Прежде чем войти в аудиторию, я сильнее натянул кепку. Когда она закрыла половину моего лица, казалось, что и моё присутствие тоже исчезло наполовину. Конечно, я знал, что это бесполезная затея.

Щелк —.

Как только я открыл дверь и вошёл, атмосфера в аудитории сразу же охладилась. Я не нуждался в подтверждении, чтобы понять, что мои одногруппники, разговаривавшие до этого, замолкли и начали с любопытством смотреть на меня. Хотя я не присутствовал на ориентации и не был на торжественной церемонии, все, наверное, уже знали, что я поступил на направление фотографии в Корейском университете.

— Ого, Хан Джи Вон…!

— Вживую круче. Он ещё милее, чем на экране.

— Эй, тише, все слышат.

— Может, подойти и заговорить с ним на перемене? Я же был его фанатом когда-то.

— Разве кто-то не был фанатом Хан Джи Вона? Если не любил его, значит, не был гражданином Республики Корея.

К сожалению, вход оказался прямо у самой аудитории, и чтобы сесть на последнюю парту, мне нужно было пройти мимо студентов. Хотя свободных мест впереди было достаточно, я не хотел всё занятие сидеть спиной к десяткам человек, чувствуя на себе их взгляды.

С тех пор, как я был национальным спортсменом, люди любили и заботились обо мне.

Я точно не знал, что означает «заботиться о человеке», но все говорили, что они меня «охраняли». Так что, когда возникали несправедливые решения, такие как предвзятые судейства, они объединялись, чтобы протестовать, и заполоняли интернет сообщениями поддержки.

Это было приятно. В мире, где трудно быть любимым хотя бы одним человеком, было великое счастье быть поддерживаемым всеми гражданами страны, выполняя свою гимнастическую программу. Даже если я что-то сделал в своей прошлой жизни, чтобы заслужить такую безмерную любовь, я не верил, что это было бы легко получить. Титул «национального внука» не был дан мне случайно.

Однако я не любил внимание публики. Оно меня угнетало. Несмотря на то, что я был национальным спортсменом, избегал быть на виду у людей и боялся общения с ними. Если не считать грубых людей, которые без предупреждения подходили ко мне на улице, чтобы пожать руку, обнять или даже схватить за ягодицы, внимание со стороны окружающих было мне тяжело.

Моя застенчивость с детства только усилилась после нескольких событий, и, что забавно, люди называли эту мою черту одной из главных причин своей привязанности ко мне. Они говорили, что им нравится, как я, несмотря на золото, не мог толком говорить на интервью из-за своей робости. Я никогда не понимал, как можно восхищаться таким поведением.

Во время интервью, если я хоть немного улыбался, тут же выходила статья, что я улыбался, а если я, стараясь соблюсти вежливость, натягивал сдержанную улыбку, это называли «милым взглядом». Тогда я решил больше не улыбаться, и когда я не улыбался, фото с моими плотно сжатыми губами, которые выглядели как будто бы сдержанный, ещё более милый жест, начали появляться в интернете. С того дня я решил больше не обращать внимания на реакцию публики. Всё равно люди, как бы я ни поступал, не перестанут меня обсуждать.

Тем не менее, я всегда буду благодарен за огромную поддержку, которую получил от нашего народа, и буду нести эту благодарность всю свою жизнь…

Но, в общем, всё это было уже в прошлом.

Я занял место в пустом уголке. Некоторые студенты, видимо, надеялись поймать мой взгляд, открыто оглядывая меня, но я сделал вид, что не замечаю. Я искренне надеялся, что профессор скоро войдёт и внимание к моей персоне переключится.

Однако, как только профессор вошёл, мои надежды были обрушены.

— Первое задание будет интересным. Как насчёт «Определите себя одной фотографией»? Неважно, какой у вас фотоаппарат — цифровой, плёночный или с телефона. Нужно выразить себя в одной фотографии. Например…

Когда я встретился с его весёлыми глазами, я понял, что меня ждёт неловкая ситуация. Но всё, что я мог сделать — это просто сидеть тихо.

— Хан Джи Вон, ты, наверное, принесёшь снимок, связанный с гимнастикой, не так ли? Кстати, в соседнем здании есть зал для гимнастики, можешь заглянуть, если будет время.

Слова профессора заставили почти всех студентов в классе обернуться. Услышав неожиданное упоминание, я покраснел и склонил голову, и, возможно, кто-то подумал, что я улыбнулся, так как в аудитории раздался весёлый смех. Но мне совсем не было смешно.

Занятие продолжалось без перерыва два часа и только потом завершилось. Несмотря на свою несколько грубую первую реакцию на профессора, его страсть к предмету оставило сильное впечатление. Когда лекция закончилась, он быстро покинул аудиторию, не обращая внимания на остальных. Судя по всему, он была из тех людей, кто не переживает о взглядах других. Я восхищался такими людьми.

После того как занятия закончились, я тоже поспешил покинуть аудиторию, но не из-за какого-то важного дела — просто я боялся, что кто-то может подойти и начать разговор в этой суматохе.

Я поспешил выйти из здания факультета фотографии и направился в соседнее здание — спортивный зал. Я не собирался фотографировать гимнастический зал, как сказал профессор, а просто должен был встретиться с тренером, с которым я поддерживал связь ещё со времён, когда был национальным спортсменом. Он предложил встретиться, чтобы я хотя бы взглянул на него.

Сев в холле спортивного зала на скамейке, я натянул капюшон на голову, а на капюшон ещё и кепку, чтобы скрыть лицо. Мой свободный наряд был достаточно большим, чтобы скрыть мой облик. Тренер обещал быть здесь, но обещанное время встречи прошло, и его всё не было, несмотря на то, что он сказал, что уже уехал.

Я достал телефон из кармана, чтобы проверить время, и уже собирался убрать его обратно, как вдруг…

Дверь спортивного зала с характерным звуком открылась, а холодный мартовский ветер влетел в помещение. Свежий воздух коснулся моей щеки спустя несколько секунд, после того как дверь распахнулась.

— Эй, ты не можешь не мешаться под ногами? У меня каждый раз нога за твои кроссовки цепляется!

— Ты придурок? Просто шагай шире, и всё будет в порядке.

— Слушай, а может, просто ходить с пятками наружу? Это было бы не так уж плохо.

— Чёрт возьми, больно!

Шум, доносившийся из спортзала, привлёк моё внимание. Это были игроки нашей университетской баскетбольной команды. Все они были с мокрыми челками, видимо, только что завершили игру.

Откуда у них столько энергии?

В корейском университете, где собрались выдающиеся спортсмены, казалось, даже их физическая подготовка была на другом уровне. Я отвернулся и уселся, размышляя об этом, а тем временем баскетболисты стремительно прошли мимо вестибюля спортивного зала.

Шум от их разговора и суеты продолжался в противоположном направлении, и я уже начал расслабляться.

— Чёрт, наступил мне на ногу! Кроссовок слетел!

— Ну вот, кто тебя учил так по-дебильному ходить?

— Молчи уже, давай быстрее!

— Эй, сюда! Пас мне!

— Пинай его подальше! Не туда, не туда!!

Я даже не понял, сколько голосов я слышал. Внезапно, как будто весь шум усилился, передо мной приземлился одинокий кроссовок. Он прилетел прямо передо мной, как будто я сам его притянул.

— …!

Из-за кепки, которая закрывала моё поле зрения, ботинок, внезапно появившийся прямо передо мной, заставил меня вздрогнуть, и я даже поднял плечи от испуга. Похоже, баскетболисты тоже были в замешательстве.

— Эй! Ты что, с ума сошел?! Простите!

— Простите!

— Простите!

Их извинения звучали громко, как эхо. Я, застенчиво поклонившись, кивнул в их сторону, стараясь не поднимать лицо, сильнее натянув кепку.

Через несколько секунд я услышал шаги, и кто-то быстро подошёл, чтобы забрать кроссовок. И в этот момент я ощутил исходившее от него тепло.

В поле зрения попали его ноги в белых кроссовках, которые были плотно зашнурованы. Был ли это тот, кто бросил кроссовок, или просто тот, кто оказался ближе всех и пришел забрать его? Скорее всего, второй вариант.

— Я же говорил тебе заткнуться, — пробормотал он едва слышно, и его тихий голос задел мой слух.

Я всё ещё не смел поднять глаза, ожидая, когда парень уйдёт.

Однако его белые кроссовки, казалось, на мгновение замерли, а затем шагнули еще ближе ко мне.

— Извините, кажется, вы уронили это.

Он протянул мне что-то, что он поднял с пола.

Я, немного растерявшись от неожиданности, поднял голову, но прежде чем я успел понять, что это был мой защитный напульсник.

Мы встретились глазами.

— …?

— …!

Он широко раскрыл глаза, и я, в свою очередь, затаил дыхание.

Я не ожидал встретить знакомое лицо здесь. Мы оба, наверное, выглядели одинаково удивлёнными.

Квон Чон У — баскетболист, который стал известным в последние несколько лет. Его выдающиеся навыки и не менее яркая внешность сделали его настоящей восходящей звездой. Он привлёк внимание к университетской баскетбольной лиге, подняв её популярность до уровня профессиональной лиги. В нашем возрасте не было ни одного человека, который бы его не знал.

И вот теперь этот Квон Чон У стоял передо мной, протягивая мой напульсник, с выражением на лице, которое говорило, что он меня узнал.

Из приоткрытых губ вырвался лишь слабый вздох, вместо благодарности. Атмосферу неловкости нарушил чей-то вопрос, доносившийся от группы игроков.

— Квон Чон У, что ты делаешь? Кто это?

Скоро последовали другие голоса игроков, полные любопытства. Звук их кроссовок приближался к нам. В этот момент меня охватило желание сбежать.

Помимо застенчивости, такая шумная компания выматывала меня особенно. Те, кто вели себя грубо, прикрываясь словами «шутка», обычно принадлежали именно к таким группам.

Поэтому я стиснул губы, стараясь не обращать внимания на взгляд Квон Чон У, устремлённый на меня. Хотелось вскочить и уйти, но теперь, когда Квон Чон У уже заметил меня, я почувствовал, что это будет выглядеть нелепо. Я на самом деле не хотел привлекать внимание. Хотел просто тихо сидеть. Хотел исчезнуть. Это сводило меня с ума.

— Кто это такой?

Голос, требующий ответа, прозвучал прямо рядом.

Квон Чон У, оторвав взгляд от меня, выпрямился и встал прямо.

— Ты что, считаешь, что должен знать всех, кто бывает в спортзале?

В этот момент раздался лёгкий звук, как будто кто-то хлопнул по спине. Шум шагов, приближавшихся с этой стороны, резко прекратился.

— Чёрт, зачем ты меня бьёшь? Неужели не знаешь его?

— Надень свои кроссовки.

— Эй, ты зачем их бросаешь, раз велел надеть?!

— Иди туда и обувайся.

Квон Чон У, сказав это довольно резко, повернулся и пошёл к другим игрокам. Он небрежно бросил напульсник для запястья рядом со мной.

Благодаря этому громкий шум стал постепенно удаляться.

Игроки продолжали пинать ту самую пару кроссовок, и я слышал, как один из них всё кричал что-то в углу, требуя вернуть обувь. Это было настолько шумно, что даже проходящие мимо студенты не могли не высказать своё мнение о них.

— Их тренер так сильно отчитал, а они всё равно полны энергии.

— Да, тренер был так зол, а они всё смеются.

— Ты видел, сколько фанатов Квон Чон У собрались снаружи? Настоящая звезда.

Перешёптывания с примесью смеха миновали меня, не зацепив.

Я быстро схватил лежавший рядом напульсник и засунул его обратно в карман. Мягкая ткань резко контрастировала с холодным корпусом фотоаппарата в другом кармане.

Я взял напульсник, потому что у меня болела рука, но теперь беспокоился, что Квон Чон У может решить, будто я до сих пор тоскую по гимнастике. Это казалось излишним беспокойством, но я всё равно не мог успокоиться. Почему Квон Чон У не сказал, что знает меня, раз он понимает, кто я такой? Это было как будто он как-то прочитал мои чувства.

Пытаясь успокоиться, я изменил положение, но тут заметил, как издалека медленно приближался тренер. Уставшим взглядом я постарался дать понять, что давно его жду, и мои размышления так и остались незаконченными. Как бы там ни было, я быстро решил, что, благодаря этому, избежал дальнейших неприятностей, и почувствовал облегчение.

***

Мне было восемнадцать. Я был одним из главных спортсменов юниорской сборной по спортивной гимнастике, на меня возлагались надежды всей страны, когда случилась травма — порвалось ахиллово сухожилие. Ошибка, сделанная в моменте при прыжке после ускорения, привела к разрыву ахиллова сухожилия и завершению моей карьеры.

Тренер убеждал меня, что если я буду усердно заниматься реабилитацией, то смогу вернуться в спорт. Но я знал, что это не поможет, и в конце концов сдался. Я не хотел пережить разочарование от невозможности добиться результатов, несмотря на все усилия. Страх перед падением заставил меня слишком рано покинуть спорт.

Когда я объявил о своём уходе, пресса не давала мне покоя. Журналисты ежедневно приходили домой в попытках взять интервью, а иногда доезжали даже до родительского дома в деревне. Родители опасались, что за ними будут следить, и долгое время не решались выйти даже в местный магазин.

Когда внимание, направленное ко мне, начало угасать, мое состояние стало очень нестабильным. В тот момент рядом была только камера, и с тех пор я начал путешествовать по разным местам, оправдывая это поиском снимков.

Из-за своей застенчивости я не имел друзей, но меня утешал мир за объективом. Именно поэтому, несмотря на отсутствие большой привязанности к камере, я испытывал благодарность. После гимнастики я выбрал фотографию своим вторым жизненным увлечением.

— Ха... ха...

Я уменьшил скорость на беговой дорожке, снизив интенсивность бега.

Когда я вспоминаю прошлые события во время тренировки, нагрузка часто становится чрезмерной. Поскольку травмированная лодыжка снова начала ныть, я старался успокоиться и вздохнул глубже.

Каждое утро я заходил в тренажерный зал, расположенный рядом с моим офистелем. Это место открылось с началом семестра и было достаточно хорошо оснащено, поэтому уже к десяти часам утра оно было переполнено студентами. Чтобы избежать лишнего внимания, я предпочитал тренироваться так рано, как только мог.

Хотя реабилитация уже не имела смысла, момент, когда я спокойно бегал на дорожке в пустом зале, был одним из немногих счастливых моментов.

Однако покой нарушился, когда кто-то встал на беговую дорожку рядом со мной.

— ...

Я узнал его по высоко поднятым локтям, которые находились на уровне моей груди. Повернув лицо, я убедился, что это был Квон Чон У, который медленно разминал плечи, ходя по дорожке.

Я удивился и, инстинктивно, отвернулся, закрыв лицо.

Что он делает здесь? Это место находилось в десяти минутах езды от кампуса. Здесь было много офистелей, где жили студенты университета, но спортсмены обычно живут в общежитиях.

Что Квон Чон У делает в частном тренажерном зале в будний день? Это было странно.

Когда я мельком посмотрел на него, то заметил, что он был очень высоким. Тени от наших фигур на стеклянной стене были на целую ладонь разные по высоте, так что его рост, вероятно, превышал 190 см.

Хотя я пытался спрятаться, любопытство не оставляло меня.

Я узнал о Квон Чон У, когда мне было двадцать. Воспоминания о том моменте до сих пор живы.

Я был на улице под палящим солнцем и, вымотанный, зашел в ресторан, чтобы укрыться от жары. Дыша тяжело, я смотрел на телевизор, включённый хозяином заведения. На экране только что завершился баскетбольный матч.

Опрятно одетый репортер представил лучшего игрока матча, и вскоре на экране появился улыбающийся баскетболист. Когда внизу экрана появилась крупная надпись «MVP Квон Чон У», мое внимание стало сосредоточенным.

Квон Чон У, в отличие от меня, который никогда не мог справиться с волнением перед камерой, уверенно отвечал на вопросы, весело улыбаясь. Ему задали вопрос:

— Зрители на матчах университетского баскетбола говорят, что трибуны были переполнены из-за ваших фанатов. Вам не кажется, что вся эта популярность и внимание — это неудобно?

Зачем журналисты всегда задают такие вопросы? Я вспомнил, как когда-то тупил, пытаясь ответить на нечто подобное, и все заканчивалось тем, что я извинялся за свою неловкость.

Квон Чон У, улыбаясь, ответил:

— Видимо, я действительно хорош. Если хотите любить меня, любите.

Он пожал плечами, и в движении его синяя форма натянулась, а затем расслабилась.

Дальше интервью я почти не запомнил. Но я точно помнил, как я восхищался им. Это была такая уверенность, которой я никогда не мог бы овладеть. Он явно обладал какой-то уникальной харизмой, заставлявшей людей ему симпатизировать.

— Ха...

Вздохнув, я выключил беговую дорожку и спустился с неё. Квон Чон У только что занял соседнюю дорожку, но я всё равно решил уйти. Тренировка уже была почти закончена, а дома я мог спокойно сделать растяжку.

Я уселся на скамейку рядом с шкафчиком, снял кроссовки и положил их на пол. Что бы поесть на обед? Вчера я ел свинину в остром соусе, так что сегодня можно взять что-то вроде супа. Хотя... почему бы и не гамбургер? Одним из плюсов завершения спортивной карьеры было то, что больше не нужно было строго следить за своим питанием.

Пока я медленно развязывал плотно затянутые шнурки кроссовок, представляя себе гамбургер, кто-то подошел ко мне и сел рядом, окружив меня уютным ароматом.

— Вы оставили это.

Мужчина, бросивший фразу, поднес бутылку с водой прямо к моему лицу. Это была та самая бутылка, из которой я только что пил.

Взгляд поднялся с огромных рук, которые сжали бутылку, словно миниатюрную, и прошел по его предплечью. В конце этого пути я увидел Квон Чон У, который смотрел на меня сверху вниз. Несмотря на простую одежду — белый свитшот и черные шорты, он источал образ баскетболиста. Вероятно, из-за своей внушительной фигуры.

— Эм...

Как и несколько дней назад, наша встреча застала меня врасплох. Квон Чон У сначала широко раскрыл глаза, а затем слегка нахмурился.

Я тоже не мог не растеряться. Не только из-за того, что он продолжал вмешиваться в мои дела, но и потому что мне казалось, что он заметил, как я снова нервничал рядом с ним. В этой растерянности я вдруг схватил бутылку, как будто пытаясь отнять ее и сразу убежать, думая лишь о том, чтобы поскорее покинуть это место.

Забыв, что у меня развязаны шнурки, я быстро вскочил на ноги. И именно тогда Квон Чон У схватил меня за запястье.

— А поблагодарить?

— …Что?

— Я понимаю, что вы не самый общительный человек, об этом вся страна знает. Но…

Он отпустил моё запястье, встал и подошел ко мне, теперь смотря на меня сверху вниз. Его холодный взгляд казался пронзительным.

— Если уж не можете просто сказать «спасибо», то это уже проблема воспитания, не так ли?

Затем он немного улыбнулся и тихо добавил:

— Даже мой характер, который ежедневно калечит баскетбольные мячи, не настолько ужасен.

Только тогда я опустил голову. Мои щеки пылали от стыда.

— Извините, извините, я так растерялся… Я не специально, правда… Ну, то есть, я... извините, и спасибо… не то, не то...

— …

— …Спасибо.

Мои слова благодарности, смешанные с извинениями, звучали крайне неловко. И это было неудивительно, потому что в голове у меня снова всплывал образ Квон Чон У в разгаре игры, когда он вступал в драки.

Если что-то шло не так, Квон Чон У начинал конфликтовать прямо на поле, не обращая внимания на последствия, даже после нескольких дисциплинарных наказаний. Его сила была поразительной, и большие игроки просто падали, если он их толкал. Мне, не любящему драться, оставалось лишь смотреть на его широкие ноги и надеяться, что он уступит дорогу.

Что будет, если он толкнет меня? Как далеко я могу отлететь? Хотя здесь тренажёрный центр с хорошими условиями, так что камеры наверняка всё запишут…

Но мои опасения оказались напрасными, потому что Квон Чон У отступил назад.

— Похоже, ты любишь разбрасывать вещи. Может, хотя бы имя напишешь?

Несмотря на то, что он отступил всего на несколько шагов, я ощутил настоящее облегчение. Его слова больше не казались такими резкими, и его нахмуренные брови снова распрямились.

— …Извините…

Мои повторяющиеся извинения затмил звонок телефона Квон Чон У, который прозвучал из его кармана.

Он безразлично взглянул на номер и бросил быстрый взгляд в мою сторону, а я, не в силах закончить фразу, лишь замолк и закрыл рот. Он не торопился и продолжал смотреть на меня, а потом, спустя некоторое время, ответил на звонок.

— Эй, что случилось? …Я на тренировке, прямо у дома. Говори по делу.

Он говорил довольно грубо, но когда уже собирался повернуться, вдруг остановился. Он снова взглянул на меня и, посмотрев мне в глаза, слегка кивнул вниз.

Похоже, он хотел попрощаться.

Я смутился и опустил голову. Мой голос был почти неслышен, но я все равно промолвил:

— До свидания.

Это было моё смущённое прощание, и я пытался хоть как-то проявить вежливость.

Но Квон Чон У нахмурился, снова опустил взгляд и потом снова посмотрел прямо на меня. На этот раз он даже слегка кивнул.

Тогда я, следуя его взгляду, спустил глаза и заметил, что мои шнурки всё еще развязаны. Ах, он хотел мне это показать...

— А...

Мой рот был таким же неуклюжим, как и всегда, и я сразу же расплылся в глупом звуке. Квон Чон У, заметив мою растерянность, молча смотрел на меня, прежде чем наконец развернуться и направиться к тренажерам.

Оставшись один, я смотрел на широкую спину Квон Чон У и чувствовал себя так, будто мой рост сократился до менее чем метра.

***

Третьекурсник, который был ведущим мероприятия и представителем кафедры, даже не успел представить меня, как пивной бар взорвался криками восторга. Не зная, как справиться с этой ситуацией, я низко опустил голову и спрятал лицо в ладонях. Со всех сторон раздавались смешки. Люди, похоже, очень любили наблюдать за тем, как я смущаюсь и теряюсь.

— Наш новый первокурсник — гордость и достояние факультета фотографии! Ну что, давайте начнем с представления!

Едва прозвучал призыв ведущего, как мои ноги задрожали, будто я стоял на тонком льду. Соседи по обе стороны похлопали меня по плечам, пытаясь поддержать, но это не особо помогло.

— З-здравствуйте… Меня зовут Хан Джи Вон. …Прошу позаботьтесь обо мне.

— Не слышно! Что ты сказал?

— Давай кувырок сделай!

— Какой красавчик!!!

От шума и криков я снова опустил голову. Тут раздался голос ведущего, который попытался утихомирить разгоряченную аудиторию.

— Так, все, давайте успокоимся. Наш Хан Джи Вон... Хотя называть его спортсменом уже, наверное, не совсем правильно, да? Вы все знаете, какой у нашего новенького характер. Не давите на него, а лучше поддержите! А пока Хан Джи Вон выбирает, что делать — выступить с номером или…

Ведущий указал на большую чашу, стоящую передо мной. Эта чаша, похожая по размеру на тазик для фруктового пунша, дошла до меня по кругу, как в игре «передай дальше». Внутри смешались самые разные напитки и закуски, создавая пугающее зрелище.

— Или выпить залпом наш фирменный напиток, который приготовили студенты.

Ведущий с ухмылкой смотрел на меня, словно уже знал, что я выберу. Да и не он один — похоже, все в этом пивном баре, где проходило мероприятие для первокурсников факультета фотографии, были уверены, что я предпочту выпить. Робкий и застенчивый человек вроде меня не решится на выступление.

— О, так ты без колебаний выбрал напиток? У нас новенький, кажется, хорошо пьет!

Под разочарованные вздохи тех, кто надеялся на представление, я поднял тяжелую чашу. На вкус напиток оказался довольно сладким — благодаря многочисленным газированным напиткам, которые в него добавили. Пузырьки грейпфрута и кокоса ощущались при каждом глотке, но это не вызывало отвращения. Алкоголь, смешанный со всем этим, едва чувствовался.

Хотя, несмотря на сладость, напиток вскоре заставил мою голову закружиться.

— Хан Джи Вон! Приди в себя! Ты сможешь встать?

— …Да… Да.

— Собирай свои вещи! Нет, это моя сумка, возьми свою! Вызвать тебе такси?

— Нет… я… кажется, я на машине. Да, машина. Папа дал её на время. Она на парковке у университета… Это… Это плохо?

— Чёрт побери. Если плохо переносишь алкоголь, так и говорил бы с самого начала.

— Прости-и-ите.

Смех и возгласы раздражения раздавались вокруг меня.

Когда я наконец оказался снаружи, мой взгляд упал на бетонный тротуар. Даже в пьяном состоянии я понимал, что должен добраться домой. Я упрямо повторял это, словно мантру: «Надо домой, домой, домой…». Это было откровенное безумие, на которое я никогда бы не решился в трезвом уме.

Кто-то вызвал трезвого водителя, и, несмотря на моё сопротивление, я всё-таки пошел к парковке. Бар находился недалеко от университета, так что идти было недолго.

Почему дорога такая извилистая?

Я старался идти ровно, но деревья постоянно появлялись передо мной, и я едва не сталкивался с ними. В тёмном ночном кампусе лишь баскетбольный зал светился мягким оранжевым светом. Двери были открыты, а внутри кто-то убирался, ведя длинной шваброй по полу.

Интересно, каково это — заниматься командным спортом?

Я задумался: если бы гимнастика была командным видом спорта, я бы, наверное, никогда ей не занимался.

— Ай!

Внезапно я столкнулся с чем-то впереди. Из-за кепки и капюшона, которые я натянул, чтобы спрятать лицо, мой обзор был ограничен.

То, с чем я столкнулся, отступило назад. Как я и боялся, это оказался человек, а не дерево. Я сразу опустил голову, стараясь сохранить равновесие, хоть ноги меня и не слушались.

— Эх… Простите. Вы не пострадали?

— Всё в порядке.

— …Простите-и-ите.

На его равнодушный ответ я снова пробормотал извинения. Мужчина лишь коротко отозвался: «Да, да», и сделал пару шагов в сторону. Похоже, он не придал этому значения.

Спустя несколько секунд я обнаружил, что дошел до парковки возле спортивного корпуса.

Наверное, стоит здесь подождать.

Прошло уже какое-то время после звонка в службу водителей, значит, мой водитель должен скоро приехать. Краем глаза я заметил, что тот самый мужчина тоже кого-то ждет. Зачем он здесь, в это время? Здесь даже такси не проезжают.

И тут меня осенило: кажется, это и есть мой водитель! Кто ещё может стоять на парковке университета в такое время?

Мужчина стоял неподалеку, постукивая носком ботинка по земле, как будто скучал от ожидания.

Я поспешил к нему, повторяя: «Эх, эх», чтобы показать, что я подхожу. Из-за слабого освещения и его кепки лицо мужчины было почти полностью скрыто в тени. Но чем ближе я подходил, тем сильнее пытался не показать своё лицо. Я не хотел, чтобы он узнал, кто я, и пытался вести со мной неловкий разговор всю дорогу до дома.

Когда я приблизился, меня поразило, какие у него большие ноги.

— Это… это я.

— Простите, что?

Я не хотел затягивать разговор, поэтому, продолжая смотреть в землю, достал из кармана ключи от машины и протянул ему. Видимо, я слишком резко потянул руку вперёд, потому что кончики пальцев случайно коснулись его одежды. Когда мужчина взял ключи, у меня появилось чувство, будто я насильно сваливаю на него свою ответственность.

— Вон та чёрная машина возле грузовика. Не могли бы вы пригнать её сюда? Расстояние между соседними машинами слишком маленькое... Я сяду здесь.

— ...Здесь?

— Да.

Это не была какая-то необычная просьба, но в его тоне слышалась нотка замешательства. Неужели он уже узнал меня?

К счастью, мужчина без лишних вопросов направился к моей машине. Ему понадобилось меньше минуты, чтобы пригнать её к месту, где я стоял.

Я быстро открыл заднюю дверь и сел.

— На перекрёстке у Озёрного парка, в сторону Грин-Парк-Хилла, пожалуйста.

— Значит… мне нужно отвезти вас туда?

Неужели от меня так сильно пахнет алкоголем?

В его голосе звучало недоумение, как будто он не ожидал такого поворота. Или, может быть, это из-за моей недостаточно вежливой реакции, когда мы столкнулись ранее? В этот момент мне неожиданно вспомнились слова Квон Чон У из тренажёрного зала, где он упрекал меня в отсутствии манер. Чтобы избежать ещё одного неприятного недоразумения, я решил заранее извиниться.

— Простите за то, что столкнулся с вами ранее. Наверное, от меня сильно пахнет алкоголем? Я буду молчать до самого места.

— …

— Можем ехать, пожалуйста.

Мне и без того было настолько плохо, что начиналась головная боль. Я хотел ясно дать понять, что не настроен на разговоры, поэтому, закончив говорить, откинулся на спинку сиденья. Кажется, я говорил немного бессвязно из-за опьянения, но молодой водитель, похоже, всё понял, потому что завёл машину без лишних слов.

Он недавно принял душ?

Салон наполнился мягким ароматом геля для душа, который создавал уютное ощущение. Вдыхая этот тёплый запах, я закрыл глаза. Мягкая и плавная езда постепенно убаюкивала меня.

Не знаю, сколько прошло времени, но резкий голос частично вывел меня из состояния полудрёмы.

— И почему здесь так мало места в водительском кресле?

Сквозь сон я едва уловил недовольное ворчание. С трудом открыв глаза, я увидел, как перед моими мутными глазами мелькают красные и жёлтые огоньки проезжающих машин.

Сегодняшний день оказался полным сожалений. Я вынужден был пойти на вечеринку первокурсников из-за настоятельного требования старосты, который считал это обязательным. Теперь я начинал думать, что это была ошибка.

Зачем вообще нужна эта принудительная социальная интеграция между старшими и младшими, если всё, что она включает, это выпивка и дурацкие конкурсы? Например, эти «таланты» или странный напиток — почему без этого нельзя обойтись?

Я вспомнил, как мой сосед по столу изображал кого-то из преподавателей. Его способность копировать голоса была настолько впечатляющей, что даже я, задыхаясь от алкогольного перегара, не мог не восхищаться. А люди, выходит, специально тренируются дома для таких вечеринок? Мне бы и в голову не пришло кого-то пародировать.

Что я могу считать своим «талантом»?

Может, умение идеально мыть посуду? Или складывать полотенца ровно? Быстро моргать? Размышляя об этом, я словно краем уха услышал чей-то смех, похожий на «Смешно до чёртиков». Только вот было ли это на самом деле или во сне, я не мог понять.

Чётко разделять реальность и сон я начал только после того, как телефон водителя прозвенел.

— Алло.

— Эй, ты где? Мы все на парковке, а тебя до сих пор нет! — прозвучал раздражённый голос из телефона.

Едва водитель нажал кнопку вызова, его собеседник начал кричать. Салон был тихим, так что весь разговор было слышно довольно ясно. Машина плавно повернула за угол, и меня слегка повело в сторону. Когда центр тяжести вернулся на место, водитель тихо усмехнулся.

— Извини, меня внезапно вызвали на подработку.

Машина снова повернула, на этот раз круче. Я инстинктивно посмотрел вперёд, а потом мой взгляд упал на профиль водителя.

И я испытал эффект, мощнее любого средства от похмелья.

— К-Квон Чон…!

Я был настолько ошеломлён, что даже не мог толком выговорить его имя. Квон Чон У мельком посмотрел на меня через зеркало заднего вида. В этот момент связь по телефону оборвалась.

— Похоже, вы меня хорошо знаете, — равнодушно заметил он, перестраиваясь на соседнюю полосу. Машина плавно въехала под арку с надписью «Грин-Парк-Хилл» и направилась на подземную парковку. А я всё ещё пытался осознать происходящее.

Почему за рулём моей машины Квон Чон У?

Он что, угнал её, пока я спал? Или, возможно, он подрабатывает водителем?

Обе мысли казались абсурдными. Тогда, может, студент, вызвавший водителя, просто ошибся номером?

Нет, это тоже вряд ли. Я лично слышал разговор, когда он передавал мой номер службе водителей.

Чтобы всё проверить, я открыл телефон. На экране было несколько пропущенных звонков с неизвестного номера и сообщение:

[Мы не смогли с вами связаться, поэтому уезжаем.]

[Ваш заказ отменён. — Безопасное вождение.]

Только тогда я начал понимать, что произошло. Значит, я подошёл к стоящему в одиночестве на парковке Квон Чон У и…

— Приехали, клиент.

Я вздрогнул и широко распахнул глаза. Квон Чон У снова взглянул на меня через зеркало и пожал плечами.

— Разве не этого вы хотели? Или мне следовало бы звать вас хозяином?

— Я… я… Простите. Я подумал, что вы трезвый водитель, и…

— Всё нормально, выходи.

— Но как же я могу так поступить…

Мой голос стал тише, а плечи сжались. Видимо, моя нерешительность его раздражала, потому что он резко расстегнул мой ремень безопасности и обернулся.

В полутьме подземной парковки Квон Чон У смотрел на меня пристально. Свет падал на его лицо, подчёркивая идеальные черты: чётко очерченные брови, ровный нос и сбалансированные черты. Его губы были плотно сжаты в прямую линию, и я не мог понять, о чём он думает. Его холодный взгляд не оставлял места для возражений.

— Хан Джи Вон, ты чувствуешь себя виноватым?

— …

Я вздрогнул, услышав своё имя из его уст. Даже если я и не ответил, кажется, он всё понял по моему выражению. Он продолжил:

— А насколько ты виноват?

— Мне действительно очень стыдно…

— Если тебе так стыдно, то сегодня эта машина остаётся у меня. Из-за тебя моя стоит на холоде на парковке университета.

Закончив, он вернулся в нормальное положение и снова пристегнул ремень. Его тон ясно дал понять, что он не собирается менять своего решения.

Поздно до меня дошло, что аромат, заполнивший машину, — это запах его геля для душа. Он, видимо, только что закончил тренировку и принял душ. Ему, должно быть, было ужасно тяжело, но он всё равно довёз меня. От осознания этого я почувствовал смесь стыда и вины, которая заставила меня содрогнуться.

Отказаться отдать машину в такой ситуации я не мог.

Как только я вышел из машины, резкий запах, характерный для подземных парковок, проник в нос. Алкогольное опьянение давно прошло. Я неловко стоял рядом с машиной, когда водительское окно медленно опустилось, и лицо Квон Чон У появилось в проеме. На его лице уже не было раздражения, как у случайного водителя. Даже в его расслабленном голосе ощущался лёгкий ритм.

— Ключи от машины можешь забрать завтра в баскетбольном зале.

— …Эй…

На мой тихий возглас окно, которое уже поднималось, снова спустилось. Он слегка приподнял брови, давая понять, что готов выслушать вопрос. Раз уж он позволял себе такой неформальный тон, я решил ответить тем же. Видимо, он знал, что мы ровесники.

— Ты ведь мог отказаться. Тогда… почему ты всё-таки довёз меня сюда?

На мой вопрос Квон Чон У лишь пожал плечами, будто это была пустяковая просьба.

— Сегодня наша команда выиграла.

— …Что?

— У меня было хорошее настроение, поэтому и подвёз.

Сказав это, он выключил аварийные огни. Однако, будто что-то вспомнив, снова опустил стекло чуть ниже.

— Ах да, ты, оказывается, много чего умеешь. Например, идеально складывать полотенца. Так что продолжай стараться.

И вот теперь я почувствовал, как стыд разливается по лицу, заставляя его гореть.

Пока я поправлял кепку, чтобы скрыть покрасневшие щеки, Квон Чон У уже завёл машину и уехал. Глядя на удаляющийся силуэт своей машины, я невольно задумался, почему перед ним попытки спрятать лицо всегда оказываются бесполезными.

***

Погода в пять вечера была на удивление ясной. Будто природа хотела показать, что зима уже отступает: солнце заходило позже, и всё вокруг заливал свет. Даже на ветвях деревьев, словно не замечая моего смущения, начали появляться розовые бутоны вишни.

Утром я был настолько смущён, что даже не смог пойти в тренажёрный зал. Боялся случайно встретить Квон Чон У, как в прошлый раз.

Перед высоким зданием баскетбольного зала я сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Натянув капюшон пониже, я поправил университетскую куртку. На её спине большими буквами красовалась надпись «Факультет фотографии», да ещё и ярко-жёлтого цвета, но я об этом совершенно забыл. Главное было спрятать лицо.

В отличие от вчерашнего вечера, двери баскетбольного зала были закрыты. Изнутри доносились звуки удара мяча о пол и громкие крики.

Я схватился за ручку двери, но не решился открыть её. Вдруг все взгляды устремятся на меня? Баскетболисты слишком громкие, их внимание давит. Может, стоит подождать снаружи, пока тренировка закончится? Если бы я только взял его номер вчера… Хотя я ведь всё равно не решился бы спросить.

Я колебался у входа, пока позади не раздался голос:

— Вы кого-то ищете?

Я резко обернулся и с удивлением уставился на баскетболиста в тёмно-синей форме. Подошёл ли он бесшумно, или я просто настолько нервничал, что не услышал? Это был не Квон Чон У — голос был другой, да и ростом этот парень был чуть ниже.

— А, я… Я ищу Квон Чон У…

Мой ответ прозвучал неуверенно, так как я не знал, стоит ли продолжать прятать лицо или уже раскрыться. Вероятно, мой голос был слишком тихим, потому что парень, похоже, не расслышал.

— Кто?

— Я… я пришёл встретиться с Квон Чон У. Извините, но не могли бы вы его позвать?

— А, Чон У? Он куда-то вышел ненадолго. Подождите здесь, он скоро вернётся. Эм, постойте… вы… ой!

Всего на секунду наши взгляды встретились.

Баскетболист с веснушками мгновенно узнал меня. Он прижал руку ко рту, будто пытался сдержать дыхание, его лицо покраснело, а потом он закричал:

— Боже мой! Я ваш фанат! Это же Хан Джи Вон! Это… это нереально! У меня все ваши выступления в записи, в высоком разрешении! Вы потрясающий!

Его реакция была настолько бурной, что выглядело даже немного нелепо. Высокий парень подпрыгивал на месте, дрожал от эмоций и продолжал восторгаться, прижимая руки ко рту. Когда он сказал, что мне очень идёт жёлтый цвет, казалось, он вот-вот заплачет.

Я улыбнулся вежливо, хотя чувствовал себя крайне неловко. Собираясь уйти под предлогом «вернусь позже», я начал пятиться назад. Но парень внезапно распахнул дверь баскетбольного зала и закричал:

— Эй! Хан Джи Вон здесь!!!

Все взгляды в зале моментально обратились ко мне. Пока моё имя несколько раз повторяли в недоумении, я инстинктивно натянул капюшон пониже. Но это не спасло. За считаные секунды меня окружила толпа, и я почувствовал себя в ловушке. Моё сердце готово было выскочить от желания убежать, но я уже не мог сделать и шага назад.

— Ого, это правда вы! Я ваш фанат!

— Вот это да, я впервые вижу знаменитость!

— Не могли бы вы сделать фото? Моя сестра вас обожает!

Со всех сторон раздавались щелчки камер. Даже студенты, просто проходившие мимо, заинтересовались скоплением людей, подошли ближе и увидели меня. Я попытался отступить, но спиной уже упёрся в стену. Они все были выше меня, и мне казалось, что я оказался окружён стенами.

Я едва мог дышать. Этот кошмарный момент заставил меня снова задуматься о том, как я справлялся с давлением на соревнованиях. Может, травма была благом? Возможно, это уберегло меня от новых стрессов. Ощущение беспомощности было таким сильным, что в уголках глаз начали собираться слёзы.

И вдруг я услышал знакомый голос, перекрывающий гул толпы:

— Вы что, загоняете его в угол?

Толпа моментально расступилась, взгляды устремились к говорившему. Студенты узнали Квон Чон У и начали перешёптываться с неподдельным восторгом.

Он был в тёмно-синей форме и в белом спортивном костюмом поверх неё. Хмурое выражение лица, кажется, заставило всех вокруг замолчать. Он подошёл прямо ко мне, бросив взгляд на мои сжатые кулаки, а затем посмотрел в лицо.

Тот самый парень с веснушками подскочил к нему:

— Эй, Чон У, ты знаком с Хан Джи Воном? Он пришёл к тебе?

Квон Чон У коротко кивнул, мельком взглянул на меня и затем улыбнулся. Его губы раздвинулись в лёгкой, но эффектной улыбке, от чего я почувствовал себя ещё более растерянным.

— Это мой хозяин.

Я оцепенел от услышанного. «Хозяин?» Конечно, вчера он сказал что-то подобное в шутку, но сейчас это прозвучало совершенно иначе. Моё смущение моментально вытеснило страх, однако говорить я всё равно не мог.

— Хозяин? Подожди… Он владелец дома твоих родителей? — продолжил парень с веснушками, глядя то на меня, то на Квон Чон У.

— Если у вас нет ко мне дел, разойдитесь, — сказал Квон Чон У, проигнорировав вопрос. — А если есть, всё равно разойдитесь. И, кстати, Бён Сон Джин, что ты делаешь? Ты что, привёл сюда всех первокурсников вместо тренировки?

— Эй, ну ты хоть не заставляй меня уходить, когда Хан Джи Вон здесь! Можно я останусь ещё немного?

Квон Чон У не ответил, лишь посмотрел на меня и кивком головы указал следовать за ним. Толпа начала расходиться, открывая нам путь, и мы направились в сторону соседнего здания. За спиной раздался крик парня с веснушками:

— Хан Джи Вон! Я зайду к вам на факультет фотографии! Пожалуйста, дайте автограф!

Я сделал вид, что не слышал. Если бы я обернулся, это выглядело бы как согласие, чего я совершенно не хотел. Хотя я и был благодарен за их интерес, такая бурная реакция была для меня слишком тяжёлой.

Квон Чон У продолжал идти, пока бетонная дорожка не сменилась грунтовой, устеленной травой. Странно, но я чувствовал себя более спокойно рядом с ним. Хотя наше общение начиналось с недоразумений, сейчас, следуя за ним, я ощущал себя так, будто нашёл спасителя.

Мы остановились только тогда, когда деревья скрыли нас от глаз студентов. Квон Чон У обернулся и тихо спросил:

— Какой из них настоящий?

Я остановился, стоя напротив него, с баскетбольным залом за спиной. Под ногами я чувствовал неровную поверхность травы. Его вопрос меня озадачил.

— О чём ты?

— Ты, который не может возразить, или ты, который отдаёт ключи от машины и делает из меня водителя?

Его лицо было в тени, но от этого оно не теряло своего света. Я не мог выдержать его прямого взгляда и опустил голову.

— Наверное, тот, кто не может возразить…

— Это сарказм.

— …

— Я давно хотел сказать тебе: научись быть хоть немного наглее.

Квон Чон У протянул руку к моей груди. Я вздрогнул, но он не обратил внимания. Его пальцы коснулись моей ключицы, и я почувствовал, как что-то вытягивается из-под одежды. Даже не успев понять его намерения, я увидел, как он вытащил длинный шнурок от капюшона, застрявший внутри.

Словно это был совершенно естественный жест, он произнёс мягким, почти заботливым тоном:

— Хотя теперь мне кажется, что это просто моё любопытство. Потому что по отношению ко мне ты слишком наглый, даже чересчур.

Я мельком заметил его длинные прямые пальцы. Они были достаточно большими, чтобы удерживать баскетбольный мяч одной рукой, но и слишком крупными, чтобы аккуратно поправлять мой капюшон. Я снова чувствовал себя уязвимым перед Квон Чон У, который с лёгкостью балансировал между добротой и резкостью.

Наверное, ему действительно сложно со мной.

Если бы он оказался в той ситуации, что я недавно, то наверняка ответил бы ровно настолько, чтобы не тратить лишнего времени, решил бы все дела и ушёл. Представить Квон Чон У, растерянного и подавленного, как я, было просто невозможно.

Для него интерес окружающих пропорционален мастерству. Выходить на публику для Квон Чон У было так же легко, как заказать чашку кофе в кафе.

На самом деле, у нас было немало общего. Хотя для меня это осталось в прошлом, я тоже был спортсменом. У нас обоих высокая узнаваемость, мы мелькаем в новостях и на порталах. Но в отличие от него, я знал только, как сжиматься в комок перед другими.

В очередной раз я невольно восхитился мужчиной, стоявшим передо мной. Квон Чон У был невероятным.

— Прости за вчерашнее. Прости за то, что заставил тебя увидеть меня таким растерянным. Мне жаль, что у меня не такой сильный характер, как у тебя.

— Именно это я и имею в виду.

— Что?

— Вместо «прости» надо было сказать «заткнись и проваливай».

Квон Чон У засмеялся с каким-то недоумением, будто не мог поверить, что я извинился.

— Вот это я впервые слышу, чтобы кто-то сказал, что у меня хороший характер.

Даже когда он смеялся, от него исходила такая уверенная энергия, что я инстинктивно чувствовал себя подавленным. Как можно быть настолько ярким и солнечным человеком?

— Все и так знают, что с моим характером есть проблемы. Но спасибо за заботу.

Честно говоря, таким робким людям, как я, лучше просто тихо жить в переполненном городе, не выделяясь и не создавая лишнего шума. Но всё пошло не так, когда я начал заниматься гимнастикой…

Квон Чон У некоторое время молча смотрел на меня, пока я вертел в руках вытащенный им шнурок от капюшона. Его спокойный взгляд заставлял меня чувствовать себя ещё более неловко. Возможно, он считал меня таким же странным, как и я его.

Но его лицо быстро нахмурилось.

— Давай не будем тратить время. Возьми.

Он вытащил из кармана тренировочной куртки ключи от машины и сунул мне в руку. Простые, без единого брелока, они перекочевали из его ладони в мою. Казалось, это завершало наш разговор.

— Насчёт вчерашнего, я правда хотел…

— Если собираешься снова извиняться, то лучше не надо. Считай, что я забираю назад свои слова про твой характер. Может, тебе стоит добавить это в свои таланты: чрезмерно извиняться перед тем, кто сказал, что уже всё нормально.

От этих слов у меня снова загорелось лицо. Кажется, в моей голове ожил голос, который я слышал в тот вечер: «Смешно до чёртиков».

— Не думаю, что это подходит для конкурса талантов.

— А ещё я съел всю жвачку, что была в машине. Впрочем, её там и так почти не было, — добавил он, небрежно кивая, как будто это было совершенно неважно.

После этого он развернулся и пошёл прочь. Я поспешил за ним, не зная, почему. На обратном пути его широкая спина привлекала мой взгляд. Несмотря на высокий рост и широкие плечи, его спортивная куртка всё равно выглядела свободной. У меня мелькнуло странное желание прикоснуться к ней, но, к счастью, я не настолько глуп, чтобы это сделать.

После этого я начал избегать баскетболистов, как будто у меня появилась аллергия на них. Даже если кто-то носил белую куртку, напоминающую тренировочную форму команды, я старался обходить их стороной. И из-за Бён Сон Джина, который грозился прийти за автографом, я не мог спокойно находиться даже в корпусе своего факультета.

Если бы пришлось с кем-то столкнуться, я бы предпочёл встретить Бён Сон Джина. С Квон Чон У всё было сложнее. Нужно ли мне здороваться с ним или нет? Мы вообще в таких отношениях, чтобы говорить друг другу «привет»?

Даже мысли о Квон Чон У вызывали у меня дискомфорт. Это было нечто большее, чем просто чувство благодарности или вины. Это было что-то сложное и неопределённое, для чего я не мог подобрать точного названия.

Как другие назвали бы это чувство? Может, я первым в мире испытал его? Я чувствовал себя Колумбом, открывшим Новый Свет.

Я решил избегать Квон Чон У, пока не пойму, что это за эмоция, или пока он не закончит университет. Если бы я просто вел себя нормально, мы бы никогда не пересеклись, поэтому я был уверен, что смогу с этим справиться.

И действительно, фотографы и баскетболисты никак не пересекались, так что всё шло гладко. Университетская жизнь постепенно входила в привычное русло: занятия и задания полностью заполнили мои мысли. Через три недели всё стало довольно спокойно.

Тем не менее, я по-прежнему оставался предметом всеобщего внимания, поэтому в такие дни, как сегодня, когда были занятия по общеобразовательным предметам, мне приходилось быть особенно начеку. Я специально пришёл ровно к началу пары, чтобы занять место у окна в самом конце аудитории. Это было единственное место в большом лекционном зале, мимо которого студенты обычно не проходили.

Сегодня я снова сидел на том месте, выложив на стол письменные принадлежности, и смотрел в окно. Лекционный зал был уже почти полон, а студенты вели себя тише обычного — профессор вот-вот должен был войти.

Глядя на зелёный кампус за окном, я подумал, как было бы здорово запечатлеть весь этот пейзаж камерой. Но чем больше я учился фотографировать, тем сильнее ощущал, что не могу передать на плёнке то настроение, которое хочу. Что это было? Упадок навыков или растущие амбиции?

Я машинально вращал левую лодыжку, проверяя её состояние после травмы. Внезапно сзади раздался шумный голос.

— Это точно тот зал? Что за черт, людей просто тьма. Мы ведь не опоздали, да?

— Эй, потише можешь? С тобой ходить — сплошной позор.

— Этот придурок злится, потому что я его вынес в Winning. Лучше бы ты тренировался вместо того, чтобы ныть. Где сесть-то? Подожди, пусть наш любитель проигрывать выберет место!

— Ты едва выиграл спустя неделю, так что мне всё равно, что ты говоришь. Лучше спроси Квон Чон У. Ему же всё равно выходить посреди пары, пусть решает.

Кажется, с того момента, как я травмировал лодыжку, вся моя удача исчерпалась. Иначе как объяснить то, что я встретился взглядом с Бён Сон Джином именно в тот момент, когда посмотрел в их сторону? Они были не в своей баскетбольной форме, а в серых куртках факультета, хотя раньше я старательно избегал людей в белых куртках.

Бён Сон Джин широко раскрыл глаза и быстро направился ко мне.

— Хан Джи Вон! Неужели ты тоже ходишь на эти занятия?

Как и ожидалось от спортсмена, голос у Бён Сон Джина был громким. Он говорил так, будто кричал, хотя стоял прямо передо мной. В результате, студенты, которые и не подозревали, что я тоже посещаю этот курс, дружно обернулись, чтобы посмотреть на меня. А я, сидя в самом конце, вынужден был встретить взгляды десятков людей, пока они не отвернулись.

Среди гула голосов особенно выделялись слова: Хан Джи Вон… фотографии… баскетболист… Квон Чон У…

Это было просто невероятно. Какова вероятность, что у нас окажется одни и те же занятия среди всех возможных общеобразовательных курсов? Я выбрал этот предмет, «Основы архитектуры», совершенно случайно, просто щёлкнув по первой попавшейся строке в отсортированном списке по алфавиту. Но почему они выбрали именно этот курс? И почему они появились только после завершения периода корректировки расписания?

При виде Квон Чон У я снова ощутил знакомое чувство дискомфорта. Неожиданно в этом дискомфорте возникло ещё одно чувство — лёгкая радость.

Квон Чон У, который подошёл к Бён Сон Джину, встал рядом с ним и тоже посмотрел на меня, будто не ожидал увидеть меня здесь. Он выглядел опрятно в своей серой куртке факультета. Странно, но одинаковая одежда на нём всегда казалась более элегантной.

— Мы часто видимся, — сказал он без особого энтузиазма и поставил на стол передо мной свою белую сумку. Лёгкий аромат, возможно, парфюма, улавливался в воздухе. Мне стало неловко смотреть ему в глаза, поэтому я перевёл взгляд на его рюкзак.

За Квон Чон У и Бён Сон Джином последовали остальные баскетболисты, заняв места вокруг меня. Так я оказался окружён высоким парнями. Если бы это была игра «Го», моё положение можно было бы назвать «мертвым».

— Тогда извините за беспокойство.

Место рядом со мной занял Бён Сон Джин. Он осторожно отодвинул стул и сел, поэтому я быстро убрал сумку, которую положил на соседнее место.

Другой баскетболист, с которым он до этого препирался, занял место перед Бён Сон Джином, то есть рядом с Квон Чон У. Это был парень с тёмной кожей и слегка суровыми чертами лица. Сев, он тут же резко повернулся ко мне и, не теряя времени, заговорил:

— Хан Джи Вон, помнишь меня? Это я, Ын О.

— …Что?

— Это я, Ян Ын О, твой одноклассник из начальной школы Сучжон. Разве не помнишь?

— Ын О… Тот самый Ян Ын О, который жил напротив моего дома?

— Вот именно! Мы ведь даже вместе на волонтёрство ходили!

Пока я ошеломлённо пытался осмыслить внезапно всплывшие воспоминания, Ян Ын О с самодовольной улыбкой посмотрел на Бён Сон Джина.

— Говорил же, что мы учились вместе! В детстве мы с ним были довольно близки.

— Вот это да… Неужели ты его правда помнишь? — сказал Бён Сон Джин с притворно возмущённым видом. — Если он тебя чем-то запугал, и ты врёшь под давлением, просто подмигни мне. Или покажи восемь передних зубов, я сразу пойму. Хотя, судя по твоему выражению, это явно были не самые приятные воспоминания, верно?

Я действительно помнил Ян Ын О. Людей, которые в детстве первыми заводили со мной разговоры, я обычно запоминал. Их было немного, так что в памяти они оставались чётко. Но...

— Просто… Насколько я помню, Ын О был низким и выглядел… ну, мило.

Я серьёзно нахмурился, не в силах поверить в увиденное. Даже для меня, ребёнка с довольно хрупким телосложением, он тогда казался низким. Было сложно совместить образ того мальчика с этим крупным, сурово выглядящим парнем. На это Бён Сон Джин громко расхохотался, игнорируя взгляды студентов, всё ещё устремлённые в нашу сторону.

— Это просто невероятно! Как же так получилось, что милый Ян Ын О превратился в такого страшного амбала? Это же трагедия! Да ещё и высокий, как жердь, и с физиономией, словно он главарь банды. Ах, кстати, этот главарь только что проиграл мне три раза подряд в Winning! Какая боль, какое унижение!

— Эй, Бён Сон Джин, ты мне кое-кого напомнил.

— Кого?

— Евнуха, который всю жизнь проигрывал мне в Winning и умер от старости.

— Пф, ноль урона.

Несмотря на свои слова, Бён Сон Джин дрожал от смеха.

— Квон Чон У, смотри, Ын О тут заигрывает с твоим другом! Ты тоже возмутись! — сказал он, хлопнув Квон Чон У по спине.

Ян Ын О тут же возразил, заявив, что говорить правду — это не заигрывать.

Квон Чон У, судя по всему, был привычен к подобным ребяческим перепалкам. Он равнодушно наблюдал за ними, а затем мельком взглянул на меня. Его глаза с длинными уголками выглядели холодными и спокойными, совершенно непроницаемыми. Он медленно моргнул.

— Скорее это похоже на отношения хозяина и слуги, чем на дружбу, — произнёс он, слегка пожав плечами и на миг выпячивая нижнюю губу.

Бён Сон Джин недовольно скривился от его слов.

— Вот ведь гад! Даже не сказал, что знаком с Хан Джи Воном. Ты же понимаешь, что я просто его фанат! Это не просто так! На самом деле, я хотел зайти в фотокружок позже, чтобы его там встретить. А ты, между прочим, даже не его арендодатель! Вот уж скучный человек с рождения.

Бён Сон Джин продолжал говорить, не снижая энтузиазма. Он успел рассказать, что, когда я получил травму, он сам попал в больницу с острой реакцией на стресс, а Квон Чон У, вместо того чтобы сочувствовать, спросил его: «Почему это ты паникуешь, если пострадал не ты?» Но Бён Сон Джин, казалось, совершенно игнорировал эту критику, раз за разом повторяя, какая это для него честь — сидеть рядом со мной.

Слухи о том, что корейские баскетболисты шумные и беспокойные, оказались правдой. Атмосфера в лекционном зале стала настолько оживлённой, что, казалось, нас вот-вот начнут осуждать, но студенты лишь с любопытством смотрели на нас, и ни один не осмелился даже кашлянуть. Любая надежда на спокойное уединение в углу давно рухнула.

Тишина вернулась в аудиторию только после того, как зашёл профессор. Он не стал упрекать баскетболистов за то, что они впервые появились на третьем занятии, но сухо заметил:

— Спортсмены сидят друг с другом, как и ожидалось.

«Основы архитектуры» были двухчасовой лекцией. В отличие от школьных занятий, тут на столах стояли напитки, кто-то возился с телефоном, а некоторые даже выходили посреди занятия. Впрочем, атмосфера на лекции была приятной. Хотя я и пропускал занятия в школьные годы, эта свободная университетская среда была для меня чем-то новым и вызывала странное чувство лёгкости.

Хотя моё присутствие в аудитории стало известно всем, а рядом со мной сидели три шумных баскетболиста, во время лекции я всё же чувствовал себя как обычный студент.

Я подчёркивал строки в раздаточном материале, иногда поднимая голову, и вдруг мой взгляд остановился на Квон Чон У, сидящем прямо передо мной. Он облокотился на левую руку и сидел чуть криво, но даже в такой позе его спина казалась широкой. На запястье с закатанным рукавом блестели чёрные аналоговые часы, которые, казалось, идеально гармонировали с выступающими костями запястья.

Рука, сразу выдающая в нём спортсмена, аккуратно водила ручкой по бумаге. Он то смотрел на профессора, то что-то записывал в раздаточный материал, и снова возвращался взглядом к профессору. Его поза совсем не напоминала осанку образцового ученика, но почему-то этот процесс притягивал взгляд так сильно, что было трудно оторваться. Возможно, из-за выпирающих вен, которые становились особенно заметны, когда он двигал рукой.

Я сам не заметил, как полностью забыл о лекции и начал наблюдать только за ним.

Квон Чон У казался полной моей противоположностью. Если я мог легко затеряться в толпе, стоило лишь скрыть лицо, то он, со своим ростом и ярким присутствием, неизбежно привлекал внимание, но при этом, казалось, абсолютно не замечал этого. Наверное, именно поэтому он мог так спокойно сказать мне быть "наглее". Для него это, похоже, было естественным.

Почему же Квон Чон У так спокоен? Я снова и снова ловил себя на том, что хочу понять его мышление. Если бы у меня была хотя бы малая часть его уверенности, мне бы жилось куда легче.

Со стороны раздался звук падающего предмета. Я обернулся и увидел, что рядом с рукой Бён Сон Джина катится ручка. Кажется, он дремал и в итоге уронил её.

Я мельком взглянул на бумагу, где он успел нацарапать какие-то бессмысленные рисунки, и вдруг осознал, что в моей жизни было очень мало людей, на которых мне хотелось бы быть похожим. Я завидовал многим, особенно энергичным и общительным людям, будь то знаменитости или обычные знакомые. Можно сказать, что такая зависть была почти универсальной.

Но желание действительно подражать кому-то возникало крайне редко. Если говорить об энергии, то Бён Сон Джин выглядел куда более оживлённым, чем Квон Чон У. И всё же... прошу прощения, но я совсем не хотел быть похожим на Бён Сон Джина.

Мой взгляд снова вернулся к спине Квон Чон У. Его слегка видимая щека вызывала какое-то щекотное чувство внутри.

Что заставляет меня восхищаться Квон Чон У?

И почему мне так хочется его сфотографировать?

— Перерыв десять минут, затем продолжим, — объявил профессор.

С началом перерыва аудитория мгновенно наполнилась движением и шумом, как это часто бывало в школе. Стоило профессору выйти, как студенты встали со своих мест. Многие бросали на меня взгляды, будто проверяя, остался ли я на своём месте.

Квон Чон У тоже встал. Казалось, он собирался покинуть аудиторию: он перекинул рюкзак через плечо, а его стол остался совершенно пустым. Неизвестно, когда он успел убрать все свои записи и материалы.

Когда он поднялся, лёгкий аромат, исходивший от него, снова накрыл меня. Я не знал, что это за парфюм, но он напоминал весну и заставлял сердце учащённо биться.

— Я пошёл.

— Сказать профессору?

— Не нужно, я сам скажу по дороге.

Квон Чон У похлопал Ян Ын О по плечу, словно объясняя, что ему нужно покинуть занятие. Судя по всему, у него были причины пропустить оставшуюся часть пары. Хотя мы с ним особо и не общались, я почувствовал лёгкую грусть из-за того, что он уходит. Ещё недавно я проклинал расписание, злясь, что оказался с ним на одной лекции, а теперь вдруг ощутил пустоту.

Наверное, это из-за того, что я наблюдал за ним. Если бы Квон Чон У сидел за моей спиной, я наверняка испытал бы облегчение, радуясь, что его внимание не сосредоточено на мне.

После короткого прощания с Ян Ын О Квон Чон У развернулся, и я поспешно опустил голову, чтобы избежать его взгляда. Проходя мимо моего места, он вдруг схватил напиток, стоявший на столе Бён Сон Джина, и сделал несколько крупных глотков. Бён Сон Джин тут же вспыхнул:

— Эй! Почему ты выпил половину? Я же говорил, пей свой медленнее!

— Завтра куплю тебе ещё.

— Ладно, — быстро смягчился Бён Сон Джин, весело улыбнулся и перевёл взгляд на меня. Встретив мой взгляд, он слегка покраснел, его лицо с веснушками приобрело смущённое выражение.

— Если я показался вам мелочным, это просто кажется.

— …Нет, всё в порядке.

— Кстати! У вас ведь было что-то, что вы хотели сказать Квон Чон У, не так ли? Вы ведь всё время смотрели ему в затылок, верно?

Он добавил, что обладает хорошей наблюдательностью, и посмотрел на меня с таким видом, будто ждал похвалы. Его глаза сияли, словно он гордился своей догадкой.

Услышав его слова, Квон Чон У, который уже собирался уйти, остановился и обернулся ко мне. Его бесстрастный взгляд словно требовал объяснений, а его лицо ничего не выражало.

Я растерялся. Было удивительно, что Бён Сон Джин заметил, как я смотрел на Квон Чон У, пока тот дремал. Каким же было моё лицо в тот момент? Не выглядел ли я подозрительно? Что я вообще мог сказать Квон Чон У? Конечно, я не мог признаться, что просто восхищался его спиной весь последний час.

— Э-э… ну, это… — я неловко ерзал на стуле, пока подбирал слова, но тут взгляд Квон Чон У переключился на что-то позади меня.

Вскоре к моему месту подошли две студентки.

— Простите, это вам, — сказала одна из них, протягивая шоколадное молоко и сэндвич. Их руки, протянутые ко мне, оказались почти у моего носа, несмотря на их застенчивые улыбки.

После того как я стал известен, я часто получал такие подарки, но, несмотря на это, каждый раз чувствовал себя неловко. Мне всегда казалось, что я принимаю их с такой неуверенностью, что это может показаться грубым. Я боялся, что моя реакция будет выглядеть недостаточно искренней.

Когда я медлил, девушки, как будто заранее предвидя это, просто сунули угощения мне в руки.

— Наслаждайтесь и выздоравливайте быстрее! — весело сказали они и, захихикав, ушли. Всё произошло так быстро, что я даже не успел поблагодарить их. Я ведь теперь даже не спортсмен…

Бён Сон Джин посмотрел на сэндвич у меня в руках и одобрительно заявил, что это один из самых вкусных вариантов, которые сейчас можно купить. Ян Ын О сглотнул, явно соблазнившись едой. А Квон Чон У всё ещё стоял передо мной.

— Что ты хотел сказать?

Чтобы встретить его взгляд, мне пришлось задрать голову. Когда наши глаза встретились, я сразу пожалел об этом. И без того не зная, что сказать, я вдруг полностью потерял мысль. Его спокойный взгляд, казалось, очистил мою голову от всех мыслей.

— Ну… это… вот… — я, не осознавая, что делаю, протянул ему сэндвич, который держал в руках. — Наверное, вкусно, да?

Сложно поверить, но именно это я сказал. Честно говоря, частично в этом был виноват Квон Чон У. В его глазах явно было что-то, что могло заставить человека почувствовать себя полным идиотом.

Квон Чон У смотрел на меня несколько секунд, не обращая внимания на то, как Бён Сон Джин рядом громко выкрикнул:

— Да, очень вкусно!

И только после продолжительной паузы, когда я так и не смог добавить ничего к своим словам, он протянул руку. Он слегка постучал по козырьку моей кепки и сказал:

— Ешь сам. Только не роняй ничего, потому что подбирать будет некому.

Квон Чон У, оставив напоследок тёплые слова, решительным шагом вышел из аудитории. А я, оставшись в облаке его парфюма, закрыл лицо руками. Мне казалось, что я умираю от стыда. Его спокойная реакция на мою нелепость только усугубляла это чувство. Почему каждый раз, когда я общаюсь с ним, я выгляжу таким растерянным? Хотя я, конечно, застенчив, но никогда не был таким беспомощным.

Холодные ладони никак не помогали остыть лицу, и только ближе к концу лекции оно вернулось к нормальному состоянию. Но тут же побледнело снова.

— Как я говорил на вводной лекции, в этом семестре на промежуточном экзамене будет групповая презентация. Так как спортсмены уже удобно собрались вместе, команды распределю прямо по текущему расположению в аудитории. Всё равно студентам из разных факультетов сложно состыковать расписание. Надеюсь, вы все сработаетесь и никто не пропустит.

— …

— В вашей группе будет Квон Чон У, который ушёл на индивидуальную тренировку, и ещё трое: вы, — продолжил профессор, указывая на нас.

Большинство студентов засмеялось и с интересом посмотрело в нашу сторону. Я поспешил опустить голову, чтобы скрыть свою растерянность.

***

<Бён Сон Джин добавил Квон Чон У и Хан Джи Вона в группу.>

[Бён Сон Джин]: Моя команда, мой Джи Вон. Делайте, что хотите!!!

<Бён Сон Джин закрепил сообщение: Моя команда, мой Джи Вон. Делайте, что хотите!!!>

<Бён Сон Джин добавил Ян Ын О в группу.>

[Бён Сон Джин]: А, этот тоже в нашей группе.

[Ян Ын О]: ?

[Ян Ын О]: Почему ты создаёшь чат, если я старший в группе?

[Бён Сон Джин]: Ой, прости-прости.

[Ян Ын О]: Матч в Winning?

[Бён Сон Джин]: Да, выходи в гостиную.

[Ян Ын О]: Окей.

[Ян Ын О]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: Не лезь, если не умеешь играть, ㅋㅋㅋ. Сегодня я тебя пожалел, так что на этом остановимся.

[Бён Сон Джин]: Ладно, признаю, ты меня переиграл, но, когда я отвлекался на звонок, забивать голы было нечестно.

[Ян Ын О]: А всё равно 3:2~

[Бён Сон Джин]: Ты злобный тип.

[Бён Сон Джин]: <Сообщение удалено.>

[Бён Сон Джин]: <Сообщение удалено.>

[Бён Сон Джин]: <Сообщение удалено.>

[Ян Ын О]: Как только проигрываешь, сразу переходишь на оскорбления? В своей комнате плачешь?

[Бён Сон Джин]: Вообще-то, если уж на то пошло, я как Корея — справедливый и талантливый, поэтому вокруг меня все только завидуют и злятся.

[Хан Джи Вон]: Привет.

[Бён Сон Джин]: А ты, урод, просто…

[Бён Сон Джин]: Аааа!!!!

[Бён Сон Джин]: <Стикер.>

[Ян Ын О]: Джи Вон, ты играешь в Winning?

[Бён Сон Джин]: <Стикер.>

[Бён Сон Джин]: <Стикер.>

[Хан Джи Вон]: Нет, я плохо играю в игры… ㅎㅎ

[Бён Сон Джин]: <Стикер.>

[Ян Ын О]: Я научу тебя. Давай чаще встречаться, как раньше.

[Бён Сон Джин]: Эй, да ты чокнутый. Джи Вон не любит, когда на него так давят.

[Хан Джи Вон]: Всё в порядке ㅎㅎ

[Бён Сон Джин]: Ааа ㅠㅠ ㅠㅠ, наш Джи Вон не может отказать ㅠㅠ ㅠㅠ

[Ян Ын О]: Ещё одну игру?

[Ян Ын О]: В этот раз я побуду снисходительным.

[Ян Ын О]: Джи Вон, ты хочешь присоединиться? Грин-Парк-Хилл ведь рядом с нашей квартирой.

[Бён Сон Джин]: Перестань ставить его в неудобное положение. Видишь, он даже не отвечает.

[Хан Джи Вон]: Прости, я сейчас не могу. У меня небольшая авария с машиной, нужно заняться ремонтом. Спасибо за приглашение!

[Ян Ын О]: Всё нормально.

[Бён Сон Джин]: Кто этот идиот, что поцарапал твою машину? Если не умеешь водить, лучше вообще не садиться за руль!

[Хан Джи Вон]: О, это я сам. Я поцарапал машину, пока парковался. Просто ещё неопытный.

[Бён Сон Джин]: Никто не совершенен! Даже у автомобилей должны быть «шрамы» — это делает их уникальными.

[Бён Сон Джин]: Ты не ушибся? Может, нам приехать помочь?

[Ян Ын О]: Ты с ним ровесник, хватит разговаривать так официально.

[Бён Сон Джин]: Я перейду на неофициальную речь, когда мы лучше познакомимся, ладно?

[Хан Джи Вон]: Хорошо, спасибо.

[Бён Сон Джин]: Отлично!

[Бён Сон Джин]: Ладно, зови, когда будешь готов, — мы в гостиной.

[Ян Ын О]: Может, стрим запустить для Джи Вона? Пусть смотрит, как я тебя выношу.

[Хан Джи Вон]: Всё нормально, играйте без меня. Я пойду.

[Бён Сон Джин]: Не обращай внимания на эти глупости ^^ Удачи с ремонтом! Спокойной ночи ♡

[Бён Сон Джин]: Эх, моя жизнь фаната… ㅠㅠ ㅠㅠ ㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: Спасибо ^^

[Ян Ын О]: Пока-пока.

[Бён Сон Джин]: А где Квон Чон У? Почему он до сих пор не вернулся и даже не читает сообщения?

В тот день, когда мы обменялись номерами телефонов, появился общий чат, который с тех пор загорался уведомлениями каждый день. Я регулярно проверял все сообщения, опасаясь пропустить обсуждение группового проекта, но за несколько дней, что прошли с того момента, проект даже не был упомянут ни разу.

Отвлекаясь на этот чат, я без особого стресса справился с занятием, где нужно было представить себя с помощью фотографии. Показав фото и пробормотав что-то короткое, я вернулся на свое место и сразу же проверил мессенджер. Этот чат, в котором обсуждались лишь мелочи, заставлял меня буквально прилипнуть к телефону.

Судя по переписке, Квон Чон У, Бён Сон Джин и Ян Ын О жили в общежитии до третьего курса, но теперь они снимали жилье вместе. Правда, я не понимал, зачем им нужно общаться через мессенджер, если они и так живут под одной крышей.

99% переписки принадлежали Бён Сон Джину и Ян Ын О. Оставшийся 1% состоял из моих редких ответов, когда они время от времени обращались ко мне. Они регулярно звали меня поиграть с ними в игры, не уставая повторять это практически через день.

Квон Чон У в мессенджере не появлялся ни разу. Даже Бён Сон Джин и Ян Ын О, которые порой упоминали его, перестали его там искать.

Может, это из-за того, что я ему не нравлюсь?

Такая мысль была довольно эгоцентричной, но, вспоминая свои возможные ошибки перед Квон Чон У, я понимал, что это вполне вероятно.

Интересно, как он отреагировал, когда узнал, что ему придется работать со мной над групповым проектом. Какое у него было выражение лица? Что он сказал? Я все еще мало знал о Квон Чон У, поэтому не понимал, как он ведет себя с теми, кто ему неприятен. Скорее всего, его реакция была далека от позитивной. Возможно, он удивлялся, почему так часто пересекается со мной. Хотя, может, это нормально для студенческой жизни? Даже этого я не мог знать наверняка.

Спустя почти неделю тишины, в чате, который прекрасно существовал без участия Квон Чон У, наконец заговорили о проекте. Очевидно, они вспомнили о нем только потому, что приближалось занятие по «Основам архитектуры». Я уже подумывал набраться смелости и первым заговорить об этом, если до завтра ничего не изменится, но, к счастью, не пришлось.

[Ян Ын О]: Джи Вон, завтра вечером в семь увидимся у заднего входа, в ресторане с самгёпсалем.

[Ян Ын О]: Ты же не забыл, что мы собирались из-за проекта?ㅋ

[Ян Ын О]: Кто опоздает, тот будет жарить мясо.

[Ян Ын О]: Кстати, у нас завтра нет тренировок, так что вряд ли кто-то из нас опоздает ~~

Судя по сообщению, они действительно собирались из-за проекта, но место встречи вызвало у меня сомнения. Разве проект делают в ресторане?

На следующий день я с этими сомнениями отправился в ресторан с самгёпсалем неподалеку от заднего входа университета. Из-за затянувшейся лекции я опоздал на десять минут. Все остальные уже были на месте.

— О, ты пришел?

— Джи Вон! Сюда!!!

Ян Ын О весело махнул рукой, а Бён Сон Джин тут же вскочил и указал на место рядом с собой. Хорошо, что перед входом я низко натянул кепку, предчувствуя, что Бён Сон Джин может громко выкрикнуть мое имя.

Круглый металлический стол, за которым мне предстояло сесть, располагался между Бён Сон Джином и Квон Чон У. Когда я подошёл, Квон Чон У как раз наливал соджу в свой стакан. Видимо, до этого они уже успели обменяться несколькими тостами.

Даже в почти полностью занятом зале этот стол, за которым сидели три баскетболиста, бросался в глаза. Несмотря на серый цвет их университетских курток, их высокие фигуры делали так, что взгляд невольно останавливался на них. Среди них особенно выделялся Квон Чон У — его пленительная внешность сразу привлекала внимание. Мне было непонятно, почему он не пытается скрыть лицо под кепкой или маской. Ведь, учитывая его известность, это могло бы избавить его от лишнего внимания.

Наши взгляды на мгновение встретились. По какой-то причине мне показалось, что если я задержусь ещё хоть немного, он может рассердиться. Поэтому я поспешил подойти к ним.

Когда я подошёл ближе, то заметил на своём стуле миску с соевым супом.

Бён Сон Джин, заметив меня, тут же убрал миску обратно на стол.

— Я подогрел твоё место, чтобы тебе было удобно.

— Достал уже со своими идиотскими выходками.

Несмотря на укор Ян Ын О, Бён Сон Джин продолжал жестами звать меня сесть. Я выдавил натянутую улыбку и занял своё место. Как ни странно, сиденье стула действительно оказалось тёплым, словно в нём был встроен подогрев.

— Ты на машине? — спросил Квон Чон У, наклоняя бутылку соджу в сторону моего стакана.

Я замешкался, решая, куда поставить сумку, и в итоге положил её себе на колени, прежде чем поднять стакан.

— Да, но ничего, я вызову водителя, если что….

— Сегодня я тоже пью, так что не могу тебя подбросить.

Сначала я не понял, к чему он клонит. Но, уловив едва ощутимый аромат его парфюма, смешанный с характерным запахом масла в заведении, я вспомнил ту ночь.

— Ко-конечно, я точно попрошу профессионального водителя! Я даже не буду говорить с ним, пока не удостоверюсь в его компетентности. Да и… визитку попрошу показать!

— Хорошо, не волнуйся.

Прозрачная жидкость заполнила мой стакан. Я задумчиво смотрел на этот блеск, пока краем глаза не заметил его руку. Он держал бутылку одной рукой, и даже выступающие кости на его кисти казались сильными и грациозными. Удивительно, как можно быть идеальным даже в таких мелочах, как форма рук.

Внезапно я заметил, что в отличие от него, я держал стакан обеими руками. Смутился и быстро убрал одну руку.

— Прости.

Не знаю почему, но в атмосфере нашего разговора извинение вырвалось само собой. Квон Чон У посмотрел на мою руку, зависшую в воздухе, и тихо рассмеялся.

— А что? Вежливо получилось, мне даже понравилось.

Я неловко улыбнулся, не зная, что ответить. Тогда он будто бы самому себе, но достаточно громко, добавил:

— Кажется, я один считал нас близкими.

Не успел я обдумать его слова, как подошёл официант с тарелкой сырого мяса. Пока Квон Чон У принимал блюдо, я лихорадочно пытался понять, что он имел в виду. Его слова всегда находились на грани между шуткой и правдой, из-за чего их смысл было трудно разобрать.

«Близкими, говоришь?» — подумал я. До этого момента мне даже в голову не приходило считать нас с Квон Чон У близкими. Да и я, если честно, никогда бы не сказал, что мы друзья. Может, стоило бы солгать и сказать, что у меня те же чувства? Хотя, вероятнее всего, он просто пошутил.

Пока я пытался разобраться в своих мыслях, Квон Чон У положил сырое мясо на гриль.

— Давай сюда. Я опоздал, так что сам пожарю, — сказал я, протягивая руку, чтобы взять у него щипцы.

Но вместо того, чтобы передать их, он схватил меня за запястье. Его хватка была настолько крепкой, что я на мгновение почувствовал себя баскетбольным мячом в его руках.

— Просто ешь, — тихо сказал он, вкладывая в мою ладонь ложку. Моя рука, будто подчиняясь рефлексу, крепко сжала её.

В этот момент я действительно почувствовал себя не человеком, а мячом, который Квон Чон У может бросать и направлять как захочет.

— Да, давайте просто есть. Ну что, чокнемся? — с энтузиазмом воскликнул Ян Ын О, подняв свой стакан.

Все поддержали его, и я тоже быстро взял стакан, оставив ложку на столе. В душе я чувствовал лёгкую неловкость за то, что снова оказался в долгу перед Квон Чон У.

— За вас, ребята! Честно говоря, для меня это честь! — заявил Бён Сон Джин, протянув свой стакан вплотную ко мне. Наши стаканы встретились прямо перед моим лицом, что вызвало недовольное ворчание Ян Ын О, который обжёгся, дотянувшись рукой до горячего гриля.

Стаканы зазвенели друг о друга, и каждый сделал первый глоток.

— Хоть мы и ровесники, но я всё же начну с уважения. Не хочу, чтобы ты видел, как моя рука дрожит, — с пафосом произнёс Бён Сон Джин, поднимая стакан к губам.

— Перестань преувеличивать. Мы просто неформально стали общаться, а не стали друзьями.

— За Хан Джи Вона! — добавил Бён Сон Джин и отвернулся, чтобы выпить.

Я последовал его примеру, но, повернув голову в другую сторону, оказался лицом к лицу с Квон Чон У. Даже видя его профиль, я не мог не отметить, насколько острыми и выразительными были его очертания. Он будто не замечал, что я его разглядываю.

Мой взгляд скользнул от его опущенных ресниц к его губам. Я следил, как прозрачный алкоголь скользит в его рот, заставляя его кадык двигаться. Его пухлые нижние губы соприкоснулись со стаканом, а затем медленно оторвались, оставляя завораживающее послевкусие. Эта сцена затмила даже аппетитный запах мяса, который царил в ресторане.

Я продолжал пить, не отводя глаз от Квон Чон У, пока не осознал, что пристально на него смотрю. Как только его изящные пальцы поставили стакан обратно на стол, я почувствовал прилив стыда и отвёл взгляд. Мне стало неловко от мысли, что я, как какой-то старый извращенец, наслаждаюсь видом человека, как закуской.

Атмосфера за столом быстро разогрелась. Я с интересом ждал, как это собрание для группового проекта обернётся, но, похоже, никто даже не думал о проекте. Все пили, словно напрочь забыв, зачем собрались.

— Помнишь, на каждый твой день рождения в тренировочный зал приезжал кофе-трак? Так вот, там была и моя доля! Только не спрашивай, сколько я пожертвовал. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным, — заявил Бён Сон Джин с самодовольной улыбкой.

— О… Спасибо. Благодаря тебе каждый раз удавалось вкусно перекусить, — поблагодарил я, слегка растерявшись. — Эм, а когда у тебя день рождения? Я тоже могу что-нибудь сделать.

— Вот прямо сейчас! Сегодняшний вечер — мой новый день рождения. Двадцать четвёртое марта, девять часов три минуты. Считай это официальным началом!

— Эй, уже девять? Время летит! Может, пойдём на второй раунд в игровые автоматы, а на третий — сыграем в Winning Eleven?

— Извините, но мне придётся уйти раньше. Наверное, даже на второй раунд не останусь.

— Почему так рано? Что-то случилось?

Квон Чон У, который до этого молчал, приподнял голову и мельком взглянул на меня, явно заинтересованный моими словами. Мне стало неловко, что я вдруг привлёк к себе столько внимания.

— Ничего особенного. Просто у меня завтра перед занятием по архитектуре ещё лекция по специальности.

— Ах да, у нас же завтра архитектура. Два часа сидеть на одном месте… только подумал, а уже неудобно.

— Хан Джи Вон всё такой же усердный. Помню, в начальной школе ты никогда не забывал про учебные принадлежности. Учителя тебя обожали.

— Хм, правда?

— Видимо, только такая старательность приносит успех. Ставлю, что ты выиграешь очередной конкурс.

Ян Ын О слегка пожал плечами, хваля меня, словно пытался сделать из обычного комплимента нечто большее. Это был тот самый старый, знакомый мне стиль поведения Ын О — преувеличивать и выставлять меня в лучшем свете, чем есть на самом деле.

— Ты участвуешь в конкурсе? — спросил Квон Чон У, кладя телефон на стол. Экран был выключен, но уведомления о новых сообщениях появлялись и тут же исчезали. Я старался специально не смотреть в сторону его телефона, чтобы не дать повода для недоразумений.

— Да, говорят, даже первокурсники могут участвовать, если захотят.

— Видимо, это твоё, — отозвался он с лёгкой иронией, пожав плечами. Его равнодушие прозвучало неожиданно. Ян Ын О, чьё лицо уже слегка покраснело от алкоголя, раздражённо нахмурился.

— Да ты хоть иногда смотри в мессенджер! Пропустил уже все важные разговоры.

— Важные для тебя разговоры, — лениво ответил Квон Чон У. — Зовите меня, только если речь пойдёт о проекте. Меня всё это раздражает.

— Зато сообщения от девушки ты читаешь с удовольствием.

— Ну, она ведь моя девушка, — невозмутимо ответил Квон Чон У, поднимая свой стакан. Это вызвало суету: Ян Ын О и Бён Сон Джин тут же потянулись наполнять свои опустевшие стаканы. Я же, нервно крутя в руках наполовину полный стакан, наблюдал за ними, не зная, как реагировать.

У него есть девушка.

Ну конечно, как же иначе? Было бы странно, если бы такой парень, как Квон Чон У, оставался без пары. Наверняка у него много поклонниц. А вот то, что я почему-то предполагал обратное, действительно выглядело странно.

Квон Чон У явно не из тех, кто выставляет свою личную жизнь напоказ. Его фото в мессенджере было обычной картинкой какого-то американского баскетболиста, а на длинных пальцах не было никаких колец. Хотя, если подумать, спортсмены редко носят украшения, да и я не мог знать о его отношениях больше, чем знал до этого момента. Может, меня удивило не само наличие девушки, а то, как легко он совмещает учёбу, спорт и ещё и отношения. Или же мне просто стало неловко. Настолько, что я даже не мог поднять маленький стакан с соджу.

Наконец, мы подняли стаканы для очередного тоста, и я набрался смелости заговорить первым, что случалось крайне редко:

— Так, а мы вообще будем распределять роли для проекта?

— Да ну, сегодня же просто… вводный этап. Тема «Западная архитектура» — день потратишь на исследование, и всё.

Я кивнул, притворяясь, что согласен, но в глубине души подумал, что зря пришёл. Квон Чон У, похоже, и сам не был заинтересован в этом ужине. Либо он был занят, либо его мысли занимало что-то другое — он снова уткнулся в телефон, с кем-то активно переписываясь. Временами он тяжело вздыхал, что подтверждало второе предположение. В конце концов, если бы он не хотел здесь быть, он бы не продолжал молча наполнять себе стакан.

Я хотел украдкой взглянуть на его лицо, чтобы понять, что он чувствует, но боялся повернуть голову. В отличие от него, я, кажется, с каждым разом чувствовал всё больше неловкости рядом с ним.

— Эй, давайте всё-таки распределим роли, раз уж мы здесь, — вдруг вмешался Бён Сон Джин, привлекая внимание. Правда, кроме меня и Яна Ын О, никто особо не обратил на него внимания.

— Я займусь сбором материалов! — громко выкрикнул Ян Ын О, даже не дождавшись окончания фразы Бён Сон Джина.

— Тогда и я тоже займусь сбором материалов! — отозвался Бён Сон Джин, словно это было соревнование на реакцию. Таким образом, роли определились мгновенно, будто мы играли в игру на скорость.

— Хорошо, остались обработка данных и презентация, — подвёл итог Бён Сон Джин, слегка смущённо пожимая плечами.

— Думаю, мне пора идти, — внезапно перебил Квон Чон У, отрываясь от телефона. — У меня дела.

Все замерли. Ян Ын О и Бён Сон Джин удивлённо посмотрели на него.

— Уже? Почему?

— Просто надо, — быстро ответил он, поднимаясь.

— Эй, прежде чем уйти, скажи, кто будет делать презентацию. Выбирай.

Квон Чон У вдруг посмотрел прямо на меня, и я быстро отвёл взгляд, уставившись на стол. Мы сидели слишком близко друг к другу, и я не смог удержать его взгляд, будто это было слишком личное.

— Я сделаю, — наконец произнёс Квон Чон У.

— Нуна злится? Почему? — спросил Бён Сон Джин, но Квон Чон У не ответил. Он просто взял телефон, поднялся из-за стола и направился к выходу. Его аромат, до этого ощутимый рядом, окутал меня на мгновение и быстро рассеялся.

Когда Квон Чон У вышел из ресторана, я наконец осмелился взглянуть на пустое место справа от себя. И всё же любопытство взяло верх, и я осторожно спросил:

— Это из-за его девушки?

— Ага. Она нуна, работает в компании. Если в такое время пришла, можно догадаться, что он её опять как-то достал.

— Долго встречаются?

— Нет, месяцев шесть, наверное. Хотя, если судить по тому, как они себя ведут, ощущение, будто пять лет уже вместе, — вздохнул Бён Сон Джин с видом, будто это его самого утомило. Ян Ын О, кивнув, поддержал его.

Я посмотрел на Ян Ын О, ожидая, что он добавит что-то ещё. Это оказалось ошибкой. Как только наши взгляды встретились, я понял, что теперь цель его разговора сменится на меня. И, конечно же, так и произошло.

— А у тебя есть девушка?

— …Нет. Я… вообще не был в отношениях, если честно. И интереса нет.

— Чего? Так ты что… Ты ещё ни разу не встречался?

Я кивнул. Оба баскетболиста тут же синхронно выдохнули «Ого» и покачали головами.

— Слушай, если ты хочешь нас утешить, можешь не придумывать. У нас тоже полно девчонок, которые за нами бегают. Так что перед нами тебе скромничать не надо.

— Да я серьёзно. За мной-то, честно говоря, никто особо и не бегал.

— Они что, такие же застенчивые, как и ты? Хотя нет, ты не похож на застенчивого, — заметил Ян Ын О, обернувшись к Бён Сон Джину.

— Нет, скорее всего, девчонки к нему подходили, а он просто не замечал, — хмыкнул Бён Сон Джин, нахмурив брови. — Не могу поверить, что наш звёздный спортсмен до сих пор ни разу не встречался. Это одновременно и расстраивает, и, знаешь ли, даже радует.

Я задумался, настолько ли удивительно, что я никогда не встречался. Лишь мелькнула мысль, что, к счастью, я всегда умело увиливал от вопросов журналистов о личной жизни.

Однако мне стало неприятно, когда они начали уверенно утверждать, что я просто не замечал чьих-то симпатий. Их слова звучали так, будто я совсем ничего не понимаю, словно ребёнок. Возможно, это из-за образа, который сложился благодаря прессе, но, чёрт возьми, в свои двадцать два года я был уже не тем наивным мальчишкой.

— Я отойду в туалет, — сказал я, стараясь сохранить спокойствие, чтобы не разрушить атмосферу.

Поднимаясь из-за стола, я почувствовал, как ударила выпивка. После случая на студенческой вечеринке я должен был контролировать свои дозы, но, кажется, так ничему и не научился. Решив, что после посещения туалета лучше сразу отправиться домой, я пошёл к выходу.

«Туалет направо, поднимитесь на второй этаж через входное здание» — эта надпись на двери ресторана повторилась у меня в голове раз пять, прежде чем я вышел наружу.

На улице было холодно, как и положено в конце марта. Несмотря на это, лицо горело, а дыхание оставалось тёплым.

— Опять совсем размяк, — пробормотал я, чувствуя, как холодный воздух немного проясняет голову. Я, похоже, и правда выпил больше, чем следовало. Вместо того чтобы сразу найти вход, я просто бродил, куда глаза глядят.

Я был похож на потерявшегося ребёнка. Наверное, минут пять я просто шёл прямо, ничего не соображая. Несколько недель назад я уже довёл до такого, что Квон Чон У пришлось меня подвозить. Похоже, мне действительно не хватает способности учиться на собственных ошибках.

Когда я, наконец, развернулся, решив вернуться обратно, неожиданно остановился.

— Э…

Совершенно случайно мой взгляд скользнул в узкий переулок между двумя зданиями, и я увидел Квон Чон У, целующегося с женщиной.

Они были так близко друг к другу, что их тела буквально сливались. Женщина, одетая в строгий офисный костюм, обвила руками его талию, а он одной рукой крепко держал её за затылок, будто не позволял отступить, и сливался с ней в поцелуе. Вторая рука, обхватившая её бедро, выделялась выпуклыми жилками, что отчётливо виднелись даже на расстоянии. Разница в росте между ними была заметной, но это, кажется, нисколько не мешало их близости.

Квон Чон У был наклонён вперёд, так что его затылок оказался обнажённым, а женщина, приподняв подбородок, полностью отдалась этому моменту. Они прижимались друг к другу так тесно, что казалось, будто пытаются слиться воедино. Даже на расстоянии их страсть ощущалась почти физически.

Я поспешно продолжил идти, словно ничего не видел. Всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы сердце забилось как сумасшедшее. У меня было чувство, будто я подглядывал за чем-то запретным и слишком личным.

Вернувшись на улицу, я бросился бежать в обратную сторону, будто пытался сбежать от только что увиденного. Наконец, я наткнулся на вход в здание, который раньше не заметил, и зашёл внутрь. Лишь в душной, тесной уборной я осознал, как тяжело дышу. Для человека с моей физической подготовкой это расстояние было сущим пустяком, но я задыхался, будто только что прошёл через изнурительную тренировку.

Даже в уборной моё сердце не успокаивалось. Я метался из угла в угол, затем включил воду в раковине. Не чувствовал, ушло ли моё первоначальное желание посетить туалет, но понимал, что сознание словно застыло.

— …

Казалось бы, что такого? Поцелуй между влюблёнными — вещь естественная. У них наверняка были моменты и более интимные, чем это. Я уже не был ребёнком и прекрасно понимал такие вещи. Но почему тогда моё сердце так колотилось? Возможно, потому, что я впервые увидел подобное в реальной жизни, а не в фильме? Или потому, что в этой сцене участвовал кто-то, кого я знал?

Или всё дело в том, что это был именно Квон Чон У?

Я не понимал. Почему-то перед глазами снова и снова вставала не их сцена поцелуя, а линия обнажённого затылка Квон Чон У, когда он наклонился.

И его массивные пальцы, обхватившие бедро женщины, так что на них вздулись вены. А ещё его серая спортивная куртка, которая оказалась в руках женщины. Всё это продолжало всплывать в памяти, и я даже чувствовал его аромат, будто он стоял рядом.

После долгого мытья рук я, наконец, взял себя в руки и вышел из туалета. Прохладный ночной воздух вновь окутал моё лицо. Узкий и тёмный переулок, где я видел их, должно быть, был ещё холоднее. Может, они так тесно прижимались друг к другу из-за этой прохлады? Раздражение девушки, о котором упоминал Бён Сон Джин, явно осталось в прошлом. Но даже когда я вернулся за стол, моё сердце не могло успокоиться.

Квон Чон У вернулся в ресторан спустя некоторое время. Единственное, что изменилось с момента его ухода, — это прохладный запах ночного воздуха, смешавшийся с его ароматом. Ни намёка на страсть или на пережитое мгновение.

— Я пойду, — сказал он, как только вернулся.

— Уже? Мы же даже к игровым автоматам не успели!

— Её злость ещё не прошла? Да просто брось её уже, если это будет продолжаться.

Но Квон Чон У, не отвечая, молча закинул рюкзак на плечо и приготовился уйти. Его движения были чёткими, без лишних жестов, словно у него было что-то срочное.

Я не смог встретиться с ним взглядом. Просто опустил голову, чтобы дать ему пройти, будто это была моя обязанность. Кажется, он даже не заметил меня.

— Увидимся дома, — бросил он на ходу, но, словно поняв что-то, обернулся и посмотрел на нас.

Наши взгляды пересеклись. Возможно, он осознал, что я не из их квартиры. На мгновение его губы чуть разомкнулись, но он замолчал. Я, в свою очередь, отвёл взгляд, но понял, что это выглядело ещё более странно, и вновь посмотрел на него. Это был неловкий момент, растянувшийся на считаные секунды.

Квон Чон У развернулся, подошёл обратно к столу и, не говоря ни слова, поднял мою сумку с колена, аккуратно положив её на свой стул.

— Ты же не должен перенапрягать эту ногу, верно?

— Эм… да?

— Следи за собой, — бросил он, почти укоризненно, а затем снова направился к выходу.

Только после его ухода я понял, что он говорил о моей старой травме.

Я мог бы хотя бы поблагодарить его за заботу, но не сделал этого. Уговаривал себя, что просто не успел из-за времени, но на самом деле сожалел. Его уход, руки в карманах и расслабленная осанка почему-то запомнились мне особенно ясно. И чем дольше я о нём думал, тем сильнее ощущал это сожаление.

Человеком, который следом за Квон Чон У покинул вечеринку, был я. Я сослался на плохое самочувствие. У меня не было причин оставаться, ведь я не занимался заданиями, да и настроение было так себе.

Почему сцена поцелуя Квон Чон У не выходила у меня из головы и заставляла чувствовать себя так странно? Даже когда я вернулся домой, этот вопрос не давал мне покоя, но сколько бы я ни размышлял, разумного объяснения так и не нашёл.

На экране телефона высветилось время — полночь. Сейчас Квон Чон У всё ещё с девушкой? Я поймал себя на том, что невольно представляю, чем он занимается в этот момент.

Лицо той девушки я толком не разглядел, поэтому моё воображение сосредоточилось только на Квон Чон У. Возможно, потому что в новостях я часто видел его в баскетбольной форме, мне было слишком легко представить его без неё…

— …С ума сошёл, что ли…

Я свернулся калачиком на кровати и растрепал себе волосы. С детства и до сегодняшнего дня я никогда не проявлял особого интереса к девушкам. Впрочем, и к парням тоже. Моим единственным увлечением всегда был спорт, а теперь — фотография. И всё же, увидев поцелуй Квон Чон У, я впервые ощутил нечто совершенно новое, вызывающее у меня полнейшую путаницу в мыслях.

Неужели…

…я извращенец, который возбуждается, подглядывая за чужими чувствами?

Эта догадка оказалась самой убедительной из всех, что пришли мне в голову за сегодняшний день, и от её безысходности я не смог заснуть.

Когда перевалило далеко за два часа ночи, в общем чате появилось новое сообщение.

[Ян Ын О]: Квон Чон У сегодня ночует не дома?

До самого рассвета Квон Чон У так и не прочитал сообщение.

***

Мы встретились снова лишь несколько дней спустя утром в тренировочном зале.

Зал, как обычно, был пустынным, и все беговые дорожки стояли свободными. Но Квон Чон У зачем-то выбрал именно ту, что находилась прямо рядом со мной.

— Давно не виделись.

— Ага. Ну…

На следующий день после выпивки я пропустил занятие по «Основам архитектуры». Мне не хватило бы наглости встретиться с Квон Чон У лицом к лицу, когда всю ночь прокручивал в голове его разные образы.

Вспомнив тот вечер, я осознал, что Квон Чон У согласился провести за меня групповую презентацию. Он, без сомнения, пошел мне навстречу, зная о моей застенчивости, но я так и не успел его поблагодарить. Эта и другие мелкие провинности лишь усиливали моё желание его избегать.

Однако, когда мы неожиданно столкнулись, я понял, что, несмотря на свое напряжение, не чувствую особого дискомфорта. Или, возможно, просто не успел почувствовать неловкость, потому что Квон Чон У выглядел слегка раздраженным.

— Ты же на факультете фотографии, но я ни разу не видел тебя с камерой.

— …Разве?

— Хотя, с другой стороны, я ведь тоже не ношу с собой баскетбольный мяч.

— У меня компактная камера, я просто кидаю её в карман или сумку, так что ты, наверное, не замечал. Сейчас она в шкафчике.

— Тебе нравится фотографировать?

Даже во время лёгкого бега Квон Чон У не сбивал дыхания, задавая вопрос.

Но мне показалось, что он спрашивал не из любопытства. Скорее, он просто пытался заговорить меня, как будто хотел отвлечься от каких-то своих мыслей.

— Ты ведь крут. Завязав с гимнастикой, сразу поступил на другой факультет. Да ещё и фотография — это же не та сфера, где достаточно просто учиться, тут важен врождённый талант, верно?

— Нет, у меня всё не настолько серьезно…

— Но ты же, видно, много работал.

— Просто я из тех, кто, если уж за что-то берётся, то с головой.

А может, я не так сформулировал ответ?

Квон Чон У, до этого молча смотревший вперёд, вдруг покосился на меня. Его взгляд вскоре вновь устремился вперёд, но возникшая между нами тишина ясно дала понять, что я каким-то образом задел его мысли.

Через пару секунд он сбавил скорость на беговой дорожке. Следующий его вопрос уже не звучал так нечаянно, как предыдущие.

— Значит, ты в отношениях тоже такой?

— А?

Я переспросил не потому, что не расслышал, а потому что меня застал врасплох внезапный поворот темы.

Квон Чон У остановил беговую дорожку. Был ли он раздражён, хотел ли просто убавить шум для удобства разговора или же этот вопрос действительно был для него важен — я не знал.

— Ты тоже в отношениях склонен к одержимости?

Он повернулся ко мне всем телом, небрежно прислонившись к панели. Меня зацепило его «тоже», но в его настойчивом взгляде не было места для раздумий. Он смотрел слишком пристально, и это заставило меня выключить свою дорожку.

Я ни разу не состоял в отношениях, но всё равно зачем-то пробормотал:

— Я…

Наверное…

— Я не из тех, кто первым пишет…

Наверное…

— Скорее склонен к тому, чтобы сдаваться, чем цепляться…

Наверное…

— …Но не всегда.

Я специально добавил последнюю фразу, надеясь сделать ответ менее однозначным. Пусть и маловероятно, но вдруг мои слова как-то повлияют на его мысли?

Я даже почувствовал гордость за себя, не осознавая, что эта деталь могла быть истолкована иначе.

— Значит, у тебя было много отношений.

— А? А… ну… наверное.

— Должно быть, ты был сильно занят ещё со школы, раз занимался спортом. Но и на это время нашёл?

— Как-то само так вышло…

На деле я даже ни разу не переживал взаимную симпатию, но от неожиданности лишь сжал рукоятку беговой дорожки. Недавно на вечеринке Бён Сон Джин и Ян Ын О узнали, что у меня нет никакого опыта в отношениях, и я начал переживать, вдруг они проболтаются.

Но… всё же, вряд ли, да?

Даже если бы они что-то обсуждали между собой, Квон Чон У вряд ли бы в этом участвовал. Особенно если дело касается чьей-то личной жизни. Мне сложно было представить, что он обсуждает меня за моей спиной.

Я ждал, что он скажет что-то ещё, но он просто долго смотрел, а потом вновь включил беговую дорожку. Может, стоило сказать, что я действительно из тех, кто привязывается?

Вдруг мне показалось, что я не соответствую какому-то его условию для разговора, и это оставило лёгкое чувство неудовлетворённости.

Я тоже снова включил беговую дорожку, но только для заминки, на низкой скорости.

В пустом тренировочном зале вновь зазвучали ритмичные звуки нашего бега и шагов.

…Наверное, речь о его девушке?

Они выглядели довольно дружными. Или снова поссорились.

То, что я вспомнил тот поцелуй, было вполне естественно. Но именно в этот момент, когда Квон Чон У находился так близко, мне меньше всего хотелось возвращаться к этим воспоминаниям. Я зажмурился, надеясь, что это поможет, но сцена лишь стала отчётливее на тёмном фоне моих век. В испуге я тут же распахнул глаза — но было поздно, образ его затылка во время поцелуя уже всплыл в памяти.

— …

Может, стоит завести разговор?

Игнорировать его мрачное состояние было бы неправильно, особенно после всего, чем он мне помог. Возможно, это и выглядело бы навязчивостью, но, с другой стороны, могло бы и не быть таковым. В конце концов, не переступая границ, я мог сделать только это.

Но в тот момент мне не хватало смелости нарушить тишину. Я решил дождаться, пока Квон Чон У сам закончит бег. Не хотел становиться помехой во время его тренировки.

Он остановился спустя немалое время. Мне показалось, что он пробежал как минимум сотню кругов по кампусу. И когда мои мысли окончательно завязли в нерешительности, слова сорвались с губ без подготовки, в тот момент, когда его силы, казалось, были на исходе.

— Может, она так делает, потому что слишком тебя любит.

Мой голос был слабым, но этого хватило, чтобы остановить Квон Чон У, который уже собирался слезть с беговой дорожки.

Я понимал, что мой способ мышления прост. Я знал любовь только по фильмам и дорамам, поэтому мне трудно было осознать всю сложность чужих чувств.

Он слегка приподнял брови, но его пристальный взгляд оставался спокойным. Затем, вместо того чтобы уйти, он вновь облокотился на панель управления дорожки, и в его взгляде мелькнул едва заметный проблеск мягкости.

Даже после такой пробежки его кожа оставалась бледной и хорошо сочеталась с розовым худи.

— Это совет от мастера в любви?

Он повесил локоть на поручень и посмотрел на меня с лёгкой усмешкой. Когда он чуть наклонил голову, лицо, влажное от пота, показалось ещё ближе. Как всегда, я не выдержал этого взгляда и слегка отстранился назад.

— …До мастера мне далеко.

— Конечно, она делает это из-за любви. Я это знаю.

Квон Чон У говорил так, будто давно понял всё сам, и его взгляд пронзил меня прямо. Потом он вдруг усмехнулся — будто у меня на лбу было написано, что я потерялся в словах.

— Но я ведь не за это полюбил.

Его тёмные волосы беспорядочно падали на лоб, но выглядели совершенно безобидно. Возможно, из-за его мягких черт лица. Он по-прежнему сохранял холодноватое выражение, но оно отличалось от той отстранённой резкости, которая была в нём обычно. Возможно, это из-за физической нагрузки. А может, из-за мыслей о девушке.

Что бы это ни было, он воспринял мои слова так, будто понимал и их подтекст, и к чему я клоню. И от этого я ощутил странное удовлетворение. Однако тут же заставил себя не обращать внимания на эти никчёмные чувства.

Оказывается, для него эта проблема была закрыта уже давно. Слишком однозначный, без колебаний ответ ясно давал это понять.

— Прости, если перешёл границы.

Поэтому извинение вышло само собой. Я ведь не для этого начинал разговор…

Но Квон Чон У, казалось, и не собирался реагировать на мои извинения. Вместо этого он внимательно меня разглядывал, и от его взгляда мне казалось, будто я прохожу какой-то строгий осмотр — от выражения лица до малейших движений.

Потом он слегка склонил голову набок, словно задумавшись.

— Странно. У тебя ведь не такие уж выразительные глаза… Может, из-за мягкого разреза?

— …А что?

— Наверное, твои девушки немало из-за этого страдали.

Он тихо объяснил причину, но я всё равно не понял. Видимо, у него не было желания разъяснять это дальше. Квон Чон У бросил на меня короткий взгляд и, не дожидаясь моей реакции, спрыгнул с беговой дорожки. Он мельком взглянул на часы, удобно сидящие на запястье, затем перевёл на меня равнодушный взгляд.

— Я сейчас пойду вон туда, так что если у тебя есть что сказать — говори сейчас. Или можешь ждать возле жима до конца.

Он говорил так, будто прекрасно знал, что я ждал его. От осознания этого мне стало жарко, и я в спешке слез с дорожки. Чуть не потерял равновесие, но остатки спортивной реакции уберегли меня от ещё большего позора.

— Ч-чего бы мне тебе говорить. Нечего. Тогда я пошёл. Пока.

— Хан Джи Вон.

Квон Чон У окликнул меня, когда я уже проходил мимо. Я замялся, не желая показывать ему своё наверняка раскрасневшееся лицо, но всё-таки заставил себя повернуть голову. И в этот момент он, стоя чуть выше, усмехнулся.

— Пока.

Он внимательно посмотрел мне в глаза — скорее разглядывал, чем встречался взглядом. Будто хотел увидеть моё замешательство.

Это были лишь догадки, но, так или иначе, я оставил ему достаточно выражений, которые можно было назвать затруднёнными, прежде чем наконец вышел из тренажёрного зала. Даже когда я посмотрел на своё отражение в зеркале лифта, поднимаясь в свою квартиру, румянец ещё не прошёл. Не похоже, что я сделал что-то настолько неловкое, но смущение никак не утихало.

То же самое касалось и любопытства.

Почему перед Квон Чон У я постоянно веду себя так глупо?

Вопрос о нём преследовал меня весь день, пока ближе к вечеру я, наконец, не пришёл к выводу, что это чувство — всего лишь вина за то, что я заглядывал в его личную жизнь.

***

— Оппа, выпейте это.

Это случилось после лекции, когда я собирал вещи. Одна из студенток подошла ко мне и протянула банку кофе. Её лицо показалось знакомым, но как бы я ни пытался, не мог вспомнить имени. Её щёки были слегка раскрасневшимися.

Я тут же отмахнулся, отложив рюкзак в сторону.

— Нет, всё в порядке. Не стоит.

— Я хочу его дать. Это не что-то дорогое, я просто купила его в магазинчике за углом. Разве нельзя просто взять?

Она осторожно следила за моей реакцией. Голова её чуть наклонилась, а волнистые волосы слегка упали на плечо, создавая ощущение лёгкого давления.

Я чувствовал неловкость, но понял, что, пока не возьму этот кофе, она не отступит. К тому же, если я не приму, ей будет неприятно.

— …Спасибо.

— Кстати, мы однокурсники, так что можешь говорить со мной неформально. Мы ведь ещё много раз увидимся.

— А? А… ну, да. То есть… ага.

— Тогда пей с удовольствием, увидимся!

Она слегка поклонилась и поспешно вышла из аудитории. Как только дверь закрылась, снаружи тут же раздался весёлый девичий смех.

Я специально вышел с небольшой задержкой, чтобы не пересечься с ними и избежать неловкости. Держа в руках холодную банку кофе, я вдруг почувствовал жажду, которой не ощущал раньше.

Я действительно выглядел настолько уставшим? Если она даже купила мне кофе… Наверное, из-за того, что я плохо спал в последние дни.

Я провёл рукой по своему лицу, нащупывая сухие щеки. И тут меня накрыло неожиданное чувство благодарности к этой девушке. Надо было сказать спасибо искреннее.

Я всегда так поступал. Только принимал, но никогда не отдавал. Говорить, что это из-за моей застенчивости, было бы нечестно. Я знал лучше, чем кто-либо, что тому, кто даёт, нужно куда больше смелости.

В последнее время мне неожиданно везло на добрых людей. Те, от кого я не ждал помощи, протягивали руку в самые неожиданные моменты. Конечно, в первую очередь мне пришёл в голову Квон Чон У. Хотя, возможно, он уже давно поселился в моей голове и просто не собирался оттуда уходить.

— Ах!

Я вдруг вспомнил баскетбольную площадку за спортзалом — то самое место, где Квон Чон У вручил мне ключи от машины. В загруженном кампусе это было одно из немногих укромных мест. Мне хотелось выпить этот кофе, но стоять перед факультетским зданием и просто пить его казалось неловким. А идти в туалет ради этого было уже совсем странно.

Я натянул кепку пониже и вышел из корпуса. Пройдя спортзал, я оказался на баскетбольной площадке. Здесь было неожиданно тихо. Похоже, сейчас не было тренировок, и это меня обрадовало. Я направился за здание, туда, где бетонное покрытие сменялось дорожкой из гравия.

Совсем недавно я видел здесь силуэт Квон Чон У, уходящего впереди.

— …

Мне это уже самому начинало надоедать. Этот Квон Чон У… Почему мои мысли постоянно цепляются за него? Я думал о нём так часто, что мне уже начинало казаться, будто я ощущаю его запах. Это доходило до какого-то абсурда, и я уже начинал злиться на себя за такие проявления…

Шлёп.

Звук разорвал умиротворённое весеннее безмолвие. Я резко поднял голову, до этого сосредоточенную лишь на собственных ногах.

И увидел Квон Чон У.

Он был там, вместе с той самой девушкой с каре. Между нами было небольшое расстояние, но недостаточное, чтобы не разглядеть выражение его лица. Хотя, наверное, даже если бы он был дальше, я бы всё равно его узнал. Ведь он всё это время крутился у меня в голове.

Девушка стояла ко мне спиной, так что я видел только его лицо. Его голова была чуть наклонена в сторону, а щека покраснела.

Я растерялся от неожиданности и почувствовал себя лишним. В первый момент я не смог связать хлопок со случившимся. Но когда осознание всё же пришло…

Квон Чон У посмотрел прямо на меня. Его взгляд был холодным, ровным.

И в этот момент в голове возникла только одна мысль — нужно уйти.

Меня охватило чувство вины, будто я невольно стал свидетелем чего-то личного. Но больше всего я боялся, что Квон Чон У смутится из-за того, что я это увидел. Мне проще было бы самому провалиться со стыда, чем видеть, как неловко ему.

Поэтому я поступил жалко — едва встретившись с ним взглядом, развернулся и сбежал.

Я выбежал за пределы площадки и продолжал бежать, чтобы их внимание не сконцентрировалось на мне.

Только добежав до библиотеки, куда за всё время учёбы я ещё ни разу не заходил, я остановился. Голова пылала от перегрева, и я приподнял, а затем снова натянул кепку.

Может, он меня не узнал?

Я пытался себя убедить, но его взгляд всё никак не выходил из головы. К тому же, моя жёлтая куртка была слишком заметной.

***

<Квон Чон У девушка>

Поисковый запрос, который я вводил в ноутбуке впервые за долгое время, не был ни внушительным, ни элегантным. Скорее жалким и мелочным.

Я это прекрасно понимал.

Но это не мешало мне пролистывать результаты с пугающей внимательностью, пока моё лицо всё ближе приближалось к экрану.

Поиски информации о девушке Квон Чон У привели к неожиданному результату. Несмотря на то, что она была не знаменитостью, в интернете о ней писали много. Я увидел миниатюрное изображение какой-то девушки, но так и не смог заставить себя кликнуть. Почему-то стало неловко.

…Зачем я вообще искал это?

Потом я осознал, что на самом деле мне была интересна не она сама, а то, что связано с Квон Чон У. Как только я это понял, накатило ощущение усталости. Я внезапно потерял всякое желание продолжать поиски. Чувство стыда накрыло меня, словно я рассматривал его личную жизнь как обычную сплетню.

Мне вспомнились слова Квон Чон У, сказанные в спортзале. Тогда он говорил об этом почти без эмоций, но было очевидно, что его это заботило.

Это была просто ссора или…

Перед глазами всплыли тонкие, дрожащие плечи той девушки. Но больше всего меня тревожила его покрасневшая щека и сухой, бесстрастный взгляд.

Стоило ли мне тогда убегать?

Я вдруг подумал, что мой побег был не просто бегством, а попыткой притвориться, будто я ничего не видел.

А что, если написать ему сейчас?

Но теперь уже казалось странным внезапно проявить интерес. Не хотелось лишний раз трогать что-то, что, возможно, ему самому не давало покоя.

Тем временем общий чат продолжал гореть новыми сообщениями. Я уже не ждал, что там обсуждают проект. Но время от времени заглядывал туда, вдруг Квон Чон У что-то написал. А раз уж заглядывал, то иногда отвечал, чтобы не выглядеть слишком пассивным.

[Бён Сон Джин]: Ян Ын О, ты где?

[Бён Сон Джин]: Ян

[Бён Сон Джин]: Ын

[Бён Сон Джин]: О

[Бён Сон Джин]: Я спрашиваю, где ты!

[Ян Ын О]: Уже еду. Чего?

[Бён Сон Джин]: Это что, блин, такое на полу в туалете?

[Бён Сон Джин]: <фото>

[Ян Ын О]: А, я челку подравнивал, забыл убрать.

[Ян Ын О]: Просто сполосни душем ~

[Бён Сон Джин]: Ты, блин, мерзкий…

[Бён Сон Джин]: Я реально испугался, думал, что это колония муравьёв!

[Бён Сон Джин]: Ян Ын О, желаю тебе облысения в ближайшие пять лет (складывает руки в молитве).

[Ян Ын О]: Эй, вообще-то я сто раз убирал твои ногти, не выпендривайся.

[Ян Ын О]: Ты что, по тридцать пальцев имеешь?

[Ян Ын О]: Всё, я за рулём, не пишите.

[Бён Сон Джин]: Ну мои ногти хотя бы милые, а твои волосы отвратительны.

[Бён Сон Джин]: Ян Ын О, желаю облысения! (складывает руки в молитве)

[Хан Джи Вон]: ㅎㅎㅎ

[Бён Сон Джин]: Ой, Джи Вон, прости, твоим глазам, наверное, больно это видеть. Я хотел удалить фото, но забыл. ㅠ

[Бён Сон Джин]: Джи Вон, что делаешь?

[Бён Сон Джин]: Ты занят?

[Бён Сон Джин]: Джи Вон.

[Бён Сон Джин]: Ты как врастающий ноготь.

[Бён Сон Джин]: Такой милый, что каждый раз, когда я делаю шаг, хочется заорать.

[Бён Сон Джин]: ㅎ, отправил всего три раза, а твоя аура уже заполняет чат.

[Бён Сон Джин]: Я бы утонул в твоих ㅎ, и не жалел бы об этом ~

[Бён Сон Джин]: Блин, была какая-то известная цитата, но я забыл ㅋ

[Бён Сон Джин]: Джи Вон, ты что, занят? Посмеялся и исчез.

[Ян Ын О]: Хватит уже нести чушь.

Если бы Бён Сон Джин и Ян Ын О хотели обсудить что-то лично, могли бы просто переписываться в личных сообщениях, но они почему-то всегда устраивали подобные разговоры в общем чате. Впрочем, мне это не мешало. Напротив, иногда их болтовня меня даже забавляла. Она не слишком отвлекала от повседневных дел, так что наблюдать за их перепалками было даже занятно.

Но в конце таких разговоров у меня каждый раз оставался странный осадок.

Знали ли они, что сегодня Квон Чон У получил пощёчину от своей девушки?

Они были ближе к нему, чем я, и наверняка знали о его отношениях гораздо больше. Но всё же я волновался, что они могут начать шутить с ним так же грубо, как между собой. Хотя, если подумать, даже в обычное время они не позволяли себе слишком резкие шутки в его сторону… Но вдруг?

— …

Похоже, причина моей бессонницы на 90% заключалась в этих баскетболистах.

Они были совсем другими людьми, их поступки постоянно выходили за рамки моих ожиданий, из-за чего я всё время чувствовал себя уставшим. Их жизнь будто бы была более насыщенной, чем моя, хотя сутки у всех состоят из 24 часов. Чем дольше я с ними общался, тем лучше понимал, почему корейские университетские баскетболисты славятся своей хаотичной энергией.

Я закрыл ноутбук и плюхнулся на кровать.

От стола до кровати было всего пять шагов, но я преодолел это расстояние за три, почти нырнув на матрас.

Теперь никаких мыслей о Квон Чон У.

Рано или поздно групповая работа закончится, и тогда общий чат утихнет. У меня было полно других забот — другие предметы, подготовка к промежуточным экзаменам.

Баскетболисты, несмотря на тренировки и матчи, отлично справлялись со своей учёбой. Почему же тогда я один позволял им так на себя влиять?

Но самое нелепое во всей этой ситуации заключалось в том, что причиной моих переживаний была даже не учёба, а чья-то чужая личная жизнь.

Я уткнулся лицом в подушку, и в этот момент мне стало по-настоящему спокойно. Я стал медленно считать вдохи и выдохи. Если так полежать, может, и засну… Стоит попробовать.

Я медленно закрыл глаза, затем вновь открыл их.

В пределах досягаемости лежал телефон. Его гладкие закруглённые края начинали расплываться в расфокусированном зрении, когда вдруг на экране вспыхнуло несколько уведомлений подряд.

Наверное, опять Бён Сон Джин или Ян Ын О.

Я и так знал, о чём там речь, поэтому не потянулся к телефону.

Сообщения продолжали поступать, но я сохранял невозмутимость. Я просто усну. Завтра утром прочитаю и отправлю что-то вроде «Хорошего дня», намекая, что сегодня я в беседе не участвую.

Но в конце концов мои руки сами собой схватили телефон. Почему-то мне казалось, что на этот раз там мог быть Квон Чон У. Но, конечно, в чате по-прежнему были только Бён Сон Джин и Ян Ын О. Я даже не понял, почему вдруг почувствовал разочарование. Хотел уже перевернуть телефон экраном вниз, но внезапно ощутил что-то странное в последних сообщениях.

[Бён Сон Джин]: Пришёл в прачечную.

[Бён Сон Джин]: До конца сушки 8 минут. Как только заберу вещи и доеду домой, пройдёт ещё минут 15.

[Бён Сон Джин]: Будь готов выходить к этому времени.

[Ян Ын О]: Всё собрал?

[Бён Сон Джин]: ㅇㅇ Оставлю вещи дома и сразу выйду.

[Ян Ын О]: Окей.

Они куда-то собирались.

Ещё несколько минут назад в чате не было ни намёка на это. Значит, обсуждали отдельно? Они идут вдвоём?

Я уставился в экран, пока внезапно он не мигнул, переключившись на входящий звонок от Ян Ын О.

— Алло?

— Ты чертовски быстро отвечаешь. Что делаешь?

— А, ну, я…

— Короче, через 30 минут спускайся. Мы заедем за тобой.

Тон у него был совершенно будничным, но я от неожиданности даже не сразу нашёлся с ответом.

— Внезапно? Куда?

— У нас групповой проект, ты забыл?

— Эй, Ян Ын О… Сейчас же девять вечера…

— А девять вечера и групповой проект — это как-то связано? Позаботься о своих оценках, Хан Джи Вон. Ладно, 30 минут, не опаздывай.

И он просто сбросил звонок.

…Он что, шутит?

Но если это шутка, то где её границы?

Я хмуро посмотрел в экран, но, немного поразмыслив, понял, что Ян Ын О не тот человек, который стал бы в такое время просто так меня разыгрывать.

Похоже, у них не было другого времени на проект. Днём они и так загружены тренировками и парами.

Это было неожиданно, но у меня и правда не было других планов.

Я почувствовал себя немного виноватым за то, что почти забыл о задании, и, вздохнув, начал переодеваться. Достал рюкзак. Я давно не пользовался сумкой для ноутбука.

Когда через полчаса я вышел к подъезду, воздух был свежим. Ночная прохлада всё ещё чувствовалась, но тёплая куртка спасала от холода.

Щёки приятно холодило.

От ощущения свежего воздуха я даже забыл, что ещё совсем недавно лежал на кровати и собирался спать.

— Где ты?

— М-м… перед главным входом в офистель.

— А, вижу. Видишь чёрный внедорожник, который стоит на светофоре? Садись в него.

— Ага.

Через несколько секунд машина с включённой аварийкой подъехала к обочине. Я заметил какой-то блеск со стороны пассажирского сиденья — оказалось, что это просто белозубая ухмылка Бён Сон Джина.

На просторном заднем сиденье я оказался один. Квон Чон У не было. Он один в квартире? Или где-то ещё…

— Чон У всё ещё в кампусе, — резко обернувшись, сообщил Бён Сон Джин. В полумраке автомобиля его веснушки скрывались, а правильные черты лица становились ещё выразительнее. Я удивился, насколько точно он ответил на мой невысказанный вопрос, но тут же понял — он просто говорил о нашем общем напарнике по проекту.

— Понял. Значит, делать задание будем в кампусе?

— Нет, у нас есть другое место.

— …А Чон У точно не против? Он же только что закончил тренировку, наверняка устал.

— Это он сам предложил.

Это было неожиданно. Я был уверен, что в таком состоянии ему совсем не до учёбы. Может, он просто хотел чем-то занять себя, чтобы не думать о чём-то другом? Или… он уже помирился со своей девушкой? Как в тот день…

— Они расстались.

— …

— Поэтому мы и едем… О, вон он!

Я так растерялся от того, что мои догадки вновь оказались на поверхности, что понял смысл слов Бён Сон Джина только после того, как увидел Квон Чон У.

Даже издалека он легко угадывался как баскетболист — высокий, крепкий, в свободном худи, с руками, спрятанными в карманы.

По мере приближения свет фар осветил его лицо. Кожа выглядела почти прозрачной от белизны.

Квон Чон У рывком открыл заднюю дверь. В ту же секунду наши взгляды встретились, и он резко замер.

Похоже, он не ожидал увидеть меня здесь.

На его лбу тут же появилось раздражённое морщинистое выражение, но длилось это мгновение. Он молча сел в машину, скинул капюшон, и воздух тут же наполнился знакомым ароматом его геля для душа. Его влажные волосы казались беспорядочными, только что вымытыми.

Этот запах…

Он должен был казаться привычным, но почему-то вызвал во мне странное чувство дискомфорта. Я не успел разобраться, почему, когда Квон Чон У, опираясь на переднее сиденье, повернулся ко мне.

— Как естественно.

Его тёмные глаза внимательно меня изучали.

В отличие от Бён Сон Джина, который угадывал мои мысли случайно, Квон Чон У явно видел их насквозь. Словно вычитал каждую букву, сложенную в голове. Его голос звучал ровно, но был таким же подавленным, как его волосы после душа.

Я даже не мог открыть рот под тяжестью его взгляда.

Он не торопился.

— Если ты собираешься продолжать слоняться рядом, может, тебе стоит устроиться в болбои? И мне, и тебе так будет удобнее.

Его тон был холоден, несмотря на расслабленное выражение лица. Очевидно, речь шла о том, что я видел его днём за спортзалом. Я надеялся, что из-за кепки он меня не узнал, но, похоже, зря. Но ведь сейчас я здесь не по своей воле! Меня позвали из-за проекта! Я хотел сказать, что это недоразумение, но почему-то не мог. Может, лучше просто сказать, что я хочу домой? К счастью, Ян Ын О вмешался, не давая мне утонуть в мыслях.

— Это я позвал его. Живём же рядом, почему бы не поехать вместе?

Бён Сон Джин тут же поддержал его:

— Если часто сталкиваешься, должен быть благодарен!

Квон Чон У снова посмотрел на меня, и я тут же отвернулся к окну, делая вид, что разглядываю улицу. Краем глаза я заметил, как он тоже отвёл взгляд.

— Ладно, вы всё собрали?

— Ага. Всё, кроме пива. Если хотим холодного, лучше купить на месте.

Ответ Бён Сон Джина меня озадачил. Зачем нам пиво для выполнения задания?

Я даже забыл, что избегаю смотреть на Квон Чон У, и, нахмурившись, спросил:

— Пиво?

— Ну да. У магазинов с рекой Хан полно вариантов, купим, когда приедем.

— Река Хан?.. Мы же едем делать групповой проект…

При этих словах Квон Чон У откинулся на спинку сиденья. Будто только сейчас понял, зачем я вообще здесь. Ян Ын О, с невозмутимым видом, кивнул.

— Так мы и будем делать групповой проект. Знаешь, это важно для командной работы.

— Верно! — добавил Бён Сон Джин, пожав плечами. — Ты ещё просто первокурсник, так что пока не в курсе, но так устроены групповые проекты.

Я вдруг понял, что мне, возможно, стоило остаться в кровати.

Это было невыносимо запутанно. Уже на следующей неделе предстояла защита проекта, а единственное, что было решено — это распределение ролей. Но когда третьекурсники ведут себя так уверенно, поневоле начинаешь думать, что, может, так и надо. В школе я часто пропускал занятия из-за тренировок, а в университете это был мой первый групповой проект, так что во многом я просто не разбирался. Забавно, но первыми в жизни одногруппниками в совместной работе для меня оказались именно эти баскетболисты.

— Тогда в следующий раз нам не придется слишком напрягаться? Нам ведь предстоит сделать кучу всего...

— Эй, все можно уладить, не парься. Выделим один день, и все сделаем. Если уж придется не спать всю ночь, сначала нужно настроиться друг на друга. Хорошо?

— ...Хорошо.

Как ни крути, а раз защита уже на следующей неделе, нам все равно придется скоро снова встретиться. Раз уж так вышло, можно просто воспринимать это как возможность подышать речным воздухом. Честно говоря, с детства я не бывал на реке Хан, так что даже немного волновался.

Мои мысли легко подстроились под расслабленную атмосферу, созданную баскетболистами. Поздний вечерний город был безлюден, возможно, потому что был будний день. Ритмичная, немного сумбурная музыка доносилась из динамиков, но, казалось, стоит лишь открыть окно — и вместо нее зазвучит тихая кантри-мелодия.

Надо бы прогуляться по ночному городу, пока еще не наступила жара. Прогулки ради прогулок, а не ради фотографий, я не совершал уже давно. Раньше мне нравилось бродить по улицам ночами, и я часто так делал.

Погруженный в размышления, я украдкой посмотрел на сидящего рядом Квона Чон У. Он тоже смотрел в окно, только с другой стороны. Интересно, о чем он сейчас думает? Внезапно я вспомнил, что он сегодня расстался с кем-то.

Осознание того, что сцену, которую я видел раньше, нельзя назвать просто ссорой, заставило меня слегка потупить взгляд. В тот раз в ресторане я подшучивал, что он, кажется, считает себя ближе к тому человеку, чем тот к нему. А недавно мне стало не по себе от того, что он раздраженно указал на мое присутствие. Но теперь я, кажется, начинаю понимать, почему он был так напряжен.

Да и сама эта поездка была его идеей. Что он надеялся найти, глядя на ночную реку Хан?

Когда мы приехали, на набережной было так же пустынно, как и в дороге. Мы припарковались не у газона, а ближе к стоянке, так что людей рядом практически не было.

Как только баскетболисты вышли из машины, они тут же открыли багажник и начали раскладывать принесенные с собой вещи: котелок, горелку, складной стол, стулья, лампы, электрическую мухобойку и прочее. Увидев на столе пакет с лапшой и кимчи, я понял, что они собираются варить рамен. Скинув ненужную тяжелую сумку с ноутбуком на заднее сиденье, я стал искать, чем бы помочь.

— Джи Вон, иди-ка сюда.

Ян Ын О, который возился в багажнике, позвал меня. Похоже, он пытался что-то сделать с задними сиденьями, но один не справлялся. Я не знал, что именно он задумал, но без вопросов помогал ему: держал, что нужно, тянул, когда он просил. В процессе я прищемил палец между металлическими деталями и немного поранился, но, к счастью, рана оказалась незначительной, и крови было не так много — хватило бумажной салфетки, чтобы остановить ее.

Наконец, задние сиденья были разложены так, что можно было лечь во весь рост. Мы постелили сверху привезенный топпер, включили лампы, поставили музыку — и атмосфера сразу стала походить на кемпинг.

— Теперь осталось только за пивом сходить. Пока двое идут в магазин, остальные могут насладиться заслуженным отдыхом. Как вам?

— Проигравший выбирает, с кем пойдет.

Бён Сон Джин протянул кулак в центр, и остальные тут же присоединились.

Я был ужасен в камень-ножницы-бумага.

Мне с этим никогда не везло — обычно я выбывал первым. Так что, особо не задумываясь, я уверенно выбрал бумагу, решив, что в любом случае проиграю. И...

— Окей, Хан Джи Вон, ты свободен.

— Джи Вон, оказывается, ты не только в гимнастике хорош.

Я выиграл. Впервые в жизни победа в таком деле вызвала у меня невероятный восторг. Сердце забилось так же сильно, как когда я идеально приземлялся после опорного прыжка. Но игра еще не закончилась, так что я просто наблюдал за остальными, как зритель.

После нескольких ничьих проиграл Квон Чон У. Пока остальные радостно кричали, меня охватило странное беспокойство. Он и так сегодня был не в духе, так что можно было бы хоть немного его пожалеть...

Но когда Квон Чон У протянул руку и указал прямо на меня, вся моя радость, сочувствие и доброжелательность разом испарились.

— Пошли вместе в магазин.

— …Со мной?

— Да, с тобой.

Квон Чон У пожал плечами, словно это не имело особого значения. Он выбрал меня без тени сомнения, будто с самого начала знал, на кого укажет, если проиграет. Я стоял с открытым ртом, не зная, как на это реагировать.

Еще недавно он раздражался, что я слишком верчусь у него перед глазами, а теперь сам выбрал меня в напарники. Интересно, почему? Просто потому, что я ему не нравлюсь? Или потому, что ему не по душе видеть, как я отдыхаю? Вся радость от победы мгновенно улетучилась, оставив лишь ощущение неловкости.

— Джи Вон, я бы пошел вместо тебя, но, как ты знаешь, мы — спортсмены, а перед правилами надо быть честными.

— Ха, Квон Чон У, ну ты, конечно, вечно проигрываешь в камень-ножницы-бумага, это просто уморительно! Возьми заодно сушеного кальмара.

Бён Сон Джин и Ян Ын О громко засмеялись, демонстрируя совершенно неприемлемое для профессиональных спортсменов поведение. Но Квон Чон У лишь ухмыльнулся, даже не пытаясь огрызнуться. Это был не тот вспыльчивый и резкий Чон У, который на площадке задавал тон агрессивной игре.

— Разведи рамен, чтобы он был готов к нашему возвращению.

— Окей.

Проходя мимо, Квон Чон У коротко бросил:

— Пошли.

Его низкий голос вызвал у меня еще большее беспокойство. Казалось, что теперь он наконец поднимет тему того, что я стал свидетелем его разрыва днем.

А что, если он засмущается и почувствует себя неловко? Или рассердится на меня за то, что я вообще увидел это? Раньше, за баскетбольным залом, у меня хотя бы был шанс убежать, но теперь — некуда.

Еще и то, что я вышел без кепки, добавляло нервозности. Хорошо, что вокруг никого не было на расстоянии хотя бы пятидесяти метров, но это же и делало ситуацию еще более личной и замкнутой.

Оставив позади ночную реку Хан, мы направились в магазин. Я сунул руки в карманы и сделал вид, что занят чем-то, чтобы идти на шаг позади Чон У. Но он вдруг легко развернулся и подстроил шаг под мой, так что вся моя попытка избежать неловкости оказалась бессмысленной.

— Ты, конечно, загадка. — Он говорил спокойно, с ленивой улыбкой в глазах. — Если судить по тому, что ты согласился на групповую встречу ради учебы в девять вечера, можно подумать, что тебе важны оценки. Но если посмотреть, как ты сейчас беззаботно с нами зависаешь, кажется, что тебе плевать.

Я не знал, как ответить, но он продолжил:

— Ты правда повелся на эту идею? Или просто сделал вид, что повелся?

— Я… повелся?

— Ну, учитывая, что ты взял с собой ноутбук, можно догадаться.

Чон У снова повернулся вперед. Его темные, мягкие на вид волосы слегка взметнулись от встречного ветра. В оранжевом свете уличных фонарей его лицо становилось четче, и я исподтишка разглядывал его, размышляя, зачем он меня выбрал. Но так и не нашел в себе сил спросить. К тому моменту, как мы дошли до магазина, возможность задать этот вопрос отпал сам собой.

Квон Чон У обладал редким даром — даже когда казалось, что он в хорошем настроении, рядом с ним приходилось быть начеку.

Пока он складывал пиво в корзину, я взял пару пачек снеков и сушеного кальмара. Когда мы подошли к кассе, продавец тут же нас узнал, и это вызвало небольшую суматоху: другие покупатели тоже стали обращать на нас внимание. Но Чон У с легкостью все урегулировал, и мы быстро покинули магазин.

Я давно не чувствовал такого облегчения — спокойно сходить в магазин, не привлекая лишнего внимания. Особенно приятно было впервые отказать в просьбе сфотографироваться. Хотя отказал не я, а Квон Чон У.

— Вот ваша карта… Эм, а можно с вами фото? Всего одно?

— Нет, мне это не нравится. Всего хорошего.

Чон У твердо отказал и направился к выходу, а я поспешил за ним. Когда я вдохнул ночной воздух, на мгновение почувствовал настоящий прилив радости.

Пакет с покупками хрустел в руке, пока я снова поравнялся с Чон У.

— Спасибо. Первый раз я не чувствовал себя неловко перед людьми.

— Ты любишь Пороро?

— Пороро?

На неожиданный вопрос я переспросил, и Квон Чон У кивнул вперед, давая понять, что хочет поговорить под ближайшим фонарем. Пока мы шли эти несколько шагов, я пытался найти связь между собой и Пороро, но так и не смог догадаться, о чем он собирается сказать.

Как только мы остановились под фонарем, Чон У не стал тянуть и достал что-то из кармана.

— Нормального пластыря не было. Так что нравится тебе или нет — приклеивай.

В его большой руке, больше подходящей для баскетбольного мяча, оказался пластырь с Пороро. Забавный пингвин, изображенный на нем, слегка покачивался вверх-вниз, словно и сам не понимал, как оказался здесь. По крайней мере, мне так казалось.

— Это… зачем?

— Покажи руку.

Квон Чон У протянул пластырь еще ближе, словно торопя меня.

— Ты же поранился.

— А.

Я даже не думал, что он купил его из-за моей раны, и от этого мое лицо стало еще более растерянным. Я действительно порезал палец, помогая Ян Ын О с задним сиденьем в машине. Именно указательный, из-за чего каждый раз, когда я что-то хватал, чувствовал неприятное покалывание. Но крови уже давно не было, так что я особо не обращал внимания.

Только сейчас я понял, что когда мы были в магазине, я слишком сосредоточился на том, чтобы спрятаться от чужих глаз, и не заметил, что он что-то отдельно оплачивал. Значит, он купил это тогда.

— Просто так оставишь — будет раздражать. Давай уже, приклеивай.

— Спасибо.

Я взял пластырь, но чувства были странные. Благодарность смешивалась с каким-то грузом, а в голове крутились вопросы. Почему он так добр ко мне? Судя по всему, он даже не думал о том, что мы столкнулись днем. Его единственная реплика в машине была на эту тему, и на этом все. Может, я зря нервничал весь день?

Я приклеивал пластырь, а Чон У наблюдал за каждым движением. Он молча следил за моими руками, но от его взгляда мне стало не по себе, и пальцы даже немного задрожали.

Возможно, он предложил пойти вместе именно ради этого? Конечно, он мог купить пластырь и просто так, но Чон У был человеком внимательным, забота у него выходила естественно. Даже если бы он не играл в баскетбол, уверен, он все равно был бы популярным. И…

— Чон У, кажется, девушки могут часто неправильно тебя понимать.

Я задумался всего на секунду, но этого хватило, чтобы слова сорвались с губ. И в тот же момент я осознал, насколько неуместной была эта фраза. Он только что расстался с кем-то, а я ляпнул подобное.

Чон У слегка нахмурился, будто и сам счел это странным. Я попытался быстро объяснить.

— Я имел в виду…

— Я так не веду себя с девушками. Я так себя веду только с тобой.

Но он оборвал мои оправдания коротким, уверенным ответом.

А слова «я так себя веду только с тобой» никак не укладывались в голове. Я не понимал, почему он делает для меня исключение. Хотел спросить об этом, но, как ни пытался, язык не поворачивался. Я даже не мог представить, что он ответит, но почему-то сердце сжалось.

— …Почему?

— Почему, спрашиваешь?

Чон У взял сжатую в кулаке упаковку от пластыря прямо из моей ладони. Его пальцы мельком коснулись моей кожи, словно скользнули по ней. И от этого прикосновения мне стало не по себе больше, чем когда рана касалась ткани. Казалось, если я вдохну слишком резко, что-то хрупкое и неустойчивое внутри меня сломается.

Чон У вдруг мягко улыбнулся.

— Потому что ты никогда не будешь меня неправильно понимать.

А.

В этот момент я понял, что мой вопрос был бессмысленным. Конечно же, мы оба парни, и между нами не может быть недопонимания. Это настолько очевидно, что не требовало объяснений. Тогда почему я чувствовал себя так, словно оказался загнанным в угол?

Я рассмеялся, хотя и не было смешно.

— Ну да. Я ведь тебя точно не пойму неправильно. Какие тут могут быть недопонимания между парнями, верно? А, кстати, отдай мусор, я сам выброшу.

— Кстати, почему ты тогда просто ушел?

Чон У помассировал щеку, словно она все еще болела.

Мусор? Он уже давно засунул его в карман.

И вот тогда я понял — мы с Квон Чон У, возможно, полные противоположности.

Каждое его слово ставило меня в тупик. Он заставлял меня нервничать, а стоило мне расслабиться, как он тут же подбрасывал новый повод для волнений. Я весь день пытался выбросить из головы этот момент, но он просто так взял и высказал все напрямую.

Чон У никогда не ходил вокруг да около.

Как песчинка, зажатая под массивным валуном, я всегда стремился к незаметности, но Квон Чон У, ослепительно прямолинейный, как солнечный луч, был для меня словно бедствие. Если оставить в стороне восхищение и идеалы, возможно, по самой природе вещей нам не стоило бы сближаться. За короткое мгновение в голове пронеслись десятки мыслей.

Но в итоге из моих уст вырвалось слово, которое я, кажется, уже не раз повторял перед ним.

— …Прости.

— За что? Ты что, нанял кого-то, чтобы он меня избил?

Но ведь нет. Он получил пощечину за то, что сам предложил расстаться.

Казалось, он говорит об этом с легкостью, но, может, дело было в том, что за его спиной переливалась огнями река Хан, придавая его облику почти легкомысленный оттенок? Свет фонаря отбрасывал мягкую тень под его глазами, что только усиливало это ощущение.

Я поймал себя на нелепом желании разглядеть каждую ресничку вблизи. В этот момент Квон Чон У медленно заговорил.

И тогда...

— Если ты не следил за мной, то зачем вообще там оказался?

— Ну, я…

— Покурить?

— А, нет! Я не курю. Просто… пошел выпить кофе. Хотел побыть один, а подходящего места не нашел.

Пока я объяснял, голос предательски сник. Глупо было выглядеть таким жалким. Может, лучше бы сказал, что просто случайно заглянул? Квон Чон У нахмурился так, словно вот-вот цокнет языком. Я уже приготовился услышать привычную тираду о том, что слишком зациклен на мнении окружающих и мне стоит научиться быть наглее.

Но, когда теплый ветер чуть взъерошил его волосы, нахмуренные брови разгладились.

— Ну да, это правда хорошее место, чтобы посидеть с кофе одному. Особенно с видом на цветущую вишню.

— …

— Надеюсь, мое расставание стало для тебя приятным десертом.

Он широко улыбнулся, обнажая ровные белые зубы, и двинулся дальше. Его спина постепенно отдалялась, но унесенный ветром запах его парфюма все еще витал в воздухе.

Десерт, говоришь… Для меня это было нечто совершенно иное, мучительное воспоминание, от которого я никак не мог избавиться.

Я тут же догнал его. Может, это был сарказм? Но, когда я осторожно взглянул на него, его выражение было удивительно безмятежным.

Я ожидал услышать что-то колкое, но…

Вопреки моим опасениям, он ни злился, ни выглядел смущенным. Возможно, он просто еще не осознал своей боли? Я не разбирался в этом и понятия не имел, как себя вести. Единственное, что я знал — мне хотелось его утешить. Хотелось хоть немного облегчить его грусть.

— Я люблю фотографировать небо.

Квон Чон У бросил на меня взгляд, когда я внезапно заговорил. От этого взгляда у меня защекотало в носу, и я потер его пальцем.

— Эм, ну… Я с детства люблю небо. Иногда просто зависаю, глядя в него, иногда пытаюсь нарисовать. Думаю, именно поэтому я так долго занимался гимнастикой. В ней есть элементы, где можно взлететь, как птица.

— …

— В общем, поэтому мне нравится фотографировать небо, стрекоз и всякое такое. Но бывает, что я тянусь за камерой, а нужный момент уже упущен. Хотя иногда, если просто стоять и ждать, можно запечатлеть нечто еще лучше, чем планировал. Это я к тому, что… Хотя я обычно быстро сдаюсь, когда дело касается фотографии, я могу терпеливо ждать.

— И?

— А?

— К чему ты это все?

Квон Чон У сузил глаза, будто был уверен, что за моими словами кроется нечто большее. Мы снова замерли на месте, а откуда-то неподалеку доносилась музыка, которую включил Ян Ын О.

— Ну… Я просто хотел сказать, что ты точно встретишь кого-то лучше. Так что не слишком грусти.

Пока я говорил это, близость реки Хан ощущалась сильнее — воздух приобрел легкий запах воды, а огни по другую сторону реки мягко подсвечивали наши лица.

И тогда, спустя всего несколько секунд, над моей головой раздался короткий, но отчетливый смех. Квон Чон У действительно рассмеялся. Его глаза, полные веселья, смотрели прямо на меня.

— Кажется, ты что-то не так понял.

Его губы изогнулись в изящной, насмешливой улыбке.

— У меня нет таких чувств, о которых ты думаешь, так что можешь не заморачиваться. Скорее наоборот, сейчас я слежу за собой, чтобы не улететь от облегчения.

— …Разве ты не предложил сюда поехать из-за расставания?

— Да, поехали «в честь» расставания. Этот человек терпеть не мог, когда я куда-то уходил по ночам.

Я был уверен в одном ответе, но он оказался совсем другим, и от этого мне нечего было сказать. Пока я молчал, осмысливая его слова, Квон Чон У усмехнулся и спросил, неужели я его неправильно понял. Он беззаботно пригладил взъерошенную челку, и в этот момент выглядел действительно довольным.

— Я не такой романтичный, как ты думаешь.

— …

— Так что тебе не нужно быть таким внимательным.

Пластырь с Пороро на моем пальце казался слегка шершавым. Но я не мог перестать его теребить, потому что слова, произнесенные Чон У, прозвучали более романтично, чем любое признание, услышанное за весь вечер. Горячие уши были тому подтверждением. И не только потому, что я сделал неверные выводы.

Дорога обратно к машине была той же самой, но почему-то теперь она казалась красивее. В холодном ночном воздухе звучали трели ночных насекомых, заполняя между нами пустоту.

— Джи Вон!!! Лапша разбухает!!!

Раздавшийся издалека крик Бён Сон Джина, размахивающего руками, почему-то оказался мне необычайно приятен. Как и было обещано, они идеально рассчитали время и уже сварили лапшу. Мы уселись вокруг складного стола, и Бён Сон Джин, занявший место главного раздатчика, щедро накладывал каждому. В какой-то момент Ян Ын О собрал перед собой все тарелки, так что у Бён Сон Джина не осталось выбора — пришлось раздать лапшу всем.

Мы открыли банки пива и легко стукнулись друг с другом, сделав по глотку. Но едва я сел, как в голове снова закрутились мысли. Глаза расфокусировались, и в итоге я машинально разломил палочки пополам, задумавшись. Мысли вернулись к разговору с Квон Чон У, а потом еще дальше — к тому, как я вообще здесь оказался.

— Ты чего не ешь?

Сидящий рядом Квон Чон У посмотрел на меня. Может, дело было в том, что теперь я смотрел на него не как на «парня, который только что расстался», но он действительно выглядел довольным.

— А, просто… горячо.

— Дай сюда.

Не успел я ничего сказать, как Квон Чон У забрал у меня тарелку. Затем поднял лапшу палочками и стал дуть на нее.

Такой заботливый? Он всегда так делает? Даже друзьям?

Я замер, шокированный этим неожиданным жестом. Но в следующую секунду он сам же съел ту лапшу, на которую только что дул.

— Вообще не горячая.

— …

— Так что давай ешь, а то пока ты тормозишь, мы все съедим.

Он вернул мне тарелку, и наши взгляды пересеклись. Его глаза, наполненные игривостью, быстро пробежались по моему лицу. А затем он вдруг громко рассмеялся.

— Агаха! Ты видел свое лицо? Тут еще куча лапши, а ты чего так удивился?

Он смеялся так широко, что глаза почти совсем исчезли. Обычная холодность, которая порой сквозила в его выражении, полностью улетучилась, оставив лишь чистую, открытую радость.

Это был уже второй раз за вечер, когда Квон Чон У заставлял меня испытать шок.

Возможно, дело было в мерцающих огнях реки Хан, в запахе цветущей вишни, или, может, в тонком аромате его геля для душа, так отчетливо различимом в воздухе. А может, тому виной была песня, звучавшая из машины, с ее сладкими, романтичными словами.

Если бы мне нужно было перечислить причины, почему мое сердце так бешено колотилось, у меня нашлось бы много вариантов.

Но, к сожалению, истина была куда проще — все это происходило из-за Квон Чон У.

И когда он, все еще улыбаясь, склонил голову набок и усмехнулся: «Ой, да ты покраснел!», мое лицо вспыхнуло еще сильнее.

Я вдруг понял, что все это время старательно избегал осознания одной вещи.

И теперь, когда я наконец понял, что это за чувство, этот прекрасный вечер вдруг стал мучительно неуютным.

Похоже, баскетболисты, с которыми я впервые оказался в одной команде, напрочь забыли, что у нас есть групповой проект. Хотя, если подумать, я сам не спешил об этом напомнить, так что, вероятно, был не лучше их.

Сообщение от Ян Ын О, лидера группы, касающееся задания, пришло за два дня до презентации.

[Ян Ын О]: Только что лазал по горам, порвал кроссовки.

[Ян Ын О]: Хочу подать на производственную травму, черт возьми.

[Ян Ын О]: Можно ли подать в суд за незапланированные горные тренировки?

[Ян Ын О]: Джи Вон, приходи завтра в баскетбольный зал, будем делать задание.

[Ян Ын О]: Нет, так дело не пойдет, нам тоже нужен профсоюз.

[Ян Ын О]: Как вообще его создать?

[Бён Сон Джин]: Сначала спроси разрешения у родителей.

Хорошо, что я заметил это среди потока сообщений. И вот сегодня, в назначенный день, после занятий я направлялся в баскетбольный зал.

У входа на парковку стоял автобус из другого университета — похоже, сегодня у Корейского университета была домашняя игра.

Чем ближе я подходил к залу, тем громче становились крики болельщиков. Когда я бросил гимнастику, думал, что порвал с миром спорта, но вот снова оказался в баскетбольном зале.

Поднявшись по внешней лестнице здания, ведущей к трибунам, я заметил, что чем ближе к входу, тем громче звучала поддержка Корейского университета. Я невольно напрягся, услышав знакомые со спортивного прошлого кричалки.

Я натянул кепку пониже и прошел через широко распахнутый вход. Впереди открылся зал, залитый оранжевым светом. Десять игроков двигались по площадке, их кроссовки глухо скрипели о пол, слышались отрывистые команды, крики тренера, рев трибун. Игра шла в самом разгаре — шла вторая из четырех четвертей.

В гимнастике момент соревнования был коротким, и на арене царила тишина. Болеющие могли помешать концентрации, поэтому во время выступлений полагалось соблюдать спокойствие.

Баскетбол же был полон энергии. Игровая зона, скамейки запасных, трибуны — всё было пропитано движением и шумом. Игроки непрерывно сталкивались, сражаясь за мяч. Даже десяти секунд в таком темпе хватило бы, чтобы выбиться из сил, но они, истекая потом, не останавливались.

Среди них сразу выделялся Квон Чон У.

Широкоплечий, с мощным телосложением, он даже среди других баскетболистов бросался в глаза. Его позиция требовала жесткой защиты и активной игры, и вокруг него постоянно вспыхивали столкновения. В этот момент судья дал свисток — игрок, которого Квон Чон У только что оттеснил, упал.

Крики болельщиков, скандирующих его имя, заглушили все вокруг. Я осторожно пробирался к месту, где мог бы присесть. Обычно я избегал людных мест, но в такие моменты внимание всех было приковано к игре, и это даже успокаивало.

Места на трибунах уже были заняты. В университетском баскетболе мало мест для зрителей, поэтому многие смотрели стоя. Я встал у стены на втором ярусе, в самом углу. Здесь было комфортно. Правда, рядом был проход, и люди постоянно ходили мимо.

— Сосредоточьтесь! — хлопнув в ладони, крикнул Квон Чон У, когда игра возобновилась.

Сильные руки с выпуклыми мышцами указали партнерам, куда передавать мяч. Баскетбольный мяч, будто находя свое место, уверенно лег в его ладони, а затем отскочил от пола с глухим звуком. Квон Чон У рванул вперед, обходя защитников.

Перед кольцом защитник соперника преградил путь. Квон Чон У сделал вид, что бросает, и защитник подпрыгнул, но в следующий миг тот, задержавшись на мгновение, тоже подпрыгнул и метнул мяч. Его черные волосы, словно в замедленной съемке, взлетели вверх.

Мяч едва не задел вытянутые пальцы защитника, но все же прошел и чисто влетел в корзину. Болельщики взорвались криками. Кольцо задрожало, а темно-синяя форма Квон Чон У тоже слегка колыхнулась. Белые буквы «Квон Чон У» на спине и номер 17 отчетливо выделялись.

Я не раз видел Квон Чон У в баскетбольной форме в новостях, и он всегда казался мне привлекательным. Но вживую он выглядел еще более впечатляюще.

«Я не такой романтичный, как ты думаешь.».

Этот мягкий голос эхом отозвался в моей памяти.

Так значит, я действительно…

Я всегда считал, что, возможно, являюсь асексуалом, потому что никогда никого не любил. Но то, что я чувствовал к Квон Чон У, было очевидным. И чем больше я об этом думал, тем абсурднее это казалось. Смешно, нелепо, просто ужасно. Почему из всех людей мне пришлось влюбиться в Квон Чон У — того, с кем я даже нормально заговорить не могу? Или как раз из-за этого он казался мне таким сложным? В любом случае, исход был предсказуем.

Поэтому я даже не думал продолжать испытывать эти чувства. Это была безответная симпатия, и, зная себя, я умел быстро сдаваться. По крайней мере, теперь я знал, что не асексуален, и это уже что-то. Если оставить всё на этом, то можно сказать, что для меня это будет счастливый конец.

Хорошо, что я осознал это не слишком поздно. Теперь оставалось только одно — разобраться, как избавиться от этих чувств, чтобы не осталось и следа. С тех пор как мы были на реке Хан, я много думал об этом, но пока не нашел ответа…

Би-бип.

Раздался свисток, и игра снова остановилась.

На другом конце зала наш игрок и игрок команды соперников одновременно начали указывать друг на друга, жалуясь судье на несправедливость. Наш игрок, не давая себе передышки, тараторил без остановки, уже перехватив инициативу.

Но этот голос мне знаком.

— Опять Бён Сон Джин. Ах, этот парень просто уморительный.

Как только кто-то из зрителей произнес это, судья назначил Бён Сон Джину штрафной бросок. Тот, будто так и должно было быть, все еще ворчал себе под нос, но все же подошел к кольцу соперника. Перед тем как сделать бросок, он усмехнулся, а стоявший рядом Ян Ын О похлопал его по спине и показал большой палец вверх.

Точно, они ведь тоже здесь. Они вели себя так же, как всегда, даже на площадке, и это одновременно забавляло и радовало. В этот момент я сосредоточенно следил за их штрафным броском, когда кто-то рядом внезапно пошатнулся и налетел на меня.

— Ой!

— Ай!

— Если уж стоишь здесь, то хотя бы не шатайся! Что ты так болтаешься?

— Извините… простите!

Я быстро опустил голову и поспешно извинился. От мужчины ощутимо пахло алкоголем — он явно был пьян. Хотя я был ни в чем не виноват, мне не хотелось устраивать сцену, поэтому я несколько раз повторил извинения. К счастью, вокруг было шумно из-за поддержки Бён Сон Джина, так что эта сцена не привлекла особого внимания. Мужчина просто громко дышал, а потом, пошатываясь, ушел.

Осторожно подняв голову, я огляделся. Никто не обращал на меня внимания — все следили за броском Бён Сон Джина.

— Вааа!

На трибунах раздался восторженный крик. Я снова посмотрел на площадку — кольцо качнулось, а Бён Сон Джин давал пять товарищам по команде. Отлично. А я тем временем неосознанно стал искать взглядом Квон Чон У. Хотя собирался избавиться от своих чувств, инстинкты говорили иначе.

И тут наши взгляды встретились.

…Или нет?

— Офигеть! Я только что встретилась взглядом с Чон У!

— Да нет, он, наверное, на мой плакат посмотрел?

Рядом хихикали студентки. Одна из них держала в руках плакат, разукрашенный всеми возможными цветами.

Похоже, он смотрел на них, а не на меня. Просто его лицо было повернуто в мою сторону, и мне показалось, что он посмотрел именно на меня. Да и произошло это так быстро, что я не был уверен.

Может, он просто случайно повернул голову. Сейчас Квон Чон У вообще не обращал внимания на трибуны, а игрался с Бён Сон Джином, растрепав тому волосы. Тот что-то весело огрызнулся в ответ, и Квон Чон У, улыбнувшись, еще сильнее потрепал его по голове. Их энергия была чистым воплощением юности.

Вокруг раздались многочисленные щелчки камер. Болельщики старались запечатлеть этот момент. Я знал, что у Квон Чон У много фанатов, но сейчас впервые по-настоящему ощутил это на себе.

Он был одним из самых высоких баскетболистов и обладал необычайно светлой кожей. Хотя спортсмены, особенно в игровых видах спорта, часто загорелые, Квон Чон У выделялся.

Я всегда думал, что зрителям больше нравятся смуглые атлеты, но в его случае все было иначе. Судя по плакатам, фанаты дали его коже множество прозвищ: «молоко», «моти», «сливки»… Похоже, они любили сравнивать его с едой.

У меня тоже довольно светлая кожа, но его — еще светлее. Разница была очевидна: если моя кожа просто бледная, то его — сияющая, почти как… молоко, моти или сливки.

…Неужели я тоже один из его фанатов?

После второго периода был объявлен 15-минутный перерыв. Игроки ушли в раздевалки, а зрители встали, потянулись, пошли к выходу или в туалет.

Чем больше людей проходило мимо, тем больше мне хотелось спрятаться. Холод от бетонной стены пробирал до костей.

Спустя некоторое время вокруг вдруг поднялся шум, и люди начали скандировать имя Квон Чон У. Значит, игроки вернулись на площадку? Я боялся поднимать голову, поэтому просто уставился в пол.

— Хан Джи Вон!

Кто-то громко выкрикнул мое имя.

Я услышал его отчетливо, но не мог поверить своим ушам. Голос шел со стороны зала.

…Не может быть.

Я осторожно раздвинул пальцы, прикрывавшие лицо, и заглянул сквозь них вниз. И увидел, как Квон Чон У усмехнулся.

— Спускайся.

Он кивнул, словно подтверждая, что я не ослышался.

Мгновение тишины, и тут трибуны взорвались. По залу прокатилась волна удивления, камеры развернулись в мою сторону, затрещали вспышки.

— Что за… Хан Джи Вон всё это время был рядом со мной?!

— Он знаком с Чон У? Откуда они знают друг друга?

— Боже, в жизни он просто потрясающий…

— Смотри, как он волнуется! Всё такой же неловкий, это мило.

Весь зал устремил взгляды на меня — не гимнастический зал, а баскетбольная арена, и все равно я оказался в центре внимания. Жар стремительно прилил к лицу от неожиданности. Не зная, куда деваться, я снова встретился глазами с Квон Чон У. Он стоял один-единственный на баскетбольной площадке, словно не слыша общего ажиотажа, и жестом показал спуститься по передней лестнице.

Я ничего не понимал. Зачем он меня позвал? И как вообще заметил среди всей этой толпы? Но раз уж он окликнул меня, мне пришлось идти. Руки и ноги, которые только что нормально двигались, вдруг стали неуклюжими, как у плохо смазанного робота, но я все же направился к лестнице.

К счастью, никто из зрителей не пытался меня окружить. Они просто наблюдали, чередуя взгляды между мной и Квон Чон У, явно заинтригованные нашей связью.

Я даже не понял, как оказался внизу. Когда мои ноги ступили на паркет, Квон Чон У стоял так близко, что я отчетливо увидел, как его челка намокла от пота. Так же блестели влажные шея и плечи, переходящие в мускулистые руки. Я не мог долго смотреть на его оголенную кожу, поэтому, игнорируя разницу в росте, сосредоточил взгляд на его глазах. Он уже собирался двинуться вперед, но, заметив мой взгляд, удивленно поднял бровь.

— Что? А… Я просто хотел показать тебе место, где можно спрятаться получше. Не нравится?

— А, нет, не то чтобы… Место, где можно спрятаться?

Я замялся, ведь не мог сказать, что его полуобнаженное тело заставило мои мысли стать чернее ночи. Но затем до меня дошло, что он позвал меня именно ради этого — чтобы показать место, где можно скрыться от взглядов.

Местом, о котором говорил Квон Чон У, оказался нижний ярус трибун, всего в нескольких шагах отсюда. Это была зона, скрытая от зрителей, откуда можно было увидеть только спины запасных игроков и тех, кто играл на площадке.

Забавно: он громко выкрикнул мое имя перед всей ареной, а теперь привел меня туда, где никто не мог нас видеть. Тем не менее, когда мы исчезли из поля зрения, общий ажиотаж слегка поутих. Люди продолжали перешептываться, но не более того. Здесь никто не толкался, не таращился на меня.

— Игра скоро закончится. Просто подожди здесь. Осталось двадцать минут.

Квон Чон У разложил металлический стул, аккуратно сложенный в углу. Даже протер сиденье полотенцем, словно заботясь о том, чтобы мне было удобно. Зачем он так обо мне беспокоится? Я удивился, когда он окликнул меня, но теперь его дружелюбие вызывало еще больше вопросов.

Неужели он догадался, что я к нему неравнодушен, и поэтому был так добр? Нет, если бы он узнал, он бы, скорее всего, начал презирать меня. Тогда, может, ему что-то от меня нужно? Может, хочет, чтобы я провел презентацию по групповому проекту?

— Когда к игрокам приходят родные или гости, их сажают сюда. Так что можешь не стесняться.

— А…

Наверное, мои сомнения отразились на лице, потому что Квон Чон У ответил еще до того, как я успел спросить. После этого он сел напротив, у скамейки игроков, и принялся разбирать какие-то бумаги, судя по всему, связанные с игрой.

А мне правда можно здесь сидеть?

Хотя он сказал, что не стоит волноваться, я все равно чувствовал себя не в своей тарелке. В итоге сел, но не полностью, а как-то боком, будто в любой момент мог встать. Ведь, если подумать, я не был ни его семьей, ни гостем.

Квон Чон У, уже сосредоточившийся на бумагах, перекинул ногу на колено, его длинные ноги были такими же рельефными, как руки. Из-под края спортивных штанов выглядывали аккуратные лодыжки. Похоже, он был красив даже в тех местах, на которые обычно не обращают внимания. Или это я просто не мог взять себя в руки и видел в нем совершенство? Не зная, как объективно оценить, я машинально потрогал свою собственную лодыжку, сравнивая.

И тут меня осенило: я же так и не спросил, как он вообще меня заметил.

— А как ты вообще узнал, что я там? — спросил я, вдруг почувствовав, что, если не сделаю этого сейчас, момент будет упущен.

Квон Чон У замер с бумажным листом в руках. Казалось, он даже не задумывался над этим вопросом. Пожал плечами и усмехнулся:

— Да кто его знает? Наверное, цвет твоей одежды бросился в глаза.

Его взгляд скользнул по мне, и он ответил настолько буднично, что даже сам выглядел слегка удивленным.

— А… Ну да, наша куртка же ярко-желтая. В ней сложно не выделяться.

Для меня это было чем-то значительным, но для него оказалось пустяком. Это различие в восприятии оставило неприятный осадок, и я грустно кивнул.

Квон Чон У какое-то время молча смотрел на меня, а потом, отложив бумаги, слегка повернулся, чтобы сидеть лицом ко мне.

— Ты не слишком рано пришел? После игры мне еще нужно будет принять душ и переодеться. Мог бы подгадать время к концу.

— Надо было так и сделать. Всё равно даже если приду пораньше, никто из вас не станет со мной возиться.

— Могу повозиться. Хочешь?

— Что?..

Неожиданный ответ Квон Чон У застал меня врасплох. А потом он протянул руки ко мне.

— «Сэ-сэ-сэ»?

(п.п: сэ-сэ-сэ — это название детской игры, аналогичной хлопкам в ладоши под ритмичные слова)

Он наклонил голову, подмигнув, и это его неожиданное, даже наглое выражение выбило из меня смех. Я не смог сдержаться и рассмеялся во весь голос. На мгновение показалось, что он потерял весь свой игривый настрой и пристально уставился на меня, но я смеялся с закрытыми глазами, так что точно не видел его выражения. Да и сама мысль, что Квон Чон У может шутить со мной, казалась настолько нереальной, что смех никак не утихал.

— Кажется, я не слышал этого лет десять.

Мне стало неловко, что я так разошёлся, поэтому я опустил голову, а затем снова поднял, пробормотав это в оправдание. В тот же момент Квон Чон У нахмурился.

— Что за парфюм ты используешь? Я всегда думал, что от тебя приятно пахнет, но сегодня особенно сильно.

— Парфюм?..

Я переспросил, думая, что ослышался, но он кивнул.

Я ещё не успел вытереть слёзы от смеха, как внутри резко всё похолодело. Если я скажу ему, что не пользуюсь парфюмом, разве не испорчу этот момент?

В этот момент дверь в зал открылась, и внутрь вошли игроки команды. Их появление оказалось очень кстати — они, как всегда, громко переговаривались, направляясь в нашу сторону. Квон Чон У, похоже, не был слишком заинтригован своим же вопросом, потому что просто снова взял в руки стопку бумаг и начал читать.

Первым, кто меня заметил, был Бён Сон Джин.

— Ой! Да это же мой лучший друг Джи Вон!?

Его голос стал на тон выше обычного, и, конечно, это привлекло внимание других игроков и менеджеров. Следом за ними в зал вошли трое взрослых в костюмах — тренер и ассистенты. Я тут же напрягся. На матчах они вечно орали, а иногда даже ругались, несмотря на то, что команда выигрывала с огромным отрывом.

— А, здравствуйте.

Я встал и осторожно поклонился. Глаза тренеров удивлённо округлились.

— Хан Джи Вон? Как ты здесь оказался?..

Сбитый с толку тренер задал вопрос, но Бён Сон Джин и Ян Ын О тут же взяли инициативу.

— Он мой друг.

— Я же говорил, мы реально одноклассники!

Любая первая встреча всегда немного неловкая. Я вдруг почувствовал, что, наверное, зря последовал за Квон Чон У. Осознание того, что мне придётся провести здесь оставшееся время, становилось всё более неуютным. И когда Квон Чон У, Бён Сон Джин и Ян Ын О снова выйдут на площадку, станет только хуже.

Я и правда успел сблизиться с ними.

Эта мысль крутилась в голове, пока я пытался как-то прогнать напряжение, выдавливая слабую улыбку. В этот момент Квон Чон У вдруг оказался рядом. Он придвинулся настолько быстро, что я даже не успел отреагировать. Всё тело замерло, а сердце тут же застучало в бешеном ритме.

— У тебя и сейчас с собой камера?

— А? Эм, да.

Я удивился, но тут же вспомнил, что как-то раз мы говорили об этом в тренировочном зале.

— Если они начнут тебя доставать, просто направь её на меня и снимай.

Квон Чон У тихо что-то сказал, а затем, обратившись к собравшимся игрокам и менеджерам, твёрдо заявил: не мешайте ему во время игры, ведь он пришёл сюда, чтобы сфотографировать матч.

Когда судья объявил, что перерыв закончится через минуту, шум в зале постепенно стих. Игроки собрались у тактической доски, внимательно слушая указания тренера, после чего с возгласами разошлись по своим позициям. Те, кто не участвовал в игре, вместе с менеджерами заняли места на скамейке, поддерживая команду. Иногда кто-то из них оборачивался в мою сторону, изучая меня с любопытством, но, как и сказал Квон Чон У, никто не заговорил.

Номер 17.

Смотря на него через объектив камеры, я чувствовал себя мальчишкой, который восхищается Квон Чон У и поступил в баскетбольную команду ради него.

Когда десять игроков яростно боролись за мяч, сталкиваясь друг с другом, я тоже изо всех сил старался справиться с бурей внутри. Я уже решил, что не буду питать иллюзий и откажусь от этих чувств, но почему именно Квон Чон У? Как так вышло, что он настолько безупречен?

Двадцать минут пролетели незаметно. Разрыв в счёте увеличился, и матч завершился уверенной победой команды Корейского университета.

