Пролог

«Дядя умер?»

Он молча смотрел на сияющее лицо младшего брата, задавшего этот вопрос. Глядя на его детскую, ничего не понимающую улыбку, все силы разом покинули его. Отошёл в мир иной, отправился на небеса, обрёл вечный покой — сколько есть красивых слов, чтобы смягчить жестокую правду. Он слышал их все, но суть от этого не менялась.

«Ага».

Короткий ответ сорвался с губ сам собой. Разве можно требовать большего от семиклассника? В памяти всплыли картины с похорон, куда он ходил с матерью в новенькой школьной форме. Распухшие красные глаза, сдавленные рыдания, вырывающиеся из самой глубины сердца, и среди всего этого — лицо внезапно постаревшего деда, который, увидев его, попытался улыбнуться со словами «внучок пришёл», но в конце концов схватился за руку матери и разрыдался. Но вопросы брата не прекращались.

«Почему?»

«Не знаю», — отрезал он, и вскоре брат начал хныкать: «А где мама?». Как бы ни баловали младшего, он действительно ничего не понимал. Не понимал, как именно умер дядя, почему отец не приходит домой, какая связь между смертью дяди и тем, что мама уже неделю лишь изредка появляется дома. Забавно, что за все время брат даже не поинтересовался, где же находится его отец.

Дядя не был им родней. Они просто бегали за ним по пятам, называя «дядя», но на самом деле он был напарником отца. Они оба были полицейскими и ловили преступников.

Дядя получил ранение, лежал в больнице, а после умер, отец тоже был госпитализирован. Мама редко бывает дома, потому что ухаживает за ним.

Чёрт возьми, он и вправду ещё ребёнок и ничего не понимает. Дядя так сильно любил и его тоже.

Со сдавленным комом в горле, он, не обращая внимания на брата, ушёл, а тот, без всякой причины, поплелся следом. Да, он знал. Брат — ещё ребёнок, и это нормально, что он ничего не понимает. Он сам, будучи как минимум старшеклассником, уже кое-что знал. Как старший сын, он присутствовал на похоронах вместо госпитализированного отца. Однако всё равно было как-то обидно. Отец, которого он навестил в палате после похорон, выглядел таким измождённым и уставшим. Портрет дяди на поминальной службе был больше похож на фотографию для студенческого билета. И только он один знал, что в тот день за окном больничной палаты не переставая падал снег.

В тот день белые снежинки проносились по небу, словно оставляя на нём мимолётные следы. Где-то глубоко внутри поднималась непонятная горечь, ярость и печаль — горячее, словно чье-то дыхание. На стекле, затянутом белым маревом, бессильно оставались звуки, исходящие из телевизора больничной палаты: незатихающий шум новостей, где за всей этой болтовнёй не прозвучало ни разу имени дяди.

Он просто безучастно смотрел, как снежинки оставляют свои следы на подоконнике и тают, исчезая. Откуда-то донёсся звук сирены. «Где-то там ещё один человек исчезнет, словно снежинка, без имени», — промелькнуло у него в голове. Он сглотнул подступавшие слёзы и продолжал стоять, уставившись в окно. Долго-долго, не двигаясь. Снег шёл ещё очень долго после того дня...

Необузданный: до укрощения. Часть 1

[Прости, пожалуйста. Позвони мне.]

Со Игён вздохнул, уставившись в экран телефона, где висело лишь его собственное непрочитанное сообщение. Ладно, нет ответа — но даже галочки «доставлено» не было. С ума сойти. Он с раздражением вздохнул и перевернул телефон экраном вниз, однако даже этот короткий вздох не ускользнул от внимания начальника. Его узкие глаза сузились ещё больше, сверкнув в сторону Со Игёна. Актёрские черты лица и светлые глаза, обычно скрытые за маской безразличия, сейчас выражали лёгкую насмешку. Никто в отделе не обманывался этой поддельной улыбкой. Произнести что-то вроде «мне нужно отлучиться» или «может, закончим на сегодня?» перед этим человеком было равносильно самоубийству. Со Игён подавил тревогу, сделал вид, что полностью поглощён рабочими вопросами, и попытался сосредоточиться на споре.

— W-Cash — легальная организация, у нас нет оснований для вмешательства.

— Брось! Чем ещё занимаются эти шавки, если не ростовщичеством? То, что они притворяются банком, не делает их финансовой компанией! Если поискать как следует, обязательно найдутся потерпевшие...

— И что? В офисе W-Cash кроме Ким Габсона никого нет. Брать только его? Главный-то — Пак Кван.

Воспользовавшись паузой, Со Игён снова отправил сообщение: «Пожалуйста, ответь». Прошло пять минут — телефон молчал. Раз сообщение не прочитано, значит, она даже не смотрела в телефон. Тогда до него окончательно дошло: всё зашло слишком далеко. Когда девушка, с которой ты встречался три года, после «сегодня не получится» пишет «давай на этом закончим», а потом перестаёт отвечать — даже не будучи следователем, любой поймёт, что это конец.

Как раз в этот момент начальник Ким проворчал:

— Вместо того, чтобы тут болтать, лучше бы дождались, когда Пак Мокхва вернётся в «Донъян». Тогда бы и схватили Пак Квана, и дело закрыли. Однако этот урод просто тянет время...

Это была излюбленная тема для ворчания среди следователей, но на этот раз начальник, кажется, исчерпал свой лимит терпения. Он с презрением цокнул языком.

— Жалкое зрелище.

Тихий звук, но он мгновенно отрезвил всех в зале. Со Игён поспешно выпрямился, снова становясь следователем Со. К счастью, гнев начальника был направлен не на него. Объектом критики стал начальник Ким.

— Прикажете Пак Мокхве самому приползти к нам с повинной?

Заместитель Кима раздражённо постучал ручкой по столу, напряжение в воздухе можно было резать ножом.

— Если мы будем ждать, пока какой-то бывший уголовник любезно преподнесёт нам Пак Квана, то чем тогда полиция будет зарабатывать на хлеб? Хотите бездельничать, начальник Кима? Снимите форму и откройте цветочную лавку.

Если бы он хмурился и кричал — это ещё можно было бы вынести, но когда его глаза и губы искривляются в улыбке, а из уст льются такие слова — это страшнее любого крика, а по коже бегут мурашки.

Вспомнилось, как начальник Кима как-то, дрожа, пробормотал: «Так вот как выглядит настоящий психопат». Со Игён тогда промолчал, но про себя подумал: «И социопат к тому же».

— Ну... это же Бешеный Бык три года назад почти зарезал Пак Мокхву? Мы просто... если бы Пак Макхва решил свести счёты, стало бы легче... то есть нет! Господи, да что это я несу! Забудьте, это все от безысходности! — начальник Кима запинался, оправдываясь так, словно сам не верил в то, что говорит.

Его глаза беспомощно метались по залу и остановились на Со Игёне. Взгляд кричал: «Я не знаю, почему заместитель так зол, но ты хоть что-нибудь сделай!». «Я?» — внутренне ахнул Со Игён. Когда шеф в ярости, что может сделать младший по званию? Но надо было действовать. Сглотнув, он уже хотел встать и переключить слайд, чтобы разрядить обстановку, как вдруг...Заместитель начальника перешёл на откровенные насмешки.

— Что уставился? Или ты решил, что Пак Кван самолично преподнесёт тебе свою голову? Так ведь Пак Мокхва справится с этим в разы быстрее и куда зрелищнее! Ну что же, господин начальник Кима, давайте-ка продемонстрируйте нам эти свои сверхспособности.

Ясно было одно — сегодня домой рано не уйти. Со Игён сглотнул комок в горле. Тоска сдавила грудь, будто тяжёлый свинцовый экран телефона. Спустя два часа, выбравшись из зала совещаний, он включил устройство. Экран оставался чёрным и пустым — ни вспышки уведомлений, ни намёка на сообщения. Тишина. Он набрал её номер, затаив дыхание. Длинные гудки... и резкий обрыв. Повторил — та же ледяная пустота. «Она даже не хочет слышать меня», — пронеслось у него в голове. Такого раньше не бывало. Со Игён растерянно сглотнул. Раньше она всегда брала трубку, даже когда злилась. Он понимал — сейчас всё серьёзно, но...

Он мысленно вернулся к последним месяцам — и увидел лишь череду извинений, шепотом произнесённых в телефон. Последний раз они виделись месяц назад — и то лишь потому, что Аён сама пришла к нему домой. Кажется, те извинения при встрече были последними, больше увидеться так и не получилось. Со Игён снова тяжело вздохнул.

[Мне очень жаль. Пожалуйста, ответь на звонок]. Он отправил ещё одно сообщение, но ответа снова не последовало. Тяжело вздохнув, Со Игён смирился и погрузился в работу. Нужно было систематизировать сегодняшние дискуссии и подготовить материалы к завтрашнему общему собранию. В конце концов, он не мог явиться утром неподготовленным, особенно после провала сегодняшнего отчёта.

Пропустив ужин, он кое-как закончил и вышел из отдела в девять вечера. И как назло, в коридоре столкнулся с начальником Кимом.

— Эй, следователь Со! Я тебя сегодня в деле видел, — уколол он.

Со Игён непроизвольно сглотнул и выдавил натянутую улыбку.

— Прошу прощения, в той ситуации я ничего не мог поделать...

— Я тебя столько раз прикрывал! А ты? Увидел, что зам в таком состоянии, должен был хоть слово замолвить или знак подать!.

