Рэён уставилась на своё отражение в зеркале. Перед ней стояла женщина с густыми платиновыми волосами, уложенными в изящную прическу, облаченная в тончайшую сорочку — поистине прекрасное создание.

Эти сияющие голубые глаза, это лицо неземной красоты — даже спустя время она не могла привыкнуть к нему. Но это была не её внешность. Технически говоря, она принадлежала второстепенной героине игры «Спасение» — Эрель Элоранс.

«Как всё дошло до этого?»

Рассеянно теребя край платья, размышляла Рэён. Этот вопрос, терзавший её в последнее время, напоминал жвачку, давно потерявшую вкус — сколько ни пережёвывай, ответа не найти.

Когда-то она была обычной студенткой на пороге выпуска. Обстоятельства, приведшие её в игру, и вовсе не поддавались логике.

Рэён, никогда не державшая в руках геймпад, от скуки и тревоги в ожидании результатов собеседований решила впервые попробовать видеоигры.

Игра называлась «Спасение».

Романтичное название. Персонажи с яркими характерами, система «благосклонности», реагирующая на слова и действия игрока — всё это увлекло её с головой. Мир игры казался таким живым, что Рэён даже поймала себя на мысли, что было бы неплохо остаться здесь навсегда.

«Но кто бы мог подумать, что это и правда произойдёт…»

Впервые в жизни позабыв о еде и сне, она погрузилась в игру. Живя одна, без поддержки семьи, Рэён быстро дошла до предела. Когда сознание вернулось к ней, она обнаружила себя в теле Эрель Элоранс.

«Это же абсурд!»

Мало того, что она оказалась в теле игрового персонажа — хуже было другое. Перед глазами всплывали уровни благосклонности других персонажей, которых в реальном мире быть не должно.

БАМ!

Игра не дала ей и секунды на раздумья. Грохот взрыва разнёс дверь спальни вдребезги. Обломки дерева разлетелись, воздух наполнился гарью.

— А-а-а!

Ошарашенная до глубины души, Рэён, точнее теперь Эрель, с криком обернулась. В дверях стоял человек, прекрасный, как сам дьявол.

— Ой, какая досада.

Его улыбка была леденяще-жестокой. Притворное сожаление не могло скрыть очевидного — он намеренно ворвался, чтобы напугать её.

Швырнув дверную ручку в сторону, он шагнул вперёд — в её личные покои, куда никто не смел входить без приглашения.

— Кажется, я тебя напугал. Надо было постучаться, — его бархатный голос контрастировал с хищным блеском в глазах. Прекрасно зная, почему она заперлась, он теперь разыгрывал невинность.

«Он ненавидит меня».

Этот человек был неразрывно связан с ее персонажем, и Рэён отчаянно пыталась избежать предначертанной судьбы.

Но, словно последняя казнь, обрушившаяся на этот мир, он явился в её жизнь, намеренный подчинить себе её тело и душу.

[Баркан Хамаш: Уровень благосклонности 25. Состояние: «Враждебность»]

Отчаянье охватило Эрель при виде этих цифр. Все её усилия принесли жалкие 25 очков.

— Не стоит так кусать губы.

Его длинные пальцы внезапно коснулись её нижней губы. Сначала нежно, будто пытаясь освободить её от зубов, затем — с томной медлительностью, заставляющей сердце бешено колотиться.

— Я забеспокоился, когда ты так долго не выходила, что уж подумал, не сбежала ли ты.

Его взгляд скользнул по её припухшим губам с таким голодом, что по спине побежали мурашки. Даже без любви этот мужчина воспламенялся от одного её вида, будто сама её кровь была для него афродизиаком.

— Ты же понимаешь? Всё потому, что ты мне так нравишься.

Он небрежно отшвырнул обломки двери. Румянец на его щеках выглядел стыдливым, если бы не ледяные глаза, пристально наблюдавшие за ней.

Отвратительный человек. Эрель отвернулась, пытаясь избежать его прикосновений. Ей хотелось бежать, но она знала — чтобы выжить, придётся играть по его правилам.

— В-всё в порядке... Дверь можно починить. Только отпустите, пожалуйста, мою руку...

— Любопытно, — он перебил её, наклонив голову с наигранным любопытством, — Почему ты не убежала? Я так люблю игры в догонялки.

Его дыхание пахло пеплом и мускусом. Когда она отпрянула, его золотые глаза сузились, как у хищника перед прыжком. С таким взглядом мысль о побеге казалась безумием.

— Какая жалость. Я собирался тебя наказать.

Он томно прошептал, словно это была игривая шутка между влюблёнными, но вместо того чтобы растаять, Эрель побледнела ещё сильнее.

«Он догадался?»

Она была уверена — при попытке бегства он сломает ей ногу. Его раздражало, что эта женщина так проницательна. Именно поэтому он до сих пор сдерживал жестокие порывы, бурлящие в нём.

Баркан медленно облизнул губы, скрывая нарастающее нетерпение. Они всегда пересыхали от жара, охватывающего его в её присутствии.

«Хочется надеть на неё ошейник... Чтобы всегда держать при себе».

Мысль была мимолётной, но увлекательной. Уловив нарастающую угрозу в его улыбке, Эрель поспешно заговорила:

— С чего бы мне убегать от вас?

Она протянула хрупкую руку и осторожно взяла его ладонь. Нежные пальцы, мягкие как лепестки, погладили его кожу, будто успокаивая дикого зверя. Безумие в его глазах слегка поутихло.

Но даже когда их взгляды встретились в подобии нежности, оба знали правду. Её дрожь выдавала ужас — будто она гладила волка, готового в любой момент вонзить клыки.

— Интересно, почему я решил, что ты убежишь... Может, потому что люблю тебя слишком сильно? — прошептал он с фальшивой грустью. Его ресницы отбрасывали тени на щеки, создавая иллюзию страдающего влюбленного.

Для Эрель это было омерзительно. Для него она не была человеком — лишь «обезболивающим», притупляющим его хроническую боль.

Его метод был прост: чередовать угрозы и ложную нежность, приучая её к мысли, что сбежать невозможно. Она должна жить и умереть в его руках.

Но Эрель делала вид, что не замечает манипуляций. Правила их опасной игры были ясны: проиграет тот, кто первым сорвёт маску «влюблённых».

— Я никогда не покину вас, — прошептала она, сжимая его руку. Несмотря на страх, голос звучал тёплым, как весенний ветер, — Ведь я влюбилась в вас с первого взгляда... Масака Баркан.

Заставив себя улыбнуться, Эрель увидела, как его глаза сузились, словно серп луны.

«Какая же ты лгунья».

Его забавляло, как она пытается сохранить самообладание, дрожа от страха. Иногда это раздражало, но чаще — веселило.

«Интересно, как долго она продержится?»

Сломать её было бы проще, чем раздавить апельсин в ладони. Но позволить спектаклю продолжиться — куда занятнее.

Дзинь!

Знакомый звук заставил Ирель поднять голову. В воздухе висело сообщение, видимое только ей:

[Благосклонность Баркана повысилась на 3 очка.]

Облегчение было мимолётным. Повысить уровень благосклонности этого человека с извращённой натурой было невероятно сложно.

Но прежде чем она успела порадоваться, Баркан резко сократил дистанцию. Его мощная фигура нависла над ней, заставляя отступить. Узкая сорочка спуталась вокруг ног, и Эрель рухнула на диван.

— А-а!

Её запястье оказалось в стальной хватке. Прижав её к себе, он смотрел сверху вниз с холодным торжеством.

— Как приятно. Значит, твоё сердце тоже принадлежит мне.

В следующее мгновение его рука, словно змея, скользнула под тонкую ткань сорочки. Пальцы обвили её стройную икру, а голос прозвучал повелительно:

— А теперь раздвинь ноги.

Белая сорочка, украшенная тончайшим кружевом, была скромной и целомудренной. Её изящный крой будто подчёркивал непорочность своей хозяйки, делая её образ утончённым и благородным.

Но под подолом этой девственно чистой одежды раздавались влажные, непристойные звуки. Они сливались с учащённым, горячим дыханием в похабный хор, наполнявший всю комнату.

— Пожалуйста, остановитесь… — Эрель, у которой на глазах выступили слёзы, попыталась оттолкнуть мужчину, умело ласкавшего её между ног. Ей было невыносимо стыдно заниматься таким при ярком дневном свете.

В конечном счёте, она оказалась полностью во власти его рук. Всё, что ей оставалось, — это подставить шею под его острые клыки и молить победителя о пощаде.

Он мог сломать её или уничтожить — ему решать. Но тогда зачем он с таким усердием ублажал её сокровенные места?

— Стоит мне лишь чуть приласкать тебя, а ты уже вся мокрая, — сказал он изысканным тоном до предела грязные слова.

Эрель не хотела реагировать, но под напором его умелых ласк, бивших точно в её слабые места, она не могла не раскрыться, словно спелый гранат, щедро истекающий соком.

Как, интересно, в его глазах выглядела её влажная, покрасневшая плоть под этим ослепительным солнцем? От одной этой мысли стыд пожирал её изнутри.

— Позвольте хоть шторы задёрнуть… — взмолилась она, тщетно пытаясь сдержать его натиск.

Но его рука, крепко сжимавшая её смыкающиеся бёдра, не ведала ни капли жалости.

— Ты же не пытаешься меня оттолкнуть, верно? — прошептал Баркан с улыбкой в голосе, не прекращая влажных, размеренных движений в её лоне.

Несмотря на вежливую интонацию, его золотые глаза пылали дикой яростью хищника, у которого отняли добычу.

Его взгляд, полный холодной жажды убийства, буравил Эрель, словно он был готов разорвать её на части. Точнее, он впился в её хрупкие запястья, тщетно упиравшиеся в его плечи.

— Ты можешь меня огорчить — произнёс он, и на его прекрасном лице с наигранным оскорблением проступила обида.

Встретившись с его полуприкрытым взором, Эрель бессильно опустила руки.

«Страшно», — пронеслось у неё в голове.

Мужчина перед ней вселял первобытный ужас. За этой захватывающей дух красотой скрывалась душа, безумная до самого своего основания.

— Если мои действия тебя смущают, прости… Но что поделать, если твоё тело такое развратное, — прошептал Баркан, сильнее прижимая её к себе и покусывая её хрупкое плечо.

В отличие от его грубых рук, сжимавших её талию, тон был нарочито вежливым и довольным. Он был похож на кота, забавляющегося с попавшей в западню мышью.

— Вот, посмотри. Верхние губки твердят «нет», а нижние уже щедро истекают соком, — насмешливо добавил он, нарочно усиливая движения пальцев, чтобы она услышала отчётливые, влажные звуки.

Её бёдра были залиты её же соками, и этот звук предательски долетал до её ушей.

Каждый раз, когда его толстые, длинные пальцы проникали внутрь и скользили по её набухшим половым губам, по телу пробегали мелкие судороги наслаждения. Внутри было одновременно щекотно и болезненно-нежно, рождая ощущение, одновременно покалывающее и приторно-сладкое.

Если бы он двигался сильнее, быстрее… Эрель вздрогнула от этой мысли и замотала головой. Но её тело, увы, было куда честнее своей хозяйки. Она чувствовала, как её внутренние стенки судорожно сжимались, жадно обхватывая его пальцы, словно умоляя не останавливаться.

Разумеется, он не мог этого не заметить.

— Тебе нравится, да? Как жадно ты их заглатываешь. Тебе придётся так же жадно принять мой член.

Он усмехнулся, растягивая свои чувственные губы в насмешливую улыбку, и ввёл пальцы до самого основания. Затем он надавил большим пальцем на её бутончик, и тело Эрель содрогнулось, будто поражённое молнией, а её нутро крепко сжалось. Он с трудом извлёк пальцы, медленно проведя ими по судорожно сжимающимся стенкам, и нахмурился.

— Проблема в том, что ты такая узкая. Чтобы подготовить тебя под меня, придётся трахать тебя до изнеможения.

— Как вы можете такое говорить… — прошептала Эрель, её голубые глаза наполнились слезами, а губы предательски задрожали.

Баркан с жадностью посмотрел на её алые губы и с напускной искренностью извинился.

— Ах, прости. Ты же знаешь, я человек грубый. Слова сами вырываются.

Он тихо рассмеялся, постукивая пальцами, испачканными её прозрачным нектаром, по своим губам. Было ясно, что его извинения не стоили и ломаного гроша — он лишь стремился ещё больше унизить её.

— М-м-м.

Он высунул алый язык и демонстративно облизнул пальцы. Затем медленно закрыл глаза, смакуя её вкус.

— Должно быть, это потому, что ты такая утончённая… Даже вкус у тебя особенный. Сладкий, как фруктовый нектар.

Когда его веки вновь поднялись, в глазах бушевала дикая, неукротимая страсть. Казалось, он вот-вот схватит её за волосы, вцепится в шею и высосет всю кровь до капли.

— Хнннг! — Эрель сжалась от страха, её тело затрепетало под его испепеляющим взглядом. Его садистский взор скользнул по хрупкой женщине, едва доходившей ему до плеча.

Маленькая, слабая и прекрасная — идеальная добыча. Он мог разорвать её в клочья, но должен был смаковать медленно, не портя, чтобы растянуть удовольствие.

Как ни мучительно это было, выбора у него не оставалось. Эрель Элоранс была слишком уникальна. Найти ей замену было непросто, и вряд ли кто-то другой подошёл бы ему столь же идеально.

«Придётся наслаждаться ею с осторожностью».

К сожалению, Баркан не был известен своим терпением. Поэтому с его недовольных губ и сорвался раздражённый шёпот.

— Скажи, зачем ты так меня возбуждаешь? Что мне теперь с этим делать?

Он подчеркнул свою мысль, грубо прижав к её бедру свою твёрдую, напряжённую плоть. Затем размазал её скользкие соки по нежной коже.

— Может, займёмся этим прямо сейчас? До прихода гостей ещё есть время, — едко добавил он.

Эрель побледнела, прекрасно понимая, что «гости» — это её семья. Сердце упало от мысли, что они могут застать их в таком виде.

Баркан, отлично видя её тревогу, тихо хихикнул и принялся облизывать остатки её соков со своих пальцев. Затем он постучал костяшками по её плоскому животу и прошептал пугающе нежным тоном:

— Ты будешь носить моё семя внутри себя… пока мы будем на этой семейной встрече.

Он представил, как с каждым её шагом из-под длинной юбки на пол будут капать их смешанные жидкости. Ковёр постепенно пропитается влагой, а её уши будут пылать от стыда, когда она попытается это скрыть.

От этой картины его сознание заволокло мутной дымкой, словно он начинал таять. Из его горла, до этого изрекавшего лишь лживо-сладкие слова, впервые вырвался низкий, хриплый стон.

— Что скажешь, мм?

Баркан лениво облизнул губы, смотря сверху вниз на Эрель. Из его горла, до этого издававшего лишь лживые сладкие звуки, впервые вырвался хриплый стон.

Но лицо Эрель, встретившее его взгляд, побелело, словно она увидела призрака. Она не выдержала его взора и опустила бледные веки.

«И даже так она приняла моё условие».

Было ли это достойно похвалы или наглости? Вдруг Баркану снова захотелось увидеть её глаза.

—  Открой глаза, — сказал он ласково, но его рука железной хваткой сжала её подбородок.

Он прижал свои губы к нежной линии её челюсти, жёстко требуя ответа.

— Ты же не сердишься на меня за это, правда? Неужели тебе противно на меня смотреть?

Его настойчивые вопросы заставили её светлые ресницы затрепетать. Она боялась, но всё же бессильно подчинилась, медленно приподняв веки. Зрелище было одновременно жалким и забавным.

Увидев это, Баркан внутренне усмехнулся, но на лице изобразил печаль.

— Ты же говорила, что любишь меня. Что влюбилась с первого взгляда. Разве не поэтому приняла моё предложение?

Эрель закусила нижнюю губу. Она не ожидала, что он поверит её лживым словам, но ситуация оказалась куда хуже.

Казалось, он был всерьёз раздражён её неуклюжей попыткой солгать о любви.

— Я же предупреждал, что я человек неприятный, — прошептал он.

Но слово «неприятный» было слишком мягким для описания чудовищной сущности этого мужчины. Он приблизил своё ослепительно прекрасное лицо и одарил её порочной улыбкой.

— Даже если я тебе противен, потерпи немного. «Ты же сама сказала, что я, красив», — произнёс он, и его черты исказились холодной гримасой безумия.

У Эрель перехватило дыхание, словно перед ней был настоящий маньяк.

Он притворился, что верит её лжи, но они оба знали правду: в их отношениях не было и капли любви.

Но пути назад не было. И потому Эрель, подавив желание сжаться в комок, заставила свои дрожащие руки обвить его шею.

— Конечно, я л-люблю вас. Правда, — застенчиво вымолвила она, с трудом выдавив дрожащую улыбку.

Шёпотом, вкладывая в слова всю притворную нежность, на какую была способна, она прошептала: — Для меня вы самый прекрасный… Баркан.

Её губы, изогнутые в жалкой улыбке, сформировали его имя. Глаза Баркана заметно потемнели.

Поймав его пылающий, тяжёлый взгляд, её сердце будто провалилось в бездну.

«Этого недостаточно… Да?»

Было очевидно, что её попытка провалилась. Когда Эрель в отчаянии опустила глаза, он прохрипел:

— Ты и вправду сводишь меня с ума.

Его рука, горячая, как расплавленная лава, прижала её запястья, а другая грубо вцепилась в её мягкие волосы. Он запрокинул её голову и с дикой страстью приник к её губам.

Поцелуй был яростным, словно он пожирал её заживо. Разве это можно было назвать поцелуем? Это было насилие, высасывающее из неё жизнь, оскверняющее её чистоту и отнимающее всё, что у неё было.

Сквозь стиснутые зубы Эрель чувствовала его слюну, горькую, словно крепкий ликёр, проникающую в её рот. А вместе с ней — его агонию, несущую зловещую ауру смерти.

— М-м… ах…

Её разрывала от боли. Его всесокрушающая сила, не знающая преград, вторгалась в неё, заполняя собой всё её существо.

— Открой рот. Шире, — приказал он, отбросив все формальности, и в его глазах вспыхнула хищная ярость. Он изменил угол, проникая глубже.

Его язык принудительно ворвался в её маленькие губы, неумолимо и непреклонно. Он притянул её язык, всасывая его до самого корня, обвив его, словно змея, переплетая и возбуждая свои желания в ней.

Его слюна действовала на Эрель как наркотик. Голова шла кругом, тело обмякло, и она чувствовала, как уносится прочь, теряя связь с реальностью. Стоило поддаться этому ещё хоть на чуть-чуть — и она потеряет себя окончательно.

— Хватит… — выдохнула она.

Задыхаясь, Эрель сумела отвернуться, пытаясь вымолить пощаду. Но его язык, скользнувший по её распухшим, влажным губам, безжалостно поглотил и эти слова.

— Почему? Боишься, что, если мы продолжим, сама начнёшь умолять меня войти в тебя? — насмешливо бросил он, небрежно расстёгивая воротник.

Затем, нарочито медленно, он опустил руку и провёл ладонью по выпуклости на брюках.

Словно демонстрируя свой твёрдый, напряжённый член.

— Ты вся горишь, но не хочешь меня? «Ложь тоже должна иметь пределы», — сказал он, прищурившись.

Он освободил свой массивный член. Едва он спустил брюки, как тот выпрямился, истекая соком, и прижался к животу. Его размер и форма были поистине пугающими, словно оружие, и Эрель, побледнев, лишь покачала головой.

— Он не войдёт. Он слишком большой, — прошептала она.

— Ты так мило капризничаешь, — усмехнулся он, ничуть не смутившись, и схватил её за лодыжку.

Затем ловко раздвинул её ноги, поместив своё крупное тело между ними.

— Ты так прекрасна, что мне хочется загрызть тебя до смерти, — зловеще прошептал он у самого уха, коснувшись мочки языком.

Затем он прижался зубами к нежной коже, аккуратно, но твёрдо прикусив её.

Ощущение его твёрдых зубов на холодной поверхности драгоценной серёжки было странно дезориентирующим. А его язык, ласкающий покусанную мочку, заставлял голову кружиться.

Пока она была в замешательстве, он медленно подал бёдра вперёд. Огромная головка, размером с детский кулак, упёрлась в её растянутый вход.

«Этого не может быть».

Член, давивший на её самое сокровенное место, был слишком большим и твёрдым. Казалось немыслимым принять такого монстра в своё хрупкое тело.

— Подождите, прошу… — в панике Эрель попыталась оттолкнуть его.

Но Баркан Хамаш поднял голову и холодно взглянул на неё своими ледяными, лунными глазами.

«Только попробуй оттолкнуть меня снова».

Её рука, лежавшая на его плече, задрожала, не в силах сдвинуться — ни чтобы оттолкнуть, ни чтобы притянуть. Наслаждаясь её трепетом, Баркан протянул руку.

— Хочешь обнять меня?

Он улыбнулся так невинно, словно не бросал на неё угрожающий взгляд мгновение назад. Его врождённая красота была ослепительна. Он взял её руку и обвил ею свою шею. Теперь они выглядели как нежная влюблённая пара.

— Ты единственная, кто любит меня, — насмешливо произнёс он сладким голосом и поцеловал её дрожащие веки.

Затем он крепко сжал её бёдра и начал похотливо тереться своим членом о её влажные губы, словно заявляя права на владение.

— Не бойся. Сейчас ты узкая, но я буду трахать тебя, пока ты не привыкнешь ко мне.

Твёрдая головка давила на вход, словно собираясь пронзить её насквозь. Он двигал бёдрами вперёд-назад, смазывая её собственными соками, и её промежность покалывало от возбуждения.

Горячая головка мягко давила на клитор и толкалась в её щель. Каждый раз её внутренности судорожно сжимались, словно приветствуя его.

— Ах, м-м…

Её маленькие ручки на его широких плечах дрожали. Почувствовав это, Баркан тихо рассмеялся, будто ему было щекотно.

— Что, хочешь, чтобы я поскорее вошёл и начал двигаться?

От этих слов стыд, который она пыталась сдержать, вспыхнул с новой силой. Лицо залилось краской, щёки горели, и Эрель не знала, куда деться.

Если он увидит её такой, то будет издеваться ещё сильнее. Подумав об этом, она невольно крепче сжала его шею.

… Баркан, уже готовый войти в неё, неожиданно замер. Его взгляд упал на тонкие руки, обхватившие его шею, и выражение его лица стало нечитаемым. Казалось, он метался между желанием оттолкнуть её и утонуть в её объятиях.

Но колебание длилось мгновение. На его бесстрастном лице расцвела ещё более яростная и циничная усмешка.

— Не торопи меня, если хочешь уйти отсюда на своих ногах.

Его движения бёдрами, трущимися о её киску, стали ещё более развратными. Не в силах вынести это щекочущее ощущение, Эрель закрыла глаза и взмолилась:

— Пожалуйста… Если уж делать это, то сделайте это скорее…

Её бросало в дрожь при мысли, что её семья может застать их в таком виде. Она, конечно, заперла дверь спальни, но этот безжалостный завоеватель ворвался внутрь, словно в тот день, когда он появился и разрушил её жизнь.

Любой мог заглянуть в пролом и увидеть, как она бесстыдно сплетается с этим воплощением похоти средь бела дня.

— Пусть смотрят. Пусть видят, насколько мы горячи, — прохрипел Баркан, облизывая губы. Но в его глазах, смотревших на растрепанную Эрель, не выражали ни капли спокойствия и самоконтроля.

Его дыхание, опалявшее обнажённые ключицы, стало грубее и горячее. Сексуальность, исходившая от него, была столь сильна, что могла развратить кого угодно.

— Умоляй меня, — приказал он.

— Умолять? О чём… — растерянно прошептала она.

— Умоляй меня трахнуть тебя, — дерзко бросил он.

На мгновение Эрель не поверила своим ушам. Увидев её ошеломлённое лицо, Баркан прищурился и прошипел:

— Если будешь медлить, кто-нибудь может прийти. Хочешь, чтобы тебя увидели в таком виде?

Его тон был мягок, но это была чистой воды манипуляция. Подавленная неотразимой силой его голоса, Эрель закусила губу.

«Что же делать?»

Но времени на раздумья не было. Мысль о том, что её семья сидит в гостиной, тревожась о ней, пронеслась в голове, и губы сами разомкнулись.

— Пожалуйста… войдите в меня… — она просто не могла выговорить то грязное слово.

Одна лишь мысль о нём заставляла её кусать язык до крови, а на глаза наворачивались слёзы. К счастью, Баркан понимал её пределы.

— Умница, — сказал он, целуя её покрасневшие веки, и улыбнулся, словно ядовитый цветок.

— А теперь, в награду, я войду в тебя.

С этими словами он резко вошёл в неё своим толстым членом. Эрель вскрикнула, когда он грубо заполнил её узкое внутреннее пространство.

Её внутренности растянулись до предела, грозя разорваться. Твёрдая головка раздвигала складки её стенок, вырывая крик, в котором смешались боль и экстаз.

— Ах…!

Тонкий стон Эрель потонул в сдавленном хрипе Баркана. Он нахмурился, не веря в испытываемое наслаждение.

— Что за… Внутри так… — проскрежетал он зубами, зажмурившись.

С его лица исчезли все маски — лишь борьба за контроль над нахлынувшим чувством.

Когда он открыл глаза, в его золотых зрачках пылала лишь животная похоть. В тот миг, когда его руки впились в её бёдра, он вошёл ещё глубже, до самого основания.

— Ах! — Её узкое лоно судорожно сжалось от неожиданности. Из груди Баркана вырвался стон, смесь боли и блаженства.

Сопротивление её тугого входа лишь распаляло его сильнее. Не в силах войти до конца, он приподнял её тело на диване.

Но вскоре его сильные руки притянули её обратно, не желая отпускать ни на миллиметр.

— Ах, как горячо… Словно горю в аду, и это безумно приятно, — из его горла вырывались хриплые и развратные стоны, что от одного их звука можно залиться краской стыда.

— Раздвинь ноги. Шире, — прорычал он, не в силах войти полностью. Его голос, властный и требовательный, был пропитан отчаянной жаждой.

Не в силах противиться его мольбе, Эрель нерешительно раздвинула бёдра. Но этого было мало для разгорячённого хищника.

Его большие руки схватили её за лодыжки и раздвинули так широко, как только было возможно. Теперь её растянутый вход и покрасневший клитор были полностью обнажены. Баркан с жадностью облизнулся, и сквозь его стиснутые зубы вырвалось приглушённое ругательство.

— Это сводит меня с ума.

Наслаждаясь моментом, он несколько раз плавно двинул бёдрами и затем медленно вышел из неё, словно смакуя каждое мгновение. Но её внутренние стенки, не желая отпускать, судорожно сжались вокруг его члена.

Ощущение его толстого члена, скользящего по её внутренностям, сводило её с ума. Даже лёгкая боль от растянутых стенок теперь казалась лишь частью наслаждения.

Заметив это, Баркан Хамаш усмехнулся, и его лицо исказила гримаса наслаждения и напряжения.

— Тебе нравится, да? Заниматься этим со мной.

Не успела она и пикнуть, как его член, вышедший почти полностью, снова грубо вонзился в неё. Движения его бёдер, безжалостно взбивавшие её разгорячённую плоть, были до неприличия искусны.

— Тебе нравится. Тебе так нравится, что ты вся сжимаешься вокруг меня, — прорычал он.

Ей казалось, что её придавило дикое, неукротимое животное. Его член, яростно трущийся о её стенки, был тяжёлым, но при этом доставлял такое удовольствие, что её разум таял. Её нижняя часть тела словно плавилась от жара, и она не могла собраться с мыслями.

— М-м, ах! Ох… — с её цветочных губ срывались прерывистые всхлипы.

Не зная, что делать, она вцепилась в его плечи, прижалась лбом к его мощной шее и зарылась в ней.

Её тихие, похожие на хныканье стоны лишь сильнее разжигали его желание. Его член, набухший до предела, отбросил все намёки на нежность и снова ринулся в её узкое отверстие, попутно задевая возбуждённый клитор.

— Назови моё имя, — приказал он.

Его большая рука скользнула по её шелковистым платиновым волосам, а затем крепко сжала их. Его голос, пропитанный наслаждением, настаивал:

— Давай же. Сейчас.

Это было странно. Он нависал над ней, женщиной, которая была вдвое меньше его, но в его голосе слышались нотки мольбы.

Но и она была не в себе. Словно заражённая его жаром, с головой уходящая в его пламя, она не могла думать ни о чём.

Может быть, поэтому имя, которое обычно застревало у неё на губах, теперь вырвалось само собой, словно поток воды.

— Бар… Баркан, — прошептала она.

В тот миг, когда его имя с трудом слетело с её губ, его член, разрывавший её изнутри, внезапно стал ещё твёрже и больше.

— Я собирался быть помягче и побыстрее закончить, — его гибкие, непристойные движения бёдрами на мгновение замерли. Он тяжело вздохнул и одной рукой крепко притянул её к своей груди, не давая ей увидеть своё лицо.

— Но, похоже, не выйдет.

Ей показалось, что в его ироничном голосе слышались нетерпение и отчаяние.

— Прижми подбородок, не прикуси язык — скомандовал он сладким голосом, переворачивая её на живот.

Затем он приподнял её ягодицы и начал яростно вбивать в неё свой член.

— Хнык! Ах!! А-а!!

Эрель плакала, впиваясь ногтями в диван. Даже в этой позе, на четвереньках, как собака, она не могла отрицать, что́ она чувствовала.

Ей было хорошо. Его сильные руки, крепко державшие её, его безумно горячее тело, его огромный член, грубо входивший в неё снизу.

Но больше всего её возбуждало лицо Баркана, которое она мельком увидела, обернувшись. Его всегда циничное лицо теперь было искажено наслаждением и залито румянцем. Одного лишь взгляда на это выражение было достаточно, чтобы у неё закружилась голова, словно от его феромонов она могла забеременеть.

— Что, нравится мое лицо? — спросил он, заметив её взгляд, и ослепительно улыбнулся. Затем он резко вошёл в неё до предела и прошептал: — Мне тоже нравится. Твоя дырочка. Она безумно узкая и горячая.

Даже эти вульгарные слова лишь сильнее распаляли её. Он возобновил движения, и Эрель, плача, запрокинула голову. Вид у неё был такой, что его нельзя было показывать никому, но Баркан схватил её за волосы и грубо повернул её голову к себе.

Её когда-то невинное лицо было в полном беспорядке. Бледные щёки были испачканы слезами, веки покраснели, словно их натёрли соком спелых плодов, а на припухших от поцелуев и укусов губах отчётливо виднелись следы зубов.

Баркан бесцеремонно провёл по этим жалким следам пальцами, которыми только что ласкал её клитор.

— Странно. Чем грубее я с тобой, тем сильнее ты сжимаешься. Тебе это нравится? — спросил он, словно и впрямь не понимая, и шлёпнул её по ягодицам. Больно не было, но было унизительно.

Он шлёпал её снова и снова, продолжая яростно вгонять в неё свой член, и она почувствовала себя кобылой в течке. С каждым ударом по её ягодицам её внутренности содрогались от наслаждения и непроизвольно сжимались.

— Ты плакала, что он не войдёт, а теперь сама его жадно заглатываешь, — насмешливо бросил Баркан, шире раздвигая её покрасневшие ягодицы. Он раздвинул их до предела и вогнал свой разъярённый член ещё глубже, полностью заполняя её.

Эрель, лежащая на диване в одном белье, безудержно тряслась. Сорочка давно слетела на пол, а её растянутое до предела отверстие горело, словно в огне.

— Ах, как ты сжимаешься… Зачем же тогда дрожишь, если принимаешь его так жадно? Это мило, — сказал он, продолжая трахать её сзади, как кобель, без намёка на остановку.

Страх охватил её при мысли, что она не успеет к семье или, что хуже, её найдут в таком виде.

— Пожалуйста, если вы не остановитесь… — голос её дрожал от отчаяния.

— А если не остановлюсь, то что? Возненавидишь меня? — спросил он, хотя это она когда-то сказала, что любит его.

Он прикрыл её нежные губы рукой, заглушая любые дальнейшие мольбы. Затем просунул пальцы в её рот, обвил её маленький язык и не дал ей больше вымолвить ни слова.

— Х-ха… ах… — Эрель задыхалась, посасывая его пальцы.

Он заполнял её и сверху, и снизу. Она рыдала и боролась, отчаянно пытаясь вырваться, но он, прирождённый хищник, держал её крепко, не желая отпускать.

— Хочешь, чтобы я поскорее кончил? Тогда двигай своей милой попкой ещё развратнее.

Его взгляд скользнул по её стройной талии, словно лаская её, когда он прижал ладонь к её бледной спине, заставляя ещё выше поднять ягодицы.

— Бёдрами не поработаешь? Или мы можем застрять здесь на весь день, — подгонял он, его глаза хищно блестели, пока он гладил её линию талии. Её тело вздрагивало, а тихие, дрожащие стоны, вырывавшиеся из груди, лишь сильнее возбуждали его.

Эрель неохотно начала двигать бёдрами, как он велел. Его член грубо входил в её узкие внутренности и выходил, царапая её, и ощущения были слишком яркими, слишком реальными. От бесконечных грубых толчков её промежность, казалось, вот-вот сотрётся.

Огромный член, вбивающийся в неё, доставлял неописуемое удовольствие. В самой глубине, под пупком, всё покалывало, а бёдра непроизвольно напрягались и дрожали.

— Нравится, когда я вхожу глубоко? «Мисс Эрель, у вас там так глубоко и твое чувствительное местечко, никто не сможет удовлетворить кроме меня», — сказал Баркан, смеясь над тем, что её скромное личико скрывало такую страсть.

Он поддел рукой её колено, заставляя раздвинуть ноги ещё шире. Из-за этого в зеркале напротив дивана ей мелькнуло их отражение — вид, почти слишком унизительный, чтобы его вынести. Она увидела свою растрёпанную внешность и, что ещё хуже, его тёмный толстый член, беспрерывно входящий и выходящий из неё.

Эрель не могла смотреть на своё отражение и крепко зажмурилась. Но в тот же миг его другая рука, словно змея, скользнула к её промежности и нажала на клитор прямо над её растянутым отверстием.

— Ах, нет, уберите руку… пожалуйста, — взмолилась она.

— А знаешь, что каждый раз, когда я трогаю здесь, ты сжимаешься ещё сильнее? — спросил он, собирая её соки, стекающие по бёдрам, и растирая её набухший клитор.

Одновременно он начал трахать её разгорячённое отверстие ещё быстрее и яростнее.

— Ох, как туго… Как ты можешь быть такой тугой?

— Хватит, хнык! А-а!! — закричала она.

Она больше не могла терпеть. Оргазм, словно удар молнии, пронзил её тело, и ноги задрожали. Напряжённый низ живота судорожно сжался, и бёдра начали дёргаться сами по себе.

Её пылающие щёки, плотно сомкнутые веки и приоткрытые в безмолвном стоне губы выглядели невероятно развратно. Баркан, не отрывавший взгляд от её лица в зеркале, усмехнулся.

— И как же тебе нравится принимать член такого низкого человека, как я. «Я просто в восторге», — сказал он, видимо, всё ещё задетый тем, что её родители отвергли его предложение из-за его происхождения.

И теперь Эрель расплачивалась за это своим телом.

— Смотри, какое у тебя развратное лицо. Какой мужчина устоит, увидев его? — поддразнивал он, схватив её за тонкий подбородок и заставляя смотреть в зеркало. Конечно, он и не думал позволять другим мужчинам видеть это чертовски красивое лицо.

Но ему было и забавно, и приятно видеть, как скромная Эрель шокирована своим отражением. К сожалению, этот извращённый способ играть с ней был единственным, каким он умел выражать свои чувства.

«Моя. Моя собственность».

Его глубокая собственническая одержимость в этот момент была полностью удовлетворена. Он намеренно впился зубами в её бледную шею, достаточно сильно, чтобы оставить след, заявляя о своём праве на неё ещё одним способом. Слёзы боли навернулись ей на глаза — чисто инстинктивная реакция.

— Больно… пожалуйста… — всхлипывала она.

Доведённая до предела как физически, так и морально, Эрель больше не могла сдерживаться и разрыдалась. Её будущая супружеская жизнь с ним уже казалась ей невыносимой.

Красавица, лежащая под ним и всхлипывающая, выглядела душераздирающе жалко. Любой мужчина захотел бы достать платок, вытереть её лицо и нежно утешить.

Но мужчина, который должен был стать её мужем, имел совсем иное сердце. Извращённое чувство удовлетворения Баркана только росло, когда он наблюдал за её слезами — они делали её прекрасное лицо ещё более неотразимым.

Теперь он понимал, почему говорят, что красота в страдании мимолётна. Когда Эрель плакала, её раскрасневшиеся щёки, смоченные слезами, блестели ещё соблазнительнее, искушая его. Он не мог удержаться от того, чтобы не подтолкнуть её ещё дальше.

— Что ты плачешь? Ты только заставляешь меня хотеть тебя ещё сильнее, — прорычал он, его голос был тяжёлым от наслаждения и неподдельного желания.

Ленивым взглядом он опустил ресницы, глядя на неё так, словно она — самая большая драгоценность в мире, а после приник губами к её щеке, нежно покусывая и посасывая кожу. Затем, без тени сомнения, он возобновил движения, вновь входя в её лоно, которое всё ещё ритмично сжималось и разжималось после пережитого ею оргазма.

— Ах!! М-м!! Хватит!!! — вырвался отчаянный и дрожащий крик, но он не думал останавливаться, полностью поглощённый своей ненасытной страстью.

Не давая ей и секунды перевести дух, он двигался с такой яростью, что в глазах у Эрель зарябило от ярких вспышек. Он двигался над ней, как зверь, взгромоздившийся на добычу, и она чувствовала, что может сломаться под этим напором, её бёдра были приподняты над диваном, а он вгонял в неё себя без передышки.

— Как может быть, что ты так туго сжимаешь и вся горишь? Ты знаешь, что при каждом моём движении твоя плоть сжимает меня, не желая отпускать? — прохрипел он, смакуя вид места их соединения.

Он добавил, что хотел бы заставить её увидеть это, и Эрель в ужасе замотала головой, прекрасно зная, что он способен на такую жестокость.

— Я правда больше не могу… — выдохнула она, её дыхание сбилось и стало рваным.

Её ноги дрожали так сильно, что, казалось, вот-вот подкосятся. Но каждый раз его сильные руки подхватывали и водружали её обратно, не давая упасть.

— Кто сказал, что можно отдыхать? Я ещё не кончил, — жёстко бросил он, впиваясь пальцами в её талию и притягивая ещё ближе к себе. — Ты же можешь продолжать, не так ли?

— М-мм…!! — её распухшее лоно онемело и ныло от его толстого члена, непрерывно входящего в неё.

И всё же, как он и сказал, тяжёлая, густая волна наслаждения продолжала накатывать внизу живота, слой за слоем, и она не могла поверить в это предательство собственного тела.

Его руки грубо мяли её подпрыгивающие груди, словно месили тесто. Пальцы щипали затвердевшие от возбуждения соски, скользили по стройному стану, чтобы вцепиться в округлившиеся бёдра, раздвигая их ещё шире.

— Как такая малюсенькая дырочка вмещает в себя меня всего? Поразительно, — звучал его голос, полный тёмного восхищения и насмешки над её беспомощной покорностью.

Баркан с упоением водил пальцами по её скользкой плоти, касаясь распухших, невероятно чувствительных складок. Его умелые, выверенные движения заставляли её внутренности содрогаться и плавиться.

Переполняющие ощущения были на грани с болью. Зажатая в его стальных тисках, Эрель могла лишь разрыдаться в голос, и её рыдания были полны самого настоящего отчаяния.

— Садись на меня, — приказал он, не оставляя места возражениям.

Он с лёгкостью поднял её и усадил себе на бёдра. Каждый раз, когда он обращался с ней, будто она невесома, словно пёрышко, она не могла не ощущать пугающую разницу в их силе. И, как ни странно, этот контраст пронзал её смутной дрожью, в которой смешивались страх и запретное возбуждение.

Под её весом их соединение стало ещё глубже, достигнув невыносимой глубины. Эрель в отчаянии вцепилась ему в шею, пытаясь смягчить давление, проникавшее в самую её сердцевину. Её тело прижалось к его мощной груди, и она почувствовала себя ещё более уязвимой и беззащитной перед его подавляющей силой.

— Ты сегодня такая смирная, — усмехнулся Баркан, проводя ладонью по её рукам, обвивавшим его шею. Затем, без предупреждения, он схватил её за бёдра и начал властно направлять её движения, заставляя её подниматься и опускаться на нём.

— Нет, стой! Слишком глубоко… Ах!! — вскрикнула она, переполненная ощущением, что он пронзает её насквозь, а его безжалостный контроль доводил её до самого края.

Это было безумием. С каждым движением он входил в неё до самого основания, а из её растянутого, залитого соком лона доносились непристойные, влажные звуки, заставлявшие её гореть от стыда.

Его твёрдая головка била прямо в матку. Каждый толчок сотрясал её тело насквозь, и в глазах мерцали искры. От боли перехватывало дыхание, но с каждым его движением внутри нарастала странная, сладкая и ноющая пустота.

Эта ноющая пустота усиливалась, парализуя низ тела, поднимаясь по спине и затуманивая разум. Теперь каждый его толчок снизу вызывал мелкую, судорожную дрожь удовольствия. Её внутренние стенки судорожно сжимались вокруг него, и, чувствуя это, Баркан издал низкий, насмешливый смешок.

— Значит, тебе нравится, когда я вхожу так глубоко? Ты и вправду грязная девчонка.

— Н-нет… — слабо попыталась она возразить.

— Не ври. Ты кончаешь каждый раз, когда я попадаю сюда, — безжалостно точным движением он продемонстрировал свои слова.

К её ужасу, его пульсирующий член яростно терся о самые чувствительные нервные окончания, и волны удовольствия, подобные ударам тока, расползались по всему телу, грозя свести с ума.

— А-а!! Ах! Пожалуйста, хватит… — взмолилась она, и её голос сорвался в отчаянный крик.

— Хочешь, чтобы я кончил? — грубо спросил он, и Эрель, не в силах более терпеть, отчаянно закивала.

Она была готова на всё, лишь бы это прекратилось. Готова подчиниться даже самому унизительному требованию.

— Умоляй. Умоляй меня кончить в тебя, — приказал он, и его глаза сузились.

— Пожалуйста… кончи в меня, — прошептала она, и голос её был едва слышен.

Услышав эти покорные слова, он потемнел глазами, а его расслабленное выражение сменилось напряжённой собранностью. Схватив её за бёдра с такой силой, что кости затрещали, он начал двигаться с новой, яростной силой.

— Ах! А-а-а, м-мм!! — её крики слились со скрипом дивана, раскачивающегося под их яростным ритмом.

Его член, входящий в неё, растягивал её распухшие, возбуждённые стенки. Когда же он коснулся рукой её влажных, чувствительных складок, её накрыла новая, ослепительная волна оргазма.

Голова Эрель запрокинулась, всё тело затряслось в неконтролируемой судороге. Баркан схватил её за волосы и впился в её полуоткрытый рот глубоким, поглощающим поцелуем.

— Ха… — его горячее дыхание смешалось с её стоном.

Его властные губы, его язык, опутавший её, его зубы, покусывающие её губы — всё это было частью его власти. И всё это время он оставался глубоко внутри, и теперь его пульсирующий член изливал в неё своё семя, заполняя её до краёв, помечая её как свою собственность.

От его спермы, обжигающе горячей, ей казалось, что её внутренности плавятся. Когда он наконец отпустил её, Эрель рухнула на диван, её тело обмякло и раскинулось, словно у неё не осталось ни единой кости.

Она и вправду чувствовала, что была на грани.

— Уже всё? Ты такая слабая, — прозвучало над ней, и в его голосе ясно слышалось презрение.

Но к её удивлению, вместо того чтобы оттолкнуть, он нежно приподнял её и уложил её голову себе на бедро. Его пальцы мягко перебирали её волосы, словно шёрстку котёнка, пока он другой рукой зажигал сигару и медленно затягивался.

Дым был густым и едким. Эрель с трудом отвернулась, и это движение позволило ему вдоволь насладиться зрелищем того беспорядка, что он устроил. Её бельё сползло до щиколоток, платиновые волосы были спутаны, помада размазана. Вид её падения, казалось, доставлял ему глубочайшее удовлетворение.

— Ты так прекрасна, — пробормотал он, и, как ни странно, это прозвучало искренне. Возможно, это была единственная правда в этой лживой игре.

Он с наслаждением облизнул губы, глядя на красные отпечатки своих пальцев на её бёдрах. Её кожа, лоснящаяся от их смешанных соков, снова пробудила в нём дикий голод.

«Откуда взялась такая прекрасная вещь?» — но он тут же отогнал эту мысль. «Добровольно? Не смей врать самому себе».

Он знал правду. Он загнал её в угол, не оставив выбора, как кролика, выкуренного из норы. Не было смысла притворяться, будто она пришла к нему сама.

Даже если он надел на неё кольцо и обернул всё в фантик любви, они не были влюблёнными. Она была его трофеем, украденной драгоценностью. Единственная разница — у этой драгоценности были ноги и воля, чтобы бежать.

Поэтому он должен был держать её в ежовых рукавицах, постоянно напоминая, кому она принадлежит. Прямо как сейчас.

— Могу дать тебе передохнуть подольше, — сказал он, отводя прядь волос с её лица. — Или, может, сразу начнём следующий раунд?

Он произнёс это легко, но в глубине души жаждал увидеть, как она вздрогнет от отвращения, как в её глазах вспыхнет ненависть и сопротивление. Он хотел снова увидеть, как она ломается.

Он уже представлял, как снова прижимает её тонкие запястья, безжалостно раздвигает её ноги и входит в неё, заставляя рыдать. Как потом будет слизывать её слёзы, целовать и шептать ложные утешения, снова и снова, пока она не сломается окончательно и не откажется от самой мысли о бегстве.

Он уже облизнул губы в предвкушении, но вдруг Эрель слабо подняла руку и… не оттолкнула его. Вместо этого она обвила его шею и притянула к себе, прошептав прямо в ухо:

— Делай со мной всё, что захочешь.

— Что…? — он окаменел, не в силах понять.

Её мягкие волосы коснулись его обнажённой шеи, а лбом она упёрлась в его ключицу. Это пушистое, беззащитное прикосновение вышибло из него воздух и лишило дара речи.

— Тот, кто полюбит первым, всегда в проигрыше, разве не так? — прошептала она без тени сомнения. Её дрожащая рука нежно коснулась его щеки. — Так что… делай что хочешь. Моё сердце и так уже принадлежит тебе.

Баркан застыл. Ему было смешно слышать эту ложь о любви, но в то же время что-то в груди непривычно ёкнуло.

Её ложь, которую он всегда находил забавной, на этот раз кольнула его с незнакомой остротой. Он молчал, смакуя это новое ощущение.

— Вы действительно умеете удивлять, мисс Эрель, — наконец произнёс он, медленно закрыв и вновь открыв веки.

Он потушил окурок сигареты о подошву ботинка.

— Я думал, ты просто красива, — его золотые глаза, словно у хищника, окинули её с головы до ног. — Но даже твои слова прекрасны. Так и хочется сожрать тебя целиком.

Его крупная ладонь обхватила её подбородок и шею, а дьявольски соблазнительные губы растянулись в улыбке, готовой поглотить её целиком.

— Так продолжай и дальше, — прошептал он, и его дыхание коснулось её губ прежде, чем он поцеловал её. — Продолжай притворяться, что влюблена в меня. Что горишь от желания раздвинуть для меня ноги.

Ведь если ты будешь это делать… возможно, я позволю жить тебе, и твоей семье.

Он проглотил горькое послевкусие этих невысказанных слов и закрыл глаза, полностью отдавшись медленному, всепоглощающему поцелую, совершенно не подозревая, что в этот момент обнажил свою уязвимость куда больше, чем когда-либо намеревался.

— Хах… ха… — Рэён резко подскочила на диване, тяжело дыша. Её сердце бешено колотилось после яркого кошмара, а странное, зловещее ощущение, будто сон вовсе не принёс отдыха, не покидало её.

«Где я?»

Как и последние несколько дней, проснувшись, она тут же принялась осматриваться. Но вновь, вместо знакомого потолка её студийной квартиры, взгляд упёрся в величественные интерьеры старого роскошного особняка, словно сошедшего с киноэкрана. С тяжёлым вздохом она провела ладонью по лицу.

«Всё ещё в игре, значит».

Прошло уже несколько дней с тех пор, как Рэён обнаружила себя в теле Эрель Элоранс, персонажа из игры «Спасение». Но каждый раз, просыпаясь, она не могла избавиться от надежды, что всё это — всего лишь дурной сон.

Кошмары, преследовавшие её каждую ночь, лишь усугубляли тревогу. Детали быстро таяли после пробуждения, но одно оставалось неизменным: мужчина. Ослепительно прекрасный мужчина, словно являющий собой конец света. Его огненно-рыжие волосы пылали, подобно пожару, способному поглотить всё на своём пути.

Кто он? Рэён досадно чувствовала, что этот загадочный мужчина как-то связан с Эрель Элоранс. Но сейчас у неё не было никакой возможности докопаться до истины.

«Спасение» было игрой с огромным, необъятным миром. Даже проведя за ней бессонные ночи, Рэён не прошла и половины.

«Понятия не имею, кто этот мужчина».

Впрочем, неизвестного было куда больше. Она не понимала, как оказалась внутри игры и почему стала Эрель Элоранс, довольно малозаметным второстепенным персонажем.

— Рэлл, с тобой всё в порядке?

Внезапно чья-то рука легла на её плечо сзади, отчего сердце у неё едва не выпрыгнуло из груди. Ощущение чужого прикосновения слишком напомнило только, что пережитый кошмар, и она резко обернулась, широко раскрыв глаза. Человек позади, тоже вздрогнув, поспешно поднял руки в защитном жесте.

— Что это тебе такое приснилось, что ты так подскакиваешь?

При свете дня перед ней предстал высокий, мускулистый юноша со светлыми, как спелая пшеница, волосами. Его черты были острыми и утончёнными, с прямым носом и чёткими линиями скул, что придавало ему почти что изнеженную красоту — если бы не его мощное, тренированное тело, напрочь сметавшее это впечатление.

Его звали Майкл Элоранс, он был старшим братом Эрель. Но больше, чем изящный ангел, он походил на ангела-воина, познавшего тяготы битв.

— Уснула в гостиной? Для тебя это редкость. Плохо спала ночью? — его тон был грубоват, но сквозь него пробивалась забота.

Рэён провела ладонью по бледной щеке и неопределённо промямлила:

— Просто кошмар приснился, вот и всё. Спасибо, что спросил.

Хотя детали уже уплывали, ей казалось, будто во сне её преследовали. Тело ломило, словно она и впрямь бежала марафон, пока спала.

— В следующий раз спи в своей комнате. Ты и так хрупкая — что будешь делать, если ещё и простудишься? — Майкл цокнул языком, и сквозь суровую маску проступала его братская опека.

[Майкл Элоранс: Уровень привязанности 82]

Эрель по привычке скользнула взглядом по всплывающей информации над головой брата и ответила ему слегка натянутой улыбкой. Хотя она и ценила его заботу, его проницательность была для неё настоящей проблемой.

— Наверное, ты прав. Пожалуй, мне стоит пойти в спальню, — сказала она, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Не так быстро. Сначала мне нужно с тобой поговорить, — окликнул её Майкл, скрестив руки на груди. Его острые синие глаза сузились, оглядывая её с ног до головы, прежде чем он резко выпалил: — Эрель Элоранс. Ты в последнее время ведёшь себя очень странно. Ты же это понимаешь?

Конечно, он заметит. Как может не заметить? Ведь она — не Эрель.

«По крайней мере, у меня есть кое-какие воспоминания этого тела», — с облегчением вздохнула про себя Рэён.

Тело Эрель чудесным образом приняло Рэён без особого сопротивления. И, имея в распоряжении обрывки воспоминаний этого мира, Рэён пока что удавалось избегать крупных промахов. Но рассказать правду о происходящем она не могла, особенно Майклу.

«С чего бы я вообще начала объяснять, что всё это — игра?»

Эрель взглянула на мигающее окно задания рядом с уровнем привязанности Майкла. Жирный, прямой текст её текущей миссии безжалостно висел перед ней.

[Сюжетное задание: «Предотвратить Катастрофу» — Вы должны остановить надвигающуюся беду, которая вскоре постигнет семью Элоранс. Невыполнение повлечёт за собой принудительное завершение игры.]

Что это вообще значит? Предотвратить катастрофу? Но как?

«Хотя бы сказали, что это за катастрофа или как её остановить», — с горечью подумала она.

А что будет, если она провалится? Её вышвырнет из игры, и она вернётся в своё настоящее тело, став снова Рэён?

«Но что, если моё настоящее тело уже мертво?»

Эта леденящая душу мысль заставила кровь стынуть в жилах. Слишком много неизвестного. Как она может объяснить что-либо из этого Майклу?

— Почему ты ничего не говоришь? — голос Майкла прорезал её мысли, и в нём слышалась досада. — Ну же, Эрель! Что с тобой такое?

Проблем была уйма, но ни одну нельзя было объяснить. Сама Рэён не имела понятия, как оказалась в «Спасении».

— Так что, ты просто будешь молчать? — Выражение лица Майкла сменилось разочарованием. — Я думал, мы достаточно близки, чтобы разговаривать друг с другом обо всём. Видимо, я ошибался, — холодно бросил он.

С этими словами он резко поднялся. В тот же миг перед Рэён возникло системное уведомление.

[Динг! Уровень привязанности Майкла снизился на 5 пунктов.]

Рэён уставилась на уведомление, ощущая волну вины. Она не хотела его ранить, но что она могла сказать? Ничто из сказанного ею не имело бы смысла для того, кто не знал, что находится в игре.

«Если я буду и дальше так косячить… как я смогу предотвратить эту так называемую катастрофу?»

Эрель чувствовала, что вот-вот расплачется. Оказаться в незнакомом мире было и без того невыносимо, но видеть, как привязанность брата к ней тает на глазах, было хуже всего.

— Постой, Майкл, — позвала она торопливо, останавливая его уже у самого выхода.

— И какой смысл меня останавливать, если ты всё равно ничего не скажешь?

Несмотря на свой грубоватый тон, Майкл не был бесчувственным. Тот факт, что он ещё не хлопнул дверью, означал, что он ждёт её слов, давая ей шанс.

— Я… Я была не права. Мне правда жаль, — запинаясь, проговорила Эрель.

Майкл не ответил сразу, но напряжённое выражение его лица смягчилось самую малость.

— Просто в последнее время на меня многое давит, — добавила она. — Я беспокоюсь о своём будущем… и обо всём остальном.

Хотя это и была отговорка, в её словах звучала доля правды. Неопределённость её положения тяжким грузом лежала на ней. Когда она с досадой вздохнула, Майкл повернулся и взглянул на неё, заметив подлинную усталость в её чертах.

Помедлив мгновение, Майкл вернулся к дивану и тяжело опустился, напротив.

— …Мне тоже жаль, что я повелся на ерунду, — пробормотал он, слегка смущённо прочищая горло. И тут же в её поле зрения возникло уведомление.

[Динг! Уровень привязанности Майкла повысился на 5 пунктов.]

Эрель с облегчением вздохнула, радуясь, что ситуацию удалось спасти. Но затем Майкл сказал нечто неожиданное.

— Я понимаю, почему ты в замешательстве, — произнёс он, и его тон внезапно стал серьёзным.

— Правда? — Эрель удивлённо моргнула. Как он мог понять её ситуацию?

— Конечно, — ответил он. — Прошло не так много времени с того… шокирующего происшествия.

— …Ч-чего?

— Я хочу сказать, учитывая, что ты пережила, вполне естественно, что ты чувствуешь себя растерянной. Это же серьёзное дело.

Какое происшествие? И что именно она, по его мнению, пережила? Эрель почувствовала приступ паники. Она не имела ни малейшего понятия, о чём говорит Майкл.

Судя по серьёзному выражению лица Майкла, дело было нешуточным. Он, похоже, был уверен, что она и так должна знать, о чём речь. Поняв, что нужно собрать больше информации, Эрель решила прощупать почву.

— Майкл… то происшествие, о котором ты говоришь. Ты имеешь в виду…? — она намеренно замолчала, надеясь, что он заполнит паузу.

— Прошлую неделю, — без колебаний ответил Майкл. — Когда мы посетили Главный Храм.

Главный Храм? На прошлой неделе?

Это должно было случиться до того, как Рэён оказалась в теле Эрель.

«Постой, может, это как-то связано с тем, как я сюда попала?» — пронеслось у неё в голове.

Тщательно покопавшись в воспоминаниях, Рэён припомнила самый первый миг, когда очнулась в этом странном мире. Это было внутри кареты — настоящей, запряжённой лошадьми, подпрыгивающей на ухабах дороги.

Ощущение тряски оставило её в полном недоумении. Она отчётливо помнила, как потеряла сознание, играя в «Спасение», но как она оказалась в движущейся карете?

Озираясь в растерянности, она заметила длинные, серебристо-белые волосы, спадающие на плечи.

«Что за чёрт?..»

Но это было не всё. Над головами людей, сидящих напротив, висели цифры — уровни привязанности, точь-в-точь как в игре. Словно реальность и игровой мир столкнулись, смешавшись во что-то среднее.

К счастью, первоначальный шок лишил её дара речи, что дало ей возможность просто молча наблюдать. Члены её семьи — люди, которых она каким-то образом узнавала благодаря остаточным воспоминаниям Эрель Элоранс — продолжали разговаривать, не подозревая о буре в её голове. Прислушиваясь к их беседам, она по крупицам собирала свою ситуацию.

«Я была в той карете… потому что…»

Да, они возвращались из Главного Храма. Должно быть, это и есть то «важное событие», о котором упомянул Майкл. Теперь всё сходилось. Рэён вспомнила, как во время поездки члены семьи будто бы присматривали за ней, их взгляды скользили по ней, пока они обсуждали пустяки. Несмотря на лёгкость беседы, они избегали определённых тем.

«Но я по-прежнему не знаю, что же на самом деле произошло».

Рэён вздохнула, раздосадованная пробелами в своих знаниях. В конце концов, сюжетная линия «Спасения», в которую она играла, не включала персонажа по имени Эрель Элоранс. Даже оказавшись в мире, который она когда-то обожала, будучи в незнакомой роли, она чувствовала себя беспомощной.

— Не переживай так сильно, Эрель, — прервал её мысли Майкл, и его голос теперь стал мягче. — У тебя есть мы. Мы не позволим случиться с тобой ничему плохому. Обещаю, как твой брат.

— …Спасибо. Правда, — ответила Эрель, чувствуя теплоту в груди, несмотря на всю путаницу.

Это был не самый красноречивый ответ, но лучшее, что она могла предложить. Искренняя забота Майкла и его неуклюжее, но сердечное обещание тронули её.

«У Эрель и впрямь прекрасная семья», — с лёгкой щемящей болью подумала Рэён, вспоминая свои натянутые отношения с семьёй в реальной жизни. Близость и забота, царившие среди Элорансов, были для неё в диковинку. На её губах играла горько-сладкая улыбка, как вдруг дверь со скрипом отворилась.

— А, так все здесь, — раздался голос из дверного проёма.

— Мама.

Увидев элегантную блондинку, Майкл тут же поднялся с места. Это была не кто иная, как графиня Луиза Элоранс, мать Майкла и Эрель.

— Я обыскала весь нижний этаж в поисках вас двоих, — заметила Луиза, её голос был мягким, но с лёгким укором, когда она перевела взгляд на Эрель.

—  Дорогая моя, — сказала она, и её строгое выражение лица растаяло, сменяясь нежностью, обращённой к младшей дочери.

[Луиза Калбран Элоранс: Текущий уровень привязанности 99]

Было очевидно, что её любовь к Эрель искренна. Её губы растянулись в тёплой улыбке, не в силах скрыть, как она обожает свою младшенькую.

— Ты не спустилась к чаю и решила остаться тут? Ты наша сонная мышка, — сказала Луиза.

Эрель смущённо моргнула, не понимая этого прозвища. Луиза тихо рассмеялась и, оглядев детей, спросила:

— Вы не забыли, какой сегодня день?

— День ног? — машинально ответил Майкл, но, поймав её острый взгляд, тут же замолчал.

Несмотря на статус старшего сына знатного рода, его одержимость физическими тренировками, похоже, изводила Луизу. Она тяжело вздохнула и, полностью проигнорировав его, обратилась к Эрель:

— Ты же не забыла, что сегодня мы едем к портнихе?

— Конечно нет, — поспешно ответила Эрель.

— Лето уже близко, нужно купить новые перчатки и платья. Ах, и не забудем очаровательную шляпку. Она будет как раз кстати, когда мы позже поедем в летнюю резиденцию, — продолжала Луиза.

— Хорошо, мама, — с энтузиазмом ответила Эрель.

Кивать и улыбаться, даже не зная точно, о чём речь, стало для Рэён основной стратегией выживания в этом незнакомом мире. Ей ничего не оставалось, кроме как приспосабливаться. Ведь она даже не знала, живо ли её настоящее тело в реальном мире.

Луиза, не подозревая о сложных чувствах дочери, с улыбкой повернулась к Майклу:

— Ты составишь нам компанию?

— Нет, увольте. Наслаждайтесь вашим женским времяпрепровождением, — Майкл поспешно замахал мускулистыми руками. Судя по его встревоженному виду, шопинг с Луизой был не таким уж простым делом.

