Том 1

Глава 1 - Маомао

«Всё бы отдала за мяско из уличного ларька...» — вздохнула Маомао, глядя на пасмурное небо. Она жила в мире, где царила беспрецедентная, сверкающая красота, но в то же время он был похож на отравляющую, отвратительную, удушающую клетку.

«Три месяца прошло. Надеюсь, мой старик нормально питается».

Казалось, буквально на днях она пошла в лес собирать травы и наткнулась на троих похитителей; назовём их сельскими жителями Первый, Второй и Третий. Они искали женщин для императорского дворца и прибегали для этого к радикальным методам.

Что ж, ей здесь платят, а также есть надежда, что после пары лет работы она даже сможет вернуться в родной город. Были и худшие способы заработать на жизнь — отправиться в императорский город по собственному желанию. Но для Маомао, работавшей аптекарем, второй вариант был немыслимым.

Что похитители делают с пойманными юными девушками? Иногда они продают их евнухам, а вырученные деньги тратят на выпивку. Иногда барышень предлагают вместо чьих-то дочерей. Для Маомао это были пустые размышления, ведь она всё равно стала их жертвой. В противном случае она никогда в жизни не пожелала бы связываться с внутренним двором — резиденцией императорских женщин.

От насыщенного запаха косметики и духов выворачивало желудок, как и от этих тонких, натянутых улыбок придворных дам в красивых платьях. Ещё работая аптекарем, Маомао поняла, что нет ужаснее токсина, чем женская улыбка. Она присутствовала как в залах самого богато украшенного дворца, так и в убогих комнатах самого дешёвого борделя.

Маомао подняла корзину для белья, стоявшую у ног, и направилась в ближайшее здание. Хотя его фасад выглядел великолепно, внутри был унылый двор, а в нём располагалась вымощенная плиткой зона стирки. В ней придворные слуги — люди, которых не отнесёшь ни к мужчинам, ни к женщинам — стирали одежду и бельё.

Мужчин во внутренний двор не пускали. Войти сюда могли только члены и кровные родственники самой благородной семьи в стране либо бывшие мужчины, потерявшие самую важную часть себя. Естественно, все мужчины, которых сейчас здесь видела Маомао, относились к последним. Она считала этот обычай диким, но признавала его весьма логичным.

Она поставила свою корзину, и её взгляд упал на другую, которая стояла около стены. Там было не грязное, а чистое бельё, уже высушенное на солнце. Она взглянула на деревянную бирку, привязанную к ручке: на ней было изображение растения и номер.

Не все женщины во дворе были грамотными. И в этом нет ничего удивительного, ведь некоторых привезли сюда насильно. Минимальному этикету до прибытия их обучали, а вот письму – нет. «Наверное, было бы неплохо, — размышляла Маомао, — если бы половина похищенных из деревни девочек умела читать». Во внутреннем дворе очень много людей. Количество преобладало над качеством. Хотя ему было далеко до «цветника» предыдущего императора, консортов и придворных дам вместе было две тысячи человек, а с евнухами — три тысячи. Поистине огромное место.

Маомао была служанкой. На столь низкой должности у неё даже не было официального ранга. Чего ожидать девушке, у которой нет поддержки при дворе и которую привели похитители для пополнения дворцового штата? Если бы у неё, скажем, было стройное, как пион, тело или бледная, как полная луна, кожа, она могла хотя бы претендовать на статус низшей консорта. Но у Маомао была только румяная, веснушчатая кожа и руки-ноги, похожие на увядшие стебли.

«Нужно закончить работу».

Маомао взяла корзину с биркой с изображением цветка сливы и числом 17 и пошла быстрым шагом. Ей хотелось вернуться в свою комнату до того, как заплачет угрюмое небо.

Владелицей белья в корзине была одна из консортов низкого ранга. Её комната была несколько более роскошной, чем у других консортов того же ранга — можно сказать, пафосной. Маомао подумала, что она, видимо, дочь какой-нибудь богатой дворянской семьи.

Когда женщине присваивался дворцовый ранг, ей полагались и собственные придворные дамы. Однако у консорта низкого ранга могло быть максимум две дамы. Поэтому Маомао, как служанка без хозяйки, разносила чужое бельё.

Низкоранговой консорту выдавали личную комнату в задней части дворца. Но она располагалась на окраине территории, куда император редко захаживает. Тем не менее, если ей повезёт провести ночь с Его величеством, ей предоставят новые комнаты, а вторая ночь с ним будет означать, что она действительно нашла своё место в мире.

Тех, кто в конечном итоге так и не вызывал интереса императора, после определённого возраста (при условии, что её семья не имеет особого влияния) могли понизить в должности или даже отдать в жёны какому-нибудь чиновнику.

Тот, кому её даровали, мог стать для консорта как благословением, так и проклятием. Но больше всего женщины двора боялись стать подарком для евнуха.

Маомао осторожно постучала в дверь. Дама открыла её и крикнула: «Оставь корзину там». В комнате была и консорт, от которой веяло сладчайшими духами. Она потягивала алкоголь из чаши. Должно быть, её красотой восхищались в те безмятежные дни, когда она ещё не попала во двор. Но очутившись здесь, девушка обнаружила, что знает о внешнем мире не больше, чем лягушка, проведшая свою жизнь в колодце. Из-за обилия ослепительных цветов в этом саду она потеряла желание бороться за место и в последнее время вообще перестала выходить из комнаты.

«Ты сама понимаешь, что никто не придёт к тебе».

Маомао поставила корзину, которую держала в руках, взяла ту, что стояла около двери, и направилась обратно в зону стирки. Впереди ещё много работы. Пусть она пришла во двор не по своей воле, но ей хотя бы платили, и она собиралась зарабатывать себе на жизнь. Аптекарь Маомао была прилежной. Если она будет просто работать  и не лезть на рожон, у неё будет шанс когда-нибудь покинуть это место. «Главное, — подумала она, — не привлекать монаршего внимания».

К сожалению, Маомао оказалась наивной. Она не знала, что произойдёт. Никто не знает; такова природа жизни. Маомао была весьма объективной для семнадцатилетней девушки, но у неё было несколько качеств, которые затрудняли ей жизнь. Первое — любопытство. Второе — жажда знаний. А ещё — небольшое чувство справедливости.

Через несколько дней Маомао раскроет загадочную и страшную правду о смерти младенцев во внутреннем дворе. Несмотря на то, что некоторые считали это проклятием, которое наложили на консортов, осмелившихся родить наследника, Маомао не верила, что в этом кроется нечто сверхъестественное.

Глава 2 - Две консорта

— Что? Так это правда?

— Да! Она сказала, что лично видела, как доктор входил в их покои!

Маомао потягивала суп и слушала. Сотни служанок завтракали в огромной столовой. Они ели суп и кашу из смеси злаков. Она слушала, как обменивались сплетнями две девушки, сидевшие по обе стороны от неё. Они очень старались сделать вид, что расстроены случившимся, но в их глазах горело непристойное любопытство.

— Он заходил и к леди Гёкуё, и к леди Лихуа.

— Мамочки, к обеим?! Но им всего шесть месяцев и три месяца, верно?

— Да! Возможно, это правда проклятие.

Это были имена двух любимых консортов императора. Шесть месяцев и три месяца означали возраст их детей.

Во дворе ходили слухи. Одни возникли из презрения к спутницам Его величества и наследникам, которых они ему родили, а другие больше напоминали истории о привидениях. Те самые леденящие кровь, которые рассказывались во время летнего зноя, чтобы справиться с жарой.

— Наверняка. Иначе почему погибли трое разных детей?

Всех упомянутых потомков родили консорты; то есть в принципе они могли быть наследниками престола. Один из них родился у Его величества до его восшествия на престол, когда он ещё жил в Восточном дворце. Другие двое — после того, как он вступил на престол. Но все трое скончались в младенчестве. Смертность среди младенцев, конечно, обычное явление, но очень странно, что трое потомков императора умерли в таком раннем возрасте. Выжили только двое детей, малыши консортов Гёкуё и Лихуа.

«Может, отравление?» — размышляла Маомао, кушая кашу, но пришла к выводу, что это исключено. В конце концов, двое из трёх умерших детей были девочками. Какой смысл убивать принцесс в стране, где только мужчины могли наследовать трон?

Девушки возле Маомао были так заняты разговорами о проклятиях и наговорах, что совсем перестали есть. «Но проклятий не существует!» — подумала Маомао. Это глупость — единственное подходящее всему слово. Как можно уничтожить целый клан одним проклятием? Подобные вопросы граничили с ересью, но Маомао благодаря своему опыту могла доказать, что это глупость.

«Может, это какая-то болезнь? Возможно, что-то передающееся через кровь? Как именно они умерли?»

И тут отстранённая, тихая горничная заговорила со своими болтливыми собеседницами. Вскоре Маомао пожалела, что поддалась своему любопытству.

— Я не знаю всей истории, но я слышала, что они все зачахли.

После этого Сяолань, увидев, что Маомао тоже проявила интерес, стала регулярно рассказывать ей последние слухи.

— Доктор навещал леди Лихуа чаще, чем леди Гёкуё, так что, думаю, леди Лихуа гораздо хуже, — говорила она, вытирая оконную раму тряпкой.

— Леди Лихуа тоже болеет?

— Да. И мать, и ребёнок.

Маомао подумала, что доктор уделил леди Лихуа больше внимания скорее не потому, что ей гораздо хуже, а потому, что её ребенок — маленький принц. Консорт Гёкуё родила принцессу. Император больше привязан к Гёкуё, но между мальчиком и девочкой приоритет сразу ясен.

— Как я уже сказала: я не знаю всего, но слышала, что у неё болит голова, живот и немного тошнит.

Удовлетворившись тем, что она доложила новейшие сведения, Сяолань занялась другой работой. В знак благодарности Маомао угостила её чаем со вкусом лакрицы. Она приготовила его из трав, которые росли в углу центрального сада. Пахло лекарством, но на самом деле он был довольно сладким. Сяолань была в восторге: служанкам редко когда можно полакомиться сладостями.

«Головная боль, боль в животе и тошнота». Маомао предполагала, какие болезни могут давать такие симптомы, но она не была уверена. И её отец всегда говорил не делать выводы, основываясь на предположениях.

«Может, сходить посмотреть одним глазком».

Маомао решила поскорее закончить свою работу.

Внутренний двор представлял собой огромное место, где проживало более двух тысяч женщин и пятьсот евнухов. Низшие рабочие вроде Маомао спали по десять человек в комнате. Но у консортов низкого ранга были собственные покои, у консортов среднего ранга — целые здания, а у консортов высокого ранга были собственные дворцы — огромные комплексы со столовыми и садами. По размеру они могли посоревноваться с небольшим городком. Маомао редко покидала восточный квартал, в котором жила — не было необходимости. У неё не было ни времени, ни способов, если только её не посылали с каким-нибудь поручением.

«Что ж, если нет поручения, тогда просто найду его».

Маомао подошла к девушке, несущей корзину. В этой корзине лежал тонкий шёлк, который нужно было постирать в зоне стирки западного квартала. Никто толком не знал: то ли дело в тамошней воде, то ли в служанках, но если стирать его здесь, в восточном квартале, шёлк быстро портится. Маомао понимала, что на самом деле это зависит от того, как его сушат: на солнце или в тени, но она не видела особой необходимости кому-либо говорить об этом.

— Мне не терпится взглянуть на этого прекрасного евнуха, который, говорят, живёт в центральном квартале, — сказала Маомао, сославшись на один из слухов, вскользь упомянутый Сяолань. Девушка с радостью отдала ей корзину. В этом месте шансы на какую-нибудь романтику были невелики и редки, так что даже евнухи — мужчины, которых не назовёшь мужчинами — вскоре стали терять от него голову. Иногда даже рассказывали истории о девушках, которые после окончания службы во дворе становились жёнами евнухов. Во всяком случае, это разумнее, чем когда женщина развлекается с женщиной, но подобное всё равно озадачивало Маомао.

«Интересно, я тоже однажды такой стану?» — подумала она. Девушка скрестила руки на груди и хмыкнула. Романтика её мало интересовала.

Она как можно быстрее отнесла корзину с бельём, и тут в поле зрения появилось красное здание центральной площади. Резьба была повсюду, каждая колонна сама по себе была произведением искусства. Каждая деталь была продумана, всё смотрелось гораздо изысканнее, чем что-либо на окраинах восточного квартала. Сейчас самые большие помещения внутреннего двора занимала консорт Лихуа, мать принца. У императора не было императрицы. Поэтому Лихуа, родившая ему сына, сейчас считалась самым влиятельным человеком здесь.

Сцена, представшая перед Маомао, напоминала обыденную ситуацию в городе. Одна женщина изливала гнев, вторая уныло опустила голову, остальные обеспокоенно суетились, а мужчина пытался примирить барышень.

«Почти как в борделе», — подумала Маомао. Она здраво оценила обстановку как третья сторона.

Разгневанная женщина оказалась самым влиятельным человеком во внутреннем дворе; та, что повесила голову — следующая по рангу, а рядом суетились служанки. Примирить их пытался врач (который, без сомнения, уже не мужчина). Это всё Маомао поняла из шёпота, который она услышала, и самой ситуации. Первой женщиной, должно быть, была консорт Лихуа, мать императорского принца, а второй — консорт Гёкуё, благословлённая (хотя и не настолько, как Лихуа) дочерью. А вот про врача-евнуха Маомао ничего не знала, но слышала, что в этом огромном дворце был только один человек, которого действительно можно было назвать врачом.

— Это твоих рук дело. У тебя девочка, вот ты и решила проклясть моего принца!

Красивое лицо, искажённое гневом, — страшная вещь. Яростные, как у демона, глаза на бледном, как у призрака, лице были обращены на прекрасную Гёкуё, которая прижала руку к щеке. Под пальцами виднелся красный след. Маомао предположила, что ей дали пощёчину.

— Это неправда, и ты это знаешь. Моя Сяолин страдает так же, как и твой сын.

У второй женщины были красные волосы и глаза цвета изумрудов. Она спокойно ответила на обвинения, назвав юную принцессу Линли ласковым прозвищем. По внешнему виду консорта Гёкуё было видно, что в ней течёт западная кровь. Она подняла голову и пристально посмотрела на доктора.

— И именно поэтому я прошу вас не забывать о моей дочке.