«Было бы неплохо, если бы существовал настоящий сигнал тревоги», — мелькнуло у Со Игёна в голове. Что-то вроде: «Внимание! Активирована Кимовская атака первого уровня!». Ещё лучше — если бы существовала инструкция: «Действия при Кимовской атаке», но, если подумать… составление этих самых инструкций — тоже его работа. Как, впрочем, и организация «эвакуации» персонала.

На душе заныло, будто от укола.

—...Простите.

Ещё раз извинившись, он увидел, как начальник Кима смотрит на него с выражением, говорящим «эх, молодо-зелено».

— Ладно, ладно, ты же ещё новичок, опыта не хватает. В следующий раз постараешься лучше.

Начальник Кима медленно обернулся, машинально провёл рукой по груди — будто искал сигарету. Остановившись прямо перед табличкой «Не курить», он сделал глубокий выдох - густой и тяжёлый, словно клубы дыма, которым не суждено было вырваться наружу.

«Повезло ему. Он хотя бы может вздыхать открыто». Со Игён замер, уставившись в безмолвный экран телефона. Когда они в последний раз виделись с Аён не урывками между сменами? Тот ужин в честь его перевода в главное управление... Это было год назад? Или больше? Странное ощущение сковало грудь. Он точно помнил, что любил её, но сейчас, под гнётом бесконечной усталости, даже желания снова набрать её номер не возникало. Палец самопроизвольно соскользнул с кнопки вызова, будто признавая поражение. Возможно, это действительно конец.

В тот самый миг, когда эта мысль коснулась его сознания, в груди вспыхнула острая боль — будто чья-то холодная рука проникла внутрь и безжалостно перебирала всё, что ему было дорого. Со Игён тряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли. «Нет, обязательно нужно встретиться с ней. Не может же всё так просто закончиться — только потому, что она не берёт трубку. Если прийти сейчас, чтобы увидеться с ней лично — вдруг всё неожиданно прояснится? Уже девять… Может, прямо сейчас поехать к Аён??» Он пытался насильно вдохнуть в себя надежду, как вдруг начальник Ким, который только что громко смеялся над своей же шуткой с сержантом Ли, окликнул его:

— Так дело не пойдёт. Давайте сегодня вместе куда-нибудь сходим. Нам нужно держаться друг за друга. Что ты один сможешь противопоставить нашему заместителю завтра?

Отказываться в такой ситуации значило окончательно остаться в изоляции. Хотя он и окончил Академию, а его звание было формально равно другим, разница в стаже и опыте была огромной. Он оказался в подвешенном состоянии — ни свой среди чужих, ни чужой среди своих. Достаточно было вспомнить, как его за глаза называли «шестёркой заместителя Кима», а все старались обходить стороной, — и мысль о завтрашнем рабочем дне вызывала настоящий ужас. Со Игён сглотнул и выдавил улыбку.

— Вы правы. Куда пойдём?

— Куда? В этом районе все заведения одинаковые.

Произнеся это, начальник Кима, похоже, лишь спустя мгновение осознал, что Со Игён незнаком с этим районом.

— А, идём. Я знаю тут одно заведение, которое прославилось своими улитками — на них весь их бизнес и держится.

Уверенные шаги эхом отдавались в узком переулке. Для буднего вечера — удивительно оживлённо: огни, смех, толпа у дверей — заведение явно пользовалось спросом. А когда к компании добавились ещё и несколько закалённых детективов, воздух буквально задрожал от голосов, тостов и громких историй — будто сам переулок ожил.

Без лишних разговоров хозяин лишь кивнул: «По количеству?» — и мгновение спустя уже ставил на стол салат из улиток и сочную курицу. Это был явно не тот скромный салат из улиток, к которому он привык. Ни капли лапши — только лук, приправы и сушёный минтай. Со Игён, воспитанный на «академической» версии блюда, где на троих полагалась щедрая порция лапши и меньше одной порции улиток, даже вилку не решался взять.

Краем глаза он заметил, как начальник Ким ловко заворачивал улиток в листья лука и отправлял в рот с видом истинного знатока. То, что в Академии осваивали лишь на четвёртом курсе — здесь было повседневной нормой. Окинув взглядом вокруг, Со Игён понял: похоже, он единственный, кто не знал, как правильно это есть. Среди людей, знающих друг друга годами, он был тем, кто никуда не вписывался: человек-лапша в мире, где её не подают. Его пригласили выпить, но его положение не позволяло ему высказывать собственное мнение. Выпускник Академии, два года в участке, если не считать службы в военной полиции, полный ноль в полевой работе. К нему относились как к молодому и ничего не понимающему парню, но и давить авторитетом, как заместитель Ким, на него тоже не могли. Поистине неловкое положение.

— Ах, этот Пак Мокхва смотрел на меня застывшим, ледяным взглядом! Честное слово, если найдётся тот, кто поверит, что этот тип «завязал со старым», тот полный идиот! — закричал начальник Кима, лицо которого уже залилось краской, размахивая руками так, что слюна летела во все стороны.

Каждый день чувствовался как хождение по канату, но сегодня было особенно невыносимо. Неделя сплошных переработок — с этим ещё можно было смириться, но сидеть в этой шумной компании, где каждый обсуждает свои дела, в то время как Аён, по сути, вынесла ему приговор… и продолжать держаться — это забирало последние силы. Его охватило горькое чувство бессмысленности: «Чем я вообще занимаюсь?». Ему отчаянно хотелось позвонить ей ещё раз. Как раз, когда он пытался незаметно выбрать момент, чтобы улизнуть...

— Да что этот паршивый Ким Нагвон вообще понимает?! Только языком молоть умеет...!

И как назло, тема разговора переключилась на обсуждение Ким Нагвона. Со Игён уже было приподнялся, но в итоге снова опустился на стул. Было слишком очевидно, как на него посмотрят, если он сейчас не впишется в атмосферу. Так или иначе, он оставался «шестёркой» заместителя начальника Кима, но между тем, чтобы вызывать жалость, и тем, чтобы быть настоящим прихвостнем, лежала огромная пропасть. Разве не затем он здесь и сидел, чтобы избежать второго? Как раз когда Со Игён подавил вздох и изо всех сил пытался сохранять нужное выражение лица...

— Эй, следователь Со, присоединяйся к разговору. Тебе-то наверняка тяжелее всех, — поддел его сержант Ли.

Однако следователь Со не мог позволить себе открыто высказать своё мнение.

— Ха-ха...

Если бы он действительно ввязался, неизвестно, какие бы последствия его ждали. Всё, что он мог — это беспомощно улыбаться с выражением крайней усталости на лице, сжимая зубы и проглатывая каждое горькое слово, которое рвалось наружу.

— Ай, точно, молодой парень попал в переплёт.

К счастью, его маска сработала, и сержант Ли первым начал его успокаивать, говоря: «Ладно-ладно».

Начальник Ким тоже цокнул языком и протянул ему стопку.

— Пусть самый страдающий здесь человек выпьет! Глядите, до чего довели нашего правильного следователя Со. Чувствуешь себя совершенно разбитым.

— ...спасибо.

Со Игён принял стопку с максимально благодарным выражением лица, хотя внутри у него всё переворачивалось. «Всё было бы куда проще, если бы начальство не заставляло меня пить против воли» - подумал он.

Корень всех проблем, разумеется, произрастал от господина заместителя Кима. Господин зам и сегодня покинул свой пост, оставив его разбираться со всеми внешними инцидентами. Наблюдать, как тот бесцельно перемещается по городу, даже не утруждая себя указать местоположение, и лишь нервно отслеживает время, было сверх всякой меры. Ему уже не раз хотелось крикнуть во весь голос: «Да замначальника Кима опять укатил развлекаться!», но такого рода откровения он себе позволить не мог. Особенно здесь — ведь именно он внёс запись в журнал дежурств, точнее, сфальсифицировал её.

Вспомнив, как сегодня он снова поставил дату внизу журнала и собственноручно расписался за начальника, он почувствовал привкус горечи во рту. Внутри всё кипело, но так или иначе, он имел дело с высокопоставленным офицером. Причём с тем, кто был известен во всём главном управлении своим взрывным характером и, как ни парадоксально, непоколебимым авторитетом. У него никак не хватало смелости сказать самому заместителю Киму: «Я больше не могу это покрывать». Таким образом, по сути, его основной работой стало подделывание абсурдных журналов дежурств начальника.

Быть на подхвате у откровенно беспринципного начальника и проводить день за днём в следственном управлении — это было не просто обычное "беспокойство". Когда инспекторы и начальники постоянно приходили с отчётами и спрашивали, где замначальника Ким, ему приходилось врать про «дела вне офиса», принимать работу вместо него и выкручиваться. Это повторялось снова и снова, и временами его сердце сжималось от страха: «А что, если кто-то заметит несоответствие в журнале?». У него было чувство, будто под ногтем постоянно растёт заусенец, который нельзя отрезать, и приходится каждый день с тревогой на него смотреть, ожидая дня, когда его прижмут к стенке.

Однако, как бы ни было тяжело на душе, поднимать в корпоративной среде тему, которая может стать его ахиллесовой пятой, было бы безумием. Даже если дело кажется незначительным, если кто-то захочет придраться — возникнут проблемы. Если бы началась проверка, было очевидно, что вину свалят на него. Если и было что-то, что он усвоил лучше других, будучи выходцем из семьи полицейского, так это то, что в корпоративном мире нельзя бездумно наживать себе врагов. Вот и всё. «Какая уж там "правильная жизнь"...» - думал он.