— Хмф! Ну и трус же ты. Тебе ведь вскоре нужно будет найти невесту к следующему светскому сезону, не так ли? Для этого нужно следить за собой. Что толку только мышцы качать? — обрушила на него Луиза шквал материнских нравоучений.

Его лицо становилось всё более измученным, а Эрель не могла сдержать тихого смешка. Казалось, будь то реальность или игра, родительские наставления везде одинаковы. На мгновение этот странный игровой мир показался чуть менее пугающим. Но это ощущение исчезло, когда Майкл внезапно стал серьёзен.

— Всё же будьте осторожны по пути, мама.

— Что ты имеешь в виду?

— В последнее время участились случаи появления Китанов. Вы помните, что произошло в прошлый раз? Тогда они появились в трущобах, пожирая бездомных, и поднялся переполох. Это было почти повторением резни двадцатилетней давности, — сказал он с тревогой.

Улыбка исчезла с лица Эрель. Всего на мгновение она позволила себе почувствовать себя в безопасности, но теперь ощущение обманчивой безопасности развеялось. Монстры, пожирающие людей… Это определённо не настоящая жизнь.

— Китаны? Дорогой! Как ты можешь произносить такие кощунственные вещи! — Луиза нахмурилась. — Пусть мы и не столичные аристократы, но здесь поддерживается порядок. Пока бог Хашива присматривает за нами, ничего страшного не случится.

— Именно поэтому я и прошу вас быть осторожнее, мама, — лицо Майкла стало ещё серьёзнее. Он, как будущий глава семьи, видел последствия резни своими глазами. Он знал, почему Китанов называли величайшим бедствием человечества. — Судя по всему, взор бога весьма ограничен, — с горечью заметил он.

В гостиной повисла ледяная тишина.

— Но это же не повод отказываться от летнего платья и новой шляпки, верно? — поспешил он исправить атмосферу. — Что может случиться? Ведь нас защитят Масака… — пробормотал он.

— Майкл, довольно! — резко перебила его Луиза, словно он произнёс нечто запретное.

Но ещё страннее было то, что после этих слов оба замолчали и одновременно посмотрели на Эрель. Их встревоженные взгляды явно пытались угадать её реакцию.

Почему они так на меня смотрят? Что-то не так, но что именно? Она не знала, почему они скрывают от неё тему Масака. Почему же они избегают этой темы в моём присутствии?

В этот момент Луиза громко хлопнула в ладоши.

— Ладно, довольно этой бесполезной болтовни! — С изящным поворотом она нежно взяла Эрель за руку. — Пойдём, дорогая. Нас сегодня ждёт много дел!

Однако это спокойствие длилось недолго. Едва карета тронулась, Эрель поняла, что что-то не так. Стук копыт и тряска были невыносимы. Это была её вторая поездка, но привыкнуть она так и не смогла. Дороги здесь не были такими ровными, как в Корее, больше напоминая ухабистые сельские тропы.

Эрель изо всех сил старалась отвечать на болтовню Луизы, но её лицо бледнело всё сильнее.

— Кстати, малышка, ты помнишь Джошуа из семьи графа Бареля? — Луиза была так увлечена разговором, что не замечала её состояния.

Эрель, несмотря на недомогание, насторожилась при упоминании нового имени.

— Джошуа? Да, конечно, — ответила она, хотя, естественно, ничего о нём не знала.

— На днях я была во дворце и случайно встретила графиню Барель. Рядом с ней был Джошуа. В детстве он был худым и невзрачным, а теперь стал таким крепким... А по словам графини, он стал аудитором министерства иностранных дел! Ты же знаешь, это сулит блестящую карьеру, — рассказывала Луиза.

Эрель поняла, к чему клонит мать. Как и любая родительница, она присматривала жениха для дочери.

— …Звучит неплохо, — сказала Эрель. Но Джошуа её не интересовал. Гораздо важнее было сдержать подступающую тошноту.

— Не правда ли? Я намекнула графине Барель… — Луиза не успела договорить. Эрель вскочила, распахнула окно кареты и высунулась наружу и вырвало.

— Что с тобой, Рэл?! — воскликнула Луиза, её обычно спокойные манеры мгновенно исчезли.

Эрель, задыхаясь, вцепилась в раму окна. Её тело дрожало, лицо было бледным, а конечности тряслись.

— Я… я не хотела беспокоить вас, — пробормотала она между прерывистыми вздохами, горький привкус желчи всё ещё стоял у неё во рту.

Луиза цокнула языком, растирая спину дочери успокаивающими круговыми движениями.

— О, Рэл, не нужно страдать в тишине. Мы можем остановиться, если тебе нужно отдохнуть.

Эрель слабо покачала головой.

— Я... я в порядке. Просто дайте мне минутку… — Она делала глубокие вдохи, пытаясь унять тошноту. Прохладный ветерок из открытого окна немного помогал.

— Из всех дней, чтобы это случилось… Тебе следовало сказать мне раньше. У тебя всегда было такое деликатное телосложение, — вздохнула Луиза, и в её голосе звучала нотка вины.

Эрель, несмотря на неприятную ситуацию, почувствовала теплоту в груди. Беспокойство Луизы было наполнено искренней любовью. Даже если она и не была настоящей Эрель, она не могла не ценить эту доброту.

Луиза, всё ещё обеспокоенная, высунулась в окно.

— Останови карету!

Карета вскоре остановилась, даря Эрель момент столь необходимого облегчения. Неподвижность позволила ей перевести дух и медленно прийти в себя.

Луиза была потрясена внезапной рвотой дочери. Услышав её пронзительный крик, Эрель прижала платок к губам и нервно взглянула на неё.

«Сейчас она рассердится?»

В своей прошлой жизни родители не любили её. Хотя до откровенного насилия не доходило, их воспитание было скорее небрежным, чем заботливым. Каждый раз, когда Рэён ошибалась или просила о помощи, они лишь горько жаловались и сердились.

Но Луиза не была такой матерью.

— С тобой всё в порядке, родная?

Вместо того чтобы сердиться, Луиза была вне себя от беспокойства. И без того бледное, хрупкое лицо Эрель выглядело так, будто она вот-вот лишится чувств.

— Останови карету! — крикнула Луиза кучеру, крепко сжимая холодную, покрытую потом руку Эрель. С взглядом, полным заботы, она спросила: — Что случилось, Рэл? Тебе плохо?

Тепло её руки было утешительным. Возможно, поэтому Эрель захотелось опереться на неё ещё сильнее.

Но Рэён не забывала, что на самом деле она не Эрель Элоранс. Для кого-то вроде Эрель, кто всю жизнь ездил в каретах, внезапная болезнь движения была бы более чем странной.

— Просто немного болела голова, а в карете стало хуже… Прости.

— О, родная, почему ты не сказала раньше? Ты ведь такая хрупкая, тебе всегда нужно быть осторожной, — Луиза мягко пожурила её, наполовину от беспокойства, наполовину от жалости. Она сложила одеяло, чтобы Эрель могла лечь, удобно устроив голову.

Луизе стало невыносимо больно видеть, как её дочь корчится и с трудом дышит. В отличие от её чрезмерно здоровенного сына, дочь всегда была такой слабенькой. Сердце Луизы ныло, будто это была её вина за то, что она не смогла родить её крепкой. Глядя на Эрель сочувствующим взглядом, Луиза вдруг вспомнила.

— Моя горничная говорила, что неподалёку поселился новый травник. Может, у них найдётся что-то от простой головной боли. Не знаю, почему я не вспомнила об этом раньше.

Луиза быстро подозвала кучера, коротко объяснила про травника и спросила:

— Так ты знаешь, где это?

— Кажется, да, госпожа. Наверное, это тот новый склад, что впереди, — ответил кучер, поморгав, словно припоминая что-то.

Лицо Луизы просияло при мысли, что она наконец-то сможет помочь дочери:

— Отлично! Тогда не мог бы ты сбегать и купить для неё что-нибудь?

Кучер поклонился и ушёл. Но время шло, а он не возвращался.

— Что он так долго? Так ведь и солнце сядет.

Несмотря на элегантную внешность, Луиза была на удивление нетерпелива. Привыкшая, что ждут её, а не наоборот, она забеспокоилась, занервничала и начала поглядывать на улицу. Если они задержатся ещё, то не успеют доехать до рыночного квартала до наступления темноты.

— Видимо, придётся идти самой. Это же совсем рядом, в конце концов, — сказала она. Она успокоила Эрель, попросив её подождать совсем чуть-чуть. Хотя дорога была близко к оживлённому городу, она всё равно тревожилась, оставляя дочь одну.

— Не уходи. Останься со мной… — слабо взмолилась Эрель.

— Ну что ты. Разве может мать сидеть сложа руки, когда её ребёнку плохо? — Луиза вытерла пот со лба дочери и нежно ущипнула её за щёку. Эрель с трудом приоткрыла глаза и посмотрела на мать. Луиза улыбнулась, пытаясь её успокоить, но Эрель от этого едва не расплакалась.

— Мне правда жаль… что из-за меня…

— Не извиняйся. Я скоро вернусь, так что просто отдохни немного.

С нежным поцелуем в лоб Луиза вышла из кареты. Но вопреки её обещанию скоро вернуться, прошёл час, а её всё не было.

«Что же делать?»

К этому времени Эрель отдохнула достаточно, чтобы болезнь движения отступила. Она шатко поднялась, беспокоясь о Луизе, которая одна отправилась по ухабистой горной дороге в поисках травника.

Но это было не единственное, что её тревожило. Сидя одна в карете, она начала прокручивать в голове самые зловещие мысли — особенно то, что ранее говорил Майкл.

— Будьте осторожны, мама. В последнее время Китаны появляются всё чаще.

Не потому ли лес за окном кареты казался таким угрожающим? Чувство, что с Луизой могло что-то случиться где-то без её ведома, не покидало её.

Она не могла больше просто сидеть и ждать. К счастью, когда Эрель поднялась, тошнота почти прошла. Осторожно ступив на землю, она первым делом заметила красный закат, опускающийся за горы.

«Мне нужно найти её до наступления темноты».

Это должно было быть недалеко, поэтому она надеялась, что скоро встретить мать. С этой мыслью Эрель свернула за поворот дороги, но замешкалась. Впереди путь расходился надвое.

Подумав мгновение, она взглянула на грунтовую дорогу. К счастью, на левой тропе она заметила следы волочения, будто что-то тяжёлое тащили по земле. Это было похоже на след от большого мешка, набитого травами.

«Должно быть, это дорога к травнику».

Решив, что это правильный путь, Эрель свернула налево. В конце дороги, как и ожидалось, высился большой склад.

«Это оно…?»

Она не была уверена, но это было единственное здание, виднеющееся среди густых деревьев. Колеблясь, Эрель приблизилась к складу. Как раз, когда она собралась постучать в плотно закрытую дверь, она услышала шум из ближайшего окна.

Может, это её мать или кучер? С этой мыслью Эрель подкралась к окну и заглянула внутрь. Её лицо мгновенно побледнело.

— Пожалуйста, пощадите… Я виноват…

Мужчина со связанными за спиной руками стоял на коленях на каменном полу, умоляя о пощаде. Его вид был ужасен: одежда порвана, повсюду кровоподтёки, словно он прокатился через колючий кустарник.

— Умоляю вас … Просто позвольте мне жить …

Мужчина дрожал, отчаянно пытаясь вырваться, но двое дюжих мужчин по бокам угрожающе держали дубинки, не оставляя ему шанса пошевелиться.

Эрель мгновенно поняла, что наткнулась на что-то опасное. Следы волочения, которые она преследовала, были не от трав — их оставил человек.

К счастью, она не постучала в дверь.

«Мне нужно убраться отсюда. Они не должны меня увидеть».

Она прикусила губу, чтобы не издать ни звука, и медленно попятилась от окна. По крайней мере, она попыталась. Но её ноги вдруг застыли, не в силах сдвинуться с места.

Перед ней возник мужчина, словно полоса огня, рассекающая ночное небо.

— И снова здравствуй.

На мгновение Эрель подумала, что приветствие обращено к ней. Она прижала руку к бешено колотившемуся сердцу, заставляя себя выдохнуть задержанный воздух.

Вид рыжеволосого мужчины чуть не остановил её сердце. Он выглядел точь-в-точь как фигура, которую она, вернее Рэён, видела в своих кошмарах — разрушительно красивый, чувственный и, что важнее всего, излучающий ауру безжалостного хищника.

Из-за этого Эрель забыла о бегстве, её тело окаменело, словно в кошмаре наяву.

К счастью, рыжеволосый мужчина ещё не заметил её. Его слова были обращены к человеку на коленях.

— Неплохо ты удирал. Похоже, ты очень хотел жить, а, Джек?

— П-пожалуйста… Пощадите меня. Я… я виноват …

— Тс-с-с.

Мужчина по имени Джек забормотал, отчаянно умоляя, почти в конвульсиях. Но рыжеволосый недовольно нахмурился.

— Ты же знаешь, я ненавижу шум.

Сказал он и поднёс палец к губам, словно заставляя замолчать ребёнка, в то время как его сапог безжалостно обрушился на колено Джека. Раздался тошнотворный звук, похожий на прижигание плоти, и тело Джека затряслось в агонии.

— А-а-а-а…!! Мммф! Мммф!

Его пронзительные крики длились лишь мгновение, прежде чем мужчины по бокам быстро заткнули ему рот. Только тогда рыжеволосый мужчина улыбнулся, удовлетворённый.

— Видишь? Разве не стало гораздо лучше, когда тихо?

Было ужасно видеть, как такой красивый мужчина улыбается, оставив кого-то полумёртвым. От такого красивого лица, улыбающегося подобным образом, по спине пробежал холодок.

— Ах, да, кстати… Ты любишь собак?

Он присел, оказавшись с Джеком на одном уровне, и мягко прошептал, глядя ему в глаза. Его ресницы отбрасывали алую тень на безумный взгляд.

— Вообще-то я их очень люблю. Немного стыдно говорить, но я вообще-то обожаю животных.

Едва он это произнёс, как из-за его спины раздалось низкое, грозное рычание. Это был звук, достаточно тяжёлый и свирепый, чтобы стало ясно — это не обычный зверь.

— Верные, ласковые…, да как вообще можно не любить собак?

Его голос звучал с небрежной безразличностью, и, словно по команде, его люди втащили в поле зрения нечто. Появилась массивная собака, почти размером с быка, с двумя головами.

— Гав, гав!!

Чудовищный пёс, опутанный тяжёлыми цепями, оскалил клыки размером с руку и залаял. Он был так силён и дик, что даже мужчины, державшие цепи, с трудом сдерживали его. Тем не менее, рыжеволосый мужчина лишь рассмеялся, подзывая зверя, словно это забавный питомец.

— Чоко, ты моя милашка.

Имя, слетевшее с его губ, заставило его подчинённых явно поморщиться от неловкости.

... Чоко? Серьёзно?

Как ни посмотри, куда лучше подошли бы имена вроде Цербера или Адской Гончей.

Но для этого мужчины пёс был не страшнее пуделя. То, как он рассмеялся и с какой нежностью протянул руку, ясно говорило о его привязанности к созданию.

— Иди сюда.

После краткой команды некогда свирепый пёс мгновенно поджал уши и перекатился на спину, подставляя живот в знак покорности. Словно сдаваясь перед абсолютным превосходством. Мужчина беззаботно гладил его густую шерсть и мощные челюсти, продолжая говорить.

— Как ты знаешь, я весьма занят. У меня совсем нет времени выгуливать моего дорогого Чоко.

Он потряс цепью, которую передал один из подчинённых, нарочно создавая шум для эффекта. Затем с озорной улыбкой наклонился и тихо спросил стоящего на коленях Джека:

— Так что, не поможешь немного?

— Мммф! Мммм! Мммф!!

К несчастью для Джека, с затычкой во рту он не мог вымолвить отказа. Слёзы и сопли текли по его лицу, пока он отчаянно тряс головой, но рыжеволосый сделал вид, что не замечает.

— Буду признателен.

Жестокая улыбка расцвела на чувственных губах мужчины. По его легкому кивку подчинённые развязали Джеку руки и грубо подняли его на ноги.

И всё же, даже освобождённый, на лице Джека не было и тени облегчения. И не без причины — прямо перед ним двуглавая собака рычала, пуская слюни и оскаливая бритвенно-острые клыки.

— Я сосчитаю до трёх.

— Я сделаю всё! Всё, что угодно!! Просто пожалуйста, оставьте меня в живых…

Джек отчаянно умолял, потирая руки, едва с него сняли кляп. Но ответ, который он получил, был холоден и безжалостен.

— Раз.

Джек ахнул, понимая, что мольбы бесполезны. Он развернулся и, спотыкаясь, оттолкнулся от земли в отчаянной попытке бежать.

— Два.

Рыжеволосый усмехнулся, его голос звучал небрежно. И даже не закончив счёт, он отпустил поводок, выпуская зверя.

— Гав!!

Чудовищный пёс рванул вперёд, словно ждал этого момента. Четыре пары светящихся красных глаз с мертвой точностью уставились на убегающего Джека.

— А-А-А-А-А-А! ПОМОГИТЕ!!!

Вскоре пронзительный крик Джека разорвал воздух. Крик был настолько ужасен, что заставлял вздрогнуть любого, кто его слышал, — за исключением одного человека.

— О, чёрт, снова от меня удрал - мужчина взглянул на свою пустую руку, притворно разочарованный. — Так нельзя — он совсем разбалуется.

Но улыбка, игравшая на его губах, не несла и следов вины.

«Боже мой».

У Эрель закружилась голова от увиденного. Мужчина, терзавший её каждую ночь в снах, обладал куда более жестоким нравом, чем любой кошмар. Ей было интересно, какая связь соединяет её с ним, что он постоянно являлся в её снах. Но любопытство тонуло в страхе.

Если её обнаружат здесь, она знала — живой не уйдёт. Нарастающее чувство опасности заставило её застывшие ноги действовать.

«Я должна бежать».

Прикрыв рот рукой, Эрель медленно начала отступать. Едва оказавшись на достаточном расстоянии от здания, она развернулась и побежала.

Она хотела бежать без остановки до самой кареты. Однако её тонкие, бледные ноги мало помогали в беге, особенно в туфлях, украшенных жемчугом и шёлком.

— Ах!

Эрель споткнулась и упала на колени, пробегая по заросшей тропинке. Она лишь на мгновение задержалась, чтобы потереть ушибленные колени, прежде чем в панике обернулась.

Она боялась, что за ней гонятся, что вот-вот её схватят за волосы. Но, оглядываясь несколько раз, она не видела ни ужасных собак, ни рыжеволосого мужчины.

Почувствовав волну облегчения, Эрель глубоко вздохнула. Однако, едва она повернулась, чтобы попытаться подняться, большая рука внезапно закрыла ей глаза сзади.

— Тебе понравилась наша игра в прятки?

Низкий голос прошептал прямо в её ухо. Он был гладким и насыщенным, словно растопленный шоколад, льющейся прямо в барабанную перепонку. Но Эрель мгновенно узнала, чей это голос.

«О, нет».

С каких пор он преследовал её? Она даже не поняла, что её поймали. Мысль о том, что он тихо охотился на неё, как хищник, выслеживающий добычу, ужасала. Она была слишком напугана, чтобы оттолкнуть руку с глаз, слишком оцепенела, чтобы думать о бегстве.

Мужчина издал любопытный звук: — Хм?

— Ты не кричишь, — отметил он, и в его тоне слышалось странное разочарование. Только тогда Эрель осознала — закричи она и раздразни его, и её не станет ещё до того, как крик замрёт в воздухе.

— Похвалю за послушание, но леди не подобает подглядывать за чужими делами.

Его тон был мягок, но слова несли вес абсолютной власти. А его действия были недвусмысленно угрожающими. Его другая рука обхватила её стройную шею, крепко сжала её и прижала к земле.

— Раз уж ты увидела то, чего не следовало, полагаю, тебя нужно наказать.

Его голос был ленив, почти скучающим, в то время как рука, закрывавшая её глаза, мягко двигалась из стороны в сторону, лаская её щёку и нос, словно играя с ней. Дрожащие ресницы Эрель касались его ладони, заставляя его тихо посмеиваться.

— Обычно я бы убил тебя на месте… но раз уж ты такая хорошенькая, возможно, на этот раз я тебя отпущу.

Что же мне с тобой делать? Казалось, он неспешно размышлял, его рука на её шее чувствовала, как её пульс учащённо бьётся от страха под его пальцами. Затем, словно что-то пришло ему в голову, он издал короткий, сдавленный звук.

— Разве не мило? Мы почти как парочка, делящая интимный момент.

С Эрель, лежащей ничком на земле, и мужчиной, прижимающим её под собой, было легко принять ситуацию за нечто непристойное, пройди кто-то мимо.

— Я обожаю те истории, где кто-то готов отказаться от всего, чтобы получить желаемое, — многозначительно пробормотал он.

— Что скажешь? — спросил мужчина голосом, столь нежным, что по спине Эрель побежали мурашки, — словно у неё и впрямь был выбор.

— Тебе нужно ответить.

Эрель сжала губы, не зная, как реагировать на его внезапное предложение. Чувствуя её нерешительность, мужчина провёл большим пальцем по её шее, требуя ответа.

— Я люблю, когда люди говорят то, что думают.

Разумеется, если ответ ему не понравится, результат будет тем же — смерть.

Он смотрел на женщину в своих руках. Она не была смелой, чувственной дамой, каких он обычно предпочитал. Конечно, она была красива, но казалась такой хрупкой, словно разобьётся от одного прикосновения.

Такая изящная аристократка не совсем соответствовала его вкусам. Но, как ни странно, она заинтриговала его. Он на мгновение задумался.

Не источай она этот странно манящий запах, он бы, возможно, не колебался так долго. Вообще-то, именно благодаря этому запаху он и заметил её, подглядывающую в окно.

«Убить её сейчас?»

Он облизал губы, глядя на дрожащую женщину, трепетавшую как испуганный кролик. Обычно он бы покончил с этим быстро, но внезапный каприз удержал его.

То навязчивое чувство, что всегда делало его импульсивным, теперь отозвалось в нём при виде этой женщины.

— Странно. Почему от тебя так… сладко пахнет?

Охваченный любопытством, мужчина склонил голову ещё ниже. Подобно большой кошке, обнюхивающей добычу, он уткнулся лицом в её шею и глубоко вдохнул. Его острый нос скользнул по её волосам и коснулся кожи, посылая мурашки по всему её телу.

— Аж слюнки текут. Ты что… в течке?

Его слова сочились насмешкой, призванной унизить её. Эрель от стыда сильнее закусила губу, и это, казалось, раздражало его ещё больше.

В её сознании прозвучал звон — недвусмысленный звук угасающего интереса. Было неразумно ронять благосклонность мужчины, державшего её жизнь в своих руках. Хотя она и не видела его имени или точного уровня интереса, с плотно закрытыми глазами она понимала — ситуация стала критической.

— Итак, что же выберешь? Предпочтёшь умереть с честью, или… готова предложить себя?

Его голос был сладок, как растопленный шоколад, но хватка на её горле сжалась сильнее. Было ясно, что стоит чуть больше надавить — и её хрупкая шея сломается.

— Отвечай.

На этот раз в его словах слышалась недвусмысленная угроза. Он явно решил не ждать больше.

Медлить дальше было роскошью, которую она не могла себе позволить. В сознании Эрель вспыхнул образ Джека, того человека, что был только что разорван собакой. Она вспомнила его последний, истерзанный крик, и в тот миг поняла — выбор только один.

— Я… я хочу жить.

Даже если за это придётся отдать своё тело.

— Пожалуйста, пощадите меня.

Эрель, сжав кулаки, набралась смелости и взмолилась. Её голос был слабым, почти шёпотом, но она сумела дать нужный ему ответ, не расплакавшись и не запнувшись.

— Молодец.

Наконец с его губ сорвалась мягкая похвала, но вместо радости Эрель захотелось плакать — особенно когда она подумала о том, что должно было вот-вот произойти.

- Лежи так, на животе. Я сяду сверху и сам буду двигать твоими бёдрами.

Это был приказ, звучавший так, будто с ней обращались как с сукой. Однако прежде чем она успела почувствовать стыд, его руки приподняли подол её юбки.

Подол юбки, полностью вывернутый, упал на верхнюю часть тела. Ветер, обдувавший её обнажённую нижнюю часть тела, был прохладен. Пока она дрожала, пояс для подвязок, аккуратно закреплённый под юбкой, ослаб, и даже её нижнее бельё было стянуто.

Затем Эрель осталась лежать ничком на лесной тропе, с обнажённой белоснежной нижней частью тела.

— Элегантно и вульгарно.

Мужчина оценил её унизительную позу безразличным тоном. Затем своими на удивление горячими руками он погладил заднюю часть её бёдер, затем переместился к ягодицам. Он помял её мягкие, белые как снег ягодицы несколько раз, а затем раздвинул её ноги.

— Везде белое, а здесь красное. Прямо как малина.

Его взгляд, задержавшийся на узкой щели шириной менее пяди, был слишком пристальным. Эрель лежала ничком, кусая губы и плотно закрыв глаза. Было так стыдно показывать свою киску незнакомому мужчине средь бела дня. Так стыдно, что она хотела умереть.

Словно отражая её сложные чувства, её интимная часть сжалась еще сильнее. Мужчина облизнул губы при виде этого, похожего на тугой закрытый бутон или неспелый гранат. Подобно бабочке, привлечённая цветком, он протянул руку и нежно погладил узкие складки, прежде чем цокнуть языком.

— Это потому что тело такое маленькое? И здесь ты такая же.

Его голос звучал весьма недовольно. Эрель задрожала, чувствуя себя так, словно её отчитали. В тот же миг мужчина неожиданно прикоснулся губами к красной щели.

— Что, что вы делаете… …!!

— Что я собрался делать? Сначала продегустирую и потом решу.

Его манера речи была утончённой и элегантной, но произнесённые слова, были настолько грубыми, что хотелось закрыть уши. Похоже, в его глазах Эрель была чем-то вроде закуски перед основным блюдом.

Чувство унижения было мимолётным, но вскоре что-то с иной температурой и незнакомой текстурой скользнуло между её ног. Чувствительная слизистая чутко отреагировала на прикосновение, и когда он лизнул маленький выступающий бугорок плоти, глаза Эрель широко распахнулись.

— Погодите… Нет… …!!

Едва он прикоснулся, по спине Эрель пробежала дрожь, словно электрический разряд. Его горячие язык и губы вызывали пульсирующее тепло по всему телу и острое, почти болезненное удовольствие.

— Я здесь решаю, что можно, а что нет. Так что раздвинь ноги.

Мужчина, отдавший высокомерный приказ, полностью погрузил губы в неё и вогнал язык в узкий вход. Хотя это был всего лишь язык, давление, с которым он входил внутрь, было значительным.

Кончик языка, плотно введённый внутрь, двигался, словно вылизывал накопившуюся любовную влагу. Посасывая узкие складки, он тер клитор своей верхней губой. Это была умелая игра языком, словно он играл с женским телом.

Эрель почувствовала неизвестный жар, поднимающийся от её пупка. Сама того не осознавая, её ягодицы слегка приподнялись, а интимная часть, оказавшаяся перед его носом, дёрнулась. Заметив это, он оторвал губы и рассмеялся.

— Какая чувствительная.

Мужчина схватил её таз обеими руками и притянул её плотнее. Затем он полностью погрузил губы в промежуток между её ног, вогнал язык в её лоно, затем вытащил его. Ощущение упругого языка, извивающегося и входящего внутрь, было невероятно непристойным.

Он нежно покусывал её набухшие от возбуждения половые губы передними зубами, всасывал их, а затем снова тёр клитор кончиком языка. Разум Эрель затуманился, перед глазами побелело. Ноги задрожали, а пальцы на ногах вытянулись сами собой.

Было ли её тело особенно чувствительным, или этот мужчина был особенным? Хотя ей не нравилась эта ситуация, но её тело предательски разгорячилось, смутив её ещё сильнее. Как будто она заразилась его жаром.

— Для той, что говорит "нет", ты слишком наслаждаешься. Тебе нравится, когда тебе отлизывают посреди улицы?

Язвительное замечание, вырвавшееся, казалось, у самого лоно, было злобным. Благодаря этому замечанию Эрель вспомнила о своей позе, которую забыла.

Хотя это была горная тропа, где редко кто проходил, лежать с задранной юбкой и поддаваться возбуждению было невыносимо для человека, знающего что такое стыд.

Эрель спрятала лицо, покрасневшее до корней волос. Хотя это было не её намерение, её ягодицы в ответ приподнялись, когда она опустила голову.

— Да, так и нужно себя подавать.

Он снова зарылся языком в удобное для "поедания" место. Его горячий язык извивался внутри, раздвигая складки, а кончик скрёб чувствительную внутреннюю стенку. Когда он игриво постучал пальцем по её набухшему клитору, ощущение приближающегося пика резко усилилось.

— Х-хватит… ах… …!!

— Ты собираешься кончить?

— Какая развратная.

Насмехаясь над её положением, он раздвинул половые губы указательным пальцем ещё шире. Затем засунул язык в приоткрытый вход и стал двигать им ещё яростнее. В то же время он ловко тёр её клитор, и она больше не могла сдерживаться.

— Кончай, быстро.

Как будто подчиняясь его приказу, её ноги задрожали. Внутри всё сжалось, затрепетало, и взрыв удовольствия накрыл её с головой.

— Хнык…!!

Пальцы Эрель, крепко сжимавшие землю, невольно заскребли по ней. Ошеломляющее ощущение вызвало головокружение, а перед глазами всё засверкало ярким светом.

Это был невероятно сильный оргазм. Её конечности обессилели, и она больше не могла лежать на животе.

Эрель рухнула на бок. По её раскрасневшимся от оргазма щекам катились слёзы, а тело всё ещё трясло от пережитого.

— Понравилось? Твоё лицо всё красное, словно ты созрела и готова быть съеденной.

Ленивый голос, подобный голосу хищника перед пиршеством, раздался сверху. Затем послышался шелест жёсткой ткани, за которым последовало расстёгивание пояса.

Неужели это действительно произойдёт? Прямо здесь, на улице, с мужчиной, чьё имя она даже не знала?

Даже если это было не её собственное тело, мысль была невыносимо унизительной. Может, поэтому? Её веки, плотно закрытые от страха, открылись сами собой.

В тот самый момент мужчина как раз собирался опуститься на её тело. Из-за этого их взгляды встретились на расстоянии менее пяди.

Его лицо было настолько ослепительно красивым, излучающим силу что она на мгновение забыла о чувстве опасения, тупо уставившись в его лицо. Если бы демон, заманивающий и пожирающий людей, выполз из преисподней, он наверняка выглядел бы как он.

Из-за этого у неё закружилась голова, и она почти пропустила информацию прямо перед глазами.

[Баркан Хамаш: Текущий уровень привязанности -10]

Эрель затаила дыхание, скользнув взглядом по системному окну и остолбенела. Она думала, что он может быть враждебен, но, чтобы его уровень привязанности был отрицательным?

На данном этапе это была не просто недостаток привязанности — это был уровень, лишённый даже намёка на человечность. Среди всего этого её разум каким-то образом вытащил воспоминания из прошлого Рэён.

«Баркан? Это имя… Я определённо помню его.»

Где же она его видела раньше? Эрель почувствовала стеснение в груди, но сейчас было не время копаться в старых воспоминаниях. Хищник, который мог в любой момент впиться в неё, сидел на ней сверху.

Но происходило нечто странное. Мужчина, который только что издевался над ней и изрыгал непристойные слова, теперь имел удивлённое выражение лица.

Его золотые глаза, которые, казалось, оставались бы спокойными даже перед лицом смерти, были широко раскрыты, уставленные на Эрель. Словно он столкнулся с чем-то, чего не должно существовать в этом мире.

— Ты…

Эрель поймала себя на том, что смотрит в его глаза, словно притянутая невидимой силой. Казалось, будто странная связь, словно они остались одни в мире, тянула её, делая невозможным отвести взгляд.

Но этот момент длился недолго. Голос кучера, зовущего пропавшую Эрель, донёсся издалека.

— Госпожа, где вы? Госпожа Эрель!!

Услышав это, Эрель поспешно попыталась опустить юбку. Её охватил панический страх — нельзя было, чтобы кто-то увидел её в таком виде, рядом с незнакомым мужчиной. Но его тело мешало, и она умоляюще посмотрела на него.

Мгновение тишины нарушилось, и его застывшие глаза медленно двинулись. На бесстрастном лице всё ещё виднелись следы шока.

— … Довольно неожиданно — пробормотал он.

Эрель было любопытно, что он имел в виду. Говорил ли он о прибытии кучера, или это было что-то совершенно другое?

Но сейчас были более срочные дела.

— Эрель, родная! Пожалуйста, ответь!!

О нет, даже её мать присоединилась к поискам! Осознав, что отчаянный голос Луизы доносился совсем рядом, Эрель внезапно позабыла о своем страхе.

Она не могла позволить себе медлить -  и Луиза, и кучер могли запросто поплатиться жизнями. Мужчина перед ней был на это вполне способен.

Эрель отчаянно пыталась предотвратить трагедию. Бросившись на колени, она вцепилась в воротник его плаща с мольбой:

— Умоляю! Клянусь, я не расскажу ни слова о сегодняшнем. Просто отпустите меня!

Разумеется, шансы на то, что он прислушается к её мольбе, были ничтожны. В конце концов, тот мужчина, которого он убил, умолял о пощаде до тех пор, пока у него не стёрлись руки в кровь, и всё равно закончил как собачий корм.

Убить двух женщин и слугу на безлюдной горной тропе? Для него — сущие пустяки. Слишком хорошо понимая это, Эрель могла лишь отчаянно цепляться за него, унижаясь в мольбах. Другого выхода не оставалось.

— Предположим, я тебя отпущу…

— ?..

— …Что ты предложишь взамен?

Он смотрел на неё с привычной циничной усмешкой. Эрель застыла в оцепенении, прежде чем выдавить:

— Если нужны деньги…

— Разве я похож на того, кому нужны деньги?

Дрожащий взгляд Эрель скользнул по его дорогому костюму, алмазным запонкам на запястьях и массивному золотому кольцу на его пальце. Честно говоря, он выглядел богаче, чем она, дворянка.

— Тогда… чего вы хотите?..

— Тебе решать. Проситель — ты.

— Если хотите, я даже могу написать вам расписку. Так что, если вы меня отпустите…

— Расписку? Для чего – растопки камина?

Ловушка захлопнулась. Голос Луизы звучал всё ближе, но мужчина перед ней был непробиваем, как ледяная глыба.

Отчаяние накрыло с новой силой — и в этот миг её осенило. Он попросту играл с ней. Его насмешливый взгляд, скользящий по едва доходящей ему до груди Эрель, говорил красноречивее любых слов.

Он смаковал её отчаяние, словно изысканную закуску.

Прозрение обрушилось тяжёлым грузом, раздавив последние надежды. Даже мигающее красным уровнем привязанности над его головой казалось насмешкой.

— Прошу…

Пальцы сами разжались, выпуская воротник. По щекам катились предательские слёзы.

— Если убивать — то только меня. Пощадите остальных…

Возможно, эта логика сработает. Одно тело скрыть проще, чем три.

— Кто говорил об убийстве?

Его шёпот прозвучал так близко, что она вздрогнула. Инстинктивно подняв глаза, она переспросила:

— Что?..

— Смешно. С чего бы мне убивать тебя?

Его сухой, насмешливый смешок обжёг сильнее огня. Она знала — это очередная уловка, но предательская надежда уже шевельнулась в груди.

— Но раз ты готова была умереть…

Прищурившись, он повторил её слова, словно смакуя каждый слог. Вспыхнувшие под алыми ресницами глаза изучали её с нарочитой нежностью.

— Выходит, теперь твоя жизнь принадлежит мне?

Как все обернулось таким образом? Эрель чувствовала, как попадает в водоворот его игры. Если она собиралась возражать, нужно было делать это сейчас, но страх перед мужчиной, стоящим перед ней, заставил её молчать.

— Родная моя, где ты? Ответь мне, пожалуйста…

Как раз в этот момент плачущий голос Луизы прозвучал совсем рядом. Сердце Эрель упало.

Одна случайность — и Луизу не спасти. Взгляд, полный ужаса, метнулся к мужчине. Тот, к её изумлению, тихо рассмеялся и, развернув за плечи, толкнул вперёд.

— Ступай.

Слова, которые она так отчаянно хотела услышать, слетели с его губ. И всё же, даже получив разрешение, Эрель не могла сдвинуться с места.

«Неужели правда отпускает?»

Мысль развернуться к нему спиной казалась самоубийственной. Холодный укол между лопаток чувствовался почти физически.

— Иди же. Быстро.

Его улыбка не сулила ничего хорошего. Да, он именно тот, кто ударит, не переставая улыбаться. Но выбора не оставалось.

— М-мама! Я здесь!

Не дав Луизе завернуть за угол, она рванула вперёд. Спину не пронзил кинжал — пока что.

— Дорогая моя!

Выражение облегчения на лице Луизы, когда она увидела бегущую к ней Эрель, было всепоглощающим. Обычно такая грациозная и степенная, она бежала к дочери босиком, отбросив свою обычную величавую сдержанность. Она крепко обняла Эрель, её руки лихорадочно терли её спину, словно желая удостовериться, что та в безопасности.

— Боже, спасибо, правда спасибо …!

Лицо Луизы просияло, когда она осознала, что Эрель невредима. Но её облегчение было недолгим. Вскоре слёзы запоздалой тревоги и досады наполнили её глаза и потекли по щекам.

— Ты моя беспокойная мышка! Ты хоть представляешь, как я волновалась?!

— Мне так жаль, мама.

— Больная девушка, и бродит где попало! Ты не понимаешь, как это опасно?! У меня сердце останавливалось от мысли, что с тобой что-то случилось!!

Луиза рыдала, шлёпая её по руке — но эти удары были безобиднее пушинок. И от этого в груди Эрель щемило ещё сильнее.

Окажись на месте настоящие родители Рэён, что бы они сделали? Вероятно, ничего. Они даже не стали бы её искать и, возможно, были бы рады, что она исчезла. Если бы Рэён каким-то чудом вернулась домой, они встретили бы её с равнодушием, удивляясь, зачем она вообще вернулась.

Впервые в жизни Эрель испытала такую искреннюю привязанность. Даже если она принадлежала не ей по праву, теплота этих объятий ощущалась особенно остро.

— Прости, что заставила волноваться… Вы не возвращались, я пошла искать…

Эрель едва не разрыдалась, не в силах продолжать. Воспоминания о только что пережитом ужасном испытании вырвали наружу сдерживаемые рыдания.

— Главное, что мы обе в безопасности, вот что важно. К чему ты плачешь, как дурочка? Всю красоту свою размыла.

Увидев, как дочь рыдает, Луиза перестала бранить её и нежно вытерла ей лицо. Любовь, что она чувствовала в материнском прикосновении, заставляла слёзы литься ещё сильнее.

— Тш-ш-ш, не плачь, моя принцесса. Поедем домой.

— Да. Поедем домой вместе, мама.

Эрель улыбнулась сквозь слёзы. Луиза была в безопасности — это перевешивало всё. Они ехали домой, и каждый стук колёс отдалял кошмар.

Но тяжёлое предчувствие не отпускало. Его лицо стояло перед глазами, словно выжженное на сетчатке.

«Он так просто меня не отпустит».

Внутренний голос звучал настойчиво, но она старалась заглушить его. Даже тряска кареты не вызывала тошноты — лишь бы подальше от этого места и от него.

— Мама, а почему вы так задержались у травника? — спросила она уже в карете.

— О, не напоминай

Лицо Луизы исказилось от досады. Ей тоже было что рассказать.

Конечно, она не встретила Китанов. Свернув на правую тропу, они нашли нужную лавку.

Травник заметно нервничал. Он тянул время, якобы подбирая снадобья, и наотрез отказывался выпускать их — даже когда Луиза пыталась уйти.

Словно боялся, что они что-то увидят.

— Странный тип! Вёл себя более чем подозрительно.

Луиза выплёскивала своё раздражение, будучи уверенной, что травник замешан в чём-то нелегальном, вроде контрабанды. Все это время она тревожилась за дочь, оставленную одну в карете, но травник продолжал вести себя так, будто вот-вот достанет нужные вещи, не позволяя ей уйти.

— Можно было подумать, что он сокровище зарыл снаружи, раз он так себя вёл! Просто нелепо.

Луиза была полна решимости доложить на него властям, как только они вернутся домой. Слушая мать, Эрель вздохнула, понимая, что догадывается, что именно травник пытался скрыть.

«Наверняка работает на него».

Травник, скорее всего, был одним из его подчинённых. Этим и объяснялось, почему он так отчаянно пытался задержать Луизу, боясь, как бы она не наткнулась на ту «операцию», что происходила неподалёку.

«А я, дура, сама прибежала туда».

Лицо мужчины, когда он говорил ей уходить, было озарено зловещей улыбкой. Это пугало её больше всего.

Вздрогнув, Эрель откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Хотя тошнота не возвращалась, ей просто хотелось стряхнуть с себя ужасные воспоминания.

— Отдохни, родная. Ты, должно быть, измотана, — мягко сказала Луиза, успокаивающе похлопывая Эрель по плечу. Нежное прикосновение успокоило её, и вскоре её начало клонить в сон.

Зевнув, Эрель вскоре погрузилась в сон, совершенно не подозревая о ледяном взгляде, что провожал их из-за деревьев.

— …Вы и вправду отпустите их? — спросил подручный, следя за удаляющейся каретой.

Баркан, рыжеволосый мужчина, искажённо ухмыльнулся и указал пальцем в след экипажу.

— Нет. Проследи.

— Ваша воля — закон.

Верный подчинённый Баркана покорно склонил голову. Убивать женщину, казавшуюся столь беззащитной, было неприятно, но выбора не оставалось. Его господин не из тех, кто оставляет свидетелей в живых.

— Выясни, где она живёт. И пошли ей цветов.

— Так точно, цветов с её именем… Прошу прощения, что?

Не ослышался ли он? Цветы, а не наёмного убийцу? Подчинённый, рефлекторно склонившийся в поклоне, в шоке поднял взгляд.

— Верно. Пусть они будут большими и роскошными — такими, чтобы все ахнули.

К сожалению, для подчинённого, Баркан говорил на полном серьёзе. Он смотрел на ошеломлённого слугу с кривой усмешкой и повторил:

— Сделай, как велено.

После такого приказа подчинённый уж точно не посмеет пренебречь подготовкой. Баркан считал это справедливым. В конце концов, было бы правильно дать женщине что-то взамен, ведь её жизнь должна была быть вскоре разрушена из-за него.

— …Ваша воля — закон.

Когда подчинённый скрылся из виду, Баркан достал сигару. Зажигалка ему не потребовалась. Стоило поднести длинный указательный палец, как на его кончике вспыхнуло пламя.

— У-ух.

Он глубоко затянулся, дурманящий дым притупил ощущения и погрузил в лёгкий транс. Казалось, это снимало остроту той уникальной боли, что причиняла сила «Масаки» — выжигающая плоть и кости.

Сигара, которую курил Баркан, для обычного человека была бы ядом, но для него она была не более чем лёгким обезболивающим. И всё же, после жизни, пропитанной наркотиками и алкоголем, наконец появился луч света.

«Не думал, что найду Лисевру в таком месте».

Выпуская длинную струйку дыма, он представил себе образ Эрель — смутный и далёкий, как рассеивающийся дым. Он едва не совершил ужасную ошибку.

Лисевра, Дарующая Жизнь. Единственная, кто способна облегчить страдания Масака, носящих в себе невероятную силу и сопутствующую ей боль. Именно поэтому… все Масака отчаянно стремились завладеть таким сокровищем.

Но Лисевру невозможно было найти, просто пожелав этого. Он никак не ожидал обнаружить такое сокровище в этом глухом, богом забытом месте.

«Неудивительно, что её никто не мог найти — затаилась в такой глуши».

Баркан по-настоящему считал себя везунчиком. Он медленно облизнул губы, думая о бедной, невинной красавице, что сама забрела в логово льва.

Кое-что он у неё ещё не взял. Одуряюще сладкий аромат её бледной кожи засел в памяти, и искушение раздирало его изнутри. Его предпочтения всегда склонялись больше к похищению и осквернению принцессы, нежели к её спасению.

Вернувшись домой, Эрель ещё долго не могла прийти в себя. Возможно, это были последствия укачивания, а может, она простудилась, слишком долго бродя на улице.

Но настоящая причина была в другом. В том рыжеволосом мужчине из её снов.

Встреча с ним лицом к лицу оказалась ещё опаснее, а сам он был куда более непредсказуем, чем она могла представить. Эта встреча глубоко потрясла Эрель во многих смыслах.

«Хамаш. Так звучала его фамилия».

Если так, то он наверняка был Масака. В мире игры «Спасение» только Масака могли носить фамилию Хамаш.

Человечество боготворило Масака — единственных, кто способен был одолеть пожирающих людей монстров, Китанов. Это были особые личности, получившие от бога Хашивы трансцендентные силы. Следовавшая за ними фамилия «Хамаш» означала «Дети Бога».

Но чем ярче свет, тем гуще тень. Обладая смертоносной силой, необходимой для убийства Китанов, Масака оставались людьми, но сами же страдали от этой силы. Чем сильнее был Масака, тем больше его терзала мучительная боль, разрушающая и тело, и разум.

Таким образом, целью игры «Спасение» было расположить к себе этих Масака, спасти от их страданий и исцелить их от безумия. Это была фундаментальная система привязанности в игре.

«Но я… я не могу этого сделать.»

Эрель глубоко вздохнула. Тело, в котором она оказалась, принадлежало всего лишь второстепенному персонажу, Эрель Элоранс. Не могло быть и речи, чтобы у неё была «особая» способность, необходимая для спасения, обезумевшего Масака.

«Баркан. Неудивительно, что его имя показалось знакомым.»

В тот миг, когда она взглянула на мужчину и подтвердила его имя, она вспомнила. Баркан Хамаш. Из всех персонажей «Спасения» он был злодеем, ближе всех стоящим к финальному антагонисту.

«Разве не он уничтожил целое королевство?»

И не только это — он сжёг заживо всех членов королевской семьи и их верных подданных, чудовище без капли жалости или раскаяния. Воспоминание о прошлом персонажа Баркана заставило Эрель почувствовать глубокое беспокойство.

Он, честно говоря, был не в её вкусе. Она предпочитала персонажей праведных и добрых, но с трагичным прошлым. Такие как Баркан, полные злобы и лишённые совести или чувства вины, её вообще не привлекали.

Ей нравились персонажи с благородным, мягким нравом, даже если они несли в себе болезненное прошлое. Из-за этих предпочтений она полностью избегала сюжетной линии Баркана. В конце концов, мир «Спасения» был огромен, и даже без Баркана хватало других персонажей, на которых можно было сосредоточиться.

«Если бы я могла хотя бы немного ознакомиться с его историей.»

Но сожаления были бесполезны. Теперь она оказалась внутри мира «Спасения», и из всех персонажей столкнулась именно с Барканом Хамашем.

Как бы замечательно было, если бы он просто забыл о ней? В памяти ярко всплыло его крупное, мускулистое тело, прижимающее её к земле, и обжигающая хватка его руки на её горле.

Кусая губу, Эрель закрыла уши и свернулась калачиком под одеялом. Было бы легче, будь она здорова? Страх, поднимавшийся внутри, лишь усугублял её и без того хрупкое состояние.

— …Рэл, Эрель!!

Внезапно дверь распахнулась, и кто-то ворвался в комнату.

— Что случилось, брат?

Испуганно, Эрель высунулась из-под одеяла, и, увидев, что это Майкл, почувствовала облегчение. Однако, в отличие от обрадованной Эрель, Майкл вовсе не выглядел счастливым.

— Почему не отзываешься? Ты хоть представляешь, сколько раз я тебя звал?

Его лице было напряжённо и Эрель почуяла недоброе.

— Я не слышала. Что-то не так?

— Да, кое-что не так.

Майкл тут же ответил, хмурясь и жестом приглашая её следовать за собой.

— Выйди на минутку. Тебе стоит увидеть это собственными глазами.

Хотя и смущённая, Эрель последовала за ним вниз. Однако, ещё не достигнув нижнего этажа, она заметила, что атмосфера в особняке странная.

Слуги дома Элоранс собрались небольшими группами, перешёптывались с испуганными или озадаченными выражениями. Увидев приближающихся Майкла и Эрель, они быстро рассеялись, словно пойманные на месте преступления.

— Взгляни-ка.

Достигнув парадного входа, Майкл указал на происходящее снаружи. Сначала Эрель ничего не поняла, но вскоре её глаза расширились от шока.

— Что… это такое?

Большие въездные ворота особняка блокировала огромная повозка, доверху наполненная цветами. На самом деле, их была не одна — как минимум с десяток больших цветочных повозок выстроились в ряд, полностью перекрывая вход.

«Лилии?»

Верно. Каждая повозка с откидным верхом была до краёв наполнена белоснежными лилиями. Лилии и сами по себе обладали сильным ароматом, но собранные в таких количествах, их запах был почти удушающим.

— Ты видишь это, Эрель?

В этот момент Майкл вывел её из оцепенения и на что-то указал.

— Взгляни на надпись… на повозках.

Он был прав. При ближайшем рассмотрении, среди моря белых лилий, были туго составлены алые, кроваво-красные розы, выкладывавшие буквы.

— Б… А… Р… К… А… Н… Х… А… М… А… Ш…

Майкл прочёл надпись вслух дрожащим голосом. Едва он закончил, как мужчина с розовыми волосами, стоявший рядом с повозками, приблизился и поклонился, словно ждал именно этого момента.

— Мой господин послал этот особый дар для леди из семьи Элоранс. Прошу вас, благосклонно принять его.

Несмотря на свои волосы цвета цветущей сакуры, лицо мужчины было бесстрастным. Одетый во всё чёрное, в строгий костюм, он выглядел так, будто присутствовал на похоронах. Бесконечные ряды белых лилий за его спиной лишь усиливали это впечатление.

Эрель инстинктивно взглянула на него, и их взгляды встретились в воздухе. В тот же миг она почерпнула из спокойных зелёных глаз мужчины некую информацию.

[Челлос Азелика: Уровень привязанности 41]

На удивление, подчинённый Баркана, Челлос, питал к ней довольно высокий уровень привязанности. Конечно, для этого была причина.

«Бедняжка».

Челлос служил под началом Баркана уже довольно долго. Он слишком хорошо знал, какова участь тех, кто привлёк внимание его господина.

«Они либо ломаются, либо рассыпаются в прах».

Он с лёгкой долей сочувствия задавался вопросом, какая участь ожидает Эрель Элоранс. Хотя, разумеется, его профессионализм не позволял ему выдать и тени этих эмоций.

— И это подарок, присланный для моей сестрёнки? Охапка цветов, какие на похоронах дарят?

В этот момент Майкл, стиснув зубы, с возмущением вступился за неё. Первоначальный шок прошёл, и теперь его лицо пылало яростным чувством долга — защитить сестру.

— Кто посылает подарок, утыканный собственным именем?! Здесь даже имени получательницы нет!

— Приношу извинения, если дар вам не угодил. В следующий раз я приложу больше стараний.

Челлос ответил сухим, невозмутимым тоном, даже бровью не повёл. Естественно, Майкл пришёл в ещё большую ярость от такого равнодушного ответа.

— Присылать такой вызывающий подарок, устраивать переполох перед домом — вы что, действительно думали, что мы не поймём гнусные намерения вашего господина?

Услышав эти слова, Эрель с опозданием осознала, что всё это с самого начала было ловушкой.

Вереница цветочных повозок, посланная, чтобы привлечь внимание, выложенное на них его имя вместо её — всё это было частью продуманного плана Баркана.

Это была декларация войны. Публичный смертный приговор. Он намеревался объявить всем, что она — его избранная добыча, дабы никто не посмел вмешаться.

— Он не оставит меня в покое…

У Эрель потемнело в глазах. Осознание того, что её дом и статус раскрыты, вперемешку с его высокомерным объявлением войны, леденило душу страхом.

— Рэл, что тут происходит?

Майкл, до этого с ненавистью взиравший на розовую шевелюру Челлоса, понизил голос и потребовал объяснений.

— Баркан Хамаш… он же Масака из столицы! Но как он вообще узнал о тебе…?

Эрель и самой хотелось это знать. Зачем Баркану понадобилось затевать весь этот спектакль? Если дело в том, что она стала свидетельницей убийства, разве не проще было бы прикончить её — прислать ночью убийцу или сделать это самому, быстро и чисто, как и подобает могущественному Масака.

И всё же он предпочёл прислать эти цветочные кареты, словно пытаясь за ней поухаживать.

Пока Эрель терялась в догадках, в её сознании прозвучал знакомый щелчок, и окно задания отобразилось с мелодичным звоном.

[Миссия «Предотвратить Падение» обновлена. Добейтесь уровня симпатии Баркана Хамаша 80 или выше.]

…Что?

Эрель не поверила своим глазам, но требование квеста не изменилось. На мгновение её охватила паника.

Их встреча с Барканом была похожа на короткий, но интенсивный фильм ужасов. Одного раза было более чем достаточно — она не желала переживать это снова, не говоря уж о постоянных встречах.

Но теперь ей придется с ним видеться и каким-то образом поднять его симпатию с отрицательного значения до восьмидесяти? Какое это вообще имеет отношение к спасению от гибели?

Пока Эрель стояла в оцепенении, рядом раздался душераздирающий вопль.

— …Нет, нет! Этого не может быть!

Вздрогнув, она обернулась и увидела Луизу, бледную как полотно и готовую упасть в обморок. Её широко распахнутые глаза, полные ужаса, были прикованы к цветочным каретам, заблокировавшим вход.

— Это не правда. Должно быть, это кошмар.

— Мама! Что с вами?

Видя мать в таком состоянии шока, Эрель тоже встревожилась. Хотя реакция Луизы была чрезмерно острой, её волнение было понятно — в конце концов, она была заботливой матерью, а такое зрелище могло бы взволновать кого угодно.

— Погодите, мама. Это… я хочу сказать…

Не в силах совладать с собственным смятением, Эрель с трудом подбирала слова, пытаясь успокоить Луизу. Но её попытки оказались тщетны — лицо Луизы стало еще бледнее, а глаза закатились.

— Мама!!

Эрель протянула руку, пытаясь удержать мать от падения на холодный мраморный пол, но не успела. Луизу подхватил мужчина с суровым лицом.

Эрель застыла в неуверенности и посмотрела на незнакомца. Его платиновые волосы казались сияющими. Проверив пульс Луизы и явно успокоившись, он повернулся к Эрель, и она встретилась с пронзительными синими глазами.

— Рел, дорогая.

Вопреки холодному впечатлению, его голос, назвавший её имя, был невероятно мягким. И неудивительно — ведь это был не кто иной, как отец Эрель и Майкла, герцог Калвер Элоренс, маркграф пограничных земель.

— Я примчался, как только услышал новости, проделав путь от границы.

Лицо Калвера, преодолевшего долгий путь ради младшей дочери, выражало глубокую озабоченность. Его синие глаза, так похожие на глаза Эрель, медленно окинули взглядом парадный двор, в конце концов остановившись на имени «Баркан Ха Маш», выведенном на каретах.

— Скажи мне правду, дитя моё.

— Ч… что? — Разум Эрель был пуст от пережитого хаоса, но она нашла в себе силы спросить.

Бледное лицо Калвера было обращено к дочери, когда он задал свой вопрос с смертельной серьёзностью.

— Тебя раскрыли? Масака знают… что ты — Лисерва?

— Ч… что? О чём вы?..

Я, Лисерва?

Эрель была ошарашена тихим и мрачным вопросом отца. Она смотрела на него, надеясь, что это дурная шутка, но Калвер не был тем, кто шутит на подобные темы.

Лисерва. Противоположность Масака. Та, что может унять их боль и усмирить их всесокрушающую силу.

Согласно легенде, бог Хашива создал Масака, чтобы защитить человечество от Китан. Однако Масака испытывали невыносимые муки от колоссальной силы, заключённой в их человеческих телах. Тронутый их страданиями, бог создал Лисерва — их судьбоносных вторых половинок, дабы положить конец их мучениям.

Но Лисерва были ещё более редкими, чем и без того немногочисленные Масака. Из-за этого большинство Масака искали свою Лисерву с отчаянностью наркомана, ищущего дозу.

И теперь выходило, что она и есть та самая Лисерва. От неверия у Эрель поплыло перед глазами.

— Не может быть. Я же всего лишь второстепенный персонаж… не более…

В этот момент Майкл сквозь зубы прорычал рядом с ней:

— Чёртовы Масака.

Его низкий голос звучал с такой уверенностью, что не оставлял места сомнениям.

— Тебя избрали в Храме Хашивы всего неделю назад! И они уже учуяли тебя и приползли сюда!

Услышав его слова, Эрель наконец всё поняла. Она осознала, что Майкл имел в виду ранее, говоря о «громе среди ясного неба», обрушившемся на неё.

Их семья посещала Храм Хашивы на прошлой неделе. И именно там, без сомнения, Эрель Элоренс была избрана. Как Лисерва для Масаки.

— Ах…

Теперь для неё всё встало на свои места. Настороженные взгляды Майкла, постоянное беспокойство Луизы, стоило Эрель исчезнуть из поля зрения, и даже необъяснимое решение Баркана оставить её в живых.

Всё это можно было объяснить, если Эрель Элоренс и вправду была Лисерва.

— Он знал с самого начала.

Баркан пощадил её не из милосердия. В тот миг, когда их взгляды встретились, он, должно быть, понял — что она Лисерва.

Как же глупо было надеяться, что он о ней забудет. Лисерва была для Масака подобна второй жизни, существом, которого они никогда не отпустят.

— На этом я позволю себе откланяться, леди Эрель Элоренс, достопочтенная Лисерва.

В этот момент, подчинённый Баркана, Челлос, низко склонился в почтительном поклоне. Его церемонное прощание стало точкой в этом хаосе, после которого Эрель почувствовала себя совершенно сломленной.

Всё, что осталось, — это чёрные кареты, доверху набитые лилиями, которые загромождали парадный двор. Цветы, слабо колышущиеся на ветру, выглядели зловеще, будто бледные призраки, машущие руками.

Глядя на них, зрение Эрель начало расплываться. Её тело, испытывавшее постоянный стресс, наконец достигло своего предела.

Мысль о том, что она, с её слабым здоровьем, оказалась Лисерва, предназначенной принять на себя смертоносную энергию Масака, казалась жестокой шуткой судьбы. А Масака, который её отметил, был не кем иным, как самым могущественным и порочным. В памяти всплыл образ его холодной, ядовитой красоты — будто единственный мак, наполненный отравой — от чего у неё закружилась голова.

— Эрель, что с тобой? Держись!

Панический крик Майкла, словно разбившись о воздух, оборвался. Мирную жизнь их семьи разрушило одно-единственное послание от Баркана — букет цветов.

Когда она снова открыла глаза, то оказалась во сне. Эрель моргнула и окинула взглядом, изысканный интерьер роскошного особняка. Она тяжело вздохнула.

— Опять здесь.

Это было знакомое место. Гостиная особняка Элоренсов — самая большая и красивая комната в доме.

Было как-то грустно от осознания, что даже во снах она не может сбежать из мира игры. Единственным утешением было то, что сейчас она снова была в своём сознании — Рэён, а не Эрель Элоренс.

Рэён поняла это, потому что, оглядевшись, заметила знакомое лицо.

— А?

Вот она — Эрель Элоренс, та, чьё тело сейчас занимала Рэён. Испытывая странное чувство дежавю, Рэён приблизилась к ней, но та, казалось, не видела её.

С любопытством склонив голову, Рэён решила просто понаблюдать. Голубые глаза Эрель, обрамлённые мягкими ресницами, были словно драгоценные камни. Изящные линии лба, носа и губ выглядели так, будто их нарисовали.

Но её прекрасное лицо было искажено отчаянием и страхом, и в нём не было ни капли привычного света.

— Как… как кто-то может совершить нечто… настолько ужасное…

Эрель сидела на пропитанном кровью полу, словно, не находя сил подняться. Её губы дрожали, когда она подняла голову, а глаза наполнялись безнадёжностью.

— Зачем? Зачем?..

Её слабый, дрожащий голос прорезал воздух, словно затихающий шёпот. Отчаяние в нём было настолько осязаемым, что у Рэён по спине побежали мурашки.

— Что это? Почему сегодня сон такой яркий?

Все было не как обычно. Как правило, её сны были туманными, будто брожение в густом мареве, и, проснувшись, она едва могла их вспомнить. Но этот был иным — она действительно присутствовала здесь. Она всё видела и слышала с пугающей чёткостью.

И из-за этого ей довелось стать свидетельницей того кровавого, зловещего будущего, что должно было обрушиться на бедную Эрель Элоренс.

— Что ж, как ты думаешь, почему я это сделал?

Именно тогда появился мужчина, будто рождённый из кроваво-красного отчаяния Эрель. Его подавляющая аура заполнила комнату, и глаза Рэён расширились.

— Баркан Хамаш.

Даже в центре гостиной поместья Элоренсов он выглядел абсолютно непринуждённо, словно хозяин в собственной гостиной. Лёгкая улыбка, играющая на его губах, резко контрастировала с бледным, испуганным лицом Эрель, отчего вся сцена казалась нереальной.