Похоже, сам врач стал причиной того, что женщин пришлось успокаивать. Он всё своё время уделял маленькому принцу, а Гёкуё хотела, чтобы осмотрели и её дочь. Ей сочувствовали, но во внутреннем дворе дети мужского пола ценились выше, чем женского. Доктор же вроде хотел оправдаться, но не мог вымолвить и слова.

«Да этот докторишка тупица», — подумала Маомао. Не видит консортов, которые прямо перед ним. Как он до сих пор не понял? Умирающие младенцы, головные боли, боли в желудке, тошнота. Ещё и призрачная бледность и слабость консорта Лихуа.

Маомао вышла из толпы, бормоча себе под нос:

— Найти бы, на чём написать.

Она была настолько погружена в мысли, что даже не заметила проходящего мимо человека.

Глава 3 - Жэньши

— Они опять за своё, — мрачно пробормотал Жэньши про себя. Порой цветы двора вели себя неподобающе. Жэньши должен был выполнить одну из своих обязанностей — уладить ситуацию.

Пробираясь сквозь толпу, он увидел шагающего человека, который словно не обращал внимания на шум. Это была миниатюрная девушка с веснушками на носу и щеках. Больше в ней не было ничего особенного, за исключением того, что она совершенно не обращала внимания на Жэньши, пока шла, что-то бормоча себе под нос.

И на этом всё вполне могло закончиться.

Не прошло и месяца, как стало известно о смерти молодого принца. Консорт Лихуа заливалась слезами, и было видно, что она ещё больше похудела. От неё не осталось ничего с тех времён, когда её называли цветущей розой двора. Может, она болела тем же, что и её сын, а может, её проклял злой дух. Тем не менее в таком состоянии она вряд ли могла родить ещё одного ребенка.

Принцесса Линли, сводная сестра умершего принца, вскоре оправилась от недуга. Она со своей матерью стала большим утешением для скорбящего императора. По частоте визитов Его величества к ней можно было допустить, что консорт Гёкуё скоро родит ещё одного ребёнка.

Принц и принцесса страдали от одной загадочной болезни, но один ребёнок выздоровел, а другой — скончался. Может, дело в разнице в возрасте? Всего три месяца, но такой промежуток мог существенно повлиять на сопротивляемость организма младенца. А что же с Лихуа? Если принцесса выздоровела, то и консорт тоже могла поправиться.

Если только речь не о психологическом шоке, вызванном потерей сына.

Жэньши прокручивал эти мысли в голове, пока просматривал документы и ставил на них печать. Если между двумя детьми и была какая-то разница, возможно, она заключалась в консорте Гёкуё.

— Я выйду ненадолго, — сказал Жэньши, поставив печать последний раз, и быстро покинул комнату.

Принцесса с полными и румяными щеками, похожими на паровые булочки, улыбнулась ему со всей невинностью, на которую способен только ребёнок. Она сжала своей крошечной ручкой палец Жэньши.

— Нет, малышка, отпусти его, — нежно отругала её красноволосая красавица-мать. Она запеленала младенца и уложила его спать в кроватку. Принцессе, видимо, было жарко, поэтому она скинула одеяло и радостно лепетала, наблюдая за гостем.

— Полагаю, вы хотели что-то спросить, — сказала проницательная консорт.

Жэньши сразу перешёл к делу.

— Как принцесса выздоровела?

Консорт Гёкуё слегка улыбнулась и вытащила из кармана кусок ткани. Было видно, что ткань от чего-то оторвали. На ней располагались неуклюжие буквы. Сам почерк был кривым, а послание, казалось, было написано пятнами от травы. Из-за этого буквы местами были блеклыми, и их было трудно читать.

«Пудра для лица — яд. Ребёнку запрещено её касаться».

Возможно, почерк намеренно сделали кривым. Жэньши поднял голову.

— Пудра для лица?

— Верно, — сказала Гёкуё, отдавая кроватку с ребёнком кормилице. Она открыла ящик и достала кое-что завёрнутое в ткань: керамическую ёмкость. Она открыла крышку и сдула белый порошок.

— Это она?

— Именно.

Жэньши подумал, что в порошке могло что-то быть. Он вспомнил, что Гёкуё, обладавшая бледной кожей, так ценившейся при дворе, не нуждалась в пудре. А вот кожа консорта Лихуа была болезненной, поэтому она каждый день щедро наносила её, чтобы скрыть своё состояние.

— У моей принцессы хороший аппетит, — сказала Гёкуё. — Мне не хватает молока для неё, поэтому я наняла кормилицу.

Иногда матери, потерявшие детей после рождения, устраивались работать кормилицами.

— Эта пудра для лица принадлежала той женщине. Она ей нравилась, потому что считала, что у неё лучший отбеливающий эффект.

— И где сейчас эта кормилица?

— Она заболела, поэтому я уволила её. Разумеется, выдав щедрую компенсацию.

Эта женщина была одновременно разумной и слишком доброй для этого мира.

Допустим, в пудре для лица был какой-то яд. Если мать будет ею пользоваться, это повлияет на ребёнка. Если то, что в порошке, попадёт в материнское молоко, оно может перекочевать в организм ребёнка. Ни Жэньши, ни Гёкуё не знали, что это за яд. Но если верить таинственному посланию, именно из-за этого погиб маленький принц. Простая пудра для лица, косметика, которой пользуется несчётное количество людей во внутреннем дворе.

— Невежество — это грех, — сказала Гёкуё. — Стоит следить за тем, что ребёнок берёт в рот.

— Я тоже допустил оплошность, — сказал Жэньши.

По его вине погиб сын императора. Возможно, были и другие малыши, которые умерли ещё в утробе матери.

— Я говорила консорту Лихуа о пудре для лица, но она не прислушалась к моим словам, — сказала Гёкуё.

У Лихуа даже сейчас были тёмные круги под глазами. Она не поверила, что пудра ядовита, и наносила немало, чтобы скрыть плохой цвет лица.

Жэньши посмотрел на хлопчатобумажную ткань. Она показалась ему очень знакомой. Почерк был нарочно сделан неряшливым, но в нём точно просматривались женские линии.

— Кто дал вам её и когда?

— В тот день я добилась, чтобы врач осмотрел мою дочь. Догадываюсь, что я доставила вам немало хлопот. А потом обнаружила послание у окна. Его привязали к отломанной ветке рододендрона.

Жэньши вспомнил суматоху того дня. Может быть, кто-то из толпы что-то заметил, понял и оставил предупреждение? Но кто?

— Ни один дворцовый врач не стал бы использовать такой окольный способ, — сказал он.

— Согласна. К тому же никто не знал, что делать с принцем.

Суматоха. Жэньши вспомнил служанку, которая была в стороне от других зевак. Она говорила сама с собой. Что она сказала?

«Найти бы, на чём написать».

У Жэньши всё встало на свои места. Он засмеялся.

— Консорт Гёкуё, что бы вы сделали с автором послания, если бы я его нашёл?

— От всей души поблагодарила бы его. Я обязана ему жизнью дочери, — сказала консорт. Её глаза сверкали. Ах, как же она хотела бы найти своего благодетеля.

— Прекрасно. Я могу пока одолжить эти вещи?

— Очень надеюсь, что вы найдёте автора.

Гёкуё радостно посмотрела на Жэньши. Он ответил ей улыбкой, затем взял баночку с пудрой и ткань с посланием. Он напряг память, чтобы вспомнить, где видел этот материал.

— Я не желаю разочаровывать любимую даму Его величества.

В улыбке Жэньши была вся невинность ребёнка, который пытается найти сокровища.

Глава 4 - Улыбка нимфы

Маомао впервые узнала о гибели принца, когда за ужином раздали чёрные траурные пояса. Женщины носят их семь дней, чтобы показать своё горе. Но больше всего огорчало то, что и без того скудную порцию мяса временно уберут. Служанки ели два раза в день, обычно только пшено и суп, иногда овощи. Миниатюрной Маомао этого было достаточно, но многим девушкам не хватало, чтобы насытиться.

Среди слуг низшего класса были разные девушки. Кто-то из фермерских семей, кто-то из города. Очень редко, но встречались и дочери чиновников. Такие дети могли рассчитывать на чуть большее уважение, но работа, которую им поручали, по-прежнему зависела от их умений. Если девушка не умела читать и писать, ей можно было не надеяться на то, что она станет консортом с собственными покоями. Быть консортом — это работа. За неё даже платят зарплату.

«Хотя какое значение это имеет?»

Маомао знала, из-за чего умер молодой принц. Всё потому, что консорт Лихуа и её дамы щедро пользовались белым порошком для лица. Он был настолько дорогим, что среднестатистический житель никогда не сможет воспользоваться им. Однако самые авторитетные дамы в борделе могут его себе позволить. Некоторые за одну ночь получали куда больше денег, чем фермер заработал бы за всю свою жизнь. Они могли позволить себе собственную косметику. Кому-то эта пудра доставалась как подарок.

Женщины покрывали себе всё лицо и шею, и она разъедала тело. Некоторые умирали из-за этого. Отец Маомао предупредил их, что ею запрещено пользоваться, но никто не послушал. Маомао, которая всегда помогала отцу, лично видела, как из-за этой косметики зачахло и умерло несколько куртизанок. Они предпочли быть красивыми, но в итоге лишились и жизни, и красоты.

Поэтому Маомао решила отломить пару ветвей, написать и оставить краткое послание каждой консорту. Хотя она не надеялась, что они прислушаются к предупреждению служанки, которая не могла достать ни бумагу, ни кисть.

После того, как закончился период траура и все сняли чёрные пояса, до неё начали доходить слухи о консорте Гёкуё. Люди говорили, что после потери принца император ради утешения стал ходить к Гёкуё и её выжившей дочери. А о консорте Лихуа, которая как и он потеряла ребёнка, позабыл.

«Удобно устроился». Маомао допила остатки супа, в котором сегодня был крохотный кусочек рыбы, после вымыла посуду и отправилась работать.

— Меня вызывают?

Маомао несла корзину для белья, когда её остановил евнух и велел явиться в кабинет заведующей служанками.

Канцелярия служанок — это одно из трёх основных подразделений внутреннего двора. Она занималась служанками самого низкого ранга. К другим подразделениям относились Канцелярия внутренних дел, которая занималась супругами, и Отдел внутренней службы, к которому были прикреплены евнухи.

«Зачем я ей понадобилась?» – подумала Маомао. Тем временем евнух разговаривал с другими служанками, которые были рядом. Что бы ни случилось, это касалось не только Маомао. «Видимо, где-то не хватает рук», — решила она. Девушка поставила корзину возле нужной комнаты и пошла за евнухом.

Здание заведующей служанками располагалось сбоку от главных ворот — одних из четырёх, отделявших внутренний двор от внешнего мира. Когда император приходит к своим дамам, он проходит через этот вход.

Хотя Маомао пришла по приказу, ей было некомфортно. Здесь было несколько тусклее по сравнению с Канцелярией внутренних дел, которое находилось по соседству, но интерьер по-прежнему был более богатым, чем в резиденции консортов среднего ранга. На перилах была искусная резьба, а по алым колоннам взбирались яркие драконы.

Когда Маомао увидела сам кабинет, она немного разочаровалась: в комнате из мебели был один большой письменный стол. Помимо неё, присутствовало ещё около десяти служанок. Было видно, что они встревожены, но в то же время в каком-то предвкушении и странном волнении.

— Хорошо. Спасибо. Вы можете идти, — сказал евнух.

«Что?» Маомао не понимала, что происходит. Когда она сделала шаг в комнату, другие девушки начали выходить, оглядываясь в недоумении.

Помещение было огромным даже для комнаты назначенного чиновника. Маомао заинтересованно огляделась вокруг и заметила, что все служанки смотрели в одном направлении. В углу неприметно сидела женщина, рядом с ней стоял евнух, а неподалёку сидела другая женщина, несколько постарше. Маомао помнила, что женщина средних лет — заведующая служанками, но женщину важного вида она не узнала.

«Хм?» Теперь она заметила, что плечи человека были слишком широкими для женщины, а одежда — слишком простой. Большая часть волос была связана подобием шарфа, а остальная спадала за спину. «Это мужчина?»

Он смотрел на служанок с нежной и мягкой, как у небесной нимфы, улыбкой. Даже заведующая покраснела, как девчонка. Тут Маомао поняла, что у всех на щеках появился румянец. Видимо, это и есть необыкновенно красивый евнух, о котором она столько слышала. У него были тонкие, как шёлк, волосы, нежные черты, миндалевидные глаза и напоминающие ветки ивы брови. По красоте он превосходил саму небесную нимфу со свитков.

«Какая жалость», — подумала Маомао, на чьём лице румянца не было. Все мужчины во внутреннем дворе были евнухами без возможности иметь потомство. Они лишились орудия, необходимого для зачатия детей. Теперь можно лишь представить, каким великолепным было бы потомство этого человека.

Пока Маомао думала (с немалой долей дерзости), что такая почти нечеловеческая красота может привлечь внимание даже Его величества, евнух плавно встал. Он подошёл к столу, взял кисть и изящными движениями руки начал что-то писать. Затем со сладкой, как пища богов, улыбкой продемонстрировал свою работу девушкам.

Маомао замерла.

На листе говорилось: «Ты, девушка с веснушками, останься».

По крайней мере, такова была суть. Красивый мужчина, видимо, заметил реакцию Маомао, потому что он повернулся к ней, продолжая улыбаться. Затем он свернул бумагу и дважды хлопнул в ладоши.

— На сегодня мы закончили. Вы можете вернуться в свои комнаты.

Девушки, разочарованно оглядываясь через плечо, покинули комнату. Они никогда не узнают, что нимфа написала на бумаге.

Маомао смотрела, как они уходят, и через мгновение её осенило: они все были миниатюрными и с заметными веснушками. Но никто не обратил внимания на письмо, а это значит, что никто не умел читать.

В целом сообщение предназначалось не персонально Маомао. Она хотела было выйти из комнаты вместе с остальными, но почувствовала, как ей на плечо легла крепкая рука. С большим страхом и трепетом она обернулась и увидела почти ослепляющую улыбку мужчины-нимфы.

— Нет, не уходи, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты осталась.

Эта наглая и яркая улыбка не предполагала «нет» в качестве ответа.

Глава 5 - Придворная дама

— Как интересно. Мне докладывали, что ты не умеешь читать, — нарочито медленно сказал красивый евнух. Маомао было неуютно, но она следовала за ним.