Чувство самоуничижения накатывало на Со Игёна, пока он подстраивался под настроение начальства, подделывал журналы, отменял встречи с девушкой и читал атмосферу за столом.

Он залпом опрокинул стопку, предложенную начальником Кимом, в результате чего спиртное неприятно обожгло желудок. Его положение было слишком двойственным, чтобы активно участвовать в злословии, поэтому Со Игён изо всех сил попытался перевести тему. В конце концов, раз уж он пришёл на эту пьянку, нужно было услышать хоть что-то полезное, кроме сплетен.

— Эм… а почему Пак Квана так сложно поймать? Потому что он действует, словно призрак?

— Что?

Детективы, внезапно воспрянувшие духом, принялись озираться вокруг с громким, почти истерическим смехом.

— О чём ты? Бешеный Бык — не призрак. Вот же, сидит человек, который видел его собственными глазами!

— Что?!

Эти слова поразили Со Игёна. Разве на совещании не утверждали, что главная сложность в том, что лицо Пак Гвана неизвестно? Обрадовавшись, детективы стали оглядываться по сторонам, громко смеясь. Затем начальник Ким подозвал сержанта Ли.

— А, точно, новичок из Академии, наверное, и не в курсе. Эй, сержант Ли, ты же раньше в Намдэмуне работал! Просвети его.

Тогда сержант Ли, находившийся вдалеке, приблизился, держа в руке стакан с пивом и соджу, налил Со Игёну очередную стопку.

— Для начала прими вот эту.

— Спасибо, — поспешно поблагодарил следователь Со и принял её. Сейчас было не время показывать, что ему нехорошо.

— Так вы раньше служили в Намдэмуне?

Когда тебя воспринимают как зелёного новичка — это одно дело, но порой приходится смиренно сказать: «Научите меня, пожалуйста». Похоже, на этот раз ему удалось пройти по канату. Казалось, сейчас последует действительно полезная информация.

— Вы знаете, как выглядит его в лицо?

Необузданный: до укрощения. Часть 2.

— А, точно. Этот тип был главным по сносам* в районе Намдэмун. Среди детективов, кто тогда работал в Намдэмуне, не я один его видел в те времена.

Отчёт о «Донъяне» — бандитской группировке, которая прошла путь от бригад сноса и рэкета, через развлекательный бизнес и обналичку, до ростовщичества и кредитов, — чётко всплыл в памяти.

«Верно. Должны же быть детективы, которые видели его, когда он заведовал бригадами по сносу». Но прежде чем он успел спросить, откуда тогда такие слухи, сержант Ли его опередил.

— Проблема в том, что в базе нет ни одной его фотографии: его ни разу ни за что не привлекали.

Его никогда не задерживали и не объявляли в розыск. Получается, это был гангстер, которого ни разу официально не привлекали к уголовной ответственности. Если вдуматься, звучало это ещё более невероятно. Он уже хотел спросить, что же это за феномен такой, но сержант Ли, словно читая его мысли, с презрением цыкнул.

— Что до внешности... Она не из тех, что забудешь, даже если пройдёт десять лет. Просто нам не за что его зацепить, вот и всё.

— И как он выглядит?

Будь у него какая-то особая примета, о ней наверняка бы доложили на планерке. Он так подумал, но сержант Ли говорил с таким напором, что он не удержался от вопроса. Тогда сержант Ли, желал он того драматического эффекта или нет, не стал сразу отвечать и сделал длинную паузу. Создалось ощущение, что все детективы за столом замерли в ожидании. В забегаловке с улитками на мгновение повисла полная тишина. И только тогда сержант Ли с выдохом выпустил дым и изрёк:

— Красавчик.

—... Что?!

На этот раз он был попросту ошарашен. Со Игён, опоздав на секунду, переспросил, и старшие детективы разразились громким хохотом. Только тут до Со Игёна дошло: сержант Ли, ветеран из Намдэмуна, наверняка десятки раз рассказывал эту байку, и все, затаив дыхание, ждали именно его реакции — реакции новичка в их команде. Надо же, до чего хитры эти детективы-лисы.

Со всех сторон посыпались возгласы «Пей, пей!», словно они добились своего, и он, не успев опомниться, опрокинул две стопки подряд. От алкоголя в голове зашумело, а по телу разлилась жгучая волна. Но сержант Ли всё же снизошёл до объяснений.

— Дело не в том, красавец он или нет. Понимаешь, вот когда смотришь на того красавчика-киллера, заместителя начальника Кима, по одному его взгляду уже чувствуешь что-то неприятное, верно? — плавно перейдя от обсуждения заместителя Кима обратно к Бешеному Быку, продолжил он. — Но как описать его внешность... Сейчас это звучит смешно, но тогда детектив Пак, представляешь, накормил его супом и отпустил с миром.

— Что это значит? — на мгновение он остолбенел.

Сержант Ли, словно раздражённый, промочил горло алкоголем.

— Ах, чёрт, я хотел рассказать только про его внешность, но одно цепляется за другое. Слушай, когда я десять лет назад в Намдэмуне работал...

Услышав «десять лет назад», Со Игён внутренне напрягся, но поток воспоминаний бывалого детектива было уже не остановить.

— Вы, следователь Со, в те времена наверняка ещё не сталкивались с Пак Мокхвой. Когда он возглавлял бригаду сноса, все ходили по струнке, думая: «Если он хорошо поработает, не обойдётся без трупов». Но каждый раз, когда Пак Мокхву задерживали, находился тот, кто его мастерски вытаскивал. Вы, может, не знаете, но у преступников, как бы они ни прятались, всегда есть эта бандитская жилка. Либо они те, кто улыбается в лицо, а нож в спину подставляет, либо те, у кого всё на лице написано, но они мнят себя хитрее всех. Понимаете, о чём я?

Инспектор Хон рядом услужливо поддакнул: «Как не понять».

— Но этот парень — другое дело. Он не просто хитёр, а после пары разговоров с ним возникает какая-то странная, будто гадюка под колодкой завелась, жалость: «И тебе, сволочь, небось, несладко пришлось». Мол, сам он едва концы с концами сводит, работая на сносах, да ещё и брата-рецидивиста на руках тащит; тот, мол, с характером, но парень в душе неплохой, и он, мол, перед всеми виноват. Разве часто в тех кругах встретишь таких скромных? Ах, чёрт возьми, — сержант Ли с досадой мотнул головой, — в общем, тогда детектив Пак сказал ему: «И тебе несладко пришлось», накормил супом и отпустил, велев брата своего в ежовых рукавицах держать. Сейчас, оглядываясь назад, понимаешь, какой это бред.

Но на этот раз его воспоминания оказались очень кстати.

— ...Так это и был Пак Квану? — невольно вырвалось у Со Игёна.

Тот Пак Квану, о котором рассказывал сержант Ли, ветеран из Намдэмуна, разительно отличался от того жуткого «Бешеного Быка» из «Донъяна», чей образ ему рисовали на каждом планерке. От этой мысли становилось ещё более не по себе. Когда Со Игён задал прямой вопрос, сержант Ли лишь покачал головой.

— Да говорю же, таким и был!

Сержант Ли снова затянулся и вернулся к своему рассказу.

— Разве детектив Пак был настолько простаком, чтобы кормить и отпускать кого попало? Всё это — проделки его внешности. Он всех дурачил. Ах, я же говорил, выглядел он как те актёры с фото в парикмахерских в Чонно** — типа «самый надёжный мужчина района». Прошло десять лет, не знаю, как сейчас.

«Вызывающий доверие»? «Скромный»? С лицом, которое хочется накормить супом и которое смотрелось бы на телеэкране? Тут он уже совсем сбился с толку: «И как же, чёрт возьми, должно было выглядеть это лицо?»

— ...Если уж на то пошло, он должен был быть довольно заметным. Странно, — невольно пробормотал Со Игён.

Между «заметным» и «странно» скрывалось сразу и недоумение («Странно, что в те времена он не прославился как красавчик-бандит из Намдэмуна»), и вопрос («Раз уж лицо такое запоминающееся, как его до сих пор не взяли?»).

Даже произнеся это вслух, он занервничал — не прозвучало ли это как упрёк? Но старшие детективы лишь громко рассмеялись, восклицая: «Ах, чёрт, в точку!» — и хлопали ладонями по столу. Судя по их реакции, это была чистая правда. Хотя, с другой стороны, взгляд детективов, привыкший к отпетым уголовникам, мог счесть его внешность «надёжной» уже только потому, что на нём не было татуировок и шрамов, а черты лица были правильными.

Как и все ветераны уголовного розыска, сержант Ли и сам был с лицом, по которому не поймёшь — коп он или бандит. Если уж в их кругу кого-то считали «славным парнем», то это был уровень «похож на владельца спортзала для борцов». Можно ли было сказать, что такое лицо показалось бы «приличным и внушающим доверие» обычному человеку? Если судить чисто по внешности, то куда больше симпатий люди проявили бы к заместителю начальника Кима. Выпускник Сеульского национального университета, стройный, как модель, заместитель Ким — вот уж подлинно «киллер с обложки». В общем, дело было не в том, что никто не знал, как выглядит его лицо.