В тот миг Рэён поняла, этот сон должен был открыть ей нечто очень важное.

Почему её судьба так ужасно переплелась с Барканом Хамашем? Рэён, полная решимости выяснить это, сосредоточенно вглядывалась в разворачивающуюся перед ней сцену.

— Почему я это сделал? Неужели ты спрашиваешь, потому что не знаешь ответа?

Баркан коротко рассмеялся, небрежно развалившись на диване, запачкал обивку своей окровавленной одеждой. Склонив длинные ноги и ритмично постукивая носком ботинка, он начал перечислять причины своего поступка одну за другой.

— Во-первых, ты отвергла моё предложение, оскорбила, назвав шлюхой с грязных улиц, а затем вышвырнула вон, обозвав паразитом, что кормится твоей жизненной силой.

С лёгкой насмешливой улыбкой Баркан продолжал таким тоном, словно даже обычного человека такие провокации могли довести до убийства. Небрежно стряхнув с руки капли крови, он скользнул взглядом по Эрель, распростёртой перед ним на коленях.

— Мне тоже бывает больно, леди Эрель. Люди часто забывают об этом.

Выражение его лица было до неприличия лживым, будто ему и впрямь причинили страдания, — особенно на фоне того, что люди, которых он только что перебил, были её собственной семьёй.

— Ах…

Взгляд Эрель упал на пол, где лежали в лужах крови её отец Калвер, любящая мать Луиза и строгий, но добрый брат Майкл. Но окровавленные тела уже не могли дать ей ни тепла, ни утешения.

— Тебе следовало принять меня. Ты прекрасно знаешь, что Масака без Лисервы легко может сойти с ума.

Баркан пожал плечами, словно сожалея о её выборе, и брезгливо сморщил нос, усмехаясь. Он выглядел как шаловливый мальчишка, пойманный на мелкой проказе, а не как человек, только что зарезавший всю её семью.

Эрель смотрела на его невинное лицо, бесконтрольно дрожа. А затем, словно разваливаясь на части, рухнула ничком, прижавшись лицом к полу, и всё её тело затряслось в конвульсиях.

— А-ах… Нет…!!

Она была слишком разбита даже для того, чтобы плакать. Во всём была её вина. Она не сделала ничего, кроме как пряталась за спинами семьи, уповая на их обещания защитить её. Она ждала, что проблема разрешится сама собой, по-детски цепляясь за них.

И вот результат. Её семья вступила в бой с сильнейшим Масака столицы, чтобы защитить свою драгоценную младшую дочь, и все до одного пали от его руки.

— Отец… Мама… Брат…

Так будто это она сама их убила. Эрель припала к бездыханным телам своей семьи, её пересохшее горло хрипело, захлёбываясь всепоглощающим раскаянием. Но она не могла даже по-настоящему выплакаться. Жгучее чувство вины опаляло глотку, а глаза заволакивало тьмой от глубокой ненависти к себе.

— О чём слёзы? Ты разрываешь мне сердце.

Голос Баркана был до жути нежным, когда он приблизился к ней и присел рядом, притворно соболезнуя. Он схватил дрожащую руку Эрель и грубо вложил её в свою собственную, опустившись рядом с ней на залитый кровью пол, словно это был романтический жест.

— Эрель Элоренс. Моя драгоценная Лисерва.

Его губы растянулись в сладостной улыбке, как у человека, безумно влюблённого. Он погладил её заплаканное лицо окровавленной рукой, будто это была ласка.

— Все, кто стоял между нами, исчезли. Так не примете ли вы наконец моё предложение?

Голос его был мягок, но в глазах мерцал дикий, убийственный блеск.

— Ах… Ах…!!

Эрель проснулась с рывком, жадно хватая ртом воздух. Одновременно с этим по её плечам рассыпались густые платиновые волосы, и она поняла, что снова в теле Эрель.

Кошмар был пугающе реалистичным. Мурашки на руках и на затылке всё не проходили.

«Это был не просто сон».

Она знала это интуитивно. То, что она только что видела, — это то, что на самом деле произойдёт с Эрель Элоренс.

А именно — будущее, которое наступит, если она отвергнет предложение Баркана Хамаша.

И благодаря этому Эрель наконец сложила в голове последний пазл. Она поняла, почему она, Эрель Элоренс, — такая редкая Лисерва, и как оказалась впутана с таким опасным типом, как Баркан.

«Теперь ясно. Эрель… это особый второстепенный персонаж в сюжетной линии обожания Баркана».

В начале игры предоставлялась лишь поверхностная информация о персонажах. Но как только уровень симпатии достигал определённой отметки, открывались специальные сюжетные линии, раскрывающие скрытое прошлое персонажа и причины, сформировавшие его нынешнюю личность.

Когда Рэён впервые играла в «Спасение», у неё не было особого интереса к Баркану. Именно поэтому она не узнала его сразу при встрече.

Но по-настоящему её оттолкнула его леденящая душу предыстория.

[Баркан Хамаш, Пылающий Масака. Обладает жестоким нравом, является неизвестным лидером преступного мира. Убил свою первую жену и уничтожил всю её семью.]

В тот момент, когда Рэён прочла базовое описание персонажа Баркана, она сразу же решила не проходить его маршрут. Поскольку она не утруждала себя поднятием его симпатии, ей так и не открылись специальные истории Баркана. В результате она осталась в неведении о трагической связи между ним и Эрель.

Но благодаря повторяющимся кошмарам Рэён начала складывать пазл. Его бедная, зверски убитая первая жена должна была быть…

«Эрель Элоренс».

Должно быть, именно поэтому её сюжетное задание так внезапно обновилось.

«Оно требует поднять симпатию Баркана выше 80?»

Поможет ли это ей избежать уготованной ей участи? Одна эта мысль заставляла её содрогнуться.

Но ещё больший ужас охватил её, когда она пробуждалась из этого жуткого сна. Кто-то прошептал ей на ухо, и голос был таким слабым и хрупким, словно готов был вот-вот исчезнуть:

«Пожалуйста… защити их».

То безошибочно был голос Эрель. Рэён которая занимала её тело, сразу его узнала.

Что же ей делать? Рэён уставилась в пустоту, чувствуя себя подавленной. Словно она угодила в ловушку, о существовании которой даже не подозревала, и выбраться из неё невозможно. Чем больше она боролась, тем сильнее казалось, что её судьба с самого начала была переплетена с судьбой Баркана, и ей хотелось всё просто бросить.

Скрип—

Её мрачные размышления прервал звук открывающейся двери. В комнату хлынул яркий свет, мягко окутав её.

— Рел, ты проснулась?

Первое, что она увидела в свете, — была широкая фигура Майкла. Его лицо, оказавшееся в тени, просияло, как только он увидел Эрель.

— Ты пришла в себя! — с облегчением сказал он.

В тот же момент кто-то стремительно ворвался в комнату сзади него.

— Рел, моя девочка!

Тёплые руки Луизы притянули её к себе в крепкие объятия. Она гладила её по волосам и щекам, и её голос был полон тревоги и нежности.

— Ты, наверное, так напугалась. Не волнуйся, моя дорогая. Что бы ни случилось, я защищу тебя собственными руками.

— …Мама, — прошептала Эрель.

Пока Луиза держала её за руку, Эрель заморгала. Краем глаза она заметила Калвера, стоявшего у открытой двери и с беспокойством наблюдавшего за ней.

— Как ты себя чувствуешь? Ты голодна? — спросил он, и в его голосе звучала отцовская забота.

Эрель прикусила губу. Как можно было не любить этих людей?

Она знала, что они любят Эрель Элоренс, а не Рэён. Но если уж на то пошло, Рэён хотела защитить эту семью любой ценой.

Во снах Эрель горько рыдала, обнимая тела своей семьи. Поскольку они были связаны через тело Эрель, Рэён ощущала эту сокрушительную потерю и разрывающую сердце тоску так, словно это были её собственные.

Эрель сожалела о своей слабости, о том, что не смогла их защитить. И она снова и снова умоляла Рэён спасти их.

Вспомнив этот жалобный голос, Рэён внезапно почувствовала, что понимает, что ей нужно сделать.

«Первое — выжить. А затем…»

Спасти свою семью.

Это решение было основано не только на сюжетном задании. Эрель живо припомнила ужасающую картину бездыханных тел из кошмара.

Их лица, залитые кровью и застывшие в смерти, которые даже не смогли как следует закрыть глаза, словно они и после смерти продолжали беспокоиться о безопасности младшей дочери, Эрель.

Ей было жаль, что она заняла драгоценное тело Эрель. Но что она могла поделать? Это уже случилось.

Рэён не собиралась сидеть сложа руки.

«Я должна сделать всё, что в моих силах, начиная прямо сейчас».

Использовать тело Эрель в обмен на защиту её любимой семьи — и заодно обеспечить собственное выживание — означало, что с этого момента ей придётся быть настороже.

Никто не знал, к какому финалу приведёт каждое, даже самое малейшее, её решение.

Был тёплый полдень, солнце светило мягко.

Подперев рукой подбородок, Эрель смотрела с балкона вниз. В одном из уголков сада суетились занятые слуги дома Элоренсов.

— Фу, ну и зачем столько цветов? Я сейчас задохнусь от этого запаха.

— Сколько ни стирай одежду, от запаха не избавиться.

Жалобы слуг долетали до террасы на третьем этаже. Они избавлялись от увядающих лилий, разгружая их из карет. Но цветов было так много, что казалось, работе не будет конца.

Баркан Хамаш.

Даже среди поникших лилий розы, что складывались в его имя, оставались яркими и алыми. Это зловещее зрелище заставило Эрель нахмуриться. Она не могла оторвать взгляд от сада, из-за чего её собеседница, сидящая напротив, резко обратилась к ней.

— Ты в порядке, Рел? Ты ведёшь себя странно с самого утра.

Хотя слова звучали как забота, в них явственно сквозило раздражение. Эрель подняла взгляд, привлечённая резкостью в голосе, и увидела прекрасную женщину с волосами цвета бронзы, одетую в роскошное платье.

— Ты меня вообще слушаешь?

Беатрис Саммер Альбумейхайк Рассел.

Она появилась словно незваная гостья в этот ленивый полдень, и была самой близкой подругой Эрель Элоренс.

Похоже, Беатрис не понравилось, что Эрель пропускает её слова мимо ушей. Та, спохватившись, быстро опустила глаза и пробормотала:

— Прости, я просто задумалась. Спасибо, что зашла.

Эрель очень не хотела вести себя перед подругой подозрительно. Беатрис знала её лучше всех и сразу бы заметила, что что-то не так.

— Да брось, не извиняйся передо мной!

К счастью, скомканное объяснение её удовлетворило. Эрель неловко посмотрела в фиалковые глаза подруги.

«Сказали, что мы с детства дружим...»

Благодаря этому Беатрис могла посещать в поместье Элоренсов без предупреждения. Узнав о её визите, Эрель чуть в обморок не упала.

«И что мне теперь делать?»

Она бы с радостью попробовала избежать этой встречи, но как теперь выпроваживать гостью, которая уже здесь? Это бы точно вызвало кучу вопросов.

Эрель нервничала, сможет ли она убедительно изображать саму себя перед лучшей подругой. Но отступать было некуда.

— Привет, Рел! Как ты?

Однако все тревоги развеялись, как только она увидела уровень симпатии Беатрис.

[Беатрис Рассел: Текущий уровень симпатии 19.]

...Стоп, а разве они не лучшие подруги? Даже у того розоволосого типа вчера было к ней 40 очков!

Эрель украдкой разглядывала милое лицо подруги, но цифра «19» упрямо не менялась.

— Я по тебе скучала, Рел! Сколько времени прошло!

Беатрис сияла улыбкой без тени фальши. Она легко прошла мимо Эрель и уселась на балконе, запихивая в рот макарун.

— Ты ведь в Храм Хашивы ходила? С семьёй?

— Ага.

Эрель натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть смущение. Нравится она Беатрис или нет — не важно, главное не выдать себя.

К счастью, её немногословность никого не смущала — настоящая Эрель тоже не была болтушкой. Они поболтали о разном, пока Беатрис не сменила тему:

— Кстати, ты слышала? Мне так тебя жалко, Рел. Вот не повезло-то.

— А? О чём ты?

Эрель сначала машинально кивнула, потом спохватилась. Беатрис скривила губы:

— Да ладно тебе! Нечего от меня скрывать. Ты же Лисерва, да?

Ёлки-палки. Эрель будто получила удар в живот. Слухи о ней уже, выходит, облетели всю столицу.

И немудрено — Баркан устроил такой цирк с цветочными каретами на весь город. Кому ещё этот самовлюблённый тип стал бы так уделять внимание?

«Теперь он от меня точно не отстанет».

Эрель содрогнулась, представляя его наглую рожу. Он знал, насколько Лисервы ценны, и потому так уверенно застолбил её как свою собственность.

— Боже мой, из всех людей — именно Баркан Хамаш! И что ты будешь делать?

Беатрис драматично вздохнула.

— Все же знают, какой он жестокий тип. Ходят слухи, что сам Король перед ним заискивает. И ты думаешь, он будет нормально обращаться со своей Лисервой?

Слова Беатрис только подливали масла в огонь. Эрель сглотнула, чувствуя, как холодеет.

— А с другой стороны, кто посмеет перечить Хамашу? Лисерва не может ведь взять и отказать Масака, верно? Тебе придётся несладко.

Беатрис смотрела с притворной жалостью, но в глазах её плясали весёлые искорки. И тут Эрель наконец дошло.

«А она правда меня недолюбливает».

Первый уровень симпатии не врал. Для Беатрис она была не подругой, а просто знакомой — уж точно не той, к кому она хорошо относится.

Хотя кое-что она говорила верно. Лисерва были редкостью, но это не делало их аристократами. Их статус был полной противоположностью Масака — тех почитали как божьих детей просто за сам факт существования.

Если Масака были на свету, то Лисерва — в тени. Хотя их тоже считали детьми бога, почётных титулов вроде «Хамаш» они не получали.

И жизнь Лисерва была поистине суровой. Они принимали на себя боль Масака и страдали от невероятной нагрузки на свои тела в процессе стабилизации их сил. Именно поэтому семьи из среднего класса и выше никогда не отдавали своих детей становиться Лисерва.

Те, кто служил Масака, обычно были из бедных семей — их либо продавали, либо забирали силой.

«Неудивительно, что все так смотрят на Лисерв».

Рэён, уже игравшая в эту игру, знала это хорошо. В конце концов, главная героиня «Спасения» тоже была Лисерва. Из-за этого она часто вызывала у жителей деревень жалость — «какая неудачница» — или становилась мишенью для банд, охотящихся за такими как она.

Расходный материал для великих Масака. Неизбежная жертва ради человечества. Таково было распространённое мнение о Лисерва.

Беатрис, стоявшая перед ней, конечно же, знала всё это, но, казалось, получала от этого огромное удовольствие.

— Кто бы мог подумать, что такое случится именно с тобой? Бог Хашива и впрямь бывает порой таким озорным, тебе не кажется?

Эрель смотрела на её улыбку и думала:

«Неужели она специально приперлась сюда, чтобы посмотреть, как я мучаюсь?»

Если так, то она точно не собиралась доставлять ей это удовольствие. Эрель сделала вид, что не слышит, уставившись в свою чашку. В глазах Беатрис мелькнула досада.

«И чего это она молчит? Уж должна бы рыдать и истерику закатывать».

Честно говоря, Беатрис не ненавидела Эрель. Та была в общем-то неплохой — спокойной и мягкой, что и делало их дружбу возможной.

Но были времена, когда Беатрис не выносила Эрель. Если точнее, её грызла зависть. Она завидовала Эрель, которая никогда не проходила через такие же трудности, как она.

Пусть они обе были дочерями графов, Эрель росла в уютной семье, где её обожали. Её родные были её щитом, оберегая от малейшей неприятности.

«В это время моя семья только и делает, что приценивается, куда бы меня выгоднее сбыть».

Беатрис тошнило при одной мысли о домашних. Её мать — истеричка, вечно грызущаяся с любовницами отца. Братья — себе на уме.

«Особенно младший... Тьфу, даже вспоминать не хочется.»

Всем в её семье было совсем не до неё.

«Ну и что такого, если я веду себя немного по-стервозному? Я имею на это право».

Под столом Беатрис яростно комкала платок. Буквально только что ей намекнули, что её могут выдать замуж за какого-то пятидесятилетнего герцога, и настроение было хуже некуда.

«А эта... живёт, как сыр в масле.»

- …Беатрис? Ты пришла к Эрель?

Когда Беатрис входила в прихожую, она столкнулась лицом к лицу со статным молодым человеком с золотистыми волосами. Его лицо обладало благородной элегантностью античной статуи, но мускулы, играющие под одеждой, вызывали волнение в её груди.

— Майкл, как дела?

Беатрис подавила волнение и сделала скромную улыбку. Но он, похоже, витал в облаках.

— Слушай, Беатрис... Эрель в последнее время сама не своя. Она кое-что пережила... и ей сейчас несладко.

Он запнулся, не в силах выговорить «Лисерва». Не мог смириться, что его драгоценная сестрёнка оказалась одной из них.

— Всё же я уверен, Эрель рада твоему визиту. Надеюсь, вы хорошо проведёте время вместе.

Обеспокоенное, но мужественно-привлекательное лицо Майкла, с которым он нежно доверял ему Эрель, на мгновение ошеломило Беатрис. Затем, словно вспомнив о чём-то, он добавил:

— Ах да, и постарайтесь сегодня не покидать поместье. Мы только что получили донесение, что в районе рынка был замечен Китан.

— Не волнуйся, брат Майкл, — с изящной улыбкой ответила Беатрис, её тон был безупречно светским.

— Эрель — моя давняя подруга. Я её искренне ценю.

Это не была ложь. Хотя Беатрис и думала в первую очередь о себе, Эрель Элоренс она определённо симпатизировала — по крайней мере, на свой собственный лад.

Но Майкл не понимал, насколько это было ценно. И, разумеется, понятия не имел о её чувствах к нему.

— Спасибо. Я рад, что у Эрель есть такая подруга.

Майкл принял её слова за чистую монету и улыбнулся. Его синие глаза светились ответственностью мужчины, который умел беречь свою семью.

Как же ей хотелось оказаться под защитой этого взгляда. Беатрис отчаянно этого жаждала. Она даже как-то попросила Эрель ненавязчиво их познакомить. Но даже эта тихоня, выходило, дорожила покоем брата и наотрез отказалась — что для неё это было редкостью.

— Прости, Беатрис. Я не хочу вмешиваться в личную жизнь брата. Даже родственникам это кажется… неправильным.

Вероятно, с того самого раза у Беатрис и зародилось это периодическое желание поиздеваться над Эрель, даже без особой неприязни.

«А теперь, в довершение всего, её ещё и избрали Лисервой!»

Притворяясь сочувствующей, Беатрис не могла заглушить зависть. Теперь все Масака в королевстве будут биться за право заполучить Эрель.

Не зная всех деталей, Беатрис наивно полагала, что не всё так страшно. В конце концов, Лисерва, попадавшие к Масака, обычно были из бедных, низкородных семей или вовсе отбросами общества.

Но Эрель Элоренс была дочерью знатного графского рода. Её семья души в ней не чаяла, тем более что младшая дочь и без того отличалась слабым здоровьем. Какой бы ценной Лисервой она ни была, её родные ни за что не отдали бы её Масака.

«Они будут защищать её любой ценой, даже ценою собственных жизней».

От этой мысли Беатрис закипала от зависти. Их с Эрель ситуации были не так уж и различны, но их семьи относились к ним по-разному. Возможно, именно поэтому, сама того не желая, Беатрис начала заострять внимание на ее незавидное положение.

— Лисерва? Это ужасно! Я знаю, что представляют из себя Масака, Рел. Они не считают Лисерв за людей! А ты у меня такая чувствительная — сколько же тебе придётся выстрадать?

К этому моменту Эрель уже должна была бы расплакаться или по крайней мере выказать отчаяние. Беатрис жадно ловила малейшую перемену в её светло-голубых глазах, которым порой завидовала.

Но вместо того чтобы сломаться, Эрель лишь пару раз моргнула и спокойно ответила:

— …Всё в порядке.

— Что?

— Я не знала, что я Лисерва, и это немного огорошило, но я справлюсь. Спасибо за заботу.

Беатрис опешила. Такой реакции от робкой Эрель она не ожидала. Казалось, та была настолько оторвана от реальности, что не понимала всей серьёзности положения.

— В порядке? Как может быть всё в порядке? У тебя серьёзные проблемы, Рел. Ты ещё не поняла?

Беатрис вспылила, её брови сдвинулись, а фиалковые глаза вспыхнули от раздражения.

— Теперь ни один мужчина не захочет на тебе жениться. А даже если и найдётся, думаешь, Масака тебя так оставят? Они приберут тебя к рукам и высосут все соки, как какой-то плод!

— Не говори так, Беатрис.

Несмотря на её напор, выражение лица Эрель оставалось невозмутимым. Она говорила медленно и чётко, словно это был другой человек.

— Лисерва — это тот, кто способен помочь благородным Масака. Я счастлива, что могу внести свой, пусть и небольшой, вклад в безопасность королевства и всего человечества.

… О чём она вообще говорит? Беатрис всерьёз задумалась, не тронулась ли Эрель умом.

Конечно, теоретически её слова были верны. Но, как и большинство теорий, они были далеки от реального положения дел.

Если следовать такой логике, даже рабы на рудниках могли бы считаться «славными» тружениками, вносящими вклад в промышленность страны. Но никто же так не думает?

«Она точно спятила.»

Вопреки мыслям Беатрис, Эрель была как никогда трезва. С балкона ей было отлично видно то, что ускользнуло от подруги — например, мужчину с розовыми волосами, появившегося в саду поместья.

«Подручный Баркана».

Это был Челлос, тот самый, что доставил цветочные кареты в прошлый раз. Его яркая шевелюра не позволяла ошибиться.

Как ему удалось проникнуть в сад, было загадкой. С её сверхопекающей семьёй никто из людей Баркана не должен был бы ступить на территорию поместья.

Но Челлос, заметив её взгляд, непринуждённо кивнул в знак приветствия. В этот миг Эрель всё поняла.

Баркан Хамаш. Этот мужчина следил за каждым её шагом.

Если бы он захотел, он мог бы узнать обо всё, что она делает. Говорить что-либо плохое о Масака было бы глупо, особенно учитывая жестокость, таившуюся за его вечной улыбкой.

— Хм, довольно! Есть ли смысл с тобой разговаривать?

Не ведая ни о чём, Беатрис раздражалась из-за отсутствия ожидаемой реакции. Отодвинув недопитой чай, она резко поднялась.

— С чаем покончено. Пойдём гулять!

Майкл предупреждал их не выходить из-за Китан, замеченного на рынке, но Беатрис было всё равно. Она была уверена, что никакое мерзкое чудовище не посмеет к ней прикоснуться. На то у неё были свои причины.

— Гулять? Куда?

Эрель нахмурилась, удивлённая внезапным предложением. Но если Беатрис что-то приходило в голову, её уже было не остановить.

— Ты же мне обещала! Мы собирались заглянуть в новый магазин шляп мадам Дрикки, не забыла?

«Нет, я ничего такого не обещала». Хотя Эрель и не слышала новостей о Китан, выходить ей всё равно не хотелось. Сам факт того, что поблизости шнырял подручный Баркана, заставлял её нервничать.

— Давай в другой раз, Беатрис. Я сегодня немного устала.

— …Что с тобой такое?

Но Беатрис не собиралась так легко сдаваться. Вид Эрель, сидевшей словно изваяние, лишь распалял её упрямство.

— Ты же сама этого ждала несколько недель! Ты даже бронь сделала. Так с чего это вдруг передумала?

В глазах Беатрис уже загорались искорки подозрения. Она считала, что знает Эрель Элоренс как облупленную, но сегодня та вела себя совершенно незнакомо.

Обычно к этому моменту настойчивость Беатрис брала верх, и Эрель нехотя соглашалась, с лёгкой неохотой следуя за ней. Но сегодня она была будто другая, и терпение Беатрис подходило к концу.

— Эрель Элоренс, ты вообще понимаешь, как странно себя ведёшь? Ты даже по имени меня не назвала, а теперь тебе не интересны шляпки от мадам Дрикки, которые ты обожаешь. Что с тобой происходит?

Дальше тянуть было нельзя. Перспектива оказаться на виду у Баркана пугала, но куда важнее было развеять нарастающие подозрения Беатрис. Будучи её ближайшей подругой, она могла стать серьёзной проблемой, заподозрив неладное.

«Нельзя позволить ей догадаться, что я не настоящая Эрель.»

Наконец, Эрель поднялась, решив, что лучше уступить. Она тихо вздохнула и притворно поёжилась, опустив взгляд.

— Ладно, пойдём, только быстро. Мне что-то зябко, не хочется долго быть на улице.

— Разумеется. Не бойся.

Добившись своего, Беатрис сладко улыбнулась, словно и не была только что столь несговорчивой. Она взяла Эрель под руку и грациозно взобралась в карету, на которой приехала.

Пока Беатрис тащила её за собой, Эрель продолжала осматриваться. Но подручный Баркана будто испарился — его розовые волосы больше не было видно. Ничего не случилось вплоть до их отъезда из поместья.

— Фух…

Эрель невольно выдохнула с облегчением. Когда в окно кареты ворвался свежий лесной воздух, она почувствовала странное облегчение, будто груз с плеч свалился.

И тут она осознала, как сильно задыхалась в последние дни. Хотя её дом был безопасным, постоянная гиперопека семьи утомляла. Находиться под их неусыпным наблюдением 24/7 оказалось утомительнее, чем она думала.

— Видишь? Разве не легче стало, когда вырвалась на волю?

Беатрис с усмешкой взглянула на Эрель, заметив, что та немного оживилась. Но даже её поддразнивание теперь не раздражало, и Эрель впервые за день улыбнулась.

— Ага. Действительно, легче.

Беатрис задержала взгляд на улыбающемся лице подруги. Её глаза были похожи на кошачьи — загадочные, в которых невозможно было прочесть, о чём она думает на самом деле.

Эрель уже готова была начать оправдываться под этим взглядом, как неожиданно прозвучал звук системного оповещения.

[Уровень симпатии Беатрис повысился на 8.]

Эрель смутил этот внезапный рост симпатии. В тот же миг Беатрис опустила глаза и извинилась.

— Прости за мои слова ранее.

— А?

— Насчёт Лисервы. Ты, наверное, и так была напугана, а я ещё больше тебя взволновала. Извини.

Неожиданное раскаяние Беатрис оставило Эрель в лёгком ступоре, но поскольку оно было не неприятным, та легко кивнула.

— Всё в порядке. Наверное, ты сказала это из-за беспокойства обо мне.

— Но запомни: Масака и впрямь не считают Лисерва за людей. Это правда.

Беатрис произнесла это, глядя в окно, её тон был сух, но наполнен смыслом, который трудно было игнорировать.

— Что ты имеешь в виду?

Почувствовав нечто необычное в её голосе, Эрель переспросила. Беатрис слабо улыбнулась и отмахнулась.

— Да ничего. Не все Масака такие. Наверняка среди них есть и порядочные, верно?

— …К чему ты клонишь?

Эрель показались странными эти переменчивые речи и поведение, и она потребовала чёткого ответа. Но вместо ответа Беатрис замолчала, погружённая в мысли. А затем, ни с того ни с сего, завела речь о том, кого рядом не было.

— Рел, ты помнишь моего младшего брата?

— Что?

С чего это Беатрис вдруг заговорила о брате? Беседа скакала так хаотично, что у Эрель начала разбаливаться голова.

Эрель отчаянно хотелось спросить, о чём та вообще говорит, но сейчас было не время давить. Если «настоящая Эрель» ранее обсуждала с Беатрис что-то подобное, неверный вопрос мог вызвать подозрения.

— Вижу, не помнишь. Что ж, вы виделись всего раз, ещё детьми.

К счастью, Беатрис неверно истолковала её молчание и пожала плечами. И на этом разговор о брате завершился.

— Мы уже приехали. Похоже, сегодня без пробок.

Беатрис вовремя сменила тему, взглянув на улицу. Как она и сказала, карета уже прибыла на оживлённую рыночную площадь.

— Ну, поехали.

Едва кучер открыл дверцу, Беатрис выпрыгнула из кареты и надменно мотнула подбородком в сторону Эрель.

— Ты же говорила, что надо побыстрее? Пошли.

— …Верно.

Эрель не покидало чувство, что Беатрис просто таскает её за собой, и это вызывало беспокойство. Но если она хотела поскорее от неё избавиться, пришлось покорно следовать за ней.

К счастью, шляпный магазин был недалеко. Свернув с главной улицы, они увидели мятную вывеску с золотой отделкой.

— Ну как? Разве не прелесть?

Беатрис, ринувшаяся прямо к витрине, обернулась к Эрель с торжествующей ухмылкой. Та, последовав за её взглядом, не смогла сдержать восхищённого вздоха.

— Ох…

Шляпы были настоящими произведениями искусства. Широкополые модели белого, тёмно-зелёного и нежно-розового цвета были украшены сверкающими самоцветами, перьями, кружевами, цветами и лентами, сложенными в изящные узоры.

Яркие краски и ослепительные украшения были почти подавляющими в своей красоте. Теперь Эрель наконец поняла, почему Беатрис так настаивала на этом визите.

— Видишь? Я же говорила, что тебе понравится. Это же твой стиль, верно?

Беатрис довольно рассмеялась, наблюдая, как у Эрель загораются глаза, и легонько подтолкнула её в спину.

— Ну же, пойдем.

Показалось ли ей? Эрель почувствовала необычный натиск в руке Беатрис, подталкивающей её вперёд. Хотя это и было странно, она всё же переступила порог магазина.

Дзинь-линь…

В воздухе повис нежный звон колокольчика, смешавшись с элегантным ароматом свечей. Но ни одного сотрудника, чтобы встретить их, видно не было.

— Они закрыты?

— Не может быть. Я же бронировала, не забыла?

Беатрис твёрдо это отрицала и, шагнув внутрь, плюхнулась на центральный диван, забросив ногу на ногу.

— Есть тут кто?

Её резкий голос прозвучал в магазине, но ответа по-прежнему не последовало.

— …Что за бессмыслица.

Беатрис пробормотала что-то себе под нос, окидывая взглядом жутковато безмолвную лавку. Затем она поднялась и принялась осматривать каждый угол, словно не могла успокоиться, пока не убедится лично.

Пока Беатрис бродила по залу, Эрель, уже осмотрев шляпы, почувствовала желание поскорее вернуться домой. Она лениво ждала, надеясь, что Беатрис остынет, но та не возвращалась, и Эрель неохотно двинулась вглубь магазина.

— Беатрис?

Её зов остался без ответа. К этому моменту Эрель начала слегка волноваться. Она прошла по узкому длинному коридору, углубляясь дальше.

Эта зона была закрыта для посетителей. Но поскольку вокруг не было ни души из персонала, чтобы остановить её, Эрель продолжила путь.

— Где ты, Беатрис?

Пройдя мимо просторной кладовой и комнаты для персонала, она наконец увидела в конце коридора дверь в подсобку. Перед ней, застывшая как вкопанная, стояла Беатрис.

— Что случилось?

Эрель подошла к ней, но тут же сама замерла, услышав странные звуки, доносившиеся из-за приоткрытой двери подсобки, прямо перед алыми туфлями Беатрис.

Звук был странным, словно что-то мокрое шлёпалось о липкую лужу, или хлюпала разминаемая грязь. То, что можно было бы принять за обычный фоновый шум, ничего особо тревожного.

Но настоящей проблемой было рычание, перемежающееся с этими хлюпающими звуками. Что-то за дверью грубо рычало, временами раздавались влажные чавкающие звуки, будто дикий зверь вгрызался в сырое мясо.

— Ре… Рел…

Голос Беатрис дрожал и был едва слышен. С её позиции ей чуть виднелось, что творится внутри подсобки, а значит, она стала свидетельницей чего-то ужасного. Слёзы текли по её лицу, а губы тряслись.

— Ки… тан.

В тот миг, когда Эрель разобрала название, беззвучно сорвавшееся с губ Беатрис, по её спине пробежал холодок. Инстинктивно она прикрыла рот рукой, отступая назад.

«Боже правый».

Этого не может быть. Китан здесь, в магазине?

И тут до Эрель наконец дошло. Почему в шляпном магазине мадам Дрикки не было сотрудников. И… чем именно Китан лакомился за той железной дверью.

Китан — плотоядные чудовища, что существовали только в «Спасении».

Согласно легенде, злой бог Авихушан завидовал всеобщей любви к богу Хашиве. И дабы уничтожить то, что Хашива ценил больше всего — человечество, — Авихушан создал Китан.

Их кожа была твёрдой, как железо, непробиваемой для мечей или стрел, а острые клыки и когти могли разорвать доспехи в клочья. Даже один-единственный Китан мог за ночь уничтожить целую деревню.

И одно из этих созданий сейчас пряталось за дверью, пожирая то, что, скорее всего, было телами персонала магазина.

«Этого не может быть».

Разум Эрель лихорадочно работал. Это же оживлённый рынок, внутри популярного магазина. Как Китан, появляющийся лишь на окраинах, мог пробраться сюда?

Это было выше всякого понимания, совершенно нелогично. Но тошнотворное зловоние и свирепое рычание, просачивавшиеся из-за двери, было невозможно отрицать.

Хрясь, хлюп, хрусть?

Пока Эрель стояла в оцепенении, звук жевания внутри внезапно прекратился. Тяжёлые шаги приблизились к двери, а затем послышалось как зверь громко задышал, будто тварь пыталась учуять малейший запах.

Последовала леденящая душу тишина. Но внезапно оглушительный рёв, полный злобы, обрушился на уши Эрель.

— Рррраааааа!!!

К удивлению, Эрель, первой среагировала Беатрис. Несмотря на то, что мгновение назад она была парализована страхом, теперь она с быстротой молнии бросилась к двери. Приоткрытая дверь с грохотом захлопнулась, на мгновение заблокировав Китан.

— Быстрее, быстрее!!

Эрель не нужно было повторять. Её тело среагировало инстинктивно, она бросилась к ручке, повернула её и задвинула верхний засов.

Раздался отчётливый щелчок, и дверь заблокировалась. Беатрис, отскочившая назад, рухнула на пол. Почти тут же раздался оглушительный удар.

БА-БАХ!

Эрель рефлекторно заткнула уши, её лицо побелело. Это был не просто звук удара зверя о дверь — казалось, будто в железную дверь врезался небольшой автомобиль.

Чудо, что Беатрис успела отскочить от двери. Не сделай она этого, от удара её могло отбросить, сломав кости или того хуже.

Увидев Китан так близко, отделённого всего одной дверью, Эрель по-настоящему осознала то, что никогда полностью не понимала, играя в игру на мониторе: почему этих тварей называют бичом человечества.

[Дзинь! Активен побочный квест «Я не хочу умирать здесь!».]

[Побочный квест «Я не хочу умирать здесь!»: Выберитесь из шляпного магазина, захваченного Китан, и останьтесь в живых. За успешное выполнение будет выдан случайный приз.]

Пока она стояла в оцепенении, перед Эрель внезапно возникло окно задания.

«Что сейчас?»

Словно миссий было мало, теперь ещё и побочный квест активировался. Кто стоял за этими заданиями и какова была их цель?

Но сейчас было не время размышлять об этом. Китан, взбешённый тем, что упустил добычу, за дверью впадал во всё большее бешенство.

Лязг! Рык! Шшш-кссс!!!

Сначала тварь, казалось, была озадачена, когда дверь захлопнулась, но теперь с каждой секундой она зверела всё сильнее.

БУМ! ТРРРАААСС!

С каждым ударом Китан толстая железная дверь заметно прогибалась внутрь. Было ясно, что она долго не выдержит. Если эта тварь вырвется, шансы Эрель и Беатрис выжить будут равны нулю.

— Вставай, Беатрис! Нам нужно выбираться отсюда!

Эрель торопливо ухватила Беатрис за руку и попыталась поднять её. Если бы им удалось просто вырваться из шляпной лавки, они могли бы добраться до оживлённой главной улицы и позвать на помощь. Прибыла бы городская стража, можно было бы запросить поддержку у кого-то из ближайших Масака…

«Ах».

В тот миг, когда она подумала о «ближайших Масака», лицо Эрель исказилось от отвращения. В памяти мелькнул образ того мужчины, опасного и пленительного, как ядовитая змея.

Но сейчас было не время вредничать. Как ни ужасно было стать собственностью Масака, это всё равно в десять раз лучше, чем быть разорванной на куски и съеденной заживо Китан.

— Беатрис, нам нужно бежать! Немедленно!!

Эрель снова схватила Беатрис за руку, но, сделав несколько шагов, та подкосилась и рухнула на пол. Она бессмысленно уставилась перед собой, что-то беззвучно бормоча.

— Этого… этого не должно было случиться. Они лишь хотели напугать меня…

— Напугать? О чём ты?

Эрель нахмурилась и резко спросила. Чутьё подсказывало ей, что нельзя просто так пропустить мимо ушей слова Беатрис — они казались важными.

Скрииип!! Ррррааа!!

Тем временем Китан продолжал долбить в дверь кладовой с ужасающей силой. Петли трещали, дверь была сильно помята, и в ней образовалась узкая щель. Сквозь неё просунулась бледная, с когтями рука, раздвигая створки.

Скри-и-ип, скре-е-ет—

С оглушительным металлическим скрежетом дверь поддалась ещё сильнее. И сквозь эту щель Эрель впервые увидела его — Китан, бич человечества.

С первого взгляда он напоминал голого, истощённого мужчину средних лет. И всё же, даже сгорбившись на четвереньках, он был ростом под три метра. Его раздутый живот волочился по полу, а длинные тонкие конечности придавали ему чудовищное сходство с пауком-переростком.

Но эти тощие конечности были крепки, как железо, а когти, куда острее и длиннее любого кинжала, могли разорвать плоть, как мягкий тофу, одним касанием.

Ррррх.

Голова и глаза Китан были неестественно малы по сравнению с массивным телом, что делало его ещё более чудовищным. Но под этими крошечными глазницами зияла несоразмерно широкая пасть, растянутая до ушей, обнажая ряды острых зубов, с которых капала слюна.

Эрель смотрела на капли слюны, падающие на пол, и вдруг её глаза сузились от внезапного осознания. На шее твари было нечто странное — странная отметина, которую она раньше не замечала.

«Следы от цепей?»

Кожа Китан была так прочна, что обычное оружие не могло её пробить, но на шее виднелись глубокие следы от цепей, словно кто-то сильный туго связывал его.

Но сейчас было не время размышлять о шрамах твари. Когда Эрель подняла взгляд, она встретилась с его маленькими, кроваво-красными глазами. Глазами, казалось бы, лишёнными всякого разума, но в миг встречи с её взглядом Китан жутко ухмыльнулся.

— Рррраааа!!!

Бежать! Её тело среагировало раньше, чем ум. Но едва Эрель заставила свои тяжёлые ноги двинуться, Китан вырвался из разбитой двери кладовки и ринулся за ней.

— Раааа!!

Не успела она сделать и пары шагов, как поняла — он уже прямо за спиной.

— Рел!!!

Беатрис, до этого парализованная страхом, пронзительно вскрикнула. Эрель отчаянно бежала, не имея даже сил оглянуться, но длинная тень на стене открывала ей мрачную правду.

Китан сократил дистанцию и занёс острые когти для удара. Он был слишком близко, чтобы уклониться. Когда тень его руки взметнулась, словно кнут, Эрель зажмурилась, готовясь к удару.

«Неужели я умру вот так?»

Последним в её мысленном взоре возникла её семья — семья Эрель, не её собственная. Видимо, она всё же сильно к ним привязалась. Как трагично и жалко, что в последние мгновения она думала о семье игрового персонажа, а не о своей.

Но, похоже, игра «Спасение» была не готова позволить ей умереть так скоро. Прежде чем когти Китан могли разорвать её на части, откуда-то поблизости прозвучал мягкий голос молодого человека.

— Стоять.

Эрель, приготовившаяся к смерти, почувствовала странную растерянность. Боль, которую она ожидала, так и не пришла.

Осторожно она открыла глаза и оглянулась. Прямо перед ней ужасающие когти Китан замерли в сантиметрах от её тела. Поражённая, Эрель отшатнулась, чуть не падая, как чья-то нежная рука обвила её талию, поддерживая.

— Ты в порядке?

Неожиданное прикосновение заставило её вздрогнуть. Нервы всё ещё были натянуты после погони.

Шлёп—!!

Не задумываясь, она оттолкнула его руку и повернулась лицом к незнакомцу. Это был молодой человек с черными как смоль волосами, прохладный и красивый, как полумесяц.

— Ого, тебя, должно быть, сильно напугали.

Мужчина усмехнулся, глядя на руку, которую она только что ударила. Затем, не колеблясь, он небрежно подошёл к Китан и легко пнул его.

Тварь, что ещё мгновение назад буйствовала и рычала, теперь застыла на месте, неподвижная, будто обращённая в камень. Лишь её налитые кровью глаза, бешено вращающиеся, выдавали кровожадность.

«Этот мужчина — тоже Масака?»

Всё ещё в шоке, Эрель уставилась на юношу, появившегося так внезапно. Он улыбался ей, мягкой, юношеской улыбкой, что напоминала о первой любви летним днём.

— Не волнуйся. Теперь ты в безопасности, сестрёнка.

… Кого он назвал сестрёнкой? Эрель смущённо моргнула, озадаченная его обращением, будто они были знакомы сто лет. Она пригляделась к его лицу внимательнее и застыла, словно поражённая молнией.

— Миррдал?

К её собственному удивлению его имя выскользнуло из её уст, словно она чихнула. Но вместо того чтобы озадачиться, лицо юноши озарилось радостью, и он улыбнулся ещё ярче.

— Ты помнишь меня? У тебя память получше, чем я думал.

Конечно, она помнила его. Его звали Миррдал Хамаш, один из персонажей, которых Рэён «завоёвывала» в «Спасении», когда была обычным игроком.

Эрель и в страшном сне не могла подумать, что столкнётся с Миррдалом здесь. Она смотрела на него, словно на знаменитость у своего порога, и заметила, что он несколько отличается от её воспоминаний.

«Он выглядит намного моложе, чем я помню.»

Верно. Хотя Миррдал и не был главным фаворитом Рэён, он определённо был одним из тех, кто ей нравился. Но причина, по которой она не узнала его сразу, была проста: он выглядел моложе.

Тот Миррдал Хамаш, которого знала Рэён, был зрелым мужчиной лет тридцати. Он идеально соответствовал её вкусу — тёплый характер в сочетании с тёмным, скрытым прошлым.

Но Миррдал, стоящий перед ней, выглядел на двадцать, не больше. Его лицо всё ещё хранило юношеские черты того, кто лишь недавно вступил во взрослую жизнь, без намёка на эмоциональные шрамы, когда-то его определявшие. Юношеская надменность в его прохладном взгляде казалась незнакомой — будто она смотрела на другого человека.

Поразительно, как много может изменить один лишь взгляд. Не зря говорят, что глаза — зеркало души.

— Давно не виделись, сестрёнка Эрель.

В этот момент Миррдал заговорил с ней, выводя её из оцепенения. Он, конечно, не знал, кто такая Рэён, но явно знал Эрель Элоренс.

К несчастью.

— Похоже, я прибыл как раз вовремя.

Миррдал небрежно облокотился на уродливо выгнутый коленный сустав Китана, словно это был всего лишь предмет мебели. Он спокойно снял шляпу и поправил волосы, не выказывая ни малейшей озабоченности, что Китан может в любой момент двинуться или атаковать его.

Но Эрель знала правду. Уверенность Миррдала была не безрассудством — она проистекала из осознания собственной силы.

«Повелитель Теней».

Эрель припомнила его прозвище. Подобно тому, как Баркан мог свободно использовать силу огня, Миррдал обладал способностью контролировать тени. Если точнее, он мог манипулировать их телами через их же тени.

Пока эта мысль проносилась в её голове, Миррдал неспешно отступил на шаг, создавая дистанцию между собой и Китаном. Затем, уставившись на неё своими яркими пурпурными глазами, он тихо прошептал:

— Закрой глаза, сестрёнка Эрель.

Любой другой мог бы счесть его слова странными, но Эрель, знавшая способности Миррдала, быстро закрыла глаза. В тот же миг она услышала, как он щёлкнул пальцами.

За этим последовал леденящий душу звук, будто кто-то резал прочную кожу острым оружием. Затем тяжёлый грохот прокатился по комнате, словно массивная полка рухнула на пол.

Эрель инстинктивно открыла глаза и тут же пожалела об этом. Перед ней предстал ужасающий труп Китана с почти отсечённой шеей, будто он сам себе перерезал горло.

— Аааааххх!!!

Крик, похожий на крик человека в припадке, вырвался рядом. Лишь тогда Эрель вспомнила о присутствии Беатрис.

Пока Эрель убегала от Китана, Беатрис лежала в углу, подкошенные ноги отказывались идти. А когда Эрель была в шаге от гибели, Беатрис потеряла сознание. Даже для такой эгоистки, как она, смотреть, как подругу чуть не разрывают на куски, должно было быть непосильным.

Беатрис ненадолго отключилась, но очнулась — в самый неподходящий момент. В полудрёме открыв глаза, она стала свидетельницей ужасающей сцены: Китан под контролем Миррдала перерезал себе горло.

Его синеватая, морщинистая кожа расходилась, обнажая пульсирующие вены под ней. Вонь его крови смешивалась со зловонием трупов, которые он пожирал.

— Ух, уууххх!!!

Беатрис, знатная барышня, не выдержала такого зрелища. Она согнулась пополам и её стошнило, по её лицу текли слёзы.

— Беатрис! Ты в порядке?

Испуганная, Эрель быстро бросилась к ней, придерживая её длинные волосы и нежно похлопывая по спине. Беатрис, опираясь на Эрель, закончила блевать и подняла взгляд. Её фиалковые глаза, полные слёз, к удивлению, Эрель, были устремлены не на неё, а на Миррдала.

— Ты… ты… проклятый демон!!!

P.S. хотела загрузить "красавчиков -китан" которых выдал ИИ но увы....

— Проклятый демон? Разве так говорят с младшим братом?

Несмотря на внезапный взрыв Беатрис, Миррдал даже не дрогнул. Вместо этого он ответил кривой ухмылкой, что только сильнее взбесило Беатрис.

— Почему ты так поздно появился? Мы чуть не погибли из-за тебя!

Беатрис размахивала руками и гневно тыкала пальцем, как вдруг застыла на полуслове, словно сломанные часы. Нелепая поза делала её довольно комичной, но широко раскрытые глаза выдавали, что это не её добрая воля.

— Сестрёнка Беа, разве не дурной тон так шуметь на публике? Мать потратила столько времени, обучая тебя манерам, но, видимо, тебе ещё есть куда расти.

Миррдал усмехнулся, дразня её, и постучал указательным пальцем по её лбу. Эрель, наблюдая в шаге позади, наконец заметила, как похожи их черты. Пусть цвет волос и различался, но их яркие фиалковые глаза были неоспоримо одинаковы.

«Боже мой.»

До Эрель наконец дошло, и она беззвучно ахнула от шока. Это было поистине неожиданное открытие. Младший брат Беатрис… оказался Масака.

«И не просто Масака — а Миррдал Хамаш».

Как раз в этот момент Миррдал перевёл на неё взгляд, и их глаза встретились. В тот миг Эрель смогла подтвердить его информацию.

[Обнаружен объект завоевания, Миррдал Хамаш.]

[Миррдал Хамаш: Текущий уровень симпатии 59]

Эрель удивилась, насколько высоким был его уровень симпатии, но также отметила и фамилию, прикреплённую к его имени.

«Его фамилия отличается от фамилии Беатрис».

В норме его имя было бы длинным, вроде Миррдал Саммер Олбрам-что-то-там… Но поскольку он - Масака, рождённый от человека, он считался ребенком бога Хашивы, которые не использовали человеческих фамилий. Вместо этого они брали уникальную фамилию Масака — «Хамаш».

В обычной ситуации Эрель избегала бы встречи с Масака, даже если бы это был знакомый персонаж. Но сейчас она испытывала безмерную благодарность за присутствие Миррдала. Не будь его, её бы живьём сожрал Китан.

— Сестрёнка Эрель.

Миррдал окликнул её, как раз, когда Беатрис притихла.

— Теперь, когда помеха устранена, не стоит ли нам поздороваться как следует? Рад тебя видеть.

Его обаятельная улыбка создавала впечатление, будто ничего и не произошло. Но Эрель не могла расслабиться.

Известный ей Миррдал был персонажем, вызывающим инстинкты защиты, подобно младшему брату. Но стоило тебе утратить бдительность и обнажить слабость, как он превращался в хищника, не колеблясь бросающегося на горло. Несмотря на осторожность в её взгляде, Миррдал внешне не отреагировал.

— Ты всегда была прекрасна, но стала ещё ослепительнее.

Миррдал тепло улыбнулся и опустил свои длинные ресницы. Его глаза, скрытые в тени, сверкали напряжённостью, когда фиалковый взор сфокусировался на её маленьком личике.

— Я рад, что ты меня помнишь, хоть мы и встречались мельком в детстве.

Эрель слегка нахмурилась от его слов. В её нынешнем положении, когда приходилось быстро схватывать суть, нравилось ей это или нет, она быстро поняла ситуацию.

«Ты помнишь моего младшего брата?»

Внезапно в памяти всплыл вопрос Беатрис из кареты. Беатрис была одной из немногих давних подруг Эрель, так что, нравилось им это или нет, они наверняка навещали поместья друг друга и встречались с семьями.

«Но это было давно.»

По тому, как Миррдал постоянно ссылался на детские воспоминания, всё было ясно. Вряд ли у него тогда была какая-то осмысленная связь с Эрель. Для него она была всего лишь одной из подруг сестры.

Но причина его внезапной фамильярности была очевидна. Должно быть, он уже знал, что Эрель Элоренс — Лисерва.

Возможно, он слышал об этом от сестры Беатрис или узнал через шум, поднятый публичными притязаниями Баркана на неё. Так или иначе, это было не к добру.

С точки зрения Эрель, и Китан, и Масака были не чем иным, как хищниками, жаждущими её поглотить.

— Нет нужды так осторожничать. Мы ведь не чужие.

Миррдал, всё ещё юный, был более наглым, чем она помнила. Несмотря на отсутствие общих воспоминаний, он без тени смущения вспоминал прошлое. Даже Беатрис, застывшая как кукла, казалось, была ошарашена его наглостью.

— Дай подумать… похоже, тебе нравятся такие шляпки?

Было очевидно, что Миррдал пытался развеять её подозрения. Ища самую безопасную тему, его взгляд упал на красочные шляпки поблизости.

— Женщины обычно любят такие вещи?

Миррдал был высок — настолько, что, когда он приблизился, над головой Эрель легла длинная тень. Ей стало не по себе, словно она попала в зону его контроля. Она едва заметно отступила, отвечая, как можно небрежнее.

— Ну, они красивые. Яркие, как весна, и похожи на цветы.

На мгновение во взгляде Миррдала, наблюдавшего, как она выходит из его тени, мелькнуло нечто нечитаемое. Затем, с плавной грацией, он поднял мятного цвета чепчик, украшенный струящимися лентами.

— Яркие, как весна, и прекрасные, как цветы… кажется, это вполне похоже на тебя.

Миррдал поднёс чепчик к ней, словно примеряя, как он будет смотреться на ней. Его глаза сузились с почти художественной оценкой.

— С такими прекрасными волосами тебе будет к лицу любая.

Его слова были сладки, и, хотя было ясно, что это не более чем лесть, его взгляд казался искренне восхищённым. Таким взглядом можно было заставить любую женщину покраснеть и заставить её сердце биться чаще.

Но тут Эрель заметила нечто тревожное. На руке, держащей чепчик, был слабый след — след от цепи.

«Это…»

Она видела его раньше. Такой же след был на шее Китана, что напал на неё.

В тот миг её сознании озарила ужасная догадка.

«Неужели?»

С самого начала что-то было не так. ВС самого начала Беатрис настаивала, чтобы Эрель шла с ней в шляпный магазин мадам Дрикки, утверждая, что это абсолютно необходимо. Она бродила, казалось бы, по пустому магазину, словно кого-то ища.

Всё указывало на один вывод: Беатрис с самого начала планировала передать Эрель своему брату. Возможно, она пообещала что-то Миррдалу взамен или, может, искренне верила, что это для блага Эрель.

Какой бы ни была причина, было ясно, что всё это было спланировано — по крайней мере, до определённого момента. Но реакция Беатрис после обнаружения Китана была подлинной. Она пролила настоящие слёзы, увидев тела, оставленные чудовищем. И когда Эрель отчаянно тащила её за собой, та была слишком напугана, чтобы даже нормально идти.

«Она сказала: 'Они лишь хотели напугать меня…'»

Теперь брошенная фраза Беатрис обрела смысл.

Судя по тому, что Беатрис рассеянно пробормотала, таков был изначальный план.

Сначала она должна была привести Эрель в шляпный магазин и притвориться, что они просто делают покупки. В тот момент Миррдал бы выпустил уже пойманного им Китана, позволив тому буйствовать.

«Вероятно, они договорились избежать жертв.»

Беатрис не была настолько жестока. Иначе не было бы причин так яростно реагировать при виде Миррдала.

Она собиралась обрушить на него проклятия, называя проклятым отродьем демона. Отвращение и ужас в её взгляде невозможно было подделать.

Вероятно, изначальный план заключался в том, что Миррдал спасёт Эрель до того, как Китан сможет причинить ей вред. Так он завоюет её доверие и симпатию, в конечном счёте сделав своей Лисервой. Это был самый клишированный и предсказуемый метод.

Но почему план изменился на полпути? Эрель нахмурилась, находя это странным. Проследив за её взглядом, Миррдал заметил кое-что, оставшееся на его руке.

— О нет.

Миррдал, хоть и юный, обладал острым чутьём. Он быстро осознал, почему Эрель так пристально смотрела на его руку.

— Ты заметила, да?

Словно чернила, впитывающиеся в белый платок, горькая улыбка расползлась по некогда безмятежному лицу Миррдала.

— Вот почему я не люблю людей, которые быстро соображают.

Не успела она отреагировать, как чепчик внезапно оказался на голове Эрель, и в мгновение ока большая рука Миррдала накрыла тенью всё её лицо.

— Почему ты такая хорошенькая? Так и хочется утащить тебя с собой.

Миррдал озорно улыбнулся, его глаза-полумесяцы подмигнули, и он игриво потрогал щёку Эрель. Та попыталась вывернуться от его прикосновения, но уже была прочно удержана в его тени.

— Чепчик тебе идеально идёт, — сказал Миррдал, поправляя его на её слегка склонённой голове. Затем, леденяще нежно, он взял её руку.

— Я куплю тебе сотню таких чепчиков. Так что выбери меня.

С этими словами он взял её руку, словно даму на балу. Эрель, полностью под его влиянием, не имела выбора, кроме как следовать за ним, как марионетка.

Его руки были большими и сильными. Осознание того, что она попала в его хватку, заставляло сердце обрываться, словно её заковали в кандалы. Но Миррдал, казалось, был весьма доволен ощущением её маленькой, нежной руки в своей.

[Дзинь! Уровень симпатии Миррдала повысился на 3.]

Подержав её руку ещё несколько мгновений, Миррдал дерзко переплел свои пальцы с её пальцами. Он сияющее улыбнулся Эрель и повёл её к чёрному ходу.

Из-за двери доносился слабый стук копыт. Вероятно, карета уже ждала там. Теперь, когда его план был полностью раскрыт, стало ясно, что Миррдал намеревался похитить Эрель.

— Боже правый.

Эрель ужаснулась. Она не ожидала, что Миррдал окажется настолько безрассуден, чтобы попытаться утащить её силой.

Знакомый ей Миррдал не был тем, кто идёт на подобный риск. Обычно он придумал бы более хитроумный план, выделив достаточно времени, чтобы уговорить её, либо тихо увести. Особенно сейчас, когда Баркан публично объявил её своей, Миррдал должен был быть ещё осторожнее.

Эрель посмотрела на него, заметив его гладкие, небритые щёки и всё ещё мягкую линию подбородка. И тогда она поняла: эта дерзость Миррдала проистекала целиком из его неопытности и того, что он ещё ни разу не вкушал горечь поражения.

Несмотря на то, что он был Масака, как и Баркан, Миррдал был значительно моложе, менее опытен и не так силён. Всё, что у него действительно было, — это уверенность и бравада, приходящие с юношеской энергией.

Она не могла позволить себе быть увлечённой этой безрассудностью. В отличие от него, кому в данный момент бояться было нечего, у Эрель было многое, что нужно было защитить.

«Мне нужно правильно разыграть эту партию.»

Эрель попыталась сосредоточиться и взять себя в руки. Любой другой на её месте, вероятно, был бы подавлен. Её тело не двигалось так, как она хотела, а Миррдал ловко манипулировал ею словами.

Но Эрель уже многое знала о Миррдале — достаточно, чтобы помнить даже о небольшом изъяне в его способностях.

«Тени никогда не устоят перед светом.»

С огромным усилием Эрель метнула взгляд по магазину. К счастью, в шляпной лавке было полно ламп, расставленных для создания уютной атмосферы.

Заметив это, она медленно начала шевелить руками и ногами, проверяя, не скованы ли они. К её удаче, левая ступня, купавшаяся в прямом свете, оказалась вне досягаемости силы Миррдала.

И в тот самый миг, когда он уже готовился вытащить её через чёрный ход, Эрель совершила отчаянный рывок. Всё её предыдущее медленное движение было лишь маскировкой для одного резкого удара. Она изо всех сил пнула левой ногой ближайшую лампу.

— …!!

Лампа взлетела в воздух, её пламя вспыхнуло ярче. Свет был не самым сильным, но его хватило, чтобы на мгновение ошеломить Миррдала.

— …Ах!!

Эрель почувствовала, как его хватка ослабла. Это длилось всего несколько секунд, но это было драгоценное окно возможностей.

Не раздумывая, Эрель рванула с места. Она должна была вырваться за пределы досягаемости тени Миррдала и его контроля.

Но её тело, только что освобождённое от его влияния, не слушалось так, как хотелось. В довершение всего, её туфли на каблуках зацепились за ковёр, и она пошатнулась, падая вперёд.

— Ай!!

Эрель ударилась коленом о мраморный пол, и боль была настолько острой, что она не могла даже вымолвить слова. Впервые она осознала, что иногда боль бывает настолько всепоглощающей, что лишает дара речи.

Неужели она повредила сустав от удара? Она не могла встать, не то что бежать. Она застыла на месте, охваченная страхом, что с её телом случилось нечто ужасное.

— Честное слово…

Голос, неожиданно прозвучавший сзади, заставил её кровь похолодеть. Всё ещё лежа на полу, она подняла голову и увидела длинную тень, накрывшую её целиком.

— Ты непослушная девочка. Похоже, тебе нужно преподать хороший урок.

[Дзинь! Уровень симпатии Миррдала понизился на 2.]

В тот же миг, когда прозвучало это уничижительное оповещение, Миррдал с горькой ухмылкой протянул руку. Увидев это, Эрель побледнела от предчувствия неминуемой опасности.

«Меня снова поймают.»

Хотя она знала, что сопротивление бесполезно, Эрель съёжилась, пытаясь избежать его прикосновения. Как раз, когда его большая рука была готова схватить её беспомощное плечо —

БА-БАХ!!

Мощный взрыв пламени вспыхнул прямо перед ними, куда больше и ярче, чем лампа, которую она пнула. Миррдал, тянувшийся к Эрель, едва избежал того, чтобы у него полностью не обгорели волосы.

— Ух!!

Миррдал быстро отдёрнул руку, сквозь стиснутые зубы вырвался болезненный стон. Хотя его рефлексы были остры, будучи Масака, некогда гладкая кожа на его руке теперь была ярко-красной и воспалённой.

Будь он чуть медленнее, ожог был бы куда серьёзнее. Его бледное лицо мгновенно покраснело от ярости, когда он осознал злой умысел, стоявший за этой атакой.

— Кто ты?!

Скрежеща зубами, Миррдал крикнул яростным тоном. Но вместо ответа по магазину прокатилась сокрушительная волна пламени, словно готовая разнести всё кругом.

БУУУМ—!!!

Звуки бьющегося стекла и взрывов, смешавшиеся с рёвом огня, оглушительно раскатились по помещению. Эрель инстинктивно пригнулась и прижалась к полу, накрыв голову руками.

Она не понимала, что происходит. Её распущенные волосы разметались в горячем воздухе, застилая обзор. И всё же обжигающий жар, окруживший её, был пугающе реален.

— Ах…

Внезапно кто-то схватил обе руки Эрель и поднял её на ноги. Руки были такими же большими и сильными, как у Миррдала, но гораздо, гораздо горячее.

— Ты и лежащая выглядишь довольно мило.

Сладкий голос прошептал ей на ухо, заставив Эрель содрогнуться, пока она была ещё в ступоре.

— В следующий раз падай на колени только передо мной. В идеале — голеньком.

Даже в дезориентированном состоянии этот непристойный комментарий заставил Эрель скривиться. Хотя незнакомец и помог ей подняться, колено пульсировало от боли, не давая возможности стоять самостоятельно. В результате она беспомощно прислонилась к его груди.

— Хм.

Мужчина издал довольный смешок, когда Эрель прильнула к нему, её голова едва доходила до его плеча. Затем он смело притянул её ближе, обвив мускулистой рукой её талию.

