Глава 1 «Этот король даст тебе имя, тебя будут звать Линьланг, как тебе такое?»

На дворе была белая роса (с 8 по 22 сентября), в лесу шумел осенний ветер, раздавался пронзительный топот конских копыт.

Юноша был красив и грациозен, гоняясь за белоснежным оленем, скачущим галопом. Верёвка в его руке метнулась вперёд, пытаясь ухватить оленя за копыто и поймать его живым, но холодная стрела молниеносно метнулась в сторону.

Се Чаолин мгновенно отреагировал и отпрянул назад, чтобы избежать удара. Стрела пролетела мимо, но лошадь под ним внезапно взбесилась. Резко заржав, она вскинула копыта и неудержимо побежала вперёд.

Се Чаолин сжал живот лошади и натянул поводья, пытаясь остановить ее, но обезумевшая лошадь уже выбежала из леса, направляясь к обрыву в конце.В его зрачках, которые до этого оставались невозмутимыми, появилась паника. Раздались крики стражников, гнавшихся за ним. В конце концов, они отстали на шаг: Се Чаолин и его конь упали со скалы.«Ваше Высочество!»

***

Дворец Дуншань.

Император Цяньмин был в ярости: «Что вы имеете в виду, говоря о пропаже?! Я же сказал вам искать под скалой. Если он жив, я хочу увидеть его. Если он мёртв, я хочу увидеть его тело! Прошёл уже день и ночь, а вы теперь говорите мне, что принц исчез?! Вы, кучка бесполезных отбросов, разве мало убить одного принца, вы хотите убить и второго? Если у принца есть какие-либо недостатки, я похороню вас всех вместе с ним!»

«Ваше Величество, пожалуйста, успокойтесь». Министры опустились на колени и взмолились.

Император упал на трон. Глаза его покраснели, и он продолжал хватать ртом воздух.Отдыхая внутри Тин Сунчжай, Се Чаоюань стоял под коридором, небрежно дразня птиц в клетке под карнизом, слушая, как люди шепчутся об императоре Цяньмине в переднем зале.

«Его Величество действительно безжалостен, когда поднимает тему того, что произошло тогда», — равнодушно сказал Се Чаоюань.

Никто не осмелился ответить.

Пять лет назад первый наследный принц был обвинён в измене и осаждён армией Цзинвэй и лагерем Дуншань. Он отчаянно бежал во дворец Дуншань, пытаясь увидеть императора Цяньмина, который в то время там лечился, чтобы выразить свои претензии. В итоге ему не удалось встретиться с ним, и он был окружён у обрыва за Дуншанем, спрыгнул вниз и разбился насмерть.

Сегодня было то же самое. Принца ранили холодной стрелой, его конь обезумел, и он вместе с конём упал со скалы и исчез.

В связи с этим никто не мог иметь хороших мыслей о его конце.

Се Чаоюань отложил палочку, и служанка тут же протянула ему чистый платок. Он медленно вытер руки и сказал: «Я слышал, что Чжан Шаоян сегодня снова послал кого-то к этому правителю».

«Да», — слуга Ван Жан опустил брови и опустил глаза. — «Господин Чжан поручил кому-нибудь передать послание утром. За последние несколько дней он отправился посмотреть на партии красавиц с юга, отобрал несколько лучших и отправил их Вашему Высочеству для дегустации. Скоро доставят».

Се Чаоюань нахмурился: «Это во дворце, пусть этот мальчишка повнимательнее относится к этому королю. Не привлекай внимания людей, особенно сейчас, иначе эти непреклонные и угрюмые учёные обратят на него внимание».

Ван Жан ответил.

За крыльцом моросил дождь, а зеленые сосны во дворе были заперты в клетках.

Се Чаоюань поднял глаза. Его профиль был красив и скромен, а в его глубоких чёрных зрачках горел тусклый свет.

Через четверть часа император Цяньмин послал кого-то сказать Се Чаоюаню, чтобы тот пришел с визитом.

Се Чаоюань пил чай и небрежно спросил: «Как поживает наш Императорский Отец?»Внутренний слуга вежливо сказал: «У Его Величества снова проблемы с головой. Он созвал всех Его Высочеств. Ваше Высочество, вы узнаете, когда сами приедете и посмотрите».

Выпив оставшуюся половину чая, Се Чаоюань поставил чашку на стол и встал, чтобы попросить кого-нибудь подать ему чай и переодеться.

Император Цяньмин уже вернулся в свой дворец отдыха, облачённый в широкий плащ, с повязкой на лбу, и облокотившийся на кушетку с болезненным выражением лица. Все остальные прибыли, и Се Чаоюань был последним. Его Тин Сунчжай находился дальше всех от главного зала, и никому до него не было дела.

После приветствия Се Чаоюань сознательно встал на последнюю позицию и не сделал шага вперед.

Императору Цяньмину было сорок восемь лет, и у него было семь сыновей. Пропавший наследный принц, Се Чаолин Сину, был Дицзы* семьи Ли. Первый принц, который пять лет назад спрыгнул со скалы, был старшим сыном императрицы Юань. Когда первый принц восстал и умер, императрица Юань и две принцессы оставили кровавое письмо и покончили с собой. Голова императора Цяньмина побелела за одну ночь. С тех пор его мучила головная болезнь. Под давлением чиновников, в дополнение к отсутствию доказательств, было невозможно отменить притязания на его любимого сына и императрицу, настолько, что императрицу Юань удалось похоронить только с церемонией наложницы.

* сын первой жены

Се Чаоюань занимал шестое место, самое низкое среди принцев. Его биологическая мать была танцовщицей, получавшей дань от Байлина, небольшого государства на юго-западной границе. Его приёмная мать, императорская наложница Ли из семьи Чжан, имела лишь низкий титул. В то же время он был известен среди принцев своим нежеланием добиваться успеха и амбициозностью.

Князья стояли, опустив головы, во главе со вторым принцем, королём Сюнь*, Се Чаожуном, который осведомился о состоянии здоровья императора Цяньмина. Неясно было, слушал ли император Цяньмин его или нет, но его мутный, но проницательный взгляд, полный подозрения, скользнул по принцам.

* принцам можно давать титулы, когда они становятся старше, и наделять их местоположением и т.д. -> Король <новое имя>

«Наследный принц упал со скалы, а его лошадь превратилась в лужу плоти, но принц исчез, вы слышали об этом?»Се Чаоронг первым заговорил: «Ваше величество, не волнуйтесь, отсутствие новостей — это хорошая новость, наследный принц будет жив и здоров. Я приказал своим дядям и другим усилить поиски, наследного принца вернут в целости и сохранности».

Император Цяньмин проигнорировал его, а остальные люди не произнесли ни слова.

Все знали, что больше всех желал наследному принцу зла король Сюнь. Его супруга Чжао, мать короля Сюня, была прямой кузиной императора Цяньмина, а особняк Чжао Гогуна имел глубокие корни и власть. Была ещё и вдовствующая императрица Чжао, мать императора Цяньмина. Эти люди не могли избавиться от мысли о возможной связи с тем, что случилось с предыдущим наследным принцем. Если бы не император Цяньмин, который всё ещё обладал определёнными способностями и не пытался всеми силами утвердить семью Ли в качестве своего преемника, этот пост наследного принца был бы у Се Чаожуна пять лет назад.

В лесу, похоже, кто-то пытался убить наследного принца. Я поручил Имперской гвардии расследовать это дело. Если у вас есть какие-либо слухи или зацепки, пожалуйста, дайте мне знать.

Это было сделано для того, чтобы побудить его сыновей доносить друг на друга. Более того, дворец Дуншань и охотничьи угодья охранялись лагерем Дуншань. Теперь, когда с наследным принцем произошел несчастный случай, император Цяньмин отправил императорскую гвардию на разведку, а также дополнительные силы для поисков наследного принца, показывая тем самым, что не доверяет лагерю Дуншань. Лагерь Дуншань всегда находился в руках нескольких крупных семей, и эти семьи негласно возглавляла семья Чжао. В лагере служили дяди и двоюродные братья Се Чаожуна.

Цвет лица Се Чаожуна слегка изменился, но вскоре вернулся к норме, и он отреагировал вместе с остальными.После этого император сказал что-то еще, а затем отпустил их.

Выходя из императорского дворца, Се Чаоюань не стал разговаривать с остальными. Он уже собирался уходить, когда его остановил Се Чаожун.

Се Чаоронг посмотрел на него с улыбкой, которая на самом деле не была улыбкой: «Шестой брат, когда я впервые приехал сюда, я увидел, как снаружи подъезжает повозка, направляющаяся к твоему Тин Сун Чжай, и я также увидел того мальчика из семьи Чжан, который всегда рядом с тобой. Что, он снова кого-то к тебе прислал?»

Се Чаоюань тоже улыбнулся: «Может быть, Второй Брат тоже хочет это? Я сначала посмотрю. Если там нет ничего особенно приятного моему сердцу, я отдам это Второму Брату. А потом попрошу кого-нибудь передать это Второму Брату».

Се Чаожун на мгновение задохнулся. Ему захотелось воспользоваться случаем, чтобы изобразить старшего брата и отругать Се Чаоюаня, заявив, что тому не следует баловать себя красавицами и игрушками, но он и представить себе не мог, что этот мальчишка скажет такое.

Се Чаоюань происходил из скромного рода, но обладал привлекательной внешностью. Он унаследовал 80% красоты своей родной матери, поэтому император Цяньмин был весьма расположен к нему. Казалось, он был совершенно лишен амбиций и был просто игрив. Император Цяньмин не был с ним так же насторожен и вдумчив, как с другими сыновьями. В присутствии императора Цяньмина он мог сказать несколько слов. Поэтому Се Чаожун всегда стремился расположить его к себе, но Се Чаоюань казался простым собеседником, хотя на самом деле это было не так.

Се Чаоронг сухо улыбнулся: «Нет нужды, это дворец, советую вам быть сдержаннее, особенно теперь, когда с наследным принцем что-то случилось. Не раздражайте королевского отца и не делайте его ещё более несчастным».

Се Чаоюань лишь рассмеялся и ничего не ответил. Этот цинизм расстроил Се Чаожуна, но тот ничего не мог с ним поделать.

Четвёртый по старшинству, Се Чаоци, вышедший вместе с ними, презрительно усмехнулся: «Старейшина Второй (имея в виду второго принца), я думаю, тебе следует позаботиться о себе. Если дяди и кузены семьи Чжао не смогут найти наследного принца, как ты объяснишь это Его Величеству Отцу?»Се Чаоци всегда был в ссоре с Се Чаожуном, и его слова были совершенно невежливы. Единственное, чего он не сделал, – это не заявил прямо, что в деле наследного принца виновата семья Чжао.

Этот Четвёртый Высочество также был прямым сыном императрицы Юань. Пять лет назад он был ещё молод и не был замешан в деле предыдущего наследного принца. Однако, поскольку императрица Юань была отстранена от звания императрицы до её похорон, его статус прямого сына стал необоснованным. После того, как госпожа Ли вошла в Центральный дворец, Се Чаолин превзошёл его и был канонизирован как наследный принц. Если кто-то считал Се Чаолина некрасивым, то он, должно быть, один из них.

Однако по сравнению с Се Чаолином Се Чаоци еще больше ненавидел Се Чаожуна и семью Чжао, которые участвовали в окружении и подавлении бывшего наследного принца.

Лицо Се Чаожуна мгновенно помрачнело. Он хотел проучить его, но его остановил брат, седьмой принц Се Чаои: «Второй брат, давай вернёмся, мы же договорились поприветствовать королеву-мать».

Се Чаои оттащил ругающегося Се Чаожуна прочь, а Се Чаоци нахмурился у него за спиной: «Идиот».

Третий принц, Се Чаохуэй, уже ушел, а Се Чаоюань не был заинтересован в их ссоре, поэтому он повернулся и ушел.

Чжан Шаоян долго ждал в Тин Сунчжай.

Когда Се Чаоюань вошёл, Чжан Шаоян льстиво улыбнулся: «Ваше Высочество, эти несколько вам по вкусу? Если не понравятся, я дам вам новые».

Этот человек был племянником приёмной матери Се Чаоюаня, наложницы Ли. Он не мог заниматься ни учёбой, ни боевыми искусствами, а лишь углубленно изучал их, обладая небольшими навыками в самых низших профессиях. Лучших красавиц в своей жизни, будь то мужчины или женщины, он искал по борделям и развлекательным кварталам, чтобы почтить Се Чаоюань или оставить себе.

Кокетливый стиль Се Чаоюаня часто подвергался критике, но его происхождение было обречено на то, что он не достигнет трона, поэтому даже император закрывал на это глаза. За исключением нескольких ворчливых чиновников, никто и не смотрел на него.

Се Чаоюань посмотрел на них. Чжан Шаоян сегодня отправил к нему троих: двух мужчин и одну женщину. Все они стояли в зале, опустив головы. Судя по их фигурам, они были действительно неплохи. Этот парень был весьма смелым: держа в руках свой жетон, он осмелился отправить людей прямо во дворец.

«Все подняли головы», — небрежно сказал Се Чаоюань, садясь рядом.Все трое один за другим подняли головы. Двое из них были слабы и робки, постоянно опускали глаза и не решались смотреть прямо на Се Чаоюаня; только тот, что стоял слева, хоть и не отличался особой внешностью, но выражение его лица разительно отличалось от остальных. Когда Се Чаоюань с большим интересом посмотрел на него, он тоже посмотрел на Се Чаоюаня без страха.

«Юань Лан» нахмурился и посмотрел на Се Чаоюаня, который был одет в роскошную одежду и выглядел ленивым и игривым, он был одновременно незнакомым и необъяснимо знакомым.

Человек, который его привёл, называл этого человека «Ваше Высочество». Где это место? Кто он был?

Юань Лан? Нет, не он. Так кто же он?

У «Юань Лана» сильно болела голова, и он нахмурился еще сильнее.

Видя, что Се Чаоюань проявляет к нему интерес, Чжан Шаоян быстро сказал: «Ваше Высочество, этого человека зовут Юань Лан, он из борделя в Цзяннани. Он хорошо играет на цине. Вам нравится?»

Се Чаоюань улыбнулся: «Этот король примет этих троих, а ты можешь уйти и получить свою награду».

Чжан Шаоян радостно отступил назад, и двух других быстро увели. «Юань Лан» стоял неподвижно, холодно глядя на Се Чаоюаня, который сцепил пальцы в знак приветствия: «Иди сюда».

После непродолжительного затишья он шагнул вперед.

Се Чаоюань протянул руку и притянул его к себе. «Юань Лан» был застигнут врасплох и упал ему на колени. Он инстинктивно хотел сопротивляться, но Се Чаоюань схватил его за руку и прижал: «Тсс, не двигайся».

Его теплое дыхание согревало его шею, и «Юань Лану» было очень неловко, он не смел резко пошевелиться.

Служанка уже принесла тёплую воду и платок. Се Чаоюань нежно протёр лицо влажным платком. «Юань Лан» напрягся. Он услышал совсем рядом смех, а затем что-то приблизилось к его лицу и вытерло его.

Нефритовый цвет лица и сияющее лицо постепенно приобрели свой первоначальный облик.

Если бы Чжан Шаоян оказался здесь сейчас, он бы остолбенел на месте. Человек, на которого он смотрел, изменился, и его лицо было ясно, ясно…

Все служанки в комнате опустили глаза и не осмеливались смотреть на них.

Юань Лан ясно увидел своё отражение в раковине и почувствовал себя всё хуже и хуже. Он пристально посмотрел на человека перед собой.

Се Чаоюань погладил его по щеке и прошептал: «Имя Юаньлан нехорошее, давай изменим его, этот король даст тебе имя. Я буду называть тебя просто Линьлан, как тебе?»

Когда стемнело, внутренний слуга молча вышел со двора. Всего в двух шагах их остановил длинный меч.

Дворцовый фонарь осветил бесстрастное лицо Ван Жана: «Уже так поздно, а ты все еще не служишь во дворе, куда ты хочешь пойти?»

Внутренний слуга затрепетал и опустился на колени: «Этот слуга, этот слуга…»

Он увидел это, этот человек был ясно, ясно… Его Королевское Высочество, наследный принц!

Ван Жан равнодушно посмотрел на стоявшего перед ним человека: «Его Королевское Высочество больше всего ненавидит неверных. Ты служишь Его Высочеству уже давно, но до сих пор не понимаешь такой мелочи. Уведи его прочь».

Крики внутреннего слуги не успели вырваться наружу, их заглушили полосы ткани, и он смог только скулить, а затем его утащили прочь.

Тин Сун Чжай вернулся к своей первоначальной тишине.

Тысячи миль небес, какой вред в том, чтобы вернуться вместе, держась за руки. От Лю Юна – «Ошеломляющие бессмертные привлекают таланты и женщин» (стихотворение об усталости гейши от чувственной жизни; вторая часть повествует о её желании избавиться от страданий и обрести лучшую жизнь).

Гун не легкомыслен и является целеустремленным безумцем.

Глава 2 «Если ты осмелишься бежать, этот король сломает тебе ноги».

Под пристальным взглядом Се Чаоюаня и все еще находясь у него на коленях, Се Чаолин сохранял спокойствие, пытаясь разобраться в хаотичных мыслях в своей голове.

«Кто ты?» — тихо спросил он.

Лицо Се Чаоюаня выразило интерес: «Этот король — шестой сын Его Величества, короля Кэ, Се Чаоюань».

Се Чаолин повторил это имя про себя, чувствуя себя еще более странно.

«Кто я?»

«Угадай», — прошептал ему на ухо Се Чаоюань. Жаркое дыхание заставило Се Чаолина снова нахмуриться.

«Я забыл», — сказал он.

Се Чаоюань улыбнулся: «Если ты забыл об этом, то забудь. Этот король сказал, что отныне ты будешь его Линьланом».

У Се Чаолина сильно болела голова. Се Чаоюань жестом сказал кому-то: «Отправьте Ланцзюня* домой отдохнуть».

* может быть титулом молодого человека, мужа, титулом чиновника и т.д.; это использование, скорее всего, первое

Затем он мягко сказал Се Чаолину: «Возвращайся и хорошо выспись, об остальных делах поговорим завтра».

Се Чаолин, полный сомнений, встретился взглядом с Се Чаоюанем. Хотя этот человек улыбался, эта улыбка заставила его похолодеть без всякой причины, и он замолчал.

После того, как человек ушел, вошел Ван Жан и прошептал о том, что только что произошло: «С этим человеком уже разобрались».

Се Чаоюань небрежно приказал: «Пусть все посмотрят, а потом вынесите его».

Ван Жан ответил.

«Пошлите ему все, что он захочет, не позволяйте ему выходить за пределы заднего двора Тин Сунчжая, просто пусть люди его ждут».

"Понял."

Се Чаоюань откинулся назад, облокотившись на мягкий диван, и уставился на тусклый свет свечи перед собой.

Ван Жан склонил пояс и не издал ни звука, который мог бы его потревожить.

Спустя долгое время Се Чаоюань поднял уголок рта и молча улыбнулся.

Се Чаолина повели на задний двор, и тропинка под его ногами отражалась в свете дворцовых фонарей.

Ночной прилив был подобен воде с затяжной прохладой.

«Ланцзюнь, пожалуйста, пройди сюда», — тихо напомнил ему внутренний слуга, который шел впереди.

Се Чаолин намеренно замедлил шаг, поднял взгляд на карнизы и черепицу в далёкой ночи, и его вновь охватило необъяснимое чувство чего-то знакомого. Он спросил: «Где это?»

Слуга склонил голову и послушно ответил: «Это дворец Дуншань, двор королевской семьи».

Се Чаолин хотел спросить ещё, но слуга снова напомнил ему: «Ланцзюнь, уже поздно, и на улице холодно, тебе лучше вернуться в свою комнату и отдохнуть пораньше. Если ты замёрзнешь, Его Высочество свалит вину на слуг».

Се Чаолин слегка похолодел. Он увидел, как охранник нес человека, укрытого белой тканью, и вышел через угловую дверь.

«Кого они несут? Они умерли?»

Слуга спокойно сказал: «Они мертвы. Они выскользнули из дома, чтобы попить, случайно упали в колодец и утонули».

Се Чаолин поджал уголки губ. Казалось, ночь стала прохладнее.

Попасть в Тин Сунчжай можно было только через двор – спереди или сзади. Се Чаолин находился в восточном крыле заднего двора, а угловая дверь с этой стороны была запечатана.

Се Чаолин вошёл и огляделся. Обстановка в комнате была простой и элегантной, вокруг царила тишина. С одной стороны находился экран с нарисованным тушью пейзажем, разделявший комнату на внутреннюю и внешнюю части. В углу поднимался еле заметный дым благовоний, от которого в нос ударял тонкий аромат. Это была амбра (вид благовония).

Се Чаолину этот запах не очень понравился, но на его лице это не отразилось.

Пришла служанка, неся приготовленные для него одежду и аксессуары, все из золота, нефрита и роскоши, но Се Чаолин не проявил к ним никакого интереса.

Старший слуга звал себя Ван Цзинь, и его отношение было исполнено уважения: «Все слуги были посланы Его Королевским Высочеством, чтобы служить Ланцзюню. Что бы ни понадобилось Ланцзюню, пожалуйста, не стесняйтесь давать указания слугам».

Се Чаолин оглянулся и увидел, что четверо слуг и четыре служанки, за исключением той, что стояла в конце, последовали за ним. У него была хорошая память, и он спросил Ван Цзинь: «Зачем ты кого-то заменил? Кажется, одного не хватает, а ещё одного я раньше не видел».

Ван Цзинь ответил: «Отвечая Ланцзюню, все рабы назначены Его Высочеством. Если они не подходят, их заменят».

Се Чаолин необъяснимым образом вспомнил фигуру, которую только что несли охранники, и выражение его лица стало немного холоднее.

«Принеси горячей воды, Гу…» (Гу = так называют себя члены королевской семьи)

Произнеся эти слова, он заметил что-то неладное, нахмурился и изменил свои слова: «Я хочу принять ванну».

Ван Цзинь послушно сказал: «Ванная комната рядом, она готова к использованию».

Се Чаолин вошёл в ванную. Там оказалось немного тесновато, чем он себе представлял, но всё было в порядке, ничего страшного. Он не стал никого оставлять, просто махнул рукой, чтобы все отошли, подошёл к бронзовому зеркалу и посмотрел на себя.

Миндалевидные глаза, курносый нос, красные губы и родинка на кончике носа. Се Чаолин пристально смотрел на человека в зеркале, и тот, казалось, смотрел на него. Он невольно моргнул, но в голове у него царило лишь смятение.

По его воспоминаниям, его заперли в доме, который не видел солнца, когда он просыпался, затем его запихнули в карету и привезли сюда.

Кто он? Откуда он?

«На что смотрит Линланг?»

Внезапно раздавшийся голос заставил Се Чаолина вздрогнуть. Он был так погружён в свои мысли, что не заметил, как вошёл Се Чаоюань. За ним стояло ещё одно лицо, на полголовы выше, с улыбкой в уголке рта, пристально глядящее на его глаза в зеркале.

Они были слишком близко. Се Чаолин почувствовал себя немного неловко. Се Чаоюань наклонился к его уху и снова спросил: «На что ты смотришь?»

Се Чаолин нахмурился.

Се Чаоюань улыбнулся и отступил назад.

Се Чаолин вздохнул с облегчением, обернулся и внимательно посмотрел на человека перед собой.

Внешне он напоминал нечто среднее между юношей и юношей, а глаза у него были необычайно острые и злые.

Волчонок, с которым лучше не шутить.

Се Чаолин прокомментировал это про себя.

Се Чаоюань поднял руку и слегка зацепил пальцем повязку на голове Се Чаолина, она упала, а его черные волосы рассыпались по плечам.

Он не двинулся с места, его взгляд стал еще более оборонительным.

Тусклый свет свечей контрастировал с нефритовым лицом Се Чаолина, а с распущенными длинными волосами эта резкость отступала, и он становился более андрогинным.

Прекрасный, даже не подозревая об этом.

Глаза Се Чаоюаня задвигались, и какая-то неописуемая эмоция проскользнула в его глубоких черных зрачках.

«Линьланг», — закружился у Се Чаоюаня в горле.

«Ваше Высочество знает, кто я?» — неохотно спросил Се Чаолин.

«Это важно? Король сказал, что отныне ты будешь Линлангом только этого короля, а мой — мой».

Се Чаолин опустил голову и перестал тратить слова.

«Выйдите, Ваше Высочество, я собираюсь принять ванну».

Развернувшись и сняв пояс, он разделся. Постепенно обнажилась его стройная, но не слабая и не хрупкая фигура. Се Чаолин босиком вошёл в ванну.

Се Чаолин не скрывался, а Се Чаоюань не напоминал ему.

Его старший брат, наследный принц, привык, что ему прислуживали другие. Он часто раздевался перед другими, и его подсознание могло этого не заметить. Они оба были мужчинами, поэтому им не нужно было прикрываться. Се Чаолин не совсем понимал, что означает фраза Се Чаоюаня «мой человек».

Се Чаоюань впервые увидел Се Чаолина, когда ему было шесть лет.

С детства он воспитывался вне дворца, а когда ему было шесть лет, император Цяньмин забрал его обратно во дворец учиться. В то время Се Чаолин ещё не был наследным принцем и королём Кэ. В глазах всех братьев, смотревших на него равнодушно, Се Чаолин был единственным, кто улыбался. Он протянул руку, и с тех пор в его глазах был только Се Чаолин.

Се Чаолин прислонился к ванне и закрыл глаза. Теплая вода окутывала его тело, успокаивая смутное беспокойство и тревогу в сердце. Он чувствовал, что Его Высочество король Кэ всё ещё стоит за ним, но не мог найти в себе сил справиться с этим.

На данный момент он может делать только один шаг за раз.Се Чаоюань первым вышел из ванной. Он остановился в коридоре, и Ван Жань передал ему только что полученную новость: «Только что вечером Его Величество снова созвал министров. Некоторые чиновники прямо заявили, что наследный принц не вернётся и что в стране нестабильно, и умоляли Его Величество как можно скорее принять меры. Его Величество в ярости».

Се Чаоюань усмехнулся: «Какой чиновник был настолько беспечен?»

Затем он снова покачал головой. Под обрывом всё ещё бурлил поток воды, и лошадь наследного принца упала на берег. Если бы наследный принц случайно упал в воду и его отбросило в другое место, от него, вероятно, не осталось бы ни одной кости. Все это знали, но, осмелившись сказать такое, кто знает, намеренно это или нет.

Ван Жан продолжил: «В Министерстве ритуалов также есть чиновники, которые спрашивают, что делать с запланированной свадьбой Его Королевского Высочества наследного принца в следующем месяце. Лицо господина Яна было очень уродливым, и Его Величество сказал, что им следует продолжать в том же духе».

Глаза Се Чаоюаня слегка прищурились, в его глазах промелькнула тень уныния, и дверь позади него внезапно открылась.

Приняв ванну, Се Чаолин стоял за дверью в одном пальто. С его слегка влажных длинных волос всё ещё капала вода, а яркий лунный свет смягчал его брови и лицо.

Он спросил Се Чаоюаня: «Ваше Высочество еще не уехали?»

Се Чаоюань жестом обратился к Ван Цзину и остальным, ожидавшим в стороне: «Отправьте Ланцзюня обратно в комнату, помогите ему переодеться и причесаться».

Се Чаолин проигнорировал его и пошёл обратно в соседнюю комнату.

Се Чаоюань не последовал его примеру. Ван Жан понизил голос: «Ваше Высочество, вы не перейдёте?»

Се Чаоюань равнодушно сказал: «Впереди еще много дней».

В любом случае, свадьба наследного принца обречена на провал.

Будущая наследная принцесса — дочь Ян Сюэлиня, министра Министерства работ. Решение об этом браке было принято самим императором Цяньмином, но он ни к чему не привёл.

Во времена основания страны существовало четыре великих семьи с большими заслугами: Чжао, Линь, Шэнь и Ян. Эти четыре великие семьи были тесно связаны и переплетены, и были серьезной проблемой для приближенных семьи Се в течение ста лет. Предыдущий император в том году выступил против народных масс и выбрал дочь министра кабинета Цинлю в качестве императрицы, нарушив негласное правило, согласно которому императрица должна была впервые происходить из одной из четырех великих семей. Однако хорошие времена длились недолго. Первый наследный принц был несправедливо обвинён в мятеже. Императрица Юань и две принцессы покончили с собой. Чтобы подавить семью Чжао, император Цяньмин решил разделить четыре семьи. Сначала он женил сестру-близнеца Се Чаолина в семье Шэнь, в обмен на поддержку семьи Шэнь. После этого он назначил наложницу Ли следующей императрицей, а затем привлёк к себе семью Ян, сделав её дочь наследной принцессой, тем самым создав конфронтацию между Чжао, Линем, Шэнь и Яном. Только так ему удалось сохранить хрупкое равновесие при дворе.

Теперь, когда Се Чаолин упал со скалы и исчез, это равновесие может снова нарушиться.

Некоторые были счастливы, некоторые грустили.

По крайней мере, Се Чаоюань был счастлив.

Сквозь размытое оконное стекло Се Чаолин увидел Се Чаоюаня, который все еще стоял снаружи.

Помедлив, он шагнул вперед, открыл окно, и Се Чаоюань обернулся в коридоре.

«Почему Ваше Высочество все время там стоит?»

Мокрые волосы Се Чаолина были наполовину сухими и все еще рассыпались по его плечам.

Се Чаоюань шагнул вперед, его пальцы потянули прядь волос и легонько покрутили ее: «Линьланг не может заснуть?»

Се Чаолин увидел впереди закрытую дверь двора, охраняемую стражей, и спросил: «Ваше Высочество намерено держать меня запертым в этом маленьком дворике?»

«Как я мог?» — Се Чаоюань тихо рассмеялся. «Через некоторое время этот король отвезет тебя обратно в столицу, в особняк короля Кэ, и ты сможешь делать там все, что захочешь».

«Лорд Чжан, который привёл меня сюда сегодня, сказал, что я из борделя Цзяннаня. Если это так, то Ваше Высочество слишком высокого мнения обо мне».

Се Чаолин не был ни высокомерным, ни скромным, он не помнил, кто он, но даже если личность человека перед ним была огромной, он не боялся этого человека.

«А что, если этот король влюбится в тебя?» — спросил его с улыбкой Се Чаоюань.

«Ваше Высочество обеспокоено, что я сбегу?»

"Вы будете?"

Се Чаолин подумал о трупе, накрытом белой тканью, и тихо спросил: «А что, если я действительно сбегу?»

«Тебе не убежать», — Се Чаоюань наклонился вперёд, всё ещё смеясь. Се Чаолин словно почувствовал холод в его груди, а дыхание мужчины было прямо у уха. «Если посмеешь убежать, этот король переломает тебе ноги».

Глава 3 - «Ваше Высочество желаете, чтобы я служил вам?»

В конце Мао Ши (5–7 утра) Се Чаолин встал, услышал щебетание птиц за окном и распахнул окно.

После ночного дождя по всему двору лежали желтые листья, а воздух стал намного холоднее.

Ван Цзинь попросил кого-то принести горячую воду, чтобы подождать его, пока он будет мыться и переодеваться.

Се Чаолин задумался и спросил: «А как же те двое, что были со мной вчера? Почему я их больше не видел?»

Ван Цзинь прошептал: «Вчера король Сюнь просил Его Высочества прислать ему нескольких человек, поэтому Его Высочество попросил слуг прислать этих двоих».

«Король Сюнь?»

«Король Сюнь — второй сын Его Величества, старший брат Его Высочества».

На улице уже подали завтрак. Блюд было много, и все они были очень лёгкими. Се Чаолин сел и посмотрел на пресные блюда на столе. Особого аппетита у него не было.

Ван Цзинь подал ему кашу, внимательно осмотрел цвет его лица и нерешительно спросил: «Эти блюда тебе не по вкусу?»

Се Чаолин проигнорировал его, взял кашу и медленно съел принесенные перед ним гарниры.В середине завтрака Се Чаоюань подошёл, приподнял подол одежды, сел рядом с Се Чаолином и жестом попросил кого-нибудь приготовить ему еду. Размышляя о своей личности, Се Чаолин подумал, что ему следовало бы поставить миску и палочки для еды и встать, чтобы поприветствовать этого человека, но тот не хотел двигаться, поэтому сдался.

Се Чаоюань посмотрел на блюда на столе, девять из десяти которых были нетронуты: «Тебе они не нравятся?»

Се Чаолин не ответил, выражение его лица уже говорило Се Чаоюаню, что они ему не нравятся.

Се Чаоюань задумался на некоторое время, а затем дал указание людям: «Уберите их всех и принесите другой стол».

Се Чаолин хотел остановить его, но слова уже были сказаны.

«Вокруг Вашего Высочества бесчисленное множество красавиц, почему же Вы интересуетесь мной?»

Се Чаолин спросил прямо, но Се Чаоюань не согласился: «Линьлангу не нужно принижать себя, как они могут сравниваться с тобой?»

Под пристальным взглядом Се Чаоюаня Се Чаолин отвёл взгляд. Вспомнив, как этот человек вчера вечером сказал, что сломает ногу, он понял, что, возможно, это действительно была не шутка.

Однако, даже если бы он захотел бежать, ему некуда было идти. Он мог только остаться здесь.

Се Чаоюань сменил тему: «Вы привыкли к этим людям, которые вас обслуживают? Есть ли что-то, чего вам не хватает или что вас не устраивает?»

Взгляд Се Чаолина упал на курильницу в углу: «Поменяй благовоние».

«Тебе не нравится амбра?»

«Обычный сладкий аромат вполне подойдет, мне нравится этот запах».

Новый стол с блюдами принесли очень быстро. На этот раз там были кислые, сладкие, солёные и острые блюда со всего света. Се Чаолин снова взялся за палочки, теперь у него действительно разыгрался аппетит.

Се Чаоюань обратил внимание на скорость своих палочек и слегка изогнул уголки губ.

Оказалось, что его брат, наследный принц, был неправ. На самом деле он предпочитал солёные и острые блюда, а также чрезмерно сладкие и жирные десерты.

Неверно и то, что ему нравилась амбра, его может удовлетворить обычный сладкий аромат.

Чтобы угодить императору и скрыть свои истинные предпочтения, наследный принц Восточного дворца обманул всех.

Се Чаолин почувствовал себя немного неловко под пристальным взглядом и, нахмурившись, спросил: «Вашему Высочеству не нужно есть?»

Се Чаоюань внезапно поднял руку, вытер большим пальцем уголок губ и слегка рассмеялся, глядя на оборонительный взгляд Се Чаолина: «У тебя есть крошки от дим-самов».

Се Чаолин посчитал, что Его Королевское Высочество король Кэ слишком легкомыслен, и не захотел больше с ним разговаривать, поэтому он опустил голову и молча продолжил есть.

После завтрака Се Чаоюань отправился приветствовать императора. Се Чаолину было нечего делать, поэтому он приказал кому-то принести ему стопку книг и шахматные фигуры, чтобы скоротать время.

«Ты знаешь, что я умею читать?» — с любопытством спросил Се Чаолин.

Се Чаоюань посмотрел на него с улыбкой и поддразнил: «Ты неграмотный?»

Се Чаолин на какое-то время смутился, этот человек был действительно неприятен.

Се Чаоюань провел рукой по его щеке: «Будь умницей, я провожу тебя, когда вернусь».

Се Чаолин проигнорировал его и сосредоточил свои мысли на книгах.

Когда Се Чаоюань вышел за дверь, улыбка сползла с его губ. Ван Жан прошептал ему, что человек, которого они вчера вечером отправили к королю Сюню, был использован королём Сюнем.

Се Чаоюань тихо пробормотал: «Он принял и то, и другое? Разве Сюнь Ванфэй (титул; жена принца) не последовала его примеру? Почему же с ней было так легко разговаривать?»

Сначала он не хотел принимать её, но, увидев внешность девочки, Его Королевское Высочество король Сюнь был тронут. Ванфэй попытался помешать ему, но в конце концов пошёл на компромисс, заявив, что ему тоже нужно принять мальчика. Его Королевское Высочество Сюнь согласился.«Эти двое действительно интересны», — насмешливо заметил Се Чаоюань.

Ванфэй Се Чаожун родилась в семье Линь. Эта Ванфэй была упрямой и хитрой. Неудивительно, что она ссорилась с Се Чаожун практически каждый день. Кто знает, сколько раз во дворце Хэ видели эту шутку, и даже не раз, а то и два раза она случалась перед императором Цяньмином. Однако семьи Чжао и Линь всегда были как кузнечики на лозе. Как бы они ни мучили друг друга, они не разлучатся.

За Ся Чаожуном стоят семьи Чжао и Линь, а также вдовствующая императрица Чжао. После смерти первого наследного принца он был старшим сыном императора. Если бы он не был таким бесполезным и некомпетентным, место наследного принца давно бы досталось ему. Однако он человек бездарный, просто мусор. «Идиот» Се Чаоци действительно не был несправедлив к нему.

Во время несчастного случая с наследным принцем, за исключением Се Чаоюаня, известного избалованного плейбоя, какой принц не был человеком, поджав хвост, чтобы не выдать ни одной ошибки; и все же Се Чаоронг осмелился принять проститутку, посланную Се Чаоюанем?

Се Чаоюань не волновали слова чиновников, вне зависимости от того, сможет ли Се Чаоронг продержаться долго, все может обернуться немного иначе.

В переднем зале только что закончилось утреннее богослужение.

На этот раз император Цяньмин привёз чиновников во временную императорскую резиденцию, дворец Дуншань, на охоту. На следующий день наследный принц упал со скалы. Теперь ни у кого не осталось желания охотиться. Сможет ли наследный принц вернуться или нет, ситуация казалась скорее плохой, чем хорошей.

Командир Императорской гвардии докладывал о только что найденных им уликах. Помимо нескольких важных придворных, императора пришла приветствовать группа принцев.

«Приведите этого человека сюда, я лично допрошу его». Лицо императора побледнело.

Се Чаожун крепко сжал кулаки и выглядел обеспокоенным. Если бы не Чжао Гогун и Чжао Чанмин, которые стояли рядом и тайком хватали его за рукава, он бы бросился к императору Цяньмину, чтобы вступить с ним в спор.Се Чаоюань вошёл и прислушался. Командир императорской гвардии доложил, что они допросили всех рабочих, дежуривших на охоте. Кто-то видел, как прямо перед нападением на принца личные воины Чжао Гогуна в одиночку пробрались в лес на дальних склонах гор.

На стреле, выпущенной в наследного принца, действительно был знак лагеря Дуншань.

Император Цяньмин с негодованием посмотрел на Чжао Чанмина. Чжао Чанмин слегка опустил глаза, сохраняя при этом своё обычное спокойное выражение. Некоторое время в зале никто не разговаривал, пока императорская армия не привела рабочего.

«Малыш, этот маленький человечек действительно это видел. На левом-левом лице у того человека была большая родинка, легко узнаваемая. Он вошёл один, последовал за Его Королевским Высочеством, а затем пустил стрелу в Его Королевское Высочество. Лошадь Его Высочества испугалась и внезапно взбесилась…»

Рабочий дрожал, лежал на земле, с трудом заканчивал свою речь и не смея поднять взгляд.

Чжао Гогун Шицзы и назначенного личного солдата допрашивали вместе. Личный солдат стоял на коленях, задыхаясь, и оправдывался: «Я действительно вошёл в лес, но преследовал слепого медведя. Я не видел Его Королевского Высочества, и, более того, я не осмеливаюсь пустить стрелу в Его Королевское Высочество. Такое повлекло бы за собой наказание всего клана! Даже если бы у меня было мужество сотни человек, я бы не осмелился! Ваше Величество, меня обидели!»

«Этот маленький человек видел это, это он, это он! Это он убил Его Королевское Высочество наследного принца!» — вдруг закричал рабочий, сильно ударившись головой о землю.

Се Чаоронг больше не мог этого выносить. Он стряхнул руку Чжао Чанмина, шагнул вперёд и выругался: «Заткнись перед этим королём!»

Он ударил рабочего ногой в поясницу, отчего у него изо рта потекла кровь. Тот упал на землю и не смог подняться.

Император Цяньмин был в ярости: «Ты ведешь себя самонадеянно!»

Глаза Се Чаожуна покраснели: «Ваше величество, этот человек несёт чушь и клевещет на людей. Он явно хочет вовлечь семью Чжао в несправедливость!»

Уголки рта Чжао Чанмина дрогнули, а выражение лица Чжао Гогун Шицзы стало крайне уродливым, но он не осмелился заговорить.

Се Чаоюань был единственным, кто резко рассмеялся.

Опознанным человеком явно был личный солдат Чжао Гогун Шицзы, но этот идиот Се Чаожун сам подошёл и укусил семью Чжао? Никто бы не одобрил его, услышав такое.

Император Цяньмин метнул взгляд на Се Чаоюаня.

Се Чаоюань опустил голову и перестал издавать звуки.

Лицо Се Чаожуна покраснело и побледнело. Наконец, он также заявил, что сказал что-то не то, и хотел загладить свою вину. Он посмотрел на императора Цяньмина так, словно собирался его съесть, проглотил его горло и больше не осмеливался говорить.

После этого, о чём бы ни спрашивал император Цяньмин, один из двух, стоявших на коленях, отвечал, что видел это, а другой настаивал, что они этого не делали. Император Цяньмин был настолько разгневан, что ему оставалось только приказать сначала арестовать их, а затем подвергнуть строгому допросу.

Князья остались одни.

Император Цяньмин схватил чашку и разбил её о Се Чаожуна. Се Чаожун не успел увернуться, как его облили горячим чаем, и он в смущении упал на колени.

«Королевский отец…»

Старый евнух Ван Цин, стоявший рядом с императором, взглянул, и кто-то тут же шагнул вперед и быстро смести беспорядок на земле.

Ван Цин снова заварил чай для императора Цяньмина и прошептал ему: «Ваше Величество, пожалуйста, успокойте свой гнев».

Император Цяньмин отпил чаю, и его гнев наконец утих. Он проигнорировал Се Чаожуна, окинул взглядом сыновей и торжественно произнёс: «Новостей о делах наследного принца нет, поэтому у меня нет времени следить за вами. Поэтому вам всем лучше вести себя подобающим образом. Я не хочу, чтобы кто-то снова приходил ко мне с жалобами, утверждая, что кто-то из вас вёл себя плохо и совершил подлые поступки, достойные осуждения!»

Толпа отреагировала.

О ком идет речь, все знали.

Каким бы нелепым ни был Се Чаоюань в прошлом, их отец-царь был слишком ленив, чтобы обращать на это внимание, но на этот раз все собрались во дворце, и Се Чаожун тоже принял в этом участие. Говорят, что сегодня утром кто-то разговаривал прямо перед ним, и он очень разозлился. Услышав эти слова и снова разгневавшись на Се Чаожуна, император воспользовался этим как поводом, чтобы поднять шум.

Се Чаоюань не воспринял это всерьез, а вот Се Чаоронг скривился и был по-настоящему огорчен.После урока Се Чаоюань вернулся к Тин Сунчжаю и привел с собой императорского лекаря.

Се Чаолин пристально смотрел на императорского лекаря, щупающего пульс. Императорский лекарь опустил глаза, не отводя взгляда. Он положил пальцы на запястье Се Чаолина и, внимательно выслушав, сказал: «С ним всё хорошо. Если сегодня холодно, будьте осторожны, не простудитесь».

Се Чаоюань лично отпустил этого человека, и императорский лекарь Ху наклонился и попрощался с ним. Се Чаоюань внезапно спросил: «Что вы только что видели?»

«Этот старый министр ничего не видел... Ваше Высочество, не переусердствуйте», — тихо сказал императорский врач.

Се Чаоюань спокойно сказал: «Спасибо, что напомнили».

Вернувшись, он увидел, что Се Чаолин всё ещё сидит, облокотившись на мягкий диван, и читает книгу. Се Чаоюань взглянул на неё: это была легенда прошлых династий.

Он сел рядом с диваном, Се Чаолин взглянул: «Почему Ваше Высочество сидит здесь?»

«Вам нравится читать такие книги?»

«Почему бы и нет?»

В этом не было ничего плохого, но бывший наследный принц Восточного дворца был настроен серьёзно, и ему было совершенно невозможно читать эти пустые книги. Се Чаоюань, казалось, обнаружил нечто очень интересное, и уголок его губ дернулся в улыбке.

«Чему вы смеетесь, Ваше Высочество?»

Се Чаоюань спросил его: «Ты меня не боишься?»

«Почему я должен бояться?»

Се Чаолин действительно не боялся. Несмотря на потерю памяти, он был насильно заключён сюда этим человеком, имевшим высокий статус, но он не был робким. Он принимал меры предосторожности, но не был робким.

Более того, он чувствовал, что этот человек, вероятно, знает, кто он, и однажды сможет рассказать ему свою историю.

Се Чаоюань продолжал смеяться: «Мой Линьлан очень особенный».

Се Чаолин наконец понял смысл фразы «Мой Линьлан», и его взгляд замер: «Ваше Высочество хочет, чтобы я служил Вам своим телом?»

Се Чаоюань посмотрел на него, и улыбка тронула его глаза: «Что ты думаешь?»

Глава 4 «Хорошо, я не убегу, я обещаю не убегать».

Се Чаолин был остановлен вопросом Се Чаоюаня: «Что ты думаешь?»

Хотя Се Чаоюань смеялся, в его глазах пылала неприкрытая жажда добычи. Это был волчонок с тёмными мыслями и окровавленным телом, готовый в любой момент наброситься на него и больно укусить.

Се Чаолин посчитал, что это немного сложно, ему пришлось сначала уговорить человека.

«…В каком году родилось Ваше Высочество?»

Се Чаоюань посмотрел на него: «Линьлан хочет знать?»

«Мне любопытно».

Се Чаоюань рассмеялся еще тише: «Этот король родился двадцать четвертого июня в год Синьмао».

Се Чаолин подсчитал: ему было всего шестнадцать; он был ещё маленьким волчонком, который ещё не успел вырасти, но из-за этого не мог смотреть на него свысока. Се Чаолин сказал: «Я должен быть старше Его Высочества».

«Неважно, насколько ты велик или мал, отныне ты — лишь Линланг этого короля».

Се Чаоюань повторил это снова, и его тон был опасно тяжелым на слове «один».

Наследный принц был мягким, добрым, вежливым и почтительным. На его лице всегда сияла тёплая улыбка, и он относился ко всем одинаково. Он был наследным принцем для всех, но теперь он был лишь своим Линьланом.

Только его.

Эту тему нельзя было продолжать. Се Чаолин решил прикинуться дураком и замолчать, его взгляд снова упал на книгу в руке.

По просьбе Се Чаолин благовония в доме были заменены на сладкие и жирные цветочные ароматы, которые пахли намного лучше.

Солнечный свет, проходя сквозь резную решётку окна, отражался на половине его лица, оставляя пятна, а чуть ниже виднелся участок белой шеи. Се Чаолин, сосредоточенно читая, принял слегка изогнутую, изящную форму. Взгляд Се Чаоюаня скользнул вниз, он взял из миски на столе недоеденный перекус, который только что съел Се Чаолин, бросил в рот и принялся жевать.

Днем Се Чаоюань отправился во дворец вдовствующей императрицы, чтобы навестить ее.

Там же присутствовал император Цяньмин, который сообщил, что у вдовствующей императрицы внезапно начались приступы учащённого сердцебиения. Император был встревожен и созвал группу императорских врачей для консультации.

Вдовствующая императрица происходила из рода Чжао. Она была тётей Чжао Гогуна и императорской наложницы Чжао. Император Цяньмин не был биологическим сыном вдовствующей императрицы, но был воспитан ею. У них всегда были хорошие отношения, но в вопросах сыновней почтительности император Цяньмин никогда не позволял себе ошибок. Просто давняя болезнь вдовствующей императрицы проявилась слишком вовремя, и это неизбежно вызовет ропот.

В ее комнате отдыха было слишком много людей, поэтому Се Чаоюань зашла и постояла некоторое время, прежде чем выйти, а затем встретила Се Чаохуэйя, третьего по старшинству короля, который входил в дверь.

Се Чаоюань сложил ладони чашечкой в знак приветствия, а Се Чаохуэй холодно кивнул.

Се Чаоюань не был удивлен. Его Королевское Высочество всегда был молчаливым и ни с кем не общался, но он был гораздо более способным, чем этот идиот Се Чаожун. Он отправился на северо-западную границу, чтобы возглавить войска, в возрасте шестнадцати лет, пока не был ранен и был вынужден вернуться в столицу полгода назад, чтобы восстановиться. Биологическая мать этого человека была дворцовой служанкой во дворце императрицы Юань. Когда она родила его, у нее были тяжелые роды, и он умер. Таким образом, он воспитывался под коленями императрицы с самого детства и имел тесную связь с предыдущим наследным принцем. Когда с предыдущим наследным принцем случился свой инцидент, он был на северо-западной границе, и поэтому его не уведомили о деле о мятеже.

«Его Королевское Высочество король Син и Его Королевское Высочество король Хуай не близки».

На обратном пути в Тин Сунчжай Ван Жан, следовавший позади, вдруг прошептал:

Се Чаоюань равнодушно спросил: «Ты тоже это видишь?»

Ван Жан понизил голос ещё тише: «Его Королевское Высочество король Хуай прибыл на полчаса раньше Его Королевского Высочества короля Сина. Они живут недалеко друг от друга, поэтому, должно быть, встречались, когда выходили, но не появлялись вместе».

Король Хуай был четвертым сыном, Се Чаоци — вторым биологическим сыном императрицы Юань.

Се Чаоюань презрительно усмехнулся: «Это не просто не близко».

Перед днём рождения Се Чаожуна он пригласил братьев выпить в своё поместье. Се Чаохуэй как раз вернулся в столицу, и Се Чаоци хотел сблизиться с ним. Однако Се Чаохуэй не подал ему никакого знака внимания, и все братья это видели.

Их обоих воспитывала императрица Юань, но они не только не были близки, но и ненавидели друг друга.

В «Тин Сун Чжай» Се Чаолин играл с птицей в клетке у окна.

Первоначально эту птицу выращивал на фронте Се Чаоюань, но в полдень кто-то был послан, чтобы принести ее Се Чаолину, чтобы развеять его скуку.

Птица была покрыта нежными жёлтыми перьями, очень красивая, и робко щебетала. Се Чаолину это показалось забавным, он взял палочку и прекрасно провёл время.

Ван Цзинь молча опустил голову.

Он был учеником Ван Жана. В прошлом ему иногда доводилось служить королю Кэ вместе с Ван Жаном. Он также видел наследного принца Восточного дворца издалека. Наследный принц был сдержан, спокоен, невозмутим, и каждое его слово и действие были безупречны. Он был совершенно не похож на этого маленького господина, который наклонился вперёд и с ухмылкой дразнил птицу.

Птица, вероятно, была раздражена Се Чаолином и беспокойно прыгала по полке. Се Чаолин открыл дверцу клетки, и птица, взмахнув крыльями, быстро вылетела из клетки, облетела палец Се Чаолина и вылетела в окно.

Се Чаолин был ошеломлен.

Он собирался выпустить птичку и позволить ей полетать по комнате, но малыш на самом деле вылетел.

Птица взлетела на ветку за окном. Она была ещё птенцом, поэтому, поднявшись, не решилась спуститься. Она продолжала без умолку чирикать на ветке.

Се Чаолин приказал: «Принеси лестницу, поднимись и поймай ее».

Пока слуги ловили птицу, Се Чаолин тоже вышел и некоторое время наблюдал. Когда птицу поймали и посадили обратно в клетку, человек внизу уже собирался убрать лестницу, как вдруг Се Чаолин сказал: «Подождите-ка, придвиньте лестницу вон к той стене».

Ван Цзинь спросил: «Господин, не хотите ли Вы…?»

Се Чаолин жестом указал: «Просто подвиньте лестницу туда».

Ван Цзинь не решался. Слова готовы были сорваться с губ, но, подняв взгляд, он увидел, что Се Чаолин слегка прищурился и смотрит прямо перед собой. От этого выражения его сердце необъяснимо дрогнуло, и он не осмелился ничего сказать.

Се Чаолин поднялся на вершину стены, а Ван Цзинь ждал под стеной, чтобы убедить его спуститься, но Се Чаолин проигнорировал его слова.

Стоя здесь, он наконец смог видеть немного дальше.

Там были развевающиеся карнизы и голубая черепица, а дворцы и павильоны были скрыты среди прекрасных гор и рек.

У Се Чаолина в голове задержалась какая-то мысль и смутное чувство чего-то знакомого, но его мысли были совершенно разрозненны, и он не мог ничего уловить.

Се Чаолин попытался сделать шаг вперёд. Верх стены был очень узким, и ему не хотели позволять стоять одному. Все люди под стеной были напуганы: «Спускайтесь! Если Его Высочество вернётся и увидит это, он обвинит рабов…»

Се Чаолин игнорировал людей, пока из-за стены не раздался голос Се Чаоюаня.

"Что ты делаешь?"

Се Чаолин опустил взгляд. Се Чаоюань стоял внизу и смотрел на него снизу вверх. Выражение его лица было напряженным, и в глазах не было ни тени улыбки.

«Спускайся», — сказал он.

Посмотрев друг на друга, Се Чаолин спрыгнул со стены.

Се Чаоюань раскрыл руки, чтобы поймать человека.

Хотя этот маленький Его Высочество был юн, он был твёрдым и сильным. Се Чаоюань крепко держал его за руку, и Се Чаолин чуть не рассмеялся, потрогав его волнующиеся мышцы, но Се Чаоюань крепко держал его в своих объятиях, отчего ему стало немного не по себе.

«Я упал, пожалуйста, отпустите меня, Ваше Высочество».

Се Чаоюань не пошевелился и спросил его на ухо: «Что ты только что делал?»

«Ничего…»

«Хочешь сбежать через стену? Этот король сказал, что если ты посмеешь, он переломает тебе ноги», — голос Се Чаоюаня был очень тихим, и жестокость в нём не скрывалась.

Се Чаолин с трудом повернул голову на руках и встретился взглядом с Се Чаоюанем.

В этих черных глазах была надвигающаяся буря, почти неконтролируемый гнев.

Если бы это был кто-то другой, его, возможно, напугал бы взгляд Се Чаоюаня, но Се Чаолин лишь нахмурился: «Я не хотел перелезать через стену, я даже не знаю, как отсюда выбраться, так куда же мне идти? Я полез на стену, чтобы посмотреть наружу. Разве я не могу полюбоваться пейзажем?»

Глаза Се Чаоюаня потемнели, он явно не поверил своим глазам.

Се Чаолин был совершенно беспомощен. Подумав немного, он поднял руку и коснулся лица: «Ваше Королевское Высочество, я сказал правду. Я просто любовался пейзажем. Почему вы сердитесь?»

Се Чаоюань яростно схватил его за запястье.

Не дожидаясь реакции Се Чаолина, он быстрым вихрем оказался на плечах у Се Чаоюаня.

Слуги, обслуживавшие Се Чаолина, все еще стояли на коленях на земле, когда Се Чаоюань холодно бросил: «Выйди и получи двадцать палок», а затем большими шагами понес Се Чаолина обратно в дом.

Се Чаолин был брошен на кровать, а Се Чаоюань прижимал его к себе, сжимая его нижнюю челюсть одной рукой и яростно кусая губу.

Се Чаолин был застигнут врасплох. Его губы были прикусаны, и он почувствовал привкус крови во рту. Когда язык Се Чаоюаня вошёл внутрь, он быстро прикусил его.

Се Чаоюань наконец отпустил человека, его глаза покраснели, и он тяжело дышал.

Он посмотрел на искусанные красные губы Се Чаолина, потёр их тупым концом большого пальца и медленно стёр кровь с губ. Се Чаолин не рассердился. Он схватил палец и сильно укусил.

Се Чаоюань слегка прищурился, и выражение его глаз потемнело.

Позже Се Чаолин почувствовал, что его зубы болят и устали, и наконец отпустил его. Он укусил Се Чаоюаня за большой палец правой руки, оставив круг из багровых следов от зубов, и кровь всё ещё сочилась. Се Чаоюань всё это время смотрел на него. Он поднёс руку ко рту и слизнул кровь.Се Чаолин отвел взгляд, взял чашку с чаем, прополоскал рот, успокоился и сказал: «Что вы думаете, Ваше Высочество?»

«Будь моим человеком», — сказал Се Чаоюань.

«Ваше Высочество желаете, чтобы я служил вам своим телом?» — нахмурился Се Чаолин.

«Терпение этого короля небезгранично», — напомнил ему Се Чаоюань глубоким голосом. «Тебе лучше не быть высокомерным».

Се Чаолин посмотрел на него и резко спросил: «А что, если я тебя не послушаюсь?»

«Это не от тебя зависит».

Это маленькое высочество было совсем не приятным.

Се Чаолин снова поднял руку и коснулся его лица, пытаясь успокоить его: «Не сердись так, дай мне подумать об этом».

Он не был тем, кто не умеет приспосабливаться к обстоятельствам. Этот человек был высокопоставленным принцем. Он был всего лишь игрушкой, посланной кем-то, чтобы с ним обращались как с домашним любимцем, и он даже не помнит, кто он. Вместо того, чтобы лезть на рожон, почему бы не подчиниться его просьбам, чтобы избежать невзгод?

Конечно, он не будет продавать себя легко и будет тянуть какое-то время.

Се Чаоюань крепко сжал запястье, сжал, расслабил и снова сжал, пристально глядя на человека перед собой.

После минутного затишья Се Чаолин слегка обнял Се Чаоюаня за плечи и тихо прошептал ему на ухо: «Ваше Высочество, не сердитесь».

Се Чаоюань злобно напомнил ему: «Не позволяй этому королю увидеть твою попытку побега снова».

Се Чаолин был убеждён, что этот человек не только сумасшедший, но и параноик. Он утверждал, что не собирается бежать, но этот человек ему совершенно не верил.

Он мог только уговаривать: «Хорошо, я не буду бежать, я обещаю не бежать».

Глава 5 «Хочет ли Линьланг стать императрицей?»

Чэнь Ши (7-9 утра).

Се Чаоюань подошел к императору Цяньмину, чтобы поприветствовать его, и как только он вошел в дверь, то заметил, что атмосфера в зале была ненормальной.

Командир Императорской гвардии доложил о новых результатах расследования убийства и исчезновения наследного принца. Задержанный позавчера рабочий признался, что был подкуплен с целью оговорить Чжао Гогун Шицзы, и покончил с собой в тюрьме.

По словам рабочего, он раньше проигрывал деньги в игорном доме и был в большом долгу. Месяц назад он познакомился с односельчанином, торговавшим спиртным. Тот помог ему выплатить карточный долг и дал ему ещё денег. Он поручил ему явиться и дать показания о том, что видел, как люди из окружения Чжао Шицзы убивали Его Королевское Высочество в горах и лесах. Поэтому этот министр отправился проверить упомянутого односельчанина и обнаружил, что тот случайно упал в воду и утонул позавчера вечером. Семья Чэня понятия не имела, чем он занимался на улице, но Чэнь нашла у него дома письмо, которое, по сути, не имело смысла, с приказом подкупить этого рабочего. Жена упомянула, что в молодости у него был названый брат, который впоследствии стал успешным кандидатом в военные и, как говорят, был принят во дворец. Он был единственным официальным лицом, которого её муж мог знать.

Услышав слова командующего императорской армией, Се Чаоронг не мог не спросить: «Дворец? Какой дворец?»

Командир императорской гвардии вручил императору Цяньмину письмо и портрет: «Это портрет, нарисованный по описанию женщины».

Император Цяньмин нахмурился и некоторое время разглядывал его. Аккуратное квадратное лицо ничем не примечательно, поэтому он передал его остальным. Се Чаожун с нетерпением ждал этого момента, но ничего не узнал. Однако его двенадцатилетний брат, Се Чаои, подошёл и взглянул на него. Взглянув на него, он вдруг сказал: «Кажется, я видел этого человека».

Глаза Се Чаожуна засияли: «Где ты его видел?»

Се Чаои тщательно всё обдумал и повернулся к Се Чаоци: «Похоже, этот человек — охранник рядом с Четвёртым Братом. Я видел его там».

Се Чаоци нахмурился.

Се Чаоронг стиснул зубы: «Старый Четвертый!»

Командир Императорской гвардии представил второе доказательство: «Я несколько раз обыскивал весь лес и нашел это кольцо для большого пальца под гнилыми листьями недалеко от того места, где был убит Его Королевское Высочество наследный принц».

Увидев, в чем дело, выражение лица Се Чаоци изменилось.

Се Чаоронг строго сказала: «Хорошо! Это действительно ты! Это кольцо, очевидно, было подарком от королевского отца, о котором ты просила раньше, что ты ещё можешь сказать?!»

Император Цяньмин опустил лицо и холодно спросил Се Чаоци: «Что происходит?»

Се Чаоци крепко сжал кулак: «Не знаю. Это кольцо на большом пальце действительно принадлежит его сыну, и я отдал его Цзян Ши, своему охраннику, но Цзян Ши никогда бы не убил наследного принца! Кто-то, должно быть, причинил ему зло. Император-отец, пожалуйста, расследуйте это дело!»

«Ясно, что ты подстрекал его подставить Чжао Шицзы, но у тебя ещё хватает наглости спорить!» — Се Чаожун был высокомерен. Он сдерживал гнев два дня, и сегодня можно считать, что несправедливость нашла своего должника.

Се Чаоци стиснул зубы, откинул одежду, опустился на колени и поклонился императору Цяньмину: «Царственный отец, пожалуйста, расследуйте это дело!»

В зале слышались лишь крики Се Чаожуна и постоянные поклоны Се Чаоци. Императорская гвардия, внимательно оглядев лицо императора Цяньмина, осторожно предложила: «Ваше Величество, не следует ли вам сначала послать за этим человеком и допросить его лично, прежде чем принять решение?»

Император Цяньмин произнёс глубоким голосом: «Приведите этого человека сюда».

Телохранитель по имени Цзян Ши пришёл вместе с Се Чаоци и ждал снаружи зала. Вскоре его привели, и он опустился на колени: «Этот ничтожество никогда так не делал. Я давно потерял кольцо с большого пальца, и письмо написал не я. Я был с ним в дружеских отношениях, но потом прекратил общение по каким-то причинам».

«Где вы были, когда исчез наследный принц?» — лично допросил его император Цяньмин.

«Охрана Его Королевского Высочества короля Хуай-хана на охоте».

«Вы когда-нибудь заходили в лес?»

"…да."

«Вошел один?»

Цзян Ши внезапно замолчал, опустил голову и крепко сжал кулаки. Се Чаоци с тревогой ответил: «Мы вместе со мной пошли».

Император Цяньмин холодно посмотрел на него: «Но были ли и другие?»

"……Нет."

«Вы зашли туда вдвоем, и никто за вами не следовал? Сколько вы там пробыли?»

Выражение лица Се Чаоци стало необъяснимо взволнованным, и он пробормотал: «Нет, недолго, около двух часов».

«Вы что, пошли в лес и сделали что-то постыдное? Почему вы так виноваты?»

Се Чаоронг бесцеремонно усмехнулся: «Два часа? Ты ходил туда два часа, не взяв с собой никого? Старый Четвертый, это не в твоем стиле. Разве ты не боишься смерти и не всегда встречаешь толпу людей, когда входишь и выходишь? Какое совпадение, что в тот день, когда с наследным принцем произошёл несчастный случай, ты привёл в лес только одного такого человека?»

Се Чаоци снова низко поклонился: «Ваше Величество, пожалуйста, расследуйте это! Цзян Ши действительно поступил несправедливо. Кольцо с большим пальцем было потеряно ещё до этого, и он давно мне об этом рассказал. Кто-то, должно быть, украл кольцо и использовал его, чтобы подставить его. Ваше Величество, пожалуйста, расследуйте это!»

Се Чаоци впервые так перепугался перед всеми. Се Чаоюань, молчавший некоторое время, вдруг сказал: «Рабочий умер в тюрьме, а тот, кто его подстрекал, упал в воду, но оставил письмо. Это просто совпадение».

Когда он произнес эти слова, Се Чаожун свирепо посмотрел на него. Се Чаоюаню было всё равно, ведь у него была только эта добродетель – говорить всё, что он думает.

Император Цяньмин нахмурился, и командующий императорской армией поспешно объяснил: «Этот министр некомпетентен. Рабочий сорвал с себя одежду, повесился и был бездыханным, когда этот министр его нашёл».

"Что вы думаете?"

Се Чаоци всё ещё раболепствовал и кричал о несправедливости. Император Цяньмин, испытывая головную боль от этой ссоры, спросил остальных, что они думают, но по его тону было очевидно, что он не уверен, действительно ли это было сделано по наущению Се Чаоци.

Се Чаожун был возмущен тем, что Се Чаоци не удалось осудить. Чжао Чанмин и его сын умоляли императора Цяньмина тщательно расследовать дело. Остальные также напомнили императору Цяньмину, что во многих вопросах всё ещё есть сомнения, и лучше отложить их обсуждение на потом. Первоочередной задачей было найти наследного принца.

Император Цяньмин был настолько раздосадован, что приказал свергнуть Цзян Ши, а всех остальных людей выгнать.

Выходя, Се Чаоронг бросил на Се Чаоци свирепый взгляд и резко сказал: «Ты просто подожди этого короля».

Се Чаоци выглядел крайне уродливо.

Остальные уходили один за другим, и Се Чаоюань вышел на шаг позади. Видя, что Се Чаоци не хочет уходить, желая войти и заступиться за отца, он небрежно напомнил ему: «У императорского отца сейчас болит голова, думаю, Четвёртый Брат, тебе лучше вернуться первым. Если ты останешься здесь, он будет ещё больше расстроен, и никто не посмеет просто так убить твою стражу, так что тебе не о чем так беспокоиться».

Се Чаоци поднял свои покрасневшие глаза, услышав смысл слов Се Чаоюаня: «В тот день ты это видел».

Он сказал это с уверенностью.