***

Несмотря на то, что был будний вечер, компьютерный клуб был переполнен. Из-за близости школы большинство посетителей составляли ученики в школьной форме. Даже с учётом парных мест найти место для четверых оказалось невозможно, поэтому мы решили разделиться на пары.

Я постарался отстраниться, опасаясь неловкости, если останусь наедине с Квон Чон У, но Ян Ын О предложил разделить нас по ролям в проекте. Так как я отвечал за оформление и презентацию, мне пришлось сесть с Квон Чон У.

Что сказать? Наверное, раз я стольким ему обязан, мне и вести разговор?

Пока я размышлял над этим, неспешно поедая рамен, Ян Ын О и Бён Сон Джин засыпали нас результатами поиска. Это было впечатляюще. Хоть текст читался с трудом и большая часть информации повторялась, скорость их работы поражала. Теперь понятно, почему они сразу сказали, что делать всё заранее нет смысла. Мы ровесники, но они определённо старше не просто по статусу, а по опыту.

— А, чертовски шумно, — вдруг произнёс Квон Чон У, когда группа школьников за соседними компьютерами начала громко орать.

Он даже не пользовался компьютером — просто смотрел на телефоне зарубежные баскетбольные лиги. Но, видимо, постоянный шум довёл его до предела: он стиснул губы, затем положил телефон.

— У остановки есть круглосуточное кафе. Давай туда пойдём. Ты же взял ноутбук?

Он развернулся ко мне на стуле, склонив голову на ладонь. В его взгляде читалось желание немедленно уйти.

Я тяжело вздохнул, осознавая, что ничем не могу ему помочь. Когда я выходил из дома, в голове была только одна мысль — увидеть Квон Чон У, и в итоге я совершенно забыл ноутбук. Я был настолько погружён в собственные чувства, что понял это только сейчас. Хотя именно я должен был взять его, так как занимался сбором материалов.

— Нет...

— …Если бы знал, что идём на реку Хан, взял бы, да?

— …

— Ты ведь живёшь один?

Квон Чон У пристально посмотрел на меня, выпрямился и взялся за мышь. Без тени колебаний он выключил компьютер, на котором мы только рамен и заказали.

— Я куплю кофе. Пойдём к тебе.

— К-ко мне домой?

— Ага. Неудобно?

Квон Чон У откинулся на спинку стула, словно давая мне право выбора. Будто если я скажу, что мне некомфортно, он действительно отступит.

Как могло не быть неудобно? Мне в принципе не нравилось приглашать кого-то к себе в квартиру, а тут ещё и Квон Чон У. Если немного преувеличить, то мне было настолько не по себе, что хотелось сбежать от этого группового проекта.

Но я не был тем человеком, который мог просто взять и сказать, что ему неудобно.

— Неудобно? Совсем нет.

Мы собрали вещи и направились к столу, за которым сидели Бён Сон Джин и Ян Ын О. Они были полностью поглощены футбольной игрой и на данный момент создавали самый громкий шум в этом клубе.

— Мы уходим.

— Уже? Ладно-ладно.

— Эй, ребята, мы с Чон У пойдём ко мне, чтобы доделать задание. Может, присоединитесь?

На фоне их короткого разговора я быстро вставил своё предложение. Снаружи оно звучало как обычное приглашение, но внутри я чувствовал, что молюсь на него всеми силами. Ян Ын О мельком взглянул на Бён Сон Джина и неуверенно пробормотал:

— Ну, я…

Но Бён Сон Джин ответил первым, даже не отрывая глаз от монитора.

— О, чёрт, Джи Вон, спасибо за приглашение, но мне срочно надо сыграть в FIFA… Да какого хрена, пас не проходит! Эти ублюдки только зарплату гребут, а толку ноль, тупой бездушный… Подожди… Шут! Блин, да как можно было не забить?!

— Я тоже сегодня не пойду, как-нибудь в другой раз, — добавил Ян Ын О и тут же снова погрузился в игру.

— Зачем их звал? Они бы только мешали, — сказал Квон Чон У, даже не подозревая, что мне бы эта "помеха" сейчас очень пригодилась. Он просто развернулся и направился к выходу.

***

За те два месяца, что я знал Квон Чон У, я успел заметить одну вещь: его запах менялся до и после тренировок. Утром от него пахло не слишком насыщенно, но стойко — это явно был парфюм. А вот вечером, когда его волосы слегка растрёпаны, аромат становился более тёплым и напоминал запах геля для душа. Но у этих двух запахов была одна общая черта: чем больше я их чувствовал, тем сильнее они врезались мне в память.

— Заходи.

— Простите за беспокойство.

Как только Квон Чон У переступил порог, у меня появилось нехорошее предчувствие: этот маленькая квартира вскоре пропитается его уютным запахом, так же как он уже захватил мои мысли.

— Присаживайся. Хочешь что-нибудь выпить?

— У меня есть кофе, — ответил он, показав стакан с собой, и принялся осматривать комнату.

Каждый его взгляд, скользящий по моему жилищу, словно обнажал перед ним все мои слабые стороны. Сердце сжалось. Хорошо, что я убрался накануне, но, если подумать, генеральную уборку я устроил именно потому, что не мог выкинуть его из головы. Кто бы мог подумать, что на следующий день сам Квон Чон У окажется у меня дома?

— Так это был не парфюм?

— А? — Я не расслышал, отвлёкшись на свои мысли. Но он не стал повторять — похоже, это было просто замечание вслух.

Зато следующим его требованием оказалось нечто гораздо сложнее.

— Почему ты не снимаешь кепку? Здесь же не нужно прятать лицо.

— А… У меня волосы, наверное, примялись.

— И что? Всё равно же я один тебя вижу. Снимай, а то бесит.

Он понятия не имел, что именно это и было проблемой. Но у меня не осталось оправданий, поэтому я нехотя снял кепку. Конечно, хотелось выглядеть нормально перед тем, кто тебе нравится, но перед Квон Чон У у меня никогда ничего не получалось так, как надо. Комната чистая, но сам я выгляжу как попало.

— Совсем не примялись. У тебя такая круглая голова, что даже не видно.

— Правда?

— Так что давай ноутбук, побыстрее начнём.

— Ах, точно.

Я просто сидел, уставившись в одну точку, а потом, спохватившись, быстро достал ноутбук. Чувства были странные: я привык сидеть за длинным низким столом в одиночестве, а теперь рядом со мной оказался Квон Чон У. Почему он вообще у меня дома? Я несколько раз переспросил себя, потому что даже видя его перед собой, всё ещё не мог поверить в реальность происходящего.

Несмотря на сложность с концентрацией, задание продвигалось без особых проблем. Нам понадобилось немного времени, чтобы отобрать материалы, присланные Бён Сон Джином и Ян Ын О, структурировать их и сделать краткое изложение, но в остальном всё шло гладко. Я даже не знал, что на моём ноутбуке установлен PowerPoint, но с помощью Квон Чон У довольно быстро разобрался, как вставлять текст и картинки.

— Не забивай слайды текстом, лучше напиши кратко. Всё остальное я смогу сказать вслух.

Квон Чон У, прислонившись спиной к дивану, выглядел более расслабленным, чем раньше, но его сосредоточенность оставалась неизменной. Его длинные, чуть прищуренные глаза, в этот поздний час казались особенно холодными, как будто он был готов запомнить весь материал до последней строчки. Это был совершенно другой взгляд, чем у него на баскетбольной площадке.

— Ты не волнуешься перед выступлением?

— Я играю перед куда большей аудиторией, так что переживать из-за этого было бы странно.

Квон Чон У ответил даже не отрывая глаз от распечатанных материалов.

В его словах был смысл. Он выходил на игры перед толпой зрителей, так что нервничать перед обычной университетской презентацией действительно казалось нелепым.

...Но я ведь даже на Олимпиаде выступал, и всё равно волнуюсь перед людьми.

Гимнастика была проще. Это то, в чём я был хорош, нужно было просто выйти и сделать, а вот с другими вещами всегда оставалась вероятность провала. В конце концов, даже в гимнастике я совершил ошибку, получил травму и был вынужден уйти.

— Я часто думаю, что хотел бы быть таким, как ты. Завидую твоему характеру... Наверное, тебе это часто говорят?

Вдруг мне показалось, что у Квон Чон У даже бессонницы никогда не бывает. Хотелось спросить: как тебе удаётся быть одновременно таким напористым и заботливым? Но в какой-то момент я осознал — даже если бы у меня был его характер...

— Ах, хотя, даже будь я таким, как ты, я бы всё равно остался собой и не был бы таким харизматичным. Ха-ха.

— Ты только что обошёлся без лишних слов и прямо признал, что я тебе нравлюсь.

Квон Чон У с лёгкой усмешкой бросил эту фразу, не отрываясь от бумаг. Он был совершенно спокоен, а у меня сердце чуть не провалилось в пятки. Разговор ведь не в эту сторону шёл, да? Сбитый с толку, я тут же вспылил:

— Нет! Ты совсем не харизматичный!!

Лучше бы я просто промолчал. Проклятье, рука сама метнулась ко рту, но было уже поздно.

Квон Чон У наконец посмотрел на меня. Я ведь в глубине души и сам хотел, чтобы он обратил внимание, но когда наши взгляды встретились, мои глаза тут же начали его избегать. Меня самого ошеломило, что я ляпнул такую глупость. Голова опустела, но я обязан был выкрутиться.

— Т-то есть, я хотел бы быть похожим на тебя характером, но, ну…

— Но не считаешь меня привлекательным.

— Нет, нет! Я не это имел в виду! Я просто… ну, как бы… у тебя нет… э-э… сексуальной привлекательности!

— …

Квон Чон У вскинул брови, словно сомневаясь в том, что действительно это услышал. Гробовая тишина в комнате сделала мои последние слова ещё более отчётливыми.

Я не мог в это поверить. Какого чёрта?! Я же пытался сгладить ситуацию, а вышло так, будто я только что низко и безвкусно его оскорбил! Внутри всё сжалось от ужаса, и я тотчас же пожалел о сказанном. Но теперь, когда его пристальный взгляд упёрся в меня, стало ясно — отступать поздно. Только бы он воспринимал меня просто как друга… Потому что, наверное, друзей он всё же не бьёт.

Квон Чон У молча смотрел на меня, затем опустил в руках листы с материалами. Он выпрямился, отрываясь от спинки дивана, и сел ровно.

— Хан Джи Вон.

Моё имя, произнесённое им, прозвучало как-то непривычно.

— Почему ты расстался со своими бывшими девушками?

Я ждал чего угодно — вспышки гнева, язвительных комментариев, — но точно не этого. Он опять меня поддевает? Я не понимал его намерений, поэтому лишь прикусил нижнюю губу. Тогда он продолжил:

— Вообще-то мне плевать на чужие любовные истории, но, может, потому что недавно расстался, мне вдруг стало интересно.

Он говорил серьёзно, не просто из вежливости. Облокотившись о стол, он слегка наклонил голову, а его мягкие волосы скользнули сквозь пальцы.

Смена темы была бы кстати… Если бы мне не пришлось сейчас врать. Похоже, Бён Сон Джин и Ян Ын О ещё не рассказали ему, что я ни разу в жизни не встречался с девушками. Повезло ли мне? Даже не знаю…

— Ну… Я не особо люблю говорить о личном…

На самом деле, я просто не мог выдумать что-то в деталях, но, похоже, Квон Чон У воспринял это как что-то достойное уважения.

— Круто. Значит, ты был хорошим парнем в отношениях. Ты встречался серьёзно?

— Что? А… Да. Я… всегда встречаюсь, думая о браке.

Сказав это, я тут же захотел зашить себе рот. Он смотрел на меня с уважением, и, наверное, именно поэтому я хотел выглядеть лучше в его глазах. Но почему перед ним я постоянно несу всякую чушь?! Это сводило меня с ума.

Но вдруг Квон Чон У громко рассмеялся. В то время как я корил себя за нелепые слова, он беззаботно прищурил глаза и широко улыбнулся. Почему он смеётся? Я не знал причины, но его смех был настолько красивым, что сердце сжалось от эмоций, и я сам невольно начал улыбаться в ответ.

— Милый.

Сквозь тихий смех он пробормотал это слово.

Моя глупая улыбка тут же застыла.

Нет, я, наверное, ослышался? Или просто был настолько заворожён его красивым лицом, что самовольно подменил реальность, решив, что он сказал что-то вроде «жалкий»? Потому что нет, ну не мог он назвать меня милым, особенно после той бредовой фразы о «сексуальной привлекательности». И вообще, сам факт того, что Квон Чон У сидит в центре моей комнаты и смеётся, уже казался мне чем-то за гранью реальности.

— Ох, наверное, слишком рассмеялся. Просто подумал, что ты в таком возрасте уже так ответственно относился к отношениям. Прости. Так ты сейчас тоже встречаешься с кем-то?

— …Нет. Уже давно один.

Я сам себе пообещал не влюбляться, но почему-то с особым нажимом подчеркнул, что сейчас одинок. Хотя, и что с того? Не то чтобы это имело для Квон Чон У какое-то значение.

— Не могу тебя представить в отношениях.

На его лице всё ещё играла лёгкая улыбка. Он продолжал опираться на стол, не отрывая от меня взгляд, словно наблюдая за чем-то крайне любопытным. Разве можно просто смотреть на кого-то так долго, даже если он тебе не нравится? Или это я просто ненормально реагирую? Щёки горели, но я ничего не предпринимал, пока, наконец, не сдался и не закрыл лицо руками.

— Чего уставился? Представляешь, каким я был бы в отношениях?

— Уже не представляю. Просто…

Квон Чон У медленно моргнул.

— Думаю, тебе не нужно менять свой характер. Если ты так нравишься людям, значит, на то есть причина.

И, пожалуй, я тоже догадываюсь, в чём она.

Его голос был спокойным, и в его словах не было никакой насмешки, но я не знал, как на это реагировать. Единственное, чего мне хотелось, — как можно скорее сменить тему.

— Я ведь не просил меня хвалить. Ты вообще не слишком ли мной интересуешься? Я-то вот совсем тобой не интересуюсь! О, кстати! А что, если добавить сюда видео? В презентацию можно вставить видео?

Стараясь не выдать свою неловкость, я специально громко заговорил и тут же притянул к себе ноутбук. Даже мне самому моя смена темы показалась слишком топорной, но Квон Чон У без возражений сел ровнее и перевёл взгляд на экран.

Честно, я был поражён своей сообразительностью: идея с видео пришла в голову ещё раньше, но только сейчас я нашёл ей применение. И теперь, когда тем для разговора не осталось, я просто надеялся, что снова не вляпаюсь в неловкую ситуацию.

Открыв браузер, я щёлкнул по строке поиска, но тут же замер. Курсор мигал, а под строкой высветился список последних запросов.

Квон Чон У

Квон Чон У девушка

Квон Чон У отношения

Квон Чон У расставание

…

…

Надо было сразу закрыть вкладку. Но я настолько опешил, что просто застыл на месте. И пока я молча переваривал происходящее, раздался его медленный голос.

— Похоже, ты мной интересуешься больше, чем утверждаешь.

— Это…

— Если тебе что-то любопытно, не надо искать в интернете. Просто спроси. Что именно ты хотел узнать?

Я чувствовал его взгляд. Он как будто спрашивал: «О моей личной жизни?» Но я даже не мог повернуться в его сторону.

Наверное, это выглядело странно. Нет, даже хуже — скорее всего, я показался подозрительным и двусмысленным. Лучше бы я хотя бы не делал вид, что меня не интересует его личная жизнь. Я не стремился понравиться Квон Чон У, но, чёрт возьми, мне хотя бы хотелось выглядеть нормально. А вместо этого я снова показал себя с самой жалкой стороны.

Мои губы опять начали нести какую-то чушь, будто отчаянно пытаясь меня оправдать.

— Эм, это вообще не я… Просто недавно ко мне приходила сестра. Наверное, это она искала.

— Все в стране знают, что ты единственный ребёнок в семье.

— Ну да… конечно… Все знают, что я единственный ребёнок… То есть, я имею в виду, что это была…

— …

— Это была двоюродная сестра!

Квон Чон У нахмурился, словно не веря своим ушам. Наши взгляды встретились, и его глаза приобрели какой-то задумчивый оттенок — он явно понял, что это наглая ложь. Но, к счастью, расспрашивать дальше он не стал.

— Ну, допустим.

Он явно мне не поверил, но я решил не усугублять ситуацию и просто закрыл вкладку браузера. Какая уж там видеопрезентация, мне хотелось лишь одного — поскорее закончить это чёртово задание и стереть последние несколько минут из памяти.

— Эм, ну… Давай закончим. Я больше не буду отвлекаться. Осталось совсем немного, так что справимся за десять минут!

Квон Чон У молча кивнул и снова сосредоточился на материалах. Он слегка откинулся на спинку дивана, и мне показалось, что этим жестом он словно давал понять: «Ладно, забудем». Лучше бы он просто рассмеялся надо мной или подколол — его снисходительность почему-то заставляла меня чувствовать себя ещё более нелепо.

Спустя десять минут мы наконец закончили. Я отправил файл Квон Чон У, быстро навёл порядок на столе и, взглянув на часы, понял, что уже полночь.

— Чёрт, день сегодня был слишком долгим.

Квон Чон У потянулся, зевая, и только сейчас до меня дошло, что он не только провёл со мной несколько часов за работой, но ещё и играл в матче сегодня.

— Хочешь воды?

— Один стакан.

Он всё так же расслабленно сидел на диване, прикрыв глаза. Казалось, что мягкая спинка дивана ему очень даже по душе — его ресницы спокойно дрогнули, но он так и не открыл глаз.

Из-за этого его горло, похожее на сердцевину яблока, оказалось полностью открытым. На фоне светлой кожи его чёткие очертания казались ещё более выразительными, и взгляд сам собой притягивался к этой линии. Возможно, из-за его расслабленного вида, но мои мысли снова начали куда-то уноситься.

Я замер, так и не дотянувшись до стакана, потому что внезапно захотелось потрогать его густые, беспорядочно лежащие на диване волосы. Если бы он не заговорил, так и не открыв глаз, я, наверное, мог бы простоять так несколько часов.

— Как там у тебя дела с конкурсом?

— Конкурс? А, ну… Понемногу готовлюсь. А ты как домой добираться собираешься? Хочешь, подброшу?

— Пешком пойду, он же совсем рядом.

Я поспешно вытащил из холодильника бутылку воды. Ещё в момент, когда я её доставал, мне показалось, что в ней маловато воды, и, конечно, когда я налил её в стакан, он наполнился лишь наполовину. Давать такой стакан было как-то неловко.

— Слушай…

Я повернулся, чтобы извиниться за такой маленький объём, но тут заметил, что Квон Чон У уже смотрит на меня. Он словно ждал этого момента. Или, возможно, просто думал о чём-то своём.

Наши взгляды встретились так неожиданно, что я замер. Квон Чон У тоже уловил этот странный момент — он выпрямился и небрежно провёл рукой по волосам, словно приводя их в порядок.

— Почему?

— …Воды осталось мало. Хочешь газированной?

— Нет, нормально. И так пойдёт.

Квон Чон У взял стакан и, не задумываясь, осушил его за несколько глотков, будто умирал от жажды.

— Хочешь ещё?

— У тебя мышцы плохо набираются?

Я едва успел снова предложить воду, как он вдруг сменил тему. От неожиданности я замер, не зная, что ответить, а он, чуть увлажнив губы после воды, продолжил:

— Ты ведь был спортсменом, но мускулатура у тебя слабая.

— А, да… У меня вообще не очень-то мышцы растут, а теперь, когда я не тренируюсь как раньше, они и вовсе уменьшились. Даже не думал, что это так заметно.

— Наверное, из-за гимнастики…

Квон Чон У поднял взгляд на меня. Его взгляд теперь был не сонным, как несколько минут назад, а неожиданно цепким. Он медленно меня осмотрел.

— Ты не похож на других. Наверное, поэтому я тебя сразу узнал.

— …Что?

— Ладно, хорошо поработали. Всё недостающее я смогу сказать во время презентации.

Я ещё не до конца понял, к чему он это сказал, а он уже поднялся с места. Я тупо смотрел, как он встал, казавшись теперь гораздо выше меня, а потом поспешно пошёл за ним к входу.

— Ты тоже хорошо поработал. Точно не надо подвезти?

— Лучше иди прими душ и ложись спать. У тебя тут вот торчит.

Он указал на мои волосы за ухом. Я провёл рукой и обнаружил, что они действительно нелепо торчат в сторону. Я ведь даже успел подумать, что с причёской всё в порядке… А на самом деле ходил вот так весь вечер?

— Что за… Да уж, сильно…

— До завтра.

Он усмехнулся — то ли над моим видом, то ли над тем, как я смутился. Я хотел хотя бы проводить его до лифта, но пока я стоял в растерянности, он уже закрыл за собой дверь. Догонять теперь было как-то неловко.

Я вздохнул, махнул рукой и пошёл смотреться в зеркало. Как же я так? С такой причёской, сидя рядом с Квон Чон У, смеялся, делал задание… Я в оцепенении долго пытался уложить волосы на другую сторону, но толку, конечно, не было.

***

В душе я невольно прокручивал сегодняшний день.

Квон Чон У, который сразу узнал меня на баскетбольной площадке.

Квон Чон У, которого я видел сквозь пальцы, когда прикрывал лицо руками.

Квон Чон У, смотревший на меня с той самоуверенной улыбкой.

«Поэтому я тебя сразу узнал».

Только теперь я осознал, что он имел в виду.

Высушив волосы, я лёг в кровать и задумался: он уже добрался до дома? Хотелось написать под каким-нибудь предлогом, но я знал, что если он вдруг не ответит, то мне будет ещё хуже.

К тому же, с групповым проектом покончено. Конечно, до конца семестра мы будем видеть друг друга на занятиях, но больше не будет общих тем для разговора и уж точно Квон Чон У не окажется у меня дома.

Наверное, самое время забыть об этом.

Я пытался убедить себя в этом и заснуть, не замечая, что моё пространство уже пропиталось тёплым ароматом Квон Чон У.

***

Мы были третьими в очереди на выступление, взяв на себя часть про западную архитектуру. С момента начала занятия до нашего выхода прошло даже меньше тридцати минут, но Бён Сон Джин и Ян Ын О за это время уже успели заснуть.

Они с опухшими после вчерашнего ночного пьянства лицами что-то говорили, и я уже боялся, что Квон Чон У перегнёт палку, когда он бросил:

— Воняет, так что закройте рты и просто спите.

Но Бён Сон Джин и Ян Ын О лишь беззаботно рассмеялись:

— Может, так и сделаем?

И через пару секунд реально отрубились.

После этого Квон Чон У предложил мне сыграть в камень-ножницы-бумагу: если я выиграю, мы вычеркнем этих двоих из списка участников проекта. К счастью, я победил и избежал возможных конфликтов.

— Добрый день. Мы, третья группа, будем представлять тему западной архитектуры. Я — Квон Чон У.

Как только он вышел к кафедре и представился, студенты в аудитории неожиданно громко зааплодировали. Некоторые откровенно переводили взгляд с него на меня. Остальные группы выступали в привычной, будничной обстановке, но наша группа с самого начала оказалась в центре внимания.

Меня трясло уже от одного осознания, что на экране демонстрируется подготовленная мной презентация. А Квон Чон У? Он, казалось, даже не знал, что такое волнение. Если честно, с точки зрения содержания у нас было много недочётов. Квон Чон У тоже это понимал, поэтому ловко обыгрывал слабые места, делая акцент на других аспектах. В аудитории все слушали его с явным интересом.

Я тоже увлёкся его выступлением, и в этот момент наши взгляды встретились.

Квон Чон У неожиданно ухмыльнулся.

Его взгляд тут же переместился на других студентов, а он продолжил говорить, но у меня всё зависло. Моё сердце вдруг стало биться так сильно, что я испугался, что оно не выдержит. Ещё секунду назад его слова отчётливо звучали в моей голове, но теперь я не слышал ничего. Только его уверенный голос, энергичное выражение лица и широкие плечи, внушающие уважение.

Квон Чон У и я были похожи: мы оба привлекали внимание, куда бы ни пошли. Но в отличие от меня он не терялся под грузом этого внимания, а, наоборот, умел использовать его в свою пользу. Как ему это удавалось? Я не знал, но смотрел на него с восхищением.

Как можно не влюбиться в такого человека?

В этот момент мне стало страшно. Я осознал, что всё это «попробую забыть» — полная чушь. Мне было суждено его полюбить.

А что, если просто позволить себе это чувство?

Это ведь не какое-то целенаправленное желание — оно само собой возникло. Значит, и не имеет смысла с этим бороться. Пусть живёт, пока не угаснет. Хотя… Мне казалось, что возвращаться назад уже поздно. Вопросов после выступления не было. Никто не поднимал руку, поэтому Квон Чон У просто вернулся на место.

— Я хорошо справился?

Я кивнул и слегка улыбнулся. На какое-то мгновение сквозь захлестнувшие меня эмоции прорвался товарищеский дух, и от этого завершение проекта стало ещё более грустным.

Может, он чувствовал то же самое?

Квон Чон У вдруг пристально посмотрел на меня, а затем, едва слышно, произнёс:

— Что делаешь после промежуточных экзаменов?

— После экзаменов? Да ничего особенного… А что?

— Пошли на вечеринку с ребятами.

— Вечеринка?

— Не хочешь?

— …Нет, хочу.

Не просто хочу, а чертовски рад этому, поэтому мне пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не выдать эмоции. Квон Чон У, видимо, всё понял, потому что просто ухмыльнулся и больше ничего не сказал.

На экране уже мелькал следующий роскошно оформленный слайд, а я, вместо того чтобы расспросить, где и как мы собираемся устраивать вечеринку, делал вид, что изучаю дизайн чужих презентаций.

Когда, казалось, прошла вечность, занятие наконец закончилось, и Бён Сон Джин с Яном Ын О, словно по команде, резко поднялись. Бён Сон Джин, с лицом, усыпанным ещё более заметными от усталости веснушками, лениво потянулся.

— Уже всё? Эй, давайте на вечеринку! Как насчёт первой стадии с похмельной выпивкой, а? Как вам?

— Ты жить надоело? Ты ж ещё четыре часа назад был в хлам. Хотя… если закуска — суп с ребрышками, то я, может, подумаю.

— В таком случае бегом за рёбрышками!

Бён Сон Джин и Ян Ын О засмеялись и сделали вид, что мчатся туда со всех ног. Они явно всё ещё были под градусом. Квон Чон У наблюдал за ними с бесстрастным выражением, а потом протянул мне кулак, словно предлагая сыграть в камень-ножницы-бумагу. Я усмехнулся и покачал головой.

— Если собираетесь пить, делайте это без меня. Сегодня не хочу.

— Ой, да лааадно, Квон Чон У! Ты вчера тоже не пил, потому что был занят этим вашим проектом! Что это вообще за проект был? В любом случае, отчёт-то вы сдали?

— Ага. Сейчас как раз иду убрать одно имя из списка.

Он уже собирался выйти за преподавателем, но я в последний момент схватил его за рукав. Он послушно остановился, вздохнул и, словно успокаивая ребёнка, похлопал Бён Сон Джина по плечу.

— В тренировочной игре будешь в команде против меня.

— Ни за что! Каждый раз, когда защищаюсь против тебя, боюсь, что у меня челюсть развалится.

— А вечеринку устраиваем после промежуточных экзаменов.

— Да ладно тебе! Давай и тогда, и сегодня тоже!

— Хан Джи Вон тоже сказал, что будет свободен. И отстань уже от меня, идиот. Только очухайся — я тебе припомню.

— О, ваше высочество Джи Вон! Следующая неделя — шикарно!

Окончательно охамевшего Бён Сон Джина осадил Ян Ын О. Он с хлопком отбил вытянутую ко мне руку друга и скривился:

— Он же сказал, что от тебя перегаром несёт.

После этого началась какая-то несусветная перепалка, смотреть на которую было просто невозможно.

— Они явно всё ещё пьяны…

Я непроизвольно отступил назад и, не заметив, оказался прямо рядом с Квон Чон У. И, конечно, когда я повернул голову, козырёк моей кепки врезался ему в плечо.

— Ой, извини.

— Ты вообще к экзаменам готовишься? Если не будешь занят, приходи в библиотеку.

Квон Чон У даже не обратил внимания на столкновение, а просто спокойно продолжил разговор. Он поднял руку и аккуратно пригладил мою кепку, которая, похоже, съехала набок.

— Давай сегодня вместе позанимаемся.

Может, я просто не ожидал такого жеста, но в этот момент даже его обычное предложение о совместной учёбе прозвучало для меня чертовски привлекательно.

Первый раз, когда я пришёл в библиотеку, она оказалась не такой уж тихой, как я ожидал. На пятом этаже здания, которое казалось мне лишь холодным и безжизненным, даже была кафетерия.

Не слишком ли я перегрузил свою сумку…? Глядя на студентов, которые ходили налегке, я чувствовал себя немного неловко. В этот момент кто-то, бежавший сзади, преградил мне путь.

— Джи Вон оппа!

Это была та однокурсница, которая когда-то угостила меня баночным кофе. Кажется, её звали Со Джон. Фамилию я точно не помнил, но имя осталось в памяти.

— О… Привет.

— Привет! Ты пришёл учиться? На какой этаж идёшь? Я — на третий!

Со Джон буквально сияла от радости, её лицо даже покраснело. Неужели она так рада меня видеть? Мы ведь уже сталкивались на занятии несколько дней назад…

Когда я сказал, что тоже иду на третий этаж, куда позвал меня Квон Чон У, Со Джон захлопала в ладоши, прикрыв рот от восторга. Пообещав, что подойдёт позже поздороваться, она убежала. Каждый раз, когда я её видел, у меня возникала мысль, что она очень вежливая и приветливая. Конечно, хоть я и третий год поступаю, но всё же мы однокурсники, так что нет необходимости здороваться со мной дважды.

Читальный зал на третьем этаже оказался именно таким, как я себе его представлял: строгая тишина и воздух, пропитанный запахом книг. Все студенты были полностью погружены в учёбу. Единственные звуки, что нарушали тишину, — это шелест страниц и негромкий щелчок ручек.

Среди множества студентов найти Квон Чон У было несложно. В глубине зала сидела группа парней, которых с первого взгляда можно было принять за баскетболистов. Их рост выделялся даже в сидячем положении.

Квон Чон У находился в центре этой компании из пяти-шести человек. Из-за надетой кепки его лицо было частично скрыто, но даже так он притягивал к себе взгляды. Он был в обычной белой футболке, но, казалось, даже в таком простом наряде мог выглядеть невероятно. Его статная фигура была настолько идеальной, что позавидовали бы даже профессиональные модели.

Однако, несмотря на желание рассмотреть его поближе, я не решился подойти к игрокам. Вместо этого выбрал любое свободное место в углу и сел там. Я представлял, что мы будем сидеть рядом и учиться вместе, но теперь, когда это оказалось невозможным, меня охватило разочарование.

Последний раз я серьёзно занимался учёбой ещё в средней школе. В университет я поступил по специальным заслугам, поэтому честно говоря, не очень-то умел учиться. Всё, что мне оставалось, — открыть учебник по специальности и просто начать его читать, время от времени подчёркивая текст, чтобы создать хоть какое-то ощущение продуктивности.

Через какое-то время кто-то легонько коснулся моего плеча. Одновременно с этим пространство вокруг наполнилось знакомым ароматом парфюма, так что даже не оборачиваясь, я знал, кто это. Сердце, о котором я уже почти забыл, внезапно напомнило о себе, бешено забившись.

— Привет.

Квон Чон У сел рядом и прошептал так тихо, что только я мог услышать. Его неожиданно близкий взгляд застал меня врасплох, и я инстинктивно отпрянул назад. Он беззвучно усмехнулся, и при этом его идеально уложенная чёлка чуть растрепалась, открывая чистый лоб.

Он взял свой блокнот и быстро перелистнул его к последней странице. Прежде чем я успел среагировать, он ловко выхватил у меня ручку. В его большой ладони она выглядела ещё короче, а затем её острие плавно заскользило по бумаге.

Почему ты сидишь здесь один? Тебе удобнее учиться в одиночку?

Закончив писать, он протянул мне ручку, ожидая ответа. Я осторожно взял её, стараясь не задеть его пальцы — почему-то мне казалось, что если я случайно его коснусь, это будет невежливо.

Просто так вышло… А ты как узнал, что я здесь?

Не успел я поставить вопросительный знак, как он без колебаний снова протянул руку. На этот раз он даже не пытался избегать прикосновения — наоборот, почти накрыл мою руку своей ладонью, чтобы забрать ручку.

Я же говорил, ты слишком выделяешься.

Как будто это было очевидно, он небрежно записал ответ и начал без разрешения листать мой учебник. Если бы я заранее делал заметки, сейчас было бы не так неловко. Но, похоже, его совсем не волновало, что страницы выглядели совершенно чистыми.

Он внимательно пробежался по тексту, затем снова взял ручку. Его длинные, аккуратные пальцы двигались по бумаге так уверенно и плавно, что у меня вдруг появилось странное желание — прикоснуться к ним.

Я совсем не разбираюсь в камерах.

Ты собираешься остаться здесь? Вон там тоже есть свободные места.

Квон Чон У кивком указал на своё место и снова посмотрел мне в глаза. Он, наверное, даже не догадывался, какое впечатление производит его взгляд, заставляя людей заблуждаться.

Я старался не впасть в иллюзию, будто он действительно хочет, чтобы я пересел к нему, и спокойно ответил:

Просто останусь здесь. А ты сегодня не тренировался?

Я сменил тему. Обычно в это время от него пахло не парфюмом, а гелем для душа, так что вопрос вырвался сам собой. Я не ожидал, что он воспримет это с удивлением. В тот момент, когда он приподнял брови, словно спрашивая, откуда я это знаю, я понял, что сказал лишнее. К счастью, Квон Чон У не стал расспрашивать. Вместо этого он нарисовал в блокноте целых пять кружков.

〇〇〇〇〇 До конца экзаменов тренировок нет. Тогда удачи.

Затем он вернул блокнот на прежнюю страницу, силой вложил мне в руку ручку и ушёл на своё место. Едва он сел, как один из игроков наклонился к нему и что-то сказал. Квон Чон У выслушал его с серьёзным видом, а затем улыбнулся своей фирменной улыбкой и кивнул.

Даже на расстоянии он выглядел так, будто кто-то включил на нём софиты. Да и моё место стало другим. Угол, в который я спрятался, теперь казался залитым светом, словно на него рассыпали мерцающий порошок. Окружающие, которые раньше не замечали меня, теперь украдкой бросали взгляды в мою сторону. Квон Чон У, просто проходя мимо, оставлял за собой след, как светлячок.

— …

Целью моего визита в библиотеку был исключительно Квон Чон У, но формально я пришёл сюда учиться, поэтому хотел хотя бы создать видимость продуктивности. Я из-за всех сил пытался сосредоточиться, но каждый раз, когда неосознанно поднимал голову, мои глаза сами собой искали его.

Не сумев ни нормально учиться, ни утолить любопытство, я придумал себе систему: за каждые десять минут учёбы позволять себе один взгляд на Квон Чон У. К моему удивлению, это оказалось довольно эффективным.

Оставалось две минуты до того момента, когда я мог позволить себе снова посмотреть на него, как вдруг кто-то осторожно коснулся моего плеча. Это было лёгкое, нерешительное прикосновение — совсем не такое уверенное и тяжёлое, как у Квон Чон У. Когда я обернулся, то увидел Со Джон. Она смущённо улыбалась и жестом указала на выход.

— Оппа, на минутку…

— А… хорошо.

Честно говоря, у меня не было особого желания выходить, но, раз уж она специально позвала меня, значит, у неё была причина.

Перед тем как покинуть читальный зал, я машинально посмотрел в сторону Квон Чон У, но его место уже было пустым — видимо, он ушёл в туалет или куда-то ещё. Подумав о том, что, если бы я задержался на две минуты дольше, потерял бы шанс увидеть его, я поймал себя на коварной мысли, что, возможно, правильно сделал, что вышел.

— Это не по какому-то другому поводу… Просто я жутко хочу спать. Не мог бы ты купить мне кофе?

Несмотря на то что Со Джон говорила, что засыпает, её глаза блестели, но выражение лица было настолько искренним, что мне стало легче. Я уже успел напридумывать всякого, раз она вытащила меня из читального зала, но причина оказалась до банальности простой.

Как сильно же она хочет сдать экзамен, раз даже просит меня об этом… Её стремление бороться со сном ради учёбы казалось мне одновременно милым и достойным уважения.

— Сколько угодно, пошли.

Я вспомнил про её прошлую доброту, поэтому без колебаний согласился, и она, смущённо покраснев, радостно заулыбалась.

Хотя уже было больше восьми вечера, кафетерия на пятом этаже всё ещё была полна людей. Мы заказали два кофе и начали искать, где присесть. К счастью, нам удалось занять один из столиков в тихом углу, подальше от посторонних глаз.

Со Джон действительно хорошо меня знала.

Со Джон призналась, что давно была моей поклонницей и не раз приходила смотреть соревнования вживую. Она часто употребляла слово «волнение», а её покрасневшее лицо выглядело слегка напряжённым. Я не хотел показаться самоуверенным, но, учитывая её прежнюю доброжелательность, слова о том, что она была моей фанаткой, не стали для меня неожиданностью. Я просто неловко улыбнулся.

Пока Со Джон рылась в телефоне, пытаясь найти фан-запись с одного из моих выступлений, я посмотрел по сторонам, уже подумывая, что пора возвращаться вниз. В этот момент я заметил Квон Чон У у стойки выдачи заказов.

Он был с каким-то баскетболистом, и, судя по всему, их разговор был очень весёлым. Они беззаботно смеялись, то и дело похлопывая друг друга по плечу. В какой-то момент оба вдруг широко распахнули глаза, словно вспомнив что-то забавное, а затем снова разразились смехом.

Я смотрел на него, пока он не исчез из поля зрения, надеясь, что он случайно встретится со мной взглядом. Но он так и не заметил меня и просто ушёл.

«Ты ведь сам говорил, что я выделяюсь…»

— …

Это было странно. Настроение вдруг резко упало. Казалось, будто вся энергия покинула тело, а кофе, который я пил, внезапно показался горьким.

Но дело было не просто в том, что он меня не заметил. Это было… что-то другое. Я не мог точно определить, что именно я чувствовал. Почему влюблённость должна сопровождаться таким сложным набором эмоций? Вдруг то, что я испытывал к Квон Чон У, было всего на несколько процентов чистым чувством, а остальное — ненужные примеси? Если измерить чистоту этой любви, не окажется ли, что в ней критически много ненужных элементов?

Образ Квон Чон У, смеющегося с другом, снова всплыл в памяти, и у меня заныло под ложечкой. А что, если бы он меня заметил? Помахал бы рукой, одарил бы одной из своих редких улыбок? Как бы я себя чувствовал тогда?

…Но почему я сейчас обвиняю его?

Это было нелепо. Квон Чон У не сделал ничего плохого, так с чего вдруг я забился мыслями о каком-то странном упрёке?

— Пора возвращаться? Чем дольше тянем, тем сложнее будет.

Со Джон, всё ещё копавшаяся в телефоне, поспешно его убрала. Услышав её извинения за то, что задержала меня, я почувствовал, что на самом деле это мне стоило извиняться перед ней.

— Пойдём пешком?

Мы стояли в ожидании лифта, когда Со Джон вдруг предложила спуститься по лестнице. Очередь перед лифтом была длинной, а нам нужно было всего два этажа вниз, так что мне было всё равно.

Как только мы вошли в лестничный пролёт, дверь закрылась за нами, и шум кафе остался позади. Болтливая обычно Со Джон вдруг замолчала, словно погрузилась в какие-то мысли. В другой раз мне бы стало не по себе от тишины, но сейчас я сам был слишком поглощён мыслями о Квон Чон У и собственной самокритикой.

Поэтому лестничный пролёт казался бесконечным туннелем, наполненным лишь гулким эхом наших шагов.

Мы уже подошли к двери третьего этажа, и я протянул руку, чтобы открыть её.

— Оппа…

Со Джон вдруг схватила меня за запястье.

— Что?

Другая дверь на этаже открылась одновременно. Казалось, кто-то вошёл на лестницу. Однако я не обратил внимания на то, что после этого не последовало никаких шагов. В этот момент взгляд, которым смотрела на меня Со Джон, был слишком необычным.

— У тебя… есть девушка?

— Девушка? Нет… нету.

Я слишком хорошо понимал, что этот вопрос не просто интерес фанатки. С какого момента это началось? В её застенчивом лице теперь ясно читалась нежность, которой раньше не было.

— Тогда… тебе кто-нибудь нравится?

— Хм… Ну… Среди «девушек» — никто.

— Тогда можно мне тебя любить?

Её тёмные глаза блестели в ожидании.

Я растерялся. Неожиданное признание застало меня врасплох, и язык будто отнялся. Но сказать, что мне нравятся мужчины, как оправдание отказа, я тоже не мог.

— Говори свободно. Я не хочу создавать для тебя никакого давления. Просто ответь мне честно.

Помощь в этой неловкой ситуации пришла, иронично, от самой Со Джон. Её искренние слова прорвали тяжёлый комок, застрявший в груди. Ради её смелости мне следовало осознать ситуацию и не пытаться сгладить её, а сказать правду.

Я замешкался, но, как и она, набрался смелости.

— То, что я тебе нравлюсь… это не то, что я могу позволять или запрещать. Но если ты даёшь мне право выбора…

— …

— Я не из тех, кто легко влюбляется. У меня нет ни желания, ни интереса к тому, чтобы завязывать отношения. Так что…

— …

— Ты понимаешь, о чём я, да?

Сказать это было неприятно. Ведь ещё сегодня днём я решил, что продолжу любить Квона Чон У, пусть даже это ни к чему не приведёт. А теперь, заставляя Со Джон выбрать другой путь, я казался самому себе лицемером.

Но Со Джон, не зная о моих внутренних противоречиях, лишь кивнула с горькой улыбкой. Я не мог смотреть ей в лицо, поэтому просто опустил взгляд на её волнистые волосы.

— Прости.

— Эй, не извиняйся. Я просто хотела однажды признаться. Уже само то, что у меня был такой шанс — большая удача.

— …

— Хотя я ожидала, что ты откажешь, всё равно немного грустно. Мы ведь не станем неловко избегать друг друга, да? Не злись на меня!

Со Джон специально говорила бодрым голосом, а затем вместо меня открыла дверь. Я поспешил поддержать её и открыть шире.

— Почему я должен на тебя злиться? Проходи первой, а я… хочу немного подышать воздухом.

— …Ладно.

Когда Со Джон ушла, а я остался один на лестнице, во мне поднялась волна смешанных чувств, главным из которых было смущение. Будто признались не мне, а я сам. Нестерпимо захотелось убраться отсюда подальше, и, даже забыв о травмированной лодыжке, я быстро направился вниз по лестнице. И именно в тот момент, когда завернул за угол…

Я столкнулся с Квон Чон У, стоявшим на нижнем этаже.

Я замер, как будто наступил на мину, глядя на него сверху вниз. Я ещё не успел прийти в себя после разговора с Со Джон, но неожиданно не ощутил волнения.

Наоборот, на этот раз растерянным выглядел он.

— Эм… извини. Я не специально подслушал.

Он выглядел куда более смущённым, чем я, и поспешил оправдаться, хотя я даже ничего не спросил. Я ведь видел, как он целовался, как ему дали пощёчину. Если уж кто-то здесь должен извиняться, то скорее я.

Я медленно начал спускаться. С каждым шагом моё лицо становилось спокойнее, но сердце билось всё быстрее. Однако, прежде чем я успел сказать хоть слово, Квон Чон У заговорил первым.

— Хочешь прогуляться?

Почти допитый стакан с растаявшим льдом. Смешавшийся с холодным воздухом запах парфюма. Это были доказательства того, что он только что был на улице. Причинять неудобства этому доброму человеку мне было хуже, чем провалить экзамен.

— Нет, не стоит. Я скоро вернусь, так что не переживай.

Я улыбнулся и искренне поблагодарил его. Он, не зная, что несколькими часами ранее я злился на него в кафетерии без причины, открыл было рот, словно хотел что-то сказать, но передумал. Его реакция была странной — ведь он не раз и не два получал признания. Похоже, причина была не в этом.

Он пристально смотрел на меня, но в конце концов отвёл взгляд. Его пальцы продолжали постукивать по стакану, будто он о чём-то напряжённо думал, даже когда я уже проходил мимо него вниз по лестнице.

В тот день я вскоре вернулся домой. Я так и не попрощался с Квон Чон У, который сидел среди других спортсменов. Хотя, конечно, и от него мне не поступило никаких сообщений.

С того дня, когда я на своей шкуре почувствовал, насколько странным может сделать человека безответная любовь, я больше не ходил в библиотеку. Раз уж мне всё равно предстояло учиться в одиночестве, то дома, где нет Квон Чон У, было проще сосредоточиться. Единственным минусом было то, что мне не хватало его.

Так прошли несколько обычных дней.

Даже во время экзаменов сообщения от Бён Сон Джина и Ян Ын О продолжали приходить. Как всегда, они больше болтали о личных вещах, чем о подготовке к тестам, а Квон Чон У так и не появился.

Я несколько раз набирал в поиске «Квон Чон У последние новости», но каждый раз стирал запрос, боясь повторения прошлого. В любом случае, скоро у нас должна была быть лекция по «Основам архитектуры», и я всё равно его там увижу.

И вот, даже за день до последнего экзамена я снова думал о Квон Чон У.

Вертя в руках телефон, я нажал на его профиль в мессенджере. Фото всё ещё было прежним — какой-то профессиональный баскетболист из-за границы. Я бессмысленно увеличивал и уменьшал изображение, завидуя неизвестному иностранному игроку. Ему повезло — Квон Чон У им восхищается.

Тук.

Телефон выскользнул из рук в одно мгновение. Лёжа на диване, я неуклюже уронил его — он ударился о столик, затем задел стакан с водой и грохнулся на пол. В панике я схватил мокрый телефон. Выплаты за него ещё не закончились!

Проверяя экран, я резко втянул воздух.

— Чёрт…

Как-то так получилось, что я позвонил Квону Чон У. Я поспешно сбросил вызов, но было ясно — звонок успел дойти до него. И, разумеется, спустя пару секунд телефон зазвонил. На экране отобразилось его имя.

Я медленно поднёс трубку.

— …Алло?

— Ты звонил?

Голос по ту сторону звучал непривычно. Он всегда был низким, но сейчас, приглушённый, казался ещё мягче, пробирая до дрожи. Это был тот самый голос, который я так хотел услышать. Однако сейчас мне было не до того, чтобы наслаждаться моментом — я лихорадочно пытался придумать оправдание, нервно касаясь губ.

— Это случайность. Я уронил телефон, и как-то так нажалась кнопка вызова. Я сразу сбросил, но, похоже, сигнал успел пройти. Извини.

— А-а. Всё нормально. Наверное, просто смотрел на моё фото?

Сказанное им в шутливой манере отчётливо намекало на правду. Я тут же замахал руками, будто он мог это увидеть.

— Да нет же, с чего бы мне вдруг разглядывать твоё фото? Просто так совпало, вот и всё.

— Ну ладно, тогда.

— …Ладно, я тогда отключаюсь.

— Кстати, почему ты больше не ходишь в библиотеку?

— А? А… Просто дома удобнее учиться в одиночестве.

— А в тренировочный зал? В последнее время даже по утрам тебя там не видно.

Я только расслабился, подумав, что выкрутился, но его слова застали меня врасплох. Будто он действительно искал меня. Хотя, скорее всего, просто пару раз мельком вспомнил.

— Там сейчас много народу из-за акций. Я ведь всё равно только на беговой дорожке занимаюсь, так что решил просто гулять на улице.

— А-а.

— …

— …

Начавшийся без повода разговор постепенно утонул в тишине. Я хотел продолжить, но не знал, что сказать. Боялся, что мешаю ему, отвлекаю от подготовки. Квон Чон У всегда старался готовиться к экзаменам.

— Тогда… до завтра.

— Да. Спокойной ночи.

После прощания, имя Квон Чон У впервые появилось в списке вызовов. Я несколько раз смотрел на время разговора, которое не достигало и минуты, так что подготовка к экзамену осталась далеко позади.

Так незаметно подошёл последний день промежуточных экзаменов. Как назло, последним испытанием у нас четверых был предмет &lt;Основы архитектуры&gt;, что оказалось весьма удобным для последующей вечеринки.

Пока мы готовились к экзамену, Бён Сон Джин и Ян Ын О жаловались на то, как так вышло, что на этом курсе есть и групповой проект, и промежуточный экзамен. Квон Чон У, которого я видел впервые после случая в библиотеке, сел через одно место слева от меня. После приветствия мы больше не разговаривали.

Экзаменационные листы передавались с первых рядов. Вдруг Квон Чон У вытянул руку и начал что-то писать на пустом столе между нами. Чёрная ручка оставляла тонкие буквы на поверхности.

Удачи на экзамене.

Эта простая фраза вызвала у меня улыбку, и я тихо прошептал ему в ответ:

«Тебе тоже».

Квон Чон У едва заметно усмехнулся.

— Да ничего сложного. Просто сделай то, что у тебя хорошо получается. Колесо, сальто назад, всякие там гимнастические движения. На спортивном фестивале покажи только это перед всеми студентами нашего факультета — бах! Ну как?

— Староста, дело не в том, что я могу или не могу… Мы же договаривались. После того случая вы обещали, что больше не будете меня выставлять вперёд…

— А-а, ну да, точно, спасибо, что бесплатно снялся для обложки университетского буклета. Благодаря тебе наш факультет фотографии получил отличную рекламу… Но понимаешь, обстоятельства складываются не всегда так, как хочется. Ты ведь уже пробовал работать в обществе, должен понимать.

— Я тогда набрался огромной храбрости, когда согласился на съёмку ещё до поступления… Так нельзя.

Я сжал телефон в обеих руках и с негодованием вздохнул.

После успешного завершения последнего экзамена мы все пришли в ресторанчик с горячими блюдами. Едва я успел добраться до места, как мне позвонил староста третьекурсников, и разговор затянулся неожиданным образом.

— Я ценю твою смелость, разве я не благодарил тебя тогда? В любом случае, сейчас прошу совсем о пустяке, это не займёт и минуты. Я даже не прошу тебя танцевать. Просто, когда твои однокурсники разойдутся в стороны во время чирлидинга, ты сделаешь эффектное сальто и всех впечатлишь. Это же совсем не сложно, ты сам говорил в каждом интервью, что это тебе по силам. Мы же не просим тебя перепрыгивать через гимнастического коня.

— Это сложно!

Мой голос вырвался громче, чем следовало, так что прохожие обернулись. Я быстро отвернулся и попытался говорить тише.

— Это сложно. Спортивная арена и открытое поле — совершенно разные вещи. Мне это очень неудобно, староста…

— А мне, думаешь, легко? Я ведь тоже не просто так прошу, профессор сам предложил эту идею. Выручи меня, пожалуйста.

Теперь староста сменил тактику и начал упрашивать. Он явно знал, что мне сложно отказывать, поэтому и позвонил. Но если во всём остальном я ещё мог бы уступить, то дела, связанные с гимнастикой, были совсем другим вопросом. Я давно не выступал, да и на публике показываться больше не хотел. Тем более, если это не соревнование, а просто демонстрация.

— К тому же это небезопасно. Без мата можно легко получить травму, а песчаное покрытие скользкое…

— Мат нужен? Тогда я договорюсь с факультетом физкультуры, чтобы его постелили. Говори, что ещё нужно, я всё устрою.

— Как вообще можно постелить мат на стадионе…

— Ты сам сказал, что без него опасно. Я постараюсь выполнить все твои условия. Так что ещё?

— Ох, староста… Ладно, тогда одно условие. Я точно не поеду на МТ, верно? Мы это обговаривали ещё тогда.

— МТ? Ммм, ну…

Ответ прозвучал неуверенно. Кажется, надо было заставить его подписать контракт.

Конечно, в университетской жизни важно заводить знакомства, но я ещё до поступления поставил условия, а староста их принял. А теперь он вдруг решил изменить условия, и это было настолько несправедливо, что казалось, будто мне влепили пощёчину. На этом МТ всё равно только заставили бы пить.

— Верно?

— Ну, это…

— Тогда я тоже отказываюсь.

— Ладно, ладно! Я скажу ассистенту, что ты не можешь участвовать в МТ. Но зато ты точно выступишь на спортивном фестивале, договорились? Больше мне ничего не надо, просто, как я сказал, в конце выступления…

После нескольких подтверждений звонок закончился, но груз навалился не меньше. Хоть с физической точки зрения проблем не было — ахиллово сухожилие уже почти зажило, — психологически это давило слишком сильно. Даже если всё пройдёт благополучно, не факт, что староста потом отстанет. Моя нерешительность и мягкость снова сыграли против меня.

Когда я вернулся за стол, посреди стола уже кипел большой котёл с супом.

— Это девушка?

Спросил Ян Ын О, сидевший напротив. Он явно не просто хотел узнать пол собеседника. Поняв его намерения, я ответил просто:

— Это староста нашего факультета. Третьекурсник.

— Но всё-таки девушка?

На этот раз спросил Квон Чон У. Он сидел по диагонали напротив и наблюдал с таким любопытством, будто это было что-то действительно важное.

— Нет. Парень.

— Да что вы все так интересуетесь, с кем Джи Вон разговаривает?

Подключился Бён Сон Джин, отложив палочки. Его серьёзное выражение лица выдавало решимость защищать меня.

— Если у Джи Вона появится девушка, он сам нам расскажет.

От этих слов меня передёрнуло. Разговор вот-вот мог раскрыть, что я ни разу ни с кем не встречался. Чтобы сменить тему, я быстро схватил бутылку соджу. Остальные стаканы уже были полными — кроме моего.

— Может, выпьем?

— Давай сюда, я налью. Тебе остаётся только пить.

Бён Сон Джин забрал у меня бутылку и старательно налил в стакан. Я поднял его к губам, собираясь сделать глоток, но он резко меня остановил.

— Эй, стой! Первый тост!

Все протянули руки со стаканами. Ян Ын О поднял свой выше всех и сказал:

— Пьём!

Квон Чон У лишь слегка чокнулся и тут же убрал руку. А Бён Сон Джин, сидевший рядом, повернулся ко мне всем корпусом, стукнул стакан о мой и торжественно провозгласил:

— За день, когда Джи Вон больше не будет новичком в любви!

От такого громкого тоста за столом выпили всего двое. Я только закатил глаза и неловко улыбнулся, а Квон Чон У, уже поднесший стакан к губам, замер и опустил его обратно.

— Новичком в любви?

— А, Чон У ещё не в курсе? Наш Джи Вон не встречается с кем попало! Знаешь, почему он так сияет? Потому что он с рождения одиночка!

— Слушай, экзамены закончились, но ты почему-то говоришь разумные вещи, — проворчал Ян Ын О. — А вообще, когда будем есть? Уже готово?

— Не знаю, попробуй. Или, может, стоит пробовать в порядке провала экзамена?

— Пхах, ну ты загнул! Ладно, отойдите, я первый.

Пока двое продолжали свои шуточки, Квон Чон У вдруг спросил:

— Ты правда новичок в любви?

— …

— Но почему тогда ты со мной…

Слова Квон Чон У прервал звонок на его телефоне. Он посмотрел на экран, и по выражению его лица стало ясно, что звонок его раздражает. Возможно, из-за того, что его перебили, а может, из-за чего-то связанного со мной. Он нехотя ответил, не отводя от меня взгляда.

Я прекрасно понимал, что он хотел сказать. Поэтому не мог не отвести глаза первым. В конце концов, я сам знал, что рано или поздно это выплывет, но всё равно соврал. Это было не просто стыдно — хотелось провалиться сквозь землю. И теперь все недавние разговоры так отчётливо всплывали в памяти, что становилось не по себе.

— Джи Вон, выпрямись! Быть новичком в любви — это не преступление. У всех в жизни бывает такой период.

— Точно! Просто у тебя он затянулся на двадцать два года!

— Именно! Да и вообще, это потому что мы в Корее. В другой стране тебе бы считали двадцать один!

На фоне утешений, которые и утешением-то назвать было трудно, я молча сделал глоток. В этот день алкоголь как-то особенно легко шёл, даже соджу показалось сладким.

Разговор Квон Чон У оказался коротким. Я был уверен, что, как только он положит трубку, разговор снова вернётся ко мне. Но первой его фразой стало неожиданное заявление:

— Парни хотят выпить, я позвал их сюда.

— Окей, окей.

— О, надо занять столик рядом.

Его взгляд медленно прошёлся по друзьям, а затем задержался на мне. Он будто спрашивал, как я к этому отношусь.

Разумеется, речь шла о спортсменах. Было бы ложью сказать, что мне некомфортно от внезапного предложения объединиться, но сейчас я не мог показать этого. Так что я просто кивнул.

— Угу…

Тема сменилась естественным образом. Квон Чон У выглядел так, будто не придавал особого значения моей лжи. Он продолжал смеяться и шутить, а на нелепые комментарии Бён Сон Джина по-прежнему реагировал с серьёзным видом. Я был уверен, что он устроит мне допрос, выясняя, почему я так долго ему врал. Но, похоже, ему было всё равно.

Может, он изначально ничего от меня не ожидал? В начале семестра он уже критиковал мой характер, так что, скорее всего, это было не в первый раз. Наверное, мне стоило радоваться, что он не стал расспрашивать. Но именно потому, что это был Квон Чон У, мне становилось пусто. Казалось, будто ему было совершенно неважно, вру я или нет. Будто во рту оказался песок.

Его отношение ко мне словно вернулось к тому, что было в начале семестра. Выпивая, я вдруг понял, что у нас нет точек соприкосновения в разговоре. Когда я говорил, Квон Чон У ел, пил или просто смотрел в телефон.

А вдруг моя ложь разрушила ту тонкую связь, что между нами возникла? Я нервничал, но, судя по тому, что наши взгляды несколько раз пересеклись, шанс ещё был.

К моменту, когда атмосфера в баре достигла своего пика, дверь резко распахнулась, и внутрь вошли трое парней, высоких, как столбы.

— О, так это вы решили выпить перед возвращением к тренировкам?

— Меню сначала выбери, а потом болтай.

— Закуска… да такая же, как у вас… О! Хан Джи Вон!!

Как только он меня увидел, глаза у него полезли на лоб. Начался шум. Я уже встречался с этими парнями несколько раз, так что неожиданно для себя не почувствовал особого дискомфорта. Более того, первым поздоровался:

— Добрый вечер.

— Здравствуйте! Раньше момент как-то не подходил, так что не успел сказать...

Один из игроков, вытерев руки о брюки, протянул их мне. Он был моим фанатом.

Я неловко поднялся и пожал ему руку. Однако из-за того, что вмешался Бён Сон Джин, мне так и не удалось пожать руки остальным игрокам. Их разговоры о том, какая у меня мягкая кожа и что в жизни я выгляжу лучше, чем на экране, были немного неудобными, поэтому я лишь неловко потягивал алкоголь.

Тем временем Квон Чон У, которого я мельком заметил, как и всегда, не проявлял ко мне никакого интереса, продолжая разговор с Ян Ын О.

— У меня тоже была вещь, которую я хотел сказать, если бы снова встретился с вами! — внезапно выкрикнул один из игроков с озорной улыбкой.

Я знал, что внимание ко мне рассеется, как только пройдут все вопросы и ответы, поэтому послушно спросил:

— Что именно?

Игрок, словно ждавший этого момента, с энтузиазмом заявил:

— Если у вас есть красивая знакомая, не могли бы вы меня познакомить? Может, у вас есть связи с актрисами или айдолами?

— Этот придурок вообще в своем уме? С чего это наш Джи Вон должен тебя с кем-то знакомить?!

— А что, Бён Сон Джин, тебя тоже отшили, когда ты просил познакомить?

— Какой бред! Эй, мне такие знакомства не нужны, у меня и так полно желающих!

— «Мне такие знакомства не нужны»…

— Да заткнитесь вы уже, блин.

Последнюю фразу произнес Квон Чон У. Он холодно смотрел на игроков, словно велел им разойтись.

Я не мог понять, они ссорились, шутили или их разговоры просто всегда протекали в таком тоне. Но на лицах игроков промелькнуло смущение.

А вот кто действительно чувствовал себя не в своей тарелке — так это я, потому что, похоже, ситуация вышла из-под контроля из-за меня. Именно поэтому я все же решил хоть как-то отреагировать на просьбу познакомить с девушкой.

— Познакомить с девушкой будет немного сложно. Я ведь сам еще ни с кем не встречался.

Но, поспешив с ответом, я не смог подобрать слов и, по сути, сам себя подставил...

Я даже не осмелился посмотреть в сторону Квон Чон У, вместо этого уставившись на остальных игроков. Они, похоже, были настолько удивлены, что их глаза округлились. Их последующие реплики звучали заметно тише, будто они невольно учитывали присутствие Квон Чон У.

— Что? Вы сказали, что еще ни с кем не встречались? Лучше бы просто отказались знакомить, а то слишком уж нагло врете.

— Правда. Мы как раз только что говорили об этом.

— Нет, серьезно?

Игрок, желая услышать подтверждение, повернулся к Бён Сон Джину. Воспользовавшись этим моментом, я взглянул на Квон Чон У. Тот молча наполнял свой стакан.

— Эй, подумай сам. Ты реально считаешь, что Джи Вон не встречался с кем-то, потому что не мог? По факту, он просто сам так решил. Ты же знаешь, наш Джи Вон с детства кроме гимнастики ничем не интересовался.

— Ну да, я же смотрел про него документальный фильм. Но, если честно, это шок. Может, тогда я сам его с кем-нибудь познакомлю? В плавании много милых девчонок.

Разговор никак не мог свернуть в другую сторону. Хотя я и не намеревался, но, похоже, зря рассказал о своем отсутствии опыта в отношениях. С каждой секундой сожаление только росло.

— Не стоит, спасибо. Я не особо хочу с кем-то встречаться, меня устраивает нынешний образ жизни.

— Ладно, как скажешь... Хотя, честно говоря, неожиданно. В таком случае, может, ты вообще гей?

После этих слов за столом раздался смех. В перемешку с ним звучали грубые комментарии вроде «Дурной ублюдок, отсталый гомофоб».

Только у меня в груди тяжело упало. Я сразу понял, что это просто шутка, но почему-то невольно оглянулся на Квон Чон У.

И тут наши взгляды встретились.

Ах... Лучше бы я не смотрел.

Словно испугавшись, я тут же отвел глаза. Но почти сразу пожалел об этом. По крайней мере, надо было не отводить взгляд так резко.

— Н-нет, это не так. Мне нравятся девушки. Ха-ха.

Я неловко улыбнулся и кое-как ответил, но, похоже, даже в этом не было необходимости — игроки просто продолжали весело болтать, даже не слушая меня. Только один человек, Квон Чон У, оставался молчаливым.

В то время как все смеялись, он безмолвно наблюдал за мной. В отличие от прежнего, теперь он даже не пытался отвести взгляд, лишь медленно подносил стакан ко рту. Пока наполненный алкоголем стакан не опустел и не вернулся на стол, его взгляд оставался таким же пронизывающим.

Причина, по которой он так внимательно следил за мной, вероятно, была довольно банальной. Наверное, его раздражали мои наглые и нелепые отговорки.

Как бы то ни было, в его взгляде явно читалось разочарование, и поэтому я больше не смел смотреть в его сторону. Я был ещё слишком неопытен в любви, чтобы выдерживать презрительный взгляд человека, который мне нравился.

Совместное празднование после группового проекта плавно превратилось в вечеринку баскетбольной команды, но атмосфера была приятной. Даже после того, как кастрюля с горячим рагу опустела, застолье продолжалось. Только к десяти вечера оно наконец подошло к концу. Если быть точнее, закончился лишь «первый раунд».

— Я… пойду первым.

Поймав момент, когда все начали собираться на вторую локацию, я произнёс это, стараясь, чтобы мой голос прозвучал естественно. При этом я специально отвернулся от Квон Чон У, так что не знал, как он отреагировал.

— Эй? А без Джи Вона какой смысл пить?

— Прости, я без машины, а если хочу успеть на последний автобус, то мне пора.

— Забудь про автобус, возьми такси! Просто останься хотя бы на второй раунд, ладно?

— Эм… Мне кажется, если я продолжу пить, случится что-то нехорошее…

— Ааай, да ладно тебе!

Во главе с Бён Сон Джином все начали уговаривать меня остаться. Даже те игроки, которые не так давно начали говорить со мной на «ты», тоже подключились. «Всего лишь второй раунд, оставайся!» — подхватывали они.

Честно говоря, я устал, но если бы очень захотел, мог бы остаться. Пусть вокруг и было шумно, из-за чего уши уже немного гудели, но ребята были забавными, и время проходило незаметно.

Просто… находиться среди такой шумной компании в течение долгого времени оказалось выматывающим. Хотя у меня хорошая выносливость, психологически я чувствовал себя так, будто меня просто высосали.

К тому же я не мог вести себя раскованно из-за своей «вины» перед Квон Чон У, да и атмосфера этой встречи оказалась немного не такой, как я ожидал, что тоже выбивало из колеи. Поэтому, даже если это был редкий случай, когда мне удалось выбраться выпить с ними, сейчас мне хотелось просто пойти домой.

Но несмотря на трижды повторённое желание уйти, никто и не думал отпускать меня, и отказ в четвёртый раз показался мне слишком неловким. В конце концов, я чувствовал, что своим решением испортил всем настроение. Я уже собирался сдаться и сказать, что останусь, но...

Меня вдруг окутал тёплый, знакомый запах.

— Пойдём вместе. Я тоже устал, пойду домой.

Квон Чон У оказался рядом. Казалось, невидимая стена, что всё это время разделяла нас за столом, вдруг бесследно исчезла.

— …Со мной?

Неожиданное предложение заставило меня переспросить. Наши взгляды встретились, и Квон Чон У, слегка склонив голову, встал прямо передо мной. В его холодных глазах промелькнула тень насмешки.

— А что? Вдруг стало неудобно?

— А, нет… не то чтобы…

— Раз нет, тогда пойдём вместе. Или ты оставишь меня одного бродить по ночному городу?

— Страшно же, — с легкой ухмылкой бросил Квон Чон У.

От его сияющей улыбки я моментально потерял всякую решимость. Промямлив что-то неразборчивое, я в итоге просто кивнул. Дополнить свой ответ у меня не было шанса — как только Квон Чон У сказал, что тоже уходит, вся команда тут же взбунтовалась.

— Чон У, ты ведь без машины. Просто сходите на второй раунд, а потом я подброшу вас обоих! Сегодня водителей легко вызвать.

— Такси поймаем.

— Чтобы взять такси, надо идти до главного входа. В этом районе даже по вызову машины неохотно приезжают.

— Не страшно. Если станет скучно по пути, попрошу Хан Джи Вона спеть.

— Вы правда просто уйдёте?

— Говорю же, устал.

Игроки уговаривали его ещё активнее, чем меня, но всё же не могли слишком настаивать. Квон Чон У был непреклонен, а это означало, что у меня неожиданно появился «напарник» для возвращения домой. Хотя, если точнее, команда состояла лишь из нас двоих.

Бён Сон Джин и Ян Ын О особенно не хотели отпускать нас, до последнего провожая тоскливыми взглядами.

— Эй, если вдруг по дороге станет темно и страшно, возвращайтесь обратно, ясно?

— А что, так и сделаем? — Квон Чон У обернулся ко мне с лёгкой ухмылкой, будто бы и сам не знал, как ответить.

Может, мне показалось, но его пухлые щёки особенно выделялись, когда он смотрел прямо на меня.

— Конечно. Только я, на самом деле, не такой уж и пугливый…

Внешне я, возможно, выглядел немного наивно, но с детства никогда не испытывал сильного страха перед призраками или другими мифическими существами. Я просто честно признался, но, похоже, это прозвучало забавно, потому что Квон Чон У вдруг расхохотался.

— Вот видите, с Хан Джи Воном можно чувствовать себя в безопасности.

Смеясь, он вдруг протянул руку и легонько положил её мне на голову, а потом убрал.

Вес тяжёлой ладони напомнил мне о разнице в наших телосложениях, но вместе с этим внезапно зародил в душе маленькую надежду. Надежду на то, что, возможно, весь этот вечер я сам себе что-то напридумывал.

Может быть, добродушный Квон Чон У уже давно меня простил, и потому так искренне улыбается?

Но он тут же разрушил эту иллюзию.

— Пойдём. У тебя ведь есть, что мне сказать.

— …

Можно ли сказать, что я «успешно» вырвался из толпы?

Если честно, путь домой в компании Квон Чон У казался мне куда более небезопасным — по крайней мере, с психологической точки зрения.

Я шёл по кампусу, морально готовясь к тому, что вот-вот услышу в свой адрес резкие слова. Городские фонари хоть и освещали путь, но стояли на приличном расстоянии друг от друга, и этого света было явно недостаточно, чтобы полностью разогнать ночную тьму. В зданиях светились лишь редкие окна, и казалось, что этот огромный кампус, освещённый только фонарями, напоминает очертания суши, видимые с ночного самолёта.

Но, несмотря на это, мне не было страшно.

Было прохладно, но приятно, а в сочетании с мягким светом фонарей атмосфера казалась не пугающей, а скорее уютной.

Если бы этот вечер сложился по-другому, то я бы, наверное, чувствовал сейчас только волнение и радость.

Но после всего, что произошло, в этом одиночном ночном походе с Квон Чон У меня больше тревожило нечто совсем иное. Квон Чон У тихо спросил:

— Ты пьян?

— Честно говоря, не сказать, что совсем в порядке… Чуть-чуть? Но чтобы допустить ошибку — такого точно не будет.

Я поспешил добавить это, вспоминая тот день, когда попросил его подменить меня за рулём, и Квон Чон У, похоже, подумал о том же, потому что усмехнулся. Может, это из-за лёгкого ветерка, который внезапно подул? Несмотря на то что он пил, его улыбка выглядела удивительно свежей. Казалось, Квон Чон У не пил алкоголь, а просто выпил спортивный напиток.

Мы прошли несколько шагов молча, глядя только вперёд. В ночной тишине, нарушаемой лишь ритмичными звуками наших шагов, Квон Чон У вдруг заговорил, будто вспомнив что-то:

— Ты был таким известным гимнастом, а я постоянно забываю, что ты вообще спортсмен. И что у тебя, наверное, сильное чувство соперничества.

— Соперничество?

Я переспросил, удивлённый неожиданным словом, и Квон Чон У медленно кивнул:

— Не думал, что оно проявится и в отношениях.

— А…

Только тогда я понял, что он говорит про мою ложь. Но ведь дело было совсем не в желании выиграть. Однако опровергнуть его слова оказалось непросто. В конце концов, я действительно его обманывал, и оправдываться тут было не перед чем. Поэтому я замялся, а потом и вовсе промолчал.

Квон Чон У снова заговорил после короткой паузы. Почему-то эта пауза казалась особенно пустой, будто он ждал моего оправдания.

— Не нужно смущаться. Хотел казаться тем, кто много встречался, — ничего удивительного. Всё-таки спортсмены… боятся отставать. Я это понимаю.

— …

— Просто я не люблю лжецов.

Говоря, что не любит лжецов, он улыбался, слегка прищурившись, и это выглядело более искренним, чем сами его слова. Квон Чон У всегда говорил трудные вещи без тени смущения.

— …Прости.

Из-за его безразличного тона внутри всё сжалось. Казалось, что меня окончательно вытолкнули из пространства, куда я едва успел ступить. Если я сейчас упущу шанс всё исправить, другой возможности может и не быть.

Испугавшись этой мысли, я преградил Квон Чон У дорогу. Он просто склонил голову набок, глядя на меня слегка насмешливо — понимал ли он, что я боюсь?

— Правда, извини. Мне перед тобой стыдно, но я не знаю, как правильно извиниться. Я не из-за какого-то соперничества соврал… Просто, знаешь…

— …

— Я просто хотел продолжать с тобой разговаривать. Хотел выглядеть перед тобой хоть немного достойно.

— …

— Прости. Не знаю, поверишь ли, но это правда.

Говорить честно у меня получилось только благодаря выпитому. Квон Чон У смотрел на меня странным взглядом. В какой-то момент мне даже показалось, что он не слушает, а просто рассматривает моё лицо. Мы стояли настолько близко, что, несмотря на разницу в росте, мне казалось, будто мы на одном уровне.

Свет луны смешивался с мягким уличным освещением, превращая и без того красивое лицо Квон Чон У в произведение искусства. В его глазах, как драгоценные камни, отражался этот свет. Было бы здорово, если бы и я выглядел в его глазах так же…

Пока я думал об этом, Квон Чон У, до этого молча сжавший губы, наконец заговорил:

— Хан Джи Вон.

Он всё так же пристально смотрел на меня сверху вниз.

— Ты говорил, что у тебя есть двоюродная сестра.

— …

— Она тоже похожа на тебя? Или…

Он на мгновение замолчал, будто подбирая слова, затем, глядя себе под ноги, продолжил:

— Она тоже похожа на тебя лицом?

В его выражении мелькнула сдержанная надежда, словно он действительно хотел услышать ответ. Он даже терпеливо ждал, в отличие от прежних разговоров.

Но я сам был в шоке от собственной забытой лжи.

Почему вдруг Квон Чон У начал спрашивать о моей двоюродной сестре? Я пытался сообразить, но логичного ответа так и не нашёл. Из-за его слов я только сильнее запутался и потерялся.

Поняв, что размышлять бесполезно, я лишь покачал головой.

Квон Чон У тихо выдохнул.

— Жаль.

— Нет, дело не в этом…

— Неужели ты и это выдумал?

— …

— Ты мне правда не нравишься.

Он усмехнулся с каким-то опустошением, а затем просто обошёл меня. Я в панике бросился следом, боясь, что его запах исчезнет вместе с уходящей фигурой.

— Прости.

— Благодаря тебе я понял, что я, оказывается, наивный человек.

— …

Все слова, что я хотел сказать, испарились. Осталось только чувство вины, и я молча шагал вперёд, не поднимая головы. Ощущение стыда и неловкости навалилось с такой тяжестью, что я не мог даже взглянуть на него.

— Осторожнее, споткнёшься.

— …

— Я тебя ловить не буду.

Несмотря на сказанное, Квон Чон У слегка потянул за капюшон моей толстовки, из-за чего я неуклюже покачнулся назад. Когда я вновь посмотрел на него, он вовсе не выглядел таким уж злым. Всё тот же мягкий взгляд, едва заметная улыбка — похоже, он даже слегка развлекался.

— Ты можешь и разозлиться…

— Зачем? Достаточно просто тебя не любить.

— А…

— Что значит «а»?

Квон Чон У, глядя строго вперёд, раздражённо ответил, но вдруг посмотрел на меня. Наши взгляды встретились лишь на мгновение, прежде чем он резко остановился.

Теперь уже с хмурым выражением.

— Не смотри так.

— …Что?..

— Не заставляй людей думать о странном.

Сказав это, он внимательно посмотрел на меня, словно ждал подтверждения, что я понял. Но признаться в том, что я не понимаю, я не мог. Поэтому просто сжал губы и, опустив взгляд к его ключице, молча кивнул.

Мы продолжили идти в тишине, и мне вдруг подумалось, что, наверное, я ему настолько противен, что он даже не хочет, чтобы я смотрел на него. Эти слова — «не смотри», снова и снова всплывали в голове, заставляя лицо застыть в напряжённом выражении. В груди скопилось сожаление о прошедшей лжи, а пальцы машинально сжимались в кулак и разжимались, словно я пытался удержать ускользающее время. Мы больше не будем разговаривать вот так, наедине. И от этой мысли мне становилось тоскливо.

Тук.

Наши руки случайно соприкоснулись. Это было лишь мгновение, но я явственно ощутил тепло его кожи — наверное, потому что наша температура резко отличалась. Я вздрогнул и поспешно убрал руки вперёд, а Квон Чон У тем временем и вовсе отошёл в сторону, увеличив расстояние между нами.

— …

Между нами будто пролегла черта, превращая нас в чужих людей. От этого ночной воздух казался ещё более холодным. Всего несколько дней назад Квон Чон У без колебаний обхватывал мою ладонь, чтобы забрать ручку, но сейчас он явно отдалялся. Это только усиливало моё чувство никчёмности.

Сегодня кампус казался особенно тесным. А у ворот, на большой дороге, уже стояли выстроившиеся в ряд такси. Чем ближе мы подходили к ним, тем больше росло беспокойство. Я не знал, когда ещё смогу поговорить с ним так, как сейчас. Если мы расстанемся вот так, в его памяти останутся только неприятные воспоминания обо мне.

Когда такси оказалось совсем рядом, тревога переросла в страх, а страх, в свою очередь, подтолкнул меня к необдуманной храбрости.

— Ты… сильно устал? Если не против, может, продолжим где-нибудь?

Квон Чон У взглянул на меня, и мой глупый рот зачем-то добавил:

— У меня дома… сейчас никого нет.

— Разве ты не один там живёшь?

— Да. Честно говоря, я и сам не знаю, зачем это сказал.

Это не было частью плана, но, как ни странно, моя глупость заставила его улыбнуться. До этого погружённый в свои мысли и молчаливый, Квон Чон У вдруг легко рассмеялся и даже склонил голову ко мне, будто собирался получше рассмотреть выражение моего лица.

— Хм, я не хочу снова попадать в ситуацию, где мне придётся принимать твои извинения.

— Больше не буду врать.

— Ты же говорил, что если выпьешь ещё, случится что-то плохое. Ты уверен?

— Если это будет с тобой… мне всё равно, даже если случится что-то плохое.

— …Что?

Он нахмурился, словно не расслышал или не понял смысл сказанного. Судя по его выражению, он даже слегка растерялся. Хотя я был уверен, что в моих словах не было ничего сложного.

— Э-э… Ну, я имею в виду, если вдруг со мной что-то случится, ты же мне поможешь. Всё-таки ты высокий, сильный… рядом с тобой чувствуешь себя уверенно.

Сказав это, я почувствовал, что мой тон звучит слишком похоже на признание. Меня тут же охватило смущение, и пальцы на руках рефлекторно сжались.

Квон Чон У глубоко вздохнул.

— Ты, в общем, начиная с манеры речи... Нет, неважно. Это моя проблема. Просто с самого начала у меня в голове какой-то бардак.

— Бардак?

— Пошли к тебе. Я угощаю выпивкой. Так что...

Сделай так, чтобы ничего не случилось.

Шёпот без видимой причины заставил сердце защекотать. А может, это потому, что Квон Чон У не сводил с меня глаз, будто ждал ответа.

Я не до конца понял, что он имел в виду, говоря о «бардаке в голове», но в любом случае, раз мы просто шли домой, ничего особенного случиться не могло. Самое важное сейчас — это то, что у меня появился шанс загладить вину.

***

— Уже выбрал маршрут для прогулки?

Я смотрел, как тянется сыр из начос с фондю, когда Квон Чон У задал вопрос. Его рука была настолько большая, что даже банка пива на 500 мл казалась маленькой. С такой хваткой, что может с лёгкостью обхватить баскетбольный мяч, ему достаточно было чуть сжать пальцы, чтобы смять алюминиевую банку.

Это уже второй раз, когда Квон Чон У приходит ко мне домой, но ощущение неловкости не исчезло. Я сам с радостью его пригласил, но теперь, когда мы остались наедине, разговор никак не клеился. Ещё в лифте всё было нормально. Но стоило ему войти в квартиру и, усмехнувшись, сказать: «Пахнет тобой», — как с этого момента я не мог избавиться от напряжения.

— Нет, пока нет.

— Тут недалеко есть парк у озера. Он хороший, стоит сходить.

— Правда? Я там ещё не был, надо будет как-нибудь зайти.

— Или пойдём вместе в следующий раз?

Квон Чон У, сидевший напротив за низким столиком, предложил это, ставя на пол пустую банку из-под пива. По какой-то причине я был уверен, что он просто сметёт её в лепёшку, но он этого не сделал. Этот неожиданный факт настолько привлёк моё внимание, что я, не сдержавшись, задал первый пришедший в голову вопрос:

— Только вдвоём?

— А что, есть кто-то ещё, с кем ты хочешь пойти?

— Нет, не в этом дело…

— Тогда?

Я беззвучно открыл рот, но не смог признаться, что просто рад этому предложению. Квон Чон У смотрел на меня, подперев подбородок рукой, будто был готов ждать ответа сколько угодно. С чего это освещение в моей квартире вдруг стало таким мерцающим? Каждый раз, когда я смотрел на Квон Чон У, внутри всё переворачивалось, и я не мог долго выдерживать его взгляд.

— Честно говоря, я думал, что раз групповой проект закончился, то мы с тобой… с вами больше не будем так часто видеться. Но ты предложил прогуляться вместе, и… мне это приятно.

Хотя мой ответ немного отклонился от сути его вопроса, Квон Чон У не стал меня поправлять. Поэтому, пока он не начал допрашивать дальше, я быстро встал и достал из холодильника ещё одну банку пива.

— Будешь?

Он взял предложенную банку. Наши руки даже не соприкоснулись, но когда я почувствовал, как жидкость внутри слегка плещется, у меня возникло странное ощущение, будто между нами произошёл куда более сильный контакт.

— Спасибо.

— А, нет, всё нормально. Ты, кстати, хорошо пьёшь. В баре тоже немало выпил.

— Ну… Кстати, как твоя лодыжка?

Он внимательно следил за моими движениями, а потом, похоже, заметил, как я ступаю. Значит, смотрел на мои ноги… Я уже сам забывал о своей травме, но Квон Чон У, такой внимательный, помнил.

— Да. Уже почти прошло, так что почти не беспокоит. Поэтому через несколько дней на спортивном фестивале буду делать сальто...

— На этом песчаном покрытии?

— Сальто!

— Я спросил не потому, что не знаю.

— А... Изначально не собирался, но так вышло.

Начав с незначительного объяснения и смеясь как дурак, я неожиданно пересказал всё: начиная с обещания, которое дал старосте ещё до поступления, и заканчивая сегодняшним разговором по телефону. Квон Чон У молча слушал, иногда вставляя: «Ага», «И потом?», словно подталкивая меня к продолжению. В итоге я рассказал даже то, что мог бы и не говорить.

Когда закончил, почувствовал себя ребёнком, который жалуется взрослому, и стало неловко. Поэтому я залпом сделал глоток пива, хотя даже не испытывал жажды, и принялся бесполезно приглаживать волосы. Кепку я снял, как только зашёл в квартиру, потому что Квон Чон У сказал снять. Разумеется, перед зеркалом в ванной я тщательно проверил, не примялись ли и не торчат ли где-то пряди.

— Так ты решил поверить, что тебя освободят от поездки?

— Да. Всё-таки он староста, так что в этот раз должен сдержать слово. Он даже сказал, что заранее предупредит ассистента профессора.

— А если в последний момент передумает, появится ещё одно обязательство?

— …Я в этот раз сказал твёрдо. Думаю, можно верить. Судя по всему, даже профессор на него давит.

— А-а.

Квон Чон У приоткрыл губы, будто удивляясь, и кивнул, не сводя с меня взгляда. Но с каждым разом его острый взгляд становился всё…

— Что же это за староста такой, что так тебя окрутили, что ты даже оправдываешь его?

— ….

— Я вообще сейчас с Хан Джи Воном разговариваю или с этим старостой?

Как по-твоему?

Его тон был явно насмешливым, но на лице играла странная улыбка. Видимо, Квон Чон У из тех, кто всегда говорит, глядя в глаза. Он был таким всегда. Неважно, язвительное замечание или глупая шутка — он неизменно смотрел прямо, а из-за этого я чувствовал, что все мои реакции у него на ладони.

— …Я так сказал? Похоже, у меня получилось оправдание, полное сомнений. Хотя, если честно, мне самому это обещание кажется ненадёжным.

— Если не доверяешь, не соглашайся. Чего ты вообще с этим миришься? Что тебе это даёт? Просто пошли его к чёрту.

— Мне… сложно отказывать.

После этих слов я почувствовал себя так неловко, что быстро засунул в рот начос. Даже не разжевал толком и тут же залил пивом. Откровенно признавая свои слабости перед тем, кто мне нравится, я чувствовал себя совершенно жалким.

Квон Чон У хотел что-то сказать, но передумал. Привычным движением он провёл рукой по волосам, но поскольку они не были влажными от пота, вскоре снова рассыпались.

— Ну да, это не моё дело. У тебя, наверное, свои причины.

Сказав это то ли мне, то ли самому себе, он тоже сделал несколько глубоких глотков пива, будто пытаясь утолить не только жажду, но и раздражение. Каждый раз, когда он пил, его кадык двигался резко, совсем не так, как его непринужденно падающая челка.

— Эй.

Похоже, даже когда он допил банку, у него всё ещё оставались слова, которые не выходили. Он прикусил влажную губу, чуть сжал, потом отпустил. Губы, гладкие, будто спелый фрукт, несколько раз попадали под его зубы, прежде чем он внезапно спросил:

— Ты хорошо фотографируешь?

— Фотографирую? А почему спрашиваешь?

— Если у тебя есть навык, на него можно сослаться, когда отказываешь. Ты же понимаешь, о чём я?

— …

— Не позволяй себя загонять. Просто сосредоточься на съёмке.

— …Да. Запомню.

Квон Чон У повторил за мной:

— Запомню… — и вдруг тихо рассмеялся.

Его лёгкая улыбка никак не исчезала, но она не выглядела насмешливой. Казалось, он мог сказать что-то ещё, поэтому я ждал, но, видимо, это была граница его вмешательства. Вместо слов он просто равнодушно потянулся за начос.

В этот момент наши взгляды встретились.

Квон Чон У, проглотив то, что было у него во рту, вдруг поднялся. Я невольно затаил дыхание, когда он, обойдя стол, сел рядом. Всё это заняло всего пару секунд, но я замер, будто забыл, как дышать.

И несмотря на то, что видел, как я напрягся, он сел совсем близко.

— У тебя в телефоне есть фотографии?

— Фотографии? Какие?

— Те, что ты просто снимал для себя. Если есть, покажи, хочу посмотреть.

Голос раздавался слишком близко, я буквально чувствовал его дыхание. Наши колени почти соприкасались, поэтому я слегка подался в сторону, но Квон Чон У тут же сократил расстояние, и в конце концов наши колени всё же столкнулись.

Хотя рядом оставалось ещё много свободного места, я не мог отодвинуться. Моё чувство к нему делало его присутствие почти подавляющим.

Проще говоря, я просто застыл.

Наверное, поэтому я протянул ему телефон, будто ждал проверки домашнего задания. Хотя, кажется, он даже не собирался брать его в руки.

В итоге я сам листал фотографии, показывая их ему. Наши лица невольно приблизились, отражаясь в экране.

— Это же кампус? С этого ракурса он выглядит совсем иначе.

— Ага. У музыкального факультета особенно красиво.

— В реальности он не казался таким живописным… А это где?

— Эм… парковка этого здания.

— А-а. Атмосферно.

— …

— …

Тишина была слишком густой, чтобы её можно было объяснить просто тем, что он сосредоточился на снимках. Я не знал, он молчал, потому что чувствовал эту странную напряжённость, или же мне казалось, что всё дело именно в его молчании. Но одно было ясно: даже когда я стал медленнее листать снимки, он ничего не сказал. Значит, он тоже ощущал эту атмосферу.

Когда я дошёл до определённого момента, Квон Чон У, который всё время смотрел только на экран, вдруг скользнул взглядом по мне.

— Ты весь красный.

— А? А… Наверное, я слишком много выпил. Сегодня как-то особенно хорошо идёт, вот и пил без остановки. Наверное, поэтому так заметно.

Я поспешно рассмеялся, пытаясь замять неловкость.

И тут Квон Чон У неожиданно склонил голову, глядя мне прямо в глаза.

Наши лица и так были близко, но теперь расстояние сократилось настолько, что я мог рассмотреть каждую его ресницу.

— …Что?

— Я впервые вижу человека, который закрывает глаза, когда улыбается. Ты всегда так смеёшься.

— Это привычка. Глупо выглядит, да?

— Не сказал бы. Просто подумал, что когда ты улыбаешься, можно хорошо рассмотреть твоё лицо.

— …

— Странно?

Поздно, но, видимо, осознав что-то, Квон Чон У слегка почесал меня по кончику носа и выпрямил осанку. Расстояние между нами все еще оставалось небольшим, но появилось достаточно пространства, чтобы можно было свободно дышать. Может быть, поэтому из моих губ вырвались слова, которые я в обычной ситуации не сказал бы.

— Кажется, я понимаю, о чем ты. Мне тоже иногда хочется посмотреть, как ты улыбаешься.

Вероятно, наши причины были разными, но в поверхностном смысле я мог согласиться с этим. Я сделал глоток пива, а затем начал машинально нажимать на боковую стенку банки, разглаживая её обратно. Щелкающий звук создавал иллюзию непринужденности.

— Ну… Это не потому, что есть какая-то особая причина. Просто разница с твоим обычным выражением лица слишком заметна. Обычно ты такой серьезный, но когда улыбаешься… даже не знаю, кажется, будто ты немного шаловливый.

— Шаловливый? — переспросил Квон Чон У, словно впервые слышал такое описание. Я задумался, не прозвучало ли это негативно, и поспешил объясниться.

— Я не имел в виду ничего плохого! Просто, когда ты играешь в баскетбол или улыбаешься, ты выглядишь очень энергичным.

— Хм. А ведь твоим словам трудно поверить.

— Я серьезно! Правда, у меня не было плохого умысла.

— Как бы там ни было… — Квон Чон У протянул фразу и отобрал у меня банку пива. Возможно, его раздражал щелкающий звук, а может, он хотел, чтобы я сосредоточился на разговоре. Плененная банка мирно оказалась на столе.

— Знаешь, какие твои слова больше всего засели у меня в голове?

В его голосе звучала легкая усмешка, вынуждая меня, несмотря на смущение, вновь посмотреть ему в глаза. Наши взгляды встретились, и я понял, что его лицо оказалось ближе, чем я думал.

— Ты сказал, что я тебе не кажусь сексуально привлекательным.

— …

— Это тоже правда?

Глаза Квон Чон У чуть прищурились, как будто он вспоминал тот момент. Остатки улыбки на его лице делали трудноразличимыми границы между шуткой и серьезностью.

Он что, решил поддразнить меня за слова про «шаловливость»? В любом случае, тот факт, что он вообще поднял эту тему, хотя раньше, казалось, не придавал ей значения, ставил меня в тупик. Мы оба уже немного захмелели, наши лица находились всего в двух ладонях друг от друга, и в такой ситуации спрашивать про сексуальную привлекательность было… явно не просто так.

Его глаза лениво моргнули, и даже этот едва заметный жест выглядел расслабленным. В отличие от меня.

— Ну… но ведь было бы странно сказать, что ты привлекателен. Мы же оба парни.

— И столь же странно утверждать, что совсем нет.

Если задуматься… Верно?

На его ненавязчивый вопрос я кивнул, почти как признание под действием алкоголя.

— Может быть… Да, наверное… Ты, э-э, в каком-то смысле… привлекательный.

Я ожидал, что Квон Чон У рассмеется, но он не улыбнулся. Он лишь слегка приподнял уголки губ, а затем протянул руку в мою сторону. Хотя он двигался медленно, из-за тишины в комнате даже это движение казалось мне слишком отчетливым.

Я невольно вздрогнул, втянув плечи. Квон Чон У, заметив это, едва коснулся кончиками пальцев моей щеки, словно успокаивая. Но этот мимолетный контакт не успел вызвать во мне никакого волнения — его рука, оставив за собой легкий, но насыщенный аромат, прошла мимо лица и потянула капюшон у меня за спиной.

— Если бы ты был девушкой…

Широкий капюшон накрыл мне голову, оставив открытыми только глаза.

— То сейчас…

Квон Чон У на мгновение опустил взгляд на мои губы, но затем вновь отвел его.

Я словно замер на месте, пока он, возможно, представлял меня с длинными волосами. Или, скорее, я просто не мог пошевелиться. Его большая ладонь, обхватившая мой затылок, казалась готовой притянуть меня к себе в любой момент. Что бы я ни сделал, я все равно оставался в пределах его досягаемости. Даже с лицом Квон Чон У прямо передо мной, сияющим, как солнечный свет, я не мог даже глазом моргнуть.

Но вскоре его рука убралась с моего затылка. Внезапно он отстранился, откинувшись назад, словно полагаясь на воздух.

— Женщина тебе бы быть не подошло.

— …

— Хорошо, что ты родился мужчиной, Хан Джи Вон.

С этими словами он резко снял с меня капюшон. Волосы, которые были приподняты вместе с ним, вновь опустились, а капюшон вернулся на свое место. Единственное, что не пришло в норму, — это бешено стучащее сердце.

Квон Чон У, скорее всего, просто размышлял, как бы я выглядел в другом образе, но, зная это, я все равно не мог остановить мысли, которые пытались придавать его действиям особый смысл. Не стоит слишком серьезно воспринимать дружеские подшучивания. Я мысленно повторял это, изо всех сил стараясь выдавить улыбку.

— Да, какими бы нежными чертами я ни обладал, я все равно мужчина.

— Вот именно поэтому это еще более странно. Ты ведь даже не девушка…

Квон Чон У смотрел прямо, его взгляд был неожиданно серьезным.

— Но с тобой мне хочется быть осторожным.

Он выдохнул эти слова и не дал мне возможности ответить.

Через мгновение он резко встал, пробормотав, что хочет выпить воды, и, достав бутылку из холодильника, вернулся на место напротив меня. Его лицо скрывала поднятая рука, когда он пил, но, скорее всего, он, как обычно, выглядел расслабленным.

Наверное, я действительно слишком много выпил. Как иначе объяснить, что его присутствие заставляет мой желудок приятно сжиматься? Похоже, мой мозг, отвечающий за интерпретацию происходящего, сломался. Квон Чон У умел заставить людей неправильно его понимать, и, общаясь с ним, обязательно нужно было пропускать его слова через мощный фильтр. Если принимать их всерьез, можно ошибиться, захотеть слишком многого — и уже не суметь остановиться.

Но несмотря на все мои усилия, сердце никак не успокаивалось. Всё из-за того, что ощущение его пальцев на моей щеке до сих пор казалось реальным.

Аромат его парфюма, особенно насыщенный, когда его рука скользнула мимо моего лица. Его тепло, едва касающееся края моего уха, когда он натягивал мне капюшон.

Память о том, как его пальцы лежали у меня на затылке, не оставляла меня в покое. Эти руки, которые могли бы легко обхватить мою голову, лишь прикрыли её капюшоном, но мое сердце от этого забилось сильнее. Может, моя слишком осторожная натура была причиной, почему меня так легко захватывали подобные моменты.

«Не придавай этому значения». Я снова твердо напомнил себе об этом. Хоть я и никогда не умел притворяться невозмутимым, стоило хотя бы попытаться.

— Завтра снова начинаются тренировки, да? — Я быстро сменил тему. — Только экзамены закончились, а уже снова спорт. Утомительно.

Слишком резко ли я перевел разговор? Квон Чон У просто молча посмотрел на меня, но, кажется, оценил мои старания, потому что затем слегка пожал плечами.

— Усталость есть, но из-за нескольких дней без тренировок тело уже чувствует себя некомфортно. В любом случае, спорт лучше экзаменов.

— Да, тут ты прав… Хочешь, еще принесу пива?

— Не, хватит. — Он покачал головой, затем добавил: — Я думал, что не пьян, но ты… сегодня немного другой.

— …

— Я уверен, что не пьян… но что-то всё-таки изменилось.

Прямой взгляд Квон Чон У заставил меня подумать, что ситуация вот-вот продолжится. В нарастающей тишине мои ладони вспотели. Из-за ощущения, что мне нужно сохранять спокойствие, я выпалил первое, что пришло в голову.

— Если сильно устал, можешь остаться на ночь. У меня есть запасная подушка.

— Дом прямо перед носом, с чего бы мне тут оставаться? Пойду.

— А? А…! Ну да, точно. Пешком же можно дойти, какой смысл тут ночевать.

Мне стало неловко, и я засмеялся громче, чем следовало. Сам факт, что он так резко отказался, был не столь важен — куда больше смущало то, что предложение само по себе звучало глупо. Видимо, Квон Чон У тоже счел это забавным. Он усмехнулся и, облокотившись на стол, наклонился ко мне.

— Что? Ты хочешь спать со мной?

— Ч-что!?

Я тут же выпрямился, голос взлетел на несколько тонов выше. Только заметив игривый блеск в его прищуренных глазах, понял, что это была просто шутка. Но я уже слишком сильно удивился. Стараясь взять себя в руки, я прочистил горло и сел ровнее.

Возможно, он сказал это без всякого подтекста, просто дразня меня. А мое испорченное воображение приняло это за нечто большее. Вероятность того, что я все не так понял, составляла 99%, поэтому мне тоже следовало сделать вид, что я совершенно невинно воспринял его слова.

— Ну конечно! Да кто бы не хотел спать с тобой. Ах, хотел бы, но увы, не судьба.

Я слишком серьезно это сказал? Лицо Квон Чон У изменилось в какой-то неясной эмоции. Он ведь не имел в виду ничего особенного… но почему атмосфера стала еще страннее? Похоже, требовались пояснения.

— Я имею в виду…

Я взглянул прямо на него, стараясь изо всех сил выглядеть непринужденно. Нужно было убедить себя, что это всего лишь дружеский разговор. Собравшись с мыслями, я подчеркнуто четко произнес:

— Я правда уже давно хотел с тобой спать.

— Что ты несешь…?

Квон Чон У явно растерялся, а вместе с ним и я. Чем серьезнее я говорил, тем двусмысленнее это звучало.

Когда я уже начал ощущать, как щеки заливает жар, словно спасение, раздался звонок. На экране телефона Квон Чон У высветилось имя «Бён Сон Джин».

Несмотря на звонок, Квон Чон У не спешил отвечать. Он несколько секунд смотрел на телефон, затем на меня, будто раздумывая, стоит ли брать трубку.

Но в итоге выбрал звонок.

— Да?

— Где ты? Думал, ты дома.

— Я немного…

Глубокие глаза Квон Чон У скользнули в мою сторону, затем отвел взгляд.

— …Вышел перед домом. А что?

Громкий голос Бён Сон Джина, разносившийся по тихому дому, вскоре стих, когда Квон Чон У убавил громкость. Не знаю, почему он скрывает, что находится здесь со мной, но он отвечал односложно и вскоре завершил разговор.

— Пора идти.

Конец посиделки оказался довольно неожиданным.

— Сон Джин просил тебя уйти?

— Нет. Просто мне пора.

Квон Чон У не стал уточнять. Он не выглядел уставшим, так что, возможно, боялся, что я попрошу его остаться на ночь. Хотя я просто сказал это без раздумий, не имея ни малейшего намерения спать вместе, теперь оправдываться казалось странным. Я лишь молча сжал губы, чтобы избежать неловкости.

Хотя я говорил, что не стоит, Квон Чон У всё же настоял и убрал со стола. Затем он поднялся, направился к входной двери и, обутый, наконец обернулся. Его рост, который каждый раз поражал меня, и снова заставил сердце дрогнуть.

— Я пошёл.

— Ага. Доберись спокойно.

Наши взгляды встретились лишь на миг. Уже разворачиваясь, Квон Чон У внезапно остановился и снова посмотрел на меня. Его выражение странно раздражённое.

— Я про то, как ты смотришь.

— Что?

— Когда ты так смотришь…

Его голос звучал охрипло, будто эти слова он держал в себе слишком долго.

— Я начинаю пересматривать всё, что говорил тебе прежде.

Квон Чон У раздражённо нахмурился, будто вовсе не заботясь, пойму я его или нет. Он спросил: «Ты понимаешь?» — но, похоже, ответ его не волновал. Тем не менее, словно всё же ища ответ, он приблизился к обувному шкафу и тихо спросил:

— Почему мне всё время хочется понравиться тебе?

Его губы изогнулись в слабой, будто насмешливой улыбке.

Интересно, понимает ли сам Квон Чон У, что его бессмысленные, на первый взгляд, слова заставляют меня раз за разом придавать им значение?

— А что тебе с того, если ты мне понравишься? Я больше не спортсмен, не член сборной…

— Вот именно. Даже если понравлюсь, что тогда…

Квон Чон У потянулся рукой к моему лицу, но внезапно замер. Затем слегка изменил движение и вместо этого коснулся моей головы. Ладонь ненадолго задержалась там, словно так и было задумано, а затем неспешно убралась.

— Я и сам не знаю, чего хочу.

— …

— Спокойной ночи.

Несмотря на напряжённую атмосферу, витавшую у входа, прощание Квон Чон У прозвучало совершенно спокойно. Я слушал его удаляющиеся шаги и хотел спросить: что вообще значат его слова? Если в них не было особого смысла, то зачем тогда придавать таким незначительным эмоциям столь тяжёлый оттенок, заставляя меня предаваться бесполезным мечтам? Но, как и следовало ожидать, у меня не хватило смелости задать этот вопрос.

Сегодняшний день, и без того длинный, казалось, не собирался заканчиваться даже после того, как я проводил Квон Чон У.

***

К несчастью, день спортивного фестиваля выдался ясным. Ещё вчера небо было затянуто тучами, и казалось, что вот-вот пойдёт дождь, но сегодня погода словно сговорилась с главой факультета, и воздух стал особенно свежим.

Спортивный фестиваль, в котором участвовали все факультеты художественного университета, каждый год становился ярким зрелищем и одним из самых популярных мероприятий в университете. По словам старосты, в перетягивании каната славился факультет скульптуры, в конкурсах талантов — факультет танца, а лучшими плакатами неизменно выделялся факультет живописи. У нашего факультета фотографии, по его же словам, не было ничего особенного… до моего поступления.

После травмы и ухода из национальной сборной мне казалось, что ничего примечательного во мне не осталось, но студенты Корейского университета, включая старосту, похоже, думали иначе. Трибуны стадиона были забиты так плотно, что казалось, будто здесь собрались все учащиеся. Они без стеснения скандировали моё имя, а некоторые даже начали петь старую кричалку, звучавшую, когда я был в сборной. Эта мелодия вызывала у меня такое неловкое чувство, что я невольно всё время опускал голову.

Решение делать тумблинг было принято всего несколько дней назад, но слухи распространились мгновенно. Говорили, что даже журналисты пытались прийти, но были выгнаны студенческим советом. Меня удивляло, почему они до сих пор проявляют ко мне интерес, когда в сборной достаточно молодых спортсменов, достойных их внимания.

— Следующий — факультет фотографии! Готовьтесь к выходу! — раздался голос ведущего.

Пока на сцене выступал другой факультет, организатор подозвал нас для подготовки. Мы стояли в стороне от стадиона в своих жёлтых футболках факультета, напоминающих плёнку Kodak. Но даже там студенты с трибун не прекращали выкрикивать моё имя.

С моей лодыжкой всё было в порядке. Конечно, меня немного беспокоило, что придётся прыгать не на мате, а на песке, но если правильно удерживать баланс, можно было избежать скольжения. Я время от времени подпрыгивал, чтобы прочувствовать почву, но не мог делать это в полную силу — каждый мой прыжок сопровождался оглушительными криками зрителей. Однако я всё же постепенно начинал чувствовать уверенность.

Когда ведущий объявил наш факультет, по стадиону разнеслась бодрая мелодия. Одногруппники, выкрикнув «Файтинг!», выбежали на поле и выстроились в фигуру. Наш факультет выбрал чирлидинг для конкурса талантов. Как это связано с фотографией — загадка, но половина первокурсников с радостью в этом участвовала.

Я же оставался в стороне, ожидая своей очереди. Разминаясь, я наблюдал за улыбающимися и танцующими одногруппниками. К удивлению, я не чувствовал особого волнения. Это ведь не международные соревнования, не выступление перед всей страной, не трансляция для родителей и жителей моего родного города. Скорее, я ощущал лёгкое предвкушение.

Возможно, это были мои последние несколько секунд на сцене. День, когда я попрощался со спортивной карьерой, наступил раньше, чем я ожидал, но, может быть, сегодня я смогу достойно завершить этот этап своей жизни, растворяясь в энергичной атмосфере университетского фестиваля.

Когда вторая песня подходила к концу, одногруппник, отвечавший за постановку чирлидинга, подал мне знак.

— Раз… два… три! Сейчас!

По его команде я стремительно выбежал на поле. Прохладный ветер коснулся моих щёк, а неприкрытые волосы взлетели и снова опустились. В отличие от прежних соревнований, где на время выступления стадион замирал в тишине, сегодня толпа взревела от восторга, как только я появился.

К счастью, мне это не мешало. Напротив, внутри всё затрепетало.

С того момента, как я начал разгон, все чувства, кроме сосредоточенности, словно отключились. В голове остались только мысли о технике, в поле зрения — лишь точка отталкивания. Последний участок площадки, образованный сидящими в форме буквы V одногруппниками, стал моей финальной ареной.

Достигнув нужного места, я мощно оттолкнулся ногами и взмыл в воздух. Наклонил корпус в сторону вращения и свернул тело в максимально плотную группу. Начав с нескольких задних переворотов без фазы полёта, где руки помогают перенести тело назад, я связал их с боковым сальто, выполняемым без использования рук и классическим задним сальто. Затем снова задние перевороты, после чего — двойное сальто назад.

Шероховатость песка ощущалась под ладонями. Воздух разрезался со свистом, и чувство, когда ногами отталкиваешься от неба, а затем стремительно падаешь вниз, всё ещё было невыносимо волнующим. Казалось, что каждая клетка моего тела до сих пор помнит гимнастику и движется, следуя привычному ритму.

Несколько секунд полёта, похожего на сон, закончились, и, к счастью, приземление оказалось мягким. Я инстинктивно подстроил центр тяжести, используя силу трения, — годы тренировок не прошли даром.

Вааааа—!

Гул трибун ударил по ушам в тот же момент. Казалось, будто этот восторженный шум мог раздавить меня своей силой, несмотря на то, что всё происходило под открытым небом. Одногруппники тут же бросились ко мне, обняли, похлопали по спине. Среди них были даже те, с кем я едва перекинулся парой слов. Я слегка опешил, но, чувствуя себя прекрасно, и ответил широкой улыбкой.

Я осознал, что лодыжка снова побаливает, лишь когда меня затолкали в гущу обнимающих однокурсников. Бывшая травма левой ноги слегка ныла — похоже, я всё-таки перенапрягся.

Но это была не та боль, которая могла испортить момент. Пока я уходил с поля, мне удалось сохранить лёгкую улыбку. После столь долгого перерыва возможность вновь испытать себя в гимнастике принесла больше радости, чем беспокойства.

— Хаааан—Джии—Вооон—!!!

Внезапно из толпы, прорезая общий гул, донёсся знакомый голос.

Я машинально повернулся в ту сторону. Над головами зрителей возвышались несколько высоких парней, на целую голову выше остальных. Они стояли в плотной группе, одетые в тёмно-синею баскетбольную форму, словно сбежали прямо с тренировки.

Когда наши взгляды встретились, Ян Ын О и Бён Сон Джин радостно замахали мне руками, разыгрывая бурную сцену приветствия. Остальные баскетболисты, судя по всему, тоже решили подыграть, делая вид, что знают меня. Это были те самые игроки, с которыми я недавно сидел за одним столом.

Но сильнее всех выделялся человек, стоявший в самом центре. Квон Чон У.

Он тоже был в тёмно-синей форме, на руке — чёрный компрессионный рукав. Однако, в отличие от шумных друзей, он выглядел гораздо более сдержанным, даже немного растерянным.

Хотя, возможно, дело было во мне. Меня самого охватила неожиданная растерянность, потому что я даже не представлял, что Квон Чон У может прийти посмотреть мой номер. Хорошо, что я не заметил его до выступления. Если бы знал, что он здесь, наверняка совершил бы какую-нибудь ошибку.

— Привет!

Просто пройти мимо, игнорируя их, было невозможно — Бён Сон Джин и Ян Ын О слишком бурно проявляли эмоции. Поэтому я слегка помахал рукой, проходя мимо. Вид их детской радости заставил меня на миг забыть о боли в лодыжке. Похоже, я действительно успел привязаться к ним.

Квон Чон У оставался спокойным даже тогда, когда расстояние между нами начало увеличиваться. Он выглядел куда серьёзнее обычного, а его ровный, цепкий взгляд не отрывался от меня. Глубокая складка прорезала его обычно безупречный лоб. Но, несмотря на это, он продолжал следить за мной, не обращая внимания на поклонников, которые то и дело щёлкали камеры телефонов.

— Джи Вон-хён!

Вдруг кто-то из моих одногруппников подскочил ко мне и крепко обнял за плечи. Я инстинктивно обнял его в ответ, и он ускорил шаг, таща меня за собой. Как же его зовут… Вон Сок? У Сок? Что-то похожее. Он без устали сыпал комплиментами прямо мне в ухо. Конечно, было приятно, но то, как он переваливал вес на мою сторону, давило на лодыжку, и из-за этого я чувствовал себя не слишком радостно.

Из-за его громогласных речей и хаотичных движений я так и не смог снова посмотреть в сторону Квон Чон У. Впрочем, уже не было сил заботиться об этом — постепенно нарастающая боль в ноге отнимала последние силы.

Когда мы вернулись, одногруппники продолжали постукивать меня по спине, ещё находясь под впечатлением, но я уже не мог даже улыбаться. Просто молча кивал, как обычно.

Спустя некоторое время я снова взглянул в сторону, где был Квон Чон У, но теперь высокие фигуры баскетболистов исчезли.

Спортивный фестиваль продолжался по расписанию. За исключением редких первокурсников-гигантов, в соревнованиях в основном участвовали студенты второго и третьего курса, а остальные просто раз за разом повторяли кричалки. Скука и однообразие висели в воздухе.

Так как поле было открытым, многие студенты с других факультетов специально проходили мимо меня, как бы невзначай привлекая внимание. В такие моменты я доставал телефон и делал вид, что увлечён им. Надо было всё-таки надеть кепку.

Как раз в этот момент я снова проверял телефон, когда на экране появилось уведомление о новом сообщении в групповом чате «Основы архитектуры».

[Бён Сон Джин]: Хан Джи Вон-ним.

[Бён Сон Джин]: Тук-тук.

[Бён Сон Джин]: И сегодня ты даришь нам свою милость, прощаешь наши грехи и что-то там ещё, аминь.

[Ян Ын О]: Аминь.

[Ян Ын О]: Джи Вон, у тебя вес такой же, как в начальной школе?

[Ян Ын О]: Черт, ты так легко прыгаешь, будто сейчас улетишь, ㅋㅋㅋ.

[Ян Ын О]: Смотреть на видео и видеть вживую — это просто ооооочень разное.

[Ян Ын О]: Уровень национальной сборной — это просто жесть.

[Бён Сон Джин]: <фото>

[Бён Сон Джин]: <фото>

[Бён Сон Джин]: <фото>

[Бён Сон Джин]: <фото>

[Бён Сон Джин]: Черт, камера на телефоне просто убожество.

[Ян Ын О]: Это что, фото призрака?

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: Ты шутишь про покойников?

[Бён Сон Джин]: Хочешь сдохнуть и сфоткаться вместе?

[Хан Джи Вон]: Эй, ребята ㅠㅠ Почему пришли без предупреждения ㅠㅠ Вы ведь заняты... У вас сегодня не было тренировки?

[Бён Сон Джин]: Ой, Джи Вон^^

[Бён Сон Джин]: Конечно, сбежали! Ты делаешь сальто, а я должен думать о своём будущем?

[Ян Ын О]: Ага, но мы нарвались на тренера, черт возьми, ㅋㅋㅋ.

[Хан Джи Вон]: Ох, вы в порядке?

[Ян Ын О]: Да, договорились на два часа отдыха в обмен на продление тренировки, ㅋㅋㅋ.

[Ян Ын О]: Мы собираемся в компьютерный клуб, пойдёшь?

[Хан Джи Вон]: Нет, спасибо ㅎㅎ Не хочется самовольно уходить, да и я только что немного побегал, теперь лодыжка ноет ㅠㅠ Лучше отдохну ㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Хныыык.

[Бён Сон Джин]: Лодыжка???? Это не повод сходить в больницу???

[Хан Джи Вон]: Всё нормально, не так уж и страшноㅎㅎ

[Ян Ын О]: Разве ты не закончил реабилитацию?

[Хан Джи Вон]: Закончил, но, наверное, из-за покрытия пола нагрузка оказалась больше, чем ожидал^^;;

[Ян Ын О]: Ты точно в порядке? Больница гоу гоу гоу гоу гоу гоу!

[Хан Джи Вон]: В больнице мне всё равно вряд ли что-то смогут сделать. Просто пару дней отдохну ㅠㅠ

[Ян Ын О]: Ок, ок.

[Бён Сон Джин]: Эх ㅠㅠㅠㅠㅠㅠ Хочется подуть на твою лодыжку ㅠㅠㅠ

— …А?

Вдруг все непрочитанные сообщения исчезли разом.

Это был первый раз, когда в мессенджере я пересёкся с Квон Чон У в режиме реального времени.

[Бён Сон Джин]: Квон Чон У зашёл.

[Ян Ын О]: Чон У, ты где? В баскетбольном зале?

[Ян Ын О]: Мы в раздевалке. Если придёшь, пойдём в компьютерный клуб.

[Бён Сон Джин]: Лол, а я только что вспомнил, как Квон Чон У завис.

[Бён Сон Джин]: Я же говорил, что если увидит, как Хан Джи Вон прыгает, крышу снесёт.

[Бён Сон Джин]: Хе-хе.

[Ян Ын О]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ.

[Ян Ын О]: Он так завис, что пока ты не сел на своё место, всё время смотрел в сторону факультета фотографии.

[Хан Джи Вон]: Да ну ㅎㅎ Наверное, просто чувствовал себя некомфортно из-за толпы. Там ведь много фанатов собралось ㅎㅎ

[Бён Сон Джин]: Джи Вон, прости ㅠ

[Бён Сон Джин]: Но я готов руку на отсечение дать, что это не так (молится).

[Бён Сон Джин]: Если бы Чон У хоть немного волновало чужое мнение, у него бы с репутацией проблем не было ㅠ

[Хан Джи Вон]: А...

[Ян Ын О]: А... ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋ, наш честный Джи Вон ㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: Нет, я имел в виду...

[Хан Джи Вон]: Может, он выглядел так отрешённо, потому что устал?

[Ян Ын О]: Говори медленнее, ничего не понятно.

[Ян Ын О]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Быстрота набора — это что-то, я ору ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ.

[Бён Сон Джин]: Нет, ну если даже мы со стороны это заметили, чего ты не веришь? ㅋㅋㅋ.

[Квон Чон У]: Вот именно.

Три коротких символа — и пальцы, барабанившие по экрану, остановились.

Сам факт появления Квон Чон У в чате застал меня врасплох, будто кто-то приставил к моей голове дуло пистолета.

[Квон Чон У]: Как дурак, завис и долго думал только о тебе.

[Квон Чон У]: Почему не веришь?

— …

Я должен что-то ответить, но его слова звучат так, будто он говорит их вслух, и у меня совершенно нет подходящего ответа.

Если бы это был кто-то другой, я бы просто неловко улыбнулся и перевёл всё в шутку. Но это был Квон Чон У — человек, который всего несколько дней назад заявил, что хочет мне понравиться, запутав этим мои мысли.

Как мне на это реагировать? Может, он делает это специально, потому что ему весело меня дразнить?

Я пытался представить его выражение лица по ту сторону экрана, но безуспешно.

[Бён Сон Джин]: Вот именно, ㅋㅋㅋ.

[Бён Сон Джин]: Они проявили к тебе интерес, так что...

[Бён Сон Джин]: По дороге я провёл им краткий брифинг, почему Хан Джи Вон — это нечто особенное.

[Бён Сон Джин]: На Ютубе показывал, аж мобильный интернет весь сожрал, ㅋㅋㅋ.

[Ян Ын О]: Ага, впервые в жизни видел, чтобы кто-то разглядывал бег по кадрам.

[Ян Ын О]: И впервые видел, чтобы Чон У так внимательно слушал чью-то речь.

[Хан Джи Вон]: Спасибо, что так высоко меня оцениваете ㅎㅎ

[Хан Джи Вон]: Ну, а я пойду сосредоточусь на поддержке команды.

[Ян Ын О]: ?

[Ян Ын О]: Ты что, так серьёзно относишься к этому спортивному фестивалю?

[Бён Сон Джин]: Ответственность на пределе, это просто охрененно ㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: Всем хорошего дня^^

Я убрал телефон, словно спасаясь бегством. Хотя Квон Чон У больше ничего не писал, сам факт того, что он остаётся в чате и читает переписку, вызывал у меня напряжение. Казалось, что мои сосуды натянулись до предела, как туго сжатая струна. Как же так? Я мог выполнять сложнейшие элементы десятки раз подряд, но всего несколько сообщений в чате — и вот уже чувствую себя измотанным до предела.

Пи-и-и-ик!

На звук свистка я, наконец, поднял взгляд и посмотрел на стадион. До этого момента я даже не знал, на каком этапе проходит футбольный матч — первый тайм или уже второй. Да что там, я даже не интересовался, с каким факультетом играет наша команда. Я просто наблюдал, как студенты разбрелись по полю, нестройными группами гоняясь за мячом. Но мои хаотичные размышления, сами того не желая, вновь вернулись к Квон Чон У.

Как только я думал о Квон Чон У, время, которое тянулось медленно, вдруг начинало двигаться быстрее. Только спустя долгое время я осознал, что опять уставился в землю, потому что мне не нравилось, когда люди вокруг заглядывали в мою сторону.

Сколько же времени прошло? Почувствовав ноющую боль в лодыжке, я наконец-то пришёл в себя и достал телефон. Мне вдруг показалось невероятным, что Квон Чон У появился в чате, и я хотел это проверить.

В диалоговом окне после моего приветствия появилось ещё несколько сообщений.

[Ян Ын О]: ㅇㅋㅇㅋ

[Ян Ын О]: Если передумаешь, приходи.

[Бён Сон Джин]: Удачи факультету фотографии! ^^

[Бён Сон Джин]: Не напрягай лодыжку!!

[Ян Ын О]: Когда Квон Чон У придёт? Погнали в ПК-клуб.

[Квон Чон У]: Идите без меня.

[Квон Чон У]: У меня дела.

[Ян Ын О]: ㅇㅋㅇㅋ

Я пролистал переписку вверх и остановился в месте, где впервые появилось имя Квон Чон У.

«Как дурак, завис и долго думал только о тебе. Почему не веришь?»

Что сложного в том, чтобы сделать пару кувырков… Несмотря на жар, который бросился в лицо от смущения, я не мог перестать смотреть.

Хорошо, что я согласился участвовать в спортивном соревновании.

Я даже не заметил, как вокруг постепенно становилось шумнее. По сравнению с болью в лодыжке награда казалась довольно сладкой. Получить похвалу от Квон Чон У за травму, которая пройдёт через день-другой, — вполне себе выгодная сделка.

Чувство странности накрыло меня, когда я осознал, что кто-то приближается. Звук уверенных шагов не замедлялся, пока не оказался совсем рядом, и вскоре меня накрыло тенью. Подняв голову, я встретился взглядом с мужчиной, который смотрел на меня сверху вниз с наклонённой головой.

— Долго ты ещё так собираешься сидеть?

— …Квон Чон У?

— Я больше не могу ждать, это скучно.

С этими словами Квон Чон У беззаботно сел рядом.

— Что там такое интересное? Ты даже издалека выглядел так, будто улыбаешься.

От него, облачённого в тёмно-синюю форму с белым спортивным костюмом поверх неё, исходил привычный запах. Я старался не утонуть в этом аромате и поспешно спрятал телефон в карман.

— Внезапно… Что ты здесь делаешь?

— Хм, кто знает… Так, по разным причинам. Например, вспомнил, что тебе идёт жёлтый.

— Жёлтый? Эта форма?

— Факультет фотографии не участвует в баскетболе? Может, мне выйти вместо тебя с твоим именем?

Он смотрел на меня с озорным выражением лица, будто спрашивая: «Разве нельзя?».

Квон Чон У появился неожиданно и говорил вещи, смысл которых я не мог понять. Я был так сбит с толку, что не нашёлся даже для лёгкой отговорки, а только молча наблюдал, как он поднимает лежавший рядом теннисный мяч.

— Не обращай на меня внимания и продолжай болеть за своих.

Он сказал это расслабленным тоном и начал подбрасывать мяч в воздух, снова ловя его. Откинувшись назад, он выглядел не просто спокойным, а абсолютно безмятежным. Студенты вокруг с интересом наблюдали за ним.

Я что-то сделал не так?

Не зная, почему он так себя ведёт, я просто смотрел, как светло-зелёный мяч взлетает вверх, а затем исчезает в его ладони. Когда его пальцы сжимались вокруг мяча, кости на руке резко выделялись, а тёмно-синяя форма под белой курткой слегка морщилась. Спортивный стиль одежды ещё больше привлекал внимание — чёрные компрессионные гетры, характерные для игроков, и чистые голени выглядели так же эффектно, как и весь его образ.

Хотя он, будучи не из нашего факультета, вот так просто уселся в нашем секторе, никто не осмеливался сказать ему об этом. Его присутствие само по себе создавало такую атмосферу, что подойти к нему казалось невозможным. Было чувство, что если заговорить с ним без спроса, этот теннисный мяч полетит прямо в лицо.

— Люди смотрят…

— И тебе это мешает?

— Ну… не сказать, чтобы мне было комфортно.

— Тогда ничего не поделаешь. Выбирай.

Теннисный мяч, взлетевший в воздух, мягко приземлился в его красивых, изящных пальцах.

— Мне накричать на них, чтобы не пялились, или…

Мяч снова взмыл вверх.

— …ты хочешь пойти со мной в больницу?

Я был настолько заворожён этим мячом, что не сразу понял, почему мой взгляд вдруг переключился на Квон Чон У. Причина крылась не только в том, что на этот раз мяч не подлетел снова.

— В больницу? Зачем в больницу?

В отличие от меня, явно растерянного, его взгляд спокойно скользнул по моей лодыжке, а затем снова поднялся.

— А… Если ты об этом, то с лодыжкой всё нормально. Это не настолько серьёзно, чтобы идти в больницу.

— Тогда поехали домой. Я тебя провожу.

— Домой?

Кивок был уверенным, без колебаний. А затем он распрямился, будто собираясь встать в любую секунду, очевидно рассчитывая, что я просто послушаюсь. И, если честно, меня это немного соблазняло. Оставаться здесь, терпя боль, было вовсе не обязательно, да и смысла особого не имело.

Но то же самое можно было сказать и про него. У него не было ни обязанности, ни причин провожать меня.

— Ты же говорил, что у тебя дела.

— Вот я ими и занимаюсь.

— Пойдём, — твёрдо сказал он, аккуратно положил теннисный мяч на место и сунул руки в карманы спортивной куртки. Его лицо, снова ставшее бесстрастным, под солнечным светом казалось ещё красивее.

Квон Чон У всегда был добр ко мне, но вот так, в стороне от наших привычных пересечений, он никогда мне не помогал. Он делает это, потому что хочет мне понравиться? Мне хотелось спросить, зачем он проявляет ко мне столько доброты, но я не мог заставить себя задать этот вопрос, поэтому продолжал колебаться.

— Кстати, третьего варианта нет.

Похоже, он понял, что я не тороплюсь вставать, поэтому снова лениво откинулся назад и принялся подбрасывать мяч. Во мне боролись два чувства: желание принять его предложение и нежелание доставлять ему неудобства.

Но, к счастью, с ранних лет, будучи спортсменом, я привык думать о таких вещах.

— Спасибо, что беспокоишься, но правда, всё в порядке. Всё, что я делаю на этом соревновании, — просто сижу на месте. А твое время тратить не хочется.

— …

— Так что ты тоже отдохни. Тебе ведь скоро снова тренироваться. Не переживай за меня.

— Опять.

— А?

— Это единственная причина? Если у тебя есть веские доводы, почему ты хочешь остаться, скажи. А если собираешься продолжать говорить то, что я не могу всерьёз воспринимать, то лучше остановись.

— …

— Разве у тебя нет чего-то действительно важного?

Он слегка наклонил голову, спрашивая, будто действительно хотел знать ответ. Или, может быть, он уже знал, что я скажу. Его лёгкая улыбка странным образом делала пренебрежение моими доводами менее обидным.

— Ну, даже не знаю. То есть…

— Только что всё было нормально, но…

Я лихорадочно искал хоть какую-то причину, но Квон Чон У неожиданно прервал меня своим низким, звучным голосом. Он обвёл взглядом округу. Несмотря на разгар спортивного соревнования, казалось, что внимание даже самых дальних зрителей было приковано к нам.

— Почему мне так не нравится, что ты здесь сидишь?

Он словно намеренно встретился взглядом с каждым, кто наблюдал за нами, а затем вдруг бросил эти слова. Исчезло смущение, которое я видел у него сразу после сальто. В его глубоко посаженных глазах вновь засверкала острая, пронизывающая резкость.

— …Тебе не нравится?

— Не нравится.

— Значит, пошли.

Квон Чон У поторопил меня ещё раз.

И, как ни странно, я просто кивнул. Не знаю почему, но если Квон Чон У сказал, что ему это неприятно, упрямиться мне не хотелось. Сейчас я был настолько не в себе из-за него, что мог бы даже снова сделать сальто, если бы он попросил. Остатки моего здравого смысла только что окончательно испарились.

Казалось, он не ожидал, что я так легко соглашусь, потому что его лицо на мгновение отразило лёгкое удивление. Но он тут же поднялся.

— Дойдёшь до парковки сам? Или мне тебя понести?

— Да ты что, мне не настолько плохо. Я в гораздо лучшей форме, чем кажется… Думаю, я даже сам тебя понесу, если что!

— Правда?

Он обернулся, будто проверяя, всерьёз ли я это сказал. В его тоне звучало столько лёгкости, что, если бы я кивнул, он бы действительно попросил меня его нести. Поэтому я тут же замотал головой, и Квон Чон У громко рассмеялся.

— Шучу.

В то время как я осторожно пробирался сквозь ряды болельщиков, он шагал уверенно, будто все взгляды вокруг его совершенно не беспокоили. Люди продолжали провожать нас любопытными взглядами, но он, похоже, даже не замечал этого. Всё его внимание было направлено только на меня.

Следуя за его широкой спиной, я невольно обернулся. Одинокий теннисный мяч остался лежать на скамье. Мне показалось, будто в его поверхности остался отпечаток ладони Квон Чон У, и почему-то это вызвало во мне сильное сожаление.

Квон Чон У повёл меня к парковке коротким путём — по узкой тропинке, проложенной сквозь зелёную траву и цветы. Я слегка замедлил шаг, чтобы пропустить его вперёд, но он тоже скорректировал темп, и в итоге мы шли рядом.

— Мне кажется, я скоро сделаю своим хобби просто ходить за тобой.

Голос его прозвучал неожиданно, но уверенно.

— Почему?

— Я же не могу заставить тебя ходить за мной.

— …

— Кстати, без кепки ты выглядишь лучше.

После этих слов он снова замолчал.

Поскольку дорожка была очень узкой, наши руки то и дело случайно соприкасались. Я собирался убрать свою руку вперёд, но потом передумал — мне нравились эти случайные касания. Сердце вдруг забилось сильнее, будто в любой момент Квон Чон У мог просто взять и крепко сжать мою ладонь.

— Хан Джи Вон!! Джи Вон!!

— …!!

На зов я вздрогнул и резко обернулся. Хотя я ничего не делал, у меня возникло чувство, будто меня застали за чем-то тайным, поэтому я непроизвольно отступил от Квон Чон У на приличное расстояние. Издалека к нам бежал староста.

— Джи Вон, хах, хах… Услышав, что ты вдруг пропал, я сразу бросился за тобой… Хах… Ох, как тяжело.

Положив руки на колени, староста пытался отдышаться. Немного успокоившись, он выпрямился и широко улыбнулся Квон Чон У.

— Здравствуйте. Я студент того же факультета фотографии, что и Джи Вон. С огромным удовольствием наблюдаю за игрой! Я ваш фанат, Чон У! Так горжусь, что мы учимся в одном университете!

— Ага. Говорите.

Несмотря на воодушевление, прозвучавшее в словах старосты, Квон Чон У отреагировал равнодушно. Его взгляд, устремлённый на меня, казалось, больше интересовался моей реакцией.

Похоже, это смутило старосту, потому что он неловко усмехнулся и пробормотал:

— Я правда фанат…

Но, столкнувшись с безразличием Квон Чон У, он быстро перешёл к сути.

— Эй, Джи Вон. Профессор может прийти позже, так что подожди немного. У тебя есть какие-то срочные дела?

— Не то чтобы срочные, просто, кажется, я слишком напрягся, когда бежал, и теперь болит лодыжка. Думаю, мне нужно немного отдохнуть.

— А? Но ты ведь всё равно не участвуешь, мог бы просто посидеть на трибуне.

— Это так, но… Там не очень удобно, и моя лодыжка напрягается. А ещё там нет тени, так что жарко.

— А-а, понял. Тогда я скажу первокурсникам, чтобы они принесли тебе воды. Закажу что-нибудь холодное, выпей всё сам. Или можешь присоединиться к нам, третьекурсникам, мы сидим в тени под деревьями, там прохладнее.

— А…

— Подумай. Будет странно, если профессор придёт, а тебя не будет.

— Он спрашивал обо мне?

— Ну, не то чтобы прямо о тебе, но лучше, если ты будешь. Ты понимаешь, о чём я?

— …Да.

В этом не было ничего сложного, так что я машинально согласился. Профессор уже предлагал мне участвовать в номере с гимнастикой, так что, возможно, было бы правильно хотя бы поприветствовать его. Пусть я этого и не хотел…

Я собирался объяснить, что не могу сразу вернуться из-за боли в лодыжке, и попросить немного времени на отдых, но тут внезапно вмешался Квон Чон У.

— Это и есть староста?

Он обращался ко мне, но говорил достаточно громко, чтобы его услышал и сам староста. Судя по всему, его совершенно не заботило, насколько неожиданным это прозвучало для нас обоих.

— Да, это наш староста.

— Ох, выходит, Джи Вон рассказывал обо мне?

Староста, похоже, даже не допускал мысли, что сказанное могло носить негативный оттенок. Он с сияющей улыбкой спросил меня, радуясь тому, что я его упомянул. Конечно, Квон Чон У не стал отвечать, и лишь мне пришлось натянуто улыбнуться. Я вспомнил, что уже рассказывал ему про старосту. А ещё — о договорённости, которую заключил с ним.

— Тогда я немного отдохну и скоро вернусь. И… ты ведь не забыл наш уговор?

— Уговор? Какой уговор?

— Мы договорились, что я не поеду на MT в обмен на участие в номере. Ты ведь обещал мне это по телефону.

— А-а, это? Эй, конечно, помню! Что я, дурак, что ли?

Староста усмехнулся так, словно я и вправду был глупцом, и хлопнул меня по плечу. Видимо, он решил добавить к этому жесту вес своего старшинства, потому что удары оказались довольно ощутимыми.

— Джи Вон, но называть это уговором как-то странно, не находишь? Всё-таки это была, скорее, односторонняя просьба. Ты же опять поставил меня в неудобное положение перед ассистентом профессора.

— Не думаю, что это было в одностороннем порядке…

— А, ну да, верно. Просто так совпало, что я попросил тебя участвовать в соревновании именно тогда, поэтому трудно назвать это чистой односторонностью. Но если говорить фактами, ты ведь требуешь к себе особого отношения. Многие соглашаются участвовать в мероприятиях только ради того, чтобы увидеть тебя. Разве тебе обязательно пропускать MT?

— Ещё до поступления…

— Да-да, ты снялся для обложки, и я уже говорил, что благодарен. Но ты ведь понимаешь, что это тоже только благодаря твоей известности? Я вообще не хотел говорить об этом, но считай, что тебе ещё повезло, что я не прошу тебя ни о чём чрезмерном. В любом другом факультете ты бы замучился бегать по разным мероприятиям. По правде говоря, Джи Вон, никто не заботится о тебе так, как я. У меня и самому есть, что сказать, но я просто не говорю, так что учти это. В любом случае, я попробую что-нибудь сделать, но особо не рассчитывай.

— …

— А на мероприятии тебе всё равно придётся сделать номер.

Как будто смахивая с моей груди невидимую пыль, староста несколько раз похлопал меня, а затем, словно проявляя милость, мягко улыбнулся. Жёлтая футболка факультета, в которой он стоял передо мной, будто перекрыла мне дыхание.

Он и не собирался сдерживать обещание. Видимо, я показался ему слишком простым.

От обиды и злости мои пальцы слегка задрожали. Но больше всего меня угнетало то, что Квон Чон У видел меня в таком состоянии. Не то чтобы я заботился о своём образе, но оказаться униженным перед человеком, который мне нравится, было невыносимо. Даже то, о существовании чего я не подозревал, сейчас безжалостно растоптали.

И всё же мне не хватало смелости возразить. Как последний трус, я лишь бессмысленно протянул невнятный звук и опустил взгляд.

Именно в этот момент раздался тихий, но уверенный голос.

— Ты ведь мой фанат.

Квон Чон У сделал шаг к старосте. Тот, будучи примерно моего роста, посмотрел на него снизу вверх и растерянно пробормотал:

— А?

Но даже когда их разделяло совсем небольшое расстояние, Квон Чон У не остановился. Староста, явно смущённый, начал пятиться, но Квон Чон У не отступал, пока между их носками обуви не осталось считанных сантиметров.

— Тогда зачем ты меня бесишь? Я собирался промолчать, но теперь уже не могу.

Тон Квон Чон У звучал словно шутливый упрёк, но его взгляд, направленный на старосту, был настолько острым, что, казалось, мог пронзить насквозь.

— Если ты мой фанат, то должен знать, что я обожаю скандалы.

Из-за этого черты лица старосты, и без того невыразительные, выглядели ещё более растерянными.

— О чём ты вообще…

— О том, что отныне я буду вмешиваться в дела Хан Джи Вона.

Даже несмотря на то, что они находились в уединённом уголке кампуса, было ясно: если здесь поднимется шум, люди обязательно сбегутся. Но Квон Чон У, похоже, это нисколько не беспокоило. Наоборот, он вёл себя так, словно всерьёз готов был что-то сделать со старостой — расправил плечи и посмотрел на него с нескрываемым презрением.

— Если хочешь самоутвердиться, выбирай подходящих людей. Хан Джи Вон сегодня никуда не вернётся. И тем более не поедет на MT, только чтобы не уронить твоё драгоценное лицо.

— А… ха-ха. Эй! Видимо, из-за тебя, Джи Вон, я выгляжу каким-то странным. Да я ведь не тот, кто кого-то унижает или грубит! Давай, скажи ему, что это недоразумение! Иначе меня неправильно поймут!

— Ты сейчас со мной разговариваешь.

Когда староста сделал шаг ко мне, Квон Чон У снова перегородил ему дорогу. Остатки натянутой улыбки мгновенно исчезли с лица старосты.

— Я… я не знаю, почему ты так себя ведёшь, но это дела нашего факультета. Ты вообще не c нашей кафедры, так что не лезь. И потом, ты, похоже, решил, что мы ровесники, раз я староста. Но вообще-то, я старше тебя на два года. Я отслужил в армии и только потом вернулся учиться. Наверное, ты просто не в курсе, раз в спортивной команде… Так что впредь будь повежливее. Мне кажется, твоя речь слишком…

— Мне плевать, сколько тебе лет. Просто не бесись, потому что тебе не удалось помыкать Хан Джи Воном.

Квон Чон У без колебаний оборвал его на полуслове, а затем наклонился и произнёс что-то настолько тихо, что даже я не смог разобрать. Однако плавный ритм его слов создавал обманчивое ощущение, будто он шептал что-то сладкое.

Может быть, поэтому во мне на секунду вспыхнула злость. Настолько сильная, что мне захотелось тут же разорвать их контакт. Я хотел оттащить Квон Чон У от старосты, прервать этот разговор.

А потом… Когда лицо старосты исказилось, я почувствовал облегчение. И это вызвало у меня отвращение к самому себе.

— …Ты угрожаешь мне?

Его голос дрожал, но в нём было больше не возмущения, а скорее страха.

— Угрожаю? — Квон Чон У рассмеялся. Его лицо мгновенно приняло беззаботное, даже немного невинное выражение, и это выглядело ужасающе провокационно.

Выдохнув, он убрал улыбку и посмотрел на старосту так, словно тот несёт какую-то чушь. В следующий момент его голос прозвучал нравоучительно.

— Моя работа — сражаться на баскетбольной площадке. Так что в чём здесь угроза? Неужели предложить тебе сыграть со мной в баскетбол — это уже угроза? Что, в армии в баскетбол не играли?

— …Хан Джи Вон больше не спортсмен, он студент нашего факультета. Он сам сказал, что всё в порядке. Так почему ты вмешиваешься?

— Почему? Ты правда не понимаешь?

Внезапно Квон Чон У развернулся ко мне и обнял за плечи.

Запах его кожи моментально окутал меня, словно поймал моё сердце в капкан.

— Потому что я его фанат.

— …

— Кажется, мне стоит написать это у себя на лбу. Я-то думал, что и так всем понятно.

Лицо Квона Чон У, спрашивающего «Правда же?», оказалось слишком близко. Даже в баскетбольной форме от него приятно пахло. Я с трудом сдерживал желание схватить его руку, застывшую перед моей грудью, и вдыхать этот запах, пока мозг не погрузится в оцепенение.

— Эй, Джи Вон, скажи хоть что-нибудь. Ты просто будешь молчать? Я твой сонбэ.

Староста, похоже, всё ещё хотел сделать меня виноватым. Его уши покраснели, и было очевидно, что он ждал извинений. Но я тащил на плечах целую базуку по имени Квон Чон У, и мне совершенно не хотелось опрокидывать сервированный им стол.

— Я просто… надеюсь, что вы правильно поняли слова Чон У.

— …Если ты так же будешь себя вести в армии, у тебя будут большие проблемы. Сегодня я тебя прощаю только потому, что это я. В части никакая популярность в обществе не поможет. Я говорю это ради тебя, так что запомни хорошенько.

— Я не пойду в армию.

Я сам не понял, почему вдруг заговорил об этом.

— Я получил освобождение, выиграв золотую медаль на Олимпиаде.

— Вау. — Квон Чон У коротко восхитился и демонстративно похлопал меня по плечу. В итоге пострадал не староста, а я.

— В любом случае… Простите, что не смог остаться. Всего доброго.

Староста, чьё лицо пылало от смущения, всё же кивнул, будто хотел найти смысл в моих последних словах.

— Хм, освобождение, значит? Ну, военная служба для гражданина Республики Корея — это не так уж плохо… Но раз уж ты извинился, я закрою на это глаза. Я не знал, что ты настолько плохо себя чувствовал, что тебе нужен был отдых. Я поговорю с профессором. Береги себя…

Неловко покашляв и косясь на Квон Чон У, староста развернулся и убежал быстрее, чем когда шёл сюда.

Я смотрел ему вслед, когда вдруг Квон Чон У извинился.

— Прости, что вмешался. И вот ещё.

С этими словами он убрал руку с моего плеча.

— Прости.

Первую часть я мог бы понять, но зачем извиняться за то, что положил мне руку на плечо? Это было странно. Мы же оба парни, и такие вещи между друзьями не имеют никакого особого значения. Только сегодня на стадионе он так же обнимал за плечи кого-то из наших — то ли Вон Сока, то ли У Сока.

Но если речь шла о Квон Чон У, для меня это почему-то действительно было особенным. Именно поэтому его извинения смутили меня.

— Постарайся успокоиться. Ты слишком разогнался.

Я даже не успел осмыслить его слова.

— Что именно?

— Твоё сердце.

— …

— Оно вот-вот взорвётся.

Его прищуренные глаза, озарённые лукавой улыбкой, выглядели ещё более игривыми, чем обычно.

Будто удар молнии пронзил мой мозг, оставляя его в ступоре. Мысли зависли, словно застряв в буферной перегрузке. Я поспешно уверил себя, что Квон Чон У просто шутит.

Даже если Квон Чон У почувствовал странный ритм моего сердца, мне нужно было подчеркнуть, что это всего лишь волнение из-за стычки со старостой. Поэтому я поспешно пошёл за ним, снова начав говорить, стараясь казаться непринуждённым.

— А-а. Ты, наверное, удивился, что сердце так быстро билось. Просто я такой, знаешь, легко возбуждаюсь. А! Не в том смысле «возбуждаюсь»! Ты понял, да? Не «такое возбуждение», а обычное, ну… Такое, которое люди в повседневной жизни испытывают…

Даже произнося это, я хотел зашить себе рот. Когда фраза бесславно оборвалась на кашле, Квон Чон У усмехнулся.

— Значит, «не такое»? А жаль.

— …Что?

— Шучу. Держись ещё немного, мы почти на месте.

Было трудно поверить, что ещё минуту назад он смотрел на старосту с холодным выражением. Сейчас, освещённый солнцем, Квон Чон У улыбался так открыто и ясно, что я невольно опустил голову, не желая, чтобы он увидел появившуюся на моих губах улыбку.

— Я думал, ты легко обнимаешься за плечи с кем попало.

Поэтому я не видел, каким было его лицо, когда он пробормотал это.

Машина Квон Чон У оказалась довольно крупным внедорожником. Её элегантный, но спортивный дизайн отлично ему подходил. Я никогда не садился в его машину раньше, и потому мне было немного не по себе. Он и так уже помог мне достаточно, не обязательно было везти меня…

Я лишь на мгновение замешкался перед пассажирским сиденьем.

— Ах, точно.

Как будто что-то вспомнив, он вдруг развернулся и направился ко мне. Подойдя вплотную, он бесцеремонно открыл передо мной дверь.

— Нашему чемпиону нельзя таскать тяжести.

— А, нет, я не поэтому…

— Прости, машина, наверное, слишком высокая? Надо было хотя бы проколоть шины, чтобы тебе было удобнее. Или мне встать на колени, чтобы ты мог опереться?

— Нет! Я сам сяду, она не такая уж высокая!

Впопыхах я вскарабкался в салон, и специально самостоятельно закрыл дверь и в тот же момент рассмеялся. Причина? Квон Чон У, смеющийся за окном. Однако его следующая фраза, уже из-за руля, снова поставила меня в тупик.

— Если бы это был Бён Сон Джин, он бы заранее разогрел тебе пассажирское сиденье, поставив на него горячий суп. Прости, что я такой бесполезный фанат. Я ведь впервые в жизни кем-то фанатею.

Он сказал это с лёгкостью, включая кондиционер в жаркий день, но мне показалось, что он забавляется, видя мою реакцию. Будто нарочно вел себя так, словно и правда был моим фанатом. Даже когда он просто спросил, не слишком ли сильный поток воздуха, мне хотелось неправильно истолковать его заботу.

Внутри машина оказалась просторной, без характерного запаха резины. Я всегда знал, что Квон Чон У — аккуратный человек, но сейчас это ощущалось ещё сильнее. Будучи привыкшим к атлетам, которым было плевать на порядок, я внезапно осознал, насколько он отличается. Или это мой взгляд изменился? Может, я уже настолько пропитался им, что он начал казаться мне совершенным?

— Хорошо справился.

Вдруг сказал Квон Чон У, когда наша машина мягко выехала за ворота университета. Я молча посмотрел на него, недоумевая, не обо мне ли он говорит. Он продолжал смотреть вперёд, и добавил:

— Ты здорово сделал тумблинг.

— А-а. Ну, я же всё-таки был в национальной сборной.

— Ты сам понимаешь, что хорошо выступил?

— Ну… Да. Не так хорошо, как в лучшие времена, но в целом считаю, что справился.

Внезапно Квон Чон У рассмеялся. Меня озадачила эта неожиданная вспышка смеха.

Он мельком взглянул на меня своими красиво изогнутыми глазами, а потом снова сосредоточился на дороге. Даже когда его смех утих, пухлые под глазами щёки не спешили исчезать.

— Ты обычно такой застенчивый, но когда дело касается твоих навыков, становишься уверенным в себе. Это забавно. Иногда, когда ты говоришь о фотографиях, у меня бывает похожее ощущение.

— Я… я не пытался показаться заносчивым. Если выглядел так, прости.

— Я говорил это в хорошем смысле. Не извиняйся.

Его голос был лёгким, но тёплым. Он никогда не знал, какой хаос творился у меня внутри каждый раз, когда говорил вот так, мягко, хотя на площадке был всегда энергичным и напористым.

— Спасибо, что помог мне тогда. В очередной раз чуть не попался в ловушку старосты… Если бы не ты.

— Может, тебе просто стоит вступить в баскетбольную команду? Я буду хорошо к тебе относиться.

Он сказал это, не отрывая взгляда от дороги, но его профиль выглядел таким серьёзным, что я рассмеялся.

— Да ну, какой из меня баскетболист? Чтобы попасть в вашу команду, мне, наверное, придётся родиться заново.

— Да ты бы обошёл всех, если бы просто сделал пять тумблингов.

— Я даже бросать не умею.

— Не страшно. Я буду подбирать мячи.

Я так рассмеялся, что плечи затряслись, и Квон Чон У засмеялся вместе со мной. В этой тесной машине, наполненной лёгким смехом, всё казалось каким-то нереальным.

Дорога сегодня была свободной, пробок не было. Я сожалел о том, как быстро мы приближались к дому. Мне хотелось запомнить, как он ведёт машину, как его нога нажимает на педали, как шуршит край формы при каждом движении.

Точнее, меня почему-то привлекали его колени. Они были прикрыты чёрными компрессионными рукавами, но, может, из-за дурных мыслей, я будто видел, как изгибаются мышцы, соединяющие его бёдра и коленные чашечки.

Я долго разглядывал его ноги, даже не заметив, что он это заметил.

— Что ты там уставился? С моими бёдрами что-то не так?

— А? Нет, это… Просто, наверное, потому что ты баскетболист, ноги у тебя длинные и крепкие.

В панике я чуть не ляпнул, что хочу их потрогать. Даже в такой форме моё признание выглядело слишком очевидным, но Квон Чон У не подал виду. Он просто продолжал вести машину. После этого мне стало неловко снова смотреть на его ноги, поэтому я уставился в окно, делая вид, будто всегда хотел любоваться улицей, по которой езжу каждый день.

В салоне было тихо, музыки не играло, и тишина тянулась какое-то время.

Когда на светофоре загорелся красный, машина плавно остановилась. Вдруг Квон Чон У поднял ручной тормоз.

— Я уже говорил, но для гимнаста у тебя удивительно мало мышечной массы.

Я повернулся к нему на этот тихий комментарий. Он смотрел на мой торс.

— Скорее ты похож…

Квон Чон У замолчал, его взгляд медленно скользил по мне. Может, его раздражала эта жёлтая футболка оверсайз, которую все носили? Его непроницаемый взгляд задержался на открытой коже под короткими рукавами, пробегая по моему торсу. Просто смотрел, но в местах, где его взгляд задерживался, я чувствовал странное напряжение, будто от этого мне хотелось сжаться.

Я непроизвольно дёрнул пальцами, когда его взгляд опустился ниже, пробежав по моей талии и остановившись где-то у запястья. Лишь тогда он отвернулся и снова посмотрел вперёд.

— Даже не знаю, что сейчас несу.

Он пробормотал это скорее себе, но вскоре снова повернулся ко мне.

— Хан Джи Вон. Просто интересно…

— …

— Люди, которые обычно ведут себя нормально, рядом с тобой начинают вести себя странно?

— …Не совсем понимаю, о чём ты…

— Спрошу прямо. Среди твоих близких друзей, знакомых, родственников… Ладно, раз уж без предубеждений, добавим и тех, кто одного с тобой пола.

Квон Чон У развернулся ко мне корпусом, положив длинные пальцы на верхнюю часть руля. Его взгляд был особенно острым, но его пальцы беспокойно шевелились, слегка касаясь руля.

— Слышал ли ты когда-нибудь, что рядом с тобой человек будто попадает под какое-то очарование?

— …Что?

— Ты всё правильно услышал. Отвечай.

Квон Чон У говорил спокойно, но, похоже, один я был сбит с толку тем, куда вдруг свернул разговор.

Мне не было времени задумываться о смысле его вопроса. Я ведь не герой дорамы и не жил романтической жизнью, так что подобных разговоров у меня никогда не было. Честно говоря, сказать, что мной «очаровывались», было бы…

— Совсем редко, по пальцам пересчитать можно… Но да, слышал, что нравлюсь.

— И от парней тоже?

На его сжатой на руле левой руке проступили вены. Когда он слегка повернул корпус, между расстёгнутыми краями тренировочного костюма показалась ключица и массивная грудь. Даже не вспотевший в своей форме, Квон Чон У всё равно давил на меня. Слово «парни», которое он повторял раз за разом, заставляло меня чувствовать неловкость.

— Нет. Ну, конечно, нет. Всё-таки между парнями это… мерзковато.

Я ответил пессимистично, потому что мне казалось, будто он читает меня насквозь. Может, он специально так говорит, чтобы меня проверить? От этой мысли внутри всё переворачивалось.

Квон Чон У, который засыпал меня неожиданными вопросами, наконец медленно кивнул и вернул взгляд на дорогу. Как раз в этот момент загорелся зелёный свет. Машина тронулась, а его слова, прозвучавшие вскоре, были такими же плавными и мягкими, как нажатие на педаль газа.

— Ну да. Что хорошего в том, чтобы парни возились друг с другом?

— …

— Меня от такого воротит.

После этих слов между нами снова воцарилась тишина — но теперь она была другой. Разумеется, это было исключительно моё восприятие. Квон Чон У оставался спокойным, а я, почему-то почувствовав себя подавленным, лишь бессмысленно разглаживал складки на одежде. О каком сказочном моменте вообще могла идти речь? Если бы это был сон, я бы ударил себя по щеке, лишь бы проснуться.

Тишину нарушил Квон Чон У, когда мы уже почти подъехали к офистелю. Казалось, он всё это время о чём-то думал, потому что разговор неожиданно продолжился.

— Последнее признание было в библиотеке, да?

Я не ожидал, что он так поднимет эту тему. От смущения мне даже стало смешно, хотя на самом деле не было ни капли весело.

— А, да, точно. Тогда… э-э… ахаха…

— Именно с того момента я и начал представлять тебя в отношениях.

Он уверенно свернул к въезду на парковку, будто бы бывал здесь уже не раз. Солнечный свет за окном в одно мгновение сменился приглушённым светом подземных ламп. Точно так же, как одно его слово перевернуло моё настроение.

— …Раньше ты говорил, что не можешь представить меня в отношениях.

— Если просто представлять тебя одного — да.

— …

— А вот представлять себя в отношениях с тобой — это уже другое.

Иногда Квон Чон У мог так легко сказать что-то, что можно было понять совсем иначе. И каждый раз в таких ситуациях терялся только я. Вот и сейчас, пока он завершал парковку, я не мог вымолвить ни слова.

— Ты не выходишь? Мы у тебя дома.

— А? Ах… да, выхожу.

— …Что? Тебе стало противно от того, что я представлял нас вместе?

— А, нет, конечно нет. Я же знаю, что ты не в этом смысле. Это просто… для лучшего понимания, так?

Квон Чон У не ответил. Я лишь заметил, как его лицо медленно приближается. Затем большая ладонь, мягко обойдя моё лицо, накрыла голову. Видимо, волосы немного растрепались от сиденья, потому что его пальцы бережно их пригладили.

Запах его рук, одновременно тёплый и властный, заставил сердце забиться сильнее, чем обычно. Я опустил взгляд, но вскоре вновь поднял его, встречаясь с его глазами. Судя по тому, что улыбка слегка сползла с его лица, он тоже почувствовал эту странную напряжённость.

— …Глаза — удивительная вещь, правда? Иногда и слов не нужно, чтобы понять. По одному взгляду можно сказать, как человек тебя видит. Есть у него к тебе чувства или нет. И если есть, то это просто симпатия или что-то куда более глубокое.

Рука, что только что приглаживала волосы, медленно опустилась и очертила округлую линию моего уха. Я едва заметно вздрогнул, но Квон Чон У, не обращая внимания, провёл пальцами по мочке, а затем легко коснулся щеки, прежде чем убрать руку.

— Ты ведь тоже знаешь. Перед признанием всегда есть знаки. Думаю, я в таких вещах хорошо разбираюсь. Но с тобой… ты меня сбиваешь. Порой мне кажется, что ты тоже так на меня смотришь.

— …

— Так что же это? Заблуждение или желание? Почему чувства, которые путают нас, всегда оказываются желаниями? Почему я хочу испытывать их именно к тебе?

Странно, да?

Как только он произнёс это, ремень безопасности щёлкнул, освобождая меня. Я вздрогнул и прижался к спинке сиденья, а Квон Чон У вдруг усмехнулся. Глядя на его руку, лежащую на застёжке ремня, я понял, что это он её расстегнул.

— Ну так чего сидишь? Не слушай этот бред, а давай, иди уже.

— А, да. Спасибо, что подвёз.

Голова говорила мне, что нужно немедленно выйти, но тело всё никак не двигалось. Возможно, мне просто хотелось сделать вид, что всё в порядке, несмотря на собственное замешательство.

— Хан Джи Вон.

Я уже собирался выйти, но замер, услышав, как он произнёс моё имя. А когда я взглянул на него, то сразу понял, что сейчас он что-то скажет. В его глазах мелькнула насмешка.

— Пока.

Его ленивый голос не удивил меня. Квон Чон У смотрел на меня так же, как тогда, в тренировочном зале, словно просто наблюдая за выражением моего лица. Моя явная растерянность, кажется, лишь развлекала его.

Мне нравился этот взгляд. Наполненный уверенностью, дерзостью и чем-то нахальным. Он заставлял меня теряться, чувствовать себя меньше, чем я есть, но, странным образом, именно это в нём меня привлекало.

Квон Чон У посмотрел на меня и беззвучно сложил губы: «Пока».

— И тебе пока.

Я отвёл взгляд и закрыл дверь. Как только я сделал шаг назад, его машина плавно тронулась с места.

Смотря вслед удаляющемуся чёрному внедорожнику, я вдруг заметил, как в нос ударил запах сырой подземной парковки. В голове снова зазвучал его низкий голос, те слова, что он произнёс в полутьме салона. Я просто стоял, пока мой разум окончательно не сдался. Я так и не смог разобраться в его словах. Но одно было точно — это была чрезвычайная ситуация.

***

На выходных я съездил домой, чтобы повидаться с родителями и вернуть отцу машину. Всё равно, сколько бы я ни водил, навыков это мне особо не прибавляло, так что я решил окончательно с ней расстаться. Конечно, отец поворчал на меня за царапины и вмятины на кузове, но я привык к этому, так что это даже показалось мне привычно-спокойным.

И, возможно, я сам был виноват в том, что он завёлся: стоило мне повторить слова Бён Сон Джина, что «даже у автомобилей должны быть «шрамы» — это делает их уникальными».

Отец очень берёг машину, наверное, потому что это был подарок от меня. Он ни разу не притронулся к деньгам, которые я откладывал на подарочные и пенсионные накопления, поэтому я просто взял и купил ему её. В следующий раз, когда приеду, надо будет захватить что-нибудь ещё в подарок.

Наступил понедельник, а групповой чат «Основы архитектуры» оставался безмолвным.

Обычно я просто бы скучал, но дорога домой в автобусе казалась невыносимо утомительной. Так что в первый раз я сам написал первым. Конечно, в глубине души я просто хотел хотя бы косвенно связаться с Квон Чон У.

[Хан Джи Вон]: Ребята, привет! Уже понедельник. Как пообедали? Неделя только началась, и, конечно, это тяжело, но давайте постараемся провести этот день бодро! Вы, наверное, как раз тренируетесь? ㅎㅎ Я еду домой на автобусе, потому что в выходные вернул машину отцу. В это время автобус убаюкивает, жутко хочется спать ㅠㅠ Никогда бы не подумал, что шумная реклама на радио может звучать как колыбельная… ㅋㅋ В общем, аккуратно тренируйтесь, не травмируйтесь! Всегда вас поддерживаю ~ ^^!

[Хан Джи Вон]: < cтикер >

Как только я отправил сообщение, осознал, что говорил только о себе. Наверное, надо было назвать всех по именам и сказать что-то теплое…

Пока я жалел о своём тексте, кто-то прочитал сообщение, и вскоре на экране отобразился входящий звонок от Ян Ын О. Я удивился — в чате он был активен, но звонил редко.

— Алло?

— Ты уже вышел из автобуса?

На фоне его голоса слышался стук баскетбольного мяча. Судя по шуму, он был на площадке.

— Нет, ещё нет. Скоро выйду. А что?

— А, хорошо. Если ты сегодня не занят, купи немного каши и заедь к нам на квартиру. Я скину адрес в чат.

Я хотел спросить, почему, но упустил момент — Ян Ын О внезапно крикнул кому-то другому, и время было упущено. Он несколько раз громко сказал, что только позвонит и сразу же присоединится, а затем, вернувшись к разговору, ответил:

— Да, слушаю.

— Раз не берет трубку, значит, все время спит. Наверное, с утра ничего не ел, а нам еще часа три добираться до дома.

— А…

— Не получится? Тогда попрошу кого-нибудь другого, если занят, просто скажи.

— Нет, я не занят… А кто сейчас дома?

— Что? А, я не говорил? Черт, башка совсем не варит.

Ян Ын О тяжело вздохнул, усмехнулся и продолжил:

— Чон У сейчас болеет и один дома. Похоже, его сильно прихватило, так что зайди и присмотри за ним.

Новость о том, что Квон Чон У болен, была неожиданной. От удивления я даже подсознательно понизил голос.

— Почему у него вдруг температура? Что-то случилось?

— Да что тут могло случиться, кроме тренировок? Он так изнурял себя, что удивительно, как раньше не свалился. После травмы лодыжки он ведь ни дня не отдыхал.

— Травма лодыжки? Квон Чон У был травмирован?

— О, ты не знал? Это было не недавно, он повредил ногу, когда только поступил, в двадцать лет. Тогда он натерпелся — и физически, и морально. Восстановление и тренировки до изнеможения позволили ему вернуться в строй, но организм-то износился.

— А… я не знал…

— Ладно, я скину тебе адрес в сообщении. Когда будешь выходить, не забудь хорошо закрыть дверь.

Сказав это, Ян Ын О резко сбросил звонок. Вокруг тут же стало тише — вместо хаотичного шума от удара мячей по полу в уши вновь ворвались рекламные объявления на радио. Привязчивая мелодия звучала где-то фоном, но я даже не слышал её.

Я открыл поисковик на телефоне и набрал «Квон Чон У травма». Самая свежая статья датировалась прошлой зимой. Это был датированный отчет о том, как Квон Чон У, несмотря на травму, сумел стать восходящей звездой. В статье были описаны вещи, о которых я совершенно ничего не знал.

Внимательно перечитывая статью, я постепенно раскрыл всю подводные камни о его травме — причину, по которой он получил повреждение во время тренировки, и то, что пострадала именно левая лодыжка. Всё это казалось удивительно похожим на мою историю. Только теперь я понял, почему Квон Чон У так пристально следил за моим состоянием. Видимо, он испытывал ко мне чувство родства и сочувствия из-за схожести наших обстоятельств.

Однако, чем глубже я погружался в текст, тем больше различий становилось очевидными. У нас с ним была лишь одна общая черта — сам факт получения травмы. После этого наши пути разошлись кардинально.

В то время как я всё бросил, покинул национальную сборную и избегал прессы, Квон Чон У молча прошёл курс реабилитации и продолжал тренироваться изо всех сил. Благодаря этому он смог так быстро вернуться в строй.

Хотя он получил травму в начале баскетбольного сезона первокурсников, уже во второй половине того же сезона смог вернуться на площадку. Именно тогда он начал привлекать к себе внимание как восходящая звезда.

Я вспомнил интервью, с которого впервые обратил на него внимание.

«Видимо, я действительно хорош. Если хотите любить меня, любите».

Тогда он уже либо преодолел травму, либо находился в процессе её преодоления. Как он справился с этим? Возможно, степень наших травм была разной, но обе угрожали нашей карьере. Он ведь тоже не мог быть уверен, что вернётся к прежнему уровню игры. Так почему он не бросил спорт? Что он собирался делать, если бы всё это время, вложенное в восстановление, оказалось потрачено впустую?

Внизу статьи была небольшая цитата из интервью главного тренера баскетбольной команды Корейского университета.

«После возвращения Квон Чон У не пропустил ни одной тренировки. Он всегда загоняет себя в угол и тренируется с полной самоотдачей. После вечерней тренировки остаётся до утра, чтобы заниматься самостоятельно, а на следующий день приходит первым. Думаю, в течение последнего года ключи от спортзала видел только он. Говорят, что страшнее всего гений, который трудится. Я уверен, что Квон Чон У станет великим игроком».

На фотографии рядом с интервью тренер выглядел немного сердитым, но в его словах звучала явная гордость за своего подопечного.

А если бы я не бросил гимнастику и продолжал бы тренироваться, смог бы мой тренер сказать обо мне что-то подобное?

— …

Мы с Квон Чон У действительно во многом были похожи. Уровень известности, возраст, университет. Даже травмы. Но, убрав в сторону любые личные эмоции, я понимал, почему он для меня так сложен. Мы были слишком похожи, и поэтому я невольно сравнивал себя с ним.

И за всё это время я не нашёл ни единой вещи, в которой был бы лучше него.

***

Квартира, где жил Квон Чон У была в одном из элитных жилых комплексов. Когда я спешил ко входу, держа в обеих руках пакеты с рисовой кашей и лекарствами, взгляд случайно зацепился за знакомое лицо.

Я присмотрелся и узнал девушку, которая когда-то держала плакат с его именем на баскетбольной площадке.

Осмотревшись, я заметил ещё несколько человек. Они явно не были нашими однокурсниками. Их дорогие камеры, которые они прижимали к груди, говорили сами за себя.

Похоже, новость о неожиданном пропуске Квон Чон У тренировки из-за болезни дошла до его фанатов, и они решили найти его место жительства.

Я в очередной раз осознал, насколько велика его популярность.

Но сейчас мне было не до этого. Я спокойно и незаметно покинул это место.

Я вернулся в аптеку, купил маску, а затем зашел в соседний магазин и выбрал панаму. К счастью, сегодня я был в длинных брюках и кофте с длинными рукавами, так что почти все тело оставалось скрытым. Возможно, для мая это выглядело подозрительно, но в тот момент меня заботило лишь одно — не быть узнанным, и на другие вещи просто не хватало внимания.

Я шел, глядя в пол, так что не знал, заметили ли меня фанаты Квон Чон У или нет. В любом случае, пока я поднимался в лифте и добрался до его квартиры, никто ко мне не подошел. Похоже, мне действительно удалось остаться незамеченным.

Я набрал код, который мне дал Ян Ын О, и вошел внутрь.

Квартира оказалась неожиданно простой.

Было сложно поверить, что в ней живут трое парней — всё выглядело аккуратно и уютно. Возможно, ощущение уюта придавало и теплое солнечное освещение, струившееся через панорамные окна гостиной. Единственными признаками того, что я пришел по нужному адресу, была стопка баскетбольных кроссовок у обувного шкафа и игровая приставка под телевизором.

Я слегка напрягся, ожидая, что Квон Чон У услышит, как открывается входная дверь, и выйдет навстречу. Но в квартире стояла тишина.

Слева от гостиной была одна комната, а справа две. Единственная плотно закрытая дверь слева подсказала мне, что именно там находится Квон Чон У.

Я снял маску и панаму, затем осторожно поставил пакеты с кашей и лекарствами на пол у входа в комнату. Звук шуршащего пластика прозвучал особенно громко в тишине.

Я медленно открыл дверь и заглянул внутрь. К счастью, воздух в комнате был спокойным, без духоты болезни.

Квон Чон У лежал на кровати, укрытый темно-серым одеялом. Он спал так крепко, что, похоже, даже не услышал, как я вошел в квартиру.

Я осторожно подошел к изголовью кровати. Он был одет в простую хлопковую футболку и даже не издавал слышимого дыхания во сне. Казалось, что, несмотря на целый день без еды, он спит спокойно.

Будить его или нет?

Во мне боролись две мысли — желание просто посидеть рядом и понаблюдать за ним в таком уязвимом состоянии, и забота, требовавшая накормить его горячей кашей.

В конце концов, я придвинул стул и сел. Уговорил себя просто пять минут посидеть и посмотреть. Вряд ли у меня будет ещё шанс увидеть Квон Чон У таким безмятежным — даже когда он смеялся, глаза у него не закрывались полностью.

Когда я всмотрелся в его лицо поближе, меня накрыли одновременно тёплая привязанность и внезапное чувство жалости. Он, наверное, очень плохо себя чувствует. Надо было купить ещё лекарств. Хотя у меня уже было их полно, я вдруг почувствовал, что сделал недостаточно.

Я ведь не так уж горел желанием ухаживать за ним, особенно после нашего последнего разговора, но теперь понимал, что не зря пришёл.

— …

В голове снова всплыли слова, сказанные на подземной парковке. Разговор, который с того момента преследовал меня, словно пыль, витающая в воздухе.

Я даже детективы не могу читать, слишком запутанные, а слова Квон Чон У оказались сложнее любого прощального послания.

Насколько же он понял мои чувства? Насколько он вообще осознаёт, что происходит?

Его поступки и слова всё время сбивали меня с толку. Он говорил, что ненавидит такие отношения между парнями, но его взгляд… и то, что он мне говорил, звучало совсем иначе…

— …

Мысли, которые я вел в удобном для себя направлении, вновь застряли на полпути.