— Тогда почему же его ни разу... — не дав следователю Со закончить вопрос, сержант Ли, с досадой ударивший себя кулаком в грудь, сказал:

— Почему не взяли? Да потому что он уходил в тень ещё до того, как к нему могли возникнуть вопросы! Если бы хоть раз удалось прижать его в те времена, когда он был на сносах, — все было бы гораздо проще, но тогда мы знали его только как «старшего брата Мокхвы». К тому времени, как мы встрепенулись и протёрли глаза, потому что эти типы стали резко набирать вес, он уже покинул Намдэмун. А спустя пару лет детектив из Кёнгидо***, который вёл дело о рэкете, сказал, что там объявилась банда Пак Мокхвы. Мол, есть тип, которого Мокхва зовёт «хённим», и что он очень влиятельный. Ах, да, ещё ходили слухи, что он невероятно силён.

В этих рассказах, которых не было в официальных отчётах, чувствовалась атмосфера тех лет.

— Видимо, с тех пор к нему и примкнули Ким Вониль со своей шайкой, и те, кто называл себя его «младшими братьями», стали виться вокруг него, как мухи на мёде. Короче, во времена бригад сноса сажали только Пак Мокхву, а во времена рэкета — только этих шестёрок. И, кажется, ещё до начала полноценного расследования они и оттуда испарились.

— ......

— А потом однажды объединённая следственная группа спросила: «Не тот ли это тип?». Оказалось, «Донъян» — это они, и они же открыли какую-то конторку по займам. Ну дела! Чтобы начать расследование против этого ублюдка, нужны были уже совсем другие масштабы. Те, кто начинал с голыми руками на стройках, стали самыми что ни на есть гендиректорами...

Сержант Ли фыркнул: «Хы, ну разве не смешно?» — и продолжил беспомощно хихикать. Хотя это и была просто жалоба, слово «директор», сорвавшееся с языка сержанта Ли, задело многих за живое. Находившийся рядом начальник Ким внезапно встрял в разговор.

— Какие они, к чёрту, директора! Обычная бандитская шваль, у которой завелось немного денег! Скоро и до «председателя правления» дойдёт. Изначально всё зло в том, что этим ростовщикам вообще разрешили вешать вывески и притворяться компаниями! Кто-то двадцать лет вкалывает до седьмого пота и не может купить квартиру, а эта шваль оперирует миллиардами! Чёрт побери...

Начальник Ким с отвращением выплеснул ругательства, шедшие из самой глубины души. Со Игён, который как раз писал отчёты и подсчитывал ущерб от деяний Пак Квану, включая источник капитала W-Cash в 50 миллиардов вон, мысленно присоединился к этим проклятиям. Суммы были умопомрачительные. До такой степени, что в это было трудно поверить.

В груди внезапно стало тяжело. Когда цифры достигают таких масштабов, легко впасть в ступор. Однако, пристально всмотревшись, можно было разглядеть, что это — свидетельства преступлений, сотканные из человеческих страданий в виде пота и крови, подобно тому, как целое складывается из отдельных пикселей. Количество этой крови и пота, которого хватило бы, чтобы заполнить всю реку Ханган, и тот факт, что они до сих пор лишь бегали за парой мелких ручейков на своей территории, — всё это казалось нелепым и жалким на фоне таких сумм.

Разве это не безумные деньги? Деньги в масштабах, которые по силам лишь Бешеному Быку. Преступник-воротила корпоративного уровня, который, стоит ему подняться, с лёгкостью вертит миллиардами, покупает и продаёт компании, стирая грань между криминалом и большим бизнесом. А между этим типом и тем обходительным пареньком из бригады сноса в Намдэмуне — всего десять лет. И даже эта картина сложилась лишь благодаря тому, что три года назад повезло взять Пак Мокхву и провести расследование. Бригады сноса, рэкет, развлекательные заведения, кредитный бизнес... Если бы не такой ориентир, как Пак Мокхва, было бы трудно найти связующие звенья, ведь они перемещались из сферы в сферу, не оставляя чёткого следа. Тот факт, что обычные люди даже не слышали о нём до появления объединённой следственной группы, был ещё одним жутким аспектом. Его не ловили — так что и говорить было не о чем.

— Честно говоря, многие считают, что это дело масштаба прокуратуры. Сверху поддерживают нас, потому что думают, что если разобраться с «Донъяном», это укрепит наши позиции в борьбе за следственные полномочия с прокуратурой. Но если мы провалимся, нам головы оторвут за то, что мы не отдали дело им сразу, — мрачно заметил инспектор Хон.

Начальник Ким пришёл в ярость от этих слов.

— Ах, постоянно оглядываясь на прокуратуру, мы и позволили этому ублюдку стать воротилой! Пока он был мелкой рыбёшкой, на все попытки возбудить дело смотрели сквозь пальцы, вот он и вырос в акулу. А когда он стал акулой, нам говорят: «Не трогайте, это дело прокуратуры». Так когда же, чёрт возьми, его ловить?!

— Вот именно. Нам тоже тошно от этого, но мы слушаемся заместителя начальника Кима. Он единственный в объединённой группе, кто горит желанием схватиться с «Донъяном» и размазать их по стенке, — успокаивающе сказал инспектор Хон.

Слушая его, Со Игён молча размышлял. «Выходит, все думают одинаково — схватить его нужно именно сейчас». Группу по поимке корпоративных преступников создали именно для таких задач, и она обязана с ней справиться. Если упустят сейчас... через десять лет, нет, даже через пять, никто не мог представить, в кого он превратится. Снежный ком, раз начав катиться, несётся безудержно. Кто знает, в кого вырастет этот тип, сумевший так незаметно нарастить мощь за какие-то десять лет? Уже поползли тихие разговоры о том, что раз уж он смог раздуть свои капиталы от уровня рэкета до уровня кредитного кооператива, он наверняка уже подкупил какого-нибудь местного депутата. Если его не взять сейчас, он протянет ниточки к кому-то повыше. А если он заберётся на самый верх, тронуть его будет уже невозможно. Разве часто выпадает такой шанс — когда начальники из множества подразделений собраны вместе и действуют сообща? Это дело действительно нужно закрыть. Сейчас. Вспыльчивость начальника Кима была просто ещё одной помехой, которую приходилось терпеть ради общего дела.

Пока Со Игён молча укреплялся в этом решении, сержант Ли закурил.

— Я тут много думал, чем же этот тип так отличается от других.

Со Игён насторожился.

— Обычно преступники — это как гусеницы, жующие одну и ту же хвою. Раз попробовали лёгкие деньги — и понеслась. Вор — так до конца вор, рэкетир — так и будет крутить свои «стрелки». Короче, не могут они от своего ремесла отказаться. Умные-то парни давно бы в легальном бизнесе деньги делали, а не в тюрьму бы стремились. Так что у них у всех, как правило, есть чёткий почерк.

— Верно, — сам собой кивнул Со Игён.

Слова опытного сержанта имели вес. Именно. Будь он тем самым гениальным психопатом из фильмов, он бы уже давно обосновался в Ёыйдо**** — будь то в инвестиционной компании или в Национальном собрании.

— Но этот парень — другое дело. Он и сносами занимался, и ростовщичеством, и мошенничество на его счету... Да он, кажется, на всё горазд! Не зря же его «Бешеным Быком» прозвали. Увидел деньги — и ломится напролом. А его беспрецедентная наглость, если подумать, очень даже в тему: он мастерски быстро меняет сферы.

Сержант Ли с силой раздавил недокуренную сигарету.

— Вот смотри: мы вот сигарету до половины докурим — и то жалко тушить. А этот ублюдок, когда уходил из Намдэмуна, действовал на опережение. Еще вчера дела шли в гору, бизнес процветал, но он забрал лишь Пак Мокхву — и растворился в воздухе. Никакого скрытого смысла, просто решил: «Пора валить» — и ушёл. Слова бросать легко, а провернуть такое — работа адской сложности.

И правда, такое редко встретишь. Пока Со Игён задумчиво кивал, слушавший рядом начальник Ким не выдержал и влез в разговор.

— Да брось, он просто наглый малец. Увидел шанс и вцепился, не раздумывая. Не нужно его возводить в ранг какого-то криминального гения.

Сержант Ли буркнул в ответ на слова Кима:

— Да как вы думаете, иначе такие суммы заработать можно? Не люблю я, когда преступников возвеличивают, называют «китами» да «акулами»... Но надо признать — у этого чокнутого быка действительно была своя хватка.

Инспектор Хон, встряв в разговор, принялся разливать по стопкам.

— Ой, если бы об этом услышал детектив Пак из Кёнгидо, он бы точно взбесился. Любой, кому довелось столкнуться с рогами этого Бешеного Быка, уж точно не стал бы говорить, что он «симпатичный» или «приятный».

Сержант Ли одним махом опрокинул стопку и фыркнул: — А вы думали, мы не видели? Были и у нас дни, когда мы думали, что Намдэмун превратится в новый Маджан-дон*****. Не знали, да?

И тут же они пустились в воспоминания в своём кругу. С этого момента началась история, понятная только им. Старые детективы начали перечислять былые заслуги, и уже невозможно было понять, где правда, а где вымысел. Посыпались байки, словно на лекции для первокурсников полицейской академии. Рассказы о том, как в былые дни они врывались в перестрелки мафиози с мачете и брали главарей при соотношении сил один к десяти. Сказки о том, как взбешённый Пак Мокхва и превратившийся в того самого Бешеного Быка, Пак Квану вдвоём отправили на тот свет семнадцать человек из конкурирующей группировки, из-за чего одна из бригад сноса просто разбежалась. Говорили, что после этого расклад сил в Намдэмуне полностью переменился. Была объявлена тревога, не повторяется ли история с отелем «Савой», но Пак Гвану каким-то непостижимым образом всех уболтал, и его ребята начали городить чушь про то, будто все пострадавшие случайно попали под колёса машин. В итоге в тот день не удалось завести ни одного дела. Какой был шанс! И ведь упустили...