Се Чаоюань улыбнулся и не стал отрицать: «Четвёртый брат, не волнуйся. Если ты сам не расскажешь Императору-отцу, я тоже не скажу».

Се Чаоци усмехнулся: «Разве вы со Старым Вторым не из одной группы?»

«Четвёртый Брат, не обвиняй меня несправедливо», — сказал Се Чаоюань с невинным выражением лица. «Как я могу быть на стороне Второго Брата? Не думай, что я на его стороне только потому, что отдал ему двух человек. Ты же слышал это в тот день. Он спросил меня об этом, так что, если бы я не отправил ему это, разве его мелочность не заставила бы его захотеть отомстить? Я не смею его оскорблять».

«…Хм». Помедлив, Се Чаоци ушел.

Уголки губ Се Чаоюаня тронула улыбка, он небрежно отряхнул рукава и жестом указал Ван Жану: «Пойдем, мы тоже возвращаемся».

На обратном пути в Тин Сунчжай он увидел ярко цветущие осенние цветы в саду. Се Чаоюань приказал кому-то сорвать их. Ван Жан напомнил ему: «Этот цветок не простоит и двух дней после того, как его сорвут. Если Ваше Высочество захочет вырастить цветы, слуги приведут людей, чтобы пересадить их в Тин Сунчжай».

«Нет, достаточно, чтобы Ланцзюнь играл два дня. В любом случае, через несколько дней пора возвращаться в столицу».

Се Чаолину очень понравились эти цветы, и он с радостью просил людей поставить их в вазу, чтобы вырастить их.

В прошлом в Восточном дворце было очень мало цветов. Лишь позже, когда Се Чаолин собирался жениться, он вырастил на заднем дворе несколько драгоценных цветов и растений. Се Чаоюань чувствовал, что его брату не стоит так унывать.

«Ваше Высочество долго отсутствовало сегодня, что случилось?» — спокойно спросил Се Чаолин.

Се Чаоюань протянул руки и усадил Се Чаолина к себе на колени.

Се Чаолин привык к его навязчивости и не стал сопротивляться. Видя, что Се Чаоюань выглядит очень довольным, он сказал: «Ваше Высочество сегодня в хорошем настроении».

«А, я видел пьесу».

Он описал все это в нескольких словах.

Выслушав, Се Чаолин на мгновение задумался и сказал: «Значит, это наследный принц был ранен ножом, упал со скалы и исчез. Подозреваются и Второе, и Четвёртое Высочества. Улики указывают на Четвёртое, но на самом деле Его Величество больше подозревает Второго и его семью по материнской линии?»

«Что думает Линьлан?» — с улыбкой спросил Се Чаоюань.

«Вы знаете, что Четвертое Высочество этого не делал?»

Се Чаоюань приблизился к его уху и, понизив голос, с улыбкой сказал: «В тот день я тоже охотился в лесу и видел, как Старый Четвертый и его охранник занимались любовью».

Он намеренно подчеркнул последние два слова, и жар его дыхания обдал Се Чаолину ухо. Се Чаолин поднял руку, потёр ухо и пробормотал: «Брат Вашего Высочества такой же, как Ваше Высочество, только с особыми увлечениями».

«Этот король не такой, как он», — не согласился Се Чаоюань. «Линьлан узнает это, попробовав».

Се Чаоюань что-то задумал.

Се Чаолин сменил тему: «Итак, Ваше Высочество, видели, кто убил наследного принца?»

«Я не видел», — спокойно сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин задумчиво подумал: «Кто бы ни был виновен, если наследный принц действительно упал в воду, как вы сказали, и не оставил никаких костей, то Его Величество не допустит, чтобы Его Четвёртое Высочество обвинили в этом преступлении. Не только Его Величество, но и те, кто стоит за наследным принцем. Они не позволят семье Второго Высочества взять верх. Его Величество оставит Четвёртого Высочества, чтобы тот сдерживал и уравновешивал Его Второго Высочества, в конце концов, Его Четвёртое Высочество – сын императрицы, и за ним стоят силы старого восточного дворца».

«Мой Линьлан действительно умён», — похвалил его Се Чаоюань. Он, по сути, сказал немного, всего несколько слов, но Се Чаолин уже самостоятельно проанализировал ситуацию в суде.

"А ты?"

Се Чаолин посмотрел на него: «Ваше Королевское Высочество тоже принц».

Се Чаоюань улыбнулся и сказал: «Моя мама – танцовщица из небольшой страны на юго-западе, а у моей приёмной матери не очень высокое происхождение. Линьлан думает, что я смогу с ними конкурировать?»

«Как Ваше Высочество может быть таким самоуничижительным человеком?»

Се Чаоюань поднял руку, и его пальцы медленно погладили линию подбородка Се Чаолина: «Линьлан хочет стать императрицей?»

Се Чаолин покачал головой: «Какой смысл мужчине быть императрицей?»

«Если этот король говорит, что это имеет смысл, значит, это имеет смысл», — улыбка Се Чаоюаня исчезла, и на его лице снова появилось мрачное выражение. — «Линьланг, я никогда не делаю того, в чем не уверен».

Если он чего-то хочет, он это получит, включая человека, стоящего перед ним.

Се Чаолин не ответил, он просто согнул ветку, сорвал цветок, который сам и приготовил, и протянул его Се Чаоюаню.

Се Чаоюань пристально посмотрел ему в глаза.

Се Чаолин поддразнил его: «Почему ты так много думаешь? Разве цветы не выглядят красиво? Ваше Высочество, не будьте строгим, просто улыбнитесь ещё раз».

Се Чаоюань не двинулся с места. Се Чаолин первым рассмеялся. Се Чаоюань схватил его за запястье, прижал к дивану и поцеловал.

Се Чаолин понял, что ему не освободиться, и послушно закрыл глаза.

Лепестки были растерты на груди обоих, и их аромат был освежающим.

Глава 6 «Если кто-то посмотрит на тебя слишком пристально, этот король выколет ему глаза».

В течение следующих нескольких дней Тин Сунчжай жила спокойно.

Каждое утро Се Чаоюань приходил к императору Цяньмину, чтобы поприветствовать его, а затем возвращался. Проходя мимо сада, он собирал цветы и приносил их Се Чаолину. Се Чаолину это понравилось, и через несколько дней он украсил ими свой дом.Пока у него не возникало мысли сбежать, Се Чаоюань была рада удовлетворить его.

Действия Се Чаоюаня не могли укрыться от глаз и ушей окружающих. Когда император Цяньмин пригласил его выйти, Се Чаожун специально остановил его и странно спросил: «Шестой брат снова собирается собирать цветы в саду? Этот правитель очень любопытен: неужели ты хранил один в Тин Сунчжае? Что это за красота? Стоит ли Шестому брату тратить силы на ежедневный сбор цветов, чтобы порадовать эту красавицу?»

Се Чаожун был не только глуп, но и крайне ограничен. В прошлый раз император Цяньмин преподал ему урок за то, что он одарил некоторых людей, и Се Чаоюань подозревал, что тот сделал это намеренно, и ненавидел его. Не говоря уже об убийстве наследного принца, Се Чаоюань также помогал Се Чаоци публично произнести несколько слов.

С другой стороны, ему не хотелось расставаться с только что обретённой красавицей, поэтому он уже послал кого-то, чтобы вернуть её во дворец в столице. И всё же он считал Се Чаоюань некрасивой.

Се Чаоюань не возражал. Он улыбнулся и сказал: «Это действительно красота. Красота моего сердца, которую Второй Брат не сможет постичь».

Се Чаоронг усмехнулся: «Я не осознавал, что Шестой Брат также романтичен и ласков».Се Чаоюань залюбовался очаровательно цветущим древесным гибискусом, сорвал его, поклонился Се Чаожуну и ушел.

Се Чаохуэй увидел эту сцену издалека и остановился.

Повсюду цвёл древесный гибискус. Он тоже сорвал один, зажал его между тонкими мозолями на слегка шершавом пальце, посмотрел вниз и какое-то время не шевелился.

Охранник позади него обратился к нему: «Ваше Королевское Высочество…»

«Любимым цветком моего старшего брата тогда был этот деревянный гибискус». Голос Се Чаохуэй был почти неслышен.

После долгого молчания Се Чаохуэй сжал цветок в ладони, его глаза слегка потемнели, и он спросил стоявшего позади него глубоким голосом: «Баму, как ты думаешь, почему лошадь наследного принца вдруг испугалась? Я слышал, что это был боевой конь, бежавший с поля боя. Это была всего лишь стрела, как она могла так испугаться, что бросилась со скалы?»

Телохранитель по имени Баму понизил голос: «Время — это тоже судьба, может быть, это потому, что Его Королевскому Высочеству не повезло, Вашему Высочеству не нужно об этом беспокоиться».

Се Чаохуэй задумчиво нахмурился.

Тин Сун Чжай.

Се Чаолину было скучно, и он облокотился на диван, чтобы поиграть в шахматы в одиночестве. Он хотел найти кого-нибудь, кто бы ему составил компанию, но в комнате был только один человек. Ван Цзинь немного разбирался в шахматах, но его навыки были ограничены.

Услышав шаги Се Чаоюаня, входящего в дверь, Се Чаолин повернул голову и улыбнулся: «Ваше Высочество играет в шахматы?»

Се Чаоюань сел, передал Се Чаолину только что собранные цветы и взял черную фигурку: «Линьланг заинтересован?»

Се Чаолин попросил одного из присутствующих выйти к окну, чтобы срезать несколько веток и листьев и положить их вместе с нежными цветами, а затем разобрал их: «Ваше Высочество, пройдите со мной на следующую игру. Если я выиграю, смогу ли я выйти во двор и посмотреть?»

Се Чаоюань уклонился от ответа: «Оказывается, у Линьланга есть такая идея. А что, если этот король победит?»

Се Чаолин посмотрел на него с улыбкой в глазах: «Как пожелает Ваше Высочество».

Наследный принц Восточного дворца был очень хорош в шахматах, и некоторые гроссмейстеры, игравшие в шахматы всю свою жизнь, терпели от него поражения. Се Чаоюань знал об этом, но сам Се Чаолин не знал.

Се Чаоюань попросил кого-то принести горячий чай, указав Се Чаолину пойти первым.

Спустя две четверти часа Се Чаоюань бросил фигуры, которые держал в руках, обратно в коробку с шахматами и просто признал поражение: «Линьланг победил».

«Обещание Вашего Высочества все еще имеет силу?» — спросил его Се Чаолин с улыбкой.

Се Чаоюань спросил: «Когда этот король согласился на твои условия?»

Се Чаолин поперхнулся: как он мог быть таким бесстыдным…

Се Чаоюань небрежно улыбнулся: «Хочешь пойти вперед и посмотреть?»

«Неужели я не могу?»

«Не сегодня, давайте поговорим об этом через два дня».

Императорский дворец.

Се Чаоци снова оказался заперт у двери. Слуга опустил глаза и передал ему слова императора Цяньмина: «Ваше Величество сказало, что этот правитель должен вернуться и обдумать дела за закрытыми дверями. Если нет важных дел, этот правитель не должен покидать свои покои».

«У этого короля важное дело! Почему у этого короля не может быть ничего важного! Уступите дорогу этому королю! Этот король хочет видеть своего отца!» — кричал Се Чаоци, пытаясь прорваться внутрь.

Прошло четыре дня с тех пор, как император Цяньмин отказался его принять. Его не пустили даже на утренний приём. Се Чаоци беспокоился о Цзян Ши, который всё ещё находился в тюрьме. Он не мог получить от него никаких вестей и был очень встревожен.Шум снаружи встревожил императора Цяньмина, а из внутреннего зала донесся звук его кашля. Он крикнул: «Входите!»

Се Чаоци вошёл в дверь и опустился на колени, глаза его покраснели: «Ваше величество, с моим телохранителем поступили несправедливо. У него действительно не хватит смелости убить наследного принца. Отец, пожалуйста, не поддавайтесь на уловки этих вероломных людей…»

«Это всего лишь телохранитель, стоит ли тебе снова и снова ко мне ходить? Ты это делаешь для него или для себя?»

Под пристальным взглядом императора Се Чаоци не мог больше ничего сказать и лишь продолжал твердить, что с его стражей поступили несправедливо.

Император Цяньмин холодно смотрел на своего сына, который стоял на коленях на земле, не в силах ничего сделать.

Эти его сыновья, один и двое, как он мог не знать, что кто-то другой убил наследного принца, а затем подставил остальных. Се Чаоци не осмелился сделать это, Се Чаорун не смог, и теперь жизнь и смерть наследного принца были неизвестны. Дело не продвигалось. В этом тупике семья Чжао вела себя агрессивно, а вдовствующая императрица давила на него сыновней почтительностью; как он мог не раздражаться, будучи императором, которого обидели?«Ваш Императорский Отец, отпустите Цзян Ши, он действительно невиновен...»

Се Чаоци задыхался и умолял.

Император Цяньмин спросил: «Хотите ли вы, чтобы я отпустил его?»

Се Чаоци энергично поклонился: «Умоляю, королевский отец, пожалуйста, королевский отец».

«Отступите. Вернитесь и обдумайте всё за закрытыми дверями, и больше не приходите», — голос императора Цяньмина был совершенно холодным.

«Королевский отец…»

"Отзывать!"

Се Чаоци всё ещё хотел вмешаться, но, увидев нескрываемое отвращение в глазах императора Цяньмина, он задрожал всем телом. Он не осмелился ничего сказать и в отчаянии отступил.

Лицо императора Цяньмина становилось всё более уродливым. Ван Цин вовремя подал ему чай и прошептал: «Его Высочество в замешательстве, не сердитесь, Ваше Величество».

Этот старый евнух служил императору Цяньмину много лет и хорошо знал его мысли и предпочтения.

Император Цяньмин взглянул на него: «Что ты знаешь?»

Ван Цин опустил глаза: «Этот раб слышал лишь некоторые слухи о Его Четвертом Высочестве и его страже. Я боялся, что это потревожит Ваше Высочество, и не осмелился обсуждать их по своему усмотрению».

Император Цяньмин угрюмо опустил лицо.

Отношение Се Чаоци к охраннику было слишком странным, даже если убийство не имело к этому никакого отношения, охранник больше не мог оставаться.

Два дня спустя пришла новость от императорской армии, которая много дней искала наследного принца у воды под скалой: Его Королевское Высочество найден.

Когда новость пришла, император созвал своих министров, чтобы обсудить ситуацию, и был в восторге.

Все министры говорили, что Его Королевское Высочество наследный принц, должно быть, встретил святого. Что же касается их истинных мыслей, то это уже другой вопрос. Было немало людей, которые тайно его ненавидели.

Говорят, что в тот день Его Королевское Высочество бурным течением реки унесло на берег. Его спасли местные жители, и он оставался в коме. Когда императорская армия нашла Его Высочество, Его Высочество всё ещё находился в коме и не пришёл в себя.

Ван Жан шепнул Се Чаоюаню новости, о которых только что спрашивал. Се Чаоюань улыбнулся: «Нашли? В коме?»

«Да, этого человека отправили обратно во дворец, и Его Величество лично его видел».

Се Чаолин прислонился к окну и от скуки снова дразнил птицу, но не решался снова выпустить ее из клетки.

Се Чаоюань оглянулся на него и спросил Ван Жана: «Что еще?»

Ван Жан понизил голос: «Его Величество привёл только двух самых доверенных императорских врачей, чтобы лечить Его Королевское Высочество, и они не допускали других к Его Высочеству. Король Сюнь хотел навестить Его Величество, но Его Величество попросил кого-то остановить его у двери».

Се Чаоюань рассмеялся и сказал: «Даже Се Чаожун, этот соломенный мешок, не поверил бы в это, поэтому он отправился узнать правду? Кого, по мнению Его Величества, он может так обмануть?»

«Неважно, кого он обманет, Его Величество сказал, что наследный принц вернулся, значит, он вернулся. Пока кто-то ещё занимает пост наследного принца, нет причин, чтобы другие его захватили. Его Величество хочет сохранить нынешнее положение».

Се Чаолин отложил палочку для игры в бёрди, потянулся и ответил.

Се Чаоюань махнул рукой, и Ван Жан повел людей в комнату к отступлению.

Взглянув на него, Се Чаолин подошел и послушно сел к нему на колени.

«Я выведу тебя из Тин Сун Чжай, чтобы ты посмотрел, пойдешь?»

Ресницы Се Чаолина зашевелились: «Правда?»

Выйдя со двора дома Тин Сунчжай, перейдя арочный мост и поднявшись по лестнице, вы увидите трехэтажное здание на набережной.

Это место находилось в самом дальнем северо-западном углу дворца, выбранном самим Се Чаоюанем. Се Чаолин носил шляпу, и его вёл Се Чаоюань. По пути он изредка встречал одного-двух придворных. Все они приветствовали Се Чаоюаня, не смея поднять на него глаз.

Подойдя к зданию, где никого не было, Се Чаолин приподнял половину вуали и спросил Се Чаоюаня: «Почему Ваше Высочество хочет, чтобы я носила это?»

«Я не хочу, чтобы люди видели мой Линланг».

Се Чаоюань наклонился к его уху и сказал: «Если кто-нибудь посмотрит на тебя слишком пристально, этот король выколет ему глаза».

Се Чаолин посчитал, что это маленькое Высочество просто неразумно.

«А как же те, кто прислуживает мне в комнате Его Королевского Высочества? Им тоже глаза выколете?»

Се Чаоюань холодно сказал: «Они не смеют смотреть на тебя свысока. Если кто-то посмеет, я вырву ему голову».

Се Чаолин вспоминал, что Ван Цзинь и другие люди никогда не осмеливались смотреть на него напрямую.

«Ваше Высочество, остальные вас боятся».

«Линьланг сказал, что Линьланг не боится». Се Чаоюань помог ему снова поднять вуаль, которую унесло ветром, и открылся прекрасный вид Се Чаолина.

Се Чаолин: «Если Ваше Королевское Высочество действительно станет императором, вы станете тираном».

Се Чаоюань легонько погладил его по щеке: «Тогда Линьлан станет добродетельной императрицей».

Никаких лишних слов произнесено не было.

Взгляд Се Чаолина устремился вперёд. Дворец был построен на горе. Северо-западный угол был самой высокой точкой во всём дворце. Эта платформа была особенно высокой. Хотя она была всего трёхэтажной, с неё открывался панорамный вид на дворец.

Ранним утром горы были окутаны туманом и облаками, а глазурованная черепичная крыша дворца с двойным карнизом скрывалась в тени, словно нереальной. Се Чаолин слегка прищурился; мысли, промелькнувшие в его голове, ещё не были поняты. Се Чаоюань подошёл к нему и спросил: «Тебе здесь нравится?»

Се Чаолин небрежно сказал: «Какая разница, нравится мне это или нет? Ваше Высочество никуда меня больше не отпустит, и разве Ваше Высочество не говорили, что мы вернёмся в столицу через несколько дней?»

Се Чаоюань обнял его за талию, и его тон стал угрожающим: «Куда ещё ты хочешь пойти? Не лучше ли остаться с этим королём?»

Се Чаолин облегченно вздохнул, поднял руку и похлопал себя по тыльной стороне ладони: «Я не пойду, никуда не пойду, не волнуйтесь, Ваше Высочество».

Се Чаоюань сжал руки: «Линьлан, как я уже сказал, моё терпение на пределе. Теперь, когда мы временно живём, я не буду считать очки. Но ты не сможешь сбежать, когда мы вернёмся во дворец».

Низкий, хриплый голос раздался прямо в его ушах. Се Чаолин был расстроен и мог лишь внимать его словам: «Ваше Высочество, вы сказали, что переломаете мне ноги, как я смею бежать?»

Под пристальным взглядом Се Чаоюаня Се Чаолин оставался неподвижен и молча состязался с ним.

Спустя долгое время Се Чаоюань слегка потер носом щеку и успокоился: «Будь послушным».

1. Предыдущий наследный принц, старший сын императрицы Юань

2. Король Сюнь, Се Чаорун, мать императорской супруги Чжао.

3. Король Син, Се Чаохуэй, мать = служанка и императрица Юань. Служанка умерла от дистоции, приёмный сын императрицы Юань.

4. Король Хуай, Се Чаоци, второй сын императрицы Юань.

5. Наследный принц Се Чаолин, наследная императрица (бывшая наложница Дэ) семьи Ли

6. Король Кэ, Се Чаоюань, его мать была танцовщицей в княжестве Байлин. Приёмная мать, наложница Ли, семья Чжан.

7. Король Нин, Се Чаои, младший сын императорской наложницы Чжао

Глава 7 «Шестой брат так молод, как он может быть таким жестоким?»

Через три дня император вернулся в столицу.

Ещё до рассвета Тин Сунчжай уже был занят. Слуги паковали вещи и грузили повозку. Се Чаолин, проснувшийся слишком рано, был измотан. Позавтракав, он обнял чашку и, лёжа на диване, тупо смотрел перед собой.Вернувшись после утреннего приветствия, Се Чаоюань по-прежнему сохранял угрюмый вид.

Се Чаоюань поднес ко рту кусочек сладкого пирога: «Неудобно?»

Се Чаолин зевнул: «Когда я смогу уехать? Сколько времени займёт дорога обратно в столицу отсюда?»

Вдовствующая императрица и дамы гарема слишком медлительны. Предполагается, что они смогут отправиться в путь только после Чэнь Ши (7–9 утра). Мы должны быть в столице к вечеру. Вам придётся потерпеть в дороге, но вы сможете расслабиться, когда мы прибудем во дворец этого короля.

Се Чаолин кивнул, не в силах повернуть назад, он все равно не мог выйти.

Вошел посторонний и доложил, что карета готова, и Его Величество только что прислал кого-то, чтобы поторопить их.

«Его Величество с нетерпением ждет возвращения в столицу».

Закончив говорить, Се Чаоюань помог Се Чаолину надеть шляпу и завязать ленту, а затем протянул руку, чтобы поднять мужчину.

Се Чаолин испугался и поспешно обнял его за шею, опасаясь, что Се Чаоюань бросится.

«…Ваше Высочество, у вас достаточно сил? Я справлюсь сам».

Се Чаоюань проигнорировал его и вышел, держа его на руках.

Се Чаолин тихо вздохнул с облегчением: это маленькое высочество было действительно сильным, и идти с ним было совсем нетрудно.

Карета принца была припаркована на заднем дворе, и Се Чаоюань приказал кому-то положить внутрь мягкий меховой матрас, чтобы Се Чаолину было удобнее в пути.

«Мое Высочество и я в одной карете?» — спросил Се Чаолин.

«Тогда где еще ты хочешь быть?»

Се Чаоюань опустил человека на землю, сам сел в экипаж, протянул руку и коснулся его лица: «Если хочешь спать, спи, никто не потревожит тебя, пока этот король здесь».

Чэнь Ши и его огромный кортеж следовали за императорской каретой длинной вереницей, не в силах сразу увидеть ее конец.

Карета наследного принца находилась сразу за императорской каретой. Двери и окна кареты были закрыты, а плотные войлочные ткани загораживали свет. Даже если подойти поближе, внутри ничего не разглядеть, не говоря уже о трёх рядах императорской гвардии, окружавшей карету.

Се Чаоронг открыл дверцу кареты, взглянул вперед и усмехнулся: «Королевский отец предпочел бы обмануть себя и других, чтобы сохранить положение наследного принца, даже Старый Четвертый охраняется, чем этот король мог прогневить старика?»

Чжао Чанмин, пришедший поговорить с ним, тихо напомнил: «Ваше Высочество, говорите осторожно».

Се Чаоронг прищурился: «Дядя, на этот раз нас явно обманули. В итоге мы не добились ничего хорошего от королевского отца, ты даже кузена подвёл, чтобы тот признал себя виновным и подал в отставку. Разве ты не чувствуешь себя обиженным?»

Чжао Чанмин равнодушно ответил: «Его Величество не доверяет мне, человеку по фамилии Чжао. Боюсь, что целью этого покушения было сделать семью Чжао подозреваемой, а предыдущее самоосквернение также было отвести подозрения. Теперь же нет никаких улик, и они ничего не смогут нам сделать. К тому же, под давлением вдовствующей императрицы нас легко поймали и отпустили. В конце концов, наследный принц находился в охотничьих угодьях Дуншаня, когда всё произошло, и лагерь Дуншань не может уйти от ответственности. Мы с Вэньцином подозреваем халатность, поэтому, чем Его Величество отвергнет нас, лучше нам самим подать в отставку и уйти в отставку заранее».

Се Чаожун был крайне не расположен к этому. Хотя Чжао Чанмин и его сын ушли в отставку, лагерь Дуншань всё ещё был у них в кармане, но быть обманутым и не получить никаких выгод было очень обидно.

«Поскольку это сделал Старый Четвертый, и погиб только его телохранитель, королевский отец не стал этого делать; как он мог быть таким пристрастным?» — проворчал Се Чаоронг.

Чжао Чанмин больше ничего не ответил, он смотрел через полузакрытое окно кареты, и в его проницательных глазах мелькнула глубокая мысль.

На самом деле, это не были действия клана Чжао, так что, может быть, это дело рук короля Хуая? Не обязательно.

После ухода Чжао Чанмина Се Чаоронг очень растерялся, снова открыл дверь и нетерпеливо спросил людей снаружи: «Который час, и когда мы выйдем?»

«Ваше Высочество, не проявляйте нетерпения, просто ждите приказа Его Величества отправиться в путь», — осторожно ответил слуга.

Се Чаожун фыркнул и, увидев, что карета Се Чаоюаня в мгновение ока приближается, передумал и приказал кому-то: «Иди и позови короля Кэ для этого короля».

Се Чаоюань прибыл с большим опозданием и лениво поприветствовал его: «Что-то не так со Вторым Братом?»

Се Чаоронг сидел в карете не двигаясь, поднял подбородок и презрительно усмехнулся: «Старый Шестой, твоя карета так же запечатана, как карета Восточного дворца, в чем дело, что спрятано в твоей карете?»Се Чаоюань приподнял веки и равнодушно сказал: «Второй брат шутит, просто красота младшего брата слаба и не выносит холода».

Се Чаоронг хотел спросить снова, но Се Чаоюань сложил руки рупором: «Если у Второго Брата нет никаких срочных дел, то извини сначала младшего брата».

После этого, не дожидаясь согласия Се Чаожуна, он вернулся к своей карете.

Се Чаоронг стиснул зубы: никто из этих ублюдков не придал значения старшему брату!

Се Чаоюань сел в экипаж. Се Чаолин читал книгу, но Се Чаоюань взял её и отбросил в сторону: «Не читай. Мы скоро отправимся, и станет неуютно, почему бы тебе не поспать?»

Се Чаолин нахмурился, чувствуя, что это маленькое Высочество слишком властно; но, видя, как Се Чаоюань пристально смотрит на него, он решил, что не следует провоцировать его, поэтому повернулся на бок, принял удобное положение, закрыл глаза и наполовину лег.Се Чаоюань подошел и протянул руку, чтобы обнять человека.

Когда карета тронулась, Се Чаолин почувствовал себя очень некомфортно. К счастью, благодаря подушечке Се Чаоюаня он едва мог это выносить и заснул, ощущая постоянные толчки.

До полудня император Цяньмин приказал всем остановиться и отдохнуть в течение тридцати минут.

Прежде чем Се Чаолин проснулся, Се Чаоюань вышел из повозки и велел людям приготовить еду.

Увидев издалека карету из особняка короля Хуай-хана, тихо приближающуюся к колонне, Се Чаоюань прищурился и спросил Ван Жана: «Почему король Хуай-хан приехал именно сейчас?»

Ван Жань тихо сказал: «Его Королевское Высочество король Хуай рано утром лично отправился хоронить своего телохранителя, поэтому он задержался».

Се Чаоюань презрительно улыбнулся, услышав слова: «Он теперь становится смелее».

Дело об убийстве принца не может быть расследовано. Все улики указывают на Цзян Ши, телохранителя Се Чаоци, поэтому Цзян Ши погиб. В тюрьме он написал кровавое письмо, признавшись в убийстве наследного принца и покончив с собой. Возмущенный тем, что Хуай-ван не был избран наследным принцем, он сам спланировал этот инцидент, и Хуай-ван не знал об этом.

Каким бы убедительным ни было это признание, по крайней мере, император Цяньмин его одобрил. Во-первых, он мог противостоять давлению вдовствующей императрицы и приспешников Чжао, а во-вторых, мог защитить Се Чаоци.

Смерть сироты Цзян Ши была незначительной. У него не было никакого прошлого, и он был единственным погибшим, никто не будет сожалеть.

Се Чаоци забрал его тело и похоронил его, но ничего другого сделать он не мог.

Служанка принесла горячий чай в карету, но Се Чаоци, оцепенев, не ответил. Служанка прошептала ему: «Ваше Высочество, примите мои соболезнования. Будущее ещё долгое, и для этого ещё будет время».

Ресницы Се Чаоци медленно зашевелились, и он хрипло проговорил: «Нет, будущего нет, Цзян Ши мёртв. Те, кто должен был умереть, не умерли, только мой Цзян Ши…»

Цзян Ши сделал это за него, чтобы защитить его, ему пришлось по велению Отца нести сфабрикованные обвинения.

Се Чаоронг и семья Чжао, отныне он не будет делить с ними это небо!

Се Чаолин уснул и проснулся, учуяв запах еды. Когда он встал, ему стало немного душно, но окно не открывалось. Сквозь размытые шторы было видно, как Се Чаоюань разговаривает с кем-то снаружи вагона.

Он некоторое время смотрел на лицо Се Чаоюаня, втайне думая, что Его Высочество король Кэ ни на что другое не годится, но его лицо и вправду было необыкновенно красивым. Он снова улыбнулся, затем его взгляд упал на человека напротив, и он был ошеломлён.

Это должен был быть чиновник, но по какой-то причине Се Чаолин подумал, что он выглядит очень знакомым, но не смог найти ответа в своей пустой памяти.

Се Чаоюань не ожидал, что Ли Хуань возьмет на себя инициативу заговорить с ним, хотя, глядя на лицо этого человека, можно было подумать, что он ищет недостатки.

«Ваше Королевское Высочество, король Кэ, очень интересен. Я слышал, что Ваше Высочество недавно получило в подарок красавицу, и она Вам очень понравилась. Даже вернувшись в столицу, Вашему Высочеству приходится лично присматривать за этой красавицей».

Когда собеседник заговорил, он пристально смотрел на карету Се Чаоюаня, словно искал что-то, не проявляя при этом никакой вежливости и уважения.е Чаоюань прислонился к борту экипажа, и уголки его губ тронула улыбка, но глаза не отразились в ее взгляде: «Почему этому королю нужно объяснять тебе свои дела?»

Ли Хуань был двоюродным братом Се Чаолина по материнской линии и товарищем Се Чаолина по учебе.

Семья Ли была родом генералов, но, к сожалению, большинство её способных членов ушли на фронт и умерли от болезней три года назад. Если у наследного принца будут хоть какие-то недостатки, семья Ли придёт в полный упадок, а потомки Ли Хуаня тоже потерпят крах.

Се Чаоюань никогда даже не подозревал о таком человеке.

Несколько лет назад, когда Се Чаолин только стал наследным принцем, у него случилась ссора с Ли Хуанем.

Он послал Се Чаолину целую шкуру чернобурой лисицы, добытую им на охоте. Существо проникло в Восточный дворец, но прежде чем оно достигло Се Чаолина, Ли Хуань намеренно уничтожил его. Тогда он не сумел скрыть свой гнев и злость и избил Ли Хуаня до тех пор, пока тот не начал блевать кровью и не смог встать.

Император Цяньмин наказал его коленопреклонением. Его это не волновало. Единственное, что его волновало, – это то, что Се Чаолин нахмурился и сказал: «Шестой брат такой молодой, как он может быть таким жестоким?»

С тех пор он стал нежеланным гостем в Восточном дворце и отдалился от своего брата, наследного принца.

Лицо Ли Хуаня вытянулось, и он хотел что-то сказать, но обнаженный меч в руке Се Чаоюаня уперся ему в плечо.Се Чаоюань всё ещё выглядел так, будто не хотел улыбаться. Казалось, руки его были совершенно неподвижны, но Ли Хуань явно ощущал тяжесть, навалившуюся на его плечи. Почувствовав холодную жажду убийства в глазах Се Чаоюаня, он почувствовал, как холод пробежал по подошвам ног Ли Хуаня… Се Чаоюань действительно хотел его убить.

Се Чаоюань холодно посмотрел на человека перед собой, и его тонкие губы легко произнесли: «Исчезни».

Се Чаолин наблюдал за всем происходящим из кареты. Когда Се Чаоюань лично подошёл к карете с едой, улыбнулся и спросил, не голоден ли он, он потёр лицо и пришёл в себя.

«Ваше Королевское Высочество только что поссорились с кем-то? Кто этот человек?»

«Лишние люди», — прошептал Се Чаоюань, жестом приглашая Се Чаолина поесть.

«Если это не тот человек, зачем Его Высочеству злиться и даже пускать в ход меч?»

Се Чаоюань посмотрел на него: «Тогда что, по мнению Линьлана, мне следует сделать?»

Се Чаолин немного подумал и сказал: «Если он вас оскорбит, то преподайте ему урок, и Ваше Высочество будет доволен».

«А что, если я его убью? Не покажется ли Линлангу, что я слишком жесток?»

Се Чаолин поднёс палочку ко рту и медленно её прожёвывал: «Зависит от того, как он тебя спровоцировал. Если он неправ, убей его, но убийство подразумевает, что ты можешь защитить себя. Если ты оправдаешь себя за его убийство, то потеря перевесит выгоду».

Се Чаоюань улыбнулся: «Линьланг прав».

Гл. 8 «…будь нежен».

В конце праздника Ю Ши (с 17:00 до 19:00) ворота дворца короля Кэ широко распахнулись.

Из-за задержки в пути, когда они прибыли в столицу, уже стемнело. Се Чаоюань не стал следовать за императорской каретой во дворец, и карета принца вернулась прямо во дворец.Этот дворец располагался к юго-западу от императорского дворца. Пять лет назад Се Чаолин стал наследным принцем, а принцы стали королями. Се Чаоюань переехал сюда, когда ему было одиннадцать лет.

Экипаж въехал в особняк и остановился в Силэ Тан на восточной дороге, где жил Се Чаоюань.

Се Чаолин вышел из кареты и огляделся. Всё было так же, как и в карете Тин Сунчжай. Казалось, что всё заброшено. Маленькому Высочеству было всего шестнадцать лет, и люди, которых он привёл к себе в услужение, не отличались особой живостью, что крайне смущало Се Чаолина.

«Буду ли я жить здесь в будущем?»

«Есть какие-то проблемы?»

Се Чаоюань взял Се Чаолина за руку: «Войди и посмотри».

Это был третий двор на восточной улице Ванфу. В обычном жилище Се Чаоюаня было пять главных комнат: одна в центре и два тёплых павильона на востоке и западе, разделённых на внутренние и внешние помещения.

«Я думал, Его Высочество выделит мне еще один двор, где я смогу жить», — сказал Се Чаолин.

Се Чаоюань улыбнулся и сказал: «Зачем устраивать ещё один двор? Король живёт в павильоне Дуннуань, а западная сторона отведена для супруги принца, так что вы можете жить спокойно».

Се Чаолин выразил неодобрение: «Поскольку речь идет о принце-консорте, осмелится ли Ваше Высочество сообщить мое имя двору, чтобы мы официально поженились?»

«Этого ли хочет Линьлан?» — Се Чаоюань, схватив его, торжественно пообещал: «Однажды это произойдет».

Се Чаолин почувствовал, что Се Чаоюань говорит о сне, проигнорировал его и толкнул дверь павильона Синьуань, чтобы войти.

Се Чаоюань уже поручил кому-то убрать и украсить дом, зажечь благовоние по вкусу Се Чаолина и украсить дом цветами. Се Чаолин не испытывал к этому никакого недовольства и поблагодарил Се Чаоюаня.

«Ванная комната находится в западном крыле, я отведу тебя туда после ужина», — напомнил ему Се Чаоюань.

Просидев целый день в карете, Се Чаолин устал и проголодался. Он был настолько измотан, что ему было лень думать о чём-либо.

В Сюй Ши (7-9 вечера), когда он насытился, Се Чаоюань повел Се Чаолина в ванную комнату.

Се Чаоюань очень понравилось. Все комнаты в западном крыле были объединены в одну ванную комнату. Бассейн из белого нефрита занимал половину комнаты, вода текла и кипела.

Зная мысли Се Чаоюаня, Се Чаолин всё ещё был великодушен перед ним. Ему не нужно было, чтобы кто-то его обслуживал, поэтому он разделся и вошёл в ванну.

Горячая вода сняла усталость, Се Чаолин сел у стенки бассейна, закрыл глаза и постепенно расслабился.

Се Чаоюань, привлеченный линиями его плеч и шеи, опустился на колени позади него, нежно обхватив его пальцы и накручивая кончики слегка влажных волос Се Чаолина.

«Линланг, ты намеренно соблазняешь этого короля?»

Се Чаолин был сонным. Услышав эту фразу, он не сразу вспомнил что-то и безмолвно произнес: «Ваше Высочество слишком много думает».

Се Чаоюань тихо рассмеялся. Брат наследного принца, он был вспыльчив, не зная, то ли у него слишком большое сердце, то ли он слишком красноречив.

«Этот король поможет тебе вытереть спину».

Се Чаолин хотел сказать «нет», ему было неловко беспокоить Его Королевское Высочество короля Кэ, но после того, как его хорошенько подтолкнули и потерли по плечам и шее, в том месте, где он сидел в экипаже, ему сразу стало намного легче, и он больше не сопротивлялся.

«Я не ожидал, что Его Высочество сможет служить людям», — небрежно сказал он. И он действительно хорошо справлялся.

Се Чаоюань объяснил: «Его Величество страдает от болезни головы. Этот король кое-чему научился у императорского врача и иногда помогал старику делать массаж. Иначе как я смогу уговорить старика радоваться и потворствовать проделкам этого короля на улице?»

Проигнорировав последнее предложение Се Чаоюаня, Се Чаолин похвалил его: «Ваше Королевское Высочество — почтительный сын».

Устроившись поудобнее, Се Чаолин почувствовал всё большую сонливость. Чтобы отвлечься, он повернулся на край ванны и посмотрел на Се Чаоюаня.

Се Чаоюань тоже посмотрел на него сверху вниз.

В тумане красноватое лицо Се Чаолина было настолько прекрасно, что он не мог отвести от него глаз.

Сначала он просто хотел, чтобы его брат-наследник тоже обратил на него внимание. Позже он захотел монополизировать этого человека и сделать его своим единственным.

Се Чаолину не нужно было быть наследным принцем, у которого было более десяти тысяч человек, ему просто нужно было быть его Линьланом.

Под таким пристальным взглядом Се Чаоюаня Се Чаолин втайне подумал, что это не к добру.

«Ваше Высочество, о чем вы думаете?»

«О чем ты думаешь?» — спросил его Се Чаоюань.

Се Чаолин на мгновение замялся и сказал: «Ваше Высочество, почему бы вам не предоставить мне другое место? Я слышал, что в вашем доме много красавиц. Не будет ли мне неудобно жить с вами? И в будущем, когда вы будете оказывать предпочтение другим в комнате, не будет ли вам неловко, если я буду подслушивать за соседней дверью?»

Се Чаоюань сжал подбородок рукой, его взгляд был угрожающим: «Куда ты хочешь пойти?»

«…подойдет любое место».

«Ты просто не хочешь оставаться рядом с королем, не так ли?»

Се Чаолин думал, что ему придется несладко, но Се Чаоюань уже схватил его за запястье и вытащил из воды.

«Ваше Высочество…»

Аура маленького волчонка была свирепой, и он стиснул зубы: «Это особняк короля Кэ, ты не сможешь сбежать».

Не давая Се Чаолину возможности отказаться, Се Чаоюань прижал его к холодной белой нефритовой плите и наклонился, чтобы поцеловать.

Се Чаоюань целовал его не в первый раз, но Се Чаолин явно чувствовал враждебность в этом яростном поцелуе. Он был обнажён и прижат к Се Чаоюаню, не в силах вырваться.

Вскоре на его губах появился привкус крови. Се Чаолин укусил, Се Чаоюань почувствовал боль на кончике языка, но не отпустил человека, и поцелуй стал глубже и настойчивее.

Прежде чем задохнуться, Се Чаолин наконец повернул голову набок, жадно хватая ртом воздух.

«Ваше Высочество обязательно это сделает?» — хрипло спросил он.

Се Чаоюань погладил его по щеке. Се Чаолин не только покраснел от жары, но и его глаза покраснели.

Се Чаоюань никогда не видел Се Чаолина таким. Старший брат наследного принца всегда был добрым и уверенным в себе, с неизменной улыбкой на лице, словно под маской. Но теперь, лежа голым в его объятиях, с покрасневшими от обиды глазами из-за издевательств, он больше не был отчуждённым и всемогущим наследным принцем.

Се Чаоюань пристально смотрел на него, зверь, который долгое время был заточен в его сердце, готов был вырваться из клетки.

«Ваше Высочество обязательно это сделает?»

Се Чаолин снова и снова спрашивал его; его красноватые глаза блестели от влаги, кончик носа тоже был красным. С левой стороны красовалась маленькая родинка, словно завершающий штрих к идеальной картине, невероятно соблазнительная.

Се Чаоюань опустил голову, поцеловал его, а затем снова наклонился, чтобы поцеловать Се Чаолина в губы.

Се Чаолин перестал его кусать. Он закрыл глаза, его ресницы продолжали дрожать, и он позволил Се Чаоюаню поцеловать себя, не отвечая.

Человек под ним напрягся. Се Чаоюань остановился и хрипло прошептал ему в губы: «Линьланг, можешь ли ты стать моим человеком?»

Се Чаолин не открыл глаза и выпалил неопределенный ответ: «Если я скажу «нет», Его Высочество отпустит меня?»

"Нет."

Се Чаолин перестал говорить и сопротивлялся молчанием.

Се Чаоюань поднял руку и кончиком большого пальца медленно потер красные и налитые кровью губы, глаза его потемнели.

Шелковый шарф обернул тело Се Чаолина, и Се Чаоюань поднял его.

Се Чаолин распустил длинные волосы, закрыв лицо. Он прислонился к рукам Се Чаоюаня и не шевелился. Он слышал, как сердце Се Чаоюаня билось. Сердцебиение было сильным и частым.

Он знал, что сегодня ему не удастся сбежать.

Се Чаоюань швырнул человека на кровать и прижал его к себе. Се Чаолин протянул руку к его плечу, горло перехватило: «Неужели это обязательно должно произойти сегодня вечером?»

Се Чаоюань взял его руку и слегка прикоснулся к ней губами: «С первого дня, как ты пришел к этому королю, ты должен был знать, что этот день рано или поздно наступит».

Се Чаолин попытался возразить: «Я ничего не помню, меня отдали тебе силой».

«Разве ты не счастлив?»

Се Чаолин хотел сказать, что он недоволен, но промолчал.

Из-за безумия Се Чаоюаня, если бы он сказал, что не хочет, это было бы равносильно нарыванию на неприятности, и его мог бы тут же укусить этот волчонок.

Под пристальным взглядом Се Чаоюаня Се Чаолин несколько раз отвернулся, а затем, наконец, отвернулся и закрыл глаза.

Дыхание Се Чаоюаня коснулось его шеи. Даже с закрытыми глазами Се Чаолин чувствовал, будто его преследует змея, которая вот-вот сожрёт его. Инстинктивно ему хотелось сбежать, но выхода не было.

«Линьланг, ты нервничаешь?» — сказал ему на ухо Се Чаоюань.

Когда Се Чаоюань ущипнул его за лицо и повернулся назад, тугая нить в сознании Се Чаолина наконец порвалась, и обнажённый короткий нож коснулся живота Се Чаоюаня.

Это был нож Се Чаоюаня, который он держал рядом с подушкой. Се Чаолин только что коснулся его, когда его бросили на кровать.

Се Чаоюань опустил глаза и замер, в его тёмных глазах не отражалось никаких эмоций. Подняв взгляд, Се Чаолин, хоть и старался скрыть это, всё же заметил в его взгляде лёгкую панику.

Это был первый раз, когда Се Чаолин проявил перед ним такое выражение лица.

Се Чаолин понимал, что ему не следовало этого делать. Это было бы убийством, и он мог бы лишиться жизни, но в тот момент инстинкты взяли верх над разумом, и нож оказался у него в руке.Под пристальным взглядом Се Чаоюаня Се Чаолин сглотнул: «Ваше Высочество, вы заставили меня».

После минутного противостояния Се Чаоюань внезапно рассмеялся, схватил клинок и с силой вырвал его из руки Се Чаолина.

Увидев кровь, сочащуюся из сжатых в кулак пальцев Се Чаоюаня, сердце Се Чаолина екнуло, и он отпустил его руку.

«Если тебе понравится этот нож, я подарю его тебе позже». Се Чаоюань бросил нож на землю, не заботясь о кровоточащей ладони.

«Я никогда раньше не видел Линьланга таким», — сказал Се Чаоюань.

Он никогда не видел своего старшего брата, наследного принца, в таком панике. Учитывая, что Се Чаолин был в таком состоянии, он нашёл это весьма интересным.

«У тебя повреждена рука, и ее нужно перевязать», — прошептал Се Чаолин.

Се Чаоюань изогнул губы: «Линьлан беспокоится обо мне?»

Се Чаолин мечтал дать ему пощёчину. Это было всё равно что играть на пианино для коровы, такой упрямый.

Хотя у Се Чаолина не было памяти, он чувствовал, что он определённо не добрый человек. Если бы этот маленький высочество был его младшим братом и был таким надоедливым, он бы непременно избил его, чтобы выплеснуть ненависть в своём сердце.

Жаль, что этим человеком оказался отчужденный принц, и он не смог этого сделать.

Се Чаоюань скатал шелковый шарф, в который был обернут Се Чаолин, и небрежно обернул его вокруг ладони, не сводя при этом глаз с человека, стоявшего внизу.

Се Чаолин не выдержал его взгляда и снова отвернулся, не желая смотреть на него. Дыхание Се Чаоюаня снова сбилось, но его голос стал мягким и заботливым: «Не бойся, Линьлан».

Поцелуй коснулся его шеи. Се Чаолин окончательно сдался и понизил голос: «…будь нежен».

Гл. 9 Маленькое Высочество было настолько дерзким, что он был готов поклониться.

Полог упал, и в комнате остался лишь один стеклянный дворцовый фонарь. Фигуры, запутавшиеся за занавесками, были наполовину освещены и наполовину скрыты.

Се Чаоюань поднял длинные волосы Се Чаолина, закрывающие половину его лица, поцеловал его и позвал: «Линьланг, Линьланг…»

Се Чаолин закрыл глаза.

Се Чаолин закрыл глаза, потерял сознание и задохнулся.

Дворцовые фонари в какой-то момент погасли, и в темноте слышался лишь звук двух накладывающихся друг на друга вздохов.

Спустя долгое время Се Чаоюань приблизился к уху Се Чаолина и прошептал: «Старший брат».

Ресницы Се Чаолина дрожали.

В уголках его глаз стояли слезы, и он не мог вымолвить ни слова.

Позже Се Чаолин впал в состояние растерянности, и, судя по всему, Се Чаоюань отнес его в ванную комнату, где он некоторое время пребывал в оцепенении, а затем впал в кому.

Се Чаоюань не стал никого просить зажечь лампу. Он пристально посмотрел на лицо Се Чаолина, всё ещё красное после того, как он уснул в темноте, и крепко обнял его.

Всю ночь тишина.

На следующее утро небо было ясным, и проникший в постель солнечный свет приятно ласкал его щеки. Се Чаолин почувствовал лёгкий зуд и постепенно проснулся.

Тело не было липким, но стоило ему немного пошевелиться, как он почувствовал невыносимую боль в пояснице. Он сделал глубокий вдох и полностью проснулся.

События прошлой ночи живо отпечатались в его памяти, все детали отчётливо запечатлелись. Се Чаолин поднял руку и прикрыл глаза.

Вскоре кто-то обнаружил, что он проснулся. Ван Цзинь позвал кого-то, чтобы тот приготовил горячую воду, чтобы помыться и переодеться.

Се Чаолин был рассеян, но не дурным духом. Уголки его глаз и бровей были полны ленивой романтики королевы-феникса, но сам он этого не замечал.

Ван Цзинь опустил глаза и прошептал ему: «Его Королевское Высочество ушел вперед и должен скоро вернуться, чтобы сопровождать вас на завтрак».

Се Чаолин равнодушно сказал «Эн», ему сейчас совсем не хотелось видеть этого маленького ублюдка.

Когда Се Чаоюань вернулся, Се Чаоюань уже сидел за обеденным столом. Се Чаоюань взглянул на него, нахмурился и приказал: «Принеси подушку».

Сидя на подушке, Се Чаолин почувствовал себя намного лучше и продолжил есть молча.

Се Чаоюань сел, взял миску и сам подал ему суп.

Тарелку супа передали Се Чаолину, но тот её не принял. Его тон был немного холодным: «Ваше Королевское Высочество, не нужно меня обслуживать».

Се Чаоюань настаивал: «Этот суп согревает тело. Сейчас холодно, и руки и ноги слишком мёрзнут».

Под пристальным взглядом Се Чаоюаня, после недолгой паузы, Се Чаолин взял чашу. Он не собирался устраивать скандал, но был слегка недоволен властным поведением Се Чаоюаня.

Глядя, как Се Чаолин пьет суп, Се Чаоюань взял палочки для еды.

После спокойного завтрака Се Чаоюань не ушёл. Се Чаолин читал книгу, а сам сидел в сторонке и изучал шахматы.

Се Чаолин посмотрел на него: «Ваше Высочество так бездельничает?»

Се Чаоюань был по-настоящему праздным. Раньше ему приходилось ходить к императору и вдовствующей императрице утром и вечером, но теперь он избавился даже от этого.

Се Чаоюань спокойно сказал: «Линьлан думает, что моё присутствие здесь доставляет тебе дискомфорт? Вчера вечером…»

«Не говори о том, что случилось прошлой ночью», — перебил его Се Чаолин неопределённым голосом, ему действительно не хотелось об этом говорить.

Се Чаоюань спросил: «Это свершившийся факт, почему об этом нельзя сказать?»

Се Чаолин не хотел его признавать.

Се Чаоюань сменил тему: «У меня будет всего несколько дней отдыха. После этого Его Величество пригласит нас всех ко двору».

Се Чаолин поднял бровь.

Се Чаоюань улыбнулся и сказал: «Раньше при дворе были только наследный принц и Старший Второй, и даже Старший Третий вернулся всего на полгода, чтобы оправиться от ран. Теперь, когда равновесие двора нарушено, как Его Величество может сидеть сложа руки и смотреть, как Старший Второй и клан Чжао уходят слишком далеко вперёд? Если наследный принц действительно не может вернуться, рано или поздно ему придётся выбрать другого принца».

«…Ваше Королевское Высочество настолько хорошо осведомлены о мыслях Его Величества, что вы давно рассчитали, что наследный принц уйдет, и Его Величество даст другим шанс, чтобы сдержать и уравновесить короля Сюня и стоящую за ним семью Чжао», — Се Чаолин посмотрел на него и вдруг спросил: «Вопрос об исчезновении принца не имеет никакого отношения к Вашему Высочеству?»

Се Чаоюань все еще улыбался: «Почему Линьлан спрашивает так?»

"Странный."

Се Чаоюань приблизился к Се Чаолину, улыбка исчезла с уголка его рта, и он понизил голос: «А что, если я скажу, что мне нужно что-то с этим сделать?»

Се Чаолин нахмурился: «Ваше Высочество слишком дерзки».

«Этот король уже говорил, что не сделает ничего, в чем не уверен», — сказал Се Чаоюань, пристально глядя ему в глаза.

Се Чаолин замолчал. Только сегодня он по-настоящему осознал, что амбиции и смелость этого маленького Высочества были гораздо выше, чем он думал.

Ему не следовало провоцировать этого человека.

Се Чаоюань поднял руку и нежно потер тыльной стороной ладони лицо: «Линьланг, не волнуйся, этот король не причинит тебе вреда».

Се Чаолину его слова показались немного странными, но он не придал этому особого значения.

Се Чаоюань заметил его глаза и равнодушно сказал: «Я проснулся рано и обнаружил, что было много крови».

Глаза Се Чаолина блеснули: «Если бы Ваше Высочество не были в затруднительном положении и не заставляли кого-то что-то делать, все было бы иначе».

В его голосе не было особой уверенности. Если бы Се Чаоюань действительно хотел этого, осмелившись убить принца, он был бы просто трупом.

А Его Королевское Высочество король Кэ, очевидно, не был добрым человеком. Он до сих пор хранит глубокую память о человеке, которого в первый день вынесли, накрыв белой тканью.

Се Чаоюань, казалось, не замечал его дискомфорта, поэтому он подал кому-то знак, и кто-то выставил вперед свой короткий нож.

«Нравится Линьлангу? Я тебе это отдам».

Нож вытащили из ножен и вытерли на нем кровь, оставшуюся с прошлой ночи.

Нож был хорош. Лезвие было острым и тонким, как крыло цикады. Се Чаоюань лично передал нож Се Чаолину: «Это дар от королевства Байлин».

Се Чаолин вспомнил, что этот человек сказал, что его биологическая мать была из страны Байлин, и смущенно спросил: «Как я могу забрать драгоценную вещь Вашего Высочества?»

Се Чаоюань не воспринял это всерьёз: «Это всего лишь нож. Линьлан — мой возлюбленный. Можешь забрать у меня всё, что захочешь».

Он произнес это так, словно это было само собой разумеющимся, и вонзил нож в руку Се Чаолину.

Се Чаолин был тронут и спросил: «Ваше Высочество не беспокоится, что я снова воспользуюсь этим ножом, чтобы ударить вас?»

"Вы будете?"

Се Чаолин был остановлен его вопросом.

Он бы этого не сделал. Если бы он не потерял голову прошлой ночью, он бы этого не сделал. Хотя он не был жаден до жизни и не боялся смерти, он не хотел легко расстаться с жизнью.

В глазах Се Чаоюаня мелькнула мимолетная улыбка: «Всё, ты не посмеешь».

Се Чаолин неохотно сказал: «Ваше Королевское Высочество просто издевается над другими».

«Не сравнивай всё это. Линьлану вчера вечером тоже не понравилось, зачем же ты критикуешь?» Се Чаоюань помог ему повесить короткий нож на пояс. Было непонятно, из какого материала он сделан, потому что он был очень лёгким.

Се Чаолин на мгновение опустил взгляд, потеряв дар речи.

Маленькое Высочество было настолько дерзким, что он был готов поклониться.

Се Чаоюань встал и протянул руку Се Чаолину: «Пойдем, этот король покажет тебе дворец».

Се Чаолин не хотел двигаться. Се Чаоюань скривил губы: «Линьлану не скучно? Если у тебя болит спина, нужно немного походить, чтобы она разогнулась».

Се Чаолин пристально посмотрел на него и встал.

Перед выходом на улицу Се Чаоюань попросил кого-то принести Се Чаолину ветрозащитный плащ, надел его на него и аккуратно завязал шелковую веревку.

Се Чаолин наблюдал за его движениями, его мысли перевернулись, и вдруг он сказал: «Почему Ваше Высочество назвали меня старшим братом?»

Се Чаоюань на мгновение замер, сложив свои тонкие пальцы, и легкомысленно произнес: «Ты сам говорил, что должен быть старше меня, старшим братом, просто титулом. Разве Линьлан не понимает вкусов в постели?»

Се Чаолин был полностью убеждён. Как он мог произнести такие постыдные слова, не смутившись? Ему действительно не было стыдно.

Се Чаоюань взял его за руку: «Пойдем».

Под предводительством Се Чаоюаня Се Чаолин больше не сопротивлялся.

Ладонь Се Чаоюаня была тёплой и широкой, совсем не как у шестнадцатилетнего мальчишки. Как и его высокий рост, широкие плечи и сильные руки, он был лишен юношеской хрупкости.

Находясь вчера вечером в объятиях этого человека, Се Чаолин по-настоящему ощутил его высокомерие и жесткость, и он больше не смел недооценивать его.

Ну вот и всё.

Гл. 10 «Ты возлюбленный этого короля».

Дворец царя Кэ был очень большим. Он располагался в юго-западном углу императорского города, примыкая к внутреннему городу, и занимал целую площадь.

Дворец был разделён на три улицы: восточную, западную и центральную, каждая из которых вела к пятивходным дворам. Несколько залов до и после центральной улицы использовались для празднеств и жертвоприношений. Обычно они были закрыты, и западная улица также пустовала. Се Чаоюань жил только на восточной улице. Передняя часть улицы была главным залом, второй вход служил кабинетом, а третий – гостиной, где жил Силэ Тан.

Се Чаолин, ведомый Се Чаоюанем с востока на запад, молча осматривался по сторонам, и на протяжении всего пути большинство домов в особняке были пусты, заброшены и заброшены, даже слуг можно было увидеть лишь в немногих.

В особняке царя Кэ был только один хозяин, Се Чаоюань. Он ещё не был женат, не имел детей и наложницы; он не любил, когда вокруг него было слишком много людей. Се Чаолин также обнаружил, что все слуги этого маленького высочества могли бы быть приписаны к нему, ведь людей во дворце было совсем немного.

На лице Се Чаоюаня всегда сияла улыбка, но на самом деле он был угрюмым и замкнутым. Се Чаолин втайне размышлял: вот почему он так безжизнен в этом особняке? Повсюду царит уныние, и все вокруг опасливы, словно птица, на которую направлен лук. Маленькому Высочеству всего шестнадцать лет, как можно воспитать в нём такой темперамент?

«Линланг, о чем ты думаешь?»

В ушах Се Чаоюаня раздался тихий голос. Се Чаолин опомнился, встретился с тёмными глазами Се Чаоюаня, смотревшими на него, и проглотил слова, готовые сорваться с губ. Забудь, ему лень вмешиваться.

«Похоже, у вас дома совсем не весело, повсюду пустые комнаты».

Се Чаоюань тихо рассмеялся. Он поднял руку и откинул пряди волос, упавшие на виски от ветра: «Вид в саду за домом неплохой, давай пойдём и посмотрим».

Се Чаолин кивнул и последовал за Се Чаоюанем.

За особняком раскинулся большой сад, окружённый горами и реками, с извилистыми коридорами и павильонами. Хотя ярких красок здесь было мало, повсюду росли сосны и отдельные ели.

Поднявшись на самую высокую башню, можно осмотреть весь дворец. За колокольней и барабанной башней у входа располагался благоустроенный особняк Саньлу; многочисленные павильоны в саду позади дворца были гораздо более хаотичными и непринужденными. На западной стороне, в тени гор и рек, располагалось большое озеро, а на другом берегу озера – площадка для боевых искусств и ипподром.

Се Чаолин прищурился и увидел солдат, тренировавшихся на поле для боевых искусств. По приблизительным подсчётам, их было около четырёхсот-пятисот.

У принца Даляна был город, где продавали еду, но он не был вассалом. У него не более тридцати шести гвардейцев, а у Ху Юаня* их не более пятисот. Однако, даже с теми же пятьюстами, по сравнению с Се Чаожуном и другими негодяями с их льстивыми подручными, эти люди из дома Се Чаоюаня были настоящими воинами, игравшими с мечами и копьями.

* древняя должность, обязанность которой — защищать безопасность дома

Се Чаолин наблюдал некоторое время, втайне изумлённый, и подумал про себя: «Неудивительно, что этот человек осмелился напасть на наследного принца Восточного дворца. Если он хотел добиться этого положения, это была не просто шутка».

Сердце его похолодело от необъяснимого холода, но ладонь, которую он держал в руке, вспотела. Се Чаоюань посмотрел на него, всё ещё спокойный и уравновешенный. Се Чаолин опустил голову и вытащил руку.

Се Чаоюань снова отдернул руку, и служанка протянула ему платок. Се Чаоюань взял Се Чаолина за руку и понемногу вытер пот с его ладони.

Губы Се Чаолина шевелились, он смотрел на слегка опущенные глаза Се Чаоюаня, но ничего не говорил.

Несмотря на то, что прошлой ночью ему пришлось совершить столь отвратительные поступки, Се Чаолин ни разу сознательно не выставил себя дураком перед этим маленьким высочеством, как сейчас.

Се Чаоюань ничего не ответил, лишь вытер руки. Се Чаолин, казалось, ощущал исходящую от него крайне гнетущую ауру, и это чувство вызывало у него сильную тревогу.

Се Чаолин снова отдернул руку: «Пойдем, пойдем к озеру и посмотрим».

Он повернулся и ушел первым, а Се Чаоюань последовал за ним.

На каменистой горке у озера стояли беседки – лучшее место для обзора. Се Чаолин остановился у платформы и высунулся. Вода в озере под горой была чистой и сверкающей, в ней плавали многочисленные карпы кои, яркие и блестящие, и бесчисленное множество мелких рыбок.

После стольких долгих блужданий Се Чаолин впервые увидел в этом особняке что-то действительно интересное. Он с большим интересом разглядывал рыбный корм, принесённый официантом, и аккуратно понемногу рассыпал его по кусочкам.

Се Чаоюань улыбнулся ему вслед. Как часто его старший брат проявлял интерес к подобным мелочам, но теперь, когда он больше не был наследным принцем или принцем, он мог по-настоящему проявить свою истинную сущность.

Это было лучшее.

Се Чаолин прекрасно проводил время и вскоре забыл о неприятном огорчении, необъяснимо возникшем ранее. Он обернулся и спросил Се Чаоюаня: «Ваше Высочество, хотите покормить рыбок?»

Се Чаоюань небрежно взял лепёшку из маша из коробки со снеками на столе и легко бросил её. Лепешка описала дугу в утреннем свете и упала в воду, вызвав небольшой всплеск.

В следующее мгновение из воды выпрыгнул свирепый большой кои и одним махом схватил лепёшку. Стайка рыб подплыла, учуяв запах, трясла головами и махала хвостами, отчаянно хватая и поднося лакомства к своим ртам, а вода продолжала взмывать белыми волнами.

Пирог с машем был съеден в мгновение ока.

Се Чаолин слегка нахмурился и наклонил голову, чтобы увидеть, что Се Чаоюань с интересом наблюдает за этой сценой, но его черные глаза были холодны, и он спросил его: «Здесь так много корма для рыб, почему Ваше Высочество кормит рыб таким образом?»

Се Чаоюань смотрел на постепенно успокаивающуюся воду и равнодушно произнёс: «Какой смысл посылать его тому, кто его видит? Разве не интересно наблюдать, как они соперничают за одно и то же?»

Се Чаолин сказал: «Ваше Высочество слишком радикальны».

Се Чаоюань повернулся и посмотрел на него: «Линьлану это не нравится?»

Помолчав мгновение друг с другом, Се Чаолин поднял руку и коснулся его лица: «Посторонние не должны знать, что Его Королевское Высочество король Кэ такой. Снова и снова сражается, в конце концов, никто не получает преимущества, в чём же удовольствие? Если так, Ваше Высочество, разве это не навредит другим и не принесёт пользы вам?»

Се Чаоюань сказал: «Вот почему этот король хочет быть тем, кто кормит рыб».

Се Чаолин улыбнулся: «Ваше Королевское Высочество, естественно, не является чем-то в бассейне».

Он ничего не сказал, повернулся и продолжил медленно кормить группу рыб внизу. Се Чаоюань больше не беспокоил его и молча стоял, наблюдая.

Слуга принес сообщение, что кто-то из дворца вдовствующей императрицы прислал еду, и Се Чаоюаню было предложено выйти вперед, чтобы встретить его.

Приближался Праздник середины осени. Вдовствующая императрица просила присылать закуски, вино и жирных крабов – всего самого наилучшего. Хотя вдовствующая императрица Чжао хотела поддержать Се Чаожун, рожденную от ее племянницы, она всегда относилась к другим внукам одинаково. В каждом особняке не было недостатка в наградах.

Се Чаоюань спокойно выслушал доклад и спросил Се Чаолина: «Ты все еще хочешь посетить сад?»

Се Чаолин небрежно кивнул.

Се Чаоюань приказал Ван Цзину следовать за ним и ждать, пока он выйдет вперед.

Се Чаоюань отвернулся, затем Се Чаолин бросил в воду последний кусочек корма для рыб, который был у него в руке, улыбнулся и тихим голосом махнул Ван Цзинь: «Пойдем, посмотрим вперед».

Ван Цзинь опустил голову и ответил осторожно.

Пройдя вперёд по веранде на берегу озера, мимо небольшой бамбуковой рощи, мы увидели дворик в лесу. Дверь во двор была полузакрыта, и можно было увидеть, что там живут люди.

Когда Се Чаолин оглянулся, молодой человек у двери тоже с любопытством посмотрел на него. На вид ему было лет пятнадцать-шестнадцать, красивый, в зелёной рубашке и длинном пальто, и он совсем не походил на слугу. Се Чаолин был взволнован и услышал, как малыш окликает его: «Эй, ты новенький?»

Се Чаолин проигнорировал его и спросил Ван Цзинь: «Это место выглядит довольно большим. Кто здесь живёт?»

Ван Цзинь тихо ответил: «Большинство из них — люди, которых Мастер Чжан собрал для Его Высочества».

Се Чаолин уже догадался. Этот мальчишка, который отправил его в Се Чаоюань, определённо не в первый раз так поступал. В особняке короля Кэ было много таких, как он.

Он спросил: «Почему я там не живу?»

«Ты не такой, как они».

«Какая разница?»

Ван Цзинь ещё ниже опустил голову: «Его Королевское Высочество позволил им жить здесь, нанял кого-то, кто научит их читать и писать, танцевать с мечами, изготавливать мечи, обучит их всем видам ремесел, чтобы они обосновались, а затем отправил их в самое подходящее для них место. До самой смерти им придётся работать на Его Высочество. Ты – человек, который дорог Его Высочеству в сердце, так что тебе не нужно этого делать».