Возможно, намерение Квон Чон У заключалось в том, чтобы посоветовать мне, если уж мне кто-то нравится, не выдавать этого и тихо держать при себе. Согласно тому, что я узнал сегодня, у нас с ним была одна общая черта — травма лодыжки. Учитывая его врожденную доброту, он, возможно, всего лишь чувствовал ко мне чуть больше симпатии из-за этого сходства.

Хотя в его поведении все же оставались моменты, которые я не мог понять. Впрочем, я никогда и не понимал его полностью…

Но я не мог глубже погрузиться в размышления по одной простой причине: Квон Чон У был слишком красив.

Эх, да ну его. Если вдруг спросит, нравлюсь ли я ему, просто скажу «нет» и отвернусь.

В конце концов, я так и не пришел ни к какому выводу, снова поддавшись очарованию его лица.

Распущенные волосы беспорядочно лежали на подушке, а ровный лоб чуть проглядывал сквозь пряди челки. С этого момента и началось мое пристальное изучение его лица — почти на уровне одержимости, словно я хотел запечатлеть каждую деталь.

Обычно его взгляд казался резким, но стоило векам опуститься, как черты мгновенно смягчались. Возможно, тому виной были его густые, идеально расставленные ресницы. Они были настолько красивыми, что мне даже захотелось взять камеру и сделать макроснимок. Если бы у меня была фотография этих ресниц, я мог бы бесконечно рассматривать ее в автобусе по пути в университет, даже не замечая, как пролетает время.

Высокий, чётко очерченный нос, словно разделяющий его лицо на две симметричные половины, и плавная линия от кончика носа к губам… Это было нечто на уровне национального достояния. Если бы на Олимпиаде существовала номинация за внешность, Квон Чон У наверняка бы участвовал в ней от лица страны. А его губы…

— …

Как только мой взгляд остановился на его губах, поток мыслей мгновенно оборвался. У всех людей есть губы, но у Квон Чон У они обладали какой-то необъяснимой, обезоруживающей силой. Даже несмотря на боль, из-за которой он пропускал тренировки, они оставались ярко-красными. Единственная разница — сейчас они были немного сухими, но от этого казались ещё более притягательными. Полные, мягкие, они выглядели так, будто их хотелось слегка прикусить.

Я внимательно рассматривал его, словно шедевр скульптора, даже забыв дышать. Аромат его любимого парфюма, смешанный с его естественным запахом, наполнял комнату, создавая иллюзию, будто я нахожусь в его объятиях. Хотя я никогда и не был в них.

Внезапно осознав, что непроизвольно тянусь к нему, я резко пришел в себя. Я ведь пришел сюда, чтобы позаботиться о нем, а вместо этого уставился на него, как на зрелище. Чувство отвращения к самому себе накрыло меня с головой. Да и пять минут, которые я себе отмерил, давно прошли.

Я резко сел и выдохнул задержанный воздух.

— Хаа…

Этот тихий вздох разбудил Квон Чон У.

Его веки медленно дрогнули, глаза лениво открылись, но, увидев меня, он не выглядел удивленным. Черные, ещё затуманенные сном зрачки просто молча смотрели на меня. А вот я, напротив, растерялся, словно мои мысли были написаны у меня на лбу. Я неловко подался назад.

— А, ты уже просну…!!

Внезапно Квон Чон У перехватил меня за шею и резко притянул ближе. Я не успел ничего осознать, как оказался прямо перед его лицом. А он, пристально разглядывая меня с близкого расстояния, слегка приподнял голову, будто собираясь меня поцеловать.

То, что я зажал рот рукой, было чисто инстинктивной реакцией.

Квон Чон У замер, остановленный моим очевидным жестом отказа. Его губы были всего в миллиметре от тыльной стороны моей ладони.

Глаза, которые молча смотрели на меня, постепенно наполнились смятением.

— А… извини.

Похоже, он наконец пришёл в себя. Он быстро извинился и убрал руку, явно избегая моего взгляда, осматривая комнату, будто и сам был не меньше меня ошеломлён. Мне не хотелось, чтобы он чувствовал себя неловко, поэтому я попытался сделать вид, что всё в порядке.

— А, да нет, всё нормально. Наверное… тебе просто что-то странное приснилось?

— Это было не странно…

Квон Чон У слегка облизнул губы, словно собираясь сказать что-то ещё. Выглядел он при этом смущённым, но в то же время недовольным.

— Я подумал, что сон продолжается.

Он медленно сел, облокотившись на изголовье кровати. Когда одеяло соскользнуло, тёплый воздух, сохранявшийся рядом с ним, коснулся меня, принося с собой слабый аромат его тела. Из-за этого и всего произошедшего его слова о сне не сразу дошли до моего сознания.

Я невольно прикусил внутреннюю сторону щеки, а Квон Чон У тем временем заговорил первым.

— Хотел бы досмотреть этот сон, но раз ты здесь, теперь не знаю, что делать… Кстати, зачем ты пришёл?

— А? Ах… Мне звонил Ын О. Сказал, что ты заболел, попросил принести тебе хоть что-то поесть, например, кашу. Ты, наверное, голоден? Принести сейчас?

— Нет, не сейчас. Попозже поем.

— …Ладно.

Сердце всё ещё бешено колотилось, так что я не мог нормально смотреть на него. Ощущение его дыхания на своей руке и сила, с которой он только что притянул меня, оставили слишком яркий след, мешая прийти в себя.

Кажется, Квон Чон У понял, в каком я состоянии. Его следующая извиняющаяся фраза прозвучала ещё более серьёзно.

— Прости, что напугал.

— Нет, всё нормально.

— Кстати… Раз уж мы заговорили об этом… Ты вообще целовался когда-нибудь?

— Ч-что!?

Я уставился на него в шоке, и он, даже не дожидаясь ответа, усмехнулся, будто и так всё понял.

— Хорошо, что я вовремя остановился. Молодец, Хан Джи Вон, у тебя отличная реакция.

— …Скорость реакции — это мой конёк.

— А как там твоя лодыжка?

— Лодыжка? А, ну…

На мгновение я растерялся, не понимая, к чему вдруг разговор про лодыжку, но затем вспомнил, что в последний раз мы виделись на спортивном фестивале. Для меня последним воспоминанием о Квон Чон У был наш разговор на подземной парковке, но, похоже, он больше запомнил мою боль.

Раньше я воспринимал его слова как просто заботливые, но теперь, зная о его собственной травме, испытывал куда более сложные чувства.

— Теперь уже всё нормально. …А ты?

— Да как тебе сказать… просто жутко болит.

Квон Чон У ответил легко, даже не подозревая, что в моём вопросе содержался и намёк на его лодыжку.

— В больницу ходил?

— С утра. Но, кажется, лекарства не помогают — сколько бы ни спал, всё равно чувствую усталость. А ведь мне сейчас точно не до отдыха.

Он раздражённо провёл рукой по волосам, но те снова растрепались и вернулись в прежнее положение. В тусклом освещении комнаты, где мы не зажигали свет, он выглядел уставшим.

— Нет, так дело не пойдёт. Я лучше лягу ещё.

Квон Чон У снова опустился на кровать, небрежно устраиваясь поудобнее. При этом одеяло скомкалось, и его тонкая футболка слегка задралась, открывая кусочек гладкой кожи на талии. Я постарался не обращать внимания на этот слишком явный оттенок телесного цвета и просто натянул одеяло ему до груди.

— У тебя температуры нет? Можно проверить?

— Где именно?

— Ну… очевидно.

Не знаю, зачем мне вдруг захотелось оправдаться, но я сделал как можно более невинное лицо и протянул руку к его лбу. Когда кончики пальцев слегка задели его челку, Квон Чон У внезапно схватил меня за руку. Его крупные пальцы полностью накрыли моё запястье, обхватив ладонь, словно полностью поглощая её.

— Когда я болею, у меня почему-то ладони нагреваются. Как тебе, чувствуется температура?

Он говорил в привычно беспечном тоне, даже не замечая, как я застыл от неожиданности.

Но у меня не было ни малейшей возможности адекватно оценить его температуру, когда он держал меня за руку. Всё, что я мог почувствовать, — это лёгкое покалывание от соприкосновения наших тёплых ладоней. Мне оставалось только нервно сглотнуть.

— Ну, кажется… что-то в этом есть…

— Отлично. Тогда ты и охладишь меня.

Между сплетёнными пальцами стало стыдливо проступать тепло, а вскоре и испарина. Но Квон Чон У, казалось, совершенно не замечал этого, просто лениво водя пальцем по костяшкам моей руки. Разница в температуре между нами постепенно выравнивалась.

— …

— …

Некоторое время мы молчали. Я не отрывал взгляда от наших сцепленных рук, а Квон Чон У, кажется, закрыл глаза. Однако спал ли он на самом деле — было непонятно. Судя по тому, как его пальцы неторопливо двигались, скользя по моей коже, он явно не дремал.

Напряжение в воздухе было таким густым, что, казалось, его можно потрогать. Мой пульс сбивался от неясного волнения.

Я старался дышать как можно тише, чтобы шум моего дыхания не раздражал, и прикусывал нижнюю губу. Уже начинал беспокоиться, что от недостатка кислорода меня в итоге увезут в больницу. В этот момент Квон Чон У, не открывая глаз, пробормотал:

— Ты тут так сидишь, и это… неудобнее, чем я думал.

От этого тихого признания мое лицо вспыхнуло от смущения.

— А, прости. Я, кажется, слишком туплю. Пожалуй, пойду, так что отдыхай.

Я осторожно отстранил его руку большим пальцем и поднялся с места. Но тут же большая ладонь крепко схватила мою руку. Из-под слегка приоткрытых век выглянули тёмные глаза.

— Я не просил тебя уйти. Я просто хотел, чтобы ты понял, что мне некомфортно. Но такой дискомфорт мне нравится.

— …

— Не уходи. Я же сказал, что болею.

В его голосе звучала усталость, а полузакрытые глаза моргали медленно, будто он вот-вот уснёт. Для Квон Чон У это было нехарактерно — выглядеть таким покорным. Хотя для человека, который жалуется на плохое самочувствие, он сжимал мою руку довольно сильно и упрямо. Это выглядело настолько жалко, что я не смог отказать. Раз уж он дошёл до того, чтобы открыто сказать, что ему плохо… Я снова опустился на стул.

— Ладно, останусь. Хочешь, что-нибудь? Может, принести тёплого чая?

— Не надо. Просто вот так…

Его рука на мгновение ослабила хватку, но затем переплела пальцы с моими, сжимая их так крепко, что наши ладони полностью соприкоснулись.

— Просто побудь так.

Говоря сонным голосом, Квон Чон У слегка приоткрывал и снова закрывал глаза, пока в конце концов его веки плавно не опустились, очертив красивую линию.

— Теперь, когда ты в моей комнате, я точно понял.

— Что именно?

— Ну… что мне полный пиздец?

Его небрежная, но не такая уж лёгкая фраза застала меня врасплох. Я не сразу понял смысл, поэтому даже не смог рассмеяться и просто молчал. Тогда Квон Чон У чуть притворно потянулся:

— Так что утешь меня. Спой колыбельную.

— Колыбельную?!

От неожиданной просьбы я подскочил на месте. Квон Чон У улыбнулся, не открывая глаз. Даже без сил, в его улыбке читалась насмешка.

— Ладно, если не колыбельную, тогда просто поговори. Я засну под твой голос.

— …Какой жанр предпочитаешь?

Так как его запрос был странным, я решил уточнить. Квон Чон У на мгновение взглянул на меня искоса, а потом снова закрыл глаза.

— Пускай будет страстная мелодрама.

— …

— И с печальным концом. Жду от тебя слезливого финала.

— Ты же шутишь?

Квон Чон У вместо ответа повернулся ко мне боком, подтянул наши сцепленные пальцы к своему лицу. Я тоже придвинул стул поближе к его голове. Если бы я наклонился чуть ниже, мои губы коснулись бы его, но он так и не открыл глаз, оставаясь с идеально спокойным выражением лица.

Интересно, что бы он делал, если бы я и вправду оказался тем самым коварным волком? Хотя для него я, вероятно, всего лишь щенок.

— Тогда расскажи что-нибудь другое. Например, о планах на жизнь. Что будешь делать завтра, что собираешься предпринять на следующей неделе...

Раздался слабый смешок, едва уловимый, словно он сам не был уверен, что смеётся.

— Когда собираешься завести парня или девушку, когда случится первый поцелуй? А как насчёт свадьбы, детей… Ну, ты понял. Если у тебя есть какие-то мысли на этот счёт, расскажи мне.

— И что это вообще за вопросы? Я об этом никогда не думал. Да и звучит скучно.

— Ах, так я, кажется, не говорил? Мне как раз нравятся скучные разговоры. Особенно до ужаса занудные и однообразные. Если их нет, мне их прямо-таки не хватает. Так что расскажи хоть что-нибудь про себя.

Я посмотрел на него с сомнением. Он и понятия не имел, какие мысли бродили у меня в голове. Представить, что перед ним кто-то, кто только что раздумывал о поцелуе, было бы явно не лучшей идеей. Страстная мелодрама или рассказ о себе — в любом случае, задача была не из лёгких. Я немного помедлил, и Квон Чон У, будто подгоняя меня, большим пальцем провёл по тыльной стороне моей руки.

Сколько ещё он собирался держать меня за руку? Я понимал, что ему плохо и он искал опоры, но это было слишком. Его прикосновения были слишком сладкими, слишком мягкими, словно специально, чтобы сбить меня с толку. Неужели он понял, что творится у меня в голове? Вспомнив наш разговор на парковке, я снова оказался в полном замешательстве.

Я был уверен, что в жизни Квон Чон У был не один человек, который испытывал к нему чувства, выходящие за рамки дружеских. Он просто неосознанно давал надежду, не понимая, как это может запутать другого.

— …Мои жизненные планы с мелодрамой вряд ли хоть как-то пересекаются. Всё равно интересно?

Я спросил просто так, но Квон Чон У неожиданно открыл глаза. Его брови хмурились, словно я сказал что-то совершенно нелепое.

— Почему ты так уверен?

— Ну…

Потому что мне нравятся мужчины.

Я не мог сказать ему: «Я не просто обычный человек, я когда-то был кумиром всей страны. Очевидно, что нормальные отношения у меня просто невозможны». Поэтому я замолчал. И в этот момент Квон Чон У протянул ко мне руку. Я вздрогнул, решив, что он снова потянет меня к себе, но его пальцы лишь слегка коснулись моих волос.

— Знаешь, такие речи обычно заканчиваются тем, что человек потом снимается в эротических фильмах и отлично на этом зарабатывает.

Он лениво проводил пальцами по моим волосам, будто приводя их в порядок. Лёгкое, тёплое прикосновение к голове вызвало у меня странное щекочущее ощущение. Оно смешалось с его запахом, заполнив меня до предела, и я почувствовал себя странно. Я не сразу понял, что у меня буквально встали дыбом все волоски на теле.

Квон Чон У медленно скользнул пальцем по моему носу и, словно невзначай, добавил:

— У тебя же вся внешность чертовски вызывающая.

Словно ожидая подтверждения, он смотрел на мои губы. И только тогда я осознал, что глупо приоткрыл их.

— Я… мне такого ещё никто не говорил.

— Кто же скажет такое прямо в лицо? Разве что сумасшедший какой-нибудь.

…Значит, он сам себя таковым считает?

Я молча раздумывал, осознаёт ли он, что только что сказал, а Квон Чон У тем временем рассмеялся. Его рука, которая уже собиралась вернуться на место, вдруг легла поверх моей. Теперь моя левая рука оказалась полностью зажата между его ладонями.

— Всё, с представлением себя покончил. Теперь твоя очередь. Расскажи что-нибудь о себе. Чем незначительнее, тем лучше. И, кстати, всё, что я говорил до этого, можешь считать отменённым. Так что прошу только приличные темы.

— Серьёзно?

— Разумеется. Мы же тут одни в доме, и если продолжить в том же духе…

Тёплое дыхание скользнуло по сплетённым пальцам.

— …будет неловко.

Он улыбался так открыто, что слово «неловко» прозвучало совершенно невинно. Когда-то он спросил меня, слышал ли я от кого-нибудь, что выгляжу очаровательно. Я едва сдержался, чтобы не вернуть ему этот же вопрос.

— Ладно, понял. Что-нибудь незначительное…

— Только ничего из того, что можно найти в интернете. Расскажи мне то, чего я точно не знаю.

Я уже собирался перечислить банальные факты из своего профиля, но он каким-то чудом угадал мои намерения и тут же их пресёк.

После этих слов Квон Чон У снова закрыл глаза. Его густые ресницы мягко опустились, будто защищая хозяина, который так бесцеремонно играл с моими чувствами.

Я немного поколебался, но потом медленно начал говорить. Рассказывать о себе было неловко, но раз он с закрытыми глазами, это делало ситуацию чуть легче.

Я говорил о том, что спокойно смотрю фильмы ужасов, но плохо переношу мелодрамы, о том, что недавно начал заниматься домашними тренировками и доволен ощущением, будто действительно что-то делаю. Упомянул, что конкурс, в котором собирался участвовать, перенесли на лето, из-за чего энтузиазм слегка поубавился, а значит, и летние каникулы будут загруженными.

Пока я медленно рассказывал, Квон Чон У всё это время не переставал играть с моей рукой: то сцеплял пальцы, то несильно пощипывал кожу, то водил пальцем по линиям на ладони. Он обращался с моей рукой, как с игрушкой, и делал это совершенно беззаботно.

Я тоже смотрел на наши сплетённые руки, но в какой-то момент не удержался и украдкой перевёл взгляд на его лицо. Может, из-за того, что он не пользовался укладочными средствами, его волосы выглядели слегка взъерошенными, но даже так его кожа казалась удивительно чистой и гладкой, не похожей на кожу больного человека.

Даже ушная раковина у него красиво очерчена.

Глаза, скользившие по его чертам с лёгким восхищением, вдруг наткнулись на длинную линию шеи, на её рельефные мышцы, на кость, угадывавшуюся под краем одежды. В этот момент взгляд стал совершенно иным.

Мне вдруг захотелось попросить его открыть глаза. Хотелось сказать, что я хочу снова увидеть его зрачки. Интересно, что бы он ответил? Он же сам говорил, что мужчины его не привлекают. Тогда почему не отпускает мою руку?

Он просил рассказать что-то незначительное. Может, стоит просто признаться, что он мне нравится?

Хотя даже на смертном одре я вряд ли осмелюсь сказать это вслух.

— Кстати, можно мне тоже задать один небольшой вопрос?

Я просто хотел встретиться взглядом с Квон Чон У, поэтому сказал это. Как и надеялся, он поднял на меня свои красивые, глубокие глаза. Похоже, он разрешил мне спросить, так что я быстро вынул из памяти вопрос, который когда-то мелькнул у меня в голове.

— Почему у тебя на форме номер 17? Ты специально выбрал именно это число?

— Без особой причины. Просто количество черт в моем имени.

— В твоём имени? Вау… Никогда бы не догадался. Может, поэтому этот номер так тебе подходит? Это очень оригинально. Это твоя идея?

— Хм… Тебе интересно?

Я ожидал мгновенного ответа, но Квон Чон У лишь переспросил. Когда я слегка кивнул, он внимательно посмотрел мне в глаза, будто хотел заранее прочитать мою реакцию на его следующий ответ.

— Это придумала моя бывшая девушка.

Его спокойный голос вызвал во мне реакцию, которую я сам не смог просчитать. Я неестественно протянул:

— А-а…

— А у тебя сколько черт в имени? Посчитай.

— У меня? Эм…

Меня охватило чувство, которое я не мог толком описать, но раз уж он попросил, я послушно начал считать. Свободной рукой я аккуратно вывел своё имя в воздухе. Я смутно чувствовал, как взгляд Квон Чон У неотрывно следит не за моими пальцами, а за моим лицом.

— Восемнадцать… Восемнадцать черт.

Как будто это число отражало мои чувства. Именно так я себя сейчас ощущал. Не стоило говорить, что этот номер ему подходит. Вдруг он скажет, что и я похож на 18-й номер? Эта мысль немного меня удручила. Я украдкой посмотрел на Квон Чон У — на его лице мелькала лёгкая улыбка, будто он вот-вот собирался поддеть меня. Но вместо этого он просто сказал:

— Это номер рядом с моим.

И на этом всё. Будто он усмехнулся просто потому, что наши номера идут подряд.

Его слова почему-то немного успокоили меня, и я с усилием приподнял уголки губ. Похоже, моя мимика выглядела странно. Квон Чон У молча смотрел на меня, а потом, словно желая сменить атмосферу, слегка пошевелился.

— Так ты закончил? Ты же обещал меня усыпить. Я уже проснулся, теперь придётся начинать заново.

— Раз ты продолжаешь носить этот номер, значит, вы расстались не так уж плохо.

Квон Чон У замер в том же положении, в котором только что шевельнулся. В тот же миг, как я заговорил, тут же пожалел об этом, но слова уже сорвались с губ и не собирались останавливаться.

— Ты поддерживаешь связь с бывшими девушками?

Мой рот, должно быть, сошёл с ума. Хотя… разве это не обычный вопрос, который можно задать даже просто друзьям? Я не заметил, что крепко сжал его руку, и только надеялся, что Квон Чон У воспримет это без особого значения.

Но…

— Ты меня окончательно разбудил.

Сказав это с лёгким раздражением, он нахмурился. Внезапно он откинул одеяло в сторону и сел, облокотившись на изголовье кровати. В тот же миг моя рука, которая, казалось, была пленена в его ладони, бессильно упала, а вместе с этим я осознал, что атмосфера резко изменилась.

— А… На самом деле, я не то чтобы прям сильно этим интересовался… Просто внезапно пришло в голову, вот и спросил! Ты мог бы и лёжа ответить…

— Кто вообще оправдывается лёжа?

Говоря, что это оправдание, Квон Чон У смотрел на меня своими спокойными, прямыми глазами. Почему-то теперь, когда он сел, расстояние между нами показалось мне ещё меньшим, и я немного отодвинул кресло назад. Обычно в такие моменты он шутя притягивал бы его обратно, но сейчас лишь молча наблюдал за мной.

— Нет, не поддерживаю. Зачем мне с ними общаться, если это не было чем-то действительно ценным? И, если быть до конца честным, — Квон Чон У слегка лизнул пересохшие губы, отчего они стали ещё ярче, — я даже точно не помню, кто именно дал мне этот номер. Прошло уже много времени, а тогда я был помешан на баскетболе и особо не обращал внимания на свою девушку. Хотя, если так говорить, может показаться, будто у меня их было много. Но на самом деле среди возможных вариантов всего два человека.

— …

— И что я хочу тебе сказать чётко и ясно: кем бы ни была та, кто придумала этот номер, единственное его значение заключается во мне самом. Эти люди из прошлого не имеют для меня никакого значения, так что…

Он слегка пожал плечами и на мгновение надул нижнюю губу, прежде чем снова расслабиться. Это было так похоже на него.

— Тратить на них время просто глупо. Не так ли?

— ……

— Поддерживать контакт с бывшими — это самое жалкое, что можно делать.

В его словах не было ни тени лжи. Недавно он расстался с кем-то, и мне казалось, что в этом вопросе он чересчур категоричен. Похоже, он действительно умеет безвозвратно разрывать связи, оставляя людей в прошлом.

Я подумал, что хорошо, что мы друзья, между которыми не может быть такого резкого разрыва.

Это была моя первая мысль после его слов, но вскоре другая, противоречивая догадка начала разрастаться внутри меня, словно плесень, расползающаяся по тёмным углам.

Слова о том, что он не поддерживает связь с бывшими, одновременно успокоили меня и ввергли в отчаяние. Успокоили — потому что мне было приятно это слышать, но в то же время я понимал, что для меня, как для парня, это не имеет абсолютно никакого значения. Я просто окажусь в положении наблюдателя, вынужденного безучастно следить за его романтическими отношениями. Сердце болезненно сжалось от этой мысли, но… хотя бы мне не придётся переживать расставание с ним.

Я чувствовал себя белкой, застрявшей в бесконечном колесе.

В конце концов, худшим сценарием было бы стать для Квон Чон У ещё одним человеком из его прошлого, с которым он даже не поздоровается, а лучшим — то, что мне никогда не придётся оказаться в такой ситуации.

Эта мысль укрепила моё решение. Я должен был изо всех сил отрицать свои чувства перед Квон Чон У, прятаться за фасадом «просто друзей» и со временем заставить эту эмоцию исчезнуть. Если бы я мог добиться этого как можно быстрее, то всё сложилось бы идеально.

Единственная проблема заключалась в том, что со временем мои чувства становились только сильнее. Но если в чём-то я действительно был хорош, так это в умении сдаваться.

— Прости. Для тебя, как для баскетболиста, этот номер, наверное, что-то значит, а я вот так…

— Неважно. Просто тебе было любопытно, не так ли? Всё нормально.

С этими словами Квон Чон У широко улыбнулся, даже не догадываясь, куда завела меня череда мыслей, начавшаяся с обсуждения его номера.

Хотя он всё ещё выглядел уставшим, его взгляд оставался ясным. Я боялся, что он может прочитать меня насквозь, поэтому так и не смог встретиться с ним глазами, лишь беспокойно скользя взглядом по окружающему пространству.

— …

— …

— Ладно, мне пора. Ты плохо себя чувствуешь, а я тут разговоры затянул. Прости.

Как только тишина затянулась, я не выдержал и встал.

— Разбудил меня, а теперь просто уходишь?

Его голос был шутливым, но в нём явно сквозила нотка разочарования. Мне это даже понравилось, но я не знал, что ответить, поэтому только неловко усмехнулся. В этот момент Квон Чон У тоже поднялся. Его внушительный рост снова напомнил мне, что передо мной настоящий баскетболист.

— Не вставай! Я сам уйду. Просто ложись обратно.

— Я всего лишь провожу тебя до дверей.

— Прости, ты ведь болеешь, а я…

— Или оставайся.

Квон Чон У, лениво поправляя свои растрёпанные волосы, внезапно предложил это. Белая хлопковая футболка плотно облегала его широкие плечи. Я часто видел его в одной лишь форме, но почему-то сейчас, когда ткань скрывала его кожу, мне вдруг захотелось прикоснуться к этому силуэту.

— В последнее время ты не хочешь спать со мной?

В этом доме, где были только мы двое, Квон Чон У вдруг заговорил тихим, почти интимным тоном. Это точно была его вина.

Я стоял как вкопанный, словно человек, погребённый под землёй, а затем, опомнившись, неловко отступил назад. Мне показалось, что невинное предложение мужчины, измученного болезнью, прозвучало как сладкое искушение, и от этой мысли я почувствовал себя полным отбросом.

— Не сегодня, но в другой раз я приду переночевать. Тогда ребята научат меня играть, мы поедим что-нибудь вкусное, будет весело. К тому же у вас в гостиной много места, можно будет кататься в одиночестве перед сном.

— В гостиной?

Квон Чон У нахмурился. Это было самое безразличное выражение лица из всех, что я видел на нём сегодня. Даже его голос, когда он шёл позади меня и пробормотал это, звучал так же отстранённо.

— Я могу спать только на кровати.

— А, я имел в виду, что буду спать в гостиной!

— В любом случае, поговорим об этом тогда. …Но что это вообще такое?

Через мгновение Квон Чон У громко рассмеялся, увидев, как я надеваю панаму и маску. Он спросил, не обращал ли на меня никто внимания по дороге сюда. Когда я кивнул, он снова рассмеялся. Похлопав меня по плечу со словами «Молодец», он продолжал улыбаться, и я невольно улыбнулся в ответ под маской.

— Тогда я пойду. Обязательно поешь кашу и скорее поправляйся.

— Когда почувствую себя лучше, напишу. Пока, восемнадцатый.

Наши взгляды встретились в проёме закрывающейся двери, и от этого у меня защемило в груди. Можно ли нам вообще оставаться просто друзьями? Я так уверенно твердил, что лучше всех умею сдаваться, но теперь моё сердце стучало так беспорядочно, что мне казалось, будто оно само потеряло свой ритм.

На пути домой я снова и снова сжимал и разжимал руку, которую держал Квон Чон У. Хотелось глубоко вдохнуть его запах, который, наверняка, пропитал мою кожу. Но, собравшись с мыслями, я сумел подавить этот порыв.

На следующий день, когда тёплые солнечные лучи залили комнату в офистеле, произошло неожиданное.

Вспыхнули новости о романе Квон Чон У.

И что ещё более удивительно, его предполагаемым партнёром оказался...

[Бён Сон Джин]: < ссылка >

[Бён Сон Джин]: Это не ты, Джи Вон?

Это был я.

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: Да ну, блин ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: Это же просто умора ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Оставив Бён Сон Джина и Ян Ын О, которые лишь смеялись, я снова и снова заходил по ссылке на статью. Чем больше смотрел на этот огромный заголовок, тем сильнее меня охватывало недоумение.

[Эксклюзив] Баскетбольная звезда Квон Чон У в отношениях с известной знаменитостью!? Таинственная девушка замечена, тайно навещающая его ради ухода за больным.

На нескольких прикреплённых вверху фотографиях был запечатлён я в панаме и маске, держащий упаковку с лекарствами у груди и пакет с логотипом бренда рисовой каши.

Даже несмотря на длинные брюки и футболку, материал был достаточно тонким, чтобы очертания моего тела были заметны, а они приняли меня за девушку. Это было просто абсурдно. Может, всё из-за тёмных оттенков одежды? Конечно, я не сказать чтобы крупный, но при росте 176 см меня сложно спутать с женщиной.

Если честно, мой наряд действительно выглядел подозрительно. Осенью или ранней зимой ещё ладно, но на дворе был май, деревья цвели, и это делало картину ещё более нелепой. Но всё равно, при всём при этом, как можно было сделать такой вывод и раздувать слухи о романе с Квон Чон У?

Я пролистал страницу вниз и заглянул в комментарии. Обсуждение кипело. Кто-то перечислял имена известных женщин, строя догадки, среди них изредка мелькали вопросы: «А это вообще точно девушка?». Но никто на них особо не реагировал.

Квон Чон У никогда не скрывал свои отношения. Достаточно было вбить в поисковике «Квон Чон У девушка», и тут же можно было найти аккаунт его бывшей в соцсетях. Так что новость о его возможном романе не была чем-то необычным.

Однако, видимо, фраза «девушка, заботящаяся о нём и тайно посещающая его дом ради ухода за больным» оказалась слишком броской. Особенно людей взволновал момент, где я не стал дожидаться, пока мне откроют дверь, а сам ввёл код и зашёл внутрь. В тот момент я даже не подозревал, что меня снимают…

Я-то ладно, меня хоть никто не узнал благодаря маске и панаме. Но я волновался за Квон Чон У.

И без того он плохо себя чувствовал, а теперь ещё и эта нелепая статья могла стать причиной для головной боли. Мне было неспокойно.

[Хан Джи Вон]: ㅠㅠ Что это вообще за бред...

[Хан Джи Вон]: Квон Чон У уже в курсе? ㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Ага.

[Бён Сон Джин]: Сказал, что подтвердит роман.

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Хан Джи Вон]: Подтвердит?!

[Ян Ын О]: Агаㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: Я думал, он собирается подать в суд, когда увидел, как распечатывает статью.

[Ян Ын О]: < фото >

[Ян Ын О]: Наслаждается слухами ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

На фото, которое прислал Ян Ын О, была распечатанная статья о нашем «романе», наклеенная прямо под баскетбольным кольцом. Мне стало жарко от стыда, увидев собственный нелепый наряд во весь рост.

[Бён Сон Джин]: Как только закончится тренировка, он собирается завести аккаунт в соцсетях. Хочет официально признать отношения ㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Заглянешь потом посмотреть?

[Хан Джи Вон]: ㅠㅠ Ты же шутишь, да? ㅠㅠ

[Ян Ын О]: Не знаю, спроси у Квон Чон У ㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: А, Чон У выключил телефон, сказал, что ему лень.

[Хан Джи Вон]: Не надо так, ребята ㅠㅠ Передайте Квон Чон У, что я сам собираюсь всё объяснить…

[Ян Ын О]: ?

[Ян Ын О]: Как ты собираешься объяснить?

[Хан Джи Вон]: Просто выложу в соцсети, что это был я ㅠㅠ Так что передайте ему, чтобы не переживал…

[Ян Ын О]: А ㅋㅋㅋㅋㅋ Ладно, ладно.

[Ян Ын О]: Мы сейчас с Сон Джином сидим в раздевалке, халтурим.

[Ян Ын О]: Потом поговорим.

[Бён Сон Джин]: Джи Вон, у тебя были соцсети?

[Бён Сон Джин]: Неужели ты говоришь про тот аккаунт, где ты четыре года назад выложил одну фотку, когда был послом?

[Ян Ын О]: Вот же этот тип, чертовски всё знает.

[Хан Джи Вон]: Да ㅠㅠㅎㅎ Надо найти пароль и срочно выложить пост.

[Бён Сон Джин]: Офигеть, аккаунт Хан Джи Вона снова оживает ㅠㅠㅠㅠ Всё-таки терпение творит чудеса ㅠㅠㅠㅜㅠㅠ

Я с громким стуком откинул телефон и открыл ноутбук. Они что, правда собирались подтвердить эти слухи? Даже Ян Ын О и Бён Сон Джин уже не могли отличить шутку от правды, а у меня начинала закипать голова. О чём вообще думает Квон Чон У?

Не заняло много времени найти пароль от соцсетей и написать объяснительный пост.

Перед публикацией я быстро перечитал текст. Попросить кого-то проверить не было возможности, поэтому сообщение выглядело так, словно я писал его сам — коряво и наспех.

Здравствуйте, это Хан Джи Вон.

Давно не писал здесь, но сегодня у меня появилась причина, чтобы сделать это.

Дело вот в чём… На утреннем фото в статье о личной жизни Квон Чон У изображён я ㅠㅠ

Я всего лишь принес кашу и лекарства, узнав, что он плохо себя чувствует, а в итоге появилась эта нелепая статья… Мы с Квон Чон У учимся в одном университете, и я очень ему благодарен за ту помощь, которую он мне оказывает. Но из-за этой новости мне теперь ужасно неловко ㅠㅠ

Пожалуйста, удалите статью и прекратите распространять слухи, которые могут навредить другим ㅠㅠ

Чтобы подобное не повторилось, я постараюсь не скрываться так сильно… Когда посмотрел на фотографии, понял, что действительно переборщил ㅠㅠ

Будьте здоровы. Если когда-нибудь снова напишу здесь, то надеюсь, что это будет что-то более радостное.

Спасибо. С уважением, Хан Джи Вон.

Как только я нажал кнопку публикации, количество «лайков» и комментариев начало стремительно расти. Половина комментариев были удивлёнными, другая половина — радостными. Среди них попадались и сообщения на иностранных языках. Почему, интересно, иностранцы так меня любят…

После того, как я решительно опроверг слухи о своих отношениях с Квон Чон У, ощущение облегчения было не таким уж полным. Я смотрел на бесконечный поток вопросительных знаков, разноцветных сердечек и комментариев, где без всякого смысла повторяли моё имя. Затем переключился на просмотр накопившихся сообщений.

[Бён Сон Джин]: < фото >

[Бён Сон Джин]: Видишь слёзы? Я не выдавливал их, они сами потекли.

[Бён Сон Джин]: Настолько проникся твоим душещипательным текстом, что аж голову запрокинул ㅠㅠㅠㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Хан Джи Вон, что у тебя с характером ㅜ Квон Чон У только что взгрел первокурсника, который распечатал эту статью и пытался приколоться ㅠ

[Бён Сон Джин]: Эти двое и романтические отношения? Да с самого начала было ясно, что этот чертов журналист просто нафантазировал, склеив пару случайных фото.

[Бён Сон Джин]: ? Чего это Ян Ын О уже в комментариях отметился?

[Бён Сон Джин]: Ладно, тоже напишу.

Я снова открыл комментарии, и на глаза сразу попались знакомые имена.

Ян Ын О: Друзья, я тот самый одноклассник Хан Джи Вона из начальной школы. Продаю выпускной альбом за 2 миллиона вон.

Бён Сон Джин: Квон Чон У, раз уж увёл у нас Хан Джи Вона, бери на себя ночной перекус!

Я смеялся, читая их сообщения, но вскоре ощущение, которое не давало мне покоя ещё с момента написания объяснения, вдруг оформилось во что-то более ясное. Это не было чем-то новым.

Чувство бессилия преследовало меня с тех пор, как я понял, что мне нравится Квон Чон У. Когда горячо обсуждаемая новость о его романтических отношениях превратилась в пустой фарс только потому, что его «партнёром» оказался парень, это чувство лишь усилилось.

Я всегда знал: тот факт, что я, будучи парнем, испытываю чувства к Квон Чон У, — это нечто немыслимое. Или, в лучшем случае, просто повод для шуток.

Если вдруг мир вдруг расколется на две, нет, на три части, и Квон Чон У каким-то чудом начнёт испытывать ко мне чувства, я прекрасно понимал, что наши отношения всё равно не будут счастливыми.

Спустя какое-то время, заглянув в комментарии, я обнаружил там ещё одно знакомое имя.

Квон Чон У: Стороны договорились отрицать слухи о романтических отношениях, поэтому, пожалуйста, делайте вид, что ничего не знаете.

Несмотря на нахлынувшее чувство бессилия, я невольно улыбнулся, читая этот комментарий. Кажется, я уже достиг профессионального уровня в безответной любви.

***

Квон Чон У позвонил мне в тот же день, когда разгорелись слухи, то есть вчера вечером.

Мой пост в соцсетях помог превратить скандал в обычную шутку, но окончательно его не погасил. Журналисты начали вставлять мой текст в свои статьи, новости попадали на главные страницы порталов, а потом и вовсе дошли до вечерних спортивных выпусков.

Когда по телевизору показали огромное фото меня в панаме с заголовком «Новости о национальном внуке Хан Джи Воне», я закричал про себя от ужаса. Если бы я знал, что моя одежда разлетится по всей стране, то хотя бы выбрал что-нибудь более стильное! Я столько сил потратил на то, чтобы замаскироваться, что даже не подумал о том, как выгляжу. Пока я сожалел о своём выборе, зазвонил телефон.

— Завтра у тебя есть пары? Во сколько идёшь в универ?

Я думал, что он заговорит о скандале, но его вопрос оказался неожиданным.

— Пары? Эм… Завтра у меня занятие в девять, так что выходить нужно где-то в начале восьмого. А что?

— Тогда спускайся в половине восьмого. Поедем вместе.

— У тебя тоже утренние занятия?

— Нет, просто хочу потренироваться. Ты же говорил, что отдал машину родителям? Я тебя подвезу.

— А-а… Да не, не надо. У меня тут автобус ходит прямо до университета, я на нём доеду.

— Моя машина тоже доедет прямо до университета.

— Но ведь тебе будет неудобно из-за меня… Я правда очень благодарен, честно!

Но, несмотря на несколько отказов, Квон Чон У упорно не отступал и в конце концов добился согласия, только тогда закончив разговор. Его тихий голос, пожелавший мне спокойной ночи, был невыносимо нежным, так что я даже забыл спросить, как он себя чувствует, а потом всю ночь мучился от эха этого звука в голове.

Так наступило сегодняшнее утро. Я вышел на пять минут раньше назначенного времени и сразу заметил знакомый внедорожник, уже стоявший на месте.

Может ли обоняние обманывать? Стоило мне увидеть машину Квон Чон У, как тут же почувствовался его любимый парфюм. И без того сбившееся от волнения сердце еще больше учащенно забилось из-за этого выдуманного аромата, так что его шум заглушал даже щебетание птиц поблизости.

— Привет.

Квон Чон У улыбнулся мне во весь рот. Он выглядел потрясающе. Может, дело в том, что на нем была не привычная спортивная одежда, а футболка и тонкий кардиган? Сегодня он казался особенно аккуратным.

— Привет.

Те же слова, но мое приветствие прозвучало как пустая оболочка. Странно, но перед Квон Чон У даже обычное приветствие казалось мне неуклюжим.

Как я и ожидал, в салоне машины царил его легкий аромат. Однако неожиданностью стало то, что уже привычный запах его парфюма сегодня слегка отличался. Он был свежим, как будто только что нанесенным, и эта легкая, еще не осевшая на коже нотка будоражила не меньше утреннего воздуха.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как видишь. Таблетки вообще не помогли, а вот каша, что ты принес, сразу поставила меня на ноги.

— Ахаха… Ну и хорошо.

— Может, все дело в том, что ты так страстно держал меня за руку?

— …

— Я уж подумал, что на ладони синяк останется.

Наверняка я покраснел. Квон Чон У украдкой взглянул на меня, мягко нажав на газ, и усмехнулся. Видимо, я не только покраснел, но и не сумел скрыть выражение лица.

Но ведь сам же так крепко держался…

Это было несправедливо, но смущение оказалось сильнее, так что я лишь прикусил губу, не находя, что сказать.

Тем временем Квон Чон У выключил музыку. Когда исчез ритмичный бит, стало особенно заметно неловкое напряжение, которое он до этого скрывал. Я посмотрел на него, невольно задаваясь вопросом, зачем он это сделал, но Квон Чон У, будто прочитав мои мысли, сам дал ответ.

— Она мешает.

— А-а…

— Хочешь послушать?

— …Нет. Мне тоже мешает.

Я просто так пробормотал это, теребя козырёк кепки. Наверное, он говорил о том, что музыка мешает вождению, но я… Я не любил её, потому что она мешала мне слышать его голос. В конце концов, неловкость быстро исчезает в разговоре.

Поэтому я, будто спасаясь, взял инициативу.

— Ты, кажется, любишь поп? Я не особо разбираюсь в зарубежной музыке. Может, посоветуешь что-то?

— Как раз есть одна песня, которая с утра вертится в голове.

— Какая?

Не успел я спросить, как Квон Чон У начал напевать. Он, не отрывая взгляда от дороги, негромко мурлыкал мотив, и это выглядело так эффектно, будто сцена из фильма. Я заворожённо смотрел, даже не осознавая, насколько знакома эта мелодия.

…Он пел не что иное, как песню, звучавшую в качестве гимна поддержки в мои лучшие годы.

— …

Квон Чон У, не обращая внимания на то, что я внезапно закрыл лицо руками, спокойно допел до конца, подыгрывая себе пальцами.

— Хорошая песня, да? Жаль, что не выпустили её как полноценный альбом, могла бы в Billboard попасть. Думаю, хоть на звонок её поставить.

— …Сейчас на радио много хороших рекламных песен, может, просто послушаем радио?

Я был совершенно серьёзен, но Квон Чон У лишь рассмеялся, приняв это за шутку, и даже не подумал включать радио. Хотя, надо признать, что, пока мы болтали, неловкость действительно куда-то исчезла. Правда, теперь лицо жгло от смущения.

— Разве ты не говорил, что собираешься меньше прятаться?

Квон Чон У мельком взглянул на меня, прежде чем задать этот вопрос, не отрывая рук от руля.

— Я про кепку.

Как только он добавил пояснение, я сразу понял, что он говорит о вчерашнем посте в интернете.

— А, я говорил про маску. Кажется, из-за неё я привлекал ещё больше внимания.

— И поэтому будешь продолжать носить кепку?

— Да. Я уже привык…

— А если попробовать надеть её наоборот?

— Наоборот?

— Давай, попробуй.

Не думая, я послушно повернул кепку козырьком назад. Солнце было ярким, и отражение в окне не давало рассмотреть причёску, поэтому я просто пригладил волосы и посмотрел на Квон Чон У. Он внимательно оглядел меня один раз. Потом второй.

— Так намного лучше. Так и носи.

— …Лучше, говоришь…

Я невольно резко ответил, скрывая смущение. У Квон Чон У была привычка говорить вещи, от которых у собеседника начинало быстрее биться сердце. Надо бы перестать на это реагировать. Хотя, по правде говоря, я уже серьёзно задумался, не стоит ли и правда так носить кепку. Даже если это полностью лишало её первоначального смысла.

Машина вскоре остановилась на светофоре. Я повернул кепку обратно вперёд и, бездумно наблюдая за прохожими, пересекающими пешеходный переход, вдруг почувствовал на себе взгляд. Опустив голову, я попытался скрыть свои глаза от Квон Чон У, опасаясь, что мои чувства к нему станут слишком очевидными.

— А если вообще не носить кепку?

Его внезапный вопрос заставил меня тут же повернуться к нему.

— Почему?

— Ну, у нас с тобой разница в росте, и…

Квон Чон У слегка наклонил голову, будто хотел полностью разглядеть моё лицо, а затем пальцами приподнял козырёк кепки. Из-за этого мои волосы чуть взъерошились, а сама кепка едва не соскользнула, но, глядя в его наполненные теплотой глаза, мне стало всё равно.

— Когда сидим вот так, всё нормально. Но когда идём, я не вижу твоего лица, и мне это не нравится.

— …

— Если бы я знал, что так будет, стоило родиться пониже.

Он говорил это с улыбкой, и я не мог понять, была ли в его словах шутка или доля правды. К счастью, светофор сменился быстро. Осознав, что не смог сдержать выражение лица, я испытал облегчение.

— Тогда играть в баскетбол было бы сложнее…

— Ну, просто пришлось бы тренироваться ещё усерднее.

Перед тем как снова тронуться с места, Квон Чон У аккуратно надел мне кепку обратно. Причём сделал это обеими руками, бережно придерживая мою голову. Наши взгляды встретились на каком-то смешном расстоянии, и хоть длилось это всего несколько секунд, я почему-то смутился.

Мы проехали совсем немного, когда он вдруг спросил безразличным тоном:

— Ты носишь кепку, чтобы избежать лишних проблем, да?

— А… Да. Кажется, у меня образ довольно дружелюбный, так что люди легко ко мне подходят. Я, конечно, благодарен за это, но бывает и неприятно, так что мне проще просто закрываться. Думаю, тебе этого не понять.

— С чего ты взял, что не понять?

В его голосе послышалась явная досада. Моё замечание ему не понравилось? Я осторожно взглянул на него, и в тот же миг он твёрдо произнёс:

— Если кто-то начнёт вести себя невежливо, используй меня. Прячься за моей спиной или делай из меня щит.

— …Разве это не одно и то же?

— Нет, разный уровень вовлечённости. Лучше уж щитом. Я позволю тебе делать со мной всё, что захочешь.

Его слова звучали холодно, но смысл оставался теплым, так что казалось, что его раздражение направлено не на меня. Я не мог ответить и просто молчал. Эти слова звучали так, будто он собирался оставаться рядом, и мне хотелось оставить это заблуждение, ничего не уточняя.

В машине на некоторое время воцарилась тишина. Я, уязвимый перед Квон Чон У, мучился внезапным желанием снять шапку, а он просто молча вел машину.

В конце дороги показался вход в университет. Разве университет был так близко? Меня охватила досада, и я уже собирался сказать хоть что-нибудь, как вдруг…

— Ах, кажется, я слишком увлекся вождением. У меня руки затекли, — сказал Квон Чон У с неожиданной неловкостью в голосе.

— Поэтому… можешь подержать мою руку?

Он протянул мне не ту руку, которой держал руль, а правую, которая до этого просто покоилась на коробке передач. Я посмотрел на него в недоумении, но в ответ получил лишь нетерпеливый голос:

— Давай быстрее. Кажется, кровь вообще не циркулирует, я сейчас умру.

В самом деле, кончики его ушей порозовели, словно лепестки роз.

…И вправду? Неужели от такой небольшой поездки у него начались проблемы с кровообращением?

Квон Чон У не стал бы врать о таком, так что сомнения быстро сменились беспокойством. Скорее всего, это последствия того, что он вышел на тренировку, еще не до конца оправившись от болезни. Вот же… Надо было ему хорошенько отдохнуть еще несколько дней, полностью восстановив силы.

Одержимый заботой, я взял его протянутую руку. Хотелось сделать это осторожно, но стоило нашим ладоням соприкоснуться, как он сразу переплел пальцы с моими. В мгновение ока моя рука оказалась прочно зажата в его, но, поскольку я уже однажды держал его за руку, это даже показалось мне привычным.

— Руки у тебя теплые… Ты уверен, что полностью поправился? Ты ведь вернулся к тренировкам на следующий день после того, как слег.

— Мм… Кажется, да, — признался он, едва заметно морщась, будто не мог ничего поделать.

Видимо, он прочитал в моем взгляде сочувствие. Квон Чон У бросил на меня взгляд и вдруг рассмеялся.

— Не смотри на меня так. Просто рука слегка затекла, а в остальном я в порядке.

— Может, тебе стоит отдохнуть сегодня? Ты ведь вчера тоже весь день занимался.

— Всё нормально. Честно. Мне просто нужно подержать твою руку.

Его большой палец мягко скользнул по тыльной стороне моей ладони, будто подчеркивая убедительность его слов.

Спокойно принимая его прикосновение, я тоже несмело провел пальцами по красивым костяшкам Квон Чон У. Под предлогом улучшения кровообращения я осторожно гладил места, которые давно хотел потрогать. Однако, несмотря на мои старания, его уши, за которые я периодически поглядывал, так и не вернулись к своему обычному цвету. Более того, казалось, что они покраснели ещё сильнее…

— Надо было просто договориться встретиться в восемь, — едва слышный голос легким дыханием коснулся моего уха, пока машина проезжала через ворота университета.

Доехать до университета, держа друг друга за руки, вызвало во мне странное, но приятное волнение. Будучи в машине, наполненной его запахом, я подумал, что, наверное, ещё как минимум час буду пахнуть так же. Из-за этих мыслей я даже не заметил красивые желтые и белые цветы, распустившиеся за окном.

— Если хочешь фотографировать, тебе нужно чаще выходить на съемки, — внезапно спросил Квон Чон У, увлажнив губы языком, будто испытывал жажду.

— Да, видимо, так и есть.

— Когда планируешь в следующий раз? Если соберешься далеко, тебе ведь понадобится машина.

— Хм… На самом деле, я не выезжаю так уж далеко, скорее просто гуляю по окрестностям, так что машина не нужна. Но сейчас я не столько на съемки выхожу, сколько пытаюсь найти подходящее место для одного задания. Из-за этого только и делаю, что сижу в интернете, — ищу, где можно арендовать подходящее пространство.

Не слишком ли я углубился в ненужные подробности? Квон Чон У тихо протянул «а-а», слегка надув губы, выглядя совершенно безразличным. Я почувствовал, как его интерес резко угасает, и уже собирался пересмотреть свои слова, но он задал другой вопрос:

— Какое место тебе нужно?

— Хм, ну, что-то, где можно продемонстрировать взаимосвязь пространства и освещения… В общем, если просто сказать — мне нужно, чтобы оно было просторным. Просторным и большим. Например, как гимнастический зал.

— То есть, достаточно, если оно будет размером с гимнастический зал?

— Да, этого вполне хватит. Но мне неудобно просить об этом у тренера, поэтому я даже не пытался.

— А если место будет больше, чем гимнастический зал? Слишком большое не подойдет?

— Ну… Чем больше, тем лучше…! — я ответил на автомате, но тут же замер. Потому что понял, о каком именно месте говорит Квон Чон У.

Он, видимо, заметил, как я осёкся, и усмехнулся.

— Послезавтра подойдет? У тебя будет время?

***

На следующий день у нас была пара по предмету «Основы архитектуры».

Хотя мы не договаривались, я, как всегда приходя первым, занял место на последнем ряду. Вскоре вокруг меня уселись трое высоких парней, словно образуя горный хребет. Поэтому каждый четверг за обедом я невольно ощущал себя человеком, окруженным собственной охраной.

Но сегодня всё было иначе. Два баскетболиста, появившиеся без Квон Чон У, сразу же начали шумно болтать, как только сели на свои места.

— Джи Вон, ты пообедал? А мы, блин, жрали как не в себя!

— Сегодня в «Бургер Кинге» акция на увеличение размера порций, ты тоже загляни! Думаю, после обеда народу там будет немного.

— Если бы не матч, я бы вообще три раза в день ел бургеры. Чёрт, ну почему они именно сегодня устроили акцию?

Тот, кто ворчал — Бён Сон Джин, широко зевнул. Веснушки, разбросанные по его приятному лицу, сегодня казались особенно яркими.

— Спасибо, что сказал. Я как раз думал о бургерах, так что надо будет заглянуть. Но ты что, не выспался? Выглядишь уставшим.

— Да чёрт, вчера репорт сдавать надо было, так что лег, чертовски поздно. А сегодня матч, надо было нормально подготовиться, но я просто сдох от усталости.

— А… Тяжело, конечно, совмещать и тренировки, и учёбу.

— Ага, вообще ужас. Днём баскетбол, ночью учёба, дерьмо. Это же то, что называют «учёба через страдания»?

— «Днём работаешь, ночью учишься», дубина, — бросил Ян Ын О с явным отвращением.

Бён Сон Джин не остался в долгу и показал ему средний палец, чтобы не встревал в чужие мысли.

До начала лекции оставалось немного времени, но Квон Чон У так и не появился. Сегодня утром он уже подвозил меня, так что, вероятно, был где-то в университете.

— Квон Чон У сегодня не придёт на занятие?

— А, да, он, кажется, заснул в раздевалке, но недавно проснулся. Скоро будет.

— А-а…

— Мне кажется, Квон Чон У теперь постоянно так рано уходит из-за того, что у него появилась девушка. Я где-то на 30% уверен.

Ян Ын О сказал это с такой убеждённостью, будто действительно провёл расследование, но он ошибался. Просто Квон Чон У сегодня, как и вчера, подвёз меня до университета.

В машине, где даже радио не было включено, царила та же атмосфера, что и накануне.

Мне хотелось спросить, почему он продолжает меня подвозить, но слова так и не сорвались с губ. В итоге единственное, что я смог выдавить, — это бессмысленный вопрос о его любимом цвете.

Квон Чон У посмотрел на меня с лёгким недоумением, а потом спросил:

— А ты?

Первым, что пришло мне в голову, была его форма.

— Я… люблю синий.

— Я тоже люблю синий.

Как только я закончил фразу, он тут же ответил, и, странное дело, с того момента мне тоже начал нравиться синий.

Кроме того, мы обменивались пустыми разговорами. Если сейчас подумать, то ничего особо смешного в них не было, но я только и делал, что смеялся. В этот момент Квон Чон У взял меня за руку. Он не объяснил причину. Мы держались за руки чуть дольше, чем вчера, а я осторожно касался его кожи.

Я думал, что снова услышу упрёк за то, что надел кепку, но до самого расставания Квон Чон У не сказал об этом ни слова. Только лёгким движением ладони провёл по козырьку, а я смущённо улыбнулся.

— В этот раз тоже кажется, что старше?

На вопрос Бён Сон Джина Ян Ын О слегка кивнул.

— Он ведь всегда встречался только с нунами. Вот и приходится выходить пораньше, чтобы увидеть её перед работой.

— Точно. У него вкус стабильный.

— Ах, сегодня же выездной матч с университетом Сохан. Значит, и этот длинный там будет. Тот самый, которого Чон У в прошлый раз отделал.

— Интересно, будет ли он опять строить из себя что-то. Прямо жду не дождусь. Он даже свою позицию нормально закрыть не может, не понимаю, почему его снова ставят в стартовый состав.

Разговор Бён Сон Джина и Ян Ын О быстро сменил тему. Наверное, тот случай, когда Квон Чон У кого-то избил, произошёл перед прошлыми промежуточными экзаменами.

Вообще, Квон Чон У и так был известен тем, что часто вступает в силовую борьбу во время игр. Из-за этого его постоянно ругали, но в недавнем случае ситуация была другой: тот, кого он сбил, сам вёл себя не слишком спортивно, провоцировал и пытался выбить фолы, поэтому многие считали, что он получил по заслугам.

Хотя если разобраться, говорить, что он его избил, было бы преувеличением. Это не было нарушением правил — Квон Чон У просто вёл мяч, прорываясь вперёд. Только вот его плечевой толчок оказался настолько сильным, что соперник моментально свалился на землю. Если уж разбирать ситуацию, то вины Квон Чон У в этом было не так уж много.

Так или иначе, детали этой истории я уже слышал — в чате всё обсуждали в мельчайших подробностях и в режиме реального времени. Так что мне было интереснее другое…

— Кстати, а у Квон Чон У действительно такой стабильный вкус?

Мой осторожный вопрос вызвал у обоих игроков одинаково недоумённые выражения лиц.

— Вкус? В избиении, что ли? Просто он терпеть не может грязную игру, вот и бьёт таких.

— Нет-нет, я не про это. Я имею в виду его идеал. …Кстати, я как раз и хотел узнать о ваших идеалах тоже!

— А-а, если ты об этом, то Чон У вроде бы нравятся взрослые, серьёзные люди. О, кстати, вон он идёт. Сам у него спросишь.

Ян Ын О кивнул в сторону входа в аудиторию. Обернувшись, я увидел, как в помещение входит Квон Чон У. Я быстро замахал руками, показывая, что мне уже неинтересно, но упрямый и заботливый Ян Ын О даже не взглянул на меня, прежде чем спросить вместо меня:

— Эй, Джи Вон интересуется, какой у тебя идеал.

— Мой идеал?

Квон Чон У, приблизившись, удивлённо приподнял брови. На нём не было и следа усталости, будто он вовсе не спал в раздевалке. Его длинные глаза скользнули по нам, а затем он медленно моргнул.

— Потом скажу тебе лично.

Я уже пожалел, что смутился, потому что Квон Чон У ответил слишком уж беспечно и шагнул ко мне.

Я и Бён Сон Джин сидели в самом последнем ряду, а перед нами, в одиночестве, располагался Ян Ын О. Так что логичнее всего было бы, если бы Квон Чон У сел рядом с ним, как он обычно и делал.

Но вместо этого он просто бросил свою сумку на место слева от меня.

— Эй? Чего это ты туда сел?

— Что, от меня пахнет? Мы же одним порошком стираем, с чего ты меня избегаешь?

Ян Ын О, внезапно оставшись один, притворно обиделся. Квон Чон У нахмурился.

— Не будь таким навязчивым. Жутко.

А потом взглянул прямо на меня и с лёгкой небрежностью произнёс:

— Просто давно хотел сидеть тут.

Наши взгляды встретились. Расстояние между нами было куда меньше, чем между водительским и пассажирским сиденьем, и я невольно отвернулся. Его слова вызвали странное волнение. Они будто были сказаны специально для меня…

С учётом того, что Квон Чон У был прилежным студентом, место у окна не приносило ему никакой пользы, и в моей голове мгновенно зароились самые нелепые мысли.

Ян Ын О, видя его решительность, быстро сдался. Его взгляд, направленный на Бён Сон Джина, был самодовольно-надменным.

— Эй, тогда иди сюда.

— Не доставай. Просто сиди на месте.

— Интересно, а кто тебе купил этот кофе, который ты сейчас пьёшь?

— Вот жмот же ты.

Пока Бён Сон Джин, ворча, собирал вещи, чтобы пересесть к Ян Ын О, в аудиторию вошёл профессор. В шумной аудитории стало постепенно стихать, и Бён Сон Джин, не упуская момента, повернулся ко мне.

— Честно, я ведь самый добрый среди нас, да?

— Эм… Ну, да, Сон Джин, ты добрый.

— Правда ведь? Так что если этот начнёт тебя донимать, просто скажи. Я мысленно его прокляну.

— Эй, но Квон Чон У тоже добрый.

— Что? Он?!

— Эй, смотри вперёд.

На слова Квон Чон У Бён Сон Джин тут же округлил глаза и выразительно уставился на меня. Он скривил губы, обнажив верхние зубы, и в этот момент стал похож на какого-то комичного персонажа из манхвы. Я не удержался и рассмеялся, а он только покачал головой и отвернулся.

Когда двое друзей отвернулись друг от друга, а профессор начал лекцию с приветствия, аудитория постепенно стихла. Только тогда я наконец осознал, что Квон Чон У сидит совсем рядом.

Я был слишком сосредоточен на том, чтобы не подать виду, что замечаю его присутствие, и уставился в сторону кафедры.

— Джи Вон.

Низкий голос Квон Чон У прозвучал так внезапно, что я вздрогнул и обернулся. Наши взгляды встретились.

— Почему он для тебя просто Сон Джин, а я всегда Квон Чон У?

— А?

— Зови меня тоже менее формально.

Его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём слышался лёгкий укор, сладко растекающаяся в ушах.

Он был прав — я действительно всегда называл его по имени и фамилии. Стоило попробовать назвать его просто по имени, но каждый раз что-то останавливало. Сам Квон Чон У тоже звал меня по имени и фамилии, так что я думал, он не придаёт этому значения.

Попав в точку, он заставил меня смутиться. Я лишь слабо кивнул, так и не найдя, куда деть взгляд. К счастью, в этот момент по рядам начали передавать раздаточный материал. Я быстро написал наверху листа свою специальность и имя, а затем изо всех сил сделал вид, что полностью сосредоточен на лекции.

В последнее время Квон Чон У вёл себя странно. Настолько, что я не мог определить, в чём именно. Сказать, что он вёл себя двусмысленно, было бы точнее. Его отношение ко мне и к другим людям отличалось, и разница эта была ощутимой. Я не мог просто списать это на беспочвенные надежды безответной влюблённости — он оставлял слишком много намёков.

Внезапно я вспомнил, что он предпочитает взрослых и серьёзных людей.

А можно ли назвать меня взрослым?

Если подумать… нет. Даже если постараться оценить себя объективно, я не умел заботиться о других, а значит, был далёк от этого образа.

Я украдкой взглянул на Квон Чон У. Он смотрел вперёд, но стоило мне обернуться, как его глаза тут же скользнули в мою сторону.

Утром я не заметил, но сейчас он выглядел уставшим. Возможно, как и Бён Сон Джин, не спал из-за курсовой работы. Его веки едва держались открытыми, словно к ним прилипла сонливость.

— Вчера не спал?

Я надеялся, что мой вопрос прозвучал достаточно взрослым, уловив его усталость. Квон Чон У медленно моргнул.

— Угу.

— Эх… Почему?

— Смотрел твои старые записи с соревнований.

— …

— Раньше не замечал, но костюм для гимнастики чертовски обтягивающий. Если бы он был хотя бы немного менее обтягивающим, я бы выспался. Но нет, он оказался чертовски тесным.

При этом он посмотрел на меня, словно в том, что он не выспался, виноват был именно я.

Чтобы избежать недоразумений, скажу сразу: хотя гимнастическая форма действительно плотно прилегала к телу, её крой был вполне обычным (пусть и слегка коротковатым), так что ничего особо неловкого в ней не было. Если уж говорить о неловкости, то потные волосы, растрёпанные после игры в баскетбол, у Квон Чон У выглядели куда вызывающе. Хотя, наверное, это чувствовал только я — человек, испытывающий к нему определённую симпатию, так что возразить мне было особо нечего.

Неожиданный ответ выбил меня из колеи, и я усмехнулся, хотя и не нашёл это смешным. Я понятия не имел, при чём тут тесность формы и его бессонница, но и ответить что-то внятное тоже не мог. Взрослым в этой ситуации я точно не выглядел, скорее, наоборот — уклонялся от ответа, как обычно.

— А теперь посмотрите на раздаточный материал…

Лекции по архитектуре продолжались уже больше половины семестра, но я всё равно не понимал в них ровным счётом ничего.

Мне, конечно, ужасно жаль профессора, но из всего курса мне запомнились только слова Квон Чон У, его одежда, лёгкий запах его парфюма и прочая ерунда. Через месяц этот курс завершится. Какую оценку я получу, не знаю, но одно было очевидно — она будет обратно пропорциональна количеству внимания, которое я уделял Квон Чон У.

Осознание того, как быстро течёт время, вызвало во мне непонятную грусть. Я выпрямился и откинулся на спинку стула. Моя рука безвольно свисла вниз, слегка покачиваясь.

Когда я уже начал ощущать, как к кончикам пальцев приливает тяжёлая волна крови, к ним осторожно прикоснулась тёплая ладонь, мягко охватывая мои пальцы.

Теперь Квон Чон У не искал повода, чтобы взять меня за руку. Он делал это так, словно это было естественным. Но даже так он оставался предельно осторожным, сжимал несмело, будто боялся сделать больно. А ещё он, похоже, не понимал, что именно это и заставляло меня ещё сильнее жаждать его тепла.

Я без колебаний позволил ему держать меня за руку и, в свою очередь, осторожно провёл пальцами по его коже. Для баскетболиста у него были удивительно мягкие ладони, настолько нежные, что это даже казалось чем-то смущающим.

Под столом наши руки сомкнулись, и от этого мне стало ещё труднее смотреть в его сторону.

Я просто молча смотрел на материал, но тут Квон Чон У переложил мою руку в свою другую ладонь, а затем правой рукой начал что-то записывать на краю моего листа.

В этот момент его левая рука, всё ещё держащая мою, опустилась на его бедро.

«Не знаю, почему тебе вдруг стало интересно, какой у меня идеал».

Написав это, он посмотрел на меня и ухмыльнулся. От усталости, что была на его лице всего несколько минут назад, не осталось и следа. Теперь он снова выглядел, как обычно, — уверенный, самоуверенный Квон Чон У.

«Мне нравятся люди с мягкими руками».

Как ни в чём не бывало, Квон Чон У плавными, уверенными движениями написал фразу аккуратным, красивым почерком, словно сомнение для него — чуждое понятие. Затем он передал мне ручку.

— А ты?

От этого вопроса внутри разлилась растерянность. Я несколько раз перехватил ручку, не зная, как держать её в руках.

Я…

Меня снова и снова охватывало желание написать три слога его имени. Сердце колотилось так яростно, словно кончик ручки был кнопкой взрывного механизма. Квон Чон У, ничего не подозревая, поглаживал тыльную сторону моей руки, будто подгоняя меня с ответом.

Я…

«Человек, которого хочется касаться.

Касаться, даже если уже касался.

Касаться снова и снова…»

Я сдержался, хотя внутри было желание поставить за этим предложением десяток точек. Вместо этого я просто положил ручку, ожидая, что Квон Чон У улыбнётся, посчитает это шуткой.

Но он лишь внимательно посмотрел на запись, совершенно серьёзный.

— Это… сложный ответ.

Он пробормотал это с покрасневшими до корней ушей.

В тот момент я смутно понял: возможно, для него я действительно особенный. Не просто друг.

В этом тёплом, неопределённом чувстве я хотел, чтобы всё оставалось так же, как сейчас. Пусть я не самый взрослый человек на свете, но, по крайней мере, у меня мягкие руки. Это уже хорошо.

Квон Чон У согласился одолжить баскетбольную площадку, но сегодня у него были занятия до пяти часов вечера. Его тренировка должна была закончиться только вечером, поэтому после занятий я остался в корпусе кафедры, редактируя фотографии. В любом случае, это было задание, связанное с освещением, а значит, чем темнее становилось на улице, тем лучше. Так что время не имело особого значения.

— Где ты?

Звонок от Квон Чон У поступил чуть позже семи часов вечера.

— Я в корпусе факультета фотографии. Ты закончил тренировку? Мне идти к тебе?

— Нет. Побудь там ещё немного. Чем занимаешься?

— Эм… В компьютерном классе, просматриваю фотографии. Ты уже поужинал? После тренировки, наверное, голодный.

— Только собираюсь поесть. Кстати, в компьютерный класс можно проносить еду?

— Думаю, да. Видел, как ребята заказывали доставку и ели прямо здесь.

— А, ну тогда хорошо.

— …Хорошо в каком смысле?

Ответа не последовало. Вместо этого в тишине компьютерного класса послышался звук открывающейся двери. Некоторые студенты, занятые работой, едва не подавились от неожиданности.

Я повернул голову к входу, не веря своим догадкам. Квон Чон У, приоткрыв дверь, заглянул внутрь. Окинув взглядом студентов, рассевшихся по просторному компьютерному классу, он быстро нашёл меня и улыбнулся.

— Привет.

Он вошёл, и теперь на его сером свитшоте с логотипом спортивного бренда можно было разглядеть каждую деталь. Под чёрными шортами виднелись длинные, стройные ноги, с ровными, чистыми коленями и голенями, направленными прямо ко мне.

В полумраке корпуса факультета Квон Чон У казался ещё крупнее, чем обычно. То ли из-за низкого потолка, то ли потому, что среди студентов нашего факультета не было никого с подобным телосложением. В компьютерном классе, где я видел его впервые, его высокая фигура смотрелась особенно эффектно.

— Я мог сам прийти, зачем ты сюда пришёл?

— Купил сэндвичи, давай поедим вместе.

Я тут же вскочил, и Квон Чон У протянул мне небольшой бумажный пакет.

Рассматривая его с близкого расстояния, я вдруг осознал, что сегодня он выглядит иначе. Обычно после тренировки он был простым и спокойным, но сегодня волосы выглядели аккуратно уложенными, словно он специально их причесал. Вместо утреннего аромата парфюма теперь от него исходил мягкий запах геля для душа. Он точно принял душ перед приходом.

Но мне было не до раздумий. Теперь, стоило мне только подумать о Квон Чон У, как мои щеки моментально заливались румянцем. И уж тем более я не хотел, чтобы кто-то из одногруппников увидел нас вместе. Квон Чон У стал моей слабостью. Лицо можно спрятать под кепкой, а вот его — никак. И это было особенно опасно.

— Сэндвичи? Эм… Тогда давай спустимся и поедим в холле на первом этаже.

— Почему? Сюда нельзя заходить посторонним?

Квон Чон У, притворившись, будто спрашивает меня, огляделся по сторонам. В этот момент один из студентов, поймав его взгляд, замотал головой. Второкурсник он или третьекурсник, точно не помню, но то, что старше нас, было очевидно. Он просто смотрел на Квон Чон У с разинутым ртом.

— Сюда можно заходить! У нас нет такого правила, и еду тоже можно есть прямо за компьютерами, так что чувствуйте себя свободно.

— Слышал? — Квон Чон У теперь смотрел прямо на меня. От долгой тренировки его губы сегодня казались особенно красными.

— …Ты правда хочешь есть здесь?

Я попытался найти хоть какой-то предлог, но, не придумав ничего лучшего, спросил напоследок. Квон Чон У лишь легко пожал плечами.

— А что, тебе не нравится? О нас уже слухи ходят, так что скрывать больше нечего.

— Ч-чего это скрывать?! Между нами вообще ничего такого нет!

Моя растерянность, похоже, только позабавила его. Может, мне показалось, но в его игривом взгляде читалась какая-то нежность.

— Я имею в виду, что мы просто вместе едим сэндвичи. Разве у нас есть что-то ещё особенное?

— А… да, да. Конечно. Мы просто такие…

Я быстро закивал, пытаясь казаться равнодушным, но вдруг понял, что слишком активно соглашаюсь, и тут же сжал губы. Как же я ненавижу, что перед Квон Чон У веду себя так глупо.

С этого момента в классе начали посмеиваться. Сначала кто-то хихикнул, когда Квон Чон У упомянул «слухи о романе», а когда я поспешно согласился с его словами, сдержать смех уже никто не мог.

По какой-то причине Квон Чон У это явно не понравилось. Его улыбка мгновенно исчезла.

— Чего смеётесь? Вам-то какое дело?

Может, из-за низкого потолка он казался ещё выше, но в этот момент Квон Чон У выглядел особенно грозно. Тот, кто не знал его характера, мог бы принять это за шутку, но слава о его натуре шла далеко за пределами спортзала. Никто в компьютерном классе не воспринял его слова несерьёзно.

— Давай есть. Я голодный.

Несмотря на напряжённую атмосферу, Квон Чон У сжал мою кепку рукой, а затем отпустил её, снова обретая привычную беззаботность. Будто и не было этого резкого тона секунду назад, он бесцеремонно двинулся к моему месту, возглавив наш маленький поход.

Притащив стул поближе, он уселся так, что наши колени почти соприкасались. Мне нравилась эта небольшая дистанция. Однако, опасаясь, что ему может стать некомфортно, я осторожно отодвинулся. Но, возможно, из-за его слишком длинных ног, как бы я ни отступал, наши колени всё равно продолжали встречаться.

Квон Чон У расправился с сэндвичем всего за пять укусов, после чего уставился на меня, наблюдая, как я ем. Под его пристальным взглядом я начал торопиться и в итоге так неуклюже откусил, что вместе с едой ухватил кусочек упаковки. Увидев это, он засмеялся, явно довольный.

Он протянул ладонь, жестом предлагая выплюнуть ненароком съеденное. Но как я мог сделать это прямо ему в руку? Стараясь выглядеть непринуждённо, я просто проглотил бумагу. К счастью, обошлось без последствий.

Когда мы направились к баскетбольной площадке, уже близилось восемь вечера. Всё складывалось идеально: небо было чёрным, а кампус — тихим. На площадке, куда я пришёл с арендованным осветительным оборудованием и камерой, тоже не было ни души.

Как только Квон Чон У открыл дверь и включил свет, просторный зал озарился ослепительным светом, открывая взору светло-коричневый паркет. Гладкий и блестящий, он был настолько чистым, что в нём отражались баскетбольные кольца.

— А, этот свет, наверное, надо выключить? — пробормотал он, видимо, вспомнив о теме моего задания.

После короткого раздумья он снова щёлкнул выключателем, и зал мгновенно погрузился в ещё более густую тьму, чем прежде.

— Можно включить только пару ламп в дальнем углу? Хотя бы одну-две…

— Вряд ли получится.

Квон Чон У несколько раз щёлкнул переключателем, но свет либо включался полностью, либо выключался вовсе. В итоге, нам пришлось использовать только моё осветительное оборудование. Мы пересекли зал, освещаемые лишь слабыми лучами, проникающими снаружи. Почти как лунный свет — едва заметный и тусклый.

— Джи Вон.

Я вздрогнул, услышав, как он тихо произнёс моё имя, опустив фамилию.

— А?

В следующий миг его рука осторожно нашла мою в темноте.

— Здесь почти ничего не видно.

— …

В этой тишине отчётливо слышались только наши шаги и ощущалось тепло его ладони. Постепенно мои глаза привыкли к темноте, позволяя различать очертания предметов, но Квон Чон У не убрал руку. Наоборот, он сжал её крепче и приблизился ко мне ещё больше.

Зал был огромным. Но почему-то он шёл так близко, будто места вокруг совсем не осталось.

«…Думаю, здесь будет нормально».

Только дойдя до кольца, мы отпустили руки. Движения, с которым мы это сделали, были немного неловкими, словно мы оба это осознали.

— Сколько это займет?

— Кто знает. Как только настрою, долго не должно быть. Двадцать минут? Тридцать?

— Мне помочь чем-нибудь?

— Абсолютно ничем! Просто будь где угодно, лишь бы тень не попадала в кадр. Спасибо.

Я переживал, ведь это был мой первый опыт работы с осветительным оборудованием, но установка оказалась проще, чем я ожидал. Камера была закреплена на мини-штативе на уровне колен, перед ней положен баскетбольный мяч, выбранный в качестве главного объекта. Пока настраивал все, снял кепку. Во-первых, так было удобнее проверять объектив, а во-вторых, мне запомнилось, как Квон Чон У сказал, что из-за кепки не видит моего лица, и это ему не нравится.

Пока я фотографировал, Квон Чон У стоял рядом, лениво крутя мяч на кончиках пальцев. Каждый раз, когда я менял интенсивность освещения, его красивое лицо приобретало новые оттенки, и мне приходилось сдерживать себя, чтобы не переключить внимание с мяча на него.

Съемка заняла чуть больше двадцати минут. Баскетбольный зал оказался идеальным местом: просторный, с высоким потолком, идеальный для выполнения задания.

— Ах, готово.

Я разогнул спину, когда Квон Чон У оказался где-то в районе центральной линии. Только что он пробормотал что-то про слишком мягкий свет, а теперь молча ходил по залу, следуя нарисованным на полу линиям.

Он не стал вести мяч, будто опасаясь помешать, но все равно не выпускал его из рук — словно ребенок, не расстающийся с любимой игрушкой.

Я несколько раз усмехнулся, глядя на него во время съемки. Конечно, он даже не подозревал об этом. И когда я, пытаясь скрыть улыбку, бросил ему в шутку:

— Думаешь, сможешь забросить отсюда?

— Ты ведь поранишься.

— Попробую увернуться!

За пределами освещенного участка зала царила темнота. Но Квон Чон У, не колеблясь, отступил на несколько шагов. Я ожидал, что он откажется, но он мгновенно приготовился к броску, уверенно и без тени сомнения.

Лицо его скрывала тень.

По залу разнеслись глухие удары мяча о паркет. Несколько ритмичных отскоков — и Квон Чон У резко ускорился. В темноте силуэт его казался черной вспышкой.

Внезапно раздался звук стирающихся об пол кроссовок, и он взмыл в воздух. Сила его движения ощущалась даже отсюда.

Брошенный им мяч полетел по высокой дуге прямо в мою сторону. Он ведь не в меня целится, правда?

Но прежде чем я успел додумать, баскетбольный мяч, словно засосанный воронкой, исчез в кольце.

— Ух ты!

Я инстинктивно вытянул руки и поймал мяч, когда тот, отскочив от паркета, подлетел вверх. От расстояния, которое он преодолел, закружилась голова.

Но Квон Чон У, несмотря на свою безупречную точность, выглядел совершенно спокойным.

— Попал.

— Вау, это невероятно! Как у тебя так вышло? Разве это не сложно?

— Если бы я промахнулся, мог бы тебя задеть. Хочешь попробовать сам?

Квон Чон У, шаг за шагом приближаясь, поманил меня рукой. Когда он вошёл в зону освещения, его лицо, как он и сказал, засияло в мягком свете.

— Я не играл в баскетбол со школьных уроков физкультуры… Даже в руках мяч не держал уже очень давно.

— Я тебя научу. Иди сюда.

Он остановился прямо перед кольцом и нетерпеливо махнул мне рукой. Мне ничего не оставалось, кроме как взять мяч и подойти. Квон Чон У развернул меня так, чтобы я смотрел в сторону кольца, а затем накрыл мои руки своими.

— Вот, это мяч, а наша цель — забросить его вон туда. Всё понятно, Джи Вон?

Я уже собирался оглянуться, возмущённый тем, насколько он меня недооценивает, но в этот момент Квон Чон У рассмеялся и перехватил моё лицо ладонями, не давая отвернуться.

Когда его большие руки накрыли моё лицо, сердце вдруг дико забилось. Прошло уже почти два часа после душа, но от него по-прежнему исходил тёплый, приятный запах.

— Да шучу я, — сказал он, чуть расслабив хватку. — Тут же совсем рядом с кольцом, что тут объяснять? Просто бросай, и он залетит.

Каждый раз, когда он говорил, мой позвоночник слегка вздрагивал от вибрации его голоса — настолько мы были близко. В какой-то момент я вдруг осознал, что его руки всё ещё на мне, а мы словно застыли в каком-то странном полуобъятии.

Когда он вновь опустил взгляд на мои руки с мячом, мне показалось, что если я немного пошевелюсь, то наши губы могут случайно соприкоснуться. Осознание этого окончательно парализовало меня. В полумраке зала, где единственным источником света оставался мягкий свет прожекторов, весь мой мир будто сузился до его лица.

— …Ты же сказал, что научишь меня.

От смущения и осознания нашего положения я даже упрекнул его в голосе. А ещё не хотелось опозориться перед ним, если вдруг не попаду по кольцу.

Я поднял голову и осторожно посмотрел на него.

Мы были ещё ближе, чем я ожидал. Видимо, он тоже это понял, потому что на мгновение замер. Его взгляд медленно прошёлся по моим глазам, а затем остановился на губах. Этот момент тянулся мучительно долго. Когда его взгляд задержался слишком надолго, я не выдержал и резко отвернулся.

За моей спиной Квон Чон У негромко хмыкнул, хотя простудой и не болел.

— Ладно. Тогда сначала чуть согни колени… А теперь подними мяч к кольцу. Ты правша, так что вот так.

Он раздвинул ноги, подстроившись под мой рост, и взял меня за запястье, чтобы поправить положение рук. От этого я ещё сильнее ощутил, насколько плотно оказался в его объятиях.

— Давай, бросай.

Я слышал его голос, но напряжение сковало тело, и я не мог пошевелиться. Почему он всё ещё стоит так близко? Почему его сердце бьётся так же быстро, как и моё? Эти мысли мешали мне сосредоточиться.

— …

— Ладно. Теперь бросай.

Кажется, он понял, что я не могу двинуться из-за него. В этот раз Квон Чон У слегка отстранился, давая мне пространство.

Я, словно сломанный робот, запомнивший лишь команды, не дождавшись окончания его слов, тут же запустил мяч в сторону кольца. Он полетел как попало, ударился о дужку и тут же отскочил обратно.

— Ах… Всё-таки это слишком сложно. Теперь ты точно не сможешь уговорить меня вступить в баскетбольную команду.

Неловко улыбнувшись, я поспешил за мячом. Из-за единственного источника света его тень растянулась по полу, а сам мяч несколько раз подпрыгнул, прежде чем я успел схватить его. Я прижал его к груди, а затем бросил Квон Чон У, который без труда поймал его.

Мне было и стыдно, и волнительно, поэтому я поспешил вернуться на своё место. Нужно было скорее разобрать освещение и камеру, пока время не стало совсем поздним.

— Не хочешь попробовать ещё раз?

Квон Чон У всё так же стоял на месте.

— Всё равно не попаду. Ты только зря будешь злиться, пытаясь меня учить.

— До злости ещё далеко. Но сдаваться после первой же попытки — это ты слишком быстро.

— Ага. Я вообще быстро сдаюсь.

Я смущённо усмехнулся, ведь это и правда было одной из черт моего характера — и сильной, и слабой стороной одновременно.

Квон Чон У, до этого молча отбивавший мяч о пол, вдруг тихо пробормотал:

— Ну ты даёшь. Жутковато даже.

Опасаясь, что он снова предложит мне бросить, я поспешил разобрать оборудование.

Освещение оставил включённым, а вот камеру и штатив аккуратно разобрал. Как и инструктировал помощник преподавателя, снял объектив, протёр его микрофибровой салфеткой, всё проверил.

Всё это время Квон Чон У не двигался с места. Он не делал ни бросков, ни передач — просто лениво отбивал мяч о пол.

Туум. Туум. Туум. Туум.

Глухие удары мяча о паркет напоминали сердцебиение.

Я мельком взглянул на него, любопытствуя, о чём он думает. Наши взгляды встретились.

Сколько времени он так на меня смотрел?

Вместо ответа я просто бесшумно улыбнулся. В ту же секунду баскетбольный мяч замер.

Квон Чон У быстро пересёк расстояние между нами, его шаги были широкими и уверенными. Вскоре он уже сидел на корточках прямо передо мной, а мяч, которым он только что играл, теперь покоился на полу между нами.

Он мог бы сказать, что хотел, с того места, где стоял.

Но почему-то, несмотря на весь простор зала, он решил подойти так близко — всего на расстояние вытянутой руки.

— Что?

В тихом, наполненном лишь мягким светом зале даже самые слабые голоса звучали ясно.

Из-под его чёлки, которая в этом свете казалась ещё темнее, поблёскивали глаза. Всего одно освещение, а оно уже заставляло их сиять, словно гладкие осколки чёрного стекла. Его кожа ловила свет и выглядела особенно чистой.

Мне хотелось, чтобы и я в его глазах выглядел так же. Это желание, однажды появившееся в мыслях, вновь поднялось на поверхность.

В этот момент Квон Чон У негромко произнёс:

— Почему я постоянно начинаю спешить, когда нахожусь рядом с тобой?

Затем он провёл языком по губам и сглотнул. Горло, которое было так близко, заметно дёрнулось.

— Мы и дальше будем просто так сидеть?

Его голос звучал спокойно, но в глазах читалась напряжённая решимость. Вопрос звучал так, словно ответ ему и не был нужен. Инициатива с самого начала оставалась за ним.

Он лишь коснулся баскетбольного мяча, как вдруг протянул руки и крепко схватил меня за обе щеки. Квон Чон У подошёл ближе, и в его глазах сверкнул ясный свет. В тот момент, когда я увидел его лицо, я понял. Возможно, Квон Чон У я тоже…

Он был так близко, что я мог чувствовать его дыхание. Квон Чон У смотрел только на мои губы. Его ресницы слегка опустились, но напряжение в нём чувствовалось отчётливо. Наконец, его веки закрылись.

Его губы, к моему удивлению, коснулись моих.

Мягкие губы, едва соприкоснувшись, слегка разомкнулись и вновь прикусили мои. От тёплого дыхания внутри всё перевернулось. Всего лишь прикосновение, но казалось, будто чувства хлынули потоком. Я не мог поверить, что целуюсь с Квон Чон У. Застыв от неожиданности, я всё же закрыл глаза, как и он.

Его нежные губы, источающие тепло, заставляли меня осознавать, что это именно Квон Чон У. Аромат его парфюма, смешанный с дыханием, сжимал моё сердце. Кажется, он заметил это. Квон Чон У мягко провёл рукой по моей щеке, словно успокаивая.

Пока его длинные пальцы скользили вдоль виска и уха, губы продолжали двигаться. Они были неторопливы и настойчивы, отчего сердце билось всё сильнее. Мои пересохшие губы стали влажными под его поцелуями.

Квон Чон У чуть отстранился, чтобы изменить угол, и снова наклонился ко мне. На этот раз его губы были более настойчивыми, заставляя мои слегка разомкнуться. Это был мой первый поцелуй, и я не знал, что делать. Он был таким мягким, таким опьяняющим, что я лишь крепко сжал кулаки.

В тишине спортзала раздавались едва слышные влажные звуки. Казалось, он собирался вновь изменить угол. Внезапно между приоткрытых губ проник его язык. От неожиданности я инстинктивно выпрямил спину.

— Мм, ах…!

Видимо, он подумал, что я пытаюсь отстраниться, потому что его рука сжала мой затылок, не давая уйти. Затем он бесцеремонно кинул мяч в сторону. Гулкий звук от удара мяча о пол вскоре затих, а Квон Чон У стал ещё ближе.

Одновременно с этим давление его губ стало сильнее. Его тёплый язык глубже проник внутрь, настойчиво изучая меня, в то время как его большие ладони надёжно удерживали мою голову и спину. Я не мог отступить, потому что его рука крепко держала меня за затылок.

Нежный и ласковый поцелуй постепенно становился всё более жадным. Когда воздуха совсем не осталось, я открыл глаза. И встретился взглядом с Квон Чон У, который, как оказалось, вовсе не закрывал их.

Не знаю, как долго он смотрел на меня. Его брови были слегка сведены, и, когда наши взгляды встретились, он словно потерял терпение. Поцелуй стал ещё глубже, ещё настойчивее. Как только наши губы разъединялись, он тут же менял угол и вновь накрывал их своими.

— П-подожди!

Я попытался оттолкнуть его, отвернув голову, но Квон Чон У был настойчив. Он преследовал меня, не давая уклониться. Чем сильнее я пытался отстраниться, тем жаднее становились его поцелуи, словно он терял контроль. Я в отчаянии звал его по имени, но Квон Чон У лишь продолжал прерывать мои слова новыми поцелуями.

— Кво, Квон Чон, мм… подожди, послушай меня, мм…! Почему ты так, мм…!!

Когда я пытался закрыть рот рукой, он просто убирал её и снова целовал. Даже на тыльную сторону ладони, на внутреннюю сторону запястья. А потом снова склонился, прикусывая мои губы, как будто вообще не уставал. Меня начинало злить, что он не даёт мне сказать ни слова, и я бросил на него сердитый взгляд. Только тогда Квон Чон У нехотя отстранился. В уголках его глаз затаилась улыбка.

— Что смотришь так? Ах, точно, ты же говорил, что между парнями это противно? Забыл предупредить — я вообще-то всегда был мерзким типом.

— Дело не в этом, я… даже дышать не могу… и вдруг ты… так себя ведёшь…

— Это не "вдруг". Ты же знаешь.

Квон Чон У смотрел на меня с такой жадностью, какой я раньше в нём не видел. Его губы, влажные от поцелуев, выглядели так, словно стоило лишь чуть прикусить — и сок брызнет наружу.

— Только теперь, наконец, по-настоящему… Разве не так?

— …

— Ты мне нравишься.

И снова он наклонился, прижимаясь к моим губам. Его красивые пальцы скользнули от моей щеки к уху, затем вниз к затылку. В воздухе слышались приглушённые звуки поцелуев, похожие на пение птиц.

— П-подожди, давай поговорим, мм!

— Сейчас не время, давай потом.

— Но я хочу… сейчас…

— Хорошо. Тогда всего 10 секунд… нет, хотя бы минуту.

Квон Чон У снова ввёл язык внутрь. Влажная, обжигающая близость заставила меня непроизвольно сжать его запястье. Он был полностью поглощён этим моментом, его глаза нервно зажмурились, словно он сосредоточился только на одном. Этот образ был таким непристойно притягательным, что внутри меня поднималась волна смятения.

Какая там минута… Прошло намного больше времени, а я всё ещё был в его власти, полностью захваченный его прикосновениями.

Наконец, раздался последний влажный звук, и Квон Чон У осторожно отстранился. Но он оставался слишком близко. Напряжение было таким сильным, что мои веки едва заметно дрожали. Я не мог смотреть ему прямо в глаза, и особенно сейчас, когда его уши, вопреки его серьёзному выражению лица, пылали румянцем.

— Чон У…

Я осторожно прикусил горящие губы и, как он просил, тихо позвал его. В этот же момент Квон Чон У глубоко вдохнул. Казалось, всё закончилось, но прежде чем я успел осознать, он снова коснулся моих губ лёгким, внезапным поцелуем и тут же отстранился. Я рефлекторно склонил голову, пытаясь спрятаться, а он пробормотал, словно оправдываясь:

— Честно говоря, в этот раз я не мог иначе.

— …

Я хотел что-то сказать, но вдруг понял, что не знаю, с чего начать. В голове царил полный хаос. Признание Квон Чон У и наш недавний поцелуй словно стёрли все мысли, оставив только белый шум, как на старой плёнке.

— Ты так и не ответишь?

— Н-нет, я скажу… Но сначала можешь чуть-чуть отодвинуться?

— У меня зрение плохое, так что извини. Надеюсь, поймёшь.

— Врёшь.

— Раз уж знаешь, мог бы и подыграть.

Квон Чон У беззаботно рассмеялся, находясь буквально в нескольких сантиметрах от меня. А я совсем не мог позволить себе такую лёгкость.

— Послушай… Это же просто шутка, да?

— Шутка?

— Ты же знал, что я ни разу не целовался, вот и дразнишь меня. Так ведь?

Неуверенный вопрос, полный сомнений, вдруг заставил его немного отступить. Хоть расстояние между нами всё ещё оставалось небольшим, я почувствовал, что могу нормально дышать. Но Квон Чон У тут же нахмурился.

— Сначала говоришь, что я хороший, а теперь уже выставляешь меня мусором? Ты правда думаешь, что я так просто шутил?

— Я имею в виду… Ну, то, что я тебе нравлюсь — это же… это же нелепо.

— А почему? Тебе кажется нормальным, что я тебе нравлюсь?

— Ч-что!?

Я был настолько ошеломлён, что даже голос сорвался. Но в отличие от меня, Квон Чон У выглядел довольным. Это шокировало ещё больше.

— Как… Как ты узнал?

— Тут невозможно было не заметить.

Он усмехнулся и, удобно сев, потянулся ко мне, осторожно взяв мои руки в свои. Переплетая пальцы, он нежно провёл ими между моих, вызывая тёплый, лёгкий трепет.

— Каждый раз, когда моё сердце начинает биться быстрее, твоё лицо тоже краснеет.

— …

— Вот, как сейчас.

Каждый раз, когда Квон Чон У говорил, сквозь его полные губы мелькал кончик языка. Я не мог поверить, что эта чувственная, влажная мягкость только что была у меня во рту. Осознание происходящего приходило постепенно, словно волны накатывали медленной дрожью.

В этом сладком волнении наши взгляды вновь встретились. От прежней расслабленности не осталось и следа — в его глазах читалась только решимость.

— Это не шутка и не игра. Ты просто чертовски сильно мне нравишься.

— …

— Так что давай…

Встречаться.

Его голос звучал спокойно, но я чувствовал в нём напряжение. Квон Чон У — человек, который не волновался даже во время выступлений и матчей, сейчас выглядел взволнованным, словно поставил на кон что-то действительно важное.

Его признание было похоже на сон. Моё сердце с глухим эхом ударялось о рёбра, будто пыталось сбежать наружу. Но чем сильнее становилось это счастье, тем отчётливее всплывала тревога.

Ведь я всегда представлял нашу историю иначе. Если всё пойдёт вот так, у нас не будет счастливого конца.

Этот поворот не вписывался ни в один из моих планов, и я начал тонуть в растущем хаосе.

— Я… но, понимаешь…

— Для тебя я ещё не настолько важен?

Квон Чон У спросил это нежно, но его пальцы, гладившие мою руку, сжались крепче.

Это было абсурдом. Я колебался не потому, что чувства к нему были недостаточны, а наоборот — потому что он нравился слишком сильно. Я не мог сказать, что не уверен, потому что боялся услышать в ответ, что и он не до конца уверен. Эта мысль пугала меня.

— Можешь… дать мне немного времени?

— Зачем?

— Ну…

В отличие от меня, осторожничающего в словах, Квон Чон У был предельно прямолинеен. Его взгляд буквально пронзал меня насквозь, требуя честности. Он смотрел на меня с такой одержимостью, что мне хотелось поверить в его любовь.

— Мы оба парни. К тому же мы не просто обычные люди — нас знают. Если вдруг наша связь станет достоянием общественности, последствия будут не самыми лёгкими. Мне уже всё равно, я закончил с гимнастикой, но для тебя всё только начинается.

Неожиданное признание Квон Чон У застало меня врасплох, но я не запнулся. Ведь это была очевидная истина.

— Если между нами что-то начнётся, для нас это будет любовью, но для других — чем-то неприемлемым. Я не хочу стать пятном на твоём безупречном пути. Не хочу, чтобы тебя клеймили.

Это была правда. Но по сути, всё это — просто отговорки.

Настоящая причина, по которой я не решался на эти отношения, заключалась в страхе разрыва.

Квон Чон У не верил в поддержание связей после расставания. Даже его романтическая история с тем, кто дал ему его первый номер на спине, казалась для него просто эпизодом прошлого. А что будет со мной? Я боялся оказаться тем, с кем он даже не сможет обменяться обычным приветствием.

Эти отношения не продлятся долго. Их конец очевиден. Поэтому я хотел отступить ещё до того, как всё начнётся. Точно так же, как я когда-то отказался от гимнастики, которая была для меня всем.

— То есть… это не такой уж простой вопрос.

— Я и не думаю, что он простой.

Раз дело было не простое, значит, на это ушло много времени.

Искренность, скользнувшая в добавленных словах, ощущалась тяжестью.

Когда-то в тренировочном зале я пытался дать ему совет по отношениям, болтая что-то несуразное. Сейчас чувство было таким же. Тогда я говорил с важным видом, но, похоже, Квон Чон У уже давно перестал беспокоиться о таких вещах. Его спокойный, непоколебимый взгляд говорил об этом лучше любых слов.

Продолжая неторопливо гладить тыльную сторону моей руки, Квон Чон У мягко возразил:

— Пусть процесс и сложный, но вывод прост. Не знаю, как насчёт тебя, но я должен делать то, что хочу. Так же, как я занимаюсь баскетболом, потому что мне этого хочется, так и встречаться хочу только с тем, с кем действительно хочу. И мой единственный выбор — ты. Поэтому, если честно, прямо сейчас я…

— …

— Только и жду возможности тебя поцеловать.

От этого неожиданного признания я машинально отпрянул, заняв оборонительную позицию. Но Квон Чон У, словно это было не главным, продолжил лениво:

— Так что мне не особо нравится твое предложение… но, в общем, постараюсь понять, если это поможет мне набрать очки в твоих глазах.

— …

— Сколько тебе нужно времени на раздумья?

Сжав обе мои руки одной рукой, он небрежно провёл пальцами по волосам. Причёска, над которой я возился перед встречей, растрепалась, но даже так Квон Чон У выглядел, будто намеренно добивался этого эффекта.

— Хм… примерно месяц.

— Ты с ума сошёл?

Его длинные, чуть прищуренные глаза расширились от возмущения. В голосе сквозило явное недовольство.

— Мне с трудом удаётся удержаться от того, чтобы дать тебе всего пять минут, так что подумай как следует, прежде чем говорить.

— Я и так… думаю серьёзно.

— Если ты собираешься уделять этому по десять минут в день и тянуть месяц, то лучше сосредоточься на этом 24 часа и дай ответ завтра.

— …Тогда две недели?

На самом деле, я не собирался встречаться с Квон Чон У, так что срок не имел особого значения. Я не мог сразу отказать, просто потому, что эгоистично цеплялся за призрачные сомнения.

— Две недели? — пробормотал Квон Чон У, медленно наклонив голову. Из-за света, падающего сбоку, тени на его лице менялись, создавая причудливый узор.

— Значит, для тебя я всего лишь на таком уровне. Если тебе нужно аж две недели, чтобы решить.

— Дело не в этом…

— Ладно.

— Правда?

— Ну, я знаю, что ты не из тех, кто легко влюбляется.

Я был уверен, что Квон Чон У снова откажется, поэтому его согласие стало неожиданностью.

Я когда-то говорил такое? Копаясь в воспоминаниях, вспомнил, что отказал кому-то в библиотеке, сказав нечто подобное. Но Квон Чон У не обязан был это помнить. Ведь тогда и сейчас мне нравился только он.

— Две недели… Хм…

Не зная, о чём я думаю, Квон Чон У пробормотал и ухмыльнулся. Его фирменная улыбка, в которой не было ни капли смущения, — он всегда поступал, как хотел.

— Ну тогда, за это время я постараюсь изо всех сил тебя очаровать.

В его голосе звучала решимость. Эти слова идеально подходили Квон Чон У, ведь он уже однажды преодолел травму и вернулся в игру.

С улицы, где-то за баскетбольной площадкой, слышался слабый шум — ветер раскачивал ветки деревьев, заставляя их ударяться друг о друга. В этот момент Квон Чон У тихо прошептал:

— Если бы я знал, что так будет, я бы целовал тебя дольше.

В предложении не хватало подлежащего, но смысл был ясен. Несмотря на то, что во рту не было ничего, у меня пересохло в горле, и я незаметно сглотнул.

Квон Чон У внимательно наблюдал за мной, затем мягко приблизился. Как всегда, без колебаний. А что, если я отстранюсь? Разве это не будет неловко?

Его дыхание коснулось моей кожи, и сладость недавнего поцелуя снова разлилась внутри, вызывая нетерпение. Едва наши носы почти соприкоснулись, его ресницы дрогнули. Закрыть глаза или нет? Я наклонил голову, обдумывая это, но прежде, чем мы успели прикоснуться, Квон Чон У вдруг отстранился. В его глазах с тенью озорства читалась тёплая привязанность.

— Так что и ты хорошенько подумай.

Он отошёл на безопасное расстояние. В результате я остался на месте, беспомощно позволяя ему видеть, как моё лицо медленно заливается жаром. Квон Чон У лишь громко рассмеялся, но больше не пытался меня поцеловать.

Мне оставалось только радоваться, что он не умеет читать мои мысли. Если бы он знал, что даже в этой ситуации его смех кажется мне чертовски привлекательным, то и двух недель на раздумья мне бы не оставили.

***

На следующий день.

Суббота, время обеда. В групповом чате «Основы архитектуры» появилось новое сообщение.

[Ян Ын О]: Эй, национальный любимчик.

[Ян Ын О]: Уже пообедал?

[Хан Джи Вон]: Когда ты так называешь ㅠㅠ мне слишком неловко…

[Бён Сон Джин]: Просто скажи слово.

[Бён Сон Джин]: Я его прибью.

[Хан Джи Вон]: Я ещё не обедал. А вы?

[Ян Ын О]: Тогда выходи прямо сейчас. Тут есть место, где подают чертовски вкусный суп с рёбрышками.

[Ян Ын О]: < карта >

[Ян Ын О]: Давай сюда ㄱㄱ

[Хан Джи Вон]: Может, и правда пойти? ㅎㅎ

[Хан Джи Вон]: Кстати, вы все вместе идёте? Просто вдруг стало интересно ^^!

[Бён Сон Джин]: Скорее всего, только я и этот гад Ын О.

[Бён Сон Джин]: Чон У только что съел хлопья.

[Бён Сон Джин]: Этот гад выпил весь мой литр молока, так что теперь мне надо идти за новым.

[Хан Джи Вон]: А… Наверное, он очень хотел пить.

[Бён Сон Джин]: ?

Так я оказался в закусочной, где подавали суп с рёбрышками. Наспех накинув на себя первую попавшуюся одежду, я отправился туда, а баскетболисты, как и ожидалось, уже были на месте. Правда, вместо двоих их оказалось трое — этого я не предвидел.

— Пришёл?

Квон Чон У весело улыбнулся и помахал рукой. Застыв на пороге, я на мгновение замер перед его внезапно появившимся красивым лицом.

— …Ты же говорил, что ел хлопья?

— Да. Когда-то давно.

Бён Сон Джин усмехнулся, бурча что-то насчёт того, что «тридцать минут назад — это что, древность?» Но Квон Чон У лишь равнодушно пожал плечами.

Если бы я знал, что он тоже придёт, то хотя бы нарядился. На фоне его идеально сидящей бежевой рубашки моя чёрная футболка выглядела ещё более неопрятной.

Я сел за стол, разместив Квон Чон У по диагонали от себя. В этот момент нам как раз принесли заранее заказанный суп с рёбрышками.

Так что я просто молча ел. После вчерашнего мне было трудно смотреть на Квон Чон У.

Проснувшись, я ожидал, что Земля расколется на три части, но, к моему удивлению, всё было по-прежнему. И вот только сейчас я начал признавать, что мой первый поцелуй был с Квон Чон У. После долгого утра, проведённого в постели, где я всё ещё пребывал под впечатлением от вчерашнего, было странно сидеть за одним столом с тем, кто заставил меня чувствовать это.

Я почти доел, слушая болтовню Бён Сон Джина и Ян Ын О, как вдруг заговорил Квон Чон У, который, несмотря на то, что ел хлопья, первым закончил свой суп.

— Я гей.

Затем он слегка склонил голову.

— Или би? В любом случае.

Пока мы втроем тупо таращились на него, Квон Чон У безмятежно продолжил:

— Мне нравятся парни.

После этого спокойного признания за столом воцарилась тишина. Я даже забыл, что ел, и застыл с ложкой в руке, не веря своим ушам.

Только что…

То есть… Я правильно услышал?

Разрядил зависшую, словно поставленную на паузу, атмосферу Ян Ын О.

— Окей, я за. Все равно давно хотел иметь друга-гея.

Ян Ын О с самым серьезным видом кивнул, словно строгий тренер. Бён Сон Джин лишь усмехнулся.

— Эй, ты в это поверил? Он же шутит.

— Это не шутка.

Но после резкого ответа Квон Чон У улыбка исчезла и с лица Бён Сон Джина.

— Как так вышло? Неужели… ты в меня влюбился?

Опоздав осознать серьезность ситуации, он спросил это с неожиданной тревогой. Теперь уже Квон Чон У усмехнулся.

— Клянусь, даже если мы с тобой останемся последними людьми на Земле, мы встретим конец как отличные товарищи.

При этих словах Бён Сон Джин облегченно возликовал про себя. Квон Чон У, поддавшись общему настроению, тоже слегка усмехнулся.

— И вообще, мне не нужно ваше «за» или «против» по этому поводу, так что не переходите границ.

— Тогда зачем ты нам это сказал? Хотел устроить пресс-конференцию?

— А почему бы и нет?

С этими словами Квон Чон У посмотрел прямо на меня. На его лице читалась доброжелательная мягкость, словно он искал моего одобрения.

Квон Чон У точно рехнулся…

— Я… Мне кажется, такие вещи лучше не говорить так легко… А если поползут слухи?

— Ну и что? У меня есть те, кому я хочу сказать, но нет никого, от кого я хочу скрыть.

Похоже, Квон Чон У вовсе не собирался быть осторожным.

Хотя я запоздал, но все же огляделся по сторонам вместо Квон Чон У, настороженно осматривая обстановку. К счастью, из-за позднего обеда вокруг было пусто, а кухня гудела достаточно громко, чтобы наш разговор не разнесся по всему заведению.

Я с облегчением глубоко вздохнул, но тут же услышал, как Ян Ын О задал вопрос с явным нажимом в голосе:

— Так кто тот человек, который тебе нравится?

После этих слов наши взгляды с Квон Чон У снова встретились. Мне показалось, что он слегка улыбнулся, глядя на меня.

Не может быть… Он же не собирается назвать мое имя, верно?

С тревогой ожидая ответа, я увидел, как Квон Чон У слегка надувает нижнюю губу.

— Если узнаете, поможете?

— Ты с ума сошел? Скорее этому человеку надо будет помочь сбежать. Вдруг влюбится в тебя, а потом еще и пострадает в любовной борьбе.

— Эй, следи за словами. Видишь, как напугал человека?

Квон Чон У вспыхнул и указал на меня. Нет, постой… Меня куда больше испугало то, что он так открыто на меня показал.

К счастью, Ян Ын О и Бён Сон Джин восприняли этот жест совсем по-другому.

— Да тут нечему удивляться. По твоим рукам и так все понятно. Честно, если захочешь, ты и баскетбольный мяч разорвать сможешь, да?

— Конечно. Твою пасть тоже смогу, так что не сомневайся.

— …Чон У, я был неправ.

После стремительного извинения Ян Ын О за столом снова послышался смех. Похоже, замер только я один. Сколько мы ни общались, мне до сих пор было сложно привыкнуть к тому, насколько жестковаты могут быть разговоры между баскетболистами.

— Так ты все же не скажешь, кто этот парень?

— Все равно вы его не знаете.

— Хм, значит, он не из спортивной среды…

— Вот видишь? Я же говорил, что у Чон У появилась девушка. Хотя… кто бы мог подумать, что это окажется парень. Но в целом я угадал наполовину.

Бён Сон Джин заговорил так, будто все спортсмены и так в курсе, и сразу за ним Ян Ын О принялся раздувать свою браваду. Было ли нормально вот так прямо обсуждать, что они болтали за спиной Квон Чон У? Особенно когда я, зная всю правду, делал вид, будто ничего не понимаю.

Но Квон Чон У только пожал плечами.

— Пока что это безответная любовь. Он сказал, что, может быть, согласится встречаться, если я проявлю себя.

Я невольно замер. Это совсем не то, что я имел в виду. К тому же, это даже не безответная любовь — он ведь знает, что он мне нравится.

— Должно быть, ты правда влюблен. Раз даже готов слушать такие слова и не сдаешься.

— Какая там любовь… Просто завидую. У меня, похоже, все романтические чувства уже вымерли. Единственный момент, когда мое сердце действительно начинает бешено биться, — это когда я играю с этим придурком в Winning Eleven. Ах, поцеловаться бы…

— Поцелуи — это прекрасно ~

Разговор неожиданно свернул в сторону поцелуев. Бён Сон Джин сам сменил тему, а Ян Ын О мечтательно уставился в пространство, словно погрузившись в приятные воспоминания.

Я неловко пил воду, стараясь не выдавать себя. После вчерашнего первого поцелуя мне меньше всего хотелось обсуждать эту тему прямо перед Квон Чон У.

Тут наши взгляды случайно встретились с Бён Сон Джином, и вдруг он с явным сожалением посмотрел на меня.

— Ой, прости! Мы тут такие бесчувственные. Не подумал, что это не очень-то тактично при тебе, — сказал он с видом человека, совершившего серьезное преступление. — Мы не хотели тебя изолировать.

— А, нет! Не переживайте обо мне, говорите, как говорили. Мне все равно.

— Бён Сон Джин, ты что, считаешь его ребенком? Да это даже не что-то запрещенное, а просто разговор о поцелуях. Не драматизируй.

— А он и есть ребенок! Ты видел «Жизненный театр», который снимали, когда ему было шестнадцать? Он даже в подростковом возрасте зажмуривался, если в сериале показывали сцену с поцелуем. Верно, Квон Чон У? Ты ведь недавно это смотрел?

— Ага. Было так мило, что я даже хотел ему написать в тот день. Еще любопытно, какая у него теперь реакция на такие сцены… Хотя, кажется, я уже могу это себе представить.

Квон Чон У проговорил это, не отрывая от меня взгляда. Я поспешно отвел глаза, но, кажется, издал звук, будто ржавый робот. Он явно получал удовольствие, глядя, как мне неловко.

А Бён Сон Джин, ничего не подозревая, только весело рассмеялся.

— Когда он так себя ведет, кажется, что говорит серьезно. Ладно, давайте тогда вообще не будем затрагивать такие темы, пока Джи Вон не расстанется со своей невинностью. Надо же сохранить его чистоту…

— …

— Джи Вон, почему ты избегаешь моего подмигивания? Ты меня больше не любишь?

Бён Сон Джин подмигивал без остановки, и я, сам того не осознавая, зажмурился. Ян Ын О, который по несчастливому стечению обстоятельств оказался единственным свидетелем его выходок, только потому что сидел рядом со мной, сделал движение, будто собирается плеснуть в него водой. Только тогда Бён Сон Джин перестал дурачиться. Налитую Ян Ын О воду в итоге выпил Квон Чон У.

Он спокойно осушил стакан, а затем, будто внезапно вспомнив, лениво произнёс:

— Но даже если не встречался, целоваться ведь мог, да?

— …

— Разве нет, Джи Вон?

Хотя я просто молча смотрел на него, в его мягком взгляде явно читались отголоски вчерашнего.

Я не мог не растеряться. Квон Чон У явно спрашивал специально, и я только раздражённо посмотрел на него, прежде чем, как заворожённый, перевести взгляд на его губы. Как назло, он только что пил воду, и теперь они выглядели влажными, отчего воспоминания о вчерашнем стали ещё отчётливее.

В итоге я так ничего и не ответил, и молчание было воспринято как подтверждение. С обеих сторон раздались громкие возгласы.

— Чего?! Ты серьёзно???

— Правда?! Джи Вон, ты…! Да ты, парень, признавайся! Когда, когда это было?!

— Да так… давно…

Я не смог сказать, что это было вчера, поэтому просто выдал первое, что пришло в голову. И теперь, сам того не желая, повторил за Квон Чон У, который, доедая суп с рёбрышками, тоже назвал тридцать минут назад «давно».

Квон Чон У только ещё шире ухмыльнулся, несмотря на мой полный упрёка взгляд. А Бён Сон Джин и Ян Ын О, не замечая, как мы переглядываемся, продолжали поднимать шум.

— Тихий кот… э-э… как там было… дольше всех? Вот это да, я в шоке!

— На печи, дебил.

— Да хоть на печи, да хоть где, это сейчас не главное! Наш Джи Вон, будучи звездой мирового масштаба, даже в любви придерживается голливудского стиля! С ума сойти. Выходит, настоящий скромник тут — это я.

— Хан Джи Вон, а с сколькими людьми ты вообще целовался? Давай считай. Если пальцев не хватит, я одолжу.

Ян Ын О и Бён Сон Джин шумели так громко, что даже в прохладном помещении, где работал кондиционер, казалось, будто только здесь воздух стал горячим. Я поспешно отрицал, боясь, что разговор раздуется и разойдётся в преувеличенной форме.

— Один человек! И поцелуй был всего один… А… хотя, он был не один?

Как только я это добавил, вопли разлетелись в стороны, они задыхались от смеха. По сути, я просто задумался о том, сколько раз наши губы соприкасались и размыкались, но они, кажется, поняли это по-своему. Единственный, кто действительно понял смысл сказанного, был Квон Чон У — он открыто рассмеялся.

— Эй, ребята, послушайте меня. Я сказал так, потому что…

— Но почему вы не встречались? Раз уж дошло до поцелуев?

— А что тут думать? Поцеловались пару раз, но, видимо, не понравилось.

— Нет, понравилось!!

Я так поспешно это выпалил, что даже забыл, что хотел сказать. В тот же миг лицо вспыхнуло жаром, но я просто не мог позволить, чтобы перед ним возникло такое недоразумение. Я даже не знал, как сейчас выгляжу от смущения. Мне показалось, что Квон Чон У смотрит в мою сторону, но я не осмелился взглянуть на него. Он наверняка опять смеётся.

— О-о, да ты, похоже, был ведущим?

Ян Ын О и Бён Сон Джин радостно засмеялись, словно это было самое забавное, что они слышали. Я хотел бы прекратить обсуждение, но на этот вопрос не смог не ответить.

— Не в этом дело… Просто он был хорош.

Вот и всё, это последнее, что я скажу про вчерашний день.

— Настолько хорош, что казалось, будто моё лицо сейчас просто расплавится.

Я справился со стыдом и честно признался. Удерживать Бён Сон Джина и Ян Ын О, которые уже свистели от восторга, оказалось непростой задачей. В разгар этой суматохи Квон Чон У, всё это время молча слушавший, вдруг выпрямился и откинулся на спинку стула. Так мы неожиданно встретились взглядами.

— …

— …

Что удивило меня больше всего, так это то, что Квон Чон У первым отвёл взгляд. Он вдруг принялся тереть мочку уха, и шмыгнул носом… Кажется, смущался не только я.

***

Мой первый поцелуй, который казался чем-то далёким и недостижимым, произошёл совершенно неожиданно и стал самым романтичным моментом в моей жизни.

Ах, вот оно как — целоваться. Вот почему о первом поцелуе столько песен.

Всю прошедшую неделю, вплоть до понедельника, я вновь и вновь прокручивал тот день в мыслях.

Мне удавалось обмануть собственное обоняние, когда в памяти всплывал аромат Квон Чон У, но порой от этого внутри всё же неприятно сжималось. Человеческая память порой бывает до боли назойливой — я смог вспомнить даже тот едва уловимый запах парфюма, который пробивался сквозь аромат геля для душа. Аромат, незаметно впитавшийся в волокна его одежды.

С субботнего обеда, который мы провели вместе, и до понедельника я так и не увидел Квон Чон У. Всё потому, что на выходных баскетбольная команда отправилась смотреть профессиональный матч. Сейчас как раз шёл плей-офф, и новости были буквально переполнены обсуждениями баскетбола.

После игры игроки, похоже, продолжили вечер в рамках командного сплочения. Благодаря тому, что Ян Ын О и Бён Сон Джин использовали общий чат, словно личную переписку, мне удалось узнать, в каком ресторане они ели, какие блюда заказывали, кто из младшекурсников напился до беспамятства и какой старшекурсник устроил сцену.

Мне не было до этого дела. Но я продолжал читать сообщения Бён Сон Джина, потому что среди них иногда проскакивали и новости о Квон Чон У.

[Бён Сон Джин]: Ян Ын О, ты в туалете?

[Бён Сон Джин]: Загляни к нашему столику по дороге.

[Бён Сон Джин]: Пак Сон Хо, этот урод, нажрался в хлам ㅋㅋㅋ Не узнал Чон У и весь вечер неформально с ним разговаривал, за что теперь огребает ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Говорит, у Квон Чон У взгляд наглый ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ, почему первокурсники в этом году такие дерзкие? ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Только что Чон У схватил его за шкирку ㅋㅋ Но вроде не так уж разозлился?

[Бён Сон Джин]: Чего?

[Бён Сон Джин]: Квон Чон У, ты чего такой весёлый в последнее время? Орёт на него, но при этом лыбится.

[Бён Сон Джин]: Из-за этого ещё больше бесит.

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ этот придурок плачет, чёрт ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Завтра первокурсников явно ждёт взбучка ㅠ

[Бён Сон Джин]: Ын О, ты что, утонул в унитазе?

Смысл сообщений не имел значения — главное, что Квон Чон У, как всегда, провёл выходные очень активно.

Сегодня, спустя долгое время, я добирался в университет на автобусе. Утренние лекции были отменены, так что наши с Квон Чон У расписания не совпадали. В результате я приехал в университет только ближе к обеду ради единственного занятия, а через два часа уже закончил все дела на сегодня.

После окончания занятий я задержался на месте ещё немного, прежде чем покинуть аудиторию. Иногда однокурсники подходили и заговаривали со мной, но сегодня, видимо, из-за того, что понедельник, все спешно расходились.

Я медленно спускался по лестнице и направлялся к выходу. Внезапно заметил, что однокурсники, которых я уже давно не видел, столпились у дверей небольшими группами, словно что-то рассматривали.

Любопытство вспыхнуло, но желание не ввязываться оказалось сильнее. Я сильнее натянул кепку на голову. Было непривычно просто смотреть под ноги, не поднимая взгляда. В последнее время я всё чаще думал о том, чтобы перестать носить кепку, но, прикрыв лицо, почувствовал, как становится спокойнее. Похоже, мне она всё ещё нужна.

В кармане не оказалось наушников. Может, в сумке? Надо было заранее надеть их. Достану их уже на автобусной остановке. Погрузившись в эти незначительные мысли, я пересекал вход в корпус, как вдруг…

Кто-то преградил мне путь. Мужчина в больших кроссовках, по которым можно было прикинуть его рост, неожиданно постучал по козырьку моей кепки.

— Почему ты так долго? Я уже подумал, что ты заснул.

Я поднял голову. Прямо передо мной стоял человек в белом спортивном костюме, спиной к солнцу. Подняв взгляд ещё выше, наконец, увидел его лицо с непринуждённой улыбкой.

— К-квон Чон У? Как ты узнал, что я здесь…?

— Да как ещё? Наверное, мы просто судьбой связаны.

Квон Чон У театрально расправил и без того широкие плечи и сказал это с притворной невинностью. Видя, что я растерялся и не могу найти слов, он наконец признался:

— В прошлый понедельник ты тоже примерно в это время закончил. Я решил проверить — и твои однокурсники охотно подсказали, что вы вместе на занятиях.

— А… Ну тогда ты мог бы просто мне написать. Если бы я знал, что ты здесь, то вышел бы быстрее.

— Тогда я бы не увидел твоего удивлённого лица. А я именно за этим сюда и пришёл.

Квон Чон У, как всегда, не обращал внимания на окружающих. Хотя расстояние между нами было не таким уж маленьким, я всё же ощущал любопытные взгляды студентов, наблюдавших за нами. Люди всегда проявляли живой интерес, когда видели нас вместе, особенно после тех слухов о романе.

Я уже привык постоянно оглядываться на реакцию окружающих. В голове невольно пронеслась мысль: не выдали ли нас наши слова? Вероятность была низкой, но лучше перевести разговор в другое русло.

— Ты вышел во время тренировки?

— На самом деле я пришёл, потому что хочу сказать тебе кое-что.

Но, как и всегда, Квон Чон У не позволял мне увести разговор в сторону. Он просто кивнул и вновь перехватил инициативу, глядя на меня с явной нежностью. Даже несмотря на то, что вокруг было столько людей…

— О чём?

— Сегодня вечером...

Квон Чон У протянул последние слова и сделал шаг вперёд. И без того небольшое расстояние между нами стало таким же близким, как несколько дней назад на баскетбольной площадке. Этого ему оказалось мало — он наклонился, приблизив лицо к моему замершему уху, и тихо прошептал:

— Не хочешь сходить со мной в кино?

Вернувшись в прежнее положение, он беззаботно улыбнулся. Поздний аромат его парфюма, мелькнувший и тут же рассеявшийся, почему-то делал его ещё свежее. Ему вовсе не нужно было прибегать к таким уловкам — мой ответ был очевиден с самого начала. Ведь я и так собирался поддаться на его уговоры.

— Кино? …Ну, ладно. Почему бы и нет.

— Не хочешь? Звучит не очень-то воодушевлённо.

— Нет-нет! Просто… эм… Ну, знаешь, это ведь можно было сказать и по телефону.

— И упустить такую возможность? Я целый день только и ищу повод, чтобы увидеть твоё лицо.

Квон Чон У слегка наклонил голову, словно не понимая, почему я удивляюсь. Одним движением он расстегнул молнию на спортивной куртке до середины груди. Под белым летним джемпером с логотипом Корейского университета открылась тёмно-синяя баскетбольная форма. На фоне белой ткани она выглядела ещё ярче.

— В любом случае, значит, договорились? Не передумай.

— Ладно, обещаю, не передумаю.

— Отлично. Раз дело сделано, мне пора. Ты домой?

— Ага, у меня только что была последняя пара. Так что иди уже, а то вдруг наругают.

— Тогда проводи меня. Мне страшно и скучно одному.

Квон Чон У бесцеремонно обнял меня за плечи, а затем переплёл наши пальцы. Мы не сцепили руки полностью, так что, наверное, это можно было считать безобидным жестом между друзьями, но смех доносившийся со стороны, заставил меня неловко застыть.

— Эм…

— Ты же проводишь меня, да?

— А? А, конечно. У меня же полно свободного времени.

Квон Чон У без лишних слов потянул меня за руку. Мы как раз вышли за пределы корпуса и оказались на тихой улице, когда он вдруг повернулся ко мне с любопытством в глазах.

— Кстати, если у тебя так много свободного времени, то почему тебе понадобилось две недели, чтобы подумать?

— ……

— Чем больше думаю, тем больше это бьёт по самолюбию. Ты что, хотел просто поиграть со мной, а потом бросить?

— …Ты же знаешь, что нет.

— Не знаю. Откуда мне знать, что у тебя на уме? То, что ты говоришь, и то, что ты делаешь, — вообще никак не сходится.

Он надуто поджал губы, уставившись перед собой. Но, несмотря на недовольный тон, его пальцы неторопливо гладили мою ладонь.

От факультета фотографии до баскетбольного зала было недалеко. Всего пять минут пешком, если пройти через спортзал. Всё вокруг менялось, но тёплый запах Квон Чон У рядом оставался прежним.

Мне хотелось украдкой посмотреть на него, но кепка мешала. Впервые я пожалел, что надел её.

— Кстати, Джи Вон.

Я поднял голову на звук своего имени, но даже не успел встретиться с ним взглядом, как Квон Чон У резко приблизился и прошептал прямо в ухо:

— Если я сейчас тебя обниму, ты рассердишься?

— …Что?

— Мы уже держались за руки и даже целовались. А вот обнять тебя я так и не смог. Это же просто несправедливо.

— …

— А ты не хочешь?

Квон Чон У продолжал уговаривать меня мягким голосом, словно не замечая, что я потерял дар речи.

Его рука, которая всё это время удерживала мою, наконец разжалась. Затем он чуть приподнял козырёк моей кепки, и я, наконец, встретился с его спокойным, ясным взглядом. Он смотрел на меня с такой теплотой, что я едва не попросил его обнять меня прямо сейчас.

Разумеется, я хотел обнять его. Просто боялся, что если признаю это слишком легко, мои чувства вырвутся наружу неудержимым потоком. А если вдруг окажется, что Квон Чон У не испытывает ко мне таких же сильных эмоций, я не знал, как бы с этим справился.

— Ну, я…

Я снова протянул руку и крепко сжал его пальцы. Квон Чон У молча наблюдал за мной, пока я осматривался по сторонам. К счастью, в понедельник днём студенческий городок был довольно пустынным.

— Мне и просто держаться за руку нравится.

После этих слов мне стало стыдно, и я поспешно уставился вперёд. Наши сцепленные руки почти не двигались, словно мы несли между собой что-то тяжёлое.

Хотя только что он говорил так, будто собирался меня обнять, Квон Чон У просто шёл рядом. Пройдя несколько шагов, он вдруг тихо пробормотал:

— Кажется, тебе нравится играть со мной.

Он улыбнулся, не дав мне даже попытаться возразить.

— А если я сломаюсь? Если потом потребую, чтобы ты нес за это ответственность?

В его глазах плясали озорные искры, но почему-то мне не казалось, что он шутит.

Квон Чон У, наверное, не осознавал, что для меня взять на себя ответственность за него — это несбыточная мечта. Он даже не понимал, что его слова для меня звучат, как нож у собственного горла. Так, в молчании, он довёл меня до входа в спортзал.

— Хочешь зайти и посмотреть, как я тренируюсь?

Перед тем как отпустить мою руку, он вдруг спросил об этом совершенно будничным тоном. Я покачал головой.

Квон Чон У не стал переспрашивать. Только сказал напоследок, чтобы я снял кепку, когда мы встретимся вечером. Затем скрылся в спортзале, на ходу стягивая с себя куртку. Я едва успел заметить, как под ней мелькнула форма, но он уже исчез.

***

— Эти места ты забронировал?

Квон Чон У указал на заднее сиденье машины, когда приехал забрать меня, как и обещал.

Обычно просторное заднее сиденье теперь было занято двумя баскетболистами: одним с очаровательными веснушками, а вторым — с тёмной кожей и жёстким взглядом, который делал его ещё более суровым.

— Джи Вон, давай быстрее садись! Время впритык, если не поспешим — опоздаем!

— Это всё из-за того, что мы пытались успокоить взбешённого Квон Чон У! Да он даже не представляет, сколько времени мы потратили, чтобы найти четыре места рядом! Бессердечный ты человек.

С каждым словом Бён Сон Джина и Ян Ын О глаза Квон Чон У всё больше сужались, а я, забираясь на переднее сиденье, только сильнее склонял голову.

Час назад мне позвонил Бён Сон Джин. Без всяких предисловий он объявил, что сегодня премьера нового фильма ужасов, и предложил пойти вместе.

«Эм… Но у меня уже есть планы на сегодня».

— Планы? Нет, так не пойдёт. В этот раз фильм реально до чертиков страшный, и одного Квон Чон У будет недостаточно, чтобы развеять страх.

«Квон Чон У? Чон У тоже идёт?»

— Конечно. Если пообещать Чон У что-нибудь вкусное в обмен на компанию на фильме ужасов, он всегда соглашается.

«…Да? А-а, значит, фильм, о котором говорил Чон У, — это этот? На самом деле мы собирались пойти в кино сегодня. Я не знал, что вы тоже идёте… …Наверное, будет весело».

— Квон Чон У? Он нам пока ничего не говорил… Хотел сделать сюрприз, что ли? Вот молодец, приятно удивил.

«А? Разве он уже не согласился?»

— Нет, мы только собирались сказать. О, вон он идёт! Ладно, я отключаюсь. Чон У! На сколько берём билеты? Я только что договорился с Джи Воном!

…Так всё и вышло.

На заднем сиденье Бён Сон Джин и Ян Ын О оживлённо обсуждали сюжет фильма. Судя по их разговору, это даже была какая-то серия. То, что я неплохо переношу фильмы ужасов, не означало, что я их люблю…

Квон Чон У тоже, похоже, был немного разочарован. Его голос, прозвучавший среди общего шума, был полон обиды.

— Пока что мы просто друзья, так что вдвоём в кино не пойдём?

— Я думал, что это тот самый фильм, на который ты звал…

— Да какой нормальный парень предложит фильм ужасов, если хочет понравиться тому, кто ему нравится?

— …

Я почувствовал, как лицо вспыхнуло, и быстро взглянул назад. К счастью, они были так увлечены разговором, что, похоже, не услышали слов Квон Чон У.

А он, казалось, вообще не обращал внимания на их обсуждение и спокойно вёл машину.

Я тоже сидел молча, но, бросив на него украдкой взгляд, чуть не рассмеялся. Квон Чон У явно был недоволен и выпятил губы. Мог ли почти двухметровый мужчина выглядеть таким милым? Вместо того чтобы стыдиться своих мыслей, я всю дорогу в машине только об этом и думал.

Когда мы добрались до кинотеатра, до начала сеанса оставалось всего несколько минут. Но, несмотря на это, спортсмены с самым естественным видом встали в очередь за закусками. Они только на словах спешили, а на деле двигались как черепахи. В какой-то момент только я один стал беспокоиться и следить за временем.

— Ого… Хан Джи Вон…?

— Эй, разве это не Хан Джи Вон? Чёрт, похоже, он. Тогда рядом с ним баскетболисты? Я сначала подумал, что это какие-то модели.

— Офигеть, в жизни он ещё круче. Интересно, на какой фильм они идут? Может, спросить, можно ли сделать фото?

— Кажется, нас тут вообще за людей не считают. Эй, но Квон Чон У ведь нереально хорош собой. Как эти двое вообще дружат? У них же характеры полная противоположность.

— Остальные игроки, наверное, помогают сглаживать углы. Если оставить их наедине, Квон Чон У взорвётся, а Хан Джи Вон расплачется.

Я всегда это чувствовал, но когда шёл вместе с тремя баскетболистами, внимание окружающих было неизбежным. Они были высокими — каждый выше 185 см, да ещё и внешностью явно выделялись. Люди просто не могли не смотреть.

И всё же каким-то образом они замечали меня среди них. Может, потому что на их фоне я выглядел как будто «провалившимся» в землю, снижая средний рост компании. В итоге я привлекал даже больше внимания.

Может, из-за того, что я был без шапки и с открытым лицом, разговоры обо мне доносились особенно отчётливо. Но, к счастью, никакой драмы не произошло. Возможно, дело было в том, что рядом со мной, не отходя ни на шаг, стоял крайне раздражённый из-за сорвавшихся планов Квон Чон У. Его вид явно не располагал к тому, чтобы кто-то пытался заговорить.

Когда мы, наконец, вошли в кинозал, на экране уже шли рекламные ролики.

Бён Сон Джин и Ян Ын О собирались усадить нас по краям, посадив их между нами. Но тут Квон Чон У вдруг заявил, что тоже боится призраков, и настоял, чтобы сидеть рядом со мной. В зале уже было тихо, так что Бён Сон Джин и Ян Ын О даже не смогли как следует возразить и, в итоге, сдались.

Из-за Квон Чон У мне доносилось негромкое, но явно недовольное шипение Бён Сон Джина. Однако сам Квон Чон У вёл себя так, будто вообще ничего не слышал.

Свет приглушили, и начался фильм. Гнетущая музыка заполнила зал, на экране появился огромный старинный особняк, в котором, казалось, даже днём могли появляться призраки. Главный герой, конечно же, решил посетить это место глубокой ночью — типичная завязка для ужастика.

И тут Квон Чон У тихонько ткнул меня в ногу.

— Пойдём отсюда.

Я повернулся к нему, и он показал мне билет. В темноте я не смог разобрать, что именно там было написано, но было очевидно: он предлагал посмотреть другой фильм вдвоём. Видимо, когда уходил в туалет, на самом деле покупал билеты.

— А как же они?..

— Какая разница?

Бросив равнодушное замечание, Квон Чон У первым покинул своё место. Я колебался, но в итоге осторожно последовал за ним.

Обернувшись на выходе, я увидел, как Бён Сон Джин и Ян Ын О смотрели на нас во все глаза. Их выражения были такими жалкими, что я тут же развернулся и быстро выбежал из зала.

Снаружи, в пустом холле кинотеатра, Квон Чон У стоял, привалившись к стене.

— Ну уж нет, так не пойдёт. У меня наконец-то появилось немного свободного времени, а проводить его за таким фильмом в компании этих двоих? Даже не думай.

— Кажется, они там реально испугались.

— Так ты хочешь вернуться?

— …Ну, там было скучновато.

Квон Чон У усмехнулся, заметив, как я легко поменял мнение.

— Тогда пойдём. Этот фильм как раз начинается.

— А что за фильм?

Квон Чон У, который шёл на шаг впереди, вдруг замедлил шаг и поравнялся со мной. Вопрос был простым, но он почему-то замялся с ответом, нервно приглаживая тщательно уложенные волосы.

— Сначала оправдаюсь.

— Оправдаешься?

— Я не специально выбрал именно его… Просто искал тот, что начинается быстрее всех.

Только тогда я заметил постер у входа в зал. На нём главные герои — мужчина и женщина — находились в явно интимной позе. Фильм был настоящим хитом последних недель. Хотя сюжет в нём был самым обычным, популярность ему принесли откровенные сцены, разбросанные по хронометражу.

Смотреть такой фильм с Квон Чон У… Может, уж лучше было остаться на ужастике?

Наверное, у меня был слишком красноречивый взгляд, потому что Квон Чон У внезапно рассмеялся.

— Ахаха, вот видишь? Хорошо же, что ты без кепки.

С этими словами он пару раз провёл ладонью по моим волосам. Его пальцы ощущались слишком мягко, слишком ласково, раз не было преграды в виде ткани. Под его хитрым взглядом я даже не заметил, как шагнул в зал следом за ним.

— Место нормальное?

Он указал на ряд в самом конце зала. Иногда, когда я ходил в кино один, я тоже выбирал такие места.

Квон Чон У тоже предпочитает последний ряд? Или, может быть, ему удобнее, когда никто не сидит у него за спиной, учитывая, что его лицо хорошо узнаваемо?

…Или он просто решил сделать это для меня?

Я ещё не успел додумать, как мы уже сели. В этот момент Квон Чон У наклонился ко мне и негромко пояснил, почему именно здесь он купил билеты.

— С этого места никто не увидит, что мы делаем.

— Ч-что именно мы должны делать?..

— О. Начинается.

Квон Чон У приложил палец к губам, словно призывая к тишине. Экран внезапно осветился, и в наступившей темноте я машинально сомкнул губы.

В отличие от зала с фильмом ужасов, здесь сидели в основном парочки, и каждая из них уютно устроилась, привалившись друг к другу.

Фильм сразу взял с места в карьер.

Без предупреждения экран заполнился сценой поцелуя. Я даже не успел отреагировать и, не зная, куда девать взгляд, просто уставился вниз. Так резко? Я начал нервно скрести руку и вдруг вспомнил, что оставил свою колу. Попкорн тоже был у Ян Ын О и Бён Сон Джина. В руках у меня остался только телефон.

Было бы неплохо, если бы хоть что-то лежало на коленях, чтобы можно было сосредоточиться на этом…

Краем глаза я украдкой взглянул на Квон Чон У — он лишь молча смотрел на экран. …Неужели ему не неловко?

Казалось, только мне было стыдно из-за непристойных стонов, разносившихся по всему кинозалу.

В этом фильме и впрямь не было какого-то особого сюжета. Герои выстраивали свои эмоции через поцелуи и секс. Стоило им оказаться рядом, как они тут же сплетались языками, а при любом удобном случае срывали друг с друга одежду. Из-за этого я совершенно не мог сосредоточиться на происходящем — меня слишком отвлекал Квон Чон У.

Он сказал, что в этом месте можно делать что угодно, и никто ничего не узнает. Но, в отличие от своих слов, он не предпринимал ничего. Я даже специально положил руки на колени, чтобы ему было удобнее меня схватить, но Квон Чон У лишь закинул локоть на подлокотник. Видимо, его слова были всего лишь замечанием о месте, а не предостережением.

А… опять.

Я почувствовал тревогу еще с того момента, как главные герои направились на парковку. И, конечно же, стоило им забраться в машину, как они тут же принялись целоваться. Это выглядело так, словно вот-вот дойдет до секса. Я не мог вынести этого зрелища и отвел взгляд, краем глаза взглянув на Квон Чон У.

И в этот момент наши взгляды встретились.

— Почему ты все время на меня смотришь? Хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Сквозь звуки стонов донесся его низкий голос, слышный лишь мне. Квон Чон У мягко взял меня за подбородок, заставляя смотреть прямо на него. От вспышек света на экране его правая половина лица мерцала в полумраке кинозала. Из динамиков раздавались тяжелые вздохи, и чем ближе приближалось его лицо, тем сильнее напряжение сковывало низ живота.

Несмотря на то, что мы сидели на самом заднем ряду, кто-то ведь мог нас увидеть. Наверное, я должен был остановить его, но разум так и не смог пересилить инстинкты. Меня охватило нетерпение, во рту пересохло, а тело напряглось в ожидании.

Но его губы замерли не там, где я ждал.

— Хотя… для друзей поцелуй — это как-то странно, не находишь?

— …

— Ты ведь еще не определился.

Квон Чон У отстранился, словно ему ничего не оставалось, и шепнул с явным сожалением:

— Прости, я, на самом деле, более консервативный, чем кажусь.

Я не смог сказать ничего. Единственная мысль, не покидавшая меня до конца фильма, — как хорошо, что в зале было темно.

***

Мы ждали Бён Сон Джина и Ян Ын О в зоне ожидания кинотеатра. Судя по тому, как из зала выходили люди, фильм ужасов только что закончился.

Не знаю, как Квон Чон У, но лично я все еще чувствовал неловкость из-за разговора, который у нас завязался во время сеанса. Поэтому, ожидая двух высоких парней, просто уставился на выход.

— В следующий раз пойдем на квир-фильм? Интересно, как это бывает между парнями.

Квон Чон У вдруг облокотился на стол и произнес это так, будто давно размышлял над этим. От его неожиданного предложения я снова растерялся.

— Что? А, нет, мне не нужно. Мне такое не особо интересно…

— Почему не интересно? О, или ты уже знаешь?

«Как парни занимаются сексом».

От его шепота, сказанного с близкого расстояния, у меня по спине пробежали мурашки. Конечно же, я ничего такого не знал. И даже если бы знал, то уж точно не стал бы любезно объяснять это Квон Чон У.

Осознавая, как горят мои уши, я тут же вспыхнул.

— Нет! Я тоже не знаю. Откуда мне знать про… про такое между парнями?!

— Вот поэтому я и предлагаю посмотреть вместе, как обучение. Полезно же будет. Или тебе просто стыдно?

Озорная улыбка в уголках его глаз сразу выдала, что он специально пытается смутить меня. И хотя я это понимал, мне никак не удавалось сохранить спокойствие. Напротив, я реагировал именно так, как он ожидал — лицо залилось краской, а мысли пришли в полный хаос.

— Стыдно? Совсем нет! Я же взрослый человек, чего мне стыдиться? Просто… Ну, мне кажется, в таких вещах не нужно ничего изучать, тело само разберется. Это ведь инстинкты.

— Инстинкты? И как это?

— Ну…

Даже не знаю, что я собирался сказать. Просто нес какую-то чепуху, как обычно. Опустил взгляд на край стола, потом снова поднял его.

И в этот момент наши взгляды встретились.

Несмотря на то, что мы почти все время сидели лицом к лицу, меня вдруг поразила глубина его глаз.

Если бы я сказал, что никогда не представлял секс с Квон Чон У, это была бы ложь. Его крепкое телосложение, грубые движения, ощущение его давления в самый кульминационный момент — подобные фантазии не раз помогали мне пережить бессонные ночи. Я не отличался особо живым воображением, поэтому мои представления не были детализированными, но одной мысли о том, что его руки касаются моего тела, хватало, чтобы важное место болезненно налилось кровью.

Сегодня я бесчисленное количество раз встречался с его взглядом, но именно этот единственный момент заставил воздух между нами сгуститься. Причина была не только в теме разговора — мы оба слишком сосредоточенно следили за малейшими изменениями на лицах друг друга, даже не осмеливаясь разомкнуть губы.

Квон Чон У, казалось, ожидал продолжения моих слов, но лишь медленно моргнул. Его губы, которые я уже успел ощутить на себе, приоткрылись в пленительном движении.

— Это так странно… — проговорил он, слегка наклонив голову, — твой взгляд для меня… даже… больше, чем 90-минутное порно.

Он вдруг замолчал, что было на него не похоже. Его красивый лоб, который придавал лицу особенно сильный вид, едва нахмурился. Он сглотнул, и его тяжелый кадык заметно дернулся. Затем он лениво провел языком по губам, и в этот короткий миг я вдруг забыл, почему был так напряжен. Грудь, наполнившаяся горячим воздухом, не желала успокаиваться.

Именно в этот момент я заметил два силуэта, лениво бредущие к нам.

Откуда во мне взялась смелость, я не знал. Я даже забыл, что на мне нет кепки, и резко вскочил с места.

— О, вот и ребята вышли! Сон Джин, Ын О! Мы здесь!

Мой голос заставил Бён Сон Джина и Ян Ын О оглянуться, после чего они направились в нашу сторону. Конечно, вместе с ними к нам невольно повернули головы и случайные прохожие, но странным образом меня это не пугало. Возможно, потому что я чувствовал на себе неизменный взгляд Квон Чон У. В отличие от тех случаев, когда я оставался один, теперь у меня было четкое ощущение, что никто не сможет поставить меня в неловкое положение.

Я украдкой взглянул на Квон Чон У. Я ведь оборвал его на полуслове — не обиделся ли он? Но в уголках его глаз играла расслабленная улыбка.

— Чего на меня смотришь? Все в порядке.

Он сказал это так, будто без труда прочитал мои мысли. Мне стоило ответить, но я не знал, что сказать. Сделать вид, что я не нервничал? Или признаться, что все же его слушал? Я завис в нерешительности, чувствуя себя загнанным в угол.

Тем временем к нам уже подошли Бён Сон Джин и Ян Ын О, их глаза подозрительно блестели.

— Эй! Да что с вами такое? Вы же специально нас подставили, да?! Черт, этот тип выбросил на меня попкорн!

— Ладно, Квон Чон У — человек без души, это понятно. Но, Джи Вон, я не ожидал, что ты нас так подставишь! Ты что, правда хотел увидеть, как два взрослых мужика обмочатся в кинотеатре?

— Но ведь не обмочились же, так что чего ноете? Все удовольствие получили, а теперь жалуетесь?

Квон Чон У даже не подумал вставать, когда ребята подошли, а вместо этого с совершенно невозмутимым видом продолжил разговор. Его равнодушие только подогрело гнев Бён Сон Джина и Ян Ын О, которые тут же вспыхнули и спросили, откуда он вообще может знать, обмочились они или нет. В забывчивости о посторонних зрителях они даже начали показывать на свой пах.

Когда Квон Чон У небрежно предложил облить их стаканом колы, чтобы скрыть следы, я поспешил вмешаться.

— Простите, ребята. Мы бы тоже хотели досмотреть фильм, но он вдруг стал слишком страшным, и нам стало нехорошо. И мне, и Чон У… Я думал, что хорошо переношу ужастики, но, похоже, ошибался.

Я озвучил заранее подготовленное оправдание, но оба друга скептически скривились, явно не веря ни единому слову.

— Джи Вон, не ври. Ты-то ладно, но этот тип! Он даже если на гору взбежит, у него ни разу желудок не скрутит. У него вообще чувствительность есть?

— Правда говорю. Он сам сказал, что ему страшно… Лицо побледнело, чуть не вырвало, ну как тут не уйти? Да, Чон У?

Я взглянул на Квон Чон У в поисках поддержки. Он тоже смотрел на меня, а его прищуренный взгляд внезапно смягчился.

— Да. Я все выблевал.

Квон Чон У произнес это совершенно спокойно, даже не обращая внимания на возмущенные лица ребят. Он продолжал пристально смотреть только на меня.

— Весь фильм у меня в груди все бурлило… Думал, сердце вырву вместе с остальным.

***

С тех пор Квон Чон У каждый день заходил в здание факультета фотографии. Хотя он никогда не предупреждал о своем приходе, говоря, что ему нравится видеть мое удивленное лицо, я все равно всегда заранее узнавал о его приближении. Однокурсники, завидев его, тут же мчались сообщить мне, их глаза сверкали так, словно они только что встретили Санту.

В пятницу вечером после занятий мы собрались на вечеринку по предложению профессора (который, правда, ушел менее чем через час), но даже там разговоры неизменно возвращались к Квон Чон У. Было ощущение, что одногруппники уже начали считать его за студента с двойной специальностью по фотографии.

Атмосфера была отличной.

Мы не так часто общались за пределами учебы, но за один семестр уже успели сродниться. Поддавшись этому настроению, я не заметил, как выпил больше, чем обычно.

Я не был сильно пьян. Лишь настолько, что свет в баре слегка кружился, а время суток казалось неопределенным — вечер это или уже глубокая ночь. Я все еще мог идти ровно.

Поэтому, когда внезапно зазвонил телефон с именем «Квон Чон У» на экране, я по глупости ляпнул нечто несуразное.

— О… Что случилось в такое время?

Однокурсники устроили настоящий переполох из-за его звонка, так что я поспешно вышел из бара. Подняв глаза к темному синему небу, я осознал, что сказал не то.

— Нет, не «в такое время»… Я хотел сказать, вечер! Это же просто пятничный вечер!

— …Ты пьян?

Я считал, что говорил абсолютно нормально, но Квон Чон У каким-то образом сразу меня раскусил.

Я поспешно втянул носом воздух, проверяя запах своей футболки.

— Как ты узнал? От меня пахнет?

— Где ты? Я заберу тебя.

— Нет-нет-нет. Я еще немного побуду здесь, а потом поеду с ребятами на такси, так что не переживай. Да и… зачем тебе меня забирать? Мы ведь все еще просто друзья…

Кажется, в ответ я услышал легкий смешок. Возможно, мне просто показалось.

Прохладный ночной ветерок приятно пробежался по волосам, наполняя меня странным, но приятным ощущением.

— Через час тренировка закончится, тогда заберу тебя. Мы пока что просто друзья, но мне ведь надо тебя завоевать.

— А… Точно.

Ах. Кажется, на этот раз он действительно улыбнулся. Он рад? Тогда и у меня настроение поднялось.

— А с кем ты пьёшь?

— Хм… С теми, кто тобой восхищается.

Назвав так однокурсников, я вдруг почувствовал себя странно. Я благодарен им за то, что им нравятся Квон Чон У, но в то же время мне хочется, чтобы они не испытывали к нему таких чувств. Что это за ощущение? Даже не понимаю, почему мне приятно, что Квон Чон У нравится другим.

— Наши однокурсники так сильно тебя любят, что только о тебе мне и рассказывают. Хотят, чтобы ты каждый день приходил в комнату клуба.

— И что, тебе это польстило? Почувствовал себя особенным?

— А? Нет. С чего бы мне гордиться тем, что они тобой восхищаются?

— Так ты им ещё ничего не сказал?

— О чём?

Квон Чон У тяжело выдохнул. На мгновение мне показалось, будто его дыхание коснулось моего уха, и я вздрогнул. Затем, в конце этого выдоха, его низкий голос мягко сжал моё сердце в тот момент, когда я был особенно уязвим.

— Расскажи им. Скажи, что Квон Чон У в тебя влюблён. Что каждый раз, когда я забиваю мяч, думаю о тебе.

Разве только от волнения может так болеть сердце? Или я заболел? Мне стало страшно от того, как бешено заколотилось сердце.

— Знаешь… Когда я пью, не говори мне такое.

— Почему?

— Мысли путаются, голова раскалывается. И ещё, Чон У… Так нельзя. Это опасно.

В голосе Квон Чон У, задавшего очередное «почему», слышалась лёгкая насмешка. Я начал тихонько пинать носком ботинка землю, стараясь подобрать самые искренние слова.

— Когда ты бросаешь мяч в кольцо, думай только об этом. Если отвлечёшься во время тренировки, можешь травмироваться. Ты же знаешь, если уже травмировался, то рискуешь получить такую же травму снова. Так что… Береги свою лодыжку.

— А, ты про это?

Из трубки донёсся его смех. Я ведь серьёзно говорил, а Квон Чон У нашёл это забавным.

— Не получится. С твоим голосом после алкоголя невозможно не думать о тебе.

— …

— Становишься слишком ласковым. Пей в меру.

После этого Квон Чон У уточнил, в каком баре я нахожусь, и положил трубку. А следом за прощанием прозвучало короткое «скучаю». Эти слова заставили меня ещё долго топтаться у входа в бар, не решаясь зайти обратно.

***

Хорошо, что я не ответил на его просьбу пить в меру. Похоже, я пил быстрее, чем трезвел, потому что сейчас был ещё более пьян, чем час назад.

Впрочем, неудивительно. Стоило разговору снова зайти о Квон Чон У, как пересыхало в горле, и приходилось пить ещё. В какой-то момент я не выдержал и задал вопрос, который давно меня волновал, после чего разговор только затянулся.

— Послушайте, правда так смешно, что я с Чон У близко общаюсь? Не знаю, замечали вы или нет, но когда я нахожусь рядом с ним, люди будто с трудом сдерживают смех. Они дёргают губами, перешёптываются…

— Ахаха, оппа, да они не потому так смотрят, что им смешно. Ох, как бы это сказать… Просто вы оба такие красивые, что вам очень идет быть вместе. Можно сказать, что вас приятно видеть.

— Спасибо за комплимент, но мне показалось, что не все смотрели на нас так уж невинно… Может, мне просто показалось?

— Ну, например, так: он — человек с сильной аурой, а ты — тот, кто может скиснуть даже от легкого тычка. Так что людям любопытно наблюдать за вашей парой.

— Точно! Вы будто из разных вселенных, но при этом вместе смотритесь гармонично, вот поэтому и привлекаете внимание.

После слов девушек остальные однокурсники закивали. Люди говорят, что у нас разная аура… Что это вообще значит? Я не понял, но раз все согласны, то и я просто кивнул. В общем, выходит, что мы хорошо смотримся вместе. Хотя я не настолько уж расстраиваюсь от легкого тычка.

— Кстати, а как вы вообще подружились? Вы оба ведь точно не те, кто сам первым подходит и заводит разговор.

— Эм… Даже не знаю… Кажется, я сам первый к нему начал приставать.

— А-а-а! Он сказал «приставать»!

Похоже, я из-за алкоголя выбрал не те слова. Однокурсники разразились смехом. Наверное, я слишком туманно выразился. Я просто попытался сократить рассказ — ведь если начать объяснять, как специально уронил перед ним вещи или заставил подрабатывать моим личным водителем, то это затянется.

Ребята, которые не знали всех деталей, воспринимали всё слишком невинно. Если бы они узнали, что мы даже целовались, то наверняка бы в ужасе отшатнулись. А Квон Чон У предлагает мне ещё и рассказать им, что он думает обо мне каждый раз, когда бросает мяч в кольцо… Иногда он кажется таким наивным.

Я задержался в баре минут на десять дольше, чем планировал, пытаясь успокоить расстроенных однокурсников, которые не хотели меня отпускать.

По улицам, освещённым искусственным светом, я шагал под уже полностью стемневшим небом. Хотя на дворе был конец мая, утренний дождь оставил после себя прохладу, и из-за тонкой футболки с коротким рукавом я невольно поёжился.

Квон Чон У ещё не пришёл?

Я поднимался в сторону кампуса и в этот момент достал телефон, чтобы проверить сообщения. И тут кто-то сзади внезапно обнял меня за плечи. Я резко вдохнул и от неожиданности дернулся, но Квон Чон У тут же убрал руку и рассмеялся.

— Чего так пугаешься? Кто ещё, кроме меня, мог бы так сделать?

Первым же вопросом он загнал меня в тупик. Стоит ли сказать, что никого больше нет? Или он и так это знает, но всё равно спрашивает?

Пока я только моргал, ошарашенно глядя на него, Квон Чон У стянул с себя лёгкую летнюю куртку. Под ней осталась простая белая футболка, а саму куртку он протянул мне.

— После тренировки мне стало жарко. Будешь носить?

— Нет, ты лучше оставь на себе. Если замёрзнешь, простудишься.

— Ну, если заболею, ты ведь придёшь меня навестить? Ах… Как же хочется простудиться. Может, мне стоит попробовать?

При этом он спокойно просунул мне в рукава руки и застегнул молнию. Лёгкая ткань ещё хранила его тепло и запах, и от этого у меня тут же учащённо забилось сердце.

Его машина была припаркована у входа в переулок неподалёку. Я сел на переднее пассажирское сиденье, пристегнулся, а Квон Чон У, наблюдая за этим, усмехнулся.

— Значит, ты всё-таки в сознании. Раз сел вперёд, а не на заднее сиденье.

Похоже, он намекает на тот случай, когда мне пришлось сесть на заднее, а он выступал в роли моего водителя.

Он добавил это с ноткой сожаления, а затем плавно вырулил на дорогу. Даже если бы я был пьян, я бы всё равно понял, о чём он говорит.

В тот день, как и тогда, в машине витал аромат геля для душа. Интересно, знает ли Квон Чон У, что я однажды чуть ли не весь вечер провёл в супермаркете, вдыхая запахи разных гелей, пытаясь найти именно тот, который он использует? В итоге я так и не нашёл его, зато окончательно забил нос ароматами и просто вернулся домой, устроив себе невольную прогулку перед сном. Об этом я ему никогда не скажу.

— Ты, похоже, только что из душа.

Не знаю, зачем я это сказал. Мысль просто вырвалась сама собой. Я даже не смутился. Более того, мне показалось, будто я вообще не говорил вслух. Всё происходящее было слишком нереальным: я сидел в его машине, да ещё и в его спортивной куртке.

— Чон У, а ты знал? Утром и вечером ты пахнешь по-разному. Утром ты пользуешься духами, да? Какой это бренд? У них хороший запах.

— А, так тебе больше нравится утренний вариант? Придётся носить с собой хотя бы пробники.

— Нет, нет. Чон У, знаешь… Ты одинаково сексуален и с ароматом духов, и с ароматом геля для душа.

Я говорил искренне, но Квон Чон У только усмехнулся. Теперь я понял — он всегда улыбается, когда я говорю что-то серьёзное. Не зная моих настоящих чувств.

— Это правда. Потому что твой запах я ощущаю не носом, а сердцем. Интересно… А может, у сердца тоже есть обоняние?

— Нет. Просто я тебе нравлюсь.

— Ах… Да. Наверное, поэтому.

По стеклу начали стекать первые капли дождя. Сначала редкие, они вскоре превратились в длинные дорожки, сплетающиеся в сплошные потоки. Дворники лениво скользили по лобовому стеклу, но дождь не думал прекращаться.

Наверное, именно из-за надвигающегося дождя сегодня было так холодно. Внезапно мне захотелось увидеть парк в такую погоду.

— Поехали в парк у озера? Хочется прогуляться.

— Идёт дождь.

— Тогда давай выпьем в машине? Я угощаю.

— Ты уже слишком пьян.

— Знаешь, Чон У…

Мне стало обидно, что он отвечает так коротко, и я негромко окликнул его. Он лишь протянул короткое «угу», но даже не повернул ко мне головы.

— Я просто хочу побыть с тобой.

И снова Квон Чон У только усмехнулся в ответ.

— Вот что делает алкоголь… Срываешься с цепи.

Я был уверен, что он отмахнётся и проигнорирует мои слова. Но чёрный внедорожник вдруг сменил полосу и свернул не в сторону дома, а на другую дорогу. В сторону парка у озера.

Чем дальше мы ехали, тем реже становились машины и гуще деревья вдоль дороги. И вдруг я понял одну вещь, которая заставила меня призадуматься.

— Чон У, но ведь ты за рулём. Ты не сможешь пить. Может, лучше просто поедем ко мне?

— Не соблазняй меня. Сразу предупреждаю, я не придаю значения словам пьяных людей. Даже если это ты.

— …

— Сейчас ты идёшь протрезветь.

Его голос был твёрдым, в нём не было ни малейшего колебания, словно он говорил, не испытывая никаких эмоций, устремив взгляд вдаль.

Но ведь я вовсе не имел в виду ничего такого… Пусть я и сильно выпил, но мне не понравилось, что меня воспринимают как пьяного, который под действием алкоголя пытается к нему приставать.

Наверное, моя тишина показалась Квон Чон У странной, потому что он впервые за долгое время посмотрел на меня.

— О чём думаешь? Тебе не понравились мои слова?

— Я не пытался тебя соблазнить. Я не продумывал ничего сложного, просто хотел быть с тобой.

— Понял, извини. Кажется, я сделал поспешные выводы.

— Ага. Я ведь не такой похотливый человек… Ты же знаешь, что алкоголь повышает желание. Вот и я просто следовал инстинктам.

— …Знаешь, кажется, мне стоит взять свои слова обратно.

Машина остановилась на парковке с видом на просторный парк с озером. Из-за дождя здесь почти не было людей, да и автомобилей тоже.

Похоже, я действительно сильно опьянел. Я так хотел побывать здесь с Квон Чон У, но теперь меня больше интересовало не озеро, а он, сидящий рядом в машине.

Когда двигатель заглох, дворники перестали двигаться, и капли дождя окончательно скрыли пейзаж за окном. Смысла в поездке сюда больше не было, но зато появился отличный предлог сосредоточить всё внимание только на Квон Чон У.

— Пей.

Квон Чон У открыл бутылку с водой и протянул мне. Она была всё ещё прохладной, значит, её купили совсем недавно. Пока я послушно пил, он внимательно смотрел на меня, а затем расстегнул ремень безопасности.

Хотя внутренний свет в машине не был включён, окружающие фонари мягко освещали его лицо.

— Тебе идёт эта одежда. Кажется, тебе действительно стоит вступить в нашу команду.

— …

— Так когда ты придёшь на баскетбольную площадку? Не хочешь посмотреть, как я играю?

— Я как раз собирался зайти. Сон Джин должен передать мне карту памяти, так что заодно и загляну.

— Карту памяти?

Квон Чон У протянул руку и кончиками пальцев стёр влагу с моих губ. Мне казалось, что я горю от алкоголя, но его пальцы оказались ещё теплее.

— Ага. У него есть ненужная, он пообещал отдать.

— А-а…

Квон Чон У кивнул, затем откинулся на спинку сиденья, скрестил руки и устремил взгляд в сторону озера, которое теперь не было видно.

Я специально положил руки на бёдра, чтобы ему было удобнее их взять.

В тишине доносился лишь мягкий стук дождя по стеклу.

— Чон У, можно задать тебе один вопрос?

— Да-а, спрашивай.

— Ты говорил, что собираешься меня соблазнять… А сегодня почему не пытаешься?

Похоже, алкоголь действительно прибавляет смелости. В трезвом состоянии я бы ни за что не сказал этого вслух, но сейчас слова просто вырвались наружу, минуя всякую фильтрацию.

Квон Чон У, который до этого расслабленно откинул голову, выпрямился и посмотрел на меня. На его гладком лбу на мгновение появилась складка, но тут же исчезла.

— Я и пришёл с намерением соблазнять, но ты оказался куда более пьяным, чем я ожидал. Поэтому и не стал.

— Если человек пьян, его нельзя соблазнять?

— Кто знает, что может случиться под влиянием алкоголя. Я не верю в "пьяную правду". У пьяного человека нет искренности, только ошибки.

— Но всё же…

— Что? Ты хотел, чтобы я тебя соблазнил? Хотел воспользоваться тем, что не в себе, чтобы заняться со мной всяким-разным?

Квон Чон У снял с меня кепку и вложил в мои руки, а затем аккуратно поправил мне волосы длинными, ухоженными пальцами. Его телосложение позволяло ему без труда дотянуться до пассажирского сиденья, просто слегка наклонившись. Он провёл пальцами по моему уху, убирая прядь за него, а затем, немного помедлив, заговорил мягким голосом:

— Хан Джи Вон, похоже, правда решил поиграть со мной эти две недели.

— Я…

— Зная это, мне теперь решать — поддаться тебе или нет.

Лицо Чон У становилось всё ближе. В паузах между словами в уши с силой бился звук дождя. Он был таким же частым и яростным, как удары сердца, заставляя меня снова и снова сглатывать.

Наверное, я слишком долго смотрел на его губы. В жёлтоватом полумраке Квон Чон У тихо прошептал:

— Но я же говорил… Я не целуюсь с друзьями.

— …Но в спортзале же целовался.

— Думал, что после этого мы начнём встречаться.

— …

— Так что давай уже быстрее думай. Квон Чон У горит от нетерпения.

Он сказал это шутливо, выглядя намного спокойнее меня.

Я не понимал, зачем он всё время говорит со мной на вежливом языке, словно с ребёнком. Я ведь уже дал понять, что, когда выпиваю, становлюсь взрослым в самом базовом смысле этого слова.

Наверное, из-за раздражённого упрямства, смешанного с нетерпением, я поднял руку и коснулся его щеки, не давая ему отстраниться.

— Может… если мы поцелуемся, мне станет проще решить?

— …

Улыбка медленно сошла с его лица. Даже в темноте я видел, как в его глазах мелькнуло колебание. Пальцами я едва ощутимо провёл по его щеке. Кожа Квон Чон У, влажная от дождя, выглядела особенно притягательной.

— Если я правда тебе нравлюсь… покажи мне это, Чон У.

Шум проливного дождя становился всё сильнее. Квон Чон У молча смотрел на меня, словно потеряв дар речи, а затем вдруг выдохнул с усмешкой, в которой слышалась лёгкая обречённость.

— Похоже, мне действительно не повезло.

Он убрал мою руку, что касалась уголка его губ, но не отстранился. Наоборот, медленно приблизился и крепко схватил меня за плечи.

— Это ведь я собирался тебя соблазнять. Так почему всё наоборот? Чем дальше, тем больше я в тебя влюбляюсь.

В его голосе звучал тихий укор, но вместе с этим и скрытая нежность.

Признание в любви показалось мне настолько щекотным, что я невольно рассмеялся. Квон Чон У, было, тоже улыбнулся, но затем замер, внимательно изучая моё лицо. Его взгляд скользил по каждой черте, словно он пытался запомнить каждую деталь.

— Это секрет, который я рассказываю только тебе, Хан Джи Вон… У меня слабость к звуку дождя.

— …

— Но вот от запаха алкоголя, который исходит от тебя, мне просто чертовски сложно удержаться.

Его большие ладони наконец сомкнулись на моих щеках. Теперь наши лица оказались так близко, что я чувствовал его дыхание. В его взгляде было что-то неотступное, почти жадное.

— Как сильно мне нужно это показать? Больше, чем ты ожидаешь, или меньше?

— …

— Тогда попробуй угадать, насколько сильно ты мне нравишься.

Его губы коснулись моих неожиданно резко. Он чуть отстранился, затем снова сомкнул наши губы в поцелуе, будто это было его привычкой. В следующую секунду он склонил голову и углубил поцелуй.

Хотя началось всё с порывистого движения, сам поцелуй не был грубым. Его губы казались мягкими, словно сотканными из сладкой ваты.

Квон Чон У всегда был напористым, уверенным и прямолинейным. Таким его знали и пресса, и я сам. Но сейчас, в этом поцелуе, была другая, неведомая мне мягкость. Она была настолько беззащитной, что заставляла сердце трепетать.

Шум дождя был оглушительным, но всё, что я слышал, — это влажный, едва различимый звук наших губ.

Чем глубже становился поцелуй, тем дальше скользили его ладони. Они больше не просто обхватывали мои щеки — он взял в руки всю мою голову, крепко удерживая её, будто я был чем-то невероятно хрупким.

Каждый раз, когда его гладкий язык нежно скользил по моему, у меня появлялось желание быть ещё ближе. Я потянулся к ремню безопасности и расстегнул его. Лента тихо соскользнула с моего плеча, а я развернулся всем телом в его сторону.

Но прежде чем я успел что-то сделать, Квон Чон У крепко схватил меня за талию и легко поднял.

Я почти не сопротивлялся — мне самому не хотелось разрывать этот поцелуй.

Когда я оказался у него на коленях, он откинул спинку сиденья назад. В следующее мгновение я уже лежал на нём, переведя дыхание.

Времени удивляться не было — поцелуй возобновился ещё до того, как я успел осознать происходящее.

Даже оказавшись сверху, я всё равно чувствовал, как он полностью контролирует ситуацию. Его руки крепко обхватывали меня, не оставляя ни единого шанса вырваться.

Тёплые губы и язык Квон Чон У искусно растапливали меня. Время от времени, когда я открывал глаза, я видел его плотно сомкнутые веки, наполненные напряжением, или же сталкивался с его взглядом, пристально следившим за мной. В такие моменты, встречаясь с его раскалёнными глазами, меня охватывало странное волнение.

— Ха-а-а, Чон У…

Я долго цеплялся за его плечи, едва держась. Как только мы разорвали поцелуй, чтобы перевести дыхание, я позвал его. Но Квон Чон У не думал останавливаться.

Я даже не заметил, как потянулся к его мочке уха. Отпустив этот мягкий кусочек кожи, провёл рукой по его крепкой шее и положил ладонь на грудь.

— Чон У-я…!

Я несколько раз легко постучал пальцами. Вскоре сила, с которой его руки удерживали меня за спину, ослабла. Я уже собирался выпрямиться, но вдруг Квон Чон У снова крепко сжал меня в объятиях. Он положил ладонь на затылок, не давая поднять голову, и прошептал мне на ухо:

— Подожди… просто так…

Квон Чон У глубоко дышал, словно сдерживая что-то, и выглядел так, будто ему было нелегко. Я тоже тяжело дышал, спрятав лицо у него на плече. Наши сердца, прижавшиеся друг к другу, бешено колотились, словно соревнуясь в скорости. Они не собирались замедляться.

Квон Чон У говорил, что хочет обнять меня. Может, поэтому он просто держит меня так крепко, прерывая поцелуй? Горячее желание всё ещё кипело во мне, поэтому я крепко зажмурился.

И только тогда осознал, что кровь прилила к моему центру.

— …

С какого момента? Неужели я был так увлечён поцелуем, что даже не заметил, как напряглось моё тело? К счастью, я был на согнутых коленях, и Квон Чон У не мог увидеть моего состояния.

Меня охватил жар — смущение, стыд. Хотя, если честно, всё моё тело уже горело с самого начала. Я хотел поскорее унять это возбуждение, но сделать это было не так просто.

Квон Чон У по-прежнему глубоко дышал, его ладонь мягко гладила мой затылок. Он снова сглотнул, словно продолжал что-то терпеть. Его объятия оставались такими же крепкими, и мне стало немного трудно дышать.

— Чон У-я, подожди. Мне… немного тесновато…

Я просто попытался чуть-чуть пошевелить ногами, чтобы приподняться. Но стоило мне пошевелиться, как ослабшие мышцы не выдержали, и я неловко повалился прямо на него. И именно в этот момент моя возбужденная плоть прижалась к его бедру.

— А…!

Мне не стоило смотреть на него.

Квон Чон У медленно скользнул по моему лицу взглядом, который явно отражал моё затруднительное положение. Затем он моргнул, словно в чём-то окончательно убедился. Я даже не дал ему заговорить, сразу бросившись оправдываться.

— П-прости. Я просто… завёлся.

— …

— Как я и говорил, это всё из-за алкоголя. Он разжигает во мне желание. Да и ты целуешься слишком хорошо, я даже не заметил, как… Возбуждаюсь… чёрт, это так неловко…

— Джи Вон, тебе весело?

— Что?

— Хватит испытывать моё терпение. Ты победил.