— Ты и сегодня пахнешь хорошо.

Склонив голову, прошептал мужчина и прикоснулся губами к её струящимся волосам. Затем закрыв глаза, он глубоко вдохнул, вдыхая её аромат полной грудью.

— Сладкий аромат персиковых цветов, дым, пепел и запах боли и страха… всё, что я люблю.

Баркан цокнул языком, словно разочарованный. Как она могла даже подумать о побеге, источая такой соблазнительный аромат? Этот резкий звук вывел Эрель из оцепенения, и она невольно произнесла его имя.

— …Баркан?

Вопреки ожиданиям, Баркан не разозлился, услышав своё имя. Вместо этого он широко и красиво улыбнулся, будто позабавившись.

— Похоже, мои усилия не прошли даром. Ты меня запомнила.

Эрель нахмурилась, когда он упомянул о посланных цветах. Эрель содрогнулась при воспоминании о доставленных им цветах и о хаосе, который они устроили.

— О? Тебе не нравятся цветы? Может, драгоценности больше придутся по вкусу.

Баркан усмехнулся, словно даже мысль о женщине, предпочитающей роскошь, была для него привлекательна. Его уверенная, чувственная улыбка могла бы покорить других, но Эрель тихо высвободила свою руку из его хватки.

«Он и вправду не в себе.»

К несчастью, место, где они находились, было далеко от идеала. Любимый магазин шляп Беатрис, который та так расхваливала, теперь был полон огня и пепла. Трудно было поверить, что всего мгновение назад здесь были выставлены изящные, прекрасные вещи.

И всё же в этой адской сцене Баркан стоял спокойно, единственный, кто казался незатронутым хаосом, что делало его ещё опаснее. Вся лавка была в огне, но его присутствие было настолько ярким, настолько интенсивным, что Эрель почти не могла оторвать от него взгляд.

— Только что ты прижималась ко мне, а теперь отстраняешься.

Баркан, заметив, как Эрель пытается улизнуть, снова схватил её за руку, притянул к себе, обвиняя в чёрствости. Затем он поднёс её бледные кончики пальцев к своим губам, нежно поцеловал их, а потом игриво прикусил, его выражение лица было любопытствующим.

— Странно. Плоть не должна быть настолько сладкой… Разве так бывает?

[Дзинь! Уровень симпатии Баркана повысился на 2.]

Уровень симпатии Баркана, бывший на дне, немного поднялся. Но Эрель не могла почувствовать от этого никакой радости. Отблеск безумия в его глазах, когда он смеялся и заявлял, что ещё не пробовал человеческую плоть, вызывал у неё тревогу.

Кончики пальцев, которые он укусил, покалывало острое, холодное ощущение. Она не могла отделаться от чувства, что этот безумец не остановится ни перед чем.

— В любом случае, у нас проблема. Цветам свойственно привлекать насекомых, но я не думал, что это случится так скоро.

Глаза Баркана, теперь полуприкрытые, сместились, когда он небрежно посмотрел на что-то. Эрель последовала за его взглядом и увидела лежащего на полу Миррдала.

— Боже мой.

Увидев это, Эрель инстинктивно прикрыла рот рукой. Хотя Миррдал тоже был Масака и не умер, его тело было опалено и покрыто пеплом, представляя жалкое зрелище.

Вид Миррдала, у которого всё ещё было лицо юного мальчика, в таком плачевном состоянии вызвал у неё неприятное чувство. Неосознанно её брови слегка сдвинулись от беспокойства. Баркан, всегда проницательный, уловил едва уловимую перемену в её выражении лица и усмехнулся сбоку.

— Я вмешался, чтобы помочь, раз уж ты, похоже, в беде. Или моё вмешательство нежелательно?

Улыбка на его красивом лице была прежней, но Эрель теперь знала — это была ловушка. Она быстро покачала головой и стала отрицать.

— Н-нет! Вовсе нет. Спасибо за помощь.

— Хм.

Краткая вспышка разочарования промелькнула на лице Баркана. Если бы Эрель показала хотя бы малейший знак защиты Миррдала или намёк на отношения с ним, Баркан, вероятно, воспользовался бы этим.

— Что ж, это облегчение. На мгновение я подумал, что твой вкус склоняется к… этому.

«Этому». Его выбор слов был настолько презрительным, словно Миррдал — несмотря на то, что они одного рода — не стоил и крупицы товарищества.

Но испытание Баркана ещё не закончилось.

— Значит, у тебя нет никакой связи с этим мужчиной?

Он склонил голову, задавая вопрос, его золотые глаза-полумесяцы сверкали недвусмысленным убийственным намерением.

— Он для меня никто.

Эрель с трудом выдавила ответ, её язык заплетался, словно она пыталась говорить под взглядом змеи, готовой к удару.

Она не могла объяснить это логически, но знала — дистанцироваться от Миррдала сейчас было единственным способом выжить для них обоих.

— Не знаешь его? Серьёзно?

— …Да.

Голос Баркана был странно угрожающим, несмотря на дружелюбную улыбку, сопровождавшую его повторный вопрос. Это сбивало с толку — с чего это он допрашивал её, как ревнивый муж о любовной связи? Они же не были близки, какое ему дело?

Но Эрель знала, что Баркан был из Масака, клана, печально известного своими безумцами, и он был самым невменяемым из всех. Помня об этом, Эрель собрала волю в кулак, чтобы не угодить в его ловушку.

— Я правда его не знаю, — повторила она, её голос дрожал, но был твёрд.

Баркан склонил голову, делая вид, что удивлён. — Но этот ублюдок явно назвал тебя «сестрёнкой»…

— Нет! Сестрёнкой? Я даже не знаю его — я встретила его сегодня впервые!

Слово «ублюдок», слетевшее с губ Баркана, накалило атмосферу до предела. Эрель, чувствуя, что опасность достигла пика, отчаянно замотала головой. Хотя она и видела Миррдала издалека на экране монитора, лично встретила она его лишь сегодня, так что технически она не лгала.

— Хм.

За улыбкой Баркана мелькнула искорка удивления. Он не ожидал, что Эрель, казавшаяся мягкосердечной, так чётко отречётся от какой-либо связи с Миррдалом.

Какая досада, право. Он ведь надеялся сделать из того показательный пример, жестоко разорвав его на части у всех на виду, чтобы послать сообщение окружающим «насекомым».

— Понятно… Значит, он и вправду всего лишь незнакомец.

Баркан, казалось, наконец поверил, и Эрель позволила себе короткий вздох облегчения. Но он длился недолго, ведь следующие его слова, произнесённые небрежным тоном, леденящей струйкой пробежали по её спине.

— Тогда, полагаю, не будет проблем, если я его прикончу.

— Что? П-прикончить?

С ослепительной ухмылкой Баркан, в своём обычном безумном стиле, с лёгкостью изрёк:

— Этот ублюдок посмел за тобой ухаживать.

Эрель, твёрдо стоящая на почве реальности, оказалась в полном недоумении.

«С какой стати… с чего это он… Кто мы друг другу, чтобы ты мог такое говорить…?»

У неё был миллион вещей, которые она хотела высказать, но, едва увидев потрескивающее пламя на ладони Баркана, все слова разом отхлынули, словно отлив.

— П-погоди, прошу!

В панике Эрель ухватилась за запястье Баркана, её пальцы сомкнулись на его твёрдой, мускулистой руке. Глаза Баркана сузились от забавы, и он спросил мягким, дразнящим тоном:

— Почему? Ты же сказала, что не связана с ним.

У него и впрямь был скверный характер. Его идеальное лицо озарялось наслаждением, пока он упивался замешательством и страхом Эрель.

— Если он тот, кого ты не дорожишь, тогда убить его — не проблема, верно?

Эрель была в тупике. Этого было достаточно, чтобы свести с ума. Она лихорадочно пыталась придумать выход, но в голову не приходило ни одного решения.

Тем временем пламя, клубящееся в руке Баркана, становилось всё больше и яростнее. Если Миррдал получит такой удар, даже будучи Масака, у него не было шансов выжить. Нет, он умрёт наверняка.

«Может, просто позволить Миррдалу умереть здесь?»

В конце концов, её собственное положение и так было отчаянным. Как она может спасать кого-то ещё? Миррдал сам пытался похитить её. И когда она думала о невинных работниках шляпной лавки, съеденных Китанами из-за его плана, часть её считала, что он заслуживает смерти.

И всё же она не могла просто стоять в стороне и смотреть, как он умирает. Была простая причина, по которой Эрель чувствовала себя обязанной его спасти: она знала, что однажды Миррдал глубоко раскается в своих поступках и проживёт остаток жизни в искуплении.

«Должно быть, это скрытая часть прошлого Миррдала».

В игре, если уровень симпатии Миррдала достигал определённой отметки, он становился на колени перед игроком и исповедовался в своих грехах, объявляя себя жалким монстром, недостойным любви.

Родители Миррдала были тщеславными людьми, одержимыми славой своего рода. Они были безмерно горды тем, что родили Масака, дитя божества.

Естественно, Миррдал вырос с верой, что может получить всё, что пожелает. Его родители постоянно нашептывали ему о том, какой он особенный и насколько ничтожны другие в сравнении с ним. Они отравляли его разум высокомерием.

В результате Миррдал стал ужасно гордым и эгоистичным, монстром, заботящимся лишь о себе, не ведающим об опасностях, которым он себя подвергал.

«Вероятно, поэтому он позволил Китану сожрать работников магазина.»

Для Миррдала любой, кто не был Масака, был не лучше мухи — жизни, не имеющие ценности. Смерть нескольких простолюдинов ради большей драматичности его плана, вероятно, вообще его не заботила.

Груз грехов — это то, за что Миррдал должен был нести ответственность. Но Масака, будучи детьми божества, были неподсудны перед человеческими законами, обладая «правом неприкосновенности».

Так что вместо него были наказаны другие. Его семья и друзья были казнены.

Это событие сломало Миррдала. Его первое вкушение наказания пришло слишком поздно и было слишком суровым.

Миррдал, полубезумный от горя, скитался по миру годы напролёт, размышляя о себе. Именно тогда он осознал глубину своих прегрешений, и с того момента поклялся прожить остаток дней, искупая вину защитой человечества.

В игре «Спасение» игрок встречает Миррдала уже после этого преображения, поэтому его высокомерное, безрассудное юное «я» кажется Эрель сейчас таким незнакомым.

«Так или иначе, я должна дать ему шанс на искупление.»

Но пока Эрель была поглощена размышлениями, ситуация лишь ухудшалась. Пламя в руке Баркана выросло до размеров дома.

— Отпусти мою руку.

Баркан сияющее улыбнулся, вынося предупреждение. Его острый взгляд на мгновение скользнул по её хрупким пальцам, вцепившимся в его запястье. Если она отпустит сейчас, станет ясно — от Миррдала останется лишь горстка пепла.

— Прошу, не делай этого.

— А если я откажусь?

Баркан холодно парировал её отчаянную мольбу. Вместо того чтобы остановиться, он раздул пламя в руке, сделав его ещё более угрожающим, всё это время, с его лица не сходила ослепительная улыбка.

— Ты же не умоляешь за жизнь того парня, не так ли?

Показалось ли? Она могла поклясться, что звук потенциальной смерти Миррдала только что сменился с взрыва на что-то более затяжное, вроде расчленения.

— Дело не в этом…

— Тогда в чём же?

Его яростный взгляд впился в неё, требуя ответа. Эрель, в панике хватаясь за соломинку, выпалила первое, что пришло в голову.

— Я… я просто… очень ценю мужчин, которые берегут даже самую малую жизнь!

Это было странно конкретное и отчаянное заявление, но оно на мгновение заставило Баркана потерять дар речи.

— Ха.

Сначала Баркан фыркнул с недоверием, но вскоре это переросло в громкий взрыв смеха. Он буквально заходился, смеясь так, будто слова Эрель были самой забавной вещью, которую он когда-либо слышал.

В тот же миг в воздухе прозвучал долгожданный звон системного оповещения.

[Дзинь! Уровень симпатии Баркана повысился на 3.]

Неужели её находчивость сработала? Эрель с тревогой следила за его лицом, сердце бешено колотилось. Когда их взгляды встретились, Баркан, всё ещё улыбаясь с потехой, протянул к ней руку.

— Ну-и-ну.

Инстинктивно Эрель вздрогнула, готовая отпрянуть, но она сжала веки и устояла на месте. Она позволила его ужасающей руке делать, что угодно, не сопротивляясь, когда он стал поглаживать её волосы.

— Какая милая. Если ты и дальше будешь так на меня смотреть, я растаю, — прошептал он, его голос стал низким и сладострастным. Этот многозначительный тон, пробормотанный так близко к уху, вызывал дрожь, которую невозможно было игнорировать. Эрель быстро открыла глаза.

— Впечатляющее у тебя желание…

Его волосы сияли ярче пламени в его руке, а его яркие золотые глаза приковали её внимание. Затем его губы, изогнутые в чувственной улыбке, приблизились к её лицу, нежно прижавшись к уголку её глаза в медленном поцелуе.

Поцелуй был необычайно нежным для Баркана, будто он жалел что-то слабое и хрупкое. Его губы задержались, пока он мягко бормотал, не отрываясь.

— Всё в порядке.

— Что… что в порядке?

— Ты скоро привыкнешь к моим правилам.

Прежде чем Эрель успела до конца осознать смысл его слов, пламя в другой руке Баркана внезапно вспыхнуло, став опасно огромным.

И, разумеется, целью огня был не кто иной, как Миррдал, беспомощно лежащий на полу.

— Нет!!!

В панике Эрель инстинктивно рванулась вперёд. Но при такой разнице в размерах и силе всё, что она могла, — это беспомощно взмахнуть руками в воздухе.

Огонь в руке Баркана, нависший теперь над Миррдалом, выглядел так, будто готов был взорваться в любую секунду. В тот миг Эрель увидела это — ленивую улыбку в глазах Баркана, словно всё это было для него лишь забавной игрой.

«Он безумен.»

Её передернуло. Она ненавидела этого человека, относившегося к жизням как к насекомым, которых можно раздавить. Но ещё больше она ненавидела своё бессилие перед ним.

Если она сейчас станет свидетелем того, как умрёт Миррдал, она знала — это будет преследовать её вечно. Это сломает её. И всякий раз, видя Баркана, источник всех её страданий, она будет сжиматься от ужаса.

«И он будет наслаждаться каждым моментом этого.»

Ему не составило бы труда таскать её за собой, запуганную и сломленную. Она стала бы его игрушкой, которой манипулируют и выбрасывают, когда её полезность иссякнет.

Прямо как мрачное будущее, казавшееся неизбежным для Эрель Элоренс.

Но когда она подумала об этой безрадостной участи, из самых глубин её существа поднялась незнакомая сила.

«Что… это такое?»

Ощущение было поистине странным. Энергия хлынула из точки чуть ниже грудины, меж рёбер, — одновременно горячая и ледяная, тяжёлая и покалывающая. Словно она осушила стопку крепкого ядовитого ликёра на пустой желудок. Эрель чувствовала, как энергия поднимается по левой стороне, проходит сердце, плечо и доходит до вытянутой вперёд руки.

Среди всего этого движения Баркана — его попытка выпустить пламя — казались замедленными, как сцена в замедленной съёмке. И тогда она увидела это: неведомая сила с её кончиков пальцев обволокла его огонь.

С тихим потрескивающим звуком пламя, выпущенное Барканом, погасло в воздухе. Если точнее, энергия из руки Эрель поглотила его огонь и рассеяла во все стороны.

— А?

Эрель с недоверием уставилась на свою руку. Она не могла осознать, что только что произошло. Хотя она и смотрела на свои пальцы, она знала, что не способна увидеть невидимую энергию, что только что проявилась.

— …Что за…

Похоже, Баркан тоже стал свидетелем произошедшего. Маска вечной потехи, которую он обычно носил, впервые дала трещину. Его выражение дрогнуло, он был глубоко потрясён.

В тот краткий миг Эрель уловила в его глазах нечто новое. До сих пор он видел в ней не более чем красивую куклу, трофей, которым нужно завладеть. Но теперь что-то изменилось.

— Ты поглотила мою силу… как?

«Всего лишь Лисерва», — словно мысленно добавил он. Недоговорённое слово повисло в воздухе.

Неудивительно, что Баркан был шокирован. Тогда как Масака могли свободно использовать свои силы, способности Лисерва были целиком пассивны. Несмотря на связь с их Масака, они не могли контролировать собственную силу. Даже процесс Севринга — когда Лисерва поглощала и исцеляла перегретую энергию Масака — направлялся Масака, а не Лисервой.

Именно поэтому Лисерва воспринимались как удобные инструменты, существующие исключительно для Масака. Их использовали. Но давнее убеждение, что Лисерва не может действовать по своей воле, только что было разрушено.

— …

Удушающая тишина повисла между ними. Баркан смотрел на Эрель, будто на странное изобретение сумасшедшей ведьмы. Под его напряжённым взглядом Эрель почувствовала прилив тревоги.

Что, если Баркан начнёт допрашивать её о случившемся? Сможет ли она вообще что-то объяснить?

Нет, никак. И Баркан был не из тех, кто позволит ей ускользнуть с расплывчатыми ответами. Он был из тех мужчин, что будут выкручивать и выпытывать, вытягивая каждую крупицу правды, которую он ищет.

— Честное слово…

После показавшейся вечностью тишины Баркан наконец заговорил.

— Это… весьма забавно.

Баркан издал звук, нечто среднее между потешным вздохом и тихим смешком, прежде чем разразиться полным, бархатным смехом. Его взгляд источал забаву, когда он наблюдал за ней, а затем, словно влюблённый, ласкающий хрупкое стекло, он медленно провёл пальцами по щеке Эрель.

— Что же мне делать? Кажется, я в тебя влюбился, — прошептал он, его голос был бархатистым и соблазнительным.

Разумеется, это была наглая ложь мужчины, чья симпатия была в минусах. Его выражение лица, с которым он стыдливо притворялся, что признаётся, было тошнотворно обманчивым — особенно с теми пленительными глазами, что холодно светились, выдавая истинную угрозу, таящуюся под этой маской.

Было ясно: Баркан решил, что будет держать Эрель под своим контролем, расчленяя её по частям, как разбирают машину, чтобы обнаружить её таинственную неисправность.

— Мы идеально подходим друг другу. Мне следовало понять это раньше, — пробормотал он, его глаза сузились, словно припоминая их прошлые встречи. Блеск в его взгляде ясно выдавал, что он вспоминал те «вкусы», что они разделили в их предыдущем, физическом противостоянии.

— Ах… Я уже с нетерпением жду Севринга, что ты совершишь для меня, Эрель.

Его голос заметно понизился, будто он смаковал эту мысль. Он даже облизал губы — хищный жест, словно умирающий от жажды.

Всё это время его взгляд был прикован к лицу Эрель. Было очевидно: стоит ей проявить малейший намёк на страх — и он пригвоздит её к месту тут же. В его глазах таилась опасность, будто он из последних сил сдерживал себя.

Эрель не могла избежать этих хищных глаз, что медленно сжимались вокруг неё, словно невидимая петля. Хотя она и была благодарна, что внимание Баркана отвлеклось от Миррдала, она определённо не хотела становиться его следующей мишенью.

Его золотые глаза, дикие и первобытные, напоминали хищника на охоте. Чувствовалось, будто невидимая рука сжимает её горло, дыхание стало прерывистым, а разум затуманился от тревоги.

И тут внезапно невыносимое напряжение между ними было нарушено звуком приближающихся шагов снаружи.

— Там кто-то есть?

— Мы получили сообщение о взрыве.

Голоса принадлежали солдатам королевства. Их головы показались в обугленном, полуразрушенном дверном проёме, когда они осматривали разрушения в магазине мадам Дрикки, с ужасом застыв на их лицах.

— Что, чёрт возьми, здесь произошло?

— С той леди всё в порядке?

«Беатрис!»

Услышав их беспокойство, Эрель вдруг вспомнила о подруге. Лихорадочно окинув взглядом магазин, она заметила тело Беатрис, распластавшееся за полуразрушенной витриной. Её сердце ёкнуло. Несмотря на предательство Беатрис, пытавшейся сбыть её с рук младшему брату, Эрель не хотела её смерти.

— С ней всё хорошо. Она просто без сознания, — один из солдат, преклонив колено рядом с Беатрис, подтвердил её состояние. Эрель с облегчением выдохнула, но не удержалась от взгляда на Баркана, беспокоясь о его реакции.

— Ах, какая досада.

В отличие от Эрель, Баркан выглядел совершенно разочарованным. При всей своей надменности, даже Масака не мог открыто убивать людей на глазах у королевских солдат.

«Как же неудачно вышел твой наглядный урок», —подумала она, заметив досаду, мелькнувшую на его лице.

Эрель предпочла сделать вид, что не видит разочарования в выражении Баркана. Каждый миг в его присутствии ощущался как хождение по лезвию, и она едва держалась.

— А вы кто такие?

— Назовите себя!

Солдаты, наконец заметив Эрель и Баркана, стоящих среди хаоса, окликнули их с подозрением. Они смотрели на пару настороженно, явно встревоженные тем, что эти двое остались невредимы среди разрушений.

— Приносим извинения за причинённое беспокойство.

Баркан, ещё мгновение назад бывший хищником, готовым к прыжку, сменил поведение в мгновение ока. Он мгновенно превратился в образец идеального джентльмена, запустив руку во внутренний карман пиджака, чтобы достать что-то.

Это была сигилия — сияющий платиновый герб с загадочным обсидиановым камнем пурпурного оттенка в центре. В тот миг, когда солдаты узнали её, их выражения сменились с подозрения на благоговейный страх.

— Баркан Хамаш…?

— Что привело сюда великого сына Бога? Здесь был замечен Китан?!

Солдаты, теперь понимая, с кем имеют дело, почувствовали смесь облегчения и напряжения. Масака обычно использовали свои силы лишь при появлении Китан — чудовищ, пожирающих людей.

Была единственная причина, по которой Масака, при всей их опасности, не были изгнаны человечеством. Они были единственным оружием, способным победить Китан, тех самых монстров, что угрожали выживанию людей.

— Да, к несчастью, один объявился — сказал Баркан, жестом указывая в сторону кладовой, где лежал мёртвый Китан. Он заметил его ранее и теперь гладко солгал, присваивая победу себе. По правде, же, это Миррдал привёл Китана, и убил его, но Баркан притворился невинной овечкой и приписал заслугу себе.

— Не стоит беспокоиться: с ним покончено.

— О, Боже…  Китаны уже добираются до самого сердца города… — пробормотал в шоке один из солдат. Мысль о том, что Масака мог тайно завезти Китана в район для своих целей, была за пределами его воображения.

— А ущерб магазина… это связано с Китаном?

Взгляд солдата скользнул по полностью уничтоженной внутренности магазина мадам Дрикки, его фраза повисла в воздухе. Баркан прекрасно понимал, что тот имел в виду.

«— Какая жалость», — сказал Баркан, тепло улыбаясь. — Похоже, мой спутник прибыл раньше меня, но его контроль над силой был… слегка недостаточен.

С дружелюбной, но обманчивой улыбкой Баркан ловко переложил всю вину на Миррдала. Поскольку Миррдал был без сознания и не мог защищаться, солдаты естественно обратили свои неодобрительные взгляды на него.

Миррдал, лежащий в отключке, теперь нёс на себе бремя всего разрушения и хаоса, не имея возможности опровергнуть тщательно сплетённую Барканом ложь.

— Он слишком разгорячился во время своего первого настоящего боя и не смог сдержаться, — гладко объяснил Баркан, его голос источал фальшивое сочувствие. — Не должно было быть такого беспорядка… Жаль владелицу магазина.

Этими намёками Баркан искусно возложил на Миррдала ещё больше вины. Взгляды солдат стали ещё критичнее. В конце концов, мадам Дрикки, владелица магазина, была не просто торговкой — она была известной фигурой среди знати. Не говоря уж о том, что она регулярно платила местной страже «плату за безопасность».

И теперь её новенький магазин обращён в пепел. Солдаты знали, что вскоре дамы высшего света начнут жаловаться, что те не справляются со своей работой.

Даже несмотря на то, что с Китаном покончили, солдаты не могли не видеть ситуацию такой, какая она была: это было похоже на сожжение целого дома ради поимки одного таракана. Естественно, их неодобрительные взгляды упали прямо на бесчувственного Миррдала.

— … Понятно. Похоже, нам нужно будет поговорить с этим Хамашем отдельно, — пробормотал один из солдат, явно раздражённый.

Двое солдат приблизились к обмякшему телу Миррдала и подняли его. При этом они извлекли из его одежды сигилию, подтверждающую его происхождение Масака. Герб раскроет его семью и ранг, и с этим Миррдалу предстояло быть оттащенным в королевскую службу безопасности для допроса. Хотя с ним, как с Масака, плохо обращаться не станут, проснувшись, ему придётся многое объяснять.

«Невероятно.»

Эрель с изумлением наблюдала, как искусно Баркан переложил вину на Миррдала. Его слова обвели солдат вокруг пальца, обеспечив, что Миррдал станет козлом отпущения без лишних вопросов. Это вызывало ярость, но у неё не было желания вмешиваться. Тем более, что тревожащий, улыбающийся взгляд Баркана был неотрывно прикован к ней.

Именно эта леденящая улыбка заставила её почти пропустить его следующие слова.

— Какая жалость.

Имел ли он в виду, что жалеет о том, что не смог окончательно покончить с Миррдалом?

Эрель не могла не задаться этим вопросом.

— Что? Что ты имеешь в виду под «жалостью»?

Эрель отпрянула, будто её ошпарили. Баркан с лёгкой усмешкой опустил ресницы и горько прошептал — специально для неё.

— Я собирался купить тебе шляпку, которая бы тебе подошла.

… О чём, чёрт возьми, он говорил? Эрель была полностью ошеломлена бессмысленной игрой слов Баркана. Она была настолько сбита с толку его репликами, что не заметила любопытных взглядов солдат, наблюдавших за ними.

— Хотя в таком состоянии магазина… увы.

Тот самый человек, по чьей вине магазин сгорел, протянул руку с почти скорбным выражением, словно жертва. Он нежно отодвинул пряди волос, спадающие на брови Эрель, его пальцы задержались, пока он мягко улыбался.

— С другой стороны, я, наверное, купил бы всю лавку. Не может быть, чтобы тебе не подошла ни одна шляпка.

Челюсть Эрель отвисла от полного неверия. Ей хотелось потребовать, что он, чёрт возьми, творит, но слова не шли с губ. Абсурдность ситуации была подавляющей.

Но испытание было далеко не окончено.

— Должно быть, она для вас очень особенный человек, — прокомментировал один из солдат, явно тронутый проявлением чувств Баркана. Он тепло улыбался, видимо, убеждённый, что намерения Баркана искренни.

— Разумеется, она очень особенная, — гладко ответил Баркан, не утруждая себя исправлением недопонимания солдата. Вместо этого он пошёл ещё дальше, подняв руку Эрель и прикладываясь к ней губами, словно напоказ.

— Ведь вскоре я планирую сделать ей предложение.

Разум Эрель опустел.

— Я наконец принял решение.

Мужчина, планировавший ввергнуть всё королевство в руины, прошептал ей что-то. Его губы были запятнаны багрянцем крови и обмана.

— Ты — моя судьба.

И сказал он это, крепко сжимая её руку.

— Эрель Элоренс. Выходи за меня замуж?

Его голос, разгорячённый от страсти, прилип к её ушам, словно мёд. Но место, где он преклонил колено, было грудой тлеющего пепла, а глаза, взиравшие на неё, сверкали безумием кровожадного убийцы.

—  …Прежде чем я убью всю твою семью.

Это был до ужаса страшный сон. Эрель проснулась с рывком, сбрасывая одеяло. Сердце колотилось, будто она только что мчалась на предельной скорости.

— Ах… аах…

Тяжело дыша, Эрель вцепилась в простыни, её пальцы впивались в прохладную мягкую ткань, возвращая её к реальности.

«Это был всего лишь сон», — осознала она, всё ещё дрожа.

Она с облегчением вздохнула, но тут же прижала руку ко лбу. Чему тут было радоваться? Все события из её сна на самом деле произошли.

Она и вправду получила предложение — от самого порочного злодея в игре «Спасение», Баркана Хамаша.

Баркану явно не понравилось, что Эрель вмешалась и помешала ему убить Миррдала. И, разумеется, он выразил своё недовольство самым что ни на есть обычным для него образом.

Преклонив колено и сделав предложение при всех.

— Вау... Поздравляю, — произнёс кто-то с оглушённым неверием.

— Вы и вправду прекрасная пара.

Пока Эрель чувствовала, будто мир рушится вокруг, солдаты, наблюдавшие за ними, казалось, были совершенно невозмутимы, выражая восхищение спокойными голосами. Для них Баркан и Эрель казались идеальной парой — поразительно красивый мужчина и хрупкая красавица. Хотя широкое, внушительное сложение Баркана делало Эрель особенно миниатюрной в сравнении, даже это добавляло странную прелесть их, казалось бы, отношениям.

— Примите мои поздравления.

Услышав это, Эрель почувствовала, будто земля уходит из-под ног. В ушах зазвенел высокий звон, зрение помутнело, а ноги подкосились.

Хотя она и готовила себя к такому исходу, реальность обрушилась на неё, как сокрушительная волна, заставляя кружиться голову. Как раз, когда она была готова рухнуть на стену, Баркан протянул руку и нежно притянул её к себе в объятия.

— Ты, должно быть, в таком шоке. Прости, что заставлял тебя ждать всё это время, — гладко сказал он, играя роль обожающего жениха на глазах у зрителей. Это был идеальный образец злодейского обаяния — обманчиво спокойного и расчётливого.

— Не волнуйся. Отныне я всегда буду рядом.

Самый опасный мужчина в мире прижал её к себе, давая ложное обещание защиты. Эрель слишком хорошо знала, что, посмей она отвергнуть его предложение, Баркан не поколеблется вырезать всю её семью.

Зажатая в его объятиях, она ловила ртом воздух. С того момента, как Баркан вмешался, чтобы «помочь» ей, она предвидела этот исход. Но если бы Баркан не появился, что бы случилось? Смогла бы она выбраться из лап Миррдала невредимой? Вряд ли.

Она чувствовала себя беспомощным куском мяса, болтающимся в воздухе, окружённым голодными хищниками. Куда ни повернись, её поджидают свирепые клыки, и спасения нет.

— Любовь моя, — прошептал Баркан, прижимая губы к её виску. Жар поцелуя жёг кожу, словно раскалённое клеймо.

В тот миг, когда всё вокруг, казалось, рушилось, Баркан наклонился ближе, его дыхание обожгло ухо, и он прошептал слова, слышные лишь ей.

— Ты же знаешь, что не сможешь сбежать.

Каждое её движение отслеживалось шпионами Баркана. С момента, как она покинула поместье и направилась в шляпный магазин мадам Дрикки, его подчинённые следили за ней, докладывая о каждом действии.

Баркан смог рассчитать свой эффектный «приход на помощь» благодаря этой слежке. Он с самого начала раскусил план Миррдала: тот приведёт Китана, чтобы напугать Эрель, а затем явится в роли спасителя. Баркан же просто переиграл его, появившись как раз вовремя, чтобы присвоить все лавры.

«Как мило», — с искажённой улыбкой подумал Баркан.

Миррдал был не более чем ребёнком, играющим в опасность. Баркан же, напротив, хотел разорвать Миррдала в клочья за то, что тот посмел покуситься на его собственность.

Глупцы вроде Миррдала вызывали у него отвращение. Он позаботится о том, чтобы мальчик заплатил цену за вызов его авторитету — достаточно, чтобы оставить неизгладимый шрам в его сознании.

Но всё это могло и подождать. Сейчас Баркан должен был решить одну-единственную задачу: навеки сковать свою прекрасную пленницу узами своей воли.

— Ты принадлежишь мне, — прозвучал его шёпот, не терпящий возражений. — Потому что я так хочу.

Его рука сжалась на её руке с такой силой, что та отозвалась пронзительной болью — словно через плоть и кости ей передавалась простая и страшная истина: свободы ей не видать.

Не в силах больше выносить это, Эрель отключилась. Когда она снова открыла глаза, то обнаружила себя в незнакомом месте.

— Где… я нахожусь?

Слова сорвались с её губ почти инстинктивно, словно из какой-то драмы. Она прижала руку ко лбу, ощущая тупую пульсацию от не проходящей головной боли— возможно, из-за беспокойного сна.

Как раз тогда перед её глазами появилось системное сообщение, о котором она на время забыла.

[Дзинь! Побочный квест «Я не хочу умирать здесь!» завершён. Вручается случайный предмет. Чтобы проверить детали предмета, произнесите: «Проверить предмет».]

«Случайный предмет?»

К счастью, разобраться, как получить награду, было нетрудно. Когда её рука начала мягко светиться, она почувствовала тяжесть на пальце.

Глянув вниз, она увидела на указательном пальце правой руки кольцо — изящную полоску, скрученную словно лоза, с тёмным зеленовато-синим самоцветом в центре. Это было украшение, которого она раньше не видела.

— …Проверить предмет.

Чувствуя себя немного неловко, она произнесла команду вслух. К её удивлению, перед глазами тут же появилось подробное описание кольца.

[Кольцо Друида: Друиды всегда были связаны с природой, обладая мистическими способностями общаться с животными. С этим кольцом ты можешь направлять силу друида, чтобы снискать расположение животных.]

«…Что? Неужели нельзя было дать что-то полезнее для побега?»

Эрель вздохнула, уставившись на кольцо на своём пальце. Затем она на мгновение окинула взглядом окружение.

Незнакомая спальня была окутана в приглушённый свет, с преобладанием глубоких красных тонов. Золочёная люстра и элегантная фурнитура были роскошны, но общая атмосфера ощущалась странно опасной и непристойной, хотя объяснить, почему, было трудно.

«Ясно одно — это не дом».

Эрель была уверена, что это не поместье Элоренсов. Цвета её семьи — зелёный и голубой, и все комнаты были выдержаны в этой гамме.

— Здесь есть кто-нибудь? — позвала она.

Но ответа не последовало. Осторожно Эрель выскользнула из кровати.

Ощущение ткани о её ступни было незнакомым. Когда она глянула вниз, то увидела, что на ней надета жутко белая сорочка, определённо не её.

«Кто переодел меня?»

Волна беспокойства накатила на неё. Её переместили в незнакомое место, и кто-то раздел и переодел её, пока она была без сознания. Мысль о том, что она утратила контроль над собственным телом, глубоко тревожила её.

С вновь обретённой настороженностью она открыла тяжёлую красноватую дверь из красного дерева и вышла в коридор.

— Что это за место…?

Коридор был величественным и холодным, с высоким потолком, источавшим подавляющее чувство помпезности. Казалось, он давит на неё, усиливая гнетущую атмосферу.

По обеим сторонам длинного мраморного коридора стояли статуи рыкающих львов, их блестящие золотые глаза отражали её образ. Вид собственного отражения в тех глазах заставлял её чувствовать, будто за ней наблюдают, и дрожь пробегала по спине.

Неужели здесь кто-то действительно живёт? — с недоумением подумала Эрель, продолжая идти по коридору. Её план был идти, пока не встретит кого-нибудь.

Но вскоре её решимость начала слабеть. С каждым поворотом коридор становился темнее, пока не погрузился в почти кромешную тьму.

Единственный свет исходил от редких, слабо мерцающих свечей, с трудом освещавших пространство вокруг. Пока холод мрамора проникал в кости, Эрель остановилась и пересмотрела своё решение.

«Может, просто вернуться?»

Внезапно что-то белое мелькнуло на краю зрения. Эрель инстинктивно подняла взгляд, и её глаза расширились от шока.

«Что… это?»

Это был мужчина, полностью белый. Его волосы, брови, кожа — всё было белым, словно свежевыпавший снег в нетронутом заснеженном пейзаже.

В тусклом, тёмном коридоре он, казалось, светился изнутри, резко выделяясь на фоне теней. Эрель уставилась на бледного мужчину, не в силах осознать, что видит. Затем, словно почувствовав её взгляд, он медленно повернулся к ней.

— …

Их взгляды встретились на расстоянии. Его и без того мертвенно-бледное лицо стало терять последние остатки плотности, становясь призрачным. Это был не просто оборот речи — его тело становилось прозрачным, и сквозь него уже проступал свет свечей, пока он медленно проходил сквозь стену.

«Что это я сейчас увидела?»

Не в силах опомниться от шока, Эрель ущипнула себя за щёку. Острая боль и ледяной холод, пробиравший до костей, не оставляли сомнений: она не спит. «Неужели в этом мире есть призраки?»

Страх пробежал по ней, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Как раз, когда Эрель застыла в ужасе, появилось системное сообщение.

[Дзинь! Обнаружен романтический персонаж: Ян Луи Хамаш.]

Эрель с облегчением вздохнула, увидев системное сообщение. На мгновение она и впрямь подумала, что столкнулась с призраком.

Ян Луи Хамаш. Судя по титулу, бледный мужчина, которого она только что видела, был ещё одним Масака. Но персонажем, знакомым ей, он не был.

В такие моменты она проклинала «Спасение» за то, что это игра была невероятно обширна. Знай она, кто он, возможно, смогла бы подойти к нему, спросить дорогу или даже использовать его черты себе на пользу.

«Он же пришел сюда, да?»

Набравшись смелости, Эрель подошла к стене, сквозь которую прошёл Ян, и осторожно прикоснулась к ней. Неудивительно, что её рука встретила сплошной камень — пройти сквозь стену у неё не было никакой возможности.

Выходило, Ян, в отличие от неё, обладал способностью проходить сквозь предметы или становиться неосязаемым. Масака все имели разные силы, и с первого взгляда понять их способности было трудно.

«Что ж, нужно как-то найти выход отсюда», — пробормотала она, с вздохом убирая руку от стены. Родись она заново Масака, а не уязвимой Лисервой, всё было бы иначе. Не пришлось бы жить в постоянном страхе перед злодеями вроде Баркана, что в любой момент могут её одолеть.

Пока она сетовала на свою участь, Эрель продолжила идти по коридору. В конце концов коридор раздвоился.

«Куда же мне идти?»

Это было словно одно препятствие за другим. Постояв в нерешительности, она вдруг заметила нечто: из левого коридора, казалось, тянулся слабый ветерок.

«Это выход?»

Глянув на свои слегка колышущиеся волосы, Эрель без колебаний решила последовать за потоком воздуха. В её груди теплилась надежда, что, возможно, она наконец сможет покинуть этот странный особняк и отправиться домой.

К сожалению, эту надежду вскоре раздавил громкий, зловещий звук.

Коридор упирался в дверь, что и впрямь выглядела как выход. Но на страже перед ней стояло нечто, чего она раньше не заметила, — массивное существо, притаившееся в тени.

— Гррр…

Услышав приближение Эрель, существо пошевелилось, поднимая голову. В тусклом свете она теперь чётко разглядела его: огромный пёс, размером с целый дом.

И это был не просто пёс — у него было две головы.

Каждая из его голов сверкала красными глазами, а огромные, похожие на кинжалы клыки угрожающе выступали вперёд. Зрелище было столь ужасающим, что Эрель инстинктивно отступила.

И тут до неё дошло — она видела это существо прежде.

«Это тот самый пёс, что был с Барканом, когда я его впервые встретила.»

Осознание пришло, а с ним и отчаяние. Теперь она понимала, куда её привезли.

Это был особняк Баркана, логово человека, которому суждено было уничтожить королевство — а возможно, и весь мир.

Положение её было серьёзным. То, что её затащили в самое сердце его владений, означало, что сбежать самостоятельно будет почти невозможно.

«Моя семья, наверное, беспокоится обо мне», — с приступом вины подумала она, но эта забота померкла перед лицом непосредственной опасности перед ней: чудовищный пёс рычал так, словно готовился броситься на неё.

— Э-эй, тише. Я не плохой человек, я…

— Гррр…! Гав! Гав!

Пёс не был заинтересован слушать её, яростно лая, его красные глаза были прикованы к ней. Пока Эрель стояла, парализованная страхом, агрессия зверя лишь нарастала, и он начал приближаться. Не было сомнений — коснись эти клыки её хрупкого тела, она не выживет.

«Погоди… а что там говорили про то, как успокоить собак? Назвать по имени…»

Эрель напрягла память, пытаясь припомнить программу о дрессировке питомцев, что смотрела в прошлой жизни. К счастью, она вспомнила, что Баркан как-то назвал пса по имени.

— Чоко…? — неуверенно попробовала она.

Голос Эрель слегка задрожал, когда она произнесла имя «Чоко», но, к её удивлению, пёс тут же перестал лаять и уставился прямо на неё. Его выражение было почти комичным, словно он спрашивал: «Ты кто, и откуда знаешь моё имя?»

Абсурдность того, что такому ужасающему зверю дали милое имя «Чоко», лишь укрепила Эрель в мысли, что Баркан совершенно невменяем.

Тем не менее, имя, казалось, подействовало. Агрессивная поза пса слегка смягчилась, и Эрель почувствовала чуть больше уверенности. Если ей удастся немного больше ослабить его бдительность, возможно, она сможет проскользнуть мимо и выйти через дверь.

«Если я смогу пройти мимо, я смогу сбежать.»

С твёрдой решимостью Эрель смягчила голос, стараясь звучать слаще сахарной ваты.

— Хороший мальчик, Чоко. Ты такой красивый мальчик, правда же?

Она припомнила, что собаки понимают похвалу, и потому изо всех сил старалась апеллировать к доброй натуре существа. Две головы пса смотрели на неё, словно на сумасшедшую, но раз её аудиторией было животное, она решила, что стесняться нечего.

— Чоко, сидеть!

— …

Разумеется, Чоко не сел. Вряд ли это было удивительно — собаки обычно не подчиняются командам незнакомцев, а уж такой — и подавно. Но то, что он не лаял и не бросался, вселяло надежду продолжать попытки.

— Ну же, сидеть! Чоко, сядь сюда! — Эрель нервно ткнула пальцем в пол.

В тот же миг пёс снова залаял.

— Гав! Гав!

Эрель вздрогнула, но затем кое-что осознала. На этот раз лай был не агрессивным. Фактически, он казался почти игривым, словно пёс был взволнован, а не зол.

«Что происходит?»

Эрель с недоверием уставилась, заметив, как хвост Чоко яростно виляет. Хотя у неё самой никогда не было собаки, она знала достаточно, чтобы понять: это высшее проявление дружелюбия.

Что ж, хорошо — значит хорошо, подумала она. Неловко улыбаясь, она помахала Чоко, всё ещё не понимая, почему тот вдруг так обрадовался. Именно тогда она заметила, что взгляд пса прикован к её руке.

А?

Тут до неё дошло — она совсем забыла о Кольце Друида, надетом на эту руку.

«Разве в описании кольца не говорилось, что оно может снискать расположение животных?»

Вау. Эрель не могла не почувствовать лёгкое изумление. Получив кольцо, она сочла его бесполезным. Но теперь оно оказалось манной небесной.

«Может, я и вправду смогу выбраться отсюда», — подумала она, снова ощущая проблеск надежды.

Теперь, когда Чоко, казалось, стал дружелюбным, она начала думать, что побег из особняка возможен.

Надежда переполняла её при мысли, что выход наконец-то есть. Пока у неё есть это кольцо, она была уверена, что Чоко не нападёт. Можно было просто пробраться мимо пса и направиться к двери, которую он охранял.

С лёгкой улыбкой облегчения она осторожно шагнула к собаке. Но в тот миг, когда она приблизилась, всё рухнуло.

— Гав!!!

— Ай!

Чоко, который только что вилял хвостом, внезапно ринулся на неё массивным телом. Эрель, застигнутая врасплох, вскрикнула и чуть не упала навзничь. Ещё мгновение — и она бы ударилась о холодный мрамор, но две сильные руки вовремя подхватили её за плечи.

— Нашёл тебя.

Глубокий голос, прозвучавший прямо у неё за спиной, вонзился в сердце, как лезвие. Дрожа, она медленно повернула голову и увидела чёткую линию подбородка и губы, будто выписанные кистью мастера. Над ними золотые глаза смотрели на неё свысока; в их глубинах плясала забава.

— Понравилась тебе наша игра в прятки? — спросил Баркан, и в его голосе звенела насмешка.

И тут Эрель осознала суровую правду: за ней всё это время наблюдали. Думать, что она могла сбежать от самого дьявола в его же логове, было глупой мечтой.

Сузившиеся золотые глаза Баркана, похожие на серпы молодого месяца, светились той же игривой жестокостью, что и у кошки, забавляющейся с обречённой добычей. Он наслаждался, позволяя ей бежать, лишь чтобы снова поймать.

— Я привёз тебя в мой дом после того, как ты потеряла сознание. Надеюсь, ты не против, — мягко сказал Баркан, словно оказал ей услугу.

Его слова были фарсом. Он мог бы с лёгкостью отвезти её обратно в поместье Элоренсов, её настоящий дом. В конце концов, он же посылал карету с цветами к её дому, так что не знать её адреса он не мог.

Но вместо этого Баркан использовал её побег как предлог, чтобы завлечь её в свои владения, словно хищник, затаскивающий добычу в логово. Эрель похолодела, когда её накрыло жуткое прозрение: вся её отчаянная попытка была для него всего лишь игрой.

Почувствовав её дрожь, Баркан наконец отпустил её плечи с небрежным пожатием — вся его поза источала насмешку.

— Надеюсь, тебе понравился мой дом — сказал он, доставая сигару из пиджака. Он зажал её конец своими чувственными губами и чиркнул зажигалкой, бросая на неё хитрый взгляд.

— Чего это ты притихла? — спросил он, хотя его речь была слегка заглушена сигарой в зубах. Несмотря на небрежный тон, весомость его слов было невозможно не заметить. Его посыл был ясен: отныне ты будешь жить здесь, нравится тебе это или нет. Тебе лучше привыкнуть.

Он был, во всех смыслах, зверем в облике человека. Но, несмотря на силу кольца располагать к себе животных, на Баркана оно не действовало. Эрель с досадой взглянула на кольцо на своём пальце. Почему оно не работало на этом монстре?

Словно читая её мысли, голос Баркана стал тихим и опасно-сладким.

— Если ты и дальше будешь так себя вести, я начну обижаться.

Её сердце упало от этой едва завуалированной угрозы.

Эрель безучастно смотрела на прекрасное лицо Баркана, казалось, находившее удовольствие в её отчаянии. Стены вокруг ощущались высокими, как тюремные решётки, воздух был холоднее льда, и всё, что она видела, было пропитано тьмой.

Она была в полной ловушке, в его владениях. И Баркан, этот коварный, порочный мужчина, никогда не отпустит её. И всё же, зная это, губы Эрель задрожали, когда она взмолилась.

— Пожалуйста… отпусти меня домой. Моя семья… они будут беспокоиться.

— Хм.

Прежде чем ответить, Баркан выпустил густое облако дыма от сигары. Мутная, удушающая дымка обволокла Эрель, словно невидимые цепи, затрудняя дыхание.

— Ты и вправду хочешь домой?

Он медленно провёл языком по нижней губе, движение было намеренным, словно он смаковал вкус её беспомощности. Эрель, захлёбываясь дымом, отчаянно кивала, её глаза расширились от страха. Баркан улыбнулся, позабавившись её жалким видом, и затем прямо ей отказал.

— Нет.

Он с очевидным удовольствием наблюдал, как кровь отливает от её лица, оставляя кожу мертвенно-бледной. Её испуганный вид казался ему до странности прелестным, что, впрочем, было неудивительно. Его вкусы неизменно влекли его к похищению принцесс и неторопливому наблюдению за тем, как тускнеет их внутренний свет.

Но он знал, что нельзя давить на неё слишком сильно. Иначе она могла превратиться в загнанного зверя, способного поранить себя в отчаянной попытке сбежать.

— Что ж, кто знает? Может, если будешь вести себя хорошо, я передумаю.

— Как… кх-кх… Что я должна сделать? — попыталась спросить Эрель, но густой дым был для неё слишком едким. Каждый вдох обжигал лёгкие; горький, со странной сладостью дым сигары вытеснял собой весь воздух. У неё плыло перед глазами, а желудок сводила тошнотворная судорога.

Эрель не знала, что сигара, которую Баркан всегда курил, была пропитана чем-то сильнодействующим, недалёким от яда. Даже единственной затяжки хватило бы, чтобы свалить с ног обычного человека, так что немудрено, что её слабое тело не справлялось.

Пошатываясь, она схватилась за голову, у неё не было даже времени вскрикнуть, прежде чем она рухнула. Как раз прежде чем её голова могла удариться о холодный мраморный пол, Баркан подхватил её одной рукой, без усилия удерживая её маленькое, хрупкое тело.

— Что ж, вот как.

С горькой улыбкой он небрежно потушил сигару. Затем, словно чтобы избавиться от остаточного привкуса во рту, он наклонился и нежно прикоснулся губами к её шее. Её кожа, мягкая и нежная, несла тот слабый, сладкий аромат, на который он подсел. Тот самый аромат, что сводил его с ума, заставляя проводить бессчётные ночи, усмиряя желание, которое она невольно в нём пробудила.

Он не мог её отпустить. Неважно, как сильно она будет умолять и упрашивать, он не отпустит её.

— Напрасно ты попалась мне на глаза, — его шёпот был тих и опасен, а пальцы по-хозяйски перебирали её волосы. Коснувшись её щеки, он легко поднял её на руки и без лишних слов направился в спальню.

Её волосы, её кожа, всё в ней было мягким и благоухающим. Ему нравилось, как её хрупкое тело покачивалось в его железной хватке с каждым его шагом. И её дрожащее, испуганное выражение — притворяющееся, что не боится, — было именно по его вкусу.

— Не то чтобы я вообще собирался тебя отпускать.

Его холодный смех эхом отдался в коридоре, пока он уносил её глубже в своё логово.

Когда Эрель снова открыла глаза, она увидела ту самую красную спальню. Это была не её комната в поместье Элоренов, а та самая незнакомая комната, где она пришла в себя в первый раз.

И тут её осенило: она всё ещё в особняке Баркана.

«О, нет…»

Сознание, ещё мгновение назад затуманенное, прояснилось в одно мгновение. Ледяной прилив реальности больно ударил по ней. Ей нужно было бежать, и как можно скорее, пока Баркан не опутал её своими сетями окончательно.

Как только она начала приподниматься с кровати, горячая рука схватила её за плечо, грубо пригвоздив обратно к матрасу.

— Куда это ты собралась?

Насыщенный, мускусный аромат, наполнявший воздух, был неузнаваем. И всё же он тревожил что-то в памяти Эрель — это была смесь горького сигарного дыма и чего-то более тёмного, тяжёлого, почти опьяняющего.

Баркан?

Внутри всё похолодело и сжалось в тяжёлый ком. Несмотря на своё крупное телосложение, Баркан мог двигаться бесшумно, когда хотел, словно пантера, таящаяся в тенях, с убранными когтями, выжидающая идеальный момент для удара.

— Хорошо поспала?

Баркан притянул её ближе, нежно поцеловав её веки, словно они влюблённые. Этот нежный жест лишь сильнее напугал Эрель, её кожа стала мертвенно-бледной под его прикосновением.

Они были одни, лежа вместе в постели. Это ощущалось опаснее, чем висеть на краю пропасти.

— Отпусти меня… прошу, — запинаясь, проговорила Эрель, пытаясь высвободиться из его хватки. Но его руки и ноги, обвившие её словно стальные цепи, не подались.

Разница в силе была ошеломляющей. Хотя Масака и были от природы сильнее людей, это было похоже на попытку ребёнка бороться со взрослым. Спустя некоторое время, истощённая и запыхавшаяся, Эрель обмякла, её грудь тяжело вздымалась. Наблюдая за её тщетной борьбой с потешным, почти ласковым блеском в глазах, Баркан тем не менее источал сгущающуюся угрозу.

— Ох, ты так тяжело дышишь… что возбудила меня.

Дыхание Эрель прервалось, грудь сжалась. Если бы Баркан захотел, он мог бы взять её прямо здесь, прямо сейчас. Никто не мог бы его остановить. Это был его особняк, и он был не просто могущественным Масака, но и лидером преступного мира.

— Почему это ты вдруг задрожала? Тебе холодно?

Баркан не мог не заметить её страх, но лишь с наигранной невинностью склонил голову, изображая полное непонимание. А затем, с тихим смешком, притянул её к себе ещё ближе.

— Пожалуй, придётся тебя согреть.

Его дыхание обжигало её кожу. Эрель вздрогнула, съёжившись, чувствуя себя беспомощной мышью, с которой забавляются лапы хищника. Сколько ни старайся, она не могла причинить ему вреда, даже поцарапать. Эта мысль стала последней каплей. Она ощутила, как всё её тело наливается свинцовой тяжестью.

Почувствовав перемену, Баркан взглянул на неё, заинтересованный её внезапной неподвижностью. Его золотые глаза, столь яркие, что на них было больно смотреть, впились в неё. Чувствуя себя побеждённой, Эрель слабо спросила:

— Что я должна сделать, чтобы ты меня отпустил?

Если она не может бороться с ним физически, придётся искать другой путь. Бегство было невозможным, так что оставалось лишь одно — вести переговоры, найти способ минимизировать потери. Это была единственная тактика выживания для кого-то в её положении.

— Вернуться? Но я ещё не хочу тебя отпускать, — ответил Баркан, ослепительная улыбка расплылась на его лице, словно он не понял её. Но холодная, бездонная глубина в его глазах говорила об обратном. Его взгляд был подобен глубокой, тёмной бездне, которую она не могла постичь.

Её леденила мысль о том, что скрывают эти золотые глаза. Прикоснуться к этой тайне было равносильно самоубийству.

— Пожалуйста, просто отпусти меня, — снова взмолилась Эрель, хотя в глубине души знала, что это бессмысленно.

Баркан прикурил сигару, склонив голову с тихим, насмешливым смешком.

— М-м… Твой умоляющий голос так прелестен. Может, попросишь еще?

Безнадёжно. Баркан держал её в своей руке, наблюдая как за пойманным в ловушку насекомым. Для него её отчаяние, её попытки сбежать были лишь ещё одной формой развлечения. Даже если она споткнётся и упадёт, её падение станет для него лишь новым зрелищем, доставляющим удовольствие.

Осознав это, слёзы начали наворачиваться на мягких голубых глазах Эрель. Увидев блестящую влагу, улыбка Баркана на мгновение дрогнула, по его чертам промелькнула незаметная тень неудовольствия.

Слёзы… Терпеть не могу, когда они плачут.

Он ненавидел шум — постоянный гул лишь усиливал боль, что пульсировала в его жилах, словно яд. Плач, крики, мольбы — это действовало ему на нервы и усугубляло боль, что постоянно грызла его изнутри.

Он не убьёт её, не из-за такой мелочи, как слёзы. Эрель всё же была ценной Лисервой, но её нытьё действовало ему на нервы. Он терпеть не мог этих слёзных сцен.

Но к его удивлению, Эрель не разрыдалась. Она крепко сжала свои нежные веки, сдерживая слёзы, грозившие пролиться. Спустя мгновение она снова заговорила, её голос дрожал, но был твёрд.

— Что… ты хочешь от меня?

— А как ты думаешь, чего я хочу? — тон Баркана был ленивым, дразнящим, словно он уже знал, что у неё нет хорошего ответа.

— Пожалуйста, — продолжила она, её голос стал тверже. — Если ты просто скажешь мне прямо, чего ты хочешь, возможно… мы сможем найти способ обсудить это.

Её слова были пропитаны отчаянием, но в них была и тихая решимость. Она не сдавалась. Баркан был слегка впечатлён. Он не ожидал такого от Эрель — женщины, что трепетала каждый раз, когда он был рядом.

[Дзинь! Уровень симпатии Баркана повысился на 3.]

Занимательно. Всё непредсказуемое завораживало его. Сила, что Эрель проявила в шляпной лавке, уже возбудила его интерес, и теперь это небольшое проявление смелости пробудило нечто большее. Возможно, размышлял он, она сможет оказаться даже занятнее, чем он изначально предполагал.

— Ты довольно смелая, не так ли, Эрель? — произнёс он, и в уголке его рта заплясала усмешка.

И потому он решил вознаградить её за дерзость. С тихой усмешкой Баркан переломил незажжённую сигару пополам одной рукой и небрежно швырнул её на пол. Затем, приподнявшись, он подпер голову одной из своих мускулистых рук, взирая на неё с почти хищным любопытством.

— Ты спрашивала, чего я хочу?

Его взгляд медленно скользнул по ней, напряжённый и пронзительный. Это был взгляд, казалось, способный поглотить её целиком, не оставив нетронутой ни одной её части. Словно он сожрёт каждый её кусочек, вплоть до самого мозга.

— Всё просто, — сказал Баркан, его голос бархатистый, как шёлк, но источающий тёмные намерения. — Я очень могущественный Масака, и мне нужна Лисерва, мне под стать.

Его рука потянулась вперёд и прикоснулась к щеке Эрель с пугающей нежностью. От этого прикосновения сердце её забилось чаще — не от волнения, а от леденящего ужаса, сжимающего грудь. Большой палец медленно смахнул слёзы с её ресниц, но пальцы замерли на её коже, задержавшись намеренно дольше, чем того требовало мнимое утешение.

— Надеюсь, это будешь ты, Эрель Элоренс.

Поначалу казалось, будто он ласково вытирает её слёзы, но вскоре его ладонь расширила захват, распространившись по её лицу. Давление нарастало — не до боли, но до красноты и новых слёз. Утешение исчезло, уступив место чему-то тревожному и собственническому, будто он оставлял на ней невидимую печать.

Её глаза, уже стеклянные от сдерживаемых слёз, теперь блестели ещё сильнее под тяжестью его руки, её тело напряглось под его взглядом. Присутствие Баркана, его слова и прикосновения, было подавляющим — он не просто пытался утешить её, он утверждал своё господство. Она больше не была просто пленницей. Он превращал её в свою собственность.

— Не разочаруй меня, — прошептал Баркан, и в этом шёпоте сквозила такая опасность, будто он приставил клинок к её горлу.

— Почему именно я? — Эрель отвернулась, избегая его прикосновения.

Баркан игриво коснулся её мягкой щеки, но не ответил сразу. Было странно видеть его — всегда такого порывистого и своевольного — погружённым в молчаливые раздумья.

— ...Потому что это забавно.

Он выдержал паузу, прежде чем ответить. Низкий голос обволок её, как дым, но Эрель не купилась на эту игру.

— Со мной не бывает «забавно».

— Забавность — понятие субъективное. Не тебе решать, что может меня позабавить.

Его рука, до этого лишь касавшаяся её кожи, железной хваткой сжала её подбородок. Он заставил её поднять взгляд.

Нехотя, Эрель подняла тяжёлые веки. Встретившись взглядом с Барканом, который возвышался над ней, она судорожно ахнула.

— Ты невероятно забавна, Эрель Элоренс.

Не успела она моргнуть, как Баркан, прижавшись к её телу, усмехнулся, и его губы искривились в ироническую ухмылку. Он склонил голову, и его губы коснулись уха, когда он прошептал:

— Ломать тебя будет особенно интересно.

На его лице, озарённом жестоким смехом, играла чистая, без примесей, злоба. Его взгляд оценивал, что потребуется, чтобы разбить её окончательно.

Эрель подумала, что, может, лучше было бы, имей он к ней простую личную неприязнь. Она сжала веки, отчаянно пытаясь скрыть мелькнувшее в них отчаяние. В тот же миг его пальцы медленно скользнули вниз по хрупкой линии её шеи.

— Разве не ты говорила, что хочешь домой? - соблазнительно прошептал Баркан.

Его пальцы опустились ниже ключицы, замерев в ложбинке между грудей.

— Отпустишь меня? — Эрель внезапно широко распахнула глаза. Ответ вырвался сам, с неподдельным отчаянием, которого она сама от себя не ожидала. Она знала, что это ловушка, но приманка была слишком сладка.

Её семья, наверное, уже в панике: она не вернулась после прогулки с Беатрисой в шляпную лавку. Они всегда были чрезмерно опекающими, особенно после того, как её избрали Лисервой. Уж сейчас-то они наверняка вне себя.

Эрель вспомнила отчаянный голос Луизы, звавшей её, когда та однажды оставила карету. Тогда Луиза, найдя её, разрыдалась и крепко обняла в своих тёплых объятиях.

Но не только она. Её брат Майкл и отец Калвер искренне заботились о ней и переживали. Пусть она и не была их родной дочерью, но пока она жила в теле Эрель, они были для неё настоящей семьёй.

И потому Эрель хотела вернуться — покинуть этот ужасный особняк и этого страшного мужчину и вернуться в тёплый дом, где её ждали.

— Конечно, я отпущу тебя.

— Правда?

— Но не сейчас.

Баркан откровенно играл с ней. Эрель устала плясать, словно марионетка, у него на ладони.

— Что я должна сделать? — отчаянно спросила Эрель. Баркан, с тёмной улыбкой, нежно провёл рукой по передней части её ночной сорочки, и в его прикосновении был ясный намёк.

— Как ты знаешь, мы знакомы недолго, и между нами нет доверия.

— …

— Так что докажи мне. Что тебе можно доверять.

Взгляд Эрель дрогнул от этих слов. Она была достаточно проницательна, чтобы понять, чего именно хочет Баркан. Просто не желала этого признавать.

— Ах, смотреть на меня такими глазками-пуговками — бесполезно.

Баркан нежно поцеловал лицо Эрель, исказившееся, словно она вот-вот заплачет. Его губы коснулись её кожи легко, как перо, но ощущение осталось тяжёлым и навязчивым.