Се Чаолин нахмурился, мгновенно поняв, что все здесь, и мужчины, и женщины, обладают прекрасной внешностью. Красавицы, особенно те, кто освоил это искусство, идеально подходят для тайных шпионов и информаторов. Маленькому высочеству было всего шестнадцать, а у него уже был такой город, поэтому он осмелился сказать, что кормит рыбу на берегу.

Маленький Ланцзюнь всё ещё смотрел на Се Чаолина. Се Чаолин холодно отвёл взгляд и посмотрел на Ван Цзинь: «Ты мне всё это рассказываешь, и ты не боишься, что Ваше Высочество узнает и осудит тебя?»

«Его Королевское Высочество распорядился, чтобы, о чём бы вы ни спрашивали рабов, пока мы, рабы, знаем, они не должны вас обманывать», — почтительно сказал Ван Цзинь.

Се Чаолин понизил голос: «Тогда ты знаешь, кто я?»

«…этот раб не знает».

Се Чаолин фыркнул и повернулся, чтобы уйти.

Се Чаоюань только что получил награду от вдовствующей императрицы – две большие корзины жирных крабов. Когда Се Чаолин вошел, убранных корзин не было. Он взглянул на них, и Се Чаоюань спросил: «Вы едите крабов? Этот король попросил повара приготовить их для вас. С каким вкусом вы предпочитаете крабов? Вареных или острых?»

«Я ем оба варианта, но делаю более острые».

Се Чаоюань улыбнулся, и Ван Жан, стоявший рядом с ним, немедленно отправился на кухню, чтобы дать им указания.

Се Чаолин сел пить чай. Се Чаоюань подошёл и протянул ему конфету: «Вдовствующая императрица дала, попробуй».

Се Чаолин взял его, бросил в рот, разжевал и небрежно сказал: «Очень сладкий».

«Вкусно?» — улыбнулся Се Чаоюань.

"Все нормально."

«Когда я был ребенком…»

Се Чаоюань лишь произнес эти слова, слегка помолчал, посмотрел на Се Чаолина и продолжил: «Когда я впервые вернулся во дворец, чтобы увидеть своего брата, наследного принца, он дал мне такую конфету. Тогда она показалась мне очень сладкой, и слаще этой конфеты не было. После этого Восточный дворец перестал меня приветствовать. Даже если эти конфеты можно найти где угодно, мне всегда казалось, что они не такие вкусные, как в Восточном дворце».

Сердце Се Чаолина слегка дрогнуло, и он задал вопрос, который задавать не следовало: «Значит, у Вашего Высочества и Его Королевского Высочества должны быть какие-то братские отношения. Однако теперь, когда его местонахождение, жизнь и смерть неизвестны из-за Его Высочества, чувствует ли Ваше Высочество себя виноватым?»

Се Чаоюань тихо произнес: «У Небесной семьи нет ни отца, ни сына, ни братьев, а старший брат наследного принца — всего лишь рыба в этом пруду».

«А что со мной? Что я такое?» — выпалил Се Чаолин.

Се Чаоюань наклонился, положил руку на щеку и тихо сказал: «Ты возлюбленная этого короля».

Гл. 11 «Ваше Высочество, знаете ли вы свою ошибку?»

Полмесяца спустя император отправился в Ситай-Ин, чтобы провести смотр армии, и все принцы и министры должны были его сопровождать.

Ситай Ин находился в городе Ситай, в сорока милях от пригорода столицы. Мощный кортеж отправился в путь вместе с императорской каретой ещё до рассвета. Карета из особняка царя Кэ присоединилась к ним на полпути, и Се Чаолин присоединился к нему в качестве личной гвардии Се Чаоюаня.

Он сделал простую маскировку, и изначально красивое лицо стало неприметным и непривлекательным.

«Ваше Королевское Высочество готово взять меня с собой, так почему же вы не позволяете мне показать свое истинное лицо?» — с любопытством спросил Се Чаолин перед уходом.

В это время Се Чаоюань стоял в тусклом утреннем свете. Его глаза слегка прищурились, а уголки губ приподнялись, словно он отвечал: «Я боялся, что Линьлану будет скучно дома, поэтому повёл тебя на прогулку. Но лицо Линьлана слишком привлекательно, и этот король не хочет, чтобы его видели другие. Лучше не провоцируйте других».

Уголки его губ тронула улыбка, а голос был тихим, но в тоне слышалось предостережение. В этот момент Се Чаолин действительно почувствовал, что Се Чаоюань явно считает его своим, и другим не дозволено смотреть на него, не говоря уже о том, чтобы провоцировать других.

Неразумно, когда этот маленький высочество становится властным, но он все еще может быть милым, когда говорит: «Ты возлюбленная этого короля».

После этого Се Чаоюань жестом пригласил Се Чаолина сесть в карету. Се Чаолин ответил с сухой улыбкой: «Я телохранитель Его Высочества, как я могу ехать с ним в одной карете?»

Се Чаоюань схватил его за руку и потянул к себе.

Четыре взгляда встретились. Улыбка Се Чаоюаня постепенно исчезла: «Садись в экипаж».

«Я должен быть снаружи…»

Се Чаоюань втолкнул его в карету, и Се Чаолин, выдыхая и жалуясь на боль в пояснице, которую он испытывал последние дни, глубоко вздохнул и вылил её на шерстяной матрас. Он сделал глубокий вдох, напоминая себе о необходимости быть терпеливым, и улыбнулся Се Чаоюаню: «У Вашего Высочества вспыльчивый характер».

Се Чаоюань молча посмотрел на него, затем позволил ему отдохнуть у себя на коленях и погладил его по талии, смягчив голос: «Не двигайся».

Се Чаолину пришлось сдаться.

…Забудьте об этом, людям приходится склонять головы под карнизом.

Простояв в экипаже два часа и остановившись в полдень, чтобы отдохнуть, Се Чаолин пристально посмотрел на лошадь Се Чаоюаня и спросил, может ли он попробовать сделать это сам.

Се Чаоюань небрежно бросил кнут: «Ты умеешь ездить верхом?»

"Я не?"

Се Чаолин аккуратно сел на коня и гордо поднял брови. Се Чаоюань спустился с земли, посмотрел на него и произнёс глубоким голосом: «Не убегай от этого короля».

"Я понимаю."

Се Чаолин взмахнул кнутом и выехал.

Осенний ветер развевал его одежду, и Се Чаолин ощутил давно потерянное удовольствие. Слова Се Чаоюаня были забыты, и он поспешно убежал от команды.

«Ху-»

Внезапно дорогу преградила другая лошадь. Се Чаолин натянул поводья и остановил лошадь, внимательно следя за человеком перед собой.

Первым заговорил другой: «Ты телохранитель короля Кэ? Почему я раньше не видел тебя рядом с королём Кэ? Он ведь дал тебе своего коня?»

Се Чаолин не произнес ни слова. Он вспомнил этого человека. По пути обратно в столицу из дворца Дуншань этот человек доставил Се Чаоюаню немало хлопот, и они чуть не поссорились.

Ли Хуань с подозрением посмотрел на Се Чаолина и снова спросил: «Кто ты?»

«Линланг».

За спиной раздался голос Се Чаоюаня. Се Чаоюань обернулся, но Се Чаоюань уже собирался немедленно явиться. Он, не взглянув больше на Ли Хуаня, холодно махнул Се Чаолину: «Возвращайся».

Се Чаолин колебался, но Се Чаоюань холодно посмотрел на него. Он промолчал, когда Се Чаоюань сказал: «Возвращайся с этим королём».

Се Чаолину пришлось развернуться и уйти вместе с ним.

Ли Хуань натянул поводья. Высокомерное отношение Се Чаоюаня раздражало его, но он не осмеливался заговорить.

Се Чаолин повернул голову в сторону. Видя, как Се Чаоюань смотрит прямо перед собой, с ледяным выражением лица и напряжением, он понял, что это маленькое Высочество сердится, и втайне злился на себя за свою самоуспокоенность. Оглянувшись, он увидел, что мужчина всё ещё стоял там, глядя на него и Се Чаоюаня.

Его сердце внезапно забилось.

……почему?

Подавляя необъяснимое чувство странности, Се Чаолин натянул коня, чтобы догнать Се Чаоюаня.

Когда они снова сели в карету, дверь захлопнулась. Се Чаолин попытался её толкнуть, но не смог. Его разум погрузился в раздумья, и он невольно спросил: «Ваше Высочество, что вы делаете?»

Люди снаружи вагона не обратили на него внимания.

Окно вагона тоже не открывалось. Се Чаолин попробовал, но больше не стал. Он не собирался сходить с ума от Се Чаоюань.

Если он не может выбраться, ему следует просто лечь и спать с закрытыми глазами.

В Шэнь Ши (с 15:00 до 17:00) императорская карета была оставлена в гостинице в городе Ситай.

Се Чаолин проснулся, как только карета остановилась. Он не открывал глаз и не шевелился. Дверь наконец отворилась снаружи. Ван Цзинь тихо напомнил ему: «Учитель, пора выходить».

Се Чаолин проигнорировал его и поднял руку, чтобы загородить себя солнечным светом, проникающим снаружи кареты.

Се Чаоюань встал снаружи кареты и жестом велел ему: «Слезай».

Се Чаолин медленно сел, скрестил ноги в карете, не двигаясь, и посмотрел на Се Чаоюаня, который находился под каретой: «Ваше Королевское Высочество такой властный, вы заперли меня, хотя и сказали, что сделаете это, но даже не хотите дать мне объяснений. Я не принимаю их».

«Чем ты недоволен? То, что сказал король, не скрывайся от его глаз, ты слышал?» — Голос Се Чаоюаня был холодным.

Се Чаолин понимал, что он неправ, но позиция Его Высочества была совершенно неприемлемой.

«Ваше Королевское Высочество сказали, что я ваша возлюбленная. Так ли Ваше Высочество обращается со своей возлюбленной?»

Все слуги добровольно отступили. Сказав это, Се Чаолин закрыл рот и застыл в тишине с Се Чаоюанем.

Глядя друг на друга, никто не хотел уступать.

В конце концов Се Чаоюань протянул ему руку и смягчил выражение его лица: «Спускайся».

«Ваше Высочество, вы знаете свою ошибку?»

Се Чаоюань поднял брови: «Что не так с этим королем?»

«Если Ваше Высочество обращается со мной только как с проституткой или домашним животным, то можете обращаться со мной так же. Я не смею сопротивляться. Но если Ваше Высочество назвало меня своей возлюбленной, Ваше Высочество должно оказать мне должное уважение», — сказал Се Чаолин.

«Тогда за кого меня принимает Линланг?»

Се Чаолин был ошеломлен.

У этого маленького высочества был скверный характер, он был силён, властен и крайне неуверен в себе. Единственным его спасением было то, что он хорошо выглядел? …в спальне их можно считать гармоничными. В конце концов, хоть его и принуждали, Се Чаолин не отрицал, что ему было весело, поэтому его это не слишком заботило.

Но Се Чаолин не хотел этого говорить.

Не дожидаясь ответа Се Чаолина, Се Чаоюань перестал спрашивать и повторил: «Спускайся».

Се Чаолин наконец поднял руку.

Гостиница была совсем маленькой, резиденция Се Чаоюаня представляла собой лишь небольшой дворик, и слуга аккуратно прибрался внутри и снаружи. Се Чаолин и Се Чаоюань делили комнату.

Фактически, в то время Се Чаолин жил во дворце в павильоне Дуннуань Се Чаоюаня и стал настоящим помощником Его Высочества короля Кэ. Он привык к этому и не возражал, да и говорить об этом было бесполезно.

Устроившись, Се Чаоюань отправился к императору Цяньмину, чтобы поприветствовать его. Вернувшись менее чем через полчаса, Се Чаолин услышал, как он разговаривает с людьми у дома. Похоже, тот самый человек, которого он встретил в полдень, снова пришёл просить о помощи, и голос его прерывался и был плохо слышен.

Ли Хуань попытался заглянуть в дом, но ему преградила путь группа слуг. Он осторожно спросил: «Почему я не вижу предыдущего стражника во дворе, Ваше Высочество?»

«Ты пришёл сюда, именно к этому королю, только чтобы сказать это?» — издевался Се Чаоюань. «Ты только что вступил в Императорскую гвардию, под покровительством своих предков. Что за слухи распространяются? Этому королю всё равно, и тебе тоже всё равно».

Ли Хуан внезапно изменился в лице.

Се Чаоюань произнёс глубоким голосом: «Ли Старший Три, кто этот король? Думаешь, на своём уровне ты можешь оскорблять своего начальника, постоянно подходить к нему, чтобы разведать и подглядеть? Ты и правда думаешь, что твой двоюродный брат, наследный принц, всё ещё поддерживает тебя? Восточный дворец бессилен защитить себя, так кто же ты?»

«Как вы смеете проклинать Его Королевское Высочество, вы ведете себя самонадеянно…»

Се Чаоюань презрительно усмехнулся: «Все знают то, что знают, зачем говорить об этом открыто. Не позволяй этому королю снова увидеть тебя висящим перед ним, как в прошлый раз, когда меч был обнажён, и в следующий раз этот король не может гарантировать, что моя рука не будет дрожать, и если этот король причинит тебе боль, не вини его за то, что он не сказал тебе этих отвратительных слов».

Ли Хуан стиснул зубы, еще раз окинул взглядом комнату и выскользнул из комнаты.

Се Чаоюань скрыл жажду убийства в своих глазах и повернулся, чтобы войти в дверь.

Увидев его, Се Чаолин небрежно спросил: «Ваше Высочество снова с кем-то поссорились? Кто этот человек?»

«Этот король сказал, что это незначительный человек, вам не нужно его знать», — сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин передумал и сменил тему: «Разве Ваше Высочество не отправились приветствовать Его Величество? Почему Вы вернулись так скоро?»

«Во дворце Его Величества слишком много народу, и все обсуждают завтрашнюю реорганизацию армии. Им до меня нет дела. Я зашёл, спросил, как у него дела, и вышел. Завтра будет самое интересное».

«Хорошее шоу?»

Се Чаоюань презрительно улыбнулся: «Его Величество жаждет, чтобы «Ситай Ин» сокрушили «Дуншань Ин», так как же эти люди могут сидеть сложа руки, завтра будет хорошее шоу».

Он протянул руку и погладил висок Се Чаолина: «Если ты будешь послушным и не разгневаешь этого короля, как сегодня, этот король отведет вас вместе с ним на просмотр».

Се Чаолин беспомощно ответил: «Я не смею».

Было ясно, что это маленькое Высочество слишком мелочно, часто злится и теряет самообладание.

После этого они мирно провели время до наступления ночи.

Выход из дома был ничуть не лучше, чем пребывание в особняке. Мыться было неудобно. Се Чаолин хотел попросить кого-нибудь вытереться, но слуга прислал горячую воду, и Се Чаоюань тут же выгнал его.

«Не позволяй людям заниматься подобными делами в будущем», — напомнил ему Се Чаоюань глубоким голосом.

Се Чаолин с улыбкой сказал: «Я не могу вытереть спину, если мне некому прислуживать. Ваше Высочество сделает это сам?»

«Иди на диван, ложись и раздевайся».

Се Чаолину было все равно, он снял одежду и послушно лег на диван.

Се Чаоюань смотрел на него, на белые, обнажённые плечи, обнажённые перед ним. Идеально изогнутая спина переходила в плавные изгибы талии и бёдер, а колышущееся пламя свечи отбрасывало на неё причудливые тени, которые отражались и в глазах Се Чаоюаня. Он сел на край дивана, положил на него руку с горячей тряпкой и помог Се Чаолину массировать и вытирать тело.

Се Чаоюань действовал мягко, и его техника была неплохой. Се Чаолин почувствовал себя комфортно, прищурился и удовлетворённо вздохнул.

Се Чаоюань тихо сказал: «Будьте осторожны, когда окажетесь на улице. Не бегайте, если вас не будет, я буду волноваться».

Мысли Се Чаолина слегка изменились, и он искоса взглянул на него.

При свете свечей лицо Се Чаоюаня выражало редкую мягкость, а его взгляд не был таким враждебным, как днем.

Се Чаолину это показалось странным, и он спокойно спросил: «Правда?»

«Линланг, будь послушным».

«…Я тебя послушаю, можешь ли ты немного сдержать свою властность?»

Се Чаоюань поднял прядь своих распущенных волос, намотал ее на кончики пальцев и, понизив голос, сказал: «Я буду хорошо с тобой обращаться, пока ты согласишься оставаться рядом со мной».

Глава 12 «Линланг беспокоится обо мне?»

На следующий день на военном полигоне Ситай Ин.

Перед рассветом все принцы и чиновники собрались здесь, ожидая священную карету. Се Чаоюань всегда был ленивым, поэтому пришёл последним. Он взял с собой двух стражников и встал в скромной позе, где ему и положено быть.

Се Чаоци бросил на него непонимающий взгляд. Он не произнес ни слова. Се Чаоюаню было всё равно. С тех пор, как тот человек умер, он всегда был таким угрюмым и неприятным со всеми. Просто не обращай внимания.

Когда Се Чаоронг, стоявший впереди, увидел Се Чаоюаня, он специально подошёл и первым делом взглянул на Се Чаолина, стоявшего позади него. Се Чаолин был всё в том же наряде, что и вчера, изображая из себя телохранителя Се Чаоюаня, с неприметной внешностью.

Техника Маскировки была уникальной техникой, зародившейся в королевстве Байлин. Даже в стране Байлин лишь немногие мастера владели ею по-настоящему. Се Чаоюань был наполовину потомком Байлин. Обычный человек не мог легко разглядеть её, поэтому он осмелился привести Се Чаолина к такому количеству людей.

Се Чаолин последовал совету Се Чаоюаня и ни на кого не обращал внимания. Даже если Се Чаожун в тот момент и был им очень заинтересован, он всё равно выглядел равнодушным, без тени высокомерия или смирения.

«Шестой Брат, этот стражник выглядит очень грубым. Вчера я видел, как ты одолжил ему своего драгоценного скакуна. Когда это Шестой Брат стал таким вежливым хозяином?» — странно спросил Се Чаоронг.

Этому человеку несколько раз не удавалось расположить к себе Се Чаоюаня, и теперь он подозревал, что Се Чаоюань нашел убежище у Се Чаоци, поэтому он любил издеваться над ним.

Се Чаоюань улыбнулся и сказал: «Если я сменю телохранителя, мне нужно ли говорить об этом миру? Что касается лошади, почему бы не позволить ему ездить на ней? Второй Брат интересуется моей лошадью и хочет пригласить меня, ходить вокруг да около?»

Седьмой принц, Се Чаои, рассмеялся, услышав это, и скривился, когда Се Чаожун пристально посмотрел на него. Се Чаожун яростно стиснул зубы, но, видя упрямство Се Чаоюаня, не выдержал и сердито отвернулся.

Се Чаоюаня это не волновало.

Се Чаолин не слушал их и смотрел на возвышающийся перед ним военный парад. Площадка для парада состояла из трёх ярусов, высотой в несколько футов. Флаги на самой верхней башне развевались на ветру. Зазвучали гонги и барабаны. Он прищурился, мысли блуждали, и в голове у него роилось что-то неясное, что он никак не мог уловить.

Когда на востоке взошло красное солнце, появился император Цяньмин и повел толпу на парадную платформу.

Тысячи солдат и лошадей на плацу были выстроены в батальоны пехоты, кавалерии, копейщиков и артиллерии, а заместители командиров командовали каждым батальоном, ожидая указаний императора. Командир Ситай-ина был в приподнятом настроении и громко объявил императору, что войска сегодня выстроены. Выслушав это, император Цяньмин хлопнул в ладоши и радостно воскликнул: «Отлично!»

Выражения лиц всех сидевших сзади были разными, некоторые тайно обменялись взглядами друг с другом и быстро скрыли перемену.

Ситай Ин отличался от Дуншань Ин. Численность Дуншань Ин на момент основания государства составляла не менее 50 000 человек. Она всегда находилась в руках великой семьи Чжао, возглавляемой династией. Власть над страной была в их руках, в то время как у императора Се в императорском городе находилось всего 10 000 запрещённых воинов. Если бы не армия на северо-западных и юго-западных границах, это государство уже сменило бы свою фамилию. До покойного императора потребовалось более десяти лет упорного труда, чтобы создать Ситай Ин, способный соперничать с Дуншань Ин и лишь немного смягчить высокомерие этих знатных семей.

Несмотря на это, эти люди снова и снова осмеливались нападать на принца.

После несчастного случая с Се Чаолином император Цяньмин был встревожен и не мог спать по ночам. После отставки Чжао Чанмина и его сына он хотел перевести людей из Ситай Ин в Дуншань Ин, но столкнулся с множеством препятствий при дворе. Ни Военное министерство, ни Министерство кадров не согласились. Они использовали одинаковую риторику: чужакам было трудно попасть в лагерь, и при основании государства было установлено, что командующий Дуншань Ин должен быть назначен из числа местных жителей. Это вынудило императора Цяньмина продвигать кандидатов из числа заместителей командующего Дуншань Ин.

Заместители командующего войсками Дуншань-Ин были доверенными лицами Чжао Чанмина, и они были лишь подножкой супа, а не лекарством. Как император Цяньмин мог позволить себе приказывать Шэнь Шоу и остальным сражаться, руководствуясь разумом? Стороны оказались в тупике, и именно поэтому сегодня состоялся обзор войск Ситай-Ин.

Раньше каждые три года полковники отбирали элитные войска для нескольких крупных батальонов в столице. Отдельный смотр не то чтобы не проводился, но на большинстве из них император не присутствовал лично. На этот раз император Цяньмин не только приехал, но и привёл свои войска, а также всех принцев и министров. Целью было поднять боевой дух и престиж Ситай-Ина в тот момент, когда Дуншань-Ин не смог защитить принца и был разжалован. Это само собой разумеется.

Под звуки гонгов и барабанов каждый батальон выдвигался вперёд, отступал, вступал в схватку и балансировал в соответствии с строем войск. Звук шагов, стук копыт и даже звук выстрелов – всё было в порядке. Пять тысяч воинов и лошадей составляли элитное подразделение Ситай Ин. Это была мощная армия, которую покойный император и император Цяньмин тренировали десятилетиями, и этого было достаточно, чтобы шокировать и отпугнуть присутствующих.

В начале смотра Се Чаоюань уже притянул Се Чаолина к себе и выбрал место с широким обзором. Се Чаолин всматривался в могучую армию на полигоне, пытаясь найти похожие образы в своей пустой памяти, но тщетно.

В его ухе раздался голос Се Чаоюаня: «О чем ты думаешь?»

Се Чаолин слегка поджал уголки губ: «Ничего страшного».

Настала очередь артиллеристов выступить на полигоне. Пять новых пушек были выстроены в ряд, и их жерла, обладающие устрашающей силой, могли стрелять на расстояние в несколько сотен шагов. Эта артиллерийская установка обладала большей дальностью стрельбы и большей мощью, чем любая другая прежняя. После того, как Министерство промышленности разработало её, по сигналу императора Цяньмина, пять из них были отправлены в Ситай-Ин, прежде чем она перешла в руки военного министерства. Сегодня она впервые предстала перед чиновниками – именно так император хотел продемонстрировать свою силу некоторым людям с корыстными намерениями.

Се Чаоюань вдруг рассмеялся и тихим голосом напомнил Се Чаолину: «Хорошее шоу началось».

Прежде чем Се Чаолин успел ответить, он услышал громкий барабанный бой, и раздался первый выстрел.

Он слегка приоткрыл глаза, и ядро упало в двухстах шагах от него. Раздался громкий хлопок, взметнулась пыль, но не взорвалась, а потом покатилась какое-то время, остановилась, и никакого отклика не последовало.

Цвет лица императора Цяньмина внезапно изменился, и на городской башне поднялся шум.

Артиллеристы, командовавшие первым орудием, тут же запаниковали. Заместитель командира артиллерийского дивизиона, сохраняя спокойствие, тут же остановил его и басовым голосом приказал: «Готовь второй, вперёд!»

Вылетела вторая пушка, все еще петардой.

Потом третий, четвертый…

Беспокойный шум Башни больше невозможно было заглушить. Командир Ситай-Ина, обливаясь потом, опустился на колени и признал себя виновным.

Се Чаолин нахмурился, и улыбка в голосе Се Чаоюаня стала сильнее: «Так вот оно что».

Се Чаолин наклонил голову, чтобы посмотреть на него, с подозрением в глазах, Се Чаоюань покачал головой.

Осмотр был поспешно завершён, и вскоре после возвращения в комнату появились новости. Узнать их было несложно. Взрыв произошёл из-за сырости боеприпасов. Впоследствии Ситай Ин потерпел катастрофу, но, какова бы ни была причина, в конечном счёте именно Ситай Ин был ответственен за эту оплошность и халатность.

Се Чаолин молча опустил голову и взял кусочек. Се Чаоюань протянул руку, чтобы помочь ему вытереть уголок рта: «Почему Линьлан такой рассеянный?»

«Нет…» Се Чаолин пришел в себя. Он все время был встревожен, чувствовал, что забыл что-то очень важное, но понятия не имел, что именно.

Глядя на пристальный взгляд Се Чаоюаня, Се Чаолин нерешительно спросил: «Это то, что Ваше Высочество сделало сегодня?»

«Линьлан слишком на меня свысока смотрит. Что это за место такое, Ситай Ин? Думаешь, я могу так легко вмешаться?»

«Откуда вы знаете, что с этой ракушкой что-то не так?»

Се Чаоюань презрительно сказал: «Семья Чжао привыкла к высокомерию. Его Величество не позволяет им так себя вести, поэтому они обязательно что-нибудь предпримут, чтобы отомстить Его Величеству. После сегодняшнего инцидента Ситай Ин стал посмешищем, и Его Величеству будет стыдно даже упоминать о переводе. Даже если мы хотим быть привлечены к ответственности, кто это сделает? Ситай Ин или Министерство промышленности?.. Семья Ян всегда легко поддавалась влиянию, а Ян Шаншу был тем, кого удалось привлечь с большим трудом. До сих пор неясно, жив ли наследный принц или мертв, так что, если он сейчас ищет неприятности с Министерством промышленности, не боится ли он вынудить семью Ян снова бежать?»

Се Чаолин резко сказал: «Вы не можете вмешиваться в дела Ситай Ина, но можете вмешиваться в дела Дуншань Ина? Разве не было бы ещё более абсурдным убить наследного принца в охотничьих угодьях Дуншань?»

Се Чаоюань произнёс глубоким голосом: «Линьлан, я же сказал, ты меня слишком переоценил. Кто тебе сказал, что в убийстве и исчезновении наследного принца виноват только я? У меня не так уж много способностей».

Се Чаоюань сказал это так серьезно, что Се Чаолин не смог отличить правду от лжи, но из уст этого маленького высочества не вышло ни слова правды.

Он сердито спросил: «Если сегодняшний обзор так важен, как же эти люди двигали руками? Ситай Ин не стал бы проявлять халатность, неужели они не проверили эти снаряды заранее?»

«Вас интересуют эти вещи?» — неожиданно спросил Се Чаоюань.

Се Чаолин был мгновенно ошеломлен.

Его не должны интересовать подобные вещи, и, учитывая его личность, есть вещи, которые он вообще не должен понимать, но если бы он не спросил ясно, то всегда бы чувствовал себя некомфортно в глубине души.

«Неужели вы не можете этого сказать? Если Ваше Высочество отказывается это сказать, забудьте». Се Чаолин отвернулся.

Се Чаоюань на мгновение остановился, сделал шаг вперед, ущипнул его за подбородок и попросил повернуться назад: «Злишься?»

«Я всего лишь одна из игрушек Его Высочества. Его Высочество скажет мне это, когда захочет меня развлечь. Не хочешь – не говори», – Се Чаолин намеренно ударил его.

Се Чаоюань покачал головой: «То, что ты хочешь знать, это всего лишь слова, я лишь догадываюсь, как они это сделали. С «Ситай Ин» нелегко что-либо сделать, но Министерство труда – не железная бочка. Возможно, снаряды вышли из строя ещё до того, как их передали в «Ситай Ин». Артиллеристы «Ситай Ин» не смогут найти их, даже если осмотрят. Им нужно лишь выдать им годные снаряды во время испытаний. Проверка проводилась в спешке. Немногочисленные артиллерийские орудия и снаряды были доставлены сюда позавчера, так что за столь короткое время трудно не ошибиться, пока они заняты».

Се Чаолин задумался на мгновение, а затем усмехнулся: «Будучи таким высокомерным, рано или поздно, если ты совершишь слишком много несправедливости, ты убьешь себя».

Се Чаоюань пристально посмотрел на него, выражение лица его брата-наследника принца, когда он говорил, действительно было совсем иным, чем прежде.

Се Чаолин поднял глаза: «Ваше Высочество, будьте осторожны во всем».

«Линланг беспокоится обо мне?»

Се Чаолин вспомнил взгляд этого человека, который прошлой ночью обещал быть с ним добрым. На какое-то время он почувствовал лёгкое смягчение сердца, подумав, что этот маленький высочество на самом деле не так уж плох, и лучше его уговорить.

Но прежде чем он успел заговорить, Се Чаоюань снова понизил голос: «Забудь об этом».

…в чем дело?

Се Чаоюань не стал ничего объяснять и сел в стороне: «Ешь, не говори об этом».

Се Чаолин: «…?»

Глава 13 «Этот король не спрашивает, правильно это или неправильно, этот король просто следует своем

В полдень того же дня императорский водитель вернулся в столицу раньше срока.

Дело «Ситай Ин» действительно подошло к концу. Командиру и заместителю командира артиллерийского дивизиона был объявлен выговор. Император Цяньмин, конечно же, понимал, что кто-то намеренно подстроил ему беду и не желал ему счастья, но не мог взять ситуацию в свои руки и лишь сглотнул.

В конце концов Дуншань Ин назначил заместителя командующего из своих рядов на должность командующего, и ответ императора Цяньмина оказался таким, как и ожидал Се Чаоюань: он приказал всем принцам, за исключением самого младшего, Се Чаои, явиться ко двору.

Первоначально при дворе находились только принц и Сюнь Ван Се Чаожун. Наследный принц теперь был «в коме», поэтому Се Чаожун был очень доволен, и указ императора был отдан, очевидно, чтобы подавить его и Чжао высокомерие.

Не говоря уже о случае с Се Чаоюанем, Се Чаохуэй и Се Чаоци – один из них – приёмный сын императрицы Юань и занимал высокие посты в армии, а другой – её сын, и за ними стоят старые силы Восточного дворца. Теперь, когда эти двое официально вошли в королевский двор, даже без Се Чаолина сложно сказать, что их ждёт в будущем.

Не говоря уже о том, в какой ярости Се Чаожун пребывал в особняке короля Сюня. В особняке короля Кэ Се Чаоюань примерял официальную форму, доставленную днём.

Се Чаолин бережно помог ему завязать пояс и расправить края одежды. Се Чаоюань был высоким и стройным. В этой обычной гражданской одежде он выглядел гораздо энергичнее остальных.

Он пристально посмотрел на человека перед собой, ресницы Се Чаолина были слегка опущены, а его движения были точными и сосредоточенными.

«Ваше Королевское Высочество вступило в должность при дворе, так что этот темперамент следует немного сдержать», — серьезно настаивал Се Чаолин.

Се Чаоюань внезапно ущипнул его за подбородок и заставил посмотреть прямо на себя. Се Чаолин нахмурился и быстро вытянул брови, не сопротивляясь: «Я снова расстроил Ваше Высочество? Если Вам не нравится это слышать, я возьму свои слова обратно».

Се Чаоюань потер щеку кончиком пальца и с тонкой улыбкой на лице сказал: «В уголке твоего рта крошки от закуски».

Се Чаолин: «…»

Он только что съел кусочек пирожного «Рука Будды».

Се Чаоюань все еще улыбался: «Линьланг такой ребячливый».

Се Чаолин втайне был расстроен. Когда это маленькое высочество назвало его ребячливым, он слегка кашлянул и серьёзно произнёс: «Ваше высочество, не смейтесь надо мной».

Се Чаоюань опустил руку и коснулся короткого ножа, висевшего на поясе Се Чаолина: «Если тебе не нравится это слышать, я не буду этого говорить».

Се Чаолин сказал: «Я пойду покормлю Сяо Хуана».

Сяо Хуан, птица, подаренная ему Се Чаоюанем, была доставлена из дворца и повешена под окном.

Се Чаоюань улыбнулся, не обращая на это внимания.

Ван Жан пришёл доложить о чём-то. Видя, что рядом находится Се Чаолин, он не решался заговорить. Се Чаоюань жестом сказал ему: «Говори прямо».

«Рано утром Его Величество сообщил Министерству обрядов, что травмы Его Королевского Высочества не зажили, и все вопросы, касающиеся свадьбы в Восточном дворце, отложены».

Се Чаоюань тихонько фыркнул, услышав слова: «До большой свадьбы осталось всего полмесяца. Этот правитель подумал, что Его Величество действительно задумал таким образом выдать замуж дочь семьи Ян и поселиться в Восточном дворце».

Конечно, это невозможно. Не говоря уже о том, находится ли наследный принц на самом деле в Восточном дворце, даже если бы он вернулся, видя скрытность императора Цяньмина и запрет на посещение, он понимает, что ситуация неблагоприятная. В настоящее время, если дочь семьи Ян выйдет замуж, чтобы остаться вдовой, если император действительно на этом настаивает, то это будет не браком, а враждой с семьей Ян.

Ван Жан опустил голову и не осмелился ответить.

Се Чаолин, поддразнивавший Сяо Хуана своей палкой-птицей, услышав это, наклонил голову и спросил Се Чаоюаня: «А как же Ваше Высочество? Разве Ваше Величество не приказало вам жениться?»

Се Чаоюань посмотрел на него, его взгляд замер: «Угадай».

Се Чаолин не хотел гадать, поэтому он повернулся и продолжил поддразнивать Сяо Хуана. Се Чаоюань шагнул вперёд, прислонился к окну и посмотрел на него.

Под пристальным взглядом этих густых черных глаз Се Чаолин почувствовал себя беспомощным и отложил палочку: «Я не хочу и не могу гадать, Ваше Высочество сам скажет».

«Нет, старший брат наследного принца еще не женат, так как теперь очередь этого короля?» — сказал он, глядя в глаза Се Чаолину, как будто это имело для него большое значение.

Се Чаолин почувствовал, что это немного странно, но не стал глубоко задумываться: «О», и, прежде чем разозлить Сяо Хуана, покормил его птичьим кормом.

Ван Жань пришёл и продолжил докладывать Се Чаоюаню: «Кроме того, Нин Ван сегодня спустился поприветствовать Его Величество и мимоходом упомянул Его Королевское Высочество Сюня, сказав, что несколько дней назад он был в особняке Сюнь Вана и хотел попросить у принца Сюня цветы в горшках. Он сказал, что цветы в его доме – ничто, а те, что посажены в Восточном дворце, – самые лучшие. Его Величество выглядел расстроенным, услышав это, и спросил короля Нина, часто ли король Сюнь упоминает ему о разных событиях в Восточном дворце. После этого король Нин, вероятно, попал под влияние тона Его Величества. Испугавшись, он замялся и не сказал ни «да», ни «нет».

Король Нин, Се Чаои, был братом короля Сюня, Се Чаожуна. Он также родился у наложницы Чжао. Ему было всего двенадцать лет. Хотя Се Чаожун не понравился императору Цяньмину, Се Чаои, младший сын, пользовался у него большой популярностью. Однако в глазах окружающих, и даже наложницы Чжао Гуй, Се Чаои значительно уступал Се Чаожуну в смысле самобытности. На первый взгляд, у братьев были хорошие отношения, но теперь выясняется, что это не так.

Се Чаоюань сказал с улыбкой: «Этот ребенок обычно выглядит невинным, но он также совестливый человек».

Се Чаолин уже вытер руки о вуаль и небрежно сказал: «Братья Вашего Высочества так отличаются друг от друга, но если говорить о том, кто из них самый умный, то это, должно быть, Ваше Высочество».

Се Чаоюань поднял на него глаза: «Почему?»

Се Чаолин наклонился и постучал пальцем по груди: «Ваше Королевское Высочество знает, что у него на уме, зачем вам раскрывать что-либо? Даже о том, что происходит во Дворце Его Величества, Ваше Высочество может получать новости здесь, и Линьлан восхищается этим».

Это был первый раз, когда Се Чаолин назвал себя так, и Се Чаоюань поднял брови.

Се Чаолин взглянул на группу слуг, стоявших с почтительно опущенными головами. Он положил руку на плечо Се Чаоюаня, погладил его и прошептал: «Уже ночь, а завтра у Вашего Высочества будет раннее утро. Я вернусь в свою комнату и не буду беспокоить Ваше Высочество».

Закончив говорить, он повернулся, чтобы уйти, но Се Чаоюань потянул его обратно. Се Чаоюань сделал знак взглядом, и Ван Жан попросил Ван Цзинь провести группу обратно, по пути помогая им потушить большую часть дворцовых фонарей, оставив лишь несколько тускло светящихся.

Се Чаолин был беспомощен: «Ты хочешь этого снова сегодня вечером…»

Его Высочество был слишком доблестен, каждую ночь он не мог этого выносить.

Се Чаоюань молча посмотрел на него, Се Чаолин вздохнул: «Ваше Высочество, вы еще молоды и не женаты, поэтому вы должны уметь контролировать себя».

Се Чаоюань молчал, просто глядя ему в глаза.

Се Чаолин, поражённый взглядом Се Чаоюаня, неохотно протянул руку, чтобы развязать свою одежду. Если бы он не снял её на некоторое время, Се Чаоюань раздел бы его догола, и он бы потерял хорошую рубашку.

Но Се Чаолин был огорчён: почему этот человек сказал ему послушно раздеться? Размышляя об этом, Се Чаоюань, повернув голову и поцеловав его в щёку, отвернулся.

Се Чаоюань немного замялся: «Не хочешь?»

«Ваше Королевское Высочество не может полагаться на свой юный возраст, чтобы заниматься подобными делами и терять здоровье», — последовал его примеру Се Чаолин.

«Не говоря уже о том, что Ваше Высочество всё ещё носит официальную форму. Если она испачкается, неужели…»

Голос Се Чаолина понизился, горло Се Чаоюаня сжалось: «Помоги этому королю снять его».

Их взгляды встретились, и какое-то мгновение они молча соперничали. В конце концов, Се Чаолин, всё ещё стоявший под карнизом, склонил голову и помог маленькому высочеству снять одну за другой надетые на него одежды.

Когда остался последний плащ, Се Чаоюань внезапно схватил его за руку, и когда Се Чаолин был застигнут врасплох, он наклонился и поднял его.

Се Чаолин к этому привык и без сопротивления поддался влиянию Се Чаоюаня.

Се Чаоюань отнёс его в ванную. Мужчина, лежавший голым в ванне, прижал его сзади и обнял за талию: «Ты правда не хочешь?»

Се Чаолин зевнул и прищурился, игнорируя его. Не то чтобы ему не хотелось, он был ещё слишком юн, и устоять перед соблазном было сложно, но он действительно не мог выносить это каждую ночь.

«Если я скажу, что нет, Ваше Высочество отпустит меня?»

"Не будет."

Что еще можно сказать?

Поцелуй Се Чаоюаня пришёлся на его мокрое плечо. Се Чаолин повернулся и сильно укусил его за плечо.

Се Чаоюань не двигался. Когда Се Чаолин устал и у него заболели зубы, он открыл рот, и на его плече остался круг из кровавых следов от зубов. Се Чаолин нахмурился: «Почему Ваше Высочество не уклонились?»

«Всё в порядке, лишь бы Линланг был счастлив».

Се Чаоюань не обратил на это внимания, он собрал распущенные волосы и вымыл их собственноручно.

Се Чаолин пытался его урезонить: «Завтра утром ты отправишься ко двору в первый день, поэтому должен произвести хорошее впечатление на Ваше Величество и чиновников. Ты должен войти во дворец Мао Ши (с 5 до 7 утра). Так когда же, по-твоему, тебе нужно вставать? Если ты не отдохнёшь сегодня ночью, подзарядись энергией, неужели ты собираешься задремать на заседании суда завтра утром?»

Се Чаоюань опустил глаза и не произнес ни слова. Он продолжал неторопливо потирать волосы. Выражение его лица было немного размытым от пара.

«Ты меня слушаешь?»

«Слушаю». Се Чаоюань наконец заговорил.

«Ваше Высочество считаете, что я прав?»

"Верно."

"Что……"

Се Чаоюань поднял глаза, его взгляд был спокоен, но невыносим: «Этот король не спрашивает, правильно это или неправильно, этот король просто следует своему сердцу».

Се Чаолин был рад забить его до смерти: «Ваше Высочество слишком властен».

Се Чаоюань подался всем телом вперед и легонько чмокнул Се Чаолина в красные губы и родинку на кончике носа: «Линьланг не ответил мне в тот день, в тот день ты принял меня за кого-то другого».

Се Чаолин был ошеломлен.

Оглядываясь назад, он вспомнил, что в тот день по дороге в Ситай Ин Се Чаоюань спросил его, кем он себя считает, но тот не ответил, хотя этот человек хорошо помнил. Пытать его было неразумно.

«Ваше Королевское Высочество не только умны, но и сердце у вас меньше иголки. Даже дамы не допустили бы такого».

Се Чаоюань молча посмотрел на него. Се Чаолин почувствовал себя ещё более беспомощным, когда тот уставился на него: «Ваше Высочество, вам обязательно нужно, чтобы я ответил?»

После минуты молчания Се Чаоюань понизил голос: «Хорошо».

Он встал, вышел из ванны первым, надел пальто и вышел из ванной.

Се Чаолин, впервые оставшись один в ванной, был ошеломлён. Это… он снова злится?

Через четверть часа Се Чаолин вернулся в главную комнату. Свет здесь был выключен. Се Чаоюань был недоволен тем, что ночью его ждали рядом. Слуги уже разошлись, и в комнате не было слышно ни звука.

Се Чаолин на мгновение замер, и пока он колебался, дверь за его спиной сдуло ветром, и знакомое тепло накрыло его сзади, полностью охватив.

Его внесли внутрь и бросили на кровать. С шипением полог кровати опустился. Мужчина уже издевался над собой и уперся руками в бока. Глаза, пристально смотревшие на него из темноты, были полны бурлящих эмоций, подсознательно подсказывая Се Чаолину бежать.

«Ваше Высочество, разве вы не ушли первым…»

Се Чаолин хотел повернуть голову в сторону, но Се Чаоюань схватил его за подбородок одной рукой и тяжело вздохнул.

Гл. 14 «Пошлите цветы Его Высочеству».

Се Чаолин проснулся только в Чэнь Ши (7–9 утра). Тело его было мягким с головы до ног. Он лениво поднялся, обругал Се Сяоюаня и взял протянутый ему горячий платок.

«Его Высочество сегодня отправляется ко двору в свой первый день, и я не думаю, что он вернётся так скоро. Если вы голодны, господин, можете сначала позавтракать, после того как умоетесь», — тихо напомнил ему Ван Цзинь.

Се Чаолин был слишком ленив, чтобы много говорить, он не собирался ждать, пока этот маленький ублюдок вернется домой.

После завтрака Се Чаолину нечего было делать, поэтому он отправился в сад на заднем дворе, чтобы прогуляться.

С тех пор, как он поселился во дворце, сад, изначально однообразный, теперь полон цветов и деревьев, полон жизни. Се Чаолин выглядел счастливым и отправился в павильон на каменистой грядке у озера, чтобы покормить рыб. Без надзора Се Чаоюаня он чувствовал себя спокойнее.

Позже кто-то подошел поговорить с ним, это был тот молодой человек, которого Се Чаоюань случайно встретил, когда привел его сюда в первый раз.

Ван Цзинь сначала не дал ему приблизиться к Се Чаолину. Услышав движение, Се Чаолин обернулся, посмотрел на него и приказал: «Пусть подойдёт».

Ван Цзинь был вынужден пропустить молодого человека вперед.

Когда собеседник представился как Сун Ши, Се Чаолин небрежно кивнул и не назвал свою фамилию, просто ожидая, когда собеседник заговорит. Сун Ши улыбнулся и сказал: «Однако сейчас моё имя можно использовать только сейчас. Когда я покину особняк, я не знаю, как меня будут называть».

Вспомнив слова Ван Цзинь о том, что эти люди будут отправлены в самое подходящее место, Се Чаолин не смог сдержаться и серьёзно спросил: «Вы готовы куда-нибудь пойти после того, как покинете особняк?»

Сун Ши равнодушно сказал: «Место, которое Его Высочество устроил для нас, естественно, самое лучшее».

Когда юноша перед ним упомянул Се Чаоюаня, его глаза наполнились восхищением. Как Се Чаоюань сумел мобилизовать и обучить этих людей? Однако, полагая, что гораздо лучше приехать в особняк короля Кэ и работать на его высочество короля Кэ, чем всю жизнь быть самой ничтожной куртизанкой и проституткой, эти люди, должно быть, были готовы работать на Се Чаоюаня.

«Два года назад меня отправили в особняк принца Кэ. Благодаря любви и заботе Его Высочества у меня есть еда и одежда, я умею читать и писать. Мне не нужно прислуживать в борделях. Я готов служить Его Высочеству. Я пойду туда, куда Его Высочество пошлёт».

Се Чаолин спокойно спросил: «Зачем ты мне все это рассказал?»

«Это просто непринуждённая беседа. С тех пор, как вы вошли в особняк, сад стал гораздо оживлённее, чем прежде. Его Высочество, должно быть, много над этим потрудился», — небрежно ответил Сун Ши, но в его голосе слышалось восклицание, зависть не скрывалась.

Он не знал настоящего Се Чаолина, но догадывался, что тот отличается от них. По одному его поведению он понимал, что человек перед ним никак не мог быть того же происхождения, что и они.

Се Чаолин слегка нахмурился и напомнил ему: «Если ты хочешь служить Его Высочеству, не думай о том, о чём не следует думать, и осознавай свою личность, иначе Его Высочество не посмеет выпустить тебя из дома».

Его мысли не могли ускользнуть от глаз Се Чаолина. Если бы не его неразумные мысли о Се Чаоюане, как этот человек мог прийти сюда и рассказать ему обо всём этом? Конечно, он сказал это, чтобы напомнить молодому человеку, и не хотел ревновать.

Не желая больше ничего говорить, Се Чаолин отвернулся и продолжил любоваться пейзажем и кормить рыб.

Когда Сун Ши ушел, Ван Цзинь тихо спросил Се Чаолина: «Господин, хотите ли вы, чтобы я рассказал Вашему Высочеству о том, что только что произошло?»

Се Чаолин холодно спросил: «Разве вы не докладываете Его Высочеству обо всем, что касается моих дел?»

Ван Цзинь опустил глаза и замолчал.

Помолчав некоторое время, Се Чаолин спросил его: «Куда отправят этого человека?»

«… Не знаю, но думаю, это будет неплохое место. Если хотите узнать, можете спросить Его Высочество лично».

Се Чаолин ничего не сказал и встал.

В политическом зале сегодня впервые предстал перед судом не только Се Чаоюань, но и Се Чаохуэй, и Се Чаоци.

Во время очередного заседания суда, которое проходит раз в пять дней, чиновники различных министерств по очереди докладывали о мелочах. Се Чаоюань стоял в стороне от очереди, небрежно слушая. Сзади на него было устремлено бесчисленное количество взглядов, но большинство из них не смотрели на него.

Все знали, что Се Чаоюань, происходивший из скромной семьи, был всего лишь фоном, в то время как Се Чаохуэй и Се Чаоци были сыновьями, которых император Цяньмин на самом деле хотел возвысить.

Хотя и говорили, что Чжао Линь и Шэнь Ян и раньше могли соперничать, Шэнь Шоуфу был уже стар, и его век был недолгим. Большинство молодых поколений клана не имели больших перспектив, и семья Ян была той травой, которую император был вынужден выкорчевать. По сути, партия Чжао Линя была сильнее, но за Шэнь Яном стоял император Цяньмин. Пока император может выбрать другого принца, соответствующего его желаниям, они будут следовать замыслу императора Цяньмина, и эта тенденция к противостоянию будет продолжаться.

Се Чаоюань слегка прищурился, его взгляд метался между Се Чаохуэй и Се Чаоци.

Большинство людей могут подумать, что император Цяньмин предпочитает Се Чаоци, сына императрицы Юань, которую император Цяньмин всегда хотел компенсировать и которая пользуется поддержкой большинства старых сил Восточного дворца, но…

После заседания суда император Цяньмин пригласил нескольких сыновей позавтракать с собой и вместо того, чтобы обсуждать государственные дела, заговорил об их браке.

У императора Цяньмина было много сыновей, но внуков было не так много. Бывший наследный принц оставил только одну дочь, которая стала принцессой и воспитывалась вне дворца. У Се Чаожуна было всего несколько наложниц, несколько сыновей и дочерей после нескольких лет брака. Се Чаохуэйю было уже двадцать два года. Из-за ранения, полученного после многолетней службы в армии, он так и не женился. Се Чаоци было 19 лет. Он тяжело пострадал от смерти императрицы Юань и бывшего принца. Он болел несколько лет, и его брак откладывался снова и снова. В то время как Ся Чаоюаню было всего 16 лет, поэтому все было неопределенно и не спешили.

«Чаохуэй и Чаоци могут поговорить о том, какая девушка им нравится. После того, как в течение двух месяцев будет выбрана пара, свадьба состоится весной следующего года». Конечно же, император Цяньмин даже не упомянул Се Чаоюань.

Ни Се Чаохуэй, ни Се Чаоци не произнесли ни слова, а Се Чаоронг усмехнулся: «Четвертый младший брат, естественно, не интересуется семьями этих девушек, как четвертый младший брат может понимать семьи девушек?»

Ходили слухи о Се Чаоци и его страже, поэтому Се Чаожун, естественно, знал об этом. Согласно слухам, Се Чаоци всё ещё сидел спокойно после смерти Цзян Ши, но Се Чаожун не смирился с этим и на глазах у императора Цяньмина нанёс удар ножом в больное место Се Чаоци.

Се Чаоци поднял глаза и холодно и с возмущением уставился на Се Чаожуна. Се Чаожун ответил ему вызывающим взглядом, император Цяньмин нахмурился и уже собирался что-то сказать, когда Се Чаохуэй вдруг басом произнёс: «Всё зависит от императора».

Император Цяньмин взглянул на него и удивленно спросил: «Неужели у тебя нет никаких идей по поводу твоего собственного брака?»

Се Чаохуэй все еще говорил: «Все зависит от нашего отца, императора».

Се Чаоци украдкой сжал кулаки и повторил слово в слово: «Этот сын оставит всё дело своему царственному отцу, императору».

Се Чаоюань не уделял себе никакого внимания и спокойно ел.

Се Чаоци теперь всей душой ненавидел Се Чаожуна, а Се Чаожун, вероятно, считал его своим главным противником. Се Чаоци был вторым сыном императрицы Юань. Если бы он пользовался поддержкой Шэня и Яна, с ним было бы ещё сложнее справиться, чем с Се Чаолином.

Се Чаоюань задумался: «Но человек в сердце их отца, возможно, не обязательно и есть Се Чаоци. Два тигра сражаются друг с другом, и трёхногое противостояние не способно уравновесить ситуацию».

После того, как Се Чаоюань вернулся во дворец, Се Чаолин вернулся с прогулки по саду и угощался закусками.

Он все еще злился из-за того, что произошло вчера вечером, и ему не хотелось особо разговаривать с Се Чаоюанем.

Ещё до того, как Се Чаоюань вошёл в дверь, он уже слышал о том, что произошло в саду, и спросил Се Чаолина: «Почему ты так расстроен? Кто был так недальновиден и обидел тебя?»

Се Чаолин взглянул на него, вспоминая, как этот человек мучился прошлой ночью. Заставив себя проделать с ним эти постыдные вещи, он небрежно сказал: «Ваше Высочество слишком обеспокоены, никто не смеет оскорблять меня в особняке принца Кэ».

Се Чаоюань улыбнулся. Он не возражал, сел и налил сначала Се Чаолину, а затем себе ещё полчашки: «Если Линь Лан действительно расстроится, этот король отрежет языки всем, кто жуёт языки в твоём присутствии, и никто не посмеет заговорить с тобой и потревожить тебя».

Он сказал это легко, как будто это было что-то обыденное.

Се Чаолин нахмурился: «Ваше Высочество, не боитесь ли вы потерять сердца людей, поступая так?»

«Мне нечего бояться. Любой, кто не соблюдает правила, должен быть наказан», — Се Чаоюань выпил чай одним глотком.

Се Чаолин прямо отказался: «Нет необходимости, Ваше Высочество хочет кого-то наказать, нет нужды использовать меня в качестве оправдания».

Се Чаоюань посмотрел на него: «Ты действительно сердишься?»

«Ну и что, что я злюсь? Ваше Высочество хочет меня уговорить?» — не стал отрицать Се Чаолин.

Се Чаоюань мягко улыбнулся и протянул руку, чтобы обнять его, усаживая на колени.

«Как старший брат, ты должен вести себя как ребенок?» — прошептал ему на ухо Се Чаоюань.

Се Чаолин поднял руки, потер уши и положил их на плечи Се Чаоюаня: «Ваше Высочество…»

Се Чаоюань посмотрел на него и не ответил.

Се Чаолин понимал, что угрюмость бесполезна, поэтому он решил воспользоваться случаем и попросить об одолжении: «Можно мне выйти из дома, чтобы развлечься? Ты можешь пойти со мной».

Се Чаоюань помолчал немного, а затем медленно спросил: «Хочешь выйти из дома?»

"Да "

«Разве не весело в особняке принца Кэ?»

«Я хочу выйти и посмотреть, Ваше Высочество, пойдете ли вы со мной?»

Се Чаоюань последовал его примеру, на мгновение пристально посмотрев на Се Чаолина, с улыбкой на уголке губ: «Хорошо, через несколько дней в храме города Нань пройдет ярмарка, и этот король покажет вам, на что обратить внимание».

Се Чаолин наконец успокоился. Он проживёт несколько дней и уйдёт как можно скорее.

Поэтому он поднял руку и коснулся лица Се Чаоюаня: «Спасибо, Ваше Высочество».

Се Чаоюань схватил его за руку и сказал: «Этот король оказал Линьлангу услугу. Чем Линьланг собирается отплатить этому королю?»

Глаза феникса, Се Чаолин вдруг улыбнулся.

«Пришлите цветы Вашему Высочеству».

Он небрежно взял цветок, стоявший в вазе на столе рано утром, отломил длинную веточку и прикрепил его к волосам Се Чаоюаня. Полюбовавшись им некоторое время, он почувствовал удовлетворение.

Се Чаоюань позволил ему смутиться и только спросил: «О чем ты думаешь?»

«Ваше Высочество обладаете такой выдающейся внешностью в столь юном возрасте, я не знаю, сколько сердец вы обманете в будущем», — вздохнул Се Чаолин.

Се Чаоюань слегка приподнял брови: «Значит, Линьлан ревнует?»

Се Чаолин всерьёз задумался. Он был действительно особенным здесь, рядом с этим маленьким высочеством, но то, что эта особа говорила о том, что она – супруга или императрица, не может быть правдой, это просто звучит как жадность. Если бы он действительно хотел ревновать, он боялся, что его будущее будет тяжёлым.

Он пристально посмотрел на цветок в волосах Се Чаоюаня, протянул руку, легонько погладил его и сказал: «Ваше Высочество должно пользоваться любовью многих людей. Линь Лан рад за вас».

«Вам не нужно радоваться за этого короля».

Се Чаоюань перебил его, его тон заметно смягчился, как будто он снова рассердился.

Се Чаолин был совершенно беспомощен, это маленькое высочество так вспыльчиво и его так трудно уговорить, разве он не должен был уговаривать себя сам?

«Ладно, несчастье есть несчастье, главное, чтобы Ваше Высочество было счастливо».

«Ты считаешь, что король должен быть доволен?» — Голос Се Чаоюаня был холодным и жестким.

Се Чаолин не хотел больше ничего говорить, поэтому он наклонился ближе и поцеловал уголок его губ: «Тогда можете ли вы быть довольны этим, Мое дорогое Высочество?»

Се Чаоюань пристально посмотрел на него, лед в его глазах постепенно растаял, и он нежно обнял его, не говоря ни слова.

Гл. 15 «Ваше Высочество, я действительно старше вас».

Каждый год с наступлением морозов ярмарка в храме Наньши становилась грандиозным событием, не менее оживленным, чем во время фестиваля фонарей.

В конце праздника Чэнь Ши (7–9 утра) карета отправлялась от восточных ворот резиденции короля Кэ и направлялась прямо в Наньши. Наньши находился в южном углу внутреннего города, от южных городских ворот, занимая целых две длинные улицы.

Особняк короля Кэ находился неподалеку, и дорога туда заняла меньше часа.

Се Чаолин был простым и непринужденным человеком, следуя за Се Чаоюанем, который притворялся обычным богатым человеком и не привлекал к себе внимания.

На храмовой ярмарке было много мест, где можно было поесть, выпить и развлечься, а также проходили различные представления жонглёров, которые собирали толпы людей. Глаза Се Чаолина, почувствовав новизну происходящего, заблестели. Он потащил Се Чаоюаня к толпе и огляделся.

«Я не ожидал, что в столице есть такое оживлённое место. Ваше Высочество бывали здесь раньше?» — Се Чаолин, привлечённый представлением с драконьими фонарями на углу улицы, небрежно спросил Се Чаоюаня.

Се Чаоюань поднял руку, чтобы поддержать его за плечо, и сказал, чтобы он не толкался вперед: «Я никогда здесь не был, но много раз слышал, как об этом упоминали».

«Значит, Ваше Высочество не так уж и игрив, как твердят слухи», — улыбнулся Се Чаолин.

В мастерской плотника он выбрал для Сяо Хуана клетку из жёлтого палисандра, которая отличалась весьма необычной формой. Се Чаолин сразу её увидел, спросил цену и сразу же заплатил.

У каждого в особняке принца Кэ была своя доля, и у Се Чаолина, естественно, тоже. Денег каждый месяц было много. Се Чаоюань приказал кому-то отдавать ему их в соответствии с долей принца-консорта. Се Чаолин этого не знал.

«Эта клетка для птиц больше, чем та, что в особняке. Сяо Хуан капризничает, поэтому ему будет в ней комфортнее». Се Чаолин купил что-то и показал это Се Чаоюаню.

Се Чаоюань прищурился, оглядел птичью клетку и равнодушно сказал: «Если тебе нужна такая клетка, плотник во дворце может сделать тебе восемь или десять, которые будут лучше этой».

Се Чаолин рассмеялся и сказал: «Есть готовые, которые продаются, зачем же делать это снова? Ваше Высочество, вас вообще волнует такая мелочь?»

Сердце этого маленького Высочества, вероятно, было таким же большим, как игольное ушко.

Се Чаоюань отвел взгляд и ничего не сказал.

Взгляд Се Чаолина упал за пределы магазина. Перед ним стоял ларек со сладостями, окружённый толпой детей, которые время от времени восклицали и смеялись. Мысли Се Чаолина шевельнулись, и он потянул Се Чаоюаня к себе.

«Хочешь конфетную фигурку? Я куплю тебе одну». Се Чаолин посмотрел на Се Чаоюаня и улыбнулся.

Се Чаоюань посмотрел на него, суровый и молчаливый. Се Чаолин цокнул языком: «Завидуешь птице? Сколько вам лет, Ваше Высочество?»

Се Чаоюань всё ещё хмурился и молчал. Се Чаолин подумал, что ему это нужно, и, когда дети взяли сахарные фигурки и ушли, они бросились к продавцу. Старик поднял подбородок: «Мы хотим две».

Старик улыбнулся и спросил их: «Какой сахар вам нужен?»

Се Чаолин спокойно сказал: «Он кролик, а я тигр, поэтому мне нужны эти два знака зодиака».

Се Чаоюань взглянул на него, его мысли погрузились в раздумья, и он промолчал. День рождения старшего брата наследного принца приходился на пятнадцатый день первого лунного месяца года Гэнъинь, который был хорошо известен во всем мире.

Все внимание Се Чаолина было приковано к быстро движущимся рукам старика, и он не понял, что тот сказал.

Фигурка кролика из конфет была сделана очень быстро, и последним шагом было её надуть. Старик с улыбкой спросил Се Чаоюаня: «Этот маленький джентльмен сможет надуть её сам?»

Се Чаоюань мягким голосом подал знак Се Чаолину: «Помоги мне».

Се Чаолин с улыбкой наклонился и легонько подул в тонкую трубочку, и яркая и прозрачная фигурка кролика из конфет быстро раздулась.

"Для тебя."

Сахарную фигурку передали Се Чаоюаню, но он молчал. Се Чаолин просто взял его за руку и сказал: «Держи».

Се Чаоюань молча смотрел на сахарную фигурку в своей руке. Се Чаолин не мог сдержать смеха: он, конечно, был волчонком, но по знаку зодиака был кроликом. Было бы неплохо, если бы Се Чаоюань был таким же послушным и милым, как маленький белый кролик.

Жаль.

Вторую сахарную фигурку тоже быстро стащили. Се Чаоюань взорвал её и передал Се Чаолину: «Пойдём, пойдём, посмотрим».

Се Чаолин повертел деревянную палочку в руке, некоторое время смотрел на сахарную фигурку и, наконец, позже задумался: «Как он помнит, что он тигр?»

«Ваше Высочество, я действительно старше вас».

Се Чаолин сказал, догнав Се Чаоюаня, который уже сделал шаг вперед.

Се Чаоюань ответил: «Да», его старший брат, наследный принц, был меньше чем на два года старше его. Они должны были быть самыми близкими братьями, но у него возникли низменные мысли, которых ему не следовало иметь, – желание монополизировать своего старшего брата, наследного принца.

Его не волновало, что правильно, а что нет, главное, чтобы Се Чаолин принадлежал ему.

Се Чаолин, которому всё ещё не удалось рассмешить Его Королевское Высочество, немного растерялся и хотел что-то сказать, но к Се Чаоюаню подошёл человек, похожий на стражника. Он настоял на том, чтобы король выпил чаю в чайном домике напротив, поэтому Се Чаоюаня пригласили подняться и поговорить.

Се Чаоюань поднял взгляд и увидел, что у перил второго этажа чайного домика через дорогу стоит его дядя Дин Ван, Се Фэнчжэнь, который с улыбкой наклонился к нему и жестом сказал: «Шестой племянник, поднимайся».

Се Чаоюань вместе взял Се Чаолина.

Когда Се Фэнчжэнь сел, он взглянул на Се Чаолина, а Се Чаоюань улыбнулся и сказал Се Фэнчжэню: «Дядя, не обращай на него внимания, племянник, пусть посидит в стороне, выпьет чаю и перекусит».

Се Фэнчжэнь не воспринял это всерьез: «Решать тебе».

Этот Дин Ван был младшим братом императора Цяньмина, и ему ещё не было тридцати. В молодости он командовал войсками на границе и позже был тяжело ранен на поле боя. Более того, говорили, что после битвы он получил скрытую болезнь, из-за которой больше не мог иметь детей. Он до сих пор не был женат, поэтому император Цяньмин очень его баловал. Этот богатый и праздный правитель в столице, Се Фэнчжэнь, жил лучше всех.

«Почему у королевского дяди сегодня такое хорошее настроение, что он тоже приехал в Наньши посетить храмовую ярмарку?» — с улыбкой спросил Се Чаоюань, наливая чай Се Фэнчжэню.

Среди сыновей императора Цяньмина ближе всех шли Се Фэнчжэнь и Се Чаоюань. Се Чаоюань был похож на Се Фэнчжэня характером: он лучше всех ел, пил и веселился.

Се Фэнчжэнь небрежно сказал: «Я просто проходил мимо и зашёл посмотреть. Кстати, два дня назад Ваше Величество рассказывал мне о браках ваших братьев, но о вас не упомянул. Неужели вы не знаете?»

Се Чаоюань рассмеялся и сказал: «Королевский дядя до сих пор не женился, так зачем же беспокоиться о браке твоего племянника?»

Се Фэнчжэнь покачал головой: «Ты отличаешься от меня».

«Какая разница?»

Се Фэнчжэнь был немногословен, улыбнулся и добавил ещё кое-что: «Приходите в усадьбу в следующем месяце. Там есть несколько кувшинов хорошего вина, которые долго хранились. Самое время их открыть. Я дам вам попробовать что-нибудь новенькое».

Се Чаоюань не был ни за, ни против: «Там действительно хорошее вино, поэтому племянник, естественно, пойдет».

Се Фэнчжэнь с беспомощной улыбкой сказал: «Я приглашаю тебя выпить, но ты, парень, все еще ведешь себя со мной вычурно. Не волнуйся, вино будет хорошим».

Се Чаоюань сразу же согласился: «Хорошо, я обязательно поеду туда, когда придет время».

За разговором Се Чаолин спокойно ел закуски и пил чай, изредка поднимая глаза. Его взгляд скользнул мимо Се Чаоюаня и упал на лицо Се Фэнчжэня напротив. Его Высочество, король Дин, смутно почувствовал в нём что-то знакомое, но, задумавшись, он понял, что тот всё тот же, что и прежде, без малейшего понятия.

Се Чаоюань опустил глаза...почему?

Позже Се Фэнчжэню пришлось уйти первым. Из-за боли в ногах ему пришлось воспользоваться инвалидной коляской, поэтому он позвал слугу, чтобы тот вытащил его. Только тогда Се Чаолин заметил, что Ван Е отличается от обычных людей, и в его глазах мелькнуло удивление, но он не издал ни звука.

Он знал, что Се Чаоюань не любит привлекать к себе внимание, поэтому он никогда много не говорил в присутствии других.

Коляска проехала мимо Се Чаолина, не останавливаясь, но в этот момент Се Фэнчжэнь покосился и снова взглянул на него. Се Чаолин оглянулся, но Се Фэнчжэнь уже отвёл взгляд и тут же исчез.