— Ы-а-а!

Внезапно небо и земля перевернулись, и я оказался лежащим на водительском сиденье. Квон Чон У довольно грубо прижал меня вниз, сжимая мои запястья и усаживаясь сверху, перекинув ногу через мои бёдра. В месте соприкосновения отчётливо ощущалось что-то большое и твёрдое.

— Я проиграл тебе.

С этими словами Квон Чон У снова завладел моими губами.

Он навалился на меня, подавляя и не оставляя мне шанса на сопротивление, как голодный волк, не знающий пощады. Я тоже не успел остыть, поэтому охотно отвечал на его язык. Всё было грубо, но желание выплеснуть накопившуюся страсть пересиливало всё остальное. Я даже не заметил, как его большая рука стянула вниз молнию на моём спортивном костюме, как его колено пробралось между моих ног, погружая меня в бездонную пучину наслаждения.

Только когда под тонкую ткань футболки скользнула его тёплая ладонь, я осознал происходящее. Резко распахнув глаза, я увидел перед собой его лицо — Квон Чон У смотрел на меня сверху, и в его взгляде было что-то давящее, непривычное.

— П-прекрати…

Я отвернул лицо, избегая его губ, но он тут же переключился на мою щёку, провёл по линии подбородка, затем спустился к шее. С моих запястий его пальцы даже не думали соскользнуть, а вторая рука ласкала обнажённую спину.

— Подожди, Чон У…!

Я попытался вывернуться, но это было бесполезно. Его губы медленно скользили вниз по моей шее, а большая ладонь, что до этого блуждала по боку, внезапно сжала рёбра.

— Ах…!

Я не смог сдержать стон, и Квон Чон У тут же прижался к шее, грубо впиваясь в неё губами. Пока я вздрагивал от резкой боли, его пальцы ещё несколько раз крепко сжали мои рёбра. От силы его хватки мне казалось, что на коже вот-вот появятся синяки.

— Чон У, не надо… не делай так.

Я звал его с отчаянием, но он не остановился. Его мягкие губы продолжали ласкать впадины на шее и плечах.

Я думал, это просто поцелуи. Я не ожидал, что всё зайдёт так далеко. Нам нельзя так…

Я был прикован к сиденью, растерянный, не зная, что делать. А тем временем его пальцы, что скользили по голой коже, поднялись чуть выше и осторожно задели чувствительное место на груди.

— Ух…! Н-нет…

Будь это случайностью или нет, но его пальцы продолжали неспешно дразнить небольшую выпуклость. Грудь сжималась от переполняющего чувства, а сердце, наоборот, будто проваливалось вниз.

Нет. Так нельзя.

Я вспомнил, почему отверг его признание. Вспомнил причину, по которой никогда не должен пересекать эту грань.

— Н-нет. Квон Чон У! Не делай этого.

— …

— Квон Чон У! Прекрати! Я сказал, прекрати!!

Только когда я резко выкрикнул эти слова, он наконец убрал руку из-под моей одежды. Его губы, что тянулись к ключице, тоже оторвались от моей кожи.

Я чувствовал его взгляд, но не смог встретиться с ним. Моё тело задрожало от напряжения, и только тогда я понял, насколько был напуган. Квон Чон У молчал, потом глубоко вдохнул.

— …Прости.

Он медленно отстранился, оставляя между нами пространство. Но даже несмотря на это, я всё ещё чувствовал его твёрдую плоть, прижатую к моему телу. Однако мне не хватало сил, чтобы отодвинуться.

— Нет… это я… Мне жаль. Прости меня, Чон У.

— …

— Прости… Мне кажется, я всё испортил.

Казалось, что именно я разрушил то, что было между нами. Я не мог оправдываться — это была полностью моя вина. Меня передёрнуло от отвращения к самому себе. Я чувствовал себя отвратительным, ведь это я, притворяясь невинным, заманил Квон Чон У в ловушку. Глубокая вина раз за разом обрушивалась на меня, а Квон Чон У никак на это не реагировал — ни подтверждал, ни опровергал мои слова.

— Если протрезвел, поехали.

Он лишь коротко произнёс это, опустив на меня взгляд, а затем отвернулся.

Оказывается, дождь всё ещё шёл. Я осознал это только спустя какое-то время, но, несмотря на шум дождя, в воздухе повисла тишина. Хотя до сезона дождей ещё далеко, ранний летний воздух казался ледяным.

В машине, направлявшейся домой, никто не произнёс ни слова. Дом, который обычно казался таким далёким, оказался совсем рядом в один миг.

Квон Чон У, несмотря на мою просьбу просто высадить меня перед зданием, молча довёз меня до подземной парковки. Благодаря этому я ни на капли не намок.

— …Спасибо. И про сегодняшний день…

Я уже отстегнул ремень безопасности, но замер, собираясь ещё раз извиниться. От стыда голова сама по себе опускалась всё ниже. Я не мог завершить фразу, беспомощно застыв в нерешительности. Тогда впервые за долгое время Квон Чон У заговорил. Его голос звучал серьёзно.

— Я не давал тебе времени подумать, да? Время неумолимо шло вперёд, а я всё больше терял терпение.

Он тихо вздохнул и провёл рукой по волосам. Без укладочных средств они мягко падали вниз.

— Теперь я не буду тебе мешать.

— …

— Доберись без происшествий. Не болей.

В его словах прозвучало прощание, и мне ничего не оставалось, кроме как открыть дверь и выйти. До самого момента, пока я не закрыл дверь, Квон Чон У не звал меня, не задерживал, даже не сказал привычное «пока». Всё осталось, как прежде, только я один смотрел ему вслед.

После того дня от Квон Чон У не было никаких вестей.

Он больше не звонил, предлагая вместе пойти в университет, не приходил в здание нашего факультета. Я тоже не писал. Если подумать, я ведь никогда и не писал первым.

Квон Чон У был прав. Я играл с ним. Я не имел права так поступать. Просить времени, зная, что в итоге всё равно его отвергну — это была лишь моя эгоистичная прихоть. Я осознавал это, но всё равно не остановился…

Какое же самое мерзкое ругательство в мире? Даже если на иностранном языке — неважно. Всё равно оно словно было создано для меня. Я не мог его произнести, но продолжал мысленно осыпать себя им без остановки.

О чём думает Квон Чон У? Как он проводит свои дни? А вдруг он уже отказался от меня? Скорее всего, так и есть. На его месте я бы тоже так поступил. Для него я был просто пьяным жалким придурком, который нарушил все границы дружбы… (самое мерзкое ругательство в мире) — вот кто я.

Было бы лучше, если бы он просто охладел ко мне, но почему тогда мне так тоскливо? Почему меня сводит с ума его молчание? Мы ведь даже не были в отношениях, ничем не были связаны…

Как всё докатилось до этого? Каждый день я тратил на сожаления и самокопание. Казалось, что бессонница, которая вроде бы отступила, снова вернулась. Но хуже всего было то, что я никак не мог выбросить из головы тепло Квон Чон У.

Его поцелуи, мягко спускавшиеся от губ к ключице, тёплая ладонь, скользившая под одежду по моей спине и сжимавшая рёбра, кончики пальцев, что дразнили нежную кожу на груди… И его туго натянутая ткань брюк.

Я твердил себе, что должен раскаиваться, но снова и снова мысли ускользали в другую сторону, и низ живота начинал гореть. Каждый раз, замечая это, я сжимал голову руками, охваченный отвращением к самому себе.

Однажды, когда я принимал душ, я увидел на своей шее след от его поцелуя. Стоило мне заметить его, как… мёртвое до этого тело отреагировало слишком очевидным образом.

Я был просто жалким человеком.

В один из таких дней, когда я, как обычно, тонул в саморазрушительных мыслях, Бён Сон Джин упомянул меня в групповом чате «Основы в архитектуры».

[Бён Сон Джин]: Кроме отца, это единственное мужское имя, которое я люблю.

[Бён Сон Джин]: В этом месте я с отчаянием зову его.

[Бён Сон Джин]: Хан!! Джи!! Вон!!!

[Ян Ын О]: Тебе это не надоедает?

Так как в чате был Квон Чон У, отвечать было неловко, но и игнорировать тоже нельзя. Судя по тому, что он даже не прочитал предыдущие сообщения Бён Сон Джина и Ян Ын О, Квон Чон У, похоже, вообще не обращал внимания на этот чат.

[Хан Джи Вон]: А? Хаха.

[Бён Сон Джин]: Что делаешь сегодня? У меня с собой карта памяти, заскочишь на баскетбольную площадку на минутку?

[Бён Сон Джин]: Приди и прояви благодать и любовь.

[Хан Джи Вон]: А… Да не надо, Сон Джин. Вдруг тебе самому потом пригодится.

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: Я её отдаю, потому что мне не нужна.

[Бён Сон Джин]: Просто забери, нафиг она не нужна ~

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: Ты занят? Смотришь сообщения, но не отвечаешь.

[Хан Джи Вон]: Прости… У меня пара закончится в пять. Ты сможешь подойти к спортзалу где-то к половине шестого? Просто до баскетбольной площадки мне добраться сложновато… Хотя спортзал и находится прямо рядом с ней, но у меня срочные дела, так что я не успею туда дойти. Или можешь отправить посылкой… Я оплачу доставку… Прости, наверное, я слишком эгоистичен? ㅠㅠ Да, похоже, я такой человек… Даже не знал, что во мне столько эгоизма, что я такой самовольный и совершенно безразличный к другим… Если ты разочаровался во мне, извини ㅠㅠ Я постараюсь стать лучше ㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Черт, дерьмо, напугал.

[Бён Сон Джин]: Джи Вон.

[Бён Сон Джин]: У меня дислексия, я не могу читать больше трёх строк.

[Бён Сон Джин]: У меня боязнь длинных текстов, можешь резюмировать?

[Бён Сон Джин]: Ладно, я просто размыто посмотрел и прочитал.

[Бён Сон Джин]: Что за дела, кто обидел нашего Джи Вона? ㅠㅠㅠㅠㅠ

[Ян Ын О]: Это же ты, псих.

[Ян Ын О]: Чего ты так давишь на него?

[Ян Ын О]: Он сейчас заплачет.

[Бён Сон Джин]: Я?..

[Бён Сон Джин]: Это я?..

[Бён Сон Джин]: Из-за меня?..

[Ян Ын О]: Ага, извинись ~

[Бён Сон Джин]: Джи Вон, извини.

[Бён Сон Джин]: Я просто думал, раз ты на факультете фотографии, чем больше у тебя карт памяти, тем лучше ㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Может, мне побриться налысо? Тогда тебе полегчает?

[Ян Ын О]: Нет ~~ лучше побрей себе челку ~~

[Бён Сон Джин]: Да иди ты, достал уже, мешаешься.

[Хан Джи Вон]: Нет, это вообще не из-за тебя, просто сам так почувствовал. Не пойми неправильно…

[Бён Сон Джин]: Но, Джи Вон, у нас сегодня матч.

[Бён Сон Джин]: Так что если не сейчас, то уже никак.

[Бён Сон Джин]: Давай просто встретимся в другой раз, не парься.

[Бён Сон Джин]: А, могу отдать завтра на паре по архитектуре, вот и отлично!!!

[Бён Сон Джин]: Кстати, завтра пойдёшь выпить?

[Хан Джи Вон]: Прости ㅠ Я бросил пить ㅠ

[Бён Сон Джин]: Ты бросил пить??? Ого, наш Джи Вон…

[Бён Сон Джин]: В жизни не слышал большей чепухи.

[Бён Сон Джин]: О, чёрт, тренер зовёт, блин. Какого черта я один всё время вкалываю, а не младшие? Жесть, бесит.

[Бён Сон Джин]: Если будет скучно, глянь вечером трансляцию нашего матча.

[Бён Сон Джин]: Все трое в отличной форме, сегодня точно победим.

[Бён Сон Джин]: Всё, я пошёл.

[Хан Джи Вон]: Ага, удачи ^^

***

С самого начала я не собирался смотреть баскетбольную трансляцию.

Ровно в 19:00, когда началась игра, я как раз закончил ужин. Не было ни накопившихся заданий, ни домашних дел. Через две недели, конечно, начиналась сессия, но… неважно. Это пока не было срочным.

Так или иначе, сегодня у меня не было дел, а в опустевшем офистеле ощущалась особенно тягостная тишина, поэтому я включил прямую трансляцию на YouTube. С момента начала матча прошло всего несколько минут, но разница в счёте уже приближалась к десяти очкам. Видимо, как и говорил Бён Сон Джин, игроки действительно были в хорошей форме.

Даже когда камеру устанавливали на общий план, я сразу же находил взглядом Квон Чон У.

— …

Я хотел его увидеть.

Как бы я ни пытался отрицать, в конце концов, я включил трансляцию именно из-за этого. Впервые мне даже показалось, что хорошо, что Квон Чон У — баскетболист.

Когда экран полностью заполнил его крупный план, возникло странное чувство. Он, разумеется, выглядел так, будто хорошо ел и хорошо жил. Совсем не изменился. Или стал ещё красивее? Как бы там ни было, тот, кто отскакивал мячом, ловко прорывался через защиту и бросал в кольцо, казался таким же, как всегда.

Та дождливая ночь.

Человек, который целовал меня в машине, чьё напряжённое тело тяжело вздымалось от прерывистого дыхания, как будто не могло вместить все ощущения. Было ли это действительно он?

Поскольку матч проходил на выезде, Квон Чон У был не в своей привычной тёмно-синей форме, а в белой. Стоило ему коснуться мяча, как трое защитников тут же пытались его остановить. Неудивительно, что он весь был в поту…

Я уже почти забыл о смешанных чувствах, наблюдая за его завораживающей игрой, когда вдруг случилось это.

Один из игроков команды соперников слишком агрессивно попытался блокировать бросок, а в итоге просто ударил Квон Чон У локтем в лицо. Удар пришёлся в момент броска, так что избежать его он просто не мог.

Пи-и-и-и-и!

Раздался свисток, игра была остановлена. Квон Чон У осел на место, а я резко вскочил. Я был так ошеломлён, что даже не смог издать ни звука.

Камера тут же приблизила его лицо, и я увидел, что оно залито кровью. Трибуны кипели от возмущения, осыпая противника гулкими освистаниями. Квон Чон У несколько раз провёл рукой по губам, затем подал скамейке знак, что всё в порядке. В его выражении сквозило раздражение.

Я тут же открыл интернет и нашёл номер игрока, ударившего его локтем. А заодно запомнил его лицо и имя. Я должен был помнить это безошибочно, ведь если представится возможность, я обязательно отомщу.

Когда я снова перевёл взгляд на трансляцию, Квон Чон У уже готовился к штрафным броскам.

Губы у Квон Чон У, видимо, были разбиты — слегка припухшие, с едва приоткрытого рта виднелась алая кровь, но он не обратил на это внимания и просто ударил мяч о пол. Затем уверенно реализовал два штрафных броска.

К нему тут же подошли Ян Ын О и Бён Сон Джин, хлопнув его по ладони. Игра возобновилась. По мере течения времени разрыв в счёте только увеличивался, и в итоге матч завершился уверенной победой Корейского университета.

Но моё сердце никак не успокаивалось. Хотелось тут же позвонить ему и спросить, всё ли в порядке, но осознание того, что я не могу этого сделать, вызывало глубокое чувство бессилия. У меня не было права беспокоиться о Квон Чон У.

С тяжёлым чувством я собирался выключить трансляцию, когда на экране внезапно появился Квон Чон У вместе с репортёром. Внизу экрана крупными буквами высветился заголовок: .

Квон Чон У, сложив руки за спиной, терпеливо отвечал на вопросы репортёра. По припухшим губам было понятно, что боль ещё не прошла, но он продолжал легко улыбаться и беззаботно оценивал сегодняшнюю игру. Когда съёмка переключилась с трансляционной камеры на камеру высокого разрешения, даже капли пота на его лбу стали отчётливо видны.

— И напоследок. Есть один вопрос, который я давно хотел задать Квон Чон У. Недавно интернет гудел от слухов о вашей личной жизни, ха-ха. Вы по-прежнему поддерживаете хорошие отношения с бывшим гимнастом национальной сборной, Хан Джи Воном?

Я не ожидал услышать своё имя. Застыв на месте, я сжал телефон в руке.

Квон Чон У давал интервью, потому что отлично сыграл. Но почему вдруг вспомнили обо мне? Тем более именно сейчас… Журналисты иногда действительно умели задавать неудобные вопросы.

Похоже, и Квон Чон У не ожидал, что моё имя прозвучит. Его брови слегка вздрогнули, но он тут же наклонил голову вбок и улыбнулся уголком губ — настолько красиво, что даже раздражало.

— Конечно. Мы по-прежнему остаёмся в тесных отношениях.

Репортёр громко рассмеялся из-за выбора слов «тесные отношения». Только я один не знал, куда себя деть, нервно тряся ногой. Что значит «тесные отношения»? Как можно говорить такое в прямом эфире?

Но на этом разговор обо мне не закончился.

— «Тесные отношения»… Должно быть, фанаты в восторге от вашей дружбы. А можете рассказать, о чём вы в последний раз говорили? Хоть немного приоткройте завесу тайны.

— Он сказал, что бросает пить. Так что если кто-нибудь увидит Хан Джи Вона с алкоголем, сообщите мне. Присылайте фото, указывайте местоположение — я тут же приеду.

— Бросает пить? Для меня более шокирующим является сам факт, что этот «национальный внук» вообще пьёт. Хан Джи Вон часто выпивал?

— Что за вопросы… Не перегибайте. Все знают, что Хан Джи Вон плохо переносит алкоголь, так что не додумывайте ничего лишнего.

— Ах, если мой вопрос был бестактным, прошу прощения. Хм… Тогда напоследок… Можете обратиться к Хан Джи Вону прямо сейчас? Вон туда, в камеру.

Смущённый репортёр поспешно указал на камеру, и Квон Чон У, небрежно следуя его жесту, повернулся к ней. В прямом эфире было видно, как выражение недовольства постепенно исчезает с его лица.

Проведя пальцами по чёлке, он неожиданно спросил у репортёра:

— У меня с волосами всё в порядке?

Голос его звучал отчётливо, с нотками нагловатой беспечности, словно он и не поставил репортёра в неловкое положение минуту назад.

Затем он снова заложил руки за спину и выпрямился. В его взгляде, устремлённом в камеру, одновременно читались уверенность и лёгкая насмешка. Мне показалось, что он смотрит прямо на меня, даже через экран телефона. И от этого я покраснел, глядя на крошечный дисплей в руке.

Казалось, Квон Чон У наслаждается моментом, будто специально хочет меня подразнить. Его губы медленно изогнулись в хитрой улыбке.

— Джи Вон, о чём ты сейчас думаешь?

Его лёгкая улыбка постепенно превратилась в ту самую фирменную — расслабленную, но полную самоуверенности. Он заговорил неторопливо, будто смакуя каждое слово.

— Осталось всего два дня.

Раненые губы слегка припухли, но именно через них прозвучали слова, понятные только мне.

Я даже не понял, как закончилось интервью. Остолбенев, смотрел на экран, пока тот вдруг не переключился на общий план пустого баскетбольного корта. А затем появилось сообщение о завершении трансляции.

Я был в полном оцепенении.

Всё, что я старательно выстраивал, рухнуло в один момент.

Две недели, которые казались и длинными, и короткими одновременно, сегодня подошли к концу.

Погода была ясной. Не слишком жарко и не слишком холодно, но солнечные лучи слепили ровно настолько, чтобы заставить щуриться.

Вчера я чувствовал себя неважно. Не то чтобы болел, просто не было сил. Мысли разрослись, и это редкое для меня состояние выбило из колеи. Поэтому я пропустил две пары, включая «Основы архитектуры». До конца семестра осталось всего две недели, и это кажется безумием.

Зато, проведя целый день в постели, я смог привести мысли в порядок. Когда Бён Сон Джин позвонил и попросил прийти на баскетбольную площадку под предлогом возвращения карты памяти, я без колебаний согласился. Квон Чон У вечно находил повод позвать меня к себе, но тогда я не шел, а сегодня пришел сам. От этого ощущения были странными. Вина и предвкушение смешались в противоречивый коктейль.

На баскетбольную площадку я прибыл около пяти вечера.

Еще снаружи здания слышался бодрый шум. Приоткрыв дверь и заглянув внутрь, я увидел, что зал был наполнен жаром от игры. Судя по отсутствию зрителей, проходила тренировочная встреча.

…А точно ли мне можно заходить? Бён Сон Джин говорил, что я могу приходить в любое время, но это не отменяло смутного чувства неловкости.

Может, просто написать, чтобы позвонили, когда закончат?

Я колебался, пока не встретился взглядом с одним из игроков, который растягивался неподалеку. Увидев меня, он тут же поднял руку.

— О! Можете заходить. Проходите сюда!

— А… да.

— Чон У-хён еще играет, но скоро закончит.

Он так уверенно заявил, что я пришел именно к Квон Чон У, что у меня не осталось сомнений, что об этом и так все знали. Меня проводили к скамейке запасных.

Похоже, в этой обстановке головной убор выглядел еще более неуместным. Набравшись смелости, я снял кепку. Почему-то осознание того, что Квон Чон У и его друзья находятся в том же помещении, придавало мне уверенности.

Я слегка кивнул сидящим на скамейке игрокам и разложил складной металлический стул, на котором уже сидел раньше. Тренер, сосредоточенно следивший за игрой, и игроки на площадке даже не обратили на меня внимания.

Квон Чон У был на площадке вместе с Бён Сон Джином и Ян Ын О. Лично я не видел его уже какое-то время, и, возможно, из-за его роста казалось, что за эти несколько дней он стал еще выше.

Знал ли Квон Чон У, что сегодня тот самый день, о котором мы договаривались?

Интервью MVP, которое я так ждал, еще живо в памяти, но, глядя на Квон Чон У, который, как обычно, сосредоточен на своей игре, я снова почувствовал неуверенность. Я весь день думал только о нем, а он, похоже, даже не задумывается обо мне. Я уже мысленно сдал финальные экзамены, хотя даже не начинал к ним готовиться.

Погруженный в размышления, я слушал, как мяч отскакивает от паркета, а кроссовки скользят по полу, пока кто-то не подошел ко мне.

— Что делаешь сегодня вечером?

Это был один из игроков, с которым я уже пересекался раньше, в том числе и на той самой вечеринке. Он спросил без всякого вступления, будто мы достаточно близки для такого обращения. Для меня же он оставался в категории «не слишком неудобный человек». Не сказать, что я был против его компании.

— У меня планы… А что?

— После матча тренер предложил устроить встречу для сплочения команды. Собираемся пойти на мясо. Хотел тебя тоже позвать. Думаю, тренер был бы не против.

— Ну, вообще-то, я посторонний человек.

— Эй, ну зачем так отгораживаться? Если бы я мог, то вообще позвал бы тебя с нами в тренировочный лагерь.

— Тренировочный лагерь?

— Да. Поедешь с нами?

Я покачал головой и рассмеялся, сочтя это за нелепую шутку. Он тоже рассмеялся, словно это и правда был всего лишь несерьезный вопрос, и тут же предложил другое:

— Ну, на денек-другой можешь заглянуть. Мы в Чеджу едем, там полно мест, где можно отдохнуть.

— Посмотрим… А когда выезжаете? Наверное, надолго?

— Сразу после экзаменов. Тренировка продлится месяц. Вчера расписание подтвердили, но, похоже, тебе еще никто не рассказал?

Вместо ответа я лишь неловко улыбнулся. Дело было не в том, что мне было неприятно, что он ничего не сказал, а в том, что меня уже начинало угнетать осознание того, что я не увижу Квон Чон У целый месяц.

Раз нет официальных матчей, не будет и трансляций. Как я вообще смогу провести месяц, не видя его? Особенно запах… мне казалось, что я его забуду.

— …!

Громкий голос тренера выдернул меня из мыслей, и я поднял голову к площадке.

Но, как оказалось, он не злился, а просто выкрикивал указания. Квон Чон У, услышав команду, коротко кивнул. В его взгляде читалась абсолютная концентрация, даже больше, чем обычно.

И вдруг его взгляд скользнул в сторону, задержавшись на мне.

В тот же момент его острые, пронизывающие глаза наполнились неожиданной растерянностью. Он замер на секунду, а затем, словно специально подгадав момент, кто-то бросил ему мяч.

Квон Чон У не успел его поймать. Мяч перешел к противникам, и они немедленно организовали быструю атаку.

К счастью, Чон У быстро пришел в себя, догнал их и сумел заработать фол соперника, но, выйдя на линию штрафных, промахнулся оба раза.

Мяч дважды стукнулся о кольцо и отлетел наружу, вызвав негромкое волнение на скамейке запасных.

— Чон У чего это? Я, кажется, впервые вижу, чтобы он оба штрафных запорол.

Игрок, который все это время стоял рядом со мной, тоже удивленно посмотрел в его сторону, а затем вернулся на свое место.

Видимо, терпение тренера лопнуло, и он заменил Квон Чон У. Тот, обливаясь потом, вернулся на скамейку и сел, повернувшись ко мне спиной, молча слушая наставления тренера.

Большим полотенцем он вытер пот и сделал несколько глотков воды. Его спина была так близко, что казалось, стоит лишь протянуть руку — и дотронешься. Квон Чон У, несомненно, знал, что я сижу у него за спиной, но так и не обернулся.

Вскоре его снова выпустили на площадку. На этот раз он играл с невероятной концентрацией и привел команду к победе. Несмотря на то, что это была всего лишь тренировочная игра, казалось, она имела большое значение — игроки радовались особенно бурно.

— Отличная работа!

— Хорошая игра, хорошая!

— Сегодня просто разорвал!

Игроки, возвращаясь на скамейку, обменивались рукопожатиями. Но первым вошел Бён Сон Джин, за ним — Ян Ын О, и, к моему замешательству, они тоже решили дать мне пять. В результате я, сам того не желая, оказался втянут в общий ритуал и невольно продолжил хлопать ладонями с остальными.

— Почему я…?

— Так веселее.

— …

Это был невероятно неловкий момент.

Тем временем Квон Чон У, пожимая руки остальным, все ближе приближался ко мне. Несмотря на усталость, он продолжал шутливо улыбаться и с такой силой хлопал по ладоням товарищей, что казалось, будто ломает им руки. Если он так же хлопнет и меня, моя рука, возможно, действительно сломается.

И вот он встал прямо передо мной. От него ощутимо веяло жаром. Удивительно, но даже его пот не имел неприятного запаха, скорее наоборот — его естественный аромат стал еще сильнее, и от этого внутри все всколыхнулось.

— Хан Джи Вон.

Он тихо произнес мое имя, прикасаясь к моей ладони. Это было похоже на хлопок, но слишком легкий, почти неощутимый. И прежде чем я успел понять, что происходит, его пальцы мягко обхватили мою руку и опустили вниз.

Я ошеломленно посмотрел на него, а он улыбнулся глазами.

— Прийти вот так без предупреждения — это уже слишком, не находишь?

Он медленно разжал руку, но со стороны могло показаться, что он просто помог мне опустить ладонь. Я сжал пальцы, пытаясь сохранить тепло, оставшееся от его прикосновения.

— У меня было дело к Сон Джину…

— Наверное, очень важное дело, раз ты сразу пришел. А когда я звал — ни разу не приходил.

— …

— Я хотел показать тебе, как круто играю, а ты вместо этого увидел, как я облажался.

Квон Чон У явно обиделся. Его губы, слегка покрасневшие от усталости, надулись в недовольной гримасе.

Бледная кожа, на которой словно отметина выделялись чёткие губы, снова напомнила мне о том дождливом дне. Я постарался проигнорировать неловкое волнение и дрожь, с трудом подавляя их, и прочистил горло, чтобы наконец задать вопрос, который хотел задать последние несколько дней.

— …Как твоя рана? Всё в порядке?

— Какая рана? А, ты про губу?

— Да.

— Почти зажила. Язык не приходилось использовать, так что не воспалилось. Это, наверное, даже к лучшему?

Он сказал это с игривой улыбкой, и я машинально улыбнулся в ответ, но вскоре понял смысл слов и быстро взял себя в руки. Мне было сложно найти, что ответить, ведь сказать «хорошо» в этом контексте звучало бы странно. К счастью, как раз в этот момент меня окликнул Бён Сон Джин, стоявший у выхода.

— Джи Вон! Карта памяти в раздевалке. Пойдём вместе!

— А, да!

В этот момент стало очевидно, что моё срочное дело касалось карты памяти, и я украдкой взглянул на Квон Чон У, но он лишь слегка приподнял брови, не выражая удивления и ничего не говоря.

— Тогда… я пойду.

Я уже собирался развернуться и направиться к выходу, но Квон Чон У вдруг схватил меня за запястье.

— У нас сегодня есть разговор. Не смей говорить, что забыл.

В его голосе было явное напряжение.

— …Как я мог забыть? Я всё обдумал, Чон У.

— …

На этот раз Квон Чон У не нашёл, что сказать. Вокруг царила суета — игроки покидали спортзал, персонал занимался уборкой. Воспользовавшись моментом, я тихо спросил его:

— Когда и где встретимся? Мне всё равно, я подстроюсь под твоё время.

Мы договорились встретиться через несколько часов. Квон Чон У нужно было сначала появиться на встрече с тренером, который устраивал посиделки с выпивкой.

Несмотря на свою уверенность в том, что я всё обдумал, сейчас, сидя в опустевшем офистеле, я чувствовал себя крайне неуютно. Чем ближе становилось время встречи с Квон Чон У, тем больше я сомневался в своём решении.

Какую же реакцию он покажет? Каким тоном заговорит? И смогу ли я не пожалеть о сказанном в тот самый момент, когда слова уже нельзя будет забрать обратно?

Я снова и снова прокручивал в голове заранее известный исход, словно пытаясь убедить себя, что этот результат был предрешён с самого начала.

Когда пришло сообщение от Квон Чон У о том, что он скоро будет, я спустился вниз. Сердце колотилось так сильно, будто я был действующим спортсменом перед важным матчем. А когда я увидел его машину, припаркованную у дома, мне показалось, что оно и вовсе остановилось.

Квон Чон У был таким же, как всегда. Чёрный свитшот, спокойный взгляд. Когда я сел на пассажирское сиденье, он, как обычно, выключил игравшую в салоне музыку.

— Ты больше не носишь кепку?

— Я просто вышел на минутку, только к тебе… Кстати, ты не пил? Водить в таком состоянии опасно.

— Сегодня важный день. Я не выпил ни капли.

После этих слов он спросил, куда мы поедем, уже переставляя коробку передач и готовясь тронуться с места. Я поспешил его остановить, быстро ответив:

— Давай останемся здесь. Нам не о чем долго говорить, ехать куда-то смысла нет.

Квон Чон У выглядел слегка удивлённым. Его руки медленно опустились с руля, голова чуть склонилась набок. Затем он заметил, что я не пристегнул ремень безопасности, и протянул низким голосом:

— Ах…

Будто догадался о моём решении.

— Наверное, стоило просто увезти тебя куда-нибудь подальше, заставить ехать со мной долго-долго.

— …

— Но давай не сейчас. Дай мне хотя бы нормально припарковаться.

Он спокойно направил машину в парковочный отсек. При каждом повороте руля мышцы на его запястье, обхваченном чёрными часами, слегка напрягались, и почему-то даже в этот напряжённый момент мне захотелось провести по ним пальцами.

Когда машина остановилась в дальнем углу стоянки, датчики движения начали отключать свет один за другим. Тёплый оранжевый оттенок, наполнявший парковку, делал атмосферу почти романтичной.

— Эти две недели тянулись бесконечно, Джи Вон.

Квон Чон У расстегнул ремень и посмотрел на меня. Просто взглянул, но от этого напряжение только росло, и я не выдержал, отведя взгляд. В этот момент я услышал, как он тихо и глубоко вздохнул. Больше медлить было нельзя.

Так что… Каким был мой главный аргумент, который я привёл Квон Чон У в прошлый раз?

— Как я уже говорил… Мы оба мужчины, да и довольно известны, так что мне пришлось многое обдумать. Прости, что заставил ждать, Чон У. Мы провели много времени вместе, но и эти две недели разлуки были… достаточно длинными, чтобы я смог прийти к какому-то решению.

— …

— Не кто-нибудь, а именно ты, Чон У, человек, который всегда был предан баскетболу. Больше всего я не хотел причинять тебе вред. Я знал, как усердно ты работаешь, и не хотел рушить твою карьеру. Но, как это ни иронично, именно твоя целеустремлённость притягивала меня ещё сильнее, из-за чего я не переставал сомневаться. Сам факт, что я решаю за нас, хотя в случае разоблачения тебе будет только хуже, казался мне неправильным…

— Джи Вон.

Квон Чон У прервал меня, беря мою руку в свою. Оказывается, я сам того не замечая, сжимал кожу, оставляя покраснения. Я не собирался просить, чтобы он держал меня за руку, но...

Его взгляд, обычно уверенный и твёрдый, был полон напряжения.

— Причины я выслушаю потом. Скажи сначала главное. Отбрось все сложности и просто скажи, чего ты хочешь.

— Я… то есть…

Чем больше я думал, тем яснее понимал: это отношения, в которых ты можешь только проиграть. Но даже несмотря на это…

— …Ты мне нравишься, Чон У. Я хочу встречаться с тобой.

— …

— Давай будем вместе.

Ответ был предопределён с самого начала. Как путник не смог противостоять солнечному теплу, так и чувства к тебе, такому яркому, как солнце, невозможно скрыть. Я просто был единственным, кто не осознавал этого до последнего момента.

Квон Чон У не отводил взгляда. Даже в тёплом свете парковки было видно, как вспыхнули его уши. Он смотрел так, будто в этот момент в мире не существовало никого, кроме меня.

— Ну и напор… что мне теперь с этим делать?

Его голос был одновременно ласковым и с оттенком шутки. Протянув руку, он легко поправил мою чёлку. От его пальцев, ещё недавно вымытых, пахло чистым мылом, и этот запах мягко окутал пространство между нами.

— Ты же не передумаешь? Это не оговорка?

Он быстро нахмурился, спрашивая снова и снова. Наверное, из-за всей той неопределённости, которую я показывал раньше. Я встретился с ним взглядом и, чувствуя вину, кивнул. Только тогда на его красивом лице наконец появилась улыбка.

— У меня было столько всего, что я хотел сказать… но теперь всё вылетело из головы. Что же нам теперь делать?

Я думал, он просто трогает мои волосы, но, оказывается, незаметно для меня он стал ещё ближе. Напряжение снова охватило меня. Его прикосновения обжигали, и чем ближе он наклонялся, тем труднее мне становилось выдерживать этот жар.

— А ты… не собираешься мне ответить?

Я колебался, но всё же решился задать вопрос. Губы, которые я кусал, уже потеряли чувствительность. А Квон Чон У просто молча смотрел на них, будто загипнотизированный.

— Какой ответ?

— То, что я предложил встречаться...

— На ответ тоже нужен ответ?

Квон Чон У мягко приподнял мой подбородок. Когда я увидел его лицо, полное напряжения, не меньше моего, жар тут же нахлынул. Хотя наши губы ещё не соприкоснулись, мы уже знали, как быстро бьются сердца друг друга.

— Если нужно, я скажу тебе это снова и снова.

— …

— Я тоже хочу. Отношения, в которых ты ведёшь, а я следую за тобой. Мне так сильно нравишься ты.

После этих слов его голова чуть наклонилась, и мягкие губы коснулись моих. Лёгкое прикосновение вскоре углубилось, и он снова заключил меня в себя. Тёплое дыхание было таким сладким, что в груди разлилась болезненная дрожь.

Когда сердце учащённо забилось от волнения, перед глазами всплыло то, из-за чего я так долго колебался, боясь завести отношения.

...Я ведь правильно поступил?

Сделав шаг, с которого уже нельзя было вернуться, я вдруг захотел, чтобы кто-то одобрил моё решение.

После одного случая в детстве я привык с лёгкостью отказываться от того, что было мне не по силам. В отношениях с людьми я всегда был осторожен, но решиться на это сейчас меня подтолкнула лишь пылающая привязанность Квон Чон У.

Теперь начинается новая глава наших отношений. Меня всё ещё беспокоит, что однажды мы можем стать друг для друга чужими. Поэтому я постараюсь сделать всё, чтобы этого не произошло.

План был прост. Раз Квон Чон У когда-то расстался с бывшим из-за их болезненной ревности, то мне достаточно не ревновать. С этой единственной, такой размытой, но важной для меня установкой, я решил прыгнуть в омут с Квон Чон У. Чем обернётся эта авантюра, я узнаю лишь в конце пути.

Смогу ли я справиться?

Я снова и снова убеждал себя, что тот трепет, от которого так часто билось сердце, был доказательством правильности моего решения.

— Джи Вон, открой рот.

Как только я подчинился его ласковой просьбе, мягкий, горячий язык скользнул внутрь. Квон Чон У заключил моё лицо в ладони, словно бережно прижимая к груди букет цветов, и подарил мне глубокий поцелуй. Напряжённо сведённые брови, такие контрастные с аккуратно опущенными ресницами, только сильнее заставляли меня сгорать от желания.

— М-м…

Я обвил его шею руками и склонил голову, отвечая на поцелуй. Наши губы сплетались, а языки переплетались ещё глубже. Громко раздавался влажный звук, когда мы не могли насытиться друг другом.

Я тяжело дышал сквозь приоткрытые губы, а Квон Чон У, уловив мой голос, прижался ко мне ещё крепче. Его пальцы, сжимавшие мой подбородок и шею, пытались скользнуть ещё ниже. Даже при том, что мы целовались, меня охватывало всё большее желание обнять его ещё крепче.

В просторном салоне внедорожника было достаточно места, но преграды между водительским и пассажирским сиденьями казались невыносимо раздражающими.

— Хаа, Чон У…

Квон Чон У был настолько полон энергии, что, даже когда я звал его, он лишь мягко, но настойчиво продолжал прижиматься и целовать меня. В его поцелуе была такая нежность, что казалось, он мог растопить всё вокруг. Я забыл, зачем звал его, и просто переплёл с ним язык, но вскоре снова позвал:

— Чон У.

Когда я опустил голову и слегка отстранился, он тут же потянулся ко мне, пытаясь снова соединить наши губы. Я отрицательно покачал головой, отвергая его. В его глазах, смотревших прямо на меня, читалась явная мольба.

— Можно ещё чуть-чуть? Если нет… мне кажется, я просто умру.

— Дело не в этом, Чон У. Просто… здесь слишком тесно…

Было непросто сказать это. Я прекрасно понимал, как он может воспринять мои слова.

Я молча смотрел на Квон Чон У, чувствуя на себе его жаркий взгляд, затем нервно сглотнул и спросил:

— Мы… поднимемся ко мне?

От волнения голос прозвучал хрипло.

Его брови слегка приподнялись в удивлении, взгляд дрогнул. Затем он нахмурился и, глядя мне прямо в глаза, спросил:

— Ты серьёзно?

Вместо ответа я просто крепко сжал губы и кивнул.

Квон Чон У внимательно изучал моё лицо, словно пытаясь прочитать каждую эмоцию, но вскоре послушно отстранился. Его голос, прозвучавший после этого, был невыносимо мягким.

— Иди вперёд. Я зайду в магазин и догоню тебя.

***

Оказавшись в квартире, я начал приводить в порядок всё, что могло выглядеть неопрятно.

Изначально я не собирался приводить Квон Чон У сюда. К счастью, уборка была сделана не так давно, но даже так, я пытался понять, правильно ли поступил, спонтанно пригласив его.

Мысли путались от нервного напряжения, и я никак не мог прийти к какому-то выводу, когда вдруг раздался звонок в дверь.

Когда я открыл её, передо мной стоял Квон Чон У — с пустыми руками.

— Ты не нашёл магазин? Он же прямо на первом этаже этого здания.

— В кармане.

Я не успел спросить, что именно у него в кармане, потому что в следующий миг Квон Чон У шагнул внутрь, схватил меня за плечи и…

Поцелуй опередил звук захлопнувшейся двери.

— Мм…

Он двигался умело, с такой лёгкостью вовлекая меня в поцелуй, что я мгновенно потерял всякое сопротивление. Он не оставлял ни единого пространства, поглощая меня полностью, пока я не мог даже нормально дышать.

Отступая шаг за шагом, я, наконец, смог немного оттолкнуть его, упираясь в его грудь.

— А как же ранка во рту…

— Проверишь сам.

Снова последовал глубокий поцелуй. Квон Чон У неотступно прижимался ко мне, словно пытаясь пресечь любую возможность для отказа. Я не успел отступить даже на шаг, лишь прижался к стене у обувного шкафчика, крепко схватившись за его предплечье.

Не дав мне времени даже проверить его раны, Квон Чон У с силой впился языком, будто в этот раз действительно собирался растопить и уничтожить меня. Затем он легко прикусил мою нижнюю губу. Его мягкие губы прошлись по щеке, задержались у уха и, чмокая, двинулись вниз по линии шеи. Когда он склонился ниже, наши прижатые друг к другу тела разъединились, но его горячее дыхание на моей коже всё равно заставляло дыхание перехватывать.

Когда отступать уже было некуда, и я невольно поднялся на цыпочки, Квон Чон У скользнул своей ровной ладонью под мою одежду.

— Ха... Ах...!

Без колебаний проникшая внутрь большая рука крепко сжала мои рёбра. От этой подавляющей силы я сам не осознал, издал ли этот короткий звук от щекотки или чего-то другого. В ответ Квон Чон У медленно выдохнул мне в шею, а затем его широкий большой палец начал настойчиво скользить по голой коже.

Несмотря на силу его пальцев, рука, поднимавшаяся вдоль боковой линии моего тела, двигалась осторожно. Найдя на груди чувствительный участок, к которому он уже прикасался прежде, Квон Чон У попытался снять с меня футболку. Я быстро схватил его за руку, останавливая, и он поднял голову, глядя на меня. В его глазах, наполненных жаром, читался немой вопрос.

Чтобы избежать недоразумений, я быстро протянул руку и выключил свет рядом. В темноте, внезапно окутавшей комнату, его лицо стало едва различимым.

— Хочешь делать это с выключенным светом?

Его мягкий голос прозвучал особенно соблазнительно. Мы были настолько близко, что даже лёгкого кивка было достаточно, чтобы он понял мой ответ.

До сих пор Квон Чон У жил как гетеросексуал, и мне было страшно показать ему свою обнажённую грудь. Я-то впервые сталкивался с этим, но для него наверняка привычнее было видеть округлые формы. Меня пугала мысль, что, взглянув на моё плоское тело, он вдруг испытает отвращение или какое-то другое негативное чувство.

Но Квон Чон У лишь слегка наклонил голову и усмехнулся.

— А мне хочется оставить свет.

С этими словами он включил переключатель. Не основной, а вспомогательное освещение. Расположенные по потолку галогенные лампы мягко загорелись, вновь позволяя нам видеть друг друга. Хоть свет был не таким ярким, как от центрального светильника, всё равно комната наполнилась тёплым свечением, и я невольно потупил взгляд.

— Давай хотя бы это оставим. В полной темноте ведь страшно.

Как будто не намереваясь идти на уступки, он настойчиво стянул с меня футболку. Несмотря на тёплый воздух в комнате, по коже пробежали мурашки. Квон Чон У, заметив это, крепко прижал меня к себе, зарываясь губами в плечо. Он слегка прикусил кожу, впитывая её в себя, словно намереваясь оставить на моём теле красные следы.

— Ха... Чон У...

Как только я произнёс его имя, Квон Чон У тихо усмехнулся. Я протянул руку и скользнул под его чёрный свитшот. Хоть я и не видел, но под пальцами ощущалась плотная мускулатура его спины — натренированная, как и подобает спортсмену. Его тело казалось таким горячим, что даже мне передалась эта жаркая волна. Пока я осторожно провёл пальцами по глубокой линии позвоночника, его рука уже скользнула вниз, к моим бёдрам.

Длинные пальцы без труда расстегнули пряжку ремня.

— Ммф…!

Звук, сорвавшийся с губ, тут же оказался заглушен губами Квон Чон У. Даже увидев моё смущённое выражение, он не остановился. Наоборот, без колебаний просунул руку под бельё. Его пальцы коснулись той самой, ещё никем не тронутой, скрытой части моего тела.

— Ха... П-подожди!

Горячее ощущение его ладони, нежно сжимающей чувствительную кожу, заставило меня вздрогнуть. Убежать не было ни малейшего шанса — Квон Чон У крепко удерживал меня за плечи. Его крупные руки, привыкшие играть с баскетбольным мячом, теперь с поразительной тонкостью ласкали самую чувствительную часть моего тела. Казалось, лёгкие наполнились воздухом до предела, но Квон Чон У даже не давал мне возможности выдохнуть, запечатывая мои губы каждым дыханием.

— Ха... Хаа… А-а…

Я и не заметил, насколько крепко вцепился в него, лишь продолжал издавать приглушённые стоны. Его ладонь сжималась так плотно, что от этой жгучей хватки становилось невыносимо хорошо. Мне было так стыдно, что хотелось отвернуться, но Квон Чон У не сводил с меня взгляда, находясь настолько близко, что его губы вот-вот могли снова коснуться меня.

— П-прекрати… Ха… Я… я сейчас…

— Давай. Если кончишь, сделаю ещё раз.

— Это… не то, что я… а-а…!

Когда я справлялся с этим сам, я мог контролировать себя. Но сейчас — совсем другое. Неужели Квон Чон У всегда так сильно сжимает, когда занимается этим? Его хватка была невероятной, а ритм — непреклонным, не давая ни секунды передышки.

Я не хотел, чтобы его чистые, пахнущие мылом пальцы испачкались. Но Квон Чон У не собирался останавливаться. Я должен был его оттолкнуть, но вместо этого лишь ещё сильнее вцепился в него, словно сам загонял себя в ловушку. И чем крепче я прижимался, тем удобнее ему было двигаться дальше.

— А-а… пожалуйста… ха…!

На пике напряжения меня накрыла волна облегчения, и моё тело дрогнуло. Его пальцы, всё ещё крепко удерживающие меня, ощутимо увлажнились.

— Когда в последний раз делал это? Вышло довольно много.

Квон Чон У, одновременно разжигая во мне стыд и смущение, не останавливал своих движений. Его пальцы мягко скользили по кончику, словно стремясь выжать из меня всё до последней капли. На излишне чувствительной коже ощущалась скользкая влага, из-за чего тело содрогнулось в судорожной дрожи.

— Ха... П-прекрати… прекрати, Чон У…!

Но вместо ответа он лишь нежно целовал моё лицо, касаясь губами кожи, будто утешая. Я не мог даже пошевелиться, пока принимал его ласки, когда вдруг ощутил, как одна из его рук скользнула к моим бёдрам. В следующий момент он неторопливо стянул с меня нижнее бельё и штаны.

Я даже не заметил, как оказался стоящим посреди комнаты, с одеждой, сбившейся у щиколоток, совершенно обнажённым.

Квон Чон У молча впитывал этот вид. Его взгляд медленно, но пристально скользил от лица до самых ног, цепляясь за каждый сантиметр моего тела. Он разглядывал меня так внимательно и долго, что становилось неловко. Но больше всего его взгляд задержался на напряжённом, влажном от спермы члене.

Я попытался прикрыться рукой, но он с лёгкостью остановил меня, и это лишь сделало ситуацию ещё более абсурдной.

— …С таким телом, Джи Вон-а…

Тихий шёпот, разрезавший тишину, прозвучал удивительно сладко.

— Как ты вообще занимался гимнастикой с такими мягкими, небольшими мышцами?

— …

— Ты… даже больше, чем я представлял…

Не похоже на него — он так и не закончил фразу, просто уставился на меня. Его взгляд скользил по каждому миллиметру моего тела, изучая даже мельчайшие детали, словно разбирая меня на части. От этого жара, прилипшего к щекам, и мне стало невыносимо неловко.

Стоя перед ним в одних носках, полностью обнажённым, я чувствовал себя до ужаса уязвимым.

Но вскоре Квон Чон У просто резко притянул меня в свои объятия.

Его густой аромат геля для душа, казалось, проникал глубоко внутрь. Квон Чон У несколько раз с силой провёл ладонью по затылку и слегка прикусил край моего уха.

— Мне хочется быть нежным, но это слишком тяжело, Джи Вон.

— …

— Кажется, ты правда сильно мне нравишься.

Сердце готово было выскочить из груди.

После этих слов он легко поцеловал меня в область уха. Послышался звук расстёгивающейся пряжки ремня, а затем я почувствовал, как снизу коснулось что-то горячее.

Опустив взгляд, я не мог не ошеломиться и невольно приоткрыл рот. Как он вообще умудрялся прятать такое в штанах? Даже если он был возбуждён, с таким размером и в обычном состоянии всё должно быть весьма внушительно. Настолько, что, казалось, это должно мешать ему играть в баскетбол. То, что он вынул из штанов, было поразительно массивным.

— …Чон У, ты правда…

— А ты и здесь красивый. Даже больше, чем я думал.

Не знаю, кто из нас должен был говорить подобное, но Квон Чон У произнёс это тёплым голосом, оценивая меня. Затем обхватил своей рукой свой собственный член, и к нему прилипли белые капли моей спермы. То, как он медленно скользил по нему своей крупной рукой, было более откровенным, чем любые фильмы для взрослых, что я когда-либо видел.

Толстые, выпирающие вены придавали ему почти пугающий вид. Возможно, поэтому одно лишь зрелище этого внушительного органа вызывало странное чувство удовлетворения, пробуждая непреодолимое желание дотронуться.

— …Можно потрогать?

Квон Чон У подошёл ещё ближе. Затем, взяв мою руку, направил её к своему члену. Он был таким же массивным, как и его широкая грудная клетка, и едва только моя ладонь коснулась его, он дёрнулся, становясь ещё твёрже, словно желая продемонстрировать всю свою мощь. Я был поражён тем, что он мог стать ещё больше, но ещё больше потрясало то, что это именно моя рука сжимала член Квон Чон У.

От нереальности происходящего у меня даже закружилась голова.

Я сжал его твёрдый орган и, пусть и неуклюже, начал двигать рукой вверх-вниз.

— Хаа…

Глубокий выдох Квон Чон У дрогнул на самом конце. Его возбуждение передавалось прямо в мою ладонь. Я настолько погрузился в это действие, что даже забыл сглотнуть слюну.

Вскоре Квон Чон У протянул руку и схватил мой член, который тоже стоял напряжённо. В отличие от моего осторожного движения, он начал тереть нежную кожу с гораздо большей силой, чем я мог ожидать. Ему было всё равно, как я, охваченный резким приливом удовольствия, ссутулился и уткнулся лицом в его грудь.

— Ха… Хаа… Слишком… быстро…

— Дай руку.

Квон Чон У заставил меня схватить оба наших члена вместе. В моей ладони они оба, различающиеся по размеру, продолжали наливаться жаром.

Квон Чон У не остановился на этом — он накрыл мою руку своей, заставляя меня двигаться быстрее. Твёрдые, напряжённые члены терлись друг о друга, а от горячего трения вскоре на кончиках головок выступили прозрачные капли. Чем сильнее моя рука становилась влажной, тем больше внизу всё сжималось от нарастающего возбуждения.

— Ух… ха, я… сейчас… хаа…

Не успел я договорить, как сперма брызнула наружу. Это был уже второй оргазм, поэтому оно не взлетело высоко, а просто стекало на наши переплетённые руки. Белая жидкость оставила следы на рельефной руке Квон Чон У, медленно стекая по его выступающим венам.

Квон Чон У кончил чуть позже. Даже когда я, охваченный чувствительностью, извивался и стонал, он продолжал двигать рукой без пощады, удерживая меня в этом состоянии. И только когда, наконец, отпустил, я с шумным выдохом рухнул на него, изнеможённый. Он послушно прижал меня к себе, а затем легко поднял на руки. Я был слишком вымотан, чтобы даже осознать это сразу, тяжело переводя дыхание.

Только когда под моей спиной стало мягко, я понял, что лежу на кровати.

Квон Чон У, расположившись между моих ног, стянул с себя чёрный свитшот. Мышцы, которые раньше я мог только воображать под его формой, теперь предстали передо мной во всей красе. Его тренированное тело двигалось мощно и уверенно, подчёркивая каждый изгиб. И при этом его кожа оставалась удивительно светлой.

Жгучее желание впиться в неё губами сжимало меня изнутри.

Пока я был заворожён его мускулами, Квон Чон У вытащил из кармана несколько упаковок с презервативами и бросил их рядом. Затем взял с прикроватной тумбы лосьон и ласково спросил:

— Этот лосьон можно использовать?

— Хаа… Лосьон…?

Неожиданный вопрос выбивался из общей атмосферы, поэтому я переспросил с недоумением. Однако, похоже, Квон Чон У вовсе не ждал моего ответа — даже если бы я сказал «нет», он, вероятно, всё равно сделал бы по-своему. Не дождавшись моего согласия, он щедро выдавил средство себе на пальцы.

Квон Чон У заботится о увлажнении даже в такой момент. Впрочем, учитывая, насколько он следит за собой, это было вполне логично. Его идеальная кожа явно результат постоянного ухода.

Пока я размышлял об этом, пытаясь смириться с ситуацией, Квон Чон У придвинулся ближе.

А затем начал наносить лосьон между моими ягодицами.

— Эй, Чон У… Что ты делаешь? Почему ты увлажняешь именно там…?

— Надо было спросить, есть ли у тебя лубрикант. Подумал, что вряд ли есть, поэтому использую это.

— Лубрикант? А… То есть… ты хочешь сказать, что я снизу?

— Почему? Хочешь, чтобы я был снизу?

Квон Чон У улыбнулся, как будто предлагал мне одолжение. Я моргнул, потеряв дар речи.

В последнее время я действительно много смотрел видео только с мужчинами. Разобраться в позициях было несложно, и, естественно, я всегда ассоциировал себя со вставляющим.

Представить Квон Чон У подо мной было сложно, но это всё же казалось легче, чем мысль о том, что что-то входит в моё тело. Даже если бы пришлось использовать, то я бы использовал перед, а не зад…

Пока я молчал, неспособный что-либо сказать, лосьон, холоднее температуры тела, моментально смочил кожу. Длинный палец, словно змея, высматривающая добычу, кружил вокруг чувствительной области.

— Но ведь ты гибче меня. Я только бросать мяч умею, так что ноги широко раздвинуть не могу.

Изначально он, похоже, даже не собирался уступать, так что доводы звучали неубедительно, но я не успел возразить. Влажный палец раздвинул узкую плоть и проник внутрь. От неожиданного ощущения я крепко сжал запястье Квон Чон У.

— Ххык! Э-это странно…

— Расслабься. Я просто хочу, чтобы тебе не было больно.

— Уа… Ых…!

— Ах… Здесь так мягко. Просто невероятно.

Пальцы, словно стараясь расслабить напряжённую плоть, медленно надавливали изнутри. Было трудно поверить, что его всегда ухоженные пальцы оказались так глубоко внутри меня. Вместе со стыдом накатили неприятные ощущения. Мне стало тяжело, и я поднял взгляд на Квон Чон У, но он вдруг покраснел, встретившись со мной глазами прямо перед собой.

— …Какое у тебя лицо. Блять, это так чертовски возбуждает.

Словно пытаясь скрыть своё раскрасневшееся лицо, он опустил голову и прикусил мою шею.

Его губы, скользя вниз, неторопливо добрались до груди и задержались там, где билось сердце. Наткнувшись на крохотный бугорок, он настойчиво принялся его посасывать. Тёплый язык мягко тёрся о чувствительный участок, а горячее дыхание щекотало кожу. Плотные, густые волосы Квон Чон У рассыпались по моей груди.

И даже в этот момент его пальцы не прекращали двигаться внутри, медленно расширяя меня. Он продолжал гладить моё тело, словно уговаривая расслабиться, и благодаря этому напряжение немного спало, но ощущение чужеродности всё ещё не проходило.

Да. Если тот, кто любит больше, должен жертвовать собой, то, без сомнений, мне и следовало быть тем, кто уступает. Такая жертва — незначительная плата, если это поможет нашим отношениям. К тому же, чем больше я думал об этом, тем яснее понимал, что не смог бы уложить под себя Квон Чон У, который был крупнее меня.

Приняв ситуацию, я с трудом выдохнул и провёл пальцами по его волосам, затем нежно погладил край уха.

— Хаа, Чон У… Но откуда ты вообще это знаешь? В порно такому не учат…

— Ты же сам мне сказал.

— Я?

— Ты говорил, что когда это делают двое парней, всё происходит интуитивно. Вот я и делаю так, как чувствую.

Квон Чон У усмехнулся и просунул ещё один палец в узкое пространство. От ощущений, ставших ещё более тугими, я невольно дёрнул бёдрами, и тогда он закинул мою ногу себе на плечо. Теперь ему, видимо, стало удобнее двигаться, потому что его пальцы проникли ещё глубже.

Меня беспокоило, с какой лёгкостью и умелостью он всё делал, даже несмотря на то, что сам тяжело дышал. Поэтому, хотя я понимал, что этого просто не могло быть, всё же спросил:

— Ты, случайно… ххык, уже делал это с парнем?

— Кто знает.

— …Делал?

— Ты имеешь в виду, если считать сны?

Квон Чон У, впихивая третий палец в и без того тесное пространство, вместо ответа задал встречный вопрос, а затем прошептал признание, словно делился чем-то сокровенным:

— Если честно, для меня это не первый раз с тобой.

— …

Он умел придавать даже ненужным словам сладость. Его длинные пальцы неустанно двигались, а губы, при каждом удобном случае касаясь голой кожи, были до неприличия ласковыми.

Пока моё тело неустанно принимало три пальца, внутри стало чуть свободнее, и послышался влажный звук. Этот проникающий и выходящий ритм, напоминающий половое сношение, заставил даже мой лежащий член наполовину встать. Всё происходящее было настолько возбуждающим, что, когда пальцы вдруг выскользнули, я ощутил пустоту и даже непроизвольно дёрнул бёдрами.

— Ха-а-а…

Стоило мне застонать, как Квон Чон У поморщился.

— Нет, Джи Вон. Подними планку повыше. Это всего лишь возня с пальцами.

Сняв наручные часы и небрежно бросив их в сторону, Квон Чон У взял коробку с презервативами. Он без труда разорвал упаковку зубами и уверенно натянул презерватив на кончик красивого члена. Его движения были настолько отработанными, что ни на секунду не замедлились.

Стоящий в полной готовности член был таким большим, что презерватив натянулся до предела, отчего даже через латекс ясно проступали его очертания. Казалось, что он вот-вот порвётся. Даже мне, видевшему презерватив вживую впервые, стало понятно, что размер явно не подходит.

— Если будет больно, скажи. Остановлюсь.

— А, нет… Всё в порядке.

— Понял. Тогда просто буду считать, что тебе больно, и продолжу.

Его игривый тон, даже в такой момент, показался мне неожиданно приятным, и я невольно улыбнулся. Квон Чон У тоже усмехнулся в ответ, постепенно разводя мои ноги и придвигаясь ближе. Он устроился между моими плотно сжатыми бёдрами, наклонив корпус вперёд.

Я ощутил, как к узкому, тщательно подготовленному месту тяжело прижалось что-то горячее и упругое — именно туда, где он так настойчиво разрабатывал пальцами.

— Так что, если будет больно, говори.

— Угу… Ых!

Едва я успел ответить, как Квон Чон У уже начал входить. Горячая плоть, раздвигая тесное пространство, медленно проникала внутрь, заставляя меня всё шире раскрываться. Мягкие ткани, ещё недавно сжимающиеся, теперь напряглись до предела, но растяжение продолжалось.

— П-подожди! А-а, больно, Чон У! Стой… Ах!

— Хаа, хотя бы дождись, пока всё войдёт, и потерпи боль. Сейчас вошла только передняя часть.

— Больно, ххы... слишком больно...

Квон Чон У мягко поцеловал меня. Его тёплый, податливый язык проник между нашими сжатым губами, двигаясь успокаивающе. Будто я встретил спасителя, который поможет забыть боль, и, как только он коснулся меня, я жадно погрузился в поцелуй. В это время Квон Чон У нежно убрал волосы с моего лица и ласково провёл по ним рукой.

Когда мне показалось, что боль немного утихла, Квон Чон У снова медленно начал входить. По сравнению с тремя пальцами это было несравнимо более мучительно, и я зажмурил глаза. Схватившись за его предплечье, словно цепляясь за спасительную верёвку, я не выдержал и обхватил его руками. Под пальцами ощущались рельефные мышцы.

— Прекратить? — прошептал Квон Чон У мне на ухо.

Кажется, ещё даже половина не вошла. Было бы слишком жестоко остановиться сейчас для Квон Чон У.

Но, несмотря на такие мысли, боль становилась всё сильнее, и я хотел только одного — прекратить. В голове звучал единственный план: как бы убедить его остановиться.

— Эм, Чон У... Ххы… Мне, кажется, нужно немного потренироваться… Я… я отдельно… ууу… попробую разобраться с этим. Так что, может, на сегодня хватит…?

— Потренироваться?

После моего ответа Квон Чон У тихо рассмеялся. Его глубокий взгляд с явным интересом скользнул по мне, словно он нашёл это забавным.

— Как удачно. Мне тоже кажется, что нужна тренировка. Так что давай сегодня потренируемся вместе.

Он улыбался, но в голосе звучал холод. Я что-то не так сказал? Даже сквозь боль я ощутил неловкость и осторожно поднял взгляд. Квон Чон У мягко провёл пальцами по моему надбровью.

— Найти такой член для тренировки будет непросто, верно?

— Ха-а... Чон У...

— Можешь кусать и царапать меня, если хочешь, мне всё равно. Зато я тоже сделаю, как захочу.

Я хотел было покачать головой в ответ на его своеобразное объявление войны, но Квон Чон У снова накрыл мои губы поцелуем, не оставляя мне шансов. Как же он так умело целуется? Каждый раз, когда наши языки переплетались, боль отступала. Он знал, как двигаться, и пока его язык отвлекал меня, он незаметно продолжал проникать глубже.

Хотя его слова звучали пугающе, он не спешил. Наоборот, его движения становились ещё более чувственными, а прикосновения губ, языка и рук — изысканно нежными.

В конце концов, Квон Чон У ввёл свой член полностью. Его низ плотно прижался к моим разведённым бёдрам. Чувство наполненности захлестнуло меня, грозясь вот-вот переполнить.

— Ах... чертовски мягко. Хочу двигаться, Джи Вон.

— Хаы... Чон У... Ыы...

— Хаа... Покажи мне лицо.

Я стыдливо закрыл лицо руками, но Квон Чон У убрал их. Оказаться полностью пригвождённым к месту его членом и демонстрировать при этом своё выражение было невыносимо неловко и стыдно.

Кажется, у меня на глазах стояли слёзы. Когда я пару раз моргнул, тёплые капли выскользнули из уголков глаз и стекли по вискам.

— Слишком... больно...

— …

— Он слишком большой… Больно, Чон У…

Слабый голос с трудом сорвался с губ. Услышав это, Квон Чон У, до этого просто молча смотревший на меня, вдруг резко покраснел. В его выражении смешались замешательство и напряжение.

— …Что же делать. Похоже, я всё-таки извращенец.

— Больно…

— Джи Вон, прости… Но… Не мог бы ты поплакать ещё чуть-чуть?

Его нежная просьба была настолько абсурдной, что я уже собирался что-то сказать, но в этот момент он начал медленно двигаться. Это было не так мучительно, как в первый раз, но боль всё равно накрыла с новой силой, словно всё внутри горело.

— Ык… Ах, больно… Не двигайся, хха!

— Хаа… Я всё равно буду двигаться. Расслабься.

Его толстый член, по размеру соперничающий с предплечьем, скользил внутри, заставляя внутренние мышцы то сжиматься, то растягиваться. Из-за смазки всё ощущалось влажным и липким, и, кажется, я начал понимать, что он имел в виду, когда говорил, что внутри «мягко». Но вместо удовольствия я пока чувствовал только разрывающую боль, словно моё тело вот-вот расколется.

Слишком плотно сжатые мышцы внутри издавали влажные, отчаянные звуки, будто умоляя о пощаде.

— Больно, Чон У. Больно…

— Хаа… И ты теперь против?

— Это не… ххык… не так… Ыы!

— Потрогай здесь.

Продолжая медленно двигаться, Квон Чон У потянул мою руку вниз, заставляя прикоснуться к тому месту, где мы были соединены. Под пальцами я ощутил, как его толстый, огромный член входит и выходит из растянутого входа. Пока я растерянно ощупывал это место, Квон Чон У не сводил с меня пристального взгляда.

— Как тебе лишаться девственности, Джи Вон?

— Ххыы… Не… не говори так… Ах.

Тупая боль разлилась по всему тазу, и я даже не мог нормально открыть глаза. Возбуждение ощущалось, но удовольствия не было, и среди этой боли мне вдруг подумалось, что секс между мужчинами, похоже, неизбежно односторонний.

Квон Чон У, видимо, решил, что моя рука только мешает, и убрал её от места соединения. Затем он обхватил мой вялый член и начал медленно растирать. Несмотря на боль, тело тут же откликнулось, и мой член быстро напрягся. Мне казалось, что это произошло слишком легко.

— Хаа, такой большой и красивый… Жаль его, конечно.

— …Ах-ы-ы…!

— Передай ему, что я позабочусь о нём как следует.

Я уже начал немного привыкать к его размеру и настойчивым движениям, когда Квон Чон У вдруг увеличил темп. Видимо, он тоже почувствовал, что моё тело постепенно адаптируется.

Его огромный член, который до этого двигался в более поверхностных слоях, теперь начал проникать глубже. Я не смог сдержать очередной стон. Будучи не просто обычным человеком, а высоким и крепким баскетболистом, Квон Чон У двигался с силой, которая заставляла моё тело беспомощно покачиваться на кровати под каждым его толчком.

Квон Чон У продолжал гладить мой напряжённый член, а другой рукой крепко сжимал моё плечо, затем его пальцы скользнули вдоль рёбер.

Я уже не раз замечал, что его хватка была невероятно сильной — везде, куда он прикасался, оставались ноющие следы. Но при этом, когда его пальцы касались чувствительных точек, их движения были удивительно нежными.

Он продолжал толкаться, одновременно поглаживая мои набухшие от возбуждения соски. Подушечки его пальцев лениво их растирали, заставляя меня содрогаться от непривычного ощущения.

Квон Чон У не отрывал от меня взгляда, явно наслаждаясь выражением моего лица, но я уже не мог уделять этому внимания — из моих губ вырывались лишь прерывистые стоны.

Где-то в этот момент во мне начало нарастать странное, беспокойное чувство.

Может, это из-за того, что член Квон Чон У безостановочно тёрся о глубину внутри? У меня не было причин чувствовать тревогу, но тело будто начинало зудеть изнутри, а в голове появлялось ощущение, словно за мной кто-то гонится.

Эта странная дрожь становилась всё отчётливее, и в какой-то момент я уже не мог отрицать, что это — удовольствие.

Как это возможно? Это потому, что я изначально родился геем?

Весы боли и наслаждения наконец-то уравновесились внутри меня, но сознание оставалось в хаосе. А Квон Чон У не оставлял мне времени на раздумья. Как только я начал привыкать, он закинул мои ноги себе на плечи и подался вперёд, ещё ближе ко мне.

Я даже не видел, но всем телом ощущал, как его твёрдый член входит до самого основания, заполняя меня полностью.

— Теперь, если подумать… Джи Вон, ха-а… Ты же говорил, что встречаешься только с теми, с кем планируешь брак? Что же делать… А я ведь хотел жениться попозже.

— Ха… Ыгх…!

— Пожалуй, стоит подумать над этим.

Говоря это с ухмылкой, Квон Чон У не останавливался. Напротив, он лишь ускорил темп, не оставляя мне пути к отступлению.

Тело согнулось почти пополам, отчего ощущения стали вдвое острее. Стоило только представить, как этот большой и гладкий член снова и снова трётся о самые глубокие места внутри, как грудь сжалась от волнения. Полностью напрягшийся член подрагивал в такт движениям Квон Чон У.

Похоже, он заметил моё возбуждение, глядя на меня с близкого расстояния. С каким-то странным выражением лица он, казалось, намеренно бил точно в одно и то же место.

— Ха-а, тебе здесь нравится?

— Ых… Нет… Это… странно… Ыгх…!

— Не ври. У тебя сейчас мышцы на животе так напряглись, что пресс видно.

Каждый раз, когда Квон Чон У загонял член глубоко внутрь, мои бёдра непроизвольно дёргались. Лёгкое щекочущее ощущение постепенно сменилось мучительным нетерпением, а затем грудь начала тяжело вздыматься от переполняющих чувств.

Почему со мной такое происходит? Охватившее тело странное наслаждение вызывало даже страх. Те звуки, что срывались с губ, уже давно перестали быть стонами боли — теперь они больше напоминали сдавленные, прерывистые всхлипы. Прозрачная жидкость, стекающая с кончика члена, оставляла на животе влажные следы.

— Ынг… Ых! Ха-а… Я… схожу… с ума… Ых… Это… странно…

Совсем иное наслаждение, несравнимое с тем, что я испытывал во время мастурбации, заставило меня извиваться и умолять, но Квон Чон У не собирался меня жалеть. Грубые, быстрые толчки раздавались звучными ударами плоти о плоть, наполняя всю квартиру. Мои ноги в носках дрожали на его плечах.

Меня начинало тревожить странное ощущение, похожее на позыв к мочеиспусканию, которое не проходило. Мысли о том, что я могу случайно опозориться прямо перед Квон Чон У, заставляли сердце колотиться ещё сильнее.

Не прерывая ритма, он повернул голову и поцеловал область рядом с моим коленом. Затем его губы скользнули вниз по голени, замерев у лодыжки. Горячий язык медленно провёл вдоль линии носка.

— Лодыжка, нужно быть осторожнее.

В тот момент, когда его мягкий голос прорвался сквозь мои затруднённые стоны, оргазм подступил к самой грани. Это было из-за щекочущего ощущения на лодыжке или потому, что в тот же миг он снова вошёл до самого конца? Я не знал. Но тело напряглось, и в конечном итоге, белая жидкость рывками брызнула с дрожащего кончика члена.

Грудь, мокрая от пота, тут же покрылась пятнами спермы.

Вид собственного тела, испачканного моим же семенем, вызвал волну стыда. Всё это происходило перед Квон Чон У…

— Ха… Хаа… А-а…

— А… Так это у тебя эрогенная зона? Тогда стоит быть осторожнее.

Он сказал это с таким непринуждённым тоном, будто действительно только что сделал важное открытие.

Квон Чон У бережно поцеловал мою лодыжку, затем свёл обе ноги вместе. После этого он наклонил их так, что колени почти коснулись груди. Теперь моё тело действительно оказалось сложенным пополам. Я даже мог видеть, как его член входил и выходил из меня.

Жидкость, что скапливалась на груди, стекала в стороны, пропитывая простыни.

Квон Чон У, находясь всего в нескольких сантиметрах от моего лица, усмехнулся.

— Ты и правда очень гибкий.

Несмотря на раскрасневшееся от возбуждения лицо, Квон Чон У выглядел так, словно у него ещё полно сил. Даже после матча… его выносливость просто за гранью. А я же, напротив, никак не мог отдышаться, грудь тяжело вздымалась, воздух с трудом наполнял лёгкие. Хотя ведь я когда-то был национальным спортсменом…

— Ч-Чон У… ха-а… Я больше не… ха… Ыгх…

Но прежде чем я смог закончить фразу, его толчок, пронзивший меня до самых глубин, смял слова в прерывистый стон. Узкие внутренние стенки резко разжимались и снова сжимались вокруг него, не успевая привыкнуть. Горячая, чувствительная плоть безжалостно растягивалась, заставляя мои бёдра дрожать и подрагивать сами по себе.

— Ых… А-а… Квон Чон… Ыгх! А-а…!

— Ха-а… Ыгх… Ты тоже мне нравишься.

— Хаа… А-а…!

Я даже не осознавал, как из горла срываются постыдные стоны, захваченный жаром возбуждения. Квон Чон У прижал мои ноги ещё сильнее и безжалостно вбивался в меня, так что я уже не мог даже нормально открыть глаза. Всё тело, охваченное непрекращающимся наслаждением, казалось, вот-вот разорвётся.

Он с упорством раз за разом бил в одно и то же место, не оставляя мне ни малейшей передышки. Толстая головка и рельефные жилки, царапающие нежную плоть внутри, ощущались всё ярче, а движения становились всё безжалостнее.

Сквозь затуманенный взгляд я увидел лицо Квон Чон У, раскрасневшееся от возбуждения. Глубокая морщина, пролегшая между его бровями от напряжения, делала его ещё более чертовски привлекательным. Он не сбавлял темпа, продолжая яростно вбиваться в меня, и вдруг откинул с моего лба влажные пряди. Кажется, моё лицо было полностью покрыто потом — вся кожа, к которой он прикасался, была мокрой.

— Хан Джи Вон.

— Ы-ы… Ых… Ха…

— Ха-а… Джи Вон… Хан Джи Вон…

Несколько раз повторив моё имя, он опустился губами на мои, мягко прикусил, а затем, раздвинув их, запустил внутрь язык. От его прикосновений и нарастающего возбуждения, идущего из глубины тела, казалось, что сердце вот-вот разорвётся.

Я не понимал, почему вновь ощущаю этот странный позыв, похожий на желание помочиться, но уже был на грани. В глазах защипало, вот-вот должны были хлынуть слёзы.

Квон Чон У загнал член особенно глубоко и коротко застонал. Наши слипшиеся губы разомкнулись, оставляя между собой едва заметное расстояние. Влажное дыхание, наполненное жадностью, смешивалось, касаясь раскрасневшихся губ.

— Ха-а… Ха-а…

— Хаа… А-а…

Я отчётливо почувствовал, как его член дёрнулся внутри, заполняя меня горячей спермой. В тот же момент и из моего члена в который раз выплеснулась белая жидкость. Она брызнула в воздух, тёплыми каплями оседая на груди — и его, и моей.

Квон Чон У, кончая, продолжал пристально смотреть на меня. Его глаза, раскрасневшиеся от возбуждения, выглядели чертовски притягательно.

— Постоянно хочется признаться... Наверное, ты слишком сильно нравишься мне.

— Хаа… хаа…

— Отвечай за это, Джи Вон. Во всём виноват ты. Ты мне нравишься.

Нежное признание завершилось коротким поцелуем. Его твёрдый член, только что испытавший оргазм, медленно вышел из моего тела. От ощущения того, как вместе с ним плавно соскользнул полный спермы презерватив, по телу пробежала мелкая дрожь.

Мы обняли друг друга полностью голыми на постели. Остатки ощущений всё ещё не отпускали, и наши прижатые друг к другу груди тяжело вздымались.

— Почему ты такой красивый?

— Щекотно.

Квон Чон У снова и снова ласкал мою кожу, влажную от наших жидкостей, заставляя меня смущённо ёрзать. В конце концов, я тоже осторожно провёл рукой по его телу.

Удивительно, но несмотря на всё, что мы только что сделали, за исключением лица и ключиц, он почти не вспотел. В то время как я, который ничего не делал, кроме как принимал, весь был покрыт потом.

— Сильно болело?

— Честно?

— Честно.

Квон Чон У, заключив меня в объятия, мягко спросил. Несмотря на то, что наши голые тела соприкасались, я всё ещё не мог до конца осознать, что только что переспал с ним.

— Больно, конечно, было… но при этом и приятно.

— Только настолько приятно, насколько было больно? Должно было быть лучше, чем боль.

Квон Чон У немного приподнялся, опираясь на руки, и с явным сожалением произнёс это. Его выражение лица заставило меня расстроиться, и в итоге я выпалил то, что вообще не собирался говорить.

— На самом деле… я постоянно думал, что хочу в туалет, и это мешало сосредоточиться. Такое ощущение — это нормально?

— Какое именно?

— Ну… будто вот-вот… …будто сейчас начну мочиться…

Кажется, я зря это сказал. Поздно осознав это, я пробормотал слабеющим голосом, но Квон Чон У вдруг рассмеялся. Его волосы слегка растрепались, только мокрая от пота чёлка прилипла ко лбу.

— Это не моча.

— Нет, я чувствовал это спереди.

— Это не моча, а…

Квон Чон У хотел что-то сказать, но вовремя прикусил язык и откашлялся. На его лице всё ещё играла улыбка, но теперь в ней появилась неожиданная смущённость.

— В любом случае, в следующий раз не сдерживайся.

Не сдерживаться? Он что, намекает на какой-то особый вкус?

Я уставился на него в замешательстве, будто только что услышал странное признание. Тогда Квон Чон У совершенно спокойно прошептал:

— Хотя нет… Не в следующий раз, а прямо сейчас.

Без предупреждения его палец скользнул в узкую щель между ягодицами и надавил. Едва затихшая боль вновь отозвалась в раскрывшейся плоти, и моё тело невольно выгнулось. Квон Чон У даже провёл пальцем по чувствительной внутренней стенке, заставляя напряжённые мышцы сжаться помимо воли.

— Ык… По, подожди. Сейчас ещё…

— Мы ведь договорились тренироваться. А какая тренировка заканчивается после одного раза?

Похоже, упоминание про «тренировку» было ошибкой. Все знали, что Квон Чон У — настоящий фанат тренировок, но осознание этого пришло ко мне слишком поздно, и по спине пробежал холодок.

— Мне… кажется, что мне больше не нужна практика.

— Ах, понятно. У бывших членов национальной сборной, наверное, всё по-другому. Но я-то обычный человек.

— Хаа…!

— Тогда, Джи Вон, можно мне занять это место для тренировки?

Квон Чон У даже не стал ждать ответа и просто притянул меня за ноги. Переместив меня к краю кровати, он сам встал на пол, оказываясь между моих разведённых ног, и тут же прижался губами. Мои губы, которые он уже бесчисленное количество раз кусал и обсасывал, к утру наверняка опухнут.

Пока мы целовались, он успел разорвать упаковку с презервативом, и в какой-то момент уже натянул его на свой член. Лосьон он не стал наносить на руку — вместо этого выдавил его прямо на меня. Жидкость стекала вниз, скользя по яичкам и разделяя ягодицы. От этого по коже побежали мурашки. Тяжёлый, скользкий от лубриканта кончик плотно упёрся в узкий вход.

— Делал вид, что не хочешь, а теперь так рад меня видеть?

— К-когда это я… Хаа…!

Я попытался возразить, но замолк, как только твёрдый член начал медленно прорываться внутрь, раздвигая узкое пространство. В этот раз вход был легче, чем в первый, но всё равно вместить его полностью оказалось непросто. Стоило мне запрокинуть голову и вскрикнуть, как Квон Чон У, с возбуждённым лицом, выругался сквозь тяжёлое дыхание.

— Хаа… такое мягкое, что я не могу привыкнуть…

— Ык…!

— Я говорил тебе, что твой запах чертовски сводит меня с ума?

Не двигаясь, он опустился к моей шее, вдохнул глубже, будто смакуя аромат, а затем прижался губами и потянул кожу, оставляя на ней горячий, пульсирующий след. Его волосы слегка касались моего подбородка, вызывая щекочущее ощущение.

— Ты просто лежишь, не делая ничего… Тогда почему же я из-за тебя… схожу с ума?

В его ровном признании не было и тени смеха. Квон Чон У осыпал моё лицо лёгкими поцелуями, а я, захваченный этим нежным натиском, только крепче сжал его широкую спину в объятиях. Он уже не раз признавался мне в своих чувствах, но на этот раз его эмоции передавались особенно ясно, словно обжигая сердце.

Одновременно с этим меня охватила тревога.

Я сам боялся, как сильно мне нравится Квон Чон У. Смогу ли я удержаться от одержимости таким восхитительным человеком? Он всегда был таким ярким, таким ослепительным, что казался мне слишком недосягаемым. Неужели ему не надоест кто-то вроде меня, того, кто явно ему не ровня?..

Квон Чон У, используя «тренировку» как оправдание, не отпускал меня до глубокой ночи, не давая мыслям сложиться воедино.

Он не ограничился только кроватью — мы оказались и на полу, и даже на диване, где он снова и снова погружался в меня, а я лишь хватал ртом воздух, не в силах собраться с мыслями. Трудно было поверить, что он провёл целый день, занимаясь спортом.

Только когда мой голос окончательно охрип от мольбы прекратить, Квон Чон У с неохотой отпустил меня.

Я даже не мог вспомнить, сколько раз достиг пика. Вначале мне казалось, что я жертвую собой, позволяя ему доминировать, но чем больше мы сливались воедино, тем яснее становилось — это не жертва, а привилегия. Квон Чон У уделял мне столько внимания, что я раз за разом терял себя в удовольствии.

Обессиленный, словно из меня вытянули всю влагу, я вскоре уснул.

Но, едва я начал по-настоящему отдыхать, он вдруг стал ласково проводить рукой по моему лицу, пробуждая меня.

— Джи Вон. Хан Джи Вон.

— Мм…

Я с трудом открыл глаза, а мой слабый, едва слышный голос прозвучал даже для меня самого жалко. Глядя на меня, Квон Чон У вдруг улыбнулся.

— Спокойной ночи.

И, будто счастливее него сейчас никого нет, он крепко сжал меня в объятиях.

Я уже так прекрасно спал, а он разбудил меня только ради этого? От абсурдности ситуации я даже засмеялся, несмотря на всю свою усталость.

Но прежде чем снова провалиться в сон, я твёрдо пообещал себе. Да, право решать остаётся за Квон Чон У. Но если я достаточно постараюсь, то, возможно, этот срок можно будет продлить. Я не хочу снова потерять того, кто подарил мне новый мир. Что ж, раз я уже зашёл так далеко, мне остаётся лишь делать всё, что в моих силах.

Поэтому впервые в жизни я решил отказаться от мысли о поражении.

***

Теперь я больше не одиночка. Я — взрослый двадцатидвухлетний мужчина с настоящим парнем.

Более того, мой парень — восходящая звезда баскетбольного мира Квон Чон У, обладающий бесконечной выносливостью, позволяющей ему не уставать, даже если на протяжении всех выходных он активно использовал свое тело.

Хотя мне, принимающему его энергию, казалось, что я вот-вот умру, к счастью, благодаря спортивному прошлому у меня тоже была натренированная физическая форма, и я хотя бы мог прийти в университет.

Квон Чон У с утра ушел в спортзал. Хоть он и действующий игрок, но его выносливость просто выходила за пределы разумного. Ведь еще вчера он так меня держал… загонял… мою талию вот так… …делал это.

Я вспоминал выходные, и на фоне осознания, что теперь я по-настоящему взрослый, мои щеки вспыхнули.

В этот момент зазвонил телефон — звонил Бён Сон Джин. Я уже собирался машинально поднести трубку к уху, но, увидев крупным планом его лицо на экране, вздрогнул от неожиданности.

— О, это видеозвонок?

— Хэй-хэй! Май бэст френд! Где ты сейчас, а? Уэр ю?

— Как раз иду на баскетбольную площадку. Мне нужно увидеться с Чон У… Эм, по делу. Только что вышел из корпуса.

— Что? Ват?! Это просто чертовски найс тайминг! Давай быстрее приходи. Моя сестра пригнала кофейный грузовик, так что все сейчас дринкают!

Бён Сон Джин, который готовился к экзамену и усиленно учил английский, отдалил телефон от лица и показал мне окружающую обстановку. Перед спортзалом стоял небольшой фургон, а вокруг него толпились игроки.

Отсюда до места было всего три минуты пешком.

— Твоя сестра пригнала кофейный грузовик…? Сон Джин, у тебя сегодня день рождения?

— Ноу-ноу-ноу! Просто она успешно прошла отбор на должность ведущей новостей, вот и решила отметить! Саксэс! Саксе! Саксеэс!

…Секс?

От неожиданного слова у меня неприятно ёкнуло в груди. Он ведь не мог узнать о том, что произошло на выходных… да?

К счастью, похоже, это была всего лишь тренировка произношения, потому что после этого Бён Сон Джин продолжил громко тараторить слова, которые, пожалуй, мог бы запоминать только младшеклассник.

За его спиной мелькнуло знакомое лицо. Квон Чон У, держа во рту трубочку от кофейного стакана, смотрел на Бён Сон Джина с выражением явного презрения. Но затем его взгляд случайно скользнул в сторону камеры, и даже через экран телефона было видно, как его выражение лица смягчилось. Квон Чон У подошел ближе.

— Хан Джи Вон? Где ты сейчас?

Он ведь не приблизился в реальности, просто стал крупнее на экране, но мое сердце тут же бешено забилось, давая о себе знать. Хотя мы провели все выходные, прижавшись друг к другу телами, мне все равно стало волнительно, стоило лишь увидеть его лицо.

Я сжал губы, стараясь не выглядеть глупо улыбающимся.

— Уже иду к спортзалу. Скоро буду.

— Выйду навстречу, подожди.

Как только он закончил говорить, его силуэт исчез с экрана. В кадре остался только Бён Сон Джин, который сделал театральный жест в стиле «Ну и ну!» и закатил глаза.

— Ты ведь почти пришел, зачем встречать?

— А вдруг заблудится, вот беда будет.

— Ват? Серьезно?

— Сон Джин, скоро увидимся.

Пока Бён Сон Джин отвлекся, я быстро завершил звонок.

Вдалеке уже приближался высокий парень. Он был одет в тёмно-синюю баскетбольную форму и держал в одной руке стакан с кофе. Чем ближе он подходил, тем сильнее его плечи сияли под солнечными лучами.

— Намучился по дороге? Ноги не болят? Хочешь, на спину тебя посажу?

Квон Чон У посмотрел на меня с нежностью. Его приподнятые брови, лёгкая улыбка — он выглядел как герой молодёжной манхвы, и это было потрясающе. Этот человек — мой парень… Всё ещё трудно в это поверить, но, глядя в его глаза, невозможно не верить.

Я торопливо помотал головой, замечая проходящих студентов. Тогда Квон Чон У усмехнулся, будто это была всего лишь шутка. Хотя я-то знал, что вовсе нет.

— Будешь?

На поверхности протянутого мне одноразового стакана с кофе собрались крошечные капли воды. Они дрожали, не выдерживая движения, и стекали к его пальцам. Я не собирался пить — просто решил взять стакан, чтобы его рука не замёрзла.

Как раз в этот момент, когда я потянулся за стаканом, Квон Чон У внезапно схватил мою руку другой рукой. Я попытался её вытащить, но он лишь сильнее сжал и потянул меня за собой.

— Пойдём, скажем, чтобы налили новый.

— Чон У, на нас смотрят.

— Ну и что? От того, что я подержу тебя за руку, никто не догадается, что мы на выходных трахались.

— …

Торопя меня, он всё равно не отпускал руку. Мы продолжили идти, держась за руки, пока вокруг проходили студенты. Они улыбались, но никто не проявлял особого интереса.

Достигнув баскетбольной площадки, Квон Чон У наконец отпустил мою руку. В этот момент нас заметил и направился в нашу сторону Бён Сон Джин, а Чон У, наклонившись, тихо прошептал так, чтобы услышал только я:

— Хочу поцеловать тебя.

В его взгляде, устремлённом вниз, снова плескалось желание. Похоже, воспоминания о выходных ещё не успели покинуть его.

— В университете это...

— Ты ведь не забыл, где был наш первый поцелуй?

— …

— Совсем чуть-чуть. Так, чтобы не понять, был ли он вообще. Совсем лёгкий, как мимолётное касание. Просто без этого мне сегодня не хватает сил.

Квон Чон У прищурил глаза и заискивающе посмотрел на меня. Он умел быть невыносимо милым — настолько, что у меня непроизвольно появилась хитрая улыбка. Обычно он говорил всё прямо, не заботясь о чужом мнении, был напористым и упрямым. А сейчас походил на маленькое животное с опущенными ушами.

Слишком суров для щенка, но не подходил и под описание волчонка — для этого у него слишком внушительное телосложение.

Ах, волк, который притворяется щенком.

Такой была его суть, Квон Чон У.

— А?

Квон Чон У с лёгкостью поднял брови, подгоняя меня. Кажется, он напрочь забыл, как в машине по дороге в университет целовал меня так, словно хотел поглотить целиком. И будто не видел, как я, прижимая к себе сумку, шёл от парковки до комнаты клуба, опасаясь, что он заметит моё возбуждение.

Я не успел придумать, что ответить, когда Бён Сон Джин подошёл ближе. В руке у него был стакан с кофе.

— Что стоишь, соу ват! Если уж привёл, то напоить его должен! Джи Вон, ты же айс американо любишь? Я знал, так что заказал заранее.

— О, спасибо. Теперь не придётся ждать.

Я взял кофе, с благодарностью принимая возможность сменить тему. Бён Сон Джин, глядя на меня с добродушной улыбкой, внезапно искривил губы в ехидной ухмылке и перевёл взгляд на Квон Чон У.

— Квон Чон У, сколько бы ты ни старался, тебе никогда не догнать истинного фаната. А знаешь, кто он?

Бён Сон Джин ткнул себя большим пальцем в грудь.

— Итс ми.

И тут же, весело посмеиваясь, явно находил себя чертовски забавным. Не замечая, как на лице Квон Чон У появилась хищная усмешка.

— Сон Джин, ты чего? Завидуешь?

— Чему?

— Тому, что я встречаюсь с Хан Джи В…

Я стремительно сунул соломинку в рот Квон Чон У. Он поморщился и попытался выплюнуть её, но я тут же заставил его снова зажать её губами. Затем с максимальной искренностью обратился к Бён Сон Джину.

— Сон Джин, ты очень похож на свою сестру. У вас в семье все такие красивые? Родители, наверное, гордятся вами. Сестра отлично учится, ты классно занимаешься спортом, так что им не о чем волноваться. И характер у вас, похоже, тоже по наследству идёт?

— А? Ну… да. В нашей семье и внешность, и умственные способности вроде как передаются по наследству. Думаю, даже в семейной летописи записано. Похоже, гены семьи Бён просто отличные. ДНК, понимаешь?

К счастью, Бён Сон Джин был слаб к комплиментам и не отличался особой наблюдательностью. Пока он увлечённо рассказывал о сестре, мы с Квон Чон У несколько раз переглянулись.

Ты рехнулся, Квон Чон У.

Я выразил это взглядом, но он лишь пожал плечами, не вынимая соломинку изо рта.

Судя по словам Бён Сон Джина, его сестра обладала вспыльчивым характером, из-за чего могла быть довольно грозной, но при этом очень гордилась собой. Поэтому иногда вот так щедро угощала окружающих.

Ну да, неудивительно. Повсюду на кофейном фургоне висели плакаты с её фотографией и надписью «Сестра прошла отбор!». Она была настоящей красавицей, очень похожей на Бён Сон Джина. Если она действительно прошла конкурсный отбор на ведущую, то это впечатляющий результат, учитывая, какая там высокая конкуренция.

— Кстати, а где Ын О? Что-то его не видно.

— Этот ублюдок залпом выпил три стакана айс американо и умчался в туалет. Если хочешь увидеть жалкое будущее любителей халявы, можешь сходить посмотреть. Наверное, он уже лысеет.

Я просто спросил, потому что не видел Ян Ын О, но вместо ответа посыпался поток его обсуждений. В придачу к этому последовало предсказание, что он скоро снова придёт за напитком.

Похоже, у них накопилось многое, потому что разговор затянулся, словно у тех, кто связан узами любви и ненависти. Всё это время Квон Чон У исподтишка подавал мне знаки, как бы напоминая о прерванной ранее теме. Он встал рядом с Бён Сон Джином так, чтобы только я мог видеть его лицо, надув нижнюю губу и недовольно моргая. Этот волк, притворяющийся щенком, был готов разрыдаться, если прямо сейчас не получит поцелуй.

В конце концов, этот двухметровый мужчина сумел разбудить во мне какие-то отцовские инстинкты, так что я незаметно кивнул ему, чтобы Бён Сон Джин не заметил. Впрочем, я и сам пришёл сюда ради Квон Чон У, потому что хотел его поцеловать…

Как только я дал разрешение, он залпом допил оставшийся напиток. На то, чтобы выбросить пустой стакан в ближайшую урну, ему потребовалось всего пара секунд.

— Времени нет, пошли быстрее.

— Куда вы идёте? — спросил Бён Сон Джин, потягивая кофе.

Я нервно ожидал, что Квон Чон У просто скажет правду, но, к счастью, этого не произошло.

— В раздевалку.

— В раздевалку? Зачем?

— У нас есть кое-что, чем нужно обменяться.

«Правда ведь?» — сказал Квон Чон У, слегка наклонив голову, будто ожидая подтверждения от меня.

Назвать поцелуй «обменом» — это у него, похоже, в крови. Я изо всех сил старался скрыть смущение и просто кивнул.

Бён Сон Джин издал бессмысленное «А-а…» и снова потянулся к своему напитку. Было трудно понять, хотел ли он пойти с нами или просто потерял интерес.

…А вдруг он действительно хочет пойти, но стесняется сказать?

В такие моменты мне казалось, что с моей личностью явно что-то не так. Оставить Бён Сон Джина одного и просто уйти казалось каким-то неловким. Тем более я даже выпил его кофе, а теперь вот так просто сказать «Ну, тогда я пошёл» и уйти… Это было бы как-то чересчур бесчувственно.

Если наглость была врождённой чертой Квон Чон У, то моя — излишняя обеспокоенность чужими чувствами.

— Эм… если скучно, можешь пойти с нами?

Стоило мне это сказать, как Квон Чон У тут же обнял меня за плечи. Его взгляд был полон нежности, а голос — негодования:

— Ты что несёшь, Джи Вон?

Ответ Бён Сон Джина был решительным.

— Не, мне надо ждать Ян Ын О. Этот придурок точно снова припрётся жрать. Даже не думает, что кофеин для спортсмена — это жесть.

— Ладно, пошли.

— Ага.

Расставание с Бён Сон Джином закончилось одним коротким словом. Квон Чон У повёл меня в сторону баскетбольной площадки, всё так же держа за плечо. Когда наши взгляды встретились, на его лице появилась лукавая улыбка.

— Жаль, но, Джи Вон, показать ему, как мы целуемся, придётся в другой раз.

Я вспыхнул от смущения, а в этот момент сзади донёсся голос только что появившегося Ян Ын О. Его тон был спокойным, пока он делал заказ, но за этим тут же последовал поток грубых ругательств.

Я уже бывал в раздевалке несколько дней назад. Хотя «бывал» — громко сказано, ведь всё, что я делал, это ждал Бён Сон Джина у входа, лишь мельком заглянув внутрь.

В раздевалке никого не было, из-за чего белые шкафчики казались особенно чистыми. Некоторые из них были приоткрыты, и из них свисала одежда, но в целом всё выглядело опрятно.

— Похоже, у меня были предубеждения. Для общей раздевалки здесь на удивление чисто. …Это твой шкафчик?

Я догадался, увидев форму с номером 17. Его аккуратность проявлялась даже в спортивной обуви, аккуратно сложенной под формой.

Я как раз собирался спросить, не является ли он причиной такого порядка в раздевалке, когда Квон Чон У подошёл ко мне и развернул мой козырёк назад. Я не успел даже отреагировать, как он неожиданно наклонился и поцеловал меня. Я зажмурился от удивления, но его ладони тут же обхватили моё лицо, нежно прикрывая мои глаза.

Я по-прежнему неловко стоял с чашкой кофе в одной руке, но затем всё же обхватил его за талию. Под пальцами ощутился мягкий материал формы, напоминая, что мужчина, целующий меня сейчас, — баскетболист Квон Чон У.

Несмотря на то, что за выходные мы уже целовались не раз, его пухлые, влажные губы всякий раз заставляли сердце колотиться. Пока я смаковал этот поцелуй, Квон Чон У ловко придвинул меня к стене.

Как только моя спина коснулась холодного белого цемента, с головы слетела кепка. Я издал короткий звук, но Квон Чон У не обратил на это никакого внимания и продолжил целовать меня. Лишь невзначай забрал из моих пальцев кофе и поставил его на ближайшую полку.

Его руки, медленно скользившие по моему затылку, шее и плечам, заставили кожу разгореться. В этом прикосновении было что-то вызывающе интимное, намекающее, что этим всё не ограничится.

— Здесь… раздевалка…

— Угу. Скучная раздевалка.

Я слегка оттолкнул его, напоминая о месте, но Квон Чон У не остановился. Он поднял мой подбородок, углубляя поцелуй, и скользнул языком внутрь. Казалось, он всегда двигался с полной уверенностью. В его действиях не было ничего лишнего.

— Нельзя. Это слишком рискованно…

Я снова попытался его оттолкнуть. На этот раз он, похоже, воспринял отказ всерьёз и не стал тянуться к моим губам. Вместо этого лишь легко усмехнулся. В его глазах, смотрящих на меня с близкого расстояния, мелькнула игривая нежность.

— Почему, Джи Вон? Что тут такого опасного? Я всего лишь собирался немного поцеловать тебя, или ты надеялся на что-то большее?

— …

— Нельзя. Это же раздевалка. Сюда часто заходят игроки, так что это рискованно.

С абсолютно невозмутимым лицом Квон Чон У попытался меня урезонить. Его спокойствие смутило меня настолько, что я даже не смог ничего ответить. В его взгляде по-прежнему таилась скрытая теплота, и мне казалось, что он вовсе не собирался останавливаться…

Чувство его губ всё ещё не исчезало, заставляя меня прикусить нижнюю губу. Квон Чон У внимательно смотрел на меня, и когда у меня возникло подозрение, что он сдерживает улыбку, он вдруг взял меня за обе щёки, заставляя поднять голову.

На его красивом лице отражалась мягкая, тёплая привязанность. Я всегда думал, что у него просто резкие черты, но, оказавшись так близко, заметил — уголки его глаз едва заметно опущены. Это можно было увидеть только на таком расстоянии.

— Хан Джи Вон, ты знал? Если долго целоваться, на губах появляются мозоли.

— …Ты меня за дурака считаешь?

Я посмотрел на него, а Квон Чон У вдруг рассмеялся. Его глубокий голос отдавался вибрацией в моей талии, которую он всё ещё обнимал. Сделав пару коротких поцелуев, он посмотрел на меня глазами, от которых, казалось, вот-вот начнёт капать мёд.

— Как человек может быть таким милым?

— Я уже взрослый, с чего ты…

— А, ты взрослый? Я не заметил, от тебя же пахнет молоком.

— …

— Вот, опять. Ах, ну правда, ты слишком милый.

Он провёл широкой стороной большого пальца под моим глазом, затем очертил круг, словно подчёркивая его, и поднялся выше, легко касаясь бровей, словно приглаживая их. Потом его пальцы скользнули к виску и щеке, оставляя после себя тёплое, нежное прикосновение.

Из-за слишком близкого расстояния лицо запылало. Даже дышать было страшно, чтобы не спугнуть напряжённую атмосферу. Иногда мне казалось, что Квон Чон У просто наслаждается такими моментами, когда всё балансирует на грани.

— Тогда у тебя… мозоли уже были?

— Только собираюсь их сделать.

Квон Чон У хитро улыбнулся и склонил голову ближе. Едва уловимый аромат его парфюма коснулся кончика носа, и сердце сжалось от волнения.

— Чон У, а можно… в этот раз я?

Он слегка приподнял бровь, не сразу понимая, что я имею в виду.

Я не стал пояснять, просто опустил взгляд к его губам. Они всегда меня удивляли. Когда сомкнуты, выглядят спокойно, но стоит им хоть немного приоткрыться — тут же приобретают соблазнительность. Возможно, дело в мягкой, сочной плоти, что выглядывает из-за алых губ.

Я приподнялся и прикоснулся к ним первым.

Это было необычно — ощущать, как под моим давлением мягкая, тёплая плоть становится ещё податливее. Закрыв глаза, я осторожно изучал его губы, затем осторожно высунул язык и разомкнул их. Квон Чон У едва заметно вздрогнул.

Я легко коснулся его языка, дразня его, как он делал раньше со мной. Пытаясь повторить его движения, я наклонил голову, приподнял подбородок и крепче прижал его к себе, даже встав на носки. Каждый раз, когда мне казалось, что слюна вот-вот начнёт стекать, я чуть сильнее втягивал его губы. Чем глубже становился поцелуй, тем влажнее звучали губы.

Не зная, как закончить, я просто смягчил поцелуй, оставив лёгкое касание, и отстранился.

Ощущая, как меня догоняет смущение, я медленно поднял взгляд на Квон Чон У. Он, скорее всего, посмеётся, готовясь снова сказать, какой я милый. Наверняка повторит недавние слова, а я уже заранее приготовил в ответ отрицание.

— Ты…

Но его реакция оказалась совсем не такой, как я ожидал.

Редко краснеющее лицо застыло в незавершённом выражении, а взгляд упёрся в меня. Он пытался закрыть приоткрытый рот, но у него не получилось, и губы снова разомкнулись. Казалось, он просто потерял дар речи.

— Не понравилось?

Я спросил на всякий случай, и Квон Чон У нахмурился.

— Ты всё делаешь хорошо, если это касается тела?

При этом он прижал бёдра плотнее. Сквозь тонкие спортивные штаны ощущалась его затвердевшая плоть. Квон Чон У специально тёрся этим о мой низ живота.

— Ты же всё равно не собираешься брать за это ответственность. Так можно делать? Это уже слишком.

— Здесь почему… так…

— Хватит, просто… Сделай ещё.

Его капризное ворчание звучало совершенно естественно.

Я покорно снова поцеловал Квон Чон У. Мысль о том, что он возбудился из-за меня, наполняла меня удовлетворением, и теперь я действовал ещё более напористо, чем раньше. Похоже, мои намерения были очевидны, потому что во время поцелуя Квон Чон У негромко рассмеялся. Я ощутил тёплое дыхание на наших соприкоснувшихся губах.

Даже во время поцелуя он не переставал прижиматься бёдрами. Его напряжённая плоть тёрлась о мой таз и вскоре задела мою. Учитывая, что я уже давно был в таком же состоянии, определить, где именно она расположена, не составляло труда. Тонкие шорты и спортивная форма нисколько не мешали ощущать очертания друг друга.

— Чон У…

Жар внутри разгорался всё сильнее, и казалось, что дальше так продолжаться не может. Я отстранился и позвал его по имени, но влажные губы тут же потянулись за мной. Хотя мы провели все выходные, сливаясь в поцелуях, Квон Чон У жадно добивался большего, словно подросток, впервые познающий страсть.

Поняв, что нужно сменить тему, я вновь оторвался от него. Его красивое лицо, смотревшее на меня сверху вниз, было раскрасневшимся от жара. Когда Квон Чон У не скрывал желания, он выглядел особенно притягательно.

— …Ты же говорил, что уезжаешь на сборы.

— Может, не поехать?

Как только я завёл разговор, он тут же спросил это, и я не сдержал смеха. Вместо того чтобы пригласить меня на Чеджу, он просто предложил сам не ехать. Такой уж он, Квон Чон У — всегда только вперёд, без лишних раздумий.

— Ты уверен, что можешь не ехать?

— Если у меня такой красивый парень, это более чем уважительная причина для отказа.

Квон Чон У, сжимая моё лицо в ладонях, пристально всматривался в меня, а потом мягко провёл пальцами по волосам, откидывая их назад. Я спокойно позволил ему делать, что хочет, и лениво обвил его талию руками. Стоило мне едва потянуть, как он тут же подался вперёд и обнял меня за плечи. Затем уткнулся в мою шею и долго выдохнул.

— Мне так хочется всем рассказать, что я встречаюсь с тобой, что я с ума схожу.

— …

— Может, имя твоё на форму нанести? Или хотя бы инициалы? Как тебе?

На такие нелепые слова я лишь легко усмехнулся.

Не знаю, принял ли он мою улыбку за согласие, но Квон Чон У внезапно поднял голову и внимательно всмотрелся в моё лицо. Однако вскоре понял, что это было молчаливое "нет", и снова крепко обнял меня. Его раскачивающиеся движения, словно он укачивал младенца, заставили меня невольно следовать за ним.

— Ах… Надо было просто признаться, когда появились слухи о романе… А я зачем-то хотел выглядеть перед тобой лучше и молчал.

— Тебе нравился я… ещё тогда?

— Думаю, даже не с тех пор.

Квон Чон У издал задумчивый звук, вспоминая, а затем замер. И без того обнимая меня крепко, он сжал руки ещё сильнее, будто хотел впитать меня в себя.

— Кажется, с тех пор, как был в животе у мамы.

На его слова я расхохотался. Он тут же нахмурился, словно обиженный, и сказал:

— Я серьёзно!

Но я никак не мог остановить смех.

Внезапно меня накрыла тёплая волна счастья, и к горлу подступил ком. Разве у всех влюблённых такие же волнительные и радостные чувства? Или моё отношение к этому человеку особенное? И дело не в том, что это мои первые отношения — просто наша любовь казалась мне совсем другой, особенной.

— Даже твоё сердце бьётся красиво. Мне так хорошо.

Квон Чон У произнёс это тихо. Его сердцебиение, ощутимое через соприкасающиеся тела, было таким же отчётливым, как и моё. Наверное, его сердце было таким же красивым, как и лицо, и оно билось не менее быстро, чем моё.

Он медленно провёл рукой по моей спине, но его объятия не ослабевали.

— Можно ли чтобы человек так сильно нравился…

— …

— Когда я рядом с тобой, Джи Вон, мне так волнительно, что…

Он ненадолго задержал дыхание, а затем продолжил, в голосе слышалась лёгкая грусть.

— Иногда мне страшно, что я никогда не смогу справиться с этим волнением.

— …

— Ты мне нравишься. Очень.

Без сомнений, это были особенные отношения.

Больше всего меня поражало то, что я нравлюсь Квон Чон У. Это само по себе делало всё особенным. Я всегда думал, что пик моей жизни уже прошёл, что мой высший взлёт остался в прошлом, в дни, когда я был членом национальной сборной. Но вдруг мне показалось, что высшей точкой стало не прошлое, а именно этот момент — когда я получаю любовь Квон Чон У.

— А теперь давай посмотрим, как краснеет лицо моего Джи Вона.

Вдруг он отстранился, и я оказался под его взглядом, не успев скрыть своё раскрасневшееся лицо. Я хотел спрятаться, но он лишь весело улыбался.

Не знаю, что его так радовало, но в обычно проницательных глазах теперь сияло чистое счастье. К тому же он, похоже, даже не заметил, что его собственные уши покраснели не меньше моего лица.

***

Через неделю уже были финальные экзамены.

По предложению Квон Чон У мы начали готовиться к ним в библиотеке за несколько дней до этого. Обычно я приходил первым, занимал место и начинал учёбу, а уже ближе к вечеру, после тренировки, появлялся Квон Чон У, источая аромат геля для душа. В этот момент воздух в душном, пропитанным потом читальном зале мгновенно менялся. Он был словно живой освежитель воздуха.

Сейчас я тоже уткнулся в учебник по специальности, ожидая его прихода. Рядом со мной сидел Ким Хё Сок, который вдруг постучал по моему запястью и прошептал:

— Хён, какое фото лучше? Это или вот это?

Он показал мне два снимка на телефоне.

На обоих запечатлены силуэты двух человек, но разница заключалась лишь в том, что на одном они складывали пальцами сердце, а на другом показывали знак «V». Судя по всему, это были фото с его девушкой.

— Хм, вот это.

Раз уж они пара, то логичнее выбрать сердце. Я указал на этот снимок, и Ким Хё Сок энергично кивнул, забирая обратно телефон.

Ким Хё Сок был человеком, который легко сходился с окружающими. У него всегда находилась тема для разговора, так что с ним невозможно было почувствовать неловкость. Он также был совершенно непринуждён в прикосновениях — порой я только спустя время осознавал, что его рука уже лежит у меня на плече или что он приобнял меня за талию. Но поскольку в этом не было скрытого смысла, меня это особенно не беспокоило.

На спортивном фестивале, когда он неожиданно закинул руку мне на плечо, я даже не сразу вспомнил его имя — настолько он меня не интересовал. А теперь вот знал даже, на каком факультете учится его девушка. Ким Хё Сок умел находить общий язык с кем угодно.

— Я выложил то, что ты выбрал, хён.

Он снова пододвинул ко мне телефон, показывая свой пост в соцсетях. Однако фотография была обрезана так, что теперь сложно было разобрать, что на ней изображено.

Под фото стояла подпись:

Одинокая ночь в одиночестве (эмодзи).

Если бы кто-то, не знающий Ким Хё Сока, увидел этот пост, он бы вряд ли понял, что это снимок с кем-то, а не просто пейзаж.

— …Но если ты так выкладываешь, твоей девушке не будет обидно?

— Почему?

— Ну, тут же не видно, что вы вдвоём.

Хё Сок вдруг громко рассмеялся, перечёркивая смысл всей нашей тихой беседы. Поймав на себе взгляды окружающих, он быстро зажал рот ладонью и, наклонившись ближе, заговорил тише.

— Сейчас так никто не делает. Это же как… Хочется и показать личную жизнь, и не показывать. Главное, что мы сами знаем, что это наше фото. Уже приятно, что оно просто выложено.

— А…

— И потом, если загружать не полное фото, а обрезанный вариант, это выглядит интереснее. Хотя… хён ведь не сидит в соцсетях, да?

Я совершенно не понимал, что во всём этом может выглядеть интереснее, но продолжать шёпот уже не имело смысла, поэтому просто кивнул, делая вид, что понял. Снова взял в руки ручку и попытался сосредоточиться на учёбе, хотя в голове продолжали крутиться его слова.

Хочется и показать, и не показывать…

Я слишком хорошо знал это чувство. Только в моём случае дело было не в «не хочу», а в «не могу».

Квон Чон У хотел, чтобы нашими отношениями можно было гордиться, не скрывать их. Может, если я загружу в соцсети что-то, связанное с нами, ему это тоже понравится?

— …

Я машинально держал угол учебника, бессмысленно перелистывая страницы, пока вдруг не остановился на одной.

Делая вид, что занимаюсь чем-то другим, открыл камеру на телефоне и сфотографировал стол. В углу кадра специально оставил номер страницы — «17». Количество черт в имени «Квон Чон У» каждый раз казалось мне особенно подходящим ему.

Впервые с тех пор, как я выложил пост с объяснением по поводу слухов о наших отношениях, я снова зашёл в соцсети.

Что написать?

Сначала настрочил длинное пожелание удачи на экзаменах, но, посмотрев на лаконичный стиль Ким Хё Сока, стер всё.

«Удачи на экзаменах!»

Казалось, что текст слишком короткий и может показаться невежливым, но я решил довериться Ким Хё Соку, который уверял, что сейчас так модно.

Выбрал фото, нажал кнопку «Опубликовать».

Когда увидел, что пост появился в ленте, сердце вдруг забилось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Хотя цифры, связанные с Квон Чон У, были крошечными и почти незаметными, внутри всё равно было неспокойно.

Лайки и комментарии начали расти с невероятной скоростью. Одни просто спамили эмодзи в виде сердечек и повторяли моё имя, другие писали добрые пожелания на экзамены.

Я медленно пролистывал их, и тревога начала отступать, сменяясь тёплыми чувствами.

Эти люди… Они были мне так дороги.

В детстве, когда меня обсуждали в прессе не из-за спортивных достижений, а из-за других событий, нашлись те, кто понимал мою боль и поддерживал меня. Благодаря им я сумел вырасти без тяжёлых травм. Иначе всё могло бы сложиться по-другому — я мог бы озлобиться на весь мир, замкнуться в себе и потерять доверие к людям.

Конечно, у меня по-прежнему были склонности избегать контактов и сложности в общении с незнакомцами, но по крайней мере это не достигло болезненного уровня. Во многом благодаря этим людям, которые неизменно меня поддерживали.

Может, иногда всё же стоит выкладывать что-то в соцсети…

Оправдываться своим застенчивым характером и до сих пор ни разу не попытаться нормально пообщаться с фанатами вдруг показалось мне эгоистичным. Я ведь не какая-то знаменитость, просто занимался гимнастикой… ну, не просто занимался, а был лучшим в стране… нет, в мире.

Хм, в общем.

После того как я начал встречаться с Квон Чон У, кажется, мой характер начал меняться сам собой.

Меня всё так же тяготила излишняя любовь и чрезмерное внимание, но теперь мне казалось, что раньше я был слишком пассивным и замкнутым по отношению к фанатам. Уже и на характер жаловаться не имело смысла. Вспоминая, что я говорил и делал в последнее время с Квон Чон У, я понимал, что в нужные моменты умею быть решительным.

Я попробовал снова сосредоточиться на подготовке к экзамену, но информация из книги никак не хотела задерживаться в голове. Вскоре я сдался и снова открыл соцсети. Так вот оно какое, пристрастие к смартфону.

Среди множества комментариев, к счастью, никто, похоже, не распознал номер Квон Чон У. Людей больше заинтересовало то, что бывший гимнаст занялся изучением фотографии. Меня даже начало подкупать количество просьб чаще выкладывать новости. И в этот момент мне попались на глаза знакомые имена.

Ян Ын О: Перед экзаменом приложу все силы!

Бён Сон Джин: Ты что, для меня это выложил?

Оба комментария были оставлены примерно в одно и то же время. Видимо, у них сейчас перерыв. Мне даже показалось, что я слышу их голоса, и я улыбнулся, набрав в поиске имя Квон Чон У, но сколько ни искал, его комментария не было. Если Бён Сон Джин и Ян Ын О увидели пост, то, вероятно, Квон Чон У был рядом.

Я подумал, не удалил ли он аккаунт, но оказалось, что он всё ещё есть в списке моих подписок.

Не задумываясь, я нажал на его имя. Я ожидал, что там ничего не будет, но внезапно обнаружил фотографию. Загружена она была меньше десяти минут назад.

— …

Место на снимке мне было знакомо.

Аккуратно висящая форма без единой складки, аккуратно поставленные кроссовки под ней… Хотя фото было в чёрно-белом фильтре, я безошибочно узнал место, где мы недавно целовались.

Зная характер Квон Чон У, он просто запечатлел окружающее пространство. Но, возможно, именно потому, что это сделал он, снимок выглядел особенно выразительным. Или же эффект создавал лаконичный текст под фотографией.

18181818♡

Едва я увидел эту надпись, меня пробила улыбка. Значение было слишком очевидным. Настолько, что лицо мгновенно вспыхнуло. Число черт в написании моего имени, дополненное сердцем, заставило меня провести языком по пересохшим губам.

Зашифрованная фотография Квон Чон У собрала множество комментариев. Среди них один особенно заставил меня улыбнуться: «Даже ругаетесь вы красиво, спортсмен!» Как всегда, взгляд привлекли и комментарии Ян Ын О и Бён Сон Джина.

Ян Ын О: Не знаю, о чём речь, но в любом случае, прости.

Бён Сон Джин: Ты что, для меня это выложил?

Никто так и не догадался о скрытом смысле в посте Квон Чон У. Хотя намёк был слишком очевидным…

По спине пробежал озноб, заполняя грудь тёплым чувством. Вот что значит делить секрет с любимым человеком. Возбуждение от этой мысли никак не утихало.

— Не хочешь кофе? Я как раз собираюсь выйти и могу взять по пути.

Ким Хё Сок, собирая сумку, задал вопрос. Он пробыл в библиотеке всего несколько часов, но уже собирался уходить — у него была встреча с девушкой.

Я на мгновение задумался. Квон Чон У должен был прийти уже совсем скоро, но мне действительно нужно было развеяться. Ощущение от соцсетей всё ещё держало меня в приподнятом состоянии, и я никак не мог сосредоточиться на учёбе. У меня, кажется, и вовсе не было таланта к учёбе — стоило только сесть за стол, как концентрация тут же испарялась.

— Давай.

Мне явно требовалась помощь кофеина, поэтому я надел кепку и встал. Пока шёл за Хё Соком, не забыл отправить сообщение Квон Чон У.

[Хан Джи Вон]: Просто на всякий случай — можешь не покупать кофе по дороге. Я сейчас иду в кафетерий. Возьму нам обоим ♡

Я немного колебался, добавлять ли сердечко в конце, но в итоге решил оставить — это был своего рода ответ на его пост в соцсетях. Тайные отношения, которые поначалу вызывали страх, теперь наполняли меня не только волнением, но и энергией.

Перед экзаменами кафетерий был битком набит студентами. Мне с трудом удалось сделать заказ, и я ждал у стойки, когда приготовят напитки. Неожиданно в памяти всплыл первый день, когда я оказался здесь.

Всего несколько месяцев назад я мог только издалека наблюдать за спиной Квон Чон У. А теперь… Теперь мы встречались втайне от всех, целовались, были так близки, что делили друг с другом каждый миг. От осознания этого щемило в груди.

В этот момент Ким Хё Сок, уткнувшись в телефон, вдруг громко рассмеялся.

— Эй, хён! Когда ты успел выложить пост в соцсетях? Это же самая явная поддержка перед экзаменами! Не зря я тебе всё это объяснял!

— Правда?

— Даа! Учебный материал просто полный «олдскул». Да ещё и страница с примерами вся в цветах — слишком уж броско. О, кстати, раз уж заговорили, давай сделаем селфи? Я научу тебя кое-чему! А, вот и кофе.

Ким Хё Сок, не подозревая, что в фотографии скрывался тайный смысл, важно направился за заказом. Затем он протянул мне сразу две чашки кофе.

— Держи их вот так, в обе руки, и чуть прикрой лицо.

— Вот так?

— Да. А теперь…

Неожиданно Ким Хё Сок, включив камеру, перекинул руку мне на плечо. Более того, он ещё и наклонил голову в мою сторону. Прежде чем я успел осознать, насколько близко он оказался, в объективе отразились двое парней, выглядящих весьма дружелюбно. Я прикрыл лицо кепкой и чашками, оставив только глаза открытыми, а у Ким Хё Сока в кадре оказался лишь один глаз и кончик уха.

— Вот так.

Он несколько раз подряд нажал кнопку съёмки.

Сначала я просто ошарашенно смотрел, как он делает снимки, но затем невольно начал следовать его указаниям, стараясь правильно выстроить кадр.

Хотя я изучал фотографию, съёмка для соцсетей оказалась настоящей головоломкой. Все теории о композиции и постановке кадра, которым меня учили, здесь не работали, но деталей, на которые нужно было обращать внимание, было предостаточно.

Ким Хё Сок даже контролировал, как именно я держу стаканы, а я пытался соблюдать его указания, одновременно следя за выражением лица. В какой-то момент я начал понимать, что он имел в виду под «стильными» фото. Хотя… нет, всё равно не понимаю.

Откуда он вообще этому научился? Мне уже начинало казаться, что Ким Хё Сок слишком скрупулёзен.

И вдруг за спиной раздался ласковый, но едкий голос:

— Ого. Вы отлично смотритесь вместе.

Я резко развернулся.

Позади стоял Квон Чон У.

Он стоял, слегка наклонившись, в розовой футболке с короткими рукавами и спортивными часами на запястье. Встретив мой взгляд, он приветливо улыбнулся.

— Отправил мне сердечко, а сам чем занимаешься, Джи Вон?

Похоже, он только что принял душ, но его волосы выглядели так, будто их аккуратно уложили. Как человек, который весь день занимался спортом, может выглядеть настолько свежо? Даже в этот неожиданный момент я, поражённый внезапной встречей, невольно затаил дыхание — Квон Чон У был слишком хорош собой.

Ким Хё Сок выглядел не столько удивлённым, сколько радостным. В его коротком восклицании «О!» чувствовалось волнение. Казалось, он хотел что-то сказать Квон Чон У, но тут же замер, когда ему вдруг позвонили. Похоже, это была его девушка.

На его лице отразилось сожаление, когда он взглянул на экран.

— Блин, я же совсем забыл, что должен был встретиться с девушкой. Хён! Мне пора бежать. Фото я тебе потом пришлю. Я… тогда…

Смущённо бросив взгляд на Квон Чон У, что было на него совсем не похоже, Ким Хё Сок попрощался и ушёл. Его силуэт, удаляющийся с телефоном у уха, выглядел по-прежнему лёгким и энергичным.

Обычно такого не бывало, но когда мы вдруг остались наедине, мне стало трудно найти слова. Я так долго ждал этой встречи с Квон Чон У, а теперь чувствовал себя виноватым и странно нервничал.

Нужно ли оправдываться? Его слова о том, что мы с Ким Хё Соком хорошо смотримся вместе, застряли у меня в голове.

Но ведь оправдываться не в чем — мы всего лишь фотографировались. Если начать объясняться, можно сделать только хуже. Наверное, лучше всего было бы оставить всё как есть, словно ничего не произошло…

— Хан Джи Вон.

Квон Чон У позвал меня по имени и подошёл ближе.

Запахи — страшная штука. Всего лишь моё имя, произнесённое его голосом, смешалось с лёгким ароматом мыла, и вдруг все мои сомнения рассыпались. Вместо них из меня посыпались бесконечные оправдания.

— Эм, Чон У, кажется, ты что-то неправильно понял, но я вполне допускаю, что у тебя могло сложиться такое впечатление. Даже не знаю, с чего начать… В общем, Хё Сок… Ах, да, его зовут Хё Сок. Ким Хё Сок. Он мой однокурсник, мы оба на первом курсе. В общем, он объяснял мне, что при выкладывании фото в соцсети важно учитывать эстетику, и показывал, как правильно делать селфи. Мы не всё время этим занимались, просто… Ну, точнее, ненадолго… Или всё-таки не ненадолго? В общем, мы просто сделали несколько снимков.

Чем дальше я говорил, тем сильнее чувствовал себя неуютно. Казалось, что я выставляю Квон Чон У мелочным человеком, который приревновал. Похоже, он тоже это понял, потому что, выслушав меня до конца, вдруг усмехнулся.

— Почему ты решил, что я что-то неправильно понял? Ты ведь ничего не сделал, правда?

— …А?

Я не ожидал, что он так ответит, и моргнул в замешательстве.

Неужели по меркам великодушного Квон Чон У не было ничего плохого в том, что я так хорошо ладил с Ким Хё Соком? Тогда зачем он сказал, что мы с ним хорошо смотримся вместе…? Ах… Так это была просто шутка? Что-то вроде чёрного юмора?

— Так я… правда ничего плохого не сделал?

— Нет.

— Правда?

— Угу.

В самом деле. Я заранее занервничал и начал оправдываться, но ведь мы с Ким Хё Соком всего лишь фотографировались, больше ничего. Я молча кивнул, а Квон Чон У, пристально глядя на меня, словно пытаясь заглянуть в самую глубину моего сознания, немного прищурился.

Через мгновение его длинные глаза медленно моргнули, и он без лишних слов забрал у меня свой стакан с кофе.

— Да ладно тебе, что такого в том, что вы сделали несколько селфи вместе? Не нужно оправдываться.

Он прижал губы к соломинке и сделал глоток. Хотя выпил всего несколько раз, лёд в стакане уже наполовину показался наружу. Красные губы, обхватившие трубочку, мягко сжались, а затем вновь разомкнулись — зрелище было настолько будоражащим, что у меня аж сжалось в груди.

Даже не подозревая, что я получил сокрушительный удар, Квон Чон У небрежно провёл языком по нижней губе, увлажняя её.

— А ты бы расстроился, если бы я фотографировался со своими друзьями?

— Нет.

— Вот видишь?

В следующий момент он внезапно снял с меня кепку.

Резко открывшееся лицо застало меня врасплох, и я быстро прикрыл растрёпанные волосы. Квон Чон У наложил свою руку поверх моей, а в объектив его включённой камеры попало наше отражение. Я растерянно распахнул глаза, тогда как он улыбался с расслабленной уверенностью. В его взгляде читалась такая самоуверенность, будто он мог пробить взглядом даже экран.

— Улыбайся.

Лицо Квон Чон У оказалось слишком близко, и в следующую секунду его щека прижалась к моей. Я попробовал осторожно отстраниться, ощущая на себе взгляды окружающих, но его рука, всё ещё накрывавшая мою, мешала мне. Наоборот, он даже сильнее прижал меня к себе, так что моя щека смялась, а лицо в кадре выглядело совсем нелепо.

Квон Чон У продолжал смеяться, не останавливая съёмку.

Казалось, только я один испытывал стыд и не знал, куда себя деть. И неудивительно — я чувствовал уголок его губ на своей щеке, и стоило мне чуть повернуть голову, наши губы могли бы соприкоснуться. Где-то поблизости слышались голоса, обсуждавшие, как Квон Чон У дразнит Хан Джи Вона.

Когда он наконец меня отпустил, вокруг повисла напряжённая тишина. Студенты откровенно таращились на нас, и даже шумная атмосфера заметно поутихла.

Наверное, он понял, что я чувствую себя скованно, потому что снова надел мне кепку и развернул спиной к толпе, прикрывая собой. В поле зрения остался только он, с непроницаемым выражением лица. По всему было видно, что ему совершенно всё равно, что думают окружающие.

— Так можно фотографироваться?

Он не спрашивал напрямую, но в его словах явно сквозило: «Разве ты не так же фотографировался с Ким Хё Соком?» Однако оправдываться мне было неловко — ведь ничего подобного между мной и Ким Хё Соком не было…

Конечно, мне было не всё равно.

Мне достаточно просто находиться рядом, чтобы замирать от его запаха, а от лёгкого соприкосновения щёк перехватывает дыхание. Стоило представить, что Квон Чон У мог бы делать такое не со мной, а с кем-то другим, и меня тут же пронзала неприятная боль, будто мои внутренности скручивало узлом.

Но даже если мне хотелось сказать «мне не нравится», я не мог так просто показать свою ревность. В начале наших отношений я решил, что буду лёгким и свободным партнёром, который не устраивает сцен из-за мелочей. Я хотел сказать ему, что раз он мне так дорог, то пусть делает, что хочет — мне неважно.

— Думаю, ничего страшного.

— Ты в порядке?

— Ага. Такое бывает, если дружишь близко. Да и сейчас все, похоже, воспринимают это как обычную шутку между друзьями...

— Даже если этот друг — девушка? А, ну да, сейчас пол уже не имеет значения.

— …

Представить, что Квон Чон У только что сделал бы это с девушкой... Одна только мысль об этом уже сводила меня с ума, но я всё-таки смог сдержать выражение лица.

Пока я молча потягивал кофе, Квон Чон У пристально меня разглядывал. А затем чуть кивнул, будто делая для себя вывод. Вслед за этим послышался короткий выдох.

— Ну, ладно… Неплохо.

Похоже, он тоже не хотел дальше обсуждать эту тему. Вместо этого, он перекинул руку мне на плечо и показал только что сделанное фото.

— Как тебе? Нравится?

Он даже не проверял снимок. Либо же, как настоящий спортивный красавчик, посмотрел только на своё удачное выражение лица.

На фотографии моя щека была прижата к его, из-за чего губы слегка выпячивались. Это выглядело естественно, но всё же... Не сказать, что у меня непривлекательное лицо, если не корчить рожицы. Однако, поскольку фото сделал Квон Чон У, я не мог сказать ему правду.

— Ого. Очень естественно получилось.

— Если нравится, ставь на профиль. Я тебе отправлю.

— Нет, не надо. Получилось действительно естественно… Но слишком уж естественно…

Чёрт, я ведь собирался промолчать. Почувствовав неловкость, я украдкой посмотрел на него.

Но Квон Чон У никак не отреагировал на отказ. Спокойно сделал глоток кофе и, протянув:

— Да ладно…

…вдруг оказался у меня за спиной.

Прежде чем я успел отстраниться, он неожиданно обхватил меня, заключив в свои объятия.

— Я же сам тебя сфотографировал, правда не поставишь?

— Ч-Чон У…!

— Ладно, тогда я сам поставлю.

К счастью, он не держал меня долго. Его запах на миг заполнил пространство, а затем быстро рассеялся. Всё произошло так быстро, что со стороны это выглядело просто продолжением предыдущей шутки.

Я уставился на него с немым вопросом: «Зачем ты так делаешь?» Он, похоже, понял, но только хитро дёрнул бровью.

Я смотрел на его привычно непринуждённое выражение и в итоге лишь рассмеялся.

***

Квон Чон У загрузил фотографию. Прямо сейчас загляните в его соцсети!

[Фото]

Самый милый в последнее время.

Имя: ♡

ㄴ Имя: Первый!

Имя: ♡♡♡♡

Имя: Ахахаха, боже, это слишком мило ㅠㅠ

Имя: Обожаю тебя, Квон Чон У! ♡♡♡

Имя: Хан Джи Вон даже с прижатыми щёчками остаётся милым ㅋㅋㅋ На фото прямо видно, какой он мягкий ~

Имя: Чон У-оппа, выкладывайте фото почаще ㅠㅠㅠㅠㅜㅜㅠㅜ

Имя: @Имя Посмотри на это ㅋㅋㅋ Насколько же у них разные характеры ㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: Аааах ㅋㅋ Они вообще точно друзья? ㅋㅋㅋㅋ Такое ощущение, что только Чон У так считает. Может, стоит у Джи Вона спросить? ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Имя: Oppa♡ soooo hoooooot

Имя: ТОП-визуал спортивной индустрии ♡♡♡♡

Имя: Я поддерживаю вашу дружбу!

Имя: Приезжайте в мою страну♡

Имя: Если так дальше пойдёт, снова появятся слухи о романтических отношениях, спортсменов ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Имя: Чон У, в национальную сборную вперёд!!!!

Имя: @Имя Эй, это случайно не тот момент, о котором ты говорила?

ㄴ Имя: Ох ㅋㅋㅋㅋ Это было в библиотеке ㅋㅋㅋ Они так мило ушли вместе ㅋㅋ Хотя на фото всё выглядит немного иначе, но Джи Вон тоже улыбался, когда уходил.

ㄴ Имя: Спасибо за свидетельский отчёт ^^

Имя: Пусть любой из них зайдёт ко мне в комнату.

Имя: Боже, такие красавчики ㅜㅜㅜ Оппы, люблю вас!

Бён Сон Джин: ? Ты так обращаешься с Джи Воном?

ㄴ Имя: О, он пришёл ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: BYEON ♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡

ㄴ Имя: Оппа, сегодня не будет трансляции?

ㄴ Имя: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Сон Джин-ним даже пальцем Джи Вона тронуть не даст ㅠㅠ

ㄴ Имя: Чисто тесть на минималках ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: Заклинание для вызова Сон Джина -> Хан Джи Вон ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Имя: Чон У, как ты? Это Чон Ки Тэ, мы учились в параллельных классах в средней школе. Иногда играли с вами в баскетбол, помнишь? ㅋㅋ Я даже воду тебе приносил ㅎㅎ Если вспомнишь, подпишись в ответ! Удачи, друг! :)

Имя: Я поддерживаю эту пару.

Имя: Сегодня тоже отлично поработали. В Токио сейчас три часа ночи, но я всё ещё жива, это поразительно ♡♡ Интересно, кофе — это фото дня? Хорошего отдыха, а завтра продолжай тренироваться усердно ♡♡ От Адзусы-нуны ♡♡

Имя: Как они вообще стали друзьями? Я только про слухи слышал.

ㄴ Имя: Они учатся в одном университете.

ㄴ Имя: В одной группе на занятиях.

ㄴ Имя: Говорят, Хан Джи Вон ходил на все матчи Квон Чон У, чтобы его поддерживать.

ㄴ Имя: Это правда, он его буквально преследовал 2222. Учитывая характер Джи Вона, тут явно что-то было.

ㄴ Имя: Чё за бред ㅋㅋㅋ Почему Джи Вон должен был за ним бегать? Официально известно, что Квон Чон У сам потащил его за собой на спортивном фестивале. И что теперь скажешь? ㅋㅋㅋ Если уж честно, с его характером он не любит быть в центре внимания, а уж тем более, чтобы его обсуждали. Лучше просто удалите фото, спортсменов ㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: Чего ты один тут разогнался? Очевидно же, что он выложил с его согласия, вон же выше есть свидетельские рассказы ㅇㅇ

Имя: Пожалуйста, спасите одну жизнь и ответьте. Что значили «осталось всего два дня», о которых говорилось в интервью MVP? Очень любопытно.

Имя: Пожалуйста, спасите одну жизнь и ответьте. Что значили «осталось всего два дня», о которых говорилось в интервью MVP? Очень любопытно.

Имя: Пожалуйста, спасите одну жизнь и ответьте. Что значили «осталось всего два дня», о которых говорилось в интервью MVP? Очень любопытно.

ㄴ Имя: В тот день была встреча баскетбольной команды Корейского университета ~ Джи Вона тоже позвали, но он не пришёл ㅠㅠㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: Спасибо, я уже с ума сходил от любопытства ㅜ

Имя: JW♡♡♡ I don’t understand what you’re saying... ENG PLZ♡♡♡

Ян Ын О: Похоже, что ты случайно загрузил не ту фотку ㅋ

ㄴ Имя: ㅋ

ㄴ Имя: ㅋ..

ㄴ Имя: ㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: ㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: Ын О Ын О ♡♡♡♡♡♡

ㄴ Имя: Ты не милый, ты красавчик!!

ㄴ Ян Ын О: Спасибо.

ㄴ Имя: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Кто-нибудь, похвалите его за красоту!!!!

ㄴ Имя: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Он просто «спасибо» сказал ㅋㅋㅋㅋㅋ

Имя: Когда Чон У женится на Джи Воне? Я хочу услышать эту новость как можно скорее.

Имя: Извините, но почему вы каждый день становитесь ещё красивее? Это особенность спортсменов? Можно ли заменить тренировки красотой? Почему вы так смотрите на меня? Вы хотите убить меня взглядом? Причина смерти — шок от красоты? Извините, но почему вы каждый день становитесь ещё красивее? Это особенность спортсменов? Можно ли заменить тренировки красотой? Почему вы так смотрите на меня? Вы хотите убить меня взглядом? Причина смерти — шок от красоты?

Я не слишком люблю вспоминать о том времени, когда впервые начал заниматься гимнастикой. Хотя, если подумать, это был первый важный момент на графике моей жизни.

Прошло уже тринадцать лет. Теперь я смотрю на те события со стороны, словно это происходило не со мной, а с кем-то другим. Хотя я сам пережил всё это, мне удаётся вспоминать без особых эмоций — наверное, потому что подросток Хан Джи Вон отчаянно пытался отделить себя от того маленького мальчика.

Но, несмотря на мои старания, тот случай оказал огромное влияние на мой характер. Возможно, поэтому я не люблю о нём говорить. Будто кто-то раз за разом вскрывает мои слабые места... Впрочем, это была история, известная всей стране, так что не было особой необходимости рассказывать о ней самому.

В общем, суть в том, что тот случай, который тогда так мучил меня, теперь стал всего лишь старой, скучной историей.

Я начал заниматься гимнастикой в девять лет. Это произошло совершенно случайно.

В тот день я играл на турниках на школьном дворе, когда ко мне подошёл тот мужчина.

«Где твои родители? Мне бы хотелось с ними поговорить. Пойдёшь со мной?»

Он представился директором гимнастической школы и прямо потребовал, чтобы я отвёл его домой. Я без раздумий согласился. Тогда, как и сейчас, мне не хватало рассудительности.

Мои родители настороженно встретили незнакомца, но он быстро их убедил своей речью. Разговоры о том, что у девятилетнего ребёнка есть талант, прозвучали для бедной семьи словно луч надежды. Он пообещал бесплатно обучать меня и сделать из меня настоящего спортсмена — отказаться было трудно.

Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что директор был человеком с большими амбициями.

Он изучал гимнастику в Сеуле, но из-за посредственных результатов так и не смог пробиться в крупный спорт. В итоге, одержимый чувством неудачи, он открыл гимнастическую школу в небольшом городке.

Иногда он высказывался о своих бывших однокурсниках с презрением. Я не особо понимал, что он имел в виду, но послушно кивал. Ему это нравилось, поэтому я продолжал кивать.

Как бы там ни было, гимнастика мне действительно нравилась.

Когда я выполнял всё так, как требовал директор, тело слушалось меня с удивительной лёгкостью, и он не жалел похвал.

Я до сих пор отчётливо помню день, когда впервые получил награду. Это был небольшой юношеский турнир, но я установил рекорд и занял первое место. В тот момент, когда директор и родители, сияя от счастья, крепко меня обняли, я, девятилетний ребёнок, испытал, наверное, самую большую радость в своей жизни.

Директор возлагал на меня огромные надежды. И я это прекрасно понимал. Каждый день он крепко сжимал мою руку и говорил, что я — его будущее. Как же я мог этого не осознавать?

Но я не чувствовал давления. В детстве я не знал, что значит «поставить на кого-то своё будущее», да и тогда я был полон уверенности в себе. Стоило мне делать всё так, как учили, и всё получалось. Директор называл меня гением.

Первый раз я совершил ошибку на третьем турнире.

Не помню его названия, но, кажется, это было самое крупное соревнование среди учеников начальной школы. Турнир проходил в Сеуле, и родители, занятые работой, не смогли приехать. Мы с директором вдвоём прибыли в спортивный комплекс, и я, полный волнения, озирался по сторонам.

Даже во время соревнований директор водил меня по залу, представляя окружающим. Он оживлённо пожимал руки знакомым и с гордостью рассказывал обо мне. Говорил так много, что у него пересохло в горле, и он несколько раз пил воду.

Для меня, ребёнка, не привыкшего к такому вниманию, это было невыносимо. Очередь выходить на помост приближалась, но он даже не дал мне времени разогреться. Только когда объявили моё имя, я смог занять место среди участников.

И во время выступления я упал.

Это была ошибка, которую я никогда прежде не допускал, даже на тренировках. Мне стало неловко, стыдно, и я, лёжа на полу, с улыбкой посмотрел на директора.

Он тоже улыбался. Только это была не настоящая улыбка. Он так сильно сжал кулаки, что костяшки побелели, и натянул губы в горизонтальной гримасе. После выступления он больше никому меня не представлял. Просто увёл в пустую раздевалку. А потом ударил меня по щеке.

Я зажал покрасневшую кожу ладонью и заплакал, но он лишь ходил по раздевалке взад-вперёд, крича во весь голос. Помочь мне было некому.

Директор долго сопел от злости, а потом, наконец, извинился. Купил мне тонкацу и сказал, чтобы я не рассказывал об этом родителям. Я и так не собирался, поэтому просто молча кивнул. Я не хотел видеть, как они расстроятся, узнав, что меня ударили.

С тех пор я всё чаще начал допускать ошибки. А за ошибками следовали побои.

Было больно, но я думал, что заслужил это. Стоило мне не ошибаться — и проблем бы не возникло. Однако со временем граница между ошибкой и наказанием всё больше размывалась. Директор мог ударить меня за любую мелочь. Стоило мне хоть немного оступиться — он бил ногами.

Я пытался стараться, но страх заставлял меня зажиматься в самые важные моменты. И снова я ошибался. И снова получал удар.

Так я понял: если чувствуешь, что можешь ошибиться, лучше просто остановиться.

Я начинал разбег, но в последний момент замирал, так и не прыгая. Хотел сделать сальто, но бросал эту идею, даже не попробовав. Если я ошибусь, меня ударят. Если просто откажусь выполнять — отделаюсь лишь выговором. В детском сознании это стало простым правилом: если бросить всё до того, как станет хуже, можно избежать худшего.

Но гимнастика тогда уже не была для меня чем-то важным. Самым страшным было разочаровать директора. Я хотел вернуть ту его гордость, ту радость, с которой он когда-то смотрел на меня. Мне хотелось быть лучшим. Я выступал только ради него.

«Ты — моё будущее».

Но однажды я услышал, как он сказал это кому-то другому.

Он повторял мои слова другому ученику.

Меня это уничтожило.

Я не мог дышать от боли, забрался под одеяло и плакал всю ночь. Позже, когда я стал старше, понял, что тогда мной двигала неуёмная жажда быть единственным, особенным.

Но вскоре я и вовсе перестал ходить в школу гимнастики.

Этот новый ученик увидел, как директор избивает меня, и рассказал всё своим родителям. Вскоре об этом узнали и мои.

После этого я не знал, как проходил процесс, приведший директора на скамью подсудимых. Я просто ощутил огромную потерю, осознав, что за одну ночь лишился своей опоры. Этот период оказался для меня тяжелее, чем время, когда он избивал меня.

Директор был на моей стороне. Всё, что причиняло мне боль, он делал ради меня. Когда он появлялся в моих снах, страх был настолько силён, что я мог намочить постель, но мне нужно было его признание. Ведь он был тем, кто открыл для меня новый мир.

Когда родители запретили мне ходить в гимнастическую школу, я впервые в жизни закричал на них и начал бунтовать. Я бродил по городку в поисках директора, которого вдруг перестал видеть. Признать, что он был плохим человеком, я смог только спустя некоторое время.

Гимнастику я возобновил уже в средней школе.

Выступал на крупных соревнованиях, завоевывал награды, и с тех пор моё имя стало появляться в прессе. Именно тогда сняли документальный фильм обо мне. Родители рассказывали, что в то время у нас было тяжёлое финансовое положение, и они просто не могли отказаться от этого предложения.

Так обстоятельства сыграли роль в том, что я начал обретать известность.

«Дело о насилии в гимнастической школе, вскользь освещённое в новостях».

«Перспективный юный гимнаст, завоевавший награды на чемпионате среди подростков».

«Документальный фильм, сосредоточенный на истории "дракона, взлетевшего из грязи", с раскрытием личной жизни».

«Факт, что ребёнок, подвергшийся насилию, оказался главным героем документального фильма, снова привлёк внимание».

«Новые рекорды на соревнованиях, последовавшие за этим, и отбор в олимпийскую сборную».

И вплоть до момента, когда я повесил на шею золотую медаль…

Вся страна знала основные вехи моего детства. Когда люди поняли, что именно я был тем самым ребёнком, подвергшимся насилию, они прониклись сочувствием и осыпали меня заботой. Кажется, именно из-за этого мне дали прозвище «национальный внук».

Иногда журналисты спрашивали меня о тех событиях. В такие моменты интернет-пользователи активно осуждали их за любопытство, а какие-то важные персоны из различных ассоциаций даже высказывались на эту тему в прессе.

Когда-то директор пытался прийти ко мне с извинениями, но тогда на него обрушились разъярённые жители деревни. В итоге он не смог долго оставаться и был вынужден уйти. Об этом я узнал лишь спустя долгое время.

Я вырос под защитой народа.

Из-за того случая мой характер стал немного искривлённым: у меня были проблемы с социализацией, я часто замыкался в себе, но благодаря поддержке общества я смог долго заниматься гимнастикой, которую любил. Несмотря на страх перед вниманием окружающих, во время тренировок я мог сосредотачиваться — именно благодаря их неизменной поддержке.

Пусть порог отказа у меня был низким, из-за чего я оставил гимнастику, зато нашёл для себя новое призвание — фотографию.

И, словно по воле судьбы, встретил Квон Чон У.

Я боялся, что разочарую его так же, как когда-то разочаровал директора. Боялся, что он тоже однажды исчезнет из моей жизни, как директор, и из-за этого иногда просыпался среди ночи с широко раскрытыми глазами. Но его настойчивые проявления любви постепенно придавали мне уверенность.

Квон Чон У, открывший для меня новый мир под названием «любовь», был моим самым дорогим человеком, моей настоящей опорой. И, осознавая это с каждым днём, я понял, что могу вспоминать прошлое без боли. Действительно, меня это больше не ранило. Я был в порядке.

***

Как только наши экзамены закончились, мы сразу же воспользовались моментом и встретились в укромном уголке кампуса. Преимущество большого кампуса в том, что если держаться подальше от здания факультета, можно спокойно встречаться, не привлекая лишнего внимания.

Конечно, нас узнавали многие, но, к счастью, ни баскетболисты, ни однокурсники не пытались заговорить с нами или надоедать.

— Ты, наверное, очень голодный. На, скорее ешь.

Я сел рядом с Квон Чон У на скамейку, развернул упаковку с кимбапом и протянул ему палочки. Он сказал в сообщении, что проголодался, поэтому я купил еду по дороге.

Но Чон У даже не думал брать палочки. Он покачал головой и вдруг открыл рот:

— А-а.

Его аккуратно уложенные волосы слегка колыхнулись на ветру. Этот жест слишком явно намекал на то, что он хочет, чтобы я его покормил, и я не мог не растеряться.

— Чон У, нас сейчас очень многие видят.

— Да ладно тебе, мы же не целуемся. Разве близкие друзья не могут просто покормить друг друга? И вообще, я забыл тебе сказать...

Чон У повернулся ко мне, закинул одну ногу на скамейку, а руку вытянул за спинку, ловко кладя ладонь мне на шею.

— Наверное, я слишком старательно писал экзамен, теперь даже пальцем пошевелить трудно. Так что давай, покорми меня. Я ужасно голоден.

Он слегка склонил голову, поторапливая меня.

Если бы он при этом не улыбался так очаровательно, я бы, возможно, устоял. Но его пухлые нижние веки смотрелись так мило, что, словно зачарованный, я вложил в его рот кусочек кимбапа.

Чон У весело усмехнулся и принялся тщательно жевать, выглядя совершенно довольным.

В последнее время он казался мне ещё привлекательнее. Люди вокруг почему-то считали, что у него скверный характер, но я-то знал, что на самом деле он заботливый и чуткий. Кажется, я был единственным, кто по-настоящему понимал, кто такой Квон Чон У.

Когда мы были просто друзьями, его заботливость уже выделялась, но после того, как мы начали встречаться, она стала ещё более очевидной. В его взгляде, жестах, манере говорить – во всём ощущалась любовь. Квон Чон У любил так же, как играл в баскетбол: активно, напористо, но при этом удивительно точно и чутко.

Каждый раз, когда он, говорил, что я ему нравлюсь, тянулся для поцелуя, меня накрывали такие сильные эмоции, что их было трудно сдерживать. Я думал, что не смогу любить его ещё сильнее, но чувства, как оказалось, не знали границ. И, наверное, поэтому мне снова и снова снились кошмары, в которых он меня покидал.

— Ты не будешь есть?

— Нет, я недавно поел, не голоден.

Может, воспоминание о кошмаре так повлияло на меня, но вдруг появилось желание перебить этот неприятный осадок.

Я взял кусочек кимбапа и легонько прикоснулся к его краю губами. Раздался лёгкий звук. Затем я протянул его Чон У.

— Так что давай, ешь всё сам.

— …

Чон У не потянулся, и тогда я подвёл кимбап прямо к его губам. Когда я слегка коснулся его мягких губ кусочком, он наконец открыл рот и принял еду. При этом он нахмурился, но ничего не сказал, пока медленно пережёвывал и глотал. Его взгляд был каким-то слишком выразительным.

— Где ты вообще научился такому? Ты же говорил, что нас могут заметить. И вот ты сейчас что творишь?

— Разве я не был достаточно быстр? Думаю, со стороны это выглядело так, будто я просто нюхал кимбап. Это же шутка.

— Я серьёзно. Не веди себя так соблазнительно. Если я привыкну, тебе же будет хуже.

— Привыкнешь?..

Я только подумал, что он легко говорит о таких смущающих вещах, как тут же протянул ему новый кусочек кимбапа, чтобы заткнуть его. Но Чон У крепко сжал губы и покачал головой. Он даже шумно вздохнул, словно в обиде.

— Вот видишь? Теперь я не смогу просто так есть кимбап.

— Да ладно тебе… Просто возьми и съешь…

— А что теперь делать? Я уже привык. Как ты собираешься за это отвечать, а? Скорее, поцелуй кимбап снова.

Чон У требовательно посмотрел на меня, и я осторожно огляделся по сторонам. А потом, делая вид, что просто нюхаю еду, едва коснулся верхней губой кусочка и тут же убрал. Как только он убедился, что мои губы действительно коснулись кимбапа, тут же его съел.

Ещё утром он тяжело вздыхал из-за трёх экзаменов за день, но теперь выглядел абсолютно счастливым из-за кусочка кимбапа, к которому прикоснулись мои губы.

В уголках его глаз, когда он улыбался, сверкали тёмные искорки. Как-то раз он признался, что у него слабость к звуку дождя. Похоже, у меня слабость ко всему, что сверкает. Наверное, именно из-за этих сияющих глаз я в итоге и признался.

— Чон У. Но я правда… Я не шучу, я смогу за тебя отвечать.

Наверное, это прозвучало слишком внезапно, потому что он замер с набитым ртом, слегка надув щёку.

— Так что тебе не нужно беспокоиться о том, что я не справлюсь. Я не оставлю тебя. Никогда.

Если только Квон Чон У сам не уйдёт от меня, я никогда его не отпущу. В этих словах была завуалированная просьба – чтобы и он не оставлял меня.

Чон У, казалось, собирался что-то сказать, но вместо этого просто разжевал последний кусочек еды, а потом схватил бутылку воды, открыл её и сделал несколько жадных глотков. Он выпил почти половину и небрежно поставил бутылку рядом, затем лениво вытер влажные губы тыльной стороной ладони.

Я ожидал, что он скажет мне те слова, которых я ждал. Что он тоже никогда не уйдёт.

Но, как всегда, Квон Чон У оставался собой – и ответил совершенно неожиданно.

— Я и не знал, но, похоже, мне нравится, когда меня приручают.

— Что?

— Так как ты собираешься за это отвечать? Расскажи поподробнее, желательно с деталями. Хотя… подожди. Может, сначала сходим к машине? Вспомнил, что кое-что там оставил. Очень важное, прямо сейчас нужно забрать.

Он говорил, не сводя пристального взгляда с моих губ и медленно наклоняясь ко мне. В его словах не было ничего невинного.

Я автоматически начал отступать назад, но тут же упёрся пальцами в край скамейки.

— …Тебе ведь скоро опять на экзамен.

— Ну ты же не собираешься поцеловать меня прямо здесь? Собираешься?

— …

— Джи Вон, ты собираешься отвечать за свои слова или даже кимбап тебе важнее, чем я? Кимбапу можно, а мне нельзя?

Он сказал это с таким страдальческим выражением, что тут же схватил меня за запястье и потянул к себе. Он даже добавил полушутливую угрозу, что если я сейчас пойду на экзамен, он всё равно будет думать только обо мне и не сможет сосредоточиться. Его тёплый палец медленно провёл по моей коже, оставляя после себя жаркий след.

Как я мог устоять, когда он так настаивал? Да и сам я уже с трудом сдерживался. С самого начала нашего разговора, улавливая его запах, я едва удерживал себя от желания обнять его так крепко, чтобы больше никогда не отпускать.

Теперь я понимал, почему люди влюбляются. В этот момент я чувствовал редкое, глубокое спокойствие. И я всей душой надеялся, чтобы ничего не изменилось. Чтобы между нами никогда не пронёсся никакой ветер, чтобы мы могли оставаться вот так, замершими в этом моменте.

Чон У, мне хочется, чтобы ты связал своё будущее со мной. Но я не произнёс этих слов. Просто молча встал и пошёл за ним.

***

Экзамены наконец-то подошли к концу. Я не говорю о том, насколько хорошо или плохо я написал экзамены – дело не в этом. Главное, что я их сдал, что написал на всех бланках своё имя и студенческий номер.

Мои предметы по специальности, в целом, прошли неплохо, а вот общеобразовательные дисциплины… Ну, тут я решил, что просто стоит гордиться тем, что первый семестр завершён.

[Бён Сон Джин]: Эй, давай просто посвятим свою жизнь баскетболу.

[Бён Сон Джин]: Чем больше учишься, тем сильнее это вредит здоровью.

[Ян Ын О]: О да. Я понял это ещё в начальной школе.

После экзаменов я смотрел на эти сообщения от друзей и испытывал странное чувство облегчения. Они всегда умели сказать что-то так, что это звучало чертовски убедительно.

С окончанием экзаменов начались летние каникулы. А это значило, что до отъезда Квон Чон У на сборы оставались считаные дни.

Сегодня, за два дня до его отъезда, я оказался в квартире баскетбольной троицы.

Ян Ын О и Бён Сон Джин были в восторге от предстоящей ночи, полной выпивки, а я был полностью погружён в мысли о том, как бы быстрее отвлечь их играми и провести вечер наедине с Чон У. Судя по всему, он думал о том же. Единственное различие между нами заключалось в том, что он прямо предлагал друзьям пойти в компьютерный клуб, пока я пытался придумать что-то менее очевидное.

— О чём задумался?

Стоило Чон У задать этот вопрос, как все взгляды тут же обратились на меня. Ян Ын О и Бён Сон Джин, до этого занятые едой, теперь внимательно ждали моего ответа. Конечно, я не мог просто сказать, что ломаю голову над тем, как избавиться от них и остаться с Чон У наедине, поэтому просто улыбнулся.

Бён Сон Джин, не раздумывая, протянул мне банку пива.

— Да о чём тут думать? Наверняка представляешь, как холодное пиво приятно царапает горло. Как преданный фанат, я сразу тебя раскусил!

— Нет, Сон Джин, я вообще-то завязал. Лучше возьму колу.

— Чего?! Почему вдруг? Ты что, натворил чего-то?

— Натворил? Хм…

Я задумался. Сложно назвать это «инцидентом», но в тот дождливый день, в машине… Когда Чон У отказывался, а я, как капризный ребёнок, всё равно умолял его поцеловать меня… Это ведь было полностью моё решение.

Не найдя, что ответить, я невольно посмотрел на Чон У. Кажется, он тоже вспомнил тот момент, потому что его губы тронула ленивая, самодовольная улыбка.

— Да ты серьёзно завязал?

Чон У медленно придвинулся ко мне, пока я сидел, привалившись к дивану. Он небрежно облокотился на спинку, глядя на меня с любовью, будто мне только что не пришлось выкручиваться перед друзьями. Обычно его взгляд был холодным и пронзительным, но, когда он смотрел на меня, становился таким мягким, что просто таял. И что он будет делать, если кто-нибудь это заметит?

Я, сам того не осознавая, смущённо покраснел, но продолжал думать только о Чон У.

— Ага. Я же пил не ради вкуса, так что решил завязать. Да и выпито за все эти годы уже достаточно.

— Жаль. Мне нравился твой запах, когда ты пил. Это было чертовски привлекательно.

Я даже подумал, что ослышался. Как можно говорить такое в присутствии друзей?

Сбив дыхание, я быстро перевёл взгляд на Бён Сон Джина и Ян Ын О, но они просто рассмеялись, словно это была обычная шутка. Да они даже выглядели довольными!

Моё замешательство немного рассеялось, но тут Чон У добавил:

— …Может, тогда не бросать?

Как бывшему спортсмену, мне было бы стыдно отказываться от собственных слов, но Чон У сказал это таким тоном, что у меня просто не осталось выбора.

Сейчас я был не частью национальной сборной. Сейчас я принадлежал Квон Чон У.

Квон Чон У, кажется, не ожидал, что я так легко соглашусь, и вдруг тихо рассмеялся. Его рука легонько коснулась затылка, словно говоря мне, что это его радует.

— Делай как хочешь. Если переживаешь, что случайно натворишь глупостей, то…

Он открыл банку пива, стоявшую передо мной. Шипящий звук пузырьков прозвучал особенно звонко.

— Теперь ведь даже если случится что-то неожиданное, это не проблема.

— …

То ли из-за его мягкого, почти бархатного голоса, то ли из-за его пальцев, которые совершенно необязательно переплелись с моими, когда он передавал мне банку, но я вдруг почувствовал себя пьяным, хотя не сделал ни одного глотка.

Я сделал вид, что ничего не заметил, и всё-таки выпил пиво. Даже опустив глаза, я чувствовал, как Чон У пристально на меня смотрит.

И тут Бён Сон Джин, занятый курицей, вдруг хмыкнул, словно вспомнив что-то смешное.

— «Хан Джи Вон — привлекательный»? Чё за бред, вообще не вяжется… А?

Он раскачивался из стороны в сторону, но внезапно замер, резко оборвав собственную фразу. Его глаза слегка прищурились, как будто он пытался что-то осознать.

А потом его лицо резко изменилось.

— Эй, если подумать… Ты же не пропускаешь ни одной возможности сказать что-то в адрес Джи Вона! А ты ж, мать твою, гей… Стоп, погоди… Тебе он что, нравится?!

— Ты рехнулся? Что ты несёшь?!

От резкого заявления Бён Сон Джина Ян Ын О аж перестал жевать редьку и округлил глаза. Они, кажется, впервые задумались о таком варианте.

Я в панике взглянул на Чон У. Но он не смотрел на меня. На его лице появилось какое-то странное выражение – словно облегчение, даже радость.

— Ну и долго же вы соображали…

— Нет! Чон У, я ему не нравлюсь!

Я быстро перебил его, понимая, что если дать ему договорить, он выдаст нас обоих. Это была не та вещь, о которой можно говорить просто так.

Только тогда наши взгляды с Квон Чон У наконец встретились. Он слегка нахмурился, но прежде чем успел что-то сказать, я заговорил первым. Мне нужно было чётко объяснить, почему он не может в меня влюбиться.

— Правда ведь? У тебя же есть кто-то, кто тебе нравится.

— …

Чон У промолчал. Он лишь посмотрел на меня с лёгким прищуром, а затем медленно откинулся назад, словно уступая мне инициативу в разговоре.

— Эй, ты знаешь, кто это? Он же нам ни за что не рассказывал.

— Ты встречался с этим человеком?

От этих вопросов мне вдруг стало не по себе, и я поспешно сделал несколько глотков пива. Хотя я ничего не ответил, Бён Сон Джин и Ян Ын О, будучи нетерпеливыми, восприняли моё молчание как подтверждение.

— Да ладно, серьёзно?!

— Она красивая? Или, подожди… мне, наверное, стоит спросить, он красивый?

Их глаза сверкали от любопытства. Похоже, Чон У и правда не давал им ни единой зацепки. Хотя он так отчаянно хотел рассказать о нас.

Я украдкой взглянул на Чон У. Он неторопливо моргнул и слегка кивнул, как бы говоря: «Можешь сказать что угодно, я не против».

Глубоко вдохнув, я решился.

— Чон У встречается с девушкой.

От этой лжи у меня сжалось внутри. Но я не мог сказать ничего другого. Если бы я промолчал, он вполне мог заявить, что любит меня. Даже если он уже совершил каминг-аут перед ними, признаться в чувствах ко мне – это совершенно другое.

Я боялся, что одно его слово изменит нашу реальность. А я не хотел перемен. Мне хотелось, чтобы наши отношения оставались только между нами.

Но даже после этих слов Чон У просто спокойно смотрел на меня. И когда наши взгляды снова встретились, он тихо усмехнулся.

— Если собираешься говорить, а потом бояться, то зачем вообще что-то придумывать?

— …

— Хан Джи Вон, ты только что разгласил всю мою личную жизнь.

Он сказал это с насмешливым прищуром, будто специально подыгрывал. Затем расправил спину и слегка пожал плечами, как бы принимая игру.

И, разумеется, Бён Сон Джин и Ян Ын О тут же накинулись с вопросами.

— У Квон Чон У появилась девушка? Это правда девушка?

— Да. Девушка.

— Да ну? С каких пор вы встречаетесь? Почему нам не сказал?

— Вот сейчас и говорю.

— Значит, тот парень тебе больше не нравится? Тот, который говорил, что подумает, стоит ли с тобой встречаться, смотря на твое поведение. Ты так несвойственно заговорил о безответной любви, что я уж подумал, будто ты в него по уши влюблён.

После последнего вопроса взгляд Квон Чон У снова остановился на мне. В отличие от его предыдущих безразличных ответов, на этот раз он замешкался. Наклонив голову с ленивой грацией, он позволил своим волосам взметнуться в воздухе.

— Я тоже так думал, но, похоже, ошибся. Меня отшили, а тут кто-то признался мне так чертовски эффектно, что я решил встречаться с ним.

С этими словами он протянул руку. Я невольно вздрогнул, подумав, что он указывает на меня, но оказалось, что он просто потянулся за пачкой салфеток на спинке дивана, к которой я прислонился. Достав несколько салфеток, Квон Чон У вытер лужицу воды перед собой — всего несколько капель, стёкших с банки пива.

— Черт, Квон Чон У был отшит — вот это умора. Хотя, честно говоря, я уже заподозрил, что у тебя появилась девушка. Ты в последнее время слишком уж часто улыбаешься, так что я был уверен где-то на шестьдесят процентов.

— Эй, вот зачем ты говорил Хан Джи Вону, что он привлекательный, или что он самый милый в последнее время? Меня это только запутало! Он, конечно, реально чертовски милый, но у меня глаз на такое намётан, так что я быстро обо всём догадался. Так что впредь будь поосторожнее.

— У тебя есть её фото? Дай посмотреть. Она тоже красивая?

— Ну, конечно. Ты же видел лицо Квон Чон У.

— Эй, но ты правильно решил. Всё-таки тебе с девушками лучше, чем с парнями. Даже с Е Джон было так же. Она тоже старше?

С этого момента разговор начал принимать странный оборот. Я и без контекста знал, что человек, которого упомянул Ян Ын О, — бывшая девушка Квон Чон У. Знал также, что он встречался только со старшими. Не уверен, осознаёт ли это сам Квон Чон У.

Когда разговор зашёл о его прошлых отношениях, мне стало нечего сказать. Вместо ответа я просто сделал вид, будто испытываю жажду, и поднёс банку пива к губам. Я не видел выражения лица Квон Чон У, но по раздражённым ноткам в его голосе понял, что тема его задела.

— Если вам больше не о чем говорить, идите в компьютерный клуб.

Квон Чон У протянул банку пива, словно предлагая чокнуться. Его рука, легко сжимающая 500-миллилитровую банку, и чёрные аналоговые часы на запястье неожиданно вызвали во мне желание прикоснуться. Глупое чувство собственничества тут же вспыхнуло внутри.

По его инициативе банки встретились в центре, а затем снова разошлись. В гостиной на мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь звуками глотков. Ян Ын О сжал пустую банку, смяв её в ладони, и, встав, сказал, что принесёт новую. Квон Чон У и Бён Сон Джин тут же заказали для себя ещё, и обстановка на какое-то время стала оживлённой.

В этот момент наши взгляды встретились. Волосы Квон Чон У, ещё влажные после душа, мягко спускались на лоб, придавая ему какой-то мальчишеский вид. Почти трогательный, даже непривычный для него.

Наверное, это из-за разговора о его бывшей. Его тёмные глаза, выглядывающие из-под передних прядей, будто выжидали мою реакцию. В отличие от прежнего, он не наклонял голову с лукавой улыбкой и не поднимал брови в лёгком удивлении.

Если он и правда беспокоился, я хотел сказать, что в этом нет ничего нового — я знал об этом с самого начала. Мне не хотелось, чтобы Квон Чон У выглядел растерянным передо мной.

— Ах да, ты ведь встречался только со старшими? Я об этом уже слышал. Ты, кажется, говорил, что тебе нравятся девушки постарше.

Поэтому, пока тема не сменилась, я небрежно задал этот вопрос, будто просто вспомнил. На самом деле, меня больше всего задели слова Ян Ын О о том, что Квон Чон У больше подходит быть с девушками, чем с парнями. Но он не должен был знать об этом.

Однако, похоже, мой намёк не сработал. Лицо Квон Чон У мгновенно застыло, а его взгляд стал цепким и подозрительным, будто он пытался разгадать, зачем я это спросил.

— Просто так вышло, что все, с кем я встречался, были старше. Каких-то предпочтений у меня нет.

— А, понятно. Значит, я немного неправильно понял.

— Джи Вон, тебе так интересно, с кем я встречался?

— Что? Нет, не в этом дело. Не то чтобы мне любопытно, просто…

Нужно было как-то выкрутиться, но говорить правду при друзьях явно не вариант. Поэтому я решил загладить ситуацию чем-то нейтральным, что мог бы сказать обычный друг вроде Бён Сон Джина или Ян Ын О.

— Просто ты обычно ведёшь себя несерьёзно, но в то же время довольно взрослый. Мне показалось, что тебе просто подходили такие отношения.

— …Подходили?

В его голосе прозвучала едва уловимая резкость. В этот момент Бён Сон Джин легонько ткнул меня локтем.

— Так он и в этот раз встречается со старшей? Она ведь уже работает, да?

Наверное, решив, что от Квон Чон У ответа не дождёшься, он обратился ко мне, хотя тот сидел прямо перед ним.

Но в этот раз Квон Чон У не дал мне сказать ни слова. Глубоко вздохнув, он твёрдо заявил:

— Нет. Она моего возраста.

— Чего?! Твоего возраста? Тогда она тоже из нашего универа? С какого факультета?

— А тебе-то зачем? Забудь о ней. Она даже не знает, что ты существуешь.

— Да пошёл ты, идиот. Мне вообще плевать на твою девушку.

Пока Бён Сон Джин возмущался, Ян Ын О раздал всем новые банки пива, которые только что принёс.

— Ого, Квон Чон У, да ты изменился. Встречаешься с ровесницей, да ещё и впервые. Ну, как оно? С ровесницей-то милее?

— Милый человек остаётся милым независимо от возраста.

— Да чтоб тебя… Мне ни капли не завидно, вообще ни разу, блин.

После его грубого восклицания четыре банки снова столкнулись в воздухе.

Бён Сон Джин сделал несколько жадных глотков, громко выдохнул и сморщился. Его веснушки на слегка покрасневшем от алкоголя лице сегодня выглядели особенно бледными.

— Ну, раз она милая, значит, всё к лучшему. Твоя бывшая ведь тебя жутко контролировала. Ты постоянно бегал к ней по ночам. Раз уж эта новая девушка милая, такого хотя бы не будет. Какая бы та ни была хорошая с нами, но если вспомнить, как она тебя выматывала… Вряд ли кто-то из нас сможет её положительно оценить.

Разговор снова вернулся к бывшей Квон Чон У. Казалось бы, можно уже закончить, но его прошлые отношения всё никак не сходили с повестки.

Мне снова нечего было сказать. Но вдруг меня зацепили слова Бён Сон Джина. Что значит, она хорошо относилась к его друзьям? Я и хотел знать, и не хотел. Хотел услышать, но не мог этого вынести.