— Ты знаешь, что нужно сделать.

Его рука уже скользнула к её талии, мягко касаясь области бёдер, но ещё откровеннее, чем прикосновения, был его взгляд.

Взгляд хищника, жаждущего погрузиться в неё, изранить всё её тело до красноты укусами, оставить свою метку между её ног. Взгляд, полный желания доминировать.

В этот момент Эрель захотелось громко закричать. Оттолкнуть его и бежать прочь из этого ужасного места. Но бежать ей было некуда.

Благополучие её семьи было на кону, и её возможности были ограничены. Как и сказал Баркан, это была игра с заранее предрешённым исходом.

«Если так…»

Если уж она обречена проиграть, то нужно минимизировать потери. Было неизбежно, что она станет Лисервой Баркана, раз уж привлекла его внимание. Она сопротивлялась изо всех сил, но в глубине души знала, что так и будет.

Но оставалось ещё кое-что, что она могла изменить — судьбу своей семьи.

Если она сейчас не возьмёт инициативу в свои руки и позволит пассивно плыть по течению, её семья попытается её защитить. Баркан, не терпящий вмешательства, убьёт их всех, стерев с лица земли, чтобы усилить свою власть над ней.

«Прямо как в том кошмаре…»

Она должна была что-то предпринять, пока не стало поздно. Да, это неизбежно. Пусть это и не её собственное тело, она должна защитить свою семью, и настоящая Эрель Элоренс наверняка поняла бы её.

Дрожа, Эрель отстранила его руку, лежавшую на ней. И прежде чем Баркан успел нахмуриться, она сама принялась расстёгивать переднюю часть своей сорочки.

— Видишь, какая ты смышлёная.

Слова Баркана балансировали между комплиментом и насмешкой. Он мгновение наблюдал, как она пытается справиться с застёжками, а затем остановил её.

— Конечно, наблюдать за твоими попытками — это занятно… но…

— …я предпочитаю рвать.

С этими словами, произнесёнными низким шёпотом, Баркан схватил обеими руками перед её сорочки и одним резким движением разорвал её.

Р-р-рвак…

Мягкий шёлк с жалобным вскриком разлетелся на клочья. Холодный воздух коснулся обнажённой груди, заставив её на мгновение вздрогнуть, пока шокирующе тёплая рука не сжала её грудь, растопив холод.

— Думал, ты плоская, а тут оказывается, всё не так уж и плохо.

Его тон, несмотря на обжигающую жажду прикосновений, был сух, словно он оценивал выставленный на витрину товар. Он несколько раз сжал её грудь, наслаждаясь мягкой текстурой, а другая его рука скользнула вниз, чтобы погладить её ноги.

— А вот это место я всегда любил больше, чем грудь.

Выражение его лица выдавало, как ему не терпится проникнуть между её ног. Его рука ласкала нежную кожу на внутренней стороне её бедра, прежде чем раздвинуть их шире.

Эрель сжала губы, готовясь к тому, что должно произойти, и отвернулась. Это не было совместным действом. Пусть это и преподносилось как сделка, было очевидно, что Баркан принуждает её силой.

У неё не было причин помогать ему в этом. По крайней мере, так она думала, пока не поняла, насколько наивной была эта мысль.

— Как я и говорил, здесь действительно прекрасно. Словно цветок, нежный и утончённый.

Баркан двумя пальцами раздвинул её трепещущие лепестки, издав одобрительный звук. Было ясно, что его намерение — унизить её.

— Цвет, форма, даже вкус — всё идеально. Но есть один изъян… здесь слишком тесно.

Он вздохнул, несколько раз потерев её влагалище средним пальцем. В его тоне смешались разочарование и лёгкое раздражение.

— И как я туда, по-твоему, влезу?

Его укоряющий тон заставил её инстинктивно сомкнуть ноги. Баркан быстро схватил её стройную лодыжку, куда тоньше его запястья, не позволяя ей сделать это.

— Раздвинь. Шире.

Повелительный голос Баркана был наполнен свирепой интенсивностью. Его золотые глаза, лишённые и намёка на веселье, были затянуты дымкой предвкушения того, что вот-вот случится.

— Ах…

Его толстые, с чёткими суставами пальцы начали проникать в её вход. Несмотря на прекрасное лицо мужчины перед ней, его подушечки пальцев были шершавыми, отчего ощущения, когда они терлись о неё, становились ещё интенсивнее.

Сначала прикосновение казалось слишком грубым, но её тело медленно начало отзываться. Как только она стала влажной, боль и дискомфорт отступили. Их место заняло нарастающее тепло, пока его пальцы нежно массировали и неглубоко проникали в неё.

— Приятно? Ты чувствительная, прямо как в прошлый раз, — заметил Баркан, и в его голосе прозвучала насмешка.

Она чувствовала, как внутренние стенки её влагалища, прежде напряжённые и твёрдые, постепенно смягчались и поддавались его прикосновениям. К тому времени, как его пальцы выскользнули, её тело уже сжималось, словно цепляясь за них, не желая отпускать. Баркан, разумеется, это заметил.

— Пыхтишь, когда в тебе пальцы мужчины… Какая же ты развратница.

Даже его дразнящий укор больше не заставлял её чувствовать стыд. Толстые суставы его пальцев скользили внутрь и наружу её чувствительного входа, и каждый раз, когда они терлись о её внутренние стенки, казалось, будто её тело парит. Звук её собственного возбуждения, влажно хлюпающий между бёдер, теперь был достаточно громким, чтобы достичь её ушей.

— Ты вся промокла. Неужели ты так сильно этого ждала?

Когда её тело и слух подвергались такой атаке одновременно, её разум готов был отключиться.

Он был слишком груб, слишком вульгарен и при этом чертовски искусен. Эрель могла лишь беспомощно извиваться под его прикосновениями, её тело предательски отзывалось на ласки, а рыдания смешивались со стыдливыми вздохами наслаждения.

— Ты двигаешь бёдрами. Неужели так приятно?

Сколь унизительно это ни было, она не могла отрицать. Ноги, которые она раньше сопротивлялась раздвинуть, теперь сами собой дёргались и раскрывались шире.

Ей хотелось, чтобы его пальцы, грубо вонзающиеся в неё, проникали ещё глубже. Каждый раз, когда его умелое прикосновение касалось чувствительной внутренней стенки внизу ее живота, ее спина инстинктивно выгибалась, а с губ срывались сладкие стоны...

— Не будь слишком нетерпелива. Нам ещё нужно немного растянуть тебя.

Баркан цокнул языком, прежде чем плотно прижать большой палец к её клитору, теперь распухшему и трепещущему от неописуемого предвкушения. Пока он растирал его вверх-вниз, его пальцы ускорили движение внутри неё, и её перегретые внутренние стенки сжались в плотный комок, когда она достигла кульминации.

— Ах, ах…!

Даже когда тело Эрель содрогалось от оргазма, Баркан не прекращал своих безжалостных ласк. Его пальцы продолжали стимулировать её, заставляя и без того содрогающиеся стенки сжиматься ещё сильнее, а её бёдра — непроизвольно подрагивать.

— Хватит, ах! Это… слишком.

— Ах, ах. Дальше будет только интереснее, так что что же ты тогда будешь делать?

Баркан порочно усмехнулся, облизывая пальцы, явно делая это на её глазах. На удивление, её вкус остался на его языке, и он нашёл его не таким уж плохим.

На самом деле, даже очень хорошим. Не насыщенным, а сладковатым, словно лёгкий фруктовый сок. Не вкус полностью созревшего плода, а чего-то терпкого и недозрелого, что лишь распаляло его сильнее.

— На вкус… грешно, — пробормотал он.

Лицо Эрель залилось густым румянцем от его слов. Несмотря на учащённое, поверхностное дыхание, она упрямо отворачивалась, пытаясь сопротивляться. Её реакция была по-своему мила, но она и не подозревала, что это лишь сильнее дразнило садистские наклонности Баркана.

Беззвучно рассмеявшись, Баркан провёл рукой по выпуклости в брюках, которая теперь наполовину возбудилась. Едва слышный шорох ткани, когда он начал стягивать штаны, заставил плечо Эрель задрожать от страха.

Чем сильнее она пыталась его игнорировать, тем больше Баркану хотелось её мучить. Обхватив её плечо одной рукой, он с силой развернул её и подставил свой член прямо перед её нежным, подобным лилии, лицом.

— Ты уже получила своё удовольствие. Теперь как насчёт того, чтобы послужить мне?

Эрель ужаснулась, увидев его вблизи. Она предполагала, что он будет крупным, учитывая его высокий рост и мощное телосложение, но это превосходило все её ожидания.

Не может быть, чтобы нечто столь большое и толстое могло поместиться в ней — будь то рот или что-либо ещё.

На неё накатил страх, и она попыталась отстраниться, но не успела — рука Баркана крепко сжала её маленькое лицо, не позволяя сдвинуться.

— Открой рот.

Тон Баркана был обманчиво мягок, когда он попросил об этом, надавливая на её щёки, чтобы заставить рот открыться. Затем он подвёл свой член к её губам, которые казались слишком маленькими, чтобы принять нечто столь крупное. Контраст между его тёмным, угрожающим органом и её нежными, бледно-розовыми губами лишь усиливал его извращённое наслаждение.

— Ммм-мпх…!

Слёзы выступили на широко раскрытых глазах Эрель, когда её губы и челюсть болезненно растянулись, с трудом вмещая лишь головку его внушительного размера.

— Внизу также тесно, как здесь. Ты действительно «узкая» во всех своих проявлениях, мисс Эрель, — насмехался Баркан, упиваясь её беспомощностью.

Баркан усмехнулся, грубо вгоняя свой член ей в рот, и Эрель не могла даже возразить, её губы были растянуты до предела.

— Соси, — сладостно скомандовал он, его красные ресницы опустились. Эрель инстинктивно попыталась сжать губы и язык, но её рот был настолько плотно заполнен, что она мало что могла поделать.

— У тебя действительно ужасно получается, — пробормотал Баркан, цокнув языком с притворным разочарованием. Не в силах ждать, он начал двигать бёдрами, вводя и выводя его, член скользил по её языку с каждым движением. Тёплые, влажные и тесные объятия её рта были достаточны, чтобы из его горла вырвался низкий стон.

— Ах, это хорошо.

Эрель хотелось плакать, но всё, что она могла издать, — это приглушённые, отчаянные вздохи через нос. Горький, металлический привкус его члена, трущейся о заднюю стенку её глотки, вызывал тошноту.

Её дыхательные пути казались полностью перекрытыми, и дышать было трудно, но Баркан и не думал отпускать её. Когда она инстинктивно попыталась отклонить голову назад, он нежно погладил её по голове, прежде чем крепко сжать пригоршню её волос.

— Укусишь — пожалеешь.

Он ухмыльнулся, выдавая предупреждение, его хватка была твёрдой. Затем, вновь двинулся к её рту не более чем к инструменту для своего удовольствия, Баркан начал грубо двигать бёдрами, делая так, как ему было угодно.

Уже внушительный размер Баркана казался ещё больше у неё во рту. Каждый раз, когда его распухшая головка ударяла в заднюю стенку глотки, это вызывало непроизвольные рвотные позывы, она закашляла в отчаянной попытке глотнуть воздух.

Она действительно чувствовала, что может задохнуться. Едва эта мысль мелькнула в голове, как Баркан наконец извлёк свой член из её рта. Его лицо теперь стало серьёзным, игривая усмешка исчезла, когда он холодно скомандовал:

— Раздвинь ноги.

Не дожидаясь ответа, он одной рукой раздвинул её колени, в то время как другая рука скользнула под её талию, без усилия приподнимая её бёдра. Несмотря на разницу в размерах, он обращался с Эрель, как с куклой.

Когда она оказалась прижатой под его массивным телом, на Эрель накатил страх. Его силуэт, подсвеченный тусклым светом, был подавляюще мощным, его мышцы напряжены и непреклонны. Она боялась, что он может причинить ей боль, но прежде чем она успела хотя бы попытаться оттолкнуть его, крупный кончик его возбужденного члена плотно прижался к её маленькому, уязвимому лону.

— Сейчас я войду.

Их взгляды встретились, и он порочно улыбнулся, его взгляд был соблазнительным, несмотря на жестокость ситуации. Какие бы мучения ни таились в его натуре, его лицо излучало опьяняющую, удушающую красоту.

На мгновение Эрель была заворожена, её внимание ослабло. В этот миг Баркан воспользовался возможностью, одним мощным движением глубоко вошел в неё.

— А-а-ахх…!!

Эрель вскрикнула от боли, когда он пронзил её, заполняя собой полностью.

Боль разливалась из самого центра, и тело Эрель инстинктивно извивалось в агонии. Дыхание перехватило, и на мгновение зрение помутнело, будто она балансировала на грани смерти. Когда Баркан слегка сменил положение, ощущение, будто её пронзили огромным колом, усилилось, заставляя чувствовать, что её разрывают на части.

— П-Подожди… не двигайся…

Боль была настолько всепоглощающей, что она с трудом могла вымолвить слова. Она вцепилась в простыни, её пальцы впивались в ткань, словно могли сломаться, захлёбываясь воздухом. Баркан, заметив её реакцию, нахмурился.

— Первый раз? С таким-то лицом? — пробормотал он, явно удивлённый.

Ей не нужно было отвечать. Её неискушенная реакция, то, как её тело извивалось от боли, не в силах принять его, говорили сами за себя.

— Ты всегда доставляешь столько хлопот, — пробормотал Баркан, звуча почти раздражённо.

Её тело уже ныло, но, услышав его упрёк, слёзы хлынули ещё быстрее. Эрель и раньше замечала, что Баркану не по нраву её слёзы, но сейчас её мало волновало, что ему нравится, а что нет. Она чувствовала, что вот-вот сломается, и его предпочтения не значили ничего перед лицом её страданий.

— Больно, — выкрикнула она, её голос дрожал.

Эрель наконец сломалась, её рыдания вырвались наружу вслед за мольбой. Это была её первая жалоба, несмотря на весь перенесённый страх и принуждение, и глаза Баркана загорелись интересом при этом неожиданном проявлении.

— Если будешь лежать смирно, будет только больнее, — пробормотал он как ни в чем не бывало, прежде чем слегка отвести бёдра назад.

В момент его движения новая волна боли пронзила её, заставив невольно вскрикнуть.

— Ах!!

К этому моменту весь её страх растаял, уступив место чистой обиде. Её больше не заботило ничего, кроме обжигающей боли и мужчины, который её причинял, заполняя её полностью. Всё, что она сейчас чувствовала, — это ненависть к нему.

— Разве я не говорила не двигаться?

Эрель, всё ещё рыдая, инстинктивно потянулась и слегка шлёпнула его по плечу, почти как в упрёк. Это был не столько удар, сколько слабое, дрожащее прикосновение, но Баркан, казалось, на мгновение удивился.

Он оглянулся на плечо, которого она коснулась, его выражение лица было пустым, словно он что-то обдумывал. Он разозлился? Мысль внезапно поразила Эрель, и страх снова начал подниматься, когда она осознала, что сделала. Она уже собиралась запаниковать, но странный звук прозвенел в её ухе.

[Дзинь! Привязанность Баркана Хамаша увеличилась на 3]

Почему? И именно в этот момент, из всех возможных?

Эрель не могла поверить своим глазам. Как раз тогда Баркан нежно смахнул пряди волос, прилипшие к её заплаканной щеке, его прикосновение было на удивление мягким, когда он прошептал.

— И что же нам делать?

— Ч-Что…?

— Твоё нытье заводит меня ещё сильнее.

Словно в подтверждение его слов, его и так пульсирующий член ещё больше распух внутри неё, заставляя её вздохнуть от боли. Прикусив губу, чтобы подавить новый крик, она почувствовала себя совершенно беспомощной. Она всегда знала, что он ненормальный, но в такие моменты она совершенно не знала, как реагировать.

— Посмотри на меня, Эрель Элоренс, — потребовал он, его голос низкий и властный.

Баркан крепко сжал её подбородок, его голос прозвучал низким, повелительным рыком. Когда Эрель инстинктивно подняла голову, она обнаружила его лицо в дюйме от своего, так близко, что их носы почти соприкоснулись. С такого расстояния она ясно видела каждую деталь — слегка опущенные, томные изгибы его глаз, ярко-красные ресницы, подобные тычинкам мака, и мерцающие блики света в его золотых радужках.

И внезапно, случилось нечто странное. Свет в его глазах, казалось, стал ярче, и в тот же миг Эрель почувствовала острое покалывание глубоко в груди. Сначала это было тёплое, вихревое тепло внутри неё, и с каждым выдохом покалывающее, почти немеющее ощущение распространялось по телу.

«Это чувство…»

Она узнала его мгновенно. Она чувствовала эту силу раньше — в шляпной лавке, когда использовала свои способности Рисервы, чтобы противостоять Баркану.

— Севринг, — прошептал он, имя силы которое сорвалось с его губ.

Когда Баркан смотрел в её широко раскрытые, испуганные глаза, он мягко прошептал, и в его тоне сквозила насмешка. Он только что произнёс о величайшем даре, который Лисерва может подарить своему Масака, и его выражение лица, его глаза, сужающиеся от удовлетворения, показывали, как сильно он наслаждается этим моментом.

— Ты отдашь его мне, не так ли?

При его словах прилив жара пронёсся по телу Эрель. Баркан силой извлекал дремлющую силу Лисервы внутри неё, подчиняя её своей воле.

Эрель чувствовала, как энергия вытекает из неё, словно жидкость, сочась из самых глубин. В тот миг она не могла отрицать реальность — она была Лисервой, и связь между ними была неоспорима. Она чувствовала, как её силу используют против неё, более интенсивно, чем когда-либо прежде.

Казалось, будто её связывают заживо и истощают, высасывая саму её сущность. Ощущение заставляло её голову кружиться, расплывчатая эйфория разливалась по всему её телу. Несмотря на тревожную природу всего этого, в этом было необъяснимое удовольствие — словно быть восхитительно опьянённой сладким вином.

Всё её тело стало вялым, и всепоглощающий страх, и тревога, когда-то сковывавшие её сердце, начали таять, как снег на солнце. Напряжение, сковавшее её конечности, медленно начало ослабевать.

Как раз, когда она была на грани того, чтобы расслабиться, голос Баркана прорезал туман.

— А теперь раздвинь свою дырочку, — скомандовал он, облизывая губы.

Одурманивающий эффект «Севринга» распространялся не только на Эрель. Поскольку энергия Лисервы поступала в него через их соприкосновение, Баркан слегка вздрогнул, и по его телу пробежала тихая дрожь.

— Хах…

Мощь, что текла по его венам, была действенной, словно смертельный яд, постоянно терзая его так же естественно, как дыхание. Порой ему хотелось ничего не чувствовать, подобно трупу, просто чтобы сбежать от неумолимой агонии.

Но в такие моменты, когда энергия Лисервы наполняла его, вся эта боль исчезала, словно её и не было. Мало того, даже бурлящая, вулканическая сила его энергии Масака — всегда такая трудно сдерживаемая — утихала, оставляя его в состоянии почти блаженного физического облегчения. Его тело чувствовало себя легче, чем когда-либо, свободное от мучений, что обычно сковывало его.

Словно выражая своё удовлетворение, Баркан склонил голову и прижался губами к впадинке её ключицы. Его глаза, полуприкрытые томным взором, метнулись вверх, когда он заговорил.

— Теперь боль должна уйти.

Лишь тогда Эрель осознала, что мучительная боль, разрывавшая её изнутри, исчезла. Поражённая, она посмотрела на своё тело, заметив, что кожа мягко светится, словно окутанная тонким перламутровым сиянием.

«Неужели это ещё один эффект Севринга?»

Однако её изумление было недолгим, так как взгляд встретился с взглядом Баркана. Его лицо было странно раскрасневшимся, будто от боли или, возможно… гнева. В напряжённости его выражения было что-то нечитаемое, смесь дискомфорта и сдерживаемого разочарования.

Смущённая данным взглядом Эрель на мгновение посмотрела на Баркана, прежде чем он опустил глаза, в которых всё ещё пылал жар. Он облизал пересохшие губы, и в его шёпоте прозвучала острая нетерпеливость:

— Теперь я могу начать?

Баркан выглядел так, будто был на грани потери контроля, его самообладание истончилось под натиском всепоглощающей потребности, текущей в нём. Его лицо, смесь яростного желания и едва сдерживаемого голода, было разрушительно прекрасным — но столь же опасным.

— Постой, по-постой…! Ах…!!

Не успела она даже закончить мольбу, как он ринулся вперёд, прервав её слова криком шока и боли.

В тот миг, когда Эрель инстинктивно попыталась отстраниться, Баркан схватил обе её запястья своими большими руками, пригвоздив их к простыням над её головой. Другой рукой он крепко вцепился в её бёдра, почти оставляя синяки, и погрузился в неё ещё глубже.

— Ахн! Ах!! Хннн!!

Каждый толчок посылал его массивную длину прямо к низу её живота, заставляя её задыхаться. Её неопытные стенки сжимались вокруг него, отчаянно протестуя, но его неумолимый темп и размер не знали пощады, пока он продолжал полностью захватывать её.

Однако по-настоящему выбивало её из колеи предательская реакция её собственного тела. Ещё мгновение назад она испытывала невыносимую боль, но теперь вместо агонии из глубины её живота разливалось горячее ощущение. Боль превратилась в нечто иное — в тепло и нарастающий жар, от которого её тело и разум был готов отключиться.

Всё это было из-за энергии Лисервы, которой Баркан умело манипулировал. Эрель хорошо это знала, но её тело предавало её: возбуждение нарастало, её внутренности плотно сжимались вокруг него, влажные и пульсирующие. Каждый раз, когда он двигался, его бёдра вжимались в неё, и ощущение растяжения и наполнения заставляло её таять от нежелательного удовольствия.

— Хватит так сильно сжиматься, — прорычал Баркан, сжимая челюсти так сильно, что мышцы вздулись. — Ты что, хочешь, чтобы я быстрее кончил? Поэтому так сжимаешься?

Хотя его слова звучали как упрёк, его неумолимые толчки не прекращались, его темп нарастал, словно он подсел на ощущения, которые давало её тело.

— Ах, я схожу с ума. Почему ты на вкус такая чертовски приятная?

Баркан отпустил её прижатые запястья, бормоча что-то себе под нос. Когда Эрель подняла на него взгляд, она увидела, что его глаза полностью застланы дымкой желания, и её охватил страх. Даже в лихорадочном состоянии Баркан заметил её колебание, коротко рассмеявшись, прежде чем схватить её руки и обвить ими свою шею.

— Обними меня. Так я смогу войти глубже.

Эрель замешкалась. Мысль о том, чтобы обнять его, вызывала в ней сопротивление и дискомфорт, мешая подчиниться.

— Не хочешь?

В ответ Баркан вошёл в неё ещё жёстче, его длина вгонялась в неё, словно наказывая за нерешительность. Натиск был сокрушительным, её тело подбрасывало вверх-вниз, будто она оседлала дикого скакуна, отчего у неё перехватывало дыхание, и она не могла ясно мыслить.

— Хнгх, ах! Ахх!! — вырвался у неё крик, голос потонул в напряжённости момента.

Не думая, Эрель инстинктивно крепко обвила руками шею Баркана. В тот же миг он уткнулся лицом в её шею, и из его губ вырвался грубый стон.

— Ах, как ты хорошо пахнешь.

Баркан никогда не верил в поговорку, что Лисерва — это «дар богов». Более того, он часто высмеивал эту идею как детскую. Но сейчас он не мог отрицать, насколько глубоко он проникся этой верой.

Это был, без сомнения, дар, посланный ему с небес. Ничто иное не могло объяснить всепоглощающий жар, опьяняющую сладость и сводящее с ума наслаждение, что текло в нём. Это было слишком идеально, слишком поглощающее, чтобы быть чем-то иным.

Он впился зубами в нежную кожу шеи Эрель, раздвигая её бёдра ещё шире. Без колебаний он вошёл в неё с ещё большей силой, его ритм был грубым и неумолимым. Хотя он и был возбуждён и прежде, энергия Лисервы подействовала как афродизиак, вознеся его желание до лихорадочных высот.

Баркан был подавлен, его разум почти плавился от чистой интенсивности его возбуждения. Он никогда не думал, что может быть так неконтролируемо возбуждён Эрелей Элоренс.

— Помедленнее… Ах! Ахх…!

Её слабые руки неуклюже обвили его шею, а тихие всхлипывания были далеки от соблазнительности. И всё же невинные, прерывистые всхлипы, что вырывались у неё у самого уха, сводили его с ума.

Её нижняя часть тела, однако, рассказывала другую историю. В отличие от неуверенной верхней части, её внутренности сжимали его плотно, втягивая с такой силой, что казалось, будто невидимые руки сжимают и массируют его длину изнутри. Ощущение было настолько интенсивным, что это едва не довело его до пика.

Баркан наслаждался опьяняющим чувством, используя свой набухшим член, чтобы безжалостно скользить по внутренним стенкам Эрель. Каждый раз, когда он двигался, её бёдра непроизвольно трепетали, а стройная талия выгибалась в беспомощной реакции на сокрушительную стимуляцию. Её реакции лишь подстёгивали его желание ещё сильнее.

— Выпяти грудь. Я буду сосать её.

— Н-нет, я не хочу…

Слёзы текли по лицу Эрель, пока она трясла головой в отказе, но Баркан не обратил внимания. С лёгкостью, всё ещё будучи глубоко внутри, он приподнял её тело и сменил позу.

Теперь она сидела на нём, лицом к лицу. Его мощный низ, напрягавшийся под ней, составлял разительный контраст с её хрупким телом. Вид его мускулистых бёдер и сила его стана под ней были внушительными, заставляя её чувствовать себя совершенно беспомощной в его хватке.

Однако большей угрозой для Эрель был не просто внушительный стан Баркана, а неумолимые удары массивного стержня под ней. Он крепко вцепился в её бёдра, поднимая и с силой опуская её на свою длину, снова и снова пронзая её. Каждый толчок посылал ударные волны по всему её телу, затуманивая зрение, в то время как интенсивное ощущение пульсировало в её глубине, заставляя её тело непроизвольно извиваться.

— Остановись, ах…!! — рыдала она, выгибая спину в отчаянной мольбе о передышке. Но Баркан не подавал признаков остановки. Вместо этого он воспользовался моментом, склонив голову и взяв одну из её грудей в рот.

Как будто жесткие толчки были недостаточно сокрушительными, обжигающий жар его рта обхватил её чувствительный сосок, сильно посасывая его. Его язык дразнил затвердевший бугорок, а когда он слегка прикусил его зубами, через её тело прокатился толчок, подобный электрическому разряду.

— Твоя грудь тоже такая чувствительная. Как мило, — пробормотал он между грубыми сосательными движениями, явно наслаждаясь каждой её реакцией.

— Н-нет, ик…! Ах, нет…

— Нет? — Баркан усмехнулся, его губы изогнулись в озорную улыбку. — Но ты сжимаешься каждый раз, когда я кусаю.

С порочной усмешкой он наклонился, чтобы уделить внимание другой груди, столь же агрессивно облизывая и покусывая её. Упрямое сопротивление Эрель лишь подстёгивало его желание полностью покорить её. Он хотел сломить её отрицание, довести до точки, где она не сможет сдерживаться, заставить её бесконтрольно рыдать и потерять себя в сокрушительном наслаждении.

— Приятно, когда я вхожу в тебя?

— Ах, хнгх! Ах!!

— Скажи, что приятно. Давай, скажи, — приказал он, его голос сочился доминантностью, побуждая её признать правду, против которой она так отчаянно боролась.

Каждый раз, когда Эрель пыталась избежать ответа или отказывала ему, Баркан входил в неё ещё глубже, его толчки были столь яростны, что у неё мутнело в глазах. От интенсивности толчков у неё не оставалось выбора, кроме как дать ему то, что он хотел услышать.

— Х-хорошо… мне хорошо…

Услышав эти слова, Баркан улыбнулся с удовлетворением, его ухмылка была сладкой, но зловещей. Он на мгновение замедлил свой бешеный темп, нежно целуя её заплаканные щёки, словно утешая. Но его взгляд оставался голодным, прикованным к обнажённой, трепещущей форме, распростёртой перед ним.

Его глаза уловили вид её раскрасневшихся, обнажённых лепестков между раздвинутых бёдер, которые были принудительно разведены, цепляясь за его широкий торс. Вспомнив, как бесстыдно она стонала, когда он дразнил её там ранее, он без промедления вновь опустил пальцы вниз.

— Ахх…!! — вскрикнула Эрель, когда его пальцы нашли свою цель, добавляя ещё один слой невыносимого наслаждения к и без того сокрушительным ощущениям.

В тот миг, когда пальцы Баркана коснулись её клитора, из горла Эрель непроизвольно вырвался стон. Он был кратким, но в это мгновение ей показалось, будто пространство между её ног плавится. Если это продолжится, она была уверена, что её рассудок не выдержит.

— Н-нет, остановись… не трогай там, — взмолилась она, отчаянно хватая его за запястье. Но остановить его полностью было невозможно; его рука, куда больше её, с лёгкостью подавляла её сопротивление.

— Аххн!

Когда его толстая длина вновь вошла в неё, его пальцы вновь нашли её клитор, нежно дразня его. Словно он нашёл кнопку, запускающую самые глубокие реакции её тела, заставляя её голос непроизвольно вырываться с каждым прикосновением.

— Ты говоришь, что ненавидишь это, но твои стоны такие сладкие, — дразнил он, явно упиваясь её беспомощностью и наслаждением, которое выжимал из её тела.

Баркан игриво прикусил её плечо, словно ругая за ложь, но у Эрель не осталось сил протестовать. Она была слишком поглощена попытками оттолкнуть его твёрдое тело, её руки вцепились в его мускулистые руки и плечи в тщетной попытке сбежать.

Это было бессмысленно. Его тело было подавляюще сильным, мускулы твёрдыми и неподатливыми, как камень. Её пальцы ныли, безуспешно царапая его спину в попытке оттолкнуть. Колоссальная разница в силе заставляла Эрель чувствовать себя совершенно беспомощной, и на неё накатила волна отчаяния.

Почувствовав её минутная слабость, Баркан воспользовался возможностью. Он обхватил её талию одной рукой, притянул ближе и начал входить ещё жёстче. Одновременно его пальцы безжалостно дразнили её клитор умело поглаживая взад и вперед. Тело Эрель затрепетало в ответ.

— Хннннх! Остановись, прошу… ахх, остановись!!

Она теряла рассудок, рыдая у его груди, пока он продолжал опустошать её изнутри и снаружи. Ощущение проникающего глубоко в нее члена, и его пальцев которые продолжали терзать её чувствительный бугорок было слишком сильным, доводило её до предела.

— Ты уже близка? — прорычал Баркан.

— Хннннх, да…!! — взвыла Эрель, её тело неконтролируемо тряслось, пока она балансировала на грани оргазма, её разум и тело были охвачены невыносимым наслаждением.

— Отпусти.

Повинуясь низкому приказу Баркана, тело Эрель сжалось изнутри, выбрасывая её в водоворот стремительного оргазма. Потрясённая всепоглощающим наслаждением, она забыла о дыхании; зрение помутнело, внутренности судорожно содрогались, подчиняясь мощным волнам разряда.

Баркан тоже почувствовал, как теряет контроль, когда её тело сжалось вокруг него; пульсирующие стенки сжимали его с такой силой, что удержаться было невозможно. С последним, глубоким толчком он погрузился в неё до конца, стиснув зубы и изливая каждую каплю в её нутро.

— Хах… — Медленно выдохнул он, всё ещё вздрагивая от отголосков пика, а на его влажных губах играла довольная улыбка. Этого прежде не бывало. Теперь он был уверен — Эрель Элоренс была создана для него, и смысл её существования заключался лишь в том, чтобы доставлять ему такое наслаждение.

Баркан всегда считал глупостью, когда мужчины так легко теряли голову из-за женщин, тем более из-за чего-то столь простого, как секс. Но теперь он понимал это слишком хорошо. Этот животный акт — это скотское упоение — стоил всей своей притягательности.

Пока Баркан купался в глубоком удовлетворении от своей победы, Эрель была на грани обморока. Интенсивность их первой встречи оказалась непомерной, её хрупкое тело не выдержало. Она чувствовала себя полностью опустошённой, физически и эмоционально, испепелённой до самого нутра, оставив её трепещущей и слабой.

— Хах… хах…

Её дыхание срывалось на короткие, неровные вздохи, голова кружилась от изнеможения. В тот миг, когда её тело пошатнулось назад, на грани падения, рука Баркана обвила её, легко подхватив. Он мягко поддержал её, прижав к своей груди, чтобы та не упала.

— Тише, — пробормотал он, и контраст между его недавней свирепостью и этой нежностью был почти пугающим. Его хватка была твёрдой, но бережной, словно он держал нечто хрупкое.

Как только Эрель уловила этот непривычный проблеск доброты, он был тут же разрушен неизбежной насмешкой Баркана.

— Ну и ну. Неужели это было так хорошо? Я тебя совсем измотал? — язвительно протянул он.

Слишком изнурённая, чтобы даже ответить, Эрель просто закрыла глаза. Облокачиваться на такого, как он, в поисках опоры было не слишком утешительно, но какой у неё был выбор? Сил двигаться не оставалось, и она неохотно прижалась щекой к его плечу, пытаясь выровнять дыхание.

Это и есть… Се́вринг? — пронеслось у неё в голове, пока она осмысляла интенсивный обмен энергией.

Баркан, тем временем, казалось, пребывал в лучшем расположении духа, которое она когда-либо видела. Выплеснув всю свою энергию Масака, что вечно терзала его изнутри, он выглядел более удовлетворённым, чем когда-либо. Его глаза, всё ещё затуманенные наслаждением, обрели непривычное спокойствие, будто с него свалилась тяжкая ноша. Впервые он не страдал — и это было заметно.

Словно Баркан, всегда мучившийся под гнётом собственной энергии, наконец обрёл облегчение, подобное долго страдавшему больному, пробудившемуся после десяти часов крепкого сна, наступившего благодаря сильному обезболивающему. Его лицо, сияющее удовлетворением, будто светилось изнутри. И вся эта его обретённая умиротворённость была построена на жертве Эрель.

— М-м…

Она чувствовала себя полностью истощённой, словно часть её жизненной силы была выжжена дотла. Тем более, что Баркан был одним из сильнейших Масака в «Спасении», игровом мире, где они находились. Как крепкий алкоголь оборачивается тяжким похмельем, так и последствия Севринга с таким, как он, были ещё более суровыми.

Когда адреналин от их схватки улёгся, боль, которую она прежде не замечала, обрушилась на неё вся разом. Она простонала от муки, всё тело ныло. Энергия силы Масака Баркана просочилась в неё, оставив конечности ледяными и одеревеневшими, в то время как голова и грудь пылали жаром.

Но Баркан, что неудивительно, не обратил ни малейшего внимания на её страдания. Вместо этого он воспользовался её ослабленным состоянием, проводя пальцами по её нежному, бледному уху, очерчивая контур округлого плеча и играя с её стройной талией, достаточно маленькой, чтобы уместиться в его ладони.

— Как вообще можно быть настолько… маленькой? — проворчал он, его прикосновения задерживались со смесью любопытства и собственничества.

В голосе Баркана звучали те же игривые нотки, что и тогда, когда он играл с ней, как с вещью. Как раз, когда его взгляд скользнул по её руке, вновь раздался знакомый звук динг.

[Привязанность Баркана увеличилась на 2.]

Его глаза прилипли к её бледным пальцам, с лёгким нежным розоватым оттенком, который казался ему странно притягательным. Ему вдруг захотелось прикусить их, почувствовать её маленькие пальцы между своих острых зубов.

— Больно, — прошептала Эрель, голос её сорвался, и она высвободила руку из его хватки. Дело было не в том, что она была неестественно мала — просто Баркан был подавляюще огромен. Хотя её тело было среднего роста, рядом с ним она едва доставала ему до плеча.

Баркан был неприлично красив, его мощное телосложение и выдающиеся черты приковывали внимание, куда бы он ни пошёл. Само его присутствие могло заставить любого почувствовать себя ничтожным, и, вероятно, ему это нравилось.

«И, зная его отвратительный характер, он наслаждается этим», — с горечью подумала она.

Он был исполином даже среди Масака — благословенных существ. Однако для Лисе́вры, такой как она, быть парой с кем-то вроде Баркана ощущалось скорее проклятием.

Это уже слишком, — подумала Эрель, её дыхание стало хриплым. Грудь болела, губы пересохли, а тело словно выжали досуха. Теперь она понимала, почему Лисевры недолго живут под властью Масака. Повторение таких жестоких отношений драматически сократило бы её век.

Она имела полное право потребовать что-то взамен за свою жертву.

— Теперь… ты отпустишь меня домой, да? — спросила Эрель, её голос был едва слышен, когда она пыталась собрать остатки сил. Баркан нахмурился с лёгким неудовольствием.

— Я был настолько ужасен? Ты уже просишься домой сразу после того, как мы закончили, — поддразнил он.

— Я не это имела в виду… — слабо возразила она.

— Ну и стерва же ты. Всего минуту назад рыдала от наслаждения подо мной, а теперь строишь из себя снежную королеву? Неужто так быстро остыла?

Его колкие слова бросили жар в её лицо, щёки запылали от стыда. Воспоминание о том, как она цеплялась за него, полностью себя забыв, заставляло её мечтать провалиться сквозь землю. Но сейчас она не собиралась отступать.

— Ты обещал, — настояла она, призывая последние крупицы решимости. На этот раз она отказалась быть вовлечённой в его игры и манипуляции. Поскольку его привязанность к ней слегка улучшилась, это мог быть её единственный шанс заручиться его согласием. Нужно было надавить, пока он в хорошем настроении.

— Хм.

На мгновение Баркан, казалось, обдумывал её просьбу, на его лице застыло задумчивое выражение. Наконец, к её удивлению, он уступил с насмешливой улыбкой.

— Ладно. Обещание есть обещание.

— …Правда? — осторожно переспросила Эрель, всё ещё сомневаясь.

— Похоже, тебя слишком часто обманывали, — усмехнулся он, слегка прикусив её мочку уха, словно в наказание за сомнения. Острое ощущение на чувствительной коже заставило её вздрогнуть, но, несмотря на тревогу, по ней прокатилась волна облегчения.

Получив его согласие, истощение наконец взяло верх. Её веки отяжелели, сморенные затраченной энергией.

— Уже засыпаешь? — усмехнулся Баркан, наблюдая, как она пытается подавить зевок. Он притянул её ближе, мягко покачивая на руках, а в его тоне звучал прозрачный намёк. — Разве сейчас не слишком рано для этого?

Он облизнул губы, и в его глазах вспыхнуло предвкушение. Было ясно, что у него на уме были иные планы, и отдых в них не входил.

Успевать за неистощимой выносливостью Баркана было сродни смертному приговору. Эрель, трепещущая и совершенно разбитая, закрыла глаза и отпустила напряжение в теле. Ей даже не пришлось притворяться; сон накатил на неё волной, усталость утянула её на дно.

Её бледные веки затрепетали под тяжестью надвигающейся дремоты. Баркан, заметив её капитуляцию, вздохнул с лёгким разочарованием и потянулся за сигарой. Потрескивание горящего табака и насыщенный запах дыма ненадолго заполнили воздух, но рассеялись так же быстро, как и её сознание.

— Спи спокойно, — пробормотал он.

Хотя их отношения были далеки от того, что она выбрала бы добровольно, это было не самое худшее, что могло случиться. С чувством облегчения Эрель позволила себе погрузиться в сон глубже, беззвучно надеясь, что, когда она проснётся, окажется дома, вдали от всего этого.

Но, как это часто бывало с её желаниями, оно не сбудется.

Баркан опустил взгляд на безвольно лежащую на багровых простынях стройную руку, похожую на увядшую ветвь. Ещё вчера он любовался её бледной кожей и лёгким румянцем на кончиках пальцев, думая, как странно притягательно она выглядит. Но теперь она была покрыта синяками и поблёкла, словно поле тюльпанов, слишком долго пролежавших на солнце.

С бесстрастным выражением лица Баркан привычно закусил сигару, чиркнул огнивом и затянулся. Он выдохнул дым, прежде чем резко и неожиданно нарушить тишину.

— Что с ней?

Мужчина с розовыми волосами, стоявший неподалёку, ответил с нейтральной интонацией:

— У неё жар.

Баркан скосил глаза на своего верного дворецкого — Челлоса. С тех пор как он подобрал Челлоса на дне общества, тот был безоговорочно послушен, выполняя любое приказ Баркана без вопросов. Именно Челлос организовал доставку той цветочной повозки в поместье Элоренс, положив начало всему.

Несмотря на их долгую совместную историю, Баркану показалось странным видеть, как Челлос обмахивает веером раскрасневшуюся от жара Эрель. Зрелище было почти… неуместным.

— Всего одна ночь, и она уже прикована к постели? — усмехнулся Баркан.

— Она хрупкая, — просто ответил Челлос.

Баркан вытянул губы в тонкую полоску, затягиваясь сигарой в раздумьях. Обычно горьковатый привкус дыма успокаивал его, притупляя чувства знакомой дымкой. Но сегодня вкус был неприятен, почти раздражал — словно жевать остатки дешёвых чайных листьев после того, как привык к лучшему сорту.

Он знал причину.

Я распробовал настоящий нектар, — промелькнуло у него.

Эрель Элоренс была хрупкой женщиной, казалось, она разобьётся от малейшего прикосновения. И всё же Севринг, который она на нём провела, был настолько интенсивно удовлетворительным, что даже он был застигнут врасплох.

Масака существуют, чтобы уничтожать Китан — существ, угрожающих человечеству. Их силы связаны с энергией смерти, или са́ги, которая является и оружием, и проклятием. Хотя она даёт им невероятную силу, она также разъедает их тела изнутри. Ведь, несмотря на то, что их почитают как избранников бога, Масака в конечном счёте остаются людьми.

В отличие от несущих смерть Масака, Лисе́вры наполнены жизненной энергией. Это делает их идеальными сосудами, в которые Масака могут сбрасывать свою губительную энергию, поглощая взамен жизненную силу Лисевр. Этот обмен — эта передача энергий жизни и смерти — и называется Севрингом.

Баркану не нравилась Эрель Элоренс. Более того, он презирал всех Лисевр. Но нельзя было отрицать, что они особенные. И как бы он ни ненавидел это признавать, Севринг, который провела Эрель, был безоговорочно, до безумия хорош.

Настолько хорош, что убивать её — чистейшей воды расточительство.

Баркан тяжело выдохнул, и его взгляд скользнул к Эрель, распластанной на кровати. Её бледное лицо пылало жаром — очевидное последствие Севринга. Хотя он взял от неё совсем немного, лишь лёгкий глоток её жизненной силы, она уже была прикована к постели, её тело не выдержало нагрузки.

Для Баркана это было одновременно забавно и досадно. Она была хила словно хрупкое созданьице, и было ясно, что у кого-то вроде него она надолго не протянет. Мысль, которая лишь делала ситуацию более жалкой.

Не то чтобы я собирался её отпускать.

С момента их первого Севринга прошло два дня, но ощущение от него всё ещё было свежо в его памяти, словно всё случилось только что. Жизнь Масака подобна заточению в тлеющем теле, погружению в постоянную боль и тлен. Каждая часть его — конечности, разум, даже сердце — была разъедена энергией смерти, что он носил в себе. Но в те мгновения, когда он передавал свою саги Эрель и поглощал её жизненную силу, боль исчезала, словно смытая чистой водой.

Он заподозрил, что её способности исключительны, ещё в тот миг, когда увидел её силу в шляпной лавке. В отличие от других Лисевр, которые просто хранили свои силы как сокровища в сейфе, Эрель умела ею пользоваться, активно направляя её.

Что это — дар или нечто иное — покажет время.

За всю историю лишь единицы Лисевр могли проявлять свои способности подобным образом. Если Эрель окажется одной из них, подумал Баркан, это может сделать ситуацию весьма занятной. Разумеется, если она сумеет продержаться достаточно долго.

— Она же не собирается помереть прямо у меня на глазах? — пробормотал он, глядя на её бледное лицо. Ведь у него на неё грандиозные планы, и будет досадно, если она умрёт слишком скоро.

— Помрёт, — раздался неожиданный ответ.

Баркан удивлённо приподнял бровь, поворачиваясь к Челлосу, своему верному слуге, стоявшему у её изголовья.

— Что?

Его брови сдвинулись, когда он уставился на Челлоса, тот же встретил его взгляд спокойно, хотя его глаза слегка отвели в сторону.

— Если вы не перестанете так курить рядом с ней… она долго не протянет.

Взгляд Челлоса упал на сигару, зажатую между пальцами Баркана. Тот, наконец поняв, к чему клонит дворецкий, усмехнулся и коротко фыркнул.

— Ха.

Мысль о том, что такой дотошный человек, как Челлос, будет так тонко вступаться за Эрель, была неожиданной. Баркан всегда видел в Эрель избалованную аристократку, завёрнутую в шёлк и драгоценности, ту, к кому выходец из трущоб вроде Челлоса должен был бы питать лишь презрение. И всё же вот он, косвенно защищал её.

Конечно, Баркан не подозревал, что Челлос питает к Эрель какие-то неподобающие чувства. У того были для этого слишком развиты преданность и самодисциплина. Но, возможно… это была жалость.

Любопытно, — подумал Баркан, несколько удивлённый. Он полагал, что Челлос будет смотреть на Эрель с презрением, но, похоже, даже у него были свои пределы в отношении человеческих страданий.

Впрочем, Челлос не ошибался. Хрупкое тело Эрель не справлялось с дымом. Каждый раз, когда он закуривал, её состояние заметно ухудшалось. Баркан взглянул на тлеющую сигару в своей руке, но не потушил её.

— Пусть тогда умрёт — произнёс он с безразличным тоном. — Всё равно её конец предрешён. Главное, чтобы не испустила дух прямо сейчас, а так — какая разница?

Это было жестоко, но правдиво. То, что действительно убьёт Эрель, — не дым, а сам Севринг и неизбежная цена, которую он за неё потребует. Баркан был намерен выжать из неё каждую последнюю каплю жизненной силы, как паразит, кормящийся за счёт носителя.

Идея бросить курить ради её благополучия казалась фарсом, насмешкой над реальностью, с которой она столкнулась. Он уже приговорил её к смерти в тот миг, когда она привлекла его внимание.

— Просыпайся же скорее, моя принцесса, — насмешливо прошептал он, и в его голосе звучала тёмная, извращённая услада.

Баркан лениво прищурился, и его голос смягчился, став почти шёпотом.

— У нас с тобой осталось не так уж много времени.

Но, несмотря на его слова, рука с сигарой вновь поднялась к его губам, и тусклый свет тлеющего кончика озарил его острые черты в тёмной комнате. Его силуэт, подчёркнутый алым огоньком, отбрасывал тень на бледную, пылающую жаром фигуру Эрель, лежавшую в постели.

Челлос, стоявший неподалёку, едва заметно покачал головой, наблюдая, как Эрель вздрагивает под одеялом. Не колеблясь, он принёс более тёплое одеяло и осторожно укрыл её. Несмотря на свою заботу, он следил, чтобы его руки ни единым случайным прикосновением не коснулись её.

Ухоженный газон расстилался перед величественным поместьем, когда карета замерла на месте. Её отделанная золотом дверца из тёмного красного дерева распахнулась, и изнутри появилась хрупкая фигурка — её платиновые волосы отливали на солнце.

Эрель, ступив на твёрдую землю, подняла взгляд на знакомый вид: родовое поместье Элоренс, его элегантные кобальтовые синие и утончённые изумрудные зелёные тона, сливавшиеся в замысловатом мраморном фасаде.

Дом.

Волна эмоций подкатила к её горлу, пока она впитывала вид особняка Элоренсов. Несмотря на усталость, запечатлевшуюся на её лице после нескольких дней болезни, её выражение прояснилось от облегчения. Она не верила, что Баркан сдержит слово. Более того, она была уверена, что останется его пленницей, и её жизненная сила будет медленно иссякать.

И всё же, вот она здесь. Баркан, к удивлению, оказался верен своему слову.

Когда она достаточно окрепла, чтобы подняться с постели, он распорядился подать карету, чтобы отвезти её домой. Даже во время пути она сомневалась в пункте назначения, но экипаж доставил её прямиком к порогу родового гнезда.

Может быть, он не так безнадёжен, как я думала.

Едва Эрель сделала шаг вперёд, её надежда на свободу ещё жива, как сзади раздался стук копыт и скрип колёс. Карета, что привезла её, уже уехала — так что же это было?

Обернувшись с нарастающим ужасом, Эрель почувствовала, как сердце её падает. Вместо экипажа, что привёз её домой, её взору предстала более крупная, более тёмная и куда более зловещая повозка. Её чёрная, поглощающая свет поверхность, колёса, врезающиеся в ухоженный газон, — она замерла прямо перед ней.

И затем…

Щёлк —

Дверца открылась, и из кареты вышел мужчина. Высокий, могущественный и ослепительно красивый, его появление было настолько ярким, что резало глаза. Его безупречные черты слегка исказила гримаса недовольства, словно он был не рад яркому солнцу.

Но когда его взгляд упал на Эрель, на его губах расползлась порочная улыбка. Насмешка в его глазах была неоспорима, когда он наблюдал её шокированное выражение, явно наслаждаясь эффектом от своего внезапного появления.

— Так вот он какой, — произнёс он, его взгляд на мгновение переметнулся к величественному особняку. — Твой дом.

На солнце его рыжие волосы отливали почти сверхъестественным сиянием, каждая прядь будто ловила свет, вспыхивая рубиновыми искрами. Но зрелище не восхитило Эрель — оно ужаснуло её. Сердце заколотилось в груди, охваченной паникой.

— Почему… как ты…? Зачем ты здесь? — прошептала она, и её голос дрожал от неверия.

Баркан, позабавленный её реакцией, протянул руку и схватил её дрожащие пальцы, мягко притянув их к своим губам. Он нежно поцеловал её костяшки, его тон был игривым, но полным собственничества.

— «Ты»? Ну же, не будь такой холодной. Зови меня Баркан.

Его голос источал интимность любовного шёпота, посылая дрожь по её спине. Тяжесть его слов прилипла к ней, и Эрель затрясла головой, словно пытаясь стряхнуть их, настаивая на ответе.

— Дело не в этом… что ты делаешь у моего дома? — потребовала она, пытаясь сделать голос твёрже.

— Баркан, — повторил он, обрывая её с улыбкой, и этот мягкий намёк нёс в себе скрытую угрозу. Его голос, всё ещё тихий, приобрёл новую интенсивность, напомнив Эрель о пропасти между их силами.

Всякий раз, когда Баркан настаивал на своём, подобным образом, Эрель жестоко вспоминала о своём бессилии. Как бы она ни хотела сопротивляться, она не могла отрицать отсутствие у себя власти. Она ненавидела это, но знала, что в такие моменты благоразумнее уступить, чем бороться.

— …Баркан, — наконец сдалась она, и голос её стал тихим.

— Хорошая девочка, — ответил он, его улыбка растянулась, и он с удовлетворением произнёс эти слова.

Баркан презирал тратить время на бессмысленные споры, как и большинство умных людей. У него не было терпения на лишние препирательства.

[Динг! Привязанность Баркана увеличилась на 1.]

Едва слышный звук отозвался в сознании Эрель, сигнализируя о мизерном росте его благосклонности. Но в её сердце не было ни радости, ни облегчения. Лишь леденящий ужас сковал её, пока она переводила взгляд с опасной красоты лица Баркана на поместье Элоренс, возвышавшееся за его спиной.

То, чего она всегда боялась, что преследовало её в кошмарах, теперь разворачивалось у неё на глазах.

Её дом, когда-то бывший убежищем, теперь ощущался тюрьмой, смыкавшейся вокруг, а Баркан стоял у ворот. Его присутствие здесь означало одно: сбежать от него не удастся. Он последовал за ней, вторгся в то единственное место, где она надеялась обрести безопасность, и теперь её худшие опасения становились реальностью.

— Ты спросила, зачем я здесь? — отозвался Баркан, проводя пальцем по линии своего острого подбородка. Его взгляд не отрывался от Эрель, которая стояла, трепеща, едва способная кивнуть в ответ.

— Зачем, скажи на милость, ты здесь? — выдохнула она, голос её едва не сорвался.

— Нанести визит вежливости, разумеется, — ответил он, сверкнув улыбкой, обнажившей свои острые белые зубы. Вот бы вырвать их все разом и заткнуть ему рот навеки, с горечью подумала Эрель. Но, увы, единственное, что она могла, — это цепляться за тщетную надежду, что всё это не по-настоящему.

— Визит? Я не… понимаю, что ты имеешь в виду, — пробормотала она.

— Не может быть, чтобы ты спрашивала это всерьёз, — поддразнил Баркан, сжимая её руку сильнее и нежно касаясь её тыльной стороны своей щекой. Его глаза смягчились, словно он играл роль влюбленного поклонника. — Мы же разделили нечто… особенное, не так ли? Я думал, ты чувствуешь то же самое.

Нет, не чувствовала. Даже близко нет.

От этой фальшивой нежности в его взгляде у Эрель свело желудок. Тот самый мужчина, что угрожал ей жестокими словами вроде: «Раздвинь ноги, если хочешь домой», — теперь вел себя так, будто между ними было что-то значимое. Она вспомнила, как он смеялся, прижимая её к простыням, игнорируя её рыдания.

Надо же было быть такой дурой, чтобы поверить, что он так просто меня отпустит, — с сожалением подумала она, коря себя за мимолётный оптимизм. Она поняла, что нужно выиграть время, шанс придумать, как избежать катастрофы, что неминуемо должна была разразиться.

— Сегодня… возможно, не самый подходящий день, — осторожно начала Эрель, облизывая пересохшие губы в попытке подобрать нужные слова, чтобы убедить его. — Всё это слишком внезапно. Я не ждала тебя, и моя семья тоже.

Баркан замолчал, его игривая манера исчезла, пока он изучал её. Напряжение сдавило грудь Эрель, когда его улыбка растаяла. О чём он думал? Не замышлял ли он нечто ужасное — возможно, сжечь дом или причинить вред её семье, прямо как в тех кошмарах, что она видела?

Едва её пульс забился чаще, Баркан нарушил тишину, и его тон внезапно стал серьёзным.

— Значит, я был для тебя не больше, чем мимолётным развлечением на одну ночь?

— Что…? — Глаза Эрель расширились от неожиданности. Абсурдность вопроса заставила её голову кружиться, но выражение лица Баркана стало всё более обиженным, словно он и вправду так считал.

— Тебе стыдно за меня, да? — Его брови сдвинулись, будто он был искренне опечален. — Мы делили ложе, а теперь ты даже не позволишь мне встретиться с твоей семьёй. Как я должен это понимать?

— Погоди, с чего это разговор повернул в эту сторону? — возмутилась Эрель, пытаясь поспеть за его извращённой логикой.

— Тогда зачем ты переспала со мной? — настаивал Баркан, его голос понизился, а улыбка дразняще не сходила с лица.

Слова чуть не вырвались у неё из горла — потому что ты мне угрожал! — но она знала, что Баркан просто отмахнётся или снова перевернёт всё с ног на голову. Она сжала кулаки от досады, чувствуя себя в полной ловушке его манипуляций.

— Люди, конечно, меняют мнение — сказал он, качая головой с притворным разочарованием, — но я не думал, что ты окажешься в их числе, Эрель.

Она чувствовала, как напряжение нарастает, словно гроза, что вот-вот грянет. Баркан умел направлять разговор в выгодное ему русло, делая невозможным для неё придерживаться своей линии. Это было удушающе.

— И какие между нами отношения? — наконец выпалила Эрель, и её голос дрожал от раздражения. Глаза Баркана вспыхнули в ответ на её вызов, его зрачки слегка расширились, когда он сосредоточился на ней, отчего дрожь пробежала по её спине.

— Как будто ты сама не знаешь, — прошептал он, всё так же досадно и беспечно улыбаясь.

— Да брось, Баркан, — сказала она, и в голосе её зазвучала твёрдость, пока она в упор смотрела на него. — Ты и сам не воспринимаешь меня всерьёз. Иначе ты не привёз бы меня сюда, даже не предупредив, зная, как будет переживать моя семья.

— И?

— И… если бы ты уважал меня, ты предупредил бы заранее, если хотел посетить мой дом. Ты не стал бы просто появляться без предупреждения, вот так, — добавила она, голос её дрожал, но был твёрд.

Взгляд Баркана, полный потехи, задержался на ней, пока он слушал, лёгкая улыбка играла в уголках его губ. Это была не гримаса оскорблённого человека — это был взгляд того, кто наслаждается игрой. Его это только забавляет, — подумала Эрель.

— Понимаю. Ты привела довольно разумные доводы, — наконец ответил Баркан, слегка кивнув.

[Динг! Привязанность Баркана увеличилась на 2.]

Это оповещение подарило Эрель проблеск надежды. Может, всего лишь может, он уйдёт. Воодушевлённая, она продолжила настаивать.

— Когда наносят визит в чей-то дом, существуют определённые правила этикета и процедуры, не так ли? Если моя семья не ждала тебя, они будут ошеломлены. Им будет трудно воспринять тебя… благосклонно.

На самом деле, она знала, что её семья будет в ужасе от его присутствия, учитывая, кем и чем он был. Но она тщательно подбирала слова, стараясь звучать разумно. Баркан изучал её, и его улыбка становилась всё шире.

— Правила этикета и процедуры, хм? Ты права, в этом есть смысл.

— Именно, так что на сегодня, возможно, тебе стоит…

— Но что, если я уже всё устроил? — перебил её Баркан, его ухмылка растянулась, обрывая её на полуслове.

Мягкий смешок Баркана пресёк попытку Эрель возразить, и, едва она увидела это самодовольное выражение на его лице, её охватило тягостное предчувствие. Всё же она заставила себя спросить, надеясь против надежды.

— Что ты имеешь в виду? О чем ты? — пробормотала она.

— Это значит, что я уже уведомил твой дом о своём визите — произнёс Баркан, и в его голосе звучала приторно-сладкая насмешка. — Эрель Элоренс, моя дорогая.

Показалось, будто мир рушится вокруг. Эрель уставилась на Баркана, отчаянно выискивая на его лице хоть признак лжи, но взгляд его — такой спокойный, такой самоуверенный — говорил ей всё, что нужно было знать. Он не блефовал.

— Может уже пройдем внутрь? — спросил Баркан с улыбкой, жестом указывая на теперь уже распахнутые ворота поместья Элоренсов.

Не успела она опомниться, как парадные двери её родного дома распахнулись, и на пороге возникла её семья.

— Дорогая!

Первой бросилась вперёд её мать, Луиза. Женщина утончённой грации, она сейчас лихорадочно бежала к Эрель, её обычная сдержанность была сметена чистейшей, непомерной тревогой и отчаянием, запечатлённым на лице.

Эрель закусила губу, ум её метался. Это была именно та ситуация, которой она хотела избежать — худший из сценариев, встреча её семьи с Барканом. И теперь она чувствовала его пронзительный взгляд, устремлённый на её семью, его прищуренные глаза изучали их с тревожащим интересом.

Как раз, когда мать приблизилась, Луиза вдруг споткнулась, едва не рухнув на землю.

— Мама! — вскрикнула Эрель, бросаясь вперёд не думая. Она подхватила мать прямо перед падением.

— Моя девочка… ты в безопасности… Слава богу, — задыхаясь, вымолвила Луиза, не обращая внимания на собственное падение. Её руки тут же потянулись, лаская лицо Эрель, её плечи, волосы — проверяя, цела ли дочь.

— Ты в порядке? — раздался более мягкий голос, и Эрель подняла глаза, увидев брата, Майкла, стоящего неподалёку. В отличие от матери, его взгляд был сосредоточен не только на ней. Его глаза, острые и полные подозрения, были прикованы к Баркану.

Хотя он видел Баркана впервые, Майкл мгновенно узнал его. Подавляющая аура Баркана, его огненные рыжие волосы и исходящая от него опасность не позволяли ошибиться. Майкл сжал кулаки, глядя на мужчину, что привёз его сестру домой при столь зловещих обстоятельствах.

— Этот человек… — пробормотал он себе под нос, и выражение его лица ожесточилось.

— Отойди, Майкл, — прервал его спокойный голос. Их отец, Калвер Элоренс, выступил вперёд, как бы защищая жену и дочь.

Как глава семьи Элоренс, Калвер излучал безмолвный авторитет. Даже в этот напряжённый момент его лицо оставалось спокойным, а глаза не выдавали ничего, кроме самообладания. Однако это была маска, скрывавшая глубокую любовь и готовность защищать свою семью. Его эмоции, подобно спящему вулкану, оставались сокрытыми под поверхностью, но они всегда были там, ожидая извержения.

Взгляд Калвера встретился с взглядом Баркана, и на долгий миг двое мужчин молча измеряли друг друга, невысказанное напряжение трещало в воздухе между ними.

— Приветствую, лорд Элоренс. Для меня честь наконец встретиться с вами, — нарушил молчание Баркан. Он улыбался, словно напряжённая атмосфера была не более чем обычным светским обменом любезностями.

— …Так это вы прислали письмо, где говорилось, что моя дочь у вас, — ответил Калвер, его голос был ровным, но холодным.

Несмотря на очевидную враждебность, исходящую от семьи Элоренс, Баркан сохранял свою непринуждённую улыбку. Ничто в этой ситуации, казалось, его не тревожило.