Странное чувство в сердце Се Чаолина усилилось, и стоявший рядом Се Чаоюань спросил его: «О чем думает Линь Лан?»

Се Чаолин пришел в себя, очистил арахис и бросил его в рот: «Это ничего».

Видя, что Се Чаоюань все время смотрит на него, он улыбнулся, отколол еще один и сказал Се Чаоюаню: «Ваше Высочество, откройте рот».

Се Чаоюань скормил арахис. Се Чаоюань медленно прожевал и проглотил. Он посмотрел на Се Чаолина и сказал: «Не думай слишком много, мне достаточно просто оставаться рядом со мной и быть спокойной».

Се Чаолин ничего не ответил и продолжил есть.

Посидев некоторое время, стражники снаружи вошли и доложили, что господин Чжан прибыл, и, увидев Его Высочество, он подошел поздороваться.

Се Чаоюань приказал: «Впустите его».

Вернувшись в столицу, Се Чаоюань уже давно не видел этого мальчика. Чжан Шаоян вошел и с улыбкой поприветствовал Се Чаоюаня. Увидев рядом с собой Се Чаолина, он на мгновение остолбенел. Он пробормотал про себя, что это, должно быть, его любимчик, и не осмелился сказать ему об этом в лицо.

«Ты тоже пойдешь на храмовую ярмарку?» — небрежно спросил его Се Чаоюань.

Чжан Шаоян виновато улыбнулся: «Ваше Высочество знает, что я бездельник, так зачем мне присоединяться к шуму? Я просто пришёл сюда, увидел внизу людей Его Высочества и догадался, что Его Высочество там, поэтому решил подняться поздороваться».

Сказав это, он подмигнул и спросил Се Чаоюаня: «Ваше Высочество, вам все еще нужны люди?»

«Нет, можешь оставить его себе», — спокойно отказал ему Се Чаоюань.

Се Чаолин по одному выложил очищенные арахисовые орешки на тарелку перед Се Чаоюанем и даже не повел глазами, услышав это.

Чжан Шаоян на мгновение остолбенел, втайне думая, что человек перед ним действительно пользуется благосклонностью, странно, что Его Высочество не хочет никого другого.

Се Чаолину это было совершенно безразлично. В любом случае, те, кого Се Чаоюань принял обратно, не вошли бы в Силэ Тан. Хотя он и не хотел завидовать, если Се Чаоюань действительно благоволил к другим людям в Силэ Тан, то… он больше не будет заботиться о Се Чаоюане.

Се Чаоюань спросил и о других вещах: «Появилось ли что-то интересное в последнее время?»

Чжан Шаоян был знаком со многими людьми из разных слоёв общества столицы и был самым осведомлённым. Когда Се Чаоюань спросил об этом, он загадочно понизил голос: «Я хочу кое-что сказать Вашему Высочеству».

Чжан Шаоян взглянул на Се Чаолин. Се Чаоюань, бросив на него взгляд, сказал: «Если хочешь что-то сказать, не стесняйся».

Услышав эти слова, Чжан Шаоян не стал больше медлить и рассказал Се Чаоюаню всё, что слышал: «Я слышал, что кто-то забрал жалованье солдатам, выдаваемое императорским двором, и использовал его для ростовщиков. Деньги были потрачены на огромную прибыль, а они отдали их только этим беднякам. После этого, даже если в руках у этих людей окажется хоть одна медная монета, они могли её забрать. Эти люди боятся рассказать об этом чиновникам, поэтому этот вопрос никогда не поднимался».

Глаза Се Чаоюаня двинулись: «Какая зарплата?»

Видя, что Се Чаоюань проявил интерес, Чжан Шаоян поспешно сказал: «Дуншань Ин».

"Вы уверены?"

«Если это неподтверждённая новость, я не осмелюсь рассказать её Вашему Высочеству. Ваше Высочество знает, что я знаю много людей, у которых есть то, что нельзя показывать, и это правда», — Чжан Шаоян энергично кивнул.

После ухода Чжан Шаояна Се Чаолин наполнил почти пустую чашку Се Чаоюаня и тихо спросил его: «Ваше Высочество снова задумало что-то плохое?»

Се Чаоюань улыбнулся: «Я же говорил тебе, Линь Лан, ты действительно высокого мнения обо мне. Хотя этот король и входит в королевский двор, я лишь его тень, без каких-либо корней и опор. Что за дурную идею мог придумать этот король? Он просто хотел покормить рыбок и посмотреть представление».

Казалось, что его слова были одновременно и правдой, и ложью. Се Чаолин не стал гадать и не стал спрашивать.

«Ваше Высочество наконец улыбнулось».

В отличие от вежливой улыбки, с которой она раньше встречала короля Дина, это маленькое Высочество не устраивало перед ним представления.

Се Чаоюань поднял руку, чтобы погладить его лицо, но ничего не сказал.

«Этот Дин Ван, кажется, только что встречался мне раньше? Он мне знаком», — вдруг спросил Се Чаолин.

Се Чаоюань слегка помолчал, приложив руку к щеке: «Я не знаю».

Он снова его осадил: «Пойдем, раз уж мы здесь, не будем же тут все время сидеть, пойдем по магазинам».

Гл 16 «Как зовут охранника рядом с вами?»

В день зимнего солнцестояния Се Чаоюань получил приглашение из особняка Дин Вана выпить и остановиться на некоторое время в усадьбе за городом.

Се Чаоюань небрежно отбросил приглашение в сторону. Се Чаолин подошёл, поднял его, взглянул и спросил: «Это написал сам Дин Ван? Почерк очень красивый… Что за человек этот Дин Ван?»

Се Чаоюань поднял глаза: «Почему ты спрашиваешь об этом?»

Се Чаолин честно признался: «Он выглядит знакомым, у меня всегда такое чувство, будто я уже где-то его видел».

Это был уже второй раз, когда он сказал Се Чаоюаню подобные слова, пристально глядя ему в глаза, словно проверяя его.

«Правда?» — медленно выплюнул эти слова Се Чаоюань и больше ничего не добавил.

Так ли это… и что?

Се Чаолин подумал, что Его Высочество посмотрел на него таким образом и захотел ударить его, поэтому он тихо кашлянул: «Если Ваше Высочество не хочет этого говорить, то ладно».

«Королевский дядя — младший брат Его Величества. Когда первый император скончался, он отправился на северо-западную границу в возрасте всего пятнадцати лет. Командуя армией, он был тяжело ранен в жестокой битве с царством Сирун и едва оправился от болезни. С тех пор он болел и вернулся в столицу, чтобы стать бездеятельным правителем. Наш Далян сражался с царством Сирун сто лет, и это была самая трагическая битва. Сирун потерял почти 200 000 солдат, Далян также потерял 100 000 элитных воинов, несколько генералов были убиты или ранены, дед старшего брата наследного принца и два дяди — все погибли в той битве».

Се Чаоюань говорил небрежно, и Се Чаолин слегка нахмурился. Под пристальным взглядом чёрных глаз Се Чаоюаня странное чувство всё ещё не покидало его. Слова Се Чаоюаня, казалось, что-то значили, но пустые мысли Се Чаолина не позволяли ему это понять.

Се Чаоюань снова улыбнулся: «На самом деле, королевскому дяде полезно быть праздным королём. У него нет никаких амбиций, так что Его Величество не будет его подозревать».

Се Чаолин какое-то время не знал, что сказать. Се Чаоюань похлопал его по тыльной стороне ладони и не стал продолжать эту тему.

В тот же день Се Чаоюань взял Се Чаолина с собой в особняк Дин Вана за городом.

Се Фэнчжэнь разослал приглашения всем князьям и уездным князьям столицы, и пришло множество людей. Се Чаоюань жил в небольшом дворике у воды. Преимуществом было то, что там было тихо и удалённо от других. Се Фэнчжэнь знал его характер и не желал мириться с пустыми разговорами о приличиях, поэтому специально всё подготовил.

Как только он устроился, царь Дин послал кого-то позвать Се Чаоюаня, сказав, что еда и питье уже приготовлены и он ждет его.

Се Чаоюань не мог не согласиться и сказал Се Чаолину: «Скажи людям, что ты хочешь съесть, и пусть они приготовят это для тебя. В поместье королевского дяди водится множество видов дичи. Ты можешь есть всё, что захочешь. На заднем дворе есть пруд с горячим источником. Можешь пойти поиграть один. Я выпью с королевским дядей и скоро вернусь».

«Я могу делать все, что захочу, но я не могу просто выйти на прогулку, верно?» Се Чаолин кривил губы.

Се Чаоюань был немногословен: «Будь послушным».

Се Чаолин махнул рукой, давая ему знак быстро уйти.

Банкетный зал был полон музыки, пения и танцев, в воздухе витал аромат вина. Се Фэнчжэнь славился своим весельем и весельем. Такие банкеты были его страстью, и он время от времени устраивал их. Поскольку он был не очень стар и имел немалый статус, его всегда поддерживало множество людей.

На этот раз не было ни одного постороннего, и все посетители были принцами Се, не говоря уже о правилах и этикете, все пили вволю и веселились.

Чуть позже пришёл Се Чаоюань, сел, скрестив ноги, у винного стола, специально приготовленного для него, и трижды наказал себя. Се Фэнчжэнь поддразнил его: «Шестой племянник, почему ты прятался в комнате? Этот король трижды посылал к тебе кого-то, чтобы пригласить тебя сюда. Правда ли, что слухи о том, что ты недавно прятал кого-то в Золотом Доме, и не хочешь уходить, соответствуют действительности?»

В зале раздался взрыв смеха, а Се Чаоюань снова поднял бокал и рассмеялся: «Дядя, не смейся над племянником! Племянник просто выпьет вина в наказание».

Конечно, после таких метаний никто не обратил внимания на его опоздание, за исключением Се Чаожуна.

Се Чаоронг, сидевший слева спереди, сделал большой глоток вина, прищурился и усмехнулся: «Что за красота скрывается в золотом доме? Обычный стражник, а шестой ребёнок обращается с ним как с сокровищем? Ты, вонючий ублюдок, разве ты ничему не научился у четвёртого брата?»

Се Чаоци сидел справа от Се Чаоюаня и молча наливал себе напиток. Никто не ответил, но когда Се Чаожун сказал это, Се Чаоюань ещё ничего не сказал, как Се Чаоци с силой поставил бокал, который он держал в руке. От удара стол задрожал, а посуда на нём задрожала.

В этот момент пение и танцы оборвались. Се Чаоци был слишком шумным, и все обратили на него внимание. Се Чаоци проигнорировал это и лишь угрюмо уставился на Се Чаожуна.

Се Чаоронг провокационно воскликнул: «Что? Этот король прав. Разве у Старой Шести нет той же проблемы, что и у тебя: относиться к телохранителю с грязными ногами как к сокровищу? Какой позор».

Напротив, Се Чаоюань, которого вызвали, сохранял прежнее выражение лица, с улыбкой на губах, попивая вино и притворяясь, что смотрит спектакль.

Се Чаоци встал и шаг за шагом направился к Се Чаожуну с бокалом вина в руке.

Не дожидаясь реакции остальных, Се Чаоци уже стоял перед столом с алкоголем Се Чаожуна, выливая ему на лицо вино.

Се Чаоронг был ошеломлён. Он пришёл в себя, энергично вытер лицо, а затем внезапно встал: «Ты что, совсем с ума сошёл?!»

Ответом Се Чаоци была лишь презрительная усмешка, полная отвращения.

Се Чаожун задыхался, глаза горели, и он собирался ударить Се Чаоци кулаком, но выпил слишком много и потерял самообладание. Диски свалились вместе, образовав беспорядок.

«Ваше Высочество!» — воскликнула служанка позади Се Чаожуна, бросаясь ему на помощь.

Се Чаоци посмотрел на Се Чаожуна, который упал на землю и не мог подняться. В его глазах читалась неприкрытая ненависть.

«Хватит, что вы делаете? В конце концов, вы все братья, вы хоть представляете, как выглядите? Если хотите устроить скандал, не устраивайте его здесь».

Се Фэнчжэнь наконец остановил его, и остальные тоже попытались убедить его помириться. Се Чаоци молча стоял, опустив глаза. Когда ругавшемуся Се Чаожуну помогли переодеться, он тихо сказал Се Фэнчжэню: «Извините, что потревожил дядюшку. Племянник плохо себя чувствует и сначала вернётся отдохнуть».

Се Чаоци сразу же ушел, а Се Фэнчжэнь ничего не сказал и продолжил пить с остальными.

Се Чаоюань отвел взгляд, взял палочками кусок еды и медленно прожевал.

В сумерках Се Чаолин отложил книгу и потянулся.

Се Чаоюань, который обещал вернуться раньше, до сих пор не появлялся. Хотя маленькое высочество и раздражало, он не видел его уже полдня, и вокруг были только слуги, которые не смели и вздохнуть, что было скучно.

Ван Цзинь, казалось, видел, что Се Чаолину скучно, поэтому он осторожно спросил его: «Хотите поиграть с воздушными змеями, сэр? Луфу и остальные только что сделали несколько воздушных змеев, так что вы можете выйти и поиграть во дворе».

Се Чаолин лениво поднялся: «Ладно, это лучше, чем ничего». Служанки действительно запускали воздушных змеев во дворе. Увидев, что Се Чаолин выходит, они поспешили забрать верёвки, но Се Чаолин остановил их: «Продолжайте летать, я посмотрю».

Се Чаолин поднял голову, и несколько воздушных змеев постепенно развернулись в сумерках, а яркие цвета заиграли в лучах заката.

Ван Цзинь осторожно поднял глаза и, увидев, что тот смотрит на него без всякого недовольства, спросил: «Ваше Величество, хотите ли вы сами попробовать?»

Се Чаолин небрежно кивнул.

Служанка передала Се Чаолину верёвку для воздушного змея и, опустив голову, тихонько напомнила ему, как её натягивать и отпускать. С виду это было несложно, но управлять им было непросто, приходилось контролировать угол приложения силы.

Верёвка воздушного змея была слишком тонкой, и Се Чаолин почувствовал себя немного неловко. Когда небо потемнело и поднялся ветер, он попытался поднять змея повыше, но случайно отпустил его.

Служанка закричала и беспомощно смотрела, как веревка воздушного змея оборвалась и вылетела со двора.

Се Чаолин нахмурился. Ван Цзинь поспешно позвал кого-то забрать его, и Се Чаолин сказал: «Я пойду один».

«Его Высочество сказал, что вы не можете…»

Ван Цзинь не договорил, а когда Се Чаолин повернулся, чтобы посмотреть на него, и встретился с этими спокойными и яркими черными глазами, у него все застряло в горле.

Он потерял память и был заперт в этом маленьком дворике Се Чаоюанем, но он все еще был наследником Восточного дворца, одного его взгляда было достаточно, чтобы заставить людей содрогнуться.

Ван Цзинь опустил голову и почувствовал, как холодный пот стекает по его спине, но он не посмел его остановить.

Се Чаолин вышел за дверь.

Воздушный змей уже скрылся из виду, Се Чаолин всю дорогу искал его, оглядываясь по сторонам.

Ван Цзинь испугался и пошёл за ним следом, тихо умоляя вернуться, но Се Чаолин проигнорировал его слова. К счастью, его утренняя маскировка не была сорвана и не привлекла внимания.

Наконец они нашли воздушного змея, висящего на высокой ветке под вересковым деревом.

Ван Цзинь тайком вздохнул с облегчением и быстро приказал кому-то залезть на дерево и достать его. Се Чаолин молча стоял в стороне, его взгляд упал на павильоны и прибрежные беседки вдали, пока внезапно за его спиной не раздался голос: «Из какого вы особняка? Что вы здесь делаете?»

Се Чаолин обернулся: это был Дин Ван, которого он встретил в тот день на ярмарке в храме Наньши.

Ван Цзинь был потрясен, увидев пришедшего человека, он заставил остальных людей встать на колени и дрожащим голосом произнес: «Приветствую Его Высочество короля Дина.

Се Чаолин наконец отреагировал, ему следовало бы поздороваться, но он никогда не делал этого на месте Се Чаоюаня, поэтому он не знал, поднять ли ему руку или сначала наклониться.

Се Фэнчжэнь взглянул на Ван Цзинь, который был слишком напуган и отдал честь напрямую, а затем посмотрел на Се Чаолина, который выглядел немного смущенным в его присутствии.

«Этот король уже встречался с тобой раньше. Ты — близкий человек А Юаня», — он пристально и внимательно посмотрел на лицо Се Чаолина.

Се Чаолин собирался что-то сказать, когда сзади раздался голос Се Чаоюаня: «Королевский дядя!»

Се Чаоюань уже шагнул вперёд, полностью блокируя тело Се Чаолина, и с улыбкой спросил Се Фэнчжэня: «Разве ваш королевский дядя не вернулся переодеться? Почему вы всё ещё здесь?»

Се Фэнчжэнь мельком взглянул на него и небрежно сказал: «Твои люди были здесь и что-то делали, и все подняли шум».

Ван Цзинь уже распростерся на земле, признавая свою вину: «Раб, этот раб пришёл поднять воздушного змея, а змей висит на этом дереве. О, Ваше Высочество, простите меня».

Се Чаоюань сказал: «Королевский дядя, не опускайтесь до споров с ними, они все непослушные создания».

«Нехорошо, когда личный слуга поднимает такой шум». Се Фэнчжэнь улыбнулся и больше ничего не сказал: «Раз так, забери его обратно, и этот король не будет тебя наказывать».

Се Чаоюань получил урок, откланялся и ушел.

Обернувшись, Се Фэнчжэнь снова сказал: «Шестой племянник, я забыл спросить тебя в прошлый раз, как зовут охранника рядом с тобой?»

Се Чаоюань помолчал и ответил глубоким голосом: «У него нет имени, поэтому его дал племянник. Его зовут Линьлан, так что упоминать его не стоит».

«Линьланг», — сказал Се Фэнчжэнь, услышав это имя один раз, — «это хорошее имя».

Се Чаоюань кивнул и повел людей обратно.

Как только они вошли в дверь, Ван Цзинь и остальные опустились на колени, чтобы признать себя виновными.

Се Чаоюань не произнес ни слова, просто посмотрел на Се Чаолина.

Се Чаолин был совершенно беспомощен и, подумав, решил не спорить: «Если Ваше Высочество сердится на меня за то, что я непослушно выбежал и причинил Вам неприятности, то накажите меня».

Гл. 17 Это маленькое Высочество из тех, кто действительно любит вести себя как ребенок.

Но Се Чаоюань молча смотрел на него какое-то время, а затем смягчился: «Ты уже поужинал? Ты голоден?»

Се Чаолин был ошеломлен.

Се Чаоюань приказал кому-то передать еду и взял его за руку: «Пойдем, сначала поедим».

Сидя за столом, Се Чаолин наконец пришел в себя: «Ты... ты не сердишься, что я снова выбежал?»

Се Чаоюань посмотрел на него: «Так и есть. Разве гнев — это полезно?»

Се Чаоюань внезапно перестал играть в карты, следуя здравому смыслу, но Се Чаолин почувствовал себя необъяснимо виноватым и сказал: «Мне просто так скучно, я хочу выйти на улицу и посмотреть».

Хотя он специально придумал повод выйти сейчас.

«За этой деревней есть озеро, где можно покататься на лодке. Завтра я отвезу тебя туда», — сказал Се Чаоюань.

Маленькое Высочество было так мило, Се Чаолин улыбнулся ему в глаза: «Правда?»

«Эн», — Се Чаоюань принес ему еду: «Давай сначала поедим».

Се Чаолин тоже поспешно наполнил суп и передал его Се Чаоюаню: «Ваше Высочество, выпейте горячего супа, чтобы протрезветь».

Се Чаоюань посмотрел на него, и Се Чаолин поднял подбородок, призывая его взять его взглядом.

Улыбка тронула уголки губ Се Чаоюаня, и он взял миску: «Спасибо».

Атмосфера между ними была вполне дружелюбной до наступления ночи.

Закончив, Се Чаолин надел только полушубок и, не имея никого, взял полотенце, чтобы вытереть слегка влажные волосы. Увидев Се Чаоюаня, который сидел за ним на мягком диване и читал книгу, отражаясь в бронзовом зеркале, он невольно проследил за ним взглядом, остановившись на слегка нахмуренных бровях Се Чаоюаня, и замер.

Се Чаоюань, казалось, заметил это и поднял глаза. Се Чаоюань улыбнулся ему в зеркало, но, перестав улыбаться, он понял, что не должен видеть, и втайне подумал, что он глупец.

Се Чаоюань взглянул на него и снова опустил голову.

Увидев это, Се Чаолин почувствовал необъяснимую тоску. Он отбросил полотенце, повернулся, подошёл к дивану и забрался на него.

Выхватив книгу из рук Се Чаоюаня, Се Чаолин почувствовал тёплое дыхание, которое он почувствовал только что после купания. Он пристально посмотрел в его тёмные глаза: «Ваше Высочество, вы всё ещё сердитесь?

Он был уверен. Если бы он не был зол, он бы не стал так его игнорировать. В конце концов, этому маленькому Высочеству было всего шестнадцать лет, и он ещё не достиг того состояния, когда его эмоции и гнев стали бы незаметны.

Се Чаоюань повернулся и посмотрел на него: «Если этот король действительно разгневан, что ты собираешься делать?»

Се Чаолин немного лишился дара речи.

Если бы этот человек вышел из себя, как и раньше, он бы справился с этим, даже если бы подбрасывал его всю ночь, но теперь это все равно, что подвесить его вниз головой, что было еще более неудобно.

Се Чаолин протянул руку, чтобы потрогать лицо, и тихо пробормотал: «Вашему Высочеству действительно нужно сменить характер».

"Как?"

Уголки его губ изогнулись в улыбке: «Я что-то не так сказал?»

Говоря это, он наклонился, почти вплотную приблизившись к Се Чаоюаню, и кончики его мокрых волос упали на его одежду. Жест был явно двусмысленным, но Се Чаолин действовал смело, как будто ничего не случилось.

Се Чаоюань тоже не стал ему напоминать, он уже понял, что у Се Чаолина большое сердце, хотя в вопросах любви он был вынужден, пока ему было весело, он не поднимал шума, а в остальное время не признавал никаких табу.

«Ты же сам говорил, что не боишься меня», — сказал Се Чаоюань.

"Но…"

«Это не всегда нравится людям, так что же я могу сделать, чтобы порадовать вас?»

Се Чаоюань спросил очень серьезно, но Се Чаолин был остановлен им.

Видя, что Се Чаоюань собирается встать, но выражение его лица померкло, Се Чаолин протянул руку, чтобы поддержать его: «Если Ваше Высочество сможет разговаривать со мной хорошо, не будет сердиться и легко выходить из себя, то вы сможете меня порадовать».

Се Чаоюань перевел взгляд на свое лицо, его взгляд был многозначительным и явно выражал недоверие.

«Этот король сегодня не потерял самообладания и говорил с тобой любезно».

«Потом ты просто проигнорировал меня».

«Ясно, что тебя мучает совесть». Се Чаоюань разоблачил его, хотя он никогда раньше не знал, что его брат-наследник на самом деле такой ребячливый.

Се Чаолин всё ещё собирался возразить, но Се Чаоюань внезапно схватил его за запястье, перевернул и прижал к дивану. Се Чаолин вздрогнул, маленький волчонок на его теле опустил глаза, молча глядя на него.

«Ваше Высочество, вы…»

«Тише».

Се Чаоюань поднёс палец к губам, останавливая Се Чаолина, который пытался сопротивляться. Он медленно откинул волосы, прилипшие к лицу.

«Могу ли я действительно тебе нравиться?»

Се Чаолин сглотнул, завороженный взглядом Се Чаоюаня, и медленно кивнул.

Се Чаоюань улыбнулся и сдержал горячее дыхание.

А Се Чаоронг, в свою очередь, напился на банкете, и слуги помогли ему уйти. Сегодня его унизил этот мальчишка, Се Чаоци, который облил его вином при всех, и он был очень недоволен. Теперь он продолжал ругаться и хотел доставить Се Чаоци неприятности.

В ночной темноте Се Чаоронг, шатаясь, шёл вперёд, проходя мимо альпийской горки в саду. В него врезался внезапно появившийся человек. Се Чаоронг был в ярости и собирался отругать его, но тот, дрожа, опустился на колени, признавая свою вину. Мимо пронёсся порыв душистого ветра, и при тусклом лунном свете и свете дворцовых фонарей Се Чаоронг, глядя на прекрасное лицо служанки, лежавшей на земле, остановил вырвавшиеся наружу полуругательства.

Он протянул руку, чтобы привлечь служанку к себе, ущипнул ее за подбородок, внимательно посмотрел на нее и с улыбкой спросил: «Ты что, нарочно на меня налетела?»

За занавеской кровати на коленях Се Чаоюаня сидел Се Чаолин, обхватив его шею руками, его длинные волосы были распущены, а завязки пиджака были разорваны.

Ладонь Се Чаоюаня прижалась к шее Се Чаолина, и от этого прохладного прикосновения тот инстинктивно вздрогнул. Он откинулся назад, и Се Чаоюань потянул его назад: «Не двигайся».

Голос его был хриплым, и ему было трудно скрыть свои эмоции.

Се Чаолин прижался ближе, поцеловал Се Чаоюаня в тонкие губы и тихо рассмеялся: «Вашему Высочеству всего шестнадцать лет, где вы этому научились? Откуда у вас столько таланта?»

«Дворец прислал бы кого-нибудь преподавать».

Движения Се Чаолина слегка застыли. Се Чаоюань слегка приподнял уголки губ: «Но этот король никогда не использовал этих людей».

«Вашему Высочеству следовало бы их использовать».

Се Чаолин замолчал и продолжил целовать Се Чаоюаня. Се Чаоюань был прав: большую часть времени он был счастлив и наслаждался этим делом, и он не стал бы плохо к себе относиться.

Се Чаоюань позволил ему проявить инициативу. Пока Се Чаолин был доволен и удовлетворён, он был готов уступить.

Когда ночь стала темнее, Се Чаолин сел на руках Се Чаоюаня, весь в поту. Он так устал, что не мог пошевелить и пальцем, а его голос стал еще хрипловатым: «Ваше Высочество, давайте поменяемся местами, я не хочу идти один».

Гнусовый голос был хриплым, и казалось, что он ведет себя как ребенок, хотя Се Чаоюань знал, что его брат, наследный принц, никогда не вел себя как ребенок.

Ладонь Се Чаоюаня погладила его голую и вспотевшую спину, перевернула его на руки и засмеялась: «Старший брат, нам потом нужно будет снова пойти в ванную, чтобы помыться».

Се Чаоюань всегда любил называть его старшим братом в постели. Се Чаолин давно к этому привык, а это маленькое Высочество любило вести себя как ребёнок.

«Благодарю Ваше Высочество за благословение», — Се Чаолин поднял ногу, коснулся талии Се Чаоюаня и прошептал ему на ухо.

Когда пришло время продолжать во второй раз, кто-то снаружи постучал в дверь и прервал их. Это был голос Ван Жана: «Ваше Высочество, что-то случилось с Его Высочеством королём Сюнем на той стороне. Хотите посмотреть на это развлечение?»

Через некоторое время Се Чаоюань недовольно сказал: «Давайте поговорим об этом позже».

Се Чаолин легонько толкнул Се Чаоюаня в плечо: «Должно быть, очень весело делать специальные репортажи об этом, давай пойдем и посмотрим».

Се Чаоюань нахмурился, его лицо стало уродливым. Се Чаолин обнял его за лицо и поцеловал, нежно уговаривая: «Мы можем вернуться позже и продолжить».

Огни у павильона Цимин, всегда тихие, в этот момент ярко зажглись. Слуги Се Чаожуна опустились на колени. Се Фэнчжэнь вытащил Се Чаожуна, настолько пьяного, что он ничего не смыслил в людских делах, и вылил ему на лицо большой таз ледяной воды. Он взвыл, как свинья, и наконец проснулся.

Перед ним в инвалидном кресле сидел Се Фэнчжэнь. Его обычно улыбающееся лицо сейчас было холодным и мрачным. Он резко спросил Се Чаожуна: «Что ты делаешь в этом королевском павильоне Цимин?»

Любой, кто видел, мог видеть, что произошло. Се Чаожун был взъерошен, его телосложение было неестественным, он совершенно обезумел и устроил беспорядок в комнате, и в него врезался пришедший сюда Се Фэнчжэнь. Однако этот человек всё ещё был пьян и растерян, неудивительно, что Се Фэнчжэнь был так зол.

Все, кто пришёл посмотреть на это зрелище, ликовали, восхищаясь величием Се Чаожун. Все они часто посещали резиденцию царя Дина. Все знали, что павильон Цимин – запретное место. Се Фэнчжэнь никогда никого туда не пускал, и ходили слухи, что он влюбился в юности, а женщина погибла, и до сих пор не женился. Этот павильон Цимин был резиденцией, где эта женщина жила изначально. Подобное поведение Се Чаожун явно нарушало табу, наложенное Се Фэнчжэнем.

Се Чаожун тупо смотрел на Се Фэнчжэня, лицо которого посерело, он вздрогнул и наконец вспомнил, что час назад, кажется, встретил прекрасную служанку и хотел взять её с собой, но она убежала, и он погнался за ней в комнату. Добравшись до неё и обняв её, он ничего не помнил.

А что насчет этого человека?

Каким бы глупым ни был Се Чаожун, он определённо понимал, что его обманули. Подумав об этом, он тут же воскликнул: «Кто-то подшутил над этим королём! Кто-то, должно быть, намеренно сделал это с этим королём! Королевский дядя, меня обманули!»

Он поднялся с земли, огляделся, и его взгляд упал на лицо Се Чаоци, наблюдавшего за шуткой. Он подошёл: «Это ты! Ты что, специально попросил кого-то соблазнить короля, чтобы заманить его сюда? Ты намеренно хотел, чтобы этот король выставил себя дураком, чего ты на это настроился?!»

Се Чаоци посмотрел на него, словно на муравья, и произнес слово за словом: «Злодеи будут наказаны грешниками, так что какое мне до этого дело?»

Се Чаожун тут же очнулся от пьяного оцепенения. Он разгневался и попытался наброситься на Се Чаоци, но был остановлен стражей Се Фэнчжэня, который приказал: «Прошу вас, уходите, король Сюнь. Отныне, где бы вы ни находились – здесь или в резиденции моего короля Дина, – король Сюнь нам больше не нужен».

«Королевский дядя, послушай меня…»

Се Чаоронг все еще хотел спорить, но Се Фэнчжэнь больше не дал ему шанса и приказал кому-то напрямую «пригласить» его на свидание.

Хотя Се Фэнчжэнь был праздным правителем, все при дворе знали, что император Цяньмин доверял во многих вопросах только ему, своему младшему брату, и был готов обсуждать вопросы и выслушивать только его мнение. После сегодняшнего дня у Се Чаожуна не будет ни малейшей дружбы с Се Фэнчжэнем.

Се Чаоюань, стоявший позади толпы, поднял брови. Глупость Се Чаожуна была общеизвестна, но то, что он оказался настолько глуп, что другие могли его счесть, было поистине неожиданным.

Внимание Се Чаолина привлекло другое место: среди стражников позади Се Чаоци он увидел знакомое лицо – Сун Ши. Сун Ши, казалось, заметил его и поднял взгляд в сторону Се Чаоюаня и Се Чаолина. Ночью Се Чаолин заметил, как уголки его губ слегка приподнялись.

Се Чаоюань взял Се Чаолина за руку: «Шоу окончено, пора возвращаться».

На обратном пути Се Чаолин тихо спросил его: «Это Его Высочество устроил?»

"Нет."

«…этот Сун Ши, Ваше Высочество послали его к королю Хуайю?»

«То, что произойдет в будущем, зависит от его способностей».

Се Чаолин вздохнул с облегчением: «Ваше Высочество, это удивительно, что вы смогли так легко отправить кого-то к королю Хуайю».

«Ты боишься?» — Се Чаоюань искоса посмотрел на него.

Се Чаолин улыбнулся и покачал головой: «Мне нечего бояться. Ваше Высочество сказал, что не причинит мне вреда».

Се Чаоюань крепко сжал его руку: «Давай вернемся».

Се Чаоци вернулся в резиденцию и, как только вошел в дверь, холодным голосом подал знак Сун Ши: «Встань на колени».

Сун Ши тут же опустился на колени.

Се Чаоци холодно посмотрел на него и спросил: «Кто позволил тебе действовать по собственной инициативе?»

Человек перед ним был тем, кто переоделся женщиной, чтобы соблазнить Се Чаожун.

Се Чаоци подобрал его у могилы Цзян Ши, когда полгода назад пришёл почтить память Цзян Ши. Этот человек представился младшим братом Цзян Ши по имени Цзян Ши (другой ши). Несколько дней назад он приехал в столицу на поиски брата. Узнав о его смерти, он нашёл гробницу, которую Се Чаоци установил для него, и случайно встретился с Се Чаоци.

У Цзян Ши был младший брат, с которым он разлучился в ранние годы. Се Чаоци послал кого-то проверить личность этого человека, чтобы тот взял его в особняк и оставил рядом с собой в качестве охранника, вот и всё.

Сун Ши опустил голову, стиснул зубы и сказал: «Король Сюнь убил моего брата и много раз нападал на Его Высочество. Я просто хочу преподать ему урок».

"Невежественный!"

Сик Чаоци резко взмахнул кнутом у ноги Сун Ши и резко сказал: «Если ты всё ещё хочешь остаться в особняке короля Хуая, отбрось все свои мелочные мысли об этом короле. Он отомстит за твоего брата. Тебе не нужно этого делать. Эти поступки только навлекут на него беду!»

Се Чаожун действительно был опозорен и оскорбил Се Фэнчжэня, но Се Чаоци знал, что Се Фэнчжэнь тоже заподозрит его в этом и с тех пор будет таить на него злобу. Се Фэнчжэнь был очень болтлив в присутствии отца, поэтому, если он хотел стать наследником, ему нужна была поддержка большего числа людей. Только так он мог отомстить за своего Цзян Ши и стать поистине человеком, стоящим выше десяти тысяч!

Сун Ши опустился на колени и смело взял Се Чаоци за руку: «Ваше Высочество, я могу сделать для вас то же самое, что и мой брат, и я тоже готов отдать вам эту жизнь».

Се Чаоци вытащил руку. Он закрыл глаза, потом снова открыл их и, понизив голос, сказал: «Нет нужды, ты должен жить достойно ради этого короля. Ради своего брата ты должен жить достойно. Тебе не нужно ничего делать, просто запомни эту фразу».

Гл. 18 Се Чаоюань, это страх.

Рано утром следующего дня, позавтракав у Чэнь Ши, Се Чаоюань повел Се Чаолина на заднюю часть усадьбы.

Договорившись вчера о катании на лодке, Се Чаолин всё время думал об этом и был очень заинтересован. Он был ещё подростком, как раз в тот возраст, когда можно было развлечься.

Проходя мимо павильона Цимин, Се Чаолин обернулся и взглянул. Здесь уже не было такого оживления, как вчера вечером. Дверь во двор была закрыта, а из стены двора торчали ветви магнолий, что в это время года было довольно лениво.

«Неужели возлюбленная царя Дина, которая умерла, действительно жила здесь раньше?» — нерешительно спросил Се Чаолин Се Чаоюаня. Они пришли посмотреть на это вчера вечером, и он невольно вздохнул, услышав, как люди тихо обсуждают это.

Се Чаоюань посмотрел в направлении своего взгляда, на мгновение замер и сказал: «Не знаю, слухам не стоит верить. Дядя-король отправился на границу в пятнадцать лет и вернулся в столицу с серьёзной травмой в двадцать. После этого он прожил один почти десять лет. В резиденции не было даже наложницы, а если такая женщина и существовала, то она определённо была не из простых».

Се Чаолин подумал: «Может быть, она не женщина? У всех членов семьи Вашего Высочества есть особые увлечения».

Но Се Чаолин просто подумал об этом, а не сказал этого вслух.

Когда они добрались до конца озера, прогулочный катер остановился у берега. Се Чаоюань специально приказал кому-то попросить Се Фэнчжэня одолжить его рано утром.

Ранним утром начала зимы горы были пусты, дым и вода окутывали туман, а холодная погода создавала белую дымку, но неудержимый интерес Се Чаолина ничто не могло остановить. Он первым сел в лодку и с улыбкой протянул Се Чаоюаню руку: «Ваше Высочество, я вытащу вас».

Се Чаоюань взял его за ладонь и решительно шагнул в лодку.

Лодка идет к центру озера, вдоль которого на протяжении всего пути видны зеленые горы и прозрачная вода.

«Королю Дину, должно быть, очень понравилось. Я не ожидал, что за этим поместьем будет такое большое озеро». Се Чаолин прислонился к стене хижины, чтобы полюбоваться пейзажем, и небрежно вздохнул. По сравнению с озером в особняке принца Кэ, это можно было назвать лишь прудом.

Се Чаоюань очистил апельсин и скормил его рту: «Посреди озера есть остров, и пейзаж на острове еще лучше».

Се Чаолин повернулся к Се Чаоюаню и с улыбкой спросил: «Ваше Высочество завидует жизни короля Дина?»

«Чему тут завидовать?»

«Богатство и удовольствия на всю жизнь. Кажется, приятно быть праздным королем, как король Дин, но амбиции Его Высочества далеки от этого».

«Этот король отличается от своего дяди-короля», — сказал Се Чаоюань.

Он хотел Се Чаолина и использовал подлые методы, чтобы заманить его к себе. Он мог бы сделать это на какое-то время, но не на всю жизнь. Поэтому он хотел этого положения, только так он мог удержать Се Чаолина.

Но об этом он не собирался говорить с Се Чаолином.

Через полчаса они высадились на острове посреди озера. Остров был совсем маленьким, с лестницей, а сверху открывался вид на окружающий пейзаж.

Се Чаолин стоял на возвышенности и смотрел вдаль. Восходящее солнце освещало небо, отражая широкую полосу красных облаков. Время от времени над водой пролетала птица, оставляя длинную тень под лучами солнца, пока та не исчезала в небе.

Это место действительно хорошее.

«Линлангу нравится это место?»

Увидев радость в глазах Се Чаолина, Се Чаоюань спросил его на ухо.

Се Чаолин кивнул: «Все неплохо, но жаль, что это поместье короля Дина, поэтому я не могу часто сюда приезжать».

«В этом районе, за пределами столицы, много подобных мест. Если хочешь, я могу построить для тебя такую усадьбу».

Се Чаолин наклонился ко мне с улыбкой: «Ваше Высочество богаты?»

Се Чаоюань похлопал его по плечу и ничего не сказал.

В полдень они пообедали на этом чердаке, а затем Се Фэнчжэнь послал кого-то пригласить Се Чаоюаня выпить. Се Чаоюань мог только уйти. Се Чаолин сказал, что хочет посидеть здесь немного, и попросил Се Чаоюаня вернуться первым.

Се Чаоюань не разочаровал его: «Позже я пригоню лодку за тобой».

Се Чаолин помахал рукой: «Ваше Высочество, идите медленно».

Проводив взглядом удаляющийся катер, Се Чаолин потянулся и зевнул. За его спиной Ван Цзинь тихо спросил: «Ваше Величество, не хотите ли немного вздремнуть?»

Се Чаолин проигнорировал человека, бросил ветку цвета из-за окна и вдруг сказал: «Кажется, я уже был здесь раньше».

Ван Цзинь был поражен, а Се Чаолин взглянул на него: «Знал ли я раньше царя Дина?»

«…Я не знаю», — Ван Цзинь сглотнул слюну и запинаясь ответил.

Се Чаолин усмехнулся, выражение лица мужчины подсказало ему, что его догадка верна.

Он бывал в этом месте и знал царя Дина.

Когда корабль причалил, Се Чаоюань увидел Се Чаоци, который в оцепенении находился в павильоне на берегу, и взял на себя инициативу поздороваться.

Се Чаоци был бледен, закутан в толстый плащ, с грелкой в руке и выглядел сонным. Се Чаоюань спросил его: «Четвёртый брат, ты плохо себя чувствуешь? Просто зима, почему ты так боишься холода?»

Се Чаоци холодно взглянул на него, не обращая внимания. Се Чаоюань не воспринял это всерьёз: «Королевский дядя пригласил меня выпить, ты идёшь?»

Се Чаоци по-прежнему молчал, а Се Чаоюань подошел к нему и, понизив голос, сказал: «Четвертый брат, несколько дней назад я нашел кое-что интересное. Хочешь послушать?»

Не дожидаясь ответа Се Чаоци, Се Чаоюань продолжил: «В Дуншань Ин есть генерал, который забрал жалованье императорских солдат и выставил привратников снаружи, и я слышал, что он кого-то убил».

Выражение лица Се Чаоци слегка изменилось: «Зачем ты мне это рассказываешь?»

«Ничего. Когда я вдруг об этом подумал, я просто сказал это. Можешь просто сделать вид, что мне не нравится второй брат, и раз он всегда считает меня несчастным, я тоже не хочу, чтобы он был счастлив».

Лицо Се Чаоюаня выражало беспринципность, на нём отражались одновременно симпатия и неприязнь. Се Чаоци пристально посмотрел на него, и его мысли несколько раз перепутались. Не то чтобы он не подозревал о скрытых мотивах этого парня, но Се Чаоюань был известен своей ленью, игривостью и нежеланием двигаться вперёд, и его мысли были не на том пути. Он сказал, что Се Чаожун не радует глаз своим слишком спокойным лицом. Се Чаоци поверил этим словам и наконец подавил сомнения в своём сердце.

«Почему бы тебе просто не рассказать отцу?»

Се Чаоюань не согласился: «Я только что услышал. Если я расскажу Отцу без доказательств, не возненавидит ли меня Второй Брат ещё сильнее? С его-то умом, будет ли у меня хорошая жизнь в будущем?»

«Значит, ты хочешь, чтобы я помог тебе справиться с ним?» — холодно спросил Се Чаоци. «Почему я должен делать то, что ты хочешь?»

Се Чаоюань улыбнулся и сказал: «Как хочешь. Если ты это слышал, то всё в порядке. Допустим, я этого не говорил».

Закончив свою речь, Се Чаоюань отправился к Се Фэнчжэню выпить.

Сегодня были только племянник и дядя. После вчерашнего инцидента Се Фэнчжэнь, похоже, перестал веселиться и лишь пригласил Се Чаоюаня выпить с ним.

«Если королевский дядя недоволен, лучше напиться». Видя, что стакан перед Се Фэнчжэнем пуст, Се Чаоюань продолжил подливать ему вина.

Се Фэнчжэнь улыбнулся: «Только ты можешь такое сказать».

«Племянник говорит правду».

Се Фэнчжэнь поставил бокал с вином, медленно повертел его в руке и вдруг спросил: «Ты водил кого-нибудь играть на озеро сегодня утром? Впервые этот король видел, как ты так о ком-то заботишься».

Се Чаоюань отпил вина: «А, он хотел играть, поэтому я его и взял».

Се Фэнчжэнь слегка взглянул ему в глаза. Се Чаоюань помолчал, широко улыбнувшись, и продолжил пить.

Се Фэнчжэнь ничего не ответил и снова взял бокал с вином.

Когда Шэнь Ши приближался, небо внезапно потемнело. Ван Цзинь выглянул в окно и увидел, что небо, только что ясное, теперь затянуло тёмными тучами, и вот-вот должен был пойти дождь.

Он повернул голову и посмотрел на Се Чаолина. Се Чаолин и раньше был таким: вертел в руке кинжал, опустив глаза, с холодным выражением лица. Он не знал, о чём думает.

Сердце Ван Цзинь колотилось, и он не осмеливался сейчас задавать слишком много вопросов. Он лишь осторожно напомнил: «Господин, господин, идёт дождь, давайте вернёмся?»

Се Чаолин наконец поднял глаза: «Лодка вернулась?»

Нет.

На улице уже дул ветер, и на озере были волны, но тени лодки не было.

После приглушенного грома хлынул проливной дождь.

Се Чаоюань поставил бокал с вином, услышал шум дождя на улице, нахмурился и подал знак Ван Жану, стоявшему позади него: «Пошли кого-нибудь проверить, вернулся ли Ланцзюнь».

Ван Жан немедленно приказал кому-то приступить к делу. Через мгновение главный слуга вернулся и сообщил, что лодку ранее занимали другие люди, игравшие на озере, и они не пошли за ними на остров посреди озера. Теперь же идёт сильный дождь, лодка пришвартована у берега, и они не решаются выйти в море.

Се Чаоюань внезапно встал и, даже не попрощавшись с Се Фэнчжэнем, зашагал прочь.

Ван Жан попросил группу людей бежать за Се Чаоюанем с зонтиками, но они всё равно не смогли за ним угнаться. Когда они добрались до озера, прогулочная лодка качалась на воде от сильного ветра, и слуги, отвечавшие за причаливание, не знали, где укрыться от дождя. Се Чаоюань немедленно приказал своим охранникам отвязать якорь и сесть в лодку.

Ван Жан промок до нитки. Он поспешил не отставать и напомнил Се Чаоюаню: «Ваше Высочество, дождь слишком сильный, а на озере дует сильный ветер. Вам лучше не идти туда лично…»

Се Чаоюань холодно взглянул на него. Дождь и туман за его глазами не имели ни малейшего признака холода. Самые убедительные слова Ван Жана застряли у него в горле, он опустил голову и не осмелился больше говорить.

Если с Се Чаолином что-то случится, их всех придется похоронить вместе с ним.

Се Чаоюань басом бросил: «Ускоряйся и отправляйся на остров посреди озера» и вошел в каюту.

Лил сильный дождь. Се Чаолин стоял у окна, глядя на поднимающуюся воду; вскоре озеро покрыло половину каменных ступеней.

Ван Цзинь был так встревожен, что ему подсознательно захотелось обратиться за помощью к Се Чаолину: «Мой господин…»

Се Чаолин проигнорировал его и посмотрел вперед.

Когда небо затянуло туманом, наконец показался круизный лайнер. Он с трудом прорезал ветер и волны, постепенно приближаясь к ним.

Служанки позади него облегчённо вздохнули, а взгляд Се Чаолина дрогнул. Он словно увидел Се Чаоюаня, стоявшего на носу лодки и смотревшего в его сторону.

Как только лодка причалила к острову, Се Чаоюань тут же сошел с лодки и шагнул в воду. В спешке он порезал мокрую руку и одежду о железный лист у двери каюты, и на руке осталась длинная полоса крови. Он поднялся по каменным ступеням и вошел на чердак.

Се Чаолин стоял, не двигаясь, наблюдая, как Се Чаоюань, покрытый влагой, шагает вперед со сложным выражением лица, и прижимая его к себе.

«Теперь всё в порядке, пойдём со мной», — тихо сказал Се Чаоюань и крепко обнял Се Чаолина.

После долгого колебания Се Чаолин поднял руку и похлопал его по спине: «…ен».

На обратном пути Се Чаолин помог Се Чаоюаню перевязать рану на руке.

Се Чаолин почувствовал себя беспомощным, затем он наконец поднял руку, чтобы погладить его по щеке: «Не волнуйся, со мной все в порядке, правда?»

Се Чаоюань изо всех сил схватил его за запястье и снова притянул к себе.

Се Чаолин впервые осознал, что Се Чаоюань боится. Ведь Его Королевскому Высочеству было всего шестнадцать лет.

Се Чаоюань не боялся смерти. Он, несмотря на ветер и дождь, поднял его на руки, но боялся, что с ним что-то случится. Се Чаолин почувствовал, как его сердце переполняется, и невыразимые чувства кипят в нём.

Обратный путь занял больше получаса, дождь утих, и к концу пути осталось лишь несколько капель дождя.

Се Фэнчжэнь лично прибыл на берег, чтобы забрать их, и по его приказу ленивые лодочники уже были сопровождены и переданы Се Чаоюаню для утилизации. Се Чаоюань, не глядя на них после высадки, холодно сказал: «По пятьдесят палок каждому».

Услышав это, Се Чаолин быстро схватился за рукава. Се Чаоюань был слишком невежлив. Император Дин привёл к нему человека для объяснений, поэтому ему пришлось во что бы то ни стало показаться дяде, но он лишь открыл рот и сказал: «Пятьдесят палок за штуку».

Хотя Се Чаолин был настроен весьма скептически, если бы это был слуга из особняка принца Кэ, Се Чаоюань уже приказал бы кому-нибудь лишить его жизни.

Се Чаоюань молча посмотрел на него, давая понять, что не намерен менять своего решения.

Затем он снова спросил Се Фэнчжэня: «Считает ли королевский дядя мое предложение приемлемым?»

Се Фэнчжэнь небрежно улыбнулся и сказал: «Раз этот король сказал, что я оставляю это тебе, я последую за тобой».

Се Чаоюань кивнул и снова приказал: «Утащите их».

Звуки плача и мольбы о пощаде постепенно затихли, у Се Чаолина не осталось иного выбора, кроме как сдаться.

Се Чаоюань не был настроен быть более вежливым с Се Фэнчжэнем, он позаботился о людях, поблагодарил Се Фэнчжэня и увел Се Чаолина.

Се Чаолин последовал за ним и, чтобы утешить Се Чаоюаня, прошептал ему: «Ваше Высочество, не сердитесь?»

Се Чаоюань проигнорировал его, взял его за руку и отказывался отпускать.

Се Фэнчжэнь наблюдал, как их волочащиеся спины исчезают, и его зрачки резко сузились, когда он отчетливо услышал голос Се Чаолина.

Нахмуренные брови так и не разгладились.

Гл 19 «Линь Лан, куда ты идёшь?»

Ванная комната.

Се Чаолин помог Се Чаоюаню снять промокшую одежду, осторожно избегая его забинтованных рук. Из-под белой повязки сочилась кровь. Се Чаолин нахмурился, увидев это: «Ваше Высочество, давайте пригласим императорского лекаря осмотреть его».

«Не стоит поднимать из-за этого шум». Се Чаоюаню было все равно.

Се Чаолин слегка погладил его пальцы и прошептал: «Вашему Высочеству не следовало приезжать сегодня лично».

Лицо Се Чаоюаня потемнело, когда он услышал: «Ты тоже так думаешь?»

«Честно говоря, это слишком рискованно. Вашему Высочеству не нужно идти. Просто пришлите несколько телохранителей, которые умеют обращаться с водой».

«Линьлан думает, что в этом мире нет никого, кто стоил бы твоего риска?» — спросил его Се Чаоюань.

Се Чаолин поднял глаза и встретился с чёрными глазами Се Чаоюаня, пристально глядящими на него. «Да» готово было сорваться с его губ, но он не смог произнести это вслух. Если бы он сказал «да», это было бы слишком холодно и бессердечно.

Если бы человек, запертый сегодня на острове, был Маленьким Высочеством, бросился бы он на его поиски в такой спешке? Се Чаолин не знал и не хотел об этом думать.

«Ваше Высочество, не сердитесь», — Се Чаолин понизил голос. «Я буду волноваться, если вы пораните руку. Порез неглубокий. Пусть кто-нибудь осмотрит его позже».

Се Чаоюань прижал его к себе, крепко обнял и склонил голову. Он больше ничего не сказал.

Се Чаолин похлопал его по спине: «Давай сначала вымоем твое тело».

Войдя в воду, Се Чаолин попросил Се Чаоюаня поднять свою повреждённую левую руку, чтобы она не намокла, и сам помог ему вытереть тело. Движения Се Чаолина были точными и продуманными. Хотя он не был искусен в обслуживании людей, он был полон терпения.

Се Чаоюань все это время пристально смотрел на него, подкручивая пальцами кончики его волос, упавшие в воду, и осторожно запутывая их.

«Почему Вашему Высочеству всегда нравится возиться с моими волосами?» — спросил его Се Чаолин.

Се Чаоюань тихо сказал: «Приятно смотреть».

У старшего брата наследного принца были длинные волосы, более тёмные и густые, чем у женщины. Он выглядел прекрасно везде, и бесчисленное множество людей восхищались им.

Поэтому Се Чаоюань решил спрятать его для личного пользования.

«Я не буду спорить с тобой по сегодняшнему вопросу, но следующего раза не будет», — Се Чаоюань сдержал эмоции и серьёзно предупредил. В следующий раз, даже если Се Чаолин будет крайне неохотно соглашаться, он сможет лишь запереть его и поместить в самое безопасное место, доступное его взору.

Се Чаолин услышал в его тоне предостережение и понял, что у маленького Высочества вспыльчивый характер, поэтому ему оставалось только уговаривать его: «Хорошо, я обещаю быть осторожным, я больше никогда не подвергну себя опасности».

Се Чаоюань погладил виски рукой и прошептал глубоким голосом: «Не лги мне».

Сердце Се Чаолина дрогнуло. Ведь именно он сегодня заставил Се Чаоюаня волноваться. Это была его вина, поэтому он первым придвинулся ближе и поцеловал Се Чаоюаня в щеку: «Нет».

Се Чаоюань настаивал на вызове императорского лекаря, хотя рана на руке действительно всё ещё кровоточила. Императорский лекарь Ху помог ему перевязать лекарство и дал несколько указаний, требующих особого внимания. Се Чаоюань слушал спокойно, время от времени поднимая глаза, чтобы взглянуть на Се Чаолина.

Се Чаолин был очень серьёзным и записывал всё, что говорил императорский лекарь. Он слышал, что Се Чаоюань в последнее время не может есть слишком жирную пищу и пить вино: «Те несколько кувшинов хорошего вина, которые царь Дин попросил прислать утром, я конфискую».

Се Чаоюань улыбнулся и сказал ему: «Линьлан, я хочу поесть сладких пирожных».

×

Видя, что маленькое Высочество сегодня пострадало из-за себя, Се Чаолин решил побаловать его и лично отправился помочь ему получить подарок.

После того, как человек ушел, Се Чаоюань сдержал улыбку и спросил императорского врача Ху: «Может ли улучшиться его амнезия?»

Императорский врач осторожно ответил: «Такая возможность действительно существует».

Императорский лекарь Ху опустил голову, не смея сказать ни слова. Глаза Се Чаоюаня потемнели.

Поначалу он хотел заполучить только Се Чаолина, потому что не мог вынести, что тот женился на ком-то другом. Даже несмотря на то, что Се Чаолин злился на него и ненавидел, он хотел оставить его себе. Однако Се Чаолин потерял память, поэтому он, следуя обстоятельствам, воспользовался рукой Чжан Шаояна, чтобы привлечь его к себе. Чтобы сделать Се Чаолина счастливым, он даже набрался смелости показать его другим.

Но однажды Се Чаолин все еще будет помнить, и в тот день...

Се Чаолин уже принес закуску, поставил ее перед Се Чаоюанем и скормил ему кусочек: «Ваше Высочество, откройте рот».

Императорский лекарь Ху уже собрал вещи и отступил назад. Се Чаоюань протянул руку, обнял Се Чаолина за талию и позволил ему сесть. Он также угостил его кусочком: «Вкусно?

«Всё в порядке», — с этими словами Се Чаолин поднял палочки, чтобы продолжить кормить Се Чаоюаня.

Рука Се Чаоюаня на его талии медленно напряглась.

Он надеялся, что Се Чаолин будет счастлив, и даже надеялся, что Се Чаолин запал ему в душу. Если этот день действительно настанет, даже если Се Чаолин ненавидит его всей душой, он обязательно оставит его.

Се Чаолин поднял глаза, увидел рассеянное отношение Се Чаоюаня и обратился к нему: «Ваше Высочество?»

Се Чаоюань посмотрел на него и улыбнулся, скривив губы: «Давайте есть».

Вечером Се Чаоюаня снова позвал кто-то, посланный Се Фэнчжэнем. Он сказал, что немного погуляет, а затем вернется, и сначала пригласил Се Чаолина поужинать.

Се Чаолин попросил кого-нибудь подать еду на диван, открыл вино, которое утром принес король Дин, сел у окна и, потягивая напиток, стал любоваться пейзажем за окном.

Днём снова пошёл дождь, который теперь полностью прекратился. Длинная радуга висела в небе на фоне заходящего солнца. Се Чаолин прищурился, а затем вылил вино из бокала в рот.

Внезапно появился белый голубь, покружил за окном и сел на подоконник. Се Чаолин взглянул на него, протянул руку и сорвал записку, привязанную к его лапке.

Прежде чем Се Чаолин развернул записку, Ван Цзинь подсознательно остановил его: «Ваше Величество, лучше позволить Его Высочеству…»

Се Чаолин холодно взглянул: «Зачем ждать, пока приедет Его Высочество?»

"Но…"

Се Чаолин не любил, когда вокруг было слишком много людей, поэтому в комнате был только Ван Цзинь. Он отпил ещё глоток вина и отставил чашу. Он тихо спросил: «Как долго вы с Его Высочеством?»

Ван Цзинь с трудом сглотнул: «Раб, этот раб был назначен на службу во дворце Его Высочества, как только я вошел во дворец, а затем последовал за Его Высочеством из дворца, чтобы построить особняк».

«Вы действительно боитесь Его Высочества».

«…Его Высочество строг, и этот раб не смеет быть самонадеянным».

«Ты тоже меня боишься», — твердо сказал Се Чаолин, встретив его взволнованный взгляд.

Ван Цзинь упал на колени и распростерся на земле, не смея больше говорить.

Он был по-настоящему напуган. Перед ним стоял наследный принц Восточного дворца. Он боялся с первого дня, как оказался рядом с Се Чаолином. Он боялся, что Се Чаолин узнает, что Се Чаолин вспомнит, и он станет первым, кто умрёт без места для похорон.

Се Чаолин проигнорировал его и медленно развернул записку.

Там была всего одна строчка: «Найди возможность выйти одному».

В глубине души Се Чаолин терзался смутной догадкой.

Се Фэнчжэнь всё же пригласил Се Чаоюаня присоединиться к нему за ужином. Се Чаоюань сел и сказал, что у него травмирована рука и он больше не может пить. Се Фэнчжэнь кивнул: «Травма серьёзная?»

«Ничего серьезного, это займет несколько дней».

Се Фэнчжэнь больше ничего не сказал и приказал людям подавать блюда.

Дядя и племянник поужинали вместе и поболтали. Се Фэнцзюань снова упомянул о замужестве Се Чаоюаня: «Его Величество уже помог Чаохуэй, Чаоци и другим определиться с кандидатами, но вы, вдовствующая императрица, тоже приняли решение два дня назад. Говоря о вашем вопросе, судя по её словам, она, похоже, хочет выдать вас замуж за внучатую племянницу из своей семьи».

Лицо Се Чаоюаня было холодным: «Я не могу позволить себе жениться на госпоже семьи Чжао».

Нетрудно догадаться, о чём думала вдовствующая императрица Чжао. Брак Се Чаохуэй и Се Чаоци был решён императором Цяньмином, и выбор кандидата, безусловно, вызвал бы у неё сильное недовольство, поэтому она решила похитить Се Чаоюаня. Один из его любимых сыновей, вдовствующая императрица Чжао, хотела взять его в заложники, чтобы император Цяньмин не смог выступить против семьи Чжао. Этот шаг был поистине жестоким.

И раз уж старуха открыла рот, император Цяньмин, вероятно, не смог бы помочь Се Чаоюаню отказаться. Се Чаоюань не был ни старшим, ни единственным сыном и не имел никакого отношения к наследнику. Его брак не считался государственным делом, поэтому помощь бабушки внуку в выборе жены была вполне естественной.

Се Фэнчжэнь лишь напомнил Се Чаоюаню, что вопрос о том, есть ли у Се Чаоюаня возможность не жениться, — это его личное дело.

«Сегодняшний случай… Да, люди во дворце неправы, но если это станет известно, это неизбежно вызовет недовольство. Вы очень влиятельны, и стражнику рядом с вами в будущем, возможно, не повезёт. Дело Чаоци — урок прошлого».

Се Фэнчжэнь, продолжая следить за выражением лица Се Чаоюаня, пока тот говорил, спокойно сказал: «Спасибо, что напомнили, королевский дядя, я буду осторожен».

Се Чаоюань ел мало, и когда Се Фэнчжэнь отложил палочки, он тоже остановился и выпил вместе с ним. Выпив всего полчашки чая, он встал и попрощался.

Уходя, Се Фэнчжэнь вдруг спросил: «Что ты за человек, о котором так заботишься?»

Се Чаоюань остановился и спокойно посмотрел на него: «Я думал, королевский дядя поймет меня».

Се Фэнчжэнь покачал головой: «Ты так о нём заботишься, а как же он? Неужели он вынужден оставаться рядом с тобой только из-за твоего статуса принца?»

После минуты молчания Се Чаоюань спокойно произнёс: «Королевский дядя, отдохните, племянник уйдёт на покой первым».

Се Чаолин вернулся в свою резиденцию, закончив ужин. После ужина он пил чай с книгой в руках.

Ван Цзинь опустил голову, вспомнив слова Се Чаолина: «Если хочешь поговорить с Его Высочеством, то просто скажи об этом, а то, что произойдет в будущем, будет твоим собственным творением», — и он не мог не ужаснуться.

Впервые перед Се Чаоюанем он скрыл то, что следовало ему сообщить.

Се Чаоюань подошел к дивану, сел и спросил Се Чаолина: «Сколько ты съел на ужин?»

Се Чаолин выдавил улыбку: «Ваше Высочество сказали, что вы ненадолго отлучитесь, а затем вернетесь, чтобы поужинать со мной. Ваше Высочество солгали мне».

«Давайте вернемся завтра, здесь это бессмысленно», — сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин кивнул: «Хорошо».

После этого они сыграли несколько партий в шахматы, пока не наступила ночь. Се Чаолин сказал, что ему хочется спать, поэтому Се Чаоюань позвал кого-то, чтобы тот убрал шахматную доску. Умывшись и выключив свет, они подошли к дивану и легли рядом.

Сегодня маленькое Высочество редко молчало. Се Чаолин повернулся к нему боком и тихо спросил: «Ваше Высочество, разве вы не хотите этого сегодня?»

Се Чаоюань взял его за руку и спокойно сказал: «Я сегодня устал, ложись спать».

Се Чаолин наклонился и поцеловал его в щеку: «Сладких снов, Ваше Высочество».

Се Чаоюань крепко держал его за руку.

Глубокой ночью Се Чаолин медленно открыл глаза в темноте и сел, прислушиваясь к ровному дыханию рядом с собой.

Он тихо подошел к кровати, оделся, а когда обернулся, позади него раздался хриплый голос Се Чаоюаня.

«Линланг, куда ты идёшь?»

Гл 20 «Ночью я покажу тебе фейерверк».

Се Чаолин подошел к столу, налил себе стакан теплой воды, медленно отпил и спокойно сказал: «Я хочу пить, поэтому я встал, чтобы попить воды».

Се Чаоюань тоже встал с кровати босиком, подошел к нему и помог ему поправить накинутую на плечи одежду.

«Поторопись и ложись спать».

У Се Чаолина перехватило дыхание, а Се Чаоюань спокойно смотрел на него, словно ничего не замечая, но, казалось, всё зная. Наконец он проглотил слова, не спрашивая.

Когда Се Чаоюань вернул его в постель, тёплое дыхание мужчины обдало его. Он обнял его и нежно потёрся губами о затылок. В этот момент Се Чаолину, казалось, почудилось. Казалось, этот человек схватил его за шею и вот-вот может укусить и лишить жизни.

Странный.

Посреди ночи Се Чаолин лежал на руках у Се Чаоюаня, не в силах пошевелиться. Зная, что больше никогда не выйдет, он мог только сдаться. Перед тем как уснуть, он подумал: «Давай завтра найдём другой шанс».

Но рано утром следующего дня Се Чаоюань сказал, что хочет вернуться, и попросил кого-нибудь собрать его вещи.

«Ваше Высочество, вам действительно скучно? Я думал, вам нравится здесь играть», — спокойно спросил его Се Чаолин.

Се Чаоюань попросил кого-то подождать его, чтобы переодеться, и небрежно сказал: «Это неинтересно, королевский дядя позвал слишком много людей, и мне не терпится с ними разобраться».

Се Чаолин шагнул вперед и помог ему завязать пояс, не говоря ни слова.

Се Чаоюань пошёл прощаться с Се Фэнчжэнем. Се Чаолин первым сел в экипаж и стал ждать. Оставаться одному под взглядами толпы было невозможно, поэтому он больше не думал об этом. Он облокотился на экипаж и закрыл глаза, засыпая.

Вскоре вернулся Се Чаоюань. Услышав, как он садится в экипаж, Се Чаолин открыл глаза и оглянулся. Се Чаоюань взял у дяди немного еды, приказал кому-то положить её в экипаж и собственноручно скормил Се Чаолину.

«Плоды молочно-медовой фасоли, они вкусные?»

Се Чаолин прожевал несколько кусочков и почувствовал, что закуска действительно вкусная, как будто он уже ел ее раньше, и кивнул: «Дай мне еще».

Се Чаоюань улыбнулся и продолжил давать ему еду.

Когда он ранее вышел от Се Фэнчжэня, Се Фэнчжэнь специально попросил его взять этот фрукт, сказав, что только повара в его доме могут приготовить такой фрукт, и позволил Се Чаоюаню попробовать его.

Выражение лица Се Чаолина явно понравилось.

Несколько дней спустя вдовствующая императрица устроила во дворце семейный банкет, объявив о прибытии во дворец всех принцев и дочерей.

Се Чаоюань опоздал, и, поздоровавшись и позволив встать, он увидел человека, которому не следовало здесь появляться. Это была внучатая племянница вдовствующей императрицы. Она сидела рядом с вдовствующей императрицей, улыбаясь, и смущённо отвела взгляд, когда Се Чаоюань поднял на неё глаза.

Эта маленькая леди время от времени навещала вдовствующую императрицу Чжао во дворце, но на этот раз это был семейный банкет, и она была единственной посторонней.

«Вчера Ваньнян приходила ко мне во дворец, поэтому я позволила ей остаться во дворце на одну ночь. Мы все одна семья, и вы все знаете друг друга. Нам не нужны эти табу, давайте все сядем». Вдовствующая императрица улыбнулась и подала знак.