— И после такого он болтался на свободе целый год, а потом взял и смылся из Сеула. Ну не бред, а?

— А в Кёнгидо говорили, что его там конкретно потрепали...

Дошло до разговоров о том, как он «вертел на ладони» все полицейские участки южного Сеула. К тому моменту сознание Со Игёна уже почти полностью покинуло эту пьяную вечеринку. Беседы за этим столом окончательно утратили для него какой-либо смысл.

______________________________________________________________________________________________________

Пояснения к главе:

*«Сносы» — это бандитский бизнес по силовому выселению людей и разрушению их имущества по заказу недобросовестных застройщиков.

Криминальная группировка нанималась застройщиком, чтобы быстро и «без проблем» освободить земельный участок от текущих арендаторов или владельцев небольших строений (лавочек, мастерских, жилых бараков), которые отказывались съезжать или требовали более высокую компенсацию.

Методы «сноса»:

- Запугивание: Угрозы арендаторам и их семьям.

- Вандализм: Разрушение имущества, поломка оборудования, порча товаров.

- Ночные нападения: Бригада приходила ночью, когда никого нет, и буквально сносила здание бульдозером или разбивала его кувалдами.

- Прямое насилие: Избиение непокорных арендаторов.

**Чонно — это один из самых старых, центральных и престижных районов Сеула.

***Кёнгидо (Gyeonggi-do, 경기도) — это крупнейшая по населению и одна из ключевых провинций в Южной Корее. Её название переводится как «область вокруг столицы», что идеально описывает её расположение.

****Ёыйдо (여의도) — это не просто район Сеула. Это символ финансовой и политической власти Южной Кореи, своего рода «корейский Манхэттен» или «корейский Уолл-стрит и Капитолий в одном лице».

*****Маджан-дон (Мачхан-дон, 마장동) — это нарицательный символ самого большого, жестокого и влиятельного криминального анклава в Сеуле 1970-80-х годов.

Необузданный: до укрощения. Часть 3.

Бесконечные байки о «легенде Намдэмуна», которыми с таким упоением обменивались ушедшие в воспоминания детективы, вряд ли могли помочь поймать этого типа сейчас.

Как только концентрация ослабла, мысли его тут же метнулись к Аён. Ему захотелось ей позвонить. Поддавшись внезапному порыву, Со Игён украдкой взглянул на телефон, но тут же вспомнил, зачем он здесь. В конце концов, он был тут затем, чтобы как-то вписаться в следственный отдел, а уткнуться в телефон - не лучшая для этого тактика. К тому же, он подумал, что если позвонит ей пьяным, и она ответит, то разозлится ещё сильнее.

«Нужно просто потерпеть ещё немного, совсем чуть-чуть...»

По мере того как хмель ударял в голову, стол будто плыл перед глазами. Он изо всех сил старался сохранять внешнее спокойствие, заглушая настойчивое желание уйти и набрать её номер, пока сержант Ли, наливая в пивную кружку не пиво, а чистый соджу, не рявкнул:

— Пей, пей! Если будем дальше болтать про этого Бешеного Быка, только вкус алкоголя испортим!

«Если вкус будет испорчен, можно просто не пить», — пронеслось у него в голове. Со Игён сглотнул эти слова. Будь у него достаточно служебного веса, чтобы такое ляпнуть, его бы, наверное, изначально здесь и не было. И, не имея выбора, он опрокинул стопку соджу.

— Ладно, что они могут сделать на завтрашнем совещании? Я там всё громко выскажу, вот увидите! — громко заявил начальник Ким.

«И что же вы там такое громко выскажете?» — едва удержался он. Сдерживаться становилось всё труднее с каждой новой стопкой. Со Игён начал с силой давить большим пальцем правой руки на точку под большим пальцем левой. Надавливая, как при акупрессуре, он пытался заставить себя протрезветь. Это была его старая, въевшаяся привычка. Он вспомнил, как однажды Аён, увидев это, сказала: «Прекрати, а то руку себе сломаешь», — и пыталась его остановить. Даже её уговоры не помогли ему избавиться от этой привычки, и лишь когда она спросила: «Неужели я настолько сильно тебя напрягаю?» — он перестал делать это при ней.

Ему дико хотелось позвонить. Но, припомнив её пламенные речи о том, что «звонить пьяным — верх неуважения», его рука, потянувшаяся к телефону, замерла сама собой. «Да, нужно потерпеть. Всё равно она не ответит. В воскресенье, когда буду трезвым, обязательно куплю цветы и навещу её», — снова и снова твердил себе Со Игён. А после нескольких алкогольных кругов он вызвал такси и кое-как добрался до дома.

...

Проснувшись утром, он почувствовал, что голова вот-вот расколется. Рефлекторно потянулся к телефону, чтобы проверить время, но экран не загорался.

«Что такое?» — и в ту же секунду его первой мыслью было: «Вот это да, дело дрянь». Широко раскрыв покрасневшие глаза, он в панике нащупал зарядку и судорожно воткнул её в телефон. Телефон был старый, и батарея иногда садилась невероятно быстро. «Пожалуйста, пусть дело будет только в этом...Надеюсь, я не звонил ей в пьяном угаре? Только не это». К счастью, проблема оказалась в батарее — как только он подключил зарядку, экран мигнул, и телефон включился. Фух! Он невольно выдохнул с облегчением.

Но рано было думать, что всё хорошо. Едва экран ожил, как всплыло уведомление о сообщении от Аён. В момент, когда смешались удивление и страх, его взгляд сам потянулся к тексту.

[Хватит уже звонить.]

На мгновение он не поверил своим глазам. В порыве беспокойства он почти нажал кнопку вызова, но вдруг, увидев время на экране, широко раскрыл глаза - без пятнадцати восемь. Чёрт побери, времени на сборы на работу уже почти не оставалось.

Всё было ужасно. Невероятно, что в таком состоянии работа всё ещё оставалась приоритетом, но поделать он ничего не мог. Он лихорадочно собрался и выбежал из дома, но когда уже садился в машину, его осенило: это же будет самое настоящее вождение в нетрезвом виде. Выпивка с прошлого вечера не могла выветриться так быстро. Стикер «Полиция за соблюдение закона», который приклеил его отец рядом с рулём, будто укоризненно ему подмигнул. От мысли об этом его сердце сжалось. В итоге он с силой захлопнул дверцу автомобиля и вызвал такси.

Усевшись на заднее сиденье такси, он почувствовал, как внутри у него бурлит целая гремучая смесь из эмоций. «Надо было вчера вечером просто выключить телефон и лечь спать. Может, я ей звонил и нес какую-то околесицу? Наверное, она не взяла трубку? Звонить пьяным...». Когда горькое сожаление смешалось с нетерпением, ему почудилось, что он сходит с ума. На душе было не просто горько и больно - её выжигал раскалённый огонь..

Всю дорогу он украдкой поглядывал на таксиста, и когда тот спросил: «Вы в полиции работаете?», он вежливо ответил: «Да, именно так», — и ему показалось, что он окончательно теряет рассудок. К счастью, когда таксист поинтересовался: «А чем вы там занимаетесь?», ему удалось перевести тему разговора.

«Я правда схожу с ума». Бурлящий водоворот мыслей поутих, когда он взглянул на заставку телефона. Это было фото руля его Hyundai Sonata. Той самой Sonata, на которую его отец, отдавший полиции 40 лет, приклеил стикер «Полиция за соблюдение закона», когда передавал ему ключи. Вспомнился тот день, когда он, старший сын, устроился в главное управление, и как его всегда сдержанный отец с сияющими глазами переоформил на него машину в честь данного события. В горле встал ком.

Да, он человек, проработавший в полиции 40 лет. У отца наверняка тоже бывали разные сложные ситуации. "Как же он всё это выдерживал? А я-то... я ведь правда...Лучше бы такси попало в аварию. Чтобы кто-то врезался сзади, водитель не пострадал, а я один провалялся в больнице несколько месяцев».

Игён, до этого безучастно смотревший в окно, поспешно отогнал эти абсурдные мысли. «Возьми себя в руки, Со Игён. И с чего это ты так страдаешь, что думаешь о такой ерунде? Насчёт Аён: если сегодня не будет сверхурочных, вечером пойду к ней. Если закончу слишком поздно, то в воскресенье куплю цветы и приду к её дому. Хотя нет, она говорила, что ненавидит, когда приходят к дому без предупреждения, это похоже на сталкинг. Начну с малого — отправлю сообщение, когда рабочий день закончится. И это пройдёт когда-нибудь. Сегодня тоже в конце концов пройдёт...»

Кое-как собравшись с мыслями, он вошёл в офис. Начальник Ким, которого вчера жёстко критиковали, на утреннем совещании вёл себя довольно активно. Просто его активность была направлена не на заместителя начальника Кима, а на коллег.

— Да что вообще творится с этим Пак Квану? — рявкнул начальник Ким, и можно было подумать, что он ещё не протрезвел после вчерашнего.