Калвер глубоко вздохнул, его глаза не отрывались от Баркана.

— Значит это вы.

После короткой паузы голос Калвера понизился, и каждое слово было взвешенным и наполненным сдержанной силой.

— Паразит, что жаждет высосать жизнь из моей дочери.

Эрель Элоренс. Кем же она была на самом деле? Рэён, теперь обитавшая в её теле, часто задумывалась о первоначальной владелице этой жизни.

Разумеется, у Рэён не было возможности узнать ответ. Всё, что она могла, — это строить смутные догадки, исходя из того, как с ней обращались люди. Но в одном она была уверена:

Та, прежняя, должно быть, очень сильно любила свою семью.

Это был единственно логичный вывод. Калвер и Луиза, родители Эрель, явно любили свою дочь до безумия. Настолько, что теперь они противостояли Баркану — человеку, способному без малейших усилий превратить всю столицу в дымящиеся руины.

— Вы в своём уме, Масака Баркан? Вы смеете требовать мою дочь?! — прошипел Калвер, его лицо исказилось от ярости. Семья Элоренс, благородная и по крови, и по манерам, оказала Баркану вежливость, впустив его в гостиную после подтверждения безопасности Эрель.

Но на этом вежливость и закончилась. Это собрание было меньше похоже на приём и больше — на суд, где Баркана допрашивали за его возмутительные поступки.

Однако Баркан не был из тех, кого легко вывести из себя. Калвер осыпал его обвинениями в похищении дочери, вопрошая, как у того хватило наглости явиться сейчас. Баркан же, с небрежно болтающейся в уголке рта сигарой, лишь улыбался.

— Признаю, досадно, что я не спросил разрешения заранее. Но разве мог я предсказать, что события обернутся именно так? Я просто забрал Эрель в свой дом, чтобы обеспечить её безопасность, — невозмутимо ответил Баркан, не предлагая ни извинений, ни признаков раскаяния. Его тон был по-прежнему беззаботен, а его медовый взгляд скользнул к Эрель, словно он только что не признался в её похищении.

— А причина моего визита сегодня… полагаю, вам и так известна.

— Разумеется, известна! — прорычал Калвер, почти трясясь от ярости. Его сын, Майкл, выступил вперёд, видя нарастающий гнев отца.

— Вы здесь, потому что узнали, что моя сестра — Лисевра. Вы не что иное, как голодный волк, облизывающийся при мысли вонзить в неё свои зубы, — выплюнул Майкл, его глаза стали твёрдыми, пока он с ненавистью смотрел на Баркана. Обычно спокойный и собранный, Майкл ещё никогда ни на кого не смотрел с таким презрением. Его слова были остры, но его неприязнь, казалось, лишь позабавила Баркана.

— Боюсь, я не понимаю — сказал Баркан, притворно разводя плечами. Он делал вид, что не замечает яда в тоне Майкла, заворачивая свои истинные намерения в декоративный бант обмана.

— Такой молодой человек, как я, естественно, тяготеет к такой прекрасной женщине, как Эрель. Разве не естественно для меня добиваться её?

— И теперь вы утверждаете, что влюблены в неё? — спросил Калвер, его гнев сменился ледяным сарказмом. Его тон стал холодным как лёд, но ухмылка Баркана не дрогнула.

— Я влюбился с первого взгляда. Я хотел бы попросить вашего благословения на наш брак— произнёс Баркан с неизменным выражением лица, словно наглость его слов была ему неведома.

Для Калвера это стало последней каплей. С оглушительным треском его кулак обрушился на антикварный деревянный стол, расколов его пополам. Комната наполнилась эхом разрушенного дерева, остатки стола лежали в руинах.

— Вы похищаете мою дочь, удерживаете её несколько дней, и теперь смеете делать предложение?! У вас нет ни чести, ни чувства приличия?! Даже для Масака существуют пределы! — взревел Калвер, его самообладание наконец лопнуло.

Именно в такие моменты привилегированный статус Масака ощущался как проклятие. Они были единственным оружием человечества против Китан, и, как таковых, их почти невозможно было призвать к ответу. Даже убийство было тем, что они могли совершать без серьёзных последствий.

— …Хм, — промычал Баркан, не проявляя никакой реакции на разрушения прямо перед ним. Он развалился на диване, словно ничто не могло ему навредить. Его уверенность исходила от него волнами, смешиваясь с резким запахом сигарного дыма.

— Не понимаю, с чем связана такая враждебность — произнёс Баркан, выпуская клуб дыма. Его низкий голос гремел, и каждое слово источало высокомерие. — Я не считаю себя недостойным претендентом.

Он потушил сигару о сломанный стол, его движение было небрежным и пренебрежительным. Его наглость была удушающей — он искренне верил, что имеет право на всё. Богатство, власть, даже жизнь Эрель Элоренс. То, как он оглядывал комнату, словно говорило, что он окружён глупцами, не способными разглядеть алмаз прямо перед ними.

Словно вознесшийся над ними всеми, взгляд Баркан лениво скользнул по семье Эрель, что с ненавистью смотрела на него. Более двадцати лет они лелеяли Эрель, растили её с любовью и заботой. И теперь этот проклятый Масака стоял перед ними, требуя забрать её, как какую-то вещь, словно они должны были просто её передать. Наглость происходящего вызывала у них тошноту.

— Вы правда не понимаете? — произнёс Калвер после напряжённого молчания. Он смотрел на Баркана, как на животное, не способное понять человеческую речь.

— Предупреждаю раз. Не смейте касаться моей дочери и пальцем, и покиньте это место. Если сделаете так, мы не будем преследовать это дело дальше. — Слова Калвера были насыщены невысказанными угрозами. Иди сражайся с Китанами и сдохни, мне всё равно, — таков был скрытый посыл его слов. Его глаза пылали яростью, но голос оставался холодным и контролируемым.

Улыбка Баркана исчезла, его игривая манера испарилась. Калвер задел за живое. Оскорбить Масака, намекнуть, что они не более чем инструменты для убийства Китан, значило плюнуть на саму их сущность.

Эрель, стоявшая в стороне и молча наблюдавшая за нарастающим напряжением, ясно увидела перемену в выражении лица Баркана. До сих пор она была слишком ошеломлена и подавлена, чтобы вмешаться, но она знала, что, если не сделает этого сейчас, события примут опасный оборот.

— Масака Баркан, — голос прорезал густой воздух.

Это был не голос Эрель. Это была её мать, Луиза, до сих пор хранившая молчание во время всей перепалки, спокойно сидевшая рядом с мужем, Калвером.

— Если вы позволите, я бы хотела высказаться как мать девушки, которая вам так приглянулась — произнесла Луиза, её голос был мягок, но пронзителен.

Усмехнувшись Баркан легким жестом предложил ей продолжить.

— Пожалуйста, — сказал он, словно приглашая её позабавить его, хотя последние крупицы его терпения таяли.

И тогда, без предупреждения, Луиза ударила словами острее любого клинка.

— Знаете, я достаточно долго терпела ваше бескультурье. Полагаю, вы не виноваты, учитывая, откуда вы родом. В конце концов, говорят же, что мужчина из борделя не знает ничего, кроме как раздвигать ноги.

Калвер, ещё мгновение назад пылавший яростью, никогда не осмелился бы произнести такие слова. Но Луиза, с холодным и неизменным выражением лица, швырнула их, как кинжалы, без малейших колебаний.

В комнате повисла мёртвая тишина.

Все знали, что прошлое Масака часто было омрачено тяготами. Их слава — или дурная репутация — означала, что их истории в какой-то степени были достоянием общественности. А история Баркана была одной из самых мрачных.

Его мать была проституткой низшего пошиба в самом грязном углу борделя. Обычно родители ребёнка-Масака шли в храм, чтобы сообщить о своём чаде, получая взамен богатство и жильё. Но по неизвестным причинам мать Баркана так не поступила. Вместо этого она продолжала продавать себя, пока Баркана оставляли на попечение других проституток.

Однажды Китан проскользнул сквозь городскую оборону и пробрался в район борделей, где принялся пожирать работавших там женщин. Именно во время этой трагедии силы Баркана впервые проявились. В ту ночь он потерял мать, но был перерождён как один из избранников богов — Масака, сын Бога.

Преображение его статуса было настолько внезапным и крайним, что стало предметом перешёптываний. Люди завидовали ему, жалели и высмеивали в равной степени. Но Баркан не был тем, кто пассивно принимал такое презрение. Он мстил всякому, кто не выказывал ему должного почтения, взимая за непочтительность непомерную цену.

По мере взросления Баркан выстроил собственную сеть власти, безжалостно расправляясь со всеми, кто когда-либо его унижал. В королевстве были свои короли при свете дня, но истинная власть над тенями принадлежала Баркану. Его боялись не меньше, чем уважали за его мощь.

Люди больше не смели насмехаться над ним.

По крайней мере, до нынешнего момента.

Долгий, напряжённый миг в комнате царила тишина, и слова Луизы висели в воздухе тяжёлым грузом.

— …Что ж, — наконец прервал молчание Баркан, его голос стал низким.

— Возможно, я и вырос в борделе, — медленно произнёс он, — но я ожидал бы от дамы вашего положения немного большей утончённости в выражениях.

Он откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу небрежным, почти пренебрежительным жестом. Его улыбка оставалась на месте, но прежде томный взгляд в его глазах сменился чем-то куда более опасным — холодным, выверенным злопамятством. Хотя его губы изгибались в улыбке, тонкая, но неоспоримая угроза в его голосе была совершенно очевидной.

— Как разочаровывающе, — продолжил Баркан, и его слова теперь были отравлены ядом. — Вы опустились до уровня оскорблений, которых я ожидал бы от подонков, мадам.

Атмосфера стала холоднее, напряжение сгустилось в воздухе. Все в комнате чувствовали это — опасную перемену в поведении Баркана. Ему было уже не до игр. Вежливая маска безразличия треснула, обнажив опасную сущность, скрывавшуюся под ней, и даже его улыбка не могла скрыть злобный блеск в его глазах.

Луиза попала в больное место.

Её неповиновение было яростным, словно у птицы, защищающей своё гнездо от хищника, даже если шансы были непреодолимы. Она знала, что Баркан — опасный мужчина, кто-то, далеко превосходящий её по силе, но инстинкт защитить своё дитя горел ярче любого страха, что она ощущала.

— Вы утверждаете, что влюбились в мою дочь с первого взгляда? — выплеснула она, её губы дрожали от едва сдерживаемой ярости. — Этими холодными, бесстрастными глазами, словно ящерица, выслеживающая добычу? Давайте не будем тратить время друг друга на смехотворную ложь.

Её голос, обычно такой спокойный и утончённый, дрогнул от эмоций. Это был первый раз, когда она повышала голос на столь опасного мужчину, как Баркан, но было ясно, что её это больше не заботило.

— Вы не знаете её. Вы понятия не имеете, что она за человек, что ей нравится, что могло бы сделать её счастливой, — продолжила Луиза, её голос трепетал от необузданной силы её чувств. — И вам всё равно, не так ли?

— Графиня Элоренс, — предупредил Баркан, его голос стал низким, неся груз едва сдерживаемой ярости. Это было последнее предупреждение, голос мужчины, стоящего на краю и готового нанести удар. Его слова были остры и холодны, словно шипение горящего фитиля.

Но Луиза, трепеща от эмоций, не остановилась. Ярость и отчаяние, копившиеся внутри, переполнили её.

— Хотите знать почему? Потому что для вас она не более чем удобная Лисевра — ни больше, ни меньше!

Её голос, повысившийся до визга, сорвался под тяжестью её отчаяния. Финальные слова были пронизаны горькой, раздирающей душу скорбью, обнажая правду, которая грызла её с тех пор, как Баркан вошёл в их жизнь.

В тот миг Луиза не просто защищала свою дочь от хищника — она оплакивала невинность, которую у неё отнимали.

Услышав горькое восклицание своей матери Луизы, Эрель вдруг всё поняла. Она была не единственной, кого потрясло известие о том, что она Лисевра. Её семья, так лелеявшая и любившая её, была одинаково разбита.

Лисевра, в отличие от Масака, была неполноценным существом. Физически и эмоционально хрупкие, они часто жили недолго. И даже этот краткий век мог быть оборван в мгновение ока, поглощённый неумолимой бурей, коей был Масака.

Калвер и Луиза страдали с того самого момента, как их дочери, по сути, вынесли смертный приговор. И прежде чем они успели оправиться от этого удара, появился Баркан, требуя забрать её. Это было выше их сил.

— Я никогда не отдам свою дочь такому, как вы, Масака Баркан. Великий Хамаш! — с ненавистью выплюнула Луиза. — Я не позволю паразиту, посланному богами, вцепиться в неё и высосать её жизнь!

Её голос был наполнен чистейшим презрением, когда она осыпала Баркана оскорблениями. Тот, несмотря на нарастающее напряжение, оставался сидеть. Он не моргнул глазом от её резких слов, но его прежде спокойное выражение лица сменилось на нечто куда более холодное и опасное. Но Луиза не отступала. Она была непреклонна даже перед его смертоносным взором и вынесла свой окончательный, уничижительный приговор.

— Так что убирайтесь. Я не желаю видеть снова ваше лицо.

В этот момент Эрель вышла из оцепенения. Её семья была так зла, так сосредоточена на её защите, что у неё не было возможности вымолвить слово. Словно они боялись, что нечто ужасное случится, если она выступит вперед в свою защиту.

Это было понятно. Настоящая Эрель Элоренс всегда была робкой, той, кто сторонилась внимания. Её семья привыкла вступаться и сражаться за неё.

Но Рэён, что теперь обитала в теле Эрель, помнила сны — кошмары, что преследовали её. Она знала, что это её битва, её ответственность.

Настоящая Эрель всегда сожалела, что пряталась за спинами семьи. Она верила, что это по её вине они все были убиты.

Рэён видела это снова и снова. Во снах те разговоры, что она слышала сейчас, повторялись. Те самые слова.

Всё точь-в-точь как в том сне.

Она припомнила то ужасное видение — запачканную кровью гостиную, Эрель, обнимающую безжизненные тела своей семьи, рыдающую безудержно. И Баркана, стоящего над ней, с лицом, искажённым чистейшим злорадством. Его губы растянулись в змеиную ухмылку, его глаза наполнились смертоносным намерением, когда он насмехался над ней.

«Почему, спрашиваешь? Что ж… ты отвергла моё предложение, оскорбила меня, назвав рождённым в борделе, и назвала паразитом, высасывающим твою жизненную силу, вышвырнув меня, как какого-то попрошайку».

Это были точные слова Баркана разбитой Эрель во сне. Именно тогда Рэён осознала, что её кошмары — не просто случайность. Они были предупреждением. Это был не простой дурной сон — это был проблеск того, что должно было случиться.

О нет.

Её голубые глаза задрожали от страха. Она не могла объяснить, откуда знала, но была уверена. Кошмар, что она видела, вот-вот станет реальностью. Это происходило сейчас.

Эрель побледнела, быстро осмысливая ситуацию. Пока она бледнела, Баркан, до сих пор хранивший молчание, наконец заговорил медленным, обдуманным голосом.

— Я понимаю чувства семьи Элоренс.

Он медленно поднялся с дивана, его высокая фигура отбросила тёмную тень на комнату. Его золотые глаза, теперь подёрнутые тенью в тусклом свете, скользнули по каждому члену семьи Эрель, задерживаясь на них, словно он вычислял нечто зловещее.

— Но если вы так обращаетесь с каждым поклонником…

Его глаза медленно перекатились с одного на другого, и Эрель буквально чувствовала, как он оценивает их, решая, в каком порядке будет с ними «разбираться». Волосы на затылке встали дыбом.

— … Некоторые могут воспринять это на свой счёт.

Он протянул свои последние слова с улыбкой, улыбкой слишком яркой для смертоносного намерения, что стояло за ней.

И в тот миг Эрель поняла. Баркан намеревался заставить её семью заплатить. Что бы ни проносилось сейчас в его голове, это было несомненно пропитано кровью. Он замышлял нечто куда более ужасное, чем кто-либо в этой комнате мог представить.

— Что ж, тогда прощайте — произнёс Баркан, и эти слова звучали меньше как прощание, а больше как окончательный приговор.

И в этот миг перед её взором вспыхнуло уведомление. Слепящий свет требовал немедленного внимания.

[Задание миссии: «Остановить Падение». Вы должны предотвратить катастрофу, что вот-вот обрушится на семью Элоренс.]

Это было то самое задание, что изначально ужаснуло Эрель, когда она осознала, что перенеслась в эту игру. Это задание, причина её существования в этом мире, теперь алело тревожным красным.

Глядя на мигающий экран, Эрель окончательно убедилась. Это был тот самый момент. Сейчас настало время ей выступить вперёд.

— По-постойте, прошу вас! — выкрикнула она, голос её дрожал, но был полон решимости.

Когда Эрель резко встала, все взгляды в комнате устремились на неё. Но её собственный взгляд был прикован лишь к опасному мужчине перед ней.

Баркан, до сих пор остававшийся в основном безучастным, наблюдал с любопытством, мерцающим в его холодных глазах. Его чувственный, но насмешливый взгляд словно спрашивал: И что же ты собираешься сделать?

В душе Эрель отчаянно хотелось встать на сторону семьи и выгнать Баркана вон. Было бы так отрадно сказать ему, что она ни за что на свете не выйдет за него замуж. Но это не было вариантом. Отказать такому, как Баркан, требовало силы, и, к несчастью, у Эрель Элоренс не было той силы чтобы отвергнуть такую сокрушительную мощь.

Она уставилась на подавляющую ауру своего врага, противника, которого, как она знала, ей никогда не победить. Затем она взглянула на свою семью — их лица, полные беспокойства, пока они смотрели на неё, смущённые и озабоченные. Она ценила, как сильно они хотели её защитить, но знала, что они бессильны это сделать.

Заимствование этого тела налагало обязательство: защитить семью Эрель. Даже без этого долга, она искренне хотела защитить их. Они были добры, преданны и готовы без колебаний отдать за неё жизни.

Но чтобы защитить их, ей пришлось сделать немыслимое.

Ей пришлось встать на сторону Баркана.

Горькая ирония — противостоять собственной семье, чтобы спасти их. Но это был единственный путь.

«Я должна это сделать», — сказала она себе.

Глубоко вздохнув, Эрель сжала кулаки под рукавами, пытаясь подавить позыв отступить под ошеломлёнными взглядами семьи. Её голос дрожал, когда она заговорила, но она заставила себя произнести те самые слова:

— Я… я хочу этого брака.

— Что?

— Что ты говоришь, родная?

Шок на лицах Калвера и Луизы был неоспорим. Они были полностью застигнуты врасплох её словами, но не они одни. Баркан, до сих пор наблюдавший как пассивный зритель, также выглядел искренне удивлённым.

Его золотые глаза, что всего мгновение назад были наполнены острой, смертоносной угрозой, слегка расширились. Злобный блеск в них дрогнул, сменившись проблеском чего-то сродни замешательству. Видя его реакцию, Эрель почувствовала большую уверенность, что выбрала верный подход.

— Это правда, — продолжила она, и голос её набрал твёрдости. — Я… я хочу принять предложение Масака Баркана.

Она изо всех сил старалась звучать как можно искреннее, молясь, чтобы её слова показались правдоподобными. Борясь с позывом прикусить язык от стыда, она осторожно добавила:

— Потому что… я влюбилась в него с первого взгляда.

Дверь захлопнулась за ней с оглушительным грохотом. Запертая в своей комнате, Эрель не была особо удивлена таким исходом. Она ожидала этого.

Наверное, они думают, что я спятила, — с горечью подумала она.

Даже сейчас это казалось безумным поступком. Сказать, что она хочет выйти замуж за Баркана — из всех возможных людей! Это было нелепо, даже если это было ради спасения её семьи. На их месте она бы тоже себя заперла.

Положение пленницы её не радовало. Эрель вздохнула, подошла к двери и толкнула её, уже зная исход. В ответ прозвучал сухой металлический щелчок — замок не поддался. И сразу же с другой стороны послышался голос.

— Даже не пытайся. Тебе не выбраться. Сиди и подумай над своим поведением.

— Майкл? — Эрель удивлённо моргнула.

— Не ожидал, что ты ещё здесь. Что ты делаешь, стоя у двери?

Даже сквозь резкий тон она узнала брата, и этот знакомый голос заставил сжаться её сердце — от стыда и от какой-то нелепой надежды. В нём слышалось неподдельное потрясение. Несколько секунд царила тишина, а прозвучавший следом голос Майкла был холоден и полон чувством, будто его предали.

— Ты правда тронулась умом, да? Говоришь, что хочешь выйти за Масака Баркана?

Слова жгли сильнее, чем она ожидала. Холодная отстранённость в его голосе едва скрывала глубокую обиду, что он чувствовал.

— Я никогда не представлял, что ты так меня разочаруешь, Эрель Элоренс.

Впервые её брат, всегда ласково называвший её Рель, использовал её полное имя, Эрель Элоренс.

— Есть вещи, которые просто нельзя говорить. Особенно после всего, что мы сделали, чтобы защитить тебя, — отчитал он, и его разочарование было явным.

Эрель почувствовала укол вины, но не могла позволить себе дрогнуть. Если она смягчится сейчас, она не сможет защитить свою семью от безжалостного мужчины, с которым они столкнулись. Она знала это слишком хорошо, потому заставила себя ответить с дерзким, почти беззаботным тоном.

— А что насчёт лорда Баркана? Он уже уехал?

— Разумеется, уехал

В голосе Майкла звучала горечь. Он не мог поверить, что его сестра всё ещё упоминает имя Баркана после всего случившегося, не ведая, что её вспышка спасла их жизни.

По крайней мере, он ушёл. Это облегчение, — подумала Эрель, беззвучно выдыхая. Сама она не видела, как Баркан уезжал, её сразу же выпроводили в её комнату, но тот факт, что он ушёл без происшествий, был хорошим знаком. Системное сообщение, что она видела по пути наверх, подтверждало это:

[Динг! Благосклонность Баркана Хамаша увеличилась на 7.]

Баркан был печально известен своей скупостью на очки благосклонности. Даже после проведённой с ним ночи его одобрение подскакивало всего на два пункта за раз. Но теперь, после её возмутительного заявления, оно взлетело на семь. Это было почти абсурдно, но в то же время убедило её, что она сделала верный выбор.

Разумеется, она знала, что плата за это скоро последует.

— Слушай меня внимательно, Эрель Элоренс. Ты напугана и сбита с толку сейчас. Ты не мыслишь здраво. Ты не в состоянии понять свои собственные чувства, в такой ситуации — сказал Майкл, впадая в защитный тон старшего брата. Но если она поддастся его нотациям сейчас, и она, и вся семья Элоренс будут обречены.

— Нет, прости, но я мыслю вполне здраво, брат. И я точно знаю, чего хочу.

— Что?

Майкл был явно ошеломлён, его удивление было очевидным при таком твёрдом тоне от его обычно робкой сестры. Чуя брешь, Эрель не колебалась. Со всей уверенностью, какую только могла собрать, она подняла подбородок, словно королева, и провозгласила:

— Я хочу этого мужчину.

Даже если это убьёт меня.

Услышав слова Эрель, Майкл онемел.

Не слишком ли они её избаловали, будучи младшей и хрупкой с детства? Его сестрёнка явно выросла слишком тепличной, потеряв связь с реальностью.

Мысль о браке Лисевры и Масака? Это было похоже на то, как смотреть на ягнёнка, добровольно идущего в логово волка. Это было настолько же абсурдно, жалко и душераздирающе.

— Сколько ты вообще знаешь этого типа? Неужели ты и вправду влюбилась в Масака? — с раздражением спросил Майкл.

Из-за двери донёсся мягкий, но твёрдый ответ.

— Я же сказала. Это была любовь с первого взгляда.

— Ты совсем тронулась умом.

— Все сходят с ума немного, когда влюбляются.

Эрель, непреклонно парировала ему не задумываясь. Её уверенность сводила с ума Майкла, который чувствовал себя более разгорячённым, чем после любой физической тренировки.

— Он же Масака, Эрль!! Всё, чего хочет этот паразит, — это высосать твою жизненную силу!! Что вообще может тебе нравиться в таком парне?!

— Его лицо.

— …Что?

— Он красивый. Разве ты не знаешь, что лицо мужчины — это всё?

[Динг! Уровень привязанности Майкла понизился на 4 пункта.]

На этот раз даже Майкл, обожавший свою сестру, не смог сдержаться. Он был на грани срыва, его так и подмывало от ярости ударить кулаком в дверь.

Майкл, старший сын герцогской семьи, был куда увереннее с мечом в руке, нежели в словесных баталиях. Как следствие, ему было невероятно трудно подобрать логичные ответы на иррациональное упрямство Эрель.

Ах, кто же сказал? Что иметь дело с младшей сестрой — всё равно что сражаться с противником, которого нельзя ударить. В тот миг Майкл глубоко проникся этим чувством.

— Брат.

Голос Эрель, до сих пор упрямый, смягчился, когда она заговорила вновь.

— Мы избегали этого, но пора принять это.

— Принять что?

— То, что я Лисевра.

При этих словах Майкл замолчал. Это был первый раз, когда Эрель вслух признала себя Лисеврой.

В храм они попали случайно. Отец, Калвер, охранял границу от полчищ Китанов и редко бывал дома, так что семья поехала к нему сама.

Впервые за долгое время семья провела время в гармонии. На обратном пути Луиза, их мать, внезапно вспомнила, что её дети достигли брачного возраста, особенно старший, Майкл.

Материнское сердце везде одинаково. Она готова была верить в любую примету или народную молву, лишь бы её детям сопутствовала удача в будущем. Так Луиза решила заехать в храм, чтобы получить благословение на будущие браки детей.

Но вместо благословений они получили громоподобное откровение: её дочь — Лисевра.

Вся семья была в шоке. Больше всех — Эрель. Она побледнела, как заключённый, идущий на виселицу, и на месте потеряла сознание.

Она пролежала без сознания с лихорадкой трое суток. Когда она наконец достаточно оправилась, семья договорилась никогда больше не поднимать эту тему, надеясь избавить младшую дочь от дальнейших страданий.

Но что же делать Майклу теперь, когда сама Эрель заговорила об этом? Пока Майкл оставался безмолвным, Эрель продолжила.

— Это только начало. Скоро ко мне начнут подступаться и другие Масака.

— Не стоит думать так негативно, Эрль. Я же говорил, ты не одна. Мы защитим тебя, что бы ни случилось. Ты можешь идти своим путём.

Майкл, теперь уже с тревогой в голосе, попытался утешить её. Хотя она могла только слышать его голос, Эрель чувствовала его заботу, и она печально улыбнулась.

— Я знаю. Я всегда благодарна за это.

Если бы только одними усилиями можно было решить всё. Тогда в этом мире не было бы несправедливости.

Семья Элоренс поколениями охраняла границу, славилась рождением сильных воинов. Майкл, стоящий за дверью, и сам был силён, как любой из них, но даже десять Майклов не имели бы шансов против Баркана, не говоря уже о таком новичке, как Миррдал.

Такова была суровая реальность для тех, кого не избрали Масака.

Как бы она ни объясняла, Майкл никогда не примет это легко. Для него Эрель была тем, кого он должен защищать, и показывать слабость перед ним было неприемлемо. Он будет держаться до самого конца, пытаясь успокоить её.

«И в итоге он погибнет.»

Этого она допустить не могла. К счастью, Майкл был не единственным, кто умел делать храброе лицо.

— Эй, брат.

Эрель, пряча сложные эмоции, заговорила нарочито бойким тоном.

— Я много думала о том, как мне следует жить будучи Лисеврой.

— А?

Майкл, обрадованный более весёлым тоном сестры, но сбитый с толку, ждал продолжения.

— Ты слышал когда-нибудь нечто подобное?

— Что именно?

— Работа служанкой… нет, прислугой в богатом доме, если точнее.

— С чего это ты вдруг заговорила о прислуге?

Майкл, аристократ до мозга костей, нахмурился, не в силах уследить за ходом мысли. Прежде чем он успел потерять интерес, Эрель быстро подхватила нить своего аргумента.

— Просто слушай. Важно то, что даже прислуга предпочитает работать в большом, процветающем доме. Ты понимаешь эту часть, да?

— Ага.

Майкл несколько раз моргнул, прежде чем медленно ответить. Он быстро понял, сравнив это с тем, как рыцари предпочитают присягать знатным семьям, делая слова Эрель более понятными.

— Так вот, я приняла решение. Раз уж я стала Лисеврой, так уж лучше стремиться к самому сильному Масака.

Эрель воспользовалась моментом и смело провозгласила своё решение. Майкл, полностью введённый в заблуждение сложной аргументацией, которую она выстроила с нуля, был ошеломлён.

— Ради всего святого, Эрль! Хочешь сказать, весь этот разговор был лишь для… этого!?

— Этого? Я говорю серьёзно.

Голос Эрель, до этого щебетавший, как у маленькой птички, внезапно понизился, став глубоким, как вода. Хотя она говорила легко, она хорошо осознавала, что её задание «Остановить Падение!» всё ещё оставалось невыполненным.

«Это значит, что впереди ещё один кризис.»

Она даже не выполнила миссию по повышению благосклонности Баркана до 80. Ситуация была шаткой, и катастрофа могла обрушиться в любой момент.

Она шла по тонкому льду, будто на высоких каблуках, — и лёд этот был столь же хрупок, как настроение Баркана.

Одно неверное движение — и пути назад не будет. Она должна была любым способом перетянуть Майкла на свою сторону.

— …Ты даже не знаешь, что со мной случилось, да?

— О чём ты?

Почувствовав сгустившуюся в воздухе напряжённость, Майкл нахмурился. Он знал, что Эрель провела несколько дней в особняке Баркана, но причина этого оставалась для него загадкой.

Даже когда он пытался допросить Беатрис, бывшую с ней, это было бесполезно. Беатрис заперлась в своей комнате, дрожа, и отказывалась отвечать.

Майкл думал о том, чтобы допросить её лично, но, когда услышал, что на месте появился Китан, он отмахнулся от этой мысли. Было логично, что аристократка, впервые столкнувшись с таким чудовищем, как Китан, будет абсолютно напугана.

Но правда была не в этом. Со вздохом Эрель рассказала всё, что случилось в тот день, особенно о заговоре, что подстроили Беатрис и Миррдал.

— Боже мой. Это же…

Наконец узнав правду, Майкл был в шоке. Он не мог представить, что Беатрис, давняя подруга Эрель, могла сделать нечто подобное. Он уже некоторое время знал, что брат Беатрис — Масака, но не придавал этому значения, так как отношения между братом и сестрой были очень натянутыми.

— Я кое-что поняла в тот день, брат.

Эрель говорила спокойно, обращаясь к Майклу, застывшему в шоке.

— Если я не сделаю выбор, меня так и будут повсюду таскать.

Ей стоило лишь взглянуть на свои сны, чтобы понять это. «Настоящая» Эрель откладывала принятие решений до самого конца, прячась за семьёй, нерешительная и неуверенная.

«И в конце концов она потеряла всё и сожалела об этом.»

Если бы ты был силён, это не имело бы значения. Но для кого-то слабого, кого в любой момент могли поглотить, нерешительность была роскошью, которую он не мог себе позволить. За последние несколько дней Эрель на собственном опыте познала эту жестокую истину.

— Поэтому я выбираю Масака Баркана. Это моё решение.

На этот раз даже Майкл был в потерян. Он молчал некоторое время, глубоко задумавшись, пытаясь всё переварить, прежде чем наконец вымолвить вопрос.

— Эрль, ты хочешь сказать… причина, по которой ты хочешь выйти за Масака Баркана, это из-за…?

— Нет, ты не понимаешь! — тут же возразила Эрель. Как бы рационально Майкл ни подходил к вопросу, он был человеком, для которого чувства в браке — не пустой звук. Он бы не одобрил этот союз.

— Я выбрала Масака Баркана отчасти из-за его силы, но… в конце концов, это потому, что я в него влюбилась.

Её голос стал сладким, нарочито ставя точку в разговоре. Майкл притих, явно пытаясь решить, верить ли её словам. Чувствуя его неуверенность, Эрель почувствовала необходимость добавить больше деталей, чтобы укрепить свою ложь.

— Разве я не говорила тебе? Когда меня чуть не забрал Масака Миррдал, это Баркан спас меня.

Было неудивительно влюбиться в принца, который появляется в самый нужный момент, чтобы спасти от опасности, — особенно в романтической игре для женщин.

— Так что поддержи моё решение. Он мне необходим.

Заметив мимолётную неуверенность в глазах Майкла, Эрель сказала это с такой искренностью, какой у неё не бывало никогда прежде.

— О чём вы думаете, что так улыбаетесь?

Услышав вопрос, Баркан бросил взгляд искоса. Рядом стоял мужчина с волосами белыми, как снег, и почти неземной внешностью.

— Ян Луи.

Баркан пожал плечами, узнав одного из своих ближайших сподвижников. Затем спросил в ответ:

— Я улыбался?

— Да.

И притом довольно леденяще, подумал Ян Луи, но не посмел сказать это вслух. Даже когда Баркан улыбался, он оставался мужчиной, способным быть безжалостнее любого.

— Хм.

Баркан, со своей стороны, погрузился в собственные мысли. Глядя на белоснежные волосы Яна, он невольно вспомнил Эрель Элоренс.

Как и ожидалось, заполучить её оказалось довольно сложно. К несчастью, она была аристократкой и глубоко привязана к семье, что мешало добиться её добровольной покорности.

Пока её семья продолжала хныкать — люди, которых Баркан мог обратить в пепел одним только щелчком пальцев, — он сидел на диване, вычисляя и размышляя. Кого из них убить первым и каким образом, чтобы эффективнее всего запугать Эрель Элоренс? Как заставить её подчиниться его воле?

Стоило ли оставить одного в заложниках или же убить всех, сломив её дух начисто, чтобы она и мечтать не смела о побеге?

К счастью, ему не пришлось продолжать свои кровавые размышления. Её мать, казавшаяся наиболее привязанной к Эрель, перешла черту.

— Я больше не могу этого терпеть. Совсем нет манер. Из борделя, не так ли? Похоже, единственное, чему ты научился, — это пресмыкаться.

В тот миг, когда Баркан услышал эти слова, он принял решение. Его холодный, расчётливый ум уже выстроил план не только полного уничтожения семьи Элоренс, но и последующих событий.

Однако, чего он не предвидел, так это внезапного поступка Эрель Элоренс.

«Постойте. Я… я хочу этого брака.»

Баркан не мог поверить своим ушам. Он гордился тем, что был уникальным, не имеющим аналогов существом, презирая саму идею думать или чувствовать, как другие.

Но в тот миг он не мог не разделить чувство семьи Элоренс. С нахмуренными бровями и слегка приоткрытым ртом Баркан уставился на Эрель с похожим выражением недоверия.

— Это правда. Я хочу принять предложение Масака Баркана.

Лицо Эрель было белым, как снег, словно у испуганного кролика. Баркан наблюдал, как её маленькие, глянцевые губы дрожали, и всё же она с удивительной решимостью продолжала настаивать на своём.

— Потому что я… влюбилась в него с первого взгляда.

В тот миг, когда он услышал эти слова, Баркан не смог сдержать смех. Он просто не мог его удержать.

Лисевра, влюблённая в Масака? Было ли в мире что-то более нелепое? Хотя это была прозрачная ложь, абсурдность ситуации заставила его смеяться.

Баркан был проницательным мужчиной. Чтобы выжить, он должен был быть таким. Поэтому ему было легко увидеть истинный смысл слов Эрель и понять, почему она лжёт.

«Она пытается спасти свою семью.»

Проницательная женщина. Он-то полагал, что она просто прячется за спиной семьи, а выходит, всё это время она сама за ним наблюдала.

Баркан был впечатлён этим осознанием. Эрель Элоренс, которую он считал предсказуемой и заурядной, оказывалась довольно интересной. Несмотря на то, что была всего лишь тепличным цветком, она сумела предугадать его кровавые намерения и предприняла смелый шаг, сама, предложив брак.

Ах, да. Это была идеальная контратака. Он, властитель теневого мира, был обыгран простой знатной девчонкой. Он должен был бы в ярости от этого факта, и всё же…

— Вы снова смеётесь.

Баркан рассеянно провёл рукой по губам при комментарии Яна Луи. Тот факт, что он засмеялся, думая об Эрель, было неприятно, и его лицо окаменело.

— Выйди.

Несмотря на внезапную ледяную ноту в его голосе, Ян не дрогнул. Было бы куда нелепее, если бы он в этот момент стал реагировать на причуды своего господина.

— А, и скажи Челлосу, чтобы явился ко мне.

— Слушаюсь.

Вскоре после этого Челлос вошёл в ответ на вызов Баркана.

— Вы звали меня?

Баркан не ответил сразу. Вместо этого он какое-то время смотрел на персиково-розовые волосы Челлоса, словно взвешивая что-то в уме. Наконец, он заговорил.

— Начинай подготовку.

— Слушаюсь.

Челлос, понимая, что имелось в виду, ответил без колебаний. Казалось, его господин решил начать «зачистку» семьи Элоренс, пощадив лишь Лисевру.

Это была бы трудная задача, особенно учитывая, что их цель — видная аристократическая семья, да ещё и принадлежащая к герцогам пограничья. Однако это было не невозможно. В конце концов, Масака — сыновья бога и, следовательно, изъяты из-под действия человеческих законов — сила вне любой юрисдикции.

Так что, даже если они уничтожат всю семью, главное — должным образом разобраться с последствиями…

— Я имел в виду подготовку к свадьбе.

— Ч-что?

Челлос, чьи мысли были заполнены надвигающейся кровавой баней, растерянно моргнул. Он не мог поверить своим ушам, глядя на Баркана, но на его улыбающемся лице не было и намёка на колебание.

— Я планирую вскоре привести невесту.

Эти неожиданные слова искренне смутили Челлоса. Словно Баркан только что велел ему снова послать цветы семье Элоренс вместо убийц.

Баркан усмехнулся, видя редкое замешательство подчинённого, и добавил:

— Это не входило в планы, но что поделать? Я не могу отказать женщине, которая говорит, что влюбилась в меня с первого взгляда.

Тот самый мужчина, что планировал уничтожить всю семью, не моргнув глазом, сказал это так, будто это было самой естественной вещью на свете.

Хотя Баркан и не был особенно расположен к Лисеврам, решение Эрель определённо произвело на него впечатление. Прожив столь суровую жизнь, он не мог не испытывать уважения к тем, кто осмеливался идти своей дорогой.

Боже правый, подумал Челлос, с трудом сохраняя нейтральное выражение лица, пока внутри у него была паника. Он никогда не представлял, что при своей жизни будет готовить свадьбу Баркана.

Внезапно мысли о свадебных площадках, приданом и подарках нахлынули на него, словно приливная волна, внося хаос. И, возможно, именно поэтому Челлос задал вопрос, который в иной ситуации не посмел бы озвучить.

— Неужели вам действительно нужно… жениться на ней?

Вопрос был разумным. Масака естественным образом желали Лисевр, но брак был редкостью.

Их связь была односторонней: выигрывали всегда Масака. Лисевры, опутанные бедностью и не имея иного выбора, добровольно торговали своей безопасностью. В других случаях Масака подчиняли Лисерв грубой силой, не терпя возражений.

Любовь — это слово было попросту неуместно, чтобы описать их связь. Это была борьба за выживание, где выигрывал сильнейший, а в лучшем случае — хрупкий симбиоз, основанный на взаимной выгоде.

Случай с Эрель Элоренс был из ряда вон выходящим — одним из самых редких в истории. Аристократка, избалованная и оберегаемая с пелёнок, добровольно вызвалась стать женой Масака? Такое казалось попросту немыслимым.

Хотя, скорее всего, у неё есть иной мотив - размышлял Челлос. Как бы ни были достойны восхищения её усилия спасти семью, нельзя было сказать, что она могла замышлять. Возможно, она тихо искала путь к бегству даже сейчас.

Именно поэтому её нужно было привязать к нему — и юридически, и физически, не оставляя возможности для побега. И если в придачу доставался знатный дом, тем лучше.

Чем ближе к королевской семье, тем лучше, подумал он.

В этом отношении Эрель была идеальна. Семья Элоренс носила титул герцогов пограничья, одни из немногих, кто имел право входить в королевский дворец без сопровождения.

Он мысленно оценил Эрель и дворянский титул, что шёл с ней, найдя результаты весьма удовлетворительными. Даже если бы Эрель рыдала и умоляла отпустить, он мог бы силой притащить её к алтарю. К счастью, женщина сама сотрудничала.

По этой причине Баркан чувствовал необычную щедрость. Он даже подумывал пощадить её семью, несмотря на оскорбления, что они швырнули в него.

— Челлос.

Голос Баркана, холодный как иней, вернул Челлоса к действительности.

— Больше никогда не подвергай сомнению мои решения.

— Приношу свои извинения. Я немедленно начну подготовку.

Челлос вздрогнул, немедленно склонившись в почтительном поклоне. Тон Баркана был красноречивее любых приказов. Хорошо зная его нрав, Челлос отчётливо осознал: любая оплошность в организации свадьбы станет для него последней.

— Можешь идти.

Баркан отпустил Челлоса взмахом руки, вновь погружаясь в роскошное кресло, соперничающее с троном своим величием. Он постучал твёрдыми кончиками пальцев по подлокотнику, затем медленно провёл языком по губам. Одна лишь мысль о том сладком теле, возбуждала его голод.

Эрель Элоренс, моя Лисерва. И женщина, что станет моей первой женой.

— Тебе не следовало попадаться мне на глаза.

С угрожающей ухмылкой он представил в уме её хрупкое, жалкое лицо.

Тем временем в своей спальне, где её заперли, Эрель ужинала. Её семья была так разгневана, что не позволяла ей даже выходить к общему столу во время еды.

Что ж, это была не столько злость, сколько отчаянная надежда, что изоляция заставит её передумать.

Упрямство Эрель обернулось для них неприятным сюрпризом. Вместо ужина в общей столовой ей пришлось ужинать в одиночестве в своей комнате — с маленького подноса, который красноречиво говорил о её положении.

Её это не волновало. На самом деле она была женщиной из 21 века, для которой одиночество за ужином в маленькой квартире было нормой жизни.

Вкусно.

Еда была превосходной. Несмотря на своё разочарование, её семья никогда не могла быть по-настоящему жестокой к ней.

Возможно, из-за чувства вины за то, что её заперли, они прислали ей ещё более роскошную трапезу, чем обычно. Эрель с восхищением пробовала богатый, пикантный вкус тёплого говяжьего рагу, с жадностью отправляя его в рот.

Скрип—

Она не успела съесть и пары кусочков, как её хрупкое, болезненное тело начало возражать. Почувствовав, как желудок неприятно сводит, ей не оставалось выбора, кроме как отложить ложку.

Мне стоит поесть, пока есть возможность.

С лёгким вздохом Эрель взглянула на окно. Там вилась, словно жалкая, обтрепанная змея, импровизированная верёвка, которую она смастерила из порванных занавесок. Вышло довольно неумело, но это была её собственная работа.

Этой ночью, с помощью этого жалкого приспособления, Эрель Элоренс планировала сбежать из своей спальни. Всё ради того, чтобы притвориться женщиной, ослеплённой любовью.

Решение Эрель Элоренс сбежать из дома было простым — пора было действовать.

— Так больше продолжаться не может.

До сих пор её переход на сторону Баркана смягчил напряжённую атмосферу и вновь переключил внимание семьи на неё саму. Благодаря этому Баркан, хоть и оскорблённый, ушёл, не устроив сцены.

Но что будет в следующий раз? Если он вернётся или пришлёт своих людей для продвижения брачных договорённостей, как её семья будет иметь с ним дело, пока она беспомощно заперта в своей спальне?

Ответ был очевиден. Баркан неизбежно найдёт какой-нибудь новый, правдоподобный предлог, чтобы вырезать её семью.

— Это было бы просто катастрофой, — пробормотала она, хмурясь. Она встала и подняла приготовленную импровизированную верёвку.

Пришло время бежать. Чтобы защитить свою семью, она должна была уйти от них. Её присутствие было подобно ядовитому плющу — чем сильнее они пытались удержать её, тем опаснее было для них.

— Прощайте, — прошептала она в пустоту, крепко сжимая верёвку. Медленно она стала спускаться из окна.

— Ух.

Спустя несколько мгновений Эрель закрыла глаза, её волосы развевались на ветру, пока она размышляла, правильное ли решение приняла.

Конечно, она не сожалела о решении сбежать из заточения. Ну, что ж…

— Возможно, был способ получше.

Она застряла в веревке собственного изготовления. Одна нога неловко болталась, зацепившись за один из небрежно завязанных узлов.

В прошлой жизни она никогда не любила спорт, никогда даже не пыталась ходить в походы. С какой стати она решила, что спускаться по стене в длинной шёлковой сорочке — это хорошая идея?

Это было смехотворно, но смеяться она не могла, вися в нескольких метрах от земли. Одно неверное движение — и она могла упасть, разбить голову и преждевременно положив конец своей второй жизни.

«Может, так будет лучше для моей семьи», — подумала она. В конце концов, если она, Рисевра, умрёт, Баркан быстро потеряет к ним интерес.

Зачем она шла на все эти трудности, чтобы спасти семью, которая даже не была её собственной? Пока она висела в воздухе, её мысли становились всё более циничными, и она глубоко вздохнула.

Но что она могла поделать? Члены семьи Элоренс уже не казались ей чужими.

«Наверное, я была одинока.»

Вероятно, так оно и было — слишком много времени, проведённого в одиночестве. Хотя в прошлой жизни она и обижалась на своих холодных, пренебрегающих ею родителей, часть её всегда жаждала их любви и внимания. Даже после переезда и самостоятельной жизни, окончания престижного университета и подачи заявок в ведущие компании, она втайне надеялась.

Надеялась, что они наконец заметят её.

Конечно, эта надежда была не более чем миражом. По крайней мере, настоящие миражи дают краткое утешение заблудившимся путникам, но её фантазии не имели и этой ценности.

И потому, как и многие одинокие молодые люди, она пристрастилась к зависимости. К счастью, это были не азартные игры и не алкоголь, а игры. Она погружалась в них, пытаясь забыть боль от того, что её не любили.

Так она и оказалась в жизни Эрель Элоренс — и она должна была признать, что это было довольно здорово. Как бы она ни не хотела это признавать, ей приходилось быть честной.

У неё было лицо голливудской актрисы, богатство английской аристократки и благородное происхождение, гарантирующее, что ей никогда не придётся беспокоиться о выживании. Конечно, тело было немного хилым, но даже это казалось милой чертой, так сказать «утончённым шармом».

И это было не всё. У неё была любящая семья, которая баловала её и хвалила за одно лишь дыхание. Что ещё можно было желать?

Она всё ещё чувствовала беспокойство, не зная, что случилось с первоначальной Эрель, но в то же время чувствовала удовлетворение. Может, даже немного счастья. Так было до тех пор, пока она не обнаружила судьбу, что ждала это тело.

— Что ж, вот это передряга.

Когда её собственная жизнь оказалась под угрозой, в уме мелькали лица её семьи. Возможно, потому что она висела вниз головой, её глупость казалась яснее, чем когда-либо.

Неужели она и вправду начала верить, что действительно принадлежит этой семье, только потому, что её называли красивой и лелеяли? Было смешно, что она позволила себе привязаться, прекрасно зная, что они не её настоящая семья.

Время шло, пока она висела там. Вскоре кто-нибудь из прислуги заметит её, спасёт, и ей придётся вынести разочарование и выговор семьи. После за ней будут следить ещё строже.

Но это было приемлемо. Даже если её оболочкой была Эрель, внутри она всё ещё была Рэён.

Её растили в поколении, что делало упор на креативность, решение проблем и инициативу. Так что, несомненно, в следующий раз она может придумать другой план побега.

В тот миг, когда она открыла глаза с этой мыслью, её взгляд встретился с неожиданной фигурой, на высоте четырёх метров от земли.

— Призрак?

Было не неразумно так подумать. В конце концов, бледный мужчина, парящий словно в воздухе, смотрел прямо на неё.

Сквозь его полупрозрачное тело она смутно различала прекрасный ночной сад поместья Элоренс. Это заставило Эрель на мгновение усомниться, не галлюцинацию она видит. Но глаза мужчины, прикованные к ней, были далеки от какой-либо иллюзии.

С выражением, балансирующим между неверием и раздражением, мужчина явно разглядывал нелепую позу Эрель, неловко болтающуюся на верёвке.

Погодите-ка. А не грубо ли со стороны призрака смотреть на меня таким взглядом?

Когда Эрель нахмурилась от этой мысли, знакомый звук внезапно вернул её к реальности — «динг».

[Благосклонность Яна Луи уменьшилась на 2.]

— О.

Только тогда Эрель наконец вспомнила, где она видела этого мужчину, который даже не казался настоящим.

Где же ещё она могла встретить призрака, как не в населённом привидениями особняке? Выражение лица Эрель просветлело, когда она вспомнила Баркана, предводителя призраков.

Верно, этот мужчина, должно быть, один из последователей Баркана.

«Если я попрошу его, он, наверное, отведёт меня к Баркану.»

Это была неплохая сделка для обоих. Эрель достигнет своей цели до того, как её найдут родные, а мужчина, вероятно, будет похвален Барканом за то, что привёл её.

В тот момент, когда Эрель собралась открыть рот, чтобы заговорить, мужчина, до этого с недоверием смотревший на нее, внезапно рассыпался светлячками и полностью исчез.

— …… .

Оставшись одна, Эрель была ошеломлена. Конечно, она болталась в довольно неподобающем для аристократки виде, но исчезнуть вот так? Не то чтобы она выбрала висеть здесь ради забавы.

А он что? Кем он себя возомнил, что летает вокруг, словно какой-то призрачный Питер Пэн? Если подумать, их ситуации не так уж и различались.

«И всё же он смотрел на меня таким взглядом.»

Сильнее всего её раздражало то, что её благосклонность упала. Однако сейчас было не время придираться к чужому поведению.

Глухой удар—

Зловещий звук донёсся откуда-то. Её ноги, туго зажатые в верёвке, внезапно начали ослабевать. Напрягая шею, чтобы взглянуть вверх, она увидела ужасающее зрелище: плохо завязанная верёвка начала разматываться.

Что делать? Эрель с растущим ужасом глянула вниз. Четыре метра до земли — идеальная высота, чтобы разбить голову.

«Уверена, она расколется надвое.»

Хотя она и затянула узел так туго, что чуть не сорвала ногти, она не могла понять, почему он развязывается. Но времени на сожаления не было, верёвка продолжала быстро разматываться.

«Кто-нибудь, помогите!»

Как будто в ответ на её безмолвный крик о помощи, снизу внезапно раздался голос.

— Прошу прощения, вы леди Эрель Элоренс?

Это был невероятно юный и милый голосок. Когда Эрель повернула голову на звук, она увидела пару больших круглых глаз, смотрящих на неё снизу со сложенными вместе руками.

«Малыш?»

Эрель, собиравшаяся попросить о помощи, слегка растерялась. Мальчик с кудрявыми каштановыми волосами и румяными щеками выглядел не старше десяти. Его внешность была уникальной и очаровательной, словно он был метисом.

Это был первый ребёнок, с которым она столкнулась с тех пор, как попала в игру. Возможно, из-за взрослой гордости, Эрель колебалась просить о помощи такое очаровательное личико. Но медлить было некогда, хлипкая верёвка снова скрипнула, грозя вот-вот порваться.

— Эй, прости, но не мог бы ты позвать взрослого? Быстро?

Несмотря на срочную просьбу Эрель, мальчик не двинулся с места.

— Вы леди Эрель Элоренс? — снова спросил он, склонив голову набок, словно не совсем понимая её слов. Он был похож на робота, который работал только при получении инструкций в правильном порядке.

— Да, это я. А теперь не мог бы ты позвать взрослого? Как можно скорее, прошу.

Эрель выпалила слова на одном дыхании. В ответ на её слова лицо мальчика озарилось ангельской улыбкой, словно он получил нужное подтверждение.

— Вам не нужен взрослый, моя дорогая леди Рисевра.

Как он сейчас её назвал? Она не могла поверить своим ушам.

— Я сам отведу вас к господину.

С этими словами мальчик немного покружился на месте, и в мгновение ока его маленькая фигурка преобразилась в фигуру взрослого мужчины.

— Позвольте мне сначала представиться.

Прежний юный голос исчез, сменившись насыщенным, низким тембром, который прорезал ночной воздух. Молодой человек, которого уже нельзя было принять за ребёнка, почтительно сложил руки и поклонился.

— Я Рю Чен, слуга, посланный Масака Рю, великим лордом Цинхая. Мой господин владеет несколькими крупными торговыми судами и недавно прибыл на западный континент, чтобы лично отобрать некоторые товары для торговли. Находясь здесь, он услышал слухи о вас, леди Лисевра.

Рю закончил речь с сияющей улыбкой, словно надеясь, что она найдёт его обаятельным.

Высокий, со стройным телосложением и длинными заплетёнными каштановыми волосами, Рю вовсе не походил на слугу. Скорее, он напоминал молодого наследника знатной семьи. Его зелёные глаза были такими тёмными, что казались почти чёрными, и когда их взгляды встретились, раздался мягкий «динг», открыв окно информации о благосклонности.

[Масака Рю Чен: Текущая благосклонность 42]

…Правильно ли указано имя? Эрель по привычке взглянула на окно, но вместо «Рю Чен» там чётко отображалось «Рю Чен».

«Так я и знала. Он выглядел слишком утончённо для простого слуги.»

Эрель быстро сообразила, в чём дело. Мужчина перед ней притворялся подчинённым, но на самом деле был самим Масака Рю.

Ей показалось странным, что система не добавила к его имени «Хамаш» в сообщении. Но на восточном континенте не почитали бога Хашиву, и это, возможно, повлияло. В конце концов, «Хамаш» — это священный титул, дарованный детям божества.

«Рю. Рю. Имена и вправду звучат похоже, если произносить быстро.»

Он даже не утрудился придумать творческий псевдоним. Эрель поняла, что он явился сегодня без какой-то великой цели, вероятно, просто для наблюдения за ней. По крайней мере, так она думала, пока тот «фрукт», что он считал недосягаемым, не оказался болтающимся прямо перед ним.

Ведь Эрель всё ещё неловко висела верх тормашками, а её нога застряла в верёвочном месиве. В таком состоянии слышать имена вроде Масака Рю или о восточном континенте не особо её волновало.

Что беспокоило её больше, так это то, что Рю стоял на территории поместья Элоренс как ни в чём не бывало. Её семья была маркизами пограничья, а поместье охранялось хорошо обученными солдатами. И всё же Масака, казалось, приходили и уходили, когда того сами захотели, ясно давали понять: никакие «обычные» люди не могли их остановить.

— Ах, да. Вы же просили о помощи, не так ли?

К счастью, Рю не был полностью бесчувственным. Он взглянул на наполовину перевёрнутое лицо Эрель, уловил на нём раздражение и улыбнулся.

— Что ж, тогда позвольте мне помочь вам, и, пожалуйста, не удивляйтесь.

Чем я могу удивиться сейчас? — подумала Эрель, уже воочию убедившись в странных способностях Масака. Однако то, что произошло дальше, впечатлило даже её.

Пуф!

Внезапно вокруг Рю клубами взвился дым, и, когда он рассеялся, на его месте стоял гигантский енот. На задних лапах он должен был быть ростом не менее трёх метров, его пушистый хвост вилял, пока он раскидывал короткие лапы в сторону Эрель.

— Давайте, прыгайте! Леди Рисевра!

— Прыгнуть вниз? Вы это серьёзно?

— Конечно же! Я поймаю вас без единой царапинки!

Казалось, специализацией Рю была магия превращений. Эрель колебалась, не зная, стоит ли ему доверять. Чувствуя её нерешительность, енот помахал передними лапами в жесте, который был странно мил для его огромных размеров.

— Быстрее, прыгайте!

Увидев это, Эрель собралась с духом. В конце концов, упасть на пушистого енота было наверняка лучше, чем врезаться в землю. Хотя она не была уверена, что доверяет самому Рю, но пушистому меху енота она доверяла.

— Пожалуйста, пусть это сработает.

Изогнувшись в воздухе, Эрель дёргала и тянула подол платья, который запутался вокруг её ноги. Пока она это делала, уже истончившаяся верёвка с громким скрипом натянулась, и высвободить ногу стало проще.

«Ещё чуть-чуть…»

Эрель полностью сосредоточилась на освобождении ноги, не замечая, что её юбка значительно поднялась, обнажив бледные икры. Пара глаз внизу не могла не следить за этим смущающим зрелищем.

[Динг! Благосклонность Рю Чена увеличилась на 10.]

…С чего бы это его благосклонность вдруг возросла? Эрель показалось это подозрительным, но она продолжала концентрироваться на ноге, так как та начинала неметь от долгой неподвижности.

— Да! Получилось!

Она наконец высвободила ногу, и крик облегчения сорвался с её губ. Но верёвка, словно не желая отпускать её так легко, лопнула в тот миг, когда её ступня выскользнула.

Не успела она вскрикнуть, как земля с тревожащей скоростью понеслась навстречу. Инстинктивно Эрель зажмурилась, готовясь к удару. Но вместо боли она приземлилась на что-то мягкое и пружинистое.

Её щека и шея коснулись мягкой шерстки, ощущение чего-то уютного, словно запах домашней собаки, наполнило её чувства. Эрель осторожно открыла глаза и увидела, что гигантский енот смотрит на неё сверкающими, сияющими глазами.

— Вы в порядке, леди Лисевра?

— … Да.

— Я рад, что вы в безопасности.

Хотя Рю и был дружелюбен до этого, в облике енота он стал ещё более ласковым. Эрель почувствовала, что понимает почему. Она взглянула на свою руку.

«Кольцо Друида.»

Кольцо, награда за квест, обладало способностью привлекать благосклонность животных. Возможно, поэтому Рю, теперь в облике енота, не мог скрыть своей привязанности, его хвост восторженно вилял в её сторону.

[Динг! Благосклонность Рю Чена увеличилась на 5.]

… Вот нелепое кольцо. Эрель задумалась, не упадёт ли благосклонность обратно, когда Рю вернётся в человеческую форму. От этой мысли всё стало казаться тщетным. Она сползла с его мягкого брюха, почувствовав странное ощущение, когда случайно задела его шерсть, отчего тело енота одеревенело от удивления.

Совершенно не осознавая произведённого эффекта, Эрель, оказавшись на земле, отряхнулась. Одна из её ног, так долго зажатая в верёвке, ныла тупой болью.

Надеюсь, я не содрала кожу, — подумала она и уже собиралась приподнять юбку, чтобы проверить повреждение. Но как раз, когда её рука двинулась, её остановила твёрдая хватка, прижавшая её запястье.

— Постойте, это как-то…

— А?

Эрель обернулась и увидела Рю — снова в человеческом облике — нежно держащего её руку, не позволяя ей приподнять юбку. Она смотрела на него в замешательстве, не понимая, почему он так поступает. Его уши, красные даже при бледном лунном свете, и его несколько застенчивое выражение лица казались подозрительными.

Спустя несколько секунд до неё дошло.

Ах.

Привычки — страшная вещь. Будучи родом из современного мира, где она носила мини-юбки и шорты, не задумываясь, Эрель не привыкла к консервативным ценностям этого мира, где даже показать лодыжку могло быть стыдно. Хотя она и знала это головой, её тело ещё не привыкло, и она часто забывала об этом.

В конце концов, она теперь обитала в теле знатной барышни и должна была вести себя соответственно. Эрель быстро отдернула руку, притворяясь, что вовсе и не собиралась приподнимать юбку. Затем, как можно более непринуждённо, она начала отступать назад, к особняку.

Независимо от полученной помощи, она не намеревалась следовать за ним.

— Итак, вас зовут Рю, верно? В любом случае, спасибо за помощь. Я обязательно вскоре отправлю знак благодарности вашему господину, Масака Рю.

Пожалуйста, просто уходи. Я сделаю вид, что не знаю, что вы на самом деле не слуга. Эрель молча надеялась, но в глубине души знала, что это тщетное желание.

— В этом нет нужды, леди Лисевра.

Как и следовало ожидать, Рю преградил ей путь с вежливой, но многозначительной улыбкой.

— Вы можете поблагодарить его лично.

Ситуация разворачивалась именно так, как она боялась. Эрель вздохнула. Хотя Баркан сделал первый ход, всегда находились другие, таящиеся в тени и выжидающие своего шанса. Миррдал, с которым она сталкивалась прежде, был тому примером.

Но если попытка Миррдала была безрассудной авантюрой, рождённой невежеством, то это было куда хуже. Рю точно знал, что делал, тщательно просчитывая каждый шаг.

Он был с восточного континента, владелец крупных торговых судов. Рю Чен не был кем-то, связанным с землями или политикой этого места. Так что, пока Баркан мог иметь власть над этой областью, Рю не был связан теми же правилами.

Вот именно. Рю Чен явно намеревался прихватить Эрель, словно очередной торговый товар, и умчать прочь — не в западные земли, подконтрольные Баркану, а на обширный и неведомый восточный континент, далеко за пределами чьей-либо досягаемости.

Пуф!

Рю провернулся на месте, превратившись в массивного аиста. Эрель, с побледневшим лицом, смотрела на невероятно длинные ноги птицы. Когда он расправил свои чёрно-белые крылья.

— Заранее приношу извинения, что не могу сопроводить вас более изящно — произнёс он.