В голове сам собой возник образ его бывшей, с гордостью представляющей его как своего парня. От этой картины неприятно сжалось в груди. Это была слабость, которую я ни за что не мог позволить себе показать перед Квон Чон У.

В поисках чего-то, на что можно было бы отвлечься, я огляделся и встретился взглядом с Бён Сон Джином. Видимо, он прочитал в моём выражении лица любопытство, потому что тут же заговорил:

— А-а, Джи Вон, ты же этого не знаешь.

— Е Джон пару раз угощала нас, кормила, можно сказать. Кстати, она ведь была просто безумно красивой и талантливой… Даже если их оставить вдвоём, было сложно сказать, кто кому не подходит. Они отлично смотрелись вместе. Разве нет?

— Прекрати, Бён Сон Джин. Не смешно.

— Окей, окей. Я как раз собирался закончить. Какая разница, что там было в прошлом.

Видимо, почувствовав, что лицо Квон Чон У похолодело, он быстро замолчал и сунул в рот кусок курицы. В такие моменты у него удивительно хорошо работало чутьё.

— Вот оно как…

Возможно, самый бестактный человек в этом разговоре — это я.

Я ответил всего лишь, чтобы завершить тему, но Квон Чон У тут же уставился на меня. Его глаза, выглядывающие из-под мягко спадающей на лоб чёлки, казались особенно холодными.

— Ты тоже хорош. Пора заканчивать.

— …

— Тебе ведь тоже не так уж весело, верно?

Он смотрел на меня, ожидая ответа, словно хотел, чтобы я подтвердил его слова. Но я не мог ни ответить, ни даже кивнуть. Меня напугал его тон, в котором не осталось и следа прежней лёгкости.

Почему он решил, что мне это было весело? Мне и так было нестерпимо больно от ревности.

Я тревожно дрожал, боясь, что, сам того не зная, разочаровал его. Если бы я продолжал встречаться с ним взглядом, эти красивые губы, казалось, вот-вот сообщат о расставании. Поэтому я поспешно отвёл глаза. Я понимал, что это больное воображение, но тревогу нельзя было контролировать по своему желанию. К счастью, Квон Чон У больше не торопил меня с ответом и не упрекал.

Разговор продолжался до полуночи, сосредоточившись на темах, интересующих игроков.

Когда Ян Ын О и Бён Сон Джин с жаром обсуждали игры, Квон Чон У украдкой положил свою руку поверх моей. Только тогда тревожные мысли, всё ещё блуждавшие в моей голове, растаяли, словно снег на солнце.

***

Когда я вышел из душа, в доме было удивительно тихо. Ещё совсем недавно гостиная была шумной и суетливой из-за Ян Ын О и Бён Сон Джина, которые становились всё разговорчивее по мере того, как пили.

— Хочешь воды?

На звук, разорвавший тишину, я обернулся к кухне. Там стоял Квон Чон У. Он вытер губы, будто только что попил, и, приподняв стакан, снова спросил, предлагая мне воды.

Я кивнул и начал растирать мокрые волосы полотенцем. Встречая Квон Чон У сразу после душа, я почему-то чувствовал себя так, словно был совершенно голым. Неловкость, возникшая из-за недавнего напряжённого момента, тоже сыграла свою роль.

— Почему ты один? Где остальные?

— В компьютерном клубе.

— В компьютерном клубе? В такое время?

Было уже далеко за два часа ночи. Они, конечно, профессиональные игроки, но даже после такого количества выпитого у них оставались силы на развлечения? Я невольно восхитился. Квон Чон У действительно отправил их туда в этот час…

Я оглядел опустевшую гостиную, и в этот момент Квон Чон У со стаканом в руке подошёл ко мне.

— Что, жаль? Теперь наконец-то можем остаться вдвоём.

Он поднёс стакан к моим губам. Я поспешил взять его, но Квон Чон У слегка покачал головой. В его руке, сжимающей стекло, чувствовалась решимость не отдавать его.

Так что я машинально начал пить. Мои руки неловко зависли в воздухе, а губы старательно шевелились, пытаясь не пролить воду. Это требовало неожиданной концентрации.

Я взглянул на Квон Чон У. Он внимательно следил за движением моих губ, регулируя наклон стакана с точностью, словно это действительно имело значение. Он явно ощущал мой взгляд, но всё равно упрямо продолжал смотреть только на мои губы.

Я не понимал, почему он так настойчиво поил меня, но его выражение оставалось серьёзным.

О чём он сейчас думает?

Только когда вода в стакане закончилась наполовину, Квон Чон У наконец отнял его от моих губ. И в этот момент последняя капля воды скользнула по краю и упала.

— А.

Увидев каплю воды, Квон Чон У тихо охнул. Или мне просто показалось, но, вытирая её большим пальцем, он выглядел так, будто искренне жалел об этом. Хотя это был всего лишь единственный промах после того, как он так старательно поил меня.

— Всё нормально. Я сам.

Я сделал шаг назад и провёл тыльной стороной руки по тому месту, которое он уже вытер. Это был жест, означающий, что такая мелочь не стоит внимания.

Квон Чон У молча смотрел на меня.

— В следующий раз сделаю это лучше. Тогда тебе не придётся ни о чём беспокоиться, я всё сделаю идеально.

— Я же могу пить сам.

— Я хочу поить тебя.

— Почему?

— Просто хочу делать для тебя что-то хорошее.

Его мягкая улыбка казалась привычной, но, может, потому что я не видел её давно, она будто приглушала то внутреннее беспокойство, которое было со мной весь вечер. Слова о том, что он хочет сделать для меня что-то хорошее, прозвучали неожиданно.

Квон Чон У сказал, чтобы я шёл в комнату первым, а сам остался мыть посуду. Я послушался и, оказавшись в его комнате, осмотрелся. Здесь я уже сидел однажды, когда навещал его во время болезни. Тогда я тоже заметил, насколько минималистично он обустроил пространство — только самое необходимое, ни одной лишней детали. Это было так похоже на него.

Мой взгляд задержался на одном из стеллажей. Там в ряд стояли несколько трофеев.

«MVP Года: Приз за лучший подбор, № 17 — Квон Чон У»

«MVP Года: Приз за лучший показатель по очкам, № 17 — Квон Чон У»

«MVP Года: Приз лучшему новичку, № 17 — Квон Чон У»

— …

Может, из-за наших недавних разговоров, но я никак не мог перестать смотреть на этот номер — 17. Точнее, меня не отпускала мысль о том, кто когда-то дал Квон Чон У этот номер.

Я всегда считал, что 17 идеально ему подходит. Несколько дней назад я даже выкладывал в соцсети фото 17-й страницы. Но именно сегодня это вызывало во мне какое-то неприятное ощущение.

Когда-то здесь, в этой комнате, он сам говорил, что нет ничего более жалкого, чем поддерживать связь с прошлыми знакомыми. Теперь же я сидел тут, ревнуя к человеку, который больше не имел к Квон Чон У никакого отношения. Это было смешно.

Если он вдруг заметит, что я себя так веду… Это будет катастрофа.

Щелк.

По звуку закрывшейся двери я понял, что Квон Чон У вошел в комнату. Дом и без того был тихим, а теперь, когда дверь закрылась, возникло ощущение полной изоляции от внешнего мира.

— Трофеи напоминают тебе о прошлом?

Он спросил, увидев, на что я смотрел. Для обычного человека такой вопрос был бы вполне естественным. Я, конечно, не мог сказать, что боролся с неконтролируемой ревностью, вызванной числами на этих трофеях.

— Немного?

Я улыбнулся, отвечая, но тут же добавил пояснение, опасаясь, что Квон Чон У может неправильно понять.

— А, но это не значит, что я скучаю по тем временам или что-то в этом роде. Просто я… не тот, кто особо привязывается к прошлому...

— Да. Похоже на то.

Его согласие с моей ложью прозвучало мягко.

Я поднял голову и посмотрел на него, стоящего всего на расстоянии ладони от меня. Как могут быть такими красивыми и чистыми глаза? Его безупречное очарование, казалось, исходило именно от этой светлой кожи и ясного взгляда.

В тот момент, когда я увидел свое отражение в его глазах и невольно улыбнулся, его губы слегка приоткрылись, обнажая розоватую внутреннюю сторону.

— Прости за то, что сказал раньше.

— …

— Хотел объяснить, что это были не какие-то великие отношения, но ты ведь не дал мне сказать ни слова...

Квон Чон У медленно притянул меня к себе. Наши тела соприкоснулись, а его руки обхватили меня за спину. Его движения были размеренными, расслабленными, но объятие оказалось крепким.

— Мне же надо делать вид, что встречаюсь с кем-то другим, кроме тебя.

— …

— Совсем забыл, что Хан Джи Вон — настоящий мастер лжи.

Тон его голоса был насмешливым, но намерение — вполне ясным. Квон Чон У обижался на меня. Обижался, но и чувствовал себя виноватым за то, что раньше говорил слишком резко, поэтому, как только мы остались наедине, решил признаться в этом, обняв меня. В очередной раз я понял, что стиль его отношений полностью соответствовал ему самому — честный и напористый.

Значит, вот почему он только что поил меня водой. Вспомнив его слова о том, что он просто хочет быть хорошим для меня, я почувствовал, как внутри что-то сжимается.

— Нет. Это мне жаль. Из-за меня тебе пришлось лгать, хотя ты мог бы этого не делать.

Я прислонился лицом к его плечу. Его ровная ключица приятно касалась моей щеки. Мы пользовались одним и тем же гелем для душа, но его запах все равно был каким-то особенным.

— И мне очень жаль, что из-за меня тебе приходится идти таким сложным путем. Если бы я с самого начала не пытался тебя соблазнить…

Я говорил совершенно серьезно, но Квон Чон У вдруг рассмеялся. Я удивленно поднял голову, а он, словно не в силах сдержать улыбку, нежно сжал мою голову своей большой ладонью.

— А-а, так это ты меня соблазнил? Да не было такого. Это я носился за тобой как сумасшедший. Просто хотел видеть вот это выражение твоего лица каждый день…

Говоря это, он сам покачал головой, словно не веря в собственные слова, и с тихим смешком выдохнул.

— Даже молиться начал… чего никогда раньше не делал.

— …

— Так что не говори так, будто жалеешь, что мы вместе. Я и не знал, но, кажется, на самом деле я довольно чувствительный человек.

Его пальцы мягко прошлись по моим волосам, осторожно пробираясь между еще влажными прядями.

Его взгляд… почему он вдруг казался таким жаждущим любви? Может, мне просто показалось, потому что его глаза сияли так ярко, но в них все же читалась какая-то печаль, и от этого стало не по себе.

Я поддался порыву, приподнялся на носочках и поцеловал его. Как он любил, я немного отстранился, а потом снова прижался губами. Они были мягче любой желейной конфеты и каждый раз вызывали желание слегка прикусить.

Его глаза на мгновение удивленно расширились, а потом на губах мелькнула легкая улыбка — такая, которую никто не видел на баскетбольной площадке. Только я знал этот его взгляд.

После короткого поцелуя я снова посмотрел на него, а он молчал, но в его глазах ясно читалось: «Ты мне нравишься». Как могут человеческие глаза передавать столько эмоций? Это было так завораживающе, что я неожиданно выдал правду.

— Честно говоря, я думал, что ты расстанешься со мной.

Я не смог признаться, что даже вспомнил, какое облегчение было написано на его лице, когда он расставался с бывшей девушкой.

Похоже, мои слова его сильно удивили. Квон Чон У растерянно ослабил объятия.

— Я? Почему?

— Мне кажется, я слишком часто говорил что-то, что могло тебя задеть…

— Из-за такой ерунды?

— Ерунды? Я ведь сильно тебя расстроил…

— Ну, даже так… С чего бы мне говорить подобное? Ты что, совсем? Ты даже не ревнуешь, а сразу думаешь о расставании. Это уже слишком.

— …Правда?

— Да. Слишком.

Квон Чон У уверенно кивнул, даже нахмурившись. Я начал жалеть, что завел этот разговор. Позднее сожаление сменилось желанием спросить, как насчет того, чтобы просто никогда не расставаться. Конечно, я собирался сказать это в шутку, но колебался, не зная, как он отреагирует.

— Значит, ты переживал? Боялся, что я захочу расстаться?

Квон Чон У с легкой улыбкой задал очевидный вопрос.

Слово «переживал» даже близко не передавало тот страх, который я испытывал. Поэтому, едва он договорил, я тут же кивнул. Квон Чон У громко рассмеялся. Странно, но выглядело это так, будто он испытал облегчение. Хотя для этого вроде не было причин.

На исходе смеха он заговорил снова, словно просто продолжая естественный разговор:

— Тебе не нравится идея рассказать ребятам о нас? Тогда бы не пришлось волноваться из-за всяких глупостей, и нам стало бы легче встречаться.

— Ын О и Сон Джину?

— Они, конечно, выглядят так себе, но держать язык за зубами умеют.

— А…

То, с какой уверенностью он это сказал, выдавало, что он давно обдумывал этот разговор. Это заставило меня почувствовать, будто горло сдавило.

Но мне даже не нужно было думать — мой ответ был отрицательным. Конечно, если бы мы открыто признали наши отношения, то в плане слов и поступков нам стало бы проще. Но я прекрасно знал: тайна между двумя людьми живет дольше, пока она остается только их тайной.

Замки из песка тоже дольше стоят подальше от волн. Если оставить их в покое, они продержатся сами по себе, но стоит увлажнить песок слишком сильно, и всё рухнет.

Мне нравилось текущее равновесие. Страх перед расставанием — это моя давняя проблема, от которой я никуда не мог деться. Но даже так, я был счастлив.

— Я сам расскажу ребятам. Если тебе будет неудобно, сделаю это, когда тебя не будет рядом.

Приняв мое молчание за знак согласия, Квон Чон У сказал это мягко и снова обнял меня за спину.

Но в этот раз я не подчинился, а слегка оттолкнул его грудь.

— Прости, Чон У. Я хочу, чтобы никто не знал, что мы встречаемся.

Его лицо мгновенно помрачнело.

Я тоже почувствовал, как внутри что-то надломилось, но все равно повторил:

— Я хочу, чтобы для всех мы и дальше оставались просто друзьями. И в будущем тоже.

— …

Квон Чон У на мгновение замолчал. В этой короткой тишине послышался едва уловимый звук — капли дождя ударяли по оконному стеклу. Неожиданно начавшийся ночной ливень, без предупреждения, но, похоже, его это нисколько не волновало. Он смотрел только на меня.

Ветер с силой встряхнул окно и пронёсся дальше. Его лицо, застывшее в холодной строгости, наконец озарилось слабой улыбкой.

— Зачем говорить так страшно? У меня уже самые разные мысли в голове.

— …

— Можно было сказать помягче. Я ведь понимаю, что ты чувствуешь.

— Прости. Не думал, что это прозвучит пугающе…

— Джи Вон.

— А?

— Ты не уверен, что сможешь быть со мной долго?

Тихий вопрос прозвучал спокойно, но от этого мой желудок будто сжался в комок. Хоть он и сказал это косвенно, но сам факт, что первым заговорил о расставании, вызвал во мне волну тревоги.

— Что? Нет, нет! Почему я должен быть не уверен? Я же говорил, что ни за что не уйду. Я никогда тебя не отпущу!

Хотя мой ответ не совсем соответствовал его вопросу, я отрицал это так решительно, что надеялся — он этого не заметит.

Квон Чон У, глядя на меня, покачал головой, затем глубоко вздохнул. Его слегка опущенные уголки глаз и немного выпяченная нижняя губа ясно давали понять, что его настроение резко упало.

— Ты ведь с самого начала так говоришь. То вдруг рассуждаешь, будто мы расстанемся из-за ерунды, то говоришь, что я, возможно, лучше бы смотрелся с другой.

— …

— Когда ты собирался взять за меня ответственность, говорил одно. А теперь вдруг начинаешь такие вещи говорить — это вообще нормально?

Он говорил с упрёком, но в то же время слегка притянул меня к себе. Опустив голову, он уткнулся лицом в мою шею, и, словно приручённый тигр, вдруг начал жалобно ворчать.

— Скоро я уеду на Чеджу, и мы не сможем видеться какое-то время, а ты всё говоришь такие вещи. Ты специально так ведёшь себя, потому что хочешь, чтобы я чувствовал себя ведомым в отношениях?

— Как ты мог так подумать, Чон У. Это не так. Просто я плохо выразился. Я хотел сказать, что мне неважно, каким было твоё прошлое. Но из-за ребят я не мог сказать это прямо. Мне следовало объясниться подробнее, и мне жаль.

— …

— И, возможно, это прозвучит странно, но знаешь… Стоит мне оказаться перед тобой, как я начинаю нести всякую чушь. Я долго думал и понял, что проблема в том, что ты мне слишком нравишься. Честно. Я совсем не специально. Я не знаю, как можно кем-то управлять, и уж точно не хочу тебя заставлять делать что-то.

Мне казалось, что он расстроился из-за меня, поэтому я начал извиняться, пытаясь объяснить всё до мельчайших деталей. Хотел заглянуть ему в лицо, но Квон Чон У, уткнувшись в мою шею, так и не позволил мне увидеть его выражение.

Раньше он никогда так сильно не обижался. Я был в панике и, чувствуя вину, торопливо начал его успокаивать.

— Прости, Чон У. Я просто не разбираюсь в отношениях, ведь у меня это впервые. Я тебя расстроил, да? Больше не буду говорить такие вещи. Прости меня. Прости… Ты ведь не плачешь?

На секунду мне показалось, что он тихо усмехнулся. Или это просто его короткий вздох коснулся моей кожи. Хотя, конечно, не мог же он улыбаться в такой ситуации.

— Чон У… Прости… Посмотри на меня. Это моя вина.

— Запомню твой запах перед отъездом.

В его ворчании всё же сквозила лёгкая улыбка, но я решил, что, наверное, ослышался, и продолжал пытаться его успокоить. Отношения оказались куда сложнее, чем я думал. Чем дальше, тем больше тревог это вызывало.

***

Квон Чон У несколько раз легко коснулся губами моей шеи. Каждый раз, когда его мягкие губы прикасались к чувствительной коже, по спине пробегала дрожь. Он слегка посасывал и облизывал мою шею, а затем незаметно провёл рукой под рубашку и, не останавливаясь, снял её.

— Квон Чон У…

— Ласковее.

— …Чон У-я…

— Угу. Говори.

Он сам сказал говорить, а потом тут же накрыл мои губы поцелуем. Под натиском его крупного тела я слишком легко отступил назад.

Как будто этого было мало, Квон Чон У усадил меня на край кровати, а затем опустил на спину. Тёмно-серая простыня смялась в ладонях, наполняя воздух его густым, привычным ароматом. Этот запах заставлял сердце трепетать.

— Чон У, свет…

Я негромко пробормотал, что в комнате слишком ярко, и тут он, будто вспомнив о чём-то, издал короткое «А».

— Прости, но у меня выключатель сломан, Джи Вон. Свет не выключается.

— Что? Да ну, не может быть…

— Удивительно, да? Мне тоже странно. Может, из-за дождя.

— …Дождь недавно начался.

Я уже не в первый раз замечал, что Квон Чон У не особо умел врать. Вернее, даже не то чтобы не умел, он просто не придавал этому значения. Будет ли заметно или нет, ему, похоже, было всё равно. Странным образом эта его черта делала его ещё более уверенным. Что бы он ни делал, это не выглядело смешно.

— Так ты не собираешься раздеваться?

Его длинные пальцы, скользившие по коже вокруг пупка, расстегнули пряжку ремня. Когда он потянулся, чтобы стянуть с меня брюки, я торопливо схватил его руки.

— П-подожди. А если кто-нибудь зайдёт?

— Хм. Ну, скажем, что друзья однажды попробовали заняться сексом.

— …Чон У.

Я осуждающе произнёс его имя, но всё же отпустил его руки. А в следующую секунду, словно по инстинкту, приподнял бёдра, чтобы ему было легче снять мою одежду.

Это, кажется, его позабавило. Квон Чон У тихо рассмеялся.

— Наш Джи Вон такой вежливый в постели.

При этом он не только стянул мои брюки, но и заодно снял нижнее бельё.

Моё тело уже давно выдало моё возбуждение, но осознание этого накрыло только сейчас. Возбуждённый член встал, не зная стыда. Я поспешил прикрыться руками, но Квон Чон У тут же перехватил меня. Он уставился на мой стояк, делая вид, что ошеломлён, но я сразу понял, что он просто решил меня подразнить. Он легко касался меня пальцами, словно дразнясь.

— Вау, Джи Вон. Что ты вообще делал, что он уже так твёрд? Если оставить в покое, он и сам кончит, да?

— Н-не трогай…

— Я всё думал, откуда запах спермы, а оказывается, тут всё переполнено.

— Снова врёшь. Какой ещё запах…

— А вот, смотри. Только тронул, и уже течёт. …О, капает.

— Перестань смотреть… ах! Ч-Чон У, что ты… ха-а…!

Я как раз заметил, что он пристально смотрит вниз, когда осознал — он приближается. Едва я это понял, как его мягкие губы коснулись кончика моего члена. А в следующую секунду он без колебаний взял его в рот.

— Ах, н-нельзя… Чон У… ах…

Невозможное наслаждение накрыло меня, словно цунами. Казалось, вся кровь в теле хлынула вниз, и мой член в тепле рта Квон Чон У напрягся до предела, становясь твёрдым до невыносимости.

Квон Чон У начал методично двигать головой вверх-вниз, жадно поглощая меня. Я хотел отстраниться, но его вес между моих бёдер прочно прижал меня к месту, не оставляя ни единого шанса сбежать. От горячего, влажного удовольствия дыхание сбилось, и я мог только судорожно хватать воздух короткими вздохами.

Квон Чон У не собирался позволить мне кончить так просто. Он, сосредоточенно хмурясь, тщательно облизывал меня от основания до самого набухшего кончика. Громкие влажные звуки, словно он наслаждался леденцом, наполняли комнату.

— Хаа… Пожалуйста…!

Даже сквозь чувство вины за то, что пачкаю его драгоценный рот, я не мог сопротивляться этому безумию. Внутри было невыносимо мягко и тепло, а его нежные губы и язык беспощадно сжимали и поглощали меня, заставляя мои бёдра невольно податься вперёд.

Он поднял взгляд, чтобы посмотреть на меня, а затем снова опустил его вниз. Этот взгляд был таким невинным, что создавал невероятный контраст с влажными губами, охватывающими мой пропитанный возбуждением член.

— А… П-прекрати…! Не делай… ах, н-нельзя… ха-а…!

Я попытался оттолкнуть Квон Чон У, но руки дрожали, и в них не было силы. Пальцы лишь беспомощно скользили по его шелковистым волосам, не в силах остановить его.

Квон Чон У перехватил мои руки, сцепив наши пальцы, словно говоря, чтобы я не мешал. Я беспомощно метался головой из стороны в сторону, а тёмно-серая простыня, источавшая его знакомый аромат, только сильнее сводила меня с ума.

Чем ближе я был к разрядке, тем сильнее меня охватывал страх. До этого момента Квон Чон У встречался только с девушками. Всё остальное можно было как-то объяснить, но именно это действие неизбежно напоминало ему, что я — мужчина.

Даже сквозь прерывистое дыхание я не мог избавиться от тревожной мысли — вдруг для него это станет неприятным опытом?

— Я больше… ах! Не могу… ууу… Чон У, Чон У!

Я знал, что ни в коем случае не должен кончить ему в рот, поэтому отчаянно звал Квон Чон У. Но вместо того чтобы остановиться, он стал ещё настойчивее. Его язык медленно и широко скользнул по головке, а мягкие, влажные губы плотно сжались вокруг неё.

Он понял, что я на грани, и теперь не сводил с меня глаз, пристально наблюдая за мной. Казалось, он не хотел пропустить ни единой детали того, как я достигну кульминации.

И в конце концов, не выдержав, я кончил прямо в его рот, пока он сжимал меня, создавая тесное, обволакивающее тепло.

— Хаа… а-а…

По телу пробежала судорожная дрожь, и бёдра мелко затряслись. Пока моё тело непроизвольно вздрагивало, вся моя сперма без остатка оказалась проглоченной Квон Чон У.

Каждый раз, когда мой член судорожно дёргался во время оргазма, его кадык заметно двигался вверх-вниз, сопровождая глотательные движения. Даже когда тёплая, тягучая жидкость растекалась по его рту, он не останавливался.

— Н-не надо… хаа… пожалуйста, не делай так…!

Я в панике умолял его остановиться, но Квон Чон У даже не шелохнулся, сколько бы я ни стучал по его плечу или пытался его оттолкнуть. Он выглядел абсолютно спокойным, опустив взгляд и продолжая методично посасывать меня, словно всё происходящее было чем-то обыденным.

В то время как я один метался, извиваясь и дрожа от чувствительности, его волосы мягко скользили по смятой простыне, постепенно запутываясь.

Только спустя мгновение он наконец выпустил мой член, завершив это лёгким поцелуем. Лишь тогда я смог выдохнуть по-настоящему.

— Хаа… хааа… Прости, прости, Чон У… Быстрее… иди выплюнь…

Я дрожащей рукой указал на дверь, но выглядел это жалко — не только рука, но и всё тело всё ещё тряслось от остаточного наслаждения.

А Квон Чон У, будто не замечая моего смущения, только самодовольно улыбался. Его губы, хоть и не выпустили ни капли спермы наружу, всё же влажно поблёскивали, выдавая произошедшее.

— Зачем же выплёвывать такую ценность? Джи Вон, твоя сперма просто офигенная на вкус. Дай ещё.

— Ч-что?! Ни за что!

Я резко приподнялся, испугавшись, и Квон Чон У озорно улыбнулся. Но даже в этот момент его улыбка не казалась фальшивой, и вместо смущения меня охватило скорее чувство облегчения.

— …Это не кажется тебе странным?

Вопрос был двусмысленным — он касался не только того, что только что произошло, но и того, что я мужчина.

Однако, похоже, Квон Чон У не заметил, что я сник. Будто его мысли были заняты чем-то другим, он небрежно кивнул и снова обхватил мой член.

— Угу. Он такой сладкий.

А затем, без малейшего колебания, коснулся губами моих яичек.

— Ха… Подожди…! А-а…

Квон Чон У настойчиво дразнил мои яички, плотно прилегающие под членом. Каждый раз, когда он шумно посасывал, мой таз невольно подрагивал, а в пальцах ног напрягались мышцы. Я и не думал, что смогу ощущать что-то подобное в таком месте, но теперь мои волосы уже липли ко лбу, пропитанному потом.

Губы, которые только что ласкали мои яички, медленно скользнули к внутренней стороне бедра, туда, где кожа особенно чувствительна. Всякий раз, когда Квон Чон У прикасался к новому месту, оно мгновенно становилось эрогенной зоной. Я даже не успел осознать, как начал стонать, охваченный сладкой дрожью.

— Пи-пи-пи-пи-пи-пи.

Вдруг раздавшийся звук заставил меня резко открыть глаза, я даже не заметил, когда успел их закрыть. После нескольких звуков кнопок раздалась короткая мелодия — сигнал о том, что дверной замок разблокирован.

— …!

Не успел я испугаться, как тут же раздался пьяный голос Ян Ын О.

— Квон Чон У-у, ты не видел моё удостоверение?

Резкий голос разрушил всю атмосферу, и я вдруг осознал, что нахожусь в его комнате. Сердце, только что затуманенное похотью, болезненно сжалось, и всё тело напряглось. Острые, словно обострившиеся, чувства выхватывали каждый звук — шорох, доносившийся из прихожей, раздавался пугающе отчётливо.

В голове стало пусто, и единственная мысль, что пронеслась — это катастрофа. Эти парни, заходя в компьютерный клуб, обычно засиживались минимум на три часа. Я был уверен, что и в этот раз всё будет так же, но внезапное возвращение Ян Ын О полностью выбило меня из колеи.

Растерянный, я посмотрел на Квон Чон У. Он всегда соображал быстрее меня, и сейчас мне отчаянно нужна была его помощь — хоть какой-то план.

Но когда наши взгляды встретились, я не увидел в его чёрных глазах ни капли волнения. Он оставался спокойным, как будто ничего из ряда вон выходящего не происходило. Даже в такой ситуации он выглядел расслабленным. Наверное, у него есть какой-то выход. Я уже был готов довериться ему.

Но вдруг в памяти всплыли его недавние слова.

«Ну, скажем, что друзья однажды попробовали заняться сексом».

Не может быть….

Конечно, это должно было быть шуткой. Но когда я увидел, каким спокойным остаётся Квон Чон У, тревога вдруг накатила с новой силой. Он вполне мог сказать это всерьёз. Он ведь никогда не заморачивался над ложью, если она не имела большого значения, а тут…

Может, он почувствовал моё беспокойство? Квон Чон У усмехнулся, а затем мягко коснулся губами внутренней стороны моего бедра, прежде чем снова начать облизывать кожу. Он делал это так, словно было всё равно, что там, за дверью, зовёт его Ян Ын О или нет. Будто даже если тот вот-вот распахнёт дверь, ничего страшного не случится.

Мне показалось, что мои плохие предчувствия сбываются. Я попытался приподняться, чтобы остановить его, но его рука легла мне на плечо, не давая двинуться. Он, облизывая чувствительную кожу, лишь усмехнулся, глядя, как я беспомощно извиваюсь.

— Д-Да, Чон У…

Стоило мне заговорить, как он тут же приложил палец к моим губам, намекая на тишину. Его взгляд указывал на дверь, словно он спрашивал: «Ты же не хочешь, чтобы нас услышали?» При этом его лицо оставалось игривым, почти насмешливым.

Мягкие, тёплые прикосновения медленно скользили вниз, вдоль линии бедра, к внутренней стороне колена. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит. Нас вот-вот разоблачат. В комнате валялась разбросанная одежда — спрятаться под одеялом было бы бессмысленно.

Только сейчас я осознал, что голым был только я. Может, именно поэтому Квон Чон У так спокоен? Он оставался полностью одетым, и, возможно, это давало ему ощущение контроля. В голове за короткий миг пронеслось тысяча мыслей.

— Блин, если вбить моё имя в интернете, профиль сразу найдётся, но всё равно говорят, что без удостоверения никак! Чёрт, может, я и выгляжу на тридцать, но точно не на десять, не так ли?

Голос Ян Ын О становился всё ближе. Судя по тому, что он спросил «Квон Чон У, ты спишь?», он явно направлялся прямо сюда.

Но Квон Чон У даже не думал останавливаться. Напротив, он продолжал, совершенно невозмутимо, спускаясь всё ниже — от лодыжки к чувствительной впадине на подошве стопы. Каждый раз, когда его губы размыкались, его подчёркнутая линия челюсти двигалась… И чёрт возьми, даже в этой ситуации он выглядел невыносимо сексуально.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот взорвётся. Я попытался отдёрнуть ноги, но хватка Квон Чон У была слишком крепкой. Даже когда я, извиваясь, умоляюще смотрел на него, он лишь приподнимал брови, и на его лице появлялись округлые, мягкие комочки под глазами — как будто ему просто весело.

Но хуже всего было то, что, несмотря на страх быть разоблачённым, мой член оставался твёрдым и даже не думал падать.

После того, как он побывал во рту Квон Чон У, казалось, я полностью утратил контроль над своим телом. Тело само, вопреки разуму, жаждало его ласк, несмотря на желание немедленно сбежать. И именно в этот момент они словно идеально дополняли друг друга — моё раздвоенное состояние и этот стояк, отказывающийся подчиняться логике.

— Хм, ты правда спишь? Я захожу!

Голос Ян Ын О прозвучал прямо за дверью. Сердце бешено забилось, и мне нестерпимо захотелось закричать: «Не входи!».

Но именно в этот момент Квон Чон У вдруг лизнул мои пальцы на ноге. Я невольно вздрогнул и резко дёрнул бёдра вверх. Он лишь беззвучно рассмеялся.

Щелк.

Дверная ручка повернулась.

Дверная ручка, которая уже начала поворачиваться, вдруг остановилась, будто зацепившись за что-то. Я, сжав веки, осторожно открыл глаза — дверь оставалась плотно закрытой.

— Что за… Почему дверь заперта?

Щелк, щелк.

— Джи Вон уже ушёл? Эй, Хан Джи Вон, ты тоже тут ночуешь?

Щелк, щелк, щелк.

Не успел я почувствовать облегчение, как Ян Ын О снова и снова дёрнул ручку, не желая сдаваться. Замок не позволял ей повернуться до конца, но его настойчивость была пугающей — казалось, что он вот-вот сломает её своей силой.

При таком шуме даже мёртвый бы проснулся. Может, мне стоит хоть сейчас одеться и выйти? Я повернулся к Квон Чон У, надеясь на его реакцию.

Но он лишь загадочно улыбнулся, словно прочитал мои мысли, и, не обращая никакого внимания на ситуацию, сунул мне в рот пальцы. Его указательный и средний палец прижали мой язык, вынуждая меня разомкнуть челюсти. Это был приказ замолчать? Или просто очередная шутка? Он медленно водил пальцами по языку, а затем нажал на нежную внутреннюю часть щёк, заставляя их надуться. Квон Чон У выглядел так, словно понятия не имел, что такое тревога.

— Кажется, правда спят…

Наконец, Ян Ын О оставил попытки. Отпустив ручку, он сделал это настолько резко, что она громко клацнула. Затем раздалось нестройное, пьяное пение:

— Если спать хочется — надо спать! Мне двадцать два годочка, а-а~ Работа? Да ну её нахрен, ха-а ~

— Меня гоняют, как пса-а ~ Всем боссам нравится такой работни-и-ик ~

Пение за дверью постепенно отдалялось. Хотя из-за того, что Ян Ын О ходил по дому, полностью расслабиться не удавалось, дышать стало немного легче.

— Если запер дверь, мог бы хоть сказать.

Когда осознал, что с самого начала был в безопасности, первой поднялась волна досады. Я посмотрел на Квон Чон У, передавая ему свои мысли, но он лишь усмехнулся и прижал мой язык вниз.

Пальцы, забавлявшиеся в моем рту, продолжали раздражать слюнные железы. Казалось, вот-вот потечёт слюна, поэтому, повинуясь инстинкту, я сжал его пальцы губами и сглотнул. Вышло так, что я непреднамеренно глубже втянул их в рот. Вероятно, он тоже почувствовал, как внутри плотно сомкнулись мышцы языка, и я украдкой взглянул на него. Лицо Квон Чон У стало странным – его улыбка почти исчезла.

Я решил попробовать ещё раз, слегка посасывая его пальцы.

Возможно, напряжение, достигшее предела, внезапно спало. Хотя за дверью всё ещё доносилось пьяное пение, мне стало легче относиться ко всему.

Я сглотнул, сжимая горло, и ещё несколько раз втянул пальцы в рот. Они мягко двигались, следуя за движениями моего языка, словно плыли по течению. Всё это время я не сводил глаз с Квон Чон У, любопытствуя, как он отреагирует. Теперь в его взгляде не осталось ни тени улыбки.

В тот момент, когда его сжатые красные губы едва заметно приоткрылись, я успел это уловить.

Квон Чон У тут же склонился и прижался губами к моей шее. Затем, поднимаясь вдоль линии шеи, он жадно посасывал кожу. Нежная плоть не просто щипала — она горела. Он крепко прикусил мочку уха, слегка пожевал её, а потом тут же начал успокаивать губами. Всё это время его два пальца оставались в моём рту.

Пока его язык ласкал завиток моего уха, пальцы в моих губах начали медленно двигаться — входить и выходить, словно подражая акту любви.

Я сосредоточенно обхватывал их губами, прижимая языком и втягивая всё глубже. От горячего дыхания, скользящего по моему уху, тело разгорячилось, а рот стал влажным, но я даже не замечал этого, полностью погружённый в происходящее.

— Чёрт, куда я это положил…

За дверью слышался голос Ян Ын О. Его шаги приближались и отдалялись в непредсказуемом ритме, заставляя меня настораживаться. Меня больше всего беспокоило, что он мог найти ключ от комнаты.

Но Квон Чон У, казалось, вообще ничего не слышал. Пока его сосед с грохотом обыскивал весь дом, он только сильнее сосредоточился на моём теле. Опустившись ниже, он неторопливо дразнил языком небольшой вздувшийся бугорок на моей груди.

Когда его острый язык коснулся соска, по телу прокатилась волна мягкого возбуждения. Я непроизвольно напряг пальцы ног, подбородок сам собой приподнялся, плечи сжались.

Звуки посасывания вырвались из губ Квон Чон У, и я в удивлении посмотрел вниз. Он даже не взглянул на меня, просто усмехнулся. Когда его лёгкое дыхание коснулось голой кожи, меня пробрала дрожь.

Когда Квон Чон У вытащил пальцы из моего рта, и его рука, и мои губы были полностью влажными. Не теряя ни секунды, он направил их прямо между моих ягодиц.

— А-а…!

Два длинных пальца, протискиваясь в узкое пространство, заставили меня выдохнуть сдавленный звук. И тут же я сам испугался собственного голоса, широко раскрыв глаза.

В тот же момент шум в гостиной стих.

— А?

Неужели он услышал?

Шаги Ян Ын О стали приближаться. Несмотря на то, что дождевые капли непрерывно барабанили по окну, его движение звучало пугающе отчётливо.

Я застыл в напряжении, но Квон Чон У, казалось, даже не обратил внимания. Всё его внимание было сосредоточено на том, чтобы подготовить меня. Его длинные, красивой формы пальцы двигались размеренно, но настойчиво, надавливая на внутренние стенки, исследуя их с особой дотошностью. С каждым движением мышцы на его запястье чётче прорисовывались.

Тесное, едва ли можно назвать это «щелью», пространство не поддавалось легко. Казалось, оно не могло стать шире, но ощущение было слишком интимным, чтобы сдерживать голос. Стоило мне выдохнуть ещё один сдавленный звук, как я тут же услышал шаги Ян Ын О совсем рядом.

Похоже, Квон Чон У тоже понял, что стоит что-то сделать. Будто решив применить экстренные меры, он внезапно накрыл мои губы своими.

— Мм…

Глухой стон захлебнулся в его рту и растворился.

Несмотря на непрерывные движения пальцев, он дарил мне по-настоящему искусный поцелуй. Нежные, полные губы мягко прижимались ко мне, и вскоре языки переплелись. Волна блаженства, пришедшая на фоне напряжённости, поглотила меня полностью.

— Вот ты где! Чёрт, да тут и студенческий нашёлся!

Голос Ян Ын О раздался совсем близко. Видимо, он обнаружил потерянные вещи и был доволен находкой, потому что его пение стало ещё веселее.

Не прошло и нескольких секунд, как он покинул дом. Громко захлопнулись ящики стола, следом дверь, а затем раздался звук блокировки дверного замка. Теперь в квартире остались только мы двое.

Стоило шагам полностью исчезнуть, как я шумно выдохнул с облегчением.

Квон Чон У тихо усмехнулся.

— Расслабился, да?

В его голосе прозвучал тонкий намёк на то, что это ощущалось даже внизу.

— Ты… ха… почему не сказал… хах… что запер дверь?

— Думал, ты и так знаешь.

— Я… правда, хаа… так испугался…

— Наш До Вон так сильно испугался? Что же теперь делать. Может, сходить за сладостями?

Он продолжал делать вид, что беспокоится, хотя на самом деле просто дразнил меня. Я бросил на него сердитый взгляд, но Квон Чон У даже не подумал отступать и с наглой ухмылкой спросил:

— Так что, купить тебе?

Я не выдержал и рассмеялся от бессилия. Увидев это, Квон Чон У тоже улыбнулся, его глаза слегка сузились, становясь ещё привлекательнее.

— Не хочешь — как скажешь.

Его пальцы, глубоко погружённые в меня, медленно вышли, оставляя после себя неприятно сладкое ощущение пустоты. Меня пробрала дрожь от внезапного контраста. Обжигающе сильная стимуляция исчезла, и, хоть я наконец мог свободно вздохнуть, что-то внутри меня недовольно сжалось, словно всё ещё искало его прикосновение.

Тем временем Квон Чон У уже успел снять верхнюю одежду. Затем, протянув руку к тумбочке, он достал презерватив и лубрикант.

— Я купил дохрена, специально для нас.

Он плотно раздвинул мои ноги и уселся. Позор охватил меня от осознания, что я оказался в положении, в котором ему был виден мой самый уязвимый участок. Моё тело уже полностью взмокло от пота.

— …Действительно, они не могли нас услышать?

— Если бы услышали, с его характером он бы давно вышиб дверь и ворвался. Думая, что я с тобой делаю что-то ужасное.

— Так ли…

— Хотя, в каком-то смысле, он был бы прав.

Квон Чон У выдавил на свою руку щедрую порцию геля, а затем тут же размазал его между моих ягодиц. Без всякого предупреждения три его пальца скользнули внутрь, раздвигая и лаская нежную плоть. Они всего пару раз вошли и вышли, но из-за скользкого ощущения мои бёдра невольно дёрнулись, а пальцы на ногах сжались.

— Ха-а…! Я… уже нормально. Думаю, можно остановиться.

— Точно? Больше не нужно расслаблять?

Я не смог скрыть своего нетерпения и поспешно кивнул. Возможно, я всё ещё не мог прийти в себя или просто был слишком напряжён, но внутри бушевало непреодолимое желание наконец-то ощутить наполненность.

Квон Чон У расстегнул пряжку ремня и вытащил свой уже полностью затвердевший член. Движения, с которыми он натягивал презерватив, были привычными и уверенными. Хотя это заняло всего мгновение, мне не понравилась его уверенность в этом деле.

Он был настолько напряжённым, что удивительно, как презерватив вообще не порвался. Одного взгляда на это зрелище хватило, чтобы внутри всё перевернулось. Что, если бы я взял его в рот? Стоило представить, как он делает со мной то же самое, и челюсть тут же заныла от одной мысли, хотя слюна непроизвольно скопилась во рту.

— …Слушай, а как думаешь, если кто-то узнает, что мы спим вместе, это не покажется странным?

— Всё нормально. У меня ведь есть девушка.

— Девушка? А…

Стоило мне переспросить, как смысл его слов тут же дошёл до меня.

Это было нелепо. Я сам придумал эту ложь, но почему теперь меня же от неё и ранит? В груди болезненно заныло, и казалось, что если заглянуть внутрь, то всё будет выжжено до черноты.

Квон Чон У, наблюдая за моей внезапной тишиной, усмехнулся. Затем он поднял мои ноги, широко разведя их в стороны. Одним движением выгнул мою талию, заставляя меня подняться так, что интимное место оказалось на самом виду. Будто испытывал, насколько я гибкий.

— Так что хватит думать о чём-то постороннем и просто прими мой член.

С этими словами он начал вводить свой толстый член. Несмотря на всю проделанную подготовку, плоть внутри всё равно плотно сжималась вокруг него, вынужденно подстраиваясь под форму его головки.

— Ха… а-а…!

— Ха… Блять, как же тут узко.

Квон Чон У слегка нахмурился, пытаясь взять под контроль возбуждение, и дышал медленно и ровно. Он наклонился, поцеловал меня в щёку, затем втянул в себя мочку моего уха, продолжая медленно входить. Когда наконец его внушительный член полностью оказался внутри, я простонал, переполненный чувством насыщенности и бурлящего желания. Ожидая надвигающейся волны наслаждения, я приподнял бёдра, желая почувствовать ещё больше.

Квон Чон У начал двигаться плавно, а его лицо оставалось так близко, что наши носы почти соприкасались. Горячие покрасневшие щёки выдавали его возбуждение, и казалось, что он в любой момент может сорваться и начать действовать грубо. Но он этого не сделал. Напротив, действовал сдержанно, даже заботливо. Вместо этого он методично надавливал на самые чувствительные точки, не позволяя ни на мгновение ослабить накал ощущений.

Благодаря его внимательности боль, которая сначала казалась разрывающей, постепенно сменилась нарастающим наслаждением. Усилившийся шум дождя снаружи ещё больше изолировал нас от всего мира.

Секс продолжался до тех пор, пока за окном не начало светлеть и дождь не прекратился. Под предлогом скорого отъезда на тренировочные сборы Квон Чон У ни на минуту не отпускал меня. Сколько презервативов мы использовали и сколько раз он доводил меня до разрядки, меняя позы, я уже не мог сосчитать. Каждый раз, когда он ускорялся, во мне поднималось странное чувство, будто вот-вот сорвётся мочеиспускание, и я изо всех сил старался сдержаться, совершенно теряя голову.

Тревога о том, что его соседи по квартире могут внезапно войти, длилась недолго. В какой-то момент я просто перестал об этом думать. Наслаждение захлестнуло меня с головой, и в конечном итоге от меня осталась лишь похотливая, покорённая желаниями оболочка.

Поэтому я сказал то, что в обычной ситуации никогда бы не осмелился произнести.

— М-м… Чон У. Сегодня… ха… можешь кончить мне на лицо…

— Ха… На лицо? Что ты несёшь?

— …Я говорю… можешь… кончить… на меня…

Он на мгновение замер, прерывая непрекращающиеся движения. Взглянул на меня, его потное лицо слегка покраснело от замешательства.

— Ты вообще понимаешь, что говоришь?

— Я же тебе… в рот кончил… хаа… А в порно… часто так делают…

Я сказал это под влиянием накатившего наваждения, но в глубине души действительно так думал, поэтому не отвёл взгляд.

В тот момент мне показалось, что его длинные, красиво изогнутые ресницы слегка дрогнули. Он несколько раз медленно моргнул, прежде чем, наконец, глухо ответить:

— Не говори так. Я не собираюсь марать твоё красивое лицо.

После этих слов он отвёл взгляд, избегая встретиться со мной глазами.

— …

Почему-то мне показалось, что я только что увидел редкий момент, когда Квон Чон У смутился. Я попытался заглянуть ему в глаза ещё раз, но он уже опустил голову. И, в отличие от того, как двигался раньше, теперь он начал толкаться с настоящей яростью, гораздо агрессивнее, чем прежде.

Его резкие толчки, явно направленные на то, чтобы заставить меня замолчать, вырывали из меня лишь бессильные стоны. Моё тело дрожало, полностью подчиняясь его движениям. В тот момент, когда его густые волосы упали мне на грудь, я заметил, что его уши горят алым цветом. Глаза застилало возбуждение, но этот румянец был слишком явным, чтобы его не разглядеть.

***

Поздним утром Бён Сон Джин и Ян Ын О вернулись домой с осунувшимися, уставшими лицами. В это же время Квон Чон У как раз выходил из квартиры вместе со мной, и внезапно у входа образовалась толпа высоких парней. Если бы я тоже был таким высоким, ситуация и вовсе могла бы стать катастрофической.

Бён Сон Джин широко зевнул, грубо потерев глаза, и посмотрел на меня, наконец осознавая моё присутствие. Его уголки губ бессильно опустились вниз, выдавая крайнюю усталость.

— Джи Вон, ты чего с утра здесь? А, или ты ещё со вчерашнего вечера тут ночевал? Чёрт, башка вообще ничего не соображает.

— Да. Вчера, как только вы ушли в компьютерный клуб, сразу уснул, так что только что проснулся. Я подумал, что вам будет неудобно, если я буду спать в гостиной, где вы ходите туда-сюда, поэтому специально лёг в комнате Чон У. Давно не спал на полу, было необычно и приятно. Выспался отлично. На полу.

Я специально упомянул, что спал на полу, чтобы привлечь внимание Ян Ын О, но, похоже, ему было всё равно. Он только пробормотал, что им лучше скорее зайти и лечь спать. Вид у него был такой, будто даже глаза открыть тяжело из-за похмелья.

Бён Сон Джин, которого тот чуть ли не затолкал внутрь, кивнул, будто ему полегчало.

— Квон Чон У, с каких это пор ты так заботишься о спальном месте нашего Джи Вона? …А? Хотя, стой. Чон У, мне кажется, или ты подрос?

Бён Сон Джин с любопытством окинул Квон Чон У взглядом с головы до ног. Тот удивлённо приподнял брови, а потом, будто догадавшись, что имел в виду Сон Джин, протянул с лёгкой улыбкой:

— А-а… Это потому, что я вчера кое-что хорошее съел.

— Что, курицу?

— Нет, не это.

После этих слов он мимолётно глянул на меня.

Что же мы ели вчера? Пока я лениво прокручивал в памяти события, наши взгляды встретились, и я понял, что под «чем-то хорошим» он имеет в виду мою сперму.

Осознание ударило меня так резко, что всю усталость как рукой сняло. Я быстро схватил Квон Чон У за пальцы, сжимая их в безмолвном призыве замолчать.

То ли он уловил сигнал, то ли изначально собирался просто подразнить меня, но, к счастью, не стал озвучивать это вслух.

— Даже если узнаете, вам всё равно не достанется. Давайте быстрее заходите, у меня уже голова болит от всей этой суеты.

— Хвастаться едой — это… Стоп, черт. Он не вырос, это я, что, усох? Слишком долго сидел, и позвоночник окончательно просел, что ли?

Похоже, они были слишком вымотаны, чтобы реагировать на резкость Квон Чон У. Бён Сон Джин и Ян Ын О, не сказав ни слова, вошли в квартиру. Прежде чем захлопнуть дверь, Бён Сон Джин, видимо, осознав, что какое-то время не сможет меня увидеть, сказал, чтобы я заглядывал к ним на Чеджу.

Я ответил, что понял, но это было невозможно. В любом случае, на каникулах я сам буду занят подготовкой к конкурсу, так что времени ехать в такую даль у меня просто не будет.

Коридор офистеля, где только что исчезли остальные, окутала тишина. Оставшись вдвоём, Квон Чон У тут же поднял мою руку. На его лице появилось крайне затруднённое выражение.

— Джи Вон, ну как ты мог так схватить меня перед ними? Я же чуть не сорвался от всех этих мыслей.

— А, извини.

Я даже не успел осмыслить его слова, как вдруг осознал, что до сих пор держал его за пальцы. В смятении я быстро разжал руку, но Квон Чон У не позволил мне отстраниться, снова перехватывая её.

— А вот так…

Точно так же, как я только что держал его пальцы, он теперь взял мой указательный палец. И в следующий момент — крепко сжал, пальцы горячо впились в кожу.

— Вот так.

— ……

— Ты внутри… чертовски узкий.

Будто раскрывая мне какую-то великую тайну, он наклонился и шёпотом произнёс это прямо у меня уха.

Щёки вспыхнули мгновенно. Я не понимал, зачем он, пошутив, вдруг создаёт такую атмосферу и смотрит на меня с этой серьёзностью. От одной только крепкой хватки его пальцев казалось, будто внизу что-то дёрнулось.

Я не выдержал неловкости и выдернул свои пальцы из его хватки.

— Ч-что ты вообще говоришь? Как бы там ни было, но это явно не так!

Что за чушь я вообще несу…

Я быстро направился к лифту, оставив Квон Чон У позади, но он перехватил меня за запястье. Прежде чем я успел развернуться, его рука уже оказалась у меня на плече.

— Эй.

Я хотел скрыть лицо, наверняка пылающее алым, но его голос был слишком твёрдым, чтобы я мог его игнорировать. Подняв взгляд, я встретился с ним глазами. И это был не тот самодовольный взгляд, каким он смотрел на меня всего несколько секунд назад, держа меня за пальцы. Его лицо излучало тепло, наполненное нежностью.

Квон Чон У молча смотрел на меня, не торопясь говорить. Его взгляд лениво скользил от одного моего глаза к другому, словно приручённый хищник, приветствующий меня лёгким миганием. И в этот момент, прежде чем он заговорил, я уже понял, что он хочет сказать.

И затем, самым мягким голосом он прошептал:

— Ты мне нравишься.

Как только его губы сложились в те самые слова, глаза у меня заслезились. Я не знал почему. Нос вдруг защипало, и эмоции накрыли меня с головой.

Квон Чон У быстро заметил перемену в моём выражении. Тёплая нежность в его взгляде сменилась лёгким удивлением, но через секунду он усмехнулся, недоумевая, и весело прищурился.

— Что это? Почему ты плачешь?

— …Не знаю. Наверное, потому что ты тоже мне нравишься.

— Я тебе нравлюсь?

— Да.

— Не просто «да». Скажи это вслух.

— …Нравишься мне, Чон У-я.

Мой голос дрожал от слёз, но, похоже, Квон Чон У это не волновало. Он посмотрел на меня с такой любовью, что у меня перехватило дыхание, а затем склонился и поцеловал.

Едва наши губы соприкоснулись, он слегка приоткрыл рот и снова задал вопрос. В этот неловкий момент слёзы продолжали катиться по щекам, и одна капля задела угол его губ. Почувствовав солоноватый привкус, Квон Чон У легко усмехнулся и нежно поцеловал влажное место, ловя мои слёзы губами.

— Не плачь. Мне жаль, что не могу это всё выпить. Или ты специально меня так кормишь, чтобы я ещё подрос? Если так пойдёт дальше, я и правда вымахну больше двух метров.

От его непринуждённого тона и легкомысленного поцелуя по следу слёз я невольно рассмеялся.

Он сказал, что не хочет, чтобы мы расставались с заплаканными лицами, ведь мы не увидимся целый месяц. Я понимал, что он просто пытается меня успокоить, но одно только его «не хочу» заставило моё сердце сжаться, и я быстро смахнул слёзы.

Квон Чон У ласково потрепал меня по затылку, словно хваля. И в этот момент я осознал, что плачу не только от переполняющей любви. Меня пугал этот месяц разлуки, потому что мы были вместе не так долго. Как это повлияет на нас?

Но всё же я смог попрощаться с ним с улыбкой. И это было возможно только благодаря вере, которую Квон Чон У дарил мне, и моей собственной решимости.

Мы справимся с этими переменами.

Если я буду верить в него так же, как он всегда верил в меня, мы сможем пережить разлуку так, словно она и не существовала вовсе. Я снова и снова твёрдо обещал себе, что никогда не разочарую Квон Чон У — человека, который всегда говорит только искренние слова, человека, который на моей стороне.

На следующий день Квон Чон У отправился на тренировочные сборы. Как только он прибыл в аэропорт, мне пришла фотография, которую он прислал с Чеджу. Небо на ней было удивительно ясным.

***

[Бён Сон Джин]: Погода с ума сошла, чертовски жарко.

[Бён Сон Джин]: Ын О, придурок, давай быстрее! Пошёл за кофе, а чего так долго?

[Бён Сон Джин]: Ты что, за зёрнами в Бразилию улетел, блин? Быстрее возвращайся, ааааааааа!

[Хан Джи Вон]: В Чеджу, похоже, тоже очень жарко ㅠㅠ У вас перерыв? Ын О пошёл за кофе? ㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Джи Вон!!!

[Бён Сон Джин]: < эмодзи >

[Бён Сон Джин]: < эмодзи >

[Бён Сон Джин]: Даже просто читать твои сообщения освежает.

[Бён Сон Джин]: Да, Ын О теперь за кофе отвечает.

[Бён Сон Джин]: Двадцать стаканов.

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Хан Джи Вон]: Ого, двадцать стаканов? Шикарно.

[Бён Сон Джин]: Да не шикарно это, а...

[Бён Сон Джин]: Мы спорили, кто попадёт с центра площадки, и этот идиот так и не попал.

[Бён Сон Джин]: Блин, как это вообще возможно? Основной игрок занял последнее место! Даже первокурсник попал!

[Ян Ын О]: Заткнись.

[Ян Ын О]: Заткнись уже.

[Ян Ын О]: < фото >

[Ян Ын О]: Хозяин кафе дал мне два бесплатных купона.

[Бён Сон Джин]: Ого ~~~

[Бён Сон Джин]: Наш Ын О ~~~~

[Бён Сон Джин]: Придётся ещё раз на Чеджу лететь, чтобы использовать купоны ~~

[Ян Ын О]: Сон Джин.

[Ян Ын О]: Хочешь стать каменным идолом?

[Ян Ын О]: Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не засунуть тебе кулак в рот.

[Ян Ын О]: Сам-то в конце еле попал, черт.

[Хан Джи Вон]: ㅋㅋ, а Чон У когда попал?

[Ян Ын О]: Он в начале забил.

[Хан Джи Вон]: А, ну конечно...

[Ян Ын О]: Джи Вон.

[Ян Ын О]: Чон У — это «конечно», а я что?

[Ян Ын О]: Почему на меня никакой реакции?

[Ян Ын О]: Я тоже «конечно»?

[Ян Ын О]: Мне грустно.

[Ян Ын О]: Не ожидал, что ты тоже будешь меня прессовать.

[Хан Джи Вон]: Нет, Ын О, я просто не мог сказать... Но я тоже был в шоке, что ты занял последн место ㅠㅠ

[Ян Ын О]: «Последн место»............................

[Ян Ын О]: Даже не «последнее место», а «последн место».............

[Ян Ын О]: Больно, хех.

[Хан Джи Вон]: Опечатка ㅠㅠ Прости ㅠㅠ

[Ян Ын О]: Блин, если бы это был камень-ножницы-бумага, Чон У стопроцентно был бы последним.

[Ян Ын О]: Ты чем занимаешься?

[Ян Ын О]: Всё ещё у родителей?

[Хан Джи Вон]: Нет, уже в поезде обратно!

[Ян Ын О]: Как прошла фан-встреча?

[Хан Джи Вон]: Фан-встреча?

[Ян Ын О]: Да, деревенские же, наверное, приходили тебя посмотреть.

[Хан Джи Вон]: А, ㅋㅋ, да уже не особо. Они меня с детства знают, так что привыкли.

[Ян Ын О]: Эх, вспомнил прошлое. Раньше тебя же местные девчонки постоянно лупили, и ты потом рыдал.

[Бён Сон Джин]: Что?

[Бён Сон Джин]: Я штангу поднял, а Ын О всё ещё не выехал?

[Ян Ын О]: Всё, выхожу, жди.

[Ян Ын О]: Еду.

[Бён Сон Джин]: Жми на газ по полной.

[Бён Сон Джин]: Джи Вон, у твоих родителей всё хорошо? У меня перед глазами стоит, как твой отец мне улыбался.

[Хан Джи Вон]: Сон Джин, ты встречался с моим отцом?

[Бён Сон Джин]: Ага, видел его в документалке ~

[Бён Сон Джин]: Видел? Встретил?

[Бён Сон Джин]: В общем, неважно.

[Бён Сон Джин]: Кажется, я видел лицо твоего отца чаще, чем лицо своего деда.

[Хан Джи Вон]: А, ㅋㅋ, а я уж подумал...

[Бён Сон Джин]: А.

[Бён Сон Джин]: Чон У пришёл.

[Хан Джи Вон]: Разве вы не были всё это время вместе?

[Бён Сон Джин]: Не, он после спора пошёл охлаждать ноги.

[Бён Сон Джин]: Посмотри на него — только что из прохлады, лицо свежее.

[Бён Сон Джин]: Ни капли пота, гад.

[Хан Джи Вон]: Ай, если резко выйти на жару, простудиться может...

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: Чёрт, похоже, он читает сообщения от своей девушки, у него лицо прямо тает... Блин, вообще не завидую.

[Бён Сон Джин]: Чего? Он это сейчас читает?

[Бён Сон Джин]: Не туда нажал, что ли?

[Бён Сон Джин]: Звоню.

[Бён Сон Джин]: Чувствую себя дико одиноко.

[Бён Сон Джин]: Эй, у кого есть пара — пусть с девушкой проводит время, а...

[Бён Сон Джин]: Холостые должны держаться вместе, ㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Джи Вон, когда ты собирался на Чеджу приехать?

[Бён Сон Джин]: У нас выходные свободны, так что приезжай в субботу на день.

[Бён Сон Джин]: Арендуем машину и поедем к морю. Или в горы — тоже вариант.

[Бён Сон Джин]: Говорят, тут есть отличное место с куриным супом, давай сходим пожрать!

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: Хан Джи Вооооон-и ~~~~~~~

[Бён Сон Джин]: Любимый внук нации ~~~~~~~

[Бён Сон Джин]: Спит, похоже.

[Бён Сон Джин]: В поезде уснуть разумеется можно.

Встречаться со знаменитостью было непросто, но в этом тоже находились свои плюсы.

Первый из них — возможность в любое время найти в интернете моменты из его прошлого, о которых я даже не знал. Чон У стал известен на всю страну уже после поступления в университет, но, похоже, в мире баскетбола о нём говорили ещё со школьных времён. Достаточно было взглянуть на огромное количество материалов в сети, чтобы это понять.

Видео с молодым Квон Чон У набирали особенно много просмотров. В то время он был единственным среди школьных игроков, у кого были нарезки с клипами, а ещё существовала фан-страница, где собирали только его фотографии в повседневной одежде.

Я смотрел эти записи при каждом удобном случае, но стоило начать, как время пролетало незаметно, так что мне следовало быть осторожнее.

Квон Чон У в школьные годы обладал своеобразным, ещё не отшлифованным обаянием. Его стиль игры был гораздо резче, а на интервью он вёл себя по-разному в зависимости от настроения. В дни, когда он оставался недоволен матчем, его взгляд был таким пронзительным, что даже мне, смотрящему видео спустя годы, казалось, будто он осуждающе на меня смотрит.

Как и следовало ожидать при таком количестве просмотров, под видео было множество комментариев. Половина из них касалась характера Квон Чон У, а иногда встречались и те, кто упоминал меня в сравнении.

Пользователь с длинным никнеймом «Детей нет, но есть внуки» завалил комментарии моими фотографиями.

Он выложил кадр, где я кланяюсь журналисту под углом в девяносто градусов, и подписал, что Квон Чон У мог бы хотя бы наполовину перенять такое поведение. Хотя он даже не знал, насколько для меня самого это было неловко из-за моего характера.

Но если бы бог предложил мне возможность прожить жизнь с характером другого человека, я бы без колебаний выбрал Квон Чон У.

Второе преимущество отношений со знаменитостью заключалось в том, что благодаря историям очевидцев, публикуемым в интернете, можно было предположить, как он провёл день. Недавно я узнал, что на некоторых фото из таких постов оказался и я. Остальных людей в кадре заботливо размывали, а вот меня – почему-то нет.

Так вот какое у меня лицо, когда я рядом с Квон Чон У.

У меня тоже было много видеозаписей с детства, поэтому теперь я мог объективно смотреть на себя со стороны. Но на видео, где я был с Квон Чон У, у меня было какое-то незнакомое выражение лица.

Неужели я так откровенно показывал, насколько он мне нравится… Каждый раз, сохраняя наши совместные фото на внешний жёсткий диск, я твёрдо обещал себе следить за выражением лица.

— Сегодня взобрался на вершину Халласан, и было ужасно жарко. Солнце так палило, что, кажется, сожгло всё моё лицо, которое тебе так нравится.

Голос Квон Чон У, доносившийся через телефон, звучал расслабленно. Я уже знал, что он сегодня был на Халласан — об этом писали очевидцы, но решил не подавать виду, чтобы он не счёл это странным.

Я тут же вспомнил его в белой куртке, как на фото, и невольно улыбнулся. Лёжа на кровати, я вдруг почувствовал, будто стоит повернуть голову — и рядом окажется Квон Чон У.

— Чон У, а как ты узнал, что мне нравится твоё лицо? Я так явно себя выдавал?

— Это ты серьёзно? Да ты прямо орёшь об этом. Мне уже передавали, что ты считаешь мои глаза, нос и рот слишком вызывающими. Особенно губы.

Я рассмеялся. Видимо, рядом с Квон Чон У я вёл себя совсем беспечно. Перевернувшись на живот, я лениво водил пальцем по швам на простыне.

— Но в такую погоду идти в горы — это слишком. Ты пил много воды? От жары может стать плохо.

— Да, выпил две бутылки, так что не волнуйся. А ты чем сегодня занимался? Опять весь день только фотографировал?

— Угу. Сегодня искал ханок, но, видимо, из-за жары там было малолюдно. Я даже переживал, что будет слишком много туристов.

— С кем ходил? Опять с теми же однокурсниками, что и вчера?

— Нет. Те, кто был вчера, сегодня не пришли. Зато пришёл Хё Сок. Ким Хё Сок, ты же его знаешь? Вы как-то пересекались в библиотеке. Мы весь день провели вдвоём.

— А, да, помню. Такой вежливый парень с симпатичным лицом.

Квон Чон У уточнил, правильно ли он вспомнил.

…Симпатичный?

Я на мгновение замер. Конечно, Хё Сок выглядел вполне приятным, но я никогда не считал его особенно красивым. Даже если учесть, что к друзьям можно быть снисходительным, я был объективен в таких вопросах.

Выходит, Квон Чон У нравится внешность, похожая на Хё Сока?

Я быстро перебрал в голове, что у нас с Хё Соком общего. И вдруг ощутил отвращение к самому себе за эту внезапную вспышку ревности.

Я так быстро согласился, потому что отчаянно пытался скрыть свою уродливую ревность.

— Точно! Такой… добрый и красивый парень.

— О, красивый? Даже не знал, что он красивый.

— Ну… по меркам, разве нет? Вблизи у него вполне приятные черты…

Я ответил легко, но тут же почувствовал, что что-то не так. Я хотел просто подыграть, а в итоге сам начал нахваливать Ким Хё Сока. Мне показалось, что на том конце телефона воцарилась неловкая тишина. Хотя, возможно, Квон Чон У просто на мгновение замолчал.

— Похоже, наш Джи Вон был доволен свиданием с красавчиком.

— Эй, какое ещё свидание…

Квон Чон У заговорил снова, на этот раз с лёгким оттенком обиды в голосе, но с игривыми нотками. Атмосфера вернулась в прежнее русло. Хотя, если подумать, может, я сам всё воспринял слишком серьёзно, и ничего по-настоящему не менялось.

Я уловил в его приглушённом смехе что-то похожее на вздох. А потом он негромко произнёс моё имя.

— Джи Вон, я скучаю.

— Э… Чон У, может, не стоит так? Вдруг кто-нибудь услышит.

— Джи Вон. Хан Джи Вон.

— Чон У, ты же говорил, что сейчас в гостинице? У вас же четырёхместный номер.

— Квон Чон У нравится Хан Джи Вон.

Пока я метался в панике, Квон Чон У, словно специально, продолжал признаваться в любви. И чем больше я нервничал из-за сладкого звучания этих слов, тем больше, казалось, он этим наслаждался.

Поэтому я резко сел на кровати и несколько раз серьезно позвал его. Вскоре Квон Чон У расхохотался.

— Всё в порядке. Сейчас все ушли в караоке, тут никого нет. Я один.

— А-а… Чон У, я так испугался…

— Ах, тебе бы видеть своё лицо… Кстати, когда я сегодня бегал, увидел кого-то, кто похож на тебя.

— Правда?

— Да. Уже издалека заметил, что сзади он выглядел чертовски мило. А ещё на нём была такая же жёлтая куртка, как у вас на факультете. Я даже подумал, что это ты, что ты решил тайком приехать на Чеджу, чтобы меня удивить.

— …Настолько похож?

— Ага. Чем ближе подходил, тем больше убеждался, что он прямо вылитый ты. Я даже побежал за ним, сфотографировался с ним. Вблизи он тоже оказался очень милым и приятным парнем. Прямо как ты.

— Вау, вот это да. Бывает же такое.

Я оказался таким мелочным.

Ведь по сути, главное в словах Квон Чон У было то, что он назвал меня милым. Но стоило ему сказать то же самое про какого-то незнакомца, как я ощутил ревность. С каких пор я вообще радовался, когда меня называют милым? Но сейчас это слово вдруг показалось мне чем-то, чем я не хотел делиться.

— Хочешь, покажу фото?

— Нет, не надо. Говорят, если встретишь своего двойника, умрёшь. Вдруг я гляну на фото и умру?

Я не особо-то и хотел его видеть, просто решил подшутить. Думал, если скажу про двойника, Чон У отмахнётся, и скажет, нет, не настолько вы похожи, и возьмёт свои слова обратно.

Но Квон Чон У…

— А, ну да, тоже верно. Тогда не буду показывать.

И правда не показал.

В этот момент у меня вдруг заболел живот. Будто я проглотил что-то острое, внутри всё перекрутило, и по коже выступил холодный пот. Незаметно для себя я расстегал шов, который до этого бессознательно теребил пальцами. Для обычной ревности это чувство было слишком глубоким. Он говорил так, словно меня действительно можно было заменить. Словно я для него не был особенным.

Но Квон Чон У, ничего не зная о моих чувствах, до самого конца разговора больше не упомянул про фотографию.

И я тоже.

***

Связь между нами стала редкой примерно через две недели после того, как Квон Чон У уехал на предсезонные сборы.

Его тренировочный график становился всё плотнее с каждым днём, а я был занят подготовкой к конкурсу, поэтому нам никак не удавалось выбрать время, чтобы связаться.

Тема конкурса, организованного государством, касалась продвижения нашей страны и включала культурное наследие, природные пейзажи, историю и традиционную культуру. Можно было подать до пяти фотографий, поэтому я решил не упускать шанс и подготовить все пять. Раз уж конкурс был крупным, я хотел выложиться по максимуму.

Поэтому мы с несколькими однокурсниками, включая Ким Хё Сока, выезжали на съёмки. В такую жару носить тяжёлую камеру и снимать было нелегко, и на звонки или сообщения времени совсем не оставалось.

Квон Чон У расстраивался из-за того, что мы редко выходили на связь, но когда я мог отвлечься, он был занят, так что нам ничего не оставалось, кроме как просто понимать ситуацию друг друга.

— Хаа…

Я проснулся от звука будильника. Позднее утро. Квон Чон У, вероятно, уже был на тренировке.

Не в силах выбраться из кровати, я просто перевернулся на другой бок и взял телефон. Вчера я так устал, что, вернувшись домой, моментально уснул, даже не успев поговорить с ним. Всё, что мы успели перед сном, — это обменяться пожеланиями спокойной ночи, из последних сил уставившись в экран.

— …А?

Я бездумно удалял рекламные уведомления, скопившиеся за ночь, когда одно из них привлекло моё внимание.

[Квон Чон У загрузил фото. Проверьте соцсеть прямо сейчас!]

Последний раз он выкладывал что-то, когда мы фотографировались вместе. То есть с тех пор, как он публично выставил моё помятое лицо на всеобщее обозрение, прошло немало времени.

Я сразу вспомнил, как пытался отговорить его ставить то фото на аватарку, а он вместо этого просто запостил его у себя в ленте. Вспомнив тот момент, я быстро открыл приложение.

Все предыдущие две фотографии, которые он выкладывал, были связаны со мной. Почему-то мне казалось, что и на этот раз будет так же.

— А-а…

Как только я увидел фото, от радости у меня даже вырвался приглушённый звук.

Квон Чон У выложил селфи с белым мальтезе. Он присел на корточки, чтобы сфотографироваться с маленькой собачкой, и широко улыбался, глядя в камеру.

Видимо, фото было сделано во время пробежки — кончики его чёлки слегка увлажнил пот, а чистая кожа, напитанная солнечным светом, казалась особенно яркой. Его спокойная, беззаботная улыбка, которую я так давно не видел, сделала мою тоску по нему ещё острее.

Только через мгновение я заметил одежду на мальтезе.

Насыщенно-жёлтый цвет его маленькой кофточки показался мне до боли знакомым. И когда я понял, что оттенок почти один в один совпадает с цветом нашего факультетского джемпера, у меня возникло странное чувство. В тот же момент мой взгляд упал на подпись под фотографией.

[Фото, которое так и не смог отправить, потому что ты до конца не проявил любопытство.]

[Скучаю по тебе.]

— …

И тогда я вспомнил наш недавний разговор.

Он говорил, что встретил кого-то, кто похож на меня… Хотя… он ведь не уточнял, что это был человек, да?

Я выдохнул со смешком. Естественно, раз он сказал, что кто-то похож на меня, я подумал о человеке, а не о собаке. Надо было сразу уточнить, не про животное ли он говорит. Если бы я знал, то точно попросил бы показать фото.

А вдруг Квон Чон У всё это время надеялся, что я продолжу просить его показать снимок? Он, похоже, так и не понял, что я не просто не любопытствовал, а, наоборот, избегал этой темы.

[Скучаю по тебе.]

Его последняя фраза пронзила меня прямо в сердце.

Я тоже скучал по нему до безумия. Хотел увидеть, прикоснуться, обнять его. Представлял, как утыкаюсь носом в его тёплый затылок, вдыхаю его запах и признаюсь, что ревновал к этой крошечной собачке. Интересно, он бы рассмеялся или закатил бы глаза, жалуясь, что ему трудно дышать?

Почему-то мне казалось, что на этот раз Квон Чон У специально хотел заставить меня ревновать. Значит, он бы не был против.

А-а… Зря только расстраивался.

Чем больше я думал об этом, тем смешнее мне становилось. С улыбкой до ушей я пролистал комментарии.

Имя: Чт…

Имя: Игрок, вы случайно не встречаетесь с кем-то? ㅠㅠ

Имя: А… Это… сигнал к началу отношений…

Имя: Хотя, если подумать, он уже давно расстался… Время снова встречаться…

Имя: А сколько прошло?

ㄴ Имя: Несколько месяцев.

ㄴ Имя: Черт, как же уверенно вы копаетесь в чужой личной жизни, ㅋㅋ. Это вообще-то преступление, если что.

Имя: ㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠ

Имя: Так у него реально появилась девушка…?

Имя: Только у меня ощущение, что он это собаке говорит? ㅋㅋㅋ Просто вспомнил пса из дома, вот и выложил ㅜ

ㄴ Имя: 2 Я тоже так думаю ㅋㅋㅋ Сейчас же он в Чеджу ㅠㅠ

ㄴ Имя: 33

ㄴ Имя: Квон Чон У вроде бы живёт на базе, он там собаку держит?

ㄴ Имя: Нет, наверное, у родителей дома.

ㄴ Имя: 444444

ㄴ Имя: 555 Да это же очевидно, что он про собаку ㅠ

ㄴ Имя: Наверное, на Чеджу его накрыло, и он соскучился по собаке ㅠㅠㅠㅠ

ㄴ Имя: 6 Ой, мило ㅠㅠ Он мальтезе держит?

ㄴ Имя: 7

ㄴ Имя: 8 Оппа, мне тоже часто говорят, что я похожа на собаку. Вот сейчас лапками набираю текст.

ㄴ Имя: А точно у родителей есть собака?

Атмосфера в комментариях всё больше склонялась к тому, что Квон Чон У просто вспоминал семейного питомца (если он у него вообще есть). Чем больше я читал, тем правдоподобнее звучали их доводы, и я даже начал сомневаться: может, это не они ошибаются, а я?

Но тут один комментарий резко изменил настроение.

Имя: < ссылка >

Имя: Вчерашний рассказ очевидца ㅠㅠ Кажется, у Чон У правда появилась девушка ㅠㅠㅠㅠ

ㄴ Имя: Чёрт ㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠ

ㄴ Имя: ??????????????

ㄴ Имя: Ого, даже сфотографировали…

ㄴ Имя: Охренеть ㅠㅠ Это уже доказательство…

Имя: Чон У, человек, с которым ты встречался прошлой ночью, это правда твоя девушка???? Объяснись ㅠㅠ

Имя: Выходит, он выложил этот пост, а потом так захотелось увидеться, что они встретились?

ㄴ Имя: 2222 Рассказ очевидца появился спустя час после поста.

Имя: Офигеть, уже статья вышла.

Имя: < ссылка >

Имя: Почему вообще появилась статья? Раньше ведь такого не было.

ㄴ Имя: Наверное, из-за прошлых слухов о его отношениях с Хан Джи Воном ㅠ В статье тоже упоминается Хан Джи Вон;;

ㄴ Имя: ЧТО??? Журналисты с ума сошли…

ㄴ Имя: Хан Джи Вон??? Охренеть, они просто ради кликов уже не различают, что к чему ㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: Ааа, да прекратите уже приплетать Джи Вона, это просто бесит, блин!! ㅠㅠ

Имя: Чон У, ты вообще собираешься объясняться??? ㅠㅠㅠㅠ

ㄴ Имя: А почему он должен что-то объяснять, если там упомянули Джи Вона?

ㄴ Имя: Нет, про отношения же ㅠ

Имя: Но если честно, они выглядят неплохо вместе ㅇㅇ Будьте счастливы ㅠㅠ

ㄴ Имя: ???? Лица же замазаны???

ㄴ Имя: Опознали, кто эта девушка?

ㄴ Имя: Кто эта девушка???

— …

На таймере поста было видно, что впервые слухи о его новых отношениях всплыли всего несколько минут назад. Как человек, который сейчас находится на Чеджу и занят изнурительными тренировками, мог вдруг оказаться в центре любовных сплетен? Я был уверен, что, как и раньше, всё началось из-за какой-то нелепости. Не раздумывая, я кликнул на ссылку в комментариях.

Как только страница загрузилась, передо мной появилось фото Квон Чон У, одетого в повседневную одежду и кепку, входящего в пивной бар вместе с женщиной.

На снимке они не выглядели настолько близкими, чтобы сразу запустить слухи о романе. Из-за темноты и низкого качества изображения их лица были неразличимы. Единственная причина, по которой можно было догадаться, что это Квон Чон У, — его высокий рост и характерные пропорции.

Несмотря на это, статья всё же появилась, и, похоже, всё из-за комментария очевидца.

> Чёрт, я только что видел Квон Чон У!!!!!!!!!

> Я живу на Чеджу, и, блин, я только что встретил Квон Чон У.

> Он вживую просто божество! Нереально высокий, чертовски красивый, сто раз лучше, чем на фото! Нет, тысячу раз лучше! Такие красавцы, как он, их надо смотреть в 3D ㅠㅠㅠㅠ

> И он зашёл в пивнушку с какой-то девушкой, а манеры у него просто крышесносные ㅋㅋㅋㅋ Ты знаешь этот момент, когда высокий парень одной рукой открывает дверь, и под ней спокойно можно пройти? ㅋㅋㅋㅋ Эта девушка так и сделала, а потом обернулась, посмотрела на него и улыбнулась. А она сама тоже была очень красивая, минимум, мечтающая стать айдолом ㅋㅋㅋ

> Они выглядели довольно близкими, как минимум, точно флиртовали..ㅎ

> Но если они пошли пить вдвоём в такое время…ㅋㅋㅋㅋ Скоро начнут встречаться, не? ㅋㅋㅋㅋ

> Они чертовски хорошо смотрелись вместе ㅠㅠㅠ Визуал просто бомба, я не могу перестать думать об этом…

А вторая ссылка в комментариях вела к статье, основанной на этом рассказе.

Заголовок был максимально провокационным, а на верхней части страницы красовалась размытая фотография:

[ФОТО] После любовного недоразумения с Хан Джи Воном: настоящая девушка Квон Чон У!?

Ниже был кратко изложен недавний рассказ очевидцев. Более того, последний абзац, где перечислялись последние новости обо мне и Квон Чон У, оказался длиннее, чем сама статья о скандале. Как и следовало ожидать, комментарии под статьей были заполнены гневными сообщениями, осуждающими журналиста.

Я убедился, что никаких дополнительных статей по этой теме не появилось, и вернулся к соцсетям Квон Чон У. Тем временем количество комментариев заметно увеличилось, а на фотографии он всё так же улыбался, держа в руках собаку в жёлтой одежде.

— …

Я знал, что его слова о том, что он скучает, были обращены ко мне.

Кто была та женщина, с которой он встретился вчера поздно ночью, и почему они виделись в столь поздний час, я не знал. Но наверняка у него были какие-то свои причины. Он даже не смог объясниться передо мной, потому что я уже спал…

Мои мысли безостановочно искали оправдания Квон Чон У. Хотя я не пытался спорить с самим собой, мой разум всё равно упорно выстраивал доводы в его защиту. Но от чего именно он должен был оправдываться? Я не понимал. Просто мой мозг отчаянно пытался убедить меня, что этот скандал — не более чем недоразумение.

Я открыл чат с Квон Чон У и задумался.

Стоит ли написать? Что именно? Осторожно спросить, видел ли он статью? Или прямо поинтересоваться, кто эта женщина? А может, сделать вид, что ничего не знаю, и просто спросить, как он спал? Скорее всего, ему было бы легче, если бы я дал ему возможность самому начать разговор…

Я не мог принять решение, но внезапно заметил, что мои пальцы дрожат. Нет, не только пальцы. Руки, держащие телефон, плечи, грудь — всё мелко тряслось.

— Ууух…

Как только я осознал дрожь, меня внезапно скрутило тошнотой. Ладонь, закрывшая рот, казалась ледяной. Голос, который всё это время уговаривал меня, что ничего страшного не случилось, куда-то исчез, и настроение рухнуло в бездну.

Я не сомневался в Квон Чон У. Но меня разъедали мысли о том, что окружающие считают, будто он прекрасно смотрится рядом с кем-то другим, а не со мной.

С его выдающейся внешностью и атлетическим телосложением он неизбежно привлекал внимание. Неважно, с кем он находился, их отношения казались интересными со стороны. И, вероятно, Квон Чон У сам знал о своей привлекательности. Уже сейчас комментарии вроде «вы прекрасно смотритесь вместе» заполонили его страницу. Разве он мог этого не заметить?

Когда вокруг заговорили о моём романтическом скандале с Квон Чон У, окружающие постоянно пытались нас свести, пусть и в шутливой форме. И в этот раз ему, скорее всего, придётся выслушивать такие же разговоры. Я не знал, кто та женщина, но, поскольку никто не догадывался, что у Квон Чон У есть любимый человек, люди, несомненно, будут продолжать связывать их друг с другом.

— …

В груди вдруг сжалось, и меня снова замутило. Я быстро достал из холодильника бутылку воды и сделал несколько глотков, надеясь унять тошноту. Это была ошибка.

Пустой желудок не выдержал внезапного вторжения, и всё тут же поднялось обратно. Я метнулся в ванную, едва успев добежать до раковины, и с силой вырвалось всё, что только что выпил. Вдобавок к этому с глаз посыпались слёзы — я даже не заметил, когда они начали течь.

Промежуток, возникший между мной и Квон Чон У из-за редких сообщений за последние дни, теперь казался мне пустотой, заполненной ледяным ветром. Я ещё даже не слышал его объяснений, но уже охватила паника, будто он вот-вот исчезнет.

Было время, когда я верил, что справлюсь с любыми переменами, но теперь эта уверенность испарилась. Впервые за долгое время меня накрыла острая жажда просто сдаться.

А что, если я сам отпущу его, прежде чем услышу слова о расставании? Если я сам поставлю точку, может, мне будет легче пережить это? Такие эгоистичные мысли мелькали в голове. Хотя, кого я обманываю? Я даже не смог бы отказаться. Всякий раз, когда мне снилось, что Квон Чон У предлагает расстаться, я жалко цеплялся за него, умоляя не уходить.

Я попытался представить, как спокойно принимаю его решение расстаться. Но едва воображение нарисовало его уходящую спину, внутри меня что-то оборвалось, и я снова оказался на грани.

***

— Хё Сок, много снял?

— Ну, так себе. А ты?

— Я тоже. Жара, наверное, мешает. Дышать даже тяжело.

— Да уж, в такую погоду ни облачка на небе — это ведь почти природная катастрофа.

— Вот и я думаю. Надо передохнуть и заодно проверить оборудование. Я собираюсь вон в то кафе, кажется, там довольно просторно. Пойдёшь со мной?

— Конечно! Я тут ещё немного поснимаю, а потом подведу остальных. Ты пока иди вперёд!

— Ладно. Тогда увидимся.

Я распрощался с Ким Хё Соком и направился в кафе. Асфальт под ногами буквально плавился под палящим солнцем, но, к счастью, на мне была кепка, что хоть немного спасало ситуацию. Я прибавил шагу, и, пока меня окончательно не испекло на этой жаре, наконец-то добрался до цели.

Несмотря на будний день, кафе было довольно оживлённым — сказывалось, что место находилось в туристической зоне. Взяв стакан ледяного американо, я нашёл себе уголок подальше от остальных и сел. Посетители, собравшиеся группами по двое-трое, не проявляли ко мне никакого интереса.

— Хаа…

Я поставил тяжёлую сумку с камерой на пол и быстро сделал несколько больших глотков холодного напитка. Глубокий вздох вырвался сам собой, когда разгорячённое тело постепенно начало остывать. Только оказавшись под потоком воздуха кондиционера, я наконец почувствовал, что могу дышать.

Откинувшись на спинку стула, я лениво потянулся к сумке, чтобы достать телефон. После нескольких часов бездействия он тоже нагрелся от жары.

Я ожидал увидеть на экране утреннее сообщение от Квон Чон У с вопросом, хорошо ли я спал, и, возможно, короткое объяснение по поводу слухов. Но стоило мне включить экран, как я не поверил своим глазам.

34 пропущенных вызова.

И все от Квон Чон У.

Какого… Почему столько звонков?..

С открытым от изумления ртом я несколько раз пересчитал цифры, но они не менялись. Сейчас у него должно быть время тренировки. Неужели, несмотря на свою занятость, он действительно пытался дозвониться мне 34 раза?

Может, это не из-за скандала, а случилось что-то ещё? Или он просто переживает, потому что я не ответил утром?.. В груди росла тревога. В тот момент я заметил, что в общем чате «Основы архитектуры» тоже появилось много новых сообщений.

[Бён Сон Джин]: Эй, тренажёрка — адское пекло, кондиционер в хлам.

[Бён Сон Джин]: Кажется, я откинусь прямо со штангой в руках, мать вашу.

[Бён Сон Джин]: ЖАРАААААА ~~~~~~

[Бён Сон Джин]: < ссылка >

[Бён Сон Джин]: ЭЙ, БЛЯТЬ, СМОТРИТЕ СЮДА

[Бён Сон Джин]: Квон Чон У ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ ЕЩЁ ОДИН СКАНДАЛ ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ ОН СОВСЕМ С УМА СОШЁЛ??!

[Бён Сон Джин]: Вчера с моей сестрой встретились, фото сделали ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Мы все вместе встретились, а почему только она так на фото получилась?

[Бён Сон Джин]: Капец, смешно ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Блин, они что, на соревновании, почему не смотрят?

[Бён Сон Джин]: Похоже, на соревновании.

[Бён Сон Джин]: Сейчас с сестрой разговариваю.

[Бён Сон Джин]: Моя сестра сейчас так злится ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: < фото >

Фото, отправленное Бён Сон Джином, было скриншотом разговора с его сестрой.

Её сообщения, начинающиеся и заканчивающиеся на грубые звуки, были полны нелестных слов в адрес журналистов. Как и полагается тому, кто сдал экзамен на телеведущего, её ругательства были разнообразными, и в них можно было заметить её интеллектуальность.

Это был конец сообщений в групповой беседе «Основы архитектуры». Последним их прочитал я. Это означало, что Квон Чон У тоже знает об этой ситуации. Конечно, он продолжал звонить, зная, что я не смогу ответить.

— …

Как и ожидалось, это не было чем-то важным.

Я почувствовал облегчение, видя реальные реакции Бён Сон Джина и его сестры. Хотя я и предсказывал, что слухи об отношениях возникли из недоразумения, всё равно это успокоило.

Но несмотря на это, мне было трудно прийти в себя, так как слова о том, что Квон Чон У хорошо ладит с другими, продолжали приходить в голову. Это было не недоразумение, а объективная правда, так что не оставалось другого пути, кроме как принять это и ждать, пока не стану менее чувствительным к этому.

Когда я снова начал читать сообщения Бён Сон Джина, пытаясь успокоить свои мысли, мне позвонил Квон Чон У. Это был тридцать пятый звонок.

— Алло.

— Ты видел статью?

Как только я взял трубку, Квон Чон У сразу перешел к делу. Он мог бы сказать что-то по поводу того, что я не отвечал на звонки, но в его тоне не было ни намека на это.

Он немного замолчал, а потом, услышав мой ответ, выдохнул.

— Извини. Как только я узнал, я написал пояснение в соцетях и позвонил журналисту. Я только что проверил, что статью удалили.

— Ага...

— Ты видел мой пост с объяснением?

— Нет, ещё не видел.

— Сейчас можешь говорить? Мне нужно оправдаться перед тобой. Пожалуйста, найди немного времени.

Его спокойный голос звучал на фоне тишины. Обычно, когда мы говорили днем, я слышал звук, характерный для спортзала, но сегодня этого не было. Легкий шум птиц подсказал мне, что Квон Чон У находится вне зала.

Я представил его, стоящего за спортзалом нашего университета. Он, вероятно, стоял под деревом, у которого густо росли зелёные листья, и шаркал ногами по земле, разговаривая по телефону.

Наверное, это было близко к реальности. Он, возможно, вышел на улицу из спортзала на каком-то курорте на Чеджу, чтобы не привлекать внимания. И как раз в такую жару...

— Чон У, ты серьёзно звонил, чтобы поговорить об этом? Больше тридцати раз?

— Я звонил тебе больше тридцати раз? Ах, надоело мне.

Его самокритичные слова звучали с лёгким смехом.

Я тоже не смог удержаться от смеха. Я был рад, что разговор не стал слишком тяжёлым. После этого Квон Чон У собрался и спокойно начал объяснять.

— Так вот, вчера получилось так, что несколько дней назад Бён Сон Джин просил свою сестру что-то сделать. Поэтому накануне вечером она приехала на Чеджу забрать это, и так получилось, что мы все вместе...

— Чон У, знаешь, что...

— Что? — он сразу замолчал, удивлённый, что я его прервал.

Это случалось очень редко, и, наверное, он был удивлен моей реакцией. Он сразу замолчал.

Я подумал о том, какое лицо у меня могло бы сейчас быть. Наверное, было бы лучше, что я не вижу его сейчас, потому что, как только я начну говорить, он сразу поймёт, что я думаю, по одному только выражению моего лица.

— Не переживай, не нужно оправдываться. Я понял, что произошло, после того как прочитал сообщения от Сон Джина. Всё в порядке.

— Ах... Извини, я знаю, что ты очень разозлился. Мне нужно было вести себя правильно. Мне стыдно перед тобой.

Поглощённый голос был осторожным.

Квон Чон У, похоже, подумал, что я зол, но я не был зол. Просто мне не нравилось, что он извиняется передо мной, и я уже принял ситуацию, сказав это искренне. Квон Чон У не совершил ошибки.

Это было исключительно моё чувство, и я просто не хотел больше говорить о слухах о романе. Чем больше я об этом говорил, тем больше мне вспоминались слова о том, как Квон Чон У хорошо ладит с другими, и мне казалось, что наши отношения начинают шататься.

Я хотел снова уснуть, не давая ни малейшего движения нашему спокойствию.

— Нет, я вообще не злюсь, и понимаю ситуацию. На самом деле ты тоже жертва. Вначале рассказ был субъективным, а несколько фотографий сделали его более правдоподобным... Фото с собакой, которое ты выложил вчера, похоже, для других стало как подходящий пазл. На самом деле это было просто совпадением.

— Извини, Джи Вон.

— Не стоит извиняться. Я действительно, правда, совсем не переживаю, всё в порядке! Это искренне. ...Ах! Сегодня погода прямо жаркая. Как там на Чеджу? Наверное, там теплее, чем здесь, в южных районах?

— ...

— Но тебе-то сейчас можно разговаривать? Ты, наверное, на перерыве. Не сидишь в жаре, пей побольше воды и тренируйся, Чон У. В другом месте болеть — это так обидно.

— ...Не ври. Ты не можешь быть спокойным.

Едва я сменил тему, как Квон Чон У не остался в стороне. Напротив, как и ожидалось, он прямо задел ту часть, которой я так хотел избегать.

— Джи Вон, люди постоянно связывают меня с другими.

— ...

— Если бы я был на твоём месте, наверное, тоже разозлился бы.

— ...Но это ведь не твоя вина. И...

Я хотел дать понять Квон Чон У, что всё в порядке. Я мог бы пережить эту боль в одиночку, и ему не нужно было извиняться передо мной. Я хотел сказать ему, что ему не стоит переживать, что я буду рядом, несмотря на всё.

Ты можешь делать что угодно, всё равно я буду с тобой. Чтобы передать эту уверенность, я выдал слово, которое мне больше всего приносило боль.

— Вы двое хорошо смотритесь вместе.

— ...Хорошо смотримся вместе?

— Да. Поэтому вместо того чтобы злиться, я просто... совсем не переживал.

— ...

— ...

Тишина в разговоре становилась всё более тягучей. Почему-то чем дольше она тянулась, тем больнее было по её следам. Тишину нарушил низкий голос Квон Чон У.

— Джи Вон, ты ведь знаешь, что слова не только имеют цель, но и пространство для толкования.

— ...

— Так вот, из твоих слов я чувствую... пространство для интерпретации.

Квон Чон У, казалось, подбирал слова, задержав дыхание. Его голос после долгого вздоха звучал мягче, чем обычно.

— Извини. Хотел бы сказать это более мягко, но, сколько ни думаю, в голову приходят только слова, которые могут обидеть.

В его уставшем голосе явно слышалась обида. Я быстро сменил руку, в которой держал телефон. Сердце забилось быстрее.

— И... извиняюсь. Я не хотел тебя обидеть.

— Это ещё страннее. Если не было намерения обидеть, зачем тогда такие слова?

— Я просто не хотел, чтобы ты переживал по поводу сегодняшнего инцидента...

— Я понимаю, что сейчас говорю тебе эти слова, и это выглядит как попытка оправдаться, но... Джи Вон, ты хочешь, чтобы я как можно скорее начал встречаться с девушкой?

— Ах...

Это было абсурдно. Я замолчал, не зная, что ответить, когда Квон Чон У продолжил.

— Нет, не отвечай. Я сам не понимаю, зачем вообще звоню и говорю тебе всё это.

— Прости меня, Чон У... Конечно, я был ошеломлён и растерян, когда увидел статью. Но теперь всё в порядке, и я просто хотел показать тебе, что держусь стойко, и, возможно, немного переборщил. Я ошибся. Забудь, что я только что сказал. Прости меня...

— ...

— Я просто хотел, чтобы ты не переживал, но, наверное, был слишком недальновиден. Ты же знаешь. Я действительно не могу без тебя...

— Джи Вон, хён! Мы пришли!

От неожиданного крика я вздрогнул и обернулся. Ким Хё Сок шёл ко мне, за ним следовали мои одногруппники, радостно называя моё имя. Несколько людей, находящихся рядом, явно заметили происходящее. Я быстро опустил голову и прошептал в телефон.

— Прости, я перезвоню позже. Искренне, правда, извини.

— Кто это, хён? Почему так нервничаешь? Это твоя девушка?

Я поспешил перевернуть телефон, чтобы не показать имя Квон Чон У на экране. Я даже не успел отключить звонок, не то что услышать его ответ.

— Нет, это не она.

— Ах, атмосфера-то необычная. Так может, это твоя девушка?

— Нет. Это друг. Просто... близкий друг.

***

Недавно у меня началась бессонница. Я остро ощущал, что когда сильно кого-то любишь, это ведёт к несчастью.

Прошла уже целая неделя с момента слухов о романе Квон Чон У. В ту ночь во время звонка он не упомянул о моей неудачной реплике, сказанной днём. Он только извинился, что из-за слухов о его романе моё имя оказалось в СМИ.

После этого мы вернулись к привычной, спокойной жизни. Квон Чон У тренировался с утра до вечера, а я проводил фотосессии с полудня до поздней ночи. Мы обменивались сообщениями, в которых жаловались, что не можем найти подходящий момент для общения, но утешали друг друга тем, что совсем скоро всё станет легче, и всё это закончится.

На внешний вид всё было в порядке.

Прошло уже больше трёх недель с тех пор, как я не видел Квон Чон У, и за это время моё желание быть только с ним и моя потребность в его внимании росли до невозможных размеров.

Я не мог проснуться утром, потому что скучал по нему, и даже когда засыпал, чувствовал невыносимое одиночество. Кто-то когда-то сказал, что если тело далеко, то и сердце отдаляется, но этот человек, похоже, никогда не любил. Я даже начал переживать, что могу попасть в больницу из-за болезни сердца, вызванной тоской.

После завершения фотосессии я возвращался домой на автобусе. В салоне было почти пусто. Меньше пяти человек, сидящих друг от друга на приличном расстоянии, как будто по договорённости.

Сев на место, я сразу достал свой телефон. За целый день он был спрятан в сумке с камерой, и батарея почти не села с утра. Среди уведомлений первым, естественно, я проверил сообщение от Квон Чон У.

[Квон Чон У]: Скучаю.

[Квон Чон У]: Когда вернёшься домой? Сегодня опять поедешь на последнем автобусе?

[Квон Чон У]: Ты поел?

[Квон Чон У]: У нас тут дождь, а у вас как? Зонтик взял?

[Квон Чон У]: Сегодня особенно часто думаю о тебе.

[Квон Чон У]: В дождливые дни у нас всегда полно историй.

Мне нравилось, что Квон Чон У заботился обо мне даже в таких мелочах. То, что в моём случае звучало бы как одержимость, от него воспринималось как проявление любви. Хотя, возможно, дело в том, что мне просто нравится быть связанным. Если бы Квон Чон У тоже любил привязанность, я бы без колебаний прилип к нему, словно морская водоросль — навязчиво и жутко цепляясь.

Последнее сообщение в нашей переписке было отправлено несколько часов назад.

[Квон Чон У]: Кажется, Хан Джи Вон по мне не скучает.

[Квон Чон У]: Тренировка закончилась. Если увидишь это, позвони. Буду ждать.

[Квон Чон У]: Одинокий на Чеджу.

От последнего сообщения у меня сжалось сердце.

Мы оба были заняты, и наши разговоры не совпадали уже несколько дней. Пока каждый из нас занимался своим делом, мы нечасто заглядывали в телефон, и, несмотря на то, что находились в одной стране, казалось, будто нас разделяют тысячи километров.

Особенно сейчас, когда из-за моих недавних слов, которые его задели, Квон Чон У, похоже, чувствовал себя ещё более одиноким. Странно было слышать слово «одиночество» от него, ведь он всегда был таким энергичным и независимым.

Как он вообще может чувствовать себя одиноким среди шумной команды?

— ...

Осознание того, что я сам стал причиной этого, заполнило меня чувством вины и сожаления. Представив, как он грустно печатает эти сообщения, я почувствовал, что хочу обнять его за голову и крепко прижать к себе.

Если бы автобус не ехал сейчас по скоростному шоссе и вокруг не было бы такой тишины, я бы тут же позвонил ему. Сказал бы, что это не так, что наоборот, весь день я вижу только вещи, которые напоминают о нём.

Но в ночном автобусе, где почти не было пассажиров, а свет уже потушен, говорить по телефону казалось слишком неловким. Поэтому, вместо звонка, я решил отправить ему сообщение.

На верхней части экрана появилось уведомление о новом сообщении в групповом чате «Основы архитектуры».

[Бён Сон Джин]: Джи Вон, у меня предчувствие, блин.

[Бён Сон Джин]: Давай честно.

[Бён Сон Джин]: Ты завёл девушку, да? ㅠ

Мои пальцы, уже готовые отправить сообщение Квон Чон У, замерли. С какой стати он вдруг такое говорит? Заинтригованный, я закрыл окно чата с Квон Чон У и зашёл в «Основы архитектуры».

Бён Сон Джин продолжал писать.

[Бён Сон Джин]: О, вот и ты ㅎ

[Бён Сон Джин]: Видимо, я попал в точку ㅠ Раз сразу появился.

[Бён Сон Джин]: Признавайся! Ну???

[Бён Сон Джин]: Почему не отвечаешь ㅜㅜㅜㅠㅠㅠㅜㅠ

[Бён Сон Джин]: А, снова набираешь простыню текста?

[Бён Сон Джин]: Джи Вон, просто напиши ㅇ или ㄴ, и всё окей.

[Бён Сон Джин]: А то, когда вижу длинные сообщения, у меня в голове будто кирпич падает, аж немного болит ㅋ

Пока я раздумывал, как отреагировать, поток его сообщений неумолимо продолжался. Для того, чтобы спорить требовалось слишком много энергии, а его уверенность только сбивала с толку. Что во мне могло навести его на мысль, что у меня есть девушка? Может, Квон Чон У что-то проболтался?

Я почувствовал беспокойство и невольно начал подрагивать ногой.

[Хан Джи Вон]: Сон Джин, нет. У меня нет девушки.

[Бён Сон Джин]: Эй, Джи Вон ㅠㅠ Ты даже не написал длинное сообщение, так почему так долго отвечал?

[Бён Сон Джин]: А знаешь, почему?

[Бён Сон Джин]: Потому что у тебя есть девушка…

[Бён Сон Джин]: Ты пытаешься меня обмануть…

[Хан Джи Вон]: Честно, нет, Сон Джин ㅜ Я всё ещё один. Но с чего ты вообще это взял?

[Бён Сон Джин]: Я же сказал, предчувствие ㅋ

[Бён Сон Джин]: Ты в последнее время редко появляешься, вот я и подумал, что завёл девушку.

[Бён Сон Джин]: И раз ты сразу всплыл, как только я спросил…ㅋㅋ Значит, я снова прав.

[Бён Сон Джин]: Офигеть, какой я проницательный ㅋ

В его сообщениях слышалась уверенность, как будто он сам себе хлопал.

— ...

И что теперь сказать? Это у него хорошее предчувствие или нет?

Он угадал насчёт того, что у меня есть любимый человек, но его доводы были настолько слабыми, что у меня невольно вырвался смешок. Если присмотреться, Бён Сон Джин, похоже, просто периодически проверял меня на реакции.

[Хан Джи Вон]: Прости, Сон Джин. Но правда, не тㅎㅎ Просто в последнее время я очень занят, поэтому редко заглядываю в телефон, но это не потому, что я с кем-то встречаюсь.

[Бён Сон Джин]: Точно нет?

[Бён Сон Джин]: Ну, если так, то ладно ㅎ

[Ян Ын О]: Чёрт, ㅋㅋㅋㅋ Я зашёл, потому что Бён Сон Джин чуть ли не бился в припадке, уставившись в телефонㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Джи Вон, если у тебя появится девушка, обязательно скажи мне.

[Бён Сон Джин]: И скинь её соцсети и MBTI.

[Бён Сон Джин]: Надо же узнать, что она за человек.

[Ян Ын О]: Бесит, черт, Сон Джин.

[Ян Ын О]: Но вообще, может, у Джи Вона пока нет девушки, зато есть кто-то, с кем он флиртует?

[Ян Ын О]: А то он что-то совсем редко заходит в чат.

[Ян Ын О]: Честно говоря, даже если занят, телефон глянуть всё равно можно ㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Хм?

[Бён Сон Джин]: Звучит логично.

[Бён Сон Джин]: Джи Вон, у тебя есть кто-то, с кем ты проводишь время?

[Бён Сон Джин]: Хотя, всем твоим одногодкам только-только стукнуло двадцать...

[Бён Сон Джин]: Наверняка бегают за тобой, пища от восторга.

[Бён Сон Джин]: Не может быть, чтобы у тебя не было никого ㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Хотя, конечно, главным цыплёнком среди них, несомненно, остаёшься ты, Джи Вон.

Почему разговор снова свернул в эту сторону?

Любой спортсмен знал бы: тренировки требуют концентрации, а значит, все мы привыкли к высокому уровню сосредоточенности. Я тоже, с детства выработав привычку, погружался в процесс так, что не замечал ничего вокруг. Да и правда был слишком занят.

Я уже начал печатать длинное объяснение, но потом задумался: а стоило ли вообще утруждаться?

На экране появилось долгожданное имя из трёх символов.

[Квон Чон У]: Говорил же, звони. А ты даже не позвонил.

[Квон Чон У]: Или был слишком занят своими романтическими делами?

— А, точно…

Радость от его имени длилась всего мгновение. Мне было ужасно неловко, что он ждал, но куда больше зацепила фраза про то, что я был занят «романтическими делами».

Но ведь это не так. Я всё время говорил ребятам, что это неправда…

Он знал, как я загружен, лучше кого бы то ни было. Может, это просто обычная шутка, как всегда? Я попытался догадаться, но разбираться в тексте без других намёков оказалось непросто. Я растерялся, а его реакция сбивала с толку, так что пока молчал, в чате продолжали появляться сообщения.

[Ян Ын О]: Да кто ты такой, чтобы так говорить ~

[Ян Ын О]: Если бы было время, я бы лучше позвонил своей девушке, а не тебе.

[Ян Ын О]: Хан Джи Вон, тебе тоже пора уже избавиться от одиночества.

[Бён Сон Джин]: Согласен. Раз уж Джи Вон наконец-то собрался с кем-то встречаться, ты бы хоть помог ему.

[Бён Сон Джин]: Кстати.

[Бён Сон Джин]: Если уж выбирать, то я бы тоже

[Бён Сон Джин]: лучше позвонил маленькой, милой, доброй и тихой младшей девочке, чем Квон Чон У.

[Бён Сон Джин]: Разве это не естественно?

[Квон Чон У]: Маленькая и тихая, говоришь? ㅋㅋㅋ

Сообщение с насмешкой, появившееся на экране, почему-то не казалось таким уж простым.

Я быстро снова начал набирать текст, чувствуя, что мне нужно что-то сказать. Но в этот момент в чате снова начали мелькать новые сообщения от Квон Чон У.

[Квон Чон У]: Даже на словах это совсем не про Джи Вона.

[Квон Чон У]: Доберись до дома осторожно.

[Бён Сон Джин]: ???

[Бён Сон Джин]: Да ему отлично бы подошло, о чём ты вообще?

После этого последовала волна недовольных сообщений от Бён Сон Джина, но Квон Чон У, кажется, уже отложил телефон и больше ничего не читал. Да какая это шутка? Даже невооружённым глазом было видно, что он в ужасном настроении.

Ах… Так нельзя…

Мне казалось, что я разозлил Квон Чон У, и сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Было так тревожно, что даже не получалось постучать ногой, я просто сидел, покрываясь холодным потом.

В автобусе по-прежнему было не очень удобно говорить по телефону, но в сложившейся ситуации разговор явно был лучше, чем переписка. Я уже собирался нажать кнопку вызова, когда неожиданно пришло личное сообщение от Бён Сон Джина.

[Бён Сон Джин]: Джи Вон!!

[Бён Сон Джин]: Прости, что пишу в личку ㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Просто…

[Бён Сон Джин]: Если Чон У ведёт себя так, попробуй немного его понять, ладно? ㅋㅋㅋ

[Хан Джи Вон]: Почему? Что-то случилось?

[Бён Сон Джин]: Ага.

[Бён Сон Джин]: Похоже, он расстался со своей девушкой.

— ...

Сообщение Бён Сон Джина резко врезалось в сознание и никак не поддавалось осмыслению. Квон Чон У расстался? Но мы ведь не расставались.

Внутри всё перевернулось, и мне нестерпимо захотелось возразить, но Бён Сон Джин, не имея ни малейшего представления о моих чувствах, продолжал писать.

[Бён Сон Джин]: Я не уверен, но, судя по его поведению в последнее время, либо они уже расстались, либо вот-вот расстанутся.

[Бён Сон Джин]: Ты же знаешь, какой у него мерзкий характер, так что просто... ㅋㅋㅋ , лучше пока не лезть.

[Хан Джи Вон]: А что с Чон У последнее время?

[Бён Сон Джин]: Он?

[Бён Сон Джин]: Совсем с катушек слетел.

[Бён Сон Джин]: Просто ооооооочень раздражительный.

[Бён Сон Джин]: Сегодня даже на старшекурсника наорал, прикинь? ㅋㅋㅋ все охренели, обстановка вообще накалилась.

[Бён Сон Джин]: Все только и делают, что смотрят на его настроение. Реально, как настоящий бандит.

[Бён Сон Джин]: А, ты ведь говорил, что видел его девушку? Как она тебе?

[Бён Сон Джин]: Мне кажется, он впервые так загоняется из-за отношений.

[Бён Сон Джин]: Она что, такая идеальная?

Я с трудом сдержался, чтобы не написать Бён Сон Джину что-то вроде: «Какое там идеальная, просто эгоист, который даже не понимает, что у его партнёра на душе». Вместо этого ответил, что не особо её помню, и быстро свернул разговор.

Фраза про то, что Квон Чон У ведёт себя так, словно расстался, никак не выходила из головы. К концу переписки я даже перестал нормально воспринимать сообщения. Я нервно теребил козырёк кепки, снова и снова прокручивая ситуацию.

А вдруг это просто догадка Бён Сон Джина? Может, он просто заметил, что Квон Чон У был не в духе последние дни, и сделал поспешные выводы?

У Бён Сон Джина интуиция была не лучшей, да и проницательностью он не отличался. Так что, возможно, он просто видел, как Квон Чон У раздражённо ворчит, и сам себе надумал.

— ...

Неужели он и правда думает о расставании?

Мысль, которую я так старался отвергать, в конце концов пробилась наружу. Квон Чон У признавался мне в своих чувствах не раз, но если продолжать вести себя плохо, даже самая сильная привязанность угасает, а ожидания снижаются. Честно говоря, даже если он охладел ко мне, это было бы вполне закономерно.

С тревогой я нажал кнопку вызова. За окном мелькали красные и жёлтые огни автомобилей. Квон Чон У ответил довольно быстро.

— Подожди минуту.

Он сразу же попросил немного подождать, ничего больше не сказав. Кажется, он выходил в другое место, чтобы поговорить. Через динамик доносились приглушённые голоса младшекурсников, приветствующих его, а затем раздался звук закрывающейся двери — похоже, он вышел из здания.

На миг я даже уловил его дыхание. Совсем на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы ощутить, как сильно я скучал.

— Ты дома?

— Нет, я ещё в автобусе.

— Когда сел?

— …Немного раньше.

— Тогда почему звонишь только сейчас?

Квон Чон У задавал один вопрос за другим.

Я почувствовал облегчение, что, наконец, смогу всё объяснить. Крепче сжал телефон и, чтобы не мешать другим пассажирам, понизил голос.

— Прости, я задержался. Я как раз собирался тебе написать, но тут Сон Джин вдруг неправильно понял ситуацию, и пришлось немного объясниться…

— Я сказал тебе позвонить, Джи Вон.

— А?

— Когда ты видел мои сообщения, я сказал тебе позвонить.

В его голосе звучала явная твёрдость, он повторил свои слова с нажимом. Я растерялся, потому что был уверен, что если объясню ситуацию, он всё поймёт.

— Я… я собирался сразу набрать тебя, как только выйду из автобуса…

— А я просто ждал твоего звонка. Ждал, чтобы ты ответил хотя бы на одно моё сообщение.

— …

— Я же говорил, что скучаю по тебе. Если уж отправлять сообщения, то сначала мне. А перед другими я даже честно сказать не могу.

Он не повышал голос, но явно был зол. Он обвинял меня, давая понять, что я поступил неправильно.

Из-за этого мне стало и страшно, и непонятно. Да, я понимаю, что ему обидно, что я не перезвонил сразу, как только увидел сообщение, но действительно ли это настолько серьезный повод для расстройства?

— Это потому, что ребята постоянно говорят, будто у меня появилась девушка? Мне надо было тверже отрицать, но я так и не сделал этого. Прости. Я сейчас перезвоню им и скажу всё как есть. Прости…

— Ах, Джи Вон…

Я извинился от души, ведь ничего другого в голову не приходило, но Квон Чон У укоризненно произнес мое имя. В его голосе слышалась какая-то горечь, даже смех показался мне самоироничным.

— Может, мне просто бросить тренировки и приехать к тебе?

— …Что?

— Подняться к тебе, зажать в зубах чашку кофе и ходить за тобой по пятам? Если я пропущу неделю тренировок, мой уровень ведь никуда не денется.

— Ну, это правда, но, Чон У…

— А вот ты… Такое ощущение, будто ты вот-вот куда-то исчезнешь. Как будто ты прекрасно справишься и без меня.

Квон Чон У говорил спокойным, приятным голосом, но его слова казались совершенно не свойственными ему.

Он всегда был предан спорту. Поэтому я не мог понять, почему он говорит подобные вещи, которые даже в шутку произносить не стоит, тем более просто из-за того, что я поздно ответил на сообщение. Я совершенно не понимал, куда клонит Квон Чон У.

— Чон У, да я же никуда не собираюсь. Не думай так. Ты сам говорил, что нельзя отвлекаться во время тренировок, иначе можно травмироваться. Ты даже не думай о том, чтобы уйти с тренировочного сбора. Если за неделю до окончания тебя накажут, что ты будешь делать?

— Из-за тебя баскетбольное кольцо с каждым днем кажется мне всё выше. Из-за тебя, блять, у меня проблемы с тренировками. В такой ситуации какое, к черту, наказание?

— …Я мешаю твоим тренировкам?

— Не пойми неправильно. Я просто снова и снова говорю, что скучаю по тебе.

Квон Чон У четко провел грань между этими понятиями, но даже так я почувствовал, как внутри меня что-то треснуло. Кажется, я опять разочаровал его, и от этого не находил себе места.

Чтобы справиться с этим удушающим чувством, я наклонился так низко, что лоб коснулся коленей, зажмурился и, вложив в слова всю свою искренность, начал торопливо шептать:

— Я тоже скучаю, Чон У. Я так безумно скучаю по тебе, что каждую ночь почти не могу уснуть. А если и засыпаю, то только для того, чтобы снова увидеть тебя во сне и тут же проснуться.

— …

— Прости, что так долго не перезванивал. Я просто никогда не встречался ни с кем раньше, поэтому был неловким. Но я постараюсь, правда. Буду отвечать сразу, сделаю всё, чтобы ты больше не чувствовал себя обделенным. Мне правда жаль, что из-за меня тебе тяжело тренироваться. Я больше не буду давать тебе поводов злиться… Просто, пожалуйста, доверься мне ещё раз. Я очень постараюсь.

— …

— …

Мы оба молчали. Между нами висела тишина, нарушаемая только тихим урчанием автобусного двигателя. Что сейчас слышит Квон Чон У, стоя в одиночестве где-то снаружи? О чем он думает, какое у него выражение лица?

За окном в темноте мелькали уличные фонари и проезжающие машины. Обычный, ничем не примечательный городской пейзаж, но сегодня он казался мне невыносимо недосягаемым.

— …Тебе не тяжело дышать?

После долгой паузы первым заговорил Квон Чон У. Я был готов снова и снова извиняться, но от неожиданности смог выдавить только глупое:

— А?

— Я делаю с тобой то, что сам больше всего ненавижу. Ты ни в чем не виноват.

— Как это не виноват? Я же всё равно заставил тебя чувствовать себя плохо, а это…

— Нет. В этот раз это целиком и полностью моя вина. Мне и так чертовски неприятно видеть, как тебя сватают с другой девушкой, а когда меня ещё и просят помочь в твоих отношениях, я просто схожу с ума. Но мне не стоило срывать это на тебе.

— …

— Я прекрасно знаю, к чему всё это ведёт. Знаю, как это повлияет на тебя. Но даже понимая это, я не могу перестать зацикливаться на тебе. Прости, что давлю на тебя.

Его голос вдруг стал тише, словно приглушенный тяжелыми мыслями. От этого его слова прозвучали еще печальнее. Я думал, он продолжит упрекать меня, но неожиданно услышал извинение. От этого мне стало еще тревожнее. Я выпрямился, переложил телефон в другую руку.

Квон Чон У был моей слабостью, особенно когда он показывал свою. Обычно уверенный и беспечный, если он вдруг становился подавленным, у меня внутри всё сжималось.

— Нет, Чон У, совсем не так. Я не чувствовал это как одержимость. И… не знаю, что ты подумаешь, но мне нравится, когда ты так привязываешься. Мне кажется, это хорошо! Так что веди себя, как тебе удобно. Честно говоря, мне нравится, когда ты держишь меня рядом, когда ревнуешь. Если это ты, мне нравится всё, что ты делаешь.

Я выпалил это на одном дыхании. Квон Чон У тихо рассмеялся, словно с облегчением выдохнул. Почему-то у меня появилось ощущение, что он воспринял мои слова как шутку, но раз уж он засмеялся, то пусть так и будет.

Теперь, когда он сам упомянул «одержимость», я начал лучше понимать его чувства. Видимо, то, что мы стали чаще разминаться в сообщениях из-за занятости, это далось ему тяжело. Он переживал ровно то же, что и я.

Я молча почувствовал облегчение. Всё это время мне было не по себе из-за того, что я не мог понять, что творится у него в голове, но теперь, осознав, что мы испытываем одно и то же, я нашел точку опоры. Как же хорошо, что Бён Сон Джин снова ошибся, предсказывая наш скорый разрыв.

— Джи Вон, я постараюсь стать лучше. Прости, что могу наскучить тебе.

Квон Чон У почему-то снова извинялся за свою любовь. Но ведь ему не за что было извиняться…

Я мысленно стал отсчитывать дни до нашей встречи. До подачи заявки на конкурс оставалось совсем немного времени, да и его тренировочный сбор подходил к концу.

Поскорее бы настал этот день. Мы любим друг друга, но всё равно не можем быть просто счастливы — и это разрывало мне сердце.

***

Я упорно старался выполнить обещание, данное Квон Чон У, — чаще выходить с ним на связь. Меня тревожило, что моя одержимость может его утомить, но важнее всего было его спокойствие. Я ни за что не хотел причинить Квон Чон У вреда.

Я думал, что у меня не найдётся времени для звонков, но, как оказалось, при должном старании всё возможно.

Сначала я просыпался во время его утренней тренировки, чтобы поговорить с ним хотя бы две минуты, а затем снова засыпал. Спустя несколько часов я вставал, собирался и, выходя из дома, отправлял ему короткое сообщение. В нём не было ничего особенного — просто пара строк о том, что я уже в пути.

На съёмке я работал до обеда, а затем созванивался с ним в перерыв между тренировками. Приходилось избегать взглядов однокурсников, да и стояла удушающая жара, поэтому я прятался в безлюдных уголках, чтобы позвонить.

Из-за этого приходилось заново настраивать и разбирать камеру, что добавляло хлопот. Кроме того, я не мог сосредоточиться, и качество работы страдало, но меня это не волновало. Всё, чего я хотел, — это чтобы мои чувства достигли его даже на таком расстоянии, до самого Чеджу.

Так проходил весь день вплоть до вечера, и, кажется, наш слегка пошатнувшийся эмоциональный баланс начал восстанавливаться. Квон Чон У волновался за меня, говоря, что я заставляю его чувствовать вину, но мне самому было вполне по силам справляться.

Хотя из-за недосыпа я ощущал, как мои силы постепенно угасают, стоило Квон Чон У улыбнуться, и я словно проходил курс реабилитации — всё снова становилось в порядке.

— Ах… Как же жарко…

Даже вечерний закат в июле не приносил прохлады. Жгучее солнце уже скрылось, и очертания теней размылись, но зной не ослабевал. Сегодня мне пришлось провести целый день в оживлённом районе, где всегда много людей, и казалось, что даже дышать стало тяжело.

Пока мои однокурсники свободно сновали по шумным улицам, я бродил по узким переулкам в поисках удачных кадров. Надвинул кепку, надел очки без диоптрий, но всё равно остро чувствовал на себе взгляды окружающих.

Возможно, из-за постоянного недосыпа я ощущал сильную усталость, а теперь к ней добавилась и головная боль. Мы с Квон Чон У совсем недавно разговаривали, но мне уже нестерпимо хотелось снова ему позвонить.

— …

Я собирался всего лишь сделать глоток кофе, но, задумавшись, заметил, что уже машинально покусываю трубочку.

Глубоко вздохнув, я поставил стаканчик на каменную ограду. Узкий и неухоженный переулок не оставлял другого выбора — ни для кофе, ни для телефона не находилось места, и приходилось балансировать ими на крохотном выступе.

Сегодня, пожалуй, стоит вернуться пораньше.

Несмотря на усталость и раздражение, мне удалось сделать несколько удачных снимков, так что я на мгновение задумался, просматривая их. В этот момент неподалёку от меня замешкалась пара, осторожно приближающаяся. Стоило нашим взглядам встретиться, как я сразу понял — они меня узнали.

— Извините… Вы случайно не Хан Джи Вон?

Я с трудом скрывал замешательство и тут же огляделся в поисках кого-нибудь из друзей, чтобы попросить о помощи. К счастью, неподалёку оказался Ким Хё Сок. Решив, что лучше всего просто отказаться и уйти, я спокойно ответил, отрицая всё. Я ведь был в очках, так что, возможно, они ещё не были уверены.

— …Нет, это не я…

— А-а! Да ведь это точно он!! Я же говорил, только на губы и линию подбородка посмотри! Ах, я ваш огромный фанат! Это просто невероятно!

Но, вопреки ожиданиям, они сразу узнали меня. Начали громко выкрикивать моё имя и с восторгом заявлять, что давно за мной следят. Я, конечно, был благодарен, но хотелось бы, чтобы они проявляли немного больше такта. Тем более, что теперь все прохожие стали обращать внимание на нашу сторону.

— Это кажется сном, но… Можно вас попросить об одной фотографии?

— Простите…

— А может, хотя бы одну? Обещаю, что никуда её не выложу! Пожалуйста!

— …Извините…

С трудом выдавив из себя ответ, я начал поспешно собирать вещи. Люди вокруг постепенно начали останавливаться, явно заинтересованные происходящим. Нужно было как можно скорее уйти отсюда.

Даже сквозь низко надвинутую кепку я ощущал на себе их взгляды, будто голой кожей. Моё имя звучало всё чаще, а вокруг становилось всё шумнее. Никто не вёл себя грубо, но меня охватила тревога, и я машинально ускорился.

Я ведь всегда знал, что получая внимание и поддержку, должен отдавать что-то взамен. Но каждый раз оказывался вот таким ничтожным трусом.

Эти люди знали о самых тёмных моментах моей жизни. Они досконально знали, что тогда произошло. А я о них — ничего. Это невыносимо пугало. Головой я понимал, что сделать одно фото — не такая уж проблема, но моё глупое сердце не слушалось.

В этот момент я до боли захотел увидеть Квон Чон У.

Хотелось, чтобы он вдруг появился прямо передо мной и просто разобрался со всеми этими людьми. Для него подобное было бы сущей мелочью. Интересно, как бы он поступил? Я хотел бы быть на него похожим, но кроме как сбежать, мне в голову не приходило ничего другого.

— Тогда, может, хотя бы автограф?

Я уже почти собрал вещи и протянул руку к стакану кофе, стоявшему на ограде, когда голос раздался совсем рядом. Меня передёрнуло от неожиданности, и я случайно задел стакан. Он покачнулся, готовый упасть вниз, но в последний момент я сумел его поймать, избежав неловкой ситуации.

Проблема была в том, что, сосредоточившись на спасении кофе, я полностью забыл о телефоне, который стоял рядом, балансируя на краю.

Бум!

Телефон с высоты ограды с глухим звуком рухнул вниз. Ни за что не зацепившись, он полетел прямо на бетон и с силой ударился о землю, несколько раз перевернувшись.

Вокруг послышались сдавленные вздохи. Очевидно, звук падения был достаточно жутким, чтобы даже они почувствовали неладное.

— …

С дурным предчувствием я поднял телефон с земли.

Перевернул его — экран был разбит вдребезги. Разноцветные полосы беспорядочно расползлись по всей поверхности, а стекло разлетелось настолько, что при малейшем касании к пальцам прилипали крошечные осколки.

Я застыл, ошеломлённый.

— Хён! Идём! Пойдём со мной туда.

Сквозь толпу пробрался Ким Хё Сок и потянул меня за собой. Я позволил увлечь себя, но не мог оторвать взгляда от разбитого телефона. Даже не проверяя, я знал — он полностью вышел из строя, звонить с него теперь невозможно. И пусть выплачивать рассрочку мне всё равно предстояло, сильнее всего меня угнетала мысль, что теперь я не смогу связаться с Квон Чон У.

***

Как только мы добрались до ресторана, я сразу же попросил у Ким Хё Сока его телефон. Выйдя на улицу, я набрал номер Квон Чон У. Было настоящим везением, что я знал его наизусть.

Но дозвониться оказалось не так просто. Я звонил несколько раз, но ответа не было, и, в конце концов, просто отправил сообщение.

「Чон У, это я, Хан Джи Вон ㅠㅠ」

Ответ не заставил себя долго ждать. Едва я нажал кнопку отправки, как поступил входящий вызов.

— Что случилось? Чей это телефон?

В его голосе сразу слышалось беспокойство. Всего одно слово, но у меня будто отпустило головную боль, а вся накопившаяся тревога улетучилась. Я окончательно понял — без этого человека мне теперь не обойтись.

Пока я объяснял, что произошло, Квон Чон У молчал, иногда коротко вставляя: «Угу», «Ага». А когда я закончил, его первым вопросом было:

— И ты просто так оставил это?

— В смысле? Я забрал телефон! Завернул его в салфетки, чтобы не порезаться, и положил в сумку.

— Нет. Не телефон. Людей, которые тебя напугали.

— А, ну…

Как бы то ни было, уронить телефон из-за испуга — это была моя вина, так что обвинять их было бы неправильно. Тем более, они не специально пытались меня напугать...

Поэтому я только протянул конец фразы, не зная, что сказать. С другой стороны трубки раздался долгий вздох. Такой, будто собеседник видел меня насквозь.

— Хаа... Так не пойдёт. Просто найми Квон Чон У как своего личного охранника. Ты же знаешь, как я хорошо блокирую, да? Сделаю скидку, так что давай сразу подпишем контракт. Пожизненно.

— …Правда?

— Имей в виду, если хоть раз поставишь печать, назад дороги не будет. Но если сейчас подпишешь, в подарок получишь абонемент на услуги бандита Квон Чон У.

— Хм, тогда тебе не в убыток?

— В убыток? Где я ещё найду возможность служить тебе до конца жизни, хозяин?

Наглость Квон Чон У в итоге заставила меня рассмеяться. Я пошутил, что он стал ещё острее на язык за то время, что мы не виделись, и он тоже рассмеялся, ответив:

— Это не шутка.

Мне показалось, что он говорит вполне серьёзно, и это было ещё смешнее.

— Спасибо, Чон У. Я всё это время был в плохом настроении, но благодаря тебе смог вот так посмеяться.

— Тебе нечего грустить. Если уж на то пошло, им ещё повезло, что меня там не было.

— Эй, страшно же.

Разговор шёл в лёгкой, шутливой атмосфере. Вдруг, словно вскользь, Квон Чон У задал вопрос:

— Кстати, а чей это телефон?

— А, это телефон Хё Сока. Попросил попользоваться, а он даже пароль дал. Позже, когда буду ехать домой, тоже с него позвоню. Если у тебя что-то случится, тоже звони сюда!

— А-а, ты сегодня снова его видел.

— Угу. Хё Сок, как и я, каждый день приходит сюда. Чем больше я его узнаю, тем больше убеждаюсь, что он честный и надёжный парень. Хорошо, что мы вместе ходим на съёмки. Сегодня тоже, благодаря ему, я смог уйти оттуда.

— Поешь и сразу разойдётесь, да?

— Угу. Но мы с Хё Соком в одном направлении едем, так что сможем немного дольше побыть вместе! Он всё ещё живёт в офистеле.

— Этот парень… Нет, почему он не уезжает домой на каникулах? Его что, из дома выгнали?

— Ну, у него дом тоже далеко, как у меня. Видимо, просто удобнее оставаться в своей квартире. Но, похоже, ребята собираются на второй раунд, так что, возможно, мне придётся возвращаться одному… А! Или мне тоже задержаться здесь подольше? Если я буду один, то не смогу с тобой связаться.

Эта мысль показалась мне неплохой, поэтому я решил спросить его мнение. Конечно, можно было бы связаться и с ноутбука, но когда я доберусь до дома, уже будет поздно. Разве не лучше остаться с Ким Хё Соком и общаться с Чон У прямо сейчас? Я был уверен, что он согласится.

Но его ответ оказался неожиданным:

— Нет. Ты должен идти домой, Джи Вон. Как только поел, сразу домой. Ты вообще представляешь, насколько сейчас опасно на улице так поздно?

— Да я не собирался задерживаться так уж надолго, всего на час-два!

— Нет. Иди домой. Пусть Хё Сок остаётся, если хочет, а ты уходи как можно раньше. Тем более, ты в последнее время и так плохо спал. Надо отдыхать, когда есть возможность.

— Но если я уйду, я не смогу с тобой связаться…

— Ты же завтра пойдёшь чинить телефон?

— Да, но центр далеко, так что только днём смогу его сдать. И даже если сдам, не факт, что сразу починят… Ребята говорили, что это может занять несколько дней.

— …

Квон Чон У замолчал. Я уже собирался обидеться, решив, что он просто не придаёт значения тому, что мы не сможем связаться, но, похоже, он просто не знал, что ремонт может занять так много времени. Скорее всего, сейчас он передумает и скажет, что мне стоит задержаться с однокурсниками.

Но то, что я услышал через телефон, оказалось совершенно неожиданным.

— Джи Вон, у Хё Сока всё нормально с девушкой?

— У Хё Сока?

— Ага.

От неожиданного вопроса я растерялся и переспросил, но Квон Чон У ответил с подчёркнутой серьёзностью. Поймать нить разговора было непросто — так резко сменить тему… Значит, тот разговор мы закончили? Но откуда он вообще узнал, что у Ким Хё Сока была девушка? Ах, возможно, они об этом говорили, когда столкнулись в библиотеке…

— Хм, кажется, недавно они расстались.

— Почему?

— Почему?.. Ну…

Меня смутил внезапный интерес Квон Чон У к личной жизни Хё Сока, и я замялся.

Хё Сок, конечно, любил делиться личными делами, так что я слышал и причину их расставания. Но стоит ли мне рассказывать это? Пока я колебался, Чон У, к счастью, сам сменил тему.

— Ладно, неважно. Так в какой ресторан вы пошли? Вы там всей компанией?

— Угу. Сейчас все вместе едим жареную рыбу. А ты что ел сегодня?

— Я ел. Джи Вон, только не пойми неправильно, но есть кое-что, о чём я хотел сказать.

Он ответил на мой вопрос вскользь, снова переводя разговор в другое русло. Его мысли были совершенно непредсказуемы, и это немного раздражало.

— Угу… Что такое?

— Сфотографируй вывеску заведения и отправь мне. Я не сомневаюсь в тебе, просто беспокоюсь, вдруг что-то случится.

— Фото вывески?.. Если тебе просто нужно название, я могу сказать. Мы в «Чо Ын Дон Нэрэ Сикдан».

— Понял. Но всё равно сделай фото и отправь. Сейчас связь с тобой ограничена, так что хотя бы знать твой маршрут будет полезно. Ты понимаешь, о чём я?

Голос Квон Чон У звучал мягко и заботливо. Я ни секунды не думал, что он мне не доверяет. В конце концов, я не собирался обманывать его ни с ужином, ни с местоположением.

— Угу, хорошо.

— И ещё раз, не пойми это неправильно. Как только положишь трубку, сразу отправь.

— Я понимаю, что ты волнуешься, так что не о чем переживать. Сейчас отправлю!

— Джи Вон.

Я уже собирался завершить разговор и выполнить его просьбу, но Чон У вдруг тихо позвал меня.

Это было странно. Каждый раз, когда он произносил моё имя таким тоном, меня охватывало тревожное предчувствие. Понять, о чём он думает, было невозможно, и это заставляло меня нервничать. Я непроизвольно прикусил губу.

— Угу…?

— Я скучаю.

Сквозь напряжение пробился его мягкий голос, и мои защитные стены рухнули. Резко ослабев, я разжал губы. Почему-то мне казалось, что он скажет нечто сложное, что-то, что будет тяжело услышать. Вероятно, потому, что в последнее время наши разговоры часто заканчивались не лучшим образом.

Конечно, когда любишь больше, приходится осторожничать. Но, видимо, из-за накопившейся усталости мне было особенно тяжело следить за настроением Чон У.

— Чон У, я тоже скучаю.

Так наш разговор закончился на тёплой ноте. Я сделал, как он просил: сфотографировал вывеску заведения и отправил снимок. Затем тщательно удалил историю сообщений и список вызовов. После того случая, когда Чон У случайно увидел мои поисковые запросы, я стал гораздо осторожнее.

Но, несмотря ни на что, у меня осталось приятное впечатление от разговора. Даже его шутка о том, чтобы я нанял его телохранителем, снова вызвала у меня улыбку.

Даже если мой телефон разбился, благодаря Чон У я не скатился в совсем плохое настроение. Ведь он снова подтвердил, что на моей стороне.

***

Мои однокурсники обожали пить. Даже когда мы ели рыбу с гарниром, они не забывали смешивать соджу с пивом, из-за чего ужин затянулся.

Я не пил — до дома было далековато. Вместо этого наполнял пивную кружку газировкой, что неизменно вызывало смех у друзей.

— Хён, ты уже вторую бутылку содовой осилил! У тебя живот не лопнет?

— Угу. Уже слишком наелся, даже тяжеловато стало. Может, потихоньку пойдём?

— Эй, у тебя что, срочное дело? Время-то всего восемь, не торопись. Да и яичное суфле ещё почти целое!

— Тогда я просто уйду пораньше. Телефон сломан, мне завтра с утра в сервисный центр, а он не рядом, вы же знаете.

— Ах да, твой телефон же сломался. Интересно, сервис уже закрылся?

— Закрылся. Ладно, ребята, приятного аппетита. За то, что уже съели, я заплачу, а потом уйду.

— Хён! Только попробуй заплатить! Сегодня мы за тебя тоже платим, так что даже не смей трогать кошелек, серьезно.

— Джи Вон-хён, а что, если просто провести ночь в компьютерном клубе? Вон, неподалеку вроде есть сервисный центр. Раз уж тебе утром далеко ехать, может, так даже лучше?

— О, чертовски умно. Точно! Пока будешь разбирать данные и редактировать фото, время пролетит незаметно, и глядишь — уже утро.

Однокурсники наперебой поддерживали идею, нахваливая ее. Хоть предложение звучало абсурдно, оно исходило из заботы обо мне, поэтому я спокойно выслушал их.

Оставаться в компьютерном клубе на всю ночь мне даже в голову не приходило, да и желания не было. Перед глазами тут же всплыли образы Бён Сон Джина и Ян Ын О, вернувшихся после ночи в подобном месте — замученные, еле живые. Лучше уж ехать туда-обратно, чем проводить время в душном, шумном пространстве.

Я уже собирался отказать — предложение вообще не вызывало интереса. Если бы не последнее замечание Ким Хё Сока, я бы просто встал и ушел.

— Если ты останешься в компьютерном клубе, мы тоже останемся! Ребята, что скажете? Хён с высоким рангом поможет нам прокачаться?

После слов Ким Хё Сока все вокруг тут же оживились. Разговор плавно перешел на игры, и пока я осушал стакан, готовясь встать, кто-то уже доедал последние ложки когда-то полного блюда с яичным суфле.

Я тоже задумался над его предложением, машинально касаясь стакана с газировкой. Ким Хё Сок собирался остаться со мной в компьютерном клубе. Точнее, меня волновал его телефон. Если я останусь с ним, то смогу связываться с Квон Чон У, пока тот не заснет. Мысль была заманчивой.

Похоже, Ким Хё Сок понял, что я почти согласился. В его голосе звучала скрытая улыбка, когда он будто между делом добавил:

— Так что, идем вместе? Если нужно, связывайся со своей девушкой через мой телефон. Это лучше, чем не выходить на связь всю ночь, верно?

— Что? Нет, это не девушка. Просто друг… мне нужно с ним поговорить.

— Да ладно. Ты ведь сразу позвонил, как только сюда пришел, даже вывеску сфоткал и отправил. И после всего этого — друг? Тогда это еще серьезнее. Вы даже не встречаетесь, а он уже тебя контролирует.

— Это не контроль, он просто беспокоится… Кстати, Хё Сок, а ты правда дашь мне воспользоваться твоим телефоном?

— Да забирай. Все равно у меня нет ни девушки, ни даже кого-то, с кем бы можно было начать встречаться.

— Тогда… спасибо.

Я без колебаний принял протянутый Ким Хё Соком телефон. Держа в руках исправно работающий аппарат, я ощутил неожиданное облегчение. Со стороны, наверное, выглядел как самый настоящий зависимый от смартфона.

***

Компьютерный клуб, куда мы пошли вместе с однокурсниками, находилось прямо напротив ресторана.

Перед тем как зайти внутрь, я сфотографировал вывеску и отправил снимок Квон Чон У. Сделал это заранее, чтобы ему не пришлось снова с трудом выпрашивать у меня подтверждение.

「Чон У, я в компьютерном клубе. Тут как раз неподалеку есть сервисный центр, так что останусь здесь на ночь и пойду туда к открытию ㅎㅎ. Хё Сок дал мне свой телефон, так что теперь сможем переписываться, пока ты не уснешь!」

Звонок от Квон Чон У пришел почти сразу после отправки сообщения. Как только я сел, телефон завибрировал, и я тут же выбежал обратно на улицу, чтобы ответить.

— Алло.

— Где ты?

Его голос звучал спокойно. Может, потому, что на фоне была шумная улица, мне он показался еще тише.

— Вышел на минутку, чтобы поговорить. Я перед компьютерным клубом, отправил тебе фото, видел?

— Джи Вон, почему ты не слушаешь? Я же говорил тебе сразу возвращаться домой.

— Ну… но ведь еще даже восьми нет. Да и я все время буду внутри, так что ничего опасного. Не переживай, Чон У.

— Ты починишь телефон, но почему Ким Хё Сок остается с тобой на всю ночь? Он что, сказал тебе не идти домой?

— Хё Сок? Нет, мы просто обсуждали, и так получилось. И потом, я ведь не просто так здесь ночую…

Я начал перечислять Квон Чон У плюсы ночевки в компьютерном клубе: смогу разобраться с фотографиями и обработкой, на что у меня обычно нет сил после дороги домой, и, главное, мы сможем разговаривать до самой ночи.

Правда, я не упомянул, что внутри оказалось темнее, чем я ожидал, а воздух был спертый. Невольно я приводил только хорошие стороны, будто пытался убедить его.

— И к тому же, людей оказалось не так уж и много. Все сидят у своих мониторов и не обращают на меня внимания. Так что тебе не о чем волноваться.

— …

— Чон У, ты… ты, случайно, не злишься?

На мой осторожный вопрос вернулся низкий голос, в котором слышалась усталость.

— …Злюсь? Нет. Ты хочешь работать всю ночь, и с какой стати мне на тебя злиться? Просто, Джи Вон…

Квон Чон У вздохнул, будто не хотел говорить дальше, но все же продолжил:

— Если в наших отношениях и есть единственный минус… то это то, что мне чертовски не все равно, с кем ты проводишь время. Будь то парень или девушка.

Как только из его уст вырвалось слово «минус», мне показалось, что небо рушится. В тот же миг я осознал, что Квон Чон У чувствует себя некомфортно из-за Ким Хё Сока.

Да, Хё Сок мог быть шумным и вечно шутил, но он был добрым и верным другом. Многие, кто гулял со мной, любили хвастаться тем, что знают меня, но Ким Хё Сок таким не был. Да, он не стеснялся обниматься и закидывать руку на плечо, но это было не чем-то особенным — он так вел себя со всеми.

Шанс того, что я когда-либо почувствую к нему что-то большее, равнялся не просто нулю, а отрицательной бесконечности. Единственным человеком, который заставлял мое сердце биться быстрее, был Квон Чон У.

Именно поэтому мне хотелось сказать ему, что тратить время на ревность к Ким Хё Соку — пустая трата сил. Мне хотелось немедленно возразить на его слова о «минусе» в наших отношениях.

Я раздраженно потер носком ботинка по грубому бетону тротуара, словно пытаясь затереть в трещинах цемент.

— Чон У, если это из-за Хё Сока, тебе не о чем беспокоиться. Ты же знаешь, он просто друг…

— Я тоже.

— Что?

— Перед твоими друзьями я тоже просто друг. Просто близкий друг.

Его голос был ровным и бесстрастным. В нем не было ни намека на тепло, но в то же время чувствовалась искренность. И усталость.

Именно поэтому я вдруг почувствовал, что меня загоняют в угол. Обычно в такие моменты я просто говорил «извини» и сглаживал конфликт, но сегодня казалось, будто что-то душит. Может, я просто вымотался после стресса с разбитым телефоном. Или, может, из-за постоянного недосыпа.

Резко накатившая усталость отняла у меня все слова. Изо рта вырывались только бессмысленные «А…».

Чего же ждет от меня Квон Чон У?

Голова будто застыла в перегруженном состоянии. Я знал только одно — я опять сделал что-то не так. Я хотел радовать любимого человека, но, кажется, лишь причинял ему боль.

Я погрузился в чувство самоуничижения, загнанный в угол. Я был слишком беспомощен.

— Да… Если бы мы были просто друзьями, тебе не было бы так больно…

— …Что?

Я сказал это, потому что не мог сдержать то, что было у меня на душе.

— Если бы наши отношения действительно ограничивались только дружбой… Тебе было бы всё равно, с кем я встречаюсь, а мне — с кем у тебя появляются слухи о романе, что бы о тебе ни говорили. Разве не так?

— Не говори того, что сам не думаешь.

— Это не совсем неправда. Чон У, знаешь… Я всё чаще представляю, как мы расстаёмся.

— …

— Я так боюсь, что ты скажешь мне расстаться, что не могу заснуть по ночам. А когда засыпаю, то вижу, как ты говоришь мне вернуться к дружбе, и даже во сне умоляю тебя не делать этого. Так что скажи мне, Чон У, чего ты от меня хочешь? Ты хочешь, чтобы мы открыто рассказали о наших отношениях? Или просто хочешь, чтобы я ходил один? Тогда этот единственный недостаток исчезнет? Если ты скажешь — я так и сделаю. Если это действительно то, чего ты хочешь, я сделаю всё, что угодно. Если ты скажешь, что мне стоит встречаться с кем-то другим, чтобы научиться, как строить отношения, я тоже могу это сделать, Чон У.

— Хан Джи Вон.

— Я жалею, что не встречался с кем-то другим, прежде чем быть с тобой. Жалею, что моя первая любовь — это ты. Жалею, что отдал тебе все свои первые разы. Тогда, возможно, я мог бы лучше заботиться о тебе. Не заставлял бы тебя чувствовать себя неуверенно.

— …

— С каждым днём мне всё тяжелее. Я хотел быть таким же надёжным, как ты, но… прости. Тебе ведь тоже было трудно встречаться с парнем после того, как ты был только с девушками, правда? Всё это моя вина. Прости меня, Чон У.

Я уже не понимал, что говорю. Поток сознания был неровным, как плохо намазанный цемент. Единственное, в чём я был уверен, — чем больше я говорил искренне, тем сильнее разочаровывал Квон Чон У.

Переулок рядом с компьютерным клубом был тёмным и мрачным во всех углах. В этой сгущённой темноте я вдруг вспомнил ошибку детства, о которой давно забыл. Как глупо упал и с неловкой улыбкой посмотрел на директора. Как тот смотрел на меня, широко растянув рот в улыбке.

Но его глаза, холодные, несмотря на натянутую улыбку, я тогда тоже заметил. В тот момент я интуитивно понял, что наши отношения начали идти под откос. Почему именно сейчас, в этом зловещем молчании, в моей памяти всплыло это забытое воспоминание? Возможно, потому что я чувствовал то же самый тревожный диссонанс. С какого момента наши отношения начали идти не в ту сторону?

После того как я вылил наружу все эти искривлённые эмоции, меня накрыла волна опустошения. Квон Чон У и так был в плохом настроении, но вместо того, чтобы успокоить его, я просто позволил своей тщательно скрываемой тревоге вырваться наружу. Худший из возможных исходов.

Чем больше я встречался с Квон Чон У, тем яснее осознавал границы своей души. С каждым днём мне становилось всё очевиднее, что моя душа слишком мала, чтобы вместить его полностью.

Спустя некоторое время. Голос, раздавшийся из динамика телефона, был пугающе холодным.

— Я должен закончить разговор. Обсудим это, когда встретимся.

— …Закончить?

— Не хочу вести такие разговоры по телефону. Я отключаюсь.

Квон Чон У бросил трубку довольно бесцеремонно. Как только звук из телефона оборвался, я осел на месте. У меня не было сил стоять – я был раздавлен отчаянием.

Я знал, что так будет. Ошибка была в том, что я выложил всю правду. То, что Квон Чон У беспокоится из-за Ким Хё Сока, естественно для человека, который находится в отношениях. А я слишком старался заставить его молчать. Надо было промолчать. Надо было просто немного потерпеть, ведь это не так уж сложно…

Я думал, что хотя бы на величину соевого соусника у меня хватит терпения. Но оказалось, что моя душа даже меньше крышки от бутылки. Я ненавидел себя за то, что не смог скрыть эту узкую, жалкую душу.

Значит, Квон Чон У не собирается писать мне сегодня вечером? Лучше бы так. Если он всё же напишет, я буду бояться, что, разочаровавшись во мне, он предложит расстаться.

— Что же теперь делать…

Я долго смотрел в пол, а затем бездумно вернулся в компьютерный клуб.

Хорошо, что здесь было темно. Чтобы никто из однокурсников не заметил моего выражения лица, я натянул кепку пониже и сел на своё место. Ким Хё Сок, сидящий рядом и полностью погружённый в игру, даже не заметил, как я положил телефон на стол.

Вокруг меня было трое однокурсников, но почему-то я чувствовал себя совершенно одиноким. Вспомнилось сообщение Квон Чон У, где он называл себя изгоем. Может, тогда он чувствовал то же самое?

Я подключил карту памяти к компьютеру и начал просматривать фотографии, сделанные сегодня. Меня вдруг чуть не накрыли слёзы.

Что, если он предложит расстаться? Мы даже не сможем вернуться к дружбе. Тогда что мне делать? Почему я не родился пиявкой? Хоть бы в следующей жизни мне дали кредит на перерождение, чтобы я мог вернуться хотя бы его ресницей.

Что сказать, если Квон Чон У свяжется со мной? Просто начать бесконечно извиняться, не давая ему шанса сказать «давай расстанемся»? Я уже был готов униженно молить его не делать этого.

Хотя я смотрел на фотографии, мои мысли были заполнены только им. Я бездумно двигал мышь, пытаясь взять себя в руки. Но даже лучшие из отснятых кадров казались мне отвратительными. Если бы это были не бесполезные пейзажные снимки, а фотографии Квон Чон У, мне было бы намного легче.

Я даже представил, как предлагаю ему расстаться в обмен на должность его личного фотографа. Что, если я скажу, что хочу служить ему, как господину? Он, скорее всего, лишь презрительно фыркнет, но вдруг согласится? Попробовать-то не помешает.

В попытке сбежать от реальности я принялся за сортировку фотографий. Это затянулось на несколько часов. Из тысяч снимков, сделанных сегодня, я без колебаний удалил больше половины. С каждым удалённым кадром в голову лезли воспоминания о том, как ещё совсем недавно наши отношения с Квон Чон У были в порядке, и от этого становилось трудно дышать.

Если подумать, наши характеры изначально были полными противоположностями.

Я бросил гимнастику из-за травмы, а он не оставил баскетбол даже после таких же повреждений. Как могли двое настолько разных людей ужиться без проблем? Может, стоит использовать это как аргумент, чтобы сгладить конфликт? Сказать ему честно: «В отличие от гимнастики, тебя я так просто бросить не хочу»?

— Ах…

Я почесал внутреннюю сторону запястья и заметил круглое, ярко-красное пятно. Похоже, меня укусил комар. Эта припухлость, резко выделяющаяся на бледной коже, раздражала ещё больше. Раздражённо почесавшись ещё раз, я мельком взглянул на время в углу монитора.

Может, просто пойти домой?

С момента, как я пришёл в компьютерный клуб, прошло уже три часа, но на часах всё ещё было только одиннадцать вечера. Оставалось продержаться ещё десять часов, но мне уже было скучно и хотелось спать.

Без связи с Квон Чон У не имело смысла оставаться здесь на всю ночь.

Работа тоже не шла. О какой обработке фото могла идти речь, если в компьютерном клубе не было нужных программ, а сосредоточиться на сортировке снимков мне не удавалось? Я осилил всего один день. Мысли и так были в хаосе, а громкие звуки игрового компьютера делали его ещё более невыносимым.

Чем больше я размышлял, тем очевиднее становилось: если я собираюсь уйти, лучше сделать это сейчас, пока ещё можно успеть на последний автобус. Я собрал карту памяти, камеру, убрал вещи в сумку. Глаза резало от долгого взгляда в яркий монитор, а натянутая кепка только усиливала это ощущение.

Однокурсники, сидевшие в наушниках, даже не заметили, что я выключил компьютер. Всё, о чём они говорили, касалось игры, и я не понимал ни слова, но они явно были очень заняты в своём виртуальном мире.

Я хотел попрощаться хотя бы с Ким Хё Соком, но вдруг услышал, как открывается дверь. Она находилась далеко, но звук почему-то зацепил мой слух.

Я не обернулся сразу.

Но в тот момент, когда на мгновение показалось, что вместе со вскользь открытой дверью в помещение ворвался лёгкий весенний ветер. Когда воздух в комнате напомнил мне о дне, когда баскетболисты ворвались в спортивный зал, принеся с собой свежесть весны. Когда я вдруг ощутил странное волнение, не свойственное этому душному, шумному месту. Именно тогда я повернулся.

И я не поверил своим глазам.

Передо мной приближался человек, который должен был быть на Чеджу.

Квон Чон У, который ещё несколько часов назад говорил так, будто не собирался выходить на связь в ближайшее время, шёл прямо ко мне.

На нём была обычная футболка и большие кроссовки, но даже в такой непринуждённой одежде в нём невозможно было не узнать спортсмена. Он не отводил от меня взгляда, и у меня появилось чувство, будто я — травоядное животное, попавшее в поле зрения ястреба.

Как он нашёл меня среди десятков сидений в этом тёмном уголке? Сегодня я даже не носил свою ярко-жёлтую куртку.

— Эм… Чон У…

— Да, это я.

Квон Чон У встал прямо передо мной. Я был настолько ошеломлён, что даже не подумал встать, продолжая сидеть, а он, посмотрев на меня мгновение, без колебаний снял с меня кепку. Взъерошенные волосы на мгновение взметнулись вверх, а затем мягко опустились.

В шумном компьютерном клубе, где все были поглощены своими играми, никто не обращал на нас внимания. Конечно, взгляды привлекала внушительная фигура и привлекательная внешность Квон Чон У, но я, сидя за столом, оставался вне поля зрения. Да и он, загораживая меня своим телом, полностью скрывал меня от окружающих.

Увидев его спустя столько времени, я ощутил почти болезненную остроту его красоты.

— Т-ты… Как ты здесь оказался? А тренировки…?

— Говорят, мой парень собирался ночевать не дома. Вот и решил проверить.

Квон Чон У с невинным выражением лица выдал такую ошеломляющую фразу, что мой притупившийся от тоски рассудок мгновенно прояснился.

…Он серьёзно хочет сказать, что прилетел сюда с Чеджу из-за меня?

Инстинктивно я бросил взгляд на Ким Хё Сока, обеспокоенный тем, что он мог услышать, как Чон У назвал меня «парнем». Однако, судя по всему, он и остальные друзья пока даже не заметили появления Квон Чон У.

— Чон У, давай сначала выйдем отсюда… Ай!

Внезапно он крепко схватил меня за запястье и поднял его, окинув острым взглядом.

— Это что, комар укусил?

Его пальцы надавили на покрасневшую кожу, безжалостно растирая её, несмотря на мой зуд.

— Почему у тебя даже укусы такие? Только провоцируешь меня на глупые мысли.

Он явно не собирался объяснять, что именно имел в виду. Продолжая пристально осматривать припухшую кожу, он безжалостно провёл по ней пальцами и даже слегка ущипнул.

— Чешется, Чон У…

Я поднял на него умоляющий взгляд, пытаясь освободить руку. Квон Чон У молча смотрел на меня. Его взгляд, темный и глубокий, не отпускал, словно собирался разглядеть все до последней мысли. Пальцы все так же крепко сжимали мое запястье. Его черные глаза, проникая насквозь, скользнули вниз — от моих глаз к губам, затем к линии шеи. Казалось, не будь на мне футболки с круглым вырезом, его взгляд спустился бы еще ниже.

Я заметил, как его кадык дернулся, когда он сглотнул.

В этот момент зазвучал радостный голос Ким Хё Сока, и хватка Чон У лишь усилилась.

— О? Здравствуйте! Как вы здесь оказались…?

Как только Ким Хё Сок узнал Квон Чон У, я тут же вывернул руку и высвободился. На удивление, он позволил мне это сделать и не стал снова хватать.

Хё Сок, широко распахнув глаза, переводил взгляд с меня на Чон У. Вдруг его лицо просветлело, будто он что-то вспомнил, и губы сложились в удивленную «О».

— А! Так ты действительно не с девушкой переписывался? Я думал, ты просто смущаешься и врешь.

— …

— Значит, вы просто друзья.

Его беззаботные слова лишили меня дара речи. Я вспомнил, как сам Чон У говорил, что для всех мы всего лишь друзья. Вспомнил, как тогда меня охватила обида. Именно с этого начались наши ссоры. Я невольно посмотрел на него.

Квон Чон У, молча наблюдавший за Хё Соком, медленно перевел на меня взгляд. Выжидающий. Готовый подстроиться под мой ответ, какой бы он ни был.

Это было лицо, знакомое только мне. И почему-то этот взгляд вызвал во мне странный порыв. Нет, не порыв — скорее, смелость. Как будто рядом с Чон У мне не нужно было прятаться. Как будто, если он рядом, я мог сказать все, что угодно.

Именно поэтому мне впервые захотелось сказать правду.

— Да, мы друзья, но… На самом деле, Хё Сок, если только тебе сказать…

— Да, мы просто хорошие друзья. Вот и общаемся.

Но стоило мне заговорить, Чон У прервал меня. Я был уверен, что он подстроится под мои слова, но он сказал совершенно противоположное. А затем, не теряя времени, легко поднял одной рукой тяжелую сумку, набитую камерой и оборудованием. Вены на тыльной стороне его ладони резко проступили.

— Спасибо, что одолжил телефон для Джи Вона. Пойдем.

Квон Чон У поторопил меня. Видимо, ему больше нечего было сказать Ким Хё Соку, потому что он даже не удостоил его взглядом.

Я быстро встал, следуя за ним. Разница в росте снова бросилась в глаза, и, одновременно с этим, я почувствовал знакомый запах его тела, от чего внезапно защемило в груди. Похоже, он не пользовался духами перед поездкой, потому что пах просто собой — тепло и спокойно.

— О! Джи Вон хён, ты уже уходишь?

Только теперь мои однокурсники заметили нас. Я слегка развернулся и махнул им рукой. Они, включая Ким Хё Сока, ответили мне, провожая легкими жестами — слегка жаль, но без особого сожаления.

Стоило нам выйти из компьютерного клуба, как Чон У тут же снова натянул мне на голову кепку. А затем крепко схватил меня за запястье и уверенно повел вперед.

На оживленных улицах, где даже в одиннадцать вечера кипела жизнь, я смотрел только под ноги, шагая за ним.

Мы шли довольно долго. Когда мы свернули в переулок, который показался мне достаточно уединенным, я наконец его окликнул.

— Чон У, но… зачем ты вообще приехал? Что-то случилось? Ты ведь не серьезно, ты правда не из-за меня сюда прилетел?

— Мы договорились поговорить. Надо закончить тот разговор.

— Я не думал, что ты имел в виду прямо сегодня…

— Ты правда думал, что я просто послушно смирюсь с тем, что ты сказал мне расстаться?

Его холодный голос прозвучал настолько неожиданно, что я резко поднял голову.

— Расстаться? Я? Когда я…

— Опусти голову. Если нас здесь сфотографируют, тебе это не на руку.

Только после его слов я заметил, что мы подошли к входу в мотель.

Старое, укромно спрятанное здание в стороне от центральных улиц. По внешнему виду казалось, что сюда редко кто заходит.

— Зачем мы здесь?..

— Не думаю, что стоит говорить об этом прямо на улице.

— …Ну, в этом ты прав…

На этот раз я послушно согласился. Раз уж он подумал, что во время звонка я говорил о расставании, нам действительно стоило поговорить.

Я твердо решил объяснить ему, что вовсе не это имел в виду. Во времена, когда я был спортсменом, мне доводилось бывать в отелях, но в мотеле я оказался впервые. Не знаю, так ли устроены все мотели или это здание особенно старое, но здесь даже не было лифта, так что до номера приходилось подниматься по лестнице.

С тяжелыми мыслями я следовал за Квон Чон У. Я был рад увидеть его после долгого времени, но, как ни крути, это было неправильно.

Он обладал природным спортивным талантом, но никогда не пренебрегал тренировками. Я вспомнил интервью тренера, где тот хвалил его за упорство. Квон Чон У считался восходящей звездой корейского баскетбола, и я не мог допустить, чтобы из-за меня он свернул с правильного пути.

Если бы перед ним стоял выбор — баскетбол или Хан Джи Вон, то он должен был выбрать баскетбол, а не меня. То, что я за него цеплялся, — это было моей проблемой.

— Ты сказал тренеру, что уехал? Он знает, что ты здесь?

Когда мы поднялись примерно на два этажа, я осторожно задал вопрос, но в ответ не услышал ничего.

— …Неужели ты действительно ушел, не сказав ему?

— …

— Давай поедем в сторону аэропорта, а поговорим в машине. Если не хочешь пропустить утреннюю тренировку, нам нужно ехать прямо сейчас.

— …

— Чон У.

Я быстро схватил его за запястье, окольцовывая ладонью холодный металл стильных часов. В ту же секунду Квон Чон У крепко сжал мою руку другой рукой.

— Мы почти на месте, так что просто молчи и следуй за мной.

Стоя на лестнице выше меня, он смотрел вниз решительно. Даже в тусклом освещении его глаза ярко вспыхивали от гнева. Перед его напором у меня не оставалось шансов. Попытка уговорить его провалилась, и, задавленный его твердостью, я неохотно пошел следом.

В коридоре было так тихо, что я задумался, есть ли в этом мотеле еще постояльцы. Вряд ли, но если вдруг мы поссоримся и начнем кричать, никто этого не услышит. Именно в этот момент Квон Чон У остановился перед одной из дверей.

Он вставил в замок не карту-ключ, а обычный металлический ключ, повернул его, и дверь с металлическим лязгом распахнулась.

В комнате и без включенного света можно было разглядеть обстановку. Яркий свет проникал внутрь через окно — прямо за ним располагалась вывеска мотеля. Обрамленные светодиодами буквы периодически меняли цвет, и вместе с ними медленно преображался и оттенок, окутывающий комнату.

Это место нельзя было назвать стильным, но в его тишине было что-то особенное. Когда я ступил внутрь, линолеум под ногами напомнил мне о доме бабушки в детстве.

Щелк.

Квон Чон У вошел следом и запер дверь.

Неясно, кто из нас сделал первый шаг, но мы одновременно потянулись друг к другу. Губы жадно сомкнулись, пальцы судорожно скользнули по шее. Натянутая глубоко на голову кепка бесшумно упала на пол. Я обхватил его широкую грудь, и вместе с этим наружу вырвалась сдерживаемая тоска.

Квон Чон У прижал меня к себе с беспощадной настойчивостью. Я тоже целовал его, сжимал в объятиях, но успевать за ним было невозможно. Силой я не мог ему противостоять. Я старался напрячь мышцы, чтобы удержаться на месте, но все равно раз за разом отступал под его натиском.

Не сбавляя напора, Квон Чон У схватил меня за воротник и грубо ввел язык в рот. Не считаясь ни с чем, он навалился на меня, так что я с силой ударился о стену.

— А-а…!

Я застонал от боли, но он даже не подумал отстраниться. Прижав меня к стене так, что не было возможности откинуть голову, он продолжал целовать глубоко и властно. Одной рукой сжимал мой подбородок, другой по-прежнему крепко держал за ворот. В затянутой в воздухе комнате раздавались наши прерывистые дыхания, а языки продолжали сплетаться.

Я держался за его крепкие предплечья, а затем скользнул рукой под его одежду. Когда я сжал рельефные мышцы, Квон Чон У разжал хватку. В следующую секунду он торопливо стянул с себя верх, после чего начал так же нетерпеливо раздевать меня.

В душном, лишенном вентиляции номере обнаженная кожа тут же ощутила влажный, вязкий воздух. От непривычного ощущения я инстинктивно обнял его за шею. Когда я впился зубами в его ключицу, Квон Чон У выругался. Именно тогда он впился зубами в мою шею.

Кусал он так сильно, что казалось, будто сейчас сорвет кожу.

— А-а!.. А-а…!

Я застонал от резкой боли, но Квон Чон У не остановился, продолжая жадно целовать и покусывать шею. Боль была настолько явной, что не осталось сомнений — там уже появился синяк. Его мягкие губы прошлись вверх по напряженным мышцам шеи, не останавливаясь до самого уха, и вскоре его зубы сжались на нежном хряще.

Я даже не заметил, когда меня отпустила стена. Квон Чон У крепко сжал мое тело, наваливаясь сверху с непоколебимой силой. Меня охватило возбуждение, и я тоже попытался прижаться к нему, но он действовал безжалостно, почти агрессивно, не оставляя ни капли той привычной ласковости.

Когда мои икры наткнулись на что-то твердое, Квон Чон У внезапно поднял меня и опрокинул назад. Спина утонула в мягком одеяле, раздался приглушенный скрип пружин. Дешевый матрас под нами качнулся.

— Ч-Чон У… Потише…

Я не сдержался и выдохнул просьбу, но, похоже, он даже не удосужился меня услышать.

Даже не взглянув мне в глаза, он сел сверху и тут же припал губами к моей груди. Его алые губы и язык поочередно ласкали чувствительную кожу, а короткие волосы ритмично покачивались в такт его движениям. Опущенные ресницы, нахмуренные в раздражении брови — все это делало его невыносимо сексуальным.

— Хаа… А-а…!

Когда он прижимал языком бугорок с силой, мой позвоночник изгибался сам собой. Квон Чон У, словно желая подчинить себе даже это, крепко сжал мои рёбра, не давая пошевелиться. Его хватка была настолько сильной, что места, к которым прикасались его пальцы, жгло и болело.

— Потише, Чон У… Ха…!

Я снова попросил, но Квон Чон У, словно назло, с силой вцепился зубами в мою грудь. Одновременно его руки уверенно расстегнули пряжку ремня, стянув с меня брюки вместе с нижним бельём. Мой напряжённый член, плотно прижатый к животу, предстал перед ним.

— Если собираешься умолять, то хотя бы не возбуждайся так.

Внезапно Квон Чон У перевернул меня на живот. Затем его губы скользнули вдоль позвоночника. Каждый поцелуй, каждое сильное покусывание оставляли жгучие следы, от которых по телу разливалось острое возбуждение. Даже не глядя, я мог ощутить, как по всему телу расцветают пятна красных засосов.

Моя кожа вздрагивала и сжималась под его горячими поцелуями. Пока я стоял на коленях, опираясь грудью на постель, Квон Чон У просунул руку между моих бёдер и крепко сжал мой член. От обжигающего давления его ладони из груди вырвался сдавленный стон.

— Хаа… Ха…!

— Говоришь, что при каждом удобном случае думаешь о расставании, но трахаться при этом хочешь?

— Ч-Чон У… Больно…

— Отвечай. Собираешься расстаться, а член всё равно стоит, а?

— Когда я… Ах…! Больно! Чон У…

— Чёрт, ненавижу это, Хан Джи Вон.

Грубо выругавшись, Квон Чон У начал двигать рукой. Давление его хватки было настолько сильным, что у меня на глаза навернулись слёзы, и я, не в силах справиться с нахлынувшими ощущениями, лишь дрожал, уткнувшись лбом в простыню. Его сухая ладонь быстро увлажнилась от жидкости, стекающей с меня.

— Ха… Сейчас… м-м… что ты…

Я хотел убедиться, что его слова о ненависти – ложь, но не мог вымолвить ни слова, захваченный волной накатывающего оргазма. Его большая рука безжалостно продолжала терзать меня, не оставляя ни единого шанса на передышку. Эта настойчивость доводила меня до предела, и я уже был на грани.

— Я чертовски это ненавижу.

У меня не осталось времени, чтобы обидеться. Как только Квон Чон У наконец-то отпустил мой член, его руки тут же сжали мои бёдра, а губы коснулись области у копчика. Затем, без малейшего колебания, он скользнул ниже, прокладывая путь между ягодиц. Раздался влажный звук, от которого всё внутри сжалось.

— Ха… Ч-Чон У! Хаа, туда… А-а…!

Я попытался приподняться от неожиданности, но Квон Чон У крепко прижал меня к кровати, не давая пошевелиться. Я не мог ни сбежать, ни сопротивляться — мои щёки вжались в простыню, а бёдра рефлекторно приподнялись ещё выше.

Квон Чон У не упустил момента, когда я оказался полностью обездвижен, и кончиком языка прошёлся по самому запретному месту. Его тёплое дыхание смешивалось с мягкими, влажными движениями, вызывая у меня дрожь по всему телу. Я уткнулся лицом в простыни и застонал. Этот новый, ни с чем не сравнимый опыт полностью сковал меня — я не мог пошевелиться, лишь поднимал спину и судорожно сжимал пальцы ног, охваченный жарким возбуждением.

— Это… это грязно, Чон У… Ха-а… П-прекрати… А-а…

Похоже, он понял, что я больше не могу даже пытаться убежать, потому что освободил мою спину от своей руки и вновь опустил её на мои бёдра. Затем грубо раздвинул их и, не колеблясь, проник языком глубже. Влажная плоть, уже пропитанная его слюной, вспыхивала жаром от каждого его выдоха.

Пока я не мог сдержать стонов, Квон Чон У продолжал ласкать плотно сжатую плоть, не оставляя ей ни секунды передышки. Он настойчиво скользил языком, исследуя всё вокруг, охватывая и промежность, и яички. Казалось, что если он не остановится, я просто сгорю от возбуждения.

Моё тело дрожало, когда вдруг я ощутил, как внутрь медленно проникает нечто длинное. Два его изящных, но крепких пальца, насквозь пропитанные влагой, начали бесцеремонно раздвигать чувствительные ткани. Их быстрые, резкие движения были не столько попыткой подготовить меня, сколько попыткой откровенно подразнить.