Все сели и молча обменялись взглядами, Се Чаоюань не воспринял это всерьез и спокойно съел несколько закусок.

После нескольких слов вдовствующая императрица упомянула о браке Се Чаохуэй и Се Чаоци: «Вопрос о браке Се Чаохуэй и Се Чаоци решён. Ваш отец поручил Министерству обрядов заняться им. Предполагается, что дело будет решено весной следующего года. Это хорошо, вы оба не слишком молоды, вам следует пожениться пораньше и скорее расправить свои ветви и листья».

При этом тон вдовствующей императрицы не был ни резким, ни слабым: эти два брака явно не соответствовали её ожиданиям. Но император Цяньмин принял решение, и она не могла возражать.

Се Чаохуэй и Се Чаоци молчали. Это явно было что-то хорошее, но особой радости на их лицах не было.

Особенно Се Чаохуэй, наложница, подаренная императору Цяньмину, была дочерью семьи Ян. Стоит только упомянуть об этом инциденте, как люди невольно начинают перешептываться. Восточный дворец восстанавливался за закрытыми дверями, свадьба была отложена, будущая принцесса умерла от простуды, и император указал Се Чаохуэй на другую дочь семьи Ян. Однако, была ли у семьи Ян ещё одна дочь подходящего возраста? В любом случае, они раньше о ней не слышали, и если вдруг сказали, что есть, значит, она есть.

Кто знает, хотел ли император сохранить семью Ян, и ему было стыдно выдать их дочь замуж за вдову в Восточном дворце, поэтому он просто обманул народ. Таким образом, ещё более удивительно, что император Цяньмин назначил этого человека Се Чаохуэй вместо Се Чаоци.

Невеста Се Чаоци, конечно же, не была простолюдинкой, она была дочерью чиновника из департамента домашнего хозяйства. Этот чиновник был учеником бывшего великого наставника наследного принца. Он был замешан в деле о заговоре в Восточном дворце и некоторое время молчал. После реабилитации два года назад он был повышен до чиновника второго ранга, заслужил расположение императора и имел блестящее будущее.

Теперь все понимают, что император подбадривал Се Чаохуэй и Се Чаоци, формируя трёхстороннее противостояние с Се Чаожуном и приспешниками семьи Чжао, стоящими за ним. В конце концов, если бы наследный принц действительно был не в лучшей форме, было бы неясно, кто станет наследником, и император всё ещё мог бы прочно удержаться на сцене.

Жаль только, что Се Чаохуэй и Се Чаоци так равнодушны. Эти две молодые девушки выходят замуж, и им не суждено построить теплые отношения.

Конечно, если у этих двоих есть хоть немного мозгов, они не должны быть слишком плохи для другой стороны.

«Кстати, Чаоюань уже не молод. Два дня назад я рассказала о тебе твоему отцу, чтобы он не забыл. Сегодня здесь нет посторонних. Скажи, какого человека ты хочешь найти? Бабушка может помочь тебе найти кого-нибудь». Вдовствующая императрица сменила тему и вдруг заговорила о Се Чаоюане.

Сегодня она устроила этот семейный банкет, чтобы способствовать развитию хороших отношений между ее внучатой племянницей и Се Чаоюань.

Когда Се Чаоюань отвела взгляд, Чжао Ваньнян взяла платок и смущённо опустила голову. Се Чаоюань, не глядя на неё, сказала с полуулыбкой: «Я никогда об этом не думала. Бабушка, если я выйду замуж, разве это не станет катастрофой для других?»

Вдовствующая императрица не одобрила это и сказала: «Как ты можешь так говорить? Ты сын Его Величества Хо, принца моего великого Ляна, и ты родился с красивой внешностью. Если тебе кто-то нравится, это благословение семьи этой девушки. Ты просто слишком игрив. Твой темперамент ещё не успокоился, поэтому ты так думаешь. Вот почему тебе нужно жениться на принцессе как можно скорее, чтобы улучшить свой характер. Если ты не знаешь, бабушка сначала выберет за тебя».

Если бы Се Чаоюань был благоразумен, он бы поблагодарил ее сейчас, но он не был благоразумен, поэтому отказался: «Бабушке не нужно беспокоиться о моих делах, я пока не хочу жениться, давай поговорим об этом позже».

Вдовствующая императрица изменилась в лице. Чжао Ваньнян теребила платок, но Се Чаоюань, судя по его характеру, всегда говорил подобные бездумные вещи.

Се Чаоюань проигнорировал их, опустил голову и принялся за еду.

После окончания семейного банкета первым вышел Се Чаоюань. Он вышел из резиденции вдовствующей императрицы и был остановлен Чжао Ваньняном, который преследовал его.

Чжао Ваньнян слегка прикусила губу и тихо сказала: «Знай, вдовствующая императрица намерена назначить меня твоим супругом. Знаю, тебе это не нравится, но вдовствующая императрица приняла решение, оно будет исполнено, и я ничего не могу с этим поделать. Даже если ты действительно не хочешь, лучше не ослушаться воле вдовствующей императрицы. После свадьбы мы, в худшем случае, будем жить своей жизнью. Я не буду тебе мешать. Уверяю тебя…»

Се Чаоюань не дрогнул: «Ты сказал мне это именно потому, что хочешь, чтобы я согласилась на этот брак? Если ты уверен, что я не смогу противиться приказу вдовствующей императрицы, зачем беспокоиться? Ты что, собирался отступить, чтобы наступить, и хотел, чтобы я тебя сжалился?»

Лицо Чжао Ваньняна, услышав удар в сердце, на мгновение побледнело. Се Чаоюань презрительно усмехнулся: «Если я не женюсь на тебе, то оставлю тебя в живых. Если ты войдешь во дворец короля Кэ, я не могу гарантировать, что ты выживешь. Подумай об этом сам».

Чжао Ваньнян была ошеломлена. Се Чаоюань не захотел больше с ней разговаривать, поэтому он повернулся и ушёл.

Выйдя из дворца, он намеренно направился к восточному дворцу. У ворот восточного дворца он увидел принцессу Шуро, которую преградила стража.

Третья принцесса Шужоу была сестрой-близнецом Се Чаолин, которая вышла замуж за правнука первого помощника Шэнь Чундао. Сегодня она также вошла во дворец, чтобы принять участие в семейном банкете. Она не проявила ничего особенного, но позже стража не пустила её в восточный дворец. Глаза у неё покраснели, и она резко спросила, почему ей не разрешают войти.

Охранник склонил голову и почтительно произнёс: «Ваше Высочество, пожалуйста, успокойтесь. Таково намерение Его Величества. Он сказал, чтобы никто не мешал Его Высочеству наследному принцу восстанавливаться. Этот скромный чиновник лишь выполняет приказ».

«Третья сестра», — позвала ее Се Чаоюань.

Шуро повернула голову и увидела Се Чаоюаня, быстро спрятала угрюмое выражение лица и спросила его: «Зачем Шестой Брат пришёл сюда?»

«Ароматные листья перед воротами Восточного дворца растут лучше, чем в других местах. Я пришёл собрать их для приготовления специй». Се Чаоюань говорил правду. Се Чаолин очень любил эти специи. В Восточном дворце были готовые специи. Он как раз сегодня случайно зашёл во дворец и пришёл собрать их сам.

Шуро нахмурилась, её лицо похолодело. Даже сорняки перед Восточным дворцовым вратом принадлежали наследному принцу Восточного дворца, как кто-то мог их выдергивать по своему желанию?

Слова предостережения сорвались с её губ, но она промолчала. Шуро промолчал, сел в паланкин и сразу же ушёл.

Се Чаоюань наклонился, сорвал один цветок собственноручно, беззаботно улыбнулся и посмотрел на величественный Восточный дворец перед собой.

Позади него Ван Жан опустил голову и тихим голосом напомнил ему: «Ваше Высочество, пора возвращаться».

Се Чаоюань обернулся: «Пойдем».

Внутри Силэ Тан Се Чаолин только что снял записку с ноги белого голубя.

«Десять дней спустя, в Си Ши, чайном доме Наньши».

Этот белый голубь был умён и по-человечески красив. Он последовал за ним от поместья короля Дина и узнал дорогу.

Прочитав записку, Се Чаолин бросил ее в жаровню рядом с собой.

Ван Цзинь стоял рядом с ним, опустив голову, не смея произнести ни слова.

Се Чаолин немного подумал и сказал ему: «Через некоторое время я найду способ убедить Его Высочество позволить мне покинуть особняк одному, и тогда ты поможешь мне переманить остальных людей».

Ван Цзинь опустился на колени, распростерся на земле и, не переставая дрожать, произнес: «Ваше Величество…»

Се Чаолин вынул кинжал из руки и небрежно поиграл им: «Ты не рассказал Его Высочеству о случившемся в прошлый раз, так и сейчас ты не скажешь, иначе не угодишь ни одной из сторон. Я знаю, ты знаешь, кто я, и не буду тебя заставлять, если ты не осмелишься сказать. Я сам найду ответ».

Подождав некоторое время, он услышал, как Ван Цзинь понизил голос, слово за словом: «…слуга подчиняется приказам».

В ответ клинок вернулся в ножны.

Се Чаоюань вернулся в особняк после Шэнь Ши (с 15:00 до 17:00) и сначала приказал кому-то вымыть и высушить собранные им ароматные листья, а затем отправился к Се Чаолину.

Се Чаолин читал книгу, когда увидел, что Се Чаоюань возвращается. Он встал и помог ему снять плащ.

«Ваше Высочество сегодня долгое время находится во дворце».

«Тебе было скучно одному?» — спросил его Се Чаоюань.

«Да, довольно скучно», — не стал отрицать Се Чаолин. Пусть маленькое высочество и было немного раздражающим и неразумным, по крайней мере, ему не будет скучно.

Се Чаоюань тихо рассмеялся: «Ночью я отведу тебя смотреть фейерверк».

Се Чаолин моргнул. Сегодня ведь не такой уж важный день, как Новый год, правда?

Лишь позже Се Чаолин понял, что означал фейерверк.

Когда после ухода Ю Ши совсем стемнело, Се Чаоюань отвел его в сад и поднялся на сторожевую башню.

«Если мы поднимемся выше, то сможем видеть дальше», — сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин поднял взгляд: в небе висела яркая луна. Лунный свет сегодня был особенно хорош.

Се Чаоюань попросил кого-то подать чай, они сели и разговаривали за чашкой чая. Се Чаолин не знал, какое лекарство продаётся в тыкве Се Чаоюаня, поэтому терпеливо ждал.

Когда позже поднялся ветер, Се Чаолин собрал одежду и, наконец, озадаченно спросил Се Чаоюаня: «Сегодня действительно будут фейерверки? Будут ли фейерверки из дворца? Какой сегодня важный день?»

Се Чаоюань налил ему чай, улыбнулся и сказал: «Конечно, нет. Линьлан поймет это, просто взглянув на него».

В Сюй Ши внезапно раздался громкий шум с юго-западного угла внутреннего города. Се Чаолин с удивлением поднял голову и увидел ослепительный огонь, вспыхивающий в небе. Внезапно раздался оглушительный хлопок, и взрывающиеся огненные шары окрасили половину ночного неба в красный цвет.

Подавляющий.

Се Чаолин повернул голову и с изумлением посмотрел на Се Чаоюаня. В его чёрных глазах отражался свет огня, и в них мелькнула лёгкая улыбка.

Се Чаоюань повернул голову и с улыбкой спросил: «Красиво выглядит?»

«Ваше Высочество, это…?»

Се Чаоюань слегка приоткрыл губы и медленно произнес: «Склад огнестрельного оружия военного министерства взорвался».

Глава 21 «Даже если старший брат наследного принца захочет отомстить в будущем, он должен найти подх

Зал дворца Ичжэн.

Выдержав гром и гнев императора, Чан Кэ, командующий армией Цзинвэй, вышел вперед и прошептал причину пожара и взрыва на складе огнестрельного оружия, которые они обнаружили. В юго-западном углу, ближе к краю городской стены, все люди, живущие там, были дном столицы, бедняками трех религий и девяти ручьев. Причиной возникновения пожара было то, что чья-то керосиновая лампа опрокинулась и загорелась, сжигая дом. Прошлой ночью после Ю Ши (с 5 до 7 вечера) был сильный ветер, и ветер был настолько сильным, что вскоре все хижины в этом районе были охвачены морем пламени. Огонь распространился на склад огнестрельного оружия, что привело к взрыву боеприпасов на складе.После взрыва оружейного склада Военного министерства весь внутренний и внешний город в юго-западном углу был практически разрушен до основания. Пострадали многие. Город также был окутан чёрными облаками и дымом. Вполне понятно, что император Цяньмин был в ярости, когда подобное происходило у ног Сына Неба.

«То есть вы хотите сказать, что это на самом деле был несчастный случай, стихийное бедствие?» — разгневался император Цяньмин.

Чан Кэ низко опустил голову: «Я халатно отнесся к своим обязанностям. Здания на юго-западной окраине города были построены слишком плотно, что значительно превышало установленные нормы. Пожар распространялся слишком быстро. Армия Цзинвэя не смогла вовремя потушить его, и склад огнестрельного оружия загорелся. Ваше Величество, прошу вас, накажите меня».

В то же время лица чиновников Министерства промышленности изменились. Слова Чан Кэ ясно дали понять, что виновником следует считать того, кто допустил нарушение жилищной системы во внешнем городе. Планирование домов, мостов, дорог и рвов по всей столице принадлежало Министерству промышленности. Именно оно и должно было нести ответственность за произошедшее. Шаншу Ян Сюэлинь поспешил объяснить: «Ваше Величество, большинство правил строительства домов с черепичной крышей во внешнем городе действуют со времён предыдущей династии и не претерпевали существенных изменений на протяжении столетий. Сейчас во внешнем городе проживает 800 000 человек, особенно в юго-западной части. Со времён первого императора он использовался для расселения беженцев, и население здесь разношёрстное: семьи из семи-восьми человек живут в тесных хижинах. Министерство промышленности не в силах расселить их и организовать должным образом».

Ян Сюэлинь не был глупцом, как он мог так легко свалить вину на такого крупного козла отпущения? Лицо императора Цяньмина побледнело: переселение беженцев действительно не входило в компетенцию Министерства промышленности. Плотность населения в юго-западном внешнем городе не возникла за один день. Министры и раньше говорили ему о скрытых опасностях, но даже он, император, не смог придумать подходящего решения, а значит, и остальные, очевидно, не имели об этом ни малейшего представления.

Се Чаоюань прищурился, глядя на стоявшего рядом Се Чаоци, и увидел его спокойное выражение лица, словно это не имело к нему никакого отношения. Он взглянул на шумных чиновников в зале и слегка прищурился.

Вскоре в спор вмешался цензор столичной прокуратуры, но импичмент был объявлен Ямэню усадьбы Цзинчжао. Он заявил, что несколько дней назад жители внешнего города пришли в Ямэнь усадьбы Цзинчжао, чтобы пожаловаться и ударить в барабан, а затем их выгнали: «Сегодня этот чиновник специально поднял этот вопрос, потому что пострадавший, который жаловался и бил в барабан, был тем, кто вчера устроил пожар во внешнем городе. Это слишком случайное совпадение, между ними может быть связь. Пожалуйста, распорядитесь о тщательном расследовании, Ваше Величество!»

После этих слов в зале повисло некоторое время шепотом. Разговор был долгим, и правитель Цзинчжао вышел, обливаясь потом под холодным и суровым взглядом императора Цяньмина: «Да, такое было. Этот человек был пьян, в бреду и говорил бездумно. Я думал, он собирается устроить скандал. Тогда двор приказал выгнать его».

Император Цяньмин медленно окинул взглядом министров, собравшихся во дворце, выражение его лица становилось всё мрачнее. Он больше не стал их ругать, а приказал трём судьям тщательно разобраться в ситуации и немедленно удалился.

После Чэнь Ши небо наконец немного прояснилось, и в воздухе всё ещё чувствовался лёгкий запах дыма. Се Чаолин прислонился к павильону и небрежно покормил рыб. Сегодня рыбы вынырнула гораздо меньше. Неясно, было ли это связано с холодом или с застоявшимся запахом дыма.

Се Чаоюань подошёл и помог ему погладить мех серебристой лисицы на воротнике плаща. Се Чаолин обернулся и немного удивился, увидев его: «Я думал, Его Высочество вернётся сегодня позже.

«Его Величество разгневался и, передав дело, удалился», — небрежно закончил Се Чаоюань и выглянул. Озеро почти замёрзло, неудивительно, что рыбы не было.

Се Чаолин спросил его: «Много людей погибло прошлой ночью?»

Се Чаоюань протянул руку, смахнул небольшой жёлтый листок с бакенбард и спокойно сказал: «По предварительным подсчётам армии Цзинвэя, сгорело заживо более 2000 человек, большинство из которых – мирные жители внешнего города. Рядом со складом оружия не было жилых домов, так что ситуация была немного лучше, хотя погибло и несколько солдат».

Се Чаолин вздохнул с облегчением: «Более двух тысяч человек…»

Се Чаоюань пристально посмотрел в его тёмные глаза. В них таилось сострадание: среди братьев Се Чаолин был самым подходящим на роль правителя.

Се Чаолин нахмурился: «Ваше Высочество, вы знали об этом заранее?»

Се Чаоюань сказал: «Да».

«Ты рассказал королю Хуайю о Дуншань Ин, и он всё это задумал. И тогда трое судей узнают, что пожар не был случайностью. Это был бедный господин, которого насильно вынудили ростовщики, выпущенные Дуншань Ин, поскольку ему не к кому было обратиться и не у кого было спросить. Он решил поджечь себя, но в итоге сжёг весь район и взорвал склад оружия».

Се Чаолин говорил уверенно, и Се Чаоюань не стал этого отрицать: «Я рассказал ему о ситуации, и он принял решение. Он мог просто попросить цензора объявить импичмент Дуншань Ину. Я не ожидал, что он осмелится на такое. Старый Четверо в прошлом был очень робким».

Се Чаоци, вероятно, после смерти Цзян Ши, окончательно обезумел. Две тысячи жизней были для него пустяком, но именно эти две тысячи жизней и взорвавшийся склад оружия помогли ему поднять шум.

«После того, как три судьи выяснят правду, Его Величество воспользуется случаем и проведет тщательное расследование в Дуншань Ине. Чан Кэ из армии Цзинвэй – зять семьи Линь и также принадлежит к семье Чжао. Как бы он ни пытался уклониться от ответственности, в такой ситуации ему не уйти. Есть ещё и военное министерство, которое тоже контролируется членами партии Чжао. Их также подозревают в неисполнении служебных обязанностей при бомбардировке оружейного склада. Если Старая Четверка сделает это, то, помимо давления на Старую Двойку и семью Чжао, это также разрушит престиж третьей дочери, которую только что назначили дочерью Ян Сюэлинь».

Се Чаолин молча выслушал слова Се Чаоюаня, на некоторое время склонил голову и спросил его: «Если Ваше Высочество знали об этом заранее, почему вы не остановили это?»

Се Чаоюань не согласился: «Почему я должен это останавливать? Я не могу остановить то, что собирается сделать Старая Четверка».

«…Ваше Высочество чувствуете себя виноватым? Ведь инцидент произошёл из-за вас».

«Инцидент произошёл из-за Дуншань Ина», — спокойно поправил его Се Чаоюань.

Се Чаолин подумал об этом, а затем забыл, это дело на самом деле не имеет отношения к Се Чаоюаню.

Он знал характер Се Чаоюаня, и тот не мог чувствовать себя виноватым. Его не волновали чужие жизни, поэтому он не стал бы рисковать двумя тысячами жизней ради него.

«Король Хуай всё ещё слишком спешит», — сказал Се Чаолин. «Ему следовало подождать ещё несколько дней, прежде чем позволить цензору объявить импичмент яменю поместья Цзинчжао. То, что произошло вчера вечером, и то, что цензор выскочил сегодня, — всё это слишком очевидно. Теперь, если Его Величество задумается, он заподозрит, что это не просто совпадение».

Се Чаолин сказал это и покачал головой: «Я просто сказал это небрежно».

Его слова попали в точку. Даже если Се Чаолин ничего не помнит, он всё равно был наследным принцем Восточного дворца, лично выбранным императором Цяньмином.

Се Чаоюань бросил в воду немного корма для рыб, большой кои вынырнул, утащил корм и быстро погрузился в воду без следа. Он сказал: «Неважно, пока у Его Величества нет неопровержимых доказательств, он может просто отказаться признавать это. Даже если у Его Величества возникнут подозрения, он не предпримет никаких действий. Человек, который действительно нравится Его Величеству сейчас, должен быть Старым Третьим, а Старого Четверого просто выбрали в качестве оселка для полировки ножа Старого Третьим. Его будут использовать для борьбы со Старым Двумя. Пока он ещё может играть свою роль, Его Величество оставит его себе».

Брови Се Чаолина двинулись, и он вдруг спросил: «Почему Ваше Высочество никогда не называет Его Величество Отца наедине?»

Се Чаоюань вдруг улыбнулся: «Ваше Величество, разве для всех наших братьев он не является прежде всего королем, а затем отцом?»

В этом утверждении нет ничего неправильного, но Се Чаолин все равно чувствовал себя немного странно, поэтому он не стал об этом задумываться, так как не мог понять, в чем дело.

«Ваше Высочество не боитесь, что король Хуай признается Его Величеству, что это вы рассказали ему об этом?»

Се Чаоюань не воспринял это всерьёз: «Если он не признаётся Его Величеству в своей вине, зачем ему разоблачать меня? Разве это не будет признанием, что он сам это сделал?»

«Вы только что сказали, что он был робким».

Се Чаоюань улыбнулся и сказал: «Старый Четырехцветный довольно интересный. В молодости он был робким и боялся попасть в беду. Он даже муравья не осмеливался раздавить насмерть. Всё благодаря защите первого принца, императрицы Юань и двух его сестёр-принцесс. Теперь они все мертвы, а он серьёзно заболел, его характер изменился, а теперь ещё и возлюбленная ушла, так что он совсем с ума сошёл».

«Его Высочество так пренебрежительно к нему относится, и король Син тоже с ним в ссоре. Король Син — приёмный сын императрицы Юань, почему же они не согласны? Разве они не должны быть близки?»

«Линьланг хочет знать?» — Се Чаоюань обратил на него взгляд.

Се Чаолин кивнул: «Мне любопытно».

«Потому что первый принц был убит Старой Четверкой», — тихо произнес Се Чаоюань.

Се Чаолин был ошеломлен.

Се Чаоюань презрительно сказал: «Тогда наследного принца оскорбили и подняли мятеж, а Его Величество лечился во дворце Дуншань. Бывший принц случайно сбежал из столицы и уже прибыл к подножию горы Дуншань. Он почти смог увидеть Его Величество, чтобы высказать ему свои претензии, но в последний момент Дуншань Ин объединился со столичной армией. Окруженный стражей, он был вынужден спешно бежать в загон и прыгать со скалы. Это произошло потому, что Старый Четыре был пойман этими людьми первым. Чтобы спасти свою жизнь, он признался в местонахождении своего брата, убив не только предыдущего наследного принца, но и свою мать и двух старших сестёр».

"Действительно?"

"Действительно."

Се Чаолин действительно какое-то время не знал, что сказать. Что это? Даже у жалких людей есть что-то ненавистное?

«…Его Величество знает?»

«Может быть, да, а может быть, и нет».

«Тогда откуда Ваше Величество знает?»

«Если хочешь узнать, есть способ узнать», — Се Чаоюань слегка приподнял уголки губ.

Тон Се Чаоюаня вызвал у Се Чаолина желание снова его избить.

Подумав немного, он сказал: «Значит, хотя король Син и командовал войсками на границе, он узнал об этом позже, поэтому у него разногласия с королём Хуаем и даже вражда… Вы ранее говорили, что наследный принц упал с лошади и упал со скалы, и вы сказали, что это было несправедливо. Другой человек, который это сделал, на самом деле был королём Син?»

Се Чаоюань посмотрел на него, его взгляд на мгновение замер: «На самом деле, я ничего не сделал и ничего не могу сделать. Всё сделал Старший Трой. Есть и зло, и долг. Даже если старший брат наследного принца захочет отомстить в будущем, он должен найти подходящего человека».

Гл 22 «Признает ли старший брат, что он неправ?»

В последующие дни двор был охвачен паникой по любому поводу. После того, как император Цяньмин отдал указ, обязывающий трёх судей тщательно расследовать взрыв на пожарном складе, многие начали ощущать нечто необычное.

В особняке короля Сюня Се Чаожун беспокойно расхаживал взад и вперёд. В этом был замешан Дуншань Ин. Хотя об этом не сообщили императору Цяньмину, он уже получил известие.

«Дядя, что ты собираешься делать? В конце концов, этот инцидент оказался направлен против Дуншань Ин. Как такое совпадение? Должно быть, это дело рук этого ублюдка, Старого Четверо. Нет, этот король должен пойти к своему отцу и обвинить его!»

Чжао Чанмин спокойно остановил его: «Есть ли у Вашего Высочества доказательства? Если нет доказательств, как мы можем обвинять короля Хуая?»

Се Чаоронг в гневе ударил кулаком по чайному столику.

«Ваше Высочество, не волнуйтесь», — спокойно сказал Чжао Чанмин. «Пострадает именно военное министерство. Даже если Его Величество захочет его наказать, он сможет лишь притвориться. После того, как склад оружия будет восстановлен, военное министерство сможет воспользоваться случаем и попросить у Его Величества больше денег. В этом нет ничего плохого. Не стоит беспокоиться об армии Цзинвэй. Чан Кэ уволен, и на смену придёт другой. Если Его Величество накажет и военное министерство, и армию Цзинвэй, на этот раз он не сможет оказать предпочтение Министерству промышленности. Хорошо, что удалось победить старика Ян Сюэлиня. Что касается Дуншань Ина, то мы с Вэнь Цин уже ушли в отставку, поэтому не можем ни во что вмешиваться».

«Но если император настаивает на тщательном расследовании, в Дуншань Ине все еще так много людей...»

Чжао Чанмину было все равно: «Оставь карету, чтобы сэкономить дорогу».

В Силэ Тан Се Чаолин пересчитал свою долю денег, выданных дворцом за последние несколько месяцев, и передал ее Се Чаоюаню: «Ваше Высочество, помогите мне пожертвовать их».

Се Чаоюань взглянул: «Жертвуешь так много?»

«Ну, мне все равно бесполезно его хранить».

По окончательным подсчётам, число жертв пожара составило около 10 000 человек. Почти 2400 человек были погребены в огне той ночи.

За последние несколько дней императорский двор построил временное убежище на юго-западе внешнего города для пострадавших. Принцесса Шуроу пожертвовала деньги и продукты питания, за что получила похвалу от императора Цяньмина. Многие люди пожертвовали деньги и товары, что помогло решить неотложную проблему двора.

«Фонды помощи пострадавшим от стихийных бедствий должны быть делом императорского двора, но в конечном итоге каждый должен платить за них из своего кармана. Линьлан, ты действительно искренен», — не одобрил Се Чаоюань.

Се Чаолин налил ему чашку чая: «Ваше Высочество, не будьте таким скупым. Вы — единственный хозяин во дворце короля Кэ. У вас слишком много денег, и вам не на что их потратить, так что просто возьмите немного».

«Их двое, а ты тоже один», — напомнил ему Се Чаоюань.

Се Чаолин улыбнулся, не приняв это всерьез.

«Минбухгалтерия сказала, что денег нет?»

«Фракции в Министерстве бухгалтерского учёта ведут ожесточённую борьбу. Будущий тесть Старой Четверки — действительно нужный чиновник Министерства бухгалтерского учёта. Возможно, он намеревается этим нарушить работу Министерства. Поживём — увидим», — сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин сказал: «Эти братья Вашего Высочества, один за другим, не являются экономичными лампами*».

* с ним легко иметь дело

«Вы можете заставить этого короля почувствовать облегчение, не создавая проблем».

Се Чаолин улыбнулся и моргнул. Он взял Се Чаоюаня за руку и спросил: «Ваше Высочество, могу ли я вам помочь? Не хотите ли выйти из особняка и посмотреть, что там?»

Се Чаоюань нахмурился и подсознательно отказался: «Внешний город полон рыб и драконов, особенно в это время, не ходи туда. Его Величество в последнее время часто зовёт нас во дворец, так что, думаю, у меня, вероятно, не будет времени сопровождать тебя».

«Я пойду один и приведу из дворца еще несколько стражников, а потом вернусь и осмотрюсь».

Се Чаолин настаивал: «Ваше Высочество, просто позвольте мне. Я куплю вам конфет, когда вы вернётесь».

Се Чаоюань молча посмотрел на него, о чем-то думая.

Се Чаолин оглянулся с улыбкой.

Наконец Се Чаоюань кивнул: «Посмотри издалека и возвращайся максимум через час».

Он не хотел, чтобы Се Чаолин исчезал из виду, но если бы он не согласился, Се Чаолин был бы недоволен. Пока Се Чаолин не сбежал, он мог бы неохотно пойти на компромисс.

Получив одобрение, Се Чаолин вздохнул с облегчением и пообещал Се Чаоюаню: «Хорошо, я обязательно вернусь через час».

В ответ Се Чаолин отправился на маленькую кухню, чтобы помочь Се Чаоюаню приготовить закуски.

Ван Жан пришел и сообщил новость о том, что новый командир Дуншань Ин, только что получивший повышение, повесился в домашнем кабинете, оставив после себя письмо с признанием, в котором он взял на себя ответственность за все случаи хищения военного жалования и не вмешивался в это дело других.

«Они так быстро движутся?» — Се Чаоюань отпил чаю. Три судьи рано утром доложили императору о Дуншань Ин, и вот глава Дуншань Ин признал себя виновным и повесился. Скорость была настолько быстрой, что никто не успел среагировать.

Старик Чжао Чанмин был поистине жесток. Командир Дуншань Ина служил ему не менее десяти лет, но тот, не моргнув глазом, просто спихнул людей, чтобы взять вину на себя. Но если одного командира убьют, защищая других, император Цяньмин не сможет воспользоваться этой возможностью, чтобы сместить Дуншань Ина.

Ван Жань тихо спросил его: «Ваше Высочество, вы действительно намерены позволить Ланцзюню покинуть особняк одному?»

Се Чаоюань повернул глаза и посмотрел в мою сторону.

Голос Ван Жана стал еще тише: «Ученик слуги, Ван Цзинь, который служит рядом с вашим господином, в последнее время выглядит немного странно, как будто он что-то скрывает».

Се Чаоюань слегка прищурился, услышав эти слова, и после минуты молчания тихо сказал: «Отпустите его и пошлите за ним несколько умных людей».

Ван Жан согласился.

Се Чаолин вернулся с закусками, остановился во дворе и посмотрел на засохшее дерево, полностью потерявшее жёлтые листья. Зима пришла.

Когда он снова повернулся, Се Чаолин слегка скривил губы, чтобы встретиться взглядом с Се Чаоюанем, который сидел у окна в верхней комнате и смотрел на него.

Его Высочество смотрел на него, не двигаясь. Се Чаолин подумал, что этот человек действительно красив. Сидя так спокойно, он не мог отвести взгляд. Красота обманчива.

Глубокая ночь.

Се Чаолин лёг на бок, закрыл глаза и больше не двигался. Се Чаоюань откинул длинные, мокрые от пота волосы, прилипшие к спине, и слегка потёр сухими губами затылок: «Линьлан стал ещё более открытым, чем прежде».

«Ваше Высочество хорошо меня обучили», — Се Чаолин лениво поднял руку, чтобы прикрыть тыльную сторону ладони, прижатой к талии: «Ваше Высочество, прекратите целовать, она чешется».

Се Чаоюань пошевелил губами, все еще держа его в своих объятиях.

В сердце Се Чаолина зародилось лёгкое чувство. Он обернулся и увидел, как на него смотрят чёрные глаза Се Чаоюаня. В комнате остался только дворцовый фонарь, и его слабый свет отражался от полога кровати. Се Чаолин, привлечённый этим сгустком света, поднял руку и погладил Се Чаоюаня по щеке.

«Ваше Высочество сегодня немного странное», — твердо сказал Се Чаолин.

Раньше все было хорошо, но кто-то огорчил этого маленького предка и снова заставил его сильно швырнуть.

Когда он впервые оказался рядом с Его Королевским Высочеством, этот человек ещё ухмылялся, но теперь он даже не пытается изобразить фальшивую улыбку. Когда он недоволен, он не скрывает своего лица, и его характер становится очень скверным.

Се Чаоюань схватил его руку и, держа ее на ладони, потирал один палец за другим, спрашивая себя, о чем он думает.

Странное чувство в сердце Се Чаолина стало еще хуже: «Ваше Высочество?»

«В прошлый раз ты сказал, что особняк королевского дяди был забавным, и я тоже нашёл особняк неподалёку. В следующий раз я отведу тебя посмотреть».

Се Чаоюань медленно произнес: «Если ты выйдешь на улицу и не забудешь вернуться, я смогу удовлетворить тебя всем, что ты пожелаешь».

Се Чаолин был немного озадачен: «Почему Ваше Высочество так думает?»

Се Чаоюань поднял глаза и пристально посмотрел на него: «Это просто напоминание Линьлангу».

«… Если я действительно не вернусь, Ваше Высочество действительно планирует сломать мне ногу?» Се Чаолин немного рассердился, это маленькое Высочество было совершенно необъяснимым, он был здоров до этого, но внезапно снова заболел.

Раньше, когда Се Чаоюань говорил, что сломает ногу, он просто чувствовал, что этот человек сумасшедший, но теперь, если бы Се Чаоюань сказал это снова...

Се Чаолин перевернулся, сел на талию Се Чаоюаня, посмотрел на него сверху вниз и схватил его за лацкан обеими руками: «Ваше Высочество, не издевайтесь над другими слишком сильно».

Когда он заговорил, его длинные волосы распустились, а хвост упал на щеку Се Чаоюаня и запутался в его пальцах. Подняв взгляд, Се Чаолин увидел угрюмое лицо, щёки которого всё ещё пылали после случившегося, отчего его лицо оживилось: «Ваше Высочество снова говорит, что хочет сломать мне ногу?»

Се Чаоюань пристально посмотрел на него, а затем вдруг улыбнулся: «Если ты будешь послушным, этот король, естественно, будет баловать тебя».

«Чепуха». Се Чаолин поднял руку, сдерживая желание ударить его. «Ваше Высочество, сколько вам лет? Кто кого балует? Если вы такой, мне всё равно говорить, что старший брат любит вас?»

«Говори, и я послушаю», — дерзко заявил Се Чаоюань.

Се Чаолин на мгновение задохнулся.

Се Чаоюань не ускользнул от внимания, как изменилось выражение его лица. Он обнял его, слегка приподнялся и, облокотившись на изголовье кровати, посмотрел на него: «Ты рассердился, когда я это сказал?»

«Неужели я не могу злиться? Ваше Высочество всегда такие, такие жёсткие и властные. Кому может быть приятно это слышать?»

Се Чаоюань спросил его: «Что я только что сказал? Я же сказал тебе выйти и не забыть вернуться. Это считается проявлением деспотизма?»

Се Чаолин: «…»

Сломал ногу. Похоже, Се Чаоюань сегодня не произносил эту фразу.

Смущенное выражение лица Се Чаолина необъяснимо обрадовало Се Чаоюаня: «Старший брат признает, что он неправ?»

Се Чаолин то крепче, то слабее хватался за свою одежду, а затем удрученно произнес: «Забудь об этом, я старший брат, я не буду с тобой спорить».

Се Чаолин снова лег, перевернулся и ничего не сказал Се Чаоюаню.

Се Чаоюань наклонился и заправил за уши прилипшие к лицу волосы: «Линьланг, если ты согласишься вернуться в особняк короля Кэ, я сделаю тебя счастливым».

Се Чаолин взглянул на него. Се Чаоюань пристально посмотрел ему в глаза и, понизив голос, сказал: «Иначе, если ты боишься боли, я тебя запру. Даже если я не сломаю тебе ногу, следующего раза не будет».

«Точно как Сяо Хуан?»

«Точно как Сяо Хуан».

Се Чаоюань говорил небрежно, но серьезно, он серьезно предупреждал Се Чаолина.

Он мог бы заставить себя пойти на компромисс и выпустить Се Чаолина из виду, но не мог вынести его попытки сбежать. Если бы это случилось, он не мог бы предсказать, какие безумства тот вытворит.

«Так что не думай о побеге, просто оставайся рядом со мной».

Се Чаолин, казалось, почувствовал что-то, вдыхая горячий воздух, и замолчал.

Прижатый поцелуем Се Чаоюаня, Се Чаолин закрыл глаза,... ладно, поговорим о будущем позже.

Гл. 23 В моем сознании, которое было пустым несколько месяцев, наконец-то промелькнула полная картин

Кабинет императора.

Император Цяньмин нахмурился. В эти несколько дней он каждый день выслушивал доклады своих министров, и его гнев был так силён, что у него снова заболела голова. И всё же все продолжали смущать его, императора.

Се Фэнчжэнь пришёл, чтобы выразить своё почтение. Из-за неудобной позы ног император Цяньмин тут же извинился и усадил его перед собой, вздыхая и жалуясь: «Эти придворные хотят как можно скорее меня разозлить. Расскажите, что они вообще делают? В чём дело? Ради собственной выгоды они осмелились без разрешения перевести военное жалованье и теперь устроили большой беспорядок. Теперь, когда что-то случилось, все просто перекладывают вину друг на друга. Никто не прав, никто не заботится о стране ради Чжэня».

Се Фэнчжэнь молча выслушал жалобы императора Цяньмина и не ответил.

Император Цяньмин долго говорил, заскучал, вздохнул и сказал: «Чжао слишком высокомерен. Этот Дуншань Ин не может так больше продолжаться. На этот раз я, несмотря ни на что, переведу людей со стороны».

Се Фэнчжэнь наконец открыл рот и спросил: «Каков план Вашего Величества?»

«Я думал об этом раньше. Я всегда хотел перевести людей из Ситай Ин, но слишком много было противников, и многое изменилось. Теперь, когда я вспомнил об этом, почему бы просто не перевести людей из-за пределов столицы? На северо-западе пока ещё мир, так что перевести кого-то обратно не составит большого труда. Сюй Шань, левый заместитель командующего армией, дислоцированной на северо-западе, — способный человек. Он родом с северо-запада и не имеет столичных корней. Как вы думаете, если я верну его, эти старики будут менее бдительными, и всё пройдёт гладко?»

Се Фэнчжэнь немного подумал и сказал: «Сюй Шань, твой брат никогда не работал с ним. Я слышал, что он молод и перспективен, и всего за несколько лет его повысили до должности левого командира. Это действительно способный человек. Теперь, когда в столице что-то произошло, связанное как с Дуншань Ином, так и с Военным министерством, они не должны сметь возражать против перевода, особенно Дуншань Ин. Если Ваше Величество будет снисходительна, они должны найти способ самостоятельно выбраться из этой ситуации».

Лицо императора Цяньмина было уродливым. Всё дело было в его снисходительности, а в безжалостности Чжао Чанмина и его людей. Ещё до того, как он приказал провести тщательное расследование хищения солдатского жалованья в частном порядке, они уже переложили вину на других. Даже если бы он захотел устроить масштабную зачистку, оправданий не было.

Се Фэнчжэнь вдруг спросил: «Ваше Величество, кто рассказал вам о переселении людей с северо-запада?»

Император Цяньмин отпил чаю и небрежно сказал: «Я беспокоился об этом последние два дня, и спасибо Ван Цину, что напомнил мне. Он сказал, что я могу поискать что-нибудь другое. Я думал об этом раньше и почти забыл».

Се Фэнчжэнь знал, что старый евнух был самым любимым человеком императора Цяньмина, и его очень ценили, поэтому он промолчал. Вместо этого он поднял другую волнующую его тему: «Если Ваше Величество чувствуете, что не справитесь с армией Цзинвэй, вам не нужно беспокоиться о том, что вам придётся начать изнутри. Возможно, вам стоит последовать примеру покойного императора в борьбе с Дуншань Ин и построить новый ямэнь Цзинвэй для борьбы с ним. Сейчас самое подходящее время, чтобы разделить дворы и заставить их сражаться. Воспользуйтесь взрывом оружейного склада, чтобы разделить охрану во внутреннем и внешнем городах, чтобы они могли выполнять свои обязанности».

После того, как Се Фэнчжэнь закончил говорить, император Цяньмин задумался на мгновение, невольно охватив пыл. Эта идея была действительно хороша. В императорском городе находились запрещённые войска. Пока во внешнем городе будет построена ещё одна армия Цзинвэя, первоначальная армия Цзинвэя окажется в ловушке во внутреннем городе, чего же бояться?

Депрессия императора Цяньмина мгновенно прошла: «Хорошо, этот вопрос можно обсудить в долгосрочной перспективе, особенно кандидатуру лидера, мне нужно хорошенько подумать».

Се Фэнчжэнь недолго оставался у императора Цяньмина и позже заявил, что ему пришлось уйти в отставку раньше времени.

Выйдя из зала, он встретил старого евнуха Ван Цина, который с улыбкой поприветствовал его. Се Фэнчжэнь взглянул на него, кивнул и быстро вышел.

Выйдя из дворца и сев в экипаж, он приказал своим людям: «Отправляйтесь в Наньши».

В этот момент Се Чаолин только что прибыл во внешний юго-западный город. Прошло больше десяти дней, а там всё ещё царил хаос: повсюду лежали обгоревшие и обугленные дома, от которых тянуло дымом. Не будет преувеличением сказать, что этот невыносимый запах гари был настоящим чистилищем на земле.

Время от времени он видел нескольких солдат армии Цзинвэй или чиновников из особняка Цзинчжао, лениво прятавшихся от ветра в укрытии. Некоторых гражданских, просивших о помощи, нетерпеливо отгоняли, прежде чем они успевали договорить.

Карета остановилась на углу улицы, далеко от того места, где начался пожар. Се Чаолин холодно посмотрел на неё, но не произнес ни слова.

Ван Цзинь, стоявший рядом, тихонько уговаривал его: «Ланцзюнь, давай вернемся пораньше, здесь плохо пахнет, мы не хотим, чтобы это повлияло на тебя».

Се Чаолин взглянул на него и наконец сказал: «Я что, какая-то важная шишка? Откуда я взялся? Как это может на меня повлиять?»

Ван Цзинь неловко замолчал.

Се Чаолин больше не учил другого. Увидев своими глазами трагическую ситуацию после катастрофы, он всё равно был неспокойным.

Он отличался от Се Чаоюаня. Се Чаоюань говорил, что ему безразличны эти две тысячи жизней, но на самом деле это было не так. Его пожертвования – это всего лишь стакан воды на горящую телегу с дровами.

Это была настоящая техногенная катастрофа, и её не должно было случиться. Это Четвёртое Высочество действительно заслуживало смерти.

Понаблюдав некоторое время молча, Се Чаолин закрыл глаза и тихо сказал людям: «Пойдем».

Ван Цзинь почувствовал облегчение, но Се Чаолин в следующем предложении сказал: «Это недалеко от Наньши, давай поедем в Наньши, я хочу выпить чаю».

«Лангджун…»

Се Чаолин проигнорировал его. Ван Цзинь стиснул зубы и был вынужден приказать людям идти в Наньши.

Войдя в город через юго-западные внутренние ворота и пройдя через две площади, можно было увидеть шумный город Наньши, который был похож на другой мир.

Улица была полна машин и толпы, а запах горелой еды сменился сладким ароматом еды из уличной закусочной. Вспомнив, что Се Чаоюань в прошлый раз говорил, что закуски в этой закусочной очень вкусные и их трудно купить, Се Чаолин приказал кому-то остановить повозку.

«Вылезай из кареты…» Се Чаолин изменил свои слова на полуслове: «Забудь об этом, я пойду один».

Ван Цзинь не смог его переубедить, поэтому ему пришлось помочь Се Чаолину спуститься.

Выйдя из кареты, Се Чаолин сразу заметил, что на этот раз за ним из дома следовало больше людей, чем прежде, и некоторые из них были ему незнакомы. Когда он садился в карету, этих людей там не было, они последовали за ним позже.

Се Чаолин спокойно взглянул на лица этих людей и пошел в магазин, чтобы купить что-нибудь перекусить.

Выбрав понравившиеся ему вкусы и тот, который понравился Се Чаоюаню, Се Чаолин попросил Ван Цзинь заплатить. Он непринужденно присел в магазине, скрутил кусочек марципанового торта, бросил его в рот, несколько раз прожевал и спросил подошедшего Ван Цзинь: «Кто эти люди снаружи?» Когда они к нам присоединились? Почему я их раньше не видел?»

Ван Цзинь опустил голову и тихо произнёс: «Этих людей послал Его Высочество, когда он покинул особняк. Он сказал, что боится, что тебе будет некомфортно выходить одному, поэтому приказал этим людям следовать за тобой и прислуживать тебе».

Се Чаолин усмехнулся, маленькое Высочество, вероятно, боялось, что он убежит.

Он снова прищурился, глядя на Ван Цзинь.

«То, ради чего я сегодня вышел, ты рассказал об этом Его Высочеству?»

Ван Цзинь вспотел и поспешно сказал: «Нет, этот слуга ничего не сказал, ни единого слова».

Се Чаолин знал, что этот человек робок, поэтому не осмеливался упоминать об этом, но, видя его робкий и безнадежный вид, он мог предположить, что его внешность была необычно необычной, что и вызывало у людей подозрения.

Се Чаоюань заподозрил неладное, но был готов отпустить его из дома одного, что было странно.

Се Чаолин представил, как Се Чаоюань пытается сдержать себя, и невольно приподнял уголки губ.

Медленно съев кусочек, он снова вытер руки. Видя, что люди снаружи проявляют нетерпение и время от времени поглядывают на него, Се Чаолин встал и вышел.

Но прежде чем сесть в экипаж, он сказал: «На улице такая оживленная улица, позвольте мне сначала пройтись по магазинам».

Никто не осмелился его переубедить, да и не мог.

Се Чаолин шёл по улице. Увидев магазины, которые его интересовали, он время от времени останавливался, чтобы побродить вокруг, покупая кучу бесполезных вещей. Выходившие люди всё плелись позади. Се Чаолин, казалось, разыгрывал прохожих, иногда намеренно останавливаясь, делая вид, что смотрит налево и направо, а затем, когда те начинали проявлять бдительность, выходил вперёд.

Ван Цзинь последовал за ним и молча вытер пот. Его Королевское Высочество был таким человеком. Разве не забавно было дразнить этих слуг…

Проходя мимо чайного домика, Се Чаолин невольно поднял взгляд, но никого не увидел. Он никуда не спешил, увидел торговца с лотком на другой стороне улицы и сразу направился туда.

В прошлый раз это был тот же продавец сахара. Се Чаолин попросил его сделать это снова и терпеливо ждал.

У окна на втором этаже чайного домика охранник Се Фэнчжэня повернул голову и сказал: «Ваше Высочество, этот человек уже прибыл вниз, за ним следует слишком много людей, по оценкам, они не смогут подняться».

Се Фэнчжэнь поставил чашку: «Принесите ручку».

Он написал записку, а затем приказал: «Позовите служанку, которая будет знакома и умнее, чтобы она отнесла ее вниз».

Сахарная фигурка была быстро сделана, и Се Чаолин ловко взял её. Увидев впереди женщину, выбирающую расчёску у торговца, он остановился.

Когда вторая сахарная фигурка была готова, он тоже переступил порог.

Маленькая леди уже ушла, и он остался один перед прилавком. Хозяин прилавка улыбнулся и спросил, не купит ли он расчёску для своей возлюбленной: «Хотите выбрать, сэр? Они все сделаны из высококачественного персикового дерева».

Вспомнив Се Чаоюаня, который любил играть со своими волосами, Се Чаолин выбрал щедрую прическу, не похожую на девчачью, и собственноручно вручил деньги.

Записка упала ему на ладонь. Выражение лица Се Чаолина не изменилось, и он, естественно, отдёрнул руку.

Пройдя до конца улицы, Ван Цзинь несколько раз напомнил, что уже поздно, и Се Чаолин наконец согласился вернуться.

Ван Цзинь поспешно попросил кого-то вытащить повозку, протянул руку, взял Се Чаолина под руку и помог ему сесть. Се Чаолин рассеянно размышлял о чём-то, когда вдруг услышал треск петард. Он поднял глаза и увидел, как несколько детей выбежали на середину дороги, играя с петардами.

Одна из лошадей, тянувших повозку, тревожно махнула хвостом и фыркнула, словно испугавшись звука. Под детский смех связка петард отлетела в сторону повозки и приземлилась у ног лошади.

После резкого ржания Се Чаолин был застигнут врасплох бешено мчавшимся конём. Не успев удержаться на месте, он упал на повозку, а Ван Цзинь вылетел прямо из неё.

Позади раздавались крики и возгласы, а обезумевшая лошадь тащила повозку, сбивая с ног бесчисленное количество пешеходов и торговцев. Се Чаолин лежал на борту повозки, прижавшись к её боку, и его едва не сбросило.

Его разум был пуст, и он отчаянно стиснул зубы.

Дорога впереди почти подходила к городским воротам, а Бешеный Конь все еще не собирался останавливаться, как будто собирался прямо врезаться в городскую стену.

Глядя на приближающуюся городскую стену, Се Чаолин вдруг сузил глаза. Он тут же отпустил руку и упал с повозки на землю.

В тот момент, когда он упал, после месяцев пустоты в его мыслях наконец-то промелькнула целостная картина. Он наклонился вперёд, чтобы увернуться от холодной стрелы, выпущенной в лесу, и лошадь под ним внезапно взбесилась, уводя его из леса, пока не упала со скалы.

Глава 24 Се Чаоюань... он действительно у*б?

«Ланцзюнь не получил серьёзных травм, он скоро очнётся. Вашему Высочеству не о чем беспокоиться», — он отложил ручку и осторожно ответил.

Нахмуренные брови Се Чаоюаня не разгладились: «Будет ли он помнить прошлое?»

«Ну... трудно сказать, мы не узнаем, пока Ланцзюнь не проснется».

Мужчина объяснил суть приема лекарства и его отваривания.

Се Чаоюань вернулся к кровати и сел. Се Чаол н, казалось, всё ещё находился в коме: глаза его были плотно закрыты, на бледном лице не было ни капли крови. Се Чаоюань молча наблюдал за ним, затем протянул руку и погладил его по щеке.

Се Чаолин оставался неподвижен, притворяясь спящим. От движений Се Чаоюаня волосы на его теле вставали дыбом.

«Старший брат, просыпайся скорее».

Се Чаоюань тихо пробормотал:

Се Чаолин слушал молча, не издавая ни звука.

Ван Жан тихонько вошёл в дверь и пришёл доложить о случившемся Се Чаоюаню. Те, кто сегодня вышел следом, не смогли защитить Се Чаолина. Все они получили по сто палок и были избиты.

Это была снисходительность Се Чаоюаня. Если бы он следовал своему прежнему темпераменту, эти люди бы погибли. Опасаясь, что Се Чаолин проснётся и увидит вокруг себя незнакомых людей, Се Чаоюань неохотно позволил им сбежать.

«Ланцзюнь отправился в Наньши после посещения Юго-Западного внешнего города. Он купил много еды и вещей, и ничего особенного в этом не было», — повторил Ван Жан.

Се Чаоюань закрыл глаза: «…Всё в порядке, на этом всё заканчивается».

Ван Жан кивнул и перестал говорить об этом.

Он достал из рукава письмо, протянул его Се Чаоюаню и тихим голосом сказал: «С северо-запада».

Се Чаоюань помолчал, взял письмо, небрежно развернул сургуч, быстро прочитал его и наконец усмехнулся: «Идиоты, говорящие о снах».

Ван Жан рассказал о новостях, пришедших из дворца: «Его Величество должен иметь реальный план по переводу заместителя командующего Сюй в Дуншань Ин».

Се Чаоюань бросил письмо в жаровню: «Забудь об этом, всё, что они хотели, чтобы этот король сделал, уже сделано. Остальное меня не касается».

«То, что вы просили, Ваше Высочество, тоже отправлено. Этот раб видел их, и всё это – золото, серебро, нефрит и серебро высочайшей пробы, всё это доставлено на склад», – продолжил Ван.

Се Чаоюань не воспринял это всерьёз: «Просто оставь себе. В доме ещё много мест, где нужны деньги, так что нет нужды проявлять к ним вежливость».

После того как Ван Жан отступил назад, Се Чаоюань сел у кровати и уставился на Се Чаолина.

Тыльной стороной ладони он медленно погладил его по щеке. Се Чаоюань наклонился и придвинулся ближе. Се Чаолин резко открыл глаза, встретился с темным взглядом Се Чаоюаня и замер.

«Ты уже проснулся», — твердо сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин сделал вид, что не понял, что он имел в виду: «Как долго я спал?»

Се Чаоюань протянул руку, чтобы коснуться его лба, но Се Чаолин не двинулся с места. Стоявший позади него человек некоторое время пристально смотрел на него, а затем попросил позвать императорского лекаря Ху.

Се Чаолин сел и прислонился к изголовью кровати, подложив под спину мягкую подушку, а императорский врач Ху пощупал его пульс.

Старый императорский врач опустил глаза, он был очень дотошным и осторожным. Се Чаолин взглянул на него и вдруг вспомнил, что в императорской больнице есть врач из Юго-Западного королевства Байлин, которого приняли туда в порядке исключения благодаря его выдающимся медицинским навыкам. Перед ним стоял императорский врач Ху.

«С Ланцзюнем всё в порядке. Дайте ему отдохнуть и понаблюдайте за ним ещё несколько дней. Если у вас нет головной боли или других отклонений, вам не о чем беспокоиться».

Глядя на пристальный взгляд Се Чаоюаня, императорский лекарь Ху слегка покачал головой, давая понять, что внешний вид Се Чаолина не свидетельствует о восстановлении его утраченной памяти.

Се Чаоюань больше не задавал вопросов и жестом пригласил его удалиться.

Вскоре слуга принёс варёное лекарство. Се Чаоюань взял его и собственноручно скормил Се Чаолину.

Се Чаолин сохранял спокойствие. Се Чаоюань поднёс его к губам, небрежно скользнув взглядом по слегка нависшим бровям Се Чаоюаня.

Отношения между ним и Се Чаоюань…

Вспомнив прошлые весенние ночи, Се Чаолин впервые в жизни захотел обмануть себя и других. Он всегда мог сохранять спокойствие перед лицом событий, но эта затея была поистине абсурдной.

Как они вдвоем могли такое вытворить? Се Чаоюань, этот маленький засранец, слишком ненормальный.

«О чем думает Линьлан?» Се Чаоюань посмотрел на него.

Се Чаолин молчал, глядя ему в глаза, и не мог понять, почему у этого мелкого ублюдка такие абсурдные мысли о нём, и когда это началось? Он даже не знал, назвать ли Се Чаоюаня подлым или же восхититься его скрытыми намерениями и мыслями.

Этот человек был вовсе не каким-то непрогрессивным, неамбициозным денди, а законченным сумасшедшим.

Се Чаоюань был еще более безумен, чем он думал. Даже если бы он разрубил этого маленького ублюдка на куски, он не смог бы избавиться от ненависти в своем сердце.

Закрыв глаза и снова открыв их, Се Чаолин взял чашу с лекарством, поднял голову и вылил содержимое в рот.

Се Чаоюань внимательно следил за его движениями. Се Чаолин поставил чашу на стол и жестом сказал: «Ваше Высочество, выходите первыми, я хочу немного прилечь».

Се Чаоюань протянул руку и медленно вытер лекарственную жидкость с уголка рта: «Сегодня этому королю не следовало соглашаться отпускать тебя одного».

Се Чаолин уставился на свою руку: «Ваше Высочество сожалеет об этом?»

«Я сожалею об этом», — произнёс Се Чаоюань глубоким голосом. «Следующего раза не будет. Этот король больше не позволит тебе так выйти».

Се Чаолин не обращал внимания на подобные угрозы. Каким бы могущественным ни был Се Чаоюань, он не мог поймать его в ловушку, но сейчас ему пока не хотелось выступать против этого мелкого ублюдка.

Се Чаоюань внезапно схватил его за руку и притянул к себе.

Се Чаолин на мгновение опешил.

Дыхание Се Чаоюаня было тяжелым, он прижался к уху и хрипло проговорил: «Другого раза не будет».

Вспоминая последний раз, когда он был в поместье короля Дина, этот человек, несмотря на ветер и дождь, добрался до острова на лодке, чтобы забрать его. В лодке он тоже держал его вот так. Се Чаолин был в сложном настроении и подумал, что его падение со скалы тоже было заслугой этого человека.

Он не знал, что сказать.

Но прежде чем разорвать свою кожу на части, Се Чаолину остается только терпеть.

Немного отступив, он сказал: «Со мной всё в порядке, так что не стоит поднимать шум. Те, кто сегодня со мной гулял, уже были избиты Его Высочеством. Лучше дать им лекарство. Не позволяйте людям умирать вот так».

Хотя Ван Цзинь был трусом, он был единственным человеком, которого он мог использовать во дворце прямо сейчас, он не мог позволить Се Чаоюаню просто так забить его до смерти.

Се Чаоюань холодно сказал: «Это не просто шумиха. Вы были шокированы и ранены. Они заслуживают смерти».

Се Чаолин подумал, что раньше не осознавал, что у Се Чаоюаня такой характер. Он был прав, когда называл его «безжалостным». Ситуация была слишком напряженной, и он даже не представлял, как взращивается этот характер.

Увидев, что Се Чаолин замолчал, Се Чаоюань снова поднял руку и погладил его по щеке: «Раз Линьлан умолял за них, я оставлю их в живых».

Се Чаолин чувствовал себя измотанным, разговаривая с этим маленьким зверьком. Он кивнул и снова сказал: «Я устал, Ваше Высочество, дайте мне немного отдохнуть, не приглашайте никого сюда».

Се Чаолин снова лёг. Се Чаоюань посмотрел на него сверху вниз. Се Чаолин закрыл глаза и больше не хотел ни с кем разговаривать.

После долгого ожидания человек, сидевший у кровати, встал и ушел.

Все слуги в комнате отступили. Се Чаолин достал записку, спрятанную в рукаве пальто после получения, и медленно развернул её. На ней был почерк Се Фэнчжэня, в котором было только одно слово: «Лин».

Се Чаолин знал, что Се Фэнчжэнь узнал его, поэтому он специально напомнил ему об этом.

Это неудивительно. На самом деле, мало кто знает, что отношения с Се Фэнчжэнем у него были лучше, чем с другими братьями. Се Фэнчжэнь был человеком с острым умом, Се Чаоюань – смелым и заметным, и Се Фэнчжэнь не мог не заметить этого.

Стоит ему лишь найти способ послать сообщение во дворец, и Се Фэнчжэнь немедленно приведёт войска к двери. Се Чаоюань не сможет этому помешать, разве что у него есть возможность скрываться всю жизнь.

Се Чаолин задумался на некоторое время, но он не собирался позволять дяде сделать это.

Бросив записку в жаровню возле кровати, взгляд Се Чаолина внезапно остановился.

В углу стены упал листок бумаги – тот самый, который Се Чаоюань бросил в жаровню, притворившись спящим. Только один уголок обгорел дочерна, и его, не заметив, задуло ветром из окна.

Вспомнив те немного странные слова, сказанные Се Чаоюанем, Се Чаолин встал с кровати босиком и пошёл за бумагой для писем.

«У моего сына все хорошо…»

Всего одно открытие заставило Се Чаолина быть ошеломленным на месте.

Быстро прочитав содержание этого тонкого листка бумаги, он чем дольше смотрел на него, тем сильнее пугался. На самом деле это было письмо из королевства Сирун. Отправитель представился отцом Се Чаоюаня и прислал ему крупную сумму золота, серебра, жемчуга и нефрита. Он попросил Се Чаоюаня помочь им внедрить больше шпионов в Далянский двор и выдать им военные и политические секреты.

Как только в голову пришла мысль о «сотрудничестве с врагом и предательстве», Се Чаолин нахмурился. Кто этот уроженец Сижуна, который называет себя отцом Се Чаоюаня? Се Чаоюань… он действительно был м*даком?

От этих мыслей у Се Чаолина вспотели ладони.

Происхождение Се Чаоюань было не очень почетным для императора Цяньмина. В то время королевство Байлин отправило послов в столицу, чтобы заплатить дань, и привезло группу прекрасных танцовщиц. Мать Се Чаоюань была одной из них. Император Цяньмин благоволил к ней, но, будучи иностранкой и танцовщицей, она не могла иметь детей. Однако, приняв эту благосклонность, она подкупила слугу во дворце, который прислал противозачаточное лекарство, и забеременела наследником дракона. Позже, когда произошел инцидент в Дунчуане, император Цяньмин, который в то время все еще был наследным принцем, не хотел признавать плод в своей утробе. Именно императрица Юань, которая в то время была наследной принцессой, проявила милосердие и помогла сообщить об этом покойному императору и вдовствующей императрице Чжао, которая приняла решение оставить ребенка.

Позже родился Се Чаоюань, и вскоре после этого император Цяньмин взошел на престол. Он постановил, что Се Чаоюань и его мать должны быть изгнаны из императорского двора в предместья столицы, и с тех пор их игнорировали. Пока Се Чаоюаню не исполнилось шесть лет, и его мать не умерла от болезни, император Цяньмин наконец вспомнил о таком сыне. Однажды он отправился к Се Чаоюаню, увидел, что тот красив и умен, и гнев из-за того, что его в прошлом обсчитывали, наконец исчез. Он забрал его обратно во дворец. Позже, поскольку Се Чаоюань был довольно хорош в том, чтобы угодить императору Цяньмину, он постепенно стал сыном, которого император Цяньмин очень любил.

Несмотря на всю тяжесть жизненного опыта, никто не сомневался в том, что Се Чаоюань – наследник дракона. Его мать, её беременность и весь процесс родов были полностью задокументированы слугами. Подделка была невозможна. Се Чаоюань не был похож на императора Цяньмина, но все эти принцы были похожи на своих матерей, что не имело большого значения.

Се Чаолин задумался, но всё ещё не мог избавиться от сомнений. Опасаясь, что Се Чаоюань снова вернётся, он быстро бросил письмо в жаровню и смотрел, как оно постепенно сгорает дотла.

Двор.

Се Чаоюань остановился под карнизом, прищурился и посмотрел вперёд, на медленно садящееся красное солнце. Последние лучи заходящего солнца виднелись на мрачном горизонте.

Позади него Ван Жан тихо спросил: «...Ваше Высочество, вас беспокоят дела Ланцзюня?»

Спустя долгое время, когда Ван Жан думал, что Се Чаоюань проигнорирует его, он услышал, как Се Чаоюань спокойно сказал: «Должно быть, он все вспомнил».

Его старший брат, наследный принц, вспоминал: глаза не могут обмануть людей, он сам все видит.

Но пока Се Чаолин все еще хочет притвориться, что находится с ним рядом хотя бы один день, он будет сопровождать его, чтобы притвориться.

Он не отпустит Се Чаолина.

Гл. 25 «Его амбиции больше, чем у кого-либо другого, как я могу не остерегаться его».

Се Чаолин недолго лежал. Когда подошло время ужина, и Се Чаоюань вернулся, он позвал слуг подать еду и сам накормил его.

«Я сделаю это сам…»

Се Чаоюань сел на край кровати, подоткнул одеяло на колени Се Чаолина, и улыбка сползла с его губ: «То, что я тебя кормлю, — это плохо?»

Под взглядом улыбающегося Се Чаоюаня он замер. Через некоторое время Се Чаолин открыл рот.

После этого все затихли. Один покормил, другой взял, и он быстро доел кашу. Се Чаоюань взял платок, чтобы помочь Се Чаолину вытереть уголки рта: «Линьлан сегодня испугался, императорский лекарь сказал ему больше отдыхать и раньше ложиться спать».

Се Чаолин не чувствовал сна и не разговаривал с Се Чаоюанем больше полуслова, просто закрыл глаза и замолчал. Се Чаоюань не стал его беспокоить, а лишь взял его руку и нежно погладил.

Се Чаолин закрыл глаза и не двигался. Он не мог понять, о чём думает этот парень, Се Чаоюань. Пусть они и не были настоящими братьями, но по названию это было правдой, но он всё равно мог думать о нём именно так. Назвать этого ребёнка зверьком – уже само по себе проявление вежливости.

Однако он сам прежде смутился, жаждя минутного наслаждения, и не отказался до конца.

На самом деле я сам себя в этом обвинил.

Когда свет в комнате погас, Се Чаоюань и Се Чаолин легли рядом на кровать. Се Чаолин повернулся спиной, и Се Чаоюань обнял его.

«Ваше Высочество уже говорили об этом раньше, я сегодня испугался». Се Чаолин повернулся к нему в темноте с улыбкой, которая на самом деле не была улыбкой. «Ваше Высочество не такое уж чудовище, чтобы делать это сегодня, верно?»

Се Чаоюань молчал. Се Чаолин слышал его дыхание. Затем мужчина подошёл ближе и поцеловал его в лоб.

"Идти спать."

Оказавшись в объятиях Се Чаоюаня, Се Чаолин прекратил борьбу.

В любом случае, за последние несколько месяцев он уже к этому привык.

И он закрыл глаза и погрузился в сон.

Рано утром следующего дня Се Чаоюань отправился в суд. Се Чаолин только что сел за стол после завтрака, когда на подоконник слетел белый голубь.

Се Чаолин уже отослал слуг в доме. Он быстро написал ответное письмо, чтобы Се Фэнчжэнь не беспокоился о нём. Он пока не хотел возвращаться. Если что-то случится позже, он найдёт способ связаться с резиденцией императора Дина.

Выпуская белого голубя, Се Чаолин подумал, что передавать письмо через птиц будет слишком заметно, да и долгосрочного решения это не даст. Пришлось искать другие способы.