Сопроводить? Какая наглость! Даже похищая её, Рю умудрялся сохранять то же высокомерие что у всех Масака.

— Пожалуйста, не делайте этого.

— Вам понравится на моей родине, я уверен. Она куда приятнее этих диких земель, кишащих людоедскими чудовищами.

— Меня зовут Эрель Элоренс. Не Лисевра, — твёрдо сказала она, с ненавистью глядя на твёрдый клюв аиста и отступая на шаг назад. Но всего одним шагом своих длинных ног аист мгновенно сократил дистанцию.

— Не сопротивляйтесь. Я не хочу причинять вам вред, леди Лисевра, — в последний раз предупредил Рю, его острая, с когтями лапа потянулась к ней. Словно наступающее затмение, тень его гигантской лапы легла на её платиновые волосы, грозя поглотить её.

Эрель безнадёжно смотрела на приближающиеся когти аиста. Что, если её похитит Рю, как только она покинет особняк? Что подумает Баркан?

Не решит ли он, увидев обрезанную верёвку за окном, что она сбежала? И не причинит ли он в отместку вред её семье?

От этой мысли она почти сходила с ума. И всё же в этой ситуации она ничего не могла поделать. Бессилие тяжким грузом легло на её сердце.

— Стой.

Леденящий голос прозвучал откуда-то из темноты. Лапа аиста, тянувшаяся к Эрель, вдруг неестественно застыла в воздухе.

— …Что это?

Впервые Рю говорил удивлённым тоном, потеряв контроль над своим телом. Пока Эрель, всё ещё ошеломлённая неожиданным поворотом, наблюдала за происходящим, она вдруг вспомнила, где видела нечто подобное прежде.

— Ты в порядке, сестрёнка Эрель?

Когда воспоминание всплыло, до её ушей донёсся голос не совсем повзрослевшего юноши. Повернув голову, она увидела, как Миррдал приближается сквозь хрустальный ночной воздух.

— Миррдал.

Их взгляды встретились, и, не думая, она вслух произнесла его имя. Миррдал мягко улыбнулся, его губы изогнулись, словно ему было приятно.

— Скучала по мне?

Два Масака, а не один. Это было похоже на прыжок из огня да в полымя. Будто и этого было мало, эта нелепая игра, казалось, находила удовольствие в её страданиях, подкинув ей очередное задание.

[Динг! Добавлено дополнительное задание «Я выбираю своего мужчину».]

[Дополнительное задание «Я выбираю своего мужчину»: Безопасно сбежать от Масака, вторгшихся в поместье Элоренс. Если вас поймают или одолеют, задание провалится. При успехе будет выдана случайная награда.]

К чёрту награду — просто отпустите меня! — закричала про себя Эрель, оглядываясь. Рю отчаянно пытался высвободиться из теневых оков Миррдала.

— Я слышал, люди с Восточного континента хорошо воспитаны.

Миррдал снял свою аккуратно надетую шляпу джентльмена, обнажив красивое лицо с насмешливой улыбкой.

— Хотя, судя по тому, что ты пытаешься силой утащить такую хрупкую прекрасную женщину, это не так.

Какое бесстыдство. Вспоминая, как её едва не похитили в шляпной лавке, Эрель с недоверием смотрела на Миррдала. Он пожал плечами и пробормотал странно оправдывающим тоном.

— Меня таскали в полицию, и пришлось три часа давать объяснения. И я заплатил за весь ущерб шляпной лавке.

Не то чтобы это я был виновником. Его ворчливый, с оттенком обиды голос дал Эрель ясно понять, что Миррдал не чувствовал ни малейшего раскаяния.

Из-за его выходки — выпустить Китана ради какого-то «подвига» — бедный работник шляпной лавки был серьёзно ранен. Опоздай он чуть больше, и Беатрис, и она сама могли бы получить тяжёлые травмы. И всё же он здесь, жаловался на простой штраф.

Взгляд Эрель на Миррдала стал холоднее. Поняв, что его оправдание не работает, он неуклюже улыбнулся и протянул руку.

— Давай помиримся. В прошлый раз я слишком поспешил. Договорились?

Ей хотелось проигнорировать его протянутую руку. Но прежде чем она успела среагировать, её тело застыло, суставы затрещали, и она против воли подошла и взяла его под руку — словно возлюбленная.

— Спасибо. Я знал, что ты поймёшь, сестрёнка.

Миррдал бесстыдно улыбался без тени вины. При этом зрелище, брови Эрель глубоко нахмурились.

«Он снова использует свою силу.»

Как она и предполагала, Миррдал до своего исправления был настоящим исчадием ада. Она начала жалеть, что вообще умоляла Баркана пощадить его.

— У тебя холодные руки.

Миррдал пробормотал это, играя с холодной рукой Эрель, лежавшей на его руке. Затем, словно так и должно быть, он начал нежно потирать мягкую кожу на внутренней стороне её запястья.

— Я согрею тебя.

[Динг! Уровень привязанности Масака Миррдала Хамаша увеличился на 5.]

Его привязанность, возможно, и возросла, но Эрель было плевать. Ей отчаянно хотелось стряхнуть его руку, но, будучи скованной его тенью, всё, что она могла, — это моргать от досады.

В тот момент она заметила, что тело аиста, неловко застывшее, тяжело закачалось. Рю наконец высвободился из оков, пока внимание Миррдала было отвлечено.

Силы Масака в целом оказывали меньшее влияние на других Масака. Лишь благодаря тому, что Миррдал застал Рю врасплох, ему удалось удерживать его так долго.

— Как ты посмел.

Рю, всегда добрый перед женщинами, теперь показал свою свирепую сторону, стиснув зубы. Его тёмно-зелёные глаза зловеще блеснули, когда он уставился на Миррдала, словно желая поглотить его целиком.

— Ты, дерзкий щенок…!

Вместо ответа Миррдал снова протянул руку, намереваясь схватить тень Рю.

Но Рю не был дураком. Уже испытав на себе силу Миррдала прежде и будучи старше годами, он не собирался попадаться на ту же уловку дважды.

Бум!

Рю быстро провернулся и исчез в воздухе. Рука Миррдала неловко застыла в воздухе, хватая пустоту.

— Прячешься, как крыса! Тебе не стыдно?

Миррдал выплюнул слова с презрительной интонацией, хотя в ней проскальзывала нотка нервозности. Только недавно став совершеннолетним, он не имел большого опыта в реальных боях.

Застигнутая посередине разворачивающейся драки, Эрель моргала, всё ещё не в силах двигаться, но находясь в полном сознании. Её чувства оставались острыми, и она могла слышать, как что-то быстро шуршит в кустах, направляясь к ним.

Эрель инстинктивно взглянула на звук у своих ног и увидела её — маленькую синюю змею, подползающую прямо к ней.

— Рю?

Воистину. Сколько бы силы ни было у Миррдала, он не мог контролировать тени всего сада. Рю воспользовался этим, превратившись в ядовитую змею и бросился на Миррдала.

Шссс!

При лунном свете чёрные клыки змеи зловеще блеснули, вонзившись в лодыжку Миррдала.

— Агх!!

Миррдал издал болезненный вопль, судорожно дёргая укушенной ногой, но ядовитый нейротоксин уже начал распространяться по его венам.

— Ты, трус…!

Миррдал стиснул зубы, заметив, что его нога приобретает болезненный фиолетовый оттенок. Конечно, ему не на что было жаловаться, учитывая, что он и сам напал на Рю из засады. Но Миррдал, никогда не склонный к саморефлексии, не видел лицемерие в своих действиях.

Он потопал по траве, отчаянно пытаясь найти Рю, но разглядеть змею, прячущуюся в тёмной листве, было почти невозможно.

— Выходи! Я сказал, выходи!

В ярости его речь стала невнятной, а движения — вялыми. Ослабление сил Миррдала позволило Эрель высвободиться из его хватки. Она быстро выскользнула из его досягаемости.

Она не намеревалась оставаться ни с Рю, ни с Миррдалом. Всё, чего она хотела, — это бежать из этого места. Но едва она сделала несколько осторожных шагов, сзади раздался холодный голос.

— Куда это ты собралась, сестрёнка?

Чёрт. Её уже поймали.

Эрель обернулась, её сердце бешено колотилось. Миррдал стоял там, его лицо было бледным, словно он проглотил свинец.

— Нет… ты не можешь… уйти…

Даже с онемевшими от яда губами он упрямо пытался говорить, протягивая дрожащую руку, словно пытаясь схватить её.

Но в этот момент, Рю со свистом он превратился в стройного волка и молнией бросился на Миррдала.

— Умри!

Рю сбил Миррдала с ног, прижав его к земле своими большими лапами, вдавившимися в грудь Миррдала. Его острые клыки целились в горло Миррдала.

— Аааах!!

Незадолго до катастрофы Миррдал инстинктивно поднял руку, чтобы прикрыть шею. Хотя он и спас свою жизнь, его рука была зверски искусана, болтаясь клочьями.

Но Рю не был удовлетворён. Хотя он и казался мягким, Рю был мужчиной с огромной гордостью. И он не собирался прощать Миррдала, унизившего его перед женщиной, которой он хотел впечатлить.

Хруст.

Прежде чем Миррдал смог попытаться провернуть ещё какие-нибудь свои зловещие трюки, Рю впился в его другую руку, разрывая её. Миррдал издал ещё один пронзительный вопль, прежде чем рухнуть, его тело обмякло.

Плюю!

Выплюнув окровавленный кусок, Рю скривился, словно откусил что-то отвратительное. Затем он перевёл свой взгляд на Эрель.

Наблюдая за разворачивающимся перед ней жестоким боем, Эрель побледнела. Даже в темноте она ясно видела кровь, пропитавшую пасть и шерсть волка. Его глаза, горящие в ночи, встретились с её взглядом, когда он приближался, и она не могла не чувствовать ужаса.

— П-Пожалуйста, не подходи ближе.

Эрель пыталась звучать уверенно, но её голос дрожал. Она слишком хорошо знала, что такая слабая угроза не будет иметь реальной силы. У неё не оставалось шанса, кроме как призвать кого-то сильнее для своей защиты.

— Я… у меня уже есть жених.

Рю на мгновение замер, услышав о её помолвке. Возможно, будучи с Восточного континента, где высоко ценились приличия и долг, это могло на него подействовать. Воодушевлённая лёгким колебанием, Эрель заговорила твёрже.

— Ты, должно быть, слышал о нём, да? Баркан Хамаш?

В этом мире, будь в нём криминальный картель, Баркан, без сомнения, был бы его боссом. Рю, узнав это имя в ходе своих торговых изысканий, замолчал.

«Сработало?»

Эрель тревожно сцепила руки и ждала. Но ответ, который она получила от Рю, был неожиданным — он расхохотался.

— Ха-ха-ха!!

Волк, что несколько секунд назад крил о своей опасности, сейчас, катался по траве, словно не в силах сдержать себя. Он явно не хотел смеяться, но комизм ситуации пересилил его. Эрель закусила губу, чувствуя себя униженной. Рю вытер слёзы с глаз большой лапой, с жалостью качая головой.

— Ах, прости. Это было так невинно и мило, что я не смог сдержаться.

[Динг! Благосклонность Масака Рю Чена увеличилась на 3.]

Хотя его благосклонность и возросла, Эрель чувствовала себя оскорблённой, словно над ней только что посмеялись. Однако, Рю, казалось, не волновали её темнеющие голубые глаза.

— Ваш жених... не думаете, что такой термин кажется немного смешным? Более точным словом было бы «владелец», вам не кажется?

Его голос был мягок, но слова резали глубоко, затрагивая её отношения с Барканом. Всё же в его тоне сквозила лёгкая нотка сожаления, возможно, ему было неловко за свой смех.

— Я не стану отрицать, что он редкий и могущественный Масака. Но даже самое громкое имя ничего не значит в безбрежном океане. Имя Баркана Хамаш может ярко сиять здесь, но к тому времени, как оно пересечёт море и достигнет моей родины, оно померкнет, превратившись в ничто, будь то песчинка.

Закончив говорить, Рю провернулся на месте и превратился в гигантскую обезьяну, протягивая длинную руку, будто намереваясь схватить Эрель.

— Боюсь, вам придётся отправиться со мной.

Эрель шлёпнула его по протянутой руке, но для Рю это было не более чем слабым протестом. Его рука уже тянулась к её стройной талии, когда внезапно между ними взрывом полыхнуло пламя, озарив ночь.

Бум!

Глаза Эрель расширились. Контроль над силой был настолько точен, что, хотя огонь и вспыхнул прямо перед ней, она осталась совершенно невредимой. Узнав источник пламени, она инстинктивно позвала по имени.

— Баркан?

Незадолго до того, как быть поглощённым огнём, Рю резко сжался, превратившись в маленького хорька. Хотя он и избежал смерти, большая часть его шерсти была опалена.

— Шшссс!!!

Запах горелых волос наполнил воздух, а оставшиеся угольки тлели красным, выжигая последние клочья меха. Рю катался по земле от боли, пытаясь потушить тлеющие угли. В своей жалкой, крошечной форме хорька зрелище было почти печальным.

Но Баркан, самый жестокий из Масака, не испытывал ни капли жалости. Выйдя из длинных ночных теней, он невозмутимо наступил на хорька своим ботинком.

— Угх!!

Раздавленный под его ногой, Рю задыхался, едва способный дышать. Баркан даже не удостоил его взглядом, вместо этого уставившись на Эрель, его губы медленно изогнулись в улыбку.

— Похоже, ты скучала по мне, — ухмыльнувшись сказал он, слегка склонив голову. Должно быть, он услышал, как она произнесла его имя.

Сегодня на нём было особенно тёмное пальто, стоя на фоне лунного света, он выдыхал длинную струйку дыма. К несчастью, лунная ночь в сочетании с его чувственной внешностью создавала захватывающую, но довольно сюрреалистичную сцену. Словно ожившая картина, окружённая лёгким облачком дыма.

— Я думал дать тебе время побыть с семьёй, прежде чем забрать.

Его холодные глаза скользнули по Эрель, пока он сбрасывал пепел с докуренной сигары.

— Но я вижу, это больше невозможно. Эти надоедливые вредители выползают в ту же секунду, как я даю им шанс.

Взгляд Баркана на мгновение опустился на землю. Он посмотрел на Миррдала, потерявшего сознание, с посиневшим от яда лицом. Его ледяной взгляд был безразличен, но, когда его глаза упали на Рю, всё ещё извивающегося под его ногой, они стали ещё холоднее.

«Даже работу до конца сделать не смог. Бесполезный.»

По правде говоря, Баркан прибыл гораздо раньше, но предпочёл показаться только сейчас.

Назначить Яна Луи, одного из своих самых доверенных подчинённых, следить за Эрель, было мудрым решением. Благодаря Яну он был предупреждён как раз вовремя, когда Эрель попыталась сбежать из особняка.

Ян Луи, Масака богатства и скрытности, мог становиться невидимым, проходить сквозь стены и невероятно быстро перемещаться в своей нематериальной форме. Его способности идеально подходили для наблюдения.

Однако бог Хашива всегда был справедлив. В обмен на дарование Яну таких редких талантов, он отнял у него способность внятно говорить. В частности, Ян был не способен ярко описывать события, свидетелем которых он становился, из-за чего его отчёты были мучительно туманны.

«Что? Эрель Элоренс стоит на руках в воздухе посреди ночи?

Какой вздор! Баркан нахмурил брови от досады, услышав такой бессвязный и беспочвенный доклад.

Аристократки были до абсурда хрупкими созданиями, часто ведущими себя так, словно мир рухнул, стоит им лишь показать лодыжку. Конечно, Эрель Элоренс была самой хорошенькой из таких «хрупких курочек», но всё же ничем не отличалась.

И всё же Ян докладывал, что она ночью на улице, стоит на руках в нижнем белье? Баркану было трудно в это поверить.

«Это правда. Она была вся белая и вверх ногами.»

Но, как обычно, Ян упрямо настаивал, не предлагая дальнейших объяснений. Баркан вздохнул, представляя, как в ярости поджигает пустую голову Яна.

К счастью, Баркан был достаточно проницателен, чтобы сложить картину происходящего, несмотря на отсутствие красноречия у Яна — по крайней мере, большую часть времени.

Но что за дело со стойкой на руках — каким бы проницательным он ни был — было то, что даже Баркан не мог понять. Так что же ещё ему оставалось? Пришлось ехать и смотреть самому.

И когда Баркан прибыл, вот в какой беспорядок он попал.

— Я думал, люди с Восточного континента славятся своими манерами. Очевидно, нет. Пытаться силой утащить такую хрупкую и прекрасную женщину?

— Как ты посмел, дерзкий щенок...!

Баркан наблюдал за дракой двух глупцов холодными глазами. Как босс скрытого мира и, как все великие лидеры, он ценил эффективность.

Не было нужды тигру вмешиваться в битву между волком и бродячей собакой. Самым эффективным и чистым методом было бы просто подождать, пока один из них умрёт.

«Так меня меньше возненавидят.»

Если бы он захотел, Баркан мог бы с лёгкостью убить либо Миррдала, либо Рю. Но сделай он так, Эрель несомненно возненавидела бы его. Она не стала бы выражать это открыто, не рискуя безопасностью семьи, но не смогла бы скрыть страх и отвращение, что затуманили бы её глаза, когда она смотрела бы на него.

«Хотя, по-своему это было бы забавно.»

Всё же это было бы неэффективно. Отношения между Масака и Лисеврой были сложнее, чем казалось.

Ритуал «Севринга», включавший вывод избыточной энергии Масака и обмен её на жизненную силу Лисевры, полностью контролировался Масака. Однако то, сколько жизненной силы Лисевра отдавала во время ритуала, зависело от её готовности. Чем больше негодования или неприязни она испытывала к Масака, тем менее эффективным становился ритуал.

Эрель Элоренс и так была женщиной, обречённой на раннюю смерть. Если бы он заставил её возненавидеть себя, ритуал Севринга стал бы неэффективным, что было довольно глупо.

И потому Баркан решил ждать — ждать, пока один из этих глупцов убьёт другого.

Но Рю, по какой-то причине, не добил того наглого щенка. Возможно, в его уме, он щадил жизнь Миррдала, потому что за ним наблюдала Эрель.

«Бесполезный.»

Баркан повторил эту мысль, пока разочарование поднималось в нём. Не в силах сдержать раздражение, он с силой надавил каблуком. Это был импульсивный жест — сильнее, чем он намеревался, — но, несмотря на его ярость, Рю не умер. В конце концов, он всё ещё был Масака.

— Пииик!!

Хорёк издал жалкий визг, его тело обмякло под ногой Баркана. Эрель ахнула, опасаясь, что Рю мёртв, но его крошечные конечности всё ещё трепетали в конвульсиях. Он лишь потерял сознание.

Баркан, теперь окончательно пресытившийся обездвиженным Рю, убрал ногу. Он вытер подошву ботинка о траву, словно она была испачкана чем-то грязным. Вид полного отсутствия человечности у Баркана заставил Эрель смотреть на него в шоке.

Баркан не избегал её взгляда. Рассеянно теребя тяжёлый портсигар в кармане, он начал размышлять.

Итак, что делать дальше?

Пока низшие Масака сражались за «свою» Лисевру, Баркан неспешно курил сигару и ждал. И наблюдал. Он пристально следил за тем, как его Лисевра отреагирует на ситуацию.

Он анализировал каждую деталь лица Эрель, её движения и даже тон её голоса, когда она отказывала. Но, к его досаде, не находил ничего, за что можно было бы зацепиться. Ни единой ошибки.

И тогда он услышал, как она сказала: «У меня уже есть жених».

Впервые его губы, обхватившие сигару, замерли.

Баркан, не отклонившийся ни на йоту от своей безупречной позы наблюдателя, перевёл взгляд на Эрель. Её обычно прекрасное, кукольное лицо побелело от страха, пока волк приближался.

«Ты же слышал о нём, да? Баркан Хамаш?»

Она так старалась не дать голосу задрожать, что её страх становился лишь очевиднее. И всё же, даже в таком жалком состоянии, Эрель приподняла подбородок и сумела произнести его имя.

В тот момент Барканом овладел странный порыв. Её дрожащий подбородок и одеревеневшие губы не имели в себе ничего отдалённо соблазнительного. И всё же, услышав своё имя, слетевшее с этих губ, он неожиданно для себя захотел поцеловать её.

Она его не любила. Она была слабой женщиной, которая его боялась, которая жила в постоянном подозрении, что любая её оплошность обернётся бедой для её семьи.

И всё же, до смешного, она упрямо цеплялась за какое-то чувство верности по отношению к нему. Как ему следовало поступить с такой женщиной?

Его глаза потемнели, не отрываясь от Эрель. Разумеется, она не могла знать, почему он хранил молчание и уставился на неё этим оценивающим взглядом. В конце концов, мысли Баркана были слишком изощренные и извращенные, чтобы обычный ум мог их постичь.

К счастью для неё, кое-что вмешалось. С привычным «дингом» перед её глазами появилось системное сообщение, предлагающее до смешного простое объяснение его сложным мыслям.

[Благосклонность Баркана увеличилась на 10.]

…Что это? Эрель была озадачена внезапным всплеском благосклонности. Она не имела понятия, что могло порадовать этого привередливого мужчину, но, по крайней мере, это не казалось дурным знаком.

Мужчина перед ней обладал зловещей способностью заставлять всё вокруг меркнуть, просто стоя неподвижно на месте. Даже величественный особняк Элоренс позади него, казалось, отступал на второй план, словно был лишь частью его декораций. И хотя огни в доме горели ярко…

«Ах.»

Сердце Эрель упало, когда она заметила, как в особняке один за другим зажигается свет. Похоже, наконец кто-то в доме заметил неладное.

Возможно они поняли, что она сбежала, либо увидели сражающихся Масака в саду. В любом случае, для неё это было плохо. Прежде всего, она должна была предотвратить наихудший сценарий, при котором её семья выбежит с обнажёнными мечами, готовая противостоять Баркану.

— Может, пойдём…?

Собравшись с духом, Эрель неуверенно протянула руку. Но Баркан лишь взглянул на неё без единого слова, его безразличный взгляд словно спрашивал: «Куда?» Эрель почувствовала неловкий стыд.

— Разве ты пришел не за мной?

Хотя, если точно, он, вероятно, пришёл, чтобы утащить её силой. Но поскольку она и так планировала сбежать и встретиться с ним, это не обязательно было плохо. На самом деле, она была даже несколько рада, что он появился в нужный момент.

До самого последнего мгновения она чувствовала себя призом в безжалостном соперничестве без правил, где каждый делал всё возможное, чтобы завладеть ею. Все они рвались за трофеем по имени Эрель Элоренс, и никто не остановится, даже если в процессе они сломают или испортят её.

Уж если сдаваться, так сильнейшему — тому, чьё превосходство не осмелится оспорить ни один конкурент.

Это был лучший выбор, который могла сделать бессильная Эрель. Теперь, размышляя над своим решением, она подумала: «Если бы только Баркан просто держался подальше от моей семьи, я бы не просила ничего больше.»

«Моей семьи...» — мелькнуло у неё в голове. Похоже, она начала чересчур привыкать к своему новому положению.

Она цыкнула на собственные мысли и попыталась разгладить нахмурившийся лоб. Затем она мягко коснулась твёрдой руки Баркана, не зная, о чём он думает.

— Можем мы уже уйти?

Её прикосновение было легким, словно шелест сухого листа, задетого ветром. Баркан опустил взгляд на её руку на своей, его лицо оставалось бесстрастной маской.

В следующий миг, к её удивлению, он притянул её к себе. Она не успела даже вскрикнуть, как его горячие губы грубо прижались к её губам.

Ошеломлённая неожиданным поцелуем, она неловко подняла руки, пытаясь оттолкнуть его твёрдую грудь. Это была типичная реакция женщины, застигнутой врасплох внезапным поцелуем.

Но Баркан схватил её за руку и притянул ещё ближе. Её рука, вместо того чтобы оттолкнуть его, обвилась вокруг его шеи, словно обнимая.

Вынужденный поцелуй оказался дольше, интенсивнее и сбивавшим с толку сильнее, чем она ожидала. С руками, обхватившими его мощный торс, казалось, будто она пытается сдержать лавину собственным телом. От его всепоглощающей мощи и грубого поцелуя у неё перехватило дыхание. Каждый раз, когда она пыталась отстраниться, его рука на её талии сжималась, притягивая её ещё ближе.

Это было подавляюще. Её худощавое тело казалось было готово сломаться под тяжестью его силы, а то, как его губы поглощали её дыхание, заставляло её ловить ртом воздух.

— Чёрт возьми.

С его губ, едва они разомкнулись, сорвалось сдержанное проклятие. В раздражении Баркана сквозило нечто иное — будто он винил её в чём-то, чего она не совершала.

Но его губы тут же вернулись, а язык властно вторгся в её рот, словно стремясь завладеть каждой её частицей. Этот агрессивный поцелуй был абсурдно сладок — не сам по себе, а той исступлённой настойчивостью, с которой он поглощал её.

Для мужчины, чьей второй кожей были насмешливый изгиб губ и нерушимая дистанция, он в тот миг притягивал её к себе с отчаянной силой, словно боялся навсегда утратить единственную опору. Его бешеное сердцебиение и прерывистое дыхание, что он чувствовала так близко, вызывали в ней странную смесь леденящего ужаса и пьянящего волнения.

«Конечно, это лишь потому, что я его Лисерва», — подумала она.

Эрель не питала иллюзий. Как и следовало ожидать, под её опущенными ресницами она мельком увидела, как глаза Баркана горят, словно фонари.

Её внутренности начали разогреваться, и она почувствовала, как энергию Лисервы медленно вытягивают из неё. На её место что-то горькое, мутное и, прежде всего, леденяще холодное начало заползать в её сердцевину. Это был Севринг.

— Ухх…

Тихий стон протеста вырвался из её губ — словно кто-то просунул ледяную руку под самое одеяло. Она заёрзала, пытаясь стряхнуть оцепенение, но незримая хватка лишь сжималась сильнее. В ответ на её попытку вырваться Баркан издал короткий, довольный вздох прямо в её губы — звук, полный сытого удовлетворения, от которого по коже побежали мурашки.

На мгновение её силы почти оставили её, и в этот миг слабости её осенило: за вечно доминирующей маской скрывался Масака, изнутри выжигаемый неутолимой болью.

— П-прекрати…

Эрель повернула голову, пытаясь уйти от его губ. Она почувствовала краткий укол жалости к нему, но если он высосет ещё больше её жизненной силы, она окажется прикованной к постели.

К счастью, Баркан отступил при её слабом протесте. Он знал, когда остановиться, но ему всегда нужен был некий триггер, чтобы обуздать себя.

Он снова вздохнул, на этот раз дольше, чем прежде, разрывая поцелуй.

Эрель наблюдала, как его удлинённые глаза исказились от внутренней борьбы. В этом напряжении, в тщетной попытке сдержать нарастающую волну, было что-то странно чувственное.

Но это продлилось всего мгновение. Вскоре Баркан вновь открыл глаза, и в них не осталось и следа от недавней борьбы — лишь привычная, непроницаемая тьма.

— Итак, что ты задумала?

— А?

Его голос был холоден, хотя на губах всё ещё играла лёгкая улыбка.

— Ты сказала, что пойдёшь со мной? Ты же понимаешь, что это означает?

Эрель едва не рассмеялась. Вот почему иметь дело с умными, извращёнными мужчинами было утомительно. Даже когда ты даёшь им именно то, чего они хотят, вместо того чтобы быть довольными, они начинают подозревать и допрашивать тебя.

Эрель захлестнуло чувство глухой несправедливости. Так значит, она напрасно рисковала, выбравшись к нему через окно? Напрасно шла на эту отчаянную сделку? Да, её мотивы не были кристально чисты, но она ведь добровольно согласилась сотрудничать. Неужели это уже ничего не значило?

— Конечно, я понимаю, что это значит. Я смирилась с этим.

Её голос звучал бессильно и покорно. С опущенными ресницами и меланхоличным выражением лица она казалась придавленной тяжестью всего мира. Любой другой мужчина почувствовал бы потребность извиниться, даже не будучи виноватым, и поспешил бы её утешить.

Но Баркан был далёк от того, чтобы быть «любым другим мужчиной».

— Смирилась? — переспросил он. Его голос прозвучал не как утешение, а как холодный, аналитический вопрос, лишённый всякого сочувствия.

По старой привычке его пальцы нашли портсигар. Он нервно щёлкал крышкой — туда-сюда, — и эти резкие металлические звуки разрывали тишину. Его низкий голос прорвался сквозь них, как раскат грома:

— И люди… обычно идут на такое ради семьи?

Уголки его губ изогнулись в язвительной усмешке — будто все её жалкие уловки были ему видны насквозь.

И в этот миг Эрель пронзила внезапная, ослепительная вспышка гнева. Это он загнал её в угол! Это он не оставил ей выбора! А теперь ещё и смотрел свысока, сомневаясь в её мотивах? Откровенная низость.

Возможно, именно поэтому Эрель впервые почувствовала прилив чистой дерзости.

— Нет. Не ради семьи.

— …Тогда? — на этот раз его вопрос прозвучал медленнее, с настороженным любопытством.

Эрель, до этого лишь робко отслеживавшая его реакции, резко подняла голову и встретила его взгляд — взгляд, в котором читалось одно: «В какую же игру ты теперь играешь?»

На её губах расцвела улыбка — сияющая и бесстыдная, будто она добровольно сложила с себя всю гордость.

— Разумеется, ради вас.

Что? Баркан даже не смог вымолвить вопрос вслух, на миг застыв в сомнениях, правильно ли расслышал.

Эрель, уловив это мимолётное замешательство, нанесла последний удар:

— Я же говорила. Я без ума от вас.

Эрель с чувством триумфа наблюдала за мужчиной. Его обычно собранное лицо всё ещё застыло в оцепенении — он явно не мог прийти в себя после шока, вызванного её словами.

— Боже мой.

Короткое молчание разрешилось взрывом смеха. Низкий голос Баркана прорезал влажный ночной воздух, и его вибрация приятно отозвалась в тишине.

Впервые она видела, как он смеётся так открыто и искренне, без привычной намёшки. Эрель не могла оторвать от него глаз, пока он, всё ещё смеясь, прижимал руку ко лбу.

На мгновение его лицо, обычно хранящее соблазнительную привлекательность зрелого мужчины, озарилось по-мальчишески беззаботным и светлым выражением. Всё ещё не теряя лучистой, по-настоящему тёплой и мягкой улыбки, Баркан медленно, почти с выверенным движением протянул ей руку.

— Пойдём. В наш дом.

В тот миг, когда она взяла его руку, раздался знакомый звук «динг», и перед ней появилось сообщение о завершении задания.

[Дополнительное задание «Я выбираю своего мужчину» завершено. Вручается случайный предмет. Скажите: «Проверить предмет», чтобы просмотреть подробности.]

…Какой же нелепый предмет она получила на этот раз? Эрель уже полностью потеряла доверие к наградам этой игры. Рассеянно отводя в сторону растрёпанные ветром волосы, она почувствовала что-то металлическое под пальцами.

«Шпилька?»

Эрель взглянула на заколку в своей руке — изящную серебряную вещицу, украшенную мерцающим лунным камнем. Из любопытства и поглядывая на Баркана, она прошептала про себя:

«Проверить предмет!»

*[Шпилька Лунного Соловья: Все любят чистый, сладкий голос лунного соловья. И тем более, когда слова — комплименты! Эффективность комплиментов, сказанных обладательницей этой шпильки, увеличивается на 80%.]

Хм, не худшая награда. Может даже пригодиться для повышения уровня благосклонности Баркана или других целей.

Довольная своей оценкой, Эрель вздохнула и закрепила шпильку в волосах. Затем, взяв Баркана за руку, она последовала за ним.

Обратно в логово повелителя демонов, в место, куда она никогда не хотела возвращаться.

_______________________________________________________________________________________________

— Позвольте мне официально представиться. Я Челлос Азелика, управляющий, и отвечающий за поместье Васло Мур.

Эрель наблюдала за Челлосом, который положил одну руку на грудь и вежливо поклонился. Это был не первый раз, когда она его видела, и его лицо было ей хорошо знакомо.

— Приятно познакомиться, Челлос. Я, Эрель Элоренс.

Было почти глупо обмениваться такими формальными приветствиями сейчас, особенно учитывая, что Челлос, вероятно, следил за ней по поручению Баркана. Но Эрель ярко улыбнулась, делая вид, будто между ними никогда не было никакой неприязни.

Она добровольно пришла в логово Баркана, и теперь было важно выглядеть как можно более покорной. Цель заключалась в том, чтобы жёсткая охрана вокруг неё постепенно ослабла, и даже наблюдение за ней стало бы казаться бессмысленной тратой времени.

Вот тогда у меня и появится шанс.

Эрель не сожалела, что пришла к Баркану, чтобы защитить свою семью. Но то, что она сама пришла, не означало, что она должна сидеть сложа руки и ждать конца.

Сначала она спасёт свою семью. Затем спасёт себя. Таков был её план.

Проблема в том, как это сделать.

У неё не было ни сил, ни влиятельных союзников для поддержки. Будучи застенчивой, хрупкой аристократкой, редко покидавшей свой дом, у неё не было ни связей, ни ресурсов в её распоряжении.

Так что ей придётся примкнуть к другой, куда более могущественной силе. В идеале — к врагу Баркана, тому, кто согласится помочь ей и её семье сбежать, хотя бы ради того, чтобы насолить ему.

План был рискованным, но другого выхода она не видела. И первый шаг — создать такую возможность.

— Управляющий Челлос, могу я одолжить бумагу и перо?

— Конечно, — последовал ответ после краткого, но заметного колебания.

Челлос протянул ей запрошенное. Всего лишь перо и бумага, но эта мгновенная заминка красноречивее любых слов говорила о пропасти недоверия между ними. Стало ясно одно: ослабить его бдительность будет непросто, и на это уйдёт время.

— Вот, возьмите.

Когда Челлос выкладывал письменные принадлежности на стол, его взгляд на мгновение скользнул по Эрель с лёгкой, но неукротимой оценкой. Вблизи его ресницы оказались поразительного тёмно-розового оттенка — даже ярче, чем волосы. Цвет был настолько завораживающим, что даже Эрель, повидавшая в этом мире всякие экзотические краски, на секунду замерла, пойманная на мгновение его гипнотической притягательностью.

— Благодарю вас.

Эрель невинно улыбнулась, делая вид, что не заметила настороженного наблюдения.

В конце концов, в их глазах Эрель Элоренс была не более чем хрупким цветком — слабым и зависимым. Знатной дамой, бесполезной ни для чего, кроме как быть Лисеврой, чья единственная ценность заключалась в том, чтобы быть высосанной до дна ради поддержки кого-то сильнее.

Она будет соответствовать этому образу. Взяв мягкое перьевое перо, она начала писать на чистом листе бумаги, её рука быстро двигалась, выводя символы на корейском — языке, который никто здесь не мог понять.

1. Искать убежища у королевской семьи.

В игре «Спасение», в которую она играла прежде, Баркан был антагонистом, стремящимся свергнуть королевство. Его, казалось бы, незначительная фракция расползлась, как мох в тени, незамеченная, пока не покрыла королевство своим тёмным и сырым влиянием. К тому времени, когда королевская власть осознала угрозу, было уже слишком поздно.

«Операция «Мат»: так называлась стратегия, которую Баркан использовал в игре, чтобы уничтожить королевство.»

Ему не нужна была традиционная армия, чтобы захватить власть. Баркан и был армией — одной из самых элитных и могущественных. И с другими Масака, что следовали за ним, остановить его было невозможно.

В ночь, когда всё было подготовлено, Баркан и его подчинённые обошли крепкую охрану дворца и захватили короля и королеву. Заставив короля подписать отречение от власти, он казнил их публично перед знатью.

Это должно произойти примерно через четыре года.

Баркан ещё не стал тем, кем ему предстояло стать, и потому ему была нужна такая Лисевра, как она, для стабилизации его силы. Следовательно, у королевства ещё оставалось время. Баланс сил всё ещё склонялся в пользу королевской семьи. Если бы они предоставили ей надлежащую защиту, возможно, она смогла бы перейти на их сторону, чтобы сорвать будущие планы Баркана.

Её семья издавна служила короне, верно охраняя в ранге герцогов пограничные земли. Вполне логично было предположить, что король уже пристально следит за стремительным возвышением Баркана.

И потому она без колебаний поместила королевскую семью на вершину своего списка «потенциальных союзников».

Сколько же времени у меня осталось?

Эрель опустила взгляд, испуская глубокий вздох. В «Спасении» протагонистка Елена появлялась не раньше, чем через шесть лет.

К тому времени Эрель уже была мертва.

Вот почему Баркан стал романтическим интересом.

Хотя «Спасение» было игрой для взрослых с обратным гаремом, в ней были свои правила. Женатые мужчины никогда не были доступны как романтические интересы. Однако если мужчина был вдовцом, это уже другая история.

Эрель нацарапала «6 лет» на пергаменте и обвела звёздочками. Она не была уверена, когда именно умрёт, но это случится между сейчас и шестью годами с этого момента — вероятно, ближе к одному-пяти годам.

Ей нужно было найти решение в течение этого времени. Сжав губы, Эрель перешла к следующей части своего плана.

2. Искать убежища в храме Всего Сущего.

Этот вариант был более рискованным. Масака считались детьми Владыки Всего Сущего, и храм обычно относился к ним с большим почтением.

За исключением одного конкретного случая.

«Безумие Масака».

Масака постоянно ходили по лезвию ножа со своими силами. Когда их психическая сила слабела, и они поддавались подавляющей духовной энергии внутри них, они теряли контроль и впадали в ярость.

В храме существовал специальный орден рыцарей, посвятивших себя борьбе с «павшими» Масака.

Эти рыцари, известные как рыцарский орден, были единственными, кто питал неприязнь к Масака. Видя воочию, насколько опасным может стать Масака, потерявший контроль, рыцарский орден всегда был начеку, готовые обезвредить их.

Но в этом случае мне понадобится, чтобы Баркан потерял контроль.

У Баркана была железная воля. Сломать его было бы почти невозможно, если только она не сделает что-то радикальное — например, не предаст его так безоговорочно, что это сокрушит его рассудок.

— Это как-то…

Нежное лицо Эрель исказилось от неприязни. Хотя она и подозревала, что имеет некую уникальную власть над Барканом как его Лисевра, всё ещё было неясно, сможет ли она действительно подтолкнуть кого-то столь сильного, как он, к безумию.

И когда Масака впадал в ярость, обратного пути не было. Они становились чудовищами разрушения, убивающими и уничтожающими всё, пока их, наконец, не убьют и не вернут к Владыке Всего.

Хотя она и боялась Баркана, и он ей не нравился, она не ненавидела его настолько, чтобы желать его полного уничтожения. Что бы он ни совершил в прошлом, он ещё не причинил вреда её семье.

Так что отложим это.

Эрель быстро зачеркнула второй план. Она рассеянно поднесла перо ко рту, прежде чем выплюнуть его — она чуть не сжевала кончик пера.

Мне правда нужно избавиться от этой привычки, — подумала она, ругая себя. Это была дурная привычка, приобретённая ещё когда она была студенткой университета в современном мире.

Она цыкнула и неохотно перешла к третьему варианту.

3. Искать убежища у другого Масака.

— Ухх.

Стон вырвался из её губ прежде, чем она успела остановиться. Она уже ненавидела этот вариант. Неважно, какого Масака она выберет — все они будут высасывать её жизненную силу одинаково. Лисевры были не более чем добычей для Масака.

Всё же она потенциально могла бы сталкивать конкурентов Баркана друг с другом, переключая свою верность между ними, создавая борьбу за власть. Но она сомневалась, что они будут настолько глупы, чтобы попасться на её уловки, особенно когда она была для них не более чем расходным ресурсом.

И я ведь могу оказаться в руках кого-то куда хуже Баркана.

Это был настоящий последний шанс. Это ощущалось как «жонглирование кредитными картами» из современного мира — отсрочка неизбежного.

Эрель тут же вычеркнула и третий вариант. Оставался первый план: найти способ встать на сторону королевской семьи. Ей придётся быть начеку в поисках любых возможностей посетить дворец.

Довольная, она разорвала бумагу на мелкие кусочки. Один раз, другой, пока она не была измельчена почти на двадцать частей.

Нужно убедиться, что все улики уничтожены.

Хотя бумага и была написана на корейском, нельзя было сказать, какой именно Масака мог обладать способностью её расшифровать.

Выбросив измельчённую бумагу в камин, Эрель снова взяла перо. В конце концов, ей нужно было что-то написать, иначе Челлос заподозрит неладное.

Возможно, письмо её семье будет достаточным.

Простите за беспокойство, отец, мать и брат Майкл.

Написав данные строки, она прекрасно знала, что письмо будет прочитано и подвергнуто цензуре людьми Баркана.

"…Он хороший человек. Даже если бы нас не связывали узы Масаки и Лисевры, я уверена, что всё равно была бы к нему неравнодушна. Как если бы это была судьба."

— И потому я смиренно прошу вас благословить наш брак, — прозвучал низкий, глубокий голос, зачитывавший её письмо вслух — прямо перед ней.

«Как же унизительною.»

Как бы ни старалась Эрель сохранить маску невозмутимости, она не могла остановить жар, растекавшийся от ушей к щекам. Она прикусила губу, смотря на Баркана, который держал её письмо в руке.

Она знала, что письмо просмотрят, но не ожидала, что он станет зачитывать его вслух, прямо перед ней. Это было мучительно, особенно те части, где она сочиняла о своей любви к нему.

— Как трогательно.

Баркан усмехнулся, складывая письмо, его тон был насмешлив, когда он убрал его в конверт и с преувеличенной чопорностью вручил Челлосу.

— Моим будущим родственникам.

Даже то, как он сопровождал свои слова такой самоуверенностью, заставляло Эрель жаждать провалиться сквозь землю от стыда.

— Понял, — ответил Челлос с формальным поклоном, принимая письмо. Перед уходом он бросил на Эрель короткий взгляд — тот, что она не могла до конца расшифровать.

«Почему он смотрит на меня так?»

[Динг! Привязанность Челлоса Азелики увеличилась на 3.]

Тогда до неё дошло — выражение лица Челлоса было выражением сочувствия. Он жалел её.

Эрель совсем пала духом. Слишком поздно она осознала, что с уходом Челлоса останется наедине с Барканом — факт, одновременно очевидный и крайне опасный.

— Ты хорошо выглядишь, — неожиданно произнёс Баркан, оглядывая её с головы до ног.

— Ч-что ты имеешь в виду? — запнулась Эрель, застигнутая врасплох внезапным комплиментом.

Его взгляд, напряжённый и хищный, скользнул из-под тени длинных ресниц, словно облизывая её фигуру.

— В моём доме, в одеждах, что я тебе дал…

Он делал шаг ближе с каждым словом, его голос становясь гуще. В мгновение ока он оказался прямо перед ней, его рука нежно коснулась её щеки тыльной стороной пальцев.

— И говоришь мне, что любишь меня.

Его голос сочился опасностью, а сладость слов лишь делала его ещё более угрожающим. Когда Баркан вел себя сладко, это означало, что он был особенно опасен.

Эрель, чувствуя глубокую тревогу, опустила голову, и её взгляд упал на переднюю часть его рубашки — где что-то тревожаще выпирало.

— Почему… зачем…? — прошептала она, голос едва слышен. Смущение и дискомфорт в её тоне заставили Баркана тихо усмехнуться.

И тогда он прошептал правду, которую она не хотела слышать.

— У меня встал совсем недавно.

Его голос был густым от желания, когда он наклонился, его дыхание коснулось её уха.

— С того момента, как я начал читать это нелепое письмо.

Хотя его губы были изогнуты улыбкой, в голосе ощущалась лёгкая напряжённость, словно его раздражал тот факт, что её письмо так его возбудило.

У Эрель не было времени осмыслить его раздражение. Баркан, без тени стыда, схватил её за запястье и прижал её ладонь к недвусмысленной тверди в его брюках.

— …!!

Она ахнула, пытаясь отдёрнуть руку, словно обожглась. Но хватка Баркана была твёрдой, удерживая её руку на месте.

— Отпусти… отпусти меня! — потребовала она, но вместо того чтобы освободить, Баркан рассмеялся и начал двигать её рукой, заставляя её тереться о него. Его глаза, ещё недавно игривые, быстро потемнели от вожделения.

— Ммм… так хорошо.

Он сильнее прижался к её руке, его бёдра двигались в медленном, непристойном ритме. Его глаза были полуприкрыты, румянец распространился по его резким чертам, а рот приоткрылся, обнажая зубы. Он издал низкий, рычащий стон, подобный звуку, который издаёт хищник перед убийством.

Эрель смотрела на происходящее онемевшим взглядом, разум отказывался верить в реальность этой унизительной сцены, а сердце сжималось от стыда. Они стояли посреди бела дня, перед столом, где она только что писала письмо, а Баркан бесстыдно ублажал себя, используя её руку.

Непристойное действие совершал Баркан, но испепеляющий стыд, затоплявший всё её существо, заставлял Эрель чувствовать, будто оскверняют именно её, будто это на её душе остаётся грязное, нестираемое клеймо. Её тело горело от унижения, пока он продолжал тереться об её руку. Не в силах больше выносить его вид, она крепко зажмурилась.

— Открой глаза.

В тот миг, когда Эрель закрыла глаза, голос Баркана пронзил её уши, властный и неотвратимый. Хотя его слова не имели физической формы, они несли неодолимую силу.

Неохотно Эрель открыла глаза и сразу же встретила горящий взгляд Баркана. Его расширенные зрачки сулили поглощение, а прикованные к ней пылающие глаза говорили красноречивее любых слов. В тот миг инстинкты подсказали Эрель, чем был занят его разум — желаниями раздеть её догола и взять её самыми бесстыдными способами, какие можно вообразить.

— Баркан… — прошептала она, её голос невольно стал мягким, почти умоляющим о пощаде. Услышав её, Баркан усмехнулся, низкий звук, пророкотавший в его груди, пока он продолжал двигать бёдрами.

— Не стоило мне тебя пробовать.

Пробормотал он сквозь стиснутые зубы, прежде чем отпустить её запястье. Облегчение было недолгим, так как он тут же подхватил её, поднял за талию и усадил на стол.

Стол был достаточно высоким, и, оказавшись на нём, Эрель оказалась с ним лицом к лицу. Едва успев осознать новое положение, она почувствовала, как Баркан втиснул своё массивное тело между её ног, не позволяя ей сомкнуть их.

Его близость была подавляющей. Отчаянно пытаясь отодвинуться, Эрель отклонилась назад, опершись на руки, но это лишь выдвинуло её бёдра вперёд, приблизив её нижнюю часть тела к его ещё сильнее.

— Я думал об этом каждый день, — пробормотал он, с лёгкостью задирая её юбку. Его рука скользнула по её бледному бедру, и мягкость её кожи заставила его кадык заметно дрогнуть в горле.

— Насколько мягкой твоя кожа была под моими руками.

Он наклонился вперёд, прижимаясь телом ещё глубже между её бёдер. Сквозь тонкую ткань их одежды она чувствовала отчётливый, горячий контур его возбуждения, прижатый к ней. Исходящее от него тепло просачивалось сквозь её нижнее бельё, давя на самую интимную область.

— И насколько ты была тугая, сжимая меня, — добавил он, густым от похоти голосом.

— Ах! — Испуганный стон вырвался из губ Эрель, когда он потёрся бёдрами, имитируя движение проникновения. Напряжение было невыносимым, закручиваясь туже с каждым медленным, размеренным толчком.

Её тело реагировало, предавая разум. Соски затвердели под одеждой, и она чувствовала, как тепло струится между ног, её внимание неудержимо притягивалось к нахлынувшим ощущениям. Словно читая её реакцию, пальцы Баркана проскользнули под её бельё, коснувшись её чувствительных складок.

— Ты уже мокрая, — констатировал он, его голос окрашен тёмным удовлетворением. Чтобы подтвердить это, его пальцы медленно обвели вход в её лоно, дразня её, скользя по её влажному теплу. Его прикосновение послало дрожь по её спине.

Непроизвольное сокращение внутренних мышц заставило её остро осознать предательство собственного тела, а лёгкий, дразнящий проход его пальцев по набухшему клитору лишь усиливал ощущения. Влажность продолжала сочиться из неё, покрывая его пальцы липким блеском.

Непристойный звук её возбуждения становился громче, наполняя воздух тихой послеполуденной библиотеки грубыми, похабными звуками, которым здесь не было места. Наконец, после мгновения, показавшегося вечностью, Баркан убрал руку, теперь поблёскивающую её соками.

— Ты вся промокла. Неужели так приятно?

Он поднёс руку к её лицу, влага отражала свет. Эрель могла лишь кусать губу в ответ, не в силах найти слов, чтобы противостоять нахлынувшему на неё стыду.

Затем, к её ужасу, Баркан медленно высунул язык и облизал пальцы, словно смакуя сладость. От этого зрелища у неё заныло в животе от унижения.

— Зачем ты это сделал…? — пролепетала она, её лицо залилось густым румянцем, а на главах выступили слёзы.

Но настоящее унижение только начиналось.

— Слишком шумный ротик, — сказал Баркан, его голос сочился насмешкой. — Вот, прикуси это.

Он схватил край её юбки и заткнул ей рот тканью. Поражённая, Эрель инстинктивно попыталась выплюнуть её, но его следующие слова заставили её застыть.

— Если выплюнешь, заставлю прикусить кое-что другое.

Баркан был более чем способен на это. Зная это слишком хорошо, Эрель посмотрела на него дрожащими глазами.

Её синие глаза почему-то вызывали печальный образ оленя, попавшего в капкан. И, к несчастью, эта печаль лишь подпитывала садистские наклонности таких извращенцев, как Баркан.

— Хочешь плакать — плачь.

— Я не стану сдерживаться только из-за этого. — Баркан облизал губы, крепко схватил её за бёдра обеими руками и широко раздвинул их. Затем он приник лицом к уже промокшему белью, прилипшему к ней.

— Ахн! Хнх…

Эрель содрогнулась от ощущения его языка, лижущего сквозь тонкую ткань. Хотя белье оставалось на месте, не позволяя обнажить её интимные места, эта дразнящая игра через ткань была даже более интимной и провокационной.

Ощущение того, как его язык катается по её набухшему клитору, сводило её с ума. Это было похоже на интенсивное щекотание мягким пером, бесконечно приятное. Даже когда он нежно покусывал чувствительный бугорок и сильно всасывал, бельё делало ощущения лишь слаще.

Наслаждение, поднимавшееся волной, уже подступало к горлу, готовое вот-вот захлестнуть с головой. От этого губы сами собой размыкались, и она теряла хватку, выпуская ткань.

— Я же сказал, что будет наказание, если выплюнешь.

В мгновение ока с неё стащили трусики. Кожа, уже влажная от её соков, оказалась на открытом воздухе. Прохладный ветерок заставил её вздрогнуть, но тут же его крупная ладонь схватила её за талию и прижала к столу.

— Шире раздвинь ноги.

Было очевидно, что последует за послушанием. Эрель напряглась, услышав за спиной звук расстёгивающихся брюк. Когда же она инстинктивно попыталась сомкнуть бёдра, он раздраженно цыкнул, удерживая их разведёнными.

— Вы требуете много внимания, мисс Эрель.

С этими словами его большая ладонь надавила на её талию. Когда её округлые бёдра естественным образом приподнялись, он положил другую руку на низ её живота и притянул её плотно к себе.

Эрель сжалась в ожидании того, что вот-вот произойдет, и прикусила губу. И тогда, словно оружие, его массивная длина стала давить на неё, проникая внутрь.

— Ах…!!

Даже несмотря на влажность, при проникновении её внутренности болезненно растянулись. В голове мелькнули мысли: «Нет, дальше нельзя», — но его длина продолжала безжалостно, неумолимо входить в неё.

Баркан издал медленный, томный вздох, когда наконец глубоко погрузился в неё. Ему нравилось, как внутренности Эрель инстинктивно сжимались и извивались, пытаясь изгнать нарушителя, словно в знак протеста.

Эрель, лежащая на столе ничком, с прижатой к поверхности щекой, тяжело дышала. Возможно, из-за позы его размер сегодня ощущался особенно подавляюще. Ощущение, что её растягивают так туго, что вот-вот порвут, заставляло её быть слишком осторожной, чтобы двигаться.

— Расслабься. Я не могу двигаться, если ты так сжимаешься.

Баркан пожаловался, сделав несколько коротких, едва заметных толчков бёдрами. Но это было не то, что она могла контролировать по желанию, и Эрель слабо покачала головой.

— Я-я не могу…

В её голосе послышались нотки рыданий, а внутри поднялось чувство несправедливости. Что же она такого сделала? Разве не виноват тот, кто пытается запихнуть нечто столь чудовищное в другого?

— Ах, чёрт.

Баркан тихо выругался, после того как ещё несколько раз попытался двинуть бёдрами. Вся его прежняя собранность исчезла, сменившись чем-то, похожим на нетерпение.

— Откуда ты вообще такая взялась?

— Ххк…

От его укоризненного тона слёзы горя наконец хлынули из её глаз. Поскольку её голова была повёрнута набок, слёзы длинной струйкой скатились по виску. Баркан скрипнул зубами, увидев слезу, текущую по её слегка покрасневшей щеке.

— Тебе лучше перестать плакать. Я уже на грани.

С этими словами на её лицо легла белая ткань. Нащупав её, она с удивлением поняла, что это галстук Баркана.

— Если хочешь, чтобы это поскорее закончилось, просто молчи и не подглядывай.

Прикрыв её заплаканное лицо, Баркан опустил руку, чтобы прикоснуться к месту между её ног. Его пальцы скользнули по входу, теперь уже такому опухшему и растянутому, что даже складки сгладились, от чего Эрель сильно вздрогнула.

— Ах! Н-нет… Я не хочу…

— Тогда ты предпочитаешь быть разорванной?

Его рычащий голос отбросил даже намёк на формальности. Каждый раз, когда он касался точки их соединения, тело Эрель вздрагивало, сжимаясь вокруг него ещё сильнее, сводя его с ума. Его зрение уже плыло, а её хныкающие протесты лишь вызывали желание впиться в неё зубами — она была до невозможности мила.

Он изо всех сил старался отвести взгляд от её красных губ, выглядывающих из-под галстука. Он отчаянно пытался игнорировать вид её белых зубов, впивающихся в них, будто выжимая сок.

Вместо этого он начал дразнить её маленький, бесстыдно похотливый бугорок.

— Мммх, ах…

Это определённо возымело эффект. Странная сладость начала примешиваться к тяжёлому дыханию Эрель.

Грубые пальцы Баркана, теперь скользкие от её жидкостей, ласкали её набухший клитор. Он медленно водил по кругу, затем слегка надавливал, растирая вверх-вниз. Дыхание Эрель становилось тяжелее, а из губ вырывались тихие стоны дискомфорта и наслаждения.

— Нет, это странно…

— Это не странно, а приятно, разве нет? Твой вход так подрагивает.

Вернувшись к своему изысканному тону, Баркан намеренно прокомментировал грубым словом изменения в её теле. И действительно, чем больше он дразнил её клитор, тем больше её внутренности расслаблялись, волнообразно сжимаясь и разжимаясь, постепенно становясь податливее. Мало того, её липкие жидкости продолжали течь, делая скользким тугой вход.

Благодаря этому у Баркана появилось немного больше простора для движений. Он неглубоко входил в Эрель, настойчиво дразня её клитор. Крошечный бугорок, размером не больше половины ногтя мизинца, набух и затвердел, заявляя о себе — и это было и забавно, и трогательно.

— Ммм, нет… хватит… остановись…

Странно торопливым движением Эрель потянулась рукой назад и схватила его за запястье. Баркан взглянул на её руку и инстинктивно понял, как мужчина, что сейчас самое время подтолкнуть её ещё дальше.

— Всё, что тебе нужно — это красиво плакать подо мной, принимая каждую крупицу наслаждения, что я тебе даю.

Он схватил руку Эрель, вцепившуюся в его запястье, и прижал её за её спиной. Затем, войдя в неё ещё быстрее, он чувственно принялся тереть её клитор указательным пальцем. Тихие всхлипы Эрель стали громче.

— Ах, хнх, ааах!!

Стимуляция одновременно внутри и снаружи лишила её сил сопротивляться. По лицу текли слёзы, пока она отчаянно пыталась вытянуть запястье из его хватки, но спастись было некуда.

В конце концов, непреодолимое наслаждение сломило плотину её рассудка и затопило всё тело. Интенсивный оргазм заставил её почувствовать, будто мозг плавится. Её ноги свело, когда она достигла пика, а Баркан наблюдал за разворачивающейся сценой сверху, не пропуская ни мгновения.

— Хаа, ха…

Красные губы Эрель, видные под галстуком, слабо разомкнулись, ловя воздух. Зрелище было жалким, словно птенец, зовущий мать, и это лишь сильнее возбуждало жестоких мужчин вроде Баркана.

— Знаешь, что?

Он прошептал опасным низким голосом.

— Когда ты напрягаешься здесь, появляется ямочка.

Пальцы, что недавно дразнили её между ног, теперь нажали на верхнюю часть её левой ягодицы. Тёплое, скользкое ощущение её же собственных жидкостей в том месте заставляло ее чувствовать себя униженной.

— Пожалуйста… теперь достаточно…

Остаточное наслаждение сделало голос Эрель совершенно хриплым. Она слабо умоляла с закрытыми глазами, но Баркан всё ещё не отпускал её запястья.

— Не шути. Ты так чертовски чувственна, что я вот-вот взорвусь.

С этими словами он схватил её другое запястье. Оттянув обе её руки назад, словно ручки, Баркан мощно двинул бёдрами вверх. Неглубокие ласки, что были до этого, оказались просто игрой по сравнению с той грубой силой, что он применял теперь.

— Хнх!

Внезапный толчок, дошедший до самого толстого основания его длины, заставил её перехватить дыхание. Но теперь, после оргазма, её внутренности стали мягче и, наконец, приняли его без сопротивления.

— Хаа.

Баркан стиснул зубы, глядя на женщину под собой. Её стройные руки в его хватке, её белоснежная спина и узкая, хрупкая талия, под которой так непристойно выделялись её не по меркам пышные бёдра — всё это было почти невыносимо.

Один только вид застилал его зрение красной пеленой, а вдобавок эти бёдра всё ещё мелко дрожали, охваченные отголосками оргазма. Греховное удовольствие от доминирования над женщиной, беспомощно принимающей наслаждение под ним, лишь подстёгивало его возбуждение.

— Подними бёдра.

Но его слова были бессмысленны, так как он не мог ждать, пока она подчинится. Вместо этого он дёрнул её руки ещё сильнее, приподняв её так, что её верхняя часть тела нехотя поднялась.

— Ах, ты сжимаешься…

Он больше не мог сдерживаться. Его длина, распухшая и болезненно твёрдая от воздержания, пульсировала до боли. Прежде чем по-настоящему войти в эти сладострастные бёдра, Баркан собрал последние крупицы рассудка, чтобы предупредить Эрель.

— Сожми покрепче. Чтобы не прикусить язык.

И с этим началось его бешеное наступление. Словно дикий конь, он снова и снова врезался в неё сзади. Каждый раз он погружался в неё глубоко, проходя через её всё ещё подрагивающие внутренние стенки, скользя по ним, лишь чтобы снова погрузиться в её глубины.

К счастью, обильные жидкости, стекавшие по её бёдрам, смазывали его длину, позволяя ему свободно терзать её тугой вход. Каждый раз, когда он входил до конца, узкий выступ его головки терся о вход, заставляя её рыдать при каждом движении.

— Ах! Хнх! Ааах!!

К несчастью, рыдания Эрель лишь сильнее возбуждали Баркана. Он входил в неё и выходил так быстро и яростно, что резкие шлепки его таза о её бёдра отдавались, словно удары.

Как будто этого унижения было мало, к ним примешивались мокрые хлюпающие звуки её соков с каждым толчком, делая всё громким и непристойным. У неё было чувство, будто она стала глубоко распутной женщиной. Но этот стыд длился лишь мгновение, поскольку нарастающая скорость его ритма заставляла её разум полностью отключиться.

— Хнх, ххк, ах!!

Её бёдра постоянно подкашивались под напором его безжалостных ударов. Увидев это, Баркан отпустил её запястья, позволив ей упасть на стол ничком. Крепко схватив её за бёдра, он возобновил свои толчки сзади.

— Ты хоть знаешь, насколько твоё тело развратно?

— Н-нет, хнх! Аах!!

— Я схожу с ума. Ты такая тесная, такая горячая, и чертовски вкусная.

Его непристойные слова были настолько грязными, что ей хотелось промыть уши. Подержав её немного в напряжении, Баркан наклонился ещё ниже, прижимая свою грудь к её спине. Это заставило его войти в неё ещё глубже, и она почувствовала, что заполнена до самого предела.

Слишком глубоко. Кажется, вот-вот что-то порвётся внутри. С этой мыслью Эрель, пытаясь говорить сквозь рыдания, отчаянно взмолилась:

— Пожалуйста, остановись… хватит…

Но вместо того чтобы остановиться, Баркан вошёл ещё глубже, входя в неё одним жёстким, глубоким толчком. На этом этапе она не могла даже издать звука, ни стона. Пока она задерживала дыхание и запрокидывала голову, дрожа, Баркан облизал губы и сладострастно улыбнулся.

— Кажется, тебе нравится поглубже.