— Ха-а… А-а…! Чон У…!

Каждый раз, когда его пальцы раздвигали чувствительную плоть внутри, раздавался влажный, скользкий звук. Он действовал с пугающей настойчивостью, снова и снова находя мои самые уязвимые места. Только от его пальцев я уже был готов кончить.

— Я… я сейчас… Хха, а-а…!

Но внезапно Квон Чон У вытащил пальцы. Исчезновение горячего давления было настолько резким, что у меня внутри всё сжалось от нестерпимого желания. Нижняя часть тела судорожно дрогнула, ощущая болезненную пустоту. Это было странно, но я чувствовал, как мой вход словно ищет его прикосновения, предательски сжимаясь в ожидании.

— Чон У… Хха… быстрее…

Я не смог открыто попросить, чтобы он вошёл, но нетерпеливо поторопил его. Уткнувшись лицом в постель, я краем глаза взглянул на Квон Чон У. Он уже расстёгивал ремень и доставал напряжённый член. Может, из-за того, что я давно его не видел, но он казался ещё больше, чем раньше — внушительный, твёрдый, готовый к делу.

— Чёрт…

Пока он натягивал презерватив, вдруг резко выругался. Латекс треснул, туго обхватив его член. Возможно, размер оказался неподходящим, но такого не случалось раньше. Видимо, в этом захудалом мотеле даже презервативы были дешёвыми и просроченными.

Квон Чон У нахмурился и взял оставшийся презерватив. Судя по его выражению лица, он уже предполагал, что и этот окажется таким же бесполезным. Он раздражённо разорвал упаковку, его глаза сверкали от напряжения, а движения были резкими и нервными.

— Чон У…

— Подожди. На этот раз, чёрт возьми, я надену его как надо.

— Нет, дело не в этом, Чон У.

Я, тяжело дыша от возбуждения, с трудом поднялся и сел перед Квон Чон У. Тусклый свет, пробивающийся с улицы, мягко освещал полумрак комнаты, окрашивая её в размытые оттенки. Лицо Квон Чон У, смотрящего на меня с другой стороны кровати, тоже мерцало в этом приглушённом свете.

Я взял у него из рук презерватив. Между ног всё ещё пульсировало, влажность никуда не исчезла, и тело мелко вздрогнуло.

— Просто… можно и так.

Оторванный кусок упаковки скомкался в моей ладони и упал за край кровати. Мне стало неловко от его пристального взгляда, поэтому я машинально провёл языком по пересохшим губам.

— Всё равно… ты у меня первый, так что никаких болезней нет…

Квон Чон У молча смотрел на меня.

— Не знаю, как у тебя, но… если только это не что-то серьёзное, меня не волнует.

— …Что?

Чёрт.

Квон Чон У цокнул языком, словно не веря своим ушам.

— Даже не знаю, должен ли я оправдываться или злиться.

Я промолчал.

— Но сначала давай разберёмся с главным.

Он крепко схватил меня за плечи и резко прижал обратно к постели. Закинув одну мою ногу себе на плечо, он заставил меня лежать в слегка скрученном положении, а сам сверху смотрел на меня с явным доминирующим выражением.

— Я никогда не делал это без презерватива. Ни разу.

Он несколько раз провёл рукой по своему члену, который, казалось, стал ещё больше, чем минуту назад, а затем поднёс влажный кончик ко входу между моими ногами.

— Это новое ощущение.

— Ха… А-а…

Его горячая, тяжёлая плоть с силой прорвалась внутрь. Неподготовленный вход медленно, но неумолимо растягивался, принимая его. Всего лишь отсутствие тонкого латексного слоя — а я ощущал даже пульсирующие вены на его члене, как будто они прижимались прямо к моей внутренней стенке.

— Ха-а… Больно, Чон У… Ха…

— Чёрт… Ты такой горячий, будто обжигаешь.

Квон Чон У с силой надавил на моё поднятое бедро, заставляя меня полностью раскрыться перед ним. Затем, без колебаний, загнал себя глубже. Острая боль разорвала лёгкие, я шумно сглотнул, стараясь не задохнуться. Казалось, будто тело разрывают изнутри.

Это был первый секс за долгое время. Внутри всё было таким тугим, словно это был мой самый первый раз. Мне нужно было больше времени, чтобы привыкнуть, но Квон Чон У, похоже, не собирался ждать. Он начал двигаться грубо, с силой вонзаясь внутрь, словно что-то в нём сорвалось.

— П-подожди… Ха… А-а…! Больно, п-помедле… Ха…

Я схватился за его запястья, умоляя сбавить темп, но он даже не попытался замедлиться. Наоборот, сжал мои бёдра так сильно, что наверняка останутся синяки, и продолжил безжалостно вдавливаться в меня.

Громкие звуки столкновений тел, скрип матраса и наше тяжёлое дыхание смешались, наполняя комнату липким, непристойным ритмом. Моё болезненное, сбивчивое дыхание лишь раззадоривало его, делая движения ещё жёстче.

— Хха… Чон У… А-а…!

— Ха… Не притворяйся, будто тебе это не нравится, раз уже так возбудился.

— Ха… Т-тяжело… А-а…! П-помедленнее…

— У тебя пресс чертовски напряжён.

Квон Чон У с силой прижал ладонь к моему животу. Он был настолько твёрдым, что даже под его давлением не поддавался. Я и сам не заметил, когда мышцы так напряглись от возбуждения.

Но моё тело, потрясённое его резкими толчками, не переставая, соскальзывало в сторону, теряя равновесие. Меня бросало на кровати, и я ничего не мог с этим поделать. Квон Чон У, похоже, тоже почувствовал дискомфорт.

В следующий момент он грубо перевернул меня на живот и прижал ладонь к спине, вынуждая полностью прижаться к матрасу.

— Ух…!

Лицом вновь погрузившись в постель, я шумно выдохнул, пытаясь отдышаться. Мои пальцы судорожно сжимали простыни, как будто это могло хоть как-то помочь удержаться в этом вихре ощущений.

В этот момент его сильные, большие руки крепко ухватили мои бёдра, не оставляя мне возможности даже пошевелиться.

А затем его твёрдый, пульсирующий член снова вошёл в меня, пронзая до самой глубины.

— Ха… Это… слишком глубоко… Ха-а…!

Квон Чон У продолжал безжалостно бить в самые чувствительные глубины, снова и снова задевая ту точку, от которой у меня перехватывало дыхание. Каждый толчок заставлял наши тела плотно слипаться, и я чувствовал, как внутри меня с каждым движением всё сильнее растягивается и охватывает его.

Отсутствие даже тонкого слоя латекса делало ощущения в разы острее — я ощущал каждую неровность, каждый изгиб, каждый пульсирующий сосуд на его члене. Это сводило меня с ума.

Вскоре и внутри меня всё начало жечь горячим жаром. Внизу живота всё сжалось в плотный комок, будто его движения скручивали меня изнутри. Как и всегда, вместе с накатывающим экстазом пришло то знакомое, неотступное чувство.

— А-а… Ха… Чон У… А-а…!

— Ха… Чем больше думаю, тем больше злюсь. Так умело сжимаешь меня внутри, а что? Хотел снова стать друзьями?

— Ха… А-а…!

— Я не дружу с теми, с кем трахался, Джи Вон.

Квон Чон У, словно ставя точку, резко толкнулся ещё глубже. Моё тело содрогнулось от удара, а кожа на ягодицах горела от бесконечных столкновений с его бёдрами.

Он не давал мне ни секунды передышки, его движения становились всё более настойчивыми, наполняя меня острой, концентрированной дрожью. И именно в этот момент моё тело послало сигнал тревоги.

Мышцы внутри, которые то сжимались, то разжимались, вдруг начали беспорядочно подёргиваться. Дрожь, охватившая низ живота, распространилась по бёдрам, заставляя их мелко трястись. Волна нарастающего давления прокатилась по всему телу, и я понял, что больше не могу сдерживаться.

— П-подожди…! Ха… Я… туалет… Ха-а… Чон У…! А-а…!

Я отчаянно попытался что-то сказать, но мой голос тонул в сотрясающих меня стонущих вздохах. Глубокий, тянущий жар, терзавший мой живот, вдруг резко расплескался по всему телу, вспыхнув слепящим чувством освобождения.

Я не смог удержаться.

В тот же миг с кончика моего члена сорвалась прозрачная струя, безудержно хлынувшая.

— А-а…! Ха-а…!

Струя продолжала вырываться, прерываясь с каждым сокращением мышц, но тут же вновь пробиваясь наружу. Дрожь в теле не утихала, словно меня пронзало электрическим разрядом, а Квон Чон У всё так же упорно двигался внутри, не оставляя мне ни секунды передышки.

— Ха-а… Хан Джи Вон, ну и что теперь?

— Ха… А-а…!

— Должно быть чертовски стыдно, да?

Его насмешливый голос звенел в ушах, пронизывая меня насквозь. В глазах всё ещё стоял белый туман, а тело, сотрясаемое бесконтрольными судорогами, отказывалось подчиняться. Я уже не чувствовал, насколько простыни подо мной стали влажными — меня охватывало одно лишь желание вырваться из этой удушающей волны удовольствия.

Впервые я не мог контролировать своё тело, и этот страх захлестнул меня.

Собрав остатки сил, я попытался ползком отползти вперёд. Дрожащими руками нащупал изголовье кровати и едва сумел за него ухватиться.

Квон Чон У, видимо, наблюдал за этим с насмешкой, потому что без лишних слов медленно вытащил свой член.

Пустота, которая тут же возникла внутри, заставила меня сжаться, а мышцы судорожно подрагивали от неожиданного разрыва контакта. Я всё это ощущал, и от осознания, насколько непристойно это выглядело, в голове закружилось от накатившего стыда.

Едва встав на колени перед изголовьем кровати, пытаясь отдышаться, Квон Чон У тут же последовал за мной, не давая даже секунды передышки.

— Ладно, не буду дразнить. Только не убегай.

— Хаа… хаа…

— Я и не знал, что там есть кнопка для мочи.

— Э-это… хаа… это не так!

Хотя стыд не исчез, ощущение явно отличалось от позывов к мочеиспусканию, поэтому я решительно возразил. Хотелось ясно дать понять, что это не так.

Понял он меня или просто не счёл нужным обращать внимание — было неясно. Квон Чон У проигнорировал мои слова, развернул меня лицом к стене и, прижавшись вплотную, провёл своим членом между моих ягодиц.

— Джи Вон, два раза в день. Каждый день.

Он без колебаний снова втиснулся в ещё пульсирующее отверстие. Горячая плоть вновь с трудом растянулась, принимая его.

— Уу…!

— Дрочил, представляя твоё лицо во время секса.

— Мм… Чон У-я…

— Из-за тебя… хаа… только о тебе и думал, черт…

Квон Чон У загнал меня в угол, лишив всякого пути к отступлению, и продолжил двигаться, безжалостно прижимая меня к стене.

Я даже не заметил, как слюна стекала по губам. Долго лишь задыхался, издавая сдавленные стоны, прежде чем, наконец, смог выдавить из себя слова.

— Ха… Я… из-за меня… ххык… если это мешает тебе тренироваться… не хочу… хаа…! Тогда уж лучше… аа…

— Лучше что.

— Уу…

— Лучше что! Говори!

Квон Чон У резко развернул меня к себе, требовательно вглядываясь в лицо. Исчезла привычная расслабленность — теперь он смотрел на меня напряжённым, почти пугающим взглядом. Но в этих острых глазах было что-то надломленное, почти отчаянное.

Он вышел из меня, но остаточное ощущение удовольствия всё ещё не отпускало. Глаза предательски заслезились от нахлынувших эмоций.

— Если всё дело в том, что я неопытен в отношениях… Если ты просто пообещаешь подождать, я научусь. Я постараюсь, вернусь к тебе. Точно так же, как на время уезжаешь на тренировки, я… с другим человеком…

— Эй, Хан Джи Вон.

— Ах…!

Квон Чон У грубо схватил меня за подбородок одной рукой, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Лицо его было пугающе близко, а голос, глухо прозвучавший в предупреждении, давил тяжестью.

— Если собираешься нести такую чушь, запомни одну вещь.

— …

— От одного твоего слова зависит вся моя баскетбольная карьера.

На красивом лице застыла ярость. Жар, исходивший от него, казался почти удушающим, а мощная аура не позволяла отвернуться. Сжатый подбородок ныл от боли, но я не мог вырваться.

Я ведь сказал это не потому, что хотел. Одна лишь мысль о том, чтобы быть с кем-то, кроме Квон Чон У, уже вызывала тошноту. Но я был готов на всё. Хоть так, но научиться любить его правильно, сделать его счастливым.

Потому что даже сейчас, неизменно, я…

— Вот видишь. Я только и делаю, что злю тебя.

— Ты правда не понимаешь, почему я злюсь?

Квон Чон У склонился ещё ниже, так близко, что наши носы почти соприкасались. Он замер, словно ожидая ответа. Его горячее дыхание обожгло меня, сжав сердце в тисках.

Вместо ответа я слегка наклонил голову и коснулся его губ. Они были напряжены — наверное, он так сильно сжал зубы, что даже мягкие губы стали твёрдыми. Мне казалось, что я вот-вот заплачу, поэтому я просто прикусил его губу. Осторожно, как если бы пытался успокоить кроткого волка. Провёл по ним языком, тёрся своими губами о его, в неумелой мольбе — «пожалуйста, не злись».

Когда я медленно отстранился, Квон Чон У всё ещё смотрел на меня. Его длинные, дрожащие ресницы медленно опустились, а затем вновь поднялись. Спустя мгновение холодный голос нарушил тишину.

— Я ревную.

— …

— Ты, наверное, знаешь это слово только по словарю. А я ревную, как сумасшедший.

Чёрные, бездонные глаза прожигали меня насквозь. В них не дрогнуло ни капли сомнения, как будто Квон Чон У хотел вывернуть передо мной всю свою душу, чтобы я увидел её без прикрас.

— Я хочу уничтожить всех, кто рядом с тобой. Хочу изолировать тебя под красивым предлогом «прячься за моей спиной», чтобы в этом мире остались только мы в двоём. Если это невозможно, пусть хотя бы ты станешь тем, кого я один могу видеть. Потому что видеть, как кто-то другой отражается в этих глазах, для меня — ебаный ад.

— …

— Ты не хочешь мешать мне в баскетболе? Тогда будь эгоистом. Не просто извиняйся, не пытайся только понять меня, а требуй. Веди себя по-детски, спрашивай, что для меня важнее — баскетбол или ты. Будь таким же упрямым.

— Чон У-я…

— А ты, блять, говоришь о другом человеке? Прекрати нести эту хуйню. Да как кто-то вообще смеет…!

Квон Чон У так и не договорил, вместо этого крепко обнял меня. Я почувствовал, как его бешено колотящееся сердце стучит прямо мне в грудь. Его дыхание было тяжёлым, словно он пытался подавить эмоции, прежде чем, немного успокоившись, прошептал ласковым голосом:

— Не говори так, Джи Вон.

Горячий язык скользнул по моей ушной раковине. Я вздрогнул, а он тут же прикусил мочку, словно предупреждая, чтобы я не убегал. От щекотки я невольно опустил голову, но Квон Чон У поймал меня за подбородок, заставляя поднять взгляд. Его губы накрыли мои, язык проник внутрь, сплетаясь с моим, и в комнате раздались приглушённые, влажные звуки долгого, глубокого поцелуя.

Квон Чон У всегда казался человеком, который вовсе не способен ревновать. Я уже замечал это, когда он узнал о моём отношении к Ким Хё Соку, но даже с учётом его прошлых отношений слова, которые он только что произнёс, совершенно не походили на него.

Будто он хотел, чтобы я ревновал его, чтобы я тоже был одержим им. Всё, что я сам себе обещал, решив быть с ним, в один миг потеряло смысл.

Наши губы разомкнулись с влажным звуком. Квон Чон У, не раздумывая, снова потянулся за поцелуем, но я отвернул голову. Я не хотел позволять ему сгладить всё это прикосновениями — мне нужно было сказать ему прямо.

— Не отворачивайся. Мне будет больно.

Квон Чон У, видимо, решил, что я отвергаю его поцелуй, и, остановившись, тихо произнёс это. Я быстро покачал головой, не желая, чтобы его недопонимание зашло дальше.

— Чон У, почему ты вообще ревнуешь? Ты мне нравишься так сильно, что даже представить себе не можешь. С того момента, как просыпаюсь, и до тех пор, пока не засну, я думаю только о тебе. Я ведь уже говорил — для меня никого, кроме тебя, не существует.

— Да. И ещё ты говорил, что сожалеешь о каждом нашем «первом разе». Ты всё время только и ждёшь, когда мы расстанемся. Как мне не сходить с ума от этого?

— Это не так… Я не жду расставания. Я просто… боюсь. Мне страшно до дрожи, что однажды ты исчезнешь из моей жизни. Что я не смогу найти тебя, сколько бы ни искал. А потом… я просто развалюсь на куски.

— …

— Я до смерти боюсь никогда больше не увидеть тебя. Одна эта мысль сводит меня с ума, от неё становится так плохо, что меня буквально мутит. Ты мне нравишься так сильно… Почему ты постоянно всё понимаешь неправильно?

Я не хотел, чтобы это прозвучало как упрёк, но слова вышли резче, чем следовало. А вдруг он подумает, что я сержусь? Пока я внутренне колебался, Квон Чон У уже собирался что-то сказать, но я быстро покачал головой, не дав ему вставить ни слова.

Я не мог позволить ему и дальше заблуждаться. Чем больше говорил, тем яснее понимал, насколько бессмысленно было страдать в одиночку, изводя себя догадками. Сейчас, пока у меня есть шанс, я должен сказать всё.

Я не ожидал, что моё признание случится вот так — в дешёвом мотеле, в таком жалком виде. Но несмотря на всё это, я осторожно начал раскрывать перед ним свою истину.

— Чон У. На самом деле, я тоже очень ревную… Я помню все рассказы о твоей бывшей, которой, как ты говорил, ты не придавал никакого значения. В голове то и дело всплывают сцены, где ты прикасаешься к кому-то другому, и я сам себе представляю, как ты называешь кого-то своей девушкой. Я думаю о том, как твои друзья спрашивают у тебя, как там твоя девушка, а ты, не задумываясь, отвечаешь им. Из-за этой ревности я даже есть не могу. Ты ведь не знаешь, сколько раз я жалел, что не встретил тебя раньше, и сколько раз, сидя за столом, искал информацию о машине времени.

Квон Чон У нахмурился и спросил:

— Что?

Я слегка покачал головой, давая понять, что еще не закончил. Может, дело в свете вывесок, которые переливались разными цветами, но мне казалось, будто я нахожусь в каком-то трансе.

— Но я сдерживаюсь. Я изо всех сил стараюсь сдерживать свою ревность, свою одержимость. Я видел, чем закончились твои прошлые отношения, и не хочу, чтобы у нас было так же, поэтому все это время я пытался держать себя в руках. А сейчас… я не знаю. Кажется, я говорю это, потому что хочу, чтобы ты сказал мне правду, но сам не уверен, правильно ли поступаю. Поэтому, если оправдываться… Чон У, я ничего не мог с собой поделать. Я не хотел говорить об этом, но ты сам попросил. И теперь мне просто некуда деваться. Так что… мне бы не хотелось, чтобы ты считал это отвратительным. Потому что без тебя я теперь правда не смогу…

После этого нескладного признания в комнате повисла тишина. За окном вывеска то и дело меняла цвет, и время от времени слышался тихий треск электрического разряда.

Мое лицо, переливаясь разными цветами вслед за светом вывесок, наверняка тоже сияло, но Квон Чон У не сводил с него глаз. Я не мог прямо смотреть на него, сидящего напротив меня на кровати, поэтому отвел взгляд в угол комнаты. Я не жалел о том, что сказал, но смущение захлестнуло с головой.

Квон Чон У молча выдохнул. Его низкий голос, который прозвучал следом, был мягче, чем когда-либо.

— Ты — это ты. Ты — Хан Джи Вон, который сводит меня с ума. Ревновать — это нормально, но не сравнивай. Из-за баскетбола я, может, и подводил тебя, но единственный человек, ради которого я готов был все бросить и прибежать, — это ты.

— Прости. Я не хотел на тебя давить, просто… почему-то все время чувствую тревогу. Я знаю, что так легко впадать в беспокойство — ненормально. Наверное, это потому, что я…

Вдруг перед глазами всплыло мое детство, далекое и необычное. Оно осталось так далеко, что не вызывало уже никаких эмоций. В памяти всплыл директор, которого, наверное, помнят только мои родители, да и то с горечью.

Но я не хотел вытаскивать прошлое, чтобы использовать его как оправдание. Он и так знал, каким было мое детство. Поэтому я просто приоткрыл рот, но так и не смог договорить.

Теплая рука мягко накрыла мою, переплетая пальцы.

— Не думай о глупостях. Разве бывают отношения без тревоги? Если любишь — это нормально. Ты ведь видишь, что я сейчас здесь?

— …

— Тебе можно тревожиться. Это совершенно нормально, так что все в порядке.

Как странно. Я даже не дрогнул, когда признавался в своих чувствах, но его слова о том, что тревожность — это нормально, вдруг обожгли глаза. Будто в этих словах прозвучало разрешение на все накопившееся внутри одиночество и горечь.

Я посмотрел на Квон Чон У, но, почувствовав, как к глазам подступают слезы, тут же отвел взгляд. Я изо всех сил старался их сдержать, но перед глазами все равно плавали размытые силуэты.

Руки Квон Чон У, удерживающие мои, сжались крепче. Его длинные пальцы, привыкшие обхватывать баскетбольный мяч, теперь осторожно гладили тыльную сторону моей ладони.

— Я не знал, что ты так сильно зациклился на моем прошлом. Думал, тебе вообще нет до этого дела…

— …Честно говоря, тебе, наверное, неприятно слышать, что я ревновал?

— Прости, Джи Вон.

Неожиданное извинение заставило меня посмотреть на него. Чон У все так же пристально смотрел на меня. Его рука, всегда пахнущая чем-то приятным, нежно коснулась моей щеки.

— Прости, что не дал тебе уверенности, что заставил тебя уставать. Прости, что думал только о себе и давил на тебя. Я был уверен, что ревную, беспокоюсь и схожу с ума по тебе только я один. Я даже не знал, что ты всерьез искал машину времени…

Неожиданно я рассмеялся на его последние слова. Стоило мне моргнуть, как слезы крупными каплями скатились вниз. Чтобы скрыть свое несдержанное выражение, я опустил голову, но тут Квон Чон У тихо позвал меня:

— Джи Вон.

В его ласковом голосе звучала легкая улыбка.

— Подними голову.

— …

— Джи Вон, посмотри на меня.

Квон Чон У взял меня за лицо и заставил смотреть прямо на него. Теперь единственный способ скрыться — просто обнять его.

Я протянул руки и обхватил его за шею. Едва я подумал, что, к счастью, он не заметил, как у меня дрожит подбородок от слез, как он вдруг перевернул меня и уложил на кровать. Голова мгновенно утонула в мягкости постели. Я оказался под Квон Чон У, и теперь мне оставалось только беспомощно смотреть, как слезы скатываются по вискам.

— Не плачь.

Его красивые, словно выточенные, пальцы мягко стерли слезы с уголков моих глаз. Эти руки не должны были использоваться для таких мелочей, но Чон У снова и снова делал это без колебаний.

О чем же он сейчас думает?

Квон Чон У молча смотрел на меня сверху вниз, продолжая вытирать слезы, а они, не зная меры, продолжали течь. Я не мог понять, от чего они – оттого ли, что он коснулся чего-то глубокого во мне, или от радости, что он позволил мне быть таким, какой я есть, со всей моей ревностью и привязанностью. Так или иначе, слезы текли, пропитывая не только мое лицо, но и его теплые руки.

— Почему ты так долго страдал в одиночку?

Его голос, ласковый и заботливый, прозвучал так мягко, что у меня сжалось сердце.

— …Это было не так уж и тяжело.

— Ты правда ревновал?

Я не ответил.

— Поэтому ты упоминал других, чтобы заставить меня ревновать? Если так, тогда все в порядке. Теперь все будет хорошо.

Я сказал это вовсе не затем, чтобы вызвать ревность. Но, глядя на ожидающего Квон Чон У, я не смог признаться, что говорил искренне, и вместо ответа лишь неуверенно улыбнулся.

Наверное, он хотел почувствовать движение уголков моих губ. Его большой палец коснулся их, двигаясь медленно, почти осторожно. Я сосредоточился на этом прикосновении и тихо прошептал то, что не успел сказать раньше.

— Прости, что не смог дать тебе уверенность.

— Ещё. Если есть что сказать, говори всё.

— Я скучал по тебе, Чон У.

— Да. На самом деле, я больше всего хотел услышать именно эти слова.

Рука, которая вытирала мои слёзы, теперь аккуратно заправляла мне волосы за ухо, затем нежно коснулась его края. Я слегка повернул голову в его сторону. Квон Чон У сразу понял мой жест и провёл ладонью по моей щеке.

Хотя это была летняя ночь, я жаждал ощутить его горячее тепло. Даже если бы я сгорел дотла, мне было бы всё равно.

Теперь говорить, что у нас много общего, казалось бы уже бессовестно — Квон Чон У был для меня слишком хорош. Когда же я, двадцатидвухлетний Хан Джи Вон, наконец смогу стать для него опорой? Слёзы, которые я только что пролил, не помешали мне снова поставить перед собой цель. Привычка со времён, когда я был спортсменом, никак не уходила.

— …Если в будущем моя одержимость начнёт тебя утомлять, просто скажи. Тогда я попробую её сдержать…

— Даже не думай об этом. В таком случае я, правда, закончу с баскетболом и просто прибегу к тебе.

— Я постараюсь, Чон У.

— Тебе не нужно стараться. Просто будь рядом.

Казалось, наши взгляды переплелись в раскалённом напряжении, и лицо Квон Чон У стало приближаться. Между нашими носами оставалось расстояние, на котором ощущалось ровное дыхание.

— Теперь, когда я знаю, что ты чувствуешь… Если ты вдруг сорвёшься, я на глазах у всех подниму тебя обратно, как мяч после рикошета. Так что тебе можно просто стоять на месте.

— …

— Я тоже скучал по тебе, Джи Вон.

С этими словами Квон Чон У поглотил мои губы.

— Ы-ых, ха… Чон У… хгх…

Секс, начавшийся снова после насыщенного поцелуя, без остатка вытянул из меня всю низменную жажду. Подстраиваясь под ритм его толчков, мой напряжённый член содрогался, снова и снова выплёскивая прозрачную жидкость.

Погружённый в смесь стыда и возбуждения, я не мог прийти в себя, а Квон Чон У без конца признавался мне в любви и требовал ответа.

— Хаа… Я люблю тебя, Хан Джи Вон.

— А-ах… Я тоже… ха-а… мм…

— Скажи это прямо… хаа…

— А-а… Люблю… ха, люблю тебя, Чон У…

Я думал, что член Квон Чон У уже не сможет стать твёрже, но он, как назло, налился ещё больше, его движение внутри ощущалось всеми нервами. Он был таким большим и толстым, что нежные, чувствительные стенки оказались полностью сдавлены, доведённые до предела.

Кровать скрипела каждый раз, когда Квон Чон У толкал бёдрами вверх, а я стонал, не в силах сдержаться. Моё тело то сжимало влажное одеяло в руках, то вновь выпускало его. Я был настолько возбужден, что разинул рот, и в этот момент Чон У просунул внутрь свои пальцы. Даже несмотря на слюну, стекающую по подбородку, я покорно их посасывал.

Напряжение в ногах было таким сильным, что вот-вот должна была свести судорога, но мне было всё равно. Разум тонул в возбуждении, и в этот миг мне казалось, что даже если о нашем сексе узнает весь мир, это ничего не изменит.

— Я… Чон У… ах, я… сейчас… ха-а!

Не успев закончить фразу, я кончил, и из напряжённого члена тяжёлой струёй вырвалась сперма. Волна оргазма заставила мои бёдра содрогнуться в судорожном спазме, а внутренние стенки то сжимались, то разжимались в бессильных подрагиваниях.

Похоже, Квон Чон У тоже ощутил это — его член, упорно разминавший меня в самой глубине, отреагировал на судорожное сжатие. Он низко застонал и, словно стремясь проникнуть ещё глубже, вонзился в меня особенно сильно. Я почувствовал, как его пульсирующая плоть в конвульсиях дёрнулась внутри, заполняя меня длинными, горячими толчками.

— Хаа… хаа…

Когда скрип кровати стих, в комнате остались лишь наше прерывистое дыхание.

Квон Чон У наконец отпустил мои ноги, которые так туго раздвигал, и, наклонившись, поцеловал меня сзади. Поцелуй, к которому пришлось тянуться, задыхаясь, ощущался особенно жадным. Я хотел повернуться и поцеловать его как следует, но не мог — его член всё ещё был глубоко внутри, прочно удерживая меня на месте. В отличие от случаев, когда он пользовался презервативом, теперь он не торопился выйти.

— Хаа, Чон У… Мне нужно помыться. Дай мне… ххн…! А-а, Чон У…

Но он только сильнее прижал моё тело к постели, не позволяя подняться, и снова медленно двинулся. Мои ещё не успокоившиеся внутренние стенки тут же отозвались, мгновенно разгораясь от нового толчка.

— Ха… Мы уже четыре раза… мм…

— Здесь тоже течёт вода. Помойся ею, Джи Вон.

— Ч-что ты несё…! Ха-а…!

— Говорю, что люблю тебя.

Сказав это совершенно невозмутимо, Квон Чон У снова вошёл в меня, словно всё только начиналось заново. Было сложно поверить, что этот человек весь день провёл в тренировках на острове Чеджу, а потом сразу прилетел ко мне — его выносливость казалась безграничной.

В обычное время я бы попытался как-то выдержать, но из-за накопившейся усталости, череды оргазмов и извержений тело предательски сдавалось. Меня неудержимо затягивало в вязкое забытие.

Даже когда я больше не мог держать глаза открытыми, Квон Чон У продолжал жадно исследовать моё тело. В коротких промежутках между морганиями я видел его лицо — он выглядел не иначе как голодный волк, готовый вот-вот меня сожрать. Я вспомнил, как когда-то сравнивал его с волчонком, который притворяется безобидным щенком, и, несмотря на полное изнеможение, невольно рассмеялся.

Он тут же сказал, чтобы я не тратил силы на смех, а лучше поберёг их, чтобы продлить этот момент. Я быстро замолчал, но чувство, заполнившее мою грудь, продолжало разливаться во мне, охватывая всё сильнее. Это была любовь — глубокая, неизбежная, не знающая предела.

***

Прорезая взлетно-посадочную полосу, самолет встретил теплую погоду Чеджу.

Мое сердце было наполнено волнением, когда я благополучно приземлился и направился в зал прилета. Хоть с момента последней встречи с Квон Чон У прошло всего несколько дней, сладкие разговоры, что мы вели за это время, сделали мое желание увидеть его еще сильнее. Это было не мучительное томление, а приятное волнение.

После ночи, проведенной в захолустном мотеле, на следующее утро я наконец-то уговорил упрямого Квон Чон У вернуться на Чеджу. Он нехотя согласился лишь после того, как я принял два условия.

Первым условием было то, что я сам приеду на Чеджу. Мы заключили договор – встретимся в аэропорту в выходные, причем печать на этом обещании он буквально заставил меня поставить силой. Хоть это больше походило на внезапную сделку, я решил хотя бы раз в жизни перестать взвешивать все за и против. первые в жизни я запланировал нечто безрассудное.

Вторым условием была покупка нового телефона.

Мы договорились взять одинаковые модели, и я снова оставил отпечаток пальца, но уже добровольно. Однако, когда Квон Чон У, который, как я думал, просто вышел в магазин у дома, внезапно протянул мне новенький смартфон, оплаченный сразу и без рассрочки, я чуть не лишился дара речи. У него ведь нет стабильного дохода, в отличие от меня, кому каждый месяц капает пенсия за спортивные заслуги…

Но он, даже глазом не моргнув, заявил, что, как только подпишет контракт с профессиональным клубом, будет получать хорошую зарплату. Будто не он перевернул вверх дном всю гостиницу на Чеджу.

Когда Квон Чон У исчез, атмосферу в баскетбольной команде можно было легко понять даже по накопившимся сообщениям.

[Ян Ын О]: Квон Чон У, где ты?

[Ян Ын О]: ?

[Бён Сон Джин]: Чон У, где ты?

[Бён Сон Джин]: Квон Чон У

[Бён Сон Джин]: Почему не отвечаешь на звонки?

[Бён Сон Джин]: Не берет трубку.

[Бён Сон Джин]: Куда пропал????????

[Квон Чон У]: Я уехал в Сеул. Скажи тренеру, что я сообщу позже.

[Бён Сон Джин]: ?????

[Ян Ын О]: ??????

[Бён Сон Джин]: ?????????????????

[Бён Сон Джин]: Квон Чон У, ты с ума сошел? Ты рехнулся?

[Бён Сон Джин]: Тебя ищет тренер.

[Бён Сон Джин]: Эй.

[Ян Ын О]: Он что, телефон выключил?

[Ян Ын О]: Если увидишь это, перезвони.

[Ян Ын О]: Что-то случилось????

[Ян Ын О]: ?????

[Бён Сон Джин]: Эй, тренер и ассистент просто в ярости, что делать?

[Бён Сон Джин]: Ты совсем с катушек слетел? Зачем вдруг поехал в Сеул?

[Бён Сон Джин]: Что за фигня, как можно просто так взять и метнуться из Чеджу в Сеул, будто за хлебом в магазин пошел?

[Бён Сон Джин]: Здесь полная ж…

[Бён Сон Джин]: Похоже, тебе крышка. Ты собираешься бросать баскетбол????

[Бён Сон Джин]: Этот гад все еще не выходит на связь.

[Бён Сон Джин]: Что-то случилось??? Или он к девушке поехал?

[Ян Ын О]: Не-не, вряд ли.

[Ян Ын О]: Может, он пошел занимать очередь за чем-то, типа какой-то акции по предзаказу?

[Ян Ын О]: В общем, то, что он сумасшедший, факт ㅇㅇ

[Бён Сон Джин]: Квон Чон У – просто жесть, согласен.

[Бён Сон Джин]: Я тебя уважаю.

[Бён Сон Джин]: Ты просто рехнулся.

[Бён Сон Джин]: Чем больше думаю, тем больше понимаю – ты псих, ㅇㅈ.

[Хан Джи Вон]: Ребята, что там с Чон У?

[Бён Сон Джин]: А, Джи Вон, ㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Наверное, ты в шоке, что он тебе ничего не сказал, ㅋㅋㅋ. Квон Чон У уже вышел на связь, он вернулся сюда не так давно.

[Бён Сон Джин]: Этот псих, блин…

[Бён Сон Джин]: Просто ебанутый, ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: У меня слов нет.

[Бён Сон Джин]: Говорит, не мог уснуть, вот и решил съездить в Сеул, погулять.

[Бён Сон Джин]: Блять, ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Джи Вон,

[Бён Сон Джин]: Ты когда-нибудь видел такого отбитого?

[Бён Сон Джин]: Я — нет.

[Бён Сон Джин]: Кто вообще, будучи на Чеджу, от нечего делать тратит деньги на билет и летит в Сеул, потому что «не спалось»?!

[Бён Сон Джин]: Я спросил, что он там делал, а он говорит, сходил в компьютерный клуб, потом переночевал в мотеле и вернулся.

[Бён Сон Джин]: Нет, блять…

[Бён Сон Джин]: Компьютерный клуб, серьезно?

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: И главное, сказал это с таким видом, будто так и должно быть, ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ. В общем, тренер так разозлился, что аж по башке себя стучал, но в итоге просто вынес ему дисциплинарное взыскание и закрыл тему, ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ.

[Бён Сон Джин]: Тренер реально в бешенстве, походу, у него теперь лысины больше стало. ㅠㅅㅠ Надо будет ради интереса еще раз замерить диаметр и умножить на π.

[Хан Джи Вон]: Так что теперь будет?

[Бён Сон Джин]: Ну, тогда получится площадь круга, ㅋㅋㅋ. Джи Вон, ты что, не знаешь, что такое 3.14?

[Хан Джи Вон]: Нет, ㅋㅋㅋ, я про то, какое наказание дали Чон У ㅠㅠ ㅋㅋㅋ.

[Бён Сон Джин]: А, ㅋㅋㅋ.

[Бён Сон Джин]: Да ничего особенного, просто будет задрачивать уборку в спортзале.

[Бён Сон Джин]: В общем, фигня, ㅋㅋㅋ.

[Бён Сон Джин]: Но, бля, если честно, слава богу…

[Бён Сон Джин]: Что ему захотелось съездить именно в Сеул.

[Бён Сон Джин]: А прикинь, если бы ему приспичило в Лондон или Египет.

[Бён Сон Джин]: Он бы реально улетел, этот псих.

[Бён Сон Джин]: Хотя, если бы поехал, я бы попросил привезти магний.

[Бён Сон Джин]: Немного обидно, что такой возможности не было, ㅋㅋㅋ

[Хан Джи Вон]: Магниты? ㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Ага, это самое, ㅋㅋㅋ

Я волновался, что его сильно отчитали, но когда после обеда позвонил Квон Чон У, он ответил настолько бодрым и веселым голосом, что мне даже стало не по себе. Он звучал так радостно, что я прямо перед глазами представил, как тренер просто разрывается от злости.

Так как я был в бизнес-классе и натянул кепку пониже, никто меня не узнал. Шаги по направлению к залу прибытия становились все быстрее, будто само собой разумеющееся. Стоило представить, что за дверью стоит Квон Чон У, как мне хотелось бежать к нему хоть кувырком.

Когда двери зала прибытия открылись, перед глазами предстали люди, ожидающие своих близких. Найти Квон Чон У в этой толпе оказалось проще простого. Он был выше остальных как минимум на голову и, как всегда, ослепительно хорош собой. Так же быстро, как я его заметил, он нашел меня. Несмотря на кепку и одежду спокойных тонов, его взгляд сразу же отыскал мои глаза. Я широко улыбнулся и направился к нему.

Когда между нами осталось не такое большое расстояние, я снял кепку. Вокруг послышались голоса, узнающие меня, но я прошел мимо, не обращая внимания.

— Ты хорошо справился.

Квон Чон У протянул руку, словно заботился о том, чтобы меня не смяла толпа. Я охотно вложил свою руку в его. Когда он был рядом, мне нечего было бояться — я был непобедим.

Космос, что находится за пределами влияния солнца, холодный темный. Если задуматься, то по умолчанию мир — это беспросветная тьма, а свет и тепло — редкость.

Можно ли привыкнуть к этой редкой и драгоценной теплой яркости? Выходя из аэропорта Чеджу, я на мгновение замер под палящим солнцем, но затем сделал еще один шаг вперед, прорезая свет.

Даже если из-за ослепляющего солнца я крепко закрою глаза, тьма меня больше не страшна. Солнце никуда не исчезло — я просто закрыл глаза.

— Все в порядке. Теперь можно открыть их.

На эти ласковые слова я открыл глаза и увидел, как Квон Чон У заслоняет меня рукой от солнца.

— Это кепка эксклюзивно для Хан Джи Вона.

С таким чистым, свежим лицом он произнес это совершенно невозмутимо, и я не смог сдержать улыбку.

Мой мир становился все шире. Медленно, но неумолимо он продолжал расширяться.

Теперь мне больше не нужно было стоять на месте. Если Квон Чон У рядом, то даже край Вселенной не казался пределом.

У меня было нечто горячее солнечного света — его улыбка.

Игрок команды соперников, ведя мяч, пересёк половину поля и вошёл в нашу зону. Инстинктивно я преградил ему путь.

Держа мяч в руках, он быстро окидывал взглядом площадку, словно раздумывая: сделать передачу или обойти меня, а если обходить, то в какую сторону. Это была одна из бесчисленных игр на реакцию, возникающих во время матча, и в таких ситуациях я был хорош.

Парень использовал до боли предсказуемый финт, и я сделал вид, что поддался. Но стоило ему допустить малейшую оплошность, я мгновенно перехватил мяч. Как только он оказался у меня в руках, все игроки на площадке молниеносно рванули в сторону противоположного кольца. Это была последняя контратака в четвёртой четверти, оставались считаные секунды.

Но Бён Сон Джин, который должен был поддержать быстрый прорыв, не оказался на своём месте. Он давно должен был пробежать к зоне соперников и занять позицию, но только пересекал центральную линию. К тому же рядом с ним был защитник, так что передавать мяч было бессмысленно.

Пришлось самому вести мяч, а затем, заметив свободного игрока, сделать передачу. Однако тот не смог прорваться сквозь оборону, и четвёртая четверть завершилась без дополнительных очков.

Как только прозвучал свисток, я встретился взглядом с Бён Сон Джином, который смущённо усмехнулся.

— Это всего лишь тренировочная игра между нами. Завтра финал, не выкладывайся так.

— Я ещё ничего не сказал.

— Ага, просто заранее оправдался.

— Напрасно старался.

— Ну и хорошо, что напрасно.

— …

— …

— Бён Сон Джин, ты же знаешь, что если тебе тяжело во время игры, ты просто перестаёшь бегать.

— Тьфу.

Собираясь снять свою зелёную форму, Бён Сон Джин закатил глаза и скривил губы, будто ожидая такого замечания. При его росте, не дотягивающем и до 190 см, это выглядело несерьёзно.

— Я не то чтобы не бегал — я просто не мог. Потому что был чертовски вымотан.

— Ты весь второй период отдыхал, но жаловаться на усталость у тебя получается просто великолепно.

— …Каждый должен уметь хотя бы что-то одно делать идеально.

— Прекрати издеваться.

Когда он снова попытался отшутиться, я закинул руку ему на плечо, не давая уйти от разговора. Но вскоре убрал её – было непривычно делать это с кем-то, кроме Хан Джи Вона. При моём росте в 196 см его телосложение идеально подходило для такого жеста.

— Постарайся пробежать до конца. Я же говорил тебе, что жалко, что ты не показываешь свои способности в полной мере. Если тебе тяжело бегать, значит, тебе нужно развивать выносливость. Или ты собираешься играть в баскетбол только на уровне университета?

Меня раздражало даже не то, что он оправдывался, а то, что сам признавал: выложился не на полную. Я знал, что он способен на большее, и от этого злился ещё сильнее. В такие моменты капитан должен был бы взять ситуацию под контроль – подбодрить или привести всех в чувство, но, как обычно, нынешние четверокурсники меня чертовски бесили.

— Ладно, понял. Буду стараться. Завтра в финале наберу 30 очков, пойдёт?

Бён Сон Джин ворчал, как капризный ребёнок, и ушёл с баскетбольной площадки. Он плюхнулся на спину, уставившись в потолок, и выглядел куда более расслабленно, чем в гостиной нашей квартиры. Его грудь тяжело вздымалась от дыхания.

Я подошёл и сел рядом. В этот момент к нам приблизился Ян Ын О и швырнул каждому по полотенцу. Он играл за команду соперников, поэтому был одет в другую форму.

— Оставь его. Если у этого засранца есть хоть капля мозгов, он сам разберётся. Честно говоря, среди нас нет ни одного, кто бы не смог попасть в профессионалы. Эй, так ведь? Ты же тоже в итоге сделаешь, как считаешь нужным.

Говоря это, Ян Ын О слегка пнул Бён Сон Джина в бедро, а потом уселся рядом. В итоге только Бён Сон Джин продолжал беспечно валяться на полу.

Но и с Ян Ын О была проблема. Он постоянно прикрывал Бён Сон Джина, и из-за этого тот, вместо того чтобы пахать по 10 часов, ограничивался 8. В результате он стал тем, кто ждёт только поощрений и не терпит жёсткой критики. Сейчас тоже – вроде говорил резковато, но по сути защищал его. Хотя не собирался тащить его по жизни на своём горбу.

— Если собираешься попасть в команду, чтобы просто греть лавку, то лучше всю жизнь вот так проваляйся.

— Что?! Вот же...

— Чон У, ты правда не собираешься подавать заявку на отбор игроков в профессиональные спортивные лиги в этом году?

Ян Ын О, удержавший Бён Сон Джина, когда тот попытался привстать, перевёл тему. Было очевидно, что он специально сменил разговор.

Я уже сказал, что хотел сказать, и не собирался продолжать давить на Бён Сон Джина. Так что я спокойно подыграл этому отвлечению.

— Я ещё на третьем курсе. Всё сделаю, как положено, и пойду на отбор в следующем году.

— Какой ещё «положено»? Даже школьники подают заявки, если они достаточно хороши. Если ты выйдешь сейчас, тебя точно возьмут в первом раунде. Да что там, в первом! В этом году четверокурсники слабые, и ты явно будешь первым номером.

Пока Ян Ын О говорил, Бён Сон Джин резко ткнул его локтем в бок. Недалеко от нас болтались несколько студентов четвёртого курса. Не знаю, услышали ли они наш разговор, но мне было всё равно. В словах Ян Ын О не было ни грамма лжи.

— Я тоже так думаю, но всё равно не пойду.

— Почему?

— Нужно закончить учёбу.

— Чё?! В смысле, ты из-за учёбы не идёшь?!

— Почему? Даже если ты получаешь чертову кучу стипендий, это всё равно копейки по сравнению с зарплатой в профессиональном клубе. Если есть шанс попасть в про-лигу, лучше сделать это как можно раньше!

Ян Ын О и Бён Сон Джин смотрели на меня так, будто совсем не понимали.

Это был момент, когда стоило сдержаться. Обычно я привык говорить прямо, не задумываясь, но в том, что касалось Хан Джи Вона, приходилось быть осторожнее. Даже эти тупицы догадались бы, если бы я ляпнул, что задерживаюсь в университете только потому, что хочу проводить больше времени с ним.

— У меня нормальная успеваемость, так что нет смысла бросать учёбу. Просто смиритесь с этим.

Я сказал это с лёгким раздражением, не желая, чтобы они продолжали копаться в этом. Бён Сон Джин снова скривил губы, но я проигнорировал его очередное ворчание насчёт моего характера.

Я вытянул ноги и дал себе немного времени остыть после игры. В этот момент один из младших товарищей по команде, сидевший на скамейке, окликнул меня.

— Чон У хён! Это же ваш телефон, да? Кажется, кто-то звонил.

Он поднял мой телефон, показывая его мне. Из-за расстояния я не мог разглядеть, кто был на линии, но знал, что это не мог быть Хан Джи Вон. Он ненавидел, когда что-то отвлекало меня во время тренировок, и никогда не звонил в такие моменты. По негласному правилу, установленному между нами, я всегда первым выходил на связь, когда был в спортзале.

Поэтому известие о звонке меня не особо заинтересовало. После игры я чувствовал себя слишком расслабленно, сидя здесь с друзьями, чтобы вставать и брать трубку.

— Кто это?

— Эм... ну...

Парень мог просто прочитать имя, но почему-то замялся. В этот момент у меня появилось нехорошее предчувствие.

Младший кусал губы, словно собирался сказать что-то, что испортит обстановку. И когда он, наконец, заговорил, мне стало ясно, почему.

— Маленький хозяин...

— Давай сюда.

Я тут же поднялся.

— Я ухожу, — сказал я, бросая прощальный взгляд на Бён Сон Джина и Ян Ын О.

Позади раздался голос Бён Сон Джина:

— Перед девушкой хоть прячь свой поганый характер!

Я усмехнулся. Мой партнёр знал не только мой сложный характер, но и все самые тёмные стороны моей натуры. Взглянув на экран телефона, я убедился, что звонок действительно был от Хан Джи Вона. Что-то случилось? Я быстрым шагом направился в раздевалку и нажал кнопку ответа.

— Алло?

— А, взял трубку. Я как раз собирался сбрасывать… Если занят, могу позвонить позже?

— Нет, я уже закончил тренировку. Что-то случилось?

В раздевалке, куда я ворвался, шумно переодевались игроки, сменяя форму на повседневную одежду. Те, с кем я только что был на площадке, снова поздоровались, и я лениво кивнул в ответ. Может, пойти в спорткомплекс, чтобы принять душ? Терпеть не могу, когда в душе слишком многолюдно, поэтому на мгновение задумался. В этот момент Хан Джи Вон заговорил своим привычным медленным голосом.

— Да нет, просто завтра у тебя финал университетской лиги, и мы сегодня не сможем увидеться. Так что просто…

— …

— Просто захотелось услышать твой голос.

А.

Я с трудом сдержался, чтобы не произнести его имя вслух. Тайные отношения — это всегда ограничения и неудобства. Но если подумать, это мелочь по сравнению с тем, что я его добился…

Мне хотелось выгнать всех из раздевалки. Эти парни были медлительными не только на площадке, но и когда переодевались, что мешало мне разговаривать по телефону. Если бы не красивый голос по ту сторону трубки, я бы уже действовал по настроению.

Проще говоря, им сейчас просто повезло благодаря Хан Джи Вону.

— Если дело в этом, я перезвоню чуть позже. Быстро приму душ и выйду, тогда сможем нормально поговорить.

— А, хорошо! Не торопись, спокойно помойся.

Как только звонок завершился, я сразу направился в ближайший душ. Теперь было неважно, много там людей или нет. Мне представлялось, как Хан Джи Вон, всегда столь сдержанный, сейчас терзается между принципами и импульсом. Это было настолько забавно, что я не мог сдержать улыбку. Мне невыносимо хотелось увидеть выражение его лица в тот момент, когда он не сдержался и всё же потянулся за телефоном.

И какое отношение имеет завтрашний финал к нашей встрече сегодня? Я бы пошёл к Хан Джи Вону, даже если бы финал был через час. Ведь у меня появилась странная примета — если перед матчем я не поцелую Хан Джи Вона, то не смогу забить ни одного мяча.

Когда я переоделся и вышел из зала, на город уже опустилась темнота. Вечернее октябрьское небо было насыщенно-синего цвета и удивительно чистое.

Выезжая с парковки, я вдруг вспомнил, как когда-то выполнял роль водителя для Хан Джи Вона. Тогда было ещё позднее, чем сейчас время, но в такие свежие ночи мне всегда вспоминался тот день.

Когда он ткнул в меня ключами от машины и велел её пригнать, я подумал, что он не такой уж и сдержанный, как о нём говорят. А когда, сев на заднее сиденье, пропитанный запахом алкоголя, вдруг продиктовал мне адрес, я понял, что он просто принял меня за трезвого водителя.

Не сказать, что это было приятно, но и неприятным тоже не назовёшь. Если бы я заявил, что вовсе не испытывал любопытства к знаменитому Хан Джи Вону, это было бы ложью. Наверное, поэтому я и проявил к нему непривычную для себя заботу. Возможно, это случилось ещё и потому, что я оказался во власти редких для себя чувств. В нём было что-то странное — его выражение лица, его атмосфера вызывали желание позаботиться о нём, быть к нему добрым.

Но одно было совершенно ясно: если бы это был кто-то другой, я бы просто вышел из машины и вызвал полицию. Это был предел моей доброжелательности.

Возить Хан Джи Вона домой оказалось не так уж плохо. Сначала я подумал, что он заговорил, чтобы мне не было скучно, но довольно быстро понял, что это просто пьяные бредни. Его так называемые «номера» были настолько нелепыми, что я лишь усмехался, но вдруг вспомнил о его непростом прошлом.

Человек на заднем сиденье, несмотря на пережитое в юности, установил множество рекордов, и это вызывало невольное восхищение. Хотя я никогда не помогал ему преодолеть его боль, почему-то именно так себя и чувствовал.

Хан Джи Вон всегда носил кепку, словно его тяготило внимание окружающих. Те, кто не знал его по-настоящему, утверждали, что он просто притворяется застенчивым, но в конце концов подобные разговоры сошли на нет — его поведение никогда не менялось.

Даже если человек замкнутый, это не значит, что он не может добиться успеха. Точно так же Хан Джи Вон, несмотря на свою сдержанность, мог быть великолепным спортсменом. Более того, именно эти его качества подтверждали его профессионализм и невероятную сосредоточенность.

О том, что Хан Джи Вон поступил в наш университет, я знал заранее. Как только он подал документы, я уже был в курсе. Бён Сон Джин знал о нём абсолютно всё.

Я до сих пор отчётливо помню нашу первую встречу. Если бы меня попросили её нарисовать, я бы смог воспроизвести этот момент в мельчайших деталях.

Это был день, когда мы с треском провалили первый матч сезона. Кто-то кого-то пнул, и я, оказавшийся поблизости, пошёл подбирать чей-то кроссовок. Я не помнил, чьей он был, кто именно решил поиздеваться, какого цвета была обувь. Более того, я не мог вспомнить, подобрал ли тогда ещё что-то, кроме кроссовка.

Но одно я помнил точно — лицо Хан Джи Вона.

«…А?»

Я опешил, потому что человек передо мной оказался слишком красив. Осознание того, что это был именно Хан Джи Вон, пришло уже потом.

Я никогда не терял дар речи, увидев девушку. В тот момент у меня даже была девушка, и тот факт, что впервые я остолбенел из-за парня, немного сбивал с толку. Возможно, поэтому каждый раз, когда дело касалось Хан Джи Вона, я становился особенно раздражительным.

Интересно, как бы всё сложилось, если бы я встретил его немного позже?

Расставание с бывшей девушкой было предсказуемым. Всё шло по заранее намеченному сценарию: я нервничал, получил пощёчину и в честь разрыва поехал прогуляться к реке Хан. Проблема была в том, что во всех этих моментах присутствовал Хан Джи Вон. Я даже не подозревал, что моё полное безразличие сразу после расставания произведёт на него столь сильное впечатление.

Все знали, что Хан Джи Вон — человек на редкость мягкий, практически безобидный. Одна из причин, по которой публика так его обожала, заключалась в том, что на помосте он был уверенным в себе спортсменом, а вот в интервью — невероятно застенчивым.

Таким он был с самого детства. В его самых первых видеозаписях, ещё тех, где он находился рядом с тем директором-сволочью, он, мямля и ёрзая, говорил в микрофон:

«Стараюсь… изо всех сил… но иногда не получается… Но… поэтому и продолжаю…»

А затем, пару раз моргнув своими круглыми глазами, он прятался за спину директора. Выглядывая оттуда с неловкой улыбкой, он выглядел… забавно. Я пересматривал этот момент бесчисленное количество раз. Тогда и сейчас у него была та же привычка зажмуриваться, когда он улыбался.

Когда я носился по двору, играя в главаря, Хан Джи Вон уже занимался спортом. Возможно, именно поэтому, кроме гимнастики, во всём остальном он был совершенно неуклюжим, и меня это завораживало. Я совершенно не учёл, что он, скорее всего, будет таким же неопытным и в отношениях.

Хан Джи Вон скрывал свои настоящие чувства.

А я, сам того не понимая, пытался вывести его на ревность, бросался словами, надеясь на его реакцию. Но всякий раз он оставался безразличным. Когда я, например, делал селфи с кем-то и специально приближался к другому человеку, он лишь пожимал плечами и говорил, что ему всё равно. Наверное, именно с того момента началась моя болезненная одержимость Хан Джи Воном.

На Чеджу, после каждого завершённого четвертьфинала, я сразу же тянулся за телефоном. Ожидаемого сообщения так и не было, зато приходила масса ненужных сообщений от людей, которых я сразу отправлял в чёрный список.

Вспоминались его слова о том, что он быстро сдаётся. Хан Джи Вон, который так сильно любил гимнастику, в конце концов её бросил. Как он однажды отказался от спорта и выбрал фотографию, так же легко он мог отказаться и от меня, найти кого-то другого. Эта мысль постепенно пожирала меня. Но вместо того чтобы разобраться в своих чувствах, я лишь давил на него всё сильнее. И с каждым разом становился всё более жалко.

Я не мог остановиться, даже осознавая, что такие поступки — это навязчивая привязанность. Меня не столько волновало, что теперь я понимаю чувства своих бывших, сколько то, что Хан Джи Вон мог испытать на себе те же эмоции, что когда-то я. Я знал, что ему будет трудно дышать, что его будет душить это ощущение, и именно поэтому давил на него ещё сильнее. Страх, что он охладеет ко мне, делал мои попытки удержать его только настойчивее.

Как только Хан Джи Вон прислал мне фото вывески ресторана, я сразу же позвонил туда. Спросил, есть ли среди посетителей мужчина в кепке с тяжёлой камерой. Поинтересовался, сколько у него спутников. Меня волновало только одно: лишь бы он не был там наедине с Ким Хё Соком. С того момента, как Хан Джи Вон сказал, что Ким Хё Сок красивый, тот начал меня чертовски раздражать.

Сотрудник заведения охотно ответил на мои вопросы. Подтвердил, что Хан Джи Вон говорил правду. Ощущение всепоглощающей жалости к себе накрыло меня. Казалось, я не мог пасть ещё ниже. Тогда я ещё не знал, что через час понесусь в аэропорт.

Такого я раньше не испытывал. В любых отношениях я всегда старался изо всех сил, а когда приходило время расставания, не оставалось сожалений.

Но когда Хан Джи Вон выплеснул свои чувства в порыве ярости, мне стало по-настоящему страшно. На самом деле я искал его, чтобы встать на колени и умолять не бросать меня. Я собирался серьёзно попросить его не отказываться от меня. Но как только увидел его, все мысли в голове будто испарились…

Иногда я задумывался: а вдруг Хан Джи Вон вовсе не неопытен в отношениях, а наоборот — слишком умел? Ведь если вспомнить, он всегда держал ситуацию в своих руках, а я лишь безвольно поддавался, плавился и растекался под его влиянием. Особенно сводили меня с ума его неосознанные фразы.

— …

Когда я предавался воспоминаниям о Хан Джи Воне, время летело незаметно. Когда машина остановилась на красный, я набрал его номер. Он ответил почти сразу, будто ждал звонка. В салоне автомобиля раздался его знакомый, приятный голос.

— Алло.

— Ты дома?

— Угу.

— Чем занимался?

— Ну… да так, разными вещами.

— Какими? Расскажи подробно. Мне интересно.

Нажимая на педаль газа, я спросил это совершенно естественно. Мы каждый день вместе шли в университет, слушали общеобразовательные лекции и находили моменты, чтобы обменяться словами любви, но мне было любопытно, каким был Хан Джи Вон в часы, когда меня не было рядом. Я хотел выгравировать на своей ладони его день — плотно, дотошно, как узор отпечатков пальцев.

Это был вопрос, который я задавал ему в каждом разговоре, но на этот раз он замешкался. Это едва уловимое промедление заставило меня взглянуть на экран телефона — не отключился ли вызов? В этот момент раздался его мягкий голос.

— …Я думал о тебе.

— А-а.

Его откровенное признание показалось мне таким милым, что я невольно улыбнулся. Но в следующий момент Хан Джи Вон неожиданно серьезно произнёс моё имя.

— Но, Чон У…

— Угу?

— Ты ведь просто принимал душ, а почему так долго? Я думал, ты сразу позвонишь… Ты после душа ещё что-то делал? Просто времени прошло больше, чем обычно.

От его осторожного вопроса моя улыбка переросла в тихий смех. Я смотрел на дорогу, подавляя смех, чтобы не засмеяться вслух. С тех пор как я начал встречаться с Хан Джи Воном, многое изменилось. Раньше я бы счёл такие слова удушающими, но теперь они, напротив, приносили мне чувство покоя.

А может, дело не в том, что изменился я, а в том, что таким был Хан Джи Вон.

— Я сразу выехал, вот и всё. Сейчас за рулём, поэтому только сейчас смог позвонить. Ты долго ждал?

— А, вот оно что. Нет! Я просто так спросил. Сейчас же переходный сезон, по утрам и вечерам прохладно. Если после душа ходить туда-сюда, можно простудиться, вот я и беспокоился. …Так ты теперь домой едешь?

— Думаю… Не знаю, поехать домой или в другое место.

— В другое место?

— М-м… Сейчас не хочу говорить. Это связано с приметами.

— Приметами? У тебя есть приметы? …Но в Намувики написано, что нет…

Его тихий бормочущий голос громко раздался по салону через динамики Bluetooth. Сколько бы я ни говорил ему спрашивать меня напрямую, Хан Джи Вон всё равно продолжал искать информацию обо мне в интернете. Там было полно всякой бессмысленной ерунды.

— Раньше не было, но сегодня вдруг появилась. Поэтому хочу проверить.

— …Далеко?

Хан Джи Вон не обратил внимания на то, что я сказал про примету, которая вдруг появилась сегодня. Его волновало лишь то, что я не собирался сразу домой.

— Нет, близко. Недалеко от твоего дома. Может, заеду по дороге?

— Не надо. Ты ведь весь день тренировался, наверняка устал, тебе надо восстановить силы. А если ты приедешь, устанешь ещё больше, и что тогда делать, если завтра проиграешь финал?

— Вот поэтому я и еду решить вопрос с приметой, чтобы завтра не проиграть. Джи Вон, а ты разве не хочешь меня увидеть? Мы же сегодня всего час вместе провели.

— Конечно, хочу! Очень, даже слов нет, как сильно. Но если ты зайдёшь, мы опять… кхм. Чон У, тогда, может, я просто выйду на первый этаж? Давай увидимся буквально на 30 секунд, просто взглянем друг на друга.

— 30 секунд?

Я рассмеялся от неожиданности, и Хан Джи Вон тут же засмеялся тоже, словно понял, что переборщил. В такие моменты он напоминал мне лисёнка, выросшего среди щенков: вроде бы всё, чему он научился, было таким искренним и чистым, но в то же время он будто инстинктивно умел доводить людей до отчаяния.

— Прости, Джи Вон. Я не смогу выделить столько времени. Я вообще планировал увидеть тебя всего на 10 секунд.

— А… правда?

— Угу. Тогда я позвоню, когда приеду, и ты выйдешь. Если не получится перестроиться, махну тебе через дорогу. Ты же узнаешь мою машину даже в темноте?

— Конечно! Ладно, договорились.

— Тогда скоро позвоню.

— Угу!

Как только звонок завершился, я свернул на парковку у его дома. Какие 10 секунд… Я планировал провести с ним как минимум десять часов. Даже если подумать ещё раз, я так и не понимал, какое отношение завтрашний финал имеет к тому, что мы встретимся сегодня.

В лифте я поправил волосы. После душа я не использовал укладку, так что пряди не слушались, но мне хотелось выглядеть хоть немного аккуратнее.

Я достал телефон, подойдя к входной двери, через которую проходил как минимум трижды в неделю. Убедившись, что звонок «маленькому хозяину» успешно пошёл, я прижал ухо к двери. Спустя мгновение, как только вызов соединился, изнутри дома донёсся голос.

— Алло.

— Джи Вон, я уже приехал, так что выходи быстрее. Чем скорее ты выйдешь, тем дольше сможем побыть вместе.

— А, уже!? Понял!! Подожди секунду!!

Как только вызов завершился, в доме началась суета. Раздался короткий звук сдвигаемого стола, открывающихся и закрывающихся ящиков. Затем шум от падения чего-то возле обувного шкафа.

Я молча стоял у входа и ждал. Вскоре раздался звук дверного замка, и Хан Джи Вон выскочил наружу. Он так торопился надеть куртку, что один рукав остался не до конца продетым, из-за чего подол волочился по полу. Я стремительно обнял его.

— Чон У?

— Почему так долго? Прошло уже целых пять секунд.

И сразу же втащил его обратно в дом. В прихожей ещё не погас свет с датчиком движения. Как только дверь закрылась, я прижался к его губам. Широко распахнутые глаза с удивлением уставились на меня. Эта реакция была такой милой, что я усмехнулся, слегка отпустил его губы, а затем снова накрыл их, изменив угол поцелуя. Лишь тогда веки Хан Джи Вона медленно опустились.

От этого соблазнительного взгляда я непроизвольно сжал руки, обнимая его. Если бы я был не Квон Чон У, то что бы он делал, вот так беспечно оставляя без внимания собственную безопасность? Тот факт, что он без колебаний приоткрыл губы, сводил меня с ума.

Сквозь переплетение влажных языков распространялся его тёплый запах. Джи Вон всегда приятно пах. Этот аромат напоминал мягкое мыло, утонувшее в сладковатом молоке. Иногда он настолько сводил меня с ума, что я представлял, как целиком его проглатываю.

Я стянул с его плеч едва державшуюся куртку. В тот же момент его губы дрогнули. Гладкая кожа, нежнее спелого личи, уже покрылась влагой. В какой-то момент я понял, что, если не буду регулярно пробовать этот плод, кровь в моих жилах просто перестанет циркулировать.

Мне даже не пришлось особо прилагать усилия — Джи Вон без сопротивления отпрянул назад. Брови у него нахмурились, но их форма всё равно казалась очаровательно мягкой. Было очевидно, что он смущён, но, несмотря на это, крепко зажмуренные глаза выглядели настолько мило, что мне стало жаль, что никто, кроме меня, этого не увидит. Одного взгляда на него хватало, чтобы моя усталость улетучилась, и мне казалось, что я мог бы начать этот день заново.

Раздался влажный звук, когда наши губы разъединились. Длинные ресницы дрогнули, и наконец передо мной появились красивые глаза. Я любил этот священный, возвышенный и ослепительный момент, словно наблюдаешь за рождением маленькой птички.

— Как ты так быстро пришёл? Я хотел сам выйти пораньше и подождать тебя.

— Поэтому и поспешил. Не хотел видеть, как ты мёрзнешь на улице.

— …Значит, теперь ты уходишь?

— Хочешь, чтобы я скорее ушёл?

— Нет! Как я могу хотеть такого?

Я и так знал, что это не так, но всё равно спросил, и Хан Джи Вон тут же покачал головой с серьёзным выражением лица. Каждый раз, когда он двигался, его аромат разливался вокруг, заставляя сердце сжиматься. Покачивающиеся волосы, изгиб шеи, который то проступал, то исчезал, — всё это выглядело до невозможности красиво.

Будто заворожённый, я снова потянулся к его губам, но Джи Вон прикрыл их рукой. Очевидно, у него была какая-то незначительная причина, и я не стал спрашивать. Вместо этого поцеловал его ладонь, затем по очереди кончики пальцев. Один за другим его изящные пальцы, словно глазки улитки, скручивались внутрь, а я незаметно снова потянулся к его губам.

Однако на этот раз он снова покачал головой.

— Чон У, если ты будешь целоваться здесь…

Он не договорил, но мне и не нужно было — наконец-то я понял причину его отказа.

Он боялся, что я не остановлюсь на поцелуе. Судя по всему, Хан Джи Вон видел во мне одержимого сексом, и это лишь подтверждало, насколько хорошо он меня понимал.

— Я только поцелую. Мне нужно поцеловать тебя, чтобы завтра выиграть. Ты же знаешь про мою примету.

— …Эта примета — тоже ложь, да?

— А если я скажу, что нет, ты мне поверишь? Ну, считай, что просто ведёшься на это. Один раз, а? Я же тоже не хочу проигрывать.

— …

— Поцелуй меня, Джи Вон.

Я слегка потянул его за плечи, и он, как всегда, покорно подался вперёд. Каждый раз, когда он сначала пытался воздвигнуть преграду, но в итоге всё равно уступал, у меня закипала соревновательная жилка.

— Ты правда уверен, что победишь?

— В чём-чём, а в себе я никогда не сомневаюсь.

Я провёл большим пальцем по его ключице, затем незаметно скользнул к шее и, так же плавно, прежде чем он успел заметить, взял его лицо в ладони.

Он даже не осознавал, что уверенно попадал в мои сети. В его глазах, которыми он смотрел на меня снизу вверх, было столько слепой преданности, что мне казалось, будто вся Вселенная создалась лишь для меня.

— Я бы и звезду с неба достал для тебя.

Слова прозвучали хвастливо, и Джи Вон тут же рассмеялся. Он закрыл глаза, уголки его губ мягко приподнялись в самой прекрасной улыбке — моей любимой, самой уязвимой слабости.

— Значит, только поцелуи.

Его ласковое разрешение заставило меня тут же наброситься на его губы. Вдыхая воздух, я невольно втянул в себя его сладкое дыхание. Меня поглотило блаженство, и, теряя голову, я жадно его исследовал.

Поцелуй длился долго. Стоило губам разомкнуться, как мы, не сговариваясь, тут же снова тянулись друг к другу. Когда я незаметно прижал к нему бёдра, Хан Джи Вон вздрогнул. Его чувствительная реакция резко подточила моё терпение. Медленно подталкивая его назад, я повёл его к дивану. Сделав вид, будто собираюсь сесть рядом, внезапно надавил на его плечи. Но едва его спина коснулась спинки, как он тут же упёрся в мою грудь, отталкивая меня.

— Хаа, Чон У, нет. Сегодня точно не стоит. Это ведь не просто день — это финал. Перед таким важным матчем тебе нужно беречь силы.

Как же у него нежная кожа — всего пару минут поцелуев, а губы уже набухли. Он пытался меня вразумить, несмотря на всё это.

Возможно, это связано с тем, что он занимается гимнастикой, где любое незначительное движение может повлиять на оценку. Хан Джи Вон, похоже, беспокоился о моём состоянии даже больше, чем я сам. Всё ещё казалось, что он недооценивает мои способности в баскетболе.

— Не переживай. Я и после спринта на вершину горы на следующий день отлично играл.

— Но это же было частью твоих тренировок. Я хочу, чтобы ты выиграл. Поэтому, Чон У…

Как только появилось небольшое пространство между нами, Хан Джи Вон ловко ускользнул.

— Давай хотя бы сегодня встретимся, как обычная парочка. Просто держаться за руки, обниматься, целоваться. Что скажешь? Разве это не звучит необычно и мило?

— Угу. Звучит просто ужасно.

— …А-а-а, мне срочно нужно пить!

Он резко развернулся и ушёл к холодильнику. В итоге я остался один на диване, провожая его взглядом.

— …

Я не стал сразу бросаться за ним, потому что внутренне боролся с желанием вести себя по-детски.

Если честно, меня немного раздражало, что даже в такой момент Хан Джи Вон оставался хладнокровным и думал только о моей карьере. Я едва сдержался, чтобы не задать ему банальный вопрос: «Кто для тебя важнее — я или трофей?»

Я действительно менялся рядом с ним.

Прислонившись спиной к дивану, я вдруг вспомнил, что уже однажды наблюдал за ним в таком же положении. Тогда он точно так же стоял спиной ко мне, наливая воду в стакан. Когда это было…

Равнодушно перебирая в памяти прошлое, я перевёл взгляд на стол. Там лежали раскрытые учебники и тетради. Видимо, он готовился к занятиям. В прошлом семестре у него, кажется, были неплохие оценки, а теперь он уже вовсю готовился к промежуточным экзаменам.

А вдруг мой матч — просто отговорка, а на самом деле он отталкивает меня из-за экзаменов?

У Хан Джи Вона, казалось, было слишком много вещей, которые он ставил выше меня. Я всё чаще чувствовал себя чем-то, что вытесняется на задний план. Когда же он говорил, что будет одержимо привязан ко мне, будто ему никогда не надоест?

Я пребывал в не самом хорошем настроении, когда случайно опустил взгляд на тетрадь. В одном из чистых уголков страницы обнаружилась какая-то запись, напоминающая шифр.

12:17 Встреча (Бён, Ян, Ким)

12:53 Кофе (Бён, Ян)

14:22 Отдых

18:45 Душ

19:18 Тренировка

Задерживается в душе? — Уже выехал.

Примета рядом с моим домом. Где именно?

(Озёрный парк 50%, тренировочный зал 20%, ресторан 5%… Нужно выяснить!)

Посмотреть только 10 секунд ㅠㅠ но ничего не поделать.

Последняя строка выглядела так, словно он быстро положил ручку. Среди строк встречались лишь начальные согласные, но прочитать их не составляло труда. Я был уверен, что даже без проверки эти временные отметки совпадут с записями в истории наших звонков.

— …

В этот же момент мне вспомнился тот день, когда я наблюдал за его спиной. День, когда я впервые пришёл в этот дом ради группового проекта.

Тогда Хан Джи Вон вёл себя так, будто был напряжён. Он говорил мне всякие нелепости — что я не вызываю у него сексуального влечения, что он встречается с людьми только ради брака…

Наверное, я находил его милым в этой чистосердечной неуклюжести, не свойственной нашему возрасту. Даже когда я случайно обнаружил в его ноутбуке поисковые запросы, связанные со мной, я испытал схожие чувства.

Меня лишь удивило, что все поисковые запросы касались исключительно моих прошлых отношений. Но особых эмоций это не вызвало. Любой, кто меня знал, хотя бы раз вбивал моё имя в поисковике. Я и сам искал информацию о Хан Джи Воне, так что не видел в этом ничего особенного.

Но, в отличие от остальных, он оставался таким же наивным и беспечным. Даже представить не мог, до какой степени другой человек способен мыслить в непристойном ключе. И мне это безумно нравилось.

Теперь, осознав, что Хан Джи Вон по-своему усердно за мной следил, я внезапно повеселел. Всё-таки он был национальным спортсменом — даже его одержимость отличалась скрупулёзностью. Несколько месяцев назад он даже не знал, что такое PPT. Может, в следующий раз, когда будет свободное время, научу его пользоваться Excel? Думаю, ему это пригодится.

Я закрыл тетрадь, радуясь, что не повёл себя по-детски и не сорвался на глупости. Пусть делает вид, что я ничего не заметил. Только бы продолжал одержимо следить за мной.

Спрятав улыбку, я встал. До него оставалось всего несколько шагов. Я сзади обнял Хан Джи Вона, не давая ему опомниться, и повернул его лицо для поцелуя. Мне нравилось это положение, в котором я мог ощущать его широкие плечи и подтянутую талию. В его движениях мелькнуло замешательство, но вскоре рука, державшая пустой стакан, медленно опустилась вниз.

Я выхватил у него стакан и поставил его на раковину. Затем, притворившись, будто снова обнимаю его, я опустил руку к передней части брюк Хан Джи Вона. Как и ожидалось, у него тоже всё ещё было напряжено.

— Джи Вон, что это с ним? Кажется, он чего-то хочет.

— П-подожди…!

Смущённый Хан Джи Вон попытался отодвинуть бёдра в сторону. Но чем больше он извивался, тем сильнее мой член тёрся о ложбинку его ягодиц. Видимо, это его смущало, потому что он не переставал тихо стонать.

— Н-не надо так, Чон У. Всё же он, эм… умеет различать, когда стоит вмешиваться, а когда нет…

— Не похоже. Посмотри сам.

— А-а…!

Я воспользовался моментом его неосторожности и сунул руку в его штаны. Как только мои пальцы коснулись горячего, наполовину вставшего члена, он тут же напрягся и увеличился в размере. От резкого вздоха, сорвавшегося с губ Хан Джи Вона, у меня мурашки пробежали по коже.

— Смотри, ему же нравится, когда трогаешь.

— Ч-Чон У, нет. Я же сказал, что сегодня нельзя. Х-хах… Надо учитывать состояние… Давай завтра, ладно? Тогда… тогда можешь сделать это на моё лицо!

— …Что?

Я застыл. Слова, которые он только что произнёс, были настолько неожиданными, что я даже засомневался, правильно ли их понял.

Я слегка развернул плечо Хан Джи Вона, заставляя его посмотреть на меня сверху вниз.

— На твоё лицо? Что именно?

— Ну… ты же знаешь…

Его красивые глаза скользнули в мою сторону, словно проверяя мою реакцию, а потом быстро отвели взгляд. Казалось, он пытался понять, нравится мне эта идея или нет.

Конечно, такое желание у меня было. Оно походило на стремление пересечь заснеженную дорогу, по которой ещё никто не ходил, оставить на ней свой след, украсть у неё чистоту.

Желание испачкать его чистое лицо своей спермой казалось совершенно естественным, но вместе с тем меня сдерживала мысль о грядущем раскаянии и чувстве вины. Как я отнесусь к этому в будущем, сказать сложно, но сейчас… Сейчас мне казалось, что я бы пожалел даже о том, что просто поднёс бы член к его лицу.

Но, похоже, у Хан Джи Вона таких сомнений не было.

Это было не в первый раз, когда он предлагал такое, и, что важнее, его манера говорить — словно он делает мне одолжение — заставляла задуматься…

Может быть, это и была одна из фантазий Хан Джи Вона?

— Джи Вон, ты не хочешь заниматься со мной сексом?

— Что?? Совсем нет! Я же говорил, что хочу отложить это до завтра…

— То есть ты тоже хочешь, но из-за меня сейчас не можешь?

— Я не говорю, что это из-за тебя… но, в общем, да, я тоже сдерживаюсь. Как бы ни было… эм, приятно, терять голову из-за мимолётного желания нельзя.

Хан Джи Вон покраснел до кончиков ушей, но, несмотря на это, с особым упрямством повторил, что сдерживается. Он даже не понял, что уже угодил в мою ловушку.

— Тогда позволишь сделать это на моё лицо?

Я специально вернул ему его же слова, словно великодушно предлагая сделку.

С интересом наблюдая за его реакцией, я чуть сильнее сжал руки, чтобы не дать ему отвернуться и скрыть выражение лица.

Но в этом не было нужды — Хан Джи Вон даже не дёрнулся, а просто уставился на меня снизу вверх. Его большие, слегка округлённые глаза выглядели невинно, но при этом изогнутые уголки век придавали взгляду странную, неявную чувственность.

Сначала на его лице мелькнула застенчивость, затем оно тут же вспыхнуло. Когда его маленькие пухлые губы немного приоткрылись, я был уверен, что он собирается отказаться.

Но Хан Джи Вон…

— Правда…?

Он переспросил, подняв брови так высоко, что они едва не опустились вниз от излишнего выражения ожидания.

Но вскоре, будто осознав, что только что сказал, нахмурился и быстро замотал головой. Однако я успел уловить в его взгляде едва заметное, но такое очевидное желание.

— Хочешь попробовать?

— Нет! Как я вообще могу сделать такое с твоим лицом? Я не смогу! Даже если мы пара, есть границы, которые нельзя переступать. Романтика должна оставаться романтикой — тогда она имеет настоящую ценность!

— А-а, так у тебя есть такая романтическая фантазия?

— Нет-нет! Я не про себя говорил…

— Кажется, мы похожи. Моя фантазия — это испытать на себе чью-то сперму.

— …Что?

— Видимо, мне было суждено стать геем. Моя мечта всегда была быть покрытым спермой любимого человека.

— …

— Что? Не нравится?

— Нет, дело не в этом…

Хан Джи Вон никогда не умел скрывать свои эмоции. Всё, что он чувствовал, моментально отражалось на его лице. Сейчас, когда он закусил свои красные губы и замялся, на его лбу проступило сомнение. Но при этом его милые припухшие щёки придавали выражению лица особую притягательность.

Не осознавая, что я давно его раскусил, он нерешительно переминался с ноги на ногу, прежде чем, едва слышно, пробормотал:

— …Кажется, мы и правда созданы друг для друга…

Мне пришлось сдержать улыбку. Этот мечтатель всегда думал о романтике. Но при этом Хан Джи Вон не стеснялся говорить на откровенные темы и явно не был таким уж невинным.

— Но, Джи Вон, у меня есть одно условие. Моя фантазия немного… детализированная.

— Какая?

Я не стал сразу отвечать, вместо этого подвёл его к центру комнаты. Запустив руку под одежду Хан Джи Вона, я ласково провёл по его тёплой коже, затем стянул с него верх. В отличие от прежних попыток сопротивляться, на этот раз он не оказал никакого сопротивления.

Под основным освещением его обнажённое тело казалось особенно светлым и чистым. Мои глаза сразу же притянулись к его бледно-розовым соскам, и я невольно облизнул губы.

— Сделай всё от начала и до конца сам, без моей помощи.

Хан Джи Вон слегка склонил голову набок, не до конца понимая смысл моих слов. Я же, как всегда, когда дело касалось его, проявил терпение и разъяснил всё предельно прямо:

— Я хочу, чтобы ты показал мне, как мастурбируешь.

Хан Джи Вон открыл рот, но ни одного звука не сорвалось с его губ. Казалось, он совершенно потерял дар речи.

Может, не стоило этого требовать? Я уже начал немного жалеть, думая, что Хан Джи Вон вот-вот откажется. Но вдруг он осторожно двинулся в сторону.

— …Тогда я хотя бы свет выключу.

Я даже не успел усмехнуться, как тут же схватил его за руку, не дав уйти.

— В это время суток, да ещё и в темноте? И что я тогда увижу? Ты не собираешься исполнить мою фантазию? Я ведь уже полностью готов.

С этими словами я опустился перед ним на колени.

Хан Джи Вон нервно замер, а затем, похоже, принял решение — сжал губы и напряг подбородок, из-за чего на нём проступили едва заметные складки. Это выглядело настолько очаровательно, что мне стало трудно сдержаться.

— …

Он не сказал ни слова. Просто продолжал смотреть на меня, а затем медленно расстегнул молнию на брюках.

Хан Джи Вон не торопился. Он не стянул брюки и нижнее бельё одним движением — сначала медленно спустил брюки, выскользнул из них ногами, а затем отдельно снял трусы. От этого неспешного раздевания я сам не заметил, как выдохнул, почти задыхаясь от возбуждения. Я всего-то хотел посмотреть, как он мастурбирует, но неожиданная чувственность происходящего уже сводила меня с ума.

Когда чёрные брифы сползли вниз, его напряжённый член тут же выпрямился. Для парня, который утверждал, что никогда не притрагивался к члену другого мужчины, он явно был более чем внушительного размера. Как и его длинные, изящные конечности, он выглядел удивительно чистым и соблазнительным, вызывая желание прикоснуться.

Полностью обнажённый, Хан Джи Вон закусил губу. На его лице одновременно отражались стыд, смущение и возбуждение. Он, словно пытаясь спрятаться от этих чувств, закрыл одну руку глазами, а затем… медленно начал двигаться.

— …

Я неотрывно смотрел на него. По идее, мне должно было быть неловко, но на лице Хан Джи Вона отражалось такое выражение, будто именно его вынуждают подчиняться. Из-за этого, даже стоя перед ним на коленях, я ощущал себя тем, кто его полностью контролирует.

Обнажённое тело, двигающееся прямо передо мной, было более возбуждающим, чем любое порно. Чистая кожа Хан Джи Вона приобрела нежный розоватый оттенок в самых чувственных местах, а выступающие кости делали его силуэт ещё более притягательным. Он давно бросил спорт, но, несмотря на это, оставался удивительно гибким и мягким. Как взрослый мужчина мог выглядеть таким податливым?

У него были длинные, изящные запястья, предплечья, шея, бёдра и икры. В отличие от обычных гимнастов, его тело не обладало избыточной мышечной массой — мышцы у него были легкие и равномерные. Это тоже было одной из причин, почему он так нравился людям.

— Если хочешь кончить мне на лицо, тебе нужно подойти ближе, не так ли?

Я сделал вид, будто говорю это ради него, но на самом деле лишь выдвигал своё требование.

Хан Джи Вон дёрнулся от неожиданности, но, как и прежде, покорно приблизился. Теперь его прелестный член напрягался прямо перед моим лицом. Даже без зрительного контакта я знал, что он смотрит на меня сверху вниз, наблюдая за каждым моим движением сквозь пальцы. Поэтому я специально не поднимал глаз, давая ему возможность разглядывать меня, пока он самозабвенно двигался.

Но вместо этого меня куда больше привлекали его бледные бёдра, которые так и хотелось укусить. Следы, которые я оставил на них несколько дней назад, почти исчезли. Ровная, чистая кожа снова стремилась к идеальному состоянию, и это раздражало. Будто он пытался стереть мой след.

— Ха…

Хан Джи Вон, словно пытаясь сдержать стоны, выдохнул медленно и неглубоко. Руки, которые до этого касались только его лица, начали медленно опускаться вниз. Теперь, когда он больше не скрывал своё выражение, стало видно, насколько его щёки раскраснелись от возбуждения.

Я подумал, что он просто меняет позу.

Но затем его тонкие, будто созданные для нажатия на кнопки камеры, пальцы потянулись к груди и начали играть с сосками. Я с трудом сдержал ругательство, готовое сорваться с губ.

Какого хрена с ним вообще не так?

Он лениво очерчивал указательным пальцем контуры своей розовой ареолы, а затем слегка надавил, пробежавшись по ней круговыми движениями. После этого осторожно ущипнул себя.

Я не мог поверить, что этот тихий и спокойный парень способен на подобное. Это чертовски сводило с ума.

Я поднял взгляд, решив проверить, делает ли он это специально, чтобы меня раздразнить. Но в тот же момент Хан Джи Вон резко зажмурился, словно от испуга.

Он морщил лоб настолько непристойно, что это само по себе возбуждало. То прикусывал нижнюю губу, то отпускал её, оставляя на ней влажный след. Кожа вокруг его плотно сомкнутых глаз вспыхнула румянцем от возбуждения.

Мне было дико неудобно от того, как мой член сдавливали штаны. Надо было сразу сказать, что моя фантазия включает не только наблюдение, но и совместную мастурбацию.

Хотелось схватить его дерзкие пальцы, втиснуть их в рот, прикусить и заставить замолчать. Толкнуть его назад, чтобы развести эти чистые, гладкие ноги и испачкать всё между ними.

Сильнее всего меня сводила с ума мысль о том, как было бы впиться в него, загнать свой член внутрь, излить в него всю свою сперму, а затем довести его до такого состояния, что белая пена разбивалась бы мелкими каплями.

Его изящные пальцы продолжали гладить такой же изящный член. Движения становились всё быстрее, и каждый раз, когда тыльная сторона ладони касалась его нижнего пресса, раздавался негромкий хлопающий звук. С кончика головки медленно стекала прозрачная жидкость, скапливаясь каплями. Казалось, он не пьёт много воды в обычное время, но именно здесь её всегда было в избытке.

— Открой глаза, Хан Джи Вон. Ты что, представляешь кого-то другого, пока мастурбируешь?

Я специально сказал это грубо, и он тут же быстро распахнул веки. Его плотно сжатые губы побелели от напряжения, но тут же снова налились румянцем.

— Ха… Я сейчас кончу.

— Подойди ближе.

— Мм…

Хан Джи Вон без единого возражения послушно подошёл ближе. Его решимость прицелиться прямо мне в лицо была настолько сильной, что член дрожал прямо перед моим носом. Прежде чем сперма успела пролиться, прозрачная нить предэякулята уже тонко стекала по моей щеке, оставляя влажный след.

— Ха… Правда… можно?

— Конечно.

— Но, Чон У, извини… Можешь… немного приоткрыть рот?

Я не смог сдержать короткий смешок, но всё же послушно приоткрыл рот. Задрал подбородок, высунул язык, полностью принимая его просьбу.

Хан Джи Вон мгновенно замер, его лицо застыло в напряжённом выражении. Видимо, он был так возбуждён, что уже не мог скрывать своих эмоций.

Его движения стали быстрее, красный, пульсирующий член дрожал в его руке. Затем с головки сорвались первые густые капли белой спермы.

— Хаа… Хааа…

В тот же момент я почувствовал, как тёплая жидкость разлетелась по моему лицу. Одни капли коснулись моих передних прядей, другие прошлись по бровям диагональной линией, а кое-где пересекли переносицу и щёки.

Она стекала вниз, тяжело оседая на коже. Густая, тягучая, словно сгущённое молоко, его сперма, как и всегда, оказалась в изобилии.

Хан Джи Вон, опуская член, чтобы направить последние капли спермы на мои губы, выглядел иначе, чем в моменты, когда кончал, лежа подо мной.

А если бы он спал с женщиной, у него было бы такое же выражение лица? Стоило только представить это, как внутри всё скрутило от раздражения.

Не сдержавшись, я раскрыл рот шире, развернул язык и лизнул головку, собирая остатки тёплой жидкости. Во рту тут же разлился знакомый сладковатый вкус. Несколько капель сорвались с кончика и медленно стекли мне на язык.

— Ха… А-а…!

— …

Я поднял взгляд и встретился с ним глазами. Хан Джи Вон, который сам облил моё лицо своей спермой, теперь выглядел растерянным. Его лицо было полным противоречий — он будто собирался расплакаться, но в то же время его затопило желание. Чёртовски непристойное выражение.

Не сглатывая сперму, оставшуюся на языке, я снова опустился и облизал его член, затем втянул его в рот.

— А-а…

Он судорожно вздохнул и прижал ладонь к моей голове, его пальцы слегка дрожали. Горячая плоть в моём рту подрагивала, пульсировала, будто пытаясь вновь достичь предела.

Хан Джи Вон привстал на цыпочки, словно вот-вот собирался выплеснуться в меня ещё раз. Всё его тело мелко тряслось.

— Ха-а…

Я задумался о том, что его сперма слишком сладкая — если бы её вылить на траву, наверняка набежали бы муравьи.

И вдруг заметил, что Хан Джи Вон делает что-то за спиной. Внутри меня сразу возникло нехорошее предчувствие, и я резко схватил его за запястье.

В тот же миг его пальцы, уже глубоко погружённые внутрь, медленно выскользнули.

— …Что ты делаешь?

— А? Ах…

Он нагло встретил мой взгляд, даже не смущаясь. Лицо его всё ещё оставалось раскрасневшимся от удовольствия, глаза мерцали отголосками пережитого оргазма.

— Просто… мастурбировал…

— …

— Если тебе не понравилось… прости…

— …С каких пор?

— А?

— С каких пор ты начал вставлять сюда, когда мастурбируешь? До встречи со мной ты же таким не занимался.

— А-а.

Мастурбируя, ласкать грудь — это я ещё мог понять. Но когда мужик вот так запросто засовывает себе пальцы между ягодиц…

— …Уже давно.

Это напрочь шло вразрез с любыми представлениями о спортивном духе. Это как провоцировать соперника на фол. Дерьмовая ситуация.

В тот же момент у меня отключился рассудок, и я невольно рассмеялся.

— Джи Вон, так ты сейчас хочешь…

Если подумать, Хан Джи Вон очень ловко со мной играл.

— Ты ведь просишь, чтобы я тебя здесь заполнил, верно?

— А? Нет, я не… А-а!..

Я просто подхватил Хан Джи Вона за бёдра и закинул его себе на плечо. Он барахтался, но весил даже меньше баскетбольного мяча. Кровать была совсем рядом, но у меня не было терпения идти до неё, поэтому я быстро опустил его на диван.

— Если хочу заполнить тебя до краёв, то сегодня опять без презерватива.

— Т-так… Мы же договорились не заходить до конца! Вместо этого я сам…!

— Джи Вон, хорошенько подумай. Я ни разу не говорил, что согласен на такие условия.

— …Но всё же! Завтра у тебя важный день… Ух!

Я схватил Хан Джи Вона, не дав ему приподняться, и развернул, заставляя лечь на живот. Его левая рука и нога свесились с дивана, а поза напоминала щенка, справляющего нужду. Благодаря этому его плотно сжатый вход и бледная промежность предстали передо мной во всей красе. Набухшая, податливая плоть выглядела настолько аппетитно, что я просто не мог не слизнуть её.

— У тебя хобби — пытать людей?

Я стер липкую сперму с лица краем своей рубашки, затем просто стянул её и бросил в сторону. Хан Джи Вон удивлённо обернулся, но мне было всё равно — я лишь раздвинул его ягодицы. В центре промежности я нашёл крошечную родинку — секрет, который знал только я. И не собирался рассказывать о нём даже ему самому.

— Ха…!

Я провёл кончиком языка по этой родинке, словно стирая её. Затем, начиная от яичек и до самой промежности, провёл долгий влажный след, чередуя облизывание с лёгкими покусываниями. Набухшая, упругая плоть поддавалась нажиму языка, но тут же возвращалась в прежнюю форму.

Когда Хан Джи Вон застонал и попытался извиваться бёдрами, кончик моего носа коснулся его копчика. Меня приводило в восторг наблюдать, как он растворяется под моими прикосновениями. Каждый раз, когда я ласкал его здесь, он неизменно кончал, оставляя влажный след впереди.

Его тело медленно сползало с дивана, но я удержал его, крепко сжав руками. В этом положении его бёдра приподнялись ещё выше — идеальная поза, чтобы вставить пальцы.

— Джи Вон, здесь слишком узко, нужно немного растянуть… Но не делай это слишком часто в одиночку. Мне не нравится ощущение, будто ты готовишь себя для кого-то другого.

— Я не так уж часто… А-а, ха…!

Я глубоко ввёл средний палец в этот узкий, драгоценный просвет. В тот же миг внутренние стенки, почувствовав вторжение, судорожно сжались. Осторожно двигая пальцем, я мягко уговаривал его расслабиться, а затем медленно добавил указательный.

Едва я начал двигаться, как чувствительная, горячая плоть тут же откликнулась, охватывая меня пульсирующими волнами. Хан Джи Вон извивался и стонал, будто пытался одновременно избежать и принять эти ощущения.

Всё, что я делал после еды — управлял баскетбольным мячом руками. Благодаря этому мои пальцы были сильными и ловкими. И Хан Джи Вон не мог устоять перед их движением внутри себя. Стоило мне лишь немного надавить на его внутренние стенки, как его дыхание сбилось, а тело задрожало.

Для всех остальных Хан Джи Вон оставался чистым и невинным. Вся страна наблюдала за его взрослением, запомнив его в образе подростка. Интересно, что бы они сказали, узнав, что тот самый Хан Джи Вон сейчас извивается подо мной, потеряв всякий контроль, из-за нескольких моих пальцев?

Меня это совсем не интересовало. Такое выражение Хан Джи Вона видел только я, и никто другой не имел на него права.

Иногда я гордился им — он добился так многого в столь юном возрасте. Но порой меня раздражало, что его знает вся страна. Ведь он родился таким красивым лишь для того, чтобы свести меня с ума. Достиг вершины в гимнастике только для того, чтобы однажды встретить меня. И даже его талант в фотографии существовал лишь ради этого момента — ради нашей встречи.

Я не был романтиком, верящим в судьбу. Но Хан Джи Вон был для меня исключением.

Без сомнений, мы были обречены связаться друг с другом.

— Х-а-а…

Я медленно вынул пальцы, оставляя за собой влажный след. По дрожащей коже Хан Джи Вона пробежали мурашки.

— Может, хватит? Давай отложим до завтра?

Я спросил так, словно проявлял великодушие. Но даже если бы он согласился, я бы просто проигнорировал его ответ. Всё это было лишь игрой — я хотел заставить его жаждать большего.

Хан Джи Вон, всё ещё находясь в шатком положении, украдкой взглянул на меня. Его красивые глаза несколько раз моргнули, затем он слегка покраснел, будто смущаясь. И после…

Губы, которые однажды поклялись нести за меня ответственность до самого конца.

Язык, который шептал, что лучше бы никто не знал о наших отношениях.

Дыхание, которое едва не выдало нас, когда он собирался признаться о наших отношениях болтливому одногруппнику.

Голос, который никогда не говорил «нет», даже когда я, не зная меры, занимался с ним жёстким сексом.

Всё это слилось воедино.

— …Введи его, Чон У. Я… слишком сильно хочу.

— …

Когда-то из-за невыносимого желания владеть им я даже заставил его выпить воду прямо с моих рук.

В тот момент я сильно обижался на него. Поэтому, держа стакан, наклонял его до последней капли, заставляя его пить. Я наблюдал, как его красивые губы шевелятся, глотая воду, и в этом ощущал нашу связь.

Я твердил себе, что между нами не было односторонних отношений.

Но, как и тогда, когда последняя капля всё же упала, я лишь тихо вздохнул.

Хан Джи Вон всегда напоминал мне, как опасно терять бдительность. Он позволял думать, что я его контролирую, но в итоге всё равно выбивал меня из колеи неожиданными словами.

Я легко подхватил его, когда он уже почти валился вниз. Его член, ничуть не уступавший моему в возбуждённости, уже испачкался прозрачной жидкостью, стекавшей вниз.

Даже в короткий миг, пока я нёс его к кровати, мы не переставали целоваться. Хан Джи Вон обвил руками мою шею и слегка сжал мои волосы. Его пальцы, пробирающиеся сквозь пряди, вызывали приятные мурашки. Всё, что он делал, было до смешного соблазнительным.

Я поймал себя на мысли, что не хочу, чтобы наступало завтра. Несмотря на то, что за окном ещё был ранний вечер, эта мысль не покидала меня, пока я бережно укладывал его на кровать.

***

Хан Джи Вон быстро заснул. Хотя сам же признавался, что страдает от бессонницы. Но всякий раз, когда мы проводили ночь вместе, он засыпал раньше меня.

Я понимал, что после множественных оргазмов и бесконечных разрядок — его тело измотано. Но всё же это было немного обидно.

На самом деле, я рассчитывал просто полежать рядом, дождаться, пока он восстановит силы, а потом перейти ко второму раунду. Ну, а пока можно было бы и руками немного поразвлечься…

Разумеется, я понимал, что Хан Джи Вон мог чувствовать себя перегруженным после того что случилось в ванной.

Но ведь это он сам согласился принять мой вызов в душе. И это он же решил, что я просто буду стоять и смотреть, как его мокрое тело сверкает под струями воды. Когда я прижал напряжённый член между его упругих ягодиц, это он попытался ускользнуть. Если бы он не пытался избежать этого, я бы не оказался в положении, когда пришлось входить в него, держа его на весу.

Виноват был и сам душ. В крошечной кабинке, где любое движение приводило к соприкосновению с ним, я действительно ничего не мог с этим поделать.

— …

Конечно, мне было немного жаль, но возможность наблюдать за спящим Хан Джи Воном компенсировала это. Он редко смущался, даже когда на него долго смотрели, и я любил разглядывать его спокойное, неподвижное лицо.

А иногда мне удавалось застать его, когда он говорил во сне. Как сейчас.

— …Простите, простите… Я буду стараться…

— …

— Не бейте меня… Больно…

Я знал, у кого Хан Джи Вон просил прощения. Знал с самого первого раза, когда услышал его бормотание во сне, и тогда надолго застыл в оцепенении.

Это было слишком давно. Настолько, что даже любители сплетен успели забыть эту историю. Я тоже думал, что она давно потеряла свою силу. Но осознание того, что он всё ещё видит кошмары из-за того случая, потрясло меня. А затем внутри закипел гнев, поднимаясь из самой глубины.

Детство должно было оставаться далёким воспоминанием. Но даже спустя десятки лет я с трудом подавлял желание убить того мужчину, который до сих пор заставлял Хан Джи Вона дрожать.

В обычной жизни Хан Джи Вон никогда не показывал, что его преследуют воспоминания о прошлом. Поэтому я слишком легко думал, что он справился. Но я ошибся. Для него это было не просто прошлое — это было то, что сформировало его таким, каким он есть сейчас.

— Простите… Не уходите…

Возможно, его бессонница тоже была защитной реакцией, инстинктивным способом убежать от кошмаров. Подсознательное решение, найденное им самим.

Как и в тот самый первый раз, когда я услышал его бормотание, я провёл ладонью по его щеке. Наклонился ближе, так, чтобы, открыв глаза, он сразу увидел меня.

— Хан Джи Вон. Джи Вон-а.

Едва я произнёс его имя, как его брови слегка дрогнули. Как же он умудрялся быть таким милым даже в мелочах?

— Джи Вон, проснись.

— …Мм? Зачем…?

Дрожащие от сонливости ресницы слегка вздрогнули. Когда между ними показались сияющие глаза, я наконец сказал то, что хотел.

— Спи спокойно.

Хан Джи Вон улыбнулся на мои искренние слова. Он схватил мою ладонь, всё ещё лежавшую на его щеке, и потерся о неё лицом.

— Я и так хорошо спал…

Он понятия не имел, что говорил во сне, и лишь мягко проворчал, словно ребёнок. Его веки опустились вместе с улыбкой, но вскоре снова поднялись. Глаза, вращаясь, старались поймать мой взгляд, и я даже пожалел, что этот милый звук движения глаз невозможно услышать.

— Чон У, почему ты не спишь? Из-за завтрашнего матча?

— Наверное.

— А-а, похоже, я зря на тебя давил. Хотя, знаешь, ты даже если ошибёшься, ничего страшного.

Хан Джи Вон перевернулся на бок и прильнул ко мне. Кажется, он собирался меня обнять, но из-за разницы в телосложении в итоге оказался сам в моих объятиях. Я естественно обхватил его спину, и он устроился ещё удобнее. Тёплое дыхание, казалось, впитывалось прямо в мою грудь.

— Ты можешь ошибаться, это нормально. Если ошибёшься, просто сделаешь лучше в следующий раз. У тебя ведь всегда есть следующий раз, и после него тоже. Ты не такой, как я… ты не тот, кто легко сдаётся…

Чем дальше он говорил, тем больше голос его становился тягучим и расслабленным. Хан Джи Вон засыпал у меня на груди, будто сытый птенец, уютно устроившийся в гнезде.

— …И рядом с тобой всегда буду я. Обещаю. Я никогда тебя не оставлю.

На мгновение наступила тишина, а потом я услышал, как его дыхание стало ровным и глубоким. Даже его выдохи были настолько тихими, что приходилось прислушиваться, чтобы уловить лёгкий, почти неуловимый звук.

Я немного пожалел о сексе в ванной. Надо было оставить ему чуть больше сил. Тогда, возможно, я бы дольше наслаждался этим сладким, слаще любого нектара, признанием.

Я крепче прижал к себе спящего Хан Джи Вона и провёл ладонью по его затылку, мягко перебирая пряди волос. Они ускользали сквозь пальцы, вызывая в груди странное, щемящее чувство.

Хан Джи Вон всё ещё ничего не знал.

Теперь у него просто не осталось способа уйти. Это больше не было чем-то, что зависело только от него. Я не позволю ему уйти. Никогда.

Вместе ходить в университет, сидеть на одних и тех же занятиях, засыпать рядом – в такие дни мы будем неизменно поддерживать мечты друг друга. Будем залечивать раны, срастаясь друг с другом, позволяя новой коже затянуть прошлые боли.

И когда-нибудь, в недалёком будущем, в прекрасном месте, мы сыграем пышную свадьбу.

Наше золотое время начнётся именно с этого дня.

<Конец основной истории.>

[1. Признание]

<Бён Сон Джин начал прямую трансляцию.>

— Всем привет. Чертовски холодный день. Куда я сейчас иду? Подождём, пока людей станет побольше, и тогда расскажу. Давайте хотя бы пятьсот наберётся… О? Уже больше пятисот. Вы вообще учитесь? Я понимаю, что зимние каникулы, но в это время вы должны либо учиться, либо идти в академию, разве нет? А… вы работаете? Ах, обеденный перерыв? Ну, если вы смотрите трансляцию на улице, у вас же мобильный интернет кончится в два счёта. Всё-таки офисные работники – люди с размахом. Да-да, с размахом. Что, не знаете, что это значит? А, вы называете это "щедрость"? Ну, размах или щедрость — какая разница. Не в этом суть. Ладно, вы всё спрашиваете, куда я направляюсь, так что отвечу. Смотрите сюда. Вид шикарный, а? Чёрт, Ян Ын О, убери свою башку из кадра! Ой, простите, ребят. У вас, наверное, аппетит пропал. Подождите секунду… Эй, если хочешь попасть в трансляцию, сначала поменяй себе лицо на новое. Люди сейчас обедают, так что давай без этого.

— Почему они вообще смотрят твою трансляцию во время еды? Это какой-то челлендж? А, понятно. Наверное, любят смотреть что-то мерзкое.

— Чего несёшь? Глаза вперед, иди нормально.

— Ого, значит, у меня уже две тысячи любителей мерзких зрелищ? Давай посмотрим, что они там пишут.

— А Ын О, ты что, вообще без манер? Простите, ребята. Я извиняюсь за него.

— «Ян Ын О такой красавчик», «У Ын О такой добрый взгляд», «Ын О-оппа, если сделаешь поклон трижды, дам тебе деньги за поклон»… Что за бред? Где ты живёшь, для начала? Надо же сначала адрес узнать, прежде чем кланяться. Вообще-то, я человек воспитанный и поклоняюсь по всем правилам. Чётко, как по уставу. Раз-два-три. Ребята, можете не обращать внимания на этого идиота. Просто говорите обо мне. Что? Думаете, у нас парные наряды? Вы что, не видите логотип Корейского университета? Мы тут вообще-то с горы спускаемся после адской тренировки. На экране не видно, но впереди идут ребята из баскетбольного клуба. Хотите, покажу? Вот, смотрите. Видите, все в одинаковых чёрных спортивных костюмах? Да какое ещё парное? Фу, аж мурашки… Что, тот человек впереди? Да, это Квон Чон У. Он в наушниках, так что меня не слышит. Хотите, чтобы он поздоровался? Нет. Я как-то предлагал ему выйти в трансляцию, и он меня тогда просто уничтожил, так что больше я таких предложений не делаю. Нет, ну если не хочет, можно же просто сказать «нет», а не устраивать такое… Ладно, давайте о чём-то другом. «Сон Джин, вернуться с учебно-тренировочных сборов и сразу же в горы — это не слишком жёстко?» Вот и я говорю! И так холодно, зачем было в такую погоду лезть на вершину? Сборы были и так тяжёлыми… Хотя, если честно, мне понравилось. В этот раз далеко от Сеула не ездили. Да, в Пхёнчхан же ездили. Это всё-таки ближе, чем Чеджу. А ещё у меня там друзья живут, так что я на выходных постоянно к ним наведывался. Что? Хан Джи Вон? Кто посмел произнести имя Хан Джи Вона с грязным ртом, заляпанным рисом? Хотя да, верно. Джи Вон тоже приезжал к нам на выходных. Да, каждую неделю. Почему? Ну… у него тоже были дела в Пхёнчхане. Так что он заодно приходил к нам поесть. Такой уж он, наш решительный цыплёнок — только поест и сразу уходит. А мы потом шли в компьютерный клуб и рубились в игры. Там ещё была офигенная пицца с сырным тонкацу… Квон Чон У? Он в игры не играет. И у него, кажется, тоже были какие-то знакомые в Пхёнчхане, так что на выходных он исчезал куда-то. Только поест, и сразу пропадает. О, вон и водохранилище. Сейчас покажу. Смотрите, красиво, да? Как там это называется… поверхность воды? Короче, посмотрите, как она блестит. Прямо как звёздное небо. Видите? Во мне, оказывается, скрывается романтичная натура. Это же называется контрастное обаяние, да? Что?.. О, да хватит уже говорить про Квон Чон У! Если будете продолжать, я выйду из себя! Что? У него на голове листок? И вы хотите, чтобы я его убрал? С чего вдруг? Мы друзья? Ну, формально, да, но я вообще-то границы чётко провожу. Пусть ходит, как хочет. «Хотим увидеть заботливую сторону Сон Джина», «Уберите листик и отправьте по этому адресу, я вас отблагодарю», «Или ты просто не можешь дотянуться, потому что низкий?» Ребята, вы что, забыли, что я 188 см ростом? Или я настолько красивый, что вы перестали замечать мой рост? Я, на минуточку, баскетболист! Ох… Ладно. Раз уж вы так хотите, глупый Бён Сон Джин снова поступится своими принципами и уберёт листок с головы друга. Великая любовь к фанатам заставляет меня двигаться! И это не потому, что кто-то пообещал вознаграждение, нет… О, подождите, нужно заскринить адрес… Всё, готово. Ну что ж. Погнали. Квон Чон У! Эй, Квон Чон У!

— О.

— Что?

— Да нет… У тебя на голове листок. Всё ещё держится вот здесь.

— И что?

— Говорю, у тебя листок на голове.

— Ну и?

— Знаю. Я его специально не трогаю, аккуратно транспортирую. Так что не мешай мне.

— Да что за бред. Иди сюда, уберу… Ай!

— Оставь. Только попробуй убрать.

— Эй, отпусти! А, моя рука! Ребята! Вы видели?! Он пытался мне руку оторвать! Офигеть, Квон Чон У хочет закончить баскетбольную карьеру Бён Сон Джина! Вот это да.

— Думал, чего это ты причитаешь, а ты опять в эфире? Хватит уже с этим носиться. Раз уж ты всё равно в прямом эфире, может, попросишь у фанатов адрес центра по лечению зависимости и запишешься туда?

— Симуляция? Это симуляция?? Народ, видите, как покраснело мое запястье? На камеру не видно, что ли? В общем, тут сейчас адски болит, понятно? Всё, я подаю в суд. Даже если это мой сосед по комнате, я его не пощажу. Это очевидный случай школьного насилия. Как там это называется... Комиссия по разбирательству школьного насилия, да? Я её созываю. И вот скажите мне, кто ещё так отблагодарит за добрый жест, за то, что хотел убрать с головы листок? Разве бывают такие отморозки? Если у кого-то среди знакомых есть адвокат, передайте, пусть мне напишет. Что? Вы спрашиваете, встречу ли я вас с Квон Чон У, если найду адвоката? Эй, народ? Алло? Вы серьёзно думаете, что я нанимаю юриста, чтобы устроить вам фанмитинг? Да это бред какой-то. Всё, вы тут одной шайкой собрались. Или как это сказать... Одним котлом варитесь? Короче... Ах, кстати, совсем не по теме, но вот вы заговорили про фанмитинг, и я сразу вспомнил про Джи Вона. Невозможно же контролировать нейроны задрота. В этом году наш Джи Вон станет второкурсником. Ох, представляете, наш Птенец-президент теперь будет слышать, как его называют «сонбэ». Прямо гордость берёт. Почему он Птенец-президент? О, похоже, вы впервые на моём стриме. Джи Вон трижды сдавал экзамены, чтобы сменить специальность, так что на первом курсе он самый старший. Смотреть, как он играет роль хёна среди двадцатилетних, — это просто нечто. Как будто среди крошечных цыплят вдруг появляется важный и серьёзный Пи-Пяк! Сказка. Хотите увидеть Джи Вона? Я тоже по нему соскучился. В следующий раз, когда мы встретимся, попрошу его подуть на моё запястье. Скажу, что в феврале меня избил какой-то отморозок с листьями в волосах. О, как только заговорил про Джи Вона, зрителей сразу прибавилось. Всё, больше про него не скажу, так что те, кто зашёл только ради него, можете уходить. А, да, народ, я уже на четвёртом курсе. Это мой последний год в команде Корейского университета. Так что приходите смотреть на меня в этом сезоне. Да, моё запястье только что разворотили, но я всё равно выложусь по полной. Поняли? А ну-ка, прекратите кидать ссылки на центр помощи от игровой зависимости!

***

Вот уже несколько дней подряд стояли морозы, и снег, покрывший улицы, никак не мог растаять. Но вид, открывающийся из кафе, казался на удивление тёплым.

Солнечные лучи падали на стол по диагонали. Когда я протянул к ним руку, ослепительный флюоресцентный свет дрожал, переливаясь волнами.

— …Не слишком ли жарко?

Пробормотав себе под нос, я не выдержал и стянул шарф. Тёплый воздух коснулся затылка, и чувство духоты немного отступило.

Хотя в университете всё ещё были каникулы, а потому район казался пустынным, внутри кафе было душно. Когда я только вошёл, такого не было. Но стоило хозяину заведения узнать меня и попросить автограф, как воздух в помещении вдруг резко нагрелся. Принеся напиток, он сказал, чтобы я дал знать, если замёрзну, и я, кажется, кивнул не меньше пяти раз. В кафе почти не было посетителей, но обогреватель, похоже, с момента моего появления не выключался ни на секунду. Наверное, это первый раз, когда я с нетерпением ждал, чтобы здесь стало людно.

Чувствуя на себе пристальный взгляд хозяина, я выбрал место в углу и сел, отвернувшись от стойки. Постукивая пальцами по столу, вдруг невольно вывел кончиком пальца свой автограф. Прозрачными линиями проявился простой узор, составленный из инициалов имени.

Недавно я впервые придумал себе автограф. Всё началось с того, что Ян Ын О посмеялся надо мной, по поводу того, как долго я ещё собираюсь просто писать свои имя и фамилию безо всякой фантазии. Сначала у меня получалось неуклюже, но Бён Сон Джин предоставил в моё распоряжение всё, что только можно, чтобы я мог тренироваться.

Он вообще не разбирал, какие вещи мне давал — кошелёк, карточки, банковскую книжку, баскетбольные кроссовки, игровую приставку, ноутбук… А потом достал даже веер и слоган с моим фото, причём, судя по всему, хранившиеся у него не пойми где. Мы вместе смотрели на моё юное лицо времён, когда я ещё был спортсменом, и на мгновение погрузились в воспоминания.

Однако мои тренировки с автографом не продлились долго — по вине соседей по комнате.

Квон Чон У постоянно приписывал своё имя к моему автографу. Стоило ему увидеть мою подпись «Х.Д.В.», как она мгновенно превращалась в «Х.Чон У».

Как только Бён Сон Джин начал находить на своих вещах имя Квон Чон У, он приходил в ярость, но тот всегда лениво оправдывался:

— Прости. Я подумал, это просто головоломка с инициалами.

Это была откровенная ложь, но поскольку он всё же извинялся, до серьёзной ссоры дело не доходило. Обычно, когда Бён Сон Джин начинал кипеть от злости, Квон Чон У покупал ему ночной перекус, и на этом конфликт исчерпывался. Они могли мгновенно вспыхнуть, но так же легко остывали.

Оставшиеся уцелевшими от Квон Чон У вещи с моим автографом Бён Сон Джин хранил с особой заботой. Но однажды Ян Ын О попытался выставить их на продажу на сайте подержанных товаров — и попался.

— Если эта вещь дорога тебе, то, может, она окажется ценной и для кого-то ещё?

Сказав это с невозмутимым видом, Ян Ын О тут же спровоцировал Бён Сон Джина, который на него злился как на редкого мерзавца. Видя их яростную перепалку, я какое-то время старался не заходить к ним в квартиру. Просто хотел сделать себе автограф, а в итоге ввязался в череду событий, которые напрочь высосали из меня все силы.

Я и раньше это замечал, но баскетболисты, кажется, проживают те же 24 часа в сутках с совершенно другой плотностью. Они не тратили ни секунды впустую — постоянно подшучивали друг над другом, спорили, задирали друг друга. Порой я задумывался: как так вышло, что я, человек с совершенно другим складом характера, всё-таки нашёл с ними общий язык?

Но было одно, в чём я не сомневался: даже если они утомляли меня, радость и удовольствие от общения с ними были неизмеримо больше. А чем больше я привязывался к ним, тем сильнее желал, чтобы эти отношения не разрушались. Поэтому, когда из-за меня возникали конфликты, я ещё больше нервничал.

История с автографами была лишь одним из множества подобных эпизодов. Квон Чон У постоянно ревновал к Бён Сон Джину. Стоило Квон Чон У его задеть, тот сразу же заводился, а Ян Ын О, пользуясь случаем, раздувал ссору своими подначками.

Когда это повторилось несколько раз, я даже задумался: а не проще ли просто рассказать всем о наших с Квон Чон У отношениях? Возможно, только так можно было бы положить конец этим столкновениям. Более того, я начинал убеждать себя, что это даже укрепило бы нас с ними.

Я стал всерьёз обдумывать возможность раскрыть наши отношения ещё и потому, что Квон Чон У, казалось, с трудом играл роль просто друга.

Бывало, он машинально тянулся взять меня за руку на глазах у других. Я уклонялся, и тогда он резко осознавал свою ошибку, неловко сжимал воздух в кулаке, а потом разжимал пальцы. Иногда он сбивался на полуслове или допускал неловкие паузы в разговоре. И всё это время его взгляд неизменно оставался прикованным ко мне. Казалось, даже притворно загнать меня в рамки дружбы давалось ему с трудом.

Может, настало время что-то изменить?

Раньше я ощущал болезненную необходимость держать наши отношения в тайне. Но теперь это чувство ослабло. Конечно, я не собирался всем рассказывать, но, возможно, стоило хотя бы открыть правду нескольким близким людям? Для меня, человека достаточно сдержанного, это было большим шагом. Может быть, я просто заразился смелостью Квон Чон У.

— …

Тренировка, наверное, прошла хорошо.

Думая о Квон Чон У, я снова начинал беспокоиться. В такой лютый холод идти в горы — тренер по баскетболу явно был человеком суровым. Осторожно добавлю… даже несколько неразумным. Обычно он всегда тепло мне улыбался, так что я и подумать не мог, что он такой. В очередной раз убеждаюсь, что по внешности людей оценивать нельзя.

Я не собирался ругаться — это просто ответная реакция. Если Квон Чон У заболеет, я скажу и не такое. Если уж он решил устраивать подобные тренировки, ему стоит быть готовым к любым последствиям.

Квон Чон У — из тех, кто и без приказа изматывает себя тренировками. Поэтому тренер должен был подстроить баланс нагрузки под его стиль. Хотя у него и так высокая температура тела, заставлять его подниматься на вершину горы в такую погоду — это почти преступление. Конечно, ту гору иногда называют холмом, но всё же её высота выше уровня равнины.

Честно говоря, мне хочется пересчитать его клетки до и после тренировки и потребовать компенсацию за каждую утраченную. Похоже, я единственный в этом мире, кто понимает, насколько ценен каждый кусочек Квон Чон У. А потому его так запросто используют.

Если бы я был тренером баскетбольной команды, то первым делом установил бы в раздевалке тёплый пол, ежедневно обеспечивал Квон Чон У тремя ящиками мандаринов, женьшенем и витаминами. Простите за откровенность, но мне кажется, что наш тренер недостаточно квалифицирован, чтобы обучать такого игрока, как Квон Чон У из Корейского университета.

Размышляя об этом, я снова почувствовал досаду, поэтому, чтобы отвлечься, достал телефон. Пока я не смотрел на экран, пришло уведомление о том, что Бён Сон Джин провёл прямую трансляцию. Я поспешил зайти в приложение, но увидел только сообщение, что эфир уже завершён.

Я открыл групповой чат общеобразовательного предмета, который закончился больше полугода назад.

Судя по времени отправленных сообщений, трансляция завершилась буквально несколько минут назад.

[Бён Сон Джин]: Джи Вон-а

[Бён Сон Джин]: Чем сегодня занят?

[Бён Сон Джин]: Если не занят, пойдём со мной поболтать к адвокату

[Бён Сон Джин]: Только что Квон Чон У мне кисть переломал

[Бён Сон Джин]: Сейчас одной рукой печатаю

[Бён Сон Джин]: Занят?

[Бён Сон Джин]: Если занят, то хотя бы «хо ~~~» напиши, что ли, ㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Реально занят, что ли?

[Бён Сон Джин]: Даже телефон не смотришь ㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Ааа, блин

[Бён Сон Джин]: Блять

[Бён Сон Джин]: Ян Ын О, ты конченый ублюдок, жить надоело, да?

[Бён Сон Джин]: Только попробуй прийти, сука, рот тебе порежу к херам.

[Бён Сон Джин]: Этот Ын О, ублюдок…

[Бён Сон Джин]: БЛ||||ЯТЬ!!!!!!!!!!!!

[Бён Сон Джин]: Своим грёбаным ртом, похожим на коровьи кишки, дунул мне на запястье.

[Бён Сон Джин]: Что делать, Джи Вон-а?

[Бён Сон Джин]: Моё запястье сгнило.

[Хан Джи Вон]: Сон Джин-а, извини ㅠㅠ Только сейчас телефон посмотрел…

[Хан Джи Вон]: Но почему Чон У?

[Бён Сон Джин]: Джи Вон-а ㅠㅠㅠㅜㅜㅠㅠㅜㅜㅠㅡㅠ

[Бён Сон Джин]: Я же говорю, моё запястье сгнило ㅠㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: А, понятно…

[Хан Джи Вон]: Вот же…

[Хан Джи Вон]: Но почему Чон У сделал тебе больно? У него что-то случилось? Может, он себя плохо чувствует?

[Бён Сон Джин]: Да нет, выглядит он абсолютно здоровым.

[Бён Сон Джин]: А вот болит моё запястье ㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: Сон Джин-а, ты сейчас с Чон У? Где ты?

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: Аааааааааа, понял!

[Бён Сон Джин]: Наш Джи Вон!!!

[Бён Сон Джин]: Собирается отчитать Квон Чон У!

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: А, я реально… ㅋㅋㅋ, Джи Вон, ты меня спасаешь, оказывается, благодаря тебе я ещё живу ㅋㅋㅋㅋㅋ Чертовски милоㅋㅋㅋ

[Хан Джи Вон]: ㅎㅎㅎ

[Хан Джи Вон]: Сон Джин-а, ты сейчас с Чон У? Просто вдруг стало так любопытно, что я не могу перестать спрашивать ^^;; Ответь мне, пожалуйста ㅠㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: Чем Чон У сейчас занимается?

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ О боже, ты посмотри, как зациклился ㅋㅋ Хан Джи Вон жутко страшный ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Как будто реально готов гнаться до края земли ради мести ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Квон Чон У, как только дошёл до спортзала, сразу вышел.

[Бён Сон Джин]: Кажется, у него обеденная встреча?

[Бён Сон Джин]: Фух, позже обязательно его предупрежу, чтобы был осторожен, потому что Хан Джи Вон в ярости.

[Бён Сон Джин]: Грех тревожить фаната с самого начала времён ㅋ Получи удар крылышком Джи Вона.

[Бён Сон Джин]: Пиу-пиу~

[Бён Сон Джин]: Пиу-пиу~

[Бён Сон Джин]: А, Джи Вон, раз уж ты собираешься применять силу, побей заодно и Ын О, этого ублюдка.

[Бён Сон Джин]: Чувствую себя так защищённым ㅠㅠㅠ Честно говоря, даже немного растроган ㅠㅠㅋ

Я замешкался, не зная, что сказать Бён Сон Джину, который явно всё неправильно понял. Видимо, я так сосредоточился на сообщении, что даже не заметил приближающихся шагов. Только когда знакомый запах заполнил пространство, я понял, что кто-то подошёл совсем близко.

— Ах…!

Я даже не успел обернуться, как тот, кто подошёл, обнял меня. Стиснул так крепко, что мне показалось, будто плечи вот-вот хрустнут, а затем мягко поцеловал меня в макушку. Запах зимы, такой привычный, снова окружил меня теплом.

— Всё в порядке. Никто не видел.

Очевидно, моё замешательство было слишком заметным. Квон Чон У усмехнулся и произнёс это с лёгкой ухмылкой. И снова, глядя на него, я не мог не влюбиться. Это случалось каждый раз. Я влюблялся в Квон Чон У с первого взгляда снова и снова, так что это уже даже не удивляло. Наверное, это уже тысячный раз.

Квон Чон У сел напротив. Никто в этом мире не мог носить форму с логотипом Корейского университета так же идеально, как он. Облегающий чёрный тренировочный костюм подчёркивал его белоснежную кожу, красиво оттеняя цвет волос. Он выглядел так, будто прикоснись — и кожа окажется мягкой, словно зефир. Я едва удержался от желания ущипнуть его за щёку. В этот момент его губы, тёплые даже в зимний холод, приоткрылись, обнажая ослепительную улыбку.

— Ты долго ждал? Половину кофе уже выпил. Прости.

— Нет, что ты, я и сам недавно пришёл. Я же говорил, что ты можешь написать мне, когда закончишь тренировку. Я бы сам пришёл туда, а ты зачем утруждал себя дорогой сюда...

— На улице пиздец как холодно. Да я бы скорее замёрз до смерти, чем позволил тебе стоять и мёрзнуть.

Квон Чон У с равнодушным видом заговорил о смерти, и я уже собирался всполошиться, возмущаясь, зачем он говорит такие пугающие вещи. Но прежде чем я успел что-либо сказать, он незаметно потянулся к моей руке, лежащей на столе, и осторожно сжал её.

Хотя в кафе, кроме нас, никого не было, это всё же не означало, что мы здесь наедине. Я быстро выдернул руку, но Квон Чон У, словно ожидая такой реакции, только усмехнулся. Затем надул губы и, принялся ворчать:

— Ну дай мне руку, Джи Вон. Я бежал сюда и совсем замёрз. Честно говоря, умирать мне не хочется, просто выпендривался, чтобы казаться крутым. Ты правда оставишь своего парня вот так простудиться?

— Н-нет, конечно, нет! Просто… Вдруг хозяин кафе увидит.

— Хозяин? Да он только что стоял перед входом и курил. Кроме нас здесь никого.

— Но вдруг он потом посмотрит записи с камер? Я ведь недавно с ним поздоровался и даже автограф оставил.

— Автограф? Где?

Квон Чон У резко отодвинул стул, словно собираясь встать. По его виду было понятно: стоит ему узнать, где именно я оставил автограф, он тут же напишет своё имя поверх него.

Вся эта сцена была настолько забавной, что я едва сдержал смех, крепко сжав губы. Я покачал головой, давая понять, что не стоит так делать. Увидев это, Квон Чон У нехотя уселся обратно.

— Ладно, тогда…

Он на секунду задумался, а затем взял шарф, лежащий рядом, и накрыл им наши руки. Под плотной тканью наши пальцы соприкоснулись.

— Так будет выглядеть менее гейски?

— …Чон У.

— Ладно, буду следить за словами.

Я укоризненно произнёс его имя, и Квон Чон У расхохотался. Под глазами его кожа слегка приподнялась, образуя красивые складки, словно волны. Его улыбка, озаряющая и без того привлекательное лицо, делала его совсем беззаботным. Я не мог не улыбнуться в ответ, хоть и попытался скрыть, как легко он меня разоружил. Иногда даже самая простая улыбка перед ним казалась чем-то неловким.

Под шарфом его пальцы медленно сплелись с моими. Это движение выдавало желание ощутить каждое прикосновение. Его руки были прохладными, а осторожные, почти робкие движения заставляли меня невольно напрячься.

Я всё ещё не мог заставить себя смотреть прямо, но, наконец, поднял взгляд — и заметил что-то в его волосах. Листок.

— Эй, у тебя в волосах…!

Несмотря на мой внезапный восклик, Квон Чон У не удивился. Наоборот, мне показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то похожее на радость.

— Что с моими волосами?

Или всё же нет? Я, наверное, ошибся. С чего бы ему радоваться тому, что у него что-то застряло в волосах? С приподнятыми бровями он смотрел на меня совершенно сбитый с толку, явно не понимая, о чём я.

Я едва сдержал смех. Как же он был милым и очаровательным, даже не подозревая, что всё это время ходил с листком в волосах. Интересно, как долго он так проходил? Он был таким высоким, что, скорее всего, никто этого просто не заметил.

Я специально сделал голос спокойным, на случай если Квон Чон У вдруг смутится.

— Чон У, у тебя здесь листочек. Он небольшой, похож на маленький кленовый лист.

— Правда? Убери его.

Конечно, вряд ли он ждал этого момента, но всё же нагнул голову, словно заранее был готов. Густые, мягкие волосы послушно рассыпались, а на них, аккуратно расположившись, лежал крошечный листочек.

Неужели он катался кубарем где-то в горах?

Сдерживая сомнения насчёт тренерских методов, я осторожно снял листок. На всякий случай проверил его волосы, вдруг там остались следы земли, но в этот момент наши взгляды встретились. Глаза Квон Чон У, с их выразительным разрезом, были наполнены тёплой нежностью.

— Хорошо, что ты мой парень, Джи Вон. Если бы не ты, я бы так всю жизнь и ходил в таком виде.

— Ха-ха… Да ладно тебе. У тебя ведь столько фанатов. Хотя… Разве в это время листья ещё падают? Ты же не катался по горам? Правда ведь?

— О таком тренировочном методе даже не слышал. Может, это у гимнастов так принято?

— Нет-нет, я не это имел в виду… В любом случае, этот лист — удивительный. Держался на ветке до последнего, а потом решил упасть на тебя. Наверное, он особенный и выбрал особенного человека.

— Похоже на то. Раз он выбрал меня, значит, я действительно особенный.

Квон Чон У без всяких сомнений признал себя особенным.

Я рассмеялся, находя его уверенность очаровательной. Квон Чон У, который пристально смотрел на меня, вдруг обхватил моё запястье. В моей ладони всё ещё лежал пожелтевший листок.

— Вот так, чтобы попасть к особенному человеку.

— Правда ведь? — наклонив голову, сказал он. Пухлые губы, которые было слегка приоткрылись, теперь сомкнулись сдержанно и чуть напряжённо.

Его шелковистые чёрные волосы слегка колыхнулись, глаза сверкали, а чёрный тренировочный костюм с логотипом Корейского университета словно пытался внушить мне одну мысль: «Хан Джи Вон — особенный человек».

Погода внезапно стала холодной, и небо, казалось, перевернулось. Будто все звёзды, которые должны были сиять там, скопились в глазах Квон Чон У. Я был ошеломлён их яркостью и не мог вымолвить ни слова. В этот момент он сплёл наши пальцы, и крошечный листок мягко упал на стол.

— Всего лишь обед, а ты так красиво оделся. Как мне теперь после этого на тренировку возвращаться?

— …Я одет как обычно.

— Можно дотронуться до твоих губ?

— Только прикоснусь, — сказал он, чуть подавшись вперёд.

От него веяло лёгким, приятным ароматом. Его рука приближалась к моему лицу.

Хотя мы встречались уже полгода, он по-прежнему умел заставить меня нервничать так же, как в самом начале. Я снова оказался полностью во власти его присутствия, и, не в силах пошевелиться, только чуть склонил голову. Его пальцы почти коснулись моих губ, и я уже ощущал на себе тепло его дыхания, когда вдруг раздался звук со стороны входа в кафе.

Это был всего лишь хозяин заведения, который вернулся внутрь, стряхивая с себя холод. Но мне показалось, будто началась настоящая война — так резко я дёрнулся от неожиданности.

Разбитая в мгновение ока атмосфера заставила меня быстро выпрямиться. На секунду мне показалось, что я потерял связь с реальностью. Или же время попросту замерло.

Я резко схватил Квон Чон У за руку и, специально громко, чтобы было слышно, воскликнул:

— Чон У! У тебя руки совсем холодные! Они же как лёд, вдруг ты так обморозишь их? Это же ужасно! Что ж, выбора нет, придётся мне тебя согреть!

— Хм, внезапно мой Джи Вон заговорил, как будто читает школьный учебник.

— Ого, да у тебя и руки огромные. Никогда не видел таких больших рук! Это из-за твоего роста, да? Вау, правда большие.

— …

— …

Как и всегда, мой спектакль завершился неловким молчанием.

Я продолжал мять его ладонь, будто делая массаж, а потом украдкой взглянул на него. Квон Чон У, который внимательно наблюдал за мной, бесцеремонно протянул вторую руку, давая понять, что хочет того же и для неё.

— Думаешь, только руки? Всё, что у меня есть, большое. В мире баскетбола я, можно сказать, уникален.

— Правда? Ну, раз руки большие, то и ноги, наверное, тоже. Наверное, тебе сложно подбирать обувь? Какой у тебя размер?

— Я не о ногах.

— А?..

— Ну зачем ты притворяешься? Ты же прекрасно знаешь… Знаешь и любишь больше всего на свете.

Квон Чон У прошептал так тихо, что это мог услышать только я. Будучи взрослым человеком, я сразу понял, на что он намекает. Поэтому, застигнутый врасплох неожиданным поворотом, я зажал рот рукой.

Нет, если честно, я и сам об этом думал. Логично ведь задуматься, если у человека большие руки, то и там, наверное, тоже... Но, разумеется, я ни за что не сказал бы это вслух. А он не просто отметил это, но ещё и сделал это здесь, в месте, где нас могли подслушать. Так что я не мог не растеряться.

Похоже, придётся мне как-то выкручиваться.

— Ну, к-конечно, мне тоже нравится! Нет, не то чтобы нравится… Скорее… Это… Предпочитаю… Хотя нет, это тоже странно звучит. Я имею в виду, что всё же лучше, когда большое, чем маленькое. Нет, в общем, я и не делал вид, что не понял! Просто это само собой разумеющееся, ведь если человек высокий, то у него и руки, и ноги большие, и вообще всё. Так что мне не обязательно было это озвучивать. Хотя я лично не видел, но у тебя наверняка тоже… Ну, сам понимаешь. Да и вообще, есть же такое поверье, что если руки большие, то и там тоже… Ой, прости, я не хотел показывать пальцем. Почему у меня пальцы так себя ведут… На самом деле, я раньше считал, что это просто миф, но прошлым летом окончательно в это поверил. Потому что… Хотя нет, не буду объяснять. В любом случае, я, честно говоря, с первой встречи предполагал, что у тебя там тоже всё… ну, соответствующее. Верно?

— Джи Вон.

— Ох… Я даже не понимаю, что сейчас наговорил. Прости. Ты можешь не отвечать. Я просто слишком разболтался, но если подытожить, то… э… В общем, народные поверья не на пустом месте появляются! И хотя я точно не знаю, какого ты размера, но если даже в баскетбольном мире ты считаешься выдающимся, то поздравляю. Надеюсь, и дальше будешь держать это звание…

— Хан Джи Вон.

На этот раз голос, вновь произнесший моё имя с фамилией, звучал с оттенком смеха. Напротив меня Квон Чон У улыбался с непринуждённым видом.

— Не нужно оправдываться. Просто посмейся и забудь.

— …

— Никто здесь на нас так уж не обращает внимания.

Я оглянулся. Хозяин кафе стоял в стороне, уткнувшись в телефон. Судя по тому, что он улыбался, вставив в уши наушники, он, вероятно, смотрел какое-то развлекательное шоу. Я вновь осмотрелся. Мы сидели довольно глубоко в помещении, а в кафе негромко играла музыка. Если я снова не начну говорить слишком громко, хозяин точно не станет обращать на нас внимания. Видимо, просто потому что я не видел его из-за своего положения, моя фантазия разыгралась слишком сильно.

Наверное, моя расслабленность отразилась даже на моей спине, потому что Квон Чон У потянул меня за руку, заставляя снова посмотреть на него.

— Ты же пытался замять ситуацию, верно? Только чем больше говоришь, тем хуже выходит.

— …

— Я знал, что ты склонен к таким мыслям, но не думал, что ещё до того, как мы начали встречаться, ты, глядя на мои руки, пытался прикинуть размер… ниже.

— Нет, это не то…

— Всё нормально. Если бы фантазии были преступлением, я бы тоже не был невиновным.

— …Когда я с тобой, мне кажется, что я обязательно должен сказать какую-то глупость. Будто ты меня загипнотизировал.

Квон Чон У рассмеялся ещё до того, как я закончил говорить. На этот раз это был не просто сдержанный смешок, а искренний, звонкий смех. Его обычно резкий взгляд смягчился, глаза красиво изогнулись, придавая лицу наивное выражение.

— Разве ты сам не говорил, почему так происходит? Потому что ты слишком меня любишь.

— Это так, но даже со временем ничего не меняется… Я чувствую, что всё равно остаюсь таким неуклюжим.

— Знаешь, Джи Вон…

Квон Чон У крепко сжал обе мои руки. Когда-то я сам был тем, кто постоянно вертел его пальцы, но теперь всё изменилось — теперь это делал он.

— Мне бы хотелось, чтобы ты всегда продолжал ошибаться и быть неуклюжим рядом со мной. Конечно, привыкнуть и чувствовать себя комфортно тоже хорошо, но мне нравится даже то, что сейчас ты не знаешь, куда себя деть.

— …

— Так что не старайся, просто оставайся таким… неидеальным. Чтобы я всегда мог тобой управлять.

— Так ты правда меня загипнотизировал?

Я спросил это в шутку, но в глубине души действительно заподозрил, что он мог влиять на меня каким-то образом. Однако Чон У лишь улыбнулся и отрицательно покачал головой. Затем, как ни в чём не бывало, потянулся к моему стакану и взял его, чтобы сделать глоток через трубочку.

И в тот же миг все мои подозрения как-то сами собой рассеялись.

Конечно, во многом это было из-за его мягких губ, но больше всего мой взгляд привлекли его чистые, длинные пальцы, обхватившие стеклянный стакан. Лёд, остававшийся внутри, ещё не до конца растаял, а от холода его кончики пальцев казались ещё белее. Казалось, что сквозь прозрачное стекло и кристаллы льда его изящные руки сами становятся почти прозрачными. Этот контраст делал их одновременно невинными и… непозволительно притягательными. Квон Чон У не знает. Он даже не догадывается, что я до сих пор не могу спокойно сделать и глотка воды, когда он рядом.

Настанет ли день, когда я наконец почувствую себя комфортно с ним? Почему-то казалось, что нет. Эта приятная неловкость, словно неотъемлемая часть меня, навсегда останется рядом, как неизгладимый ярлык «бывший национальный спортсмен», который уже никогда не исчезнет из моей биографии.

— Чем ты занимался, пока ждал меня?

Опуская стакан с кофе, спросил Квон Чон У. Судя по всему, он ждал от меня привычного ответа — что я думал о нём. Но, возможно, из-за той неуклюжей беседы, что случилась минуту назад, мне вдруг захотелось сказать что-то другое. Внезапный импульс заставил меня выложить то, что последнее время так тяжело крутилось у меня в голове.

— Чон У, как думаешь, может, мне подработку поискать?

— Подработку?

Квон Чон У нахмурился, переспросив. Я ожидал такой реакции, поэтому не стал медлить с ответом.

— Да. Недавно услышал новости от одногруппников. Оказывается, все это время они работали на подработках, связанных со специальностью, и усердно продвигались вперёд. Конечно, я тоже был не без дела, но, кажется, слишком полагался только на самостоятельное изучение фотографии… В последнее время у меня слишком много мыслей об этом.

— И что это за подработки по специальности?

— Например, работа по обработке снимков в фотостудии или помощником на съёмках. Оплата небольшая, в основном приходится заниматься черновой работой, но зато можно следить за тем, что происходит в индустрии. Да и полезные знакомства завести. Я не скажу, что мне срочно нужны деньги, но думаю, попробовать такой опыт хотя бы раз было бы полезно. Заодно и социальные навыки подтянуть.

Недавно в групповом чате однокурсников снова стало оживлённо. Обсуждали разные темы, в том числе новости о том, что несколько парней, включая Ким Хё Сока, взяли академический отпуск из-за службы в армии.

Я молча следил за их перепиской и внезапно осознал, насколько отдалился от всех за последнее время. Раньше я всегда был в числе первых, а теперь впервые ощутил, что отстаю. Мне просто нравилось фотографировать, но я никогда всерьёз не задумывался о будущем. А их разговоры, полные конкретики и реальных планов, оказались для меня сильным толчком.

Этот толчок пробудил во мне что-то новое. Половину жизни я провёл в спорте, поэтому соперничество было для меня естественным. Теперь, в фотографии, я тоже хотел быть лучшим среди них. Эта жажда успеха не давала мне покоя.

Квон Чон У быстро стер с лица удивление, но недовольство скрыть не смог. Его брови оставались нахмуренными, а затем он расстегнул молнию на тренировочном костюме до груди. Когда он наклонил голову, его чёрные волосы слегка растрепались, придавая ему ленивый вид.

— Что ты хочешь делать после выпуска?

— Пока не знаю. Я точно буду заниматься фотографией, но направлений в этой сфере слишком много… Наверное, не пойду в коммерцию. Пока что мне нравится снимать то, что хочу.

— До выпуска ещё далеко, и ты даже не планируешь идти в коммерцию. Тогда зачем тебе уже сейчас этот опыт?

— Чем больше опыта, тем лучше.

— …

Квон Чон У приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, но затем снова закрыл его. Морщинка между бровями стала ещё резче. Он явно что-то обдумывал — не похоже на него, обычно он не медлит с ответами.

Я, кажется, хорошо понимал, о чём он думает.

— Всё-таки, мне, наверное, не подходит работать на подработке, да? Я же не особо общительный, да и к тому же, я ведь не обычный человек…

— Дело не в этом.

— …

Квон Чон У без колебаний прервал меня, но сам ненадолго замолчал. Мы встретились взглядами на короткий миг. После этой тишины Квон Чон У слегка надул губы.

— Ты хочешь выглядеть круто, но слова, которые у тебя на языке, совсем не звучат круто. Я знаю, что это момент, когда надо тебя поддержать, но просто не могу так сказать.

Он проворчал так, будто и сам не мог с этим ничего поделать. Я не ожидал, что он выразится настолько прямо, но не сказать, что меня это удивило. Ведь, живя с ним, я уже успел убедиться, что его ревность ничуть не уступает моей.

Я улыбнулся про себя, находя ревнующего Квон Чон У милым, и осторожно поделился мыслями, которые наверняка пришли бы мне в голову, если бы мы поменялись местами.

— Хм. Тебе не нравится, что я фотографирую других людей?

— Что? Да ну, с чего бы.

Квон Чон У громко рассмеялся. Даже головой покачал, словно я опять перегнул палку. Если бы ревность можно было взвесить, наверное, моя оказалась бы всё же тяжелее. Пока я смущённо обдумывал это, Квон Чон У тяжело выдохнул. Вздох был долгим и тяжёлым, словно он скапливался внутри много времени.

— Я уже давно перерос такой уровень. Дело не в том, что мне просто не нравится, что ты кого-то фотографируешь. Мне вообще не нравится, что ты ведёшь социальную жизнь. И так-то уже бесит, что у тебя миллионы поклонников, а тут ещё и оставлять тебя одного в самой гуще этого. Если уж быть до конца честным… я бы вообще тебя голым дома запер и смотрел бы на тебя всю жизнь в одиночку. Такое тебе не нравится? Я бы тебя и кормил хорошо.

— …Что…?

Даже мне, настолько болезненно привязанному к Квон Чон У, показалось, что это уже чересчур, и я невольно выдохнул от удивления. Конечно, я тоже хотел бы обладать им полностью, но мне хотелось хвастаться тем, что он — мой, а не прятать его. Я думал, что у нас одинаковые чувства, но, кажется, мы немного по-разному их выражаем. И вообще, зачем тут голая часть…?

Меня слегка передёрнуло, и я не смог сразу ничего сказать. Квон Чон У, по очереди заглядывавший в мои глаза, вдруг тихо усмехнулся.

— Шучу. С какой стати я бы так поступил с тобой? Я же не псих.

— Да, конечно. Я сразу понял, что это шутка.

— Если вдруг тебе покажется, что я на такое способен, сразу вызывай полицию. Скажи, что этот Квон Чон У — психопат. Понял?

Я только рассмеялся, не находя смысла отвечать на такие слова. Увидев это, Квон Чон У тоже улыбнулся и невозмутимо добавил:

— Если уж так случится, надеюсь, меня отправят в тюрьму, где хорошо кормят.

— Не говори так, Чон У.

Я укоризненно произнёс его имя и вытянул ноги. Обхватив лодыжку, что была напротив под столом, и почувствовал, как Квон Чон У легко позволил мне это сделать. Его добродушная сторона, совсем не похожая на человека, способного на такие жуткие преступления, невольно заставила меня почувствовать облегчение. Над столом наши руки, под столом наши ноги тесно переплелись.

— Но теперь уже слишком поздно искать подработку. До конца каникул осталось меньше месяца.

— Ну, да. Наверное, так и есть.

— О будущем ты можешь подумать постепенно, пока учишься. Ты же только на втором курсе, торопиться некуда. Это ведь не та вещь, которую можно решить с лёгкостью.

— Верно. Мне просто нужно идти в своём темпе, без спешки…

Но, несмотря на это, я не мог избавиться от беспокойства. Причиной был исключительно Квон Чон У.

Уже в следующем году он должен был присоединиться к профессиональной команде. Не существовало ни одного клуба, который бы не хотел его заполучить, и, естественно, ожидалось, что на него обратят внимание и зарубежные скауты. Возможно, даже уже сейчас какие-то команды пытались выйти с ним на контакт, просто я об этом не знал. Его подавляющее мастерство в баскетболе было очевидным для всех, и его будущее казалось определённым.

А вот у меня не было никакого чёткого пути. После выпуска меня ожидало лишь неопределённое будущее. В отличие от времени, когда я был спортсменом, теперь у меня не было ясной цели, и меня это заставляло почувствовать себя, словно дрейфующим обломком, лишённого направления. Именно поэтому я хотел хоть за что-то зацепиться, пусть даже просто начать хаотично барахтаться.

Пока я молча погружался в раздумья, Квон Чон У, теребя наши переплетённые пальцы и ноги, вдруг заговорил с предложением:

— Если тебе так хочется, могу подкинуть тебе краткосрочную подработку. Кстати, там нужен только ты, больше никто не подойдёт.

— Только я? А… Ты хочешь, чтобы я разместил рекламу в соцсетях? Если так, то я пас. Я не хочу использовать поклонников в коммерческих целях… Прости. Лучше передай тому, кто предложил, что стоит поискать другого инфлюенсера.

— Нет, подожди, останови мысли хоть на секунду. Это не то, о чём ты думаешь.

Квон Чон У громко рассмеялся, словно ему было очень весело, и выдал мне невозможную просьбу — перестать думать. В какой-то момент я понял, что больше не вижу его холодного выражения лица. Каждый раз, когда он смотрел на меня, на его губах играла уверенная улыбка, а его наполненный нежностью взгляд был таким, что казалось, будто он признаётся мне в любви.

Я не смог остановить мысли, но зато прекратил говорить. Тогда в уголках глаз Квон Чон У, и без того полных любви, заиграла озорная искорка.

— Я не про такую подработку. Мне нужно, чтобы ты, когда сможешь… Нет, лучше вообще каждый день без исключения был рядом и фотографировал меня. Я, конечно же, заплачу.

— Фотографировать? Тебя?

— Конечно, меня. Никого другого снимать нельзя. Это обязательное условие контракта.

Увидев, с какой решимостью он это говорит, я наконец понял, что работодатель, о котором шла речь, — это сам Квон Чон У. Разочарование от того, что это была всего лишь шутка, заставило меня усмехнуться.

— А-а, я уж было подумал, что ты серьёзно.

— Я серьёзно. Почему ты решил, что нет? Я не шучу.

Квон Чон У пожал широкими плечами, явно недовольный тем, что я не воспринял его всерьёз. Его выражение действительно выглядело честным, но само предложение было настолько нелепым, что я не знал, как на это реагировать.

— Чон У, ты же сам видел мой фотоальбом. Я и так постоянно фотографирую тебя… А! Или ты хочешь использовать мои снимки в коммерческих целях? Если так, просто скажи. Я передам тебе все права на них! Не нужно платить мне деньги.

— Со следующего года меня уже не будет в университете.

— …

Его голос был спокойным, но мне показалось, будто на меня вылили ведро холодной воды. Мы никогда прежде не говорили о том, что будет после выпуска. Квон Чон У точно попал в самую суть причины, по которой я так отчаянно искал себе подработку, и продолжил говорить прямо.

— Ты ведь знаешь, что этот год — последний, когда я играю за Корейский университет. Ты сделал так, что для меня это место стало по-настоящему особенным, и теперь каждый день кажется мне особенно ценным. Поэтому я хочу запечатлеть как можно больше моментов, когда я тренируюсь в форме нашего университета... Твоим взглядом.

Эта добавленная фраза, казалось, была самой важной. Он смотрел на меня твёрдо и прямо. Возможно, именно поэтому я всё чаще запечатлевал его в объективе камеры. История наших дней в Корейском университете подходила к концу, и мне было слишком грустно отпускать эти мгновения, которые никогда не повторятся.

Я не показывал своих чувств, поэтому не догадывался, что он испытывает то же самое. Но, осознав это, я вдруг ощутил, как внутри всё сжалось. А ещё мне стало безумно дорого то, что Квон Чон У искал повод, пусть даже в виде «подработки», чтобы я оставался рядом.

Видимо, он решил, что я так и не смогу принять окончательное решение, потому что вновь попытался меня убедить. Сжав мои ладони, он чуть сильнее надавил, и под кожей стали явственно видны напряжённые жилки.

— Если тебе не нужны деньги, то тогда я хотя бы заплачу за то, что отнимаю у тебя время. Ладно?

— Нет, Чон У. Я никогда не думал, что ты отнимаешь у меня время. Просто… мне кажется, что если мы будем вот так бессмысленно проводить дни, предаваясь сентиментальности, это может не пойти нам на пользу…

Следовать за Квон Чон У с камерой было даже удобнее, чем скрытно наблюдать за ним, так что для меня это было скорее плюсом. Однако я никогда прежде не занимался профессиональной съёмкой людей. Не стану ли я мешать ему во время тренировок? Действительно ли это принесёт нам пользу? Если бы кто-то задал мне такой вопрос, я не смог бы найти ответа.

Не уверен, правильно ли Квон Чон У понял мои сомнения. Его рука, уже давно перешагнувшая мой уровень тепла, продолжала нежно касаться моей тыльной стороны ладони. Честно говоря, даже если бы он ничего не говорил, я всё равно бы в итоге сдался. Но, словно тот неугасаемый жар от его прикосновений, он не собирался отступать.

— Конечно, ты не получишь того, чего хотел бы от подработки: знакомства в отрасли, новый круг связей. Но опыт и социальные навыки ты вполне сможешь прокачать. И, что важнее всего…

Он вдруг опустил взгляд, но спустя мгновение снова посмотрел мне в глаза. На этот раз в них не было прежнего напора, они стали мягкими, почти умоляющими. Его полные, яркие губы тоже слегка выпятились, придавая ему немного капризный вид. Он выглядел, как огромный тигр, который просит у смотрителя кусок свежего мяса.

— Ты не позаботишься обо мне? Если тебя не будет рядом, я снова буду ходить с листочками в волосах. Никто их не уберёт, и я буду выглядеть как дурак. Ты сможешь позволить этому случиться?

— Ну… это…

— Джи Вон. По правде говоря, я чувствую себя чужим в команде. Даже если я хожу с кленовым листочком в волосах, даже если я злюсь после проигрыша, никто не говорит мне об этом. Я понимаю, что они просто боятся испортить атмосферу, но, если уж они осознают, что я злюсь из-за них, то должны хотя бы извиниться, а не делать вид, что ничего не произошло. Тогда бы я даже не стал злиться.

Он вздохнул, продолжая.

— В общем, когда я играю, когда тренируюсь… я всегда чувствую себя одиноко. Да, если кто-то начинает раздражать меня без причины, мне это дико бесит, но ведь так не всегда. Я тоже человек.

— Ах, вот как. Точно. Это не так.

— Так что, если ты будешь рядом на баскетбольной площадке, мне, кажется, не будет так одиноко... Может, даже настроение улучшится, а там и на успеваемость повлияет.

— ...Правда?

— Но если тебе совсем не хочется, то уж ничего не поделаешь... Три года так жил, и ещё год не протяну? Хотя нет, даже не год. В ноябре отбор новичков, так что осталось около восьми месяцев. А-а, в нашей университетской форме осталось ходить совсем недолго.

— Эм... Разве вы не уезжаете на сборы в середине?

— Ага. Чёрт, конечно уезжаем. Уезжаем и только через месяц возвращаемся.

— А...

Кажется, я не зря решил поговорить. Чем больше слушал, тем яснее становился ответ.

Мне было так жаль Квон Чон У, что на глаза чуть не навернулись слёзы. Он ведь действительно не просто так хорош, и можно понять, почему его недолюбливают, но устраивать бойкот — это уже детский сад. Знали ли об этом тренеры? Как помогали ему Бён Сон Джин и Ян Ын О? Если его целенаправленно изолировали, то, даже если они пытались поддержать, возможностей у них было не так уж много.

В груди сжалось. Ему-то самому насколько обидно?

Его колючий образ — всего лишь внешняя оболочка. На самом деле, он такой мягкий и ранимый, но окружающие, пленённые предвзятым мнением, видят его только через призму стереотипов. Меня раздражало, что никто не замечает его настоящего, но в то же время мне хотелось, чтобы эту сторону знал только я. Подавляя это эгоистичное желание, я укорил себя.

Надо было мне самому первым начать ходить за Квон Чон У.

До каникул оставалось меньше месяца, и за это время я мог разве что выйти на съёмку или посидеть за онлайн-лекциями. Опыт преследования объекта и съёмки в особых условиях был бы очень полезен, а в плане развития социальных навыков вряд ли можно было найти кого-то лучше баскетболистов. Если проводить время с людьми, у которых всё чрезмерно, может, и мой характер хоть немного придёт в норму.

Пока я обдумывал своё решение, Квон Чон У окликнул меня. Его глаза, осторожно изучающие мою реакцию, заставили сердце сжаться. Он ведь не из тех, кто обычно ведёт себя так неуверенно.

— Джи Вон, тебе не обязательно решать прямо сейчас. Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы подумать.

— Не нужно. Я уже решил. До начала семестра буду твоим личным фотографом. Постараюсь быть рядом, чтобы тебе некогда было чувствовать одиночество. Я сохраню для тебя все моменты, когда ты будешь играть в форме Корейского университета, так что просто сосредоточься на тренировках.

— А-а... Слава богу.

От этих слов у меня на глаза навернулись слёзы. Кажется, он тоже заметил, как увлажнились мои глаза. Чтобы скрыть это, он опустил голову, но от этого выглядел ещё печальнее. Сейчас Квон Чон У смущался, потому что только что поделился своей болью.

Я провёл пальцами по его длинным пальцам, будто утешая, и подумал, что хорошо, что смогу провести зимние каникулы с пользой.

Я ещё не знал, что в первый же день съёмок Квон Чон У произойдёт нечто неожиданное.

***

Как раз с понедельника намечалась игра. Хоть это была всего лишь тренировочная встреча, соперник оказался наравне с нашим университетом, так что настрой у игроков был серьёзный.

Групповой чат тоже бурлил с самого вечера перед матчем.

[Бён Сон Джин]: Эй, Ким Сын Джун недавно с девушкой расстался, ㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: О.

[Ян Ын О]: Завтра перед игрой можно подойти и спросить, как у него с девушкой дела ㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Ок ок.

[Бён Сон Джин]: А ещё во время игры можно сказать, что у него шнурки вот-вот развяжутся.

[Бён Сон Джин]: Типа помочь предложить и при этом врать? ㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: Ага.

[Ян Ын О]: И вообще, если кто-то из них наклонится, можно поинтересоваться, не редеет ли у него макушка.

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Эй.

[Бён Сон Джин]: Этому парню надо Нобелевскую премию вручить.

[Бён Сон Джин]: Это просто искусство грязных приёмов.

[Хан Джи Вон]: Хаха, шутки смешные. Но вы же так на самом деле не сделаете, правда?

[Бён Сон Джин]: А, Джи Вон ещё не в курсе.

[Бён Сон Джин]: Два года назад, когда мы играли у них дома...

[Бён Сон Джин]: Эти ублюдки сказали, что видели призрака прямо под кольцом, все вместе.

[Бён Сон Джин]: В итоге нас тогда вчистую размазали.

[Ян Ын О]: Ага, и тогда ещё как раз зима была, холод собачий, черт.

[Ян Ын О]: Страшно было, что нас этот призрак сглазит, вообще не смогли нормально играть ㅠ

[Бён Сон Джин]: Короче, это уже традиционный метод морального давления, так что всё по правилам.

[Хан Джи Вон]: А-а... Но это же игра, надо же честно играть, нет? ㅠㅠ Кажется, Чон У тоже такое не любит ㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋ, да ему пофиг.

[Бён Сон Джин]: Он с вчерашнего дня только с девушкой зависает.

[Квон Чон У]: Джи Вон, ты камеру с сумкой нормально собрал?

[Бён Сон Джин]: О, блин, тигр какой-то?

[Бён Сон Джин]: Стоило его упомянуть, и он тут как тут.

[Квон Чон У]: Если завтра собираешься меня снимать, тебе лучше лечь пораньше. Чего ты тут время теряешь?

[Бён Сон Джин]: Ага, зато сам до сих пор с девушкой на телефоне висел ㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Эй, иди с девушкой болтай, не лезь сюда.

[Бён Сон Джин]: Хотя признайся, ты ведь уже устал с ней тусить?

[Квон Чон У]: А, я разве не говорил?

[Квон Чон У]: Завтра Хан Джи Вон придёт меня снимать.

[Ян Ын О]: ㅇㅇ

[Ян Ын О]: Уже в 4 398 134-й раз говоришь.

[Квон Чон У]: Всего-то?

[Квон Чон У]: Когда же до десяти миллионов добью...

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Ага, видно, что с девушкой скучно тусить, раз ты так тему меняешь

[Бён Сон Джин]: Он всегда так делает, когда речь заходит о его девушке. Раньше не до такой степени, но всё же...

[Бён Сон Джин]: Квон Чон У, а ты точно с девушкой нормально ладишь?

[Бён Сон Джин]: Вы же давно уже встречаетесь.

[Бён Сон Джин]: Мы думаем, что ты пошёл к ней, а оказывается, ты был с Хан Джи Воном ㅋㅋㅋ Такое уже дохрена раз было.

[Ян Ын О]: Эй.

[Ян Ын О]: Квон Чон У, я иду к тебе в комнату.

[Ян Ын О]: Он с дивана уже встаёт, как только ты рот открыл ㅠ

[Ян Ын О]: Пусть сам разбирается в своих отношениях ~~~~

[Ян Ын О]: Он нас даже не познакомил с ней, так зачем нам вообще это обсуждать?

[Ян Ын О]: Кстати, почему Джи Вон молчит, когда читает чат?

[Ян Ын О]: А, это что, та самая...

[Ян Ын О]: Простыня?

[Хан Джи Вон]: Ребята ㅠㅠ Может, я слишком зажатый, но спорт же как раз тем и ценен, что соревнования проходят в равных условиях, и именно так можно добиться настоящего удовлетворения от победы. Если потом оглянуться назад и понять, что этот матч был нечестным, это будет очень горькое разочарование. Надеюсь, вы сыграете так, чтобы самим перед собой не было стыдно ㅠㅠㅠㅠㅠ Если вам неприятно это слышать, извините... Хотя, может, это всё просто шутка, а я тут раздуваю? ㅎㅎ Тогда это будет так неловко^^;; Если перегнул, простите ㅋㅋ А, пока писал, Чон У уже пришёл ㅎㅎ Я, кстати, камеру и сумку нормально собрал!^^ Думаю завтра надеть кепку, давно не носил. Раз уж буду с камерой, не хочу, чтобы внимание слишком привлекало, пусть хоть лицо будет закрыто...

[Хан Джи Вон]: Блин, пока писал, он уже ушёл ㅠㅠ

[Ян Ын О]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: Блин, наблюдать в реальном времени, как опускается простыня, — это просто задохнуться можно ㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: Но, кстати, почему ты вдруг решил снимать Квон Чон У?

[Ян Ын О]: Сколько он тебе платит? Если нормально, скинь и мне немного.

[Бён Сон Джин]: Эй, ребята.

[Бён Сон Джин]: Простите, что перебиваю ваш разговор.

[Бён Сон Джин]: Но тут случайно есть кто-то, кто хочет со мной подать в суд на Квон Чон У?

[Бён Сон Джин]: Причина: Применил бойцовский приём, когда сказал, что его девушка перегибает палку.

[Бён Сон Джин]: О, погодите, кажется, у меня рука исчезла?

[Бён Сон Джин]: Я её вообще не чувствую.

[Квон Чон У]: Джи Вон, хочешь пойти выпить пива? Я за тобой зайду.

[Хан Джи Вон]: Пиво?

[Ян Ын О]: О, ты угощаешь?

[Квон Чон У]: ㅇㅇ

[Бён Сон Джин]: О, рука снова в порядке.

[Бён Сон Джин]: Мне сходить в магазин? ㅎㅎ

[Хан Джи Вон]: Но, Чон У ㅠㅠ Завтра же матч, может, лучше не пить сегодня? Мне тоже стоит лечь пораньше, если подумать о завтрашнем дне ㅠㅠㅠㅠ

[Ян Ын О]: Да это же просто тренировочная игра, всё нормально.

[Квон Чон У]: Понял.

[Квон Чон У]: Тогда я тоже просто спать пойду.

[Ян Ын О]: ?

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: Я уже пуховик надел, между прочим.

[Квон Чон У]: Джи Вон, не надевай кепку завтра. И не забывай, что ты снимаешь только меня.

[Квон Чон У]: Только меня снимай.

[Бён Сон Джин]: Что, серьёзно не пьёшь?

[Бён Сон Джин]: Блин, этот ублюдок меня дразнит.

[Бён Сон Джин]: Почему он так играет с моими чувствами?

[Ян Ын О]: В вашей группе ещё есть свободные места?

[Ян Ын О]: Готов к ликвидации.

На следующий день, когда я только добрался до дороги, ведущей к баскетбольному залу, мне позвонил Квон Чон У, который использовал групповой чат как личную переписку.

В преддверии матча с нашим главным соперником он совсем не выглядел обеспокоенным. Напротив, был таким же бодрым и заботливым, как обычно.

— Где ты? Уже вышел из такси?

— Ага. Вышел чуть раньше, сейчас иду. Только что прошёл здание нашего факультета.

— Тепло оделся? Я сейчас за тобой выйду.

— Да ладно, мне идти две минуты. На улице жутко холодно, оставайся внутри ...Но я точно могу прийти? Это ведь важный матч, а у меня первый день съёмки. Вдруг я только помешаю?

— Если бы из-за тебя мы проиграли, нам всем пришлось бы бросить баскетбол. Так что расслабься, такого не случится.

— Ну, наверное, ты прав...

— Ладно, понял. Сейчас тут всё закончу и выйду.

Хотя до зала оставалось всего ничего, Квон Чон У зачем-то решил, что ему обязательно нужно меня встретить, и быстро завершил звонок.

Опустив голову, я смотрел всего на метр перед собой, пока шел, вспоминая это же время в прошлом году. Тогда я еще не знал, что окажусь связан с Квон Чон У, и испытывал смутный страх перед университетской жизнью. Теперь, спустя год, я гулял по кампусу без головного убора, и это казалось чем-то нереальным.

Погруженный в мысли, я поднял голову, когда подошел к баскетбольной площадке. Бросив невзначай взгляд на скамейку, я заметил там кого-то в баскетбольной форме.

Квон Чон У...?

Парень сидел ко мне спиной, поверх формы на нем была просторная светло-зеленая командная куртка, так что определить его комплекцию было сложно. К тому же, он наклонился вперед, будто смотрел в телефон, что еще больше затрудняло узнавание.

Он говорил, что выйдет, когда закончит разбираться с делами, но уже здесь? Хотя у Квон Чон У, кажется, была более широкая кость, чем у этого человека...

Я не был уверен и подошел ближе. В этот момент он поднял телефон к уху, словно собираясь кому-то позвонить, и одновременно с этим мой телефон завибрировал. Звонил Квон Чон У.

Только тогда я окончательно убедился. Вместо того чтобы ответить на звонок, я ускорил шаг. В голове была лишь одна мысль — он замерзнет, если будет так сидеть.

Похоже, он ждал, когда я отвечу, потому что даже не заметил моих шагов. Только когда я оказался прямо за его спиной, он попытался повернуть голову, но уже был заключен в мои объятия.

— Почему ты сидишь вот так? Если простудишься, что тогда?

Кампус был пуст, и только поэтому я смог набраться храбрости. Похоже, он сильно удивился — его плечи вздрогнули у меня в объятиях. Мне стало забавно, что Квон Чон У, которого обычно ничем не пронять, так отреагировал, и я собирался сжать его крепче… но вдруг почувствовал что-то странное.

Я не ощутил того знакомого аромата, который всегда заставлял меня волноваться. И даже кости, заключенные в моих объятиях, ощущались иначе. Квон Чон У был крупнее, горячее и тверже. В тот момент, когда я осознал, что это не он, я почувствовал, как по моему телу разливается ледяной холод. Никогда прежде я не был так скован. Быстро разжав руки, я отступил.

Мужчина, чей запах казался мне смутно знакомым, медленно повернулся. Бён Сон Джин смотрел на меня самыми большими глазами из всех, что я когда-либо видел.

— Д-джи Вон-а…?

Его голос, назвавший мое имя, дрожал от растерянности. Я же не мог выдавить ни слова, только беспомощно открывал рот. Было так неловко, что у меня даже не нашлось оправданий. Я должен был извиниться, но страх, что он мог догадаться о слишком многом, сковал меня.

Тем временем Бён Сон Джин поднялся со скамейки. Казалось, он хотел что-то сказать, но прежде чем он успел заговорить, из динамика его телефона раздался женский голос.

— Алло? Сон Джин?

— …Мама. Я тебе перезвоню чуть позже. Кажется, я только что попал в аварию… Да. В любовную аварию…

После его медленного ответа из трубки донеслись встревоженные звуки.

— Нет, в больницу не надо. Пострадало не тело, а сердце… В любом случае, мама, я тебе скоро перезвоню. Пока.

Бён Сон Джин безжалостно сбросил звонок, и на его лице больше не было и следа смущения. Его чистые глаза сияли, словно он только что получил какое-то благословение.

— Ты меня обнял... нет, ты правда меня обнял.

— С-Сон Джин, это только что...!

— Знаю. Не нужно неловко оправдываться. Я всё понял. Даже без слов. Ты обнял меня вот так… потому что считаешь своим самым любимым фанатом.

— ...Что?

— Ты так переживал, что я могу простудиться? Честно, Хан Джи Вон, что же мне с тобой делать, если ты такой заботливый? Если ты вот так внезапно врываешься в мою жизнь, как мне вообще быть? Ты что, решил таким сладким способом показать, кто здесь главный фанат?

— …

— Чёрт. Я, конечно, и не собирался уходить из фандома, но теперь ты просто… я иду до конца.

Поток его мыслей был ошеломляющим, но, по крайней мере, мне повезло, что Бён Сон Джин совершенно иначе всё понял. Кажется, ему и в голову не пришло, что я мог спутать его с Квон Чон У. Наоборот, он всё больше воодушевлялся, явно увлекаясь собственными фантазиями, и не переставал говорить.

— Честно говоря, я действительно мало уделял тебе внимания в последнее время. Ладно, признаю это. Без оправданий. Просто так получилось. Меня эти ублюдки затащили в спортзал, и я был занят, а ты все время ходил только с Квон Чон У, так что у меня даже не было шанса нормально тебя фандомить. Если это звучит как отговорка, извини. Да, когда я вообще нормально спал, если занимался этим? Просто включал твои видео, заливал рис водой и ел с кальмаром, вот и жил. Чёрт, это была моя ошибка. Но теперь я исправлюсь. Буду зарабатывать дохрена денег и фанатеть по тебе по-крупному. Джи Вон, ради тебя мне придется быть здоровым всю жизнь.