— Так и есть. Я низшего происхождения. Это какое-то недоразумение.

«Кто меня научил бы?» — подумала она, но вряд ли сказала бы так даже под пытками. Маомао настроилась выдавать себя за глупышку. Возможно, она говорила немного неправильно, но от человека низшего происхождения нельзя требовать большего.

Со служанками низкого ранга обращались по-разному в зависимости от того, умели ли они читать. И грамотным, и неграмотным поручали свою работу, но притворяться невежественным — это уже риск.

Прекрасный евнух представился как Жэньши. Его чудесная улыбка намекала на то, что он и муху не обидит, но Маомао она казалась подозрительной. Иначе он не поставил бы Маомао в затруднительное положение. Жэньши велел Маомао молча следовать за ним. Так они и шли. Маомао понимала, что неповиновение будет стоить ей головы, поэтому она покорно пошла за ним. По пути девушка размышляла о том, что её может ждать дальше и как ей выкрутиться.

Маомао догадывалась, зачем Жэньши искал её. Послание, которое она оставила консортам. Вопрос только в том, как он вычислил её.

В руке Жэньши болтался кусок ткани, словно насмехаясь над девушкой. На нём были небрежные буквы. Маомао никому не говорила, что умеет писать, а также умолчала о работе аптекарем и своих знаниях ядов. Мужчина никогда не смог бы отследить её по почерку. Девушка, прежде чем оставить послание, убедилась, что рядом никого нет. Но, видимо, она допустила оплошность, и её кто-то увидел. Свидетель, должно быть, доложил о миниатюрной служанке с веснушками.

Скорее всего, Жэньши начал опрашивать девушек, которые умели писать, и собрал образцы их почерков. Можно притвориться, что ты плохо владеешь кистью, но характерные штрихи и опознавательные черты всё равно останутся. Когда поиски не увенчались успехом, он занялся девушками, которые не умели писать.

«Подозрительный тип. У него слишком много свободного времени...»

Пока Маомао мысленно проклинала его, они пришли к месту назначения. Как она и ожидала, это был павильон консорта Гёкуё. Жэньши постучал в дверь, и в ответ прозвучал спокойный голос:

— Войдите.

Они ступили в комнату и увидели прекрасную женщину с красными волосами, которая нежно прижимала к себе младенца с вьющимися локонами. Щёки у девочки были красными, а кожа — такого же бледного оттенка, как у матери. Она была олицетворением здоровья. Девочка сладко дремала на руках консорта.

— Я привёл того, кого вы хотели видеть.

Прежняя шутливая манера речи Жэньши исчезла, он вёл себя совершенно серьёзно.

— Спасибо тебе за помощь, — Гёкуё склонила голову перед Маомао и улыбнулась более тёплой улыбкой, чем у Жэньши.

Маомао удивленно посмотрела на неё.

— Я ничем не заслужила такой благодарности.

Она тщательно подбирала слова, стараясь не обидеть собеседницу. Хотя Маомао никогда не находилась в обществе знати, поэтому не была уверена, что правильно себя ведёт.

— Нет, ты не права. Я не знаю, как могу отблагодарить тебя. Ты спасла мою дочь.

— Наверняка произошло какое-то недоразумение. Возможно, вы меня с кем-то перепутали, — сказала Маомао. Она почувствовала, как тело покрывается холодным потом: она говорила вежливо, но тем не менее перечила императорской консорту. Маомао не хотелось лишиться головы, но связываться с серьёзными людьми тоже, а уж тем более идти на службу к монаршим особам.

Жэньши, заметив беспокойство на лице Гёкуё, продемонстрировал ткань Маомао.

— Ты знала, что из этой ткани шьют одежду для служанок?

— Да, и правда есть сходство.

Она будет притворяться до самого конца. Хотя Маомао понимала, что это бесполезно.

— Не просто сходство. Она есть в форме служанок, которые занимаются одеждой.

Обслуживающий персонал двора делится на шесть групп. Гардеробная группа занималась распределением одежды, и именно к ней относилась Маомао, которой в основном поручали стирку белья. Её небеленая юбка была такого же цвета, как ткань в руке Жэньши. Если осмотреть юбку, можно обнаружить тщательно спрятанный странный шов внутри.

Это и были неоспоримые доказательства. Маомао сомневалась, что Жэньши осмелится проверять юбку в присутствии консорта Гёкуё, но от него можно было ожидать всего. Она решила, что будет лучше признаться, а не терпеть унижение.

— Скажите, чем я могу быть вам полезна? — спросила Маомао.

Жэньши и Гёкуё посмотрели друг на друга, очевидно приняв эти слова за подтверждение. На их лицах  появились милые улыбки. Из звуков в комнате было слышно только тихое дыхание спящего ребенка и почти такой же тихий вздох Маомао.

Уже на следующий день Маомао пришлось собирать свои скудные пожитки. Сяолань и другие служанки, которые жили с ней в одной комнате, искренне завидовали и требовали объяснить, как всё так обернулось. Маомао смогла лишь натянуто улыбнуться.

Она стала придворной дамой любимой консорта императора.

Другими словами, получила повышение.

Глава 6 - Дегустатор ядов

Для Жэньши такой поворот событий был весьма благоприятным. Необычная девушка, которую он нашёл по чистой случайности, поможет ему решить одну из его многочисленных проблем.

У леди Гёкуё, любимой консорта императора, были четыре придворные дамы. Такого количества достаточно для какой-нибудь консорта низкого ранга, но для высокопоставленной вроде Гёкуё его слишком мало. Хотя придворные дамы уверяли, что они вчетвером справляются, да и сама Гёкуё, похоже, не требовала дополнительных служанок.

Жэньши понимал, почему так. Консорт Гёкуё была весёлой и в целом спокойной, но при этом умной и осторожной. Во внутреннем дворе женщина, которая получила императорское благоволение, должна всегда быть начеку, чтобы уберечь себя. Ранее на Гёкуё было совершено несколько покушений. Более того, это произошло в то время, когда она вынашивала принцессу Линли.

Сначала у неё было десять придворных дам, теперь же — меньше половины. Обычно девушка приводит с собой своих слуг, когда впервые прибывает во внутренний двор, но Гёкуё, воспользовавшись привилегией, привела ту самую кормилицу. Она никогда бы не приняла к себе неизвестную служанку из дальнего уголка внутреннего двора. Но ей нужно помнить о своём статусе высокопоставленной консорта. Ей нужно взять хотя бы ещё одну девушку.

И тут появилась веснушчатая служанка. Она спасла дочь Гёкуё; разумеется, консорт не будет против принять её. Более того, девушка разбиралась в ядах, а это только на руку. Есть вероятность, что эта девчонка с веснушками применит свои знания во зло, но если она попытается это сделать, они поставят перед ней ультиматум. Всё просто.

Жэньши с усмешкой решил, что если её не получится уговорить, он всегда сможет применить свои чары. Да, ему и самому неприятно пользоваться своей неземной красотой. Но он не собирался менять образ жизни. Именно внешность придавала Жэньши ценность.

⭘⭘

У человека, который становится служанкой конкретной особы, к тому же придворной дамой любимой консорта императора, улучшаются условия жизни. Маомао, которая до сих пор находилась в самом низу дворцовой иерархии, вдруг оказалась в средних рядах. Ей сказали, что зарплата значительно увеличится. Правда, двадцать процентов заработка уходили её «семье», то есть торговцам, которые продали её. Маомао не одобряла такой расклад. Эта система создана для того, чтобы жадные чиновники набивали свои карманы.

Ей также предоставили отдельную комнату — тесную, зато её не нужно ни с кем делить. Вместо скудной тростниковой подстилки и единственной простыни в качестве постельного белья у неё появилась настоящая кровать. Конечно, она занимала половину комнаты, но Маомао была искренне рада, что теперь по утрам можно вставать, не топчась по коллегам.

У неё был ещё один повод для праздника, но о нём она узнала позже.

В Нефритовом павильоне, в котором жила Гёкуё, кроме Маомао, были ещё четыре придворные дамы. Кормилицу недавно уволили, якобы потому, что принцессе пора переходить на другое питание, но Маомао догадывалась об истинной причине.

У Гёкуё очень мало дам, учитывая то, что у консорта Лихуа их более десяти. Служанки Гёкуё были удивлены, когда узнали, что человек низкого ранга теперь будет их коллегой. Но они никогда не докучали Маомао, хотя она ожидала худшего. Казалось, они сочувствовали ей.

«Но почему?» — подумала Маомао.

Совсем скоро она сама об этом узнает.

Маомао смотрела на дворцовую еду из ингредиентов, которые традиционно считались полезными для здоровья. Хуннян, главная придворная дама Гёкуё, раскладывала всё по маленьким блюдцам и ставила их перед Маомао. Гёкуё с извиняющимся видом наблюдала за сценой, но не собиралась останавливать процесс. Остальные три придворные дамы тоже смотрели с жалостью.

Всё это происходило в комнате Гёкуё. Покои были обставлены по высшему разряду, и именно здесь консорт принимала пищу. Еда проходит через множество рук, прежде чем попадает на стол. Как любимица императора, Гёкуё должна была понимать, что кто-то может попытаться добавить яд.

Значит, требовался дегустатор еды. Все были на взводе после случившегося с молодым принцем. Ходили слухи, что принцесса может отравиться тем же, от чего умер мальчик. Придворным дамам не рассказали, какое именно токсичное вещество обнаружили, поэтому они, по понятным причинам, стали параноиками и опасались, что оно может быть в чём угодно.

Скорее всего, дамы Гёкуё могли воспринять скромную служанку, посланную к ним специально для дегустации еды, как одноразовую пешку. Маомао было поручено проверять не только еду консорта Гёкуё, но и детское питание принцессы. А когда приходил Его величество, ей нужно было проверить и его роскошные блюда.

Маомао объяснили, что когда стало известно о беременности Гёкуё, было два случая попытки отравления. Первый дегустатор сильно не пострадал, но другому достался нервно-паралитический токсин, из-за которого парализовало конечности. После этого придворным дамам пришлось с большим страхом проверять еду самостоятельно, так что они, откровенно говоря, наверняка были рады приходу Маомао.

Маомао нахмурила брови, глядя на тарелку перед собой. Она была из керамики.

«Если они так боятся яда, почему не используют серебро?» Она взяла палочками для еды кусочек маринованного овоща и внимательно рассмотрела его. Затем понюхала. После она положила его на язык, проверяя, нет ли ощущения покалывания, и только затем проглотила.

«Сомневаюсь, что именно мне стоит пробовать яды», — размышляла она. Быстродействующие агенты — это одно, а вот более медленные токсины она может не заметить. Маомао в целях исследования постепенно приучила своё тело к различным ядам и считала, что осталось не так уж много токсинов, которые могли бы оказать на неё серьёзное воздействие. Это не входило в её обязанности аптекаря, она просто таким способом удовлетворяла своё интеллектуальное любопытство. Маомао слышала, что на Западе исследователей, которые занимаются тем, что не имеет для людей смысла, называют сумасшедшими учёными. Даже её отец, который передал девушке свои знания, злился на неё из-за этих маленьких экспериментов.

Когда Маомао убедилась, что никаких нежелательных физических эффектов и известных ей ядов не ощущает, еду передали консорту Гёкуё.

На очереди безвкусное детское питание.

— Мне кажется, посуду лучше сменить на серебряную, — сказала она Хуннян как можно спокойнее. Маомао вызвали в комнату Хуннян, чтобы она отчиталась о первом рабочем дне. Покои главной придворной дамы были просторными, но без бессмысленных украшений, что свидетельствовало о практичности Хуннян.

Хуннян, привлекательная черноволосая женщина лет тридцати лет, вздохнула:

— Жэньши был прав.

Она с некоторым огорчением призналась, что они намеренно не использовали серебряную посуду по указанию евнуха.

Маомао подозревала, что именно он и приказал назначить её дегустатором. Она изо всех сил старалась не показывать откровенного отвращения на своём и без того равнодушном выражении лица, пока слушала Хуннян.

— Я не знаю, почему ты решила скрыть свои знания. Это же здорово, что ты так много знаешь и о ядах, и о лекарствах. Если бы ты с самого начала сказала, что умеешь писать, могла бы получать более высокую зарплату.

— Своими знаниями я обязана призванию — я была аптекарем. Пока меня не похитили и не продали сюда. Мои похитители даже сейчас получают часть моей зарплаты. Мне тошно от одной мысли.

Слова Маомао из-за злости прозвучали резко, но главная придворная дама не упрекнула её.

— Хочешь сказать, что готова получать меньше денег, чем заслуживаешь, лишь бы им досталось меньше выпивки?

Хуннян оказалась достаточно проницательной, чтобы понять мотивы Маомао. Девушка почувствовала облегчение от того, что Хуннян не отругала её за сказанное.

— Тем более что женщины без особых умений работают пару лет, а потом их отпускают. Замена здесь им всегда найдётся.

Она слишком хорошо понимала Маомао.

Хуннян взяла со стола графин с водой и отдала его Маомао.

— Зачем он? — спросила Маомао, но не успели слова сорваться с её губ, как запястье пронзила боль. Маомао с удивлением уронила графин на пол. Керамический сосуд треснул.

— Боже мой, это очень дорогая керамика. Простая придворная дама не может себе такую позволить. Ты теперь не сможешь переводить деньги своей семье. Нам, наверное, даже придётся потребовать у них выплатить компенсацию.

Маомао сразу поняла, на что намекает Хуннян, и по её безразличному лицу скользнула лёгкая ироничная улыбка.

— Мне очень жаль, — сказала Маомао. — Пожалуйста, вычтите нужную сумму из денег, которые каждый месяц отправляют моей семье. А если этого мало, возьмите и из моей доли.

— Спасибо. Я доложу обо всём заведующей служанками. И вот ещё.

Хуннян поставила треснутый графин на стол, затем достала из ящика деревянную дощечку и начала быстро что-то на ней писать.

— Это твоя дополнительная зарплата как дегустатора еды. Плата за риск, можно сказать.

Сумма была почти равна нынешней зарплате Маомао. А поскольку из неё ничего не вычитают для выплаты похитителям, Маомао сможет накопить денег.

«Она знает, как мотивировать прислугу», — подумала девушка, глубоко поклонилась и вышла из комнаты.