Однако, хотя заместитель начальника Ким и говорил громко, явно для того, чтобы начальник Ким слышал: «Мы сидим в засаде у офиса Ким Габсона из W-Cash уже больше месяца, а вы даже не можете выследить Пак Квану?» — и тому подобное, тот даже не сделал вид, что слушает. Он лишь немного отреагировал на слова о том, что Пак Квану вообще не появлялся в офисе Ким Габсона.

«Если всё так, зачем тогда вчера он заставлял нас делать отчёт о проделанной работе и устроил этот цирк?». Сдерживая раздражение, он потянулся за документами, но заместитель начальника Ким не спешил их отдавать, а с ног до головы оглядел его. Под этим пронизывающим взглядом у него рефлекторно соснуло под ложечкой.

— Следователь, вы вчера задерживались?

— Что? А, да.

Конечно, задерживался. Иначе как бы мы успели подготовить все материалы к сегодняшнему совещанию? Но, отвечая, он отчётливо понял: заместителя Кима интересует не факт сверхурочной работы, он просто ищет к чему придраться. Взгляд ненавистного начальника задержался на его лице. «Неужели намекает, что я выгляжу помятым?»

Его взгляд невольно переместился на гладкое, ухоженное лицо заместителя, с которым, казалось, прямиком можно подаваться в модельное агентство. Внезапно вспомнилось, как вчера сержант Ли говорил о Пак Квану: «приличная внешность», «похож на ведущего новостей». Если уж на то пошло, то заместитель Ким, который, по слухам, успевал в обеденный перерыв сходить полюбоваться цветами, обладал лицом с театральной, почти сценической красотой. Не зря же коллеги язвительно называли его за глаза «киллером с обложки».

«Кто ещё в этих стенах так щеголяет? В нашем управлении все только и мечтают, что вовремя добраться домой и переодеться в растянутый свитер». А он один ходит, словно с иголочки. Пока он размышлял, его вдруг осенило: неужели слухи о вчерашних посиделках долетели до ушей заместителя?...Неужели в этом дело?

Он уже нервно продумывал ответ на возможное: «Что, хорошо вчера посидели, обо мне поговорили?» — как заместитель Ким, словно читая его мысли, бросил:

— Парень из Академии... Лучше бы готовился к званию офицера, а не занимался ерундой, втираясь в доверие к начальникам.

Со Игён не смог сдержаться и тут же парировал:

— Разве можно эффективно работать на местах, не выстраивая отношения с коллегами и начальством?

Такие иногда встречались: выпускники Академии, которые только и делали, что зубрили для экзамена на повышение и подлизывались к вышестоящим. Но разве для реальной работы не важнее контакт с теми, кто на передовой? Это был ответ, продиктованный его собственными принципами, но заместитель Ким лишь едва заметно усмехнулся.

— И что, после попоек с начальством работа идет лучше?

Его тон ясно говорил: «Несешь откровенную чушь». И затем, с характерной наглой неторопливостью, он продолжил гнуть свою линию.

— И много ли времени останется на личную жизнь после таких посиделок? Лучше бы берег силы на будущие авралы.

К чему он клонит? На мгновение им овладело возмущение, но он подумал, что уж после таких наставлений тот не станет заваливать его работой после смены.

— Так точно. Понял, — Со Игён согласился с этой ахинеей, словно с ценным указанием, руководствуясь сугубо этой надеждой.

Сегодня он совсем не горел желанием задерживаться, однако заместитель Ким обладал даром в одно мгновение рушить все его ожидания и представления о здравом смысле. С ледяной ухмылкой, он бросил бомбу.

— Короче, я забыл, что у меня сегодня встреча выпускников, и приехал на машине. Думаю, там наверняка будет выпивка... Наверное, ничего страшного, если выпить бутылочку вина, а потом сесть за руль?

— Что? — от неожиданности он тут же переспросил.

Что это вообще значит? Какая связь между «не задерживайся сегодня» и его встречей выпускников? «Я-то думал, визит Чхве Гёма — это что-то срочное по делу, а оказалось, он просто заходил пригласить на вечеринку». Ладно, пусть. Если уж так приспичило на эту встречу, можно было вызвать такси, зачем весь этот цирк...?

Мысли вихрем пронеслись в голове, но, взглянув на самодовольное лицо заместителя Кима, он понял: ответ предрешён.

— ...Если вы не планируете вызывать такси, то мне придётся вас отвезти. Вам нельзя садиться за руль в нетрезвом виде.

Так Со Игён, подчинившись невысказанному, но жёсткому давлению, наконец выдавил из себя нужные слова. Тут же лицо заместителя Кима просияло, словно он только этого и ждал.

— Ну, если ты так настаиваешь... Тогда сегодня поработаем немного и уйдём вместе.

И этот тип после всего уселся на свое место и с деловым видом погрузился в отчёты. Чёрт возьми, отказаться было невозможно.

«Ладно. Всё равно я утром не на машине, к вечеру уже смогу сесть за руль», — стараясь думать о хорошем, Со Игён глубоко вздохнул. По крайней мере, сегодня не придётся мучиться с фальсификацией журнала дежурств и можно будет разобрать завал, с которым он один не справлялся. Было нелепо чувствовать благодарность за такое положение, но таковы были суровые реалии.

«Что, выходит, выпивка с рядовыми начальниками — это плохо, а выпивка на встрече выпускников с высшими чинами — это полезно?» — ехидничал он мысленно. Разве это не то же самое, что сказать прямым текстом: «Учись подлизываться к перспективным офицерам вроде меня, а не трать время на тех, кто никогда не вырастет выше своего кресла»? Его захлёстывало возмущение, но приходилось подчиняться...Ничего не поделаешь.

Сделав несколько глубоких вдохов, Со Игён бросился к монитору, чтобы использовать каждую минуту, пока заместитель Ким на месте. Скрыть раздражение было трудно, но ещё труднее было сдержать ярость, с которой его пальцы молотили по клавиатуре.

Зная, что малейший повод станет причиной для очередного язвительного комментария, он работал до самого вечера, периодически делая глубокие вдохи и даже контролируя громкость стука по клавишам. От такого напряжения ломило всё тело.

— Господин заместитель начальника...

Со Игён разбудил Ким Нагвона, который растянулся и спал на пассажирском сиденье мёртвым сном. Было просто непостижимо: что такого он делает каждый день, что вечно валится с ног от усталости.

Так как он впервые сел за руль иномарки, ему пришлось помучиться, даже чтобы завести двигатель. Заместитель Ким, обращаясь с ним как с деревенщиной, принялся его поучать, окончательно испортив и без того скверное настроение. Когда Со Игён откинул пассажирское сиденье, тот велел ему пристегнуться, а затем заявил, что подчинённый, слишком рьяно следующий правилам, — это утомительно. Он даже не скрывал своего отношения: «Раз уж приехал в роли шофёра, то и делай свою работу». Сдерживать гнев было труднее, чем бороться с усталостью.

«Ладно, пусть он уж лучше спит», — решил следователь Со, однако сразу после, сдерживаясь, снова позвал начальника.

— Просыпайтесь, господин заместитель начальника.

Заместитель Ким лениво зевнул и, едва придя в себя, тут же продолжил нести свой бред.

— Из-за этого ремня даже вставать неудобно.

«Как он умудряется нести чушь сразу после пробуждения?» — подумал Со Игён.

Не зная, что ответить, он молчал, а заместитель начальника потянулся. Проблема была в том, что на этом его глупости не закончились. Заместитель Ким, словно кот, играющий с мышкой, с притворным сожалением вынудил его сказать «ничего страшного».

— Жаль, конечно, что ты так настоял на своей роли шофера, но ничего не поделаешь. Мне правда очень жаль.

Это была откровенная ложь, призванная заставить его сказать что-то вроде: «Я сам вызвался».

— ...Всё в порядке. В любом случае, я не могу позволить вам сесть за руль пьяным, — он против воли выдавил то, что хотел услышать начальник, и от этого на душе стало ещё гаже.

— Что ж, чтобы твои старания не пропали даром, я обязан буду выпить до уровня не ниже 0.05%.

«Вау. Можно ли быть ещё мерзостнее?» — подумал Со Игён.

«Бывают же в природе такие экземпляры», — снова и снова проносилось у него в голове.

Не успел он и слова сказать, как замначальника Ким с сияющей улыбкой вышел из машины. Даже после сна его лицо оставалось безукоризненным, а дорогая одежда подчеркивала безупречный образ — всё это сияло так же ярко, как и его наглая физиономия, отчего внутри всё закипало. Хоть бы одежда немного помялась, стало бы легче, так нет же, всё идеально..

«Даже морщины сторонятся этой сволочи», — в этом он был уверен.

Подавив отвращение, он выглянул на улицу и увидел машущего ему Чхве Гёма, который иногда приходил в их отдел к заместителю начальника Киму. Ах да. Это же он позвал этого придурка на встречу выпускников.

Вспомнилось, как этот прокурор, болтая с ним во время работы, ныл: «Даже будучи прокурором, в конце концов, ты всего лишь наёмный работник», — и приставал к заместителю начальника Кима, чтобы тот посмотрел ему объекты для инвестиций. От этих воспоминаний стало по-настоящему тошно. «Если бы этот прокурор знал о начальной зарплате полицейского, он бы не нес такой ерунды». Все они — отвратительные люди. Ладно, всё это не имеет значения. Завтра я обязательно навещу Аён. Позвоню ей позже...