— …Спасибо, Сон Джин.

— Какое, к чёрту, спасибо… Чёрт, чем больше говорю, тем сильнее накрывает. Я и так знал, что ты считаешь меня своим главным фанатом, но это было только подозрение, а теперь у меня есть доказательство. Видел, Квон Чон У? Хан Джи Вон только что меня чуть не раздавил в объятиях!

Бён Сон Джин повернулся ко входу на баскетбольную площадку и заговорил так, словно знал, что Квон Чон У всё это время был там. Я медленно, словно сломанный робот, перевёл взгляд. И увидел его.

Квон Чон У стоял, засунув руки в карманы чёрного спортивного костюма, и смотрел прямо на меня.

— Это сейчас что было?

Даже в повседневной одежде его фигура выглядела так, что спутать его с кем-то другим было просто невозможно. Странно, что я вообще смог допустить такую ошибку. В любой другой ситуации я бы даже залип на секунду, но не сейчас.

Квон Чон У быстро направился в нашу сторону, его лицо оставалось непроницаемым. Но Бён Сон Джин, кажется, вообще не замечал смену атмосферы и продолжал лыбиться.

— А что ещё? Наш Джи Вон только что признался, что любит меня больше, чем тебя, Квон Чон У.

Будто нанеся решающий удар, Бён Сон Джин даже самодовольно пожал плечами, явно наслаждаясь моментом.

Это было полным бредом. Я ничего подобного не говорил. Наоборот, я просто перепутал Бён Сон Джина с Квон Чон У и совершил глупую ошибку. Но я не мог просто взять и рассказать об этом, и от этого внутри всё сжималось. Что, если Квон Чон У воспримет эти слова всерьёз?

Он уже стоял рядом, и по его лицу было ясно, что он явно не в восторге.

— Он бы никогда такого не сказал.

— Да почему нет? Он сам мне это сказал. Ты же не знаешь, насколько уютно у него в объятиях, а я знаю чертовски хорошо.

— С чего бы мне этого не знать? Мы с ним с прошлого лета вст…

— Эй, стой, подожди!

Я тут же зажал ладонью рот Квон Чон У, который с невозмутимым лицом уже собирался выложить правду. Он даже не удивился, а просто спокойно убрал мою руку, но я тут же поменял её и снова прикрыл его рот. Он посмотрел на меня с явным раздражением.

— Извини, но тут явно какое-то недоразумение, так что я немного вмешаюсь. Я никогда не говорил Сон Джину, что он мне нравится больше, чем ты. Правда ведь? Не ври, Сон Джин.

Я медленно убрал руку, полагая, что Квон Чон У больше не станет устраивать сцен. Но в тот же момент он перехватил меня за запястье и крепко прижал мою ладонь к своим губам, как будто намеренно ставя на ней свой "поцелуйный" отпечаток.

Я широко распахнул глаза от шока, но его взгляд был слишком острым, слишком прямолинейным, и я, не выдержав, тут же отвернулся в сторону Бён Сон Джина.

Тот, разумеется, ничего не заметил и продолжал самодовольно ухмыляться, явно наслаждаясь ситуацией.

— Конечно, ты не произнес этого вслух, но ведь истину не обязательно выражать словами, верно? То самое чувство. В тот момент, когда ты меня обнял, я сразу понял. Я собираюсь похвастаться этим в прямом эфире. Пусть все сойдут с ума от зависти.

— Я тебя обнял вовсе не с таким чувством... Нет, это не так...

— Факт в том, что ты обнял меня, сказав, что расстроишься, если я заболею. Да уж. Мне обязательно обсуждать нашу личную историю при нём? Я не хотел вдаваться в детали из-за смущения, но, Хан Джи Вон, у тебя собственнические замашки просто зашкаливают. А, звонок. Это мама. В общем, вы идите вперёд. Джи Вон, увидимся позже.

Бён Сон Джин, взглянув на экран телефона, небрежно махнул нам рукой. Его жест был настолько лёгким, что трудно было понять, говорил он всерьёз или просто подшучивал.

— Пойдём.

Квон Чон У, наконец, ослабил хватку, но тут же вновь перехватил меня за запястье и повёл в сторону баскетбольной площадки. Однако через некоторое время он вдруг отстранился. Я ожидал, что, когда вокруг никого не останется, он хотя бы продолжит держать меня за руку...

Шагая следом за Квон Чон У, я украдкой взглянул на него. Он смотрел прямо перед собой.

— Если ты вдруг что-то не так понял... Я просто увидел спину Сон Джина и спутал его с тобой. Прости.

— Я знаю, что это была случайность. Ты ведь не мог обнять кого-то другого, кроме меня.

— Точно! Я никогда не сделаю этого ни с кем, кроме тебя, Чон У. И впредь тоже! Даже за руку ни с кем не поздороваюсь, никому не дам пять! Никогда!

Человек никогда не знает, что его ждёт впереди, но в любом случае, я был искренне готов держать своё слово. Я сказал это твёрдым тоном, надеясь увидеть улыбку Квон Чон У, и он действительно слегка усмехнулся. Однако, даже несмотря на это, он по-прежнему не смотрел на меня, и я понял, что его что-то беспокоит.

То, что он осознаёт, что это была случайность, конечно, облегчение, но что мне теперь сказать? Обычно все проблемы начинались с того, что я слишком много болтал, так что, возможно, сейчас лучше просто промолчать...

— Не стоит так волноваться. Я не злюсь.

Квон Чон У вдруг заговорил, как будто вновь прочитал мои мысли. Его голос звучал гораздо мягче, чем я ожидал, и я было подумал, что могу немного расслабиться. Но он продолжил:

— Я не злюсь. Просто немного раздражён.

Я невольно встретился с ним взглядом — и в тот же миг мне стало не по себе. Его выражение лица совсем не походило на лёгкое раздражение — он выглядел по-настоящему задетым.

Он, наверное, догадался, что я вот-вот начну извиняться снова, потому что отрицательно покачал головой, словно говоря, что всё в порядке. Но я не знал, что ещё сказать, кроме «прости», и прежде чем я успел заговорить, он сам продолжил:

— Это не твоя вина. Ты не сделал ничего плохого. Это то, с чем мне самому нужно справиться. Так что хватит извиняться.

— То, с чем тебе нужно справиться…?

Я не сразу понял, что он имеет в виду, и переспросил. В ответ его большая рука нежно провела по моим волосам, затем он мягко притянул меня к себе. Однако, возможно, вспомнив про Бён Сон Джина, тут же отстранился.

— Было бы хорошо, если бы ты был важен только для меня.

— ...

Эти неожиданные слова словно навалились тяжестью на мои плечи. В одном коротком предложении отразились все чувства, которые он до сих пор сдерживал в себе. Я даже не понял, как оказался на баскетбольной площадке. Следуя за Квон Чон У, я внезапно осознал — возможно, сегодня будет важный день. Похоже, момент настал.

Время рассказать друзьям о наших отношениях.

***

Как и подобает матчу между давними соперниками, даже несмотря на то, что это была всего лишь тренировочная игра, атмосфера на площадке была напряжённой. По слухам, в последние несколько лет Корейский университет уверенно удерживал первое место, но разрыв со вторым был не таким уж большим. Тот факт, что выпускники обеих команд, перешедшие в профессиональную лигу, показывали примерно одинаковые результаты, также способствовал тому, что нынешние студенты продолжали конкурировать друг с другом.

Обычно, когда позиции команд постоянно меняются, враждебности между ними меньше. Но если разница минимальна и сохраняется долго, отношения становятся ещё более натянутыми.

Я занял место напротив командной скамейки.

Хотя все без лишних слов уступили мне место там, где я обычно сидел, оставаться в углу не вариант, если собираешься снимать фотографии. Конечно, я не был нанят официально и просто пообещал сделать снимки ради забавы, как влюблённые делают друг для друга, но раз уж взялся за дело, хотелось сделать всё как следует.

Я не собирался мешать игрокам, сидя слишком близко к скамейке, но и оставаться в зрительском секторе в одиночестве было слишком вызывающе. Поэтому я расположился напротив. Там стояли камеры, записывающие тренировочный матч, так что моё присутствие не казалось неуместным. К тому же, я был знаком с парнем, который вёл съёмку, так что дискомфорта не испытывал.

Тренер, помощники и игроки уже знали, что я пришёл, чтобы фотографировать Квон Чон У. Поэтому мои опасения насчёт возможных неудобств оказались напрасными — никто не обращал на меня особого внимания. Они лишь бросили пару слов, заметив, что я вошёл следом за Квон Чон У с сумкой для камеры в руках. В основном это были шутки о том, что у него, конечно, потрясающее самомнение.

Пи-и-ик.

С громким свистком игра началась.

Несмотря на то, что это была лишь тренировка, на матче присутствовали приглашённые судьи. Судя по атмосфере, было очевидно, что матч имел серьёзное значение — вскоре должен был открыться студенческий баскетбольный чемпионат.

Игра проходила в высоком темпе. Как и подобает Корейскому университету, получившему прозвище «баскетбольная команда легкоатлетов» за свой бесстрашный стиль игры, игроки с самого начала двигались агрессивно, не жалея себя.

Квон Чон У говорил, что не злится на меня, но раздражён. Я вспоминал, как он прямо высказал мне своё недовольство, и, даже держа камеру в руках, не мог перестать об этом думать.

Я всегда лишь представлял себе этот момент, но, похоже, пришло время набраться храбрости. Нет, с того самого момента, когда Квон Чон У начал молча загонять свои эмоции внутрь, я уже опоздал. Гложущее чувство вины за то, что я заставил его переживать, словно разрывало мне грудь.

Какие слова выбрать? В какой момент заговорить? В какой форме выразить свои мысли? А если в глазах друзей я увижу отвращение, смогу ли я выдержать этот удар?

Пока мой разум был полон хаоса, Квон Чон У просто играл. Казалось, он сосредоточил на площадке всё своё внимание и показывал невероятную концентрацию. Каждый раз, когда он брал мяч, сидящие на скамейке запасных игроки вскакивали с мест и громко кричали, словно заранее знали, что мяч точно окажется в корзине. И он не разочаровывал их — забивал снова и снова. Несмотря на отсутствие зрителей, в зале стояла жаркая атмосфера.

До самого перерыва мне казалось, что Квон Чон У играет как обычно. Если бы не слова Ян Ын О, сказанные во время небольшой паузы, вызванной судейским вмешательством, я бы продолжал так думать.

— Квон Чон У, что с ним сегодня? Чересчур заряжен, чёрт, — пробормотал Ян Ын О, приближаясь ко мне. — За ним не угнаться.

Только после этих слов я понял, что его настроение было далеко не таким спокойным, как мне казалось. Возможно, именно поэтому он вёл себя так, будто полностью забыл о моём присутствии.

Концентрация – это то, на чём я всегда заострял внимание. Особенно для спортсменов она была не менее важна, чем упорство. Но даже во время тактического перерыва или когда Квон Чон У ненадолго садился на скамейку, у него было достаточно возможностей, чтобы хотя бы мельком взглянуть в мою сторону.

Но он намеренно ни разу не посмотрел в камеру. А значит, и на меня. С виду он вёл себя как обычно, но на самом деле просто делал вид, что полностью сосредоточен на игре. Как я и думал, он сейчас пытался подавить свои эмоции.

Между тем, до конца матча оставалась всего лишь последняя, четвёртая четверть. Несмотря на громкие разговоры о том, что это противостояние принципиальных соперников, матч проходил в одностороннем порядке — Корейский университет уверенно лидировал.

Во время короткого перерыва перед возобновлением игры я, настраивая камеру, пролистывал уже сделанные снимки. Когда я увидел, как с течением времени лоб Квон Чон У всё больше намокает от пота, то невольно сглотнул. В этот момент кто-то подошёл ко мне.

— Ого! Так это правда Хан Джи Вон? Я сначала даже не узнал!

Я поднял голову на незнакомый голос и увидел игрока команды соперников. Его кожа пылала от напряжённой игры. Видимо, тактический перерыв у их команды уже закончился, и они снова вышли на площадку.

— Я услышал разговоры ребят и подумал, что не может быть... но ты и правда здесь! Это неожиданно. Я был твоим фанатом!

Он с искренним интересом разглядывал меня, словно встретил знаменитость. А вот я о нём знал лишь то, что он играет за университетскую команду соперников и носит определённый номер. Ах да, ещё то, что он один из основных игроков, ведь с самого начала матча почти всё время провёл на площадке, играя против Квон Чон У.

Игрок соперников провёл рукой по мокрым от пота кудрявым волосам, как будто приводя их в порядок, а затем вытянул шею, пытаясь заглянуть в камеру у меня в руках. Я рефлекторно прикрыл экран, на котором было видно фото Квон Чон У. Хотелось бы просто вежливо поблагодарить его за добрые слова и перевести разговор в другое русло.

— Спасибо.

— За что?

— Что?

— Я спрашиваю, за что ты меня благодаришь. Ты же не ребёнок, говори с подлежащим.

— А... ну, просто вы сказали, что были моим фанатом...

Я опешил и замялся, не зная, как продолжить разговор. Внезапно стало трудно даже смотреть ему в глаза, и я только беспокойно шевелил губами, уставившись в дальнюю точку. Парень усмехнулся, явно наслаждаясь ситуацией.

— Да шучу я. Просто давно хотел подшутить, если вдруг встречу гимнаста Хан Джи Вона. А, точно, ты же теперь уже не спортсмен. Оговорился. Тогда как мне тебя теперь называть?.. Надеюсь, ты не обиделся? Я, кажется, задел больное место.

— Нет, всё нормально.

— Слышал, что ты поступил в Корейский университет на факультет фотографии, но никак не ожидал, что ты тут как фотограф при баскетбольной команде. Ну ты бы хоть о фанатах подумал! Это же ты, Хан Джи Вон! А ты вот так вот сидишь, позволяя так к себе относиться... Фанатам вроде меня от такого обидно, знаешь ли. Тебе за это хотя бы платят? Тренер оплачивает твою работу?

— ...

— Сколько за час? Если хотя бы на уровне минималки, то и меня сфоткай. Оплачу сразу, без задержек.

Игрок улыбнулся хитро и по-дружески, как будто мы были давними знакомыми. Казалось, он искренне восхищался мной, но почему-то это не вызывало приятных ощущений. Возможно, потому что он слишком явно пренебрегал моей нынешней работой. Я лишь криво усмехнулся и опустил голову, так и не найдя подходящих слов.

Такие люди попадались мне часто с тех пор, как я стал известен. Те, кто словно балансировал на грани между фамильярностью и откровенным хамством, пытаясь вести себя так, будто мы старые друзья. Хотя, возможно, в этом была и моя вина. Я с детства был под прицелом СМИ, поэтому людям казалось, что они хорошо меня знают, а ещё... я действительно давал повод думать, что меня легко задеть.

К счастью, разговор не затянулся. Игроки Корейского университета начали возвращаться на площадку, готовясь к продолжению матча. Рядом со мной оператор развернул камеру, занимая удобное положение для съёмки.

Игрок, который всё это время стоял передо мной, тоже собрался уходить. Но прежде чем он отошёл, я решил, что всё-таки стоит ответить.

— Раз вы мой фанат, то должны знать, что я дорого стою.

Он резко обернулся, вскинув брови.

— Что?

Ему явно было слышно, но я не видел смысла повторяться.

— Конечно, это не художественная гимнастика, но в фотографии я тоже талантлив. Я не снимаю кого попало. Разве что если у вас уровень игры, как у Квон Чон У?

— ...Ты издеваешься?

— О, нет! Просто... мне неловко. Думаю, я не смогу сфотографировать вас и в будущем. Простите.

Не было никакого намерения насмехаться. После просмотра игры я понял, что, вероятно, он никогда не сможет играть в баскетбол лучше Квон Чон У, поэтому искренне попросил у него понимания. Если разбирать мои слова по частям, они могли показаться неприятными, но, возможно, моя искренность была ощутима. Игрок, который, казалось, колебался, не зная, обижаться ему или нет, по указанию судьи поспешил вернуться на свое место.

Безразлично наблюдая за его уходом, я инстинктивно стал искать взглядом Квон Чон У. Не заметил ли он только что произошедшее? Поскольку он, похоже, не любил, когда ко мне было приковано чужое внимание, меня охватило беспокойство.

Но Квон Чон У на меня не смотрел. Он был занят коротким обсуждением с игроками, видимо, делясь тактическими моментами. Это было облегчением. Мне не хотелось, чтобы он отвлекался на подобные вещи в решающем четвертом периоде.

Игра возобновилась.

Баскетбольный зал, наполненный жаром соревнования, звенел от ударов мяча об пол и скрипа кроссовок. Пол, который сотрудники каждый раз тщательно протирали, снова покрывался каплями пота игроков.

Разрыв в счете был столь велик, что можно было бы немного сбавить темп, но команда Корейского университета продолжала выкладываться на полную. Они называли соперников своими конкурентами, но факт оставался фактом: Корейский университет неизменно держался на вершине. Здесь, в этом зале, все могли ощутить, что дело было не только в мастерстве, но и в силе духа.

С течением времени разница в уровне становилась все более очевидной, а разрыв в счете — еще внушительнее. Игроки команды соперников все дольше задерживали мяч, не зная, что с ним делать.

До конца матча оставалось всего несколько минут. В этот момент баскетбольный мяч, из-за неудачного паса, полетел в мою сторону. Проскользнув мимо меня, он отскочил от стены и, подпрыгивая, покатился обратно.

— Эм...

В этот момент все взгляды в зале сосредоточились на мне. Казалось, что даже Квон Чон У сейчас смотрит в мою сторону.

…Мне, наверное, стоит поднять мяч?

Игроки с нашей скамейки уже собирались подойти за ним, но они находились гораздо дальше, чем я. А раз уж внимание всех приковано ко мне, логично, что именно мне следовало бы это сделать.

Я только начал подниматься со своего места, как вдруг…

— Хан Джи Вон!

Громкий голос раздался с противоположной стороны. Это был тот самый игрок команды соперников, который ранее пытался заговорить со мной. Теперь все взгляды обратились к нему, но на этот раз он не ухмылялся так, как раньше.

— Чего встал? Быстрее принеси мяч.

Он с фамильярностью отдал приказ, небрежно махнув рукой. А затем, словно подчёркивая свою команду, цокнул языком — точно так же, как подзывают собаку.

И в тот же миг в зале раздался резкий звук. Грубые выкрики моментально прорезали воздух. Несколько игроков из Корейского университета сорвались с места, стремительно двигаясь в мою сторону. Среди них были Ян Ын О, Бён Сон Джин… и Квон Чон У.

— Ты что, ебанутый?

— Где ты, блядь, такие манеры набрался? Жить надоело?

— Ким Сын Джун!

Все трое вышли из себя и не раздумывая покинули свои позиции. Я же, оказавшись в центре происходящего, даже не успел понять, что именно случилось. Это не было нарушением, за которое можно было бы получить фол, но ребята взбесились не на шутку, поднимая вокруг настоящий шум.

Среди всех особенно холодное выражение лица было у Квон Чон У. Бён Сон Джин и Ян Ын О остановились рядом со мной, словно защищая, но Квон Чон У направился прямо к Ким Сын Джуну, не сбавляя шага. Даже когда Ким Сын Джун, смущённо отступая, спрашивал, что происходит, Квон Чон У не моргнул и глазом. В его взгляде была только решимость.

— Хан Джи Вон для тебя какой-то щенок? Как ты смеешь ему приказывать?

— А, ты о чём вообще? Мы просто друзья, шутим так, не преувеличивай.

— Друзья? Ты думаешь, что ты с Хан Джи Воном друзья?

Квон Чон У задал вопрос, но Ким Сын Джун не смог ответить и лишь медленно пятился назад. Хотя он сам был высоким баскетболистом, против гнетущей ауры Квон Чон У устоять не смог.

Но Квон Чон У не дал ему возможности сбежать.

— Я тебе не разрешал, так с чего ты решил, что можешь делать, что захочешь?

Квон Чон У резко толкнул Ким Сын Джуна в плечо. Судья тут же дал свисток, а тренер закричал. Атмосфера в одно мгновение накалилась, и Бён Сон Джин с Ян Ын О, изменив тактику, начали удерживать Квон Чон У. Ян Ын О буквально обхватил его за талию, стараясь остановить, но тот не собирался отступать. Напротив, казалось, что он вот-вот совершит ещё что-то более серьёзное, поэтому Бён Сон Джин быстро поднял мяч с пола.

— Эй! Вот мяч, так что забудь про этого придурка. Я сегодня всё это на трансляции расскажу, ясно?

— Да, Квон Чон У, у нас ещё время игры осталось, давай сначала закончим! Эти ребята просто бесятся, потому что получают от нас по полной!

— Ах да, мяч же нужен был.

Впервые его приглушённый голос прозвучал настолько зловеще. Квон Чон У беспрекословно принял мяч.

— Если у тебя есть дело, говори мне, а не ему. Я выслушаю, сколько угодно.

Затем, прежде чем кто-либо успел его остановить, он метнул мяч прямо в Ким Сын Джуна, стоявшего перед ним. Всё произошло так быстро, что тот даже не успел сжаться, и раздался глухой звук удара по его груди.

В тот же момент игроки обеих команд, наблюдавшие за происходящим с лавки, резко вскочили. В разгорячённой обстановке тренерский штаб соперников начал яростно протестовать, а судья несколько раз дал свисток. От того момента, как Ким Сын Джун поманил меня пальцем, до того, как Квон Чон У ударил его, прошло всего мгновение, и всё превратилось в хаос.

Ким Сын Джун, испуганный, спрятался за спинами своих товарищей, которые тут же бросились его защищать. Для его комплекции это выглядело смешно — ни единой попытки дать отпор, но, с другой стороны, это было разумное решение.

Судья вынес решение о дисквалификации только для Квон Чон У. И это было вполне ожидаемо.

Бён Сон Джин и Ян Ын О, делая вид, что обсуждают тактику, тихо осыпали Ким Сын Джуна проклятиями. Эмоционально я их понимал, но, если судить объективно, произошедшее было явной ошибкой Квон Чон У. Он вёл себя непрофессионально, и причина того, что он так легко поддался эмоциям, явно крылась в событиях, произошедших до начала матча.

Ругательства тренера были слышны даже с моего места. Он бушевал, крича, что ещё ни один идиот не вылетал с товарищеской игры. Из уст Квон Чон У раз за разом звучали лишь пять слогов: «Простите меня».

***

Место выбывшего Квон Чон У занял другой первокурсник. Его навыков явно не хватало, но, к счастью, разрыв в счёте был слишком велик, а оставшиеся две минуты — слишком коротки, чтобы соперники успели его сократить.

Хотя матч против заклятых соперников завершился победой, атмосфера оставалась напряжённой. Как только игра закончилась, Квон Чон У был вызван тренером. Остальные игроки, переглянувшись, быстро отправились в раздевалку.

Бён Сон Джин и Ян Ын О, накинув на плечи спортивные полотенца, подошли ко мне. В отличие от меня, пребывавшего в мрачных мыслях, они, как всегда, были бодры.

— Хм. Интересно, когда Квон Чон У вернётся. Ну и зачем тащить его в тренерскую, если можно было отчитать прямо здесь? Он же даже не врезал этому ублюдку кулаком. По меркам Квон Чон У это вообще благородный поступок.

— Да уж. С тех пор как начал встречаться, характер у него сильно сдал. Может, это знак, что пришло моё время? Может, с сегодняшнего дня я, Бён Сон Джин, наведу порядок в баскетбольном клубе?

— Эй, вы только видели выражение лица Ким Сын Джуна? Он так сжался, что я подумал, у него шея исчезнет. Ну кто его тянул строить из себя крутого перед тем, перед кем не стоит? Самый жалкий тип на свете.

— Удивительно, но что бы он ни делал, это всегда выглядит смешно. Эй, может, выпьем потом? Мне до сих пор грустно, что вчера не получилось.

— Отличная идея. О, Джи Вон! Ты не мог бы сделать пару снимков Квон Чон У, пока мы пьём? Тогда можно будет списать наши расходы на выпивку как "рабочие издержки".

— Чёрт, Ян Ын О, ты гениален!

Бён Сон Джин, хихикая, подхватил мою сумку с камерой. Судя по всему, он даже не сомневался, что я пойду с ними не только в раздевалку, но и в бар.

Но прежде чем идти с ними, мне нужно было сказать кое-что. Я думал об этом всё это время, поэтому даже не слышал, о чём они говорили.

— Ребята.

Я схватил Бён Сон Джина за форму, когда он уже собирался развернуться. Он тут же замер.

— Что? Ты снова хочешь нас обнять за хорошую игру?

— Обнять? «Снова» — это ещё что значит?

— Ну да. Перед матчем Джи Вон...

Я не дал ему договорить. Разговор не собирался прерываться сам собой, поэтому я просто вклинился в него.

— Ребята, мне нужно с вами поговорить.

— Поговорить? О чём? Если есть что сказать, говори уже. Что за официоз? Может, тебе микрофон поднести?

— Эй, давай говорить по дороге. Сколько мы тут стоять будем?

— …В раздевалке ведь много народу?

— Ну и что? Разве так важно, чтобы никто не слышал? Неужели ты про акции? Даже если расскажешь, мы всё равно ничего в этом не понимаем.

Ян Ын О лениво протянул.

Почти все игроки уже покинули зал, и внутри стало тихо. Казавшееся невыносимым напряжение полностью рассеялось. Хотя у скамейки осталось пару человек, они были слишком далеко, чтобы услышать наш разговор.

Но я всё равно колебался, лишь прикусывая губу, и тогда Бён Сон Джин, будто что-то поняв, щёлкнул пальцами.

— А! Так ты про спекуляции на рынке криптовалют.?!

— Это не то... Просто... У меня есть кто-то, с кем я встречаюсь.

— …Что-о-о?!

Они закричали громче, чем я ожидал. А затем, словно по сигналу, приблизились и начали меня теснить. Без единого прикосновения они умудрились прижать меня к стене — настоящий уровень основных игроков Корейского университета.

— Ну что, теперь уединённая обстановка, да? Давай выкладывай! С каких пор? С кем? Сколько лет?!

— Это кто-то из фотографов? Или с факультета спорта? Хотя, вообще-то, ты же всё время с нами торчал, когда ты успел кого-то найти? Вот он — уровень национальной сборной!

Их глаза буквально сверкали от азарта. После только что завершившегося напряжённого матча у них всё ещё оставались силы на такую реакцию.

— Нет, не с факультета фотографии… На самом деле, вы тоже знаете этого человека.

— Чего?! Да ты издеваешься! Это кто-то известный? Кто?! Говори!!

— Эй, Бён Сон Джин, заткнись хоть на секунду и не перебивай. Так кто это?

— Это…

Я никогда не имел привычки прикусывать губы, но сейчас сам не заметил, как начал это делать. Я уже начал говорить, но слова никак не могли сорваться с языка. Напряжение достигло предела. Этот разговор не был импульсивным. Это то, чего с самого начала хотел Квон Чон У, и я долго обдумывал этот момент, прежде чем решиться.

Повторяя это про себя, я с трудом заставил себя произнести:

— Я… встречаюсь с Чон У.

— А?

— Кто?

— Чон У. Я встречаюсь с Квон Чон У...

— А, да ладно.

— Джи Вон...

Я думал, что они хотя бы закричат или всполошатся, как тогда, с Ким Сын Джуном, но их реакция оказалась неожиданной. Оба просто безвольно опустили плечи, явно не скрывая разочарования. Бён Сон Джин, который уже собирался отвернуться, вдруг резко обернулся, будто что-то осознав.

— А! Может, это просто тёзка?

Только тогда я понял, что они считают моё признание полной чушью.

— Нет. Чон У, о котором вы подумали. Который с вами в баскетбол играет... Квон Чон У, которого сейчас вызвал тренер.

— А-а-а. Ладно. Тогда моя девушка — Ян Ын О.

— Так хочешь?

— Отвали, блин.

Когда Ян Ын О переспросил, Бён Сон Джин скривился и показал ему средний палец. Судя по всему, они решили, что мои слова даже не заслуживают проверки, а просто дурацкая шутка.

Мне было жутко обидно, что, несмотря на все усилия, моему признанию не верят.

— Я серьёзно, ребята. Мы с Чон У правда встречаемся.

— Ага. Мы тоже встречаемся с Квон Чон У. Вчера виделись, только что виделись, да и позже ещё увидимся.

— Джи Вон, мы даже живём с Квон Чон У. В ванной стоят три зубные щётки, аккуратно выстроенные в ряд, и каждое утро мы встречаем вместе.

После слов Ян Ын О Бён Сон Джин усмехнулся. Затем, будто давая дружеский совет, добавил, что он понимает моё желание пошутить, но стоит знать меру.

Так вот оно какое — каминг-аут? Стоит признаться, что встречаешься с парнем, и никто не воспринимает всерьёз. Первоначальное волнение улетучилось, осталась только упрямая решимость доказать правду.

— Это правда. Вы же жаловались, что Чон У не знакомит вас со своей девушкой. Так вот, эта девушка — я. Именно со мной он говорил по телефону, когда у него было свободное время. Помните, зимой он наготовил кучу юдзу-чая, потому что его девушка заболела? В тот же период я тоже свалился с температурой, и вы тогда спрашивали, не эпидемия ли это. Всё просто — потому что его девушка был я. Когда вы ездили на сборы в Пхёнчхан, я приезжал туда каждые выходные ради Чон У. А ещё вы тогда спросили, не купил ли я такой же парфюм, как у него? Я машинально сказал «да», но на самом деле это было не так. Просто его запах пропитывал меня. У нас с Чон У есть романтические чувства... Нет, их, наверное, правильнее назвать однополыми чувствами? В общем, мы... занимаемся этой самой гомосексуальностью... Блин, звучит как-то странно. Короче, это не ложь, не шутка — мы не просто друзья, мы встречаемся. Простите, что скрывали. Так что, ребята... пожалуйста, поверьте мне.

К концу моя эмоциональная речь превратилась в мольбу. Возможно, я сказал больше, чем нужно было, но впервые заметил, что на лицах друзей появилось хоть какое-то выражение. По едва уловимой перемене в их настроении я понял: они наконец-то начали верить, что я говорю всерьёз.

— ...Ты правда не шутишь?

— Да.

— Готов поклясться своей квартирой, что это правда?

— …Да. Это правда.

— …

— …

Между нами повисла неестественная тишина. Впервые с момента знакомства с ними мои уши наслаждались тишиной, даже несмотря на их присутствие.

Когда Квон Чон У сделал каминг-аут, они отнеслись к этому довольно спокойно. Но осознание того, что теперь двое их друзей состоят в таких отношениях, явно оказалось не тем, что можно принять с такой же лёгкостью.

Тишину нарушил Ян Ын О, который до этого просто слегка приподнял брови и катил глазами по потолку.

— Так ты тоже гей? С каких пор?

— …Не знаю, как на это ответить. Но встречаться с Чон У я начал с прошлого лета.

— Чёрт... Да вы, оказывается, актёры от бога. Я ведь ни о чём не догадался. А-а, так вот почему Чон У так странно себя вёл недавно.

— Прости. Просто такие вещи трудно говорить открыто... Наверное, это был шок. Я понимаю. Отношения между парнями могут восприниматься неоднозначно. Но главное, что мы с Чон У никак не изменились — ни тогда, ни сейчас. Наша связь не сделала нас странными, мы остались такими же, как прежде. Поэтому... надеюсь, вы не будете нас ненавидеть...

Напряжение вновь сжало меня, теперь вместе с чувством вины, и я бессильно опустил голову.

Но, к счастью, голос Ян Ын О, который прозвучал сразу после этого, оказался бодрым.

— Эй. С чего бы мне вас ненавидеть? Это же не значит, что вы собираетесь встречаться со мной.

— …Но всё равно. Это может показаться шокирующим или вызвать негативную реакцию…

— Будет враньём, если скажу, что не удивлён. Половина нашей компании оказалась геями — как тут не удивиться? Но я не вижу в этом ничего плохого. Это даже доказывает, какой я прогрессивный человек. Ты, видимо, не в курсе, но я очень открыт к таким вещам. Разве нет?

Ян Ын О толкнул Бён Сон Джина в плечо.

И тут я заметил, что лицо Бён Сон Джина застыло. Его глаза, в которых обычно плясали искорки смеха, стали пустыми, а веснушчатые щёки не шевелились.

— Джи Вон... Ты встречаешься с Квон Чон У?

Его интонация была настолько неуверенной, что я не понял, он спрашивает или просто пытается осознать услышанное. Под густыми бровями его веки несколько раз моргнули, и даже без слов было ясно, насколько он потрясён.

— Ты не просто гей, но ещё и встречался с Квон Чон У?

— Сон Джин, я правда сожалею, что не сказал раньше…

— Я понял.

— …

— Раз понял, то можешь уже перестать об этом говорить.

Бён Сон Джин резко оборвал мои слова, но даже после этого не смог взглянуть мне в глаза. В его лице смешались шок и подавленность, и я ясно ощущал, как в нём бушуют противоречивые эмоции.

Бён Сон Джин медленно попятился. Потом, осознав, что всё ещё держит мою сумку с камерой, поставил её на пол. Похоже, он больше не собирался слушать.

— Э, я, наверное, пойду первым. Это… по поводу того, что сегодня собирались выпить, давай в другой раз… Нет, забудь, просто не будем.

— Сон Джин.

— А, кстати.

Бён Сон Джин, уже собиравшийся отвернуться, вдруг передумал, будто его что-то заинтересовало. Он пожал плечами и, стараясь выглядеть равнодушным, заговорил:

— То, что у вас там, это ведь не просто пласти… нет, не платоническая любовь, да? Вы же не дети, взрослые люди. Так?

— Чушь несёшь.

— Вы, наверное, за руки держались, целовались и всё такое? Ну, точно же. Конечно, это же естественно! В таком возрасте кровь кипит. Тогда докуда дош… Нет, стоп. Вы же ночевали вместе в Пхёнчхане? Ну, тогда что уж… Чёрт, неважно. Забудь. Я ведь не спрашиваю, так что можешь не отвечать. Всё, я пошёл.

Не дав мне возможности что-то сказать, Бён Сон Джин снова развернулся и ушёл. Его плечи безвольно опустились, и почему-то его удаляющаяся фигура выглядела жалко.

— Куплю тебе выпить?… Хотя нет. Кажется, сегодня он важнее. Мы выпьем в другой раз.

Сразу после этого Ян Ын О тоже ушёл вслед за Бён Сон Джином. В итоге на баскетбольной площадке остался только я.

Сумка с камерой, аккуратно оставленная на полу, почему-то казалась брошенной. Я поднял её и направился к выходу, сожалея о том, что не смог сказать друзьям всё прямо.

Наверное, ему нужно время, чтобы всё обдумать.

Но на самом деле, я отпустил Бён Сон Джина не потому, что понимал его потребность в этом времени. Я просто не хотел признавать, что сам же эгоистично сбежал от этой ситуации.

***

Я ждал Квон Чон У в лобби на первом этаже спортзала. Это было то самое место, где я впервые столкнулся с баскетболистами, и от этого настроение становилось ещё мрачнее. Интересно, о чём сейчас разговаривают Бён Сон Джин и Ян Ын О?

Спустя некоторое время я услышал приближающиеся шаги. Надеясь, что это Квон Чон У, вытянул шею, но прежде чем увидеть его, услышал голос.

— Эй, чего?

Наконец появившийся Квон Чон У держал телефон у уха. Его лицо оставалось бесстрастным, но, заметив меня, он сразу же тепло улыбнулся. Я тоже собирался улыбнуться в ответ, но вдруг он нахмурился.

— Что он опять несёт?

И тут же сбросил звонок. Перед тем, как связь оборвалась, из динамика донеслось какое-то разъярённое воплощение. Квон Чон У подошёл ко мне и сел рядом, будто ничего не произошло. На нём всё ещё была форма, и даже в феврале от него исходило тепло.

Я уже знал, что запах тела Квон Чон У меняется в зависимости от того, тренировался он или нет. Но в последнее время я стал замечать у него ещё один особый аромат — тот, что можно уловить только в короткий промежуток времени после тренировки, но до душа. Тёплый, обволакивающий запах, от которого возникало почти непреодолимое желание вонзить зубы в его нежную, молочную кожу. Особенно, если учитывать, что этот аромат можно почувствовать ещё и после долгих, бурных часов в постели — это делало его ещё более сексуальным.

Если бы этот запах можно было использовать в дурных целях, то, наверное, люди превращались бы в зомби, готовых загрызть друг друга. Пот Квон Чон У был опасно притягательным.

— Почему сидишь тут один? Где остальные?

Казалось бы, после того, как тренер на него накричал, Квон Чон У мог бы чувствовать себя неловко, но он вёл себя совершенно спокойно, будто ничего и не произошло.

— Э… В раздевалке.

— Они ушли туда без тебя? Оставили одного? Вот же мерзавцы.

— Нет, это я сам решил не идти… Кстати, тебя сильно отчитали? Я слышал, как на тебя кричали.

— Всё это показуха. Надо было сделать вид, что меня жёстко отчитывают, тогда тренер той команды не будет особо жаловаться. Ну, в тренерской ещё немного наставляли, но потом разговор вообще ушёл в сторону, так что зря только время потратил.

— А, ну хоть так. Но вообще, зачем ты это сделал? До конца матча оставалось совсем немного.

— Вот именно. В следующий раз сам у Ким Сын Джуна спрошу — до конца матча оставалось совсем немного, так какого чёрта он так сделал?

Квон Чон У пожал плечами, словно всё произошедшее было неизбежным последствием действий Ким Сын Джуна. Я уже собирался мягко урезонить его, когда зазвонил его телефон. На экране высветилось имя Бён Сон Джина.

Я не успел даже удивиться, как Квон Чон У сразу же ответил на вызов. Поднёс телефон к уху, но тут же сбросил звонок. Он нахмурился, глядя на экран.

— Этот придурок опять за своё.

— Что? Что Сон Джин сказал?

— Сказал, что убьёт меня.

Он произнёс это абсолютно равнодушным тоном, а я тут же подскочил.

— Ч-что!? Не волнуйся, Чон У! Сон Джин наверняка не всерьёз! С чего бы ему тебя убивать, да и вообще! Ты же ничего плохого не сделал! Он не станет! Правда, не переживай!

Я чувствовал себя обязанным успокоить его и отчаянно размахивал руками, но Квон Чон У лишь развеселился. А потом спокойно поймал мою руку и просто опустил её вниз.

— Никто такие слова всерьёз не воспринимает. Наверное, он спалил у себя в комнате твоё фото, которое я стянул. Или, может, только сейчас заметил, что я подписал его баскетбольные кроссовки. Ты ведь умудрился поставить свой автограф на всём, что только можно. Больше ему не делай.

— …Чон У, на самом деле…

Я нервно сглотнул. В его красиво очерченных глазах промелькнуло любопытство, что выглядело даже забавно.

— Я всё рассказал ребятам.

— Что?

— О нас…

— Правда?

Не успел я договорить, как лицо Квон Чон У тут же просияло. Он схватил телефон и открыл список вызовов.

— Тогда надо позвонить.

— Сон Джину? Зачем? Что ты собираешься ему сказать…

— Не что, а зачем. Похвастаться.

— П-погоди! Чон У, сейчас не надо! Подожди секунду, не нажимай! Просто послушай меня, ладно? Пожалуйста?

Я едва успел остановить его, когда он уже собирался нажать на вызов. Квон Чон У всегда умел хорошо защищаться, так что я думал, что отобрать у него телефон будет невозможно. Но, в отличие от баскетбольной площадки, здесь он без сопротивления отдал его мне.

Я быстро спрятал телефон за спину.

— Может, поговорим с Сон Джином чуть позже? Он и так был в шоке.

— Вот именно поэтому я и собирался ему звонить. Сейчас у него идеальная возможность обругать меня как угодно, и я всё прощу. Нельзя её упускать.

— Ты же хотел похвастаться…

— Это само собой. Ты видел, чтобы игрок, забивший гол, отказывался праздновать только из уважения к сопернику?

— …Но всё-таки…

— Но если тебе это правда не нравится, не буду.

Квон Чон У тихо пробормотал это и незаметно приобнял меня за плечи. В спортзале стояла тишина, но даже так я не мог не волноваться из-за подобного жеста. Поэтому немного отклонился в сторону, намекая ему, что стоит быть осторожнее. Отказать ему, когда он был так близко и источал этот тёплый, знакомый аромат, было всегда непросто.

Но, на удивление, он без лишних слов убрал руку. Правда, вместо этого просто придвинулся ещё ближе. Хотя скамья была довольно широкой, наши бёдра теперь плотно соприкасались.

— Почему ты вдруг передумал? Это из-за того, что я сказал перед матчем?

Только я начал привыкать к теплу, что исходило от его ноги, как его голос заставил меня снова напрячься. Он говорил спокойно, но в голосе звучала подлинная серьёзность.

Я рискнул повернуть голову и посмотрел на него, забыв, что так близко к нему мне будет трудно удержаться от поцелуя.

Квон Чон У улыбался. С виду он был расслаблен, но я-то знал, что на самом деле это не так. Мой неожиданный поступок, похоже, заставил его нервничать.

— А я ещё думал, что зря ляпнул глупость… Значит, это тебя задело?

С его стороны могло казаться, что я вдруг просто так уступил. Наверное, он переживал, не передумаю ли я снова. Осознав это, я решил не затягивать и просто сказать правду.

— Нет. Не только из-за этого. Я давно об этом думал. Мне казалось, что если я буду скрывать это дальше, то это будет слишком эгоистично с моей стороны. И ещё…

— И ещё?

— В отношениях участвуют двое, но, кажется, я слишком требовал, чтобы ты подстраивался под меня… Мне проще скрываться, но тебе ведь нет. А заставлять тебя жить, как мне удобно — это ведь тоже своего рода насилие, да? Я боялся, что ты можешь устать от этого. Честно говоря, когда ты устроил этот инцидент во время матча, мне показалось, что это всё из-за меня. Будто я слишком сильно давил на тебя.

Когда я наконец закончил говорить, выражение лица Квон Чон У слегка изменилось. Он сначала чуть приподнял брови, потом приоткрыл губы.

А затем отвернулся и рассмеялся. Смеялся, глядя перед собой, будто я вообще был ни при чём. Только через какое-то время он снова посмотрел на меня. На его лице сияла улыбка, и почему-то мне показалось, что он смотрит на меня с гордостью.

— Вот как? Значит, ты собрался с духом ради меня? Потому что боялся, что я сбегу?

Квон Чон У, как всегда, мгновенно схватил самую суть. Я не сразу смог ответить, потому что он слишком точно прочитал мои мысли. Тогда он продолжил с лёгким сожалением в голосе:

— Надо было мне присутствовать. Хотел бы услышать, как ты сам говоришь, что встречаешься со мной. Как ты это сказал? Не расплакался?

— Угу. Ребята не сразу поверили, так что я даже поклялся, поставив на кон квартиру. Что это правда… Эй, с чего бы мне плакать из-за такого?

— Тогда как? С каким лицом ты это сказал? Давай, покажи, как было.

— Показать? Ну… Просто сказал чётко и уверенно.

— Хм, правда?

— Теперь понятно, кто предложил поставить на кон квартиру.

— Молодец, — сказал Квон Чон У, снова поднимая руку. Я думал, что он снова обнимет меня за плечи, но большая ладонь остановилась у меня на голове. Руки, которые еще мгновение назад управляли баскетбольным мячом, теперь осторожно гладили мои волосы.

— Молодец. Ты правда хорошо справился, но не надо чувствовать вину. Ты ни в чем не виноват. Конечно, тот ублюдок действительно вел себя так, будто ты какой-то подносик для мячика, но я и без этого его не особо любил. Мне вообще не нравятся невежливые люди. Можно сказать, что это ненависть к себе подобным.

— Чон У, о чем ты? В мире нет человека добрее тебя…

— Как бы то ни было, с тобой я никогда не чувствовал себя скованно. Ты — мой воздух и мои жабры. Если ты до сих пор этого не понял, мне даже обидно.

Пальцы, которые гладили мои волосы, скользнули к уху, и легко смяли мочку. Когда я понял, что происходит, лицо Квон Чон У уже было совсем рядом. Его влажная челка вот-вот могла коснуться моих ресниц, и я чувствовал его дыхание.

Он не спешил, мягко приближаясь. Наклонив голову, он все же спросил:

— Когда ты, наконец, изменишь свое убеждение, что целоваться в общественных местах нельзя?

— …

— Сейчас?

Пальцы, теребившие мое ухо, скользнули вниз и обхватили мой подбородок. Я оказался пойман в его ладонь и не мог пошевелиться. Конечно, спортзал был пуст, но кто знает, когда сюда может кто-то зайти? Однако, как и всегда, Квон Чон У полностью захватил мое внимание, и я напрягся, не в силах даже сглотнуть.

Он, похоже, не ожидал, что я так сильно застыну. Оказавшись всего в нескольких сантиметрах от меня, он тихо усмехнулся.

— Правда?

— А, нет!

Я тут же резко отпрянул назад, словно спасаясь бегством. Интересно, когда я, наконец, перестану так напрягаться рядом с Квон Чон У? Или, может, проблема вовсе не во мне, а в нем? Ведь он может управлять мной одним лишь взглядом.

И каждый раз, когда я задумывался об этом, он неизменно говорил одно и то же. Будто бы и сам испытывал из-за меня неловкость…

— Долго ты еще будешь вот так флиртовать со мной? Тебе не нужно меня соблазнять. Я уже твой.

И обвинял в этом меня.

Каждый раз, когда я замирал, глядя на него, Квон Чон У говорил, чтобы я не пытался его соблазнить. Иногда даже краснел, так что мне это вовсе не казалось шуткой.

Я понятия не имел, что он во мне такого видел, но каждый раз, когда он так говорил, мне становилось неловко, и я просто делал вид, что ничего не слышал.

— Кстати… Я правильно поступил, рассказав ребятам о нас?

— Разве у Хан Джи Вона могут быть ошибки? Все, что ты делаешь, — правильно.

— Чон У…

Я мягко поворчал на него, и Квон Чон У, послушно улыбнувшись, ответил:

— Ладно, ладно.

Я чуть было не улыбнулся в ответ, но сдержался. Мне было не до шуток.

— Тебе не интересно, как они отреагировали? Я, конечно, переживаю, что они могут плохо ко мне относиться… но, если честно, больше всего меня пугает, что это может повлиять на ваши отношения. Боюсь, что разрушил что-то хорошее.

И из-за этого наши отношения тоже могут пошатнуться.

На самом деле, именно этого я боялся больше всего. Поэтому я обдумывал все до последнего момента, а теперь все равно сожалею.

— Хм. Можно мне быть честным?

Но, похоже, Квон Чон У не особо разделял мои тревоги. Он выглядел совершенно спокойным. Как в те моменты, когда ждал подходящего случая, чтобы поцеловать меня. Его взгляд снова и снова задерживался на моих губах.

— Это глупости. Не переживай. Они не такие, так что можешь им доверять. У нас столько важных вещей, которые нужно обсудить, а ты отвлекаешься на такую мелочь.

— Важные вещи? Какие?

— Раз уж ты уже рассказал ребятам, мне осталось решить, кому сказать. Наверное, стоит сначала сообщить родителям.

— …Ты шутишь, да?

Я спросил с сомнением, но Квон Чон У лишь пожал плечами.

— Хотел бы я, чтобы это была шутка, но нет. Мои родители довольно консервативны, и если не уважать старших, они могут обидеться.

— Но если они консервативны, разве это не повод вообще ничего им не говорить?

— Нет, вообще лучше просто выложить в соцсети. Тогда все сами узнают. Так, первый вопрос решен.

— …Что за бред…

Я даже не смог закончить фразу — не мог понять, шутит он или говорит серьезно. По смыслу это звучало абсурдно, но Квон Чон У выглядел настолько уверенным, что я не мог просто так отмахнуться.

Поэтому, чтобы не зацикливаться на этом, я решил выяснить, какой у него второй «вопрос». Я внимательно посмотрел на него. В его острых глазах сверкнула шаловливая искра.

— Второй вопрос обсудим уже не здесь. Я хочу посмотреть на твой офистель. Ты ведь наконец вернул его себе.

— Мой дом? Зачем? А…!

Я соединил в уме его взгляд, который не отрывался от меня с самого начала разговора, и смысл его слов. Лицо тут же запылало. Я был уверен, что покраснел до ушей, поэтому быстро опустил голову. Он ведь только что закончил матч, разве не устал? Хотя, если быть честным, у меня и у самого не было причин отказываться. К тому же я уже был на грани из-за дурманящего запаха, который исходил от него.

Я неловко сглотнул, а Квон Чон У хитро прищурился.

— О чем ты там думаешь, что у тебя такое лицо? Я всего лишь хочу посмотреть фотографии, которые ты сделал.

— А?

— Смотреть на них через камеру не так удобно, как на большом экране ноутбука. Или у тебя есть другое дело, которым ты хочешь заняться дома? Почему ты так на меня смотришь?

— Ничего такого нет! С чего ты взял, что у меня было какое-то особенное выражение лица? Я вообще ни о чем таком не думал! Просто… просто мне как раз тоже хотелось пойти домой, вот мы и совпали.

Пока я лихорадочно оправдывался, осознал, что опять попался на его удочку. Снова. Увидев его хитрую улыбку, я мысленно застонал. Было так стыдно, что хотелось сбежать.

— Шучу.

А затем добавил:

— Вчера мы ведь не делали этого.

Я покосился на него с укором, но, как всегда, долго злиться не смог. В конце концов я опять поддался ему и рассмеялся. Все тревоги, что грызли меня, куда-то исчезли, растворившись среди его странных «вопросов».

***

Поздним вечером раздался звонок от Бён Сон Джина.

Я был где-то в глубинах сна, когда проснулся от вибрации телефона. Осторожно взял телефон, чтобы не разбудить Квон Чон У, спавшего рядом. Честно говоря, мне не столько не хотелось тревожить его, сколько пугала мысль, что если он проснется, то я просто не переживу ночь.

Я, конечно, ожидал, что, пропустив один день, он наверстает упущенное… но в три раза больше обычного — это было слишком. Я даже не помнил, как уснул, так что, возможно, это была не просто усталость, а самая настоящая потеря сознания.

— Алло?

Голос максимально пьяного человека был довольно охрипшим. Поморщившись, я снова посмотрел на экран телефона — светящийся дисплей показывал, что сейчас уже перевалило за три часа ночи.

По ту сторону телефона доносился лишь шум. Поэтому я снова позвал Бён Сон Джина.

— Алло. Сон Джин?

— Дааа. Это я, Сон Джин. Это тот самый Сон Джин, Хан Джи Вон, твой фанат-извращенец, Бён Сон Джи-ин! Ты вообще меня помнишь?

— А? Звук какой-то смазанный, плохо слышно.

— Я! Бён Сон Джин! Тот самый преданный фанат Хан Джи Вона, который всю свою молодость ему посвятил. Понял? Эй, повтори, что ты там сказал. Повтори ещё раз!

Голос, звучавший на удивление выше обычного, казался каким-то странным. Конец фраз то и дело обрывался...

— Ты, случайно, не пьян?

— Нет, не повторяй! Тут народу дофига, так что давай потише. Ш-ш-ш... Такие темы надо обсуждать тихо. Это же деликатный вопрос, понял?

— Сон Джин, я понимаю, что ты сильно разочарован... но сейчас слишком поздно, давай поговорим завтра, хорошо?

— Разочарован? Нет! Я вообще не разочаровался. И не злюсь. Если подумать, ты ведь мне доверял, раз решил рассказать такую тайну, да? А? Так ведь? Или нет?

— …Сон Джин.

— Да. Мне мало того, что ты гей, так ты ещё и встречаешься с Квон Чон У, с которым я делю один стол... Честно говоря, мне было обидно. Ну, знаешь, чувствовал себя чужим. Да, признаю, как есть! Но это же не твоя вина. Просто этот лисий ублюдок тебя очаровал, а ты, такой наивный, повёлся. Вот и всё. Ты — жертва, а Квон Чон У — сука. Сраная сука. Этот ублюдок, я его уничтожу. Если кулаками не получится, то своим языком его размажу. Понял? Я же жёсткий клавиатурный воин.

— ...

— Джи Вооон. Но если честно, мне чуточку, самую малость, ну совсем капельку, но всё-таки... было больно. Как ты мог не сказать мне? Хотя нет. Кто я вообще такой, чтобы на что-то претендовать, а? Я! Бён Сон Джин, преданный фанат Хан Джи Вона, хочу, чтобы ты был счастлив! Просто меня бесит, что в твоём счастье участвует этот урод. С сегодняшнего дня я буду проводить обряд, чтобы вы расстались. Но если вдруг, блин... тебе понадобится совет по отношениям, скажи мне. Я его знаю как облупленного, у меня на него дохрена компромата.

Голос, полный искренности, постепенно становился тише, пока в итоге не начал звучать как неразборчивое бормотание — то ли обращённое ко мне, то ли просто в пустоту. Вокруг стоял такой шум, что слова тонули в общем гуле. Почему-то мне казалось, что Бён Сон Джин сейчас не в себе. Он один?

— Сон Джин, уже слишком поздно, тебе бы пора домой...

— Если расстанетесь, скажи мне!

Внезапно Бён Сон Джин заорал так громко, что я вздрогнул. Никогда раньше не видел его таким пьяным. Возможно, он уже даже не осознавал, что говорит.

Пока я проводил рукой по груди, успокаивая сердце, и ворочался в кровати, я ощутил на себе чей-то внимательный взгляд. Повернув голову, я невольно задержал дыхание.

С какого-то момента Квон Чон У лежал на боку, опираясь головой на руку, и смотрел на меня.

Квон Чон У молча кивнул, словно говоря мне, чтобы я не обращал на него внимания и продолжал разговор. Судя по всему, он уже знал, с кем я разговариваю.

Не подозревая, что Квон Чон У рядом, Бён Сон Джин продолжал с жаром его поносить.

— Если Квон Чон У будет беситься, всё равно говори мне! Жалуйся! Я ночью, пока он спит, ему голову налысо побрею. Но это не значит, что я вас одобряю, Джи Вон. Просто… я понял, что удар по мне оказался не таким уж сильным. Я в порядке. Прости, что раньше не смог помочь с сумкой. Тогда у меня… нет, не тело, а душа была в беспорядке. Я... мне не следовало так себя вести. Мне не следовало так к тебе относиться…

— Чего? Ты с кем там разговариваешь? …Эй, ты что, плачешь?

В промежутках между всхлипами раздался знакомый голос. А затем этот голос принялся осыпать Бён Сон Джина такими словами, что повторять их было бы неприлично. Однако сам Сон Джин, похоже, привык к тирадам Ян Ын О и продолжал говорить.

— Джи Вон, если вы расстанетесь, значит, и нам больше не видеться? У вас ведь не настолько всё серьёзно, да? Разве какая-то любовь может разорвать нашу связь? Мы столько всего пережили вместе… Эй, а вы с Квон Чон У… насколько далеко зашли…

— Этот придурок совсем с катушек слетел. Эй, Джи Вон, извини. Стоило мне отойти в туалет, и он вот это устроил. Завтра заставлю его головой об стол биться, так что не парься, просто ложись спать. Всё, отключаюсь.

Ян Ын О не стал ждать моего ответа и просто оборвал звонок. Как только шум на другом конце исчез, в ушах зазвенела тишина.

— Даже не знал, что он настолько сильно тебя любит, раз аж ревёт, — негромко произнёс Квон Чон У.

Он всё так же лежал, подперев голову рукой, и слегка криво на меня смотрел.

Из-под одеяла была видна его обнажённая верхняя часть тела, покрытая рельефными мускулами. Особенно бросались в глаза следы, оставленные мной на его шее и ключицах — покрасневшие пятна, будто разбросанные по коже.

Я постарался отвести взгляд и сосредоточиться на чем-то другом, одновременно поправляя его слова:

— Ты же знаешь, что Сон Джин не влюблён в меня в таком смысле. Просто… он чувствует себя немного преданным. Обиделся.

— Ну, как же.

— Я серьёзно.

Было очевидно, что Бён Сон Джин не питает ко мне подобных чувств, но Квон Чон У даже его фанатскую преданность воспринимал с подозрением. Я признался в наших отношениях, надеясь, что ему станет спокойнее, но, похоже, его всё равно тревожил Сон Джин. Казалось, он относился с настороженностью ко всем, кроме моих родителей.

Квон Чон У приподнялся и откинулся спиной на изголовье кровати, затем включил телефон.

Я напрягся, решив, что он собирается звонить Бён Сон Джину, но он лишь коротко постучал по клавиатуре.

— …Что делаешь?

— Ничего. Сколько времени? Всего три часа.

Он небрежно бросил телефон в сторону и снова посмотрел на меня. В тёплой темноте его взгляд был откровенным.

«Силы восстановил?» — спросил он. Разумеется, я покачал головой.

И это оказалось последним осмысленным ответом, который я смог ему дать в ту ночь.

Квон Чон У на этот раз действительно не отпускал меня до самого рассвета. Он нежно улыбался, ласково целовал, но почему-то его одержимость сегодня казалась сильнее обычного, и это, похоже, доставляло ему удовольствие. Я решил, что всё дело в чувстве освобождения, которое пришло с тем, что кто-то наконец узнал о наших отношениях.

До тех пор, пока поздним утром на следующий день я не увидел следы Квон Чон У в общем чате, я действительно думал, что всё ограничивается лишь этим.

[Квон Чон У]: Не претендуй на моё.

[Квон Чон У]: Джи Вон чутко спит, так что не звони ему поздно ночью.

[Квон Чон У]: В любом случае, спасибо, что разбудил.

Спать вот так было бы недостаточно.

Квон Чон У закрепил сообщение «Не претендуй на моё.» как объявление.

[Бён Сон Джин]: [Сообщение удалено.]

[Бён Сон Джин]: [Сообщение удалено.]

[Бён Сон Джин]: [Сообщение удалено.]

[Бён Сон Джин]: [Сообщение удалено.]

[Бён Сон Джин]: [Сообщение удалено.]

[Бён Сон Джин]: [Сообщение удалено.]

<Бён Сон Джин покинул чат.>

<Ян Ын О добавил Бён Сон Джина обратно.>

[Бён Сон Джин]: Блять.

Квон Чон У сменил фотографию профиля в мессенджере на ту, что я ему сделал, и после этого продолжил терпеть от Бён Сон Джина поток брани. Причём ругательства были куда жестче, чем от любого интернет-тролля, но он всё равно говорил, что хотел.

Может, поэтому Бён Сон Джин больше не спрашивал меня о наших делах. Вместо этого я несколько раз видел, как он грозил Квон Чон У, требуя, чтобы тот перестал выставлять всё напоказ, потому что ему неинтересны подробности.

***

<Бён Сон Джин начал прямую трансляцию.>

— Всем привееет. Я тут запустил лайв, потому что собираюсь сыграть в футбол с Ын О. Уже скоро май, да? Промежуточные экзамены я благополучно завалил, но погода хорошая, так что играем в память об этом. А, нет, я не выходил на улицу, просто перебрался в гостиную. Вы же знаете, что в футбол я играю только в Winning Eleven. Эй, поздоровайся! Люди сюда пришли, чтобы посмотреть, как тебя разнесут в пух и прах.

— Всем привет. Я Ян Ын О, которого этот тип упорно считает своим соперником. Хотя за последнюю неделю он ни разу не выиграл, продолжает нести чушь про соперничество. Это я виноват, что слишком его балую, да?

— Чё несёшь? На прошлой неделе я тебя раскатал в пух и прах. Кстати, ты зубы чистил? От тебя пастой пахнет.

— А, это из-за конфеты. Со вкусом мятного шоколада.

— Ага, этот тип просто слишком ленив, чтобы чистить зубы, вот и обманывает себя. В любом случае, всем добро пожаловать! Видимо, потому что суббота, уже две тысячи человек зашли. Сегодня ничего особенного не будет. Просто оставлю игру включённой, так что если вам неинтересно, можете смело выходить. Экран нормально видно? А, вы хотите, чтобы я нас с Ын О снимал? Но смотреть-то надо на игру, а не на нас. Ладно, понял, вот теперь нормально? Начинаем. Просто представьте, что это шумный ASMR. Постараюсь не материться и вести себя прилично, но ничего не обещаю. Ну что, погнали.

.

.

.

— Да ё-моё, может, пальцы себе к черту отрубить? Почему я постоянно жму не туда? Эти пальцы вообще зачем существуют? Кто, блин, встаёт перед воротами и вместо удара по ним даёт пас?

— А вот он, прямо рядом со мной сидит. Преподаватель Бён Сон Джин.

— Ты лучше радуйся, что я просто криво нажимаю. Все же понимают, да? Что я только на словах так злюсь, а на деле просто тебя жалею… Эй, подождите, я слышу звук электронного замка. Кто-то должен прийти? А, это Джи Вон!

— Привет, ребята. Играете?

— Ага. Джи Вон, хочешь присоединиться? Я тебе ускоренный курс проведу. Если у меня поучишься, легко раскатаешь Бён Сон Джина. Он же тут уровень нуба.

— Не, играйте без меня. У меня с Чон У планы на свидание…

— АААА!!! АААААА!!! ААААА!!!

— Охренеть, ты меня напугал! Ты совсем с ума сошёл? Эй, ты куда?! Мы же в Winning играем!

— Прошу прощения, ребята. Меня просто так скрутил голод, что я устроил приступ. Фух. Надо срочно залезть в холодильник. У меня так урчит в животе, что сейчас не до игры, понимаете? Давайте я вам лучше покажу, что у нас в холодильнике. А, вы про то, что только что сказал Джи Вон? Он же сказал, что у него встреча с Чон У. Я тоже слышал. Све… свете… светская встреча! Да, вопреки слухам, они не так уж и близки. Поэтому, наверное, им приходится заставлять себя вместе есть, пить… Ну, чтобы хоть как-то сблизиться… Что? Вы говорите, что слышите голос Квон Чон У? Да нет, вам показалось. На кухне сейчас только я и холодильник. Всё, не отвлекайтесь, давайте смотреть, что тут у нас. Та-дам! Это кимчи из пекинской капусты, которое сделала моя мама. Это — молодая редька кимчи от семьи Ын О. А это — от родителей Чон У…

— Что ты делаешь?

— Уходи.

— Что?

— Уходи. Давай, проваливай.

— Почему ты так мерзко шепчешь? Отойди, мне надо достать то, что я купил для Джи Вона.

— Да ну, черт…

— Ты опять стрим ведёшь?

— А-ха-ха… Ну да, Квон Чон У к нам заглянул. В последнее время он вроде на диете и почти ничего не ест, а тут вдруг на кухню приперся. Эй, тебя тут все ищут, кипиш подняли. Давай, глянь в камеру и поздоровайся.

— Не хочу. Просто отойди. Мне нужно забрать женьшень и уйти.

— Да ну, ё-моё! Хотя бы представься разок.

— Зачем мне представляться? Если знают тебя, то уж меня-то точно тоже знают.

— Ребята, вы же его знаете, да? Сколько раз я уговаривал его выйти со мной в эфир, но он упорно отказывался. Так что просто поймите и примите. «Оппа Чон У, сегодня вы выглядите особенно потрясающе! Вы так подготовились к этой… светской встрече?» Да ну, не смешите! Квон Чон У не стал бы наряжаться ради встречи с Джи Воном, верно? Логично же, когда друг встречается с другом, зачем ему наряжаться? Он всегда так ходит. Да и вообще, Джи Вон с ним не так близок, как со мной, так что запомните — Квон Чон У на самом деле чувствует себя с Джи Воном дико неловко и некомфортно.

— Поверни камеру на меня.

— Ага, и что ты теперь выкинешь?

— Ты же просил представиться. Поздороваюсь с людьми.

— Что? …С чего вдруг? Вот такие твои внезапные перемены настроения бесят. Ну ладно, давай, говори. Ты в кадре.

— Здравствуйте. Я баскетболист Корейского университета и супруг Хан Джи Вона...

— Что ты несёшь, блин… А, нет, то есть… Ребята! Слушать его представление оказалось дико скучно, правда? Чуть зевать не начал. Что? Супруг? Нет-нет, вам показалось? Странно… Наверное, звук плохой был. Я-то стоял рядом и слышал другое слово. Он сказал не супруг, а… питомец! Да, питомец! Вы же знаете, у него характер — как у цепного пса. Квон Чон У сам осознаёт, что у него жуткий нрав, поэтому сам себя называет нашим верным псом. Вот и всё! Ох, сколько я уже стримлю? За это короткое время будто постарел… А что там с количеством зрителей? Десять, сто, тысяча, десять тысяч… Тридцать тысяч?! Ой, ребят, что-то я подустал, так что на сегодня всё. Нет-нет, я не выключаю резко. Что? Срочный поход в туалет? Да не в этом дело… Короче, я ещё запущусь потом. Сейчас что-то будто в обморок грохнусь. Ладно, всем пока!

— Эм… Сон Джин-а, а ты сможешь вырезать тот момент, где я сказал, что у меня свидание с Чон У? Я не знал, что ты снимаешь…

<Бён Сон Джин завершил трансляцию.>

[2. Годовщина]

Весна подходила к концу. На когда-то голых ветвях, где буйно цвели вишнёвые цветы, теперь не осталось и следа их лепестков — вместо них ветви покрывались зелёными листьями.

Это было время, которое должно было вызывать трепет, но мне, напротив, было неспокойно. До нашей первой годовщины оставался всего месяц.

А Квон Чон У вообще знает об этом?

Почему-то казалось, что он даже не помнит дату, когда мы начали встречаться. Мы уже отметили 100, 200, 300 дней, но он ни разу не заговорил об этом. Хотя совпадение ли это или нет, но в эти дни мы всегда оказывались в изысканных местах, наслаждаясь прекрасной едой, а затем проводили ночь в дорогом отеле. Правда, не услышав от него даже простого поздравления, я невольно задумывался, было ли это просто случайностью.

Поэтому я тоже не стал говорить об этом вслух и отмечал годовщину в одиночку. В баре, где, казалось, не было никого, кроме нас, я поднимал бокал вина и мысленно поздравлял себя. «С годовщиной. Если мы снова проводим этот день так приятно, значит, мы действительно созданы друг для друга».

Если бы я сказал, что мне не было обидно, что Квон Чон У не помнит о годовщине, это была бы ложь. Но, зная его характер, я решил не придавать этому значения. В прошлом у него уже был опыт отношений, так что, возможно, он устал от таких вещей или просто считал их глупыми. В отличие от него, для меня, человека, впервые познающего любовь, эти даты имели особое значение. В конце концов, календарные числа — это всего лишь условные обозначения, придуманные учёными на основе движения небесных тел. Если так подумать, Квон Чон У, который не зацикливался на датах, казался даже более разумным.

Но это не значит, что он совсем не отмечал важные дни. В мой прошлый день рождения мы провели сладкие мгновения в отеле. Я даже не знал, что он его забронировал, поэтому момент, когда он зажёг свечи на торте и вручил мне подарок, оказался ещё более трогательным.

Этот неожиданный сюрприз, который я тогда пережил, оставил во мне неизгладимое впечатление. Поэтому на нашу первую годовщину я решил подготовить для Квон Чон У особенный подарок. Раз уж он даже не знал, что у нас годовщина, что бы я ни сделал, для него это в любом случае стало бы сюрпризом…

Именно по этой причине я зашёл на фан-сайт Квон Чон У и оставил там сообщение.

Конечно, я знал его лучше, чем фанаты, но подарки, которые я мог бы выбрать, вряд ли смогли бы его сильно впечатлить или удивить. Я хотел найти что-то действительно неожиданное, что он никак не мог бы предугадать.

[Здравствуйте, фанаты Чон У! ^0^

Автор: Простите, не могу назвать себя

Здравствуйте, приятно познакомиться. Я знакомый Чон У. Извините, что не могу сказать, кто именно ^^

Прежде всего, хочу поблагодарить вас за вашу поддержку и заботу о Чон У. Он не особо выражает свои чувства, но, поверьте, на самом деле он всегда благодарен своим фанатам. Надеюсь, что и дальше вы будете дарить ему свою любовь ^^!!

Причина, по которой я оставляю это сообщение… Я хочу сделать Чон У подарок, но никак не могу решить, что именно ㅠㅠ Есть ли у него интервью, где он упоминал о том, что хотел бы получить? Или, возможно, он говорил об этом в неофициальных беседах с фанатами? Насколько я знаю, такого не было, но на всякий случай решил спросить ㅠㅠ

Если кто-то знает, пожалуйста, напишите в комментариях. Буду благодарен за любую помощь!

В следующий раз скажите Чон У, чтобы он сам заходил и оставлял сообщения ^^ Будьте счастливы.]

Так как это был сайт, где собирались люди, искренне любящие Квон Чон У, у меня возникло ощущение, будто я делаю реверанс перед его родителями. Именно поэтому, несмотря на краткость сообщения, я тщательно подбирал слова. Но поток новых публикаций был таким быстрым, что мой пост тут же ушёл вниз. Не прошло и минуты, как появилось минимум пять новых тем.

Когда мой пост окончательно сполз на самое дно первой страницы, я начал размышлять, стоит ли написать его заново. В этот момент, наконец, появился первый комментарий.

[ㅇㅇ] ㅁㄱ

(п.п: это сленговое выражение в корейском интернете. Совет игнорировать человека, которого считают провокатором или самозванцем.)

[Комментарий] (1)

Но в нём были лишь какие-то странные согласные, напоминавшие зашифрованное сообщение. Я задумался, не является ли это каким-то неловким словом, которое нельзя писать полностью, и потому решил уточнить, добавив свой комментарий.

[Комментарий] (5)

[Простите, не могу назвать себя]: ㅁㄱ — это что значит? Может, «морской ананас»?^^

[○○]: Игнорируй.

[ㅇㅇ]: Почему в последнее время так много самозванцев?..

Только тогда я понял, что меня попросту не восприняли всерьёз.

[○○]: Малыш, хватит сидеть в телефоне на уроке.

— …

Я так и не понял, что означали эти загадочные согласные, но, судя по всему, меня приняли за самозванца.

Это было обидно, но доказывать что-то и пытаться пройти проверку мне не хотелось, поэтому я просто ждал, появятся ли новые комментарии. Однако даже спустя три страницы ситуация не изменилась, и в конце концов я просто удалил свой пост.

Единственное, что мне удалось вынести из этого визита на фан-сайт Квон Чон У, — это несколько его фотографий, которых я раньше не видел.

Осознав, что мой план провалился, я решил сменить тактику.

Разве не будет неожиданностью для Квон Чон У абсолютно любой подарок, если он сам не может залезть ко мне в голову?

После долгих размышлений я вспомнил, что он обожает зарубежную баскетбольную команду «Милстон Уоки». В своё время он даже ставил их эмблему на аватарку в мессенджере, так что его любовь к этому клубу была очевидна.

Я решил подарить ему форму этой команды и начал искать, где её можно купить. На удивление, нужный сайт нашёлся быстро, но все размеры оказались распроданы. Единственные магазины, где ещё оставались запасы, были зарубежные, и покупать там можно было только через посредников.

Я никогда раньше не пользовался иностранными площадками для заказов, а отзывы о доставке говорили, что ждать посылку придётся долго. Хоть до годовщины оставался месяц, мне не хотелось ежедневно проверять статус доставки и нервничать.

Стоит ли поискать что-то другое?

Я уже начинал переживать, как вдруг наткнулся на объявление о продаже формы на сайте с подержанными вещами.

Продаю новую форму «Милстон Уоки».

Объявление было размещено вчера, и, судя по количеству просмотров и комментариев, велика вероятность, что товар уже купили. Но попробовать написать всё же стоило — вдруг повезёт.

[Здравствуйте ^^ Хотел бы купить форму «Милстон Уоки», она ещё в наличии?]

[Да. Осталось 7 штук. Если заберёте все, отдам за полцены.]

Ответ пришёл довольно быстро, и, к счастью, он был положительным. Я понятия не имел, чем занимается этот человек, раз у него целых семь комплектов формы, но, впрочем, это было не моё дело.

[А… мне столько не нужно, возьму только одну ^^ Как можно купить? Я раньше не покупал вещи с рук, так что не очень разбираюсьㅠㅠ]

[Извините, но не могли бы вы приехать в наш район? У меня слишком много покупателей, поэтому отправить посылку не получится… Я пришлю вам адрес.]

Так как моя личность была известна, встречаться лицом к лицу для сделки было немного неудобно. Но, поразмыслив, я понял, что у меня не осталось другого варианта, если я действительно хотел купить эту форму. Самым сложным было придумать, какой предлог использовать перед Квон Чон У, который привык знать обо всех моих передвижениях.

***

Мы договорились встретиться в одной из галерей в Сеуле. Когда продавец попросил меня приехать в его район, я представлял себе жилой квартал, но оказалось, что местом встречи выбрана галерея в оживлённом центре города. Это было немного неожиданно.

[Я уже перед галереей. Куда мне идти?]

[Зайдите в сад, там сбоку увидите зону отдыха. Присядьте там, я скоро выйду.]

Как только я отправил сообщение через функцию личных сообщений на сайте, ответ снова пришёл почти мгновенно. Казалось, продавец был не слишком занят.

Галерея, похоже, открылась совсем недавно. Она выглядела современной и роскошной, а ухоженный сад наполнял воздух ароматами цветов и свежей травы. Здесь было так спокойно, что, казалось, просто сидя в этом месте, можно стать здоровее. Если бы кто-то сказал, что сад специально создали для отдыха и восстановления сил, я бы без колебаний в это поверил.

— Вы пришли за формой?

Я не заметил, как кто-то подошёл ко мне, так как был в кепке и немного отвлёкся, поэтому вздрогнул от неожиданности. Испугавшись вместе со мной, парень, выглядевший довольно мило, отскочил на несколько шагов назад.

Почувствовав себя виноватым за то, что напугал его, я смущённо кивнул в ответ, подтверждая, что пришёл за формой.

— А, значит, точно… — парень вздохнул с облегчением, но тут же несколько раз бросил на меня взгляд, а затем широко распахнул глаза. В его чистом и добродушном взгляде отразилось удивление.

— Ха… Ха… Разве вы…

— Здравствуйте. Просто… пожалуйста, не говорите никому, что продали мне форму.

— Ох… Ничего себе… Не могу поверить, что встретил такую знаменитость. Я… я ваш большой фанат. О, э… приятно познакомиться.

Он узнал меня и, заметно нервничая, заговорил.

— Ты еще несовершеннолетний?

Даже если дать ему максимум, он выглядел так, будто только что стал совершеннолетним. В нем еще ощущалась юность. Хотя мне самому всего двадцать три, он определенно выглядел младше.

Может, так казалось, потому что его симпатия выглядела такой искренней. Иногда, встречая таких фанатов, которые просто смотрят на тебя с восхищением, ничего не требуя, у меня невольно появлялось желание ответить добром. Поэтому я первым протянул руку, предлагая пожать ее.

Даже от этого короткого рукопожатия его глаза радостно засияли. Он выглядел таким застенчивым, что мне вдруг пришло в голову: если бы у меня был младший брат, хотелось бы, чтобы он был таким.

Парень колебался, несколько раз приоткрывал рот, но только спустя мгновение, наконец, заговорил:

— Я знал, что вам нравится баскетбол, но не знал, что вы фанат «Милстон Уоки».

— Что? С чего ты взял, что мне нравится баскетбол?

— Разве нет? Я слышал, что вас можно увидеть с камерой на баскетбольных матчах Корейского университета…

— А, ну да… Это так. Но я купил это не для себя, а для друга.

— А, понятно.

Медленно кивнув, парень сел рядом со мной. Затем, протянув мне бумажный пакет, напомнил, ради чего мы встретились.

— Вот, форма.

— Спасибо. Дай мне номер счета.

— Нет, нет! Просто заберите. Для меня уже честь встретиться с вами… Не нужно платить.

— Нет уж! Я, правда, очень благодарен, но деньги заплачу. Я ведь не бандит.

— А… Тогда, может, возьмёте две? Как раз одну сделку только что отменили, и я собирался снова выставить объявление.

— Всё в порядке, одной хватит. Но почему у тебя так много этих форм? Ты их сам за границей закупаешь и продаёшь?

Я задал вопрос без задней мысли, но он сразу замотал головой. При улыбке у него глубоко в щеках проступили ямочки, и взгляд невольно задержался на них.

— Несколько дней назад у моего парня был день рождения. Он фанат этой команды, и я хотел купить для него форму. Но так как заказ был с зарубежного сайта, доставка оказалась делом случая. Так что я просто заказал двадцать раз подряд. Думал, хоть одна точно приедет вовремя.

— Что? Двадцать раз? Ты хочешь сказать, что купил двадцать одинаковых форм?

Я не поверил своим ушам и переспросил. Но парень лишь спокойно улыбнулся, вместо ответа. Как у него, такого молодого, нашлись деньги, чтобы купить двадцать одинаковых комплектов? Это ведь не футболка за десять тысяч вон, а довольно дорогая вещь.

Меня даже на мгновение насторожило — вдруг его обманули какие-то мошенники? Но, глядя на его лицо, я не увидел ни тревоги, ни сожаления. Он просто счастливо улыбался.

Но почему-то мне всё равно было его жаль. Может, из-за того, как тонка его шея, видневшаяся из-под круглого воротника футболки? Или из-за его светлой, почти прозрачной кожи? Он казался болезненно хрупким, и на секунду мне даже показалось, что этот сад словно создан для его восстановления. Может, он работает здесь?

Отбросив ненужные мысли, я записал номер счёта, который он мне продиктовал.

— В любом случае, давай номер счёта. Я переведу прямо сейчас.

— Ваше имя…

— Чон Ын Джэ.

Я показал ему уведомление о том, что перевод успешно отправлен. Парень даже толком не взглянул на экран, просто кивнул. Казалось, Чон Ын Джэ сейчас вообще не заботился ни о чём.

— …

— …

Как только дело было завершено, повисла неловкая тишина. Теперь нам нужно было разойтись? Я впервые совершал личную сделку, так что не знал, как правильно её закончить.

Тут мне вдруг стало любопытно.

— Эм… Ты говорил, что у тебя есть парень, да? Можно спросить, какие подарки ты дарил ему раньше?

— Раньше?

— Да. У моего друга скоро день рождения, и я хотел бы взять что-то на заметку…

— А-а…

Его широко распахнутые глаза на мгновение стали ещё круглее, но вскоре вернулись к обычному размеру, словно он понял, о чём речь. Опустив взгляд, будто смущаясь, он выглядел таким же чистым и искренним, как и снаружи.

Чон Ын Джэ протянул неопределённое «Ммм…», а затем продолжил:

— Я подарил что-то вроде… кулона.

— О, кулон — хорошая идея.

— Эм… не кулон, а шкатулку для хранения украшений. Я хотел, чтобы он носил больше цепочек и часов.

— Шкатулку для украшений?

— Да. В прошлый раз я подарил машину, но он почти не ездил на ней, так что в этот раз выбрал что-то более практичное.

— …

А вдруг наивный здесь я? Парень, который выглядел младше меня, так спокойно говорил о таких дорогих подарках, что мне стало не по себе. Может, он имел в виду машинку на радиоуправлении? Хотя, учитывая, что он купил двадцать баскетбольных форм, его отношения вряд ли можно назвать детской игрой.

— Надеюсь, это помогло…

— А, да. Конечно. Спасибо.

Я не знал, что сказать по поводу машины, но идея с кулоном показалась мне хорошей, так что я поблагодарил его. Услышав это, Чон Ын Джэ широко улыбнулся. Его аккуратные маленькие зубы сделали его образ ещё более мягким.

Может, моя благодарность придала ему смелости? Он, обычно не проявлявший инициативу в разговоре, теперь осторожно заговорил:

— Эм… Можно попросить у вас автограф? Я ведь действительно ваш фанат, и просто так уйти было бы обидно…

— Конечно! Кстати, я недавно придумал себе автограф! У тебя есть бумага и ручка?

— Ого! Спасибо! Подождите секунду, я быстро сбегаю за ними.

Чон Ын Джэ вскочил с места, сияя от радости. Он выглядел так, будто заболеет, если хоть немного пробежится, поэтому я сказал ему не торопиться. Он кивнул.

В этот момент зазвонил его телефон. Чон Ын Джэ начал разговаривать, а его голос постепенно удалялся:

— Алло? А, Джин хён, да, я поел. А ты? Молодец. Давай вечером пойдём поужинаем чем-нибудь вкусным. Кстати, знаешь, я только что встретил Хан Джи Вона. Хм… Почему? Он попросил пока не рассказывать, так что я скажу тебе завтра. Что? Квон Чон У? Нет, его рядом не было. Ах да, ты ведь тоже его фанат… Совсем забыл. Кстати, интересно, есть ли сайты, где продают форму университетских команд? Нет, я не собираюсь покупать, просто любопытно.

***

На следующий день после нашей сделки случилась небольшая проблема.

Я проводил редкое спокойное время с Квон Чон У на скамейке кампуса, когда он, просматривая телефон, вдруг придвинул экран поближе, будто хотел убедиться в прочитанном, а потом усмехнулся.

— Похоже, все думают только о тебе. Чуть кто-то выглядит нормально — сразу принимают за тебя.

— А? О чём ты?

— Кто-то снова говорит, что видел тебя.

Квон Чон У протянул мне телефон. На экране было сообщение с ссылкой от Бён Сон Джина. Я даже не сразу заметил текст — меня больше удивил сам факт, что они общаются не только в общем чате, но и лично.

— Сон Джин теперь ещё и такие вещи тебе присылает?

— Я попросил его сообщать мне, если появятся новости, которые мне стоит знать. Сначала он отказывался, но как только я сказал, что готов платить ему подписку, он начал стараться изо всех сил.

— А-а…

Я впервые слышал об этом, так что просто кивнул, не зная, как реагировать. Квон Чон У, будто оправдываясь, добавил:

— Наверное, я это как-то пугающе сказал? Но у меня не было цели за тобой следить. Я просто попросил сообщать, если появятся какие-то важные вещи, связанные с тобой. Он ведь всё равно постоянно сидит на фанатских сайтах. Только вот, судя по тому, что он присылает, это либо какие-то нелепые слухи, либо годовщина выхода какого-то документального фильма о тебе, либо сколько у тебя теперь подписчиков в соцсетях… В общем, ничего полезного.

— А, понятно.

— Тебе не нравится, что я так интересуюсь твоими делами? Может, отменить подписку?

Он внимательно наблюдал за моей реакцией, но я тут же замотал головой.

— Нет, дело не в этом. Просто… Я подумал, что ты умный.

Если быть точнее, я подумал, что это хороший способ. Может, мне тоже заплатить Бён Сон Джину за такую услугу? Было бы здорово, если бы он не просто передавал слухи, но ещё и проводил расследования… Или, может, поговорить об этом с Ян Ын О?

Когда Квон Чон У учил меня работать в Excel, я уже тогда понял, что, несмотря на то, что он спортсмен, у него были высокие оценки не просто так. Этот парень явно знал, как использовать свою голову.

Я рассмеялся, глядя, как он мило пожимает плечами, а затем наконец-то кликнул по ссылке.

Читая этот чрезмерно подробный рассказ, напоминающий чуть ли не университетский реферат, я почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

[Наступил день, когда я наконец встретил Хан Джи Вона :)

Вчерашний день был особенно жарким. :) Особенно тяжело было мне, ведь я был в деловом костюме и мечтал о прохладе кондиционера ~^^; Перед важной встречей у меня осталось немного времени, так что я заглянул в ближайшую галерею. Галерея, основанная художником Ким Соль Ёном, полностью оправдывала свой статус популярного места: её внешний вид был современным, а внутреннее пространство — наполненным естественным светом, создавая авангардную атмосферу... (далее сокращено)

Когда я уже собирался выйти через автоматические двери, откуда дул приятный прохладный воздух, я заметил, что на скамейке в шикарном саду сидит сам Хан Джи Вон! :) Хоть он и был в кепке, я узнал его с первого взгляда. Уверен, наши фанаты тоже бы его сразу опознали! ㅎㅎ Я начал наблюдать...

Но он был не один. Рядом с ним сидел молодой человек примерно его возраста. Они мило проводили время, держались за руки, обменивались подарками… Настоящие закадычные друзья! В наше время это, кажется, называют «бромансом»? Хаха.

Я хотел подойти и признаться, что я его фанат, но мы же все знаем, какой он застенчивый~. Поэтому просто наблюдал издалека. Кажется, он там пробыл недолго — немного поговорил и быстро уехал на такси… (далее сокращено).]

Я дочитал и прикрыл глаза, пытаясь переварить прочитанное.

…Что за чёрт?

Пока я читал этот пост, меня пробил холодный пот. Я даже не заметил, что кто-то был рядом и мог меня увидеть, так что даже не думал, что появится подобный рассказ. И, конечно же, именно Бён Сон Джин его нашёл…

К тому же детали были явно преувеличены. Мы не держались за руки, а просто пожали друг другу руку. И мы не обменивались подарками, а просто совершили личную сделку. Одна только мысль о том, что мне придётся всё это объяснять, уже вызывала головокружение.

Рядом Квон Чон У пробормотал:

— Наверное, солнце было слишком ярким, вот он и обознался.

Он был так уверен, что это не я, ведь я ему ничего не говорил, чтобы сохранить сюрприз.

Как же мне это объяснить? Я машинально потёр воротник, поскрёб скамейку, затем, собравшись с духом, наконец заговорил:

— Это… был я.

Я не смог заставить себя соврать и признался. Квон Чон У повернулся ко мне. На его лице сначала читалось безразличие, но постепенно оно застыло. Он молча смотрел на меня.

— Ты говоришь, что это был ты?

— Да…

— Тогда… Ты же вчера говорил, что ездил в типографию. Это была ложь?

— Нет! Я правда ездил в типографию. Просто после всех дел зашёл ненадолго в галерею.

Я действительно был в типографии, и поэтому использовал это как предлог. Врать я не собирался, и сделка прошла гладко, так что всё шло прекрасно… пока этот чёртов пост не выдал меня с головой.

Квон Чон У, который до этого сидел рядом, выпрямился и повернулся ко мне лицом. Он смотрел прямо, словно ничего особенного не произошло, но я прекрасно чувствовал, что ему это не нравится.

— Но почему ты мне не сказал? Кто этот человек и что вы там друг другу передавали?

— Мы не обменивались, я только получил.

— Что именно?

— Подарок…

— И?

— …И что «и»?

— Джи Вон, говори нормально.

Квон Чон У усмехнулся. Уголки его губ красиво приподнялись, но его голос, вперемешку с дыханием, давил на меня. Прямой, пристальный взгляд требовал от меня честности с начала и до конца. Я прикусил пересохшие губы, но молчание лишь усиливало напряжение. Квон Чон У снова задал вопрос:

— Кто этот парень?

— …

— Ты встретил его случайно в галерее? Или специально пошёл туда из-за него?

— …

— Для нас это важно.

Последняя фраза прозвучала почти шёпотом, но была холоднее, чем когда-либо.

В голове царил хаос. Я не хотел конфликтов и потому хотел сказать правду, но при этом не хотел портить сюрприз. И уж точно не хотел врать.

Я даже не собирался говорить, что в следующем месяце у нас годовщина. Если бы я упомянул это, Квон Чон У мог бы почувствовать себя виноватым за то, что не отмечал наши предыдущие даты. А это было бы худшим сценарием. Я не хотел заставлять его подстраиваться под меня, если он изначально не привык отмечать такие вещи.

Пока я раздумывал, мой взгляд метался из стороны в сторону, и в этот момент Квон Чон У положил руку мне на колено. Его взгляд был резким, словно он требовал, чтобы я перестал думать и просто сказал правду.

— …

— …

Как он и сказал, для нас такие вещи были важны. Поэтому я не хотел говорить ему даже крупицы лжи.

— Чон У, я правда не хочу тебе врать. Но мне очень трудно это объяснить… Это слишком личное.

— У тебя есть кто-то личный, кроме меня?

— Нет. Дело не в человеке. Я даже не знаю его номера или профессии. Я не встречался с ним специально и в будущем точно не собираюсь. Так что просто… этот раз…

— …

Как только он понял, что я имею в виду, его улыбка исчезла. Лицо резко охладело, и атмосфера тут же замёрзла. Теперь он даже не пытался заговорить. Такой ли должна быть внезапная выходка? Стоило ли это того, чтобы расстраивать Квон Чон У?

Квон Чон У посмотрел на мой телефон. Взгляд его говорил, что он хочет увидеть всё, что в нём хранится.

Я сдержался, чтобы не спрятать телефон за спину, и вместо этого окликнул Квон Чон У. Я понимал, что даю ему повод для подозрений, но всё же надеялся, что он не станет делать неправильных выводов.

— Чон У, не пойми неправильно. Я никогда не занимался ерундой. Конечно, я собирался всё рассказать, когда придёт время. Клянусь, я никогда не сделал бы ничего, за что мне пришлось бы перед тобой стыдиться.

— …

— Я не могу сказать сейчас, Чон У. Но, пожалуйста, поверь мне хотя бы на этот раз и просто закрой на это глаза. Я обещаю, что расскажу тебе всё, как только смогу. Это не займёт много времени. Просто немного подожди, и я честно объясню тебе всё.

Я искренне смотрел ему в глаза. Если даже после этого он потребует ответа, мне не останется ничего другого, кроме как признаться во всём.

Квон Чон У внимательно меня изучал, словно пытаясь прочитать мои мысли. Он всегда прямо спрашивал, если его что-то интересовало, так что я ожидал, что он вновь потребует сказать всё как есть.

Я уже почти смирился с тем, что эта идея была провальной и мне придётся сдаться, когда Квон Чон У медленно выдохнул. Он наклонил голову и медленно моргнул.

— Джи Вон, не занимайся тем, что тебе трудно рассказать мне. Мне такое не нравится.

Судя по его мрачному лицу, он изо всех сил сдерживал свои эмоции. Почему-то от этого мне стало ещё более неловко.

Интересно, как другие люди выкручиваются, когда их застают за подготовкой сюрприза. Стоит ли спросить об этом у Бён Сон Джина? Но раз Квон Чон У уже предоставляет ему подписку на сплетни, лучше не рисковать.

— Прости… Я обязательно расскажу, когда придёт время. На самом деле это не такая уж важная вещь, просто я сам излишне драматизирую. В любом случае… спасибо, что не стал настаивать.

Мне было жаль, что мы находимся в университете — из-за этого я не мог взять Квон Чон У за руку. Вдалеке я заметил студентов, снимающих нас на телефоны. Дойдут ли их наблюдения до Квон Чон У, если они выложат это в интернет?

— Какое там «спасибо». Это моя вина, что я дал тебе шанс.

Я слишком расслабился и, выдыхая от облегчения, не сразу уловил, что он сказал. Сознание, затуманенное чувством вины, тут же вернулось в реальность.

— Что? Что ты сказал?

— Ничего. Просто давай в будущем будем стараться.

Почему-то эти слова, сказанные вполголоса и с лёгким вздохом, прозвучали как вызов. Конечно, это было всего лишь моё воображение, поэтому я не стал над этим долго размышлять.

В любом случае, самое главное — Квон Чон У действительно человек с большим терпением. Будь я на его месте, не смог бы скрыть своё разочарование, а он, напротив, выглядел совершенно уверенным. Он снова улыбнулся мне так же дерзко, как тогда, когда в тёмном спортзале пообещал, что однажды обязательно добьётся своего.

Я оказался в ловушке.

Если Квон Чон У, говоря «давай в будущем будем стараться», имел в виду вот это, то его одержимость явно достигла нового уровня.

Мы оба всегда любили разговаривать по телефону, но в последнее время Квон Чон У постоянно звонил мне по видеосвязи. Без разбору. Даже когда я просто переходил из одной аудитории в другую после занятий, он набирал номер, чтобы увидеть моё лицо. Ну, по крайней мере, так я тоже мог в реальном времени наблюдать, как он покрывается потом. Как расплата за мои действия — вполне приятная цена.

Но на этом он не остановился. Теперь он даже подкупил Ян Ын О, и не счёл нужным скрывать этот факт. Они вдвоём делились в общем чате подробностями моего распорядка дня.

[Ян Ын О]: Подожди-ка.

[Ян Ын О]: Прежде чем приступить к делу, давай определимся с условиями.

[Ян Ын О]: 1. Оплата за каждый предоставленный факт.

[Ян Ын О]: 2. Сумма варьируется в зависимости от важности информации (степень важности определяем голосованием здесь).

[Ян Ын О]: 3. В соответствии с трудовым законодательством добавляем надбавку за ночные смены и еженедельные премии.

[Ян Ын О]: Окей?

[Квон Чон У]: Найду кого-нибудь другого, кроме тебя.

[Ян Ын О]: Эй.

[Ян Ын О]: Эй!

[Ян Ын О]: Слушай до конца.

[Ян Ын О]: Мне-то так даже лучше, но я как раз говорил, что готов подстроиться под твои условия.

[Ян Ын О]: Босс, у тебя очень торопливый характер.

[Бён Сон Джин]: < ссылка >

[Бён Сон Джин]: Джи Вон сегодня ел тонкацу из говядины в студенческой столовой, за колонной у зелёной стены, с двумя людьми, которые, по всей видимости, его однокурсники.

[Бён Сон Джин]: Смотри ссылку.

[Ян Ын О]: Если перевести «фанатеть» на английский, это не будет означать «сталкинг»?

Бён Сон Джин отлично справлялся со «слежкой». Впрочем, всё его «расследование» сводилось к сбору информации из университетского сообщества или фан-сайтов. Но иногда, когда он выдавал такие подробности, у меня пробегали мурашки.

Тем не менее, до сих пор мне это не доставляло ни неудобств, ни раздражения. После истории с формой я жил совершенно спокойно и беззаботно, так что всё было в порядке. Даже наоборот, я находил какое-то странное утешение во внимании Квон Чон У. Хотя, если так подумать, разве это не звучит немного странно?

Пока что всё было нормально. Но причина, по которой я чувствовал себя загнанным в угол, заключалась в том, что до нашей годовщины оставалось меньше двадцати дней, а я всё ещё не купил ему кулон.

Я уже подготовил форму в качестве сюрприза, но одного комплекта одежды мне казалось недостаточно. Я хотел подарить ему ещё и кулон.

Однако уйти незамеченным от друзей, которые собирали обо мне все слухи, было практически невозможно. Мне хотелось увидеть вещь вживую перед покупкой, а не заказывать её через интернет.

Можно было бы попросить друзей сохранить это в секрете и помочь мне… но я почти наверняка знал, что уже в тот же день в общем чате появится сообщение в духе: «Хан Джи Вон тайно позвонил. Просил помочь выбрать кулон, пытался провернуть всё по-тихому». В какой-то момент эти двое превратили «разнос моих новостей» в соревновательный спорт.

Так прошли несколько тревожных дней, пока, наконец, не представился шанс.

«Джи Вон, я сегодня не смогу пойти домой с тобой. На игру придут представители профессиональной команды, так что после матча я останусь с ними ненадолго. Точно не знаю, сколько это займёт, так что иди без меня».

Как только я услышал это, то сразу понял — вот он, мой шанс.

Хотя до отбора новичков оставалось ещё около полугода, профессиональные команды уже давно начали проявлять интерес к Квон Чон У. Конечно, выбирать могли только клубы, а не игроки, но команды всё равно старались как можно раньше наладить с ним контакт и произвести хорошее впечатление.

В любом случае, для Квон Чон У это было важное дело, так что, по крайней мере, сегодня ему точно будет не до меня. Поэтому, как только закончились занятия, я тут же вышел из корпуса и поймал такси.

Пока машина ехала к ювелирному магазину, я снова открыл на телефоне страницу с выбранной цепочкой.

Она выглядела стильно и в то же время притягивал взгляд. Если к ней добавить несколько подвесок с инициалами, получится значимый подарок, не хуже парных колец.

Честно говоря, я хотел купить кольца. Но мы оба периодически попадали в объективы камер, так что мечта о парных кольцах была несбыточной. Тем более, учитывая, что Квон Чон У — спортсмен. Когда-то в разговоре он упомянул, что никогда в жизни не носил кольцо для пары. Услышав это, я окончательно отказался от этой идеи. До тех пор, пока Квон Чон У не уйдёт из спорта или пока меня самого не забудут, кольца между нами не будет.

Чем больше я думал об этом, тем сильнее убеждался, что кулон — лучший вариант, и это меня воодушевляло. Но проехав всего несколько минут, я вдруг увидел на экране телефона входящий звонок от Квон Чон У.

— Чёрт…

И, конечно же, это была видеосвязь.

Он говорил, что будет занят, так почему же звонит? Я в растерянности уставился на вибрирующий телефон в руке. И только спустя мгновение понял, что Квон Чон У лишь сказал, что не сможет идти домой со мной, но не обещал, что будет слишком занят, чтобы звонить.

— Студент, вы не будете отвечать?

Таксист, до этого молчавший, украдкой взглянул в зеркало заднего вида и спросил. Я в панике сбросил звонок. Если бы я ответил, мне пришлось бы что-то придумывать. Однако телефон тут же зазвонил снова. Я снова отклонил вызов. Потом ещё раз. И в этот момент по спине пробежал холодок, а сердце сжалось от тревоги.

— Эм… Водитель, разверните, пожалуйста, машину. Мне нужно в Грин Парк Хилл.

Даже по дороге домой я несколько раз сбрасывал звонки. Это было полное отчаяние. Лучше бы я просто заказал кулон в интернете, вместо того чтобы так усложнять. Теперь я не только не купил подарок, но и, похоже, испортил кое-что гораздо важнее.

Как мне оправдаться? В этот раз, наверное, придётся честно во всём признаться. Сюрприз, похоже, провален. Я лишь крепче сжал телефон в руке.

Но странно… В какой-то момент звонки прекратились. И сообщений тоже не было.

— …

Что-то было не так. Это не похоже на то, что я избежал шторма. Скорее, я оказался в его эпицентре.

Я уже достаточно хорошо знал Квон Чон У, чтобы понимать: он не из тех, кто так просто сдаётся. В горле пересохло, а по спине пробежал холод. И как раз в этот момент пришло сообщение от Бён Сон Джина.

Мне даже не пришлось открывать чат — текст был виден в уведомлении.

[Бён Сон Джин]: Что творит Квон Чон У?

Уже предчувствуя что-то неладное, я тут же зашёл в соцсети. И, конечно же, первым делом в ленте меня встретил свежий пост от Квон Чон У.

— Хан Джи Вон, ты где?

Всего лишь несколько коротких символов, но они точно передавали голос Квон Чон У. Из-за пробирающего до костей ощущения, которое передавалось даже через текст, можно было понять, насколько он зол.

Я был уверен, что Квон Чон У не из тех, кто просто так отказывается от преследования, но не ожидал, что он объявит меня в розыск так открыто...

Дрожащими пальцами пролистал пост. Казалось, что фотография, загруженная вместе с текстом, была сделана наспех, как будто кто-то просто сфотографировал то, что оказалось перед глазами. С момента публикации прошло меньше пяти минут, но комментарии уже разрывали пост. Самый популярный из них, собравший наибольшее количество лайков, висел на самом верху.

[Имя: Только что видел Джи Вона, он садился в такси у Корейского университета ㅎㅎ]

Я так низко натянул кепку, но как они всё равно смогли узнать меня?

С тяжёлым вздохом я добрался до офистеля. Если задуматься, я даже не ушёл так уж далеко. Прошло примерно столько времени, сколько бы потребовалось автобусу, чтобы довезти меня до нужной остановки. Это была всего лишь маленькая попытка сбежать.

Как только вышел из такси, бросился домой. Закрыв входную дверь, тут же сел у обувного шкафчика, пытаясь отдышаться. Хотя я почти не бежал, от напряжения всё тело было покрыто липким потом.

Я быстро направился в ванную, собираясь принять душ. Только включил воду в душевой кабине, как вдруг...

Пи-пи-пи-пи-пи-пи.

Раздались звуки набираемого пароля, а затем последовала мелодия, сигнализирующая о разблокировке дверного замка. Пока я недоверчиво прислушивался, входная дверь закрылась, а затем с грохотом распахнулась дверь в ванную.

Квон Чон У, одетый в спортивную форму, поверх которой была наброшена футболка с короткими рукавами, застыл, увидев меня. Его пронзительный взгляд вонзился прямо в меня, словно собирался проткнуть насквозь. Напряжённые мышцы на его челюсти выдавали стиснутые зубы. Я никогда не говорил ему пароль от входной двери... С какого момента он его знал?

— Ч-Чон У...!

Но Квон Чон У не ответил на мой зов и молча зашагал внутрь. От исходящего от него напряжения мне стало по-настоящему страшно — настолько, что я подумал, что он может меня ударить. В панике я потянулся, чтобы выключить воду, но он уже преодолел расстояние между нами и, схватив меня за подбородок, заставил поднять голову. Я сжался, зажмурился, пытаясь отступить, но не успел сделать и шага назад, как Квон Чон У наклонился и поцеловал меня.

От неожиданности я широко распахнул глаза и встретился с его тревожно нахмуренными веками. Он плотно сомкнул глаза, не позволяя мне прочитать выражение его лица. Я просто молча последовал за ним и тоже закрыл глаза.

В отличие от его грубых движений ранее, сам поцелуй оказался мягким. Он обхватил моё лицо обеими руками, нежно раскрывая мои губы. Горячий язык, горячее даже, чем тёплая вода, жадно проник в мой рот, исследуя его.

— Мм... Ммх...

Сладость момента заставила меня забыть, что я стою перед ним абсолютно голый. Я полностью погрузился в поцелуй. Его мягкие губы покусывали и посасывали мои, сплетались с моим языком, меняя угол, чтобы снова и снова соединиться. Его большой палец нежно гладил моё лицо, словно давая понять, что любые другие мысли сейчас просто неуместны.

В тихой ванной эхом разносились влажные звуки поцелуев, вперемешку с плеском воды. Незаметно для себя я почувствовал, как мой уже влажный от воды член наполовину встал, выказывая своё присутствие.

Стыд сжигал меня изнутри, но инициатива была полностью в руках Квон Чон У, и я не мог просто так отстраниться.

Через некоторое время он осторожно оторвал губы, но остался совсем рядом, на расстоянии дыхания. Будто в любой момент мог снова прикоснуться. Пока мы обменивались горячим дыханием, его взгляд оставался прикован ко мне. Затем, наконец, он заговорил, его голос прозвучал ровно:

— Бежал сюда?

— А?..

— Ты же только что вошёл. Если бы просто принимал душ, то разве было бы так заметно, что ты только что пришёл?

Неожиданно он прижал большую ладонь к моей груди. В отличие от меня, который сжал губы, моё бешено колотившееся сердце выдавало всё. Квон Чон У прекрасно понимал, что причина этого беспорядочного ритма — не только поцелуй.

— Почему не брал трубку? Давай, оправдывайся.

Я молчал.

— Или ты, может, в следующем месяце…

Он специально медленно растянул слова и внимательно заглянул мне в глаза, будто пытаясь уловить мою реакцию.

Квон Чон У не мог знать, что в следующем месяце будет наша первая годовщина, поэтому я не имел ни малейшего понятия, к чему он клонит. Я просто молча ждал, когда он закончит свою мысль, но он лишь нахмурился.

— …Если не в следующем месяце, значит, ты уже готовишься к моему дню рождения? Поэтому постоянно ведёшь себя подозрительно?

— Нет-нет! Это не так, просто…

— Просто что? Ты опять хочешь, чтобы я ничего не спрашивал и просто закрыл на всё глаза?

Я замер, не зная, что ответить. То ли он действительно понял, что я что-то замышляю, то ли просто пытается нащупать слабое место. Почему-то казалось, что это мой последний шанс во всём признаться, но в то же время было ощущение, что если я выдержу этот момент, то всё сложится как надо.

Я вспомнил тот сюрприз, который он устроил мне на день рождения, и ту наполненность счастьем, которую испытал. Два раза я точно не осмелюсь на такое, но может, хотя бы один раз, первый и последний, я тоже смогу сделать ему неожиданный подарок?

— Я не делал ничего подозрительного. Просто не заметил звонка, потому что вышел немного прогуляться. Хотел подышать свежим воздухом, немного подумать…

— Джи Вон, знаешь, каждый раз в такие моменты у меня в голове начинается чертовски сложный выбор.

Его голос, наполненный вздохом, пронзил мне барабанные перепонки. Квон Чон У упёрся рукой о стенку душевой кабины рядом с моим лицом и наклонился, глядя прямо в меня. Затем он чётко, без спешки продолжил:

— Мне приходится решать: либо подыгрывать тебе, потому что ты считаешь меня дураком, либо доказать, что я вовсе не идиот.

— О чём ты вообще говоришь? Я никогда в жизни не считал тебя…!

— Я знаю, что ты специально не брал трубку. Ты несколько раз сбрасывал звонки, думаешь, я не заметил? Раз уж так открыто игнорировал, то хотя бы не ври, что просто не услышал.

— …

Мне нечего было сказать. Квон Чон У смотрел на меня сверху вниз, пока я молчал. Я опустил голову, не желая, чтобы он увидел моё растерянное выражение, но он продолжал сверлить меня взглядом. Его эмоции, словно волной, накатывали на меня. Его пальцы сжали мои плечи, словно он пытался удержаться.

— Ты устал от всего этого? Я слишком душу тебя?

— …Нет, дело не в этом…

— Может, мне перестать следить за тобой? Тогда ты тоже перестанешь от меня скрываться?

Не дождавшись ответа, он резко притянул меня в крепкие объятия. Опустил голову и прижался губами к моему затылку. Моя мокрая кожа пропитывала его одежду, но он, похоже, даже не замечал этого. Его длинные сильные руки обхватили моё тело, не давая и шанса вырваться.

— Это всего лишь несколько пропущенных звонков… Почему же мне так…

Его голос прозвучал почти жалобно. Он едва заметно двигал головой, и с каждым движением его объятия становились ещё крепче.

— Почему же мне так страшно…

— Чон У…

— Чем сильнее я за тебя держусь, тем дальше ты отдаляешься. Я веду себя как больной, а ты, кажется, видишь во мне лишь кого-то чуть ближе, чем друга.

— Ч-что?.. Это… нет, это не так…

— Не убегай. Ты ведь мой.

— Не убегу.

Когда я ответил ему с полной искренностью, Квон Чон У наконец отпустил меня и заглянул в глаза. Его взгляд дрожал. Что же я сказал такого, что заставило его так колебаться?

— Как я могу убежать, оставив тебя? Даже если убегу, то только к тебе. Запру дверь и попрошу тебя спрятать меня.

— …

— Так что не думай так. Это я был неправ. Мне жаль.

Он называл меня своим дыханием, своими жабрами. А для меня Квон Чон У был убежищем, бомбоубежищем. Если бы позволил себе быть жадным, я бы хотел, чтобы он стал моей могилой.

Меня охватило беспокойство оттого, что наше прочное доверие, казалось, рушилось по моей вине. Как можно было так нелепо дважды попасться, просто купив два подарка?

Квон Чон У не ответил на моё извинение. Он лишь пристально смотрел мне в лицо, будто хотел убедиться, что я говорю искренне. Он, который бесчисленное количество раз высчитывал каждое движение на площадке, почему-то так долго считывал мою правду.

Вернее, я думал, что это просто занимает у него время. Но внезапно почувствовал, как его тёплые пальцы медленно ласкают мои губы. Внутри пересохло, и я сосредоточился только на этом ощущении, не сразу осознав, что Квон Чон У раздвигает мои ноги.

Его крепкое бедро проникло между ними и сильно прижалось к моему центру.

— Ах… Чон У…

Мы поцеловались одновременно, не дожидаясь, кто сделает первый шаг. Губы разомкнулись, языки переплелись, а большие руки Квон Чон У крепко сжали мои бёдра. Его аккуратные пальцы скользнули в узкую щель. Я вздрогнул, но это не имело значения — влажный вход легко раскрылся, гораздо легче, чем обычно.

Всего лишь полдня прошло с тех пор, как мы слились воедино прошлой ночью, поэтому тело ещё оставалось расслабленным и податливым.

Квон Чон У тоже заметил это. Его длинные, прямые пальцы глубоко проникли внутрь.

— Уже готово. Ты не брал телефон, потому что был занят своими руками? Если так, то, наверное, я бы злился чуть меньше.

— Ха... А-а, нет... После вчерашнего с тобой... Ха-а... Я не трогал себя.

— А, понятно. Да, я чувствую... Здесь всё ещё есть моя сперма.

С этими словами он ввёл ещё два пальца. Раздвигая внутренние стенки, он настойчиво прижимался ко мне бёдрами.

Стыдно признаться, но мой плотно возбужденный член терся о ткань его формы. Судя по тому, что ощущалось под этим тонким, мягким материалом, он тоже был в таком же состоянии.

Обнажённое, возбужденное состояние было таким постыдным, что я лишь застонал, уткнувшись лбом в твёрдую грудь Квон Чон У. Вцепившись в край его одежды, я потёрся щекой о его тело, и от этого жара внутри разгорелась ещё сильнее. Возможно, всё дело было в том, что под белой футболкой его спортивная форма всё ещё хранила тепло прошедшего матча.

Сколько минут прошло с того момента, как я перестал отвечать, что он так поспешно примчался ко мне? Охваченный желанием от движений, раздававшихся спереди и сзади, я, задыхаясь, позвал его:

— Ух… Ты же говорил… Хаа… Что сегодня встречаешься с профессиональными… Ха… представителями…

— Разве я так говорил?

— Т-тогда ты солгал?

— Кто знает.

Квон Чон У спокойно ответил и в тот же момент глубоко загнал пальцы внутрь. Я невольно встал на носки и задрожал всем телом. На кончике моего члена собрались прозрачные капли, которые в конце концов просочились наружу, оставляя влажные следы на его футболке.

Я с трудом сглотнул дрожащий вдох и уткнулся лицом в его ключицу. Тогда Квон Чон У после долгого времени вдруг коротко фыркнул со смехом.

— Есть много клубов, которые хотят заполучить меня, так что если я разозлю один из них, ничего страшного.

— А… Опять из-за меня…!

— Кстати, Джи Вон. Ты помнишь, что я когда-то говорил? Что хочу полностью раздеть тебя, запереть у себя дома и сделать так, чтобы ты смотрел только на меня всю жизнь. Давай попробуем?

Квон Чон У не оставил мне времени утонуть в чувстве вины. Он хищно прошелся по моей шее, напоминая о шутке, которую я уже успел забыть, потому что она была слишком жуткой.

«Один раз» попробовать… Запереть меня дома навсегда можно больше одного раза? Я застонал и замотал головой. Квон Чон У усмехнулся.

— Что? Я просто хотел исполнить твоё желание.

— Желание? Какое ещё у меня желание… А-а!

Внезапно Квон Чон У вытащил все пальцы. Исчезновение настойчивого прикосновения заставило мышцы внутри резко сжаться. Меня пробрала дрожь.

Он слегка отстранил меня, разорвав тесный контакт, а затем одним движением стянул с себя футболку. Под ней, как и на баскетбольной площадке, скрывалась тёмно-синяя форма.

— Ты ведь хотел заняться со мной сексом, когда я в форме.

— …Что?

Откуда он это знает?

Я настолько удивился, что не смог даже оправдаться и просто застыл на месте. Квон Чон У усмехнулся, уголки его губ приподнялись, но взгляд, направленный на меня сверху вниз, был удивительно настойчивым.

— Ты даже не представляешь, каким взглядом смотришь на меня, когда я в этом.

Произнеся нечто непонятное, он снова приблизился. Я едва успел инстинктивно сделать шаг назад, но тут же наткнулся спиной на стену, и дальше отступать было некуда. Пространства в душевой кабине не хватало даже для нас двоих.

Квон Чон У оказался между моих раздвинутых ног, и его бёдра плотно прижались к моим. Я понятия не имел, каким именно взглядом смотрел на него. Конечно, Квон Чон У в форме выглядел чертовски сексуально, и я не раз предавался фантазиям на этот счёт. Но я был уверен, что никогда не терял контроля над выражением лица. Точно был уверен…

— К-как ты…

— Да ты же просто раздеваешь меня глазами каждый раз, когда я в этом. Как я мог этого не заметить?

— …

— Похоже, я правда люблю тебя. Раз уж исполняю фантазии парня, который только и делает, что скрывает от меня секреты… Подними голову, красавчик.

С этими словами Квон Чон У накрыл мои губы своими. Глубокий, насыщенный поцелуй, как всегда, полностью лишил меня способности двигаться.

Обычно, когда мы целовались, я закрывал глаза, полностью погружаясь в процесс. Но сейчас, осознавая, что Квон Чон У стоит передо мной в форме, а я — абсолютно голый, мне не хотелось отводить взгляд.

Если честно, мне было так хорошо, что казалось, сердце вот-вот взорвётся. Квон Чон У, кажется, заметил, как мой член напрягся от его движений. Он продолжал медленно прижиматься ко мне, словно совершая проникновение, а затем, улыбаясь, прошептал прямо на мои губы:

— Похоже, ты вот-вот кончишь. Что же с тобой делать, если ты так легко расточаешь сперму?

— Ха… Не говори так… Ах, Чон У, хватит…! Твоя одежда испачкается.

— Ничего страшного. Разве тебе не понравится, если я выйду на игру в форме, пропитанной тобой?

— Ч-что…?!

— Просто держи это в секрете. Ты ведь любишь секреты.

Квон Чон У ускорил движения бёдрами, его ритм становился всё настойчивее. Он крепко схватил моё лицо и снова впился в губы, оставляя глубокий, захватывающий поцелуй. Горячее дыхание смешивалось с жаром, подступавшим к горлу, и от этого у меня кружилась голова.

С каждым его движением раздавался звук трущейся ткани формы. В поле зрения мелькал тёмно-синий материал, который сминался под натиском наших тел. Мысли спутались — перед глазами стоял Квон Чон У, вспотевший после матча, а теперь возбуждённый из-за меня.

Я чувствовал, что могу заплакать от этой яркой, невыносимой эмоции. А слова, что всё останется тайной, если только я захочу, только сильнее подстегнули возбуждение.

— Хаа… ах!

В конце концов я достиг вершины и кончил, выпуская сдавленный стон сквозь тесно сомкнутые губы. Я попытался оттолкнуть Квон Чон У, но он не отстранялся. Его живот, прижавшийся ко мне, слабо вздрагивал, так что он не мог не заметить, что я уже кончил.

Мне следовало сказать, что вся сперма оказалась на его форме, но Квон Чон У лишь настойчиво продолжал целовать меня, не давая вымолвить ни слова. Ощущение стало невыносимым — после оргазма чувствительность лишь усилилась, и любое прикосновение казалось чересчур острым.

Я отчаянно сжал его за руки, в попытке вымолить передышку. Его глаза, до этого напряжённо прикрытые, наконец раскрылись, и наши взгляды встретились с пугающей близостью. Глубокие глаза Квон Чон У оставались спокойными. Слишком спокойными — пугающе безмолвными. Он молча смотрел на меня, пока не закрыл глаза, словно прерывая нашу связь. В этот момент я осознал: Квон Чон У всё ещё злится на меня.

— Ч-чон У… Хаа…

Мои ноги подкашивались, и я почти оседал вниз, но он крепко удержал меня. Наконец, он разомкнул губы и слегка склонил голову. Его влажные губы казались более насыщенного красного оттенка, чем обычно.

— Раньше меня до чёрта бесило, что ты знаменитый, Джи Вон.

Квон Чон У усмехнулся, пристально разглядывая моё лицо.

— Но в последнее время я даже получаю от этого выгоду. Понимаешь, о чём я?

Квон Чон У развернул меня, крепко схватив за плечи. Он спрашивал, понимаю ли я его, но явно не собирался слушать мой ответ. Прижатый к стене душевой кабины, я украдкой наблюдал за его движениями.

Из-под формы он извлёк свой член — тот был напряжённым, покрасневшим, казалось, вот-вот лопнет от натяжения.

— Ты не сможешь делать что-то за моей спиной.

— Я… я не… Ах…!

Квон Чон У не стал ждать, пока я закончу фразу. Без колебаний он глубоко вонзился внутрь своим твёрдым, напряжённым членом. Место, которое он так настойчиво растирал прошлой ночью, снова беззащитно раскрылось. Я судорожно сглотнул воздух, но ему было всё равно — он одним движением вошёл до самого конца и тут же обхватил меня, прижимая к себе. У самого уха прозвучало его низкое, прерывистое дыхание.

— Ты не сможешь уйти от меня.

Его внушительный член начал яростно растягивать меня изнутри. Каждый раз, когда Квон Чон У входил и выходил, плотно сжатые стенки раздвигались до предела, затем снова сокращались, обхватывая его.

Влага, скопившаяся между ягодиц, делала каждое движение липким, кожа прилипала друг к другу с каждым толчком. А чувствительные внутренние ткани, лишённые смазки, лишь усиливали это тягучее, вязкое ощущение.

Я жалобно застонал и попытался оттолкнуться от стены, но напор Квон Чон У был слишком сильным. Прижатый к стеклу душевой кабины, я лишь беспомощно принимал его движения, теряя способность хоть как-то сопротивляться.

Он двигался так яростно, что мне даже показалось — кабина вот-вот рухнет под нами. Квон Чон У обращался со мной грубо, без всякой пощады. Возбуждение резко вспыхнуло, усиливаясь не только из-за сексуальных навыков Квон Чон У, но и из-за давления, накатывавшего волнами. Тело содрогалось, и ощущение стекла, к которому прижимался член, добавляло новую волну стимуляции. Вскоре я почувствовал, как сперма брызжет рывками. Всё это время Квон Чон У безостановочно двигал бёдрами.

— Ы-ы, угх! Чон У… слишком… ха-а… тесно.

— Поэтому тебе нравится?

— Не-е… а-аах.

Возможно, из-за позы, но всего лишь после двух разрядок я уже чувствовал усталость и с трудом выдавил слова. Тогда Квон Чон У, вынув свой член, который проникал в самую глубину, вновь повернул меня лицом к себе. Теперь я видел его прямо перед собой в форме игрока.

Щёки Квон Чон У покраснели от возбуждения. Он внимательно посмотрел на моё лицо, а затем внезапно рассмеялся, словно не веря своим глазам.

— Говорил, что тесно, а как только увидел моё лицо — снова похотливо уставился. Тебе так нравится, как на мне сидит форма?

— …

— В следующий раз займёмся этим в раздевалке, а? Давай, обними меня.

Неожиданно мягкий голос Квон Чон У, совсем не похожий на того, кто до этого напористо наседал, заставил меня замереть. Затем он легко поднял меня на руки. Я обхватил его талию ногами, прижимаясь крепче, и сразу почувствовал, как его напряжённый член упирается в меня снизу. Квон Чон У без промедления подался вперёд, удерживая меня за бёдра, и проник внутрь. Горячая плоть входила глубже, чем когда он брал меня сзади, и по позвоночнику тут же пробежала дрожь.

— А…! А-а-а…

— Ха-а… Чёрт…

Он выругался сквозь зубы и сжал мои бёдра ещё сильнее. Затем ускорил толчки. Ощущение, будто его член доходил до самого солнечного сплетения, было невыносимым, и я отчаянно вцепился в Квон Чон У, прижимаясь к нему так, словно моя жизнь зависела от этого. Как маленький коала, я обвил его ногами и руками, оставаясь совершенно беззащитным перед мощными толчками.

С каждым его движением мои яички неловко терлись о его нижнюю часть живота, издавая громкие влажные звуки. В закрытом пространстве ванной эти похотливые звуки раздавались ещё более непристойно.

Вжимаясь в объятия Квон Чон У, я крепко сжал край его формы, позволяя ему терзать меня без остановки. Переполненный возбуждением, я сам первым потянулся к нему за поцелуем. Жадно засосав его влажные губы, я слегка прикусил их, перехватывая дыхание, пока мы делили воздух между собой. Когда я, тяжело дыша, оставил губы приоткрытыми, Квон Чон У провёл по ним своими, будто дразня. Даже если бы мы не двигались нарочно, наши губы всё равно соприкасались от сильных толчков, превращая это в бесконечные влажные поцелуи.

Квон Чон У долго играл со мной. Именно это слово подходило лучше всего. Он удерживал меня на руках, не давая никуда деться, продолжая врываться внутрь, а затем заставил опереться на раковину, продолжая издеваться.

— Джи Вон, смотри в зеркало.

Я изо всех сил цеплялся за раковину дрожащими пальцами, когда Квон Чон У настойчиво велел мне посмотреть. И без того не знал, куда деть взгляд из-за зеркала передо мной, а он сразу это заметил и тут же обратил на это внимание. Но я продолжал делать вид, что не слышу, лишь тяжело дыша.

Тогда его большая рука подняла мой подбородок, заставляя посмотреть прямо в отражение. В зеркале я видел себя – измученного, залитого жидкостями, в полном беспорядке.

Квон Чон У нагло ухмыльнулся, наклоняясь к моим губам.

— Это то, что могу видеть только я, но сегодня делаю исключение. Смотри внимательно. Мой... чертовски возбуждает, да?

— Ы-ы… ха…!

— Мой. Мой Хан Джи Вон.

С каждым его движением складки на его форме сминались, двигаясь беспорядочно. Возможно, из-за того, что секс длился уже слишком долго, но даже этот вихревой узор на ткани казался мне чем-то угрожающим. И зрительно, и физически я приближался к пределу.

Я даже не заметил, как Квон Чон У кончил. Только когда из места нашего соединения начала капать жидкость, я осознал, что он уже несколько раз кончил внутрь меня. Но даже после этого он не останавливался.

Он не уставал. Никогда.

В баскетбольном матче, который длится 40 минут, Квон Чон У почти всегда проводил на площадке не меньше 35 минут, постоянно вступая в жёсткие столкновения. Как только мяч оказывался у него в руках, к нему тут же прилипали двое защитников, поэтому ему приходилось играть в жесткой манере. Но, несмотря на это, он никогда не выглядел уставшим даже к концу игры, и комментаторы каждый раз поражались этому. К тому же, он был ещё только в начале своего двадцатилетия, а значит, его потенциал только начинал раскрываться.

И именно поэтому мои тревоги росли пропорционально его выносливости.

Если уже сейчас мне было так тяжело, то что же будет потом? Дотянуться до уровня физической подготовки Квон Чон У мне явно было не по силам, но, по крайней мере, я должен был тренироваться, чтобы хоть как-то выдерживать это до конца. Именно с такой решимостью, теряя опору и срываясь с раковины, я остался стоять, лишь покорно подставляя поднятые бёдра.

Когда этот затянувшийся секс наконец закончился, Квон Чон У нежно обнял меня.

— Впредь не буду делать так тесно.

Сначала я подумал, что Квон Чон У говорил исключительно о том, что произошло в душе. Но прямо перед тем, как я отключился на кровати, до меня дошло — он вновь не стал допрашивать меня, не пытался выяснить, чем я занимался до этого. Значит, его слова о том, что он больше не будет «делать тесно», касались и этого. Возможно, это был его последний жест доверия. Или проявление заботы.

Где-то на грани между сном и реальностью мне послышался его голос.

— Джи Вон, знаешь, какой день в первую субботу следующего месяца?

Или мне просто почудилось. Квон Чон У не мог знать, что в этот день наша годовщина.

Я даже не имел сил ответить и тут же провалился в сон. В любом случае, я просто ждал, когда наконец наступит этот день. Тогда я смогу вручить ему подарок и подробно объяснить всё, что казалось ему странным. А ещё — извиниться. Искренне, без остатка. Сказать, что никогда больше не буду устраивать таких сюрпризов, и попросить, чтобы он тоже больше не отмечал нашу годовщину. Ведь мне на самом деле не важны такие даты, так что пусть не винит себя за то, что забыл. Я скажу это спокойно, как взрослый человек.

— …Только бы прошла эта первая годовщина… Я все объясню… Скажу, что был виноват…

Хан Джи Вон с трудом произнес эти слова слабым, едва слышным голосом. Его длинные ресницы, аккуратно опущенные, даже не дрогнули — казалось, у него не осталось сил открыть глаза. Я молча наблюдал за тем, как он постепенно теряет сознание, словно больной птенец, убаюканный сном.

— Что за… Значит, ты знал.

Разочарованно выдохнув, я прилег рядом с Хан Джи Воном. Его постельное бельё, касавшееся моей кожи, было таким же тёплым и мягким, как его дыхание.

В другой день я, как обычно, наслаждался бы остатками ощущений после секса, лежа рядом с уснувшим Хан Джи Воном. Но сегодня всё было иначе. Смущение от того, что с самого утра я показал себя в таком жалком, одержимом свете, не давало мне покоя.

Лежа в тишине опустевшего офистеля и глядя в потолок, я прокручивал в голове странное поведение Хан Джи Вона за последние несколько дней. Тем временем сквозь окно доносились беззаботные голоса играющих детей.

Я был уверен, что Хан Джи Вон не помнит о нашей годовщине. Каждые 100, 200, 300 дней я сам выбирал дорогие рестораны, создавал нужное настроение и шептал ему сладкие слова, которые, как я знал, ему понравятся. А эта глупая летучая белка просто радостно улыбалась, даже не задумываясь. Его счастливая физиономия была настолько очаровательной, что у меня не оставалось места для обиды. Я просто решил, что буду отмечать все годовщины в одиночку, находя в этом удовольствие. Пусть Хан Джи Вон просто принимает мою любовь.

Но тогда…

— ...

Значит, это мой подарок?

Мой взгляд остановился на небрежно спрятанном под вешалкой бумажном пакете. Я и так уже собирался как-нибудь заглянуть в него, чтобы понять, что он из себя представляет. С тех пор как Хан Джи Вон вернулся из галереи, в доме появилось только это.

Я не знаю, какие у него были намерения и зачем он так усердно что-то готовил, но, раз уж это связано с нашей первой годовщиной, мне становится спокойнее. Вспоминая его слова, выражение лица, неуверенные движения, я наконец сложил воедино весь пазл.

Готовить подарок за месяц до даты…

Не знаю почему, но, представляя, как Хан Джи Вон ломал голову над этим подарком, я невольно улыбнулся. Он так старательно всё готовил, а я только мешал ему — интересно, как сильно он меня за это ненавидел? Хотя нет, вряд ли он злился. Зная его характер, он наверняка дрожал от нервов и корил себя.

Интересно, он хоть понимает, что случайно поставил лайк на моём посте в соцсетях? Только что я невольно усмехнулся, увидев это. Телефонные звонки он игнорировал, но как только я опубликовал запись с вопросом о его местонахождении, он случайно ткнул «нравится». Видимо, так испугался, что у него задрожали руки, и он нажал на экран неосознанно.

Я включил телефон, собираясь удалить пост, но увидел, что в групповом чате скопилась куча сообщений. Хан Джи Вон был рядом, так что читать их смысла не было, но я всё же заглянул — ведь я сам попросил ребят искать его. Как и ожидалось, Бён Сон Джин и Ян Ын О усердно собирали информацию о его передвижениях.

[Бён Сон Джин]: < ссылка >

[Бён Сон Джин]: Джи Вона только что видели в COEX. Был в сером худи и чёрной бейсболке. Взял с собой двойной бургер с пульгоги. Наш малыш, видимо, был голоден ㅋ

[Бён Сон Джин]: Подробности по ссылке выше. Фото нет.

[Ян Ын О]: Хан Джи Вон сейчас, скорее всего, ест бургер возле Сончоннын (объект Всемирного наследия) рядом с COEX.

[Ян Ын О]: < ссылка >

[Ян Ын О]: Подробности можно найти в этой энциклопедии. (Название: «Что такое Сончоннын?»)

[Ян Ын О]: Источник: моё воображение.

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋ Я выиграл ㅋ

— ...

Я изначально не возлагал на них больших надежд. В конце концов, я «нанял» их скорее для видимости. Всё это было сделано лишь для того, чтобы Хан Джи Вон понял: что бы он ни делал и где бы ни находился, в итоге я всё равно узнаю. Именно поэтому я намеренно обсуждал это в общем чате, в котором он тоже был. Конечно, Бён Сон Джин и Ян Ын О, похоже, отнеслись к делу всерьёз, но это уже их наивные проблемы.

Однако моя мрачная одержимость так и не принесла никакой пользы. Если меня что-то интересовало, я предпочитал спрашивать напрямую. Тем более Хан Джи Вон никогда мне не лгал. Он всегда мило рассказывал обо всём до мельчайших деталей, поэтому обе его «пропажи» так легко раскрылись.

[Квон Чон У]: Вы уволены.

Я отправил сообщение наспех, затем зашел в соцсети и удалил запись. Комментарии, полные поисков Хан Джи Вона, все еще гремели, но, раз уж он лежал рядом, все эти слова не имели ни малейшего смысла.

Отложив телефон, я повернулся к Хан Джи Вону. Его сон был таким глубоким, что временами казалось, будто он вовсе не дышит, и от этого у меня сжималось сердце. Только едва заметное движение одеяла, которое поднималось и опускалось в такт дыханию, заставило меня вздохнуть с облегчением. Мысли о другом пришли следом.

Под чистым лбом ровными рядами лежали густые брови, веки спокойно опущены, создавая впечатление абсолютного покоя. Привлекательный, черт возьми. Разве не из-под этих ресниц недавно текли слезы? Я неотрывно следил за Хан Джи Воном, когда он задыхался, но все происходящее было таким возбуждающим, что теперь детали вспоминались смутно. Может, разбудить его позже и заставить снова плакать как следует? Он ведь уже мой, так почему меня снова так тянет к нему, как будто хочется покорить заново?

Я провел взглядом по его слегка приподнятым уголкам глаз, по аккуратной линии носа и, наконец, остановился на губах. И, словно по инерции, поцеловал. Эти чертовски чувственные губы раз за разом заставляли меня терять контроль. Как и в тот раз.

Вообще-то я до последнего был слишком зол, чтобы даже думать о сексе, но, в конечном итоге, именно я оказался тем, кто потерял терпение. Отчасти виноват был сам Хан Джи Вон. Стоило мне надеть спортивную форму, как он начинал по-дурацки улыбаться, а потом поспешно скрывать это, будто его поймали на месте преступления. Впрочем, я тогда не собирался доводить его до смущения, просто решил подразнить, но, похоже, попал в самую точку.

Может, стоило заставить его надеть форму?

Если бы я настоял, чтобы он объяснил, какая именно ее часть возбуждает его сильнее всего, он бы послушно надел ее. А затем, смущаясь, опустил бы голову, и светлые волосы мягко упали бы вперед, словно шелковая вуаль.

Стоило лишь на секунду представить это, но образ запечатлелся в сознании так ярко, что избавиться от него было невозможно. Пожалуй, в скором времени стоит действительно нарядить его. Или, может, пусть попробует гимнастический костюм? Ах… теперь я в полной мере понимал, почему Хан Джи Вон так заводился, когда видел меня в форме.

Недостаточно удовлетворенный член снова не мог успокоиться. Я не хотел трогать его, пока он спал без сознания, и пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержаться.

Я осторожно вытащил из-под легкого летнего одеяла его изящную руку. На ней не было и следа от занятий спортом — слишком утонченная, мягкая, без грубых мозолей. Когда его безвольные пальцы легли в мою ладонь, я невольно крепче сжал их.

Хан Джи Вон всегда коротко стриг ногти, но с тех пор, как я узнал, что он сам себя разрабатывает перед тем, как трогать себя, даже его пальцы стали для меня чертовски возбуждающими. Впрочем, если честно, любая часть его тела действовала на меня как эрогенная зона.

Я несколько раз сжал его руку, потом переплел наши пальцы, пробежался по ним кончиками своих, слегка помял. Чистые, ухоженные пальцы… но чего-то не хватало. Хотя, возможно, это было лишь мое ощущение.

Знал о годовщине, значит.

Эта мысль была приятной. Я прижался губами к его безымянному пальцу, чувствуя, как внутри разливается тепло. Глядя на Хан Джи Вона, который с нетерпением ждал первую годовщину, я ощущал растущую в груди нетерпеливость. Времени впереди оставалось достаточно, но, если думать о том, как мне придется скрываться от его наблюдения, просто ждать не казалось правильным вариантом.

Вот так, наверное, он себя чувствовал.

Я крепко прижал к себе Хан Джи Вона вместе с одеялом и, не сдержавшись, тихо рассмеялся.

***

Я правильно сделал, что отказался от идеи покупать кулон в магазине. Он был доставлен домой в целости и сохранности, настолько идеальным, что не было смысла идти в бутик. В реальности оно выглядело даже красивее, чем на фото, так что удовлетворение от покупки было на высшем уровне.

Я достал бумажный пакет, который тщательно прятал от Квон Чон У, и положил в него кулон. Одного только вида подарка, лежащего рядом с униформой Милстон Уоки, было достаточно, чтобы почувствовать радость от предстоящего момента вручения.

Интересно, как сильно он удивится и обрадуется, когда увидит это.

Все приготовления завершены, теперь оставалось только дождаться нужного момента. Больше не нужно было скрываться от Квон Чон У, поэтому на душе стало легко, и оставалось лишь сладкое предвкушение.

С того дня, когда я упрекнул себя в том, что слишком сильно его душил, Квон Чон У заметно ослабил хватку. Он больше не настаивал на видеозвонках и не пытался контролировать каждый мой шаг. Хотя я и сам обо всем докладывал, но все же появилось больше свободного времени.

Однако, как после снятия давно наложенного пластыря остается ощущение пустоты, так и я вдруг почувствовал себя выброшенным на середину дороги, когда его давление исчезло. Я не знал, чем занять себя в то время, когда не общался с Квон Чон У, и в итоге сам начал ему звонить. Единственное, что изменилось в нашей динамике — теперь инициатором связи был я.

Бён Сон Джин и Ян Ын О тоже больше не следили за мной. Пока я спал, их уволили. Они не раз приносили нелепые слухи, но внезапно, словно разом отбросив все подозрения, Квон Чон У просто избавился от них. Оба они умоляли дать им еще один шанс, а затем, дойдя до угроз в духе «мы обратимся в трудовую инспекцию», Квон Чон У остался непреклонен.

Групповой чат вскоре вернулся к прежней атмосфере, никто больше не обсуждал слухи обо мне. Однако странным образом это вызывало во мне дискомфорт. Если честно, создавалось ощущение, что Квон Чон У не столько перестал быть одержимым мной, сколько просто стал уделять мне меньше внимания. Конечно, скорее всего, это было лишь мое воображение…

Однако в тот день, когда я был абсолютно уверен, что все это просто моя паранойя, случилось нечто неожиданное.

Квон Чон У не ответил на звонок. Точнее, его телефон был выключен. После десятого раза, когда я услышал автоответчик с сообщением, что абонент недоступен, я позвонил Бён Сон Джину. В итоге, я так и не вернулся в аудиторию после короткого перерыва на лекции по общеобразовательному предмету, а просто сидел на первом этаже здания, нервно грызя ногти.

Я надеялся, что проблема была в моем телефоне, но Бён Сон Джин взял трубку практически сразу.

— О, моя надежда и опора.

— Сон Джин-а, ты сейчас занят?

— Ну, если подумать, то да. Этот гад Ын О уже какое-то время меня подначивает, и я тут с ним интеллигентно спорю.

— Понял… А ты где сейчас?

— Был на самостоятельной тренировке, но вышел ненадолго на скамейку передохнуть. А что? Ты так интересуешься моей личной жизнью?

— Конечно. Ведь в это время в среду вы должны были быть в тренировочном центре на самостоятельной тренировке, а потом, минут пять назад, должны были вернуться на баскетбольную площадку и продолжить отработку навыков. Тогда почему он не берет трубку? Я ему звоню уже пять минут, но телефон все еще выключен. Может, у него сломался телефон? Что сейчас делает Чон У?

— Чего? Чон У?.. Эээ… А-а! Так наш Джи Вон сейчас ищет Квон Чон У! Ооо… Так ты ищешь Квон Чон У… Ах-а…

— Да. Он тоже на скамейке рядом с тобой?

— Нет-нет. Чон У сейчас… эм… Квон Чон У сейчас… где он… ай! Черт! Зачем бьешь?! Эй, он же ищет Чон У! И что мне делать?!

— …Сон Джин?

— А, Джи Вон. Квон Чон У сейчас с этим чертовым Ян Ын О. Позвони ему, он, наверное, сможет связать тебя с Чон У.

— Ын О? Разве он не рядом с тобой? Ты же только что говорил, что споришь с ним…

— А? Я так сказал? Нет-нет, это я соврал. Я один. Эх, наш Джи Вон такой трудный путь любви выбрал… Короче, спроси у Ян Ын О, где Чон У. Всё, я положу трубку. Пока, мой оазис.

Бён Сон Джин быстро сбросил вызов. Он всегда был таким, но сегодня казался еще более неорганизованным, чем обычно.

Без промедления я набрал номер Ян Ын О. Он ответил так же быстро, как и Бён Сон Джин, но, похоже, был занят разговором с кем-то рядом, потому что даже после того, как взял трубку, продолжал грубо что-то говорить.

— …этот ублюдок… а-а… Да, алло?

— Ын О, ты сейчас с Чон У? Я не могу до него дозвониться…

— А, Джи Вон. Я понял, к чему ты клонишь. Чон У до недавнего времени был с нами, но… эм… сказать, что у него вдруг появилось дело… нет, так нельзя сказать.

— Дело?

— Нет, какое еще «дело». Он же не тот, кто будет что-то скрывать от тебя. Это не «дело», а… как бы сказать… его кто-то навестил. И это не тот человек, о котором тебе стоит беспокоиться. Это его… семья! Точно, его младшая сестра! Ты же знаешь его родную сестру, да? Она пришла в университет.

— А… его сестра? Зачем?

— Ну, откуда мне знать такие детали? В общем, они сейчас где-то поблизости разговаривают. Может, в каком-нибудь кафе. Все-таки у семьи бывают секретные и откровенные беседы, так что он просто не может ответить на звонок. Понял? Я бы понял, если честно.

— …Ладно, понял. Спасибо.

Никакого понимания у меня не прибавилось — только подозрения. Перед тем как я успел положить трубку, в динамике прорезался голос Бён Сон Джина. Они даже не попытались согласовать версии, и их ложь слишком явно бросалась в глаза.

Я не мог понять, зачем им вместе скрывать что-то от меня. Разве я сделал что-то не так? Может, про меня вышла какая-то плохая статья, и они стараются держаться подальше?

На фоне множества догадок чувство отстраненности становилось все сильнее, но больше всего меня угнетало отсутствие Квон Чон У. Чем он занят, если так долго не отвечает? С тех пор как мы начали встречаться, такого никогда не было.

Он устал от меня? Я ему надоел? Или… это тот самый кризис в отношениях, о котором все говорят? Мысли путались, и во время лекции я не мог ни на чем сосредоточиться.

Время, казалось, шло быстрее без Квон Чон У. Я ничего не делал, кроме как сверлил взглядом угол стола, а когда очнулся, занятие уже закончилось.

Я медленно выбрался из корпуса. Впервые за долгое время мне было все равно на взгляды окружающих. Я шел по кампусу, раздумывая, стоит ли мне, как Квон Чон У, написать пост в соцсети или лучше подать заявление о пропаже в полицию. Вдруг кто-то оказался рядом, вплотную ко мне.

Если бы он не заговорил так дружелюбно, я, возможно, до конца не заметил бы, что иду бок о бок с кем-то.

— О чем ты так задумался, что даже не заметил, как я иду за тобой?

Я резко обернулся, испуганно моргнув. Квон Чон У улыбнулся и обнял меня за плечи. Вернее, сделал вид, что просто приобнял, но по сути заключил в объятия. Вокруг послышался смех.

— Или ты кого-то ищешь?

— ...Чон У.

— Весь мир уже знает, что Хан Джи Вон потерял Квон Чон У.

Даже разнимая руки, он не удержался и легонько коснулся пальцами моей щеки. Человек, из-за которого я волновался все это время, пропав без связи, теперь стоял передо мной, беззаботно улыбаясь.

Смешанные чувства, но несмотря ни на что, сердце тут же растаяло. Я уже было поддался и глупо заулыбался в ответ, но тут заметил, что Квон Чон У был не в форме, а в обычной одежде.

— Где ты был? Ты ведь не отвечал на звонки.

— А?

Квон Чон У потянулся, чтобы взять мою сумку, но вдруг замер. А затем, расплывшись в яркой улыбке, взглянул на меня так, будто спрашивал: «Каково это чувство?». Я, занятый борьбой за свою сумку, так и не успел спросить, о чем он.

В итоге Квон Чон У все-таки отобрал сумку и закинул себе на плечо.

— Ну... Встретиться с сестрой у меня не получилось. Ты же знаешь, она уехала за границу. Просто Ян Ын О не в курсе и спросил.

— Тогда?

— Немного прогулялся. Освежил голову, размышлял... даже не заметил, что мне звонили.

— ...

Я замолчал, потому что его оправдание было в точности таким же, какое я сам приводил раньше.

То, что он не выходил на связь… Может, он специально повторяет тот момент? Я не мог понять, что он задумал.

— Телефон был выключен.

— Я не заметил. Прости.

— ...

Очевидная ложь. Я и так знал, что он не особенно утруждает себя правдоподобностью, но не думал, что он просто повторит мои же слова. Тогда он сам злился, упрекая меня, чтобы я не сбегал…

Теперь я получал то же самое в ответ, но от этого мне не становилось легче. В конце концов, я пропал тогда из-за подарка, а вот Квон Чон У даже не вспомнил про годовщину, так что у него и близко не было подобной причины.

Он спокойно извинился, но мне нечего было сказать в ответ, и я просто продолжил идти молча. Квон Чон У тоже не заговорил, просто шагал рядом. Я не знал, понимает ли он, что мне сейчас совсем не по себе.

Мне не хотелось давить на него. Просто кроме слов обиды мне нечего было сказать. Только когда мы приблизились к зданию факультета фотографии, мне наконец пришла в голову обычная фраза. Слишком поздний вопрос, но у меня не было времени раздумывать об этом.

— А ты зачем сюда пришёл? Разве тебе не нужно скорее идти на тренировку?

— Нужно. Я тебя провожу и сразу пойду.

— Не надо. Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы с тренировками.

— Всё равно по пути. И я прибуду раньше, чем договаривался. Я специально быстро закончил прогулку.

Квон Чон У использовал слово «прогулка» в переносном смысле. И даже не пытался скрыть этого. Я не стал его допрашивать, опасаясь, что он снова начнёт прикидываться невинным. Да и раз он несёт мою сумку и провожает меня, если начну сомневаться, то окажусь единственным плохим в этой ситуации.

Хорошо, что я не знал Квон Чон У, когда занимался гимнастикой. Если бы мы встречались в то время, мои результаты зависели бы от каждого его слова.

Где же он был? Вопрос о его местонахождении только усиливал мои подозрения. Если он так старается что-то скрыть... Неужели это кризис в отношениях?

Я почувствовал не только обиду, но и тревогу. Когда эти чувства смешались, стало особенно тягостно. Именно в этот момент Квон Чон У остановился. Мы уже стояли перед зданием факультета фотографии.

— Мой Джи Вон, кажется, сильно рассердился. Хочу уйти, увидев твою улыбку.

— А? Нет, я не злюсь.

— Тогда это что? Клюв цыплёнка? Если ты не злишься, почему губы так надулись?

Не успел я ничего сказать, как Квон Чон У схватил меня за щеки и сжал их, сморщивая моё лицо. Щёки расползлись, заставляя губы выпятиться. Наверняка выглядело нелепо, но он смотрел на меня с такой любовью.

От этого взгляда я тут же сдался. Бессильно рассмеявшись, почувствовал, как он нежно проводит ладонями по моим щекам, словно разглаживая моё смятое выражение. Этот ласковый лгун не позволял мне даже долго дуться.

— Чем ты занят в эту субботу? Есть время?

Квон Чон У спросил мягким голосом. Как могло у меня не быть времени? В этот день мы отмечали годовщину, и всё моё расписание было отдано только ему.

— Да, у меня тогда полно свободного времени.

— Отлично. Тогда давай поедем в путешествие? Посмотрим на море.

— Море?

— Да. Вообще-то я уже забронировал отель. Так что выбора у нас нет.

Он легко улыбнулся, как будто просто ставил меня перед фактом.

Наверное, из-за того, что я уже рассмеялся, вся обида моментально растворилась, и я тоже лишь беззаботно рассмеялся в ответ. Квон Чон У снова каким-то чудом подстроил планы под нашу годовщину. Или это и правда просто случайность? Даже стало казаться, что он всё-таки знает об этом дне.

Мы, наверное, действительно связаны судьбой. Когда я подумал об этом, настроение сразу улучшилось. Раз он готовил для нас поездку, то, по крайней мере, это не похоже на усталость от отношений, и от этого стало еще приятнее. Возможно, то, что Квон Чон У какое-то время не отвечал на мои звонки, действительно было связано с его прогулкой, как он и сказал. Стоило отбросить подозрения, и я почувствовал огромное облегчение.

Так мы и расстались, улыбаясь друг другу.

Когда в субботу мы окажемся у романтичного морского побережья, и Квон Чон У возьмет в руки форму и кулон, все тревоги, что мучили меня до сих пор, окончательно исчезнут. Если бы я все это время занимался гимнастикой, то сегодня, наверное, смог бы поставить отличный рекорд.

Все, что взлетает высоко, неизбежно должно опуститься. Даже космический корабль, покидающий атмосферу, в конце концов, возвращается на землю, так что мои ничтожные ожидания не могли стать исключением.

В пятницу вечером мне позвонил Квон Чон У. Это был день, когда команда Корейского университета проиграла с крупным счетом, и матч транслировали в прямом эфире. Еще до того, как он заговорил, я почувствовал что-то неладное в его голосе и понял, что он принесет плохие новости.

— Джи Вон, давай перенесем поездку к морю на следующий раз. Мне нужно выйти на тренировку завтра. Прости.

Как он объяснил дальше, из-за сегодняшней игры внезапно назначили дополнительные тренировки на выходных. Видимо, матч был особенно неудачным: проигрыш команде, которой нельзя было уступать, привел тренера в ярость. Квон Чон У искренне извинялся и пытался меня успокоить, но разочарование оказалось слишком сильным, чтобы его слова смогли меня утешить.

В такой день, и не в какой-то другой, а именно в нашу первую годовщину, мы не можем быть вместе. Я знал, что это не вина Квон Чон У, но всё равно было обидно. Это была дата, которую, как я думал, достаточно помнить мне одному, но вдруг стало горько от того, что он её не запомнил.

— Прости. Я правда очень хотел поехать к морю.

Но что я мог сказать, когда он снова и снова извинялся? Если бы он знал, какой это день, ему стало бы ещё хуже, поэтому я не мог дать понять, что этот день особенный. Пришлось делать вид, что для меня это неважно. Чувство обиды было тем, с чем мне предстояло справиться самому.

— Всё в порядке. Да ладно, не один же этот день... Тогда, может, в понедельник вместе поужинаем? Я угощу тебя чем-нибудь вкусным.

— Нет. Мне нужно увидеть тебя завтра. Я постараюсь выкроить время. Хотя бы вечером, но мы обязательно должны встретиться.

— Я-то всегда рад, но что, если тренеру это не понравится?

— Неважно.

— …Почему?

Я не понимал, почему ему так важно встретиться именно завтра. Может, он просто чувствовал вину за отменённую поездку? Но Квон Чон У неожиданно замолчал. Я не мог видеть его выражение лица, и это только усиливало чувство тревоги. Потом я услышал короткий вздох — или, может, это был тихий смешок.

— Просто. Завтра я буду выглядеть особенно хорошо, вот и хочу показать тебе себя.

— А-а…

— И ещё… скучаю по тебе.

— …

— Ты, наверное, очень ждал этого дня. Прости.

Квон Чон У на протяжении всего разговора только и делал, что извинялся. В итоге, когда я положил трубку, от обиды не осталось и следа.

***

На следующий день, чуть позже полудня, мне пришло личное сообщение от Бён Сон Джина.

[Бён Сон Джин]: Джи Вон.

[Бён Сон Джин]: Мне нужно очень осторожно кое-что спросить.

[Бён Сон Джин]: Случайно...

[Бён Сон Джин]: Ты не поссорился с Квон Чон У?

[Хан Джи Вон]: А? Нет, вообще не ссорились. Почему? Он что-то плохое обо мне сказал?

[Бён Сон Джин]: Да ты что, с ума сошёл?

[Бён Сон Джин]: Если кто-то скажет про Хан Джи Вона что-то плохое, я его сам пристрелю.

[Бён Сон Джин]: Но... вы точно не ссорились?????

[Бён Сон Джин]: Раз не ссорились, тогда какого хрена он так себя ведёт?

[Хан Джи Вон]: Что случилось? ㅠㅠㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: То, что он вышел на тренировку в субботу — это уже фигня.

[Бён Сон Джин]: Но с какого чёрта мы делали схематические тренировки?

[Хан Джи Вон]: А… вы схематические делали?

[Бён Сон Джин]: Ага.

[Бён Сон Джин]: Тренер уже сказал, что можно закругляться, но этот придурок заявил, что надо ещё!

[Бён Сон Джин]: Мы так дико впахивали, это просто жесть.

[Бён Сон Джин]: Окей, держать в тонусе младших — это хорошо.

[Бён Сон Джин]: Но какого хрена даже нам, четверокурсникам, досталось? Чёрт.

[Бён Сон Джин]: Хотя, знаешь…

[Бён Сон Джин]: Может, из-за того, что мы выглядели как последние страдальцы…

[Бён Сон Джин]: Кажется, сегодня нас отпустят пораньше???

[Бён Сон Джин]: Но толку, что закончим пораньше, если у меня руки-ноги отвалились.

[Хан Джи Вон]: Понимаю… Должно быть, тяжело было. Но, Сон Джин ㅠㅠㅠ, пожалуйста, не называй Чон У «этим придурком» ㅠㅠㅠㅠ. Если он услышит, ему будет неприятно ㅠㅠㅠㅠ.

[Бён Сон Джин]: ??

[Бён Сон Джин]: Ты в своём уме? Он вот только что назвал меня мелким щенком.

[Хан Джи Вон]: Эх… Тебе, наверное, тоже было обидно.

[Бён Сон Джин]: Не-а.

[Бён Сон Джин]: Я просто натурально завыл, как младенец.

[Бён Сон Джин]: Квон Чон У из-за такого не обижается.

[Бён Сон Джин]: Так что ты тоже иногда можешь называть его «этим придурком».

[Бён Сон Джин]: Ты единственный, кто может держать Квон Чон У в узде.

От такой нелепости я просто потерял дар речи, а пальцы так и зависли над клавиатурой. И в этот момент мне позвонил Квон Чон У.

— Что делаешь?

— Ммм, просто… разговаривал с Сон Джином.

Я уклонился от подробностей, но Квон Чон У, похоже, всё понял, потому что сразу же протянул:

— А-а…

В его голосе слышался лёгкий смешок.

— Надо же, сначала на меня наорал, а потом тут же побежал тебе жаловаться? Прямо представляю, как он ныл.

— Не то чтобы жаловался…

— Наверняка просто поливал меня грязью. Ладно, забудем. Джи Вон, давай встретимся позже в парке у озера?

— У тебя есть время?

— Да, закончили раньше, чем я думал. Ну, я ведь молодец?

Если бы не сообщения Бён Сон Джина, я бы и не понял, что именно он считает своей заслугой. Но было очевидно — Квон Чон У, чтобы успеть встретиться со мной, сам настоял на жёсткой тренировке и тем самым сократил её время. Я не мог притвориться, что не понимаю, поэтому просто рассмеялся.

В отличие от сообщений Бён Сон Джина, в которых ощущалась его усталость, голос Квон Чон У звучал бодро и энергично. От него исходила такая мощная жизненная сила, что даже у меня внутри стало тепло.

Он сказал мне приходить к назначенному времени, но я не удержался и отправился на место заранее. Сидя на скамейке, я смотрел на озеро. Я повернулся спиной к прогулочной дорожке, и поэтому прохожие не сразу меня замечали, просто проходя мимо.

Низкое солнце в небе, мягко мерцающее на поверхности озера, и лёгкий вечерний ветер, словно смывающий все тревоги. Где-то вдалеке звучал смех детей, а взволнованный пёс заливисто лаял. Всё было идеально. Это было не просто ожидание, а счастливое мгновение — осознание того, что ждёшь любимого человека.

Мне казалось, что у всего — людей, вещей, даже самого пространства — есть своя энергия. Просто наблюдая за озером, я словно учился чему-то важному. И в тот момент, когда я почувствовал особенно мощный импульс, я повернул голову и увидел вдалеке приближающуюся фигуру. Широкая гладь озера и окружающие его горные склоны не могли затмить энергетику Квон Чон У.

На нём была простая футболка и шорты, но он совсем не выглядел так, будто только что закончил тренировку. Даже волосы были аккуратно уложены, и он выглядел ещё лучше, чем обычно.

Но что это у него в руке? Квон Чон У всегда ходил без сумки, но в этот раз он явно что-то нёс. Он уверенно шёл прямо ко мне, хотя я понятия не имел, как он меня нашёл в таком огромном парке. Впрочем, судя по его лицу, он меня ещё не заметил. Он просто шагал вперёд, будто ведомый каким-то неощутимым притяжением.

Я молча наблюдал за ним, как за моделью, вышедшей прямо с подиума — с его ростом, приближающимся к двум метрам, и идеальной внешностью это было вполне правдоподобно.

И вдруг перед ним пробежал маленький ребёнок. Малыш, заливаясь звонким смехом, нёсся вперёд, но был ещё недостаточно ловким, поэтому тут же покачнулся, теряя равновесие. Он был в шаге от того, чтобы упасть на каменную плитку.

— О-о!

Я так испугался, что невольно вскрикнул, но, к счастью, Квон Чон У успел вовремя схватить ребёнка, не дав ему упасть. Он присел на корточки, чтобы оказаться с малышом на одном уровне, и что-то сказал ему мягким, но игривым тоном. В этот момент его лицо выглядело иначе, чем обычно — тёплым и заботливым, и я снова не мог оторвать от него глаз.

Затем Квон Чон У протянул ребёнку одну из вещей, которые держал в руках. Малыш радостно заулыбался, а его родители, прибежавшие чуть позже, склонились в знак благодарности. Квон Чон У лишь слегка кивнул, показывая, что всё в порядке, и двинулся дальше.

Именно тогда его взгляд встретился с моим. Кажется, он только сейчас меня заметил, потому что тут же расплылся в широкой улыбке и ускорил шаг. Когда он подошёл ближе, я наконец понял, что он держал в руке мороженое.

— Говорил же тебе приходить к назначенному времени. Зачем пришёл так рано? Не жарко было?

— Нет, совсем. Я просто сидел на месте, тут прохладно.

— И что ты тут сидя делал?

Квон Чон У снял упаковку с мороженого и молча протянул мне. Я откусил кусочек, и во рту тут же разлился насыщенный шоколадный вкус. Он тоже откусил большой кусок своего мороженого. Почему-то смотреть, как он ест, было даже освежающе.

— Просто любовался пейзажем.

— Похоже, хорошо провёл время. Лицо у тебя расслабленное. Ну что, пройдёмся? Здесь у входа слишком людно.

— Я не против, но тебе не тяжело? Ты же сегодня делал схематические тренировки.

— Ммм… Так и было. Но это было уже так давно, что я почти забыл. Кстати, что это у тебя?

— А, это…

Квон Чон У, указав взглядом на мой бумажный пакет, спросил:

— Сейчас надо вручить подарок?

По плану я хотел сделать это в подходящем месте, в волнующий момент. Но раз он так неожиданно спросил, выбора не оставалось.

Я, провалив свой замысел преподнести подарок стильно и уверенно, неуклюже протянул бумажный пакет.

— Это твой подарок.

— Подарок? Почему? Сегодня какой-то особенный день?

— Нет, ничего особенного. Просто вспомнил и решил купить. Кажется, тебе нравилась та зарубежная баскетбольная команда…

— Милстон Уоки?

Когда я сказал «подарок», Квон Чон У лишь лениво улыбался, но стоило упомянуть иностранный клуб, как его глаза вспыхнули.

Я кивнул, и в тот же миг он, не раздумывая, сунул мне в рот ложку с мороженым, а сам сел на скамейку. Пока я, следуя за ним, тоже устраивался рядом, упаковка уже была сорвана.

В воздухе развернулась красная форма с нанесённым номером игрока. Глядя на неё, Квон Чон У выглядел совершенно потрясённым.

— Вау, тут даже номер есть! Я не просто так говорю, я реально до чертиков хотел эту форму. Спасибо. Даже не ожидал, что ты подаришь мне такое… Сейчас примерить?

— Сейчас? Нет, нет! Не сейчас. Тут же полно людей.

— Ладно. Тогда потом, когда буду ложиться спать. Ты посмотришь, идёт мне или нет.

Он улыбнулся так чисто и искренне, что напомнил мне восторженного ребёнка. В его глазах, сверкающих от радости, было столько тепла, что остатки моей обиды исчезли, словно их и не было. Плевать на какие-то годовщины. Если он будет вот так улыбаться рядом со мной, мне ничего больше и не нужно.

Я ликовал, ведь мой сюрприз, на который ушёл целый месяц подготовки, удался. Но тут Квон Чон У обнаружил в бумажном пакете ещё один подарок.

— О, тут что-то ещё есть.

Прямоугольная шкатулка, даже без упаковки, сразу выдавала, что это футляр с кулоном. Квон Чон У раскрыл его, и на его пальце повисла цепочка с подвеской в виде инициалов «J» и «W». Они могли означать и меня, и его — нас обоих.

(п.п: Хан Джи Вон: Han Ji Won, Квон Чон У: Kwon Jung Woo)

Хотелось сказать что-то эффектное, но на ум ничего не приходило. Вместо этого всплыла в памяти причина, по которой я купил это украшение. Я больше не мог сдерживаться и выпалил всё, что так долго копил.

— Помнишь тот день, когда я не отвечал, и ты даже пост в соцсети написал? На самом деле я тогда был в такси, ехал за этим подарком. Хотел сделать тебе сюрприз. В итоге пришлось вернуться домой… Ах да! А в галерею я тоже ходил из-за этой формы! Я её не получил в подарок, а купил, но не мог объясниться, так что ты не представляешь, как меня это мучило.

— Правда?

— Да!

— Вот как.

Я так долго ждал момента, чтобы сказать это, но Квон Чон У отреагировал удивительно спокойно. Он только на мгновение приподнял аккуратные брови, затем опустил взгляд и молча разглядывал кулон. Что, проверяет, настоящее ли?

Он задумчиво смотрел на него, затем, спустя паузу, протянул мне обратно. Я взглянул на него, опасаясь, что он возвращает мне подарок, потому что он ему не понравился. Но Квон Чон У лишь слегка наклонил голову.

— Надень.

— А?

— Не наденешь?

Он нетерпеливо протянул мне ожерелье ещё ближе. Я растерянно принял его, но просто стоял, не зная, что делать дальше. Видя моё замешательство, Квон Чон У беззастенчиво наклонился ко мне ближе. Тёплый аромат его кожи и дыхание волной прокатились по груди.

— Чон У, тут же много людей…

— Мы же не целуемся, что такого? Разве один парень другому не может застегнуть цепочку?

— Да не в этом дело…

— Давай быстрее. У меня уже шея как будто голая.

— …

От его наглости я просто потерял дар речи, но в конце концов медленно потянул руки к его шее. Чтобы застегнуть цепочку, пришлось почти обнять его. Я даже не знал, смотрит ли на нас кто-то. В этот момент перед глазами были только широкая гладь озера и линия его шеи. На таком близком расстоянии я ясно ощущал его запах, и инстинктивно задержал дыхание.

С чего вдруг застегнуть цепочку стало так трудно? Может, дело в том, что это похоже на какую-то нежность на людях? Мысли путались, руки дрожали, и я несколько раз промахнулся, не в силах попасть в застёжку, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.

Я машинально сглотнул, и в этот момент Квон Чон У тихо прошептал:

— А если я сейчас тебя поцелую, что ты сделаешь?

— …Нельзя.

— Разве не слишком жестоко сначала так растрогать меня, а потом говорить «нельзя»?

— …

— Я сосчитаю до трёх, Джи Вон.

— Эй, подожди!

— Раз… два…

Когда начался обратный отсчёт, мой организм, наконец, пришёл в себя. Пальцы начали двигаться как надо, и в тот же момент, когда застёжка защёлкнулась, я резко отстранился от него.

— Готово!

Я даже не заметил, как выкрикнул это, будто только что завоевал медаль. Видимо, было слишком громко, потому что сзади донеслось:

— Эй, это же Хан Джи Вон и Квон Чон У, да?

Пора убираться отсюда. В панике я замешкался, а потом взглянул на Квон Чон У. Ему, похоже, было плевать, узнает нас кто-то или нет — он смотрел только на меня. Но… постой…

Его глаза так ярко поблёскивали, что это не могло быть просто от солнечного света…

— Чон У, ты что, плачешь?

— Что?

Счастливое лицо Квон Чон У вдруг скривилось. Неужели я угадал?

— Просто… у тебя глаза будто увлажнились. Ты правда плачешь? Настолько растрогался сюрпризом?

Я не мог в это поверить, поэтому переспросил. Квон Чон У мгновенно дёрнул губами — сначала я подумал, что он хочет улыбнуться, но вскоре его лицо приобрело явное выражение грусти. Его брови опустились, нижняя губа надулось, а на подбородке появилась милая складка. Он выглядел так, будто вот-вот заплачет.

— Да, у меня слёзы наворачиваются. Я впервые плачу на улице, блин, как же стыдно.

— Ох… прости. Я не хотел тебя доводить до слёз.

— Я вообще-то сейчас изо всех сил сдерживаюсь, а то слёзы просто хлынут. Ах, надо будет всем рассказать, что Хан Джи Вон сделал мне сюрприз и довёл до слёз. Как лучше это разнести, а?

Он говорил мягко, но я чувствовал, что он действительно тронут до глубины души. Его улыбка смущала меня, а тёплый, нежный голос, которым он добавил:

— Спасибо, Джи Вон-а.

Я как-то отстранённо думал, что хочу увидеть Квон Чон У плачущим, но когда это произошло, у меня больно сжалось в груди. Он не показывал слёз, но я знал, что он плачет сердцем. Я постарался скрыть нахлынувшие чувства и просто кивнул.

— Чон У, не плачь. Если ты сейчас заплачешь, я даже не смогу вытереть твои слёзы.

— …

— Прости, что растрогал тебя… Я знал, что это вызовет эмоции, но не думал, что настолько. В следующий раз буду осторожнее.

— Давай уже вставай.

Внезапно Квон Чон У поднялся с места. Опустив голову, он словно намеренно избегал взгляда. Видимо, ему было неловко показывать глаза, наполненные слезами. Когда успели собраться люди, я не заметил, но вокруг нас уже начали перешёптываться. Однако Квон Чон У, не обращая внимания, взял меня за руку и помог подняться.

— Прогуляемся. Туда, где нет людей.

— Чон У, но сначала тебе надо… А, к счастью, слёзы не потекли.

Я сказал это из беспокойства, чтобы его никто не увидел заплаканным, но Квон Чон У вдруг громко рассмеялся. Будто больше не мог сдерживаться, и смех долго не утихал. Я не знал, что его так развеселило, но был рад, что он не плакал.

Быстро пройдя через толпу, мы покинули людное место. Чон У посмотрел на меня сверху вниз. Его ладонь, обхватывавшая моё запястье, едва заметно скользнула по коже, а затем отпустила.

— Хан Джи Вон, даже в этом ты на национальном уровне милости.

— Я? Нет уж. Сегодня ты намного милее.

Мои слова, сказанные от чистого сердца, снова вызвали у него улыбку. Мы шли по дорожке, и в отблеске заката блеснул кулон на его изящной шее. Он выглядел даже красивее, чем на модели в каталоге.

Деревья вдоль тропы раскинулись густыми кронами, а мы шли по ней молча, наслаждаясь тишиной. Раньше я тоже это замечал — одно лишь присутствие Квон Чон У сияло. Казалось, если бы обернуться и посмотреть на пройденный путь, то там осталась бы рассыпана мерцающая трава. Он оставлял за собой след, словно светлячки, и благодаря этому прогулка ощущалась ещё более романтичной.

Не знаю, сколько мы шли. Когда солнце из последних сил выжимало свои последние лучи, мы оказались в безлюдном месте. Остановившись, мы прислонились к ограде, окружавшей озеро. Стоя рядом, почти касаясь друг друга локтями, мы молча смотрели на воду. В этот момент я был по-настоящему счастлив.

Это было так спокойно и уютно, что в голову пришла какая-то пустяковая мысль, и я невольно озвучил её:

— Когда вода так искрится, иногда это кажется мне пугающим. Её хаотичные волны, движущиеся без всякого порядка, выглядят слишком нестабильными.

Я почувствовал взгляд Квон Чон У. Он молча посмотрел на меня, а затем равнодушно отвернулся, снова устремив взгляд вперёд.

— Обычно такое называют ослепительной красотой.

Ослепительной... Это слово так походило на него, что я невольно усмехнулся.

— Да, наверное, оно действительно ослепительно… Но почему-то мне кажется иначе. Может, потому что я сам ещё нестабилен?

Квон Чон У вновь повернулся ко мне, внимательно глядя. Я быстро добавил, опасаясь, что он поймёт неправильно:

— Не в том смысле, что есть какие-то проблемы. Просто я ведь до сих пор не определился с будущим, поэтому, наверное, и чувствую себя немного потерянным. Как дурак.

— Это естественно. Не вини себя за это и не чувствуй себя меньше. Ты не дурак.