Раз уж она этого хотела, он был обязан услужить. Он широко раздвинул её ягодицы обеими руками и вогнал себя в неё насколько это было возможно. Плотно прижимаясь животом к ней, он начал ритмично двигать бёдрами взад-вперёд, с длинными, размеренными толчками погружаясь в её глубину.

Теперь Эрель не могла даже нормально плакать. Подавляющее наслаждение было настолько сильным, что напоминало боль. Она ловила ртом воздух, её грудь вздымалась, она дрыгала ногами и извивала бёдрами, отчаянно пытаясь вырваться из-под него.

И чем больше она пыталась вырваться, тем сильнее разгоралось желание Баркана.

— Тебе нравится, когда тебя трахают? Настолько, что плачешь и орёшь вот так?

Эрель отчаянно мотала головой, рыдая в отрицании. В процессе галстук, прикрывавший её лицо, упал на пол.

На мгновение Баркан забыл дышать, глядя на её открывшееся лицо. Под её светлыми волосами раскрасневшееся, заплаканное лицо выглядело хрупким, словно цветок, омытый дождём.

Её влажные щёки, блестящие, как персики в сиропе, были неотразимо прекрасны. Её губы, распухшие и покрасневшие от укусов, выглядели так же развратно, как любая интимная часть тела. Когда он смотрел на неё, в воздухе будто расцвёл густой, сладкий цветочный аромат.

— Чёрт возьми, серьёзно.

— Ты правда не знаешь, когда остановиться, да? — С лицом, искажённым ещё большим вожделением, Баркан страстно набросился на неё.

— Хнх! Аах!! Ааах!!

Его толчки стали ещё более яростными, когда его затвердевшая плоть погружалась в её распухшее лоно. Он был уже на максимальной глубине, но он мог думать только о том, что хочет проникнуть ещё глубже, вогнать себя ещё дальше.

Он прильнул к ней сзади, лихорадочно двигая бёдрами. Его руки сжимали её груди, приплюснутые о стол, в то время как пальцы раздвигали её вход, вгоняя себя в неё. Он не колеблясь схватил и принялся тереть её клитор.

Он чувствовал, как её внутренности трепещут, достигая пика снова и снова во время акта, сжимаясь вокруг него. Её хрупкие пальцы царапали стол, а она мотала головой, словно пытаясь стряхнуть с себя это подавляющее ощущение.

— Пожалуйста, остановись, хнх! Аах…!!

Казалось, она тонула в глубоком болоте наслаждения, полностью поглощённая им. Эрель была сломлена, унесена сводящими с ума ощущениями, не зная, что делать. Внутренние стенки, в которые он безжалостно врезался, горели белым огнём, постоянно подталкивая её к новому пику.

Она боялась, что её рассудок не выдержит. Её рыдающий голос, полный такого отчаяния, был так жалок, что даже Баркан — обычно бессердечный — почувствовал почти что укол сострадания. Но сейчас он не мог остановиться.

— Видишь, кто тебе велел… хфф… так сжиматься?

Он вошёл ещё глубже, грубо продираясь сквозь её судорожно сжимающиеся внутренности. Постоянные удары так разогрели и разнежили её нутро, что оно обвилось вокруг него ещё теснее, усиливая ощущения. После ещё нескольких сильных толчков в её глубины он наконец достиг предела и излился в неё.

— Хфф…

Он резко откинул голову, и в свете застыло его горло с напряжённо двигающимся кадыком. Его лицо, обрамлённое пропитанными потом волосами, исказилось в прекрасной гримасе наслаждения. Его язык, скользнувший мимо губ, покрасневших от жара, ловил прохладный воздух.

Это была мучительная сладость. Их разгорячённые тела сталкивались, сливаясь воедино, погружая его разум в рыхлый белый туман.

Он расслабился, купаясь в удовлетворении от чистого, всепоглощающего наслаждения. В этот миг он чувствовал себя полностью пресыщенным, словно ему больше ничего не было нужно.

Может, поэтому? Импульсивно он прильнул губами к плечу и спине Эрель, лежавшей на столе. Её некогда белоснежная кожа теперь была подёрнута нежным румянцем — последствием их соития, словно нежные лепестки окрасили её плоть. Казалось, он целует саму весну.

— Эрель, моя Лисевра.

Прошептал он томным, хриплым голосом. И тогда он осознал — он был так поглощён их страстной схваткой, что совершенно забыл свою изначальную цель: Севринг.

Но теперь он не мог провести Севринг над Эрель, не после того, как она была так измотана их жёсткой схваткой. Её хрупкое тело не выдержало бы такого напряжения.

Его брови на мгновение сдвинулись, когда он признал собственную глупость. Всё же его переменчивая натура была полностью удовлетворена их соитием, убеждая его в обратном.

«Неважно. Теперь она моя».

Да. Она была его. Теперь, когда она добровольно пришла в его объятия, никто другой не посмеет прикоснуться к ней. Он не позволит.

Никогда.

Владельческая улыбка тронула его губы. Вид женщины, растрёпанной исключительно из-за него, был так прекрасен, что он чувствовал себя сытым, даже не поглотив ничего.

Солнце сегодня было особенно ярким. Хотя послеполуденное солнце в четыре часа не было особо слепящим, казалось, оно режет глаза.

Может, поэтому у неё болела голова. Эрель помассировала виски и тихо вздохнула.

— Хaa.

— Вы плохо себя чувствуете?

Тотчас же Челлос отозвался, словно ждал этого вздоха. В данный момент он сопровождал Эрель по поместью Васло Мур, готовя её стать вскоре его хозяйкой.

«Хотя интересно, как долго она продержится».

Его взгляд на неё был полон сомнений. Это место было, по сути, самым сырым, самым тёмным углом королевства. Выжить в таком месте, куда не проникает солнечный свет, могли лишь отпетые негодяи.

И вот здесь была Эрель, словно лучик солнца, прорезающий мрак. Её лицо было столь же чистым и светлым, как будто оно никогда не знало теней.

— Всё в порядке. Я просто немного устала, так что не беспокойтесь.

Совершенно не ведая о сомнениях Челлоса, Эрель ответила на его вопрос с подчёркнутой собранностью. По правде говоря, она была не просто «немного усталой», но не хотела показывать слабость так скоро.

Отголоски вчерашней ночи оставили Эрель с чувством, будто она так и не проснулась по-настоящему. Её конечности были тяжёлыми, словно их отягощала невидимая сила, и каждый шаг давался с трудом.

Экскурсия по поместью, которая должна была начаться куда раньше, состоялась только сейчас по этой причине. Эрель, основательно вымотанная Барканом, попросту не смогла подняться с постели.

Во всём виноват тот мужчина.

Сегодня Эрель с огромным трудом разлепила уставшие глаза. Вопреки её ожиданиям, поместье Баркана, Васло Мур, получало больше солнечного света, чем она предполагала. Даже такой негодяй, как он, похоже, понимал важность солнечного света.

Солнечный свет, отражавшийся от белых стен, был уже слепящим, и, как назло, светло-розовые волосы Челлоса сегодня казались необычайно яркими. Щурясь на его волосы, Эрель невольно уставилась, что заставило Челлоса снова спросить:

— У меня что-то в волосах?

— О, нет. Просто ваши волосы… очень красивые.

Челлос на мгновение замер от её рассеянного комментария. Хотя он сохранял вежливость, Эрель почувствовала — ему не особо нравятся его собственные волосы.

[Динг! Привязанность Челлоса снизилась на 1 пункт.]

Это было едва заметно, но его расположение к ней упало. Челлос был довольно консервативным и ворчливым мужчиной для своего возраста, и ему не нравилась его внешность, слишком утончённая и хрупкая. Его розовые волосы лишь подчёркивали черты, которые он не любил.

Если бы не Баркан, судьба Челлоса, вероятно, привела бы его в тёмный переулок, где он стал бы проститутом. Владелец борделя проявил к нему живой интерес, когда тот был моложе, предлагая высокую цену за его редкий цвет волос. Владелец борделя даже отпускал похабные комментарии, говоря, что персиковые волосы Челлоса напоминают ему нежную плоть, и одного взгляда на них достаточно, чтобы возбудиться.

В результате у Челлоса не было тёплых воспоминаний, связанных с его волосами. Его упорство в ношении только чёрного, несмотря на насмешки, что он похож на участника похорон, проистекало отсюда. Хотя он не мог выбрать цвет волос, он по крайней мере мог носить одежду, которая приглушала их яркость.

Челлос взглянул на Эрель с бесстрастным взором. В отличие от его светлых, легкомысленных розовых волос, её волосы платинового блонда изящно переливались, источая аристократическое достоинство.

Как раз, когда его выражение начало мрачнеть, Эрель, смущённая падением привязанности, поспешила добавить к своим объяснениям:

— Простите, если мой комментарий был неуместен. Просто… я очень люблю весну.

— Весну?

— Да. Это время новых начинаний, источник жизни, и оно одновременно прекрасное и тёплое.

Челлос нахмурился. Он понимал, что ей нравится весна, но не мог постичь, почему она заговорила об этом сейчас.

Тогда смущённым тоном Эрель застенчиво взглянула на него и сказала:

— Просто… ваши волосы выглядят так, словно сама весна спустилась и поселилась в них.

При этих словах глаза Челлоса слегка расширились. Волосы, которые он всегда ассоциировал с дешёвкой, стыдом и грязным прошлым… для кого-то другого были цветом весны.

В тот миг откуда-то донёсся лёгкий ветерок, заставивший его волосы колыхнуться и мягко коснуться виска.

Челлос рассеянно уставился на свои развевающиеся пряди. Хотя он видел их каждый день, сегодня они казались странно незнакомыми — возможно, даже прекрасными.

«Удалось ли мне сгладить ситуацию?»

Тем временем Эрель с беспокойством следила за выражением лица Челлоса. Он был одним из самых близких доверенных лиц Баркана. Если бы ей удалось завоевать его доверие, найти способ сбежать было бы проще.

Лицо Челлоса, смотрящего вниз, было нечитаемым. Как раз, когда Эрель начала нервничать из-за своей неспособности понять его мысли, раздался желанный звук.

[Динг! Привязанность Челлоса Азелики увеличилась на 10 очков.]

«Хм.»

Эрель удивилась такому резкому росту привязанности. Она надеялась, что будет счастлива, если его мнение о ней не ухудшится дальше, но не ожидала такой положительной реакции.

«Из-за этой шпильки?»

Она нежно коснулась «Шпильки Лунного Соловья», которую получила в награду за предыдущее дополнительное задание. Заколка должна была усиливать эффект комплиментов, и, казалось, работала даже лучше, чем ожидалось.

Если я буду продолжать выполнять побочные задания и собирать такие предметы, возможно, это поможет мне продержаться дольше. Потерявшись в мыслях, она невольно уставилась в пространство. Челлос, заметив её странное выражение лица, с любопытством спросил рядом:

— Что-то не так?

— А, мне показалось, там что-то двинулось.

Вместо того чтобы неловко отшутиться, как сделал бы любитель, Эрель спокойно указала в случайном направлении, чтобы замести следы.

К счастью, Челлос, видевший в ней наивную аристократку, ничего не заподозрил. Он без колебаний повернул голову в указанном направлении.

И тут это случилось. Изящные брови Челлоса сдвинулись, и с его губ сорвался тихий возглас.

— …Этот человек.

— Прошу прощения?

Там правда, что-то есть? Эрель повернулась, чтобы посмотреть в том же направлении, на этот раз искренне поражённая. Действительно, она увидела тёмно-красную фигуру, приближающуюся издалека.

Это… человек?

Так и было. Мужчина средних лет в красном камзоле с золотыми пуговицами, чёрных брюках и плаще шагал по направлению к ним — точнее, к Челлосу.

— Давно не виделись, Управляющий Челлос.

Мужчина остановился перед ними и отдал формальное приветствие. Челлос, нехотя, ответил почтительным кивком.

— Директор Хуан. Что привело вас сюда?

Директор Королевского Дворца? Уши Эрель насторожились при этом титуле. Она украдкой изучала мужчину по имени Хуан. Неудивительно, что его мундир привлёк её внимание — он занимал важный пост при дворе.

— Прошу прощения за вторжение. Я направлял просьбу о визите к великому Лорду Хамашу, но по прибытии мне сказали, что его нет здесь. Поэтому я разыскал вас.

— Кажется, мой господин ненадолго вышел. Мне жаль, что вы потратили время впустую.

— Ха-ха! Как я могу винить сына великого бога? Даже его свободолюбивая натура — дар самого Лорда Хашивы.

Хуан рассмеялся непринуждённо, как и следовало ожидать от опытного придворного. Всё же было трудно поверить, что его действительно не беспокоил факт, что его визит оказался напрасным, даже после отправки официального запроса.

— …Приношу свои глубочайшие извинения. Я не знаю, как загладить эту вину.

Челлос приложил руку ко лбу, тяжело вздохнув. Казалось, такое происходило не впервые, поскольку на его лице мелькнуло истощение.

Баркан никогда ни с кем не советовался и никого не предупреждал перед своими действиями. Вместо этого он действовал по прихоти, сея хаос, и уведомлял других постфактум — подобно тирану, который говорит: «Убери это» после того, как устроит беспорядок.

Из-за этого всегда Челлосу приходилось разбираться с последствиями. Хотя он уже привык к этому, наглость Баркана — такая как запросто игнорировать королевского гонца — была достаточной, чтобы у любого выступил холодный пот.

Не подозревая о затруднительном положении Челлоса, Эрель с любопытством смотрела на Хуана. Она как раз размышляла о возможности обратиться за поддержкой к королевской семье, и внезапное появление Хуана показалось ей удачной возможностью.

Возможно, она смотрела слишком открыто? Хуан заметил её, бросил джентльменскую улыбку и поприветствовал её.

— Добрый день, моя леди. Какое прекрасное зрелище.

— Добрый день.

— Позвольте поинтересоваться, как ваше имя?

— Я Эрель из дома Элоренс.

Эрель сделала реверанс, изящно расправив складки платья и склонив голову. Внешне она казалась застенчивой, но в уме у неё роились тревожные мысли.

«Я ведь не облажалась?»

Её тело всё ещё хранило некоторые воспоминания этого мира, позволяя ей естественно выполнить приветствие. Однако её разум принадлежал Ли Рэён, поэтому она не имела ни малейшего понятия, были ли её действия уместны в данной ситуации.

К счастью, Хуан не выказал и тени подозрения. Наоборот, услышав её имя, его лицо озарилось узнаванием.

— Боже мой. Неужели вы младшая дочь Герцога Элоренса?

— Да, это так.

Он знает моего отца, Калвера? Сердце Эрель забилось чаще, когда разговор повернул в неожиданном направлении.

— Однажды мне нужно было доставить письмо Герцогу, и я посетил ваши владения. Погода была плохой, и мне пришлось остаться на несколько дней. В то время Герцог…

— Да? Что он делал?

— Он не мог перестать говорить о своей дочери!

— Простите?

Эрель была ошеломлена его неожиданными словами, но Хуан продолжал с ещё большим энтузиазмом, описывая поведение Калвера.

— Вы, не поверите. Говорят, ни один отец не может удержаться от хвастовства своей дочерью, и суровое лицо этого человека озарялось широкой улыбкой, когда он говорил о вас, бесконечно хвастаясь.

— О… Понимаю.

— Он не мог остановиться, распевая вам дифирамбы, говоря, что вы не только прекрасны, но и добросердечны, и что вы с детства никогда не доставляли ему хлопот. Я так завидовал — в конце концов, у меня только озорные сыновья!

Эрель не знала, плакать ей или смеяться. Дочь, которая никогда не доставляла хлопот, теперь причиняла своему отцу огромный стресс.

К настоящему времени письмо, принёсшее ей великий стыд, должно было достигнуть поместья Герцога. Письмо, в котором она практически умоляла разрешить ей выйти замуж за Баркана. Как отреагирует её семья?

Одно можно сказать наверняка — они не улыбнутся. Скорее уж, их глаза округлятся от шока.

— В то время я думал, что Герцог — чрезмерно гордый отец, тот тип, что лелеет своего ребёнка, как ёж стережёт своих детёнышей. Но теперь, увидев вас лично, я понимаю. Будь у меня такая дочь, я бы тоже хотел похвастаться ею.

Комплимент Хуана лишь усилил чувство вины Эрель. Несмотря на мягкую погоду, у неё выступил холодный пот.

— Хм?

В тот момент Хуан, казалось, что-то осознал, и на его лице мелькнуло озадаченное выражение.

— Но это довольно любопытно. Что вообще привело дочь Герцога Элоренса в поместье Лорда Хамаша…?

К счастью, как раз перед тем, как Хуан мог задал тяжелый вопрос, Челлос в идеальный момент вступил в разговор.

— Теперь, когда я вспоминаю, вы упомянули, что вы прибыли по официальному делу, не так ли?

Его тон, хотя и чрезвычайно вежливый, был холодным, словно проводя черту. Стоило напомнить Хуану о причине его визита, он погладил подбородок.

— Хм, да, у меня здесь есть дело.

— Если вы не против, возможно, мы могли бы обсудить это вон там.

Челлос бросил взгляд на Эрель, прежде чем вежливо предложить это. Хуан на мгновение замолчал.

«Какая наглость.»

В конце концов, он был посланником, отправленным самим великим королём. Челлос не сказал ничего неуместного, поскольку Хуан пришёл сюда не для того, чтобы болтать с дочерью аристократа о пустяках. Но всё же…

«Как смеет простой слуга указывать мне.»

Хуан тоже был чиновником, воспитанным в иерархической системе, и ему не нравилось поведение Челлоса. Его взгляд на Челлоса был далёко не тёплым.

Однако, поскольку это был официальный визит, Хуан знал, что должен избегать ненужных конфликтов. Он был всего лишь вестником королевского слова, не более и не менее. Поэтому, подавив раздражение, он тихо кивнул.

— Укажите путь, Управляющий Челлос.

— Да, сэр.

Они уходят? Эрель смотрела на Хуана с оттенком сожаления. Перед уходом Челлос оглянулся на неё и извинился.

— Прошу прощения. Это ненадолго.

— Всё в порядке.

— Не стесняйтесь прогуляться по саду, пока ждёте. Я скоро вернусь.

— Не беспокойтесь обо мне. Идите и занимайтесь своими делами.

Эрель улыбнулась с невинным выражением, провожая их. В тот миг, когда Челлос скрылся из виду, она быстро обернулась.

«Что теперь? Может, пробраться внутрь и написать записку?»

Возможно, у неё будет шанс незаметно сунуть записку Хуану перед его отъездом. Эта возможность может больше не представиться.

Она зашагала к поместью ускоренным шагом, но вскоре остановилась.

«Нет, сейчас неподходящее время.»

Даже если она напишет записку, что она сможет сказать? «Остерегайтесь Баркана, он свергнет королевство через несколько лет»? На каком основании она может делать такие заявления?

Она пересмотрела свою позицию — и, что более важно, позицию Эрель Элоренс. Юная девушка, едва достигшая совершеннолетия, оберегаемая своей чрезмерно опекающей семьёй, которая мало что знала о мире и не имела друзей, кроме Беатрис. Тихая, застенчивая одиночка.

И вдруг эта девушка станет обвинять самого могущественного военного командира королевства, Баркана, в заговоре с целью мятежа? Без каких-либо доказательств?

Это было абсурдно. Ясно, что она слишком увлеклась перспективой связи с королевским двором, что помутило её рассудок.

«Забудь о записке.»

С вздохом поражения Эрель развернулась, решив побродить по саду, как и предлагал Челлос, просто чтобы убить время.

Затем, внезапно —

— …всхлип…

Тихий звук чьего-то плача донёсся на ветру.

«Кто это может плакать?»

Любопытство охватило Эрель. Раз уж она оказалась в самом сердце вражеского логова, ей нужно было найти всё, что могло бы послужить уязвимостью Баркана.

А это означало, что ей придется расследовать всё подозрительное. Без колебаний она пошла на звук плача.

Великолепный сад перед главным зданием поместья имел несколько небольших флигелей, ответвляющихся на боковых дорожках. Всхлипы, подхваченные ветром, доносились из ближайшего из них. Однако на пути туда возникла небольшая проблема.

Отлично.

Выход из сада преграждала двуглавая собака. Эрель вздохнула, приветствуя знакомого стража преисподней.

— Привет, Чоко.

— Гав! Гав-гав!!

— Да, да. Я тоже рада тебя видеть.

Чоко, стоя на всех четырёх лапах, энергично виляла хвостом в её сторону. Она даже подпрыгивала, пытаясь приблизиться, хотя туго обвитые вокруг неё цепи заставляли её кружиться на месте.

Чоко была помещена сюда, чтобы блокировать возможные пути побега, не позволяя Эрель сбежать из поместья. Хотя все двери нельзя было запереть, Баркан разместил сторожевого пса для наблюдения за потенциальными путями к отступлению.

Очень изощрённый метод, не правда ли.

Конечно, этот план не учитывал того факта, что сторожевой пёс был к ней неравнодушен.

— Хорошая девочка, Чоко.

Благодаря Кольцу Друида, которое она носила, Эрель смогла спокойно пройти мимо Чоко. Как только она вышла из сада и свернула за угол на боковую тропинку, слабый звук рыданий стал громче.

— Ик, и-ик…

Оглядевшись, она заметила маленькую фигурку, присевшую у красочной клумбы. Фигурка была небольшой, с лицом, уткнувшимся в колени, и тихо плакала.

— Прошу прощения, с вами всё в порядке?

Эрель спросила, как можно мягче. Незнакомка вздрогнула и подняла голову.

— К-кто вы?

В тот миг, когда Эрель встретилась с её глазами, полными слёз, раздалось уведомление системы.

[Динг! Привязанность к Рэйн Спрингвуд: 0]

Незнакомка, Рэйн, своей внешностью напоминала цветок фиалки. Её светло-фиолетовые глаза гармонировали с общим деликатным и скромным видом, делая её похожей на хрупкий полевой цветок.

— Хм… как бы мне представиться? Меня зовут Эрель Элоренс, — мягко сказала она, чувствуя, что важно не напугать её. Рэйн быстро вытерла залитое слезами лицо рукавом.

Её глаза, в которых читался страх, были похожи на глаза испуганного оленя, готового в любой момент броситься наутёк. Однако, когда Рэйн оценила столь же хрупкую и изящную внешность Эрель, её настороженность, казалось, ослабла. Эрель, заметив это, решила продолжить разговор.

— Как тебя зовут?

Обмен именами был первым шагом к установлению какой-либо связи. После обмена именами незнакомцы переставали быть таковыми.

— …Рэйн. Рэйн Спрингвуд.

Тот факт, что Рэйн ответила, был хорошим знаком. Хотя она и колебалась, назвав своё имя, она, по крайней мере, была готова вступить в разговор.

— Приятно познакомиться, Рэйн.

Эрель улыбнулась, достала носовой платок и протянула его ей. Рэйн, с поджатыми губами, колебалась, прежде чем медленно протянуть руку.

Как раз, когда она собиралась передать платок, их пальцы случайно соприкоснулись.

— А?

Что это за чувство? Эрель широко раскрытыми глазами взглянула на свою руку. В момент прикосновения к Рэйн она почувствовала странное покалывание, и кончики пальцев внезапно стали тёплыми.

Может, это просто статическое электричество? — подумала она. Но, подняв взгляд, она увидела лицо Рэйн, выражавшее ещё большее потрясение, чем её собственное.

— Вы… неужели… Вы тоже?!

— А?

— Вы же Лисевра, не так ли? Да?!

Рэйн лихорадочно спросила, не в силах ждать ни секунды ответа Эрель, и быстро схватила её за руку.

— Ах!

Та же покалывающая волна снова пробежала по Эрель, заставив её поморщиться. Рэйн, со слезами, навернувшимися на глаза, прошептала, задыхаясь:

— Я так и знала! Вы тоже Лисевра…!!

Переполненная чувствами, Рэйн снова тихо расплакалась. Эрель, не будучи дурой, быстро поняла ситуацию по её реакции.

— Погоди, Рэйн… ты тоже Лисевра?

Услышав слова Эрель, Рэйн энергично закивала, слёзы всё ещё текли по её лицу. Она кивала так яростно, что Эрель почти испугалась, как бы её тонкая шея не сломалась.

Но это было не всё. Раздался звук «динг», и появилось системное сообщение.

[Привязанность Рэйн увеличилась на 50 очков.]

Эрель с трудом верила своим глазам. Привязанность Рэйн, которая только что была к ней так настороженна, взлетела до небес в тот миг, когда она осознала, что они обе Лисевры. Конечно, Лисевры были редкостью, так что не было ничего удивительного в её восторге от встречи с неожиданной союзницей.

Всё же, это довольно драматичная реакция.

Так или иначе, рост привязанности не лгал. Поэтому Эрель тихо ждала, пока рыдания Рэйн не утихнут.

— Вас тоже сюда привезли? Против вашей воли?

Первый вопрос, который задала Рэйн, вытерев последнюю слезу, был именно таким.

— Да… и нет.

Ответ Эрель был столь же неоднозначным.

Чуть не согласилась с ней.

Она не могла себе этого позволить. Чтобы сохранить прикрытие, она должна была играть роль женщины, влюбившейся в Баркана и пришедшей сюда по своей воле. К счастью, Рэйн была несколько наивна и не уловила странность её ответа.

— Меня… меня привезли сюда. Я действительно не хотела ехать, но директор передал меня тому человеку…

— Директор?

— Да. Я сирота.

Рэйн, всё ещё говорящая в нос от слёз, начала рассказывать свою историю.

Эрель не знала этого, но фамилия «Спрингвуд» обычно давалась сиротам. Детей, рождённых летом, называли «Саммер Рейн», осенью — «Осенний Лист», а зимой — «Винтерфолл». Точно так же Рэйн была подброшена к дверям приюта весенним днём.

К счастью, её несколько миловидная внешность позволила ей дважды быть усыновлённой, что было редкостью для сирот.

Однако оба раза заканчивались сердечной болью. В первый раз её приёмные родители — которые думали, что не могут иметь детей — завели собственного ребёнка и вернули её обратно. Во второй раз…

— Появился Китан. Всего за три дня он сожрал всех в деревне, включая моих приёмных родителей.

Рэйн на мгновение уставилась в пустоту, сказав это. Будь то из-за света или тяжести её истории, её глаза выглядели зловеще пустыми, что пробрало Эрель до дрожи.

Иногда люди смотрят на мир глазами других. Человек со средней внешностью может внезапно показаться очаровательным, если вы узнаете, что он — объект чьей-то глубокой привязанности. Посредственный ресторан может быть переоценён после того, как вы узнаете, что это — чьё-то самое любимое место.

Это был один из таких моментов. Для Рэён Китан всегда был не более чем гротескным монстром, созданным разработчиками игр — чем-то жутким и немного нелепым.

Когда она играла в игру в безопасности своей комнаты, Китан был не более чем скоплением данных. Но здесь это была подавляющая катастрофа, опустошающая всё на своём пути. Видя страх и отчаяние в глазах Рэйн, Эрель почувствовала, как тьма смыкается вокруг, словно она тоже её поглощала.

Китан.

Если бога Хашиву любили все, то злой бог Авихушан был его противоположностью. Некогда равный Хашиве, Авихушан, движимый завистью, попытался причинить ему вред, за что был лишён языка и заключён в Бездну.

Но даже в тёмных глубинах Бездны Авихушан не раскаялся. Вместо этого он создал монстра Китана, чтобы уничтожить людей, которых Хашива так любил, в качестве мести.

Чтобы противостоять этому, родились Масака и Лисевры. Пока Эрель мысленно упорядочивала лор игры «Спасение», она не могла не думать:

Это как игра в шахматы, где боги используют людей в качестве пешек.

Где на этой огромной, холодной шахматной доске была расположена она сама? Эрель покачала головой от циничной мысли и нежно похлопала по маленькому плечу Рэйн.

— Тебе пришлось нелегко, Рэйн.

— Вы такая добрая, Эрель.

Рэйн, со слезами на глазах, смотрела на неё, сложив руки вместе.

[Динг! Привязанность Рэйн увеличилась на 10 очков.]

Казалось, Рэйн испытывала к ней сильное чувство товарищества. С тех пор как она узнала, что они обе Лисевры, каждое доброе слово Эрель заставляло её привязанность взлетать.

— …Но на этом всё не закончилось.

Рэйн потерла покрасневший нос и продолжила.

— К счастью, мне удалось спрятаться в подвале и избежать взгляда Китана. Но это было бессмысленно. Вы же знаете, как сильно Китан любит нас, Лисевр.

Это было правдой. В то время как Китан пожирал всю человеческую плоть, у него была особая тяга к Лисеврам. Бровь Эрель нахмурилась, когда она вспомнила, как Китан в шляпной лавке проигнорировал Беатрис и направился прямо к ней.

— На третий день Китан наконец учуял мой запах и начал ломать дверь в подвал. Всё, что я могла делать, — это вцепиться в ручку и дрожать от страха. Это был самый ужасный момент в моей жизни.

— Должно быть, так оно и было. Но ты выжила, Рэйн, и это главное.

Её утешительные слова вызвали очередной «динг», и привязанность Рэйн снова возросла.

[Динг! Привязанность Рэйн увеличилась на 10 очков.]

Рэйн вытерла покрасневшие глаза, прежде чем наконец произнести слова, которые сдерживала.

— Именно тогда… появился он и убил Китана.

— Кого ты имеешь в виду?

Вопрос Эрель заставил Рэйн прикусить губу. Её бледное лицо показывало, как сильно она ненавидела даже произносить это имя.

Вероятно, один из Масака, — догадалась Эрель.

Догадаться было нетрудно. Только Масака мог убить Китана. И поскольку Рэйн, Лисевра, теперь находилась здесь, в Васло Мур, скорее всего, один из подчинённых Баркана привёл её сюда.

Скорее всего, после убийства Китана тот Масака понял, что Рэйн — редкая Лисевра.

И либо подкупив директора приюта, либо используя авторитет Лорда Хамаша, они легко забрали Рэйн — как это делало большинство Масака с Лисеврами.

— Эрель.

На этот раз голос Рэйн был твёрдым, больше не дрожащим и не гнусавым.

— Бегите отсюда. Это место… здесь одни монстры.

Её лицо было бледным, лишённым всякого цвета.

Эрель была ошеломлена неожиданными словами Рэйн. Она не знала, что ответить, и могла лишь бессмысленно смотреть на неё.

Туп, туп—

Как раз в этот момент откуда-то донёсся звук лёгких шагов. Он напомнил ей о присутствии маленького щенка.

Однако в этом величественном и зловещем поместье не могло существовать такого милого создания. Разве что двуглавая собака-монстр, но уж точно ничего невинного.

— Это он… Он пришёл за мной!

Услышав шаги, Рэйн внезапно побледнела и начала сильно дрожать.

— Он снова пришёл остановить меня… чтобы я снова осталась одна…!!

— Что случилось, Рэйн? Ты в порядке? — спросила Эрель, но ответа не последовало. Казалось, Рэйн была в панике и не могла ясно мыслить. Не видя другого выхода, Эрель повернулась к приближающемуся присутствию и осторожно окликнула:

— Кто здесь?

Ответа не последовало. Вместо этого из-за клумбы появилась, к удивлению, маленькая белокурая девочка.

Ей не могло быть больше десяти лет. Хорошенький ребёнок, словно кукла, совершенно не вписывающаяся в это место. По крайней мере, она не казалась тем «мужчиной», которого так боялась Рэйн.

— Привет, — поздоровалась Эрель с девочкой. Видеть столь безобидное существо в этом тёмном месте было даже освежающе.

Девочка остановилась поодаль и уставилась на Эрель. Её зелёные глаза блестели, как стеклянные бусины, под солнечным светом. Вглядываясь в глаза девочки, Эрель вдруг осознала нечто странное.

Почему окно привязанности не появляется?

Исходя из её опыта, система обычно показывала информацию или уровень привязанности, когда она встречалась с кем-то взглядом, особенно при первой встрече.

Но с этой девочкой не появлялось ничего — ни привязанности, ни личных данных. Эрель показалось это странным, но она сохранила мягкий тон.

— Кто ты?

Девочка оставалась безмолвной, её выражение лица было почти пустым, не оставляя и намёка на желание вступить в разговор.

— Я не странная незнакомка. Давай начнём с представления, хорошо? Меня зовут Эрель Элоренс.

Эрель медленно протянула руку, пытаясь развеять настороженность девочки. Но прежде чем она успела приблизиться, Рэйн, дрожавшая за её спиной, в панике вскрикнула.

— Не надо! Не подходи к этому!!

— Что?

В тот момент девочка, стоявшая неподвижно, пошевелила губами.

— Отойди.

— Что ты сказала…?

— Отойди от того, что принадлежит мне. Немедленно.

В голосе девочки не было никаких интонаций. Более того, в нём не было ни эмоций, ни тона, типичных для человеческого голоса, отчего казалось, будто что-то нечеловеческое просто имитирует речь.

— Что ты такое? — голос Эрель понизился, уловив странность ситуации. Но девочка не ответила на её вопрос и вместо этого прошла мимо Эрель.

Туп, туп. Лёгкие, почти невесомые шаги направлялись к Рэйн. Увидев приближающуюся девочку, Рэйн стала смертельно бледной. Она ловила ртом воздух, словно могла рухнуть в любой момент. Эрель поняла, что должна вмешаться.

— Стой, остановись!

Движимая порывом, Эрель инстинктивно протянула руку и тут же почувствовала неладное — прикосновение к плечу девочки было неестественным.

Ощущение было неправильным. Это не было похоже на прикосновение к чему-то живому. Словно она трогала полую бумажную куклу. Даже для маленькой девочки это было далеко от нормы.

— Что… ты такое?

Испуганная, Эрель отдёрнула руку. Как только она отпустила, тело девочки скрипнуло и рухнуло на землю.

Нет, оно не просто рухнуло — оно рассыпалось. Эрель смотрела на девочку, застыв в шоке от этого странного зрелища. Но это ещё не было концом.

Ш-ш-ш…

Странный звук, словно тонкая ткань трётся о пол, достиг её ушей. Тело девочки, упавшее на землю, начало медленно двигаться, будто его тянули невидимые нити.

Эрель подняла голову, проследив за движением и звуком до их источника. Там, в глубоких тенях под садовой стеной, куда не достигал солнечный свет, находилась тёмная фигура.

Только тогда Эрель осознала, что она слишком поздно заметила — кто-то сидел там на корточках всё это время.

— К-кто здесь?

Вместо ответа мужчина с красивыми, цвета воды волосами медленно поднял голову. Хотя его лицо было красивым, зловещее, тёмное выражение на нём не делало его приятным.

Его руки двигались ритмично, непрерывно, и сначала Эрель не могла понять, что он делал. Но потом она увидела — он наматывал нить.

Ш-ш-ш…

С каждым медленным поворотом его рук тело упавшей девочки слегка двигалось, словно это была марионетка, привязанная на нитях.

Мужчина закончил наматывать нить и поднял взгляд. Его лицо было совершенно бесстрастным, но пугающе безэмоциональным. Лишь его глаза-угольки сверкали враждебным, тёмным светом.

[Фезус Хамаш: Текущая привязанность –100]

— Отойди от того, что принадлежит мне.

Как только окно информации появилось, кукла — нет, девочка в руках мужчины — беззвучно проговорила эти слова. От одной только жути Эрель невольно отступила на шаг.

— Не уходи… прошу…

Но Рэйн, дрожа, ухватилась за подол одежды Эрель, не позволяя ей отойти дальше. Пока Эрель колебалась, мужчина выдал своё последнее предупреждение.

— Слова окончены.

— Прекрати это! Прошу!!

В тот момент Рэйн, дрожавшая от страха, внезапно закричала, словно в приступе отчаяния.

— Да прекрати же ты это!! Сколько ещё ты должен изолировать меня, чтобы насытиться?!

Крик был таким громким, что Эрель инстинктивно в шоке заткнула уши. Она обернулась и увидела Рэйн с глазами, широко раскрытыми от ужаса, по лицу которой текли слёзы.

— Не трогай Эрель! Я сказала, не причиняй ей вреда!!

Отчаянный крик Рэйн, казалось, привлёк внимание мужчины. Он мельком взглянул на Рэйн, и на долю секунды показалось, что его бесстрастные глаза дрогнули — хотя Эрель не была уверена, не показалось ли ей это.

Но его взгляд быстро вернулся к Эрель. Его холодные чёрные глаза впились в неё, и когда он пошевелил пальцами, Эрель почувствовала это.

Опасно.

Её тело среагировало раньше, чем разум успел полностью обработать информацию. Скрытое чувство Лисевры, о котором она даже не подозревала, закричало в тревоге, ощущая силу Масаки.

В то же самое время марионетка в руках мужчины исчезла в мгновение ока.

— Нет!!

Пронзительный вопль Рэйн прозвучал в тот момент, когда что-то промчалось в сторону Эрель. Она увидела серебристую вспышку, пересекающую пространство перед её лицом, и инстинктивно подняла руки и сгруппировалась.

Меня сейчас порежут.

Это была её единственная мысль, когда грудь внезапно стала горячей. На долю секунды она испугалась, что её уже рассекло оружием, но, к счастью, этого не произошло.

В замешательстве она посмотрела вперёд и увидела, как что-то с лёгким стуком падает на землю. Это была марионетка, которую держал мужчина, только теперь она превратилась из маленькой девочки во взрослую женщину, с неловко скрученными конечностями, брошенную на землю.

Боже мой!

Вид угрожающей косы в руке марионетки заставил Эрель побледнеть. Она чуть не умерла в мгновение ока. Было ясно, что мужчина перед ней, Фезус, обладал какой-то формой способности управлять марионетками.

Но шокирована была не только Эрель. Даже обычно бесстрастное лицо Фезуса наконец выдало эмоцию — слабую, но недвусмысленно — удивление.

— …Как ты отразила мою атаку?

Наконец он заговорил напрямую, и хотя его голос не сильно отличался от голоса марионетки, он по крайней мере звучал более человечно.

— Я никогда не видел ничего подобного.

Эрель тоже не знала, что произошло, но холодное, покалывающее ощущение, пробежавшее по её телу, было знакомым. Должно быть, её тело инстинктивно активировало силу Лисевры в ответ на опасность.

Но нет нужды объяснять это.

Особенно тому, кто только что пытался её убить. Пока она думала об этом, перед ней появилось окно уведомления.

[Динг! Добавлено Дополнительное Задание «Значит, у меня всё-таки есть способности?».]

[Дополнительное Задание «Значит, у меня всё-таки есть способности?»: Раскройте потенциал Лисевры и нейтрализуйте силу Масаки три раза (0/3). За успех будут выданы особые награды.]

Особые… награды?

В прошлом сообщение всегда упоминало «случайные награды», но на этот раз всё было иначе. Глаза Эрель блеснули от интереса.

Должно быть, это что-то действительно важное.

Но сейчас ей нужно было сосредоточиться на Фезусе. Он уже снова шевелил пальцами, готовя следующую атаку.

Его движения были похожи на движения некроманта, воскрешающего труп. Марионетка, лежавшая на земле, снова начала двигаться, её конечности собрались, и она медленно поднялась.

Эрель попыталась снова подключиться к своим силам, но на этот раз её грудь не нагрелась, как прежде.

Чёрт.

К сожалению, её силы всё ещё были ненадёжны. Она могла нейтрализовать силу Масаки на мгновение, но сейчас этого, казалось, было её пределом.

— Пожалуйста, Фезус… не причиняй вреда Эрель.

Рэйн, теперь ползущая по земле, встала перед Эрель, умоляя глазами, полными слёз. Её лицо было залито слезами после того, как она увидела, как близка была Эрель к смерти.

— Я предупреждал тебя, Рэйн.

Но Фезус не сдавался. Его холодный голос был наполнен собственничеством и эгоизмом по отношению к Рэйн.

— Веди себя прилично.

— Ради Бога, Фезус!! Я не одна из твоих проклятых марионеток!!!

Рэйн, доведённая до эмоционального предела, закричала сквозь слёзы. В ответ ледяной взгляд Фезуса стал ещё твёрже.

— Как смеет Лисевра перечить мне.

При его словах марионетка снова подняла свою большую косу. И, конечно же, сияющий синее оружие было направлено прямо на Эрель.

— Я покажу тебе, что бывает с теми, кто мне перечит.

Как только взгляд Фезуса встретился с её, Эрель поняла — он снова нападёт.

Это опасно.

Для Фезуса причинение вреда Эрель казалось способом наказать Рэйн. Имея рядом другую Лисевру, Эрель была для него не более чем нежелательной помехой.

Уже умирая однажды, Ли Рэён знала цену своей жизни. Она не собиралась терять её из-за чьих-то извращённых любовных треугольников.

Я не хочу умирать здесь.

Эрель отчаянно пыталась снова призвать свою силу, но Фезус не собирался ждать.

В тот миг, когда её взгляд встретился со взглядом Фезуса, Эрель всё поняла. Он был полон решимости атаковать её снова.

Опасно.

Фезус вёл себя так, будто причинение ей вреда было наказанием для Рэйн. Для него, у которого уже была Лисевра, Эрель была не более чем досадной помехой.

Уже столкнувшись со смертью однажды, Рэён хорошо знала, как дорога её жизнь. Она не собиралась терять её, запутавшись в чьём-то жалком любовном споре.

Я не хочу умирать в таком месте.

Эрель, неловко вытянув руку, попыталась собрать внутренние силы. Но Фезус не стал ждать её стараний.

— Умри.

Этот краткий приказ с болезненной ясностью демонстрировал его отношение к человеческой жизни как к чему-то незначительному, словно жизнь насекомого.

Несмотря на всё отчаяние, скрытая сила внутри Эрель не подавала признаков пробуждения. Пока она отчаянно боролась, смертоносное оружие приближалось всё ближе, и её охватило отчаяние.

Неужели так она умрёт? Как раз, когда она смирилась и крепко зажмурилась, это случилось.

Бум!

Слишком знакомый взрыв прокатился эхом, за которым последовала волна обжигающего жара, опалившая её лицо. Одновременно в воздухе поплыл запах горелого дерева.

— Нет, Мария!

Надтреснутый крик Фезуса прозвучал у неё в ушах. Поражённая, Эрель открыла глаза и увидела куклу, обугленную дотла, прилипшую к земле, её остатки были сожжены до неузнаваемости.

Оказалось, куклу звали «Мария». Некогда искусно созданная фигура, напоминавшая живую женщину, теперь была бесформенной грудой пепла. Отведя взгляд от жалкого зрелища, Эрель увидела широкую, сильную спину мужчины, стоящего защитником перед ней.

— Чёрт возьми, Фезус.

Баркан не оборачивался, но одного его голоса было достаточно, чтобы всё стало ясно. Он кипел от редкого и сильного гнева.

— Что это за дерьмо?

Даже сбоку выражение лица Баркана было достаточно пугающим, чтобы подкосились ноги. Трудно было поверить, что это тот самый мужчина, что всегда носил игривую, насмешливую улыбку.

— Ты посмел атаковать мою Лисевру в моём собственном доме?

Фезус, наконец осознав серьёзность ситуации, шокированно взглянул на Эрель. Поспешно отбросив обгоревшую куклу, он опустился на колени перед Барканом.

— Прошу прощения. Я не знал, что она ваша Лисевра. Я совершил ужасную ошибку…

— Ошибку?

В тот момент с громчным хлопком вспыхнула очередная вспышка пламени. Несчастная кукла, уже превращённая в уголь, полностью рассыпалась, развеивая пепел в воздухе.

Намерение Баркана было очевидным — он хотел раздавить Фезуса так же, как и эту куклу. Это была прямая и недвусмысленная угроза. Лицо Фезуса побелело, когда до него дошло осознание.

— Я приношу глубочайшие извинения, лорд Баркан. И вам, Лисевра.

Не находя слов для защиты, Фезус прижал лоб к земле. Всё ещё ошеломлённая внезапным поворотом событий, Рэйн смотрела на его дрожащую спину, и в её широко раскрытых глазах застыли неуверенность и страх. Затем, когда опасность, казалось, миновала, её ноги подкосились, и она рухнула на месте.

— Ах…

— С тобой всё в порядке, Рэйн?

Рэйн, бледная как полотно, выглядела так, словно могла упасть в обморок в любой момент. Увидев это, Эрель быстро подошла, протянув руку, чтобы поддержать её.

Как и следовало ожидать, даже в таком состоянии Фезус не мог не бросить обиженный взгляд в сторону Эрель. Но, поняв, что опоздал, он быстро отвел глаза, особенно под пристальным взглядом Баркана. Поняв всё без лишних слов, Баркан просто принял ситуацию к сведению.

— Так вот как оно было.

Его взгляд, прикованный к Рэйн, которая теперь опиралась на Эрель, с каждой секундой становился всё холоднее.

— Запомни хорошенько, Фезус.

Тяжёлыми шагами Баркан начал приближаться к ним. Его глаза задержались на едва сознательной Рэйн, и, хотя он ещё не делал прямых угроз и не применял силу, одного его присутствия было достаточно, чтобы испытать удушье.

— Лорд Баркан…

Почувствовав нечто зловещее, Фезус срочно открыл рот, чтобы умолять. Хотя он и действовал безрассудно, было ясно, что он питал некоторые чувства к Рэйн. Его дрожь, вызванная страхом перед тем, что Баркан может сделать с ней, говорила сама за себя.

К счастью, Баркан остался неподвижен. Его лицо, застывшее от гнева, оставалось бесстрастным, но яростный блеск в глазах и плотно сжатые губы выдавали его решимость.

— Эрель Элоренс — моя Лисевра и будущая хозяйка этого дома.

— Прошу прощения, что не узнал вас раньше. Я не слышал новостей…

— Заткнись и просто слушай.

Баркан резко оборвал Фезуса, его голос был полон авторитета. Фезус, зная, как Баркан ненавидит шум, быстро замолчал.

— Если хоть один волосок упадёт с головы моей невесты, твоя Лисевра умрёт.

— Д-да, я понимаю.

— То же самое применяется, если ты причинишь ей дискомфорт или напугаешь её.

— …Понял.

— Нет, просто не показывайся тут вообще. Чёрт возьми.

Гнев Баркана не показывал признаков утихания, и Фезус мог лишь опустить голову ещё ниже, не зная, что делать. Наблюдая за разворачивающейся сценой, даже Эрель почувствовала, как её силы иссякают от напряжённости ситуации.

Честно говоря, Эрель всегда знала, что Баркан талантлив в роли абсолютного подлеца. Но сегодня она поняла, что недооценила его. Баркан мог быть куда хуже, если хотел.

Теперь Баркан казался ангелом во плоти.

Так или иначе, он спас ей жизнь и выдал предупреждение, чтобы гарантировать, что ей больше никогда не будет угрожать опасность внутри его поместья. Его защитная позиция удивила Эрель, особенно учитывая, как он обращался с «настоящей» Эрель Элоренс как с мусором в прошлом.

Ох.

Её внутренние мысли, должно быть, отразились в её глазах. Поймав её сияющий взгляд, Баркан на мгновение нахмурился, затем неожиданно тихо рассмеялся. Словно он находил её реакцию одновременно и нелепой, и трогательной.

Кратковременная улыбка, появившаяся на его лице, ещё недавно искажённом гневом, внезапно сделала его невероятно красивым. Честно говоря, Эрель всегда признавала красоту Баркана с точки зрения скульптуры, но впервые её сердце ёкнуло при виде этой улыбки.

— Ты попадаешь в неприятности, стоит мне лишь на секунду отвлечься, не так ли?

Его тон, в противоположность вульгарным словам, которые он использовал с Фезусом ранее, снова стал вежливым, когда он обратился к Эрель.

— В любом случае.

Баркан слегка отчитал её, словно дразня, и внезапно протянул руку. Неуверенно Эрель положила свою руку в его, и он естественно переплел их пальцы, уводя её за собой.

— Погоди, постой. А как же Рэйн позади нас…?

— Фезус позаботится о ней. В конце концов, она его Лисевра.

Нежным, но твёрдым движением Баркан притянул её ближе. Фактически ведя её, обняв за плечи, Эрель не имела выбора, кроме как следовать за ним.

Мне нужно найти способ вытащить Рэйн отсюда как можно скорее, — молча решила Эрель. Заметив, что её мысли уплыли в другую сторону, Баркан намеренно заговорил, чтобы вернуть её внимание.

— Как именно тебе удалось выбраться из сада?

— Это потому что, ну, я случайно услышала, как плачет Рэйн, и просто… пошла на звук.

— Странно. Я уверен, Чоко охранял выход. Странно.

Эрель вздрогнула, инстинктивно отворачиваясь, чтобы избежать его подозрительного взгляда. Баркан ещё больше сузил глаза, но, к счастью, не стал давить.

— Когда ты внезапно исчезла, Челлос сильно растерялся. Он был вне себя, виня себя за то, что потерял госпожу.

— Ах, да. Челлос.

Эрель почувствовала укол вины, вспомнив преданного управляющего. Она совсем забыла о нём, увлёкшись проблемами Рэйн и Фезуса.

— Что же делать? Мне действительно нужно перед ним извиниться.

— Конечно. С этого момента, прежде чем исчезать, убедись, что сообщаешь кому-то, куда идёшь. Или, ещё лучше, вообще не исчезай.

Дразнящий тон Баркана заставил Эрель недоверчиво повернуться к нему. Погодите-ка… разве не он был виноват во всём этом с самого начала?

Если бы Баркан не бросил человека из дворца, Челлосу не пришлось бы приветствовать гостя вместо него. Естественно, если бы Эрель не оставили одну, она не стала бы бродить по саду и не пошла бы на звук плача Рэйн.

И вот Баркан, пропуская всё это и с замечательным бесстыдством виня её, как настоящий злодей. Эрель с раздражением уставилась на него, её лицо выражало досаду, на что Баркан ответил сладкой улыбкой, его глаза смеясь в лучиках морщин.

— Как ты себя чувствуешь?

— Моё тело? С чего это ты вдруг спрашиваешь?

Застигнутая врасплох внезапным вопросом, Эрель смущённо моргнула. Тогда Баркан наклонился и понизил голос до шёпота.

— Ты так пламенно на меня смотришь. Я подумал, не стоит ли мне… продолжить.

На мгновение ей показалось, будто в её ухе, куда коснулось его дыхание, вспыхнул огонь. Прикрыв рукой теперь пылающее ухо, Эрель покрасневшим лицом посмотрела на него.

Её взгляд был полон протеста, словно она спрашивала, как он может говорить такое средь бела дня. Но её реакция, полная негодования, лишь сильнее заинтриговала и развеселила Баркана.

Он думал, что Эрель спокойна и непримечательна, но её периодические вспышки личности очаровывали его. Её неожиданные реакции возбуждали его интерес, заставляя желать дразнить её ещё больше.

Фактически, он решил, что если у него возникло возбуждение, то в этом полностью виновата Эрель Элоренс. В конце концов, разве не она должна утолить голод, что пробудила своим соблазнительным, сладким телом?

В мгновение ока желание Баркана вспыхнуло, словно искра, переходя в огонь. Он внезапно притянул её ещё ближе, его рука сжалась вокруг неё, пока она практически не прижалась к нему. Озадаченная его внезапным движением, Эрель застыла, но затем дёрнулась от шока, почувствовав что-то твёрдое упирающееся ей в живот.

— Постой… почему…?

Почему это… встало прямо сейчас?

Баркан подхватил её за талию, застав врасплох, и усмехнулся, когда её испуганное лицо выглянуло из-за ниспадающих платиновых волос.

— Кто знает?

Почему он продолжал вести себя как неловкий юнец, впервые открывший для себя женщин?

С горьким самоосознанием Баркан понёс её внутрь, уверенно направившись к ближайшей комнате у входа. Едва они оказались внутри, он крепко захлопнул дверь, и щелчок замка заставил глаза Эрель расшириться. Она прикусила губу, и её лицо залилось более густым румянцем. Один лишь вид этой краски на её бледной коже заставил кровь прилить ниже пояса.

Баркан, слегка беспокойный, мягко усадил её на диван. Но Эрель, почти рефлекторно, отодвинулась назад, пытаясь дистанцироваться.

— Постой… Моё тело ещё немного—

— Враньё. Мы же в прошлый раз даже «Севринг» не совершили.

При его словах глаза Эрель дрогнули.

«Значит, мы и правда не делали этого…»

Тот день был таким туманным — Баркан настолько подавил её, что она даже не помнила, был ли у них «Севринг». Она лишь предположила это исходя из своих ощущений на следующее утро.

Погодите-ка… Если мы не совершали Севринг, тогда зачем мы…? Мысль заставила её нахмуриться в замешательстве. И в этот краткий миг Баркан набросился, как хищник, прижав её, словно добычу.

— Сосредоточься на мне.

Его голос звучал почти насмешливо, на удивление игриво для такого, как он. Но не только голос — его массивные бёдра удерживали её на месте, пока он медленно начинал расстёгивать свою рубашку.

Пуговицы расстёгивались одна за другой, и всё это время его взгляд ни на секунду не отрывался от неё.

Когда рубашка расстегнулась, взору открылась его твёрдая, как камень, грудь и чётко очерченные мускулы пресса. Он расстёгнул остальное неспешно, с расстановкой, снимая рубашку медленным, дразнящим движением, словно давая представление.

То, как он облизнул верхнюю губу и столь открыто уставился на неё, было удушающе соблазнительно. Каждый раз, когда он высвобождал руку из рукава, его широкие плечи и мощные, мускулистые предплечья с проступающими венами подчёркивали raw, животную чувственность его телосложения.

Эрель хотелось отвести взгляд от смущения, но, странно, она не могла. Всё, что она могла, — это ёрзать под ним, её щёки пылали густым багрянцем. Но даже её неловкие, неуклюжие движения, казалось, возбуждали его больше всего.

— Снимай.

Его голос, хриплый от жара, прозвучал у её уха, сочась желанием. Похоть в нём заставила её плечи задрожать. Заметив её страх, Баркан смягчил тон, ласково уговаривая её.

— Тебе тоже нужно снять одежду.

Или мне сделать это за тебя? Его голос был густ от возбуждения, и Эрель, не зная, как ответить, нервно прикусила губу. Прежде чем она успела собраться с мыслями, он схватил её за икру, притягивая к себе, и её юбка задралась.

— Ах!

Пока Эрель ёрзала от неожиданности, её колготки и нижнее бельё оказались наполовину сорваны в процессе, обнажая её на фоне дивана глубокого винного цвета, что делало её бледную кожу ещё более манящей.

Взгляд Баркана скользнул по ней, и он издал томный вздох. Его рука, горячая на её прохладной коже, медленно поползла вверх по её мягкому бедру, пока он ворчал низким, хриплым голосом.

— Как вообще может быть так сложено тело?

Быть объектом восхищения было и невыносимо смущающим, и возбуждающим, особенно когда это исходило от такого человека, как Баркан, мужчины, казалось, ни в чём не знающего недостатка. Это было лестно, и всё же ей хотелось, чтобы он перестал так смотреть.

Не зная, как реагировать, Эрель колебалась, прежде чем обвить его широкие плечи. Нежно она притянула его ближе за затылок, её дыхание перехватило.

[Динг! Привязанность Баркана увеличилась на 2.]

Как только прозвучал сигнал о возросшей привязанности, Баркан набросился на неё. Его гладкие, горячие губы скользнули по краям её рта, прежде чем принялись покусывать и облизывать её изящную линию подбородка. Одновременно его руки скользнули вниз по её талии, сжимая её бёдра, исследуя каждый дюйм её тела.

Словно он смаковал закуску перед тем, как перейти к основному блюду. Его руки, которые неспешно массировали её грудь поверх одежды, в конце концов заставили её соски затвердеть. Наслаждаясь ощущениями сквозь тонкую ткань, он больше не мог сдерживаться и просунул руку под её одежду.

Его прикосновение, вначале нежно сжимавшее её мягкую грудь, становилось всё более нетерпеливым. Словно тот, кто жаждет фрукт, которым никогда не сможет полностью обладать, он ласкал её чувствительную кожу, нежно играя с её нежной плотью, прижимаясь телом к ней ещё ближе.

Она чувствовала его полностью возбуждённый член, твердо упирающийся в её бедро. Пока он мял её грудь и терся о её бедро, он сквозь зубы пробормотал тихое проклятие. Затем, словно больше не в силах сдерживаться, он расстегнул брюки.

Едва нижнее бельё было стянуто, полностью эрегированный пенис выпрыгнул наружу, словно ждал этого. Он был так твёрд, что почти прижимался к нижней части живота, и слегка подрагивал, сочась липкой влагой по капле.

Баркан убрал руку с её груди и начал двигать своей рукой вверх-вниз по своему члену. Затем, взглянув на нее, он довольно улыбнулся, словно желая похвастаться своей еще более увеличившейся эрекцией.

— Больно.

Ты же сделаешь так, чтобы не болело, да? Полуобнажённый мужчина склонил своё прекрасное лицо, жалостливо спрашивая, хотя его глаза говорили, что он вот-вот поглотит её целиком.

Но почему-то это «больно» застряло у неё в голове, словно маленькая заноза. Неужели и в ней самой остались какие-то чувства к Лисевре?

Эрель неосознанно протянула руку и нежно коснулась его гладкой щеки. Мужчина, словно голодающий, прижался к её руке и оставил на ней нежный поцелуй.

Его губы, которые казались твёрдыми и острыми, на удивление были нежны. Ощущение притупило острые грани её настороженного сердца.

Эрель закрыла глаза и позволила ногам обмякнуть. Её тонкий, почти приглашающий вид затуманил глаза Баркана. Он тут же схватил её за бёдра, раздвинул их и погрузил лицо между ними.

— Ах…

Ощущение долгого, медленного движения вверх по её самой сокровенной части заставило ресницы Эрель затрепетать. Небольшая комната быстро наполнилась жаром, звуком кожи о кожу и её прерывистыми стонами.

— Ах! Ах!! Ммм!!

Баркан лёг на диван, усадив Эрель сверху, широко раздвинув её ноги, и начал толкаться в неё снизу. Её затуманенное слезами зрение раскачивалось взад-вперёд, не позволяя ей сфокусироваться ни на чём.

Даже оказавшись сверху, она не имела никакого контроля. Вместо этого всё, что она могла, — это вцепиться в его плечи и едва выдерживать, пока он неумолимо входил в неё снизу.

Каждый раз, когда он выходил и снова входил, её собственный вес загонял его ещё глубже. Постоянное трение и давление между их бёдрами вызывали белую, обжигающую волну жара, от которой покалывало в нижней части тела. Ей хотелось умолять его замедлиться, но интенсивность их движений не оставляла ей возможности говорить, лишь стонать в страхе прикусить язык.

Несмотря на её слабые, плачущие стоны, в которых не было и намёка на соблазн, Баркан реагировал, словно объятый пламенем. Даже продолжая толчки снизу, его руки бродили по ней, лаская её стройную талию и сжимая её бёдра. Его неумолимые прикосновения в конце концов довели Эрель до слёз.

— Ах, хх… нн.

Его толстый кончик проникал глубоко, трёясь о самую дальнюю часть её внутренних стенок. Не в силах выдержать интенсивные удары, Эрель накрыла лёгкая волна оргазма.

Когда её и так узкие внутренности сжались и задрожали вокруг его крупного члена, Баркан стиснул зубы и замер. Переведя дух на мгновение, он игриво шлёпнул Эрель по заднице.

— Расслабься. Ты слишком сильно сжимаешь.

— Ах!

Больно не было, но это испугало её. Эрель вздрогнула, и единственная слеза скатилась из её глаза. Слеза прошла по её раскрасневшейся щеке, скользнула над её слегка приоткрытыми губами, задержалась на её изящном подбородке и упала.

— …Чёрт.

Баркан, не пропустив ни мгновения и следя за линией слезы, выругался себе под нос. В мгновение ока он перевернул её, прижав к дивану.

— Ах!! Нет, ммм!! Ах! Остановись!!

Даже когда её внутренности продолжали мелко подрагивать, он начал входить в неё с грубой интенсивностью. В глазах у неё посыпались искры, словно от удара током, а голова горела — но, несмотря ни на что, ей это не было противно.

Грубость была странно приятна. С каждым тяжёлым толчком что-то глубоко в её нутре сладко таяло. Подавляющее наслаждение, пробегавшее по её телу, заставляло её задыхаться, шокированную интенсивностью собственного возбуждения.

Эрель инстинктивно потянулась, схватившись за его плечо, её ногти прочертили полосы на его руке, пока он раздвигал её бёдра ещё шире. Баркан, неумолимо вгонявший в неё, поймал её руку с диким блеском в глазах и переплёл их пальцы.

— Эрель, Эрель Элоренс.

— Моя Лисевра. — Его голос сочился собственничеством, когда он прошептал это, прежде чем поглотить её распухшие губы. Он ласкал её маленький язык, пробуждая дремлющую в ней силу.

Через сомкнутые губы сущность Лисевры перетекла в Баркана. Его лицо, искажённое напряжением соития, теперь смягчилось, обретая блаженное спокойствие.

Баркан всегда казался тем типом плохого парня, что играл женщинами всю жизнь. Но в моменты Севринга опасная притягательность, что, казалось, была отпечатана в нём, словно тень, исчезала.

Его лицо становилось безмятежным — свободным от злобы, насмешки или борьбы за доминирование. С волосами, упавшими на лоб, Баркан теперь казался мягким и нежным, почти как мальчик.

— Моя собственная… моя жена.

Опустив голову, Баркан нежно поцеловал её плечо и шею. И в тот миг ему в голову пришла мысль: возможно, тебе никогда и не следовало привлекать мой взгляд.

Страница книги Для тебя, моя погибель в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

О книге