Глава 7 - Ветка

Четыре придворные дамы консорта Гёкуё были очень трудолюбивыми. Разумеется, Нефритовый павильон был не самым большим, но они вчетвером поддерживали порядок в нём. Иногда приходили служанки из группы по хозяйству, которая занимается поддержанием чистоты в покоях, но в целом четыре придворные дамы сами занимались уборкой. Стоит заметить, что дамы некоторых консортов этим не занимались.

Это означало, что новой служанке Маомао ничего не поручали кроме дегустации еды. За исключением Хуннян, ни одна из придворных дам не просила Маомао помочь. Возможно, они жалели её из-за того, что девушке досталась самая неприятная работа, а может быть, они просто не хотели, чтобы она вторгалась на их территорию. Даже когда Маомао предлагала помощь, они мягко отказывали ей со словами: «Нет, не утруждай себя», — и убеждали её вернуться в свою комнату.

«Они не дают мне влиться в их компанию».

Маомао всё время сидела в своей комнате. В день её вызывали два раза на трапезу, один раз на послеобеденный чай и каждые несколько дней — на роскошный банкет, который устраивали, когда приезжал император. И всё. Хуннян очень старалась находить для Маомао небольшие поручения, но они были лёгкими и не занимали много времени.

«Чувствую себя домашним скотом».

После того, как её назначили дегустатором еды, возникла одна проблема для Маомао. Девушка всегда была довольно стройной, но это означало, что если она начнёт чахнуть из-за яда, начавшийся процесс сложнее будет обнаружить. Более того, дозировка любого смертельного токсина вымерялась пропорционально массе тела. Небольшой дополнительный вес мог бы повысить шансы на выживание.

Маомао считала, что обязательно заметит мощную дозу яда, а также была уверена, что переживёт смертельную дозу большинства токсинов. Но её окружение, похоже, не разделяло этого оптимизма. Все видели только маленькую хрупкую девочку, которую считали одноразовой пешкой, и жалели её. И поэтому они кормили её рисовым отваром, даже когда она была сыта, и всегда насыпали дополнительную порцию овощей.

«Они прямо как девушки из борделя». Маомао была холодной, сдержанной и несентиментальной, но по какой-то причине женщины всегда окружали её заботой. У них непременно находилось для неё угощение или какой-нибудь перекус.

Маомао этого не осознавала, но была особая причина, по которой люди были так добры с ней. Вдоль её левой руки тянулось несколько шрамов. Они были от порезов, колотых ранений, ожогов и многочисленных следов от укола иглой. То есть в глазах других Маомао была миниатюрной худой девушкой с ранами на руке. Забинтованная рука, временами бледное лицо, ещё и периодические обмороки. Люди предполагали, что девочка так холодна и сдержанна из-за жестокого обращения, которое ей долгое время приходилось терпеть. Они были уверены, что она подверглась насилию, вот только они ошибались.

Маомао сама наносила эти раны.

Она очень хотела изучить на себе, как действуют различные лекарства, анальгетики и другие смеси. Девушка принимала небольшие дозы яда, чтобы приучить своё тело к ним, даже позволяла ядовитым змеям кусать её. А что касается обмороков, то она всего лишь не всегда правильно подбирала дозировку. По этой же причине все раны были только на левой руке: правая, доминирующая рука, была ей важнее.

У девушки не было мазохистской склонности к боли, она лишь подпитывала свой интерес и интеллектуальное любопытство к лекарствам и ядам. Её отцу приходилось каждый раз укорять девчонку. Да, именно он научил Маомао письму и методам медицины, но сделал он это в надежде, что она найдёт в жизни другой путь, отличный от проституции. Врач надеялся на лучшее, несмотря на то, что ему пришлось воспитывать её в районе развлечений. Когда мужчина понял, что ему попался слишком способный ученик, было уже слишком поздно, и о нём уже начали шептаться. Лишь несколько человек понимало всю ситуацию, но большинство холодно и сурово смотрели на отца Маомао. Никто даже не предполагал, что девочка её возраста может вредить себе ради экспериментов.

В итоге конец истории для многих получился такой: после долгих издевательств со стороны отца бедную девочку продали во внутренний двор, где она вынуждена проверять еду консорта на яды. Действительно, печальная история.

И главная героиня об этой истории совершенно не догадывалась.

«Я так в свинку превращусь!» Когда Маомао начала об этом задумываться, явился нежеланный гость, который мог ещё больше испортить ей настроение.

— Не ожидала увидеть вас здесь так поздно, — сказала консорт Гёкуё, когда в комнату вошёл гость.

Пришёл евнух, похожий на нимфу, но в этот раз с компаньоном. Великолепный юноша, очевидно, регулярно обходил покои высокоранговых консортов. Маомао проверила на яд сладости, принесённые компаньоном, затем незаметно встала за спиной Гёкуё, которая сидела на диване. Маомао заменяла Хуннян, которая отошла сменить пелёнки принцессе. Пусть эти люди и были евнухами, им всё равно не разрешалась аудиенция у консорта без присутствия придворной дамы.

— Понимаю. Появилась новость, что варварское племя успешно покорено.

— Правда? Что будет дальше?

В глазах Гёкуё появилось любопытство. Этой темы было более чем достаточно, чтобы возбудить интерес запертой в клетке птицы. Хоть она и любимица императора, Гёкуё ещё весьма молода. Маомао считала, что возможно, консорт лишь на пару-тройку лет старше неё.

— Я не уверен, что подобное уместно обсуждать в присутствии такой леди…

— Я способна вытерпеть и прекрасное, и ужасное этого мира, иначе меня бы здесь не было, — гордо ответила Гёкуё.

Жэньши быстро взглянул на Маомао оценивающим взглядом. Хотя он уверял, что в этой теме нет ничего интересного, но продолжил говорить о происходящем за пределами птичьей клетки.

⭘⭘

Когда несколькими днями ранее стало известно, что варварское племя что-то замышляет, к ним послали отряд воинов. В стране в целом было мирно, но подобные неприятности по-прежнему временами нарушали покой.

Воины практически без потерь успешно оттеснили варварских разведчиков, рискнувших проникнуть на территорию. Проблемы начались по дороге домой. Что-то случилось с едой в лагере, из-за чего отравилась почти дюжина мужчин. Большая часть остальных солдат была сильно деморализована. Воины раздобыли провизию в соседней деревне незадолго до того, как вступили в контакт с варварами. Деревни в этом районе формально были частью нации, где жила Маомао, но исторически они были связаны с варварскими племенами.

Один из вооружённых солдат арестовал старосту деревни. Нескольких жителей, которые пытались оказать сопротивление, убили на месте за сговор с варварами. Судьба остальных будет решена после того, как определят, что делать с их старостой.

⭘⭘

Изложив кратко события, Жэньши сделал глоток чая.

«Это жестоко». Маомао хотелось схватиться за голову руками. Лучше бы она никогда не слышала эту историю. Много чего она хотела бы не знать. Евнух увидел морщинку на лбу девушки и повернул к ней своё прекрасное лицо.

«Не смотри на меня».

Эх, если бы все желания исполнялись.

Увидев выражение лица Маомао, Жэньши нежно улыбнулся. Казалось, он проверял её своей улыбкой.

— У тебя есть какие-то предположения?

Эти слова прозвучали как приказ озвучить идеи, поэтому Маомао нужно было что-то ответить.

«Поможет ли это?» — спросила она себя. Но одно было известно наверняка: если она промолчит, с карты исчезнет как минимум одна деревня.

— Я поделюсь лишь собственными догадками, — сказала Маомао и взяла ветку из стоявшей рядом вазы, в которой были цветы. Это была ветка рододендрона без бутона. Та самая, на которую Маомао привязала своё послание. Она сорвала лист и положила его в рот.

— Неужели вкусно? — спросила консорт Гёкуё, но Маомао покачала головой.

— Вовсе нет. После него начинается тошнота и затруднённое дыхание.

— Но ты всё равно положила лист себе в рот, — сказал Жэньши, сверля её взглядом.

— Не волнуйтесь, — сказала Маомао евнуху и положила ветку на стол. — Даже здесь, на территории внутреннего двора, растут ядовитые растения. У рододендрона яд находится в листьях, но у некоторых токсины содержатся в ветвях или корнях. Другие выделяют яд при горении.

Как и подозревала Маомао, этих намёков хватило, чтобы привести евнухов и умную Гёкуё к нужной мысли. Хотя не было необходимости объяснять дальше, Маомао продолжила:

— В лагере солдаты делают палочки для еды и разжигают костры из местных материалов, верно?

— Так и есть, — пробормотал Жэньши.

— Выходит… — добавила Гёкуё.

Получается, жителей деревни наказали несправедливо. Маомао наблюдала, как Жэньши задумчиво потёр подбородок.

«Не знаю, насколько влиятельный этот Жэньши...»

Но девушка надеялась, что он сможет хоть как-то помочь. Хуннян вернулась с принцессой Линли, и Маомао покинула комнату.

Глава 8 - Афродизиак

Перед ней был молодой человек с нечеловеческой красотой и божественной улыбкой. Элегантность виднелась даже в его позе, с которой он сидел на диване приёмной.

«Что ему сегодня нужно?» — подумала Маомао. Три придворные дамы не разделяли её холодную отстранённость, они покраснели и поспешили заваривать гостю чай. Маомао слышала, как они в соседней комнате спорили, кому будет предоставлена честь это сделать. В итоге рассерженная Хуннян сама приготовила чай, а трёх дам отправила по своим комнатам. Они ушли в унынии, опустив плечи.

Маомао как дегустатор взяла серебряную чашку и деликатно понюхала её, после сделала глоток чая. Жэньши всё это время наблюдал за ней, из-за чего девушке стало неуютно. Она прищурилась, чтобы не встречаться с ним взглядом. Большинство девушек были бы довольны вниманием такого очаровательного мужчины, пусть и евнуха. Но не Маомао. Она не разделяла интересы обычных людей, поэтому, даже если мысленно признавала, что Жэньши был невероятно красив, она всё равно наблюдала за ним со стороны.

— Кое-кто вручил мне угощение. Не будешь ли ты так любезна попробовать и их?

Жэньши указал на бамбуковую ёмкость, наполненную баоцзы. Маомао взяла одну булочку и разломила её, чтобы увидеть начинку — она была из мясного фарша и овощей. Девушка понюхала содержимое. От него исходил лёгкий медицинский запах, который она сразу узнала — он напоминал тонизирующее средство.

— Афродизиак, — сказала девушка.

— Ты поняла это по одному запаху?

— Он не принесёт вреда. Можете съесть. Надеюсь, вам понравится.

— Если учесть, кто мне их дал, то я откажусь.

— Понимаю. Полагаю, сегодня вечером он планировал зайти к вам.

Маомао старалась сказать это бесстрастно. Жэньши, который явно не ожидал такой реакции, пришёл в замешательство. Ему повезло, что она не одарила его взглядом, которым обычно смотрят на червяка. Дал ей попробовать булочку, когда знал, что в ней афродизиак!

Даже любопытно, кто угостил его этими баоцзы. Консорт Гёкуё рассмеялась, услышав их разговор. Её смех напоминал звон колокольчика. Принцесса Линли мирно спала в люльке около ног.

Маомао поклонилась и собралась выйти из комнаты.

— Подожди.

— Чем я ещё могу быть полезна?

Жэньши и Гёкуё переглянулись, а затем кивнули друг другу. Похоже, они уже всё обсудили, и требовалась помощь Маомао.

— Ты могла бы приготовить афродизиак?

На мгновение глаза Маомао загорелись смесью удивления и любопытства. «Как это понимать?»

Она не знала, зачем он им нужен, но с радостью бы взялась за поручение. Стараясь не улыбаться, девушка ответила:

— При наличии времени, продуктов и инструментов я приготовлю что угодно.

Сможет ли она приготовить афродизиак? Да. Почему бы и нет?

⭘⭘

Жэньши не мог понять, как до этого дошло. Его нахмуренные брови напоминали поникшие ветви ивы. Мужчина сидел, скрестив руки на груди. Жэньши был человеком такой красоты, что некоторые говорили: родись он женщиной, вся страна была бы под его контролем. Действительно, если бы он захотел, заставил бы самого императора подтвердить, что пол не играет роли. Но такая «похвала» не приносит ему удовольствия.

Сегодня, прогуливаясь по внутреннему двору, он снова оказался объектом внимания консорта среднего ранга и двух консортов низкого ранга. Не прошли мимо него и двое служащих, один военный и один чиновник. Военный даже угостил его димсамами, в которых был тоник для выносливости. Поэтому Жэньши решил отказаться от сегодняшних вечерних обходов и вместо этого остаться в своих покоях. Не ради безделья, а ради собственного блага.

Он заметил несколько имён в раскрытом свитке, который лежал на столе, — это были имена консортов, которые вызывали его сегодня. Крайне неразумно приглашать в свою спальню другого мужчину, если император редко навещает вас. Вызов был не официальным, но Жэньши подозревал, что после этого их шансы увидеться с императором значительно уменьшатся.

Ему было интересно, сколько птиц, запертых в этой клетке, поняли, что своей красотой он лишь проверяет женщин двора. Девушек выбирали в консорты в первую очередь по происхождению, но красота и интеллект тоже играли свою роль. По сравнению с первыми двумя качествами, интеллект сложнее измерить. Помимо всего этого, девушки должны были иметь воспитание, достойное императрицы, а также обладать чувством благонравия.

Хитрый император решил сделать Жэньнши критерием отбора консортов. На самом деле именно Жэньши рекомендовал и Гёкуё, и Лихуа. Гёкуё была внимательной и проницательной. Лихуа была более эмоциональной, но обладала безупречными манерами.

И обе девушки обладали неоспоримой верностью Его величеству.

Однако консорт Лихуа теперь, казалось, лишилась внимания Его величества.

Пусть император был хозяином Жэньши, но его подход он считал ужасным. Он выбирал консортов, исходя исключительно из их полезности для него и страны. Он оплодотворял их, а когда дети не проявляли никаких способностей, забывал про них.

Жэньши считал, что в будущем император ещё больше привяжется к Гёкуё. Из-за смерти молодого принца император перестал ходить к Лихуа, которая теперь была похожа на призрака. Лихуа была не единственной консортом, которые стали не нужны Его величеству. В один момент этих девушек вернут домой или же подарят в жёны каким-нибудь чиновникам.