Квон Чон У сказал это твёрдо. Как он может быть так уверен, что я не дурак? Это было даже немного смешно, ведь я сам в этом не уверен. Но в то же время его слова стали для меня утешением.

— Спасибо. Когда думаю о выпуске, внутри всё ещё неспокойно. Страшно не знать, что будет дальше. Ты тоже так чувствуешь, Чон У?

— Да. Я тоже. Мне тоже очень страшно, Джи Вон.

— Вот как...

— Но, по крайней мере, я уверен в одном — ты будешь рядом.

Может, это из-за заходящего солнца, освещающего его лицо, но в его словах была какая-то особенная уверенность. Ветер с озера слегка трепал его волосы, но он, похоже, даже не замечал этого, продолжая говорить:

— Поэтому даже страх перед будущим кажется мне волнующим. Ведь я точно знаю, что ты будешь со мной.

— Верно. Завтра, послезавтра и в будущем — я всегда буду рядом.

Я посмотрел ему в глаза и ответил. Хотелось, чтобы мои слова передали мою искренность, чтобы он почувствовал, насколько они наполнены уверенностью.

На его белой футболке мягко сияло солнце, отражаясь в цепочке с подвеской. На маленьком кулоне, где выгравированы наши инициалы, свет играл точно так же. Пока я невольно задержал на нём взгляд, Квон Чон У вдруг заговорил:

— После выпуска... не хочешь фотографировать меня?

— Твои фото?

— Да. Я позабочусь о том, чтобы, окончив Корейский университет, ты не слышал, что твоя единственная работа — фотограф Квон Чон У. Я стану ещё более выдающимся спортсменом.

— Эм…

— Я не шучу. Официально тебя найму. Будут все социальные гарантии — страховка, питание, транспортные расходы, отпуск, больничные, выходные. Если хочешь, можешь создать профсоюз. Правда, его членом будешь только ты.

Он смотрел на меня с хитрым выражением лица, словно спрашивая: «Ну, как тебе?» Сказано было в шутливом тоне, но я знал, что он говорит серьёзно. Из-за этого отказать оказалось трудно. Поэтому я не стал отвечать словами, а просто покачал головой.

Квон Чон У тут же заметно погрустнел.

— Ты даже не дал мне обсудить зарплату. У тебя ещё есть два года, чтобы подумать.

— А… Может, я слишком резко отказался?

— Да. Почему ты меня бросаешь?

— Бросаю? Да нет же… Просто… эм… Честно говоря, мне даже неловко говорить тебе такое…

Стоило ли говорить это прямо? Я быстро взвесил все плюсы и минусы в наших отношениях, но прежде чем я успел что-то решить, Квон Чон У легко положил руку мне на голову.

— Говори, как есть.

Эти слова словно сняли замок с двери.

— Если быть до конца честным… Я не думал, что когда-нибудь скажу это вслух… Но иногда… совсем чуть-чуть… очень-очень редко, но всё же… Я чувствую к тебе… чувство неполноценности.

На моё внезапное признание с лица Квон Чон У мгновенно исчезла вся игривость. Конечно, он удивился. Я и сам был ошеломлён.

Когда я смотрел через объектив камеры, как он занимается спортом, меня переполняло счастье и восторг, но временами внутри поднималось какое-то странное чувство. Мне понадобилось немало времени, чтобы осознать, что это было. Оказалось, что это ощущение — чувство бывшего спортсмена, который уже не на поле.

Чувство неполноценности вполне могло существовать даже в любви.

— Это глупо, да? Я и сам так думаю. Ведь мы даже не в одном виде спорта, и я сам решил уйти. Чувствовать что-то подобное — это нелепо. Но… такова правда. Когда я смотрю на тебя… да даже не только на тебя, но и на других спортсменов, я чувствую это. Конечно, даже если бы я мог вернуться в то время, я бы всё равно выбрал уход, потому что тогда это было самым лёгким решением. И работа с камерой мне правда нравится, так что я не жалею. Наверное, именно поэтому я могу вот так откровенно признаться в своём чувстве неполноценности…

— …

— Но даже если сейчас мне уже легче об этом говорить, мне страшно. Если мы начнём работать вместе, вдруг эта никчёмная эмоция станет ещё отвратительнее? Мне это страшно. Прости.

— Всё равно… как ни крути, но ты не должен чувствовать передо мной неполноценность.

— Да ничего страшного. Всё нормально.

— Просто… я тоже хотел быть с тобой рядом. Наверное, я думал только о себе.

— Нет, злись, если хочешь. Ты имеешь право чувствовать себя преданным…

— Джи Вон-а.

Квон Чон У тихо произнёс моё имя. Как может быть столь твёрдой такая нежность? Его взгляд, горячее палящего солнца, пронзал меня насквозь.

— Всё в порядке. Почему мне злиться? Не знаю, как это прозвучит, но если честно, мне даже немного приятно, что ты ээто чувствовал ко мне, Хан Джи Вон.

— …

— Так что не думай об этом слишком много. Такое бывает. Это неважно. Что бы ты ни думал, что бы ты ни делал, я всегда буду рядом и буду поддерживать тебя. Только не смей устать от меня.

Он говорил так, будто моё чувство неполноценности и правда ничего не значило. Слова Квон Чон У были настолько естественными, что я невольно проникся его лёгкостью. В душе поднялась не только благодарность, но и какая-то новая надежда.

Есть ли в мире человек лучше него? Если всё моё везение ушло на то, чтобы встретить Квон Чон У — человека с таким же крепким духом, как и тело, — я бы с радостью это принял.

Мне вдруг стало жаль потраченного на чувство вины времени. Лучше бы я использовал его, чтобы любить Квон Чон У ещё сильнее.

— Спасибо. Я действительно постараюсь жить изо всех сил. Я ведь просто ещё не выбрал свой путь, но это не значит, что у меня нет стремления. Как только определюсь, вложусь на сто процентов. Так же, как когда-то в гимнастику, где я стал первым в мире. В фотографии я тоже обязательно чего-то добьюсь.

— Ааах… Теперь переманить Хан Джи Вона станет ещё сложнее.

Квон Чон У, глядя на меня с гордостью, притворно надул губы. Даже шутил он как-то особенно. Я улыбнулся и снова перевёл взгляд на озеро. И впервые перестал сожалеть о прошлом, вместо этого начав рисовать в мыслях своё будущее.

Этой осенью Квон Чон У подпишет контракт с профессиональным клубом. Как только клуб определится, ему придётся тренироваться в том городе, где он будет базироваться. Мы уже не сможем видеться так часто, как сейчас. Больше не получится беспрепятственно заходить в квартиру баскетбольного клуба — после их поступления в профессиональную лигу она прекратит своё существование.

На предстоящем отборе новичков все были уверены: игроком, которого выберут под первым номером, станет именно Квон Чон У.

Первый выбор принадлежал команде, которой выпадет право сделать первую ставку, но пока ещё не было известно, какой клуб займёт это место. Поэтому было невозможно предугадать, где окажется Квон Чон У через несколько месяцев.

«Пусть хотя бы это будет команда поближе…»

Стоило задуматься о том, что нас могут разделить километры, внутри всё сжималось от тревоги. Сейчас Квон Чон У говорит, что я ему нравлюсь, но когда он выйдет в большой мир, сможет ли он остаться таким же непоколебимым? Я не был уверен, что останусь частью его жизни в тот момент, когда он окажется на важнейшем этапе своего пути. Боялся, что в итоге он запомнит меня лишь как парня, который нравился ему в университете.

— Хочешь, возьму тебя за руку?

Очевидно, он почувствовал моё волнение. Я и так отчаянно тосковал по его теплу, поэтому быстро огляделся. К счастью, на окраине парка, где уже догорал закат, людей почти не было.

Я незаметно придвинулся к нему. Стоило нашим рукам едва коснуться друг друга, как его тёплая ладонь тут же крепко сжала мою, не оставляя места для колебаний. Его тепло, разливающееся по телу, будто смывало остатки тревоги.

Как бы то ни было, этот день стал по-настоящему счастливой первой годовщиной. Сюрприз удался, единственная ложь наконец раскрыта, а застарелые эмоции, которые я так долго скрывал, были приняты и поняты.

В это же время год назад Квон Чон У направлялся в офистель, а я, ожидая его, готовился к признанию. Когда-нибудь хочу спросить его: что бы он сделал, если бы тогда я его отверг? Но не сейчас, чтобы не выглядеть так, будто выставляю себя в лучшем свете. Намного позже. Когда появится эмоциональное спокойствие, тогда и спрошу.

Запах летнего вечера был восхитителен. Прохладный воздух окрасился в синий, как и подобает вечеру. Исчезающее за горизонтом горячее солнце теряло свой свет, а озеро, оставшееся без его отражения, выглядело ещё глубже, чем раньше.

С невысокой возвышенности я смотрел вниз на спокойную гладь воды. В этот момент почувствовал, как Квон Чон У чуть сильнее сжимает мою руку, притягивая её ближе к себе.

Что-то скользнуло по безымянному пальцу левой руки.

— …Что это?

Даже видя это своими глазами, я не мог поверить. Кольцо сидело на пальце так плотно, будто всегда было там. Такая уверенная бесхитростность — в духе Квон Чон У.

Я поднял голову в изумлении и увидел его, широко улыбающегося.

— С годовщиной.

— …Что?

Мой голос прозвучал глупо, но сейчас это было совсем не важно. Я даже не моргал, несколько раз беззвучно открывал и закрывал рот, прежде чем наконец смог задать осмысленный вопрос.

— Ты знал, какой сегодня день?

— Конечно. Как я мог не знать?

Квон Чон У склонился ближе. Я невольно вздрогнул, решив, что он хочет поцеловать меня, но его губы остановились у самого моего уха. Несмотря на то что вокруг никого не было, он заговорил едва слышным шёпотом.

— Сегодня годовщина нашего первого секса.

— …

Я даже не знал, какое у меня сейчас выражение лица. Будто мой мозг просто отказался функционировать. Квон Чон У, внимательно разглядывавший меня, вдруг засмеялся. Его длинные опущенные ресницы и лёгкая улыбка заставили моё сердце забиться быстрее.

— Шучу. Как можно забыть день, в который я получил весь мир? Люблю тебя, Джи Вон-а.

С этими словами он крепко обнял меня.

Чувства накрыли меня с головой, к горлу подступил ком, а глаза вдруг защипало. Картинка перед глазами затуманилась — похоже, слёзы уже собрались на ресницах. Теперь я понимаю, почему тогда плакал Квон Чон У. Охваченный переполнявшими меня эмоциями, я, словно заворожённый, прижался губами к его груди. Но внезапно осознал, что происходит, и резко отстранился.

— Почему ты не сказал, что знал? С какого момента тебе всё было известно? То есть ты тогда знал и всё равно злился?

— Тогда? А-а, ты про тот день, когда я в душе в форме исполнил твою фантазию?

— …Не стоило говорить об этом так… Ну да, про тот день!

— Нет, наоборот. Я думал, что это ты не помнишь о нашей годовщине. Мы оба страдали, думая, что другой забыл.

— Да что ж это…

Ощущение счастья переполняло меня, но где-то внутри всё же поднималась лёгкая обида, и я капризно проворчал. В ответ Квон Чон У лишь рассмеялся и снова потянул меня за руку. Это была моя левая рука, которую он уже занял.

— Хорошо тебе подходит.

— Как ты так идеально угадал с размером? Оно такое красивое… Спасибо.

— В следующий раз отметим годовщину в каком-нибудь хорошем месте.

Я кивнул и снова посмотрел на своё кольцо. Конечно же, оно было восхитительным, ведь его выбрал Квон Чон У. Простой, но в то же время завораживающий дизайн… Как и он сам — невозможно оторвать взгляд.

Он знал дату нашего начала. Значит, все эти прекрасные свидания на каждую годовщину были не случайностью?

Осознание этого заставило меня улыбнуться, вспоминая его слова о том, что мы оба переживали понапрасну. В этот момент Квон Чон У снял свой кулон. Я помнил, как мне с трудом далось его застегнуть, но он расстегнул его легко, словно это было пустяком.

— Тогда я…

Он удерживал цепочку одной рукой, а другой что-то доставал из кармана. Спустя несколько секунд гладкое кольцо плавно скользнуло к центру его кулона.

— Вот так.

Рядом с инициалами J и W теперь сверкало кольцо, такое же, как моё. Пока я молча смотрел на это, Квон Чон У снова застегнул цепочку у себя на шее.

— Ну как? Идёт мне?

— …Это парные кольца?

— Только не говори, что тебе не нравится. Я хочу, чтобы все знали, что мы вместе, хотя бы так. Даже если тебе это не по душе, придётся смириться.

— Как мне может не нравиться?

Я был безмерно счастлив даже от одного кольца, а осознание того, что это парные кольца, казалось, разорвёт мне грудь от переполнявших эмоций. Я всегда мечтал о таких кольцах, но сам же убеждал себя, что это невозможно. Мы оба были на виду у публики, а Квон Чон У как профессиональный спортсмен вообще не мог носить кольцо. Вот я и решил, что это всего лишь несбыточная фантазия…

Но Квон Чон У, не раздумывая, просто протянул мне парное кольцо — и я понял, что так и не отказался от этой мечты.

Слова застряли у меня в горле, потому что стоило мне открыть рот, как к глазам подкатывали слёзы. Несколько раз я глотал их, пытаясь взять себя в руки, а потом, сделав глубокий вдох, наконец заговорил. Почему мои фразы вновь звучали с упрёком, я и сам не понимал.

— Когда ты это купил? Когда успел всё подготовить, ничего мне не сказав?

— В тот день, когда ты обзванивал всех и спрашивал, куда я подевался. В твоём плотном расписании только в тот день было пустое окно, разве нет?

— Ах… Всё-таки так и знал.

— Прости, что заставил тебя волноваться.

— …

Я не мог даже посмотреть на Квон Чон У. Просто уставился на кольцо, висящее на его цепочке, и опустил взгляд. Тогда его мягкий голос осторожно окутал меня.

— Джи Вон, подними голову.

— Я думал… что ты охладел ко мне.

Я честно всё высказал, и на красивом лице Квон Чон У появилось внезапное удивление — его брови нахмурились.

— Что?

— Ты раньше так себя не вёл. А тут не просто пропал, но ещё и ничего мне не объяснил. Ну ладно, 100 дней, 200 дней — может, и не запоминают, но годовщину-то ты должен был помнить… И казалось, что нет. Но если это не так, то это правда… такое облегчение. Ах, как же хорошо…

— Как я могу позволить себе такую роскошь, как охлаждение чувств, когда встречаюсь с Хан Джи Воном? Иди сюда.

Квон Чон У протянул руку и осторожно вытер мои глаза. Я смущённо отвернулся, пытаясь сделать это сам, но он не позволил, настойчиво вытирая слёзы.

— Когда они просто стояли в глазах, я мог бы сделать вид, что не заметил. Но раз уже потекли, теперь не могу.

— …Чон У, давай больше не будем заставлять друг друга плакать. Ни от радости, ни от грусти.

— Друг друга?

— Да. Даже если это слёзы счастья, от них всё равно тяжело на душе.

— Ну… да.

— Я тоже больше не позволю, чтобы у тебя на глазах были слёзы. Больше не допущу, чтобы твоё лицо становилось мокрым. Даже руки твои не позволю намочить.

Я сказал это, охваченный чувствами, вложив в слова всю искренность, но Квон Чон У внезапно расхохотался.

— Я думал, к чему ты ведёшь… А ты мне предложение делаешь?

Чуть наклонив голову, он улыбнулся хитро и непринуждённо, и моё терпение моментально иссякло. Я бережно взял в руки его кулон, лежащее поперёк ключицы, и прикоснулся губами к кулону и кольцу. Наш знак отпечатался на губах крепким поцелуем.

— Люблю тебя, Чон У.

Не успел я закончить признание, как Квон Чон У схватил меня за подбородок и приподнял его. Наши губы на мгновение соприкоснулись, а затем разъединились.

На улице уже опустились сумерки, но в глазах Квон Чон У, как всегда, отражался весь свет мира, сияя кристально чисто.

— В следующий раз давай сделаем обручальные кольца.

Кончики глаз, которые он только что так старательно вытирал, снова обожгло тепло. Я не мог сразу ответить, поэтому промолчал, но Квон Чон У не стал ждать и поторопил меня. Так что мне ничего не оставалось, кроме как неуклюже кивнуть, с трудом скрывая нахлынувшие эмоции.

О том, что на внутренней стороне кольца, идеально подходящего мне по размеру, выгравированы крошечные буквы "JW", я узнал лишь гораздо позже.

***

Спокойные и счастливые моменты пролетают молниеносно. Это одно из тех осознаний, которые я приобрёл, встретив Квон Чон У. Учёным стоило бы написать диссертацию на эту тему. Совсем недавно молодые побеги зеленели на ветках, предвещая весну, но стоило моргнуть, как осень уже подошла к своему закату. Сегодня был день отбора новичков. А точнее, день Квон Чон У.

Все статьи, касающиеся отбора, непременно выносили его имя в заголовки или, по крайней мере, упоминали в подзаголовках. Все были уверены, что первая выбирающая команда возьмёт Квон Чон У, но интрига оставалась – какое же название клуба окажется рядом с его именем?

В день, когда все взгляды должны быть прикованы исключительно к Квон Чон У, я не хотел создавать неудобства своим присутствием, поэтому решил не идти на мероприятие. Квон Чон У тоже согласился с этим. Правда, не потому же, почему я – он просто не хотел, чтобы я ждал его, поскольку у новоизбранных игроков после отбора был отдельный график мероприятий.

Прямой эфир на YouTube собирал огромное количество просмотров. Заполненный зрительный зал, который можно было разглядеть на экране, наглядно демонстрировал, насколько велик был интерес к отбору этого года.

— Сейчас мы начинаем отбор новичков Корейской баскетбольной ассоциации. Добрый день, с вами ведущий Ким Чон Мин. В этом году особенно много талантливых игроков, так что...

Событие началось с бодрого приветствия ведущего. Камера сначала показала общий план зала, а затем остановилась на Квон Чон У. В строгом костюме он выглядел так же эффектно, как звезда на церемонии награждения. Стоило камере задержаться на нём хоть на мгновение, как комментарии в чате YouTube полетели вверх с небывалой скоростью, а зал взорвался криками восторга.

Несмотря на всю эту суету, Квон Чон У оставался невозмутимым и просто смотрел вперёд.

Камера медленно двигалась дальше, переключаясь на Бён Сон Джина и Ян Ын О. Возможно, из-за костюмов, а может, потому что они осознавали все прикованные к ним взгляды, но их привычная беззаботность куда-то исчезла. В таком собранном виде они выглядели действительно впечатляюще, и фанаты щедро вознаграждали их овациями. Атмосфера накалялась с каждой секундой.

Похоже, только я один нервничал. Пока президент Корейской профессиональной баскетбольной лиги заканчивал приветственную речь, а ведущий объяснял правила отбора, мне пришлось несколько раз вытереть пот с ладоней.

— Спасибо за ожидание. Теперь мы переходим непосредственно к выбору игроков. Первым выбирает команда «Сеул Джибэл». Главный тренер, пожалуйста, пройдите вперёд.

По призыву ведущего мужчина, сидевший в зоне представителей клубов, встал, держа в руках красную форму. Уверенно шагнув к трибуне, он без колебаний заговорил в микрофон:

— Игрок, которого выбирает «Сеул Джибэл», — Квон Чон У из Корейского университета.

С этими словами он развернул форму, демонстрируя вышитое на ней имя Квон Чон У. Очевидно, что этот выбор был запланирован с самого начала.

Как только прозвучало его имя, зрительный зал взорвался ликующими криками. Камера зафиксировала разочарованные лица болельщиков других клубов, которые с грустью покачивали формами с его именем. Не зря говорили, что даже если бы Квон Чон У участвовал в отборе год назад, он всё равно был бы выбран первым номером.

Я мельком взглянул на быстро несущиеся вверх комментарии в чате трансляции и с облегчением выдохнул. То, что Квон Чон У окажется в «Сеул Джибэл», было ожидаемо с того момента, как эта команда получила право первого выбора. И я был благодарен за отсутствие сюрпризов. Причина была проста — команда находилась в столичном регионе, а значит, её база была не так далеко от нашего офистеля. Если бы он попал в дальнюю провинцию, то увидеться раз в неделю стало бы практически невозможным. От этой мысли я вздохнул ещё раз, окончательно успокаиваясь.

Когда Квон Чон У поднялся на сцену, тренер лично надел на него форму, а затем водрузил на голову кепку с логотипом клуба.

Памятная фотосессия завершилась быстро. Тренер спустился со сцены, а Квон Чон У подошёл к микрофону. Прежде чем сказать речь, он снял кепку и тут же поправил её обратно — похоже, не хотел испортить аккуратно уложенные волосы.

Хотя микрофонная стойка была установлена под рост баскетболистов, высота ему всё же не подошла, и он слегка наклонился вперёд. В красной форме «Сеул Джибэл» он выглядел так же великолепно, как и в форме Корейского университета.

— Прежде всего, благодарю тренера и руководство клуба за выбор. А также моего тренера, наставников и медицинский штаб Корейского университета, которые всегда верили в мои способности, поддерживали и вдохновляли. Обещаю расти и показывать ещё более выдающиеся результаты, чем вы ожидаете. Спасибо.

Вот эти глаза... В этом и была вся проблема. Такой пронзительный взгляд, но с такой тёплой искренностью. Кто мог бы не поддаться его обаянию? У меня аж пересохло во рту от желания тут же показать всем наше парное кольцо и громко заявить, что этот человек — мой. Глупое чувство собственничества едва не вырвалось наружу.

Как только Квон Чон У закончил свою лаконичную, но содержательную речь, ведущий взял слово:

— Он — игрок, который сочетает в себе талант и харизму, настоящий лидер, способствовавший расцвету студенческого баскетбола. С нетерпением ждём его будущих успехов! Теперь, пожалуйста, спускайтесь со сцены и оставайтесь в зоне ожидания. А пока небольшое объявление: спортивные журналисты подготовили небольшой спецпроект. Если вам интересны закулисные моменты, заходите на YouTube-канал «K-Sports», где прямо сейчас идёт трансляция. А теперь переходим к следующему выбору первого раунда. Второй номер отбора...

Что за «закулисные моменты» имелись в виду, я понятия не имел, но уже вскоре увидел, как к Квон Чон У начала приближаться какая-то группа. Заинтересовавшись, я тут же зашёл на упомянутый ведущим YouTube-канал. Похоже, все его фанаты подумали так же, потому что количество зрителей на «K-Sports» стремительно росло.

В отличие от команды, занимавшейся официальной трансляцией отбора, эта съёмочная группа выглядела небольшой. Камера слегка дрожала, а молодой репортёр с микрофоном напоминал скорее студента из университетского клуба журналистов.

— Здравствуйте, Квон Чон У!

Как только журналист поздоровался, Квон Чон У приподнял брови в лёгком удивлении. Его взгляд стал резким, и он выглядел уже совсем не так, как пару минут назад на сцене во время своей речи. В комментариях тут же посыпались шуточные замечания о том, что он снова «провалил тест на скрытие характера».

— Здравствуйте. Это что ещё такое?

— А, мы из спортивной журналистской группы по профессиональному баскетболу. Не знаю, слышали вы или нет, но каждый год во время отбора мы проводим с новичками мероприятие «Капсула времени». Вы можете написать здесь, каким видите себя через десять лет, и мы откроем её ровно через десять лет с сегодняшнего дня. Можно вас попросить поучаствовать?

Квон Чон У выслушал объяснение, после чего расслабился и слегка пожал плечами.

Журналист тут же протянул ему бумагу и ручку, а камера взяла крупный план его лица. Я хотел увидеть, что именно он пишет, но оператор упорно держал объектив только на нём.

Голова Квон Чон У чуть наклонилась, взгляд скользнул по бумаге — кажется, он начал писать. Судя по уверенности, он уже заранее знал, что напишет. В комментариях начали массово требовать, чтобы кто-нибудь подсказал, что именно он записывает.

В этот момент на лице Квон Чон У, до этого совершенно бесстрастном, мелькнула лёгкая улыбка. Я не ошибся — в чате тут же посыпались вопросы, почему он улыбается.

Что же он такого написал, что смотрит на бумагу с таким выражением? В какой-то момент меня даже охватило желание разорвать этот клочок бумаги в клочья. В это время Квон Чон У поднял голову. Он сложил листок дважды и положил в коробку, которую передал ему репортёр. Казалось, он даже не пытался скрыть улыбку.

— Не забудьте вскрыть её ровно через десять лет. Обязательно.

Квон Чон У повторил с нажимом, словно требовал, чтобы его слова были выполнены. Удовлетворённый, он развернулся и ушёл. Камера крупным планом поймала момент, когда он сел в зону ожидания, а затем переключилась на следующего игрока.

Что же он мог написать в капсулу времени, если так настойчиво это подчёркивал? Надо будет спросить у него при встрече, — подумал я, глядя на Ян Ын О, который выходил на экран как следующий участник.

Однако поздно вечером, когда я пошёл за Квон Чон У, времени для таких вопросов совсем не оказалось.

В подземной парковке меня встретило редкое зрелище — пьяный в стельку Квон Чон У.

***

После завершения мероприятия Квон Чон У отправился на корпоративный ужин с представителями клуба. Обычно он знал свою меру и не пил больше допустимого, но сегодня было не так. Возможно, он просто не мог отказаться в неловкой обстановке?

Получив сообщение, я отправился на подземную парковку, где Квон Чон У уже ждал меня. Он был в том же костюме и лакированных туфлях, что и на экране, поэтому поначалу я даже не понял, что он так сильно пьян. Лишь когда он сел на пассажирское сиденье, глубоко вздохнул и растрепал тщательно уложенные волосы, у меня закралось лёгкое подозрение. Дрожащие мышцы на запястье и элегантные часы на руке выглядели странно несовместимо.

— До смерти скучал по тебе, Джи Вон-а.

Он внезапно схватил меня за лицо, явно намереваясь поцеловать, и в этот момент сомнений не осталось — Квон Чон У был пьян до такой степени, что для него больше не существовало никаких ограничений.

Как только я осознал его состояние, во мне проснулся инстинкт ответственности, и сознание сразу прояснилось. Когда я пристёгивал ему ремень безопасности, он обвил меня руками и резко приблизился, так что мне пришлось изо всех сил уворачиваться.

Квон Чон У явно был недоволен. Он низко, хрипло проворчал:

— На улице и так холодно, а если ты тоже будешь таким холодным, что мне тогда делать? Мне же совсем одиноко станет.

— Чон У, ты слишком пьян. Давай просто поедем домой, там поговорим.

— Дом слишком далеко.

— Я постараюсь доехать быстро.

Но мои старания оказались бесполезны — едва мы выехали с парковки, как тут же начали попадать на красные сигналы светофоров. И каждый раз, когда машина останавливалась, Квон Чон У не сдерживался и тянулся ко мне с поцелуем.

Сначала я пытался сохранять ясность ума и не слишком поддаваться, но чем чаще приходилось останавливаться, чем больше его поцелуи становились прерывистыми и требовательными, тем тяжелее мне было сопротивляться. В какой-то момент я понял, что сам, как будто измученный жаждой, жадно отвечаю на его поцелуи.

Биииииип!

Громкий сигнал сзади заставил меня очнуться — мы так увлеклись поцелуем, что не заметили, как сменился сигнал светофора. Я быстро тронулся с места, а Квон Чон У рассмеялся.

— Какой же не романтичный этот водитель сзади.

— …Нет, так не пойдёт. Давай-ка ты поспишь, пока мы не доедем. Я разбужу тебя, когда приедем. Откинь сиденье назад…

— Чем ты сегодня занимался, мой маленький принц?

— …

— А про любимого много думал? Я вот весь день только о тебе и думал.

Меня смутила эта неожиданная, немного нелепая метафора, но вскоре я не сдержался и рассмеялся. То, что он весь день думал обо мне в такой важный день, было в его стиле.

Как же мой парень может быть таким милым даже в таком состоянии?

— Конечно, Чон У. Даже во сне думаю только о тебе.

— А-а. Только не это. Это был не я.

— Эй, я не это имел в виду… Ладно, в общем, я тоже смотрел трансляцию! Поздравляю, тебя выбрали первым номером. Ты так круто говорил в своей речи, прямо как настоящий айдол.

— Значит, не зря я вчера воздерживался, когда ты меня отверг. Хотя, наверное, правильнее сказать, что меня заставили воздерживаться. А в этом сне мы что делали? Сексом занимались?

Не прошло и нескольких секунд, как он снова ляпнул что-то непристойное. Стоило мне только подумать, какой он милый… Поэтому я сделал вид, что не услышал, и, сосредоточившись на дороге, просто сменил тему.

— Ах да, ещё Ын О и Сон Джин тоже были выбраны сразу после тебя. Смотреть, как вы втроём поддерживаете честь нашей сборной, было так приятно, что я сам почувствовал гордость. Конечно, жаль, что вас распределили в разные команды, но расстояние между городами не такое уж большое, так что сможете часто видеться, верно? Жить втроём было здорово, немного грустно, что это заканчивается. Когда ты планируешь разобрать вещи?

— Джи Вон-а, можешь ненадолго остановить машину?

Я посмотрел на Квон Чон У, пытаясь понять, что случилось. Может, ему стало плохо? Но его лицо не выглядело болезненным.

— Тебя тошнит? Потерпи немного, впереди остановлюсь!

— Не там, найди место потемнее. Такое, где даже если машина будет раскачиваться, никто не подумает, что мы занимаемся сексом.

— …

— Что? У тебя нет фантазии на секс в машине? Не верю.

Его низкий, насмешливый голос поразил в самую точку. Но использовать пьяного человека, чтобы удовлетворить своё желание, — нет, такого я не мог себе позволить.

— Т-такое только извращенцы делают. Мне это неинтересно. И потом, здесь слишком тесно…

— И что? Что нам ещё нужно, кроме тебя и меня?

Квон Чон У явно не собирался отступать, но и я тоже. Воспоминания о прошлом не давали мне покоя, заставляя упрямо отталкивать его предложение.

Прошло уже больше года с того дождливого дня, когда я дал Квон Чон У две недели. Той ночью, когда он был пьян и совершил ошибку, которая до сих пор заставляет меня чувствовать вину.

Квон Чон У забыл ли он то воспоминание? Хотелось верить, что забыл. Беспокоило, что, если в машине случится что-то подобное, он вдруг вспомнит тот день.

Я молчал, просто сидел тихо, и Квон Чон У издал приглушённое "мм..." перед тем, как выдавить слабую улыбку. Он решил сменить тактику? Его голос стал заметно бодрее.

— Джи Вон, хочу прогуляться. Сходим в парк?

— Нет. Уже поздно, как-то не хочется. Давай завтра.

— Тогда выпьем в машине? Я угощаю.

— Нельзя, Чон У. Ты и так слишком пьян.

— На самом деле, Джи Вон-а...

Когда Квон Чон У специально протянул окончание фразы, я понял. Он сейчас намеренно повторял слова из того разговора, который мне хотелось стереть из памяти. Если моя память меня не подводит, то следующим должно быть...

— Просто хочу быть с тобой.

— ...

Тогда он улыбался? Точно вспомнить не могу.

Я не сдержался и слегка улыбнулся. Квон Чон У, увидев это, тоже рассмеялся, и от его искреннего смеха я невольно засмеялся ещё больше. Если он так по-доброму уговаривает, что мне остаётся?

В конце концов, я повернул руль. Голос навигатора, сообщающий об ошибке маршрута, раздражал, поэтому я его выключил. Мы оба смеялись, но атмосфера была далека от беззаботности. Хотя я смотрел только вперёд, чувствуя на себе его откровенный взгляд. Он даже не коснулся меня, но передняя часть брюк уже предательски вздулась.

Пока я искал уединённое место, в машине повисла напряжённая тишина.

Я остановил машину у тёмного подножия горы. Когда затянул ручной тормоз и заглушил двигатель, в салоне тоже воцарилась темнота. В тот же миг Квон Чон У схватил меня за лицо и поцеловал. Отступать не было причин. Я расстегнул ремень безопасности, подался вперёд и доверился ему.

Когда я глубоко вдохнул его дыхание, уловил смешанный с духами запах его тела. Этот аромат, который я хотел бы оставить только себе, заставлял ревновать ко всем, кто встречался ему сегодня.

— Неудобно.

Квон Чон У пробормотал это так, будто говорил сам с собой, а затем внезапно подтянул меня вверх. Я знал, чего он хочет, поэтому послушно помог ему, двигая своим телом. В конце концов, он усадил меня себе на колени и жадно впился в мои губы. Я чувствовал, как нежная кожа моментально распухает, но он не собирался останавливаться, методично покусывая и облизывая меня.

Пьяный Квон Чон У был менее сдержан, чем обычно. Будто то ли утонув в желании, то ли балансируя на его грани, он действовал смело и решительно. А я, без шансов устоять, окончательно пал перед ним.

Пока мы жарко целовались, я шарил по его одежде, приводя её в беспорядок. Безупречно сидящий чёрный костюм, идеально уложенные волосы — всё это теперь смято и растрёпано моими руками, и почему-то это неимоверно возбуждало. Алкогольный привкус его языка передавался мне, словно опьяняя ещё больше.

В салоне раздавались влажные звуки, с которыми он посасывал мою кожу. Руки, сжимавшие мою грудную клетку, ослабли, затем опустились ниже и крепко схватили меня за ягодицы. А после, используя только силу рук, он слегка приподнял меня, заставляя наши возбуждённые органы тереться друг о друга сквозь ткань. Его твёрдый член, плотно прижатый к моему паху, промежности и ягодицам, безжалостно меня дразнил.

— Мм… ха-а…

Едва сдерживаемый стон беспомощно сорвался с губ. Квон Чон У быстро скинул пиджак и небрежно бросил его на заднее сиденье. В мгновение ока он нервным движением закатал рукава белой рубашки, затем снова крепко сжал мои бёдра.

Став свободнее в движениях, он целовал без пощады. Эти напористые поцелуи, словно он собирался меня проглотить, были такими жадными, что я даже не заметил, как он откинул назад спинку пассажирского сиденья. Только когда мы оказались прижаты друг к другу, а наши нижние части тёрлись друг о друга, я понял, насколько мы оба возбуждены.

— Ха-а…

Как только его губы оторвались от моих, я с шумом выдохнул. Квон Чон У тут же потянулся, чтобы снова поцеловать меня, но я отвернул лицо, уворачиваясь. Мы встретились взглядами. Его щеки покраснели от выпитого.

— Сколько же ты выпил, если так напился? Тебя что, заставляли? Угрожали, что отменят приём, если откажешься?

Я беспокоился, не использовали ли против него давление с первого же дня, даже без подписанного контракта. Но, не понимая моих тревог, Квон Чон У лишь усмехнулся. Его руки, крепко сжимающие мои бёдра, не останавливались, а его движения становились всё более настойчивыми. Там, где наши тела соприкасались под тканью костюма, натяжение достигло предела. В тот момент, когда я уже был на грани от сильного возбуждения, Квон Чон У тихо позвал меня:

— Джи Вон-а.

— Мм?

— Я больше не собираюсь ходить в университет.

— ...

— Ты уверен, что сможешь выдержать, если не сможешь видеть и касаться меня каждый день, как сейчас?

В конце своих слов он добавил лёгкий поцелуй. Наши губы едва соприкоснулись, медленно разъединились, после чего он снова прижался ко мне, потеревшись кончиком носа, и вновь запечатлел короткий поцелуй.

Похоже, и у Квон Чон У на душе было неспокойно. Возможно, именно поэтому он не смог как следует насладиться сегодняшним днём — первым шагом во взрослую жизнь.

Мне тоже было тяжело думать о его выпуске, но я изо всех сил улыбнулся.

— Конечно же, всё будет хорошо. Мы будем писать друг другу, каждый день звонить по видеосвязи. Всё будет нормально, правда.

— А мне не нормально.

Квон Чон У притянул меня к себе и крепко обнял. Когда моя щека коснулась белой рубашки, под тонкой тканью ощущалось его горячее тело.

— Вместо того чтобы уговаривать тебя заняться баскетболом, мне следовало перевестись на факультет фотографии.

Я рассмеялся, услышав его бормотание, наполненное искренностью. Только что этот человек, который даже с камерой на телефоне едва справляется, говорил о переводе на фотографию? Наверное, из-за алкоголя. Было странно, но приятно увидеть его с такой уязвимой стороны, когда он обычно казался таким сильным.

Вдруг в голову пришла мысль, и я слегка оттолкнул его, приподнимаясь.

— Чон У, всё нормально. Ведь мы и так будем видеть друг друга всю жизнь.

Оказавшись сверху, я начал расстёгивать его рубашку, одну пуговицу за другой. Квон Чон У тут же потянулся, чтобы поцеловать меня, но я успел уклониться, и на этот раз ему пришлось сдаться.

Когда рубашка разошлась, под ней оказалась белая хлопковая футболка, подаренный мною кулон и наше парное кольцо.

— Неплохо справляешься. Можно сказать, это был внезапный осмотр.

Квон Чон У, кажется, сразу понял, к чему я клоню, потому что ухмыльнулся.

— Не разглядывай так сильно, а то сотрётся.

Сразу после этих слов мы оба, не сговариваясь, потянулись друг к другу. Наши губы столкнулись, языки тут же переплелись, бёдра начали двигаться. Губы Квон Чон У беззастенчиво скользнули вниз по моему горлу, а затем он резко впился в кожу. Я задыхался от отчаянных стонов. Следы, которые он оставлял, наверняка будут заметны, но в этот момент думать об этом не было сил.

Костюм смялся, моя верхняя одежда задралась, обнажая кожу. В какой-то момент рука Квон Чон У скользнула в мои брюки. Когда его горячая ладонь коснулась моего и без того твёрдого члена, я дёрнулся от неожиданности.

— А-а!..

— Ты же знаешь, Джи Вон, — прошептал он, медленно поглаживая мой член, который прижался к животу, — если я не смогу каждый день тебя трахать, это не значит, что ты можешь баловаться, как тебе вздумается.

— Ч-что за чушь ты несёшь…!

— Хочу отсосать тебе.

Я уже дрожал от возбуждения. Влажный кончик члена блестел от предэякулята, и я чувствовал, как горячая рука Квон Чон У обхватывает его всё крепче. Волны жара, нетерпения и желания захлёстывали меня. Я отрицательно покачал головой, не в силах вынести этого дразнящего ожидания. Я уже привык к тому, что он доводил меня до такого состояния.

— Просто… давай скорее вставь.

Это прозвучало слишком нагло? Квон Чон У усмехнулся.

Но прежде чем я успел осознать, что происходит, всё вокруг перевернулось. В следующий миг мои брюки были стянуты вниз, и холодный воздух обжёг обнажённую кожу. Я оказался полностью прижат к пассажирскому сиденью, беспомощно глядя вверх.

Квон Чон У, нависший надо мной, вытащил свой член, и вид его был по-настоящему пугающим.

— Такое только извращенцы делают.

— …А что поделать.

— Ну, в этом есть смысл. Ты ведь такой… распущенный.

— Ы-ыкх! А-а…!

— Как тут не заняться сексом.

Из-за проникновения члена Квон Чон У плотно сжатое место начало раскрываться. Хотя это произошло без подготовки, из-за чего появилась боль, ощущения были не такими уж плохими. Наоборот, предвкушение грядущего удовольствия только усиливало возбуждение.

Квон Чон У, в итоге полностью вошедший, посмотрел на меня сверху вниз. Его лицо, раскрасневшееся от возбуждения, было напряжённым, без тени улыбки. А затем, словно орёл, заметивший добычу, он без колебаний склонился и накрыл мои губы своими.

Пока наши языки переплетались, смешиваясь со слюной, плотно заполненное внутри постепенно становилось более податливым.

— Черт, внутри у тебя чертовски мягко… Ха-а… Блять. Как ты вообще так устроен?

— Хгх… Мне тоже… нрави—ся…!

Квон Чон У, словно успокаивая ребёнка, осторожно убрал мои растрёпанные пряди с лица, а затем незаметно начал двигать бёдрами. Без использования геля внутренние стенки плотно сжимались вокруг него, то принимая, то отпуская. Я застонал, крепко вцепившись в него, но, к счастью, боль длилась недолго. Внутри всё расширилось гораздо легче, чем когда он готовил меня пальцами, и вскоре начал привычно принимать Квон Чон У.

Но, как всегда, Квон Чон У не дал мне расслабиться. Его пальцы, привыкшие к обращению с мячом, сначала широко гладили мою грудь, а затем он приподнял язык и начал жадно посасывать. Нежная кожа в центре груди тут же напряглась, легко поддаваясь его прикосновениям, а низ живота сжался от напряжения.

Квон Чон У провёл ладонью по моему животу, словно проверяя, есть ли у меня пресс. От возбуждения мышцы были плотно напряжены, и рельеф пресса проявился уже давно.

Обогреватель давно выключился, но в салоне машины по-прежнему было жарко. Не выдержав духоты, Квон Чон У небрежно стянул с себя рубашку. Раздался звук отлетевших пуговиц, но его это нисколько не волновало.

Сквозь затуманенный от возбуждения взгляд я видел перед собой Квон Чон У, полностью сосредоточенного на мне. Совсем недавно он стоял на сцене, сдержанный и элегантный, с достоинством произнося благодарственную речь. А теперь, здесь, передо мной, он терял самообладание, не в силах подавить свои инстинкты.

Сознание начинало мутнеть. Мысль о том, что именно я довёл его до такого состояния, что только мне позволено видеть эту сокровенную сторону Квон Чон У, лишь разжигала мой пылающий азарт. Среди всей этой суматохи моё жадное чувство собственничества раздувалось, словно ненасытное пламя.

Машина долго дрожала, пока, после моего второго оргазма, Квон Чон У наконец не выплеснул свою сперму глубоко внутри меня. Плотно сомкнутые внутренние стенки, удивительно выдержавшие такую нагрузку, подрагивали в такт его выбросам.

— Хаа… ха-а…

— Фуух… Джи Вон…

Я не хотел отпускать его, поэтому приподнял бёдра, а Квон Чон У, похоже, тоже не собирался выходить — напротив, он вдавливался ещё глубже, словно желая заполнить меня до предела. Мы крепко обняли друг друга и просто наслаждались затухающими волнами удовольствия.

И вдруг Квон Чон У первым заговорил, поднимая новую тему.

— Когда ты закончишь университет, давай поедем за границу вместе. Поедем и мы…

Всё ещё наполненный жаром и влажным, пропитанным похотью воздухом, салон машины стал местом, где Квон Чон У тихо шептал мне о сладком будущем. Его слова о наших планах на свадьбу, сказанные в этот момент, прозвучали настолько прекрасно, что защипало в носу.

Он тут же, смущённо отводя взгляд, поспешил сказать, что это ещё не предложение. Но я и сам не знал, почему вдруг начал плакать. Попытался улыбнуться, но лицо лишь болезненно исказилось, а по щекам потекли неуклюжие, беспорядочные дорожки слёз.

Только спустя долгое время я понял, почему плакал.

Я был благодарен Квон Чон У за то, что он неизменно заставлял меня мечтать о будущем, даже когда я оставался прикованным к боли прошлого. Он был для меня слишком ценным, слишком дорогим.

И в один из беззаботных дней нашего ослепительного расцвета я вдруг осознал это.

***

[Эпилог 1.]

Декабрь того года. В Сеуле состоялся дебютный матч Квон Чон У за команду «Джибэл».

Несмотря на то, что он был новичком, ему выделили много игрового времени, а его навыки и мастерство ничем не уступали действующим профессионалам. Оправдав ожидания тренера, он привел команду к победе.

Благодаря этому Квон Чон У установил новый рекорд в истории корейского профессионального баскетбола, став первым игроком, который получил звание MVP в дебютном матче.

После того как он принял поздравления от старших товарищей по клубу, он встал перед камерами. На его лице еще оставалась улыбка, вызванная радостью победы, а из-за напряженной игры челка была слегка влажной.

Фанатам пока казалось непривычным видеть его в красной форме вместо темно-синей формы Корейского университета. Точно так же, как и новый игровой номер — 18.

К журналисту, который вел интервью, с микрофоном в руках подошел Квон Чон У. Он поздоровался, и хотя с момента их последней встречи прошло всего несколько месяцев, в нем уже читалась заметная зрелость. Однако его юношеская энергия никуда не делась.

Интервьюер задал вопросы о его впечатлениях от дебютного матча и полученной награды MVP, о его дальнейших планах, а также о том, как он адаптируется в новой команде. Квон Чон У отвечал добросовестно и серьезно. Его слова транслировались на экраны, установленные в зале, и мгновенно вызывали отклик у зрителей. Поток восторженных возгласов не утихал.

Когда интервью подходило к концу, журналист сменил тон и с легкой улыбкой спросил:

— Было бы жаль просто так завершить интервью с таким ярким дебютантом. У меня есть один личный вопрос, который я также хочу задать от лица болельщиков. Если не возражаете, можно его озвучить?

— Какой?

— В Корейском университете вы четыре года играли под номером 17, и он стал вашим фирменным знаком. Насколько мне известно, даже в автографах вы ставили цифру 17. Поэтому все были уверены, что, перейдя в профессиональную лигу, вы оставите этот номер. Но вы его сменили. Хотя среди старших игроков не было никого, кто занял бы его до вас. Так что же стало причиной? И почему вы выбрали именно 18-й номер? В сети это горячая тема. Особенно потому, что, если уж речь идет о свободолюбивом Квон Чон У, выбор именно 18-го номера многим показался забавным. Так что, это правда, вы взяли его «по той самой причине»?

Как только журналист задал вопрос, зрители взорвались восторженными возгласами. Шум затворов фотоаппаратов, ловивших каждое выражение лица Квон Чон У, напоминал раскаты волн.

Когда номер Квон Чон У был впервые объявлен, и пресса, и фанаты сразу же обратили внимание на цифру 18. Зная его характер, многие предполагали, что он специально выбрал число, ассоциирующееся с ненормативной лексикой. В СМИ его называли «дерзким», «наглым», но также «веселым». Среди поклонников тоже преобладало мнение, что он сделал это ради забавы.

Но слухи никак не могли навредить Квон Чон У — его притягивала именно свобода от чужого мнения, и эта особенность лишь подогревала интерес публики. Болельщики, зная его натуру, восприняли перемену номера с энтузиазмом. Тем более, что, показывая такую выдающуюся игру, он мог позволить себе делать все, что хотел.

— Хм… — негромко протянул Квон Чон У и чуть склонил голову, будто задумавшись. Похоже, он не ожидал такого вопроса.

— Этот номер…

Однако он не колебался.

Никто в зале даже не мог предположить, что эта цифра связана с количеством черт в имени одного человека. Квон Чон У поднял взгляд и посмотрел прямо в камеру.

— Это номер человека, которого я люблю больше всего на свете.

Он не успел договорить — трибуны взорвались криками, смехом и аплодисментами.

Но Квон Чон У не стал продолжать. Лишь улыбнулся в объектив, хитро прищурившись.

***

[Эпилог 2.]

Здравствуйте! Это редакция Sports TV!

Поздравляем с вступлением в ряды корейской профессиональной баскетбольной лиги!

В рамках традиционного мероприятия отбора новичков мы хотели бы пригласить вас принять участие в капсуле времени.

Как вы представляете себя через десять лет?

Позвольте себе пофантазировать и опишите это!

Капсула времени будет вскрыта ровно через десять лет, в этот же день. ^^

— Женат на Хан Джи Воне. Счастлив в браке и наслаждаюсь жизнью с нашим малышом, в котором поровну от нас обоих.

<Экстры. Конец>

Дополнительная история. Соцсеть

[Часть 1.]

— Групповой чат

[Бён Сон Джин]: Что делаете в первый понедельник февраля?

[Бён Сон Джин]: Если всем нормально, может тогда соберёмся?

[Ян Ын О]: Я могу.

[Бён Сон Джин]: ㅇㅇ Знаю.

[Ян Ын О]: ㅇㅇ

[Бён Сон Джин]: А как насчёт нашего Джи Вона?

[Хан Джи Вон]: Ой, Сон Джин-а ~ ㅎㅎ У меня пока нет планов на этот день. А что такое ~?

[Бён Сон Джин]: Тогда назначим на этот день?

[Бён Сон Джин]: Оба дня, понедельник и вторник, подойдут?

[Бён Сон Джин]: Если наш Джи Вон соглашается, то Квон Чон У прилипнет к нему как подарок.

[Бён Сон Джин]: Такой, который можно и не давать.

[Бён Сон Джин]: Уже проверил, что в тот день у Джибэл нет матча ㅋ

[Хан Джи Вон]: Ну, пока ещё месяц впереди, так что ничего точно не запланировано ^^;; Ты про то, чтобы встретиться в тот день, да?

[Бён Сон Джин]: Да, поедем в поздравительное путешествие.

[Хан Джи Вон]: В какое ещё поздравительное путешествие?

[Бён Сон Джин]: Что значит «какое»?

[Бён Сон Джин]: Ду

[Бён Сон Джин]: рак

[Бён Сон Джин]: Ду

[Бён Сон Джин]: рак

[Бён Сон Джин]: Нашему Джи Вону поздравительное путешествие в честь окончания учебы ♡

[Хан Джи Вон]: А, выпуск? Да ладно, это не так уж важно ㅠㅠ Всё равно спасибо за заботу ㅎㅎ

[Ян Ын О]: О ~ только сказал, а его уже отшили.

[Бён Сон Джин]: Не-не, если бы дело ограничивалось только словами, то какой тогда смысл дружить с Джи Воном? ㅋ

[Ян Ын О]: О ~ философия пошла ~

[Ян Ын О]: Гнилая философия ~

[Бён Сон Джин]: Даже если бы я не был другом Джи Вона, то всё равно поехал бы в это поздравительное путешествие с этим придурком, так что не парься.

[Ян Ын О]: Подождите, этот «придурок» — это про меня, что ли?

[Ян Ын О]: Фанаты, а я-то зачем вмешиваюсь?

[Бён Сон Джин]: Скорее всего, я просто оставлю всё на гида-придурка, а сам поеду в тур по местам, связанным с Хан Джи Воном.

[Ян Ын О]: О?

[Бён Сон Джин]: Короче, раз там будет Хан Джи Вон, то путешествие в честь его выпуска — это обязательно.

[Ян Ын О]: Гидом поработаю, могу хоть завтра.

[Ян Ын О]: Для друзей скидка — всего за полцены.

[Ян Ын О]: Дёшево-дёшево.

[Квон Чон У]: Вы чего тут обсуждаете?

[Квон Чон У]: Мы в путешествие едем своей компанией, так что не лезьте.

[Бён Сон Джин]: Чёрт, а с нами тоже поехали бы.

[Бён Сон Джин]: Постоянно только своей тусовкой куда-то ездите.

[Хан Джи Вон]: Уже радуюсь, даже просто представляя это ㅎㅎ Но в феврале ведь ещё сезон в разгаре, не будет ли слишком все заняты? ㅜㅜ Вдруг из-за меня команде неудобно будет… Может, лучше поехать летом, когда сезон закончится? И погода тогда классная будет!

[Бён Сон Джин]: Эй, Джи Вон.

[Бён Сон Джин]: У единственного внука выпуск, и ты думаешь, что дедушка просто так это оставит?

[Бён Сон Джин]: А, ты боишься, что нас будут осуждать за поездку во время сезона? ㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Главное — не выкладывать в соцсети ㅋ

[Бён Сон Джин]: Если поедем как будто в тайное путешествие, то вообще никаких проблем.

[Бён Сон Джин]: Ничего лишнего, просто одна ночь ㅎ

[Бён Сон Джин]: Ааа, поехали уже.

[Ян Ын О]: Тур по местам из детства оставим на потом.

[Ян Ын О]: Гидом буду я ^^

[Ян Ын О]: Всё ещё прекрасно помню, каким он был в детстве.

[Бён Сон Джин]: ㅇㅇ Делай, что хочешь.

[Ян Ын О]: Если на одну ночь, то Капхён, Йонъин, Пучхон или побережье Западного моря?

[Бён Сон Джин]: Отлично.

[Бён Сон Джин]: В Капхёне уже был, так что его вычеркиваем, едем в другое место.

[Ян Ын О]: А с кем ты туда ездил?

[Бён Сон Джин]: Если просто тихо пожарить мясо в загородном доме, то, честно говоря, место не так уж важно.

[Ян Ын О]: Эй, Бинщинджин.

[Ян Ын О]: Ой, опечатка, извини ^^;

[Ян Ын О]: [С кем ты ездил?] – ответь уже.

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: Люди вообще-то редко ошибаются так явно, если это реально опечатка.

[Бён Сон Джин]: В 11 классе ездили всей баскетбольной командой.

[Бён Сон Джин]: А что, завидуешь?

[Ян Ын О]: ㅇㅇ Должно быть, классно было.

[Ян Ын О]: Надеюсь, у тебя остались приятные воспоминания :)

[Квон Чон У]: Вы сами и езжайте.

[Квон Чон У]: Мы не поедем.

[Бён Сон Джин]: Да почему!!!!!!

[Квон Чон У]: У моего человека нет времени на ночёвку с вами.

[Бён Сон Джин]: Да это только на словах «ночёвка», заезд в 3 дня, выезд в 11 утра.

[Бён Сон Джин]: Если посчитать, то всего 20 часов.

[Ян Ын О]: ㅇㅇ

[Ян Ын О]: Приехали, тихо пожарили мясо, поспали – уже утро.

[Бён Сон Джин]: Вот именно!!!!!

[Бён Сон Джин]: Мы же не предлагаем ничего особенного, просто поесть мяса, поболтать и разойтись.

[Квон Чон У]: Тогда просто встречайтесь в Сеуле, ешьте мясо и разбегайтесь.

[Квон Чон У]: Зачем тратить время на поездку куда-то?

[Бён Сон Джин]: Ааа…

[Бён Сон Джин]: Вот же ж…

[Бён Сон Джин]: С тех пор как Квон Чон У стал жить отдельно, он чаще пишет в чат, и это вроде бы хорошо, но бесит до ужаса.

[Ян Ын О]: Вечно этот бездушный…

[Ян Ын О]: Ни капли романтики в нём нет.

[Бён Сон Джин]: Вот-вот.

[Бён Сон Джин]: Джи Вон-а.

[Бён Сон Джин]: Почему ты вообще с таким… а, нет, стоп… В смысле, что ты сам думаешь?

[Хан Джи Вон]: Мне бы хотелось поехать, но мне кажется, что вы будете заняты ㅠㅠㅠㅠ Вы правда уверены, что это нормально?

[Бён Сон Джин]: ㅇㅇ

[Бён Сон Джин]: Мы уже не новички, так что можно!!!!!!!!!!

[Бён Сон Джин]: Тренеры сейчас заняты приручением новичков, так что это наш идеальный шанс!

[Хан Джи Вон]: А правда?

[Ян Ын О]: ㅇㅇ

[Ян Ын О]: Мы целый год до изнеможения гоняли мяч, неужели нельзя выделить всего одну ночь?

[Ян Ын О]: ВАМ НАС СОВСЕМ НЕ ЖАЛКО?

[Бён Сон Джин]: Заткнись, перед кем ты вообще тут голос повышаешь, без манер.

[Бён Сон Джин]: Чёртов алюминиевый чайник.

[Бён Сон Джин]: Может, заварить из тебя рамен?

[Ян Ын О]: Блин, даже по своим палит.

[Хан Джи Вон]: Вы же даже организуете для меня поздравительное путешествие, конечно, я выделю время! Спасибо ㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Вот он, настоящий бог Джи Вон ㅠㅠㅠㅠㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: Чон У сейчас за рулём, так что я позже с ним ещё раз поговорю. Но если он будет категорически против, то, возможно, я тоже не смогу поехать ㅠㅠㅠㅠ Надеюсь, вы поймёте…

[Бён Сон Джин]: ㅇㅇ

[Бён Сон Джин]: Если будет сложно уговорить, просто скажи, что расстаёшься с ним.

______________________

— Личный чат с Квон Чон У

[Хан Джи Вон]: Чон У, когда увидишь это сообщение, позвони мне.

[Хан Джи Вон]: Ничего срочного, просто хотел поговорить насчёт путешествия в честь выпуска, которое ребята предлагают. Так что не торопись, сначала доезжай, припаркуйся, а потом звони! ㅎㅎ

[Хан Джи Вон]: < эмодзи >

[Хан Джи Вон]: Чон У ^^

[Хан Джи Вон]: Только что поговорил с Сон Джином.

[Хан Джи Вон]: Он очень обрадовался, когда услышал, что ты не против ㅎㅎ

[Квон Чон У]: Ты сказал им, что это, скорее всего, наша последняя поездка вместе?

[Хан Джи Вон]: Нет ㅠㅠㅠ Не было подходящей атмосферы, чтобы говорить такое ㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: Но это правда будет в последний раз? Мне кажется, время от времени собираться всё равно было бы весело…

[Квон Чон У]: После выпуска у тебя тоже будет много дел. Откуда у тебя будет время на них? Это же не просто случайная встреча.

[Квон Чон У]: Если у тебя есть время на ночёвку, лучше проведи его со мной.

[Квон Чон У]: Не трать время впустую.

[Хан Джи Вон]: Ну, в каком-то смысле ты прав…

[Хан Джи Вон]: Сейчас нам обоим сложно подстроиться из-за занятости, но если смотреть в перспективе, то всё может измениться.

[Хан Джи Вон]: Если появится возможность и условия позволят, мы же сможем проводить больше времени вместе ^^

< Квон Чон У видеозвонок >

< Видеозвонок завершён >

< Длительность звонка: 19:37 >

[Квон Чон У]: Хотя слышал твой голос уже десятки раз, но когда снова вижу тебя, всё равно волнуюсь.

[Квон Чон У]: Надо заскринить и сохранить.

[Квон Чон У]: Хан Джи Вон делает предложение.

[Хан Джи Вон]: Это не предложение ~ㅋㅋ Я просто говорил о возможностях ^^

[Хан Джи Вон]: Кто вообще делает предложение по сообщению ㅎㅎ

[Квон Чон У]: < фото >

[Квон Чон У]: Вдруг я его потеряю, так что сохрани у себя тоже.

[Хан Джи Вон]: Ты правда заскринил ㅋㅋㅋ Ужас.

[Хан Джи Вон]: Эм… Но, Чон У. Почему моё имя так отображается?

[Хан Джи Вон]: Ты сам так меня в телефоне записал…?

[Хан Джи Вон]: «Маленький хозяин»?

[Квон Чон У]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Квон Чон У]: А что, не нравится?

[Квон Чон У]: Хочешь, поменяю на «Взрослый хозяин»?

[Хан Джи Вон]: ㅠㅠㅠㅠ

[Квон Чон У]: Если не нравится, поменяю. Не плачь ㅋㅋ

[Хан Джи Вон]: Ну, просто… Я ведь уже взрослый ㅠㅠ

[Квон Чон У]: Значит, тебе больше нравятся взрослые обращения?

[Хан Джи Вон]: Угу. Но только не «Взрослый хозяин»…

[Хан Джи Вон]: «Хозяин» звучит как-то странно ㅠㅠㅠㅠ

[Квон Чон У]: Понял.

[Квон Чон У]: Жаль, ведь в этом прозвище был заложен мой глубокий почтительный смысл.

[Хан Джи Вон]: Не нужно меня почитать!!

[Квон Чон У]: Это уже выходит за пределы того, что я могу контролировать.

[Квон Чон У]: В любом случае, запишу тебя заново — что-нибудь достаточно взрослое, но с оттенком уважения ㅋㅋ

[Хан Джи Вон]: Угу ㅠㅠ Спасибо.

[Квон Чон У]: А, Хан Джи Вон сегодня просто чертовски милый ㅋㅋ

[Квон Чон У]: Почему ты такой милый?

[Квон Чон У]: У меня просто не уходит из головы слово «малыш».

[Хан Джи Вон]: Честно говоря, Чон У ㅠㅠㅠㅠ Я ведь даже родился раньше тебя, так что «малыш» — это уж слишком…

[Квон Чон У]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ А.

[Квон Чон У]: Ладно, тогда запишу тебя как «отец».

[Квон Чон У]: Тут и взрослость, и уважение — идеально.

[Хан Джи Вон]: ㅋㅋ Не шути так ~

[Квон Чон У]: < фото >

[Квон Чон У]: Поменял. Доволен?

[Квон Чон У]: Теперь мне пора, позвоню после.

[Квон Чон У]: Отец, не забывайте хорошо питаться ^^

[Хан Джи Вон]: Чон У, не шути так…

[Хан Джи Вон]: Подожди…!!

[Хан Джи Вон]: ㅠㅠ

— Групповой чат

[Ян Ын О]: Черт, на следующей неделе обещают снег.

[Ян Ын О]: Так что…

[Ян Ын О]: Вместо того чтобы всем встречаться и ехать вместе, думаю, лучше добираться по отдельности и уже встречаться на месте.

[Бён Сон Джин]: Ок.

[Бён Сон Джин]: Кто-нибудь, присмотрите за мной.

[Бён Сон Джин]: Ын О-щи.

[Бён Сон Джин]: В твоём пассажирском кресле ещё есть свободное место?

[Ян Ын О]: Да, конечно.

[Ян Ын О]: Назовите вашу ставку.

[Бён Сон Джин]: Чёрт, ты всё такой же бессердечный.

[Ян Ын О]: Следующий!

[Бён Сон Джин]: Подожди?

[Бён Сон Джин]: Я оплачу перекус на заправке + подготовлю плейлист, который начинается с баллад и плавно переходит в танцевальные треки, когда ты начнёшь засыпать + если вдруг тебе станет сонно, дам тебе по голове, чтобы взбодрился.

[Бён Сон Джин]: Ну как?

[Ян Ын О]: В топ-100 популярных песен я не играю.

[Бён Сон Джин]: Ну, это само собой?

[Бён Сон Джин]: Доверься мне хоть раз.

[Бён Сон Джин]: Мой рейтинг доверия на «Данке» 98 градусов.

[Бён Сон Джин]: Скоро закипит.

[Ян Ын О]: Ладно, скуплю все закуски, которые будут на заправке.

[Бён Сон Джин]: Сука.

[Ян Ын О]: Ты сказал «Сука»?

[Бён Сон Джин]: Это был восторженный возглас ~

[Ян Ын О]: Хм.

[Бён Сон Джин]: Я прошёл?

[Ян Ын О]: Посмотрим ~

[Бён Сон Джин]: ^^

[Ян Ын О]: Опусти кулак.

[Бён Сон Джин]: Ты меня слишком хорошо знаешьㅎ

[Квон Чон У]: Где это находится?

[Ян Ын О]: < ссылка >

[Ян Ын О]: Здесь.

[Бён Сон Джин]: О, тот парень, который выглядит как профи в баскетболе.

[Бён Сон Джин]: Место на переднем сиденье не прошу.

[Бён Сон Джин]: А вдруг есть свободное место сзади?

[Квон Чон У]: Нет.

[Бён Сон Джин]: Кажется, есть ^^

[Квон Чон У]: Все задние сиденья вытащил.

[Квон Чон У]: Приезжайте с Ын О вдвоём.

[Квон Чон У]: Отца я сам заберу.

[Ян Ын О]: ?

[Бён Сон Джин]: Чего?

[Ян Ын О]: Зачем ты отца забираешь?

[Бён Сон Джин]: Эй, парень.

[Бён Сон Джин]: Я, конечно, знаю, что у тебя с отцом хорошие отношения,

[Бён Сон Джин]: но если он ещё и в поездку с тобой едет, это не… симптом ли чего-нибудь? ^^;

[Бён Сон Джин]: В шоке ^^

[Ян Ын О]: Офигеть.

[Ян Ын О]: Кстати, ты правильно слово написал?

[Бён Сон Джин]: Ага.

[Бён Сон Джин]: Ты что, слово «отец» не знаешь?

[Ян Ын О]: А, окей-окей, перепутал.

[Ян Ын О]: Ладно, короче.

[Ян Ын О]: Квон Чон У, не ври и лучше потренируйся в камень-ножницы-бумага.

[Ян Ын О]: Если ты один жаришь мясо и моешь всю посуду, нам же неловко.

[Квон Чон У]: Если неловко, могли бы прийти пораньше.

[Бён Сон Джин]: Что раньше сделать? Камень-ножницы-бумагу?

[Бён Сон Джин]: Какой же ты наглый ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Квон Чон У]: В общем, ладно, давайте встречаться по двое.

[Квон Чон У]: Я захожу в игру.

[Ян Ын О]: ㅇㅇ Опять в основном составе сегодня? Удачи.

[Бён Сон Джин]: Удачи.

[Хан Джи Вон]: Ох, простите, что так поздно отвечаю ㅠㅠ Уже два часа прошло ㅠㅠㅠ Говорил с профессором, поэтому задержался. С Чон У быстро созвонился, но даже не подумал проверить сообщения ㅠㅠㅠㅠ

[Ян Ын О]: Всё нормально.

[Ян Ын О]: Раз уже всё обсудили, не важно.

[Хан Джи Вон]: И... тот человек, о котором говорил Чон У... на самом деле это я ㅠㅠㅠㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: Я отец Чон У ㅠㅠㅠㅠㅠ

[Ян Ын О]: ?

[Ян Ын О]: Ты опять о чём вообще ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Хан Джи Вон]: А, я слишком внезапно сказал?

[Хан Джи Вон]: Просто Чон У поменял моё имя в телефоне на «отец» ㅠㅠㅠㅠ

[Ян Ын О]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: Эй

[Ян Ын О]: Это лучше, чем «малыш».

[Ян Ын О]: Как там тогда было… что-то про ребёнка? Малыш-босс?

[Бён Сон Джин]: Может, маленький хозяин?

[Бён Сон Джин]: В любом случае, он сам себя накручивает.

[Бён Сон Джин]: Сотри просто.

[Бён Сон Джин]: Хотя с точки зрения фанатов «отец» звучит логичнее, чем «малыш».

[Ян Ын О]: А тебе просто не нравится, да?

[Хан Джи Вон]: Мне?

[Ян Ын О]: ㅇㅇ

[Хан Джи Вон]: Да... немного...ㅠㅠ У Чон У есть свой отец... И, помимо всего прочего, это выглядит аморально ㅠㅠㅠ

[Ян Ын О]: Аморально? ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Это чертовски смешно.

[Ян Ын О]: Так скажи, что тебе не нравится ㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Мне сходить и врезать ему?

[Хан Джи Вон]: Но он делает так нечасто, только иногда.

[Хан Джи Вон]: Он называет меня отцом, и начинает смеяться, потому что считает моё выражение лица забавным. А я просто в растерянности...

[Бён Сон Джин]: Он не психопат?

[Хан Джи Вон]: Но когда он смеётся, это ещё и очень круто ㅎㅎ

[Бён Сон Джин]: ?

[Ян Ын О]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: Эй, хочешь, расскажу тебе, как решить это?

[Бён Сон Джин]: ㅇㅇ

[Бён Сон Джин]: Только не выпендривайся, говори по делу.

[Хан Джи Вон]: Решение??

[Ян Ын О]: Ничего сложного.

[Ян Ын О]: Джи Вон, тебе просто нужно подыграть Чон У ㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: И тогда что?

[Ян Ын О]: Ему станет неинтересно, и он быстро отстанет ~

[Бён Сон Джин]: О.

[Ян Ын О]: Он же продолжает, потому что ему смешно видеть твою растерянность.

[Ян Ын О]: Значит, тебе просто нужно спокойно принимать это.

[Ян Ын О]: Сделай так, чтобы дразнить тебя стало скучно.

[Хан Джи Вон]: А...

[Бён Сон Джин]: Это что, ноу-хау школьного подкаблучника?

[Ян Ын О]: ㅇㅇ

[Ян Ын О]: В детстве я так справлялся, когда меня задирали девчонки из соседнего двора.

[Бён Сон Джин]: Опыт не пропьёшь.

[Хан Джи Вон]: То есть, если Чон У снова начнёт, мне просто отвечать так, будто я действительно его отец?

[Хан Джи Вон]: Просто начать называть Чон У сыном ㅋㅋ

[Хан Джи Вон]: Но ведь Чон У всё это увидит ㅎㅎㅎ

[Ян Ын О]: Не важно.

[Ян Ын О]: Наоборот, так ещё лучше сработает.

[Ян Ын О]: Захочет поддразнить тебя, но вспомнит это и потеряет весь запал.

[Ян Ын О]: Ок??????

[Бён Сон Джин]: Когда два школьных подкаблучника собираются вместе и делятся ноу-хау, это не вызывает жалость?

[Бён Сон Джин]: Мне кажется, его будут дразнить ещё больше.

[Хан Джи Вон]: Ладно, попробую в следующий раз ㅎㅎ

[Хан Джи Вон]: Чон У, берегись! ㅎㅎ

[Ян Ын О]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: Надеюсь, ты вернёшься к своему возрасту, а не будешь играть в малыша и папочку (молитвенный жест).

[Бён Сон Джин]: В общем, лучше не трогать Хан Джи Вона.

[Бён Сон Джин]: Иначе пятьдесят миллионов дедушек и бабушек не оставят тебя в покое.

_____________________

[Часть 2.]

— Неизвестный аккаунт

<Это зарубежный аккаунт, не добавленный в друзья. Будьте осторожны с попытками фишинга через подделку личности.>

[Квон Чон У]: Отец, вы заняты?

[Квон Чон У]: Экран телефона разбился, сдал в ремонт, так что пишу с ПК ㅠㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: Ого, правда??

[Хан Джи Вон]: Ох ㅠㅠㅠ Как так вышло?

[Квон Чон У]: Уронил.

[Хан Джи Вон]: Аㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: Но почему высвечивается как зарубежный аккаунт? Странно.

[Хан Джи Вон]: Ты заново зарегистрировался в приложении?

[Квон Чон У]: Да ㅠㅠ Я забыл пароль от старого аккаунта, создал новый, и вот так получилось. Наверное, ошибка ㅠㅠㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: А-а ㅠㅠ Где ты сейчас?

[Квон Чон У]: Сейчас жду в сервисном центре.

[Квон Чон У]: Кстати, отец, у меня к вам просьба ㅠㅠㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: Даже в такой ситуации всё ещё «отец» ㅎㅎ

[Хан Джи Вон]: Ну ладно, сынок, какая у тебя просьба? ^^!

[Квон Чон У]: Меня попросили купить подарочные сертификаты, но из-за телефона я не могу их купить ㅠㅠ Деньги мне уже перевели...

[Квон Чон У]: Отец, не могли бы вы купить их сначала?

[Квон Чон У]: Телефон скоро починят, так что я сразу же вам переведу.

[Хан Джи Вон]: Хорошо, скинь ссылку ~^^

[Квон Чон У]: Ах, это нужно покупать в магазине у дома.

[Хан Джи Вон]: В магазине у дома?

[Квон Чон У]: Да, в круглосуточных магазинах они есть везде.

[Квон Чон У]: Мне нужно пять штук по 200 000 вон, так что придётся взять наличку, отец.

[Хан Джи Вон]: Ого... Целый миллион вон??

[Квон Чон У]: Да. Через час телефон будет готов, и я сразу же переведу деньги.

[Хан Джи Вон]: Это так срочно? ㅠㅠ У меня сейчас только 30 000 вон наличными... А картой нельзя?

[Квон Чон У]: Нет ㅠㅠ Но я могу подождать, пока вы сходите в банк, отец.

[Хан Джи Вон]: А если купить через интернет?

[Хан Джи Вон]: Помнишь, Ын О как-то хвастался, что купил подарочные сертификаты дешевле?

[Хан Джи Вон]: Может, спросить у него?

[Квон Чон У]: Нет, мне попросили именно физическую карту ㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: А... Что же делать...

[Квон Чон У]: Я только что связался с покупателем, он может немного подождать. У вас хватит времени сходить в банк, отец.

[Хан Джи Вон]: Сынок, подожди. Мне не очень удобно ходить в банк... Думаю, лучше спросить у Ын О. Вдруг у него есть наличные!

<Хан Джи Вон добавил Ян Ын О в чат.>

[Квон Чон У]: Нет, отец, тогда просто продиктуйте номер счёта, я переведу.

[Ян Ын О]: ?

[Ян Ын О]: Почему у тебя зарубежный аккаунт?

[Хан Джи Вон]: Ын О-я, извини, но у тебя случайно нет 1 000 000 вон наличными?

[Хан Джи Вон]: Чон У нужно купить подарочные сертификаты, но его телефон сломан, и он попросил меня...

[Ян Ын О]: А ~

[Хан Джи Вон]: Но их можно купить только за наличные, а у меня такой возможности нет ㅠㅠㅠ Ты сможешь помочь?

[Ян Ын О]: ㅇㅇ

[Ян Ын О]: Конечно.

[Ян Ын О]: Я ведь всегда ношу с собой по 3 000 000 наличными.

[Хан Джи Вон]: Ого, правда?

[Ян Ын О]: Чон У.

[Ян Ын О]: Что ты делаешь?

[Ян Ын О]: Даже не поздороваешься с младшим дядей?

[Квон Чон У]: А, здравствуйте.

[Хан Джи Вон]: Это смешно ㅎㅎㅎㅎㅎ

[Ян Ын О]: Ну да. На Новый год не смогли встретиться, а теперь вот так пересекаемся.

[Ян Ын О]: 1 000 000 вон на подарочные сертификаты хватит?

[Ян Ын О]: Достал тут свой кошелёк Louis Vuitton, смотрю, у меня чуть больше 3 000 000 наличными.

[Ян Ын О]: Если мой племянник хочет, могу просто дать ему это как карманные деньги. Ну как?

[Ян Ын О]: Хочешь?

[Квон Чон У]: Конечно, я был бы только рад. Спасибо вам, дядя.

[Ян Ын О]: Хорошо. И что мне надо сделать?

[Квон Чон У]: В круглосуточных магазинах продают подарочные сертификаты в виде чеков. Нужно купить на 3 000 000 вон и отправить мне фото.

[Ян Ын О]: А зачем тебе это?

[Квон Чон У]: Меня попросили купить.

[Ян Ын О]: Расскажи поподробнее.

[Квон Чон У]: Один старшекурсник играет в игры, но у него есть ограничения на онлайн-покупки, поэтому он попросил меня помочь. Он уже перевёл деньги, но из-за того, что мой телефон сломался, я застрял здесь, поэтому и прошу отца и младшего дядю ㅠㅠㅠ

[Ян Ын О]: Понятно.

[Квон Чон У]: Дядя, пожалуйста, купите прямо сейчас, это срочно ㅠㅠ

[Ян Ын О]: Ладно-ладно, уже выхожу.

[Ян Ын О]: Только что надел свои Gucci.

[Квон Чон У]: Да.

[Хан Джи Вон]: Ын О, ты правда собираешься потратить 3 000 000 вон?

[Ян Ын О]: Купил.

[Хан Джи Вон]: Ого... Ын О, ты такой щедрый.

[Квон Чон У]: Отправьте фото чека.

[Ян Ын О]: Хорошо.

[Ян Ын О]: Но как вообще отправить это фото?

[Квон Чон У]: Нажмите кнопку «+» в левом нижнем углу, затем выберите «Фото», выберите изображение и отправьте.

[Ян Ын О]: < голосовой звонок >

[Ян Ын О]: < завершён >

[Ян Ын О]: < стикер >

[Ян Ын О]: < стикер >

[Ян Ын О]: Ох, как же это сложно.

[Квон Чон У]: Не стикеры, а кнопка рядом с голосовым звонком.

[Ян Ын О]: < стикер >

[Ян Ын О]: < стикер >

[Ян Ын О]: Эх, вот ведь...

[Хан Джи Вон]: Ын О, может, я тебе по телефону объясню?

[Ян Ын О]: Не, так не пойдёт. Спрошу у своего шурина, он хоть и из поколения На Хуна, но ещё молодой.

[Квон Чон У]: Если нажать «+», появится значок фото.

<Ян Ын О добавил Бён Сон Джина в чат.>

[Бён Сон Джин]: Чон У, я всё слышал.

[Бён Сон Джин]: Я твой дядя.

[Квон Чон У]: А…

[Хан Джи Вон]: ㅎㅎㅎㅎ

[Бён Сон Джин]: Твой другой дядя попросил меня помочь.

[Бён Сон Джин]: Говоришь, тебе срочно нужны деньги?

[Бён Сон Джин]: Это действительно срочно?

[Квон Чон У]: Да.

[Квон Чон У]: < ссылка >

[Квон Чон У]: Дядя! В ссылке выше хорошо объяснено, как отправить фото.

[Ян Ын О]: Сейчас попробую.

[Бён Сон Джин]: Но, Чон У, ты, засранец, даже со взрослым не поздоровался, а просто свалил за границу?

[Бён Сон Джин]: Вот ведь гадёныш.

[Квон Чон У]: Я в Сеуле ㅠㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Тогда почему высвечивается, что ты за границей?

[Квон Чон У]: Телефон сломался, так что я зашёл с сервисного центра. Когда зарегистрировал новый аккаунт, видимо, произошла ошибка.

[Бён Сон Джин]: Понял.

[Хан Джи Вон]: Ребята, спасибо вам большое, что помогаете Чон У... Вы же заняты ㅠㅠㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Кто, если не я, поможет нашему племяннику?

[Бён Сон Джин]: Тут ведь все родились чуть ли не во времена Корейской войны.

[Ян Ын О]: Ах... Да, это было жёстко.

[Ян Ын О]: До сих пор помню.

[Ян Ын О]: Хочешь, покажу селфи, которое тогда сделал?

[Бён Сон Джин]: Эй, давай сначала отправь Чон У то, что он просил.

[Ян Ын О]: Окей, окей.

[Квон Чон У]: Дядя, вы же не издеваетесь надо мной?

[Квон Чон У]: Мне правда срочно, помогите, пожалуйста ㅠㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Или, Чон У, может…?

[Бён Сон Джин]: Мне тоже надо в магазин, купить тебе что-нибудь?

[Квон Чон У]: Был бы очень благодарен ㅠㅠㅠㅠ

[Квон Чон У]: Как раз вчера мне вернули залог за аренду, так что у меня теперь много денег.

[Квон Чон У]: Хозяин квартиры отдал мне наличными.

[Квон Чон У]: Тридцать миллионов вон.

[Квон Чон У]: У дяди много денег, завидую ㅠㅠㅠ

[Квон Чон У]: Помогите мне ㅠㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Ладно, понял. Должен же я помочь своему племяннику.

[Квон Чон У]: Спасибо ㅠㅠㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Эй, ты, идиот.

[Квон Чон У]: ?

[Бён Сон Джин]: Я же тебе говорил, что нельзя жить так тупо.

[Бён Сон Джин]: Когда все учились, ты лишь бездумно шатался.

[Бён Сон Джин]: Когда все заводили друзей, ты сидел, закрывавшись в своей комнате.

[Бён Сон Джин]: В итоге ты стал таким социально неадаптированным, сидишь тут и только попрошайничаешь.

[Бён Сон Джин]: Не живи так, когда уже взрослый.

[Бён Сон Джин]: Понял?

[Бён Сон Джин]: Эй.

[Бён Сон Джин]: Ты что, не отвечаешь?

[Квон Чон У]: Да.

[Хан Джи Вон]: Сон Джин, я понимаю, что ты раздражён, потому что Чон У вдруг попросил денег, но разве обязательно говорить так жестко? ㅠㅠ Чон У один из самых популярных людей…

[Бён Сон Джин]: Как дядя, я должен хотя бы это ему сказать.

[Бён Сон Джин]: Живи с умом, идиот.

[Бён Сон Джин]: Понял?

[Квон Чон У]: Да.

[Квон Чон У]: Но ты всё-таки купишь мне что-нибудь? Я вообще-то очень занят.

[Бён Сон Джин]: Подожди, мерзавец, ты не видишь, что я сейчас надеваю обувь?

[Бён Сон Джин]: Ты такой нетерпеливый, что даже твои волосы от тебя сбежали.

[Бён Сон Джин]: Каждый раз, когда ты здороваешься, твоя лысина так сверкает, что аж глаза режет, идиот.

[Квон Чон У]: А.

[Квон Чон У]: Ты только что намекнул, что издеваешься надо мной? ㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: До магазина примерно пять минут, у тебя есть время?

[Бён Сон Джин]: Сможешь подождать?

[Бён Сон Джин]: О каком намёке ты вообще говоришь?

[Квон Чон У]: А, нет, ничего.

[Квон Чон У]: Но поторопись, пожалуйста ㅠㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Понял.

[Бён Сон Джин]: Подожди. Я видел в магазине у нашего дома подарочные сертификаты на тридцать миллионов вон.

[Ян Ын О]: < голосовой звонок >

[Ян Ын О]: < завершён >

[Ян Ын О]: Чон У.

[Ян Ын О]: Фотография отправилась?

[Ян Ын О]: Кажется, я только что что-то сделал.

[Квон Чон У]: Нет ㅠㅠ

[Квон Чон У]: < ссылка >

[Квон Чон У]: Ты смотрел это и пробовал сделать по инструкции?

[Ян Ын О]: Ага.

[Ян Ын О]: Но что-то не выходит.

[Бён Сон Джин]: Ну ты, конечно, тугодум.

[Бён Сон Джин]: Приезжай в наш район, я помогу.

[Квон Чон У]: Где ты сейчас, дядя?

[Бён Сон Джин]: Только что нажал кнопку лифта на первый этаж.

[Бён Сон Джин]: Не торопи меня, малолетка, совсем уже на голову сел?

[Бён Сон Джин]: Говоришь теперь ещё противнее.

[Бён Сон Джин]: Вот поэтому у тебя и нет друзей. Выглядишь как муравей, если его лицо увеличить.

[Бён Сон Джин]: Раз уж заговорили, чем ты вообще можешь похвастаться?

[Бён Сон Джин]: Некрасивый, ростом как ребенок, нормальной работы нет.

[Бён Сон Джин]: Ты хоть знаешь, что у тебя изо рта воняет?

[Бён Сон Джин]: А говоришь теперь ещё хуже, чем раньше, прямо как последний ублюдок.

[Квон Чон У]: Дядя, просто скажи, когда приедешь.

[Бён Сон Джин]: Охо?

[Бён Сон Джин]: Взрослый говорит, а ты смеешь его перебивать?

[Бён Сон Джин]: Извинись.

[Квон Чон У]: Что?

[Бён Сон Джин]: Не собираешься?

[Квон Чон У]: Простите.

[Бён Сон Джин]: В следующий раз следи за словами.

[Бён Сон Джин]: Ответ?

[Квон Чон У]: Да.

[Бён Сон Джин]: Надо быть хоть немного послушным.

[Бён Сон Джин]: Ты что, не помнишь, как дядя менял тебе подгузники?

[Бён Сон Джин]: Впрочем, с самого детства было ясно, что из тебя толку не выйдет.

[Бён Сон Джин]: Другие дети плакали «уа-уа», как положено.

[Бён Сон Джин]: А ты орал «ёб твою мать, ебануться» вместо этого.

[Бён Сон Джин]: Так что извинись за те ругательства тоже.

[Квон Чон У]: Да ну, серьёзно…

[Бён Сон Джин]: < фото >

[Бён Сон Джин]: Почти дошёл до магазина.

[Квон Чон У]: Простите ㅠㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: Сон Джин… Долго думал, но всё же скажу. С самого начала ты говоришь слишком жёстко. Как бы близки вы ни были, есть границы, которые нельзя переходить, а твои слова уже за них зашли… Конечно, всё это полная чушь, но Чон У вообще не привык к грубости, а сейчас ему и так непросто, так что не стоит так с ним. Поэтому я и вмешиваюсь, хотя мне, наверное, не стоило. Как говорится, как аукнется, так и откликнется. Ты же профессионал, так что признай ошибку и извинись, тогда Чон У…

[Хан Джи Вон]: А, мне звонят ㅠㅠㅠㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Я тоже стараюсь, хён.

[Бён Сон Джин]: Или шурин?

[Бён Сон Джин]: Чёрт, как тебя вообще называть?

[Бён Сон Джин]: В общем…

[Квон Чон У]: Дядя, вы оплатили уже?

[Бён Сон Джин]: А?

[Бён Сон Джин]: Ты снова меня перебиваешь?

[Бён Сон Джин]: С твоей-то почти лысой башкой?

[Квон Чон У]: Ах, ебанутый… С самого начала…

[Квон Чон У]: Если уж задеваешь, то выбирай тему получше.

[Бён Сон Джин]: Что? Сука?

[Квон Чон У]: Квон Чон У, родившийся в такой семье, — самая несчастная жизнь на свете.

[Квон Чон У]: Всё это такая хрень, ухожу, сука.

[Квон Чон У]: Один совет.

[Квон Чон У]: Лысина — это из-за таких, как вы, взрослых.

[Квон Чон У]: Она от стресса, ты в курсе?

[Квон Чон У]: Так что не болтай что попало про людей с облысением.

[Бён Сон Джин]: Не кипятись.

[Бён Сон Джин]: Вот только что у тебя ещё волос выпал.

[Ян Ын О]: < голосовой звонок >

[Ян Ын О]: < завершён >

[Ян Ын О]: Чон У, фото отправилось?

[Квон Чон У]: Уёбки.

[Хан Джи Вон]: Ребята, стоп!! Это не Чон У!!

[Хан Джи Вон]: Это самозванец!!!

<Квон Чон У вышел из чата.>

— Личный чат с Квон Чон У

[Квон Чон У]: Что так резко отключился? Даже обидно.

[Квон Чон У]: А я-то думал, чем занят наш Джи Вон, а оказывается, тебя как раз разводили мошенники.

[Квон Чон У]: Какой-то крысёныш, похоже, проглотил мой ноготь ㅋㅋ

[Квон Чон У]: Позвони, Джи Вон.

[Квон Чон У]: Хочу услышать твой голос.

____________________________

[Часть 3.]

— Групповой чат

[Бён Сон Джин]: Вы уже выехали?

[Хан Джи Вон]: Скоро выезжаю!

[Хан Джи Вон]: Жду Чон У, он сказал, что почти приехал ^^

[Бён Сон Джин]: Ага

[Бён Сон Джин]: Мы чуть раньше выехали

[Бён Сон Джин]: Думаю, приедем примерно одновременно с вами ㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Блин, так волнуюсь ㅎㅎㅎㅎㅎ

[Хан Джи Вон]: Точно ^^

[Хан Джи Вон]: Снег сильно идёт

[Хан Джи Вон]: Езжайте аккуратно, ребятаㅎㅎ

[Бён Сон Джин]: Ок-ок

[Бён Сон Джин]: И ты тоже, мой драгоценный Джи Вон ♡

[Хан Джи Вон]: ㅎㅎ

[Бён Сон Джин]: Уже в пути?

[Бён Сон Джин]: Когда примерно приедете?

[Хан Джи Вон]: Мы через 15 минут! А вы?

[Бён Сон Джин]: Через 30 минут ^^ чёрт

[Бён Сон Джин]: Хотя мы ведь раньше выехали ㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Джи Вон.

[Бён Сон Джин]: У Ын О фамилия сменилась.

[Бён Сон Джин]: Теперь он Чо.

[Хан Джи Вон]: А? ㅎㅎ

[Бён Сон Джин]: Имя тоже поменял.

[Бён Сон Джин]: Теперь он Панмэ.

[Хан Джи Вон]: Чо Панмэ?

[Хан Джи Вон]: Ого, вот это новостьㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Ага.

[Бён Сон Джин]: Этот грёбаный Чо Панмэ.

[Бён Сон Джин]: На каждой остановке что-то покупает и сливает мои деньги.

[Бён Сон Джин]: Зря я вызвался всё оплачивать.

[Бён Сон Джин]: Я думал, что просто сел в машину Ын О, но на самом деле...

[Бён Сон Джин]: Думал, что просто сел в машину какого-то бомжа.

[Хан Джи Вон]: ㅋㅋㅋㅋ

[Хан Джи Вон]: Это смешно ㅎㅎ

[Бён Сон Джин]: Смешно?

[Бён Сон Джин]: Ну, раз ты посмеялся, значит, не зря старался ^^

[Бён Сон Джин]: Почему же мне тогда хочется плакать...

[Бён Сон Джин]: В общем, раз вы приезжаете первыми, выбирайте комнату.

[Хан Джи Вон]: О, точно можно?

[Бён Сон Джин]: Ага.

[Бён Сон Джин]: Вам же всё равно надо заселиться ㅋ

[Бён Сон Джин]: Тем более обе комнаты одинаковые.

[Бён Сон Джин]: Одна ванная, две кровати, джакузи.

[Бён Сон Джин]: Так ведь?

[Хан Джи Вон]: Да, всё верно!

[Бён Сон Джин]: Ага, только вид из окон разный, а так всё одно и то же.

[Хан Джи Вон]: Понял ㅎㅎ Спасибо!

[Хан Джи Вон]: Благодаря тебе мы сможем заранее распаковать вещи и отдохнуть.

[Бён Сон Джин]: Думаю, даже если бы я не сказал, Квон Чон У всё равно так бы сделал ㅋ

[Хан Джи Вон]: Может, спросить у Чон У? ㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Да чего спрашивать.

[Хан Джи Вон]: Он сказал, что ты прав!! ㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Ну вот ^^

[Бён Сон Джин]: Джи Вон.

[Хан Джи Вон]: А?

[Бён Сон Джин]: В феврале тоже бывает туманно?

[Бён Сон Джин]: А, понял.

[Бён Сон Джин]: Это были слёзыㅎ

[Бён Сон Джин]: Чувствую себя чертовски одиноким.

[Хан Джи Вон]: ㅎㅎ Повеселись с Ын О ~

[Бён Сон Джин]: Ага.

[Бён Сон Джин]: Скоро буду.

[Бён Сон Джин]: ВРУУУУУУМ!

[Хан Джи Вон]: Ребята, мы приехали! Вы где?

[Бён Сон Джин]: Будем через 15 минут ㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: А, чёрт, мы почти доехали, но этот Чо Панмэ свернул не туда.

[Бён Сон Джин]: Будем через 5 минут.

[Бён Сон Джин]: Если скучаете по мне, спойте гимн до четвёртого куплета.

[Бён Сон Джин]: Постараюсь приехать за это время ㅋ

[Бён Сон Джин]: ㅎㅎㅎㅎ

[Бён Сон Джин]: Мы приехали, а ты даже сообщения не читаешь ^^

[Бён Сон Джин]: Такой заботливый вопрос задал...

[Бён Сон Джин]: А в ответ – глухое молчание.

[Бён Сон Джин]: Это чертовски притягательно.

[Ян Ын О]: Паркуюсь.

[Ян Ын О]: Эй, у нас телек больше, чем у вас? ㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: Ставлю тут PlayStation.

[Хан Джи Вон]: Ты привёз приставку? ㅎㅎ

[Ян Ын О]: Ага.

[Ян Ын О]: Сегодня я наконец-то вас научу играть как надо ㅋ

[Бён Сон Джин]: А.

[Бён Сон Джин]: По пути загляните к хозяину и возьмите постельное бельё.

[Бён Сон Джин]: Пролил пиво ㅠㅠ

[Ян Ын О]: ?

[Ян Ын О]: Вы когда придёте?

[Ян Ын О]: Почему не идёте?

[Ян Ын О]: Вы что, спите?

[Квон Чон У]: Нам тоже нужно дополнительное бельё.

[Ян Ын О]: А, почему только сейчас отвечаешь?

[Ян Ын О]: Вы тоже что-то пролили?

[Квон Чон У]: Ага, всё мокрое.

[Бён Сон Джин]: Эй, если собираетесь пить пиво, приходите сюда.

[Квон Чон У]: Джи Вон немного вздремнёт перед этим.

[Ян Ын О]: Ок.

[Ян Ын О]: Ты сначала один идёшь?

[Квон Чон У]: Ага.

[Квон Чон У]: Меня выгнали ㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Джи Вон тебя выгнал?

[Ян Ын О]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Так это ты пиво пролил ㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Эх, Хан Джи Вон такой страшный ㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Учитель-тигр ~

[Бён Сон Джин]: Хорошенько выспись и потом приходи сюда ^^

[Хан Джи Вон]: Ого, уже столько времени прошло ㅠㅠ

[Хан Джи Вон]: Сейчас быстро приду!!

[Ян Ын О]: О, отличный тайминг.

[Ян Ын О]: Идите в зону барбекю.

[Ян Ын О]: Пора жарить мясо.

[Квон Чон У]: Подожди, я за тобой зайду.

[Квон Чон У]: На улице холодно.

[Бён Сон Джин]: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Чон У идёт извиняться?

[Бён Сон Джин]: Джи Вон.

[Бён Сон Джин]: Не прощай его ~ Расставайтесь ~

[Ян Ын О]: Принесите выпивку, когда придёте.

[Бён Сон Джин]: Когда все соберутся, сделаем групповое фото.

[Бён Сон Джин]: Не забудьте.

[Ян Ын О]: Ага.

[Ян Ын О]: Давайте сфоткаемся до того, как начнём пить.

[Бён Сон Джин]: < фото >

[Бён Сон Джин]: <фото>

Если будете выкладывать фото, делайте это после окончания сезона.

Бён Сон Джин закрепил «Если будете выкладывать фото, делайте это после окончания сезона».

[Бён Сон Джин]: Куда пропала кастрюля?

[Бён Сон Джин]: Ян Ын О.

[Бён Сон Джин]: Ты что, спать ушёл?

[Бён Сон Джин]: Как увидишь это — позвони.

[Ян Ын О]: А, дай воды.

[Ян Ын О]: Воду… пж… принеси.

[Бён Сон Джин]: ?

[Ян Ын О]: Не могу говорить…

[Ян Ын О]: Кажется, меня сейчас вырвет.

[Бён Сон Джин]: Ты где?

[Ян Ын О]: Не знаю, тут какой-то парк…

[Ян Ын О]: Гулял по тропинке и сел.

[Ян Ын О]: Сижу на скамейке.

[Ян Ын О]: Приходи, забери меня.

[Бён Сон Джин]: Ты что, с ума сошёл?

[Бён Сон Джин]: Я же говорил, не шляйся, когда напьёшься.

[Ян Ын О]: Ок-ок.

[Бён Сон Джин]: Какое ещё «ок-ок»…

[Бён Сон Джин]: Жди там.

[Ян Ын О]: Не звони.

[Ян Ын О]: Меня сейчас вырвет.

[Бён Сон Джин]: < фото >

[Бён Сон Джин]: С какой стороны ты пошёл отсюда?

[Ян Ын О]: Куда захотелось.

[Бён Сон Джин]: ^^

[Бён Сон Джин]: Давай передавай мне телепатию, изо всех сил.

[Бён Сон Джин]: Если отправишь не туда — замёрзнешь к чертям.

[Бён Сон Джин]: Что видишь вокруг? Опиши.

[Ян Ын О]: Луну.

[Бён Сон Джин]: Скотина.

[Бён Сон Джин]: Это что, поездка в честь выпуска?

[Бён Сон Джин]: С этого момента объявляю её поездкой для разрыва дружбы.

[Хан Джи Вон]: Сон Джин, ты нашёл Ын О? Мы тут всё убрали, можем прийти помочь.

[Бён Сон Джин]: Не-не, всё нормально.

[Бён Сон Джин]: Уже вернулись в комнату.

[Бён Сон Джин]: Этот придурок просто в хлам.

[Бён Сон Джин]: Уже собирался оставить его там, чтоб сдох, но передумал, блин.

[Хан Джи Вон]: Эх… Ты его на спине нёс? Должно быть, тяжело было ㅠㅠㅠㅠ Надо было мне с тобой пойти ㅠㅠㅠㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Ага.

[Бён Сон Джин]: Тащил его, а он так вцепился, что в итоге просто закинул на спину.

[Бён Сон Джин]: Хотел устроить вторую раунд выпивки в комнате, но теперь сил нет, чёрт.

[Бён Сон Джин]: Жутко хочу спать.

[Хан Джи Вон]: Да-да ㅠㅠ Отдыхай хорошенько!! Увидимся утром!!!

[Бён Сон Джин]: Ок, приснись мне.

[Квон Чон У]: Не переходи границы.

[Бён Сон Джин]: Кто-то опять что-то натворил?

[Часть 4.]

Комната Хан Джи Вона.

Доска объявлений для коротких комментариев, связанных с бывшим гимнастом Хан Джи Воном.

<Комментарии>

— Сегодня очень холодно!!! Все бабушки и дедушки, приходящие на выпускной, одевайтесь теплее!!!

— Первый раз в Корейском университете хㅎ

— ХДВ выпускается, поэтому тут просто жуть сколько народу

[Фото.jpg]

ㄴОго, реально куча людей

ㄴСегодня ведь только факультет фотографии выпускается, нет?

ㄴЯ тоже уже почти на месте ㅋㅋ

ㄴА что за дела, мой затылок попал в кадр.

ㄴЯ тоже там, среди этой толпы ㅋㅋㅋㅋㅋ

— Выпускной же в главном актовом зале проходит, да?

— Вау, парковка забита журналистами ㅋㅋㅋ Когда я в последний раз видел столько телекамер ㅋㅋㅋ

ㄴТакое странное чувство ㅋㅋㅋ Будто на стадионе ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴДаже ютуберов полно ㅋㅋ

— (Раздача) Оставил 50 фотокарт в углу лестницы на 1-м этаже главного актового зала.

ㄴСпасибо.

ㄴСпасибо.

ㄴСпс.

ㄴСпасибо, ангел-бабушка.

— Мы же договаривались не приносить цветы? Очевидно же, что это бабушки и дедушки, а кто это с цветами?

ㄴА, вот же ж…

ㄴЧестно, сил нет…

Цветы запрещены! Подарки запрещены! Обращение «внук» запрещено!

Цветы запрещены! Подарки запрещены! Обращение «внук» запрещено!

Цветы запрещены! Подарки запрещены! Обращение «внук» запрещено!

ㄴПочему обращение «внук»?

ㄴГоворили раньше, что это личное пространство, и перед друзьями может быть неловко.

— Иду печатать фото Джи Вона, чтобы взять автограф ㅋㅋ

ㄴСовсем не в тему ㅋㅋㅋ

ㄴ??

ㄴ?

ㄴКак только получишь автограф, твоя личная информация станет достоянием общественности.

ㄴТы только что доказал, что у тебя ноль социальных навыков? ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

— Пожалуйста, не ставьте в неловкое положение того, кто не умеет отказывать.

— Это выпускной, а не соревнование!!! Это не стадион!!! Давайте хоть немного разделять личное и публичное!!

— На выпускной можно заходить посторонним?

ㄴКонечно.

— В свои неполные 25 ощущаю себя родителем студента ㅠㅠ

ㄴА мне уже 50…

— Ого, приехал.

— Говорят, Джи Вон приехал.

— Сейчас на парковке выходит.

— Приехал на такси ㅋㅋㅋ Ааа, какой же он милый ㅠㅠㅠㅠㅠ

— Черт, костюм!!!!!

— А Джи Вон в костюме приехал.

ㄴЧто???

ㄴА, черт, с ума сойти ㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠ

ㄴКостюм? Ты серьезно, Хан Джи Вон!!!!!!!!!!!

— Принес фото.

[Фото.jpg]

ㄴ Ох… ох… это просто безумие ㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠ

ㄴ Черт, до невозможности красивㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠ

ㄴ Эй, Джи Вон, ты что, жениться собрался?

ㄴ Взрослый стал, взрослый.

ㄴ Почему ему так идет этот костюм????????????

ㄴ Посмотрите, как волосы уложил ㅠㅠㅠㅠ Такой красивый, но при этом чертовски милый ㅠㅠㅠㅠㅠ

— Сижу в другом городе и просто рыдаю ㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠ Надо было брать выходной и ехать ㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠ

ㄴ Я тоже теперь жалею ㅠㅠㅠㅠ Кто бы знал, что он будет ТАКИМ красивым ㅠㅠㅠㅠㅠㅠ

— Почему Хан Джи Вон вдруг такой дерзкий? ㅋㅋ Прямо видно, что он нарядился, чтобы мы тут с ума сошли ㅋㅋ

— Джи Вон выпускается из Корейского университета, а я выпускаюсь из жизни.

ㄴ ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Я тоже уже шагаю по дороге в загробный мир.

— Кстати, ваабще на выпускной принято в костюме приходить? Я еще только на 5-м курсе, не знаюㅋㅋ

ㄴ ваабще – x, вообще-то – o.

ㄴ Разве на выпускной не в футболке для бега приходят?

ㄴА, понятно. Ок. Ок.

— Когда будут превью-фотки ㅠㅠㅠㅠ

ㄴ Скоро, наверное?

— Хочу, чтобы выпускной еще раз завтра провели ㅠㅠㅠ Нельзя ли сделать его на два дня и три ночи?

— Джи Вон только что прошел мимо меня ㅋㅋㅋ Прошептал «извините» и пошел дальше, голос такой крошечный ㅋㅋㅋ

— В который раз жалко, что Джи Вон не стал айдолом ㅠㅠ У него же лицо, чтобы грести иностранную валюту лопатой.

ㄴ Ну, для этого надо харизму ㅠㅠㅠㅠ

ㄴ Какая харизма?

ㄴ Красота тоже талант.

ㄴ Ты вот сейчас реально говоришь, что у бывшего национального гимнаста нет харизмы? ㅋㅋㅋ Пожалуйста, прекрати уже завидовать ㅠㅠ

ㄴ < ссылка > Посмотри вот это и скажи еще раз.

— Джи Вон в выпускной мантии ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ А академическая шапочка есть?

ㄴ Слушаю.

ㄴ Кажется, сомневается, надевать ли, потому что волосы уложил ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Ах ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Чертовски мило ㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠㅠ

— О, тут выпускники сидят немного в отдалении от зрителей.

— Похоже, скоро начнется.

— Начинается.

— Те бабушки и дедушки, кто не смог прийти, могут посмотреть тут — трансляция на YouTube < ссылка >.

ㄴ Погнали.

ㄴ Спасибо.

ㄴ Спс спс.

— А наш ребенок какую-то награду получает? Почему он там сидит?

ㄴ Может, типа почетной награды?

ㄴ Вот же умница.

ㄴ О, это оно?

ㄴ Если нет золотой медали, хоть награду дадут.

— Нормально ли плакать под гимн страны?

— Люблю тебя, Хан Джи Вон ㅠㅠ

— Ого, Квон Чон У!!!!!

ㄴ Квон Чон У пришел????

ㄴ Ого.

ㄴ Квон Чон У???

ㄴ Жесть ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Квон Чон У реально пришел??

ㄴ С ума сойти ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Хан Джи Вон — жесткий фанат Квон выходит ㅋㅋ

ㄴ Где Квон Чон У сидит?

[Фото.jpg]

ㄴ Вау.

ㄴ Вау…

ㄴ Вау, черт.

ㄴ Вау, это безумие.

ㄴ Все только восхищаются, это так смешно ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Нереально красив, серьезно.

ㄴ А что с букетом? ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Он для Джи Вона, что ли?

— Но точно ли он из-за Джи Вона пришел?? Может, просто на выпускной младших из баскетбольного клуба?

— У спортивного факультета тоже сегодня выпускной?

ㄴ Нет, сегодня только факультет фотографии!

ㄴ Значит, он явно ради Джи Вона пришел ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

— Не, ну я знала, что они дружат, но прийти на выпускной? ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Даже родители Джи Вона не приехали ㅋㅋ

— Но вообще, с точки зрения здравого смысла, кто ходит на выпускной друга в университете???

ㄴ В моем окружении таких не было.

ㄴ Обычно не ходят.

ㄴ Я ходила, но это был не просто друг, а тот, с кем я встречалась ㅇㅇ

— Выпускной в универе — это ж день, когда пьешь с одногруппниками, нет? ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

— Квон Чон У ведь известный человек, даже не пытается скрыться.

ㄴ Костюм, букет ㅋㅋㅋ Сплошная роскошь.

— Наш Джи Вон ему, похоже, реально дорог ㅋㅋㅋ Хотя да, с таким мерзким характером, как у Квон Чон У, только Джи Вон и может с ним ладить.

ㄴ Осторожнее с клеветой.

ㄴ ? Это же факт, какая клевета.

ㄴ Эй, фанаты Квон Чон У, проваливайте ㅋㅋㅋ

ㄴ Сказали осторожнее с клеветой, а ты сразу «фанат» ㅋㅋㅋㅋ

— Разве не Квон Чон У подарил Джи Вону это кольцо???

ㄴ ??

ㄴ Кто так сказал?

ㄴ Кто-то тут слухи придумывает ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Это какие-то упоротые фаны выдумали.

ㄴ Давайте просто игнорить такие вбросы.

— Бён Сон Джин пришел.

— Бён Сон Джин и Ян Ын О тоже пришли ㅋㅋ

ㄴ Ну, Бён Сон Джин-то, чего уж.

ㄴ ㅇㅇ Ожидаемо.

ㄴ ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

— Реакция «ну, Бён Сон Джин-то конечно придет» — это так смешно ㅋㅋㅋ Хотя я тоже так думала.

— Чертㅋㅋㅋ Бён Сон Джин на грани рыданий ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Глаза мокрые ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Фото.jpg]

ㄴ ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Он что, с ума сошел???? ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Даже тут драму устраивает ㅋㅋㅋ

ㄴ ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Он что, сам Джи Вона родил? ㅠ

ㄴ Такого я не ожидал ㅋㅋㅋㅋ

— Пока Бён Сон Джин рыдает, Ян Ын О фоткает его.

[Фото.jpg]

ㄴ ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Это уже почти макросъемка.

ㄴ Такое ощущение, что даже веснушки пересчитать можно ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Наверняка в сторис зальет ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Умираю со смеха ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

— Самое смешное, что Квон Чон У вообще на них внимания не обращает ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

— Но да, видно, что баскетболист — он и есть баскетболист ㅋㅋ Вон как выделяется.

ㄴ 22 Все в костюмах, а он особенно бросается в глаза.

ㄴ 333 Если подойти слишком близко, можно попасть в кадр, а потом в сойсети ㅠ Сжечь камеры ㅠ

ㄴ 4 Даже мама скажет фотку удалить ㅠㅠㅠㅠ

— Сейчас же сезон в разгаре, а он все равно пришел — вот это настоящая дружба.

— А у них сегодня разве нет экзаменов?

— Наш после выпускного пойдет тусить с ними?

ㄴ Я тоже хочу пойти.

— О, Бён Сон Джин выложил что-то в соцсети.

— Эээ, удалил сразу.

ㄴ?

ㄴ Может, не ту фотку запостил? Это не была фотка с выпускного.

— О, снова выложил.

— А, теперь другая фотка.

— А что он до этого залил?????

ㄴ Фото, где они вчетвером едят мясо.

ㄴ Похоже, где-то гуляли.

— Я заскринила.

[Фото.jpg]

ㄴ Круто.

ㄴ Видимо, в загородный дом ездили.

ㄴ Если бы случайно выложил что-то не то, был бы конец ㅋㅋ Наверное, испугался.

ㄴ Да что там могло быть? ㅋㅋ Он же известен как самый приличный человек на свете.

— Интересно, когда они туда ездили??

ㄴ Если судить по длине волос, это что-то недавнее.

ㄴ Ну, максимум три месяца назад? Где-то так?

ㄴ Джи Вон сменил чехол на телефоне в начале января.

ㄴ О, значит, даже месяца не прошло ㅋㅋ

— Похоже, Бён Сон Джин признался, что случайно выложил не ту фотку. Ян Ын О ударил его по спине ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Только что это поймали на ютубовской трансляции ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

— ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Блин, это, наверное, больно ㅋㅋㅋ

— Черт, умора ㅠㅠ

— Теперь и Квон Чон У рассказал.

ㄴ Это даже не рассказ, а тупо донос ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

— Так нельзя было выкладывать? ㅋㅋ

— А…

— Чего?

— Квон Чон У просто улыбается.

— Чего? Почему у него такое выражение, будто он доволен?

— Ян Ын О и он вообще в своем репертуаре ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

— Эээ… что это?

— Подождите, а что у них с руками???

— Джи Вон и Квон Чон У.

[Фото.jpg]

ㄴ Что?

ㄴ И что с этим?

ㄴ Чего? ㅋㅋ Они держатся за руки?

ㄴ Плохо видно, пивная банка мешает.

[Фото.jpg]

ㄴ Если посмотреть на угол запястья, то тут явно они держатся за руки.

ㄴ О…

ㄴ Вам вообще делать нечего ㅋㅋ Смотрите лучше выпускной.

ㄴ А чего сразу с агрессией?

— Джи Вон просто сидит, а Квон Чон У сам руку положил?

— Зачем он его за руку держит?;

— А что такого? Разве нельзя?

— Просто взял за руку, и что? Это вообще повод для такой реакции?

— Может, хватит уже раздувать?

— Ян Ын О и Бён Сон Джин вообще друг друга за плечи обняли, и ничего.

ㄴ Объятие за плечи — это объятие за плечи.

ㄴ 222 Плечи — это плечи, а руки — это уже другое.

ㄴ Чего вы несете?

— Едва видно что-то, а уже истерику устроили.

— Перестаньте портить атмосферу. Если Джи Вон это увидит, опять замкнется в себе.

ㄴ Джи Вон сюда не заходит…

ㄴ Джи Вон… не сидит в интернете…

ㄴ Джи Вон — человек, который знает только про фотки…

— Кажется, тут снова кто-то пытается устроить срач ㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ 2 Да, уже пару человек начали мутить воду.

ㄴ 33 Один и тот же сценарий, честно, смешно ㅋㅋ Жалкие.

— Но ㅋㅋㅋ если честно, они сами постоянно подкидывают такие моменты.

ㄴ Хватит уже.

ㄴ Мы договорились называть это дружбой.

ㄴ Если сможешь сказать это прямо в лицо Квон Чон У, тогда базара нет.

ㄴ А что, Джи Вону в лицо сказать нельзя?

ㄴ Джи Вону… в лицо?????

ㄴ Если хочешь, чтобы тебя вычислили и вычеркнули из жизни, то вперед.

— Вечно вы не умеете просто игнорировать.

— Если убрать пивную банку, окажется, что они вообще друг друга не касаются.

ㄴ У Джи Вона нет ни единого волоска.

ㄴ Ок.

— После выпускного будет интервью, да?

ㄴ При таком количестве журналистов наверняка будет.

— Было бы здорово, если бы он рассказал о своих планах.

— Надеюсь, журналисты зададут вопросы, соответствующие его заслугам ㅋㅋ

— Эй.

— Ого.

— Только что Джи Вона вызвали?

— Джи Вон получает награду ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

— Какую?

ㄴ Почетную награду ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

— Реально почетную ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ Это так мило ㅠㅠㅠㅠㅋㅋㅋㅋ

— А почему на YouTube показывают зум на Бён Сон Джина???

ㄴ Черт ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Ах ㅋㅋㅋㅋㅋ

— Покажите нам Джи Вона!

_________________________

[Часть 5.]

[Бён Сон Джин]: Джи Вон-а ~

[Бён Сон Джин]: Ты ведь тот, кто поднял и развил Корейский университет.

[Бён Сон Джин]: Наш почётный гражданин ~

[Бён Сон Джин]: Когда закончишь интервью, приходи к заднему выходу большого зала ^^

[Бён Сон Джин]: Скучаю по тебе ^^

[Ян Ын О]: Эй, этот ублюдок выложил в соцсети наше фото с поездки.

[Бён Сон Джин]: ㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Чёрт, палец случайно соскользнул ㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Указательный, мелкий, я тебя проучу ㅠㅠ Прости ㅠㅠ

[Бён Сон Джин]: Но, по крайней мере, на фото не запечатлелось, как Квон Чон У своим грязным ртом касается твоей руки.

[Бён Сон Джин]: Просто на редкость отвратительное фото, где вы держитесь за руки в замок.

[Бён Сон Джин]: Хорошо, что бутылка с пивом всё прикрыла ㅎㅎㅎ

[Бён Сон Джин]: Видимо, даже бутылке это показалось отвратительным.

[Ян Ын О]: Но ведь нам влетело за то, что поехали отдыхать в разгар сезона.

[Ян Ын О]: А вот Хан Джи Вону, наверное, ничего не будет?

[Бён Сон Джин]: Ну да? ㅋ

[Бён Сон Джин]: Квон Чон У тоже ничего не сказал.

[Бён Сон Джин]: Значит, наш великий основатель Корейского университета, Джи Вон, тоже не рассердится.

[Бён Сон Джин]: Когда там Квон Чон У придёт?

[Бён Сон Джин]: Кстати, этот засранец пошёл докупать ещё цветов.

[Ян Ын О]: Эм…

[Ян Ын О]: Про Хан Джи Вона статья вышла.

[Ян Ын О]: Это что вообще такое? ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: < ссылка >

[Бён Сон Джин]: ?

[Бён Сон Джин]: Почему экстренные новости?

[Бён Сон Джин]: ??

[Бён Сон Джин]: Джи Вон…

[Бён Сон Джин]: Ты правда…

[Бён Сон Джин]: Сказал, что у тебя нет девушки, но есть человек, на котором ты хочешь жениться?

[Бён Сон Джин]: Этот журналист просто выдумал это, да? ㅎ

[Ян Ын О]: < ссылка >

[Ян Ын О]: Тут ещё и видео есть.

[Бён Сон Джин]: Подожди-ка, Джи Вон…

[Бён Сон Джин]: Возьми трубку.

[Бён Сон Джин]: Просто сбросил, сказав, что на интервью ^^

[Бён Сон Джин]: Может, ты лучше интервью закончишь, а не мой звонок, Джи Вон?

[Бён Сон Джин]: Даже когда в панике, всё равно ответственно себя ведёшь.

[Бён Сон Джин]: Я просто в шоке.

[Ян Ын О]: Только что говорил с Квон Чон У.

[Ян Ын О]: Может, он туда пойдёт?

[Бён Сон Джин]: О, экстренные новости всё выходят и выходят ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Джи Вон, пожалуйста, остановись…

[Бён Сон Джин]: Хватит ужееееееееее.

[Бён Сон Джин]: Скажи, что ты говорил про фанатов.

[Бён Сон Джин]: Что ты хочешь жениться на своих фанатах.

[Бён Сон Джин]: Или что-то в духе «посвятил свою жизнь камерам», ну знаешь.

[Ян Ын О]: Квон Чон У ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

[Ян Ын О]: Посмотри, что он в соцсети выложил ㅋㅋㅋㅋㅋ

[Бён Сон Джин]: Сука.

[Бён Сон Джин]: Он просто взял и заскринил статью, а потом запостил её ^^

[Бён Сон Джин]: А-а, вы двое…

[Бён Сон Джин]: Вы двое просто…

[Бён Сон Джин]: Даже скрывать ничего не собираетесь, да? Сука.

[Бён Сон Джин]: Ну ладно, раз так,

[Бён Сон Джин]: Давайте тогда вместе строить Великую Южную Корею ^^!

_____________________________

— Квон Чон У загрузил фото. Загляните в его соцсети прямо сейчас!

[Фото]

«Мы будем счастливы»

[Комментарии]

Имя: ??????

Имя: Что это?

Имя: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Имя: С ума сойти ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Имя: @друг, посмотри на этоㅋㅋㅋㅋㅋ С каких пор он стал комедийным персонажем? ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: Тем более, что он выглядит таким серьёзным — это самое смешное ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Имя: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Имя: Кто не понимает, просто прочитайте выпускную статью Хан Джи Вона ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Имя: Ну-ну, живите счастливо ^^

Имя: Кто-нибудь объяснит, что это значит?

ㄴ Имя: Хан Джи Вон в интервью сказал, что есть человек, на котором он хочет жениться ㅋㅋ

ㄴ Имя: И какое это имеет отношение к Квон Чон У?

ㄴ Имя: Да никто здесь этого не знает ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: А, это, наверное, новый юмор среди молодёжи. Спасибо за пояснение.

Имя: Оппа♡♡♡ Ты сегодня читал корейские новости? ♡ Береги себя ♡ С любовью, Адзуса ♡♡♡

Имя: Классно видеть, что они всё так же дружны ㅋㅋ

Имя: @друг, давай повторим это ㅋㅋ

ㄴ Имя: Ого, ты что, завидуешь? ㅋㅋ Если моя любовь попросит, я сделаю для него всё.

Имя: Это надо смотреть в видео ㅋㅋ Хан Джи Вон попался на удочку журналиста, оговорился и потом просто побледнел — такая милота ㅋㅋㅋㅋ

Имя: Так кто же этот человек, на котором хочет жениться Хан Джи Вон????

Бён Сон Джин: Ох, сколько же людей в этом захудалом месте.

Бён Сон Джин: Ребята, он просто шутит ㅋㅋ Эй ㅎㅎ Если так продолжится, все подумают, что это правда ㅋㅋ

ㄴ Имя: Что?

ㄴ Имя: Кто?

ㄴ Имя: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: Никто в это не верит ㅠ

ㄴ Имя: Самый наивный человек на свете ㅠㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

ㄴ Имя: Оппа, лучше селфи запости.

ㄴ Имя: Сегодня будет прямой эфир???

ㄴ Ян Ын О: Ты же сам говорил, что хочешь Великую Южную Корею.

ㄴ Бён Сон Джин: ^^

<Соцсеть. Конец.>

Специальная дополнительная история

Местом проведения Азиатских игр, которые проходят раз в четыре года, в этот раз стал Таиланд.

Баскетбольная арена, построенная специально для этого события, была настолько масштабной, что с первого взгляда становилось ясно — в неё вложены огромные средства. Количество мест для зрителей также значительно превосходило другие спортивные площадки.

И сейчас, внутри этого величественного стадиона, половина зрителей размахивала флагами Южной Кореи, создавая потрясающее зрелище. Белые волны флагов, красиво переливающиеся на трибунах, невольно напомнили мне о днях, когда я сам был на площадке.

Сложив руки, я молился, глядя на это море флагов. Пусть никто не получит травму.

Я искренне надеялся, что игроки, мчащиеся по баскетбольной площадке, особенно Квон Чон У, Бён Сон Джин и Ян Ын О, останутся невредимыми. У меня нет религии, но я молился всем возможным богам, чтобы они услышали мою просьбу.

Казалось, ещё совсем недавно они вступили в профессиональную лигу, а теперь уже избавились от статуса новичков и стали ключевыми игроками команд. В этом году они добились выдающегося достижения, став членами национальной сборной.

Когда Квон Чон У впервые услышал, что его выбрали в сборную, он отреагировал совершенно спокойно, будто это было само собой разумеющимся. Ян Ын О тут же начал прикидывать, насколько вырастет его рыночная стоимость. А Бён Сон Джин, не долго думая, взял моё старое фото в форме национальной сборной, добавил к нему своё лицо и с гордостью выложил этот коллаж в соцсети. Пост собрал рекордное количество лайков и комментариев, но вскоре был удалён под давлением Квон Чон У.

Проводить время с этими парнями, у которых даже после целого дня тренировок остаётся неиссякаемая энергия, всё ещё было для меня радостью и в то же время испытанием.

Называть их игроками национальной сборной было пока преждевременно — они всё ещё казались мне беззаботными шутниками. Наблюдая за ними с близкого расстояния, я иногда задумывался, каким же юным выглядел я сам, когда в подростковом возрасте впервые получил этот титул.

И вот теперь эти трое, которых я до сих пор воспринимал как вечных студентов, заполнили собой этот величественный стадион.

Когда я окончил университет, мне казалось, что у них уже не будет шанса сыграть вместе на одной площадке. Но теперь, видя, как они уверенно двигаются по этому огромному стадиону, я не мог не испытывать гордость. Именно поэтому, когда Квон Чон У прислал мне билет на финал, я не стал отказываться. Обычно я избегал посещения матчей, опасаясь, что моё присутствие может как-то повлиять на него, но в этот раз не смог удержаться. И каждую секунду, наблюдая за игрой, я был уверен, что поступил правильно, придя сюда.

Уваааа!

Внезапно с корейской трибуны раздался мощный рёв. Австралийский игрок замешкался, не сумев прорваться через плотную защиту Квон Чон У, и этим моментом мгновенно воспользовался Бён Сон Джин, успешно перехватив мяч. Команда тут же перестроилась и устремилась в атаку. Сон Джин, ведя мяч, передал его Ян Ын О, который находился ближе всех к кольцу, и тот без колебаний забил.

От оглушительного накала болельщиков в зале буквально стало жарче. Причина, по которой люди так бурно реагировали, была очевидна — это был финал.

Как и ожидалось от встречи таких сильных соперников, матч шёл на равных, с постоянными сменами лидера. Казалось, одна команда вот-вот вырвется вперёд, но стоило ситуации измениться, и уже соперники перехватывали инициативу. Баскетбол — тот вид спорта, где даже при значительном отрыве нельзя терять бдительность.

Хотя до конца матча оставалось совсем немного времени и Корея проигрывала на семь очков, этот недавний бросок сократил разрыв до пяти. У команды снова появился шанс на переломный момент. Мои сжатые в молитве руки снова вспотели, и я уже не знал, сколько раз теребил подол одежды, нервничая за них.

Австралийские игроки, похоже, тоже начинали нервничать. Внутри своей команды они передавали мяч друг другу, но совершили ошибку в передаче, чем мгновенно воспользовались корейцы, снова перехватив мяч. Атмосфера в зале уже была на нашей стороне, и команда, не теряя темпа, тут же организовала контратаку. Оставалось меньше минуты. 53 секунды, 52, 51...

Но когда каждая секунда была на счету, игроки на миг не согласовали действия, и мяч выскользнул из рук. Он отскочил от руки корейского игрока и, казалось, вот-вот вылетит за пределы площадки.

И в этот момент Квон Чон У бросился вперёд. В прыжке он поймал мяч и мгновенно передал его Ян Ын О, а сам вылетел за границы площадки, падая на пол. В этом движении читалась его непоколебимая решимость бороться до конца. В тот же миг трибуны взорвались громкими возгласами.

Играть, не жалея себя, было одной из главных черт Квон Чон У — именно за это его любили болельщики.

Ян Ын О, приняв мяч, не стал рисковать и сделал уверенный бросок с двухочковой дистанции. Оставалось чуть больше 40 секунд. Разрыв в счёте сократился до трёх очков.

Квон Чон У, словно не ощущая боли, тут же поднялся, отряхнулся и вновь влился в игру, громко отдавая указания остальным игрокам. Даже мельком проверить, нет ли у него повреждений, ему в голову не приходило.

Он никогда не щадит себя на площадке. И это меня беспокоило. Он так сильно упал — не может быть, чтобы не испытывал боли. Каким бы невероятным ни был его физический потенциал, если он хочет продлить карьеру, ему нужно научиться заботиться о своём теле. Если он продолжит так безрассудно тратить свои силы, рано или поздно это приведёт к проблемам.

Он говорит, что с ним всё в порядке, но когда я иногда замечаю на его теле синяки, мои собственные чувства разрываются на части. Он, наверное, даже не догадывается об этом.

Сейчас его колени были красными и в ссадинах от падений, но он даже не обратил на это внимания. Упорно преследуя австралийского игрока, он в конце концов вынудил того совершить ошибку и заработал фол, заставив судью свистнуть.

Квон Чон У получил два штрафных броска, и табло с оставшимся временем замерло. В корейском секторе воцарилась напряжённая тишина, в то время как болельщики соперников начали громко освистывать его, пытаясь сбить с концентрации.

Но Квон Чон У, как будто в ответ на их насмешки, безупречно забил оба броска. Трибуны взорвались криками. Хотя Корея всё ещё отставала на одно очко, зрители уже праздновали, будто команда завоевала золотую медаль. Только сам Чон У оставался абсолютно спокойным. Он даже не позволил себе радости, вместо этого призывая товарищей сохранять хладнокровие. Позже этот момент войдёт в историю Азиатских игр как один из самых впечатляющих эпизодов.

Как только матч возобновился, австралийская команда немедленно запросила тайм-аут. На табло оставалось всего 19 секунд. Было очевидно, что они пытались сбить ритм корейской сборной, которая была на подъёме.

На экранах стадиона появился крупный план игроков, внимательно слушающих наставления тренера. Камера выхватила Квон Чон У, и трибуны снова взорвались возгласами. Он, не отрываясь, смотрел на тренера, лишь изредка смахивая крупные капли пота с подбородка тыльной стороной ладони.

Матч возобновился мгновенно. Австралийский игрок медленно продвигался вперёд, ведя мяч, а наши баскетболисты осторожно подступали ближе, оказывая давление. Нельзя было действовать поспешно. Любая ошибка могла привести к фолу, а это означало бы потерю времени и увеличение разрыва в счёте.

Но и соперники не спешили. Они боялись допустить потерю мяча, которая могла бы обернуться контратакой.

Так секунды продолжали неумолимо таять. 8... 7... 6... 5...

И в этот момент Квон Чон У перехватил мяч.

Чисто, без малейшей возможности для споров со стороны соперников, он мгновенно развернулся и устремился к австралийской половине. Времени почти не осталось.

Пересекши центральную линию, он высоко взлетел в воздух. Из его пальцев мяч устремился вверх, следуя идеальной дуге в сторону кольца. Все взгляды на стадионе были прикованы к летящему мячу, будто сцена развернулась в замедленной съёмке. Лишь табло продолжало отсчитывать последние секунды.

3... 2... 1... Пиии —

Шлёп.

В тот же миг, когда раздался сигнал об окончании матча, мяч безупречно влетел в корзину.

Гробовая тишина, нависшая над ареной в ожидании, в одно мгновение сменилась взрывом восторга. Громогласный рёв трибун был таким, какого я никогда не слышал в жизни. Южнокорейские флаги взметнулись в воздух, зрители неистово праздновали победу, ликуя в полной эйфории. Тот факт, что решающий бросок оказался настоящим броском на последних секундах, сделавшим корейскую команду чемпионами, лишь усиливал этот момент.

Квон Чон У, забивший решающий мяч с центра площадки, сжал кулаки и издал победный рёв. В следующую секунду на него набросились товарищи по команде, сжимая его в объятиях.

На экране огромными цифрами высветился итоговый счёт: 88:86.

Это была не просто победа — это был момент, когда Южная Корея завоевала золотую медаль. И момент, когда Квон Чон У официально получил освобождение от службы в армии.

Я был безмерно благодарен за то, что этот захватывающий матч, держащий всех в напряжении, оказался финалом Азиатских игр. Ведь вся страна наблюдала за мастерством Квон Чон У в прямом эфире. Конечно, остальные игроки тоже показали себя отлично, но сегодняшняя игра наглядно доказала, что Квон Чон У — незаменимый член команды. Мне было особенно радостно видеть, что он смог продемонстрировать всем свои усилия и упорный труд.

— Йо! — раздалось со всех сторон.

— Передай ему, что он сегодня отлично сыграл и поздравляем с золотой медалью!

— Квон Чон У — лучший!

Люди вокруг, размахивая флагами, с восторгом выкрикивали поздравления и просили передать их Квон Чон У. Кто-то показывал мне два поднятых больших пальца, а соседи по трибуне протягивали руки, чтобы дать пять. Я был таким же простым гражданином Кореи, как и они, но они смотрели на меня так, будто это я родил и воспитал Квон Чон У, и от этого мне становилось неловко.

— Ох… да, спасибо, — пробормотал я.

Сначала никто даже не знал, что я сижу здесь. Благодаря этому я мог спокойно наслаждаться игрой, не привлекая внимания. Но когда закончилась первая четверть, камера неожиданно выхватила меня и показала крупным планом на огромном экране. В тот момент я как раз потерял фокус и сидел, тупо уставившись в пустоту. Так мое местоположение стало известно всей стране.

От неожиданности я аж подскочил, когда увидел себя на экране. Но хуже всего было то, что это заметил Ян Ын О. Он остался на площадке и, тыча в меня пальцем, разразился громким смехом, привлекая еще больше внимания. Я готов был поспорить на все, что у меня есть, что это видео уже разлетелось по всем соцсетям.

Награждение проходило на временно установленном подиуме: звучал гимн, спортсмены получали золотые медали, фотографировались на память. В то время как болельщики команды соперников постепенно покидали стадион, наши соотечественники оставались на своих местах. Они гордо смотрели на спортсменов, прославивших Корею, наслаждаясь этим моментом.

Я был таким же. Среди высоких фигур я неотрывно следил за самым выдающимся — даже его силуэт со спины выглядел потрясающе. Квон Чон У.

В какой-то момент Квон Чон У вышел из группы спортсменов и направился в мою сторону. Он легко перепрыгнул через LED-экраны, окружавшие площадку, и толпа встретила его восторженными криками. Кивнув зрителям и помахав рукой, он остановился прямо передо мной. На его шее сверкала золотая медаль.

На нас смотрели сотни глаз, но мы видели только друг друга. Он был весь мокрый от пота, его тело пульсировало жаром, и мне хотелось обнять его прямо сейчас.

А что, если Квон Чон У чувствует то же самое? Нет, он ведь не собирается сделать это прямо здесь, перед всеми?

Зная его склонность к спонтанным поступкам, я одновременно испытывал волнение и беспокойство.

Будто читая мои мысли, он ухмыльнулся и поднял уголки губ.

— Спасибо, что пришел.

Не раздумывая, Квон Чон У снял верхнюю часть своей формы. Под ней он носил облегающую чёрную компрессионную футболку, так что кожа не была обнажена, но теперь все могли видеть рельеф его мускулов и очерченную линию торса. Пока стадион оглушительно ревел, он шагнул ко мне ещё ближе и накинул свою форму мне на плечи.

Его взгляд пронзительно встретился с моим, а затем он коснулся губами золотой медали, висевшей у него на шее.

— Достать парные вещи с Хан Джи Воном оказалось труднее, чем я думал.

— …

— Позже позвоню. Доберись домой осторожно.

Я был полностью выбит из колеи этим нескончаемым шквалом внимания и заботы, и не смог вымолвить ни слова. А он, слегка взъерошив мне волосы, мягко коснулся пальцами моей щеки и ушёл.

Его удаляющаяся фигура выглядела уверенной и лёгкой, но тепло его тела и запах всё ещё оставались со мной — его форма, свободно сидящая поверх моей футболки, сохраняла на себе его жар.

Прежде чем окончательно покинуть арену вместе с командой, Квон Чон У оглянулся и помахал рукой. Среди игроков, которые всё ещё были в полном комплекте формы, он выделялся, оставаясь в одной чёрной футболке. Его силуэт выглядел настолько притягательно, что мне пришлось сдерживать себя, чтобы не схватить камеру трансляции и не закричать, что этот чертовски сексуальный парень — мой.

Глядя на его уверенное лицо, я вдруг испытал мощное предчувствие.

Этот баскетбольный гений, обладая не только потрясающей внешностью, но и несравненным талантом, непременно добьётся мирового признания, пробиваясь на вершину с железной решимостью.

На площадке не будет никого, кто сможет его остановить.

…По крайней мере, так мне казалось.

Но это уверенность продержалась недолго — и вскоре была жестоко разрушена.

Кем бы ни был этот человек, но существовал тот, кого Квон Чон У не смог бы победить в баскетболе, как бы он ни старался.

Это было совершенно немыслимо.

***

— Ты столько тренировался в Корее, потом каждый день проводил на площадке здесь, в Таиланде… Разве тебе не надоедает держать в руках баскетбольный мяч даже в свободное время?

После финала у нас было несколько дней до церемонии закрытия, и мы с Квон Чон У проводили их вместе, наслаждаясь отдыхом.

К нам присоединились Бён Сон Джин и Ян Ын О, и во время прогулки мы наткнулись на небольшую уличную баскетбольную площадку. Я был уверен, что мы просто пройдём мимо, но, увидев лежащий без дела баскетбольный мяч, они тут же загорелись идеей сыграть в 2 на 2, втянув в это и меня.

Всего день назад был тяжёлый финал, так что усталость казалась неизбежной, но трое баскетболистов уже с энтузиазмом подбрасывали и отбивали мяч. Квон Чон У тоже. Он пару раз сильно надавил на мяч ладонью, проверяя его упругость, а затем усмехнулся, вполне можно сыграть.

Когда я спросил, не устал ли он от бесконечного баскетбола, Ян Ын О посмотрел на меня так, будто не понимал, о чём я вообще говорю.

— Матч — это матч, тренировка — это тренировка, а это просто игра.

— Это… чем-то отличается?

— Конечно. Ты же занимаешься съёмками, но разве это значит, что ты не фотографируешь что-то на телефон в обычное время?

— Конечно снимаю. А-а…

— Вот видишь, то же самое.

— Ха, Ян Ын О, у тебя просто гениальные сравнения.

Бён Сон Джин с восхищением похвалил Ян Ын О, а мы вчетвером встали в круг посреди баскетбольной площадки. Мы всего лишь собирались разбиться на команды, но, глядя на их рост, я уже чувствовал себя неуверенно ещё до начала игры. Было очевидно, что у меня нет ни единого шанса провести их и забросить мяч в кольцо. Я не знал, кому достанется быть со мной в команде, но заранее чувствовал себя перед этим человеком виноватым.

Мы положили руки в центр круга и переворачивали ладони вверх или вниз, чтобы определить команды. Итак, мой несчастный напарник оказался…

— К вашим услугам, командир цыплят! Пи-пи!

Это был Бён Сон Джин.

Он так радовался тому, что его освободили от военной службы, что при любом удобном случае вставал по стойке «смирно». Сейчас он приложил пальцы к бровям и игриво помахал рукой в военном приветствии.

Ян Ын О внимательно осмотрел Квон Чон У, который оказался в его команде, а затем, кивнув, важно заявил, что, пожалуй, такого игрока можно принять в товарищи.

Квон Чон У же лишь пожал плечами, глядя на меня с выражением «Ну, что поделать».

— Джи Вон, извини, но… Я не знаю, как играть в баскетбол с поддавками.

После этих слов он сморщил нос, и я не смог удержаться от смеха.

Мне нравилась эта его дерзкая уверенность. Он был профессионалом, но даже играя с обычным человеком, не думал уступать просто потому, что это его основной вид спорта. Именно эта непреклонная спортивная натура делала его ещё привлекательнее.

Недавно подстриженная чёлка Квон Чон У уже успела отрасти и теперь едва касалась его ресниц, колыхаясь при каждом движении. Как же он умудряется быть очаровательным даже в таких мелочах?

— Не волнуйся. Я тоже не собираюсь поддаваться.

Конечно, наша команда, скорее всего, проиграет, но спорт — это прежде всего настрой.

Стоило мне впервые проявить соревновательный дух, как трое баскетболистов разразились громким смехом. Особенно Квон Чон У — он зажмурился и засмеялся так, что его лицо буквально светилось от искреннего тепла. В его улыбке читалась неподдельная привязанность ко мне.

Бён Сон Джин, хлопавший в ладоши от смеха, внезапно что-то вспомнил. Его глаза были влажными от смеха, а на щеках остались следы слёз.

— А, чёрт, Хан Джи Вон, ты чертовски милый. Блин, я так смеялся, что у меня аж скулы болят. Так что, на что играем? Просто так ведь неинтересно.

— Проигравшая команда угощает манговым рисом, как тебе?

— Чёрт, да! Отлично!

Так началась наша игра 2 на 2.

Но, несмотря на мой боевой настрой, на площадке я просто стоял в растерянности. Их движения были слишком быстрыми — едва я успевал понять, куда пойдёт мяч, как он уже оказывался в другом месте.

Так было и сейчас. Квон Чон У вёл мяч в мою сторону, и я рванул за ним, словно загоняя рыбу в сеть. Но в следующую секунду он резко сменил направление, и я остался стоять в одиночестве, не понимая, куда делся мяч.

Я моргнул — и он уже прошёл через кольцо. Ещё раз моргнул — и мяч был у другого игрока. Всё, что мне оставалось, — это стоять на месте и восхищаться невероятной реакцией своих друзей.

— Джи Вон, что ты делаешь?! Да не стой ты так, хоть за руку их укуси!

Бён Сон Джин, доведённый до отчаяния, орал так, словно призывал меня к нарушению правил.

Я знал, что победить будет сложно, но даже представить не мог, что мне не удастся коснуться мяча даже кончиками пальцев.

Я должен был хоть что-то сделать ради Бён Сон Джина, который изо всех сил пытался отбиваться в одиночку. Но что я мог противопоставить игрокам национальной сборной? Охваченный волнением, я смотрел, как Квон Чон У ведёт мяч в мою сторону, и, не осознавая, что делаю, просто протянул руки. Будто маленький ребёнок, который тихо просит отдать ему игрушку.

И тогда…

Мчавшийся вперёд Квон Чон У внезапно передал мне мяч.

— Эээ?

— Что?!

— А?

— …

Как он вообще оказался у меня в руках?

Я ошеломлённо уставился на баскетбольный мяч, который каким-то чудом сам перекатился ко мне в ладони, а потом, не долго думая, швырнул его Бён Сон Джину.

Тот без труда отправил его в кольцо.

Пока Бён Сон Джин бурно праздновал удачный бросок, Ян Ын О подошёл к Квон Чон У, нахмурившись.

— Эй, Квон Чон У, ты что творишь? Зачем ты вообще дал ему мяч?

— …Я что, действительно сам ему её отдал?

Квон Чон У в замешательстве посмотрел то на свои пустые руки, то на меня. Бён Сон Джин, пробежавший круг по площадке в порыве радости, увидел это и расхохотался.

— Отличный перехват! Так держать! Если снова получишь мяч, сразу кидай мне, понял?

— Угу.

Я машинально кивнул, но был уверен, что Квон Чон У больше не совершит такой ошибки. Однако терять мне было нечего, и в следующем розыгрыше я снова протянул к нему руки…

— …

— …

И он снова передал мне мяч. Я лишь развёл руки в стороны, а мяч сам как-то прилип ко мне.

— Квон Чон У, ты что, баскетболом прикрываешься, чтобы пофлиртовать?

— Ты серьёзно считаешь, что это похоже на флирт?

Квон Чон У даже не скрывал раздражения, услышав упрёк Ян Ын О. Тот, явно возмущённый, закатал рукава футболки до плеч и посмотрел на него с недоумением.

— Тогда объясни, что это, если не флирт? Почему ты всё время пасуешь ему?

— Джи Вон просит мяч.

— Что?!

— Ну посмотри на это лицо, как я мог не отдать мяч? Он смотрит на меня такими глазами и говорит «дай»… Ты вообще нормальный? Ты что, психопат?

Его доводы звучали неубедительно, но по его серьёзному выражению лица было видно, что он говорит это вполне искренне.

Ян Ын О, видимо, тоже это почувствовал, потому что лишь покачал головой.

— Этот парень окончательно слетел с катушек. Влюблённый псих. Просто худший случай.

Я не смог сдержаться и рассмеялся, а затем передал мяч Бён Сон Джину. Благодаря этому наша команда смогла заработать ещё два очка.

— Отлично, Хан Джи Вон!

Пока Бён Сон Джин устраивал свою вторую победную церемонию, двое высоких парней из команды соперников молча смотрели на качающийся от удара кольцо.

Я же, глядя на спину человека, которого люблю, понял: единственный человек, которого Квон Чон У не может победить в баскетболе, — это я.

Он говорил, что не умеет поддаваться, но в итоге подчинился моему немому жесту, полностью игнорируя всё остальное. Это было чертовски приятно. Что мне делать с этим очаровательным мужчиной?

Пока я всерьёз об этом размышлял, Бён Сон Джин закончил свою бурную радость и бросил мяч Ян Ын О.

— Ваш ход. Давайте, начинайте.

— Мы правда собираемся продолжать? Тут явно есть проблема.

Прижимая мяч к бедру, Ян Ын О кивнул в сторону Квон Чон У, давая понять, что говорит именно о нём. Но тот, вместо того чтобы ответить, продолжал смотреть только на меня.

— В чём проблема? У меня никаких проблем нет.

Квон Чон У, который уже несколько раз подряд просто отдавал мяч, с невозмутимым лицом спросил в ответ. Только что выглядел озадаченным, а теперь, похоже, даже начал получать от этого удовольствие.

— У меня всё в порядке, так что продолжаю. А мы можем играть до полуночи? Он так мило выпрашивает мяч, что я хочу делать это вечно. Как же можно быть таким очаровательным, словно ребёнок?

— …

— Хан Джи Вон, если тебе понадобится мяч, просто скажи. Даже если ты снова начнёшь делать бросок, я его всё равно передам.

— Эй, а не пора ли тебе сделать КТ мозга? Он же совсем слетел с катушек. Как он вообще попал в сборную? Мне кажется, тут уже нужно медикаментозное лечение.

Ян Ын О насмешливо кивнул, но, похоже, его слова вообще не достигли ушей Квон Чон У. В его взгляде, который был направлен только на меня, читалась исключительно чистая, ничем не замутнённая любовь.

Поэтому я слегка смущённо извинился перед Ын О.

— Ын О, прости. Больше не буду жульничать, сыграю честно. Я вёл себя слишком подло.

— Да ладно тебе, не стоит так серьёзно извиняться. Это была просто шутка.

Тихо, так, чтобы услышал только я, Ян Ын О пробормотал и подмигнул. Даже если бы он говорил всерьёз, реакция Квон Чон У вряд ли бы изменилась, но я всё же кивнул ему, выражая облегчение.

В начавшейся заново игре я, как и обещал, не тянулся к Квон Чон У. Сначала он выглядел немного разочарованным, но вскоре начал забрасывать мячи с пугающей точностью. Единственным, кто продолжал отчаянно бороться, был Бён Сон Джин. Он тоже был игроком национальной сборной, но одному противостоять сразу Квон Чон У и Ян Ын О было слишком сложно.

Я и не думал лезть в силовую борьбу, поэтому просто держался на расстоянии и наблюдал за ними, надеясь, что мяч каким-то чудом вылетит в мою сторону. Хотя шансов на это практически не было...

И в этот момент, когда Бён Сон Джин не смог обойти двоих и начал метаться, он неожиданно окликнул меня.

— Капитан!

Затем резко бросил мяч в мою сторону. Передача была настолько точной, что мяч сам по себе оказался прямо у меня перед грудью.

Он хочет, чтобы я дотащил его до кольца и забросил?

Это казалось очевидным, но в то же время какой-то чрезмерной просьбой. Пока я делал несколько неуверенных движений, Квон Чон У уже приблизился. Ян Ын О остался на месте, продолжая держать Бён Сон Джина, и теперь я оказался с глазу на глаз с Квон Чон У. Невольно напрягся.

Сосредоточившись на игре, Квон Чон У смотрел мне прямо в глаза, но я знал, что он не просто ловит мой взгляд — он внимательно следил за каждым моим движением, предугадывая, в каком направлении я попытаюсь уйти. Хотя это была всего лишь дружеская игра, на кону которой стояла не медаль, а манговый рис, его взгляд был острым, словно лезвие. Он был напряжён до предела, готовый перехватить любое моё действие.

Как мне обойти Квон Чон У, который казался выше и массивнее, чем целая гора Пэктусан?

— Что же делать...

Я даже не осознал, что произнес свою мысль вслух.

В тот же миг с Квон Чон У словно слетело всё напряжение. Его острый взгляд размяк, брови плавно опустились, и в конце концов он расплылся в широкой улыбке.

— Что тут думать? Просто пройди здесь. Разве это было так сложно?

Он даже отступил в сторону, освобождая мне дорогу. Исчезла вся его сосредоточенность, вся напряжённость в теле – осталась только одна сплошная любовь.

Так как он ещё и сам указал направление, я в полной растерянности шагнул вперёд. Тут же Квон Чон У начал вслух комментировать мои движения, подстраиваясь под мой темп.

— Один шаг, два шага, удар по мячу… Вот так. Ещё шаг, два шага, удар по мячу…

— Эй, всё, я ухожу.

Ян Ын О проворчал и демонстративно покинул площадку. Но Квон Чон У продолжал сосредоточенно следить только за мной, а Бён Сон Джин, словно контролируя его, скрестил руки на груди и пристально наблюдал. Когда же никто не предпринял попытки вернуть Ян Ын О обратно, он сначала сделал вид, что уходит, но, убедившись, что никто не собирается его звать, вернулся.

— Если всё так пойдёт и дальше, то давайте хотя бы дадим Джи Вону фору. Пусть он в баскетбол ногами играет, или хоть оружие против нас использует – вот тогда будет честно!

— Нет-нет, не надо! Прости. Я сам не заметил, как на это повёлся, но теперь точно буду вести себя нормально. Чон У, давай без дурачества, а?

Я протянул руку Квон Чон У, предлагая пожать её в знак честной игры. Тот, будто только этого и ждал, тут же крепко схватил мою ладонь.

— А я и не дурачился.

— …Но всё-таки нужно соблюдать правила. Это же не честная игра.

— Всё нормально. Джи Вон, если это ты, то можешь нарушать любые мои правила.

— Чон У…

— Ладно, понял.

Пока мы приходили к этому «драматичному» компромиссу, Бён Сон Джин с недовольным выражением подошёл к Ян Ын О.

— Ян Ын О, ты что, не хочешь нам манговый рис покупать? Мы уже на двадцать очков впереди, а ты так бесишься, будто мы собираемся тебя догнать. Это реально мелочно и выглядит жалко.

— Думаешь, я хочу так играть? Как ты вообще думаешь, зачем я в Таиланде?

Ян Ын О провёл рукой по волосам, выглядя на удивление серьёзным. В его словах прозвучал такой оттенок, будто он прибыл сюда не ради Азиатских игр, а по какой-то другой важной причине. Это сразу привлекло внимание троих остальных игроков.

Тут Ян Ын О, словно дождавшись момента, сделал трагичное лицо, как герой мелодрамы.

— Я здесь… ради мангового риса, который купит кто-то другой.

— Я так и знал, что ты сейчас ляпнешь что-нибудь тупое.

Бён Сон Джин даже не рассмеялся, просто раздражённо бросил. Я уже начал волноваться, не разгорится ли очередной спор, но, к счастью, в возобновлённой игре все снова начали дурачиться.

Когда Ян Ын О, ведя мяч, рванул вперёд, Бён Сон Джин вдруг загородил ему дорогу и, подражая мне, сложил руки в смиренной позе.

— Дай, пожалуйста.

Но Ян Ын О оказался беспощаден.

— Ага. Проваливай отсюда.

Бён Сон Джин так и не смог его остановить, и Ян Ын О легко отправил мяч в кольцо. Пока он и Квон Чон У хлопали друг друга по ладоням, Бён Сон Джин согнулся, упираясь руками в колени, и тяжело дышал, обливаясь потом. Он не сделал ничего плохого, кроме как выбрал не тех товарищей по команде, но всё равно выкладывался по полной в чужой стране. Глядя на него, я почувствовал себя виноватым. Неужели ему стало обидно из-за меня?

Я помедлил, размышляя, но в конце концов решил, что пора уже по-настоящему включиться в игру. Надо было хоть как-то помочь ему.

Как раз в этот момент Квон Чон У вёл мяч вперёд. Напротив него уже стоял Бён Сон Джин, готовый перехватывать. Если поймать момент, когда Чон У замешкается, я смогу быстро выхватить мяч. Поэтому, не раздумывая, я бросился за ним.

Я следовал у него за спиной, и он, кажется, даже не подозревал о моём приближении. Наверняка был уверен, что я всё так же стою в стороне, ни во что не вмешиваясь.

Бён Сон Джин вытянул руку, пытаясь выбить мяч. Квон Чон У, чтобы этого избежать, быстро перекинул его в другую руку. Но с той стороны был я — достаточно близко, чтобы дотянуться. Не упустив момент, я протянул руку, собираясь коснуться мяча.

И тут раздался глухой удар.

Квон Чон У рефлекторно выставил плечо и сильно оттолкнул меня. Это было инстинктивное движение. Стоило мне посягнуть на мяч, как его тело сработало само собой, отреагировав так, будто он защищал кольцо в решающем матче. Меня отбросило назад, и я с силой ударился о пол.

— Хан Джи Вон!

В тот же миг Квон Чон У громко закричал. Он поспешно бросил мяч и тут же опустился рядом со мной, осторожно обхватив руками моё лицо.

— Ты в порядке?

Его широко распахнутые глаза и застывшее от напряжения лицо говорили о том, насколько он был напуган. Я впервые видел Квон Чон У таким побледневшим. По его потрясённому выражению лица было ясно, что он не специально меня толкнул. Это был его стиль игры – агрессивный, напористый, не жалея собственного тела, и вот сейчас этот инстинкт сработал автоматически.

Как Квон Чон У на рефлексах использовал своё тело в игре, так и я, падая, инстинктивно защитил голову, поэтому серьёзных травм избежал. Хотя тело саднило в нескольких местах – скорее всего, ободрал кожу и получил пару синяков.

А ещё я чувствовал на себе взгляды трёх пар глаз, и это было невыносимо неловко. Они смотрели на меня так, будто произошло нечто ужасное.

— Прости… Из-за меня нормально поиграть не получается. Чон У, ты такой сильный. Кажется, я даже подлетел в воздух?

— Не двигайся. Просто лежи.

Я попытался встать, пытаясь пошутить, но Квон Чон У тут же мягко, но настойчиво уложил меня обратно и принялся внимательно осматривать моё тело. Каждый раз, когда находил место, где кожа была содрана, его выражение становилось всё мрачнее, так что даже не глядя я мог определить, где у меня царапины.

Ян Ын О, сначала тоже подбежавший в панике, заметив, что всё не так серьёзно, быстро вернулся к своей обычной беспристрастности и стал просто наблюдать со стороны. А вот Бён Сон Джин, напротив, не мог успокоиться и продолжал бушевать.

— Ты охренел, Квон Чон У?! С чего ты взял, что можешь вот так толкать Джи Вона?! Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Ты посмел поцарапать наше национальное достояние?! Тебе что, в тюрьму захотелось?! Как собираешься отвечать за это, а?! Да даже не собирайся! Просто расстаньтесь! Прямо сейчас, у меня на глазах, немедленно расстаньтесь!

— Эй. С такой царапиной даже пластырь не нужен. Хватит драматизировать, собирай вещи. Мы же на улице, тут полно людей, что ты устраиваешь? Приехали в Таиланд, а ты позоришь нас. Хан Джи Вон! И ты вставай.

— Ын О... Я тоже хочу встать, но Чон У...

— Так не пойдёт. Вызови скорую.

Квон Чон У тихо, но уверенно отдал распоряжение. Бён Сон Джин, который только что бушевал, вдруг зажмурился, заявив, что не может смотреть на рану, а Ян Ын О схватился за голову. Посреди этого хаоса я один чувствовал себя неловко, лёжа на земле и глядя в небо. И даже в такой момент я был рад, что Бён Сон Джин больше не обижается на меня.

Шум поднялся такой, что к нам начали подтягиваться туристы и местные, увеличивая толпу зевак. Мне пришлось долго лежать и уговаривать баскетболистов, напоминая, что они здесь не просто как туристы, а как представители Южной Кореи. Лишь после этого они, наконец, поднялись.

Бён Сон Джин и Ян Ын О вернулись в общежитие национальной сборной, а Квон Чон У помог мне добраться до отеля, где я остановился. Атмосфера была настолько напряжённой, что он даже предложил донести меня на руках до номера, и мне пришлось в поте лица отказываться. Хотя я ехал в прохладном такси и по дороге почти забыл, что вообще поранился, Квон Чон У не переставал беспокоиться.

— Прости, Джи Вон.

В лифте по пути в номер Квон Чон У в семьдесят второй раз извинился. Он повторял эти слова снова и снова, но ни разу не сказал их в шутку. В каждом «прости» чувствовалась тяжесть.

Поэтому я тоже продолжал искренне говорить, что всё в порядке.

— Всё в порядке. Ты же знаешь, что такое случается во время игры. Это только доказывает, насколько ты был сосредоточен на баскетболе. Мне уже совсем не больно, так что можешь не переживать. К тому же, мне даже немного жаль тех, кто играет с тобой в одной команде. Есть вообще кто-то, кто может пробить твою защиту?

— О чём ты? Кого тебе жалко? Кого именно из тех, кто играл со мной?

Из-за ковровой дорожки в коридоре шаги были едва слышны, но, возможно, именно поэтому я отчётливо уловил малейшее изменение в голосе Квон Чон У. Начавшаяся было ревность могла выйти из-под контроля, и я поспешил ответить.

— Чтобы отобрать у тебя мяч, нужно заранее быть готовым к таким столкновениям. Так что я не о ком-то конкретно говорю. Просто… мне кажется, если ты окажешься на стороне соперников, играть в баскетбол будет по-настоящему страшно.

Я поднёс карточный ключ к замку номера, и светодиод замигал, показывая, что дверь разблокирована. В тот момент, когда я уже брался за ручку, Квон Чон У снова извинился.

— Прости.

— …

Я на мгновение замер, а потом взял Квон Чон У за запястье и втянул его внутрь.

Свет в просторном люксе, где я остановился уже несколько дней, заливал комнату через панорамные окна. Казалось, что он специально выбирал самые чистые и мягкие лучи, чтобы осветить лицо Квон Чон У. Безобидный солнечный свет подчёркивал его красивые черты, делая их ещё более чистыми и ясными. Несмотря на то, что он уже столько раз попросил прощения, в его глазах всё ещё оставалась виноватость. Я видел его дерзким, самоуверенным, порой даже наглым, но таким — никогда.

Это ведь было не специально, да и боль уже прошла. Так что зачем Квон Чон У так переживает из-за такой мелочи?

— Я же не для того это сказал, чтобы ты снова извинялся. Я просто хотел сказать, что ты был потрясающим. Ты действительно выглядел круто.

Я взял лицо Квон Чон У в ладони и посмотрел ему в глаза. Он тут же понял мой намёк и склонился ко мне. Наши мягкие губы осторожно коснулись друг друга. Постепенно поцелуй становился глубже, наши губы размыкались, пропуская внутрь жадные языки. Мы меняли угол, ещё теснее прижимаясь друг к другу, погружаясь в это прикосновение.

Квон Чон У обхватил меня за затылок и спину, его настойчивость заставила меня немного отклониться назад. В какой-то момент я потерял равновесие и слегка пошатнулся. Всего лишь шаг назад, но Квон Чон У тут же отстранился, прерывая поцелуй.

— Больно?

— Нет. Совсем нет.

Я быстро ответил и потянулся к нему снова, но Квон Чон У крепко удержал меня за плечи и покачал головой.

— Сначала иди умойся. Нужно обработать рану.

— Думаю, можно обойтись и без этого.

— Быстро.

— Чон У… Может, тогда вместе?

Я мягко коснулся его рук, удерживавших мои плечи, и медленно опустил их вниз, задавая свой вопрос с лёгкой улыбкой.

С тех пор, как я спал с Квон Чон У, прошло уже десять дней. В последний раз это было перед его отъездом на Азиатские игры, когда мы не сомкнули глаз до самого утра. Я давно ждал этого момента, и пусть всё началось бы в ванной, я был уверен, что Квон Чон У тоже этому рад.

Но его слова, произнесённые с мягкостью, были неожиданно холодны.

— Быстрее мойся. Нужно обработать рану как можно скорее.

— …

Мы весь поцелуй прижимались друг к другу так тесно, что прекрасно знали, в каком состоянии наши тела. И всё же Квон Чон У сделал этот выбор.

Конец

Я даже не смог настаивать и просто позволил ему вытолкнуть меня в ванную. Ещё совсем недавно он играл в баскетбол с широкой улыбкой, но стоило ему случайно толкнуть меня, как он погрузился в такое глубокое чувство вины, что я не мог этого понять.

Когда я вышел из душа, накинув халат, Квон Чон У лишь протянул мне фен, а сам молча отправился в ванную, даже не поцеловав. Раньше он всегда смеялся, что я зря надеваю халат, ведь он снимает его за секунду. Теперь же его изменившееся поведение только усиливало моё разочарование. Я специально выбрал номер с джакузи, чтобы провести с ним вечер, но, судя по всему, до самого выезда оно останется сухим.

Квон Чон У вышел из душа в таком же халате, но вместо того чтобы сушить волосы, взял мазь и сел передо мной. Его большое тело согнулось, чтобы устроиться у моих ног, и он, аккуратно смочив ватную палочку, начал обрабатывать ссадины на моих ногах. Даже пользуясь тем же шампунем, он всё равно пах лучше меня, и этот запах окутывал меня лёгким облаком.

— Прости, что причинил тебе боль. Я буду расплачиваться за это всю жизнь.

— …

Квон Чон У наносил мазь с невероятной осторожностью. Даже его движения выдавали старание сделать так, чтобы мне не было больно. Каждый раз, когда ватная палочка мягко касалась ссадин, по всему телу пробегала странная щекотка.

Он аккуратно распределил прозрачную мазь по следам ушибов, которые даже не кровоточили. Тишина в комнате была наполнена напряжением. В этот момент Квон Чон У пробормотал словно про себя:

— Я не хотел оставить на тебе ни одной царапины.

— А…

Только сейчас до меня наконец дошло, почему он так остро реагировал. Его волновали шрамы из моего детства. То, что когда-то было моей травмой, а теперь — даже вспоминалось с трудом.

Вот почему он чувствует такую вину за то, что случайно причинил мне боль.

Почему я понял это только сейчас? Каким же я был глупцом. Все странные поступки Квон Чон У всегда так или иначе были связаны со мной.

Осознав всё это, я почувствовал не столько облегчение, сколько странную горечь. В то же время во мне поднялась злость. От одной только мысли, что Квон Чон У мог сравнить себя с тем человеком, который причинил мне настоящие страдания, меня передёрнуло. Я давно не думал об этом ублюдке, не знал, жив ли он или давно сдох, но сейчас снова ощутил ярость.

И мне стало жаль.

Жаль, что из-за моего прошлого Квон Чон У так переживал из-за случайной царапины. Жаль, что у меня была такая история, и из-за неё я чувствовал себя виноватым перед ним как перед любимым человеком.

— …

С бесконечным смешением чувств я просто смотрел на него. Он сидел рядом, сосредоточенно обрабатывая мазью мой локоть, будто от этого зависело моё выздоровление. Хотя рана не была серьёзной, он бросил всё, даже не успел высушить волосы, и первым делом пришёл сюда. И я любил его за это.

— Чон У.

Я сдерживал слова, что так и рвались наружу, и лишь когда он, наконец, отложил мазь, потянул его за край халата и обнял. Его влажные волосы были прохладными, а мягкая ткань халата, прижатая к моему подбородку, — тёплой.

— М-м.

Его низкий голос отозвался эхом в груди, плотно прижатой к моей. Его большие, крепкие объятия были уютнее, чем самые мягкие простыни в этом дорогом отеле.

— Мне уже не больно, Чон У.

— Это хорошо. Но синяк на локте, похоже, останется. Давай ещё несколько дней будем за ним следить.

— Не только телу, но и душе больше не больно.

— …

— Ты всё исцелил, поэтому теперь мне совсем не больно.

Его руки, обнимавшие меня, немного ослабли. Не знал, что он собирается сказать — хотел ли он что-то объяснить или просто посмотреть мне в лицо, чтобы убедиться в искренности. Но я не хотел, чтобы он отдалялся, поэтому крепко его обнял.

И наконец-то, пусть и с опозданием, сказал то, что должен был сказать давно.

— Спасибо. Спасибо тебе от всего сердца за то, что ты меня исцелил.

Спасибо, Чон У.

Спасибо.

Я хотел сказать это больше раз, чем он говорил мне «прости». Хотел, чтобы мои слова несли больший вес, чем его извинения. Поэтому вложил в них всю свою искренность, открылся полностью.

«Теперь, благодаря тебе, я даже кошмаров больше не вижу», — признался, сам не замечая, что в глазах блестят слёзы.

Квон Чон У медленно провёл рукой по моей спине. А я, чувствуя, как он время от времени хвалит меня, понял: исцеляют не мази, нанесённые на раны. Исцеляет сам его поступок — то, как он, даже не высушив волосы, заботливо мазал мне спину.

Так, в тепле его заботы и нежности, я исцелился полностью.

***

Соблазнить Квон Чон У оказалось не так-то просто.

Когда на душе стало легче, из глубин сознания, где он прятался, осторожно выглянул подавленный было инстинкт. Я изначально не планировал соблазнять Чон У слезами, но в какой-то момент, когда мы целовались, а на моих ресницах ещё дрожали слезинки, желание вспыхнуло с новой силой, и всё пошло именно так.

Несмотря на тяжесть влажных ресниц, я не отпускал Квон Чон У. Пока наши губы были соединены, я надавил на него, и он без возражений лёг на кровать. Я сразу же забрался сверху и жадно продолжил целовать его.

Осторожно провёл рукой по его щеке и шее, затем медленно развернул халат. Возможно, из-за долгого воздержания мои пальцы дрожали так же, как в наш первый раз. Я кончиками пальцев очертил линию его ключиц, затем скользнул вниз, широко раскрытой ладонью изучая грудь. Коснувшись напряжённого бугорка, задержался на нём, а потом постепенно опустился ниже, лаская каждую линию его пресса.

Даже когда я намеренно передавал ему своё желание через прикосновения, Чон У лишь спокойно отвечал на поцелуй. Когда мои пальцы случайно наткнулись на его напряжённый член, он даже не моргнул, будто не замечал происходящего, а только мягко обхватил мои щеки ладонями и продолжил целовать меня.

Только его возбуждённый член, горячий и твёрдый, прижавшийся к моей груди, выдавал истинную реакцию на мои прикосновения.

Если я возьму его в рот, он сдастся?

Я сглотнул при этой мысли, но в этот момент Квон Чон У вдруг тихо усмехнулся. Я давно не видел этой улыбки.

— Джи Вон, ты слишком стараешься меня соблазнить. Такое чувство, что я на Олимпиаде, а ты выступаешь за золото.

— …Ты не хочешь?

— Как бы не так.

Квон Чон У, всё ещё держа мои щёки в ладонях, наклонился и поцеловал меня в губы.

— Даже во время соревнований, стоит мне подумать о тебе, как я тут же возбуждаюсь.

— Ч-что…?!

Смутившись, я толкнул его в грудь, но он тут же обхватил меня за спину, ясно давая понять, что отпускать не собирается.

Я прижался к нему, и тут же почувствовал, как его член, зажатый между нами, дёрнулся. Он тоже сдерживался. Причина была очевидна.

— Так что не пытайся так отчаянно меня соблазнить. Мне тяжело. Я не хочу, чтобы у тебя снова вскрылись раны, и тем более не хочу причинять тебе боль.

— Чон У, мне с тобой больше не больно спать. Ты же знаешь.

— Джи Вон?

Квон Чон У, всё ещё лёжа, тихо позвал меня и легонько постучал пальцем по моим губам.

— Не «спать», а «мне от секса не больно». В твоей жизни ведь может появиться кто-то ещё, с кем ты будешь спать, не только я. Если кто-то услышит, неправильно поймёт.

В гостиничном номере, где были только мы двое, он сделал это замечание.

Вместо того чтобы возразить, что здесь нас никто не слышит, я просто взял его палец и поцеловал. Чон У улыбнулся и спрятал руку.

— К тому же я не могу снова довести до слёз того, кто ещё недавно плакал.

— Нет, Чон У! Теперь я больше не плачу! Уже привык к твоему.

— Привык?

Этот повторённый вслух вопрос заставил меня вздрогнуть. В голосе Чон У звучала ледяная нотка, от которой по коже пробежал озноб. Он знал, как это прозвучало? Или просто не обратил внимания?

Но вместо того чтобы продолжать разговор, Чон У снова начал медленно похлопывать меня по спине.

И только тогда я осознал, что всё ещё в халате. Поглаживая мягкую ткань, он продолжил:

— Не привыкай. И потом, прошло уже десять дней. Ты наверняка почувствуешь боль.

— И что? Если вдруг заболит, ты ведь снова меня исцелишь.

Я тоже не собирался отступать.

Даже если Чон У снова и снова меня отталкивал, это не задевало мою гордость. Я был уверен, что он тоже меня хочет.

Я убрал его руку, которая всё так же пыталась заботливо меня похлопывать, и спустился вниз, усаживаясь на его бёдрах. Затем медленно стянул с себя халат.

Плотная махровая ткань бесшумно упала на пол, а взгляд Чон У без единого намёка на сопротивление скользнул от моих глаз вниз, к напряжённому члену.

— Чон У… Я всегда…

Я обхватил обеими руками его горячий, напряжённый член вместе со своим.

Стоило нежным, чувствительным местам соприкоснуться, как Чон У резко выдохнул и нахмурился, грудная клетка стремительно поднялась.

Смотря на его реакцию, на его дрожащие мышцы, я почувствовал, как и меня захлёстывает желание кончить прямо сейчас.

— Я всегда… хотел заняться сексом с золотым медалистом. А ты?

— Ха-а… Хан Джи Вон…

Чон У, выдыхая моё имя, медленно приподнялся, усаживаясь.

Его взгляд, встретившийся с моим с минимального расстояния, был… безумно похотливым. Тот, кто даже в финале оставался хладнокровным, сейчас смотрел на меня, напрочь потеряв всякую сдержанность.

Выражение, которого никто никогда не увидит. Выражение, предназначенное только для меня.

— Похоже, я вообще не умею тебя побеждать. Думал, что проигрываю только в баскетболе…

Он придвинулся ближе, почти касаясь носом, и небрежно сбросил халат, который едва держался на его плечах. Только тогда передо мной полностью открылось его тело. Его мышцы, окрепшие после Азиатских игр, выглядели ещё более внушительно.

— Если бы я знал, что так легко сломаюсь, то не стал бы сопротивляться. Только зря время потратил.

Его большая рука накрыла мою, всё ещё сжимающую наши члены. Горячее давление на чувствительной коже заставило меня судорожно выдохнуть. В тот же миг Чон У поднял мой подбородок, приподнимая лицо. Его глаза горели жарче, чем олимпийский огонь.

— Ты выиграл.

А в следующее мгновение он поглотил меня целиком.

<Специальная дополнительная история. Конец.>

Страница книги Тактика парня с мячом в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

Дополнительная история. Соцсеть

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

Специальная дополнительная история

1 - 118

1 - 119

Конец

О книге