Со Игён нажал на кнопку, отодвигающую водительское кресло, и оно беззвучно подалоcь назад. В Sonata, доставшейся от отца, такой функции не было. «Нет, не обязательно покупать иномарку ради одной такой кнопки. В Sonata, наверное, тоже можно было бы её добавить как опцию. Это вообще не важно. Главное — можно поспать».

Как раз когда он собирался компенсировать нехватку сна, кто-то промелькнул перед машиной.

Необузданный: до укрощения. Часть 4.

«......?»

Сразу бросились в глаза дорогой серый костюм, внушительный рост и особенно широкие плечи. Такое телосложение явно не из тех, что увидишь на сборищах отличников. Спина была такой мощной, что мышцы, казалось, прорисовывались даже сквозь ткань, и взгляд невольно зацепился за фигуру, задаваясь вопросом, сколько же денег было вложено в такую форму.

Но Со Игён тут же отвлёкся. «Если в этом мире есть такой, как заместитель начальника Ким, почему бы не появиться и кому-то, у кого есть всё? Должно быть, такой же самодовольный козёл».

Поймав себя на этой мысли, Со Игён с досадой покачал головой. «До чего же я опустился», — с горечью подумал он. «Я всего лишь мельком увидел незнакомца, а уже строю домыслы и готов его осудить. И в кого я превратился». С этим внутренним фильтром «замначальник Ким» пора завязывать. Такой ублюдок один на всю вселенную. Если начальник — мудло, это не значит, что нужно опускаться до его уровня.

Глубоко вздохнув, Со Игён решил для начала поспать, а потом купить в ближайшем магазине треугольный кимпаб. После сна настроение точно улучшится.

Он откинул сиденье и лёг, но свет из здания ассоциации выпускников резал глаза. Как ни крути, его положение было жалким: его притащили даже на чужую встречу выпускников. «Интересно, сколько там самодовольных идиотов сейчас язвят друг друга и несут псевдоумный бред?» — едва отогнав очередную ядовитую мысль, Со Игён изо всех сил зажмурился, пытаясь заснуть.

— Кажется, вы упомянули Namyang Construction?

Мужчина, носивший звание почётного выпускника, вложивший крупную сумму в строительство нового здания ассоциации, — «директор Ли из Namyang Construction» — повернулся на эти слова. Изумительно красивое лицо, редкое в таких местах, исказилось кривой ухмылкой, скользнувшей по собеседнику оценивающим взглядом.

— Ким Нагвон. Национальное полицейское управление.

Взгляд был испытующим, почти допрашивающим, но мужчина в сером костюме, совершенно не обращая внимания, улыбнулся и протянул руку.

— Вот как.

Тот представил и Чхве Гёма, и он пожал руку, энергично тряхнув её.

— Ли Гану.

Исполнительный директор «Namyang Construction» Ли Гану. Таково было его нынешнее имя. Он на мгновение перевёл взгляд в сторону зала ассоциации выпускников.

Со стороны, где собрались в основном выпускники юридического факультета, стоял довольно громкий шум из-за разговоров о продаже апартаментов в отеле в Магокдоне*. Якобы земля уже у них в кармане, теперь только строй да богатей — проект сразу в космос взлетит, а на рекламу для обычных продаж уже свыше 300 миллиардов потратили. Менеджер из юридической фирмы «K&C», размахивая бокалом вина, громко вещал. Было заметно, как Ким Янган из той же компании насторожился. Рядом Ким Сынгы, президент «Bora Savings Bank», бессменный глава ассоциации выпускников юрфака, с деланным смешком поднял два пальца и небрежно бросил:

— Мы вложились по двум направлениям. И оба — серьёзные.

«Какие же они мастера понтоваться», — с лёгким отвращением подумал мужчина. Стоило просочиться слуху о вложении сберегательным банком 200 миллиардов, как в глазах собравшихся вспыхнула неприкрытая жадность. И всё же Ким Нагвон из полицейского управления оказался на удивление настойчивым.

— А ведь ходят слухи, что цены на освоение того района уже несколько лет как застыли...

Вот такие типы были самыми неприятными. Только и делают, что зондируют почву, настроены пессимистично к инвестициям и не стесняются распространять этот пессимизм среди окружающих с видом эксперта. Типаж, который больше всего старается разрушить чужие планы.

Как бы тот ни пытался раскачать его и выудить информацию, мужчина оставался спокоен как скала.

— Компания этим занимается, я не особо разбираюсь в деталях. Обратитесь к тому столику, поговорите с сотрудником отдела продаж.

И в конце заключил, словно доверяя «проницательности» этих умников:

— Если вы всё уловили, то, очевидно, стоит инвестировать. Здесь же собрались лучшие умы Кореи.

Ким Нагвон фальшиво рассмеялся, изображая, что уловил скрытый смысл его фразы. Прежде чем атмосфера окончательно накалилась, Ким Янган, сияя улыбкой, прорезал толпу, высоко подняв бокал с вином, будто факел, и направился прямо к ним.

— Вот вы где! Давайте выпьем, выпьем!

— Конечно.

Исполнительный директор «Namyang Construction» Ли Гану — тот самый человек, которого в полицейских сводках числили как Пак Квану, Бешеного Быка из «Донъяна», — вежливо поднял бокал.

Такова была ночь выпускников Сеульского национального университета. Заместитель начальника Ким Нагвон, прокурор Чхве и Ким Янган из юридической фирмы — все они выстроились в ряд для тоста.

— За богатых! — Ким Янган, разошедшийся не на шутку, почти кричал от воодушевления. — О, а этот Ким Нагвон скоро станет ещё богаче, тогда нам и вовсе несдобровать! Но сначала выслушаем директора. Как насчёт второго раунда?

— Что ж, посмотрим.

Квану обвёл собравшихся своим фирменным обаятельным взглядом. Казалось, все уже опьянели — и от алкоголя, и от запаха будущих денег. В воздухе витал довольный смех. Он понял, что достаточно закинул наживки на этой встрече выпускников. Пора отступать — первые пойманные на крючок сами приведут за собой остальных.

— Для настоящих разговоров нужно сменить обстановку. Что скажете, господин Гану? Я знаю один уютный бар в Панбэдоне**...

Однако сейчас он твёрдо намерен был стоять на своём. Слишком уж надоедливым оказался этот полицейский Ким Нагвон. Да и вся эта подозрительная парочка, полицейский с прокурором, не сулила ничего хорошего. Как правило прокуроры и юристы на таких встречах были обычным делом. Как и те, кто работал в инвестиционных компаниях или управлял холдингами — их в магистратурах для топ-менеджментов было пруд пруди. Таких типажей он изучил вдоль и поперёк. Люди, которые в обычной жизни насторожились бы и тут же начали вынюхивать подвох, как только переступали невидимую черту под названием «встреча выпускников», становились до смешного доверчивыми. Они настороже лишь потому, что боятся упустить возможность, которую может перехватить кто-то другой. Поэтому, закинув подходящую приманку, оставалось лишь ждать, пока клюнувшая рыба начнёт метаться и привлечёт за собой целый косяк.

Первая пойманная рыба становится «проводником» для остальных. Здесь эту роль играл Ким Янган из юридической фирмы, а Чхве Гём уже почти попался. Вслед за ними целая стая, юристы и банкиры, угодила в расставленные сети. Среди этого обильного улова раздражал лишь один — заместитель начальника Ким.

— Если бы от походов по барам становились богачами, разве в Корее остались бы бедняки? Решили о деньгах говорить после выпивки — видно, ещё не протрезвели.

Он опускал Ким Янгана слишком уж непринуждённо. За всё время Квану не встречал полицейских, которые осмелились бы так обращаться с прокурорами или юристами. Даже если такие отношения завязались в студенческие годы, к этому возрасту люди обычно надевают новые маски — манеры, подобающие их положению. А этот ведёт себя как последний отпрыск чеболя, хотя будь он настоящим наследником, вряд ли бы выставлялся напоказ на такой встрече. Он что-то пронюхал? «Может, он учуял неладное и пришёл сюда с прокурором по сговору?» — мелькнула у Квану и такая мысль. Как бы то ни было, нельзя было позволить «рыбе-проводнику» уйти на дно. Квану с улыбкой «Ли Гану» естественно вклинился в разговор.

— Если там найдётся напиток получше здешнего — почему бы и нет? Пойдём в ваше заведение. А вот о деньгах, пожалуй, поговорим в другой раз. В конце концов, мы не так уж спешим с инвестициями.

Такую позицию он демонстрировал с непоколебимым спокойствием.

Когда тот поднял бокал, Ким Янган радостно оживился: «Ах да! Ведь это вино — подарок от господина Гану!»

— Так это подарок. Качество вполне достойное для такого мероприятия.

Квану улыбнулся в ответ на слова Ким Нагвона. Тот сказал это с такой интонацией, что невозможно было понять — обращается ли он к присутствующим или просто думает вслух, при этом намеренно перейдя на неформальное общение. Лицо — хоть в кино снимай, а манера речи и вовсе может дать фору прокурору. На выпад полицейского Квану ответил только улыбкой.

— Пойдёмте на второй круг.

Ким Нагвон недовольно буркнул: «Опять пить...» — и потянулся за телефоном.

— Неужели ты оставил следователя Со ждать в машине?

Слова Чхве Гёма, тихие, но отчётливые, брошенные с видом крайнего изумления после того, как он мельком увидел, как тот печатает сообщение, всё же долетели до ушей Квану. Тот сделал вид, что хочет снова наполнить бокал, и немного отошёл.