Жэньши вытащил из своей стопки конкретную бумагу. В ней говорилось о консорте среднего ранга по имени Фую. Её пообещали выдать замуж за командира отряда, который воевал с варварским племенем, в знак признания его воинской доблести. По правде говоря, его оценили больше не за то, как энергично он расправился с врагом, а за то, что сохранил порядок в своём войске. Вести о том, что одну маленькую деревню обвинили и хотели наказать за то, чего она не совершала, не обнародовали. Такова была политика.

— Надеюсь, всё пройдёт гладко.

Если бы всё шло так, как он просчитал, проблем не было бы. Но, возможно, ему придётся положиться на равнодушную аптекаршу, которая поможет ему. Она оказалась полезнее, чем он ожидал.

Маомао не единственная игнорировала его, но она стала первой, кто смотрел на него, как на червяка. Она, видимо, считала, что хорошо скрывает эту эмоцию, но на её лице чётко было видно презрение.

Жэньши невольно улыбнулся. Некоторые говорили, что эта божественная улыбка лишь намекала на подлые мысли. Он не был мазохистом, но реакция девушки его заинтересовала. Жэньши чувствовал себя ребёнком, у которого появилась новенькая игрушка.

— Интересно, к чему это всё приведёт?

Жэньши положил бумагу под чернильный камень и решил ложиться спать. Перед этим он проверил засов на двери на случай, если ночью к нему придут незваные гости.

⭘⭘

Несмотря на то, что люди говорили о «средстве от всех болезней», на самом деле не было лекарства, которое бы вылечило всё. Её отец всегда говорил об этом, но Маомао в своё время отвергала его заявление. Она хотела создать лекарство, которое помогло бы любому человеку в любом состоянии. Именно поэтому она наносила себе увечья. Это действительно помогло создать несколько новых лекарств, но настоящая панацея так и осталась мечтой.

Как бы Маомао не хотелось это признавать, просьба Жэньши возбудила в ней интерес. С момента прибытия во внутренний двор ей удавалось приготовить максимум сладкий чай аматя. К её удивлению, на территории внутреннего двора росло множество лекарственных трав, но у неё не было инструментов для их правильного применения. Да и попытка сделать что-нибудь из них всё равно привлекла бы нежелательное внимание в её старых переполненных покоях, поэтому ей пришлось забыть о растениях.

Но теперь у неё есть собственная комната. Нужен был только предлог, чтобы собрать ингредиенты — и стирка была самым лучшим вариантом. Девушка догадывалась, что Хуннян поручит стирку именно Маомао.

Теперь она пришла в комнату, которая принадлежала врачу, якобы для того, чтобы доставить чистое бельё. Она ступила внутрь и увидела жалкого шарлатана вместе с евнухом, который часто сопровождал Жэньши. У доктора были усы, с которыми он был похож на рыбу вьюна. Он гладил их, пока оценивающе смотрел на Маомао. Мужчина недоумевал, что эта миниатюрная девушка делает на его территории.

«Не мог бы ты не смотреть так пристально на девушку?» — подумала Маомао.

А вот евнух был таким вежливым, словно Маомао была его хозяйкой. Он проводил её в комнату дальше. Когда Маомао увидела многочисленные полки с ящиками, которые стояли у трёх стен, на её лице появилась самая широкая улыбка с появления во внутреннем дворе. Щёки девушки покраснели, глаза наполнились слезами, а вместо тонкой, равнодушной линии на губах появилась дуга.

Евнух удивленно посмотрел на неё, но она не обращала на него внимания. Она рассматривала этикетки на ящиках и пускалась в пляс, когда замечала необычный препарат. Девушку просто распирала радость.

— Её кто-то проклял?

Маомао восторгалась увиденным добрых полчаса и не заметила, что в комнате появился Жэньши. Он наблюдал за ней со смесью любопытства и явного недоумения.

Маомао ходила от одного ящика к другому, собирая все ингредиенты, которые ей пригодятся. Каждый упаковывался в отдельный бумажный пакетик, и на нём писалось название. В эпоху, когда люди писали в основном на дощечках, подобное использование бумаги было роскошью. Доктор с тонкими усами заглянул в комнату, пытаясь понять, кто или что там находится, но евнух закрыл дверь. Этого евнуха, как узнала Маомао, звали Гаошунь. У него было спокойное лицо и хорошо сложенное тело. Если бы он не работал во внутреннем дворе, девушка приняла бы его за какого-нибудь военного офицера. Похоже, он был помощником Жэньши, потому что их часто видели вместе.

Гаошунь вежливо доставал препараты, что находились в ящиках, до которых Маомао не могла дотянуться. А его хозяин тем временем бездельничал. На лице Маомао было нейтральное выражение лица, но про себя она подумала, что лучше бы он ушёл, раз не хочет помогать.

Маомао заметила знакомое название на одном из верхних ящиков и вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть. Гаошунь достал содержимое, и она с удивлением посмотрела на свою ладонь. Там лежало несколько маленьких семян. Именно они и нужны были, но этого было мало.

— Этого мне мало.

— Тогда мы найдём ещё, — сказал ленивый евнух со снисходительной улыбкой, будто ему это ничего не стоило.

— Но оно с Запада, причём самого далёкого южного региона.

— Наверняка найдётся на складе импортных товаров.

Жэньши взял одно из семян двумя пальцами. Оно напоминало косточку абрикоса, но имело необыкновенный аромат.

— Как называется?

— Какао, — ответила Маомао.

Глава 9 - Какао

— Зато теперь я вижу, что он работает, — сказал Жэньши, раздражённо взглянув на Маомао.

— Я тоже, — сказала Маомао.

Жэньши был частично потрясён развернувшейся перед ним катастрофической сценой.

— Невероятно, — сказал он. На его лице не было и намёка на его привычную ослепительную улыбку. Только усталость.

— Как так получилось?

Чтобы это узнать, нам нужно вернуться на несколько часов назад.

Какао, которое ей передали, было уже не в виде семян, а в виде порошка. Остальные ингредиенты, которые запросила Маомао, уже снесли на кухню Нефритового павильона. Три придворные дамы пытались посмотреть на процесс, но Хуннян заставила их вернуться к работе.

Молоко, масло, сахар, мёд, дистиллированный спирт и сухофрукты, а также немного масел из ароматических трав для запаха. Весь перечень — это питательные и дорогие ингредиенты, из них можно получить препарат, повышающий выносливость.

Маомао только один раз пробовала какао. Он был в твёрдой, подслащённой форме, который называют шоколадом. Девочку им угостила одна из куртизанок. Кусочек был размером едва ли с кончик её пальца, но когда Маомао съела его, её накрыло такое ощущение, будто она выпила целую чашку какого-то очень крепкого напитка. У неё началось странное головокружение.

Как объяснила куртизанка, шоколад ей подарил один очень неприятный клиент, который надеялся завоевать расположение девушки редким лакомством. Однако когда женщина заметила, как изменилась Маомао, она сильно разозлилась, и хозяйка борделя запретила этому клиенту приходить. Позже выяснилось, что торговцы начали продавать этот продукт как афродизиак. Маомао после этого удалось раздобыть несколько семян какао, но она так и не применила их в качестве лекарства. В квартале красных фонарей никто не искал столь экстравагантного препарата.

Маомао по сей день помнила шоколад, затвердевший благодаря маслу и жиру. Поскольку она работала с немалым количеством лекарств и ядов с разнообразными вкусами и ароматами, у девушки была превосходная память на ингредиенты.

На улице ещё было жарко, и Маомао догадывалась, что масло в шоколаде может не застыть, поэтому она решила залить им фрукты. Не помешал бы лёд, но его негде взять, к тому же он не входил в список ингредиентов. Вместо этого она попросила приготовить большой неглазурованный кувшин с водой. Его наполовину наполнили водой. По мере испарения воды внутри кувшина становится прохладнее, и благодаря этому жир быстрее затвердеет.

Маомао окунула ложку в смесь и попробовала её. Она была горькой и сладкой одновременно, а её язык улавливал элементы, которые улучшали настроение. Сейчас девушка более устойчивая к алкоголю и токсинам, чем когда впервые попробовала шоколад, и эффект уже был не таким сильным. Но она всё равно чувствовала его крепость.

«Наверное, стоит сделать порции поменьше».

Она разрезала ножом фрукты пополам, затем окунула их в коричневую жидкость. Маомао разложила их на тарелке, затем поставила её в кувшин. Кувшин она закрыла крышкой, а сверху намостила соломенную подстилку, чтобы спрятать. Оставалось только дождаться, пока шоколад застынет. Жэньши собирался зайти за ним вечером; должен успеть застыть.

«Кажется, ещё осталось…»

Осталось немного коричневой жидкости. Ингредиенты были очень дорогими и весьма питательными. Неважно, что это афродизиак. Он оказал на Маомао минимальное воздействие, поэтому она решила, что позже доест остатки сама. Девушка нарезала хлеба кубиками и обмакнула их в шоколад. Так ей не придётся охлаждать их.

Она закрыла крышкой ёмкость с жидким какао и поставила её на полку. Остальные ингредиенты Маомао перенесла в свою комнату, а потом отправилась мыть посуду. Ей стоило отнести в свою комнату и хлеб, но её мысли уже были заняты другим. Видимо, дегустация немного опьянила.

Что ж, теперь уже слишком поздно.

Это случилось позже, когда Маомао выполняла поручения Хуннян и по пути остановилась, чтобы собрать себе немного трав. Девушка совсем забыла про хлеб и то, что он остался на столе. Маомао возвращалась довольная собой с корзиной для белья, полной трав, но её встретили Хуннян и консорт Гёкуё. Первая выглядела ужасно бледной, а вторая — встревоженной. Гаошунь тоже был рядом, а это означало, что Жэньши где-то поблизости.

Хуннян смогла только приложить руку ко лбу и указать на кухню. Маомао сунула корзину для белья в руки Гаошуня и поспешила туда.

Она увидела раздражённого Жэньши. Если говорить деликатно, перед ней была смесь персиковых и светло-красных цветов. Проще говоря, три придворные дамы крепко спали, прислонившись друг к другу. Одежда на них была помята, юбки растрепались и обнажали похотливые бёдра девушек.

— Что здесь произошло?! — потребовала Хуннян объяснений у Маомао.

— Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос, — ответила она. Девушка подошла к трём дамам, присела на корточки и, задрав юбки, стала рассматривать их.

— Всё хорошо, они невредимы…

Хуннян, яростно покраснев, ударила Маомао по затылку.

На столе лежал коричневый хлеб. Не хватало трёх кусочков.

Девушки полакомились им в полдник.

Когда всех дам уложили спать в своих комнатах, на Маомао навалилась усталость. В приёмной сидели Гёкуё и Жэньши, которые с интересом смотрели на шоколадный хлеб.

— Это и есть твой афродизиак? — спросила Гёкуё.

— Вовсе нет. Вот он.

Маомао протянула ей фрукты в шоколаде. Их было где-то тридцать штук, каждый размером с ноготь.

— А это тогда что? — спросил Жэньши.

— Это я оставляла себе на перекус перед сном.

Все уставились в удивлении. Неужели она что-то не так сказала? Гаошунь и Хуннян смотрели на девушку в немом шоке.

— Я уже привыкла к спиртным напиткам и стимуляторам, поэтому я почти не ощущаю их эффект.

Маомао однажды во имя науки замариновала ядовитую змею в спирте и выпила напиток, так что можно смело сказать, что у девушки уже есть опыт. Для неё алкоголь был своего рода лекарством. Чем восприимчивее человек к новым формам стимуляции, тем лучше на него действуют лекарства. Взять, к примеру, этот хлеб: в Нефритовом павильоне его считают афродизиаком, но в стране, где выращивают семена какао, он не даст такого сильного эффекта.

Жэньши взял кусочек хлеба и с сомнением посмотрел на него.

— Тогда я могу его попробовать? — спросил он.

— Ни в коем случае! — практически в унисон воскликнули Хуннян и Гаошунь. Маомао поняла, что впервые слышит голос Гаошуня.

Жэньши сказал, что пошутил, и положил кусочек на тарелку. Конечно, он не мог съесть афродизиак в присутствии любимой консорта императора, но важнее было то, что вряд ли кто-нибудь смог бы устоять перед ним, если бы он пришёл к человеку с нимфоподобной улыбкой и румянцем на щеках. «Всё-таки лицом он красив», — подумала Маомао.

— Может, и для Его величества сделать порцию, — сказала с ноткой веселья Гёкуё. — Добавлю разнообразия в его жизнь.

— Эффект от него будет раза в три выше, чем от обычного тоника для выносливости, — сообщила ей Маомао.

После этих слов лицо Гёкуё стало трудночитаемым.

— В три раза...

Она пробормотала что-то о том, сможет ли она столько вынести, но присутствующие сделали вид, что не услышали её. Всё-таки быть консортом нелегко.

Маомао сложила афродизиак в ёмкость, закрыла её и протянула Жэньши.

— Дозировка высокая, я рекомендую принимать по одной за раз. Если принять больше, будет кровотечение из носа. И ещё: лучше использовать его только тогда, когда клиент остаётся наедине со своим партнёром.

Жэньши, выслушав инструкции, встал. Гаошунь и Хуннян вышли из комнаты, чтобы провести его. Консорт Гёкуё кивнула ему и ушла со спящей в люльке принцессой.

Когда Маомао поднялась, чтобы забрать тарелку с хлебом, она почувствовала позади себя сладкий аромат.

— Спасибо. Я доставил тебе немало хлопот.

Голос тоже был сладким, как мёд. Маомао почувствовала, как кто-то поднял прядь её волос, и к шее прижалось что-то холодное. Она повернулась и увидела, как Жэньши выходит из комнаты и машет ей рукой.

— Всё ясно.

Когда Маомао посмотрела на тарелку, то обнаружила, что одного кусочка хлеба не хватает. Она догадывалась, куда он делся.

— Надеюсь, обойдётся без жертв, — пробормотала Маомао, но она не считала, что это имело к ней отношение.

Ночь только начиналась.

Глава 10 - Переполох с призраком (часть 1)

Инхуа, придворная дама Гёкуё, любимой консорта императора, каждый день добросовестно выполняет свою работу. Вот на днях она уснула за очередным заданием, но её добрая хозяйка не стала наказывать девушку. Инхуа могла отплатить ей только одним способом — работать не покладая рук. Она отполирует каждый подоконник, все перила до блеска. Обычно от придворной дамы этого не требовалось, но Инхуа не отказывалась выполнять работу служанки. Консорт Гёкуё сказала, что ей очень нравятся трудолюбивые люди.