На заседании суда император Цяньмин первым делом попросил кого-нибудь зачитать императорский указ. Дом командующего войсками Дуншань-Ин был разграблен, а вся его семья сослана. Военное министерство, Министерство работ, армия Цзинвэй и все остальные причастные к этому ведомству лица были понижены на два звания и лишены годового жалованья.

Это наказание не считалось тяжким, можно даже сказать, лёгким. Для Дуншань Ина это было связано с тем, что командир повесился и взял на себя всю вину. Он же не мог вытащить его тело и высечь. Что касается остальных, император Цяньмин ясно дал понять, что не намерен продолжать в том же духе.

Поэтому позже, когда император упомянул о желании перевести в Дуншань Ин людей из других городов, группа людей под ступенями больше не возражала. В отношении Дуншань Ин не было проведено доследственное расследование, император просто дал им понять, что они не могут помешать императору перевести людей из других городов. Вместо того, чтобы позволить императору Цяньмину перевести туда своих людей, лучше было бы перевести командира без должной поддержки из других городов. В любом случае, командир без подчинения был бы непрактичным командиром.

Император Цяньмин холодно наблюдал за придворными во дворце, оставаясь весьма довольным их тактичностью. Он сменил тему и заговорил о другом: «Этот случай напомнил мне, что во внешнем городе много людей – мошенников и честных людей. Одна неосторожность может привести к серьёзным беспорядкам. У столичной стражи мало людей, и большая часть находится во внутреннем городе, поэтому на этот раз пожар во внешнем городе не был потушен вовремя и привёл к катастрофе. Внутренний город управляется отдельно, поэтому местные жители, как обычно, останутся во внутреннем городе, а Чан Кэ будет командовать. Я назначу другого человека для защиты внешнего города, и отныне внутренняя и внешняя стражи будут выполнять свои обязанности, и не должно быть никакой халатности».

Его голос упал, и поднялся шум.

По этой причине император заботился об армии Цзинвэй и военном министерстве.

Чан Кэ стиснул зубы: может ли он возражать? Он не мог, его понизили на два ранга, и у него не было уверенности возражать в тот момент. Однако некоторые чиновники выступили и хотели возразить, но император Цяньмин не дал им ни малейшего шанса: «После этого кабинет министров обсудит определённую хартию и представит её мне, мы обсудим этот вопрос позже».

Сказав это, он удалился. Се Чаоюань взглянул на холодное лицо Се Чаоци, повернулся и ушёл.

После такой шумихи дело прошло легко, и в конце концов он даже сшил свадебное платье для кого-то другого. Его Высочество, король Хуай, вероятно, был настолько потрясён, что его чуть не стошнило кровью.

Тот Сюй Шань, который несколько лет работал с Се Чаохуэй на северо-западной границе, даже если он прибыл в столицу без корней и основания и мог быть исключен, если бы он вошел в Дуншань Ин, для Се Чаохуэйя это, по крайней мере, было помощью, но для Се Чаоци он не получил никакой выгоды.

Се Чаоци вышел из дворца и сел в карету. Сун Ши уже ждал его там и передал ему грелку для рук.

«Ваше Высочество, не волнуйтесь, подобные вещи могут быть не такими уж плохими. Если Его Величество хочет поддержать короля Сина, пусть делает это. После этого вы можете уклониться от авангарда и позволить королю Сину разобраться с королём Сюнем», — тихо утешал его Сун Ши.

Се Чаоци посмотрел на него. Цзян Ши был честен и искренен, но этот парень был жестоким человеком: именно он заставил беднягу поджечь себя и взорвать склад оружия.

Сун Ши спокойно улыбнулся.

Вчера император Цяньмин вызвал Се Чаоци во дворец и больше часа простоял на коленях в его кабинете. Император Цяньмин, не говоря ни слова, попросил его встать на колени, но тот не издал ни звука, просто встал, как ему было велено. Он знал, что отец относится к нему с подозрением и хочет испытать его. Раньше он, возможно, сдался бы из-за своей робости, но теперь ему нечего было бояться.

В конце концов, император Цяньмин ничего не мог с ним поделать, он просто напомнил ему, чтобы он помнил свою личность, и позволил ему вернуться.

Се Чаоци закрыл глаза и больше ничего не сказал.

Теперь это возможно только так, но, к счастью, он не остался без выгоды, по крайней мере, их отец уже начал приказывать людям проверять счет Министерства доходов.

В Силэ Тан Се Чаолин разглядывал вчерашние покупки. Се Чаоюань уже съел конфеты и закуски и не удержался. Остались лишь мелкие безделушки, среди которых была и расчёска.

Се Чаолин достал расческу, взял ее в руку и поиграл с ней.

Когда Се Чаоюань вошёл, Се Чаолин, услышав шаги, поднял голову, и их взгляды встретились. Се Чаоюань спросил его: «Во дворце повсюду расчёски. Зачем Линьлан купил это?»

Се Чаолин вспомнил, что сказал тогда продавец о том, что он отдал расческу своей возлюбленной, он слегка кашлянул и отложил расческу в сторону: «Ничего страшного, я просто купил ее, когда увидел, что она хорошо выглядит».

Се Чаоюань сделал паузу, сменил тему и первым заговорил об указе императора Цяньмина на сегодняшнем заседании суда. Слушая молча, Се Чаолин уже догадался, что идея создания ещё одной городской стражи во внешнем городе принадлежала Се Фэнчжэню, который рассказал её отцу.

Се Чаолин уже говорил об этом Се Фэнчжэню, но наследный принц больше всего боялся быть вовлечённым в военные действия. Поэтому он не мог даже показывать подобные мысли и не мог сказать об этом императору Цяньмину, а лишь позволил Се Фэнчжэню рассказать об этом своему отцу в подходящий момент. Сейчас самое время напомнить императору об этом.

Таким образом, можно считать, что он помогает отцу разделить свои тревоги.

Се Чаолин размышлял над тем, что сказать, когда вошел слуга и сообщил о прибытии царя Дина.

Се Чаоюань спокойно посмотрел на Се Чаолина, Се Чаолин выглядел спокойным и снова принялся играть с расчёской. Се Чаоюань ничего не сказал, приказал кому-то принести закуски для Се Чаолина и пошёл вперёд.

Когда звук шагов стих, Се Чаолин отложил гребень и вздохнул про себя. Как и ожидалось, королевский дядя всё ещё беспокоился о нём.

Се Фэнчжэнь пил чай в прихожей, когда увидел приближающегося Се Чаоюаня. Он поставил чашку на стол и с улыбкой сказал: «Сегодня, когда я выходил из дома, я случайно проходил мимо дома шестого племянника и зашёл попросить стакан воды, потому что испытывал жажду. Шестой племянник, не сердись».

«Королевский дядя здесь, этот племянник не сможет быть счастлив даже раньше».

Се Чаоюань сел, чтобы поприветствовать его, а Се Фэнчжэнь больше ничего не сказал, он просто болтал о каких-то домашних сплетнях, но сидел неподвижно, явно не собираясь уходить.

Се Чаоюань терпеливо беседовал с ним. Примерно через полчаса кто-то из дворца вдовствующей императрицы позвал Се Чаоюаня, чтобы тот вошёл во дворец.

Се Чаоюань вынужден был встать, но Се Фэнчжэнь всё ещё не собирался уходить. Дворец императора Дина находился далеко отсюда, и уже почти полдень, поэтому Се Чаоюань предложил ему остаться у себя на обед. Се Чаоюань сказал: «Дядя, пожалуйста, сначала поешьте. Я вернусь после обеда, чтобы поиграть с дядей в шахматы и выпить чаю».

Се Фэнчжэнь проявил невежливость и с улыбкой сказал: «Тогда я подожду, чтобы пообщаться со своим шестым племянником».

Се Фэнчжэнь доел обед и выпил ещё полчашки чая. Се Чаоюань всё ещё не вернулся, поэтому он отправился отдохнуть в небольшую садовую постройку, которую Се Чаоюань устроил перед уходом.

Се Чаолин отложил книгу, которую он держал в руках, и служанка Лу Фу подошла, чтобы налить ему чаю. Се Чаолин взглянул на неё и вдруг сказал: «Сделай мне одолжение.

Утром он первым делом отправился к Ван Цзинью, который не мог подняться после ударов палкой. Тогда Ван Цзинь поклонился ему и сказал, что Лу Фу – тот, кого можно использовать.

Лу Фу опустила голову и ничего не сказала.

Через четверть часа служанка Лу Фу пошла с корзиной собирать цветы для Се Чаолина в саду и вернулась через полчаса.

Войдя в дверь, она сняла плащ и шляпу, посмотрела на Се Чаолина и тихо произнесла мужским голосом: «Наследный принц».

Се Чаолин посмотрел на стоявшего перед ним Се Фэнчжэня. Лу Фу был высок, но его дядя не был высоким и крепким мужчиной, и внешность у него была выдающаяся, изящная и красивая. Нарумяненный и напудренный, с собранными в пучок волосами, переодетый и накрытый шляпой, он не мог бы разглядеть его, если бы не присмотрелся.

Се Чаолин улыбнулся: «Сначала я просто хотел, чтобы эта служанка помогла донести послание, но я не ожидал, что королевский дядя приедет сюда лично в таком наряде. Это действительно удивительно».

Се Фэнчжэнь беспомощно произнес: «Я знал, что вдовствующая императрица передаст приказ позвать Чаоюаня во дворец, поэтому я специально приехал в особняк короля Кэ, иначе я бы не смог сюда войти».

«Королевский дядя, как ваши ноги?» Взгляд Се Чаолина упал на его стоячие ноги.

«Давно всё стало хорошо, я просто привык, и мне лень что-то менять». Се Фэнчжэнь не стал много объяснять и спросил о его делах: «Что у тебя здесь происходит?»

Се Чаолин покачал головой: «Это трудно объяснить одним словом».

«Ты и Чаоюань…»

«Не спрашивай об этом дяде, мне нужно его побеспокоить и разобраться в одном вопросе», — сказал Се Чаолин.

«В чем дело?»

«Судя по прошлому шестого брата, он, возможно, не сын императора. Дядя, ты должен выяснить, имеет ли он какое-либо отношение к королевству Сиронг».

Услышав это, Се Фэнчжэнь нахмурился: «Что ты знаешь?»

«Сейчас трудно сказать. Правда это или нет, мне нужно, чтобы дядя-король подтвердил». Хотя Се Чаолин уже верил в это в глубине души, Се Чаоюань, скорее всего, не был сыном своего отца.

Се Фэнчжэнь согласился: «Хорошо, я проведу расследование».

Он снова спросил Се Чаолина: «И почему ты говоришь, что пока не хочешь возвращаться?»

Се Чаолин спокойно сказал: «Учитывая нынешнюю ситуацию при дворе, мне лучше не возвращаться. Если Император-Отец выделит мне место в Восточном Дворце на день, мне какое-то время не придётся возвращаться, так что пусть они сражаются и пытаются его отнять. В итоге они потеряют много ресурсов и понесут урон, а я сэкономлю немного времени».

Се Фэнчжэнь не согласился с этим утверждением. Се Чаолин был наследным принцем Восточного дворца, как он мог всё время оставаться в особняке короля Кэ без видимой причины?

«Вы действительно это обдумали?»

"У меня есть."

«…В число людей, о которых вы только что упомянули, входит Чаоюань?»

Се Чаолин кивнул: «Конечно. Я всегда смотрел на него свысока, королевский дядя, шестой брат. Однако его амбиции выше, чем у кого-либо ещё, как я могу не остерегаться его?»

Глава 26 Он также является зверем, он жаден до удовольствий, пожирая сущность и возвращаясь за добав

Се Фэнчжэнь пробыл недолго, сказав несколько слов, чтобы убедиться, что Се Чаолин жив и здоров, и вскоре ушёл. Но перед уходом он задал Се Чаолину последний вопрос: «Наследный принц, вы не хотите возвращаться сейчас? Неужели у вас нет никаких эгоистичных причин?»

Се Чаолин мягко улыбнулся: «Королевский дядя, какой у меня может быть эгоизм?

«Если Чаоюань на самом деле не сын Его Величества и даже шпион Сиронга...»

«Когда он станет бесполезным, я с ним разберусь», — сказал Се Чаолин.

Се Фэнчжэнь на мгновение задержал взгляд на его спокойных, улыбающихся глазах, а затем больше не задавал вопросов. Он напомнил ему «будь осторожен», снова накинул плащ и быстро ушёл.

Лу Фу вернулся и прошептал о том, что только что произошло: «Раб собирал цветы в саду, а потом спрятался под каменной горкой, никто не заметил ничего необычного».

Хотя в особняке царя Кэ было не так много служанок, все они выглядели одинаково. Поэтому, независимо от того, был ли это Лу Фу или кто-то другой, Се Фэнчжэнь мог легко входить и выходить из Силэ Тан.

Се Чаолин кивнул: «Ты хорошо поработал».

Во дворце Шоуань Се Чаоюань обедал с вдовствующей императрицей.

Чжао Ваньнян всё ещё была там, сидя рядом с вдовствующей императрицей, склонив голову, и молча ела. Когда вошёл Се Чаоюань, она не смела взглянуть на него. У вдовствующей императрицы Чжао были очевидные намерения. Словно опасаясь их смущения, она, помимо Се Чаоюаня, позвала с собой ещё нескольких юных принцев и принцесс. Се Чаоюань поприветствовал её и сел обедать, не беря на себя инициативу. К счастью, немногочисленные дети болтали без умолку, так что неловкого молчания не возникло.

Вдовствующая императрица была крайне недовольна невежеством Се Чаоюаня, но проявила терпение и не подала виду. Она с улыбкой сказала, что Се Чаоюань обычно любит играть в поло и бросать горшки, и что Чжао Ваньнян тоже это любит, а затем попросила Се Чаоюань взять Чжао Ваньнян к себе на игру.

Се Чаоюань приподнял веки и взглянул на Чжао Ваньнян, которая, нервничая, сидела, опустив голову. Он с полуулыбкой обратился к вдовствующей императрице: «Бабушка, это нехорошо, мужчины и женщины разные, не могут быть так близки. Разве это не повредит репутации госпожи Чжао, если они будут играть вместе?»

Не дожидаясь ответа вдовствующей императрицы, он снова спросил: «Может быть, бабушка имеет в виду, что она хочет сделать меня и госпожу Чжао парой?»

Даже вдовствующая императрица Чжао не ожидала, что Се Чаоюань спросит так прямо. Чжао Ваньнян прикусила губу и крепко сжала палочки в руке.

Вдовствующая императрица натянуто улыбнулась: «Вы уже не молоды, вам следует жениться пораньше. Ваньнян примерно вашего возраста, у вас схожие интересы, так что она хорошая пара. Раз вы задали этот вопрос, похоже, вас интересует Ваньнян, и ваша бабушка будет рада вас познакомить».

Се Чаоюань понизил голос: «Бабушка слишком волнуется, у меня нет никаких намерений в отношении госпожи Чжао».

Теперь не только лицо вдовствующей императрицы Чжао потемнело, но и Чжао Ваньнян стала ещё хуже: её безжалостно отвергли на публике. Если бы речь шла о ком-то с чуть более худым лицом, можно было бы подумать, что она сейчас полностью потеряла бы своё лицо.

Она и раньше завидовала манерам Его Высочества короля Кэ и тайно испытывала привязанность к Се Чаоюаню, но в прошлый раз Се Чаоюань предупредил её; особенно когда чёрные глаза Се Чаоюаня, когда он говорил, смотрели на неё без всякого тепла, это заставило её робеть и отступать. Однако вдовствующая императрица Чжао уже приняла решение, так как же она могла позволить ей что-либо сказать?

Се Чаоюань, казалось, не осознавал, что сказал что-то очень оскорбительное. Его взгляд упал на Се Чаои, который с головой погрузился в еду, и он с улыбкой сказал: «Бабушка, почему бы тебе не подумать о Седьмом Брате? Седьмой Брат и госпожа Чжао — кузены. Если свести их вместе, разве они не станут ещё ближе друг к другу?»

Се Чаои подавился супом и, громко закашлявшись, быстро замахал руками: «Шестой брат, перестань шутить, мне всего двенадцать лет, как я могу жениться на своем кузене?»

Это не невозможно, Чжао Ваньнян было всего пятнадцать лет. Девочка старше на три года, золото будет вращаться*, это действительно то, что нужно!

* одно из значений в том, что двое людей, которые на три года старше, подходят для брака, что является своего рода благоприятным знаком

** Другое значение = супруга на три года старше супруга. Более подробное толкование таково: когда старик ищет жену для своего ребёнка, он всегда находит женщину на три года старше себя, потому что такая женщина зрелая и уравновешенная.

Се Чаоюань улыбнулся: «О, Седьмой Брат тоже отказывается жениться, так что просто сделай вид, что я этого не говорил».

Когда он это сказал, создалось впечатление, что Чжао Ваньнян не могла выйти замуж, и они настояли на том, чтобы выдать ее за кого-нибудь из своих братьев.

Чжао Ваньнян больше не могла сдерживаться. Она отложила палочки, закрыла лицо руками и тихо зарыдала.

Вдовствующая императрица Чжао разгневалась: «Довольно, не говори глупостей».

Се Чаоюань сложил ладони рупором и извинился перед Чжао Ваньнян: «Госпожа Чжао, пожалуйста, не сердитесь, этот король прямолинеен, и я не хотел вас обидеть».

Чжао Ваньнян была любимой дочерью, как она могла перенести такую обиду? Даже вдовствующая императрица не могла ей помочь. Она встала и убежала прочь, плача.

Когда Се Чаоюань вернулся во дворец, там был Шэнь Ши.

«Его Королевское Высочество, король Дин, отправился отдохнуть после обеда и больше не выходил. Две четверти часа назад Его Королевское Высочество увидел, что вы не вернулись, поэтому оставил сообщение, что вернётся первым, и уже ушёл. Ланцзюнь был в Силэ Тан, ничего необычного».

Выслушав доклад подчиненного, Се Чаоюань отправился на поиски Се Чаолина.

Се Чаолин был рассеян и всё ещё играл с расчёской. В его ушах звучали слова Се Фэнчжэня: «У тебя есть какие-нибудь корыстные намерения?»

Он действительно это сделал.

Хотя в особняке царя Кэ он не пользовался свободой, а этот маленький ублюдок Се Чаоюань был слишком властным, здесь ему, по крайней мере, не приходилось скрывать свою истинную натуру, не приходилось каждый день сдерживать себя, не смея ошибиться, и не приходилось подражать бывшему принцу в каждом слове и поступке, чтобы угодить императору. Даже если бы он спал до полудня каждый день, никто бы не тыкал ему в нос и не ругал, и никто бы не отдавал приказы наставникам Восточного дворца.

Он действительно пока не хотел возвращаться.

Расчёска внезапно попала в руки другого человека, и Се Чаолин пришёл в себя. Се Чаоюань стоял перед ним и смотрел на него с лёгкой улыбкой: «Линь Лан что, совсем обалдел? Эта расчёска такая забавная? Может, отдашь её мне?»

Се Чаолин изогнулся и поднял брови и протянул руку, чтобы вернуть его обратно: «Нет».

Он отложил расческу и взглянул на Се Чаоюаня: «Ваше Высочество снова вызвано во дворец вдовствующей императрицей?»

«А», — небрежно сказал Се Чаоюань, — «Она хочет что бы я женился».

Се Чаолин был поражен: «Ваше Высочество женится?»

Се Чаоюань с улыбкой сказал: «Я отказался, Линь Лан разочарован?»

Се Чаолин: «…»

«Можете ли вы отклонить предложение руки и сердца вдовствующей императрицы? Кого она хочет вам назначить?»

Се Чаоюань презрительно сказала: «Кто же это может быть, ее внучатая племянница».

Се Чаолин через некоторое время поняла намерения вдовствующей императрицы Чжао, но она выбрала не того человека. Разве с таким человеком, как Се Чаоюань, можно легко справиться? Одна ошибка, и он их укусит.

Но, увидев Се Чаоюаня, стало ясно, что он решил не жениться. Се Чаолин спросил его: «Если вдовствующая императрица настаивает на том, чтобы выдать за тебя девушку из своей семьи, неужели Ваше Высочество действительно намерено воспротивиться приказу?»

Се Чаоюань пристально посмотрел в глаза Се Чаолина и спокойно сказал: «Я дал ей шанс. Если ей придется выйти замуж и войти в особняк короля Кэ, она будет искать свою собственную смерть».

«Маленькая леди тоже должна быть невольной, она не может ослушаться воли вдовствующей императрицы».

«Какое отношение это имеет к этому королю?» — спросил Се Чаоюань глубоким голосом.

Се Чаолин закрыл рот и забыл об этом.

Если вдовствующая императрица Чжао действительно силой приведет кого-то в особняк короля Кэ, темперамент Се Чаоюаня определенно убьет этого человека... ему следует придумать, как помочь Се Чаоюаню отказаться от брака.

Се Чаоюань сменил тему и перестал говорить об этом: «Не мог бы ты отдать мне расческу?»

«Нет», — серьезно сказал Се Чаолин.

Се Чаоюань посмотрел на него. Се Чаолин избегал его взгляда, и через некоторое время Се Чаоюань протянул руку и погладил его по щеке: «Линьлан такой скупой, если не хочешь дать, так и не давай».

Се Чаолин проигнорировал его, и с тех пор они жили мирно. Он почувствовал лень и сказал, что хочет принять ванну.

Се Чаоюань кивнул и пошел с ним в ванную.

Се Чаолин сел в воду, Се Чаоюань опустился на колени позади него, помогая ему расчесывать длинные волосы. Он зачерпнул горячей воды и вылил её ему на плечи.

Потирая мозолистые кончики пальцев между плечами и шеей, Се Чаолин закрыл глаза и не двигался. Поскольку они с Се Чаоюанем уже были в такой ситуации, казалось излишним и расточительным отказываться от его двусмысленной близости.

«Линланг».

Голос Се Чаоюаня прильнул к его ушам. Се Чаолин ответил небрежно и на мгновение замолчал. Се Чаоюань ничего не сказал, лишь напомнил: «Холодно, не мойся слишком долго, вставай, когда закончишь».

Се Чаолин посмотрел на него. В глазах Се Чаоюаня что-то смутно таилось, но он не хотел вникать в суть.

Се Чаоюань передал ему полотенце, Се Чаолин взял его и спокойно встал.

Вернувшись в комнату, Се Чаоюань сел под лампу и почитал книгу. Се Чаолин сжимал в руке тканевое полотенце, чтобы вытереть чуть влажные кончики волос, и время от времени поглядывал на него искоса.

Се Чаоюань нахмурил брови, и дворцовый фонарь отразил свет и тень на нижней половине его лица, подчеркнув плавный изгиб его подбородка.

Когда Се Чаолин пришёл в себя, он долго смотрел на него, думая, что этот маленький ублюдок и вправду самый красивый среди их братьев. Разве это было бы удивительно, если бы он действительно не был сыном императора?

Се Чаоюань поднял глаза.

Внезапно встретившись взглядом с его ошеломленными черными глазами, Се Чаолин, которого застали за подглядыванием за кем-то, немного смутился и с усмешкой отвернулся.

Се Чаоюань отложил книгу, встал, взял у Се Чаолина тканевое полотенце, помог ему высушить кончики волос, затем взял расческу и аккуратно пригладил ему волосы сверху донизу.

Се Чаолин на мгновение задержал взгляд на своем отражении в зеркале, а затем поднял глаза и взглянул на Се Чаоюаня, стоявшего позади него в зеркале.

«Я могу расчесать их сам».

Се Чаоюань не ответил, и его руки не остановились.

«Ваше Высочество…»

Се Чаоюань наклонился, приблизился к Се Чаолину, заправил его длинные волосы за уши, посмотрел ему в глаза в зеркале и мягко улыбнулся: «Мой старший брат родился более красивым, чем я».

Взгляд Се Чаолина на некоторое время замер.

Дыхание Се Чаоюаня было близко к уху, когда он говорил, и фраза «старший брат» повторялась снова и снова, этот человек явно делал это намеренно.

Се Чаолин повернулся и посмотрел на него: «Что в этом хорошего?»

«Глаза, нос, рот — всё в порядке».

«Ваше Высочество, это вздор».

Се Чаоюань наклонил голову, слегка коснулся губами лица и заявил: «Нет, я сказал правду».

Се Чаолин был красив, только он не знал об этом.

Сердце Се Чаолина слегка дрогнуло, и он спросил: «Почему я нравлюсь Вашему Высочеству? Потому что я родился красивым?»

«Если тебе это нравится, значит, нравится», — понизил голос Се Чаоюань.

«Должна быть причина».

Се Чаоюань все еще смотрел на него в зеркало: «Однажды, если Линьлану кто-то понравится, он, естественно, поймет».

Се Чаолин внезапно ощутил необъяснимые эмоции. Раньше этот человек спрашивал, может ли он ему понравиться, но теперь он говорит лишь, что однажды поймёт, нравится ли ему кто-то.

Поэтому он не знал, что сказать.

«Линьланг», — снова позвал его Се Чаоюань.

Линьланг, Линланг*, Се Чаолин только сегодня внезапно понял значение этого имени.

* холодный лорд -> указывает на то, как холодно он к нему относится

Когда Се Чаоюань обнял его, Се Чаолин не отказался и обнял его за шею.

Ему хотелось бы разрезать этого человека на куски и поддаться его соблазнению.

Его эгоизм был гораздо большим.

Се Чаолин тоже считал себя зверем, жадным до удовольствий, пожирающим эссенцию и возвращающимся за добавкой.

Глава 27 Он заставит Линь Лан полностью исчезнуть.

Когда рука Се Чаоюаня порвала его рубашку, Се Чаолин подсознательно поймал его: «…лампу, задуй ее».

Се Чаоюань посмотрел на него и не пошевелился.

Се Чаолин настаивал: «Погасите свет».

Раньше они всегда оставляли свет, и вот впервые Се Чаолин велел погасить свет. Се Чаоюань поднял руку, откидывая длинные волосы, закрывающие половину щек, наклонился и поцеловал его, затем встал и пошёл тушить лампы в комнате одну за другой.

Се Чаолин облокотился на кровать, внимательно следя за его движениями, горло перекатывалось. Эти бурлящие эмоции постепенно утихли, ведь вожделение естественно, и Се Чаолину пришлось признать, что он тоже обычный человек.

В любом случае, они не были настоящими братьями, так что это не было нарушением правил.Хотя ему было неловко находиться под этим маленьким зверьком, он, конечно, веселился, но не беспокоился об этом. Теперь он был просто Линлангом, и когда он вернётся в будущем, Линланга здесь уже не будет.

Он заставит Линь Лан полностью исчезнуть.

Обновлённое влажное тело Се Чаолина лежало на кровати, в то время как Се Чаоюань заключил его в свои объятия и прошептал: «Старший брат».

Кости Се Чаолина были наполовину сломаны, этот маленький ублюдок был действительно бесстыдным, как он мог иметь наглость сказать «старший брат»?

"Хм."

Услышав ленивый ответ Се Чаолина, смех Се Чаоюаня стал еще тише.

Се Чаолин не стал говорить об этом, он почувствовал сонливость и закрыл глаза.

Хороший ночной сон.

Проснувшись, я обнаружил, что Чэнь Ши уже закончился (7–9 утра). Се Чаолин зевал, пока кто-то обслуживал его, чтобы переодеться. Он втайне думал, что сможет привыкнуть к такой ленивой жизни, и, возможно, потребуется время, чтобы привыкнуть к старому распорядку.

Се Чаоюаня в комнате не было. Се Чаолин слышал его голос снаружи, прерывистый, но неразборчивый.

Когда он закончил умываться и переодеваться, вошёл мужчина, и тарелка с десертом, которую держала горничная, отставила её в сторону. Се Чаолин хотел взять её, но Се Чаоюань остановил его: «Не ешь это, давай позже сходим куда-нибудь позавтракаем».

Се Чаолин не понял и посмотрел на него.

Се Чаоюань: «Вдовствующая императрица послала кого-то принести их рано утром. Она сказала, что дим-самы готовят момо* во дворце, и они очень вкусные, поэтому она разнесла их по всем особнякам. Она также сказала, что её внучатая племянница тоже помогала, и попросила меня попробовать».

* кормилица

Се Чаолин: «…»

Вдовствующая императрица Чжао была полна решимости женить Чжао Ваньнян и привести её в особняк царя Кэ. Теперь, когда всё стало известно, скрывать было нечего. Се Чаоюань презрительно отмахнулся и скривил губы: «В любом случае, разве она не драгоценная дочь знатного рода, а её превратили в служанку?»

Се Чаолин усмехнулся и сказал: «Вдовствующая императрица, вероятно, думает, что особняку короля Кэ нужна добродетельная наложница, которую можно представить в зале и которая сможет работать на кухне».

Се Чаоюань взглянул на него, затем протянул руку, чтобы расчесать его распущенные длинные волосы: «Нет нужды. Линьланга достаточно».

Се Чаолин улыбнулся и ничего не ответил. Се Чаоюань была далек от идеала наследного принца Восточного дворца.

Се Чаоюань пристально посмотрел на улыбающееся лицо Се Чаолина, погладил его чёрные волосы за ухом и слегка ущипнул за маленькую мочку. Се Чаолин почувствовал зуд от этого щипка и поднял подбородок: «Ваше Высочество, не стоит надо мной смеяться, лучше прикажите слугам особняка собраться пораньше и подготовиться к встрече новой наложницы».

«Слова Линьланга звучат немного кисло», — Се Чаолин слегка скривил уголки губ. «Вы правы, если вдовствующая императрица настаивает на браке, этот король женится».

«И что потом?»

«Если свадебный паланкин въедет во дворец короля Кэ, то она станет его членом, а ее жизнь и смерть будут зависеть от меня. Так что, если я позволю ей внезапно умереть той ночью?» — сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин знал, что этот парень совсем не боялся оскорбить семью Чжао, поэтому он сделает то, что обещал.

Взгляд Се Чаоюаня упал на лицо Се Чаолина, и он слегка замолчал: «Уклад семьи Чжао неблаговидный. Сестра Чжао Ваньняна вышла замуж за члена семьи Линь, и у его тестя были отношения. Дочь такой семьи, почему я должен позволить ей занять положение наложницы царя Кэ?»

Се Чаолин был немного удивлен: «Ты тоже это знаешь?»

"Да."

«Раз ты знаешь, что если поднимешь шум, это повлияет на репутацию дочерей Чжао, разве это не лучше, чем выйти за тебя замуж и потерять их жизни в ту же ночь?» — беспомощно напомнил ему Се Чаолин.

Если бы этот инцидент действительно раскрылся, даже если бы вдовствующая императрица проявила бесстыдство, император Цяньмин ни за что не позволил бы своему сыну жениться на ней. Дело, конечно, было очень простым, но Се Чаоюань, будучи безумцем, хотел лишь убить этого человека.

«Проблемно».

Се Чаоюань выразил неодобрение: «Без Чжао Ваньняна будут другие. Я не хочу жениться. Лучший способ — наказать человека, чтобы показать ему пример».

Никогда не пытайтесь урезонить сумасшедших, Се Чаолин мудро решил оставить эту тему.

Поэтому он схватил Се Чаоюаня за руку: «Забудьте об этом, Ваше Высочество, просто будьте счастливы».

Се Чаоюань посмотрел на него и спросил глубоким голосом: «А как же старший брат, будет ли он счастлив?»

Называть его старшим братом днём и ночью – какая бесстыдность! Он улыбнулся и сказал: «Я буду счастлив с Вашим Высочеством».

После этого они вместе позавтракали. Талия Се Чаолина настолько ослабла, что он откинулся на спинку мягкого дивана, не желая двигаться после еды.

Се Чаоюань шагнул вперёд, сел рядом с ним и протянул руку, чтобы немного помассировать его. Се Чаолин слегка прищурился, чувствуя себя гораздо комфортнее. Прошлой ночью это и правда было немного чересчур, этот маленький зверёк казался ещё более зверским, чем прежде.

Подумав об этом, Се Чаолин взглянул с легким подозрением в глазах.

Се Чаоюань спокойно посмотрел на него.

"Вчера вечером……"

«А что было вчера вечером?»

"Забудь это."

Поразмыслив над этим, Се Чаолин все еще чувствовал, что слишком сильно волнуется, и не было смысла беспокоиться об этом ночью.

Се Чаоюань первым сменил тему разговора и рассказал о Юго-Западном внешнем городе: «Вчера вечером в центре размещения беженцев произошёл бунт, в результате которого погибло несколько человек. Боюсь, оправданий больше не будет».

Се Чаолин действительно отвлекся: «Сколько людей погибло?»

«Около сотни человек собралось, чтобы устроить беспорядки, но армия Цзинвэя не подавила их. Людей было слишком много. Большинство упали и были затоптаны насмерть. Чан Кэ рано утром отправился во дворец, чтобы признать себя виновным. Большая часть стражи отступила во внутренний город».

Се Чаолин на мгновение вздохнул. Он знал, что этот бунт неизбежен, и его отец не остановится, пока не добьётся своего на этот раз. Император Цяньмин был в целом мудрым императором, но в некоторых отношениях ему также следовало «не беспокоиться о пустяках».

Если говорить о его отце и братьях, то, пожалуй, только о чистоте и доброте можно было бы сказать, что это был бывший наследный принц. Однако, если кто-то был слишком чист и добр, то всё закончилось бы так же. Се Чаожун был глупым и злобным, Се Чаохуэй скрывал свои скрытые мотивы, Се Чаоци был жалким, жалким безумцем, а что касается его самого… Се Чаолин подумал, что он на восемь-девять очков похож на предыдущего наследного принца, но в душе его всё ещё бунтовал.

А тот, что стоял перед ним, Се Чаолин, поднял на Се Чаоюаня взгляд. Неважно, был ли он им братом или нет, этот человек был поистине самым безумным из всех.

Се Чаоци сошёл с ума от возбуждения, и его темперамент резко изменился, и он потерял свою цель. Возможно, этот маленький засранец Се Чаоюань никогда и не думал о цели.

Видя, что Се Чаолин снова начал впадать в оцепенение, Се Чаоюань мягко улыбнулся: «О чем думает Линьлан?»

«…Ваше Высочество сказали, что до шести лет вы росли вне дворца. Не могли бы вы рассказать мне о своём детстве?»

Услышав этот вопрос, Се Чаоюань немного удивился, как будто не ожидал, что Се Чаолин внезапно спросит: «Зачем тебе это нужно?»

«Я просто хочу знать. Ваше Высочество не расскажет?» Се Чаолин поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза.

В глазах Се Чаоюаня появилась улыбка: «Если хочешь знать, я могу сказать».

Он медленно произнёс: «Насколько я помню, я жил в другом дворце в пригороде столицы. Нет, правильнее было бы сказать, что это был Холодный дворец. Линьланг точно не знает, как там».

Се Чаолин действительно не знал об этом. Другой дворец в северном предместье был построен в эпоху Великого Предка, и Великий Предок-Император начал обосновываться там. После того, как он основал свою династию, это место сохранилось, но спустя более ста лет от него осталось лишь пустое название – второстепенный дворец, и туда переселяли только тех наложниц, чьё положение было неуместным и вызывало отвращение у императора.

Но Се Чаоюань вырос именно там.

Се Чаоюань небрежно продолжил: «В молодости мне было нечего делать и нечего есть. Больше всего я увлекался ловлей мышей, свежеванием и поджариванием, чтобы утолить голод. Причём ловить их приходилось живыми. Я держал мышей за хвосты и смотрел, как они пищат у меня в руках. Это было самое забавное, а потом я кинжалом сдирал с них кожу, кусочек за кусочком, и бросал в огонь, когда они были полумертвыми…»

В глазах Се Чаоюаня всё это время сияла улыбка. Се Чаолин представил себе эту сцену и вдруг содрогнулся. Се Чаоюань посмотрел на него, поднял руку, погладил по щеке и, понизив голос, спросил: «Боишься?»

Се Чаолин нахмурился: «Правда?»

"Действительно."

Улыбка на лице Се Чаоюаня внезапно исчезла, когда он заговорил. Выражение его лица было таким спокойным, что почти не было волн: «Я научился этому у своей матери. Она была лучшей в этом деле. Она также умеет использовать Гу. Знает ли Линьлан, что лучшим навыком для байлинга было использование Гу? Моя мать — мастер, но жаль, что я мало чему научился, иначе…»

«Иначе что?»

Се Чаоюань наклонился ближе и прошептал ему на ухо: «Иначе я дам тебе любовный гу, чтобы избежать таких неприятностей».

Глядя в тёмные глаза Се Чаоюаня, Се Чаолин долго не мог вымолвить ни слова. Позже он понял, что этот маленький зверёк его обманул.

«Если существует так называемый любовный гу, твоя мать могла бы просто передать его Его Величеству. Разве она не смогла бы завоевать благосклонность Шести Дворцов?»

Се Чаоюань кивнул и сказал: «Линьланг прав».

«…Что ещё? У тебя даже нет ничего, что стоило бы вспомнить?»

Се Чаоюань серьёзно задумался и сказал: «Когда мне было пять лет, я выбрался из дворца через собачью нору, прокрался наружу, сел в развозную карету и впервые въехал в столицу. В тот день во внутреннем городе Его Величество возвращался с охоты в охотничьих угодьях Дуншань, и могучие императорские гвардейцы расчищали ему дорогу. Это было так величественно. Тогда я подумал, что Его Величество меня узнает, как жаль…»

«Жаль?»

Жаль, что он не увидел в команде своего брата, наследного принца. Се Чаолин тогда ещё не был наследным принцем, да и слишком молод, поэтому не имел права сопровождать его.

Се Чаоюань поднял руку, кончиками пальцев погладил уголок глаза Се Чаолина и тихо сказал: «Жаль, что я не знал Линьланга раньше».

Се Чаолин был слегка ошеломлён и встретился взглядом с Се Чаоюанем, словно слова его зачаровали. Тело его двигалось быстрее мысли, он наклонился и поцеловал его в уголок губ.

Гл 28 «Мой старший брат самый милый».

Бунты жертв внешнего города быстро утихли, и создание новой городской стражи стало необходимостью. Солдат можно было набрать на месте, но решение о том, кто возглавит армию, всё ещё не было принято. Каждый, у кого были свои интересы, хотел вмешаться, а император Цяньмин не высказывал своего мнения, поэтому никто не знал, о чём думает старик.

Се Чаолин также осторожно спросил Се Чаоюаня об этом: «Другие хотят получить свою долю. Раз у Вашего Высочества есть идея, почему бы Вам не попробовать что-нибудь сделать?»В это время они пили чай и играли в шахматы. Се Чаоюань поднял веки, посмотрел на него и равнодушно сказал: «Его Величество ясно дал понять, что это то, что он хочет держать в руках. Если бы другие изо всех сил пытались это схватить, разве это не вызвало бы лишь обиду?»

Се Чаолин пристально посмотрел в глаза Се Чаоюаня. Он знал амбиции этого парня и ещё больше подозревал, что тот шпионит на Сируна. Если Се Чаоюань действительно осмелится предать Даляна, он не будет снисходителен.

Се Чаоюань, казалось, прочитал его мысли и с улыбкой спросил: «О чем думает Линьлан?»

Се Чаолин отбросил эмоции, а затем снова перевел взгляд на шахматную доску и сделал ход: «Ничего страшного, Его Высочество выглядит хорошо, поэтому я просто взглянул еще раз».

В конце концов, Се Чаолин выиграл эту партию. Он сделал это неосознанно. Се Чаоюань играл в шахматы в эклектичном стиле. Даже не будучи мастером в шахматах, он был полон уверенности в каждом ходе, атакуя противника. Застигнутый врасплох, Се Чаолин был вынужден приложить дополнительные усилия, и в этом заключалось веселье.

Се Чаоюань не волновало, проиграет ли он, он снова начал шахматную партию и хотел сделать это снова.

В разгар шахматной партии вошел Ван Жан и сообщил, что Его Величество только что издал императорский указ о браке.

Се Чаолин на мгновение задержал руку с шахматной фигурой, а Ван Жан, тяжело дыша, продолжил: «Его Величество назначил принцессу Лэпин старшей внукой короля Сяо, и они поженятся после того, как принцесса достигнет брачного возраста*».

* пятнадцатилетие девочки

Се Чаолин был ошеломлён, принцесса Лэпин и старший внук короля Сяо? Как Его Величество мог представить себе этих двух людей, которых даже невозможно поставить рядом?

Се Чаоюань рассмеялся.

Принцесса Лэпин была единственной дочерью, оставшейся от бывшего наследного принца. Император Цяньмин назначил свою внучку старшему внуку Ван Сяо, что само по себе было весьма странным делом. Семья Сяо внесла большой вклад в страну, когда она была основана. Можно сказать, что половина страны в Даляне была подчинена семье Сяо. Никто из потомков не стал чиновником, и они никогда не спрашивали о спорах при дворе, что обеспечивало безопасность и процветание семьи Сяо на протяжении ста лет. Но теперь император Цяньмин внезапно выдвинул этого давно забытого короля с другой фамилией на пик бури, намереваясь женить его на дочери, оставшейся от бывшего наследного принца, умершего от измены.

Никто не знает, какое лекарство продавалось в тыкве императора. Кроме того, двум младенцам, принцессе Лэпин, было всего восемь лет, а старшему внуку семьи Сяо – всего семь. Как же теперь они могут делать предложение? Как только этот указ был оглашён, при дворе разгорелись жаркие, оживлённые дискуссии.

Се Чаолин непонимающе посмотрел на Се Чаоюаня: «Чему вы смеетесь, Ваше Высочество?»

Се Чаоюань покачал головой, не упустив из виду перемену в выражении лица Се Чаолина. Он не стал напоминать Се Чаолину и просто сказал: «Его Величество никогда не поддаётся внезапным порывам. Просто посмотрите, и вы увидите».

Се Чаолин, конечно же, это знал, у него уже были смутные догадки.

«Принцесса Лэпин…» — Се Чаоюань остановился, произнеся эти слова, как будто в их словах что-то было.

Се Чаолин чувствовал себя ещё более необъяснимо. Он уже видел маленькую принцессу раньше. Принцессе не было и трёх лет, когда произошёл несчастный случай с наследным принцем. Она была тихой девочкой. Позже, из-за её неловкого положения, император Цяньмин отправил её в другой дворец в северном пригороде. Жизнь её, вероятно, была нелёгкой.

Встретив озадаченный взгляд Се Чаолина, Се Чаоюань улыбнулся: «Мне пришла в голову кое-что забавное. В следующий раз я расскажу Линь Лану».

Несколько дней спустя Се Чаоюань отправился во дворец, чтобы явиться ко двору, и после утреннего суда император Цяньмин пригласил его остаться на завтрак.

Император Цяньмин проявил некоторую доброту к своим двум младшим сыновьям, Се Чаоюаню и Се Чаои, и сегодня они остались только вдвоем. Спросив Се Чаои о домашнем задании, разговор перешел на Се Чаоюаня. Император Цяньмин прямо сказал ему: «Вдовствующая императрица сказала мне, что хочет выдать за тебя внучатую племянницу своей семьи. Я знаю, ты не хочешь. Можешь винить меня в этом. Если бы я выбрал для тебя наложницу раньше, у тебя не было бы столько проблем, но вдовствующая императрица уже приняла решение, и я не хочу ее ослушаться. Если тебе не нравится дочь семьи Чжао, ты можешь жениться еще на двух побочных наложницах в будущем».

Что касается плана вдовствующей императрицы Чжао, то император Цяньмин не то чтобы не знал о нём, он просто не мог ослушаться воли своей тёти. В то же время он не верил, что вдовствующая императрица Чжао сможет справиться с этим негодяем Се Чаоюанем. Сможет ли она, войдя в особняк короля Кэ, успешно зачать наследника Се Чаоюаня, пока неизвестно.

Се Чаоюань равнодушно ответил: «Все зависит от Его Величества Отца».

Император Цяньмин был очень доволен его послушанием, но втайне сожалел, что, хотя этот ребенок был умным и остроумным, он родился в низкой семье; в противном случае он бы определенно сосредоточился на его обучении.

Се Чаои, сидевший напротив него, взглянул на Се Чаоюаня и молча опустил голову.

Когда время завтрака подходило к концу, пришли подчиненные с докладом; главный евнух Восточного дворца пришел просить о встрече с Его Величеством, сказав, что у него есть нечто важное для доклада.

Император Цяньмин нахмурился, услышав эти слова, и объявил, что люди могут войти.

Ляо Чжи, главный евнух Восточного дворца, вошёл в дверь и опустился на колени. Се Чаоюань взглянул на него и услышал, как он низким голосом заговорил об этом деле. Хранилище Восточного дворца было ограблено, пропало более десяти видов ценных сокровищ, включая подати императорского двора. Ляо Чжи специально пришёл сюда, чтобы признать себя виновным. Его Высочество всё ещё был без сознания, поэтому никто не мог принимать решения по важным и мелким вопросам в Восточном дворце, оставалось лишь докладывать императору.

Лицо императора Цяньмина потемнело: «Ограбили? Как склад Восточного дворца мог быть ограблен?»

Ляо Чжи мог лишь признать себя виновным. В данном случае речь действительно шла о халатности, и теперь было неясно, проник ли кто-то извне, чтобы украсть его, или же его охраняли сами люди из Восточного дворца. Они обнаружили пропажу только сегодня утром, поэтому им пришлось просить императора Цяньмина прислать кого-нибудь для расследования.

После этого у императора Цяньмина случился припадок, и он поручил кому-то расследовать это дело.

Се Чаоюань слегка прищурился, задумчиво глядя на Ляо Чжи.

Чэнь Ши уже вышел из дворца, и, пройдя немного, они столкнулись с каретой императора Дина. Се Фэнчжэнь открыл окно кареты и улыбнулся Се Чаоюаню: «Шестой племянник, раз уж мы встретились, почему бы тебе не зайти ко мне в особняк выпить?»

Особняк короля Дина находился недалеко от дворца, Се Чаоюань не возражал и направился прямо туда.

«В прошлый раз я не обедал с тобой у тебя дома. Можешь остаться сегодня. Я только что привёз с юга в свой дворец несколько поваров. Пусть они покажут тебе своё мастерство в полдень». Се Фэнчжэнь улыбнулся и пригласил Се Чаоюаня остаться и пообедать вместе.

Но Се Чаоюань не подал виду, сказав, что в его резиденции еще есть дела: «Племянник придет и поговорит с королевским дядей в следующий раз».

Когда он вышел рано утром, он пообещал вернуться и пообедать с Се Чаолином, он не хотел пропускать встречу.

Се Фэнчжэнь не стал его заставлять и приказал принести две вещи. Одна из них – молочный мёд, который Се Чаоюань должен был отнести домой, а другая – набор «Четыре сокровища кабинета». Се Чаоюань приподнял крышку коробки и взглянул. Это был лучший из лучших, хорошая вещь, которую трудно купить даже за деньги. Он поднял брови: «Что имеет в виду королевский дядя?»

Се Фэнчжэнь улыбнулся и сказал: «Несколько дней назад люди этого короля купили его на юге, и там было всего два комплекта. Мне не нужно столько комплектов, я дам тебе один. Шестому племяннику следует больше заниматься, когда у него есть время, а не думать о том, чтобы играть весь день».

Се Чаоюань немного посмеялся, а затем сложил ладони рупором и сказал: «Племянник получил образование».

Поскольку Се Фэнчжэнь хотел отправить его, он его примет.

Вернувшись в особняк до полудня, Се Чаоюань приказал кому-то достать фрукты, подаренные Се Фэнчжэнем, и положить их на тарелку. Се Чаолин сразу понял, что это из особняка императора Дина, и спросил: «Ваше Высочество только что отправились к императору Дину?»

«Да», — небрежно ответил Се Чаоюань, кивнув. — «Мы встретились на улице и пошли выпить чаю. Эту закуску мне дал королевский дядя и велел мне отнести её обратно, чтобы я мог её съесть».

Он посмотрел на Се Чаолина с полуулыбкой. Се Чаолин уже отправлял кусок в рот. Больше всего он любил дим-самы, которые подавали в особняке короля Дина. Раньше, когда королевский дядя изредка видел его, он приносил их ему. В остальное время, чтобы скрыть свои предпочтения в Восточном дворце, он никогда не проявлял особого энтузиазма к определённым блюдам и дим-самам, его день был довольно скучным и бессмысленным.

Улыбка в глазах Се Чаоюаня стала шире, и он сказал: «Королевский дядя также подарил мне набор «Четыре сокровища кабинета», сказав, что я должен больше заниматься, когда у меня есть время, и не думать только о том, чтобы играть весь день». Подарив набор, он открыл крышку и показал ему: «Для меня это пустая трата такого хорошего набора».

Се Чаолин тихонько кашлянул: «Ваше Высочество не хочет им пользоваться, так что отдайте его мне, я хочу писать и рисовать».

Се Чаоюань лишь улыбнулся: «Хорошо».

Се Чаолин был счастлив и поблагодарил Се Чаоюаня: «Спасибо, Ваше Высочество».

Он протянул руку, взял ручку и поиграл ею в руке. Он не привык к этим ручкам и чернилам в особняке царя Кэ. Действительно, «Четырех сокровищ кабинета» всего два комплекта: один хранился в его кабинете в Восточном дворце, другой остался на складе, и теперь он снова оказался у него в руках.

Он сам его охранял.

Се Чаоюань спросил его: «Линь Лан только что сказал, что хочет рисовать?»

«Да, чтобы скоротать время».

Се Чаолин достал лист бумаги, разложил его на столе, прижал пресс-папье и достал ручку и чернила.

Се Чаоюань молча наблюдал за его движениями. Се Чаолин неторопливо выполнил все приготовления, собственноручно отполировал и смочил кисть, а затем поднял глаза и посмотрел на Се Чаоюаня.

Се Чаоюань все это время стоял там, с красивыми бровями и улыбкой в глазах, но его поведение было холодным.

Се Чаолин на мгновение задержал взгляд на стоявшем перед ним человеке, а затем нанес первый удар.

Се Чаоюань наблюдал за ним, а Се Чаолин, рисуя, был очень серьёзным. Солнечный свет, падающий из окна, отражал половину его профиля, размывая виски и брови; он сам был похож на картину.

Две четверти часа спустя Се Чаолин отложил перо и, чувствуя удовлетворение и улыбку на губах, любовался картиной.

Се Чаоюань подошёл посмотреть. Се Чаолин нарисовал его, когда тот, несмотря на ветер и дождь, спешил на остров посреди озера, расположенный на вилле императора Дина.

На картине на лице Се Чаоюаня больше не было фальшивой улыбки, а в глазах читалось беспокойство и тревога, делая его более похожим на настоящего человека.

Се Чаоюань на мгновение замолчал, а затем легонько обнял Се Чаолина за талию.

«Картина довольно хороша».

Се Чаолин посмотрел на него и улыбнулся: «Его Королевское Высочество Кэ все равно симпатичнее».

Се Чаоюань помог ему убрать бумагу для рисования, а затем, вспомнив неожиданный поцелуй Се Чаолина в тот день, уголки его губ приподнялись: «Старший брат — самый милый».

Гл 29 «Ты мне действительно не нравишься, когда ты такой».

На следующее утро Се Чаоюань и Се Чаолин завтракали. Ван Жан вошёл, взглянул на Се Чаоюаня и молча склонил голову.

Се Чаоюань проигнорировал его, Се Чаолин улыбнулся и сказал: «Ваше Высочество, этот Гунгун хочет вам кое-что сказать».

Се Чаоюань подал ему суп: «Ешь».

После завтрака Се Чаоюань отправился в передний кабинет. Се Чаолин продолжал писать и рисовать, а Лу Фу помогала ему растирать чернила и передала письмо, полученное рано утром.

Се Чаолин развернул письмо, быстро прочитал его и бросил в жаровню.

Переписывая письмо в книгу, он тихо спросил Лу Фу: «Письмо входило и выходило через кухонного парня?»

«Да, согласно вашим указаниям, его доставили в шелковый магазин на Норт-стрит, а оттуда его также забрали».

Се Чаолин сказал: «В будущем в этом не будет необходимости, скажите этому парню, чтобы он больше не приходил, и пусть отправляется в особняк Дин Вана за деньгами, а сам покидает столицу и отправляется в другое место».

После сегодняшнего дня Се Чаоюань должен был заподозрить, что в этом особняке есть и другие люди, помогающие ему. Ван Цзинь и Лу Фу были теми, кто ему прислуживал, и он смог их удержать, но если Се Чаоюань поймает остальных, их могут накрыть белой тканью и вынести.

В кабинете Ван Жан сообщал о событиях снаружи: «Ваше Королевское Высочество, двое людей, которых вы оставили в Восточном дворце, на этот раз были задержаны. Их обвинили в краже из хранилища Восточного дворца и передали в Департамент уголовного правосудия. Боюсь, им не удастся сбежать».

Се Чаоюань, казалось, знал это заранее. Глядя на солнечный свет, падающий сквозь подоконник, он долго молчал.

Ван Жан подождал некоторое время, прежде чем услышал, как он сказал: «Тогда организуй это».

Хотя Се Чаолин не вернулся, он сделал то, что следовало сделать. Восточный дворец, должно быть, проверили, и гвозди, которые нужно было вытащить, будут вытащены. Се Чаоюань уже ожидал этого.

«Ван Цзинь до сих пор не мог встать. Как он успел передать сообщение?» Се Чаоюань прищурился, глядя на Ван Жана.

Ван Жан опустил голову: «Ваш слуга проведет расследование».

«Еще что-нибудь?» — Се Чаоюань понизил голос. Его брат, наследный принц, сделал что-то подобное и встревожил императора. По-видимому, речь шла не только о том, чтобы вытащить несколько гвоздей.

Ван Жан сказал: «Люди Его Величества всё ещё расследуют это дело, но распространились слухи, что это может быть как-то связано с отделением Гуанчу Департамента Министерства внутренних дел. Это не первый подобный случай. Отделение Гуанчу действительно должно было принять в этом участие».

«Дивизион Гуанчу», — сказал однажды Се Чаоюань и вдруг рассмеялся, вспомнив что-то: «Так вот как оно есть».

Внутри особняка Хуай Вана глава подразделения Гуанчу Чжун Лян встал на колени перед Се Чаоци, умоляя его спасти его.

Се Чаоци, не обращая на него внимания, сидел на стуле и беззаботно играл с кольцом на большом пальце. Это кольцо убило Цзян Ши, и он отдал его Цзян Ши. Позже Цзян Ши признал себя виновным и умер. Он обратился к командующему императорской армией, который вёл дело, чтобы вернуть кольцо. Он носил его на руке, и оно никогда не покидало его тела.

«Ваше Высочество, пожалуйста, помогите мне, пожалуйста, помогите мне. Я продал вещи из дворца, но дело Восточного дворца не имеет ко мне никакого отношения. Очевидно, кто-то намеренно хотел свалить на меня вину за это дело. Если всё предыдущее дело, если всё это будет раскрыто, я умру!»

Чжун Лян шмыгнул носом и разрыдался. Се Чаоци проигнорировал его слова, пока Сун Ши, стоявший рядом, не напомнил ему тихим голосом: «Ваше Высочество, кража со склада в Восточном дворце произошла только вчера рано утром, но сегодня они доложили об этом начальнику отдела Гуанчу. Не слишком ли быстро всё происходит?»

«Это не имеет ко мне никакого отношения», — Се Чаоци посмотрел на Чжун Ляна, который всё ещё стоял на коленях в земном поклоне, и холодно сказал: «Разве ты сначала не отправился в особняк Син Вана? Он отказался спасти тебя, поэтому ты повернулся и стал умолять этого правителя?»

Слова Се Чаоци пронзили его насквозь, и человек, стоявший на коленях, выглядел крайне смущённым. Он мог лишь стиснуть зубы и продолжать умолять: «Ваше Высочество, пожалуйста, ради моей старой жены, пожалуйста, помогите мне, пожалуйста».

Этот человек был мужем няни наследного принца. Трое детей, которые воспитывались во дворце императрицы Юань, бывший наследный принц, Се Чаохуэй и Се Чаоци, все питались молоком его жены. В прошлом, когда бывший наследный принц был еще там, он жил очень хорошей жизнью, но когда в Восточном дворце произошел несчастный случай, этот человек спрятался быстрее всех остальных. Хотя он также был замешан и потерял свой пост главы Дома внутренних дел, император Цяньмин все еще оставил ему вакансию главы отдела Гуанчу из-за отсутствия у него поддержки. Тем не менее, он действительно осмелился украсть и продать дань из дворца, и теперь, когда произошло что-то важное, он в панике умоляет Се Чаохуэй и Се Чаоци?

Чжун Лян, плача, пополз на коленях вперёд, пытаясь заговорить с Се Чаоци. Лицо Се Чаоци похолодело, и он спросил: «Ты рассказал правителю Сину о бывшем наследном принце?»

Се Чаоци внезапно заговорил об этом, и Чжун Лян запаниковал: «Нет, я не знал, Син Ван сам узнал. Он пришёл спросить меня, я не смею лгать, я…»

Се Чаоци усмехнулся.

Тогда его схватила армия Цзинвэя и заставила раскрыть местонахождение бывшего наследного принца. В конце концов, бывший наследный принц спрыгнул со скалы, а его мать и две сестры погибли, чтобы доказать свою искренность. Те, кто знал правду, винили его, но кто думал о его положении в то время? Никто! Никогда! Они говорили только, что он убил своего старшего брата и мать, поэтому его должно поразить молнией, но почему?!

Чжун Лян внезапно поднял голову и крепко схватил Се Чаоци за край одежды: «Ваше Высочество, спасите меня, спасите меня, я должен вам кое-что рассказать. В тот день в охотничьих угодьях Дуншань, после того как принц упал с лошади и свалился со скалы, я видел, как кто-то вошел и что-то оставил в лесу…»

Выражение лица Се Чаоци внезапно изменилось, он схватил его за воротник и поднял с земли: «Говори! Кто это был?!»

«Это король Син, стражник короля Сина. Твое кольцо подбросили в лес люди короля Сина!»

Се Чаоци сначала опешил, затем разозлился и с силой пнул его, глаза его тут же покраснели: «Хорошо, хорошо, царь Син, это оказался царь Син. Раз ты своими глазами видел, что это сделали его люди, почему ты мне не сказал?!»

Чжун Лян лежал на земле и не мог подняться, поэтому он низко поклонился, умоляя Се Чаоци унять его гнев.

Как Се Чаоци успокоится? Стоило ему вспомнить, что его Цзян Ши погиб из-за этой трусливой крысы, что сидела у него на глазах – от рук Се Чаохуэйя, Се Чаожуна и других, – как ему отчаянно захотелось убить всех и похоронить их вместе с Цзян Ши.

Сун Ши вовремя напомнил ему: «Ваше Высочество, времена изменились, и доказательств нет. Полагаться только на случайные слова этого человека, даже если вы сообщите об этом Его Величеству, бесполезно».

Се Чаоци стиснул зубы и останавливался после каждого слова: «Ты прав».

Их отца не волновало, где правда. Пока он контролирует двор, любой может умереть, так что его Цзян Ши был просто козлом отпущения.

Закрыв глаза и снова открыв их, Се Чаоци успокоился и холодно махнул рукой Чжун Ляну: «Возвращайся первым, я должен придумать, как тебя спасти».

Чжун Лян не был уверен в том, что он сказал правду, но это был единственный выход, поэтому он поклонился еще три раза, прежде чем отступить в своем плачевном состоянии.

Резиденция короля Кэ.

Се Чаолин разглядывал приглашение, которое Се Чаоюань небрежно отбросил в сторону. Это был пригласительный билет из особняка короля Сяо в другие дома. Через десять дней старому чиновнику в особняке исполнится 90 лет, и он пригласил всех принцев и знатных особ столицы на свой праздничный банкет.

Это был первый случай, когда в всегда скромном особняке короля Сяо был устроен столь грандиозный банкет для гостей после получения императорского указа от императора Цяньмина.

«Ваше Высочество идет?» — спросил Се Чаолин Се Чаоюаня.

Се Чаоюань небрежно сказал: «Я пойду, если будет время».

Если бы это было раньше, то, возможно, не так много людей откликнулись бы на подобное приглашение из особняка короля Сяо, но теперь, после выхода императорского указа о браке, желающих отправиться в особняк Сяо, чтобы разобраться в ситуации, оказалось немало. На этот раз желающих будет много. Конечно, в прошлом семья Сяо не пользовалась таким большим влиянием, поэтому столь необычное событие ещё больше подогревало любопытство.

«Хочешь пойти?» — Се Чаоюань с улыбкой посмотрел на Се Чаолина.

Се Чаолин, естественно, задумался и кивнул: «Может ли Ваше Высочество отвезти меня туда?»

Се Чаоюань пристально посмотрел на него, и улыбка исчезла с его губ: «Нет».

В прошлый раз он уже сказал, что больше не выпустит Се Чаолина из дома. Се Чаолин уже мог без зазрения совести общаться с людьми снаружи своего особняка, поэтому, будучи неразумным, он не позволил ему уйти.

«Ваше Высочество совершило ещё одну ошибку. Вы мне не понравитесь, если будете столь властны».

Се Чаолин протянул руку и похлопал его по плечу, но Се Чаоюань схватил его за руку: «Зачем тебе выходить? Ты только и думаешь, что о том, чтобы выйти на улицу, думаешь вот так?»

«Людям всегда нужно выходить, чтобы перевести дух. Я не женщина у тебя на заднем дворе», — нахмурился Се Чаолин.

«Нет», — все еще говорил Се Чаоюань.

Се Чаолин стерпел, скрыл свое недовольство и улыбнулся: «Ваше Высочество отведет меня туда, и я обещаю Вашему Высочеству одну вещь, о которой вы можете говорить, когда пожелаете».

Он перевернулся и сел на колени Се Чаоюаня лицом к нему: «Это нормально?»

Се Чаоюань пристально посмотрел на него темными глазами, не выражая своего мнения.

У Се Чаолин не было другого выбора, кроме как наклониться и поцеловать его в щеку: «Ничего страшного?»

Се Чаоюань всё ещё молчал. Се Чаолин лишь продолжал целовать его, скользнув по переносице и коснувшись тонких губ: «Неужели это невозможно?»

Се Чаоюань откинулся назад и, не двигаясь, прислонился к дивану. Се Чаолину ничего не оставалось, как лечь на колени на Се Чаоюаня. Он обхватил его лицо руками и настойчиво поцеловал, шепча: «Ваше Высочество не такой уж и милый».

«Что ты пообещаешь этому Господину?» — наконец заговорил Се Чаоюань.

Се Чаолин был очень послушен: «Ваше Высочество, можете иметь все, что пожелаете».

Се Чаоюань приложил руку к щеке и медленно повторил: «Чего ты хочешь?»

«Столько, сколько смогу».

Их взгляды встретились, и через некоторое время Се Чаоюань обнял Се Чаолина. Он понизил голос: «Довольно, чтобы старший брат в будущем относился ко мне лучше».

Се Чаолин был поражен, он не ожидал, что Се Чаоюань скажет это.

Легко говорить о других вещах, но он не может дать такого обещания; будущее зависит от самого Се Чаоюаня. Если Се Чаоюань не нарушит своего табу, он найдёт способ защитить его, и он сможет обеспечить ему богатство и славу на всю оставшуюся жизнь, иначе всё сегодняшнее – лишь дым.

Се Чаоюань не услышал ответа Се Чаолина, поэтому он цокнул языком: «Линьлангу следует оставаться в особняке, чтобы мне не пришлось постоянно беспокоиться о тебе. Каждый раз, когда ты выходишь из дома, ты создаешь проблемы».

С таким Се Чаоюанем не было возможности вести переговоры.

Се Чаолин сказал: «Если Ваше Высочество действительно настаивает на этом…»

«Что?» — Се Чаоюань посмотрел на него.

Се Чаолин улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз: «Ты мне действительно не нравишься, когда ты такой».

Они оба оказались в патовой ситуации, и ни один из них не желал отступать.

Се Чаолин поднялся, но тот удержал его одной рукой. Се Чаоюань перевернулся и прижал его к дивану, опираясь руками по бокам тела Се Чаолина и глядя на него сверху вниз.

Се Чаолин схватил его за запястье, сильно укусил и злобно посмотрел на него.

Се Чаоюань даже не нахмурился и позволил ему кусаться, пока Се Чаолин не устал и не отпустил: «Ваше Высочество, не издевайтесь над людьми слишком сильно».

«Ты вернешься, когда уйдешь из дома?» — внезапно спросил Се Чаоюань.

Се Чаолин сказал: «Ваше Высочество, вы так не уверены в себе? Неужели вы думаете, что не сможете удержать меня, что я сбегу от вас и больше не вернусь?»

"Ты убежишь?"

«Нет». По крайней мере, не сейчас.

Се Чаоюань молча смотрел на него, а Се Чаолин спокойно смотрел в ответ.

Он видел, как Се Чаоюань сопротивляется, что он совсем не хочет выпускать его из особняка. Вероятно, изначально этот маленький зверёк планировал запереть его в особняке царя Кэ, не видя дневного света. Только когда он потерял память и наступили весенние ночи, Се Чаоюань зародил новые мысли.

«Однажды я тебе поверю», — наконец сказал Се Чаоюань, не сводя глаз с Се Чаолина внизу, и очень тихо произнес: «Линьланг, не лги мне».

Его тон на мгновение смягчил Се Чаолина. Он помолчал, а затем поднял руку, обнял его за шею и поцеловал: «Да».

Гл. 30 Этот стиль не похож на тот, что был раньше.

В день празднования дня рождения короля Сяо Се Чаоюань вывел Се Чаолина в качестве его охранника, прихватив с собой ту же повозку.

Особняк короля Сяо находился на севере города, занимая обширную территорию. Этот давно забытый вековой особняк впервые распахнул свои двери, и перед воротами собралось множество людей, прибывших на праздничный банкет по случаю дня рождения.

Выходя из кареты, Се Чаоюань небрежно сказал Се Чаолину: «Семья Сяо теперь в почёте, должно быть, таково намерение Его Величества». Он подошёл, поприветствовал короля Сяо и Сяо Шицзы, которые встречали гостей у ворот, и вручил старику подарок.