— Постой, но сейчас же не рабочее время для госслужащих!

Когда Чхве Гём с изумлением это произнёс, Ким Нагвон ехидно парировал:

— О чём ты? Он сам вызвался быть водителем, чтобы я не сел за руль пьяным. Я хотел такси поймать, а он предложил свои услуги — за что ему отдельное спасибо. Машину велел отправить ко мне домой, а его сейчас отпущу.

От этих нахальных слов, будто он делает одолжение, отпуская того с работы, Чхве Гём ткнул в него пальцем.

— Тебя реально прикончат, дружище.

Квану притворился равнодушным, но уши ловили каждое слово, ведь этот усталый диалог звучал слишком убедительно, чтобы быть просто игрой. У него был отличный слух, феноменальная память и редкий дар — мгновенно складывать в голове детали, сопоставляя и анализируя их. Иномарки, мелькнувшие в поле зрения на парковке… Среди них — та самая машина, в которой сидел человек. Собрав воедино все фрагменты, он вдруг отчётливо увидел в памяти целую картину: молодой мужчина за рулём машины, двигатель которой был заглушён. Он совсем не походил на типичного следователя. Впрочем, если он смог пройти отбор, уже имея звание, то его внешность переставала казаться такой уж странной.

И тогда Квану стало немного не по себе. «Не дать начальнику сесть за руль пьяным…И ради этого он часами сидит на парковке, как снайпер в укрытии? Что-то тут не сходится».

Возможно, их естественность — лишь игра: подобные личности при необходимости легко разыгрывают целые представления. Или же прокурор Чхве действительно не осведомлён, а полицейский действует в одиночку, желая единолично присвоить успех себе. Отбросив этот фарсовый диалог, он переключился на факты.

Пока высокопоставленный полицейский отдыхает на встрече выпускников, его подчинённый-следователь вынужден ждать его на парковке...Неужели они что-то пронюхали?

Громко смеясь и перемещаясь вместе с остальными, Квану мысленно проигрывал возможные варианты развития событий. Все сети рано или поздно рвутся. Пусть сеть, расставленная на этой встрече выпускников, кажется прочной, но рано или поздно она порвётся, и рыба выскользнет. Главное — в какой момент это произойдёт. Ему нужно было продержаться всего три-четыре месяца — сейчас обрывать все связи было бы неразумно. Если они действительно что-то заподозрили, надо выяснить, насколько далеко зашли их подозрения.

С такими мыслями Квану с неизменной улыбкой направился с ними в Панбэдон. Изысканный ужин в честь встречи выпускников постепенно сменялся ночью, где за улыбками скрывались личные расчёты.

Когда Со Игён открыл глаза, вокруг была кромешная тьма. Видимо, он устал больше, чем думал. Включив телефон, Со Игён остолбенел. Он не знал, сколько обычно длятся встречи выпускников, но то время, когда она должна была закончиться, уже давно прошло. Даже в здании ассоциации погасили свет, а парковка полностью опустела. Что такое? Неужели он проспал и пропустил звонок?

Как раз когда он в панике хотел позвонить заместителю начальника Киму, взгляд упал на давно пришедшее сообщение.

[Идём на второй круг. Адрес мой знаешь? Оставь машину там и можешь быть свободен.]

Сообщение пришло полтора часа назад. Прочитав его, он почувствовал не просто опустошение, а полное изумление. Как я мог его не заметить? А следом накатила ярость: «Когда ему что-то нужно — звонит мгновенно! А сейчас — только сухую смску соизволил прислать? Если уж так получилось, нельзя было изначально взять такси? Лучше бы с самого начала велел отогнать его машину и уйти — тогда бы я не так бесился. По крайней мере, не торчал бы здесь как идиот. Нет, проблема в том, что этот придурок мог вызвать такси, но из-за своей долбанной принципиальности "не доверяю таксистам свою тачку" заставил подчинённого работать шофёром».

Накопившийся гнев вспыхнул яростным пламенем. Но выплеснуть злость он не мог — ведь это он сам вовремя не заметил сообщение и уснул. Да и мелькнула ещё одна мысль: заместитель начальника Ким, которого он знал, наверняка способен проверить видеорегистратор. И, что важнее, он вспомнил, почему вообще знает домашний адрес начальника.

Это было неделю назад. В тот день, когда заместитель начальника Ким нагло прислал сообщение, что берёт больничный — мол, пил с прокурором Чхве до пяти утра, — он вспомнил, как, разыскав его адрес, помчался туда в ярости: пьянствовать до рассвета и потом спокойно оформлять больничный? Да это же полный абсурд!

«Зачем я вообще это сделал?» В тот момент у него была веская причина. Он так взбесился, получив в шесть утра сообщение от пьяного начальника насчёт больничного, что не смог остаться в стороне. «Если ты отправишь такое сообщение, неужели думаешь, что я не только подделаю журнал дежурств, но и придумаю оправдание для твоего больничного? Без письменного подтверждения уважительной причины я не имею права оформить больничный, поэтому ты обязан выйти на работу. А если поедешь на своей машине, это будет квалифицировано как вождение в нетрезвом виде. Поэтому, чтобы у тебя не осталось отговорок, я приехал на своей «Сонате» и лично привёз тебя на работу».

— Неужели...

Со Игён сглотнул — его вдруг осенило. Неужели весь этот цирк — месть за тот случай? За то, что он не оформил больничный? Что именно он сказал тогда, неделю назад?

— Вам нельзя управлять машиной в нетрезвом виде, — и поехал его забирать.

Внезапно перед ним всплыло ехидное лицо заместителя Кима, который, выходя из машины, бросил что-то вроде: «Чтобы твои старания не пропали даром, я обязан буду выпить». Теперь, оглядываясь назад, он понимал: кажется, так оно и было. Он же нарочно так делает: просто издевается!

Возмутительно.

— Я сам не оформил больничный, а подчинённый вмешался, и теперь, пока я пью, таскаю его с собой, вожу кругами и "воспитываю".

— Не трать время на начальников, если ты выпускник Академии — должен стремиться только к званию офицера.

Он действительно делает это нарочно.

— Хы...

Гнев был так силён, что вырывалось лишь прерывистое, сдавленное дыхание. Подавив ком в горле, он завёл двигатель. Руки легли на руль, а внутри — пустота. Только сейчас он вспомнил, что из-за сна пропустил ужин. Ха-а... Он снова тяжело вздохнул. Некоторое время он сидел, тупо уставившись в руль, но потом, осознав, что так больше нельзя, снова заглушил двигатель. Выйдя из машины и начав двигаться, он почувствовал, как всё тело затекло. Сидеть в машине — это не скрытое наблюдение, а настоящее испытание. Ярость на заместителя Кима снова вспыхнула, но, подумав, что тот ведь не приказывал ему голодать, он почувствовал бессильную злость. Он изо всех сил пытался прийти в себя под прохладным ночным ветром. И как раз в тот момент, на всякий случай, он попробовал позвонить Аён.

Её голос прозвучал как-то непривычно, он инстинктивно замер, и в трубке раздалось:

— Что.

«......!»

Она ответила...! Удивление смешалось с внезапной радостью. Этот день всё же не был сплошной чередой неудач. Он уже собрался быстро извиниться, но... Деловой тон, которого он не слышал за все три года их отношений, прервал его.

— Сколько можно звонить? Опять собираешься извиняться?

— Э-э, а...

Со Игён, уже готовый извиниться, запнулся. Тогда Аён, будто ставя точку, сказала:

— Я ответила только для того, чтобы ты перестал звонить. Ты что, думаешь, только ты один занят? — ...Из...

Она была права, но кроме извинений ему нечего было сказать. Игён безуспешно пытался привести в порядок путающиеся мысли, когда Аён резко прервала его:

— И что с того, что ты извинишься? Разве что-то изменится? Ты что, уволишься?

«......»

От неожиданных слов у него перехватило дыхание, но Аён, словно и не ожидая ответа, тут же продолжила:

— Я же не прошу тебя бросить всё — работу, карьеру, привычную жизнь… Но если так будет продолжаться и дальше, выходит, я должна просто смириться. Ты всегда занят. И будет ли когда-нибудь иначе?

Он не мог обещать, что станет. В памяти мелькнули лица начальников. Он не мог сказать, что кому-то из этих сорока–пятидесятилетних стало хоть чуточку легче, чем сейчас. Разве что если бы удалось стать таким офицером, как заместитель Ким… но и это казалось маловероятным. И, что важнее, пока он хочет работать на передовой...

Пока он молчал, Аён коротко вздохнула.

— ...Ладно, я так и думала. Ты же не можешь ничего пообещать.

«Аён...» — он хотел позвать её, но слова застряли в горле.

*Магокдон (Magok-dong, 마곡동) — это район в Сеуле (Южная Корея), который в последние годы превратился в один из ключевых деловых и технологических хабов страны.

**Панбэдон (Пханбэдон, Pangbae-dong, 방배동) — это престижный жилой район в южной части Сеула (район Сочхо-гу), известный как один из самых дорогих и респектабельных районов города.

Страница книги Укрощение Дикого Быка в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 1 Необузданный: до укрощения. Часть 1

1 - 2 Необузданный: до укрощения. Часть 2.

1 - 3 Необузданный: до укрощения. Часть 3.

1 - 4 Необузданный: до укрощения. Часть 4.

О книге