Консорт Гёкуё и Инхуа родом из города на западе. Из-за засушливого климата у местности не было особых ресурсов, ещё и периодически она страдала от засухи. Инхуа и придворные дамы были дочками чиновников, но девушка не могла сказать, что жизнь в родном городе была роскошной. Она жила в бедном месте, где даже ребёнок чиновника должен работать, если хочет есть.

А потом Гёкуё забрали во внутренний двор, и мир стал больше интересоваться её родиной. Когда консорт получила особое внимание императора, столичная служба больше не могла скрывать, откуда девушка родом. Но Гёкуё была умной женщиной. Она не хотела быть просто красивым украшением. А Инхуа была готова последовать за своей хозяйкой даже во внутренний двор. Не все дамы Гёкуё проявили такую же преданность, но оставшиеся решили работать ещё усерднее, чтобы компенсировать разницу.

Когда Инхуа отправилась на кухню, чтобы заняться посудой, она увидела там новенькую, которая что-то готовила. Инхуа помнила, что её звали Маомао. Эта девушка оказалась такой молчаливой, что никто не знал точно, что она за человек. Однако консорт Гёкуё хорошо разбиралась в людях, так что Маомао вряд ли была плохой.

И вообще, Инхуа жалела девушку. С ней жестоко обращались, о чём свидетельствуют шрамы на руке, а потом ещё и продали на службу во внутренний двор. Теперь бедняга вынуждена проверять еду на яд. Придворная дама от этой мысли не могла сдержать слёз. За ужином Маомао давали порции побольше в надежде откормить тощую девушку. Новенькой не позволяли заниматься уборкой, чтобы ей не пришлось показывать свои раны всем людям. Две подруги-дамы были того же мнения, что и Инхуа, и в результате Маомао часто оказывалась без дела.

Инхуа была этим довольна. Они с подругами сами справятся с работой. Хуннян, главная придворная дама, не была с этим согласна и доверила Маомао стирку. Она просто носила бельё в корзине, так её шрамы никому не были заметны. При необходимости Хуннян поручала Маомао и другие мелкие дела.

Ношение корзины с бельём тоже не относится к обязанностям придворной дамы, это работа служанок из общих комнат. Но с тех пор, как в одежде консорта Гёкуё была обнаружена отравленная игла, Инхуа с девушками стали сами стирать одежду хозяйки. Именно из-за подобных инцидентов они начали выполнять обязанности обычных служанок. Во внутреннем дворе вокруг враги.

— Что готовишь?

Маомао варила в сотейнике нечто похожее на траву.

— Лекарство от простуды.

Девушка всегда отвечала кратко. Было неприятно – даже горько – осознавать, что ей трудно сближаться с людьми из-за жестокого обращения.

У Маомао были глубокие познания в медицине, и иногда она что-то готовила. Новенькая всегда убирала за собой и недавно подарила Инхуа полезную мазь для сухой кожи, поэтому она не возражала, что Маомао занимает кухню. Иногда девушка готовила какие-то смеси по просьбе Хуннян.

Инхуа взяла несколько серебряных блюд и начала старательно полировать их сухой тряпкой. Маомао обычно говорила мало, но была хорошим слушателем, поэтому с ней всегда можно было побеседовать. Инхуа решила рассказать новенькой о слухах, которые она недавно слышала. Речь была о женщине с бледной кожей, которая танцевала в воздухе.

⭘⭘

Маомао направилась в медицинский кабинет с готовым лекарством от простуды и корзиной для белья. Врач сначала должен был одобрить лекарство, даже если это было просто формальностьзато.

«Этот призрак появился в прошлом месяце?» Маомао удивилась, услышав банальную историю о привидениях. До прибытия в Нефритовый павильон она не слышала об этом. Эту историю ей рассказала и Сяолань, которой Маомао доверяет, значит, этот слух появился недавно.

Внутренний двор был окружён стенами. Войти или выйти можно только через ворота. Глубокий ров за стенами препятствовал как вторжению, так и побегу. Некоторые поговаривали, что на дне рва находятся утонувшие бывшие консорты, потенциальные беглянки из внутреннего двора.

«Значит, призрак появляется возле ворот, верно?»

Около них не было никаких построек, только широкий сосновый лес.

«И началось это всё где-то в конце лета».

Примерно во время сбора урожая.

Едва Маомао об этом подумала, как услышала голос, который ей не нравился, но который, казалось, всегда преследовал именно её.

— Трудишься, как погляжу.

На прекрасную, как цветок пиона, улыбку мужчины, Маомао ответила с преднамеренным равнодушием.

— Что вы. Это даже не труд.

Медицинский кабинет находился рядом с центральными воротами на юге, недалеко от штаба трёх главных служб, которые курируют работу внутреннего двора. Жэньши часто можно было увидеть там. Как евнух он должен быть в Отделе внутренней службы, но у этого человека, видимо, не было конкретного места работы. Казалось, что он наблюдал почти за всем двором.

«Создаётся впечатление, что он выше заведующей служанками».

Вполне возможно, что он советник нынешнего императора, но, учитывая, что Жэньши выглядел лет на двадцать, это сложно представить. Может, он сын императора или какой-то родственник, но зачем тогда становиться евнухом? А ещё он близок с консортом Гёкуё. Может, он её советник, или, возможно...

«Любовник императора?..»

Визиты императора к Гёкуё выглядят совершенно нормальными, но окружающие не всегда видят то, что происходит на самом деле. Однако Маомао надоело подбирать возможные варианты, и она остановилась на последнем. Так было проще всего.

— Судя по твоему лицу, ты думаешь о чём-то неуместном, — сказал Жэньши, покосившись на девушку.

— Нет, вам просто показалось.

Она поклонилась ему и нырнула в медицинский кабинет, где усатый врач-шарлатан что-то усердно растирал в ступке. Маомао знала, что для него это был способ не приготовления чего-нибудь, а способ скоротать время. Иначе зачем он просит её приносить ему свои лекарства? Похоже, доктору были известны только самые элементарные рецепты и методы лечения.

Как можно было догадаться по обстановке во внутреннем дворе, медицинского персонала здесь постоянно не хватало. Женщинам не разрешалось становиться врачами. Многие мужчины хотели бы ими быть, но немногие хотели становиться евнухами. Поначалу старый шарлатан относился к Маомао как к надоедливой девчонке, но когда он увидел её лекарства, его отношение смягчилось. Теперь он готовил чай и закуски и с радостью делился с ней всеми необходимыми ингредиентами. Девушка была благодарна ему за них, но она по-прежнему сомневалась в его способностях как врача. Конфиденциальность, похоже, его мало заботила.

«Это точно правильно?» — подумала Маомао, но ничего не сказала. Её устраивала нынешняя договорённость.

— Не будете ли вы так любезны проверить лекарство, которое я приготовила?

— О, здравствуй, девчушка. Конечно, подожди минутку.

Он принес закуски и какой-то чай. Никаких сладких булочек; сегодня были рисовые крекеры. Маомао всё устраивало, она предпочитала острые закуски. Похоже, доктор запомнил её предпочтения. У Маомао было постоянное ощущение, что он пытается снискать её расположение, но это девушку не беспокоило. Пусть он был шарлатаном как врач, но как человек — порядочным.

— А меня вы не угостите?— прозвучал сладкий голос за её спиной. Ей даже оборачиваться не нужно было, она практически ощущала его сияние в воздухе. Несложно догадаться, кто это был: Жэньши собственной персоной.

Доктор со смесью удивления и волнения быстро заменил крекеры и старый чай с ароматизаторами на белый чай и юебины.

«Мои рисовые крекеры...»

Человек с сияющей улыбкой сел возле Маомао. Они не должны сидеть рядом из-за разных социальных статусов, но получилось как получилось. Несмотря на нежную улыбку, Маомао ощущала какую-то агрессивность в его движениях.

— Прошу прощения за беспокойство, доктор, но не могли бы вы собрать мне список?

Жэньши протянул шарлатану листок бумаги. Маомао лишь скользнула по нему взглядом, но заметила, что там обширный список лекарств. Он на какое-то время займёт доктора. Шарлатан бросил взгляд на список, а затем с сожалением удалился в дальнюю комнату.

«Он с самого начала это планировал».

— Итак, чем могу помочь? — прямо спросила Маомао, попивая чай.

— Ты слышала о призраке?

— На уровне слухов.

— Тебе известно о лунатизме?

Жэньши заметил блеск, который появился в глазах Маомао при этом слове. В очаровательной улыбке нимфы появилась озорная нотка. Жэньши коснулся щеки Маомао ладонью.

— Ты знаешь, как он лечится? — прозвучал сладкий, как фруктовый ликёр, голос.

— Не знаю.

Маомао не хотела ни преуменьшать, ни переоценивать свои знания. Однако она видела практически все виды болезней, поэтому с уверенностью могла сказать:

— От сомнамбулизма нет лекарств.

Это болезнь духа. Когда в борделе этой болезнью заболела куртизанка, отец Маомао не лечил её, потому что лекарства не существует.

— А если попробовать что-то другое?

Но Жэньши хотел узнать о каком-нибудь потенциальном лекарстве.

— Моя специальность — аптекарь.

Ей казалось, она ответила ему максимально решительно, но потом периферийным зрением увидела, что перед ней всё ещё находится прекрасное лицо, но уже охваченное страданиями.

«Не смотри ему в глаза...»

Маомао избегала встречи с ним взглядом, как будто Жэньши был диким животным. Она пыталась, но задача оказалась невыполнимой. Он развернулся и встал перед её лицом. Какой же он назойливый. И раздражающий. Маомао ничего не оставалось, кроме как признать поражение.

— Ладно. Я постараюсь помочь, — сказала девушка, но старалась сделать недовольный вид.

Гаошунь пришёл за ней около полуночи. Они хотели лично посмотреть на проявление непонятной болезни. Из-за молчаливости и невыразительного лица Гаошунь казался неприступным, но Маомао такое даже нравилось. Сладкие угощения лучше всего сочетаются с маринованными продуктами. Гаошунь стал идеальным дополнением к слащавому Жэньши.

«Он не похож на евнуха».

Многие евнухи стали женоподобными, когда их насильно лишили биологического яна. У таких мужчин было минимальное количество волос на теле, они обладали мягким характером и склонностью к ожирению, поскольку сексуальные аппетиты заменились кулинарными.

Врач-шарлатан был самым очевидным примером. Он выглядел как мужчина средних лет, но по манере речи он напоминал хозяйку какого-нибудь зажиточного купеческого дома. У Гаошуня было не так много волос на теле, но в целом они были густыми и чёрными. Если бы он не жил во внутреннем дворе, его легко можно было бы принять за военного чиновника.

«Интересно, что заставило его пойти сюда на службу?» Но Маомао понимала, что невежливо будет спрашивать об этом. Она просто молча кивнула и пошла за ним.

Гаошунь шёл впереди, держа в одной руке фонарь. Луна была лишь наполовину полной, но ночь выдалась безоблачной, поэтому она хорошо освещала всё.

Маомао никогда не была во внутреннем дворе поздней ночью. Она словно попала в другой мир. Иногда ей казалось, что она слышит шорох и какие-то стоны из кустов, но девушка решила не обращать на них внимания. Император был единственным полноценным мужчиной, которому разрешалось находиться во внутреннем дворе, так что романтические встречи для дам обрели здесь менее типичные формы.

— Леди Маомао, — начал Гаошунь, но Маомао стало неуютно из-за такого вежливого обращения.

— Пожалуйста, не надо меня так называть, — сказала она. — Вы находитесь выше по рангу, чем я.

Гаошунь поднёс руку к подбородку, обдумывая её слова. Наконец он сказал:

— Значит, Сяомао.

Уменьшительная форма её имени, полная противоположность «леди Маомао».

«Слишком уж фамильярно», — подумала Маомао. Она поняла, что Гаошунь, пожалуй, более прост в общении, чем кажется. Девушка одобрительно кивнула ему.

— Я хотел попросить вас, — отважился продолжить Гаошунь, — не смотреть на господина Жэньши так, будто видите перед собой червя.

«Чёрт, он прознал».

В последнее время Маомао неосознанно реагирует так на Жэньши. У неё больше не выходит сохранять бесстрастное лицо. Девушка не думала, что её за это обезглавят, но впредь ей придётся держать себя в руках. С точки зрения дворян, именно Маомао относилась к червям.

— Он сегодня мне сообщил, что вы смотрели на него, как на слизняка.

«Что ж, он сегодня был особенно склизким. А то, что он докладывает Гаошуню о моём каждом пренебрежительном взгляде, значит, этот тип точно слизняк, хоть и упорный».

Что он за мужик… Хотя он, возможно, уже и не мужик.

— Он так широко улыбался, когда рассказывал об этом, в глазах стояли слёзы, а самого его трясло. Я никогда не видел такой странной радости.

Маомао восприняла описание Гаошуня с полной серьёзностью (он же понимал, что такое поведение хозяина вызовет только недоразумение?). Она для себя понизила Жэньши из червя до грязи и ответила:

— Впредь я буду внимательнее.

— Спасибо. Если его таким увидит неподготовленный человек, ему станет плохо. Потом проблем не оберёшься.

Во вздохе Гаошуня ощущались все его страдания. Маомао подумала, что ему не первый раз приходится решать проблемы Жэньши. Непросто жить, когда у тебя такой красивый начальник.

За этим утомительным разговором они пришли к воротам на восточной стороне. Стены были примерно в четыре раза выше Маомао. Поскольку по ту сторону находился большой глубокий ров, для ввоза провизии или при редкой смене служанок люди опускали мост. Короче говоря, если решишь бежать из внутреннего двора — тебя ждёт высшая мера наказания.

Вход представлял собой двойные ворота с караульным помещением по обе стороны. Ворота всегда охранялись. Два евнуха по эту сторону, два солдата — по другую. Подъёмный мост был слишком тяжёлым. Чтобы его поднять или опустить, задействовались двое волов. Маомао захотелось отправиться в ближайший сосновый лес в поисках ингредиентов, но поскольку с ней был Гаошунь, девушке пришлось держать себя в руках. Она села в беседке под открытым небом в саду.

И тут в свете полумесяца появилась девушка.

— Вон она, — сказал Гаошунь, указывая пальцем. Маомао посмотрела в указанном направлении и увидела нечто невероятное: фигуру бледной девушки, которая практически плыла по воздуху. Она была одета в длинное платье, которое волочилось за ней, пока девушка грациозно танцевала на стене. Одежда покачивалась, словно живая. Длинные чёрные волосы фигуры мерцали в темноте, подчёркивая её силуэт.

Она была настолько красива, что выглядела нереальной. Казалось, что ты очутился в раю.

— Гибискус под луной... — внезапно сказала Маомао.

Гаошунь удивился, но затем пробормотал:

— Вы верно подметили.

Женщину звали Фую, «гибискус», и она была консортом среднего ранга. А в следующем месяце её собирались выдать замуж за некоего офицера в награду за его службу.

Глава 11 - Переполох с призраком (часть 2)

Сомнамбулизм — самое загадочное состояние. Из-за него человек во время сна ходит так, будто он бодрствует. Причиной могло быть нарушение работы сердца, которое не вылечит никакое лекарство. Ведь нет препарата, способного успокоить смятенный дух.

Маомао знала куртизанку, которая страдала этим заболеванием. Она была жизнерадостной, хорошо пела, и один мужчина даже намеревался выкупить её. Но переговоры провалились, потому что она каждую ночь бродила по борделю, словно одержимая. О ней начали шептаться. Когда одной ночью хозяйка борделя попыталась удержать куртизанку, та исцарапала её до крови.

На следующий день коллеги отчитали её за поведение, но куртизанка лишь весело ответила:

— Господи, дамы, о чём это вы?

Женщина ничего не помнила, но её покрытые грязью и царапинами босые ноги служили доказательством ночных блужданий.

⭘⭘

— И что с ней стало? — спросил Жэньши. Он, Маомао и Гаошунь находились в приёмной вместе с консортом Гёкуё. Хуннян присматривала за маленькой принцессой.

— Ничего, — коротко ответила Маомао. — Когда разговоры о её выкупе сошли на нет, она перестала бродить по ночам.

— Значит, она была встревожена из-за выкупа? — с озадаченным видом спросила Гёкуё.

Маомао кивнула.

— Скорее всего. Жених был богатым купцом, но у него уже были не только жена и дети, но даже внуки. Через год у куртизанки истекал контракт.

Возможно, она предпочла отработать этот год, чем выходить замуж за человека, который ей не интересен. В итоге женщина отслужила срок без новых предложений о выкупе.

— К ночным блужданиям обычно приводит чрезвычайное эмоциональное волнение, поэтому мы давали ей благовония и лекарства, которые помогли бы успокоиться. Они её немного расслабляли, но не более того.

Смесь всегда готовила Маомао, а не её отец.

— Хм, — сказал Жэньши, и в этом слышалась нотка скуки. — Это вся история?

— Вся.

Маомао очень старалась не показывать презрительную усмешку в ответ на скучный взгляд Жэньши. Гаошунь, который сидел рядом с ним, молча подбадривал её.

— Если от меня больше ничего не требуется, я вернусь к работе, — сказала Маомао. Она поклонилась и вышла из комнаты.

Вернёмся немного назад. На следующий день после того, как Маомао увидела призрака, девушка решила навестить свою любимую болтушку Сяолань. Та всё пыталась разузнать побольше о Гёкуё, поэтому на этот раз Маомао угостила её вкусностями в обмен на информацию о призраке.

Суматоха началась где-то две недели назад. Впервые призрак был замечен на северной стене. Вскоре после этого его начали видеть на восточной, и он стал появляться там каждую ночь. Стражники, напуганные ситуацией, ничего не предприняли. Но поскольку происходящее не причиняло никому вреда, никто не наказал их за бездействие.

Видимо, стражники расслабились из-за наличия глубокого рва, высоких стен и недоступности внутреннего двора. Какой тогда от них толк?

Затем Маомао решила навестить шарлатана. Благодаря его болтливости девушка узнала кое-что новое — о принцессе Фую, о том, как ей в последнее время нездоровилось. Она была третьей принцессой очень маленького вассального государства. Хотя у неё был титул «принцесса», она была лишь консортом среднего ранга. У неё было здание в северном квартале. Ей нравилось танцевать, но из-за переживаний она споткнулась, когда однажды танцевала перед Его величеством. Присутствовавшие консорты только посмеялись над ней. С тех пор она перестала выходить из своей комнаты. Впечатлительная душа.

У принцессы Фую не было никаких других выдающихся качеств, и говорили, что за два года во внутреннем дворе Его величество ни разу не навещал её. Теперь девушку хотят выдать замуж за военного офицера, её старого друга. Остаётся надежда, что она будет счастлива с ним.

«Отец всегда говорил не делать выводов, основываясь на предположениях», — подумала Маомао.

И поэтому она решила оставить это дело.

Кроткая принцесса проходит через центральные ворота с румянцем на щеках. Её красота обычная, но очевидное счастье на лице вызвало у зрителей восхищение. Все взгляды выжидающе повернулись к воротам.

Если выдавать за кого-то замуж, то только таким образом. Это был идеал.

— Ты можешь рассказать хотя бы мне? — спросила консорт Гёкуё с улыбкой. Хотя она уже стала матерью маленькой девочки, на самом деле ей не было и двадцати лет, и в её улыбке проглядывались бойкие нотки.

«Как же быть?» — задумалась Маомао. Консорт Гёкуё пристально посмотрела на неё и не сводила глаз, пока Маомао в конце концов не сдалась.

— Прошу, учтите, что я озвучу лишь свои предположения, — сказала она со вздохом. — И пообещайте не злиться.

— Обещаю. Я ведь сама попросила.

«Уф». Похоже, ей ничего не оставалось, как всё рассказать. Маомао собралась с духом.

— И пусть это останется между нами.

— Обещаю, я могила, — голос Гёкуё звучал немного легкомысленно, но Маомао решила ей довериться. Она рассказала консорту историю о куртизанке с лунатизмом. Не ту, которую слышал Жэньши накануне. Другую историю.

Как и в случае с первой куртизанкой, это состояние впервые проявилось у другой, когда один мужчина предложил выкупить её. Переговоры провалились — всё так же, как в первой истории. Но блуждания второй куртизанки не прекратились, а благовония и лекарства, которые немного помогли первой женщине, не оказали никакого эффекта.

Затем пришёл другой мужчина и тоже предложил выкупить женщину. Хозяйка сказала, что не может сбагрить таким образом больную, но жених стоял на своём. В итоге они сошлись на половине от цены, предложенной первым мужчиной.

— Позже мы узнали, что всё было подстроено.

— Подстроено?

Первый мужчина был другом второго. Зная, что женщина симулирует болезнь, он отказался от выкупа. Потом пришёл его друг и выкупил куртизанку за полцены.

— Этой куртизанке ещё долго нужно было работать по контракту, а мужчине не хватало серебра, чтобы выкупить её за полную цену.

— Ты считаешь, что принцесса Фую как эти женщины?

Военный офицер, её старый друг, наверное, был родом из того же вассального государства, но он не имел нужного социального положения, чтобы жениться на принцессе. Он надеялся однажды попросить её руки за свои военные заслуги. Однако из политических соображений Фую отправили во внутренний двор. Принцесса всё ещё надеялась воссоединиться с офицером и намеренно опозорилась во время танца, чтобы выглядеть неприглядно в глазах императора. Затем заперлась в своей комнате, пока про неё совсем не забыли.

Ей удалось сохранить целомудренность за два года, поскольку император ни разу не заходил к ней. Военный офицер проявил себя в службе, и теперь, когда за него решили выдать принцессу Фую, начались её таинственные странствия. Она делала всё, чтобы Его величество не передумал отдавать её и не решил зайти к ней напоследок.

В конце концов, у власти порой стоят беспринципные люди, которые будут грызть себе локти, когда женщина уходит к кому-то другому. Даже если это женщина, которой они не уделяли внимания. Если Его величество навестит принцессу Фую, она уже не сможет выйти замуж. А сама Фую, жаждущая сохранить целомудрие, не сможет встретиться со своим другом детства после ночи, проведённой с императором.

Её танец у восточных ворот, возможно, отчасти был молитвой за друга, который воевал с варварами.

— Опять же, это всего лишь предположения, — спокойно сказала Маомао.

— Что ж… Не могу сказать, что ты неверно предположила о Его величестве.

Похотливый император вполне мог заинтересоваться той, кого так явно ценил его подчинённый. Он посещал Гёкуё раз в несколько дней, несколько ночей отсутствия можно было списать на официальные дела, но не все. Его величество обязан произвести на свет как можно больше детей.

— Ты посчитаешь меня ужасной женщиной, если я скажу, что завидую принцессе Фую?

Маомао покачала головой.

— Не посчитаю.

Она была уверена, что её догадки верны, но не горела желанием рассказывать об этом Жэньши. Так все женщины внутреннего двора будут счастливее. Его невежество гарантировало им счастье. Ей хотелось, чтобы улыбка этой девушки оставалась такой же нежной и невинной.

Казалось бы, всё улажено...

Но осталась одна загадка.

— Как же она поднималась на стену? — спросила себя Маомао, глядя на стену, которая была в четыре раза выше её. Возможно, когда-нибудь ей придётся это выяснить.

В ту ночь танцующая принцесса Фую выглядела бесподобно, словно героиня из иллюстрированных свитков с историями, которые так нравились женщинам. Сложно было сказать, что она и несгибаемая сдержанная принцесса — это один человек.

Маомао вернулась в Нефритовый павильон. Она думала об одном: вот бы можно было разлить любовь по бутылкам. Если любовь делает женщину прекрасной, какое лекарство из неё получилось бы?

Глава 12 - Запугивание

Раздался грохот. Каша из отварного картофеля и круп полетела на пол вместе с чаем и измельчёнными фруктами. Каша попала и на одежду Маомао. Она посмотрела на девушку, стоящую перед ней.

— Как ты смеешь кормить леди Лихуа этим мусором? Переделай и принеси нормальную еду!

На Маомао пристально смотрела сильно накрашенная девушка — одна из придворных дам консорта Лихуа.

«Уф, надоели». Маомао вздохнула и начала собирать посуду и рассыпавшуюся еду.

Она находилась в Хрустальном павильоне, резиденции леди Лихуа. Все здесь относились к ней недружелюбно. Она видела только насмешливые, презрительные взгляды и слышала откровенно враждебные высказывания. Для служанки консторта Гёкуё вроде Маомао это была вражеская территория.

Накануне вечером в покои Гёкуё зашёл Его величество. Маомао, как всегда, проверила еду на яд и собиралась уйти, как вдруг с ней заговорил император:

— У меня есть просьба к аптекарше, о которой я многое слышал.

«Интересно, что именно он слышал?»

Император был крепким и красивым мужчиной лет тридцати пяти. А ещё он был правителем этой нации — неудивительно, что женщины внутреннего двора млели от него. Маомао относилась к редким исключениям. Единственное, что она подумала об императоре: «Какая у него длинная борода. Вот бы прикоснуться к ней».

А вслух она сказала, почтительно поклонившись:

— Слушаю, Ваше величество.

Она понимала, что перед императором является никем, что он одним дыханием может лишить её жизни. Девушке хотелось покинуть комнату до того, как она ненароком оскорбит его.

— Консорту Лихуа нездоровится. Присмотришь за ней?

Вот оно что. Поскольку Маомао не хотела расставаться со своей головой, она могла лишь ответить:

— Слушаюсь.

Маомао понимала, что под «присмотреть» Его величество подразумевал «вылечить». Император перестал навещать консорта Лихуа, но, видимо, какая-то привязанность ещё осталась. Или, возможно, понимал, что не стоит пренебрегать дочерью влиятельного человека. Причина была не так важна. Если Маомао ей не поможет, то может попрощаться со своей головой. В каком-то смысле её с Лихуа ждала одинаковая участь.

Поскольку император обратился к молодой девушке вроде Маомао, значит, либо он прекрасно понимал, что на доктора внутреннего двора нельзя положиться, либо его не волновало, что они обе умрут. В любом случае его просьба была безрассудной. Чем больше Маомао жила с правителями, — которые, как говорят люди, живут «над облаками», — тем больше она ловила себя на мысли, насколько хлопотные их приказы.

«Тем не менее... почему он попросил об этом в присутствии другой консорта?»

Маомао подумала, что император действительно соответствует своему статусу. Он как ни в чём не бывало обратился к ней с просьбой, отведал свой ужин и сразу после этого вступил в близость с консортом Гёкуё.

Когда Маомао пришла к консорту Лихуа, первым делом она решила заняться сменой рациона. По приказу Жэньши ядовитую пудру для лица запретили во внутреннем дворе. В первую очередь сурово наказали торговцев, которые её ввезли. Пудру уже невозможно достать.

Значит, в приоритете — вывод оставшихся токсинов из тела Лихуа. Сейчас консорта кормили блюдами на пресном отваре, но к нему часто добавляли жареную рыбу, жареную свинину, булочки с красно-белой фасолью и другие сытные продукты вроде акульих плавников или крабов. Еда действительно питательная, но тяжёлая для ослабленного желудка больной.

Стараясь не залить кухню слюной от присутствовавших там вкусностей, Маомао велела повару изменить меню. Императорский приказ даже придворной даме вроде Маомао давал определённый авторитет. Теперь еда Лихуа состояла из богатой клетчаткой каши, чая, который был отличным мочегонным средством, и легко усваиваемых фруктов.

К сожалению, всё это теперь было на полу. Маомао, которая выросла в районе развлечений, была в шоке от такого обращения с едой.

Дамы Хрустального павильона были не столько впечатлены, что у Маомао императорский приказ, сколько недовольны тем, что она служила их сопернице, консорту Гёкуё. Маомао с радостью высказала бы им всё, но вместо этого молча убирала.

Придворные дамы Лихуа приносили консорту роскошные обеды, но со временем они стали возвращаться на кухню практически нетронутыми. Скорее всего, доедали их сами девушки.

Маомао нужно было осмотреть пациентку, но кровать с балдахином, в которой спала Лихуа, была окружена придворными дамами. Они всеми силами пытались показать, что ухаживают за своей хозяйкой, но их работа была абсолютно бесполезной. Они притворно кашляли, когда наносили отбеливающий порошок на лицо спящей Лихуа, и восклицали:

— Какой здесь ужасный воздух. Всё из-за отдельных личностей! — затем выгоняли Маомао из комнаты.

Девушка не могла подобраться к консорту, чтобы провести осмотр.

«Она так просто иссохнет и умрёт».

Возможно, консорт получила высокую дозу яда, и было уже поздно выводить его из организма. А возможно, ей просто не хватало сил. Люди погибают без еды. Лихуа, казалось, теряла волю к жизни.

Маомао прислонилась к стене, считая, сколько дней ей осталось жить, как услышала громкие кокетливые голоса.

У неё появилось плохое предчувствие. Она очень медленно подняла голову и увидела перед собой красивое улыбающееся лицо. Это был не кто иной, как прекрасный евнух.

— Похоже, у тебя проблемы, — сказал он.

— Разве? — безучастно ответила Маомао, немного прищурившись.

— Мне так показалось.

Он смотрел прямо на неё, и девушка попыталась отвести взгляд. Он наклонился, и своими длинными ресницами почти прикасался к её лицу. Когда их взгляды снова встретились, Маомао невольно нарушила своё обещание, данное Гаошуню — она посмотрела на Жэньши как на мусор.

— Да кто она такая? — прозвучал тихий, но ядовитый голос.

Маомао узнала девицу, которая перевернула её поднос с едой. Эта девушка была невыносима, и от неё исходила явная угроза.

Женщины в гневе страшны. Жэньши проигнорировал её и тихо сказал Маомао на ухо своим сладким голосом:

— Может, зайдём в покои?

Маомао не успела и возразить, как её толкнули в комнату.

Самопровозглашённые стражи палаты теперь зыркали ещё опаснее. Но когда они увидели нимфу рядом с Маомао, сразу же улыбнулись, пересиливая себя. Воистину, женщины — страшные существа.

— Думаю, вы согласитесь со мной, что способным и красивым дамам не подобает игнорировать указания императора.

Женщины промолчали, закусив губы, затем одна за другой отошли от кровати.

— Ну, ступай, — сказал Жэньши и слегка толкнул Маомао в спину, от чего она чуть не упала. Девушка поклонилась и подошла к кровати, затем взяла Лихуа за руку. Она была такой бледной, что на ней хорошо были видны проступившие вены.

У Маомао был некоторый опыт врачевания — почти такой же, как в создании лечебных смесей. Лихуа лежала с закрытыми глазами и не сопротивлялась. Трудно было сказать: она просто лежит или спит. Казалось, консорт уже одной ногой была в могиле.

Маомао приложила палец к лицу Лихуа в надежде получше рассмотреть её глаза. Она ощутила гладкую текстуру. Кожа Лихуа была такой же бледной, как ранее.

«Такая же бледная?» Маомао нахмурилась, затем подошла к придворным дамам. Она встала перед той, которая недавно наносила консорту макияж. Маомао нарочито мягким и сдержанным голосом спросила:

— Ты отвечаешь за макияж консорта?

— Именно так. Это долг придворных дам.

Девушка была слегка напугана испепеляющим взглядом Маомао. Ей требовалась немало мужества, чтобы оставаться непоколебимой.

— Мы хотим, чтобы леди Лихуа всегда была красивой.

Маомао фыркнула. Эта дама говорила так уверенно.

— Вот как?

В комнате раздался звонкий звук. Девушка отшатнулась в сторону, не понимая, что произошло. Вскоре она ощутила странный жар на щеке и ухе. Правая рука Маомао болела. Она горела почти так же, как левая щека служанки. Маомао ударила её с доступной ей силой.

— Что ты себе позволяешь?! — спросила одна из других придворных дам. Некоторые просто стояли ошеломлённые.

— Я? Просто преподаю урок одной дуре.

Маомао схватила упавшую девушку за волосы и потянула её вверх.

— Ай! Мне больно, прекрати! — взвыла дама, но Маомао не обращала внимания. Она подтащила девицу к тумбе для инструментов макияжа и взяла свободной рукой банку с резным рисунком. После открыла крышку и высыпала содержимое на девушку. Белый порошок разлетелся, и дама начала кашлять. На глазах у неё навернулись слёзы.

— Вот! Радуйся. Теперь ты тоже будешь красивой, как твоя любимая хозяйка!

Маомао дернула девушку за волосы, вынудив её поднять глаза, и уставилась на неё, как зверь с добычей в когтях.

— Яд будет в каждой поре, во рту, в носу — в каждой части тела. Будешь увядать, как твоя любимая леди Лихуа. Получишь запавшие глазницы и обескровленную кожу.

— Нет... я тебе не верю... — ухмыльнулась придворная дама, покрытая пудрой.

— До тебя не дошло, почему пудра запрещена?! Это яд!

Маомао была вне себя от злости. Не из-за насмешек и косых взглядов, не из-за пролитой каши, а из-за этой дуры, которая ни о чём не думала, а просто считала себя во всём правой.

— Но так ведь красивее! Я хотела… Я хотела порадовать леди Лихуа...

Маомао набрала рукой рассыпанный по полу порошок, затем схватила девушку за щёки, сжимая их.

— Кому будет приятно страдать от яда, который убивает его?

Эта девица напоминала ребёнка, который пытался объяснить, почему он что-то не так сделал. Маомао цыкнула и отпустила даму. На её пальцах осталось несколько длинных прядей тёмных волос.

— Иди прополощи рот и умойся.

Она смотрела, как девушка чуть не выбежала из комнаты в слезах, затем повернулась к другим напуганным придворным дамам.

— А вы! Хотите, чтобы это вещество попало на больную? Живо уберите!

Она указала на порошок, проигнорировав тот факт, что сама его рассыпала. Придворные дамы поморщились, но пошли за чистящими средствами. Маомао скрестила руки на груди и хмыкнула. Ей на одежду тоже попало немного порошка, но девушке было всё равно.

Во время этой сцены лишь один человек оставался спокойным и невозмутимым.

— Женщины действительно страшные существа, — отозвался Жэньши, засунув руки в широкие рукава.

Маомао совсем забыла, что он здесь.

— Ой, — опомнилась она, когда немного успокоилась. И тут же присела на корточки прямо там, где стояла.

Надо же было так оплошать.

Глава 13 - Уход за больной

Состояние консорта Лихуа оказалось хуже, чем предполагала Маомао. Она сменила пшённую кашу на жидкую, но у Лихуа едва хватало сил, чтобы отхлебнуть её из ложки. Маомао пришлось открывать ей рот, вливать кашу и помогать её глотать. Не самая пристойная процедура, но сейчас некогда думать о приличиях.

То, что Лихуа не могла есть, было самой большой проблемой. Старая пословица гласила, что здоровая диета может помочь не хуже хорошего лекарства, и Маомао знала, что её пациентке не станет лучше без пищи. И поэтому она упорно пыталась накормить Лихуа.

Она проветрила покои консорта, благодаря чему приторный запах благовоний рассеялся, сменившись на характерный запах больного человека. Видимо, придворные дамы надеялись скрыть запах тела Лихуа. Давно консорт принимала ванну? Маомао ещё больше разозлилась на тупых дам.

По крайней мере, та девица, которую отчитала Маомао, похоже, извлекла урок. Выяснилось, что она припрятала себе отбеливающий порошок, которым покрывала Лихуа. К сожалению, евнуха, который не конфисковал его, приговорили к порке. Здесь наказание зависело от происхождения.

Маомао с презрением посмотрела на ответственного евнуха, назвав его некомпетентным, но это всё равно было бесполезно. Как оказалось, он был дворянином с «особыми» наклонностями.

Маомао приготовила тряпку и ведро с горячей водой, затем позвала придворных дам, чтобы они помогли ей вымыть консорта Лихуа. Девушки сначала стушевались, но под суровым взглядом Маомао решили смиренно выполнить просьбу.

Кожа Лихуа была настолько сухой, что практически не отталкивала воду. Губы тоже были сильно потрескавшимися. На них вместо красной помады нанесли мёд, а волосы завязали в простой хвост. Теперь консорт при любой возможности должна пить чай. Иногда ей давали разбавленный суп, чтобы организм получил немного соли. Всё это для того, чтобы при мочеиспускании выводились токсины.

Маомао думалось, что консорт прогонит своего нового необычного врача и даже посчитает его врагом, но Лихуа была податлива, как кукла. Её пустой взгляд указывал на то, что она, скорее всего, даже не различает, кто есть кто. Вскоре порцию каши увеличили с половины миски до целой, а ещё позже стали добавлять немного риса и круп. Когда Лихуа смогла жевать и глотать без посторонней помощи, к каше начали добавлять мясной бульон, в результате чего получался вкусный суп. После него подавали фруктовое пюре.

Однажды, когда она смогла самостоятельно сходить в туалет, Лихуа вдруг заговорила:

— …чему... …реть?

Маомао наклонилась поближе, чтобы расслышать шёпот консорта.

— Почему ты не дала мне умереть?

Голос был очень тихим.

Маомао нахмурилась.

— Для этого вам достаточно отказаться от еды. Поскольку вы продолжаете есть кашу, значит, вам не хочется умирать.

После девушка предложила Лихуа тёплого чая.

Женщина тихо кашлянула.

— Ясно… — и слабо улыбнулась.

Придворные дамы Лихуа разделились на две группы для Маомао: одни её боялись, вторые — боялись, но пытались побороть чувство страха.

«По-моему, я перегнула палку».

Когда эмоции Маомао достигали точки кипения, она начинала резко реагировать на всё. Она знала свою плохую привычку. В такие моменты девушка даже говорила более грубо, позабыв о вежливой придворной речи. Пусть Маомао не проявляла особых эмоций, но у неё было доброе сердце. Ей было больно видеть, что люди смотрят на неё издалека, словно на дьявола или монстра. Она успокоила себя тем, что вспылила только ради леди Лихуа. Это была необходимая мера.

То ли по приказу императора, то ли по просьбе консорта Гёкуё, но Жэньши часто навещал консорта Лихуа. Девушка решила воспользоваться привилегиями и попросила его переделать ванную Хрустального павильона. К уже имевшейся бане достроили паровую баню-сауну.

Маомао пыталась намёком сообщить Жэньши, что он здесь ничем не поможет и что он здесь не нужен, но он всё равно преследовал её как призрак — приходил и улыбался ей при каждой возможности. Маомао решила, что у этого евнуха очень много свободного времени. Девушка думала, что раз он приходит, то лучше последовал бы примеру Гаошуня, который хотя бы приносил угощения всякий раз, когда появлялся. Такой внимательный человек мог бы стать хорошим мужем, пусть он и евнух.

Тем временем Лихуа перешла на клетчатку, стала пить много воды и потеть — всё, чтобы вывести яд из организма. Так прошло два месяца, и вот консорт Лихуа уже могла самостоятельно ходить.

Консорт всё ещё страдала эмоционально. Маомао решила, что она оправится, главное — чтобы в организм больше не попадали токсины. Лихуа ещё потребуется время, чтобы вернуть себе здоровую фигуру и румянец на щеках, но она больше не стояла одной ногой в могиле.

В ночь перед возвращением в Нефритовый павильон Маомао пошла проявить официальное почтение консорту Лихуа. Она думала, что когда Лихуа придёт в себя, она сразу прогонит жалкую служанку, но девушка зря переживала. Она узнала, что у Лихуа была гордость, но она не была надменной. После той сцены со скандалом Маомао посчитала Лихуа неприятной женщиной, но на самом деле она была воспитана и имела характер настоящей императрицы.

— Завтра утром я уйду, — сказала ей Маомао. Она объяснила напоследок, что леди следует есть, дала несколько предостерегающих советов. Девушка собралась уходить из комнаты, но Лихуа спросила:

— Скажи, как ты думаешь, я смогу снова родить?

Её голос был ровным и бесстрастным.

— Не знаю. Остаётся лишь попробовать.

— Но как, если Его величество больше не уделяет мне внимания?

Она верно подметила. Консорт зачала принца только потому, что император вдруг решил навестить её после своей любимицы, консорта Гёкуё. Это подтверждает и тот факт, что между принцессой и принцем была трехмесячная разница в возрасте.

— Сюда меня отправил сам император. Возможно, когда я уйду, он скоро захочет навестить вас.

Сюда сложно приплести политику или эмоции. Во внутреннем дворе все в одинаковых условиях, ведь любви и романтике здесь не было места.

— Как думаешь, я ещё смогу обойти консорта Гёкуё? Я проигнорировала её совет и погубила собственного ребёнка.

— Не думаю, что это вопрос победы или поражения. А на ошибках можно учиться.

Маомао сняла вазу, которая украшала стену. Она была узкой и предназначалась для одного цветка. На данный момент здесь стоял звёздчатый колокольчик.

— В мире сотни, тысячи разных цветов, но у кого есть право решать, что красивее: пион или ирис?

— У меня ни нефритовых глаз, ни ярких волос.

— Пока у вас есть кое-что другое, волноваться не о чем.

Взгляд Маомао скользнул от лица консорта вниз. Люди всегда говорили, что он первый уходит, когда ты теряешь вес, но дар Лихуа не потерял свою форму.

— У вас есть всё: форма, объём и упругость.

Маомао многое повидала в борделях, так что разбиралась в таких тонкостях. Девушка не стала говорить, что она восхищалась формами каждый раз, когда купала консорта.

Маомао не имела права помогать сопернице своей хозяйки, но решила сделать женщине прощальный подарок.

— Позволите кое-что шепнуть на ушко?

А затем тихо, чтобы никто её не услышал, дала консорту Лихуа несколько советов. Девушка поделилась с ней секретной техникой, которую ей решила поведать одна из старших куртизанок. К сожалению, у Маомао не было необходимого размера, а вот консорту Лихуа эти знания должны пригодиться.

Лицо Лихуа покраснело, как помидор. Придворные дамы Лихуа ещё долгое время обсуждали, что же ей могла сказать Маомао, но девушке было всё равно.

После этого было время, когда визиты Его величества в Нефритовый павильон заметно сократились. Консорт Гёкуё на это только со смесью иронии и настоящего облегчения сказала:

— Уф! Наконец-то я смогу выспаться!

Маомао с удивлением вытаращила глаза. Но это уже другая история.

Глава 14 - Огонь

«Вот они. Так и знала». Маомао держала в одной