«Почему шестой брат такой активный? Он сегодня пришёл пораньше». Услышав за спиной голос, напоминающий инь и ян, Се Чаоюань обернулся. Это был Се Чаожун, приведший с собой принца-консорта и бесчисленных слуг.

Се Чаоюань улыбнулся и сказал: «Второй брат тоже не опоздал. Боюсь, что, приведя сюда столько людей, мы можем растерять хозяина».

Се Чаоронг бросил на него суровый взгляд, а король Сяо и Сяо Шицзы неловко уладили ситуацию: «Еще рано, пожалуйста, Ваши Высочества, банкет по случаю дня рождения еще не начался, вы можете сначала пойти в задний сад, чтобы отдохнуть и развлечься».

Первым вошёл Се Чаоронг, и, проходя мимо Се Чаолина, он искоса взглянул на него и усмехнулся: «Если бы я не знал, то подумал бы, что это принц-консорт Кэ. Шестой брат, ты и вправду берёшь его с собой, куда бы ни пошёл, и так им дорожишь».

Се Чаолин молчал, притворяясь, что Се Чаоронг пукнул.

У Се Чаоюаня все еще было то же циничное улыбающееся лицо: «Я одолжу своего второго брата ради его благоприятных слов».

Се Чаоронг стиснул зубы, холодно фыркнул и вошел в дверь.

Се Чаолин немного лишился дара речи, ведь ни один из его братьев не был нормальным.

После того как Се Чаоюань закончил говорить с королем Сяо и Сяо Шицзы, их провели внутрь.

Дворец короля Сяо был гораздо больше дворца короля Кэ, с его арками и карнизами, он выглядел поистине величественно. Вековая семейная традиция построила первый королевский дворец в столице. Войдя внутрь, Се Чаолин невольно огляделся и подумал: неудивительно, что семье Сяо пришлось запереть двери и вести скромную жизнь; особняк короля Сяо теперь не мог устоять на ногах.

«Это место меньше императорского дворца, а этот особняк короля намного хуже», — рассмеялся Се Чаоюань.

Се Чаолин взглянул на него и странно произнёс: «Зачем ты сравниваешь? Король с другой фамилией, как Сяо, может быть лишь человеком, поджав хвост. Как его дни могут быть комфортнее, чем дни Его Высочества?»

«Возможно, это не так. В будущем, когда один из моих братьев сядет на этот стул, жизнь этого короля может оказаться не намного лучше, чем у короля Сяо», — не согласился Се Чаоюань.

Се Чаолин молчал, он так не считал. Если бы Се Чаоюань был действительно законопослушным человеком, не говоря уже о наследном принце, даже если бы он был кем-то другим, он бы не обратил внимания на столь неторопливого правителя. Но Се Чаоюань не был таким уж законопослушным.

В саду позади дома уже собралось немало гостей. Старейшины пили чай и болтали, а младшие собирались вместе, чтобы повеселиться. Кроме всего прочего, в особняке короля Сяо действительно было много интересных мест.

Се Чаоюань повёл Се Чаолина в уединённое место, чтобы полюбоваться пейзажем. Как только он сел, кто-то подошёл и пригласил его поиграть во дворе: «Там все соревнуются в стрельбе из лука. Раз уж Его Высочество Кэ здесь, пойдём и похвастаемся».

Се Чаоюань не ответил ни «да», ни «нет». Се Чаолин потянул его за рукав, приподнял подбородок и жестом показал, чтобы он посмотрел на него.

Через четверть часа они оба появились на военном плацу. Ещё до того, как они приблизились, раздались аплодисменты. Группа юных бравых ребят собралась перед мишенью для стрельбы из лука, и они с завязанными глазами соревновались за приз.

Никто не играл в эту игру лучше Се Чаоюаня, и его репутация гедониста, сына богатых родителей, была не напрасной. Будь то поло, чуйвань, метание стрел в горшки или стрельба из лука с завязанными глазами, если Се Чаоюань участвовал, он всегда оказывался победителем. Поэтому, как только он появлялся, многие толпами приглашали его продемонстрировать свои навыки всем желающим.

Се Чаоюань уклонился от ответа, и Се Чаожун тоже пришёл. Видя это, Се Чаожун, казалось, намеренно пытался его разозлить, поэтому он сказал: «Игра короля Кэ всем хорошо известна, так как же другие могут сравниться с ним, когда он наконец сыграет? Почему бы тебе не попросить стражника рядом с ним попробовать? Раз король Кэ так его ценит, он, должно быть, действительно мастер».

Лицо Се Чаоюаня на мгновение потемнело, затем, не дожидаясь, пока он что-нибудь скажет, Се Чаолин наклонил голову и улыбнулся ему: «Я пойду».

Се Чаоюань молча посмотрел на него, а Се Чаолин незаметно похлопал его по тыльной стороне ладони, чтобы успокоить: «Ваше Высочество, одолжите мне свой лук».

После некоторого затишья Се Чаоюань сказал: «Этот король будет сопровождать тебя».

Встав перед мишенью, Се Чаоюань передал лук Се Чаолину, надел ему на большой палец декоративное кольцо, а затем своими руками прикрыл ему глаза черным шарфом.

«Делай, что можешь».

Голос Се Чаоюаня раздался прямо у него над ушами. После того, как ему завязали глаза, остальные чувства обострились в несколько раз. У Се Чаолина зачесались уши, и он кивнул: «Хорошо».

Се Чаоюань отступил на шаг. Он знал, на что способен его старший брат, наследный принц. В прошлом Се Чаолин не выделялся ни верховой ездой, ни стрельбой из лука. Он скрывал свои таланты и не хотел, чтобы наследный принц Восточного дворца был слишком метким. Стрельба из лука с завязанными глазами – это было ничто. До того, как войти в Восточный дворец, Се Чаолин был лучшим из всех.

Се Чаолин поднял стрелу, но не стал торопиться, а медленно отрегулировал направление стрелы, привычно поворачивая тягу на большом пальце, и установил ее в наиболее удобное для него положение.

Зрителей было много. Охранник рядом с Се Чаоюанем, хоть и выглядел обычно, был высоким и стройным, а его жесты были очень спокойными и уверенными.

Се Чаоюань незаметно нахмурился, ему не нравилось, что так много людей пялились на Се Чаолина.

Ли Хуань тоже был в толпе и оценивающе разглядывал Се Чаолина. Заметив, как тот слегка пошевелил пальцами, он резко сузил глаза и крепко сжал кулаки.

Се Чаолин метко выпустил стрелу с расстояния в пятьдесят шагов; стрела попала точно в красное сердце.

Вторая стрелка, третья стрелка и так далее.

Раздались аплодисменты. Се Чаоронг помрачнел, развернулся и ушёл в гневе.

Се Чаолин снял чёрный шарф, закрывавший глаза, повернул голову и улыбнулся Се Чаоюаню, стоявшему позади него. Се Чаоюань, подавив своё недовольство, подошёл и протянул ему платок: «Вытри руки».

После этого они не задержались на полигоне и даже не стали просить о награде. Се Чаоюань взял Се Чаолина и сразу же ушёл.

Се Чаолин, явно почувствовав недовольство Се Чаоюаня, скривил губы и улыбнулся. Он хотел было тронуть его, но прежде чем он успел что-либо сказать, кто-то подошёл и сказал, что Ванъе просит короля Кэ выступить.

У Се Чаоюаня не было иного выбора, кроме как пойти туда.

Помимо Се Фэнчжэня, на праздничный банкет в честь дня рождения пришли несколько старых принцев. Они позвали Се Фэнчжэня и остальных поболтать.

Будучи телохранителем, Се Чаолин мог только ждать снаружи. Он посмотрел на небо, простоял там около четверти часа, сказал Ван Жану: «Я иду в туалет», развернулся и ушёл.

Ван Жан подсознательно хотел остановить его: «Подожди, пока выйдет Его Королевское Высочество…»

«Не могу дождаться», — прервал его Се Чаолин с полуулыбкой. «Как мы можем ждать, чтобы сходить в туалет?»

Ван Жан выглядел смущенным: «Твой слуга попросит двух человек следовать за тобой».

«Не нужно, я всего лишь стражник дворца. Если я приведу с собой двух слуг, когда пойду в туалет, как это будет выглядеть, если кто-то это увидит? Подождите здесь Его Высочество, я скоро вернусь».

Се Чаолин хотел уйти, и никто не мог его остановить, Ван Жану оставалось только попросить кого-нибудь следовать за ним на расстоянии.

Как Се Чаолин мог позволить им делать всё, что они хотели? Проходя мимо альпийской горки, он увернулся и спрятался там. Пока эти люди не решались зайти, чтобы найти кого-то, Се Чаолин уже давно исчез.

Се Фэнчжэнь ждал его в небольшом лесном дворике.

Ввели Се Чаолина. Се Фэнчжэнь посмотрел на него и беспомощно покачал головой: «Весь день нет свободы, как долго наследный принц будет оставаться в особняке короля Кэ?»

Се Чаолин сел пить чай и беспечно сказал: «Я думаю, все в порядке».

Се Фэнчжэнь не разоблачил его, а лишь сказал: «Король Кэ застрял с этими старыми Ванъе, и, вероятно, некоторое время он не сможет выйти, чтобы найти тебя».

«Я проверил то, что вы просили меня проверить в прошлый раз, и действительно, есть проблема с его личностью. Его мать была выбрана лишь однажды. Согласно записям Императорского госпиталя, он родился недоношенным на месяц. Хотя зафиксированные симптомы во время родов были похожи на недоношенного ребёнка, поскольку его мать была отвергнута Его Величеством, единственным человеком, присутствовавшим при этом, был императорский врач Ху. Две монахини, принимавшие роды тогда, также покинули дворец и давно умерли. Одна из них перед смертью сказала своей дочери, что она натворила ужасных дел во дворце и должна была умереть. Она также сказала, что никогда не принимала преждевременных родов во дворце».

Се Чаолин сразу понял смысл слов Се Фэнчжэня: «Значит, царь Кэ на самом деле родился в срок, записи императорской больницы были ложными, а его мать была беременна им до прибытия в столицу?»

Се Фэнчжэнь кивнул: «Что касается того, кто его биологический отец, нам придётся выяснить позже. Мы пока не знаем… но как вы планируете решить этот вопрос?»

После некоторого молчания Се Чаолин сказал: «Королевский дядя спрашивал меня в прошлый раз, зачем спрашивать снова?»

Се Фэнцзюань так не думал. Одного лишь притворства наследником императора было бы достаточно, чтобы Се Чаоюань умер тысячу или восемьсот раз. Но Се Чаолин был таким, он явно не мог принять решение.

Его племянник всегда отличался рассудительностью и спокойствием, но в этом вопросе Се Чаолин, казалось, изменился. Будь то отказ вернуться во дворец или намеренное потакание Се Чаоюаню, его стиль поведения был совершенно не похож на прежнего.

Се Чаолин сменил тему: «Королевский дядя, больше не пишите мне сообщений. Если у меня возникнут какие-то вопросы, я найду способ с вами связаться».

«Он тебя подозревает?» — нахмурился Се Фэнчжэнь.

«В любом случае всегда лучше проявлять осторожность», — сказал Се Чаолин.

Он не пробыл здесь долго, сказал несколько слов Се Фэнчжэню и ушел.

Возвращаясь, он всё же прошёл мимо альпийской горки, где его кто-то остановил. Это был Ли Хуань, глядя на него горящими глазами, и твёрдо сказал: «Ты не стражник дворца короля Кэ».

Се Чаолин молчал, зная, что Ли Хуань уже узнал его. Ли Хуань был немного упрям, поэтому не хотел раскрывать свою личность и создавать лишние проблемы.

Се Чаолин хотел сразу же уйти, но Ли Хуан смело протянул руку и схватил его за рукав, его голос дрожал: «Ваше Высочество, вы Ваше Высочество?»

Увидев неподалёку слугу из особняка короля Кэ, который искал его, Се Чаолин хотел поскорее отправить его прочь. Подумав, что лишний помощник не помешает, он махнул рукой и хрипло произнес: «Не распространяйся об этом, сейчас я должен пока остаться в особняке короля Кэ».

Глаза Ли Хуаня в этот момент покраснели: «Ваше Высочество, это действительно вы, почему вы...»

Видя, что эти люди подходят все ближе и ближе, Се Чаолин прямо прервал его: «У меня нет времени говорить вам сейчас, поэтому вам не нужно знать об этом деле, просто ждите моих указаний в будущем».

Ли Хуан посмотрел на него, с трудом проглотил голос и принял заказ.

Се Чаолин уже ушел.

Гл 31 Он — достойный человек.

Когда Се Чаолин вернулся, Се Чаоюань вернулся от тех старых Ванъе. Он молча стоял и смотрел, как приближается Се Чаолин. Все слуги, стоявшие за его спиной, опустили головы и не смели издать ни звука.

«Куда только что отправился Линь Лан?» — спросил Се Чаоюань, и в его глазах не отразилось никаких эмоциональных взлетов и падений.

Се Чаолин взглянул на Ван Жаня, который стоял позади него с опущенной головой, и с улыбкой сказал: «Разве я не сказал Ван Гун Гуну, что пошёл в туалет без промедления».

Се Чаоюань посмотрел на него, помолчал некоторое время, затем протянул ему сорванную вручную ветку зимнего цветка, и его голос успокоился: «Пойдем прогуляемся в другом месте».

Се Чаолин был немного удивлен, он не рассердился?

В этом доме также был небольшой водопад. В глубине леса рядом с водопадом находилась смотровая площадка. Они поднялись по ступенькам, но это место уже было кем-то занято. Это был юный джентльмен лет семи-восьми, лежащий на животе. Перелезая через забор, чтобы дотянуться до падающей с водопада воды, он прекрасно проводил время, играя в одиночестве.

Из какой семьи этот ребенок, и он действительно пришел сюда один?

Как только Се Чаолину пришла в голову мысль, ребенок обернулся, чтобы посмотреть на них, и услышал шаги.

«Шестой дядя!» — с улыбкой позвал Сяо Ланцзюнь Се Чаоюаня и подпрыгнул.

Се Чаоюань слегка скривил губы: «Кто привел тебя сюда?»

«Я пришёл сюда один и смешался с остальными», — гордо сказал ребёнок.

Се Чаолин удивился ещё больше: «Шестой дядя? У его отца, кажется, не такой уж большой внук, не так ли?»

У императора Цяньмина было всего два внука, оба – сыновья второго по старшинству, Се Чаожуна. Его сын родился от служанки в его доме. Старшему было всего пять лет. Говорят, он был больным ребёнком. Се Чаожун никогда не выводил его на улицу, а младший всё ещё был на грудном вскармливании. Откуда же взялся этот?

Словно заметив подозрения Се Чаолина, Се Чаоюань объяснил ему с улыбкой, которая на самом деле не была улыбкой: «Он — принцесса Лэпин».

Се Чаолин поперхнулся.

Принцесса Лэпин? Дочь предыдущего наследного принца? Разве это не девочка? Этот молодой человек перед ним — явно Ланцзюнь…

Когда Се Чаолин посмотрел на ребёнка, его собеседник тоже посмотрел на него. Глаза ребёнка были тёмными и красивыми, с проницательным взглядом, и он немного напоминал бывшего наследного принца. Се Чаолин ещё больше заподозрил это.

Ребенок первым открыл рот: «Королевский дядя специально рассказал тебе о моей личности, ты определенно не обычный человек».

Се Чаоюань улыбнулся и сказал: «Ты умён, он мой супруг».

Се Чаолин: «Шестая тетя».

Се Чаолин: «…».

Они сели за каменный стол. Се Чаоюань заказал закуски и чай и поговорил с ребёнком.

Принцессу Лэпин звали Се Хуэйянь, а его биологической матерью была Лянди из бывшего Восточного дворца. После смерти бывшего наследного принца и похорон его жены вместе с ним у них остался ребёнок в возрасте двух или трёх лет. Позже император Цяньмин отправил его в другой дворец в северном пригороде. Прошло пять лет. Он был единственным ребёнком бывшего наследного принца, поскольку он был девочкой, и никто не заботился о нем, и он жил мирной жизнью в другом дворце.

Тогда Лянди родила мальчика. Он родился нездоровым, и было неясно, смогут ли его вырастить. Возможно, бывший наследный принц предчувствовал, что с ним что-то случится, и, поскольку он всё равно не был первым сыном, он просто утверждал, что родил дочь. Он даже солгал Его Величеству, чтобы спасти свою жизнь.

Се Чаолин молча сказал: «Это невозможно долго скрывать, не говоря уже о том, что Его Величество даже сделал ему предложение сейчас».

Ребёнок сказал про себя: «А, это так, королевский дедушка сделал мне предложение руки и сердца. Сегодня я здесь, чтобы увидеть своего маленького мужа в особняке короля Сяо. Если он не будет красивым, я не выйду замуж».

Се Чаолин пил чай, когда услышал эту фразу и чуть не подавился.

Се Чаоюань рассмеялся, но ребёнок не воспринял это всерьёз, обмакнул пальцы в чай и написал на столе: «На самом деле меня зовут Се Хуэйчжэнь, этот чжэнь мне дал отец. Он заставил меня запомнить имя самостоятельно. Не было нужды говорить остальным, он боялся, что я не смогу изменить это имя в своём нефритовом сертификате в будущем».

Се Чаолин на мгновение вздохнул, услышав эти слова. Внук доброго императора воспитывался как девочка, и этому ребёнку, должно быть, пришлось нелегко в эти годы. В наши дни такое случается крайне редко.

Се Хуэйчжэнь не задержался у них надолго, съев два кусочка закуски, он встал и убежал.

На балконе остались только они вдвоем, и Се Чаоюань взял на себя инициативу ответить на незаконченные вопросы Се Чаолина: «Я тоже много лет жил в другом дворце, и там всё ещё жили люди, поэтому я иногда заходил посмотреть. Тогда я и познакомился с этим мальчишкой. Ему жилось во дворце гораздо лучше, чем мне. Его Величество не обижал его ни в еде, ни в одежде, просто у него не было свободы, поэтому я научил его выбираться из собачьей норы и играть в столице».

Се Чаолин в глубине души думал, что и взрослые, и молодые люди имеют одни и те же отвратительные привычки.

«Он сын бывшего наследного принца. Разве король Хуай и король Син не приезжали к нему? Знают ли эти двое, что он на самом деле мужчина?» — спросил Се Чаолин.

Се Чаоюань не воспринял это всерьёз: «Старый Четверо убил бывшего наследного принца. Должно быть, его мучила совесть, поэтому он не осмелился навестить его; Старый Четвертый даже не пришёл на праздничный банкет по случаю дня рождения, устроенный сегодня семьёй Сяо. Что касается Старого Четверого, то он несколько раз бывал во дворце после возвращения в столицу, но юноша сказал, что его третий дядя слишком глубокомыслен и серьёзн, и ему нечего ему сказать, не говоря уже о том, чтобы поведать ему его секрет».

Се Чаолин больше не задавал вопросов, не зная, сколько ещё можно будет скрывать это дело. Если бы люди узнали, что у бывшего наследного принца есть сын, многие бы снова забеспокоились. Ещё более абсурдно то, что его отец также назначил ребёнка старшим внуком семьи Сяо. Когда этот вопрос возникнет в будущем, ц…

«Если семья Сяо может жениться на мужчине, то и этот король может», — внезапно сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин взглянул на него: «Семья Сяо хочет жениться на принцессе Лэпин, а не на мужчине. Трудно сказать, что произойдёт в будущем. Ваше Высочество, пожалуйста, не следуйте слепо за всеми, поднимая шум».

«Это зависит от человека», — настаивал Се Чаоюань.

Се Чаолин просто промолчал, Се Чаоюань — сумасшедший, но он порядочный человек, не было абсолютно никаких причин, чтобы наследной принцессой Восточного дворца была мужчина.

Выражение лица Се Чаоюаня повеселело, он встал и сказал: «Пойдем, праздничный банкет скоро начнется».

Се Чаолин поспешил за ним, думая про себя, что этот человек всё это время сдерживал свой гнев. Он не хотел устроить истерику на улице, так что, может, вернуться и подсчитать этот долг?

По пути в главный двор резиденции слуги, которых Се Чаоюань послал разведать новости, вернулись с докладом. Они сообщили, что с женщинами на заднем дворе что-то случилось, и принцесса Шуроу послала кого-то во дворец, чтобы доложить Его Величеству.

Услышав имя Шуроу, Се Чаолин замер, и его взгляд дрогнул. Се Чаоюань спокойно взглянул на него и спросил: «Что случилось?»

«Её Высочество заявила, что браслет на руке Сюнь Ванфэй был украден со склада Восточного дворца. Сюнь Ванфэй, естественно, отказалась признать это, и стороны уже начали ссориться».

Се Чаоюань поднял брови.

Полчаса назад в приёмном павильоне, где собрались женщины, жёны и дамы из разных префектур болтали о модной одежде, украшениях, румянах и так далее. Сюнь Ваньфэй носила золотой браслет с красными сапфирами в форме феникса, парящего на девяти небесах, что очень привлекало внимание. Госпожа Линь (её настоящая фамилия), привыкшая к похвалам окружающих, гордо протянула запястье, чтобы все могли на неё посмотреть. После этого принцесса Шуроу внезапно вышла вперёд, схватила её за руку и резко спросила, откуда браслет, и ситуация взорвалась.

Её Королевское Высочество сказала, что браслет был приданым вдовствующей императрицы. Он был уникальным и предназначался только Его Королевскому Высочеству наследному принцу. Он всегда хранился на складе Восточного дворца и в будущем будет передан наследному принцу-консорту. Его украли несколько дней назад, так как же он мог оказаться в руках Сюнь Ванфэй? Она потребовала объяснений. Сюнь Ванфэй сказала, что купила его у кого-то другого, поэтому Её Королевское Высочество послала кого-то во дворец, чтобы доложить Его Величеству.

«Третья сестра, пожалуй, проявила бы слишком большое неуважение к господину, допустив такое на чужом дне рождения», — сказал Се Чаоюань, но в его голосе слышалось злорадство. Он знал, что этому делу не будет конца. Се Чаолин сам украл что-то со склада Восточного дворца, а поймать там можно было не одну и не две рыбы.

Выражение лица Се Чаолина было спокойным, как будто он знал это заранее, и он спросил Се Чаоюаня: «Будет ли этот праздничный банкет продолжаться?»

Се Чаоюань спросил его: «Что думает Линь Лан?»

Се Чаолин: «Если банкет по случаю дня рождения входит в намерения Его Величества, и семья Сяо не решится и не продолжит, боюсь, Его Величество будет недоволен».

«Давайте оставим эти вопросы, я отведу вас поесть».

Инцидент на заднем дворе дошёл до передних рядов, и Се Чаоронг в отчаянии пошёл к Шуроу, а остальные обсуждали это. Разгорелось бурное обсуждение.

Се Чаоюань больше не встречался с Ван Е, он отвел Се Чаолина к столу, заставил его сесть и пригласил поесть вместе с ним.

«Ваше Высочество, разве это не плохо?» — тихо напомнил Се Чаолин Се Чаоюаню. Этот человек был поистине возмутителен: он демонстративно занял весь стол на банкете в честь чьего-то дня рождения и даже усадил его, охранника, рядом с собой, опасаясь, что другие не догадаются о его ничтожестве и неуместности их отношений.

«Просто сиди и ешь, не беспокойся о других людях».

Се Чаоюань лично помогал ему выбирать еду, выбирая то, что нравится Се Чаолину, и клал это на тарелку перед ним.

Окружающие заметили их непослушание, но виновником оказался Се Чаоюань. Похоже, все к этому уже привыкли и лишь вздыхали про себя. Характер Кэ Вана был невыразительным, поэтому вскоре на него перестали обращать внимание.

Се Чаолин мог только забыть об этом, он был еще и голоден, и ему было бы неловко, если бы он действительно пошел есть в другое место с людьми, которые пришли с ним из дома.

Поэтому он взял палочки для еды и со спокойной душой наслаждался внимательным обслуживанием Се Чаоюаня.

В приемном павильоне на заднем дворе Се Чаоронг со своими слугами ворвался из дворца, не обращая внимания на препятствия людей, и обругал Шуроу.

«Это всего лишь сломанный золотой браслет. Как он может быть в Восточном дворце, а в моём – нет? На кого ты смотришь свысока? Сегодня все пришли выпить на банкете по случаю дня рождения старого чиновника в особняке короля Сяо. Не понимаю, зачем ты об этом здесь упомянул. Кого ты пытаешься опозорить? Шуро, каковы твои намерения?»

Шуро опустила лицо и напомнила ему: «Второй брат, будь осторожен, этот браслет принадлежит вдовствующей императрице, это не сломанный золотой браслет. Отец приказал провести тщательное расследование в отношении вора. Теперь, когда браслет оказался в руке второй невестки, нужно провести тщательное расследование. Если это действительно недоразумение, я извинюсь перед второй невесткой».

Се Чаоронг резко бросил: «Почему ты раньше не проверил? Тот, кто сторожит и ворует, – это собака из Восточного дворца, а старик Чжун Лян был тем, кто мешал. Тебе стоит спросить Третьего и Четвёртого, какое отношение это имеет к этому королю и Ванфэю? Чжун Лян, этот старик, умер без всякой видимой причины, кто знает, была ли у него какая-то постыдная связь с Третьим и Четвёртым, а после инцидента его убили, чтобы заставить замолчать. Что ты пытаешься здесь сделать?»

Как только Се Чаожун произнес эти слова, лица окружающих изменились. Никто уже не мог помешать ему так безрассудно ворваться в приёмный павильон к женщинам. Однако, когда он выпалил эти безумные глупости о тайне двора, женщины отступили, опасаясь услышать что-то нежелательное и навлечь на себя беду.

Но Шуро был непреклонен: «Я не понимаю, о чём говорит второй брат. Короче говоря, я попросил кого-нибудь доложить отцу. Что будет дальше, пусть отец решит».

"Ты-- !"

Униженная госпожа Линь встала, не осмеливаясь беспокоить Шуроу. Её взгляд, обведённый приёмной, упал на невестку Чжао, которая сидела, опустив голову, в углу. Задумавшись о чём-то, она вдруг резко изменилась в лице. Как только выражение изменилось, она подошла и занесла руку, чтобы ударить Чжао по лицу.

«С*ка, скажи мне! Это ты? Ты специально меня обидела?!»

Госпожа Чжао на мгновение остолбенела и пробормотала: «Ванфэй Нян Нян, о чём ты говоришь? Я не…»

«Ты что? Я купила этот браслет в твоём магазине!»

«Нет, в моем магазине нет такого браслета», — подсознательно отрицала мадам Чжао.

«Как ты смеешь так говорить? Ты сделала это нарочно! Ты, бесстыжая шлюха, скольких людей из моей семьи Линь ты хочешь убить?!»

Когда мадам Линь снова ударила ее по щеке, глаза мадам Чжао наполнились слезами, она закрыла лицо и опустила голову, громко плача, не смея больше возражать.

Эта Сюнян из семьи Чжао была старшей сестрой Чжао Ваньнян, замужем за семьей Линь, но ее муж оказался никчемным, и она случайно связала себя со своим свекром. Такие семейные скандалы не должны были предаваться огласке, хотя слухи о них и ходили. Однако у госпожи Линь был такой резкий и нетерпеливый характер. Браслет, который она носила, был куплен в ювелирном магазине подчиненным, чтобы угодить ей. Магазин был приданым Чжао Сюнян. Сначала он ей не понравился, но браслет был слишком роскошным и изящным, и тогда ей пришла в голову идея выставить его напоказ. Теперь она не могла не думать о большем. Она всегда считала, что эта бесстыжая невестка неприятна для глаз, и несколько раз нападала на нее, поэтому она подозревала, что Чжао Сюнян намеренно причинил ей вред.

Хотя люди поблизости спрятались, все они почувствовали себя странно, увидев эту сцену.

С этой точки зрения грязные слухи о семье Линь кажутся правдой.

Мадам Линь хотела кого-нибудь избить, но лоб Се Чаожуна вздулся от вен, и он закричал: «Хватит!»

Этот Чжао Сюнян был его двоюродным братом. Что госпожа Линь имеет в виду, говоря это? Разве это не означает, что она перекладывает дело о краже со склада Восточного дворца на семью Чжао? Что у неё за мозги?!

На переднем дворе подчинённые тихо сообщили новость на заднем дворе, сообщив, что Его Величество послал кого-то позвать во дворец Шуроу, Се Чаорун и госпожу Линь. Се Чаолин поставил пустую миску с супом и сказал: «Поздравляю, Ваше Величество! Если дочь Линь и дочь Чжао продолжат ссориться, все скандалы семьи Линь выйдут наружу, и репутация обеих семей будет испорчена. Ваше Величество ни за что не согласится на то, чтобы вдовствующая императрица снова выдала вас замуж за дочь семьи Чжао».

Се Чаоюань улыбнулся ему: «Должен ли король благодарить человека, который сделал все это возможным?»

Ему было все равно, он ранее говорил, что лучше убьет кур в назидание другим, чтобы было меньше проблем, но раз уж все так обернулось, ему остается только смириться.

Се Чаолин поблагодарил его так сильно, что ему стало легче, и дал Се Чаоюаню кусок еды палочками: «Его Королевское Высочество, давайте поедим».

Гл 32 «Брат, я посадил для тебя такое Гу».

После этого праздничный банкет прошел гладко, и гости предлагали чашечки и чашечки до самого заката.

Когда представление наконец закончилось, Се Чаоюань и Се Чаолин уже собирались вернуться в особняк, когда кто-то из дворца передал приказ императора позвать его во дворец.

Шуроу и остальные провели во дворце целый день, император Цяньмин лично расспрашивал об этих плохих вещах. Шуроу настаивал, что браслет был из Восточного дворца. Ляо Чжи, главный евнух Восточного дворца, также сказал, что это действительно что-то потерялось на складе Восточного дворца. Се Чаоронг и мадам Линь кричали, что с ними поступили несправедливо, и говорили только, что купили его снаружи. Плачущая Чжао Сюнян настаивала, что браслет не из ее собственного магазина. Император Цяньмин послал кого-то проверить снаружи дворца. Продавец сказал, что не видел его раньше и не продавал браслет, поэтому дела зашли в тупик.

Позже, Се Чаоронг и госпожа Линь, пара, внезапно поссорились, потому что госпожа Линь сказала, что браслет был куплен подчиненным, чтобы угодить ей, и этот подчиненный был тем самым человеком, которого Се Чаоюань послал к Се Чаоронг. Мужчина был оставлен рядом с госпожой Линь, чтобы служить ей. Се Чаоронг и его Ванфэй всегда жили своей жизнью. Пока госпожа Линь не заходила слишком далеко, он всегда закрывал глаза на такие вещи, и его это не волновало. В результате на этот раз произошел такой большой инцидент. Чувствуя себя невыносимым, он хотел ударить госпожу Линь, но как госпожа Линь могла выдержать этот гнев, поэтому они вдвоем были готовы сражаться перед императором Цяньмином.

Лицо императора Цяньмина побледнело, он сдержал свой гнев, ругая людей, чтобы те разошлись, а затем послал упомянутого ими человека задавать вопросы. Этот человек, не способный стоять на такой большой сцене, просто опустился на колени и долго дрожал, прежде чем заговорить. Он не брал браслет в лавке, а купил его тайно за пятьдесят таэлей у приказчика, выдававшего себя за его лавку. Что касается внешнего вида приказчика, он не мог сказать, да и все приказчики в лавке Чжао Сюняна были разными.

В этот момент дело стало немного интригующим. Каким бы глупым ни был Се Чаожун, он знал, что его снова обманули. Это дело невозможно объяснить ясно. У каждого свое мнение. Доказательств нет, но браслет действительно здесь. Он, как и Линь с Чжао, не могут быть причастны к краже со склада Восточного дворца. В отчаянии Се Чаожун уставился на жиголо, который все еще стоял на коленях и дрожал на земле, и вот так просто он выдал во всем Се Чаоюаня. Говорили, что Се Чаоюань послал этого человека к Сюнь Вану, это дело должно быть как-то связано с Се Чаоюанем, поэтому император Цяньмин также отправил Се Чаоюаня во дворец для допроса.

Се Чаоюань быстро понял, что произошло. Он выглядел спокойным и прямо заявил, что ничего об этом не знает. Ведь именно Се Чаожун просил о помощи в самом начале, так что тот не имел к нему никакого отношения, войдя в особняк Сюнь Вана.

На этот раз он действительно не лгал, эти двое действительно не имели к нему никакого отношения. В тот раз, когда они пришли к нему, всё сразу перешло к Се Чаожун. Он хотел только одного: доставить паре неприятности, усложнить им жизнь, вот и всё, поэтому он совершенно не боялся, что Се Чаожун укусит его.

Как Се Чаожун мог так легко от него отмахнуться? Он открыл рот и воскликнул: «А разве ты не виноват? Ты послал человека, неизвестно, купил ли он браслет или ты его ему дал, чтобы тот намеренно подставил резиденцию Сюнь Вана. Ладно, Старик Шесть, я тебя сильно недооценил. Оказывается, ты и есть тот, кто организовал ограбление склада в Восточном дворце!»

Се Чаоюань даже не повел глазами: «Второй брат должен дать показания, зачем мне воровать со склада в Восточном дворце? У меня нет такого большого мастерства. Судя по тому, что сказал второй брат, я могу спросить, купил ли кто-то в твоём особняке браслет у кого-то другого или его украл Сюнь Ван?»

«Как ты смеешь клеветать на этого короля, распространяя всякую ложь!» — Се Чаоронг был в ярости.

Се Чаоюань сохранял спокойствие: «Я просто предполагаю. Если второй брат невиновен, не стоит злиться».

"Ты--!"

«Хватит, заткнись!» — не выдержал император Цяньмин.

Се Чаолин, притворившись телохранителем Се Чаоюаня, ждал снаружи вместе с Ван Жаном и остальными. Они не слышали шума внутри, но, вероятно, догадывались, что там что-то неладно.

Когда он был рассеян, он увидел, как старый евнух Ван Цин жестикулирует и отдает приказы людям на расстоянии, Се Чаолин слегка замолчал.

Этот человек…

Этот старый евнух напомнил отцу, что нужно выбрать командира лагеря Дуншань из числа приезжих. Что имел в виду Се Чаоюань, когда сказал во сне: «Я всё равно сделал то, о чём они меня просили»? Если новый командир, переведённый из Северо-Западного лагеря, — шпион Сируна, то как быть с Ван Цином? Тот ли это человек, который неоднократно передавал Се Чаоюаню новости из дворца?

Если это правда, Се Чаоюань действительно вступил в сговор с врагом. Се Чаолин подумал, что даже если бы он захотел оправдать этого человека… это было бы нелегко.

Когда Се Чаоюань снова вышел, уже стемнело. Се Чаолин всё это время стоял у двери. Услышав шаги, он обернулся. Его взгляд упал на Шуроу, вышедшего на шаг позже Се Чаоюаня, и он опустил голову, не желая, чтобы Шуроу узнал об этом.

Шуро действительно не заметил ничего необычного и быстро ушел.

Се Чаолин вздохнул с облегчением и спросил Се Чаоюаня: «Почему Ваше Высочество и принцесса вышли?»

«Эти люди всё ещё спорят внутри. Как Его Величество мог так легко их отпустить? Если вы не можете объяснить преступление кражи со склада Восточного дворца, вам придётся нести ответственность за него вместе», — сказал Се Чаоюань.

«Итак, Его Величество отпустил Ваше Величество? Я только что узнал, что Ваше Величество тоже втянуто в это дело».

«Это всего лишь несколько слов выговора. Бешеная собака, второй ребёнок, кусает людей без разбора. Думаешь, Его Величество поверит?» Се Чаоюань так не считал. Довольно улыбнувшись, он спросил: «Линь Лан особенно расстроен?»

Се Чаолин посмотрел вперед: «Я не понимаю, о чем говорит Ваше Высочество».

Се Чаоюань не стал его разоблачать и специально поручил кому-нибудь подставить человека, которого он отправил в особняк Сюнь Вана. Это подтолкнуло его к несчастливым мыслям. Однако его образ человека, не стремящегося к прогрессу, настолько глубоко укоренился в сердцах людей, что даже император не усомнился в нём.

Когда они вернулись во дворец, уже стемнело, и после ужина Лу Фу принёс горячий чай. Се Чаоюань отпил глоток, посмотрел на служанку и вдруг сказал: «С завтрашнего дня иди работать в саду позади дворца. В зале Силэ достаточно людей».

Лу Фу был ошеломлен, затем запаниковал и опустился на колени.

Се Чаолин нахмурился: «Что Ваше Высочество имеете в виду?»

Се Чаоюань взглянул на него, с улыбкой на губах: «Чего добивается Линь Лан? Не может вынести её потери?»

«Она очень старательная в своих делах, я к ней привыкла. Ваше Высочество, пожалуйста, не меняйте её», — сказал Се Чаолин.

Се Чаоюань посмотрел на него, не сказав ни «да», ни «нет». После этого он махнул рукой, и все слуги в комнате разошлись.

Се Чаолин не произнес ни слова, он знал, что этот маленький ублюдок обязательно станет плохим, когда вернется.

После минуты молчания Се Чаоюань встал: «Иди и омой свое тело».

Видя, что Се Чаолин не двигается, Се Чаоюань повернулся и посмотрел на него: «Ты что, собираешься сидеть здесь вечно?»

Затем Се Чаолин встал и последовал за ним.

Они зашли в ванну и сели рядом. Се Чаолин настороженно посмотрел на человека перед собой. Се Чаоюань ничего не сказал, но поднял подбородок и сказал: «Повернись спиной, я тебе спину вытру».

Се Чаолин смотрел на него, не двигаясь.

«Похоже, Линланг совершил что-то нехорошее», — улыбнулся Се Чаоюань.

Помедлив, Се Чаолин повернулся и лёг на край ванны. Под поглаживанием ладони Се Чаоюаня по задней части плеча он быстро расслабился, зевнул и затих, лёжа на животе.

Се Чаоюань поднял его длинные волосы, заколол их шпилькой и наклонил голову, чтобы поцеловать его в плечо. Се Чаолин по-прежнему не шевелился, закрыв глаза, словно засыпая на животе.

Се Чаоюань постепенно потирал пальцами плечи и зону декольте.

Его старший брат, наследный принц, согласился остаться в особняке Кэ Вана, чтобы скрыть свою личность, но это было не из-за него.

Голос Се Чаоюаня был обманчивым, и он спросил на ухо Се Чаолина: «Этот Чжун Лян, когда пришёл в особняк Старого Четыре за помощью, сказал, что украл и продал дань, но вещи на складе Восточного дворца не прошли через его руки. Если то, что он сказал, правда, кто-то другой должен был всё это спланировать. Скажи мне, какова конечная цель этого человека?»

«Ваше Высочество, разве вы не знаете? Почему вы спрашиваете меня?» — лениво пробормотал Се Чаолин. Он знал, что Се Чаоюань намеренно пытается его проверить. Этот человек, должно быть, догадался, что он уже всё помнит. Если так, то он в этом не признался бы, но раз уж он это сделал, то не поскупился сказать прямо: «Цель — отделение Гуанчу, всё остальное — просто дополнения».

Его целью на самом деле был отдел Гуанчу. Отдел Гуанчу контролировал деньги от налогов, которые передавались различным королевским землям. Кроме того, всё ещё существовал безнадёжный долг перед Министерством бухгалтерского учёта. Ранее Се Чаоци использовал взрыв огнестрельного оружия, чтобы заставить императора Цяньмина начать проверку отчётности Министерства бухгалтерского учёта. Он хотел усугубить ситуацию и втянуть ещё больше людей в неприятности, чтобы воспользоваться ситуацией. Поэтому Чжун Ляна пришлось устранить. Се Чаоци, чтобы выплеснуть свой гнев, пообещал спасти людей, но затем обернулся и убил его, что облегчило ему достижение цели. Эти ссоры между ними скоро дадут о себе знать.

Что касается выдергивания нескольких гвоздей в Восточном дворце или того, чтобы Се Чаожун или даже Се Чаоюань потерпели неудачу, то это действительно выгодно. Участие в делах магазина Чжао Сюняна, придание огласке скандала в семье Линь и помощь Се Чаоюань в оформлении брака могут принести множество выгод.

Се Чаоюань перестал спрашивать.

На самом деле Се Чаолину было всё равно, что он его раскусил, ведь он уже помнил, кто он. Пока Се Чаолин молчал, он молчал, и они оба делали вид, что не знают, чтобы продолжать играть.

Приняв ванну и вернувшись в комнату, Се Чаолин почувствовал жажду и попросил кого-то налить ему чашку тёплой воды. Луфу уже не было, а люди, обслуживавшие комнату, изменились в лице. Он не хотел больше ссориться с Се Чаоюань из-за этого вопроса, поэтому просто сказал: «Раз Ваше Высочество хочет перевести её, мне нечего сказать. Она служила мне раньше и может делать только то, о чём я её просил. Если она действительно сделала что-то, что расстроило Его Высочество, то это из-за отсутствия выбора, но, Ваше Высочество, лучше не быть слишком строгими».

Несмотря на то, что она была всего лишь служанкой, Се Чаолин не хотел, чтобы она погибла напрасно.

Се Чаоюань посмотрел на свое горло, скользящее вверх и вниз, пока он пил воду, и медленно произнес: «Хорошо».

Се Чаолин замолчал, его уже клонило в сон. Он отставил чашку, лёг на кровать и почти заснул.

Се Чаоюань сел рядом с ним и нежно погладил его по щеке. Се Чаолин закрыл глаза и нетерпеливо отмахнулся: «Ваше Высочество, позвольте мне сегодня отдохнуть, я устал».

Не услышав долгого звука, Се Чаолин наконец открыл глаза, ошеломлённый. Се Чаоюань всё ещё сидел рядом и молча наблюдал за ним.

В его чёрных глазах горел огонь, и он не знал, о чём думает. Се Чаолин нахмурился: «Ваше Высочество?»

Се Чаоюань погладил его волосы и тихо спросил: «Что Линь Лан знает об искусстве Гу королевства Байлин?»

Сердце его колотилось. Он мгновенно проснулся. Взгляд Се Чаоюаня вызвал у него дурное предчувствие. Этот человек уже говорил ему об этом, но тогда он не воспринял это всерьёз, а теперь…

Се Чаолин не ответил, а Се Чаоюань не обратил на это внимания и продолжил: «В молодости я учился у матери лишь немногому, но зато узнал самое полезное. В этом мире нет гу любви, но есть гу, питаемое эссенцией крови и заложенное в теле возлюбленного, что равносильно клеймению. Будучи заложенным этим гу, в будущем, пока человек движим эмоциями, его сердце будет гореть. Если человек, вызывающий у него эмоции, не является тем, кто заложил для него гу, это чувство заставит его чувствовать себя крайне некомфортно».

Се Чаолин широко раскрыл глаза от удивления, Се Чаоюань понизил голос: «Линь Лан, не бойся, это просто неприятно, это не причинит тебе вреда».

Он наклонился и произнёс последнюю фразу прямо на ухо Се Чаолину: «Старший брат, я посадил для тебя такого Гу».

Гл. 33 «Оно может контролировать ваше тело, но не ваше сердце».

«Брат, я посадил для тебя такое Гу».

Слова Се Чаоюаня доносились до его ушей, и Се Чаолин не мог поверить своим ушам. Его ресницы медленно двигались, словно он не понимал: «Ты что, подложил мне Гу?.. Это тот стакан воды?»

Се Чаоюань кивнул, глядя ему в глаза: «Да».

Се Чаолин вернулся, кровь хлынула потоком, он взмахнул рукой и ударил его.

Се Чаоюань не уклонился. Он выдержал, а затем Се Чаолин сел и уставился на него: «Противоядие!»

«Лекарства нет, это Гу, а не яд».

Се Чаоюань покраснел, но ему было все равно, его голос был таким спокойным, что казалось, он говорил о чем-то обыденном; яростная реакция Се Чаолина даже не заставила его моргнуть ни на секунду.

Се Чаолин яростно стиснул зубы: «Повтори это еще раз».

«Нет, противоядия нет», — сказал Се Чаоюань. «Если Линьлан рассердится, он может подбросить мне тот же Гу, тогда это будет считаться справедливым».

Ему такая справедливость совершенно не нужна! Просто неразумно!

Се Чаолин был близок к тому, чтобы сойти с ума от гнева, и изо всех сил схватил Се Чаоюаня за лацкан: «Я не верю в это, наверняка есть способ вылечить Гу, если ты не можешь решить эту проблему...»

«Это невозможно решить», — настаивал Се Чаоюань.

Се Чаолин был в ярости, бесчисленные мысли роились в его голове, и на мгновение он даже загорелся желанием убить, но быстро подавил их. Он холодно сказал: «Неудивительно, что таких, как ты, не любят».

Се Чаоюань протянул руку и погладил покрасневшие от гнева глаза: «Поскольку я все равно не буду нравиться, я могу сделать только это».

Если он не может удержать сердце Се Чаолина, то, по крайней мере, он может удержать его тело, даже если Се Чаолин его ненавидит.

Се Чаолину хотелось снова его ударить. Неужели он совершил что-то отвратительное в прошлой жизни? Иначе зачем было провоцировать это безумное, неразумное, властное, властное чудовище, которое в этой жизни не понимает человеческого языка?

Се Чаолин был так зол, что у него болело сердце, печень и лёгкие. Се Чаоюань молча посмотрел на него, вытащил короткий нож и вложил ножны в руку Се Чаолина: «Если Линьлан не сможет совладать со своим гневом, как и в прошлый раз, ударь меня ножом.

«Ты думаешь, я не осмелюсь прикоснуться к тебе?» — злобно сказал Се Чаолин.

«Ты смеешь, мой брат не осмеливается ни на что, — легкомысленно сказал Се Чаоюань. — Я не буду сопротивляться. Если один нож не поможет, то два или три, лишь бы ты смог сдержать свой гнев».

Се Чаолин усмехнулся: «А что, если я скажу, что мне нужна тысяча ножей и десять тысяч ломтиков, чтобы успокоиться?»

Се Чаоюань кивнул: «Тогда это будет тысяча ножей и десять тысяч ломтиков».

Се Чаолин сжал ножны в руке, а поведение Се Чаоюаня было поистине возмутительным. Чем больше Се Чаоюань пытался скрыть, что не боится смерти, тем сильнее он чувствовал, что это невыносимо. Ему буквально хотелось всадить этому мелкому ублюдку нож, чтобы тот пробудился.

Се Чаоюань посмотрел на него и медленно взял его за руку: «Брат, ты не можешь этого вынести?»

Не дожидаясь ответа Се Чаолина, Се Чаоюань внезапно улыбнулся, взял короткий нож и яростно полоснул себя по руке.

На его левой руке зияла длинная кровавая рана, из которой мгновенно хлынула кровь. Се Чаоюань замер, затем поднял руку и облизал её под изумлённым взглядом Се Чаолина, продолжая смотреть на него: «Достаточно?»

Се Чаолин был ошеломлен.

«Этого недостаточно». Се Чаоюань схватил его за руку и в одно мгновение нанес второй порез, глубже и сильнее предыдущего, и кровь закапала по его руке.

Се Чаолин резко отпустил его руку, и нож из его руки наконец упал на землю: «Ты с ума сошёл?!»

Се Чаоюань равнодушно сказал: «Изначально я был сумасшедшим, разве Линьлан не знал этого раньше?»

Се Чаолин не мог больше этого выносить, его тело опередило мозг на один шаг, он поднял руку и снова ударил его.

Четверть часа спустя Се Чаоюань сел на диван, а Се Чаолин, облаченный в большой плащ, опустился перед ним на колени и помог ему наложить лекарства и бинты.

«Рана слишком глубокая, мне придется позвать императорского лекаря», — нахмурился Се Чаолин.

Се Чаоюань ничуть не волновало это: «Нет нужды, раз уж они так суетятся, я не знаю, сколько это продлится, давайте поговорим об этом завтра».

Се Чаолин поднял глаза, и его черные глаза холодно посмотрели на него: «Что все это значит, Ваше Высочество?»

Отпечаток ладони на лице Се Чаоюаня ещё не сошёл, так что выглядел он весьма жалко. Се Чаолин пожалел лишь о том, что не дал ему дважды пощёчину: он давно хотел избить этого мелкого зверя.

Они молча посмотрели друг на друга, затем Се Чаоюань подошел, слегка обнял его и, понизив голос, сказал: «Не сердись».

Се Чаолин хотел оттолкнуть его, но Се Чаоюань схватил его одной рукой. Его сила не могла сравниться с этим маленьким зверем, и он никак не мог заставить его раскрыться: «Отпусти».

Се Чаоюань опустил голову на плечи и шею, закрыл глаза и снова сказал: «Линьланг, не сердись».

«Если ты все еще не доволен, я приму наказание, ты согласен?» — словно умолял его Се Чаоюань.

Се Чаолин глубоко вздохнул и забыл об этом...

Дело дошло до того, что даже если он действительно зарежет ублюдка, это не поможет делу, он только сам себя разозлит.

«Отпусти сначала, рана на твоей руке еще не перевязана, ты все еще хочешь эту руку?» — Се Чаолин сдержал свой гнев и спокойно сказал.

Се Чаоюань медленно отпустил его руку. Се Чаолин слегка отстранился, ему действительно не хотелось с ним разговаривать. Он взял раненую руку в руку и продолжил накладывать лекарство.

Два разреза были рядом, кожа была разорвана, и кровь все еще сочилась, это было действительно бросалось в глаза.

«Если Его Высочество увидят это в таком виде, люди наверняка подумают, что я пытался убить Его Высочество. Кто бы мог подумать, что Его Высочество заболел и сам нанес себе рану?»

Сарказм Се Чаолина не был скрыт.

Се Чаоюань спокойно сказал: «Они не смеют об этом говорить. Если кто-то посмеет, я первым делом отрежу ему язык».

Се Чаолин проглотил лишний сарказм: зачем ему играть на пианино для коровы?

Наложив повязку, Се Чаолин босиком спустился на землю и поднял короткий нож, всё ещё лежавший на земле, залитый кровью. На кончике ножа скатывались капли крови. Се Чаолин посмотрел вниз, затем протянул руку, чтобы коснуться его, и почувствовал острую боль. На кончике пальца был небольшой порез, из которого тоже сочилась кровь.

Се Чаоюань обнял его сзади, взял за руку и вложил пальцы в свои губы. Тёплые губы обхватили кончики пальцев и медленно высосали кровь из них.

Се Чаолин оглянулся. Се Чаоюань опустил брови и сосредоточился на выражении его лица, дыша ему в лицо и осторожно посасывая рану, пока не остановилось кровотечение.

Се Чаолин сначал хотел спать, но сейчас он так разволновался, что уже прогнал сонливость. Когда Се Чаоюань обнял его, зажав кончики пальцев между губами и языком, в его теле снова поднялось другое тепло, которое невозможно было игнорировать. Особенно горячо и зудело в груди, отчего перехватывало дыхание.

Се Чаолин втайне думал, что что-то не так, но Гу, о котором говорил этот маленький зверек, был на самом деле правдой.

Дыхание Се Чаоюаня стало чаще: «Линьланг?»

Се Чаолин хрипло спросил его: «Какая польза от этого Гу?»

Се Чаоюань тихо рассмеялся: «Линьлан чувствует? Это может добавить интереса».

Се Чаолин стиснул зубы: «Ваше Высочество, это и есть цель?»

«Эн, можно считать, что», — не стал отрицать Се Чаоюань, — «тебе нравится?»

Се Чаолин обернулся, обнял его и нетерпеливо сказал: «Разве это не то, чего ты хочешь? Поторопись».

Они оба упали на матрас, Се Чаолин одной рукой сорвал полог кровати, поднял голову и обнял Се Чаоюаня за шею, закрыл глаза и жадно поцеловал его лицо, затем поцеловал его в шею, посасывая и покусывая кадык, который постоянно скользил вверх и вниз.

Се Чаоюань легонько погладил длинные волосы на спине.

В такие моменты между ними всегда царило молчаливое взаимопонимание, особенно сегодня вечером, когда Гу создавал проблемы, Се Чаолин был более активен и полон энтузиазма, чем прежде.

Треск пламени в подсвечниках заглушал все остальные тихие звуки.

В самый эмоциональный момент лоб Се Чаолина вспотел, а лицо раскраснелось, словно от румян. Се Чаоюань поднял его на руки, взял в руки и поцеловал.

Се Чаоюань закрыл глаза и внезапно рассмеялся.

«Над чем ты смеешься?» — хрипло спросил Се Чаолин, скользнув губами по кончику носа.

Се Чаоюань тихо рассмеялся и погладил сердце кончиками пальцев: «Оно действительно горячее, Гу поработал».

Се Чаолин почувствовал себя несчастным, ахнул, нахмурился и спросил: «А что, если это с кем-то другим?»

Се Чаоюань посмотрел на него, эмоции в его глазах были безграничны.

«Хочешь быть с кем-то другим?»

«Сначала ответь мне».

Се Чаоюань не ответил, а лишь легонько погладил пальцем свое сердце, а затем, спустя долгое время, произнес: «Он не может быть ни с кем другим, отныне Линьланг может быть только моим».

Се Чаолин хотел выругаться, но быстро оборвал себя: «Ты ублюдок…»

Се Чаоюаню было все равно, он никогда не был вещью, неважно, был ли он ублюдком или зверем, он это признавал.

Горячий пот смешался с потом, Се Чаолин опустил голову и сильно укусил Се Чаоюаня за плечо.

Се Чаоюань остановился и сказал ему на ухо: «Этот Гу не вреден, если питать его эссенцией, он поможет тебе укрепить тело и прожить долгую жизнь».

«Но он может быть только твоим, верно?» Се Чаолин не рассердился.

Се Чаоюань не стал этого отрицать: «Оно может быть только моим».

«Ты же просил меня посадить тебе и это гу. Как я буду его кормить после посадки?» — издевался Се Чаолин.

Се Чаоюань поцеловал его в мочку уха и прошептал на ухо: «Я проглочу это».

… Бесстыдно.

«Если Линьлан готов посадить его для меня, я не могу просить о большем», — сглотнул Се Чаоюань, — «но Линьлан не может его посадить».

"Почему нет?"

Се Чаоюань продолжал целовать его уши и затылок, а его голос стал ещё ниже: «Я же говорил, что для достижения эффекта нужно использовать собственную кровь в качестве подношения, а затем влить её в тело любимого человека. Линьлан, если ты будешь ко мне безжалостен, то даже если этот Гу будет вживлён в моё тело, он не сможет жить».

Се Чаолин на мгновение замолчал: «Разве это не любовь, Гу?

«Конечно, это не так. У Gu Arts такого нет. Сердце человека — самая сложная вещь, которую трудно контролировать, Gu Arts на это не способен. Они могут контролировать ваше тело, но не сердце».

Се Чаолин нахмурился: «Но если нет эмоций, он не может ее поддерживать».

«Это зависит от сердца человека, но оно не может контролировать сердце человека», — сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин понял и почувствовал облегчение. Было бы слишком страшно, если бы даже его эмоции попали под контроль этого Гу.

Се Чаоюань молча посмотрел на Се Чаолина, заметил едва уловимое изменение выражения его глаз и поцеловал его в губы.

Когда Се Чаоюань снова обнял его и перевернул на другой бок, Се Чаолин ахнул и поднял руку, чтобы прикрыть сердце.

Казалось, он был ещё жарче, чем прежде, этот Гу был поистине силён. Прежде чем его затянуло в пучину страсти, подумал Се Чаолин.

Или подождите, пока он покинет особняк короля Ке... тогда и поговорим об этом.

Гл. 34 «Брат, пожалуйста, люби меня больше».

Рано утром, когда Се Чаолин проснулся, Се Чаоюань уже ушёл в суд, и Ван Цзинь привёл кого-то, чтобы помочь ему помыться и переодеться.

Видя, что Ван Цзинь опустил голову и стал более осторожным, Се Чаолин взглянул на него: «Ваше Высочество не выбросило вас?»

Ван Цзинь прошептал: «Эта раб бесполезен и ничем не может помочь вашему господину, поэтому Его Высочество оставил его себе. Он сказал, что в доме всё новое, и он боится, что вы не привыкнете… Я ходил к Луфу рано утром, и ей не дали никакой тяжёлой работы в саду. Спасибо, господин, что заступился за неё».

Се Чаоюань, по его словам, отступил. Он отогнал Лу Фу, но помог ему удержать Ван Цзинь, который был некомпетентен, поэтому тот не смог ничего сказать.

Се Чаолин кивнул и больше ничего не сказал.

На заседании суда во Дворце политических дел Се Чаоюань занял место вперёд. Се Чаожун сегодня не пришёл. После вчерашнего инцидента император Цяньмин приказал им обоим вернуться в свой дворец и обдумать свои ошибки. Возможно, в ближайшее время они больше не появятся в зале суда. Первым среди принцев стал Се Чаохуэй.

Так называемый поворот фэншуй.

И Се Чаои, которому было всего двенадцать лет, тоже был вызван императором для слушания суда. Хотя император Цяньмин остерегался семьи Чжао, он дал шанс Се Чаои, который также был рождён дочерью семьи Чжао. Угадать мысли его старика действительно сложно.

У каждого придворного были свои скрытые мотивы, и время от времени они рассеянно поглядывали на принцев, пока император внезапно не упомянул о кандидатах на пост нового командующего армией городской стражи во внешнем городе: «Семья Сяо получила милость императора, и семья Сяо продолжает вековой семейный стиль семьи Сяо, ее величественный и героический облик выдающийся, и она достойна этой важной задачи».

После этих слов чиновники пришли в смятение, и тут же появились чиновники из ведомства, желавшие высказать иное мнение, но император Цяньмин не дал никому шанса. Он не собирался обсуждать это с придворными, а лишь сообщил всем, что указ, изданный ведомством, в этот момент доставлен в особняк Сяо Вана.

Позже император Цяньмин прямо потребовал от народа объявить об отводе двора, оставив группу чиновников для обсуждения. Се Чаоюань взглянул на Се Чаохуэйя и Се Чаоци, оба нахмурились, очевидно, их тоже это удивило.

Се Чаоюань подумал, что, возможно, единственным человеком, который ожидал плана императора, был его старший брат, наследный принц.

Се Чаоюаню было предложено остаться, и император Цяньмин отвез его во дворец Шоуань.

Вдовствующая императрица Чжао выглядела некрасиво, проигнорировала приглашение Се Чаоюаня и спросила императора Цяньмина: «Что император имеет в виду?

«Что касается брака Чаоюань и Чжао Нянцзы, Чжэнь ранее согласился на пожелания королевы-матери, но старшая сестра Чжао Нянцзы теперь устроила переполох в резиденции Линь. Произошли неприятные события, и поползли слухи. У людей есть носы и глаза, и они испортили репутацию дочери дома. В конце концов, Чаоюань – наследный принц. Если Чжао Нянцзы выйдет замуж и попадёт в особняк короля Кэ, боюсь, репутация Чаоюаня пострадает. Вы можете ещё раз подумать и выбрать кого-нибудь другого».

Лицо вдовствующей императрицы Чжао потемнело еще больше, когда она услышала слова: «Слова императора означают, что моя девушка из семьи Чжао имеет дурную репутацию и не достойна выходить замуж во дворец?»

«Я не нападаю на семью Чжао. Королевская Мать, не поймите неправильно, Чаоюань — мой сын, и мне следует больше думать о нём», — жёстким тоном заявил император Цяньмин, давая понять, что не собирается давать вдовствующей императрице Чжао никакого повода для недовольства.

«Это направлено против семьи Чжао? Ты же это знаешь в глубине души!»

Вдовствующая императрица Чжао была угрюма, но император Цяньмин равнодушно сказал: «Царственная Мать, успокойтесь, не ушибитесь».

Се Чаоюань был немного удивлён. Этот император, всегда ведший себя почтительно, сегодня выглядел совсем другим человеком.

Но как бы ни ссорились мать и сын, Се Чаоюань не принимал это близко к сердцу, в любом случае император Цяньмин специально привез его сюда к вдовствующей императрице, чтобы лично дать понять, что он полон решимости не позволить дочери Чжао выйти за него замуж.

Позже Се Чаоюань отступил на шаг и ушёл. Когда маленький евнух, стоявший рядом с Ван Цином, подошёл, чтобы подать ему плащ, Се Чаоюань вышел из зала с ещё одной запиской в руке.

Его Величество видел кормилицу, которая покинула дворец в ранние годы позавчера. Няня что-то сказала Его Величеству. У Его Величества не было никого, кто мог бы ей прислуживать, но это должно быть связано с вдовствующей императрицей и наложницей Шу.

Се Чаоюань сразу понял, что наложница Шу была биологической матерью императора Цяньмина, который умер в молодости. После того, как император Цяньмин взошел на престол, он всегда хотел сделать наложницу Шу вдовствующей императрицей, но из-за родового этикета и давления со стороны вдовствующей императрицы Чжао, он не смог этого сделать. Наложница Шу умерла от болезни, и затем император Цяньмин стал приемным сыном вдовствующей императрицы Чжао, которая в то время все еще была императрицей. Если между ними и был какой-то секрет, известный теперь только императору Цяньмину, неудивительно, что он, что нехарактерно, не выказал вдовствующей императрице Чжао никакой лжи.

«Это интересно», — подумал Се Чаоюань и небрежно бросил записку в жаровню снаружи зала.

Императорские гвардейцы, сопровождавшие императора Цяньмина, ждали снаружи зала, и один из них повернул голову в сторону Се Чаоюаня. Се Чаоюань тоже поднял взгляд, и когда их четыре взгляда встретились, другой посмотрел на него прямо, без колебаний.

Это был Ли Хуан.

Этот человек очень быстро поднялся по службе, поступив в императорскую гвардию, и теперь он работал на императора. Его считали самым перспективным среди младших членов семьи Ли, и Се Чаоюань в прошлом смотрел на него свысока.

Се Чаоюань проигнорировал его и ушел.

Когда он проходил мимо Ли Хуаня, мальчишка вдруг окликнул его: «Король Кэ». Се Чаоюань наклонил голову, а Ли Хуан посмотрел на него мрачными глазами и спросил: «А ты не боишься, что Ваше Величество обнаружит тебя, когда ты проделываешь коварные дела перед Его Величеством?»

Он знал, что только что видел, как он бросил записку в жаровню, но не отнесся к этому серьезно и презрительно улыбнулся: «Ты о себе говоришь?»

«Что сделал Его Королевское Высочество король Кэ, вам кто-то должен напомнить?» Ли Хуань стиснул зубы.

«О, что же сделал этот король?» — спросил Се Чаоюань с улыбкой, как будто не понимая, что тот имел в виду.

После этого, не дожидаясь, пока этот человек начнет говорить глупости, Се Чаоюань спрятал улыбку, взмахнул рукавами и равнодушно ушел.

Покинув дворец, Се Чаоюань направился прямо в особняк. На дороге напротив дворца остановил карету ребёнок. Се Чаоюань открыл окно и, как и ожидал, увидел мальчика по имени Се Хуэйчжэнь.

«Шестой дядя, я пойду к тебе домой, чтобы перекусить и выпить чаю». Се Хуэйчжэнь был совсем невежлив и сам забрался в экипаж.

Се Чаоюань спросил его с улыбкой: «Ты ведь не вернулся вчера в столицу, не так ли?»

«Да, я остановился в гостинице на одну ночь. Столица очень интересная. Я планирую купить дом и остаться там навсегда», — Се Хуэйчжэнь улыбнулся и кивнул.

Се Чаоюань не сказал, что он прихотлив, а прямо сказал: «Я выбрал место и купил его для тебя».

Се Хуэйчжэнь ждал именно этой фразы: «Спасибо, Шестой Дядя!»

Внутри резиденции короля Кэ Се Чаолин услышал снаружи смех и поднял взгляд от книги, которую держал в руках. Се Чаоюань вел Се Хуэйчжэня к двери.

Увидев Се Чаолин, Се Хуэйчжэнь на мгновение опешил, но затем быстро спохватился и наклонился, чтобы поприветствовать Се Чаолин: «Здравствуй, шестая тетя, ты выглядишь лучше, чем вчера».

Се Чаолин спокойно спросил его: «Как ты можешь это сказать?»

«Ты находишься в зале Силэ шестого дяди. Очевидно, ты моя шестая тётя. Что странного в том, что твоя внешность изменилась? У всех есть секреты. Я не буду много болтать. Не волнуйся», — с улыбкой заверил его Се Хуэйчжэнь.

Се Чаолин подумал про себя, что этот ребёнок действительно умён. Бывший принц родил такого замечательного сына, и если бы его отец узнал об этом, он был бы очень рад, но…

Се Чаоюань стоял позади Се Хуэйчжэня и смотрел на него с улыбкой. Глядя на неё, Се Чаолин понял, что уже догадался, о чём тот сейчас думает.

Существование Се Хуэйчжэня действительно доставляет неприятности, но таких немного. Незаконнорожденный сын бывшего принца не может поставить под угрозу его серьёзное положение наследного принца Восточного дворца. Однако он не был человеком ограниченного мышления, не терпящим других. Пока у ребёнка неплохие намерения, он не намерен рассматривать его как противника.

Се Чаолин проигнорировал Се Чаоюаня и дал Се Хуэйчжэню немного закусок.

Уплетая еду, Се Хуэйчжэнь спросил Се Чаоюаня: «Я только что пришёл с другой стороны особняка короля Сяо и увидел, как мимо проходит посланник из дворца. Есть ли что-нибудь хорошее?»

Се Чаоюань рассмеялся и сказал: «Откуда ты знаешь, что это хорошо? Разве это не может быть плохо?»

«Если это что-то плохое, то у тех, кто провозглашал указ, не было бы такого выражения лиц. Это видно по одному взгляду». Се Хуэйчжэнь проглотил закуску и протянул руку за следующим кусочком.

«Ты единственный, кто умён».

Се Чаоюань быстро пересказал, что только что произошло на заседании суда. Се Чаолин ничуть не удивился: он ожидал подобного.

Его отец внезапно назначил принцессу Лэпин в семью Сяо и приказал устроить роскошный банкет по случаю дня рождения семьи, чтобы привлечь всеобщее внимание. Императору Цяньмину нужна была достаточно тяжёлая и удобная шахматная фигура, и семья Сяо оказалась как раз тем, что нужно. Император Железной Шляпы, основавший государство, спустя сто лет не имел реальной власти. Император связал их с неуклюжей старой принцессой Восточного дворца, которая также их побеждала. Таким образом, семья Сяо, зная, что нужно заботиться о собственной шкуре и умея приспосабливаться к обстоятельствам, предложила себя в жертву императору.

Се Хуэйчжэнь сказал: «Ах, королевский дедушка такой плохой. Мне всего несколько лет, поэтому он использовал меня как пешку и совсем меня не жалеет».

Се Чаолин: «…»

У этого ребенка тоже проблемы с мозгом.

Се Чаоюань громко рассмеялся и похлопал Се Хуэйчжэня по голове: «Тебе разрешено обсуждать это здесь с этим королем, но не говори глупостей, когда выйдешь наружу».

Се Чаолин услышал это и почувствовал себя странно. Се Чаоюань действительно рассказал бы такое людям? Это совсем на него не похоже.

Позже они оставили Се Хуэйчжэня обедать в особняке, и Се Хуэйчжэнь не мог удержаться и отправился в сад за дворцом, чтобы поиграть в одиночестве.

Мальчик болтал в комнате. Се Чаолин жестом пригласил Се Чаоюаня сесть, взял его за левую руку и закатал рукав.

Рану он перевязал вчера вечером, и сочащаяся кровь уже испачкала хлопчатобумажную ткань. Увидев это, Се Чаолин невольно нахмурился: «Ваше Высочество не просили кого-нибудь перевязать вас сегодня утром? Вы ходили к императорскому лекарю?»

Се Чаоюань не возражал: «У меня нет времени идти».

Он предпочел бы сохранить эти две раны, позволив им гноиться и гноиться, чтобы его брат-наследник всегда видел его, проявляя некоторую заботу о нем и даже чувство вины.

Се Чаолин сорвал хлопчатобумажную ткань, посмотрел на две раны, из которых еще некоторое время сочилась кровь, и приказал: «Идите и пришлите императорского лекаря».

«Нет необходимости», — сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин поднял глаза и холодно посмотрел на него: «Ваше Высочество, разве вы не знаете, что если рана загноится, даже если это маленькая рана, она может убить вас?»

«Будет ли Линланг грустить, когда я умру?»

Се Чаолин нахмурился: «Грустно мне или нет, можно сказать только после смерти. Но после смерти ты этого не увидишь, так какой в этом смысл?»

«Если я смогу это увидеть, я готов умереть, чтобы попытаться», — спокойно сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин вообще ничего не мог сказать, и оказалось, что он был глуп, раз пытался урезонить этого сумасшедшего.

В любом случае Се Чаолин все равно настоял на том, чтобы кто-нибудь вызвал императорского врача.

Рана Се Чаоюаня, вероятно, уже начала нагнаиваться, и императорский лекарь Ху аккуратно вытащил из неё гной и кровь. Хотя Се Чаоюань не произнес ни слова, хмурый взгляд ясно свидетельствовал о боли. Се Чаолин всё время смотрел в сторону и невольно ворчал: «Это действительно рана, нанесённая им самим».

После того, как рану снова перевязали лекарством, императорский лекарь отступил. Се Чаолин сказал: «Это всего лишь один случай, и он не будет примером».

Се Чаоюань посмотрел на него и ничего не сказал.

Се Чаолин серьёзно сказал: «Ваше Высочество, не угрожайте мне такими методами. Я не потерплю подобных уловок. В следующий раз я вас не остановлю. Даже если вы зарежете себя насмерть, это не будет иметь ко мне никакого отношения».

Се Чаоюань молчал. Он наклонился, взял палец, который Се Чаолин случайно поцарапал прошлой ночью, и легонько поцеловал шрам.

Се Чаолин был сбит с толку такими  действиями, и его сердце дрогнуло еще сильнее, когда он прижал теплые губы к кончикам пальцев: «… Что ты делаешь?»

Се Чаоюань, не отпуская его руку, молча прижался лбом к его ладони. Спустя долгое время он хриплым голосом проговорил: «Брат, пожалуйста, люби меня сильнее».

Се Чаолин был ошеломлен и не мог больше говорить.

Гл 35 «Ты хочешь запереть меня здесь?»

Через несколько дней Се Хуэйчжэнь снова пришел к двери, сказал, что нашел дом в городе, и попросил Се Чаоюаня заплатить за него.

Этот парень проявил невежливость, и, поскольку Се Чаоюань сам согласился, он, естественно, не стал бы скупиться. В тот день Се Чаоюань отвёл Се Чаолина и Се Хуэйчжэнь в указанный им дом.

Это место находилось неподалёку от резиденции короля Кэ, в районе, где проживала знать. Дом, выбранный Се Хуэйчжэнем, выглядел обычно снаружи, но внутри был построен в стиле садов Цзяннаня, очень тихий и элегантный. Говорили, что предыдущий владелец был родом из Цзяннаня. Он продал дом, желая вернуться в родной город на пенсии.

Се Хуэйчжэнь водил их взад и вперед и гордо говорил: «Шестой дядя и шестая тетя, разве дом, который я выбрал, не плох?»

Се Чаолин не хотел с ним разговаривать, а тот вообще не хотел признавать титул «шестая тетя».

Се Чаоюань улыбнулся: «Ты действительно собираешься жить в городе? Что ты собираешься делать с другой резиденцией? Что, если кто-то поедет к Его Величеству? Как ты это объяснишь?»

Се Хуэйчжэнь не воспринял это всерьёз и поднял руку, чтобы вытереть шею: «Вот что сказал Шестой дядя: если их невозможно научить, то нужно их напугать. В первый раз — отрезать язык, во второй — просто убить, и они не посмеют меня ослушаться».

Се Чаоюань кивнул и погладил его по голове: «Хорошо воспитанный ребенок».

Услышав это, Се Чаолин нахмурился: как же Се Чаоюань воспитал ребенка, чтобы тот стал таким, как он?

В полдень Се Хуэйчжэнь сказал, что проголодался, поэтому они пошли поесть в ресторан на соседней улице.

Се Хуэйчжэнь, сидя в отдельной комнате на втором этаже, ел семечки дыни, одновременно увлекая Се Чаоюаня за собой, чтобы поведать ему о секретах разных резиденций в центральной столице. Казалось, Се Чаоюань следит за всем и может выведать любые постыдные тайны, что даже Се Чаолин восхищался этим. Се Хуэйчжэнь же слушал с удовольствием, сверкая глазами.

Се Чаолин подтвердил, что дядя и племянник действительно были единомышленниками.

Се Чаолин послушал немного, решил, что в этом нет особого смысла, и выглянул. Его взгляд упал на противоположную улицу, где находился магазин, где продавали чай.

Через некоторое время Се Чаолин повернулся к Се Чаоюаню и сказал: «Я пойду в магазин напротив и посмотрю, нет ли там хорошего чая».

Се Чаоюань также выглянул наружу, немногословно сказав: «Не задерживайся слишком долго, еду скоро подадут».

Се Чаолин кивнул, встал и ушел.

Чайная лавка была немаленькой, разделенной на две комнаты: внутреннюю и внешнюю. Большинство продаваемых чаев были с юга. Внешняя часть была заполнена обычными товарами, а внутри продавались только первоклассные.

Се Чаолин был хорошо одет, а продавец был очень внимателен, поэтому он поприветствовал его и предложил заглянуть внутрь: «Неважно, хотите ли вы новый чай или старый, главное, чтобы он был с юга. Уверяю вас, в нашей столице нет второго магазина лучше и с большим выбором, чем этот. Можете зайти и выбрать что-нибудь получше».

Се Чаолин поднял подбородок, жестом приглашая кого-то показать дорогу.

После того, как он вошёл, занавеска на двери опустилась, закрыв видимость для посторонних.

Се Чаолин остановился, а продавец подошел к контейнеру, повернул ручку сбоку контейнера, и контейнер в ответ отодвинулся в сторону, открыв вид на деревянную дверь позади него.

«Сюда, Ваше Высочество», — тон лавочника стал более уважительным.

Се Чаолин жестом пригласил Ван Цзинь, который последовал за ним, остаться и подождать, а сам вошел.

Деревянная дверь соединяла магазин спереди и главный дом сзади, где Се Фэнчжэнь уже ждал Се Чаолина.

Се Чаолин отправил письмо Се Фэнчжэню перед тем, как уйти этим утром. Оно так и не попало в руки слуг резиденции короля Кэ. Озеро в резиденции короля Кэ было проточным и соединялось со рвом снаружи, а бамбуковая трубка с бумагой для писем была переброшена с того места, где король каждый день кормил рыб. Спустившись по реке, она могла достичь моста у резиденции меньше чем за две четверти часа. Люди Се Фэнчжэня ждали там каждый день.

У Се Чаолина не было много времени, поэтому, чтобы сократить рассказ, он спросил Се Фэнчжэня: «Император знает о Сю Шане? Он шпион Сируна?»

«Не беспокойтесь о Сюй Шане, он действительно из Сируна, но не шпион Сируна. Напротив, это мой человек, которого специально оставили в Северо-Западной армии, чтобы сбивать с толку жителей Сируна. Вы можете смело использовать его, когда вступите в должность».

Се Фэнчжэнь ранее не говорил правды императору Цяньмину. Сюй Шань изначально был самым низшим рабом на северо-западной границе, и он не только знал его, но и привёл в Северо-Западную армию. Позже, не на границе, этот человек, полагаясь на собственные силы, шаг за шагом добился нынешнего положения. Только потому, что его биологический отец был родом из Сируна, двор Сируна послал людей, чтобы склонить его на свою сторону после того, как он был повышен до старшего генерала Северо-Западной армии.

Се Чаолин почувствовал облегчение, услышав слова: «Это хорошо, и евнух Ван Цин должен принадлежать королю Кэ».

Се Фэнчжэнь был немного удивлён: «Король Кэ? Я думал, он из дома короля Сина».

Сюй Шань последние несколько лет служил в Северо-Западной армии, у него и Се Чаохуэй были близкие дружеские отношения, и Се Фэнчжэнь подумал, что Се Чаохуэй хочет перевести его обратно за помощью.

Се Чаолин покачал головой: «Вот почему я и говорил раньше, что царь Кэ — шпион Сируна, и люди Сируна должны были поручить ему попытаться вернуть Сюй Шаня ко двору».

Почему, зная, что он шпион, он остался в особняке короля Кэ и отказался уходить?

Слова Се Фэнчжэня были готовы сорваться с губ, но он проглотил их. Он уже убедил тех, кого следовало убедить. У Се Чаолина всегда были свои взгляды, и этот дядя не мог повлиять на его мысли.

«Я как раз собирался рассказать вам об истинной личности царя Кэ», – сказал Се Фэнчжэнь. «Я отправил людей в страну Байлин для тщательного расследования. До того, как его мать отправили в столицу, у неё был любовник, сосланный из Сируна, знатного сына царства Байлин. Если новости верны, он должен быть третьим принцем Сируна и самым могущественным претендентом на престол Сируна. Тогда он бежал в царство Байлин из-за преследований, а полгода спустя его отец взошел на престол как император Сирун. Кто-то вернул его, и как раз в это время мать царя Кэ отправили в столицу».

"Ты уверен?"

В тоне Се Чаолина слышалась нерешительность, которую он даже не заметил.

«Я уверен, что король Кэ не только из Сируна, но и внук императора королевства Сирун. Ему было суждено стать врагом нашей династии», — сказал Се Фэнчжэнь, пристально глядя на него.

Се Чаолин помолчал немного и сказал: «Я понимаю».

«…Королевский дядя, не волнуйтесь, даже если это касается моего деда и дяди, я не буду к нему мягок».

Его дед и дядя погибли на поле боя с народом сиржунов, это была как национальная вражда, так и семейная ненависть. Если бы Се Чаоюань действительно решил помочь сиржуну справиться с Далянем, он бы ни за что не потерпел этого человека.

Лицо Се Фэнчжэня потемнело, когда он услышал слова: «Хорошо, что ты знаешь, что у тебя на сердце, не переусердствуй, твоя безопасность превыше всего».

Се Чаолин подавил сложные мысли в своей голове и сказал Се Фэнчжэню: «Есть еще кое-что, что мне нужно сделать с моим королевским дядей».

Се Чаолин пробыл в чайной лавке четверть часа, а вернувшись, купил пачку чая Лунцзин и пачку чая Юньу и отнес их в ресторан, чтобы официанты приготовили им чай и угостили их во время еды.

Еда и алкоголь уже стояли на столе. Се Чаолин сел, и Се Чаоюань передал ему суп, который сам же и подал: «Ешь».

Се Чаолин взял миску с супом обеими руками и медленно отпил. Се Чаоюань тоже взял палочку в рот и медленно произнёс: «Кажется, я только что видел внизу кого-то из резиденции императора Дина».

Се Чаолин оставался неподвижен, продолжая прихлёбывать суп: «Ваше Высочество, вы, должно быть, ошиблись. Это место довольно далеко от резиденции императора Дина. Он сюда не придёт».

«О, тогда этот король, должно быть, ошибся».

Се Чаоюань взял стакан с алкоголем, взглянул на равнодушные брови Се Чаолина и вылил алкоголь из стакана ему в рот.

Се Хуэйчжэнь выслушал немного странный разговор между ними двумя, поднял глаза и задумчиво оглядел их.

Стол с алкоголем и едой убрали, и официант принёс свежезаваренный чай. Се Хуэйчжэнь не мог усидеть на месте и заявил, что пойдёт гулять, чтобы переварить пищу. Он в мгновение ока убежал, оставив их в комнате только двоих.

Се Чаолин взял чайник и первым налил чай Се Чаоюаню.

Се Чаоюань молча наблюдал за его движениями. Се Чаолин налил себе чаю, поставил чайник и посмотрел на него: «Ваше Высочество сердится?»

Се Чаоюань повертел чашку в руке: «С чего бы мне злиться?»

«Вам нужно спросить Ваше Высочество», — Се Чаолин отпил из своей чашки. «Этот чай действительно хорош, Ваше Высочество, попробуйте его, пока он горячий».

«Линланг просто обошел магазин и купил только эти два вида чая?»

«Иначе?» — спокойно спросил Се Чаолин.

Се Чаоюань посмотрел на него, не задавая больше вопросов, и взял чашку.

Просидев в ресторане ещё четверть часа, Се Хуэйчжэнь сообщил, что вышел поиграть, и попросил их остаться одних. Се Чаолин сказал, что ему хочется спать и он хочет вернуться и отдохнуть, а Се Чаоюань приказал кому-то оплатить счёт.

Сев в экипаж, Се Чаолин закрыл глаза и вскоре уснул. Се Чаоюань обнял его и уложил спать у себя на плече.

Дыхание Се Чаолина постепенно стабилизировалось, в то время как Се Чаоюань сохранял ту же позу, не двигаясь.

Держа руку Се Чаолина в своей ладони, чувствуя тепло, Се Чаоюань медленно закрыл глаза.

Се Чаолин уснул бессознательно, а когда проснулся, то не знал, который час. Карета остановилась, дверь была полуоткрыта, и на улице уже стемнело.

Се Чаоюань все еще сидел рядом с ним, подложив под плечи подушку, и молча смотрел вперед, не двигаясь.

Се Чаолин выпрямился, повернул ноющую шею и спросил: «Почему так поздно? Где это? Разве вы не вернулись в резиденцию?»

«Я уже говорил, что куплю поместье. Не хочет ли Линьлан спуститься и посмотреть?» Се Чаоюань повернул голову и посмотрел на него.

В его глазах горел тусклый закатный свет, от которого Се Чаолину стало необъяснимо не по себе. Се Чаолин это запомнил: этот человек действительно говорил, что хочет купить поместье.

Се Чаоюань протянул руку: «Пойдем, выйдем из кареты».

Усадьба была невелика, но вид открывался очень красивый. Зимние сливы были покрыты инеем и снегом, и вид не казался унылым.

Се Чаоюань помог Се Чаолину осмотреться и медленно сказал: «В поместье повсюду растут твои любимые цветы, и они расцветут весной. Ты можешь покататься на лодке по озеру позади дома. Ты также можешь поохотиться на горе позади дома. А когда холодно, ты можешь уютно устроиться дома и поесть хот-пот…»

«Что Ваше Высочество имеете в виду?» — перебил его Се Чаолин. «Вы хотите, чтобы я остался здесь навсегда?»

Се Чаоюань поднял руку и потёр висок, и половина увядшего листа упала на висок. Он небрежно спросил: «Разве это нехорошо?»

«Особняк короля Кэ очень хорош, зачем сюда приезжать?» — нахмурился Се Чаолин.

«Здесь тихо, здесь не будет столько суеты и шума, которые могли бы вас потревожить. Я специально выбрал это место для вас, Линьлану здесь точно понравится», — сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин понял смысл его слов: «Ты хочешь запереть меня здесь?»

Се Чаоюань взял его за плечи, нежно обнял и сказал ему на ухо: «Линьланг, будь послушным».

Се Чаолин не пытался сопротивляться: «Ваше Высочество, вы действительно думаете, что сможете меня сдержать?»

«Я должен попробовать», — тихо вздохнул Се Чаоюань.

«Я буду здесь с тобой каждый день, за исключением походов в суд».

«Пока ты не выходишь на улицу, ты можешь делать здесь все, что хочешь».

"Все что хочешь?"

Совсем не нормально!

Сердце Се Чаолина наполнилось гневом. Он знал, что именно из-за того, что он только что в одиночку отправился к Се Фэнчжэню, этот маленький зверёк снова заболел. Поэтому на этот раз этот человек решил запереть его в этой деревне. Неясно, насколько далеко от города это место. Се Чаоюань решил не допустить его контактов с посторонними.

Се Чаоюань, казалось, почувствовал бурлящий гнев Се Чаолина и поцеловал его в щеку.

«Старший брат, оставайся здесь».

Он умолял тихим голосом.

В ответ Се Чаолин отступил назад и поднял руку, чтобы ударить его.

Группа слуг позади него опустилась на колени, опустила головы и не осмелилась ничего сказать.

Се Чаоюань спокойно посмотрел на человека перед собой и снова повторил: «Оставайся здесь».

Се Чаолин глубоко вздохнул, проигнорировал сумасшедшего и вошел в дом.

Гл. 36 «Ваше Высочество, как ужасно».

Се Чаолин до сих пор живет в этом поместье.

Надо сказать, что это место было действительно более комфортным и открывало лучший вид, чем особняк короля Кэ.

Единственное, что было, — это слишком тихо, и на десятки миль вокруг не было ни души. Се Чаоюань сказал, что его собираются посадить, но на самом деле он очень хотел запереть его и изолировать от мира.

Се Чаоюань остался с ним и редко возвращался в столицу, за исключением визитов в суд раз в пять дней.

После этого снег продолжал идти более десяти дней до конца года.

Когда Се Чаоюань вошел в дверь, Се Чаолин читал книгу, сидя на диване, и проигнорировал шаги, не отрывая глаз от книги в своей руке.

Так продолжалось всё это время. С тех пор, как Се Чаоюань решил заключить его сюда в тот день, они оба впали в состояние, похожее на холодную войну. Он не разговаривал, и Се Чаоюань не беспокоил его. Хотя он каждый день находился в одной и той же комнате, он занимался своими делами. Что же касается ночи…

Они все были молоды, лежали на одном ложе, были чисты сердцем и подвижничали, это было невозможно.

Се Чаолин подозревал, что во всём виноват Гу, но когда свет погас, тьма скрыла всё невыразимое смущение, и желание усилилось в несколько раз. Он не хотел себя унижать и предпочёл побаловать себя.

Се Чаоюань снял плащ и немного погрелся возле жаровни у двери, чтобы согреться, а затем сел на диван.

Се Чаолин лениво повернулся на другой бок, не желая с ним разговаривать, но после того, как он читал книгу весь день, у него неизбежно закружилась голова и стало скучно, поэтому он отложил книгу и закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

Се Чаоюань наклонился ближе и слегка потер пальцами виски, но Се Чаолин не пошевелился и держал глаза закрытыми.

«Китайский Новый год наступит через несколько дней. Мне нужно отправиться на новогодний праздник во Дворец, где будет много празднеств и жертвоприношений. Я смогу приехать только на третий день лунного Нового года».

Се Чаоюань закончил говорить тихим голосом, подождал немного, а затем добавил еще одно предложение: «Линьланг, ты все еще злишься?»

Се Чаолин наконец открыл глаза и посмотрел на него. Он уже больше десяти дней состязался в терпении с этим маленьким зверьком, и Се Чаоюань оказался терпеливее. Он вообразил, что тот спокойнее, может быть, потому, что чувствовал, что не сможет от него убежать?

Хотя на самом деле он не собирался сейчас баллотироваться.

«Если я все еще злюсь, что Ваше Высочество собирается делать?» Се Чаолин улыбнулся; впервые за столько дней он был готов с кем-то поговорить.

«Ничего», — сказал Се Чаоюань, — «терпеливо подожди, пока ты успокоишься».

«Я впервые вижу, что Ваше Высочество такой терпеливый человек», — усмехнулся Се Чаолин.

«Линьлан меня совсем не понимает», — сменил тему Се Чаоюань. — «Что ты хочешь сегодня съесть?»

Се Чаолин задумался на мгновение: «Ты уже говорил это, горячий горшок».

Через пятнадцать минут дымящийся котелок поставили на стол, и подали всевозможные блюда. Мясо и овощи, приготовленные по рецепту «сябу-сябу», наполнили всю комнату своим ароматом.

Се Чаолин ел медленно, и когда Се Чаоюань разговаривал с ним, он говорил лишь изредка.

«Когда я был молодым и впервые вернулся во дворец, чтобы отпраздновать Новый год, во дворце проходил семейный банкет, и вот что я ел». Се Чаоюань принес еду для Се Чаолина и отрывисто заговорил о прошлом.

Се Чаолин молча слушал и не отвечал.

Се Чаоюань не воспринял это как личное оскорбление и продолжил: «В то время я даже не умел пользоваться палочками. У меня не было кормилицы, которая могла бы меня этому научить, как и у моей матери. Во дворце я ел руками. Во дворце я не мог этого делать, особенно в присутствии Его Величества. Меня бы наказали за неуважение, поэтому я мог только смотреть, как едят другие».

«Старший брат тогда ещё не был наследным принцем, он был пятым принцем, и он сидел рядом со мной. Он обнаружил, что я ничего не ел, и когда он спросил меня, почему я не ем, я ответил, что не голоден и не хочу есть. На самом деле, мой живот урчал от голода, но я не хотел, чтобы кто-то узнал, что я не умею есть палочками».

Се Чаоюань поднял глаза и посмотрел на Се Чаолина. Из-за тумана от горячего котла эмоции в его глазах немного затуманились: «Но на самом деле принц всё видел. Он не выдал меня. Он также потрудился снова и снова собирать для меня овощи и аккуратно макать их. Затем он положил соус мне в ложку и сказал, чтобы я ел, даже если не голоден, и не привередничал».

Голос Се Чаоюаня стал тише: «Брат наследного принца, должно быть, давно забыл такие мелочи».

Было ли такое? Се Чаолин внимательно обдумал это, и, похоже, такое событие действительно имело место.

Однако он чувствовал, что Се Чаоюань, вероятно, совершил ошибку. Он никогда не отличался добротой. В то время он был готов заботиться о шестом младшем брате, потому что считал его красивым и любил его.

Если бы он знал, что спровоцирует такого сумасшедшего, он бы тогда не вмешивался не в свои дела.

…Конечно, красота вводит людей в заблуждение.

В сердце у него повисло чувство неловкости. Не выдавая никаких эмоций, Се Чаолин медленно съел еду, которую Се Чаоюань положил ему в миску, и сказал: «Раз наследный принц так добр к Вашему Высочеству, Ваше Высочество замышляло против него заговор и обращалось с ним, как с рыбой в пруду. Это немного неблагодарно».

Се Чаоюань выглядел спокойным и продолжал подавать ему еду: «Да».

Се Чаолин посмотрел на него: «Да, что ты имеешь в виду?»

«Линланг прав, я неблагодарный и бессердечный, я ничто».

Се Чаолин: «…» Забудьте об этом.

Наевшись и напившись, Се Чаолин почувствовал себя сытым и сонным, поэтому ему захотелось умыться и лечь спать. Се Чаоюань поднял его с дивана: «Снег на улице прекратился, выйди и посмотри».

Се Чаолин не проявил интереса и вернулся, держа грелку для рук в руках и не решаясь пошевелиться: «Не пойду».

Се Чаоюань некоторое время смотрел на него сверху вниз, протянул руку, приподнял его, обняв за талию, а затем взял плащ, чтобы помочь ему надеть его: «Пойдем».

Снег продолжался больше десяти дней, пока сегодня ночью наконец не прекратился. Двор убирали только вечером, поэтому снег лежал тонким слоем, отражая под дворцовыми фонарями неясный тёплый свет.

Се Чаолин, который все еще держал грелку для рук, с красным от холода носом, сказал: «Ваше Высочество действительно в хорошем настроении. На улице такой холод, и нет даже проблеска лунного света, так что что тут смотреть?»

Се Чаоюань молчал, ведя его вперед, и наконец остановился перед открытой равниной.

«Что ты здесь делаешь?» — нахмурившись, спросил Се Чаолин.

Се Чаоюань отпустил его руку, оставил его стоять на месте и пошел вперед один.

Се Чаолин не понял, поэтому Се Чаоюань наклонился к нему спиной, достал зажигалку и поджег фитиль, лежавший на земле.

Свинцовый провод быстро сгорел и разломился на несколько частей, и внезапно вспыхнул целый ряд фейерверков и фонарей, осветив тишину ночи и отразившись в слегка удивленных черных глазах Се Чаолина позади него.

Он невольно взглянул на Се Чаоюаня. Се Чаоюань тоже смотрел на него, и Се Чаолин слегка опешил.

Се Чаоюань вернулся, а за ним всё ещё пылали фейерверки и фонари, отчётливо вырисовывая его прекрасное лицо. Се Чаолин всё ещё стоял в оцепенении, глядя на приближающегося человека, и его сердце необъяснимо пылало… Как же Гу снова вырвался наружу?

«Линланг».

Се Чаоюань уже шел впереди него и звал его глубоким голосом.

Фейерверки позади него одновременно убрали. Се Чаолин наконец пришёл в себя и тихонько кашлянул: «Ваше Высочество, похоже, ребёнок в возрасте принцессы Лэпин хочет играть с этим?»

«На него приятно было смотреть?» — спросил его Се Чаоюань.

Се Чаолин не хотел признаваться в этом, но он не мог ничего сказать против своей воли, поэтому кивнул: «Всё в порядке».

Се Чаоюань посмотрел на него и вдруг улыбнулся: «Я тоже думаю, что это хорошая игра. Брат наследного принца водил меня играть в эту игру, когда был молодым. Он тоже сказал, что она красивая».

Ресницы Се Чаолина слегка шевелились, он и вправду не помнил самых незначительных событий своего детства. Попав в Восточный дворец, он заставил себя забыть редкие свободные дни детства, усердно учился всему новому и даже притворялся достойным и благоразумным наследником престола.

Это была непростая задача. Он потратил пять лет, но так и не смог достичь совершенства.

Се Чаолин всегда думал, что он давно забыл об этом, и он действительно забыл, но кто-то всегда помнил то, что он намеренно забывал.

Се Чаолин с улыбкой спросил: «Почему Ваше Высочество всегда упоминает при мне своего старшего брата?»

В его глазах читалась насмешка: «Ваше Высочество говорит о наследном принце таким навязчивым тоном, не говорите ли вы мне, что у вас есть скрытые намерения по отношению к вашему старшему брату? Ваше Высочество называет меня старшим братом, не поэтому ли? Оказывается, в сердце Его Высочества я на самом деле заместитель принца Восточного дворца?»

Указывая пальцем на плечо Се Чаоюаня, Се Чаолин продолжал смеяться над ним: «Если это так, то мне очень грустно. Может, дело в лице? Так почему же Ваше Высочество не напали напрямую на своего брата, наследного принца? Может быть, это из-за его неповиновения? Оказывается, Ваше Высочество тоже не осмелились что-то сделать, что весьма неожиданно. Ваше Высочество, это на вас не похоже».

«Ваше Высочество сказали, что наследный принц тоже рыба в этом пруду, и его жизнь и смерть неизвестны. Вы решили, что раз вы не можете его поймать, то должны его уничтожить? Ваше Высочество, как ужасно».

Се Чаолин говорил всё более и более безудержно. Се Чаоюань молча слушал, не отвечая ни слова. Закончив говорить, Се Чаолин снова заскучал и какое-то время чувствовал себя неловко под его пристальным взглядом, а затем наконец улыбнулся и замолчал.

«Я несу чушь, Ваше Высочество, просто послушайте это спокойно».

Се Чаоюань шагнул вперёд и почти коснулся Се Чаолина. Се Чаолин невольно нахмурился. Маленький мерзавец поднял руку, протёр кончики ресниц и сказал: «Если ты не хочешь слушать, я не буду об этом говорить».

Се Чаолин снова цокнул языком: «В этом нет необходимости, просто скажите то, что Ваше Высочество хочет сказать. Я также действительно хочу знать, что произошло в прошлом между Вашим Высочеством и Вашим братом-наследным принцем, так что относитесь к этому как к шутке».

Се Чаоюань пристально посмотрел на него, некоторое время он не издавал ни звука.

Мысли Се Чаолина слегка дрогнули. Он встал на цыпочки, его глаза оказались на одном уровне с глазами Се Чаоюаня, он взял его лицо обеими руками и легонько похлопал: «Ваше Высочество, когда будете упоминать о вашем брате-наследнике, делайте это мягким и приятным тоном».

Се Чаоюань схватил его за лицо и прижал к себе.

Они молча обнялись, а затем отпустили друг друга. Се Чаоюань отошел назад и продолжил зажигать фейерверки и фонари во втором ряду.

После этого, до наступления ночи, Се Чаоюань продолжал делать одно и то же снова и снова.

Се Чаолин увидел это, стоя, а затем подошел и сел в соседнюю кабинку, чтобы посмотреть, он мог сказать, что тот, кто хотел сыграть в эту игру, на самом деле был сам Се Чаоюань.

Се Чаоюань зажег последние несколько рядов фейерверков, вернулся к Се Чаолину и протянул ему руку: «Давай вернемся».

Се Чаолин уже хотел спать, кивнул, встал и пошел обратно вместе с Се Чаоюанем.

Вернувшись домой, Се Чаолин умылся и упал на кровать. Се Чаоюань попросил всех выключить свет, лег в постель и обнял его сзади.

Се Чаолин закрыл глаза, думая, что этот парень, вероятно, отпустит его сегодня вечером, и не потрудился пошевелиться.

«Когда я был в другом дворце, я вырастил маленького белого кота», — внезапно произнес Се Чаоюань тихим голосом прямо возле уха Се Чаолина.

Се Чаолин не издал ни звука и молча слушал его.

Се Чаоюань слегка сжал пальцы Се Чаолина и медленно продолжил: «Это прелестное создание, оно само пришло во дворец. Я скормил ему пойманную однажды мышь, и оно просто вцепилось в меня и не отпускало. Пока у меня была еда, я бы её кормил».

«Что случилось потом?» — лениво спросил Се Чаолин, закрыв глаза.

«Потом он исчез. Я искал его три дня внутри и снаружи дворца, но не смог найти. Больше я его не видел. Тогда я подумал, что не стоит выпускать его на свободу. Если его заперли во дворце, он не убежит».

Се Чаолин нахмурился, но так и не открыл глаз. Казалось, он понял смысл слов Се Чаоюаня. Се Чаоюань специально сказал это ему.

«Ваше Высочество, я не ваш маленький белый кот», — напомнил ему Се Чаолин.

«Ты не такой уж, ты важнее маленькой белой кошечки».

Поэтому было еще важнее посадить его в тюрьму.

Се Чаолин похлопал себя по тыльной стороне ладони: «В следующий раз, когда я увижу красивую маленькую белую кошечку, я подарю Его Высочеству еще одну».

Его голос был немного нечетким, и вскоре он окончательно заснул, а дыхание стало ровным.

Се Чаоюань склонил голову и осторожно поцеловал его в затылок.

Глава 37 «Линланг так непоколебим, разве нет никакого сопротивления?»

Резиденция короля Хуайя.

В последние дни перед Новым годом особняк был украшен огнями и гирляндами, а повсюду развешаны красные фонари — не только в канун Нового года, но и в честь большой свадьбы принцессы в начале следующего месяца.

Единственным исключением был главный двор дворца.

В резиденции Се Чаоци не было ни одного яркого цвета, не говоря уже о красных фонарях.

Когда Сун Ши вошёл, Се Чаоци стоял в коридоре, оцепенев от изумления, держа в руках ручную печь. Увидев его, он спокойно спросил: «Что слышно снаружи?»

«Ваше Высочество, в прошлом году, два дня назад, Чжоу Дажэнь не собирался больше расследовать дело Министерства доходов, вы тоже хотите остановиться на этом?» — тихо спросил его Сун Ши.

Се Чаоци слегка нахмурился, и его голос стал тише: «Иначе, что еще мы можем сделать?»

Он понял, что имел в виду Сун Ши. После взрыва оружейного склада департамент Цзинчжао запросил средства на ликвидацию последствий стихийного бедствия, военное министерство запросило средства на восстановление оружейного склада, а министерство промышленности – на ремонт городских стен, превратившихся в руины. Налоговое ведомство не могло получить такую большую сумму, что в конце концов разозлило императора. В это время император Цяньмин приказал кому-то проверить счета налогового ведомства, и этим человеком оказался Чжоу Сымин, недавно назначенный правым Шилан в налоговом ведомстве, будущий тесть Се Чаоци.

Этот вопрос также был частью планов Се Чаоци. Фракционная борьба в налоговом управлении была ожесточенной. Чжоу Сымин только что присоединился к ведомству. Сам Чжоу Сымин тоже был очень обеспокоен, и поначалу всё шло гладко. Они даже раскрыли тайные махинации Бюро налогового управления. Однако вскоре начальник отдела внутренних расследований столкнулся с неприятностями, а затем всплыли сомнительные отчёты Министерства доходов. К этому времени Чжоу Сымин уже не осмеливался продолжать расследование.

Не только Чжоу Сымин, но даже Се Чаоци отступили.

Ветка сливового цветка, проскользнувшая сквозь сетку, торчала из угла стены, изо всех сил раскачиваясь на холодном ветру. Се Чаоци увидел её и, не колеблясь, протянул руку, чтобы вырвать с корнем.

После ухода Цзян Ши эти вещи во дворе ему больше не нужны.

«Этот король не боится оскорбить аристократические семьи, не боится оскорбить принцев клана, но не Его Величество. Это дело не подлежит дальнейшему расследованию, поэтому давайте остановимся на этом», — сказал Се Чаоци.

Сун Ши опустил голову и ничего не сказал.

В особняке короля Кэ Се Чаоюань тихо выслушал доклад и взглянул на Се Чаолина, который сидел напротив и перебирал шахматные фигуры. Се Чаолин был увлечён игрой, словно ему было всё равно.

Се Чаоюань небрежно кивнул и приказал: «Этому королю не нужно вмешиваться в это дело, давайте посмотрим, просто скажите Сун Ши, чтобы он хорошо служил королю Хуай».

Голос подчинённого стал ещё тише: «Также к счастью пришли новости из дворца, от вдовствующей императрицы и о деле наложницы Шу. Няня была организована царём Сином для встречи с Его Величеством».

Се Чаолин наконец поднял глаза и спросил Се Чаоюаня: «Есть ли кто-нибудь в резиденции короля Сина?»

Се Чаоюань улыбнулся и не стал отрицать этого.

Се Чаолин нахмурился, словно о чем-то размышляя: «Когда в тот день принц упал с лошади, Его Королевское Высочество сказал, что большую часть дел сделал король Син. Так это король Син хотел сделать это, или Его Высочество помог королю Син, или Ваше Высочество поделились всеми этими идеями с королем Сином?»

Се Чаоюань бросил чёрную фигуру на шахматную доску и съел большой кусок белых фигур Се Чаолина. Он перевернул их одну за другой и спустя долгое время спросил: «Есть ли разница?»

«Ваше Высочество думает иначе?» — Се Чаолин понизил голос.

Се Чаоюань не отнесся к этому серьезно: «Нет большой разницы, главное, чтобы ты смог достичь своей цели».

Се Чаолин молча посмотрел на него, а Се Чаоюань спокойно посмотрел на него в ответ.

После минутного затишья Се Чаолин перестал спрашивать и продолжил играть в шахматы, опустив глаза.

Днем в усадьбе побывал небывалый гость.

Се Чаолин свернулся калачиком на диване с закрытыми глазами. Услышав это, он открыл глаза и взглянул на Се Чаоюаня: «Ваше Высочество пригласили сюда гостей?»

Он подумал, что если Се Чаоюань запрёт его здесь, то он наверняка никому об этом не расскажет.

Се Чаоюань не стал ничего объяснять, а протянул руку и погладил его по щеке: «Поспи еще немного, а король уйдет ненадолго, а потом вернется».

После того, как человек ушел, Се Чаолин расслабился, сел и спросил Ван Цзинь: «Знаете ли вы, каких гостей пригласил Его Высочество?»

Ван Цзинь закатил глаза и тихо сказал: «Слуга только что пошёл на кухню, чтобы помочь вам приготовить закуски. Я взглянул издали и увидел, что пришедший сюда человек похож на человека в одежде феодального государства».

Се Чаолин был немного удивлен: «Ты уверен?»

«Должно быть, так оно и есть, одежда этих вассалов сильно отличается от одежды далянцев, это видно с первого взгляда», — твердо сказал Ван Цзинь.

Се Чаолин задумался и встал: «Пойду посмотрю».

Се Чаоюань встречался с людьми в переднем кабинете.

Пришедший был одет как представитель клана Байлин, но он преподнёс щедрый дар от королевства Сирун. Се Чаоюань нетерпеливо сказал: «Вставайте, это личные владения короля, здесь не нужно ничего подобного делать».

Каждый новый год вассальные государства Да Ляна отправляли своих чиновников в столицу, чтобы заплатить дань, и королевство Байлин было одним из них, но перед ним был человек из племени Сиронг, который пробрался в ряды посланников королевства Байлин, называя себя Шуму.

«Маленький принц, Ван Е приказал мне принести тебе подарки, это все редкие сокровища, пожалуйста, прими их», — почтительно сказал посетитель.

Се Чаоюань небрежно кивнул: «Помоги мне передать мою благодарность твоему господину, и все будет принято с улыбкой».

При этом, судя по тону, его это не слишком заботило, он звучал как будто пренебрежительно.

Шуму посмотрел на выражение его лица и осторожно спросил: «Маленький принц, Ван Е спрашивает тебя, когда ты получишь его в руки?»

Се Чаоюань прищурился и сказал: «Когда этот король обещал, что обязательно получит его?»

Снаружи раздался тихий звук, словно холодный ветер колышет сухие ветки. Се Чаоюань, задумавшись, отвернулся, посмотрел в окно, а затем отвернулся.

Видя его отношение, на лице Шуму промелькнул гнев, а затем он понизил голос и извинился с улыбкой: «Ван Е сказал, что если мы добудем карту гарнизона Даляня на северо-западе, наше королевство Сирун сможет прорвать Далянь одним махом. Северо-западная линия обороны, от северо-запада до столицы Даляня, не было никакой возможности для солдат и лошадей Даляня остановить нашу кавалерию на этой дороге. Теперь у батальона Далянь Дуншань есть внутренняя поддержка нашей армии. Эта великая страна находится в кармане нашего королевства Сирун, и благодаря этим военным подвигам Ван Е сможет плавно взойти на трон, и это положение также будет принадлежать тебе, маленький принц, в будущем».

Се Чаоюань фыркнул: «У твоего Ван Е больше дюжины сыновей, этот принц даже не знает, сколько еще их там, снаружи. Это пустые обещания, ты считаешь меня дураком?»

Шуму польстил ему: «Ван Е сказал, что другие не так хороши, как ты, маленький принц. Если ты сможешь помочь ему добиться великих дел, можешь быть уверен, что в будущем это место достанется тебе».

«Правда?» Се Чаоюань слегка кривил губы: «У Северо-Западной армии есть карта гарнизона Северо-Западной армии. Поскольку Сюй Шань – один из твоих людей, он столько лет служит в Северо-Западной армии и уже занимает должность заместителя командующего, можешь обратиться к нему с любыми вопросами. Зачем же ты так далеко ходил, чтобы найти этого правителя?»

Шуму смущённо объяснил: «У заместителей командующего Северо-Западной армией есть только чертежи своих дивизий, а полные чертежи находятся только у их командиров, а у Сюй Шаня их тоже нет. Войска, находящиеся под его непосредственным командованием, находятся в тылу, а Ван Е нужны чертежи развертывания армии Северо-Западного фронта».

Се Чаоюань, конечно же, это понимал. Сюй Шань был способным человеком, но его квалификация в армии была слишком низкой. В Северо-Западной армии было пять или шесть заместителей командующего.

Больше не желая иметь дело с этим человеком, Се Чаоюань не стал ходить кругами: «Карту гарнизона не так-то просто достать. Кроме Северо-Западной армии, она есть только у императора и военного министерства. Я не могу украсть её из резиденции императора. Военное министерство находится в руках семьи Чжао, которая может закрыть небо одной рукой. Этот правитель только что вступил во двор, и у него нет фундамента. Потребуется время и усилия, чтобы получить чертежи. В любом случае, подождите, после стольких лет лишняя минута ничего не значит».

Шуму был взволнован и обрадован, услышав слова: «Маленький принц, ты уверен? Сколько времени это займёт?»

«Я не могу этого гарантировать. Пожалуйста, передайте Ван Е терпение. Если будут новости, я пришлю кого-нибудь, чтобы он их вам передал», — сказал Се Чаоюань.

Се Чаолин некоторое время стоял у окна.

За исключением Ван Жана, никому не разрешалось охранять кабинет Се Чаоюаня. Но когда он ранее вошёл во двор, у ворот стояли люди, а меч в руке стражника даже выпал из ножен. Се Чаолин просто вошёл, не заметив его. Тот снова и снова отступал, пока Се Чаолин не вошёл во двор, но так и не осмелился выступить против него.

В последние несколько дней Ван Жану разрешили вернуться в родной город, чтобы навестить родственников, поэтому во дворе никого не было, поэтому Се Чаолин стоял прямо у окна кабинета Се Чаоюаня и слушал, о чем они говорили внутри.

Пока человек из Сижуна не ушёл, Се Чаолин стоял неподвижно. Затем окно распахнулось изнутри, и за его спиной появилось спокойное лицо Се Чаоюаня.

«Как долго вы здесь?» — спросил он.

Се Чаолин сказал: «Откуда Ваше Высочество знает, что я здесь?»

«Я что-то услышал», — Се Чаоюань указал на свое ухо. «У меня здесь очень чувствительное место».

Се Чаолин кивнул: «Вот так оно и есть».

Се Чаоюань протянул руку и погладил замёрзшие красные мочки ушей: «Не холодно ли стоять на улице? Заходи».

Се Чаолин вошел в дверь, сел у жаровни, уставился на горящие угли и не стал брать чай, который ему протянул Се Чаоюань.

Се Чаоюань небрежно поставил чашку: «Не хочешь пить?»

«Мои уши не хуже, чем у Его Высочества», — спокойно сказал Се Чаолин.

Се Чаоюань понял, что он сказал, и выражение его лица ни на мгновение не изменилось: «О чем бы Линьлан ни хотел спросить, просто спрашивай».

Се Чаолин посмотрел на него: «Ваше Высочество из Сируна? Сын Сируна Ван Е?»

«Не знаю, может быть», – равнодушно ответил Се Чаоюань. – «Когда я был ребёнком в другом дворце, люди Сируна послали людей на поиски моей матери. Позже у меня появился отец – принц Сируна. Может быть, в следующий раз появится другой». Люди из Байлина узнали во мне сына, кто знает, у моей матери было не один и не два друга до приезда в столицу, может быть, даже она сама не могла этого понять. Но разве это важно? В любом случае, принц Сируна верит, что я сын».

Се Чаолин нахмурился: «Но ты не сын Его Величества».

Се Чаоюань улыбнулся: «Кажется, Линьлан совсем не удивлен, ты и так знаешь?»

«Ты хочешь украсть для них карту Северо-Западного гарнизона?» — сменил тему Се Чаолин.

Улыбка на уголках губ Се Чаоюаня сдержалась: «Линьлан знает, так что же ты собираешься делать? Пойдёшь и донесёшь на меня? Расскажешь людям, что я не только не сын Его Величества и не принц Даляня, но ещё и планирую помочь королевству Сирун украсть военную карту Даляня?»

«Что Ваше Высочество планирует делать?» — настойчиво спросил Се Чаолин.

Посмотрев друг на друга в тишине некоторое время, Се Чаоюань встал, достал с книжной полки том с рисунками и бросил его перед Се Чаолином.

Се Чаолин поднял её и медленно развернул. Это была карта дислокации армейского гарнизона Северо-Западного фронта, которую тот только что искал.

«Откуда, Ваше Высочество, украли?» — чёрные глаза Се Чаолина были полны холода. «Его украли у Его Величества, — ответил Се Чаоюань. — Это было пять лет назад, или два, я не помню, во всяком случае, сейчас уже нет. Его тайно скопировали, когда его вывозили на уничтожение».

Их меняли каждые три года, и чертежи хранились в канцелярии императора и в Военном министерстве, а по истечении срока уничтожались. Просроченные чертежи также нельзя было передавать, но их было легче украсть, когда они были утверждены.

«Что Ваше Высочество имеете в виду?» — спросил его Се Чаолин.

«Эти люди из Сижун слишком назойливы, задержи их на время, и тогда я получу больше. В следующий раз, когда они меня попросят, я им это дам», — небрежно сказал Се Чаоюань, словно говоря о чём-то обыденном.

Се Чаолин на мгновение взглянул на рисунок в своей руке, отбросил его в сторону и поднял глаза, чтобы посмотреть на человека перед собой: «Ваше Высочество, неужели вы не боитесь, что я раскрою эти ваши секреты?»

Се Чаоюань взглянул на него: «А ты бы сделал это?»

«Я тоже гражданин Даляня. Если Ваше Высочество действительно помогает иностранцам разобраться с Далянем, я должен что-то сделать», — спокойно сказал Се Чаолин.

Се Чаоюань посмотрел на него и вдруг улыбнулся: «Правда?»

«Разве нет?»

Се Чаоюань подошел, поднял лицо Се Чаолина и сказал: «Что бы Линьлан ни захотел сделать, я жду».

В глазах Се Чаоюаня отразилось мрачное выражение Се Чаолина, его голос стал ближе: «Линьланг так непоколебим, неужели нет никакого нежелания?»

Маленький белый котёнок тоже был таким в то время. Он, казалось, полагался на него, а потом, дразня, укусил его, и больше его никто не видел.

Палец Се Чаоюаня медленно погладил щеку Се Чаолина.

Его старший брат, наследный принц, был более деликатным и безжалостным, чем маленький белый кот, но, несмотря на это, он все равно хотел держать его в неволе.

Се Чаолин закрыл глаза и снова открыл их, затем встал: «Давай вернемся, здесь холодно, давай вернемся».

Гл 38 «Ты, иди сюда».

Рано утром в канун Нового года Се Чаоюань встал до рассвета, не потревожив еще спящего Се Чаолина, умылся, переоделся в придворную одежду и вышел.

Се Чаолин открыл глаза в темноте, спокойно подождал мгновение, затем сел.

Ван Цзинь пришёл с горячей водой, не зажёг лампу и прошептал: «Карета Его Королевского Высочества покинула усадьбу».

Сегодня утром принцы, сановники, гражданские и военные чиновники хотели войти во дворец, чтобы воздать почести императору, и им удалось сделать это раньше Чэнь Ши. Это поместье находилось далеко от столицы, поэтому Се Чаоюань ушёл рано, когда Инь Ши ещё не было.

Се Чаолин быстро умылся и переоделся в служанку во дворце под началом Ван Цзинь.

«Экипаж стоял у задней двери усадьбы. Через некоторое время, Ваше Высочество, сможете туда поехать. Люди, которые дежурят там по ночам, ленивы. Рабов подкупили и оставили небольшую дверцу, чтобы вы могли выйти. Будьте осторожны, не столкнитесь с людьми… Ваше Высочество, хотите, чтобы я пошёл с вами?»

«Нет», — сказал Се Чаолин. «Ты хорошо поработал».

Перед тем как выйти, Ван Цзинь смело спросил его: «Ваше Высочество, вы… вернётесь, не так ли?»

Се Чаолин помолчал: «Не стоит просить слишком многого».

В Чэнь Ши, когда все чиновники приехали праздновать Новый год, у боковой двери Восточного дворца остановилась неприметная карета.

Се Чаолин вышел из кареты, взглянул на зеленую черепицу и карнизы в утреннем свете и слегка прищурился.

Ляо Чжи повел людей приветствовать его, Се Чаолин вошел, а Ляо Чжи и другие опустились на колени, чтобы приветствовать его, как только он вошел в дверь.

«Вставай», — спокойно сказал Се Чаолин. «Я не могу оставаться здесь слишком долго, пойдем внутрь и поговорим».

Ли Хуань подошел вслед за Чэнь Ши, и его глаза покраснели, когда он увидел Се Чаолина.

«Садись», — жестом обратился к нему Се Чаолин. «С семьей все в порядке?»

Ли Хуань вытер лицо и ответил: «Благодаря Вашему Высочеству, дома всё в порядке. Семья очень обеспокоена исчезновением Вашего Высочества. К счастью, Ваше Высочество вернулись целыми и невредимыми».

Се Чаолин кивнул: «Это хорошо».

Ли Хуань взволнованно спросил его: «Ваше Высочество сегодня вернулись в Восточный дворец, почему же вы не отправились ко двору? Вы уже вернулись, так что тех, кто жаждет заполучить Восточный дворец, следует остановить».

«Как думаешь, они остановятся, когда я вернусь?» — не согласился Се Чаолин.

«Но вы же наследник Восточного дворца, так что не должны…»

«Должен я это делать или нет, я знаю лучше», — прервал его Се Чаолин холодным голосом: «Ладно, не говори больше об этом».

Ли Хуань с силой сжал кулаки и опустил их. В его глазах промелькнула тьма, и он тихо спросил: «Ваше Высочество, кто убил вас в тот день в лесу?»

Се Чаолин нахмурился: «Не знаю, как обстоят дела, поговорим позже. Я позвал тебя сегодня, чтобы помочь мне позаботиться о принцессе Шуроу. Я слышал, что Шэнь Шоуфу скончался несколько дней назад. Резиденции Шэнь определённо придётся нелегко, и я боюсь, что кто-нибудь воспользуется этим случаем и устроит скандал».

Ли Хуан поднял брови и тихо ответил.

Во дворце Тайцин проходил государственный банкет в канун Нового года.

Император Цяньмин сидел на верхнем сиденье, а гражданские и военные чиновники обменивались чашами, распевая песни и танцуя, чтобы способствовать миру и радости. Се Чаоюань ел и пил в одиночестве, и лишь изредка произносил несколько слов, когда кто-то подходил выпить за него. В таких случаях ему не нужно было слишком много выступать.

Внезапно ему вручили кувшин с алкоголем. Се Чаоюань покосился: это был Се Чаоци, который с пустым выражением лица поставил кувшин на стол.

Се Чаоюань улыбнулся: «Что это значит, четвертый брат?»

Се Чаоци налил себе в рот немного алкоголя и спокойно произнёс: «Человек, отправивший вещи из Восточного дворца Сюнь Ванфэю, был тем самым человеком, которого Шестой младший брат отправил в особняк принца Сюня. Что ты знал заранее?»

Се Чаоюань рассмеялся и сказал: «Неужели четвёртый брат тоже заподозрил, что я это сделал, а потом обвинил второго? Неужели четвёртый брат собирается помочь второму брату пожаловаться?»

«Я просто хотел разобраться с Министерством финансов, но теперь, когда возникла эта дилемма, нет возможности ни двигаться вперёд, ни отступать. Это была твоя цель? Я тебя недооценил», — в голосе Се Чаоци слышался скрежет зубов.

Се Чаоюань покачал головой: «Почему Четвертый Брат думает, что это я?»

«Ты же знаешь это в глубине души», — усмехнулся Се Чаоци.

Каким бы глупым ни был Се Чаожун, он никогда не попадал в ловушку. Чжун Лян из Гуанчуского отделения полагался на Се Чаохуэйя. Убийство такого способного помощника было бы для Се Чаохуэйя экономически невыгодным, поэтому неудивительно, что Се Чаоци заподозрил в этом Се Чаоюаня. Когда Се Чаоюань в первый раз напомнил ему не высовываться перед отцом, он сразу понял, что этот парень не так уж и недалёк, как кажется на первый взгляд.

Се Чаоюань взял кувшин, переданный Се Чаоци, наполнил себя алкоголем, поднес ко рту и медленно произнес: «Если я скажу, что это не я, четвертый брат не поверит, поэтому я позволю четвертому брату думать все, что он хочет».

Се Чаожун, которого долгое время лишали права выходить из дома, был очень недоволен. Он сел рядом с Чжао Чанмином, отцом и сыном, с кувшином в руках и, попивая, не переставал жаловаться. Чжао Чанмин напомнил ему: «Ваше Высочество, Его Величество всё ещё здесь, так что будьте осторожны».

Се Чаоронг пьяно взглянул на императора на троне, увидел, что он обменивается стаканами с чиновниками, собиравшимися произнести тост, пробормотал что-то, взял кувшин и пошел куда-то еще.

Глядя на покачивающуюся спину Се Чаожуна, Чжао Вэньцин невольно нахмурился и спросил Чжао Чанмина: «Отец, а поведение Его Королевского Высочества Сюня тоже...»

Он не договорил, но и отец, и сын поняли, что из себя представляет Се Чаоронг. Он был бесполезен, и это было очень обидно.

Чжао Чанмин не отнесся к этому серьезно и продолжил пить: «К чему такая спешка, даже если нет Второго Высочества, то есть еще Седьмое Высочество».

Его Седьмое Высочество, Се Чаои, тоже был сыном наложницы Чжао. Несмотря на молодость, он тоже ходил при дворе и, похоже, был гораздо умнее этого идиота Се Чаожуна.

Се Чаолин не задержался в Восточном дворце надолго, он объяснил то, что ему было нужно, и отправился в великий храм перед Шэнь Ши.

Храм Предков находился к востоку от Императорского дворца, недалеко от Восточного дворца. Император только что пришёл совершить жертвоприношение и уже вернулся, чтобы присутствовать на вечернем семейном банкете. Се Чаолин специально выбрал это время, чтобы прийти сюда, и вошёл через боковую дверь Храма Предков, чтобы воскурить благовония за свою мать.

Он всё ещё был одет как слуга, простая маскировка. В наши дни этому навыку научились у других, и он едва ли справлялся.

В этот момент в Храме Предков царила полная тишина. Император ушёл, поведя князей и сановников на жертвоприношения. За исключением нескольких человек, оставшихся на дежурстве, большинство людей ленились и вернулись праздновать Новый год.

После воскурения благовоний и сожжения собственноручно переписанных писаний Се Чаолин снова долго и молча стоял на коленях перед скрижалью своей матери.

Госпожа Ли умерла от болезни более трёх лет назад. Она прожила в центральном дворце всего два года и, прожив несколько дней в достатке, не смогла больше там оставаться. После этого, чтобы Се Чаолин прочно занял трон Восточного дворца, император Цяньмин не стал назначать новую императрицу.

Се Чаолин знал, что болезнь его матери была вызвана тревогой. Она слишком беспокоилась о нём, опасаясь, что он последует по стопам наследного принца, и поэтому была напугана.

«Когда мать умерла, сын пообещал ей, что будет вести себя незаметно и бережно относиться к себе, не подвергая себя потенциально опасным ситуациям, не говоря уже о том, чтобы действовать самовольно и делать всё, что вздумается. Я не дам другим возможности придираться к ошибкам и недостаткам этого сына, но теперь, похоже, я нарушил своё обещание».

Шестой брат, он очень опасный человек, личность которого неизвестна, происхождение неясно, он амбициозен и обладает ещё более экстремальным темпераментом. Мне следует остановить его, прежде чем он навлечет на меня ещё больше бед, но, похоже, я немного… не решаюсь.

«Мама, на этот раз я буду своевольной, пока он не сделает ничего, что поставило бы под угрозу страну. На этот раз я хочу его побаловать».

Голос Се Чаолина был очень тихим, эти слова он произносил только перед планшетом своей матери.

Выбравшись отсюда, даже если бы он встретился с самим Се Чаоюанем, он бы никогда не повторил этого снова.

Было уже темно, когда он вышел из Храма Предков, и люди из Восточного дворца тихо спросили Се Чаолина: «Ваше Высочество, вы хотите вернуться в Восточный дворец или покинуть дворец прямо сейчас?»

Се Чаолин взглянул на закат в небе и сказал: «Сначала вернись в Восточный дворец».

Прежде чем уйти, ему нужно было набить желудок. К тому же, семейный ужин закончился не так рано, так что он успел приехать до возвращения Се Чаоюаня.

Путь от Храма Предков до Восточного Дворца занимал всего четверть часа. Чтобы избежать людских глаз и ушей, Се Чаолин ходил туда и обратно пешком, взяв с собой лишь ловкого и ничем не примечательного маленького евнуха из Восточного Дворца.

На дворе был канун Нового года, и на Дворцовой дороге было мало людей, если не считать дворцовых фонарей, которые зажигались один за другим. Се Чаолин, держа в руке печь, медленно шёл по снегу, и его хаотичное настроение постепенно улеглось.

Приближаясь к Восточному дворцу, Се Чаолин услышал позади себя бодрый голос. Обернувшись, Се Чаолин сразу понял, что это кто-то из резиденции короля Сюня, который нес тёплый паланкин, словно направляясь в зал Цинхэ.

Се Чаолин нахмурился, отступил назад, рядом с ним стоял маленький евнух, слегка наклонился и опустил голову.

Тёплый седан трясло, проезжая мимо, дорога была скользкой от снега, и они мчались слишком быстро. Несколько носильщиков сбились в кучу, седан опрокинулся, и под взрыв криков Се Чаожун выпал из паланкина. Скорчившись в снегу, он долго не мог вскочить, пока слуги не помогли ему встать.

Се Чаоронг покраснел от гнева и громко ругался. В полдень он напился и отправился отдохнуть в бывшую комнату отдыха дворца. Теперь же он проснулся и поспешил на семейный банкет, опасаясь опоздать на него. Кто же знал, что из-за каких-то безглазых рабов-собак он неожиданно упадёт и наестся дерьма.

Все слуги резиденции короля Сюня, дрожа, опустились на колени, признавая свою вину. Се Чаоронг долго ругался, но вдруг почувствовал неладное, его взгляд метнулся кверху, и он заметил Се Чаолина, двоих, которые стояли рядом и наблюдали за весельем.

«Из какого ты дворца? Почему ты не встал на колени, увидев этого короля?!»

– сказал Се Чаоронг. Увидев, что это место находится недалеко от Восточного дворца, он тут же спросил: «Вы из Восточного дворца?»

Маленький евнух, которого привел Се Чаолин, тихо ответил: «В ответ на слова Его Высочества царя Сюня, эти слуги из Восточного дворца и собирались вернуться».

Се Чаоронг презрительно усмехнулся, услышав эти слова: «Люди Восточного дворца не сидят там в такой час и не прячутся, что вы тут делаете? Идите и заберите их для этого короля!»

Маленький евнух настойчиво сказал: «Ваше Высочество король Сюнь, вы не можете этого сделать, мы, слуги, из Восточного дворца, вы не можете нас увезти».

Се Чаоронг фыркнул: «Этот король тебя сегодня уведёт. Его Величество ясно сказал, что Восточный дворец закрыт, и никому не позволено ни входить, ни выходить. Этот король видит, что ты хитришь. Раз уж этот король случайно на тебя наткнулся, если ты не объяснишь всё ясно, дело не сдвинется с мёртвой точки».

Маленький евнух хотел что-то сказать, но Се Чаолин вдруг спокойно сжал его руку.

От начала до конца он не произнес ни слова.

Люди Се Чаожуна уже подняли носилки и осторожно напомнили ему: «Ваше Высочество, давайте сначала сядем в носилки, мы больше не можем медлить».

Взгляд Се Чаожуна метнулся к Се Чаолину, и он нахмурился. Заметив что-то, он по непонятной причине почувствовал себя крайне неловко, и теперь он ещё больше решился увести их обоих.

«Возьмите его с собой. После семейного банкета я допрошу его лично».

Произнеся эти слова, Се Чаоронг важно вернулся в портшез.

Это явно было нарушением правил. Люди в Восточном дворце… Когда же настанет очередь Се Чаожуна допрашивать их? Но теперь Восточный дворец был всего лишь декорацией, и запугивать можно было кого угодно, поэтому Се Чаожун совсем не боялся.

Было бы здорово, если бы им удалось раскрыть некоторые темные секреты и слабости Восточного дворца!

Семейный банкет состоялся во дворце Цинхэ, где изначально семейные банкеты проводились по определённым правилам. Когда-то император Цяньмин оказал почтение вдовствующей императрице Чжао, чтобы избавить её от суеты, и устроил банкет во дворце Шоуань, но внезапно заговорил о правилах.

Се Чаоронг все еще опаздывал, когда прибыл в зал Цинхэ, но был еще один человек, который опоздал раньше него. Се Чаоюань только что прибыл и столкнулся с Се Чаоронгом возле зала.

Се Чаоронг не стал с ним разговаривать и вошёл первым.

За исключением нескольких личных сопровождающих, остальная часть людей осталась за пределами зала, и Се Чаолин был среди них.

Се Чаоюань подошел на шаг позади, снял у двери запачканный снегом плащ и вдруг искоса взглянул на Се Чаолина, стоявшего снаружи зала.

Се Чаолин заметил, что тот смотрит на него. Его лицо оставалось спокойным, хотя в душе он уже сто восемьдесят раз обругал этого парня, Се Чаожуна.

Если Се Чаоюань увидит его, он может снова заболеть.

Если бы он этого не увидел, ему пришлось бы сегодня найти другой способ выбраться.

Как бы он об этом ни думал, это было хлопотно.

Се Чаоюань наконец открыл рот и сказал ему: «Ты, иди сюда».

Тут же его остановил слуга из особняка короля Сюня: «Ваше Королевское Высочество Кэ, он из особняка короля Сюня».

Се Чаоюань проигнорировал его и только спросил Се Чаолина: «Ты?»

Се Чаолин покачал головой.

«Тогда всё», — сказал Се Чаоюань с полуулыбкой. «Мне некому обслужить, так что приходи и подавай мне алкоголь и еду».

Страница книги Тысяча миль небес в интернете

Table of Contents

Глава 1 «Этот король даст тебе имя, тебя будут звать Линьланг, как тебе такое?»

Глава 2 «Если ты осмелишься бежать, этот король сломает тебе ноги».

Глава 3 - «Ваше Высочество желаете, чтобы я служил вам?»

Глава 4 «Хорошо, я не убегу, я обещаю не убегать».

Глава 5 «Хочет ли Линьланг стать императрицей?»

Глава 6 «Если кто-то посмотрит на тебя слишком пристально, этот король выколет ему глаза».

Глава 7 «Шестой брат так молод, как он может быть таким жестоким?»

8 Гл. 8 «…будь нежен».

9 Гл. 9 Маленькое Высочество было настолько дерзким, что он был готов поклониться.

10 Гл. 10 «Ты возлюбленный этого короля».

11 Гл. 11 «Ваше Высочество, знаете ли вы свою ошибку?»

Глава 12 «Линланг беспокоится обо мне?»

Глава 13 «Этот король не спрашивает, правильно это или неправильно, этот король просто следует своем

14 Гл. 14 «Пошлите цветы Его Высочеству».

15 Гл. 15 «Ваше Высочество, я действительно старше вас».

16 Гл 16 «Как зовут охранника рядом с вами?»

17 Гл. 17 Это маленькое Высочество из тех, кто действительно любит вести себя как ребенок.

18 Гл. 18 Се Чаоюань, это страх.

19 Гл 19 «Линь Лан, куда ты идёшь?»

20 Гл 20 «Ночью я покажу тебе фейерверк».

Глава 21 «Даже если старший брат наследного принца захочет отомстить в будущем, он должен найти подх

22 Гл 22 «Признает ли старший брат, что он неправ?»

23 Гл. 23 В моем сознании, которое было пустым несколько месяцев, наконец-то промелькнула полная картин

Глава 24 Се Чаоюань... он действительно у*б?

25 Гл. 25 «Его амбиции больше, чем у кого-либо другого, как я могу не остерегаться его».

Глава 26 Он также является зверем, он жаден до удовольствий, пожирая сущность и возвращаясь за добав

Глава 27 Он заставит Линь Лан полностью исчезнуть.

28 Гл 28 «Мой старший брат самый милый».

29 Гл 29 «Ты мне действительно не нравишься, когда ты такой».

30 Гл. 30 Этот стиль не похож на тот, что был раньше.

31 Гл 31 Он — достойный человек.

32 Гл 32 «Брат, я посадил для тебя такое Гу».

33 Гл. 33 «Оно может контролировать ваше тело, но не ваше сердце».

34 Гл. 34 «Брат, пожалуйста, люби меня больше».

35 Гл 35 «Ты хочешь запереть меня здесь?»

36 Гл. 36 «Ваше Высочество, как ужасно».

Глава 37 «Линланг так непоколебим, разве нет никакого сопротивления?»

38 Гл 38 «Ты, иди сюда».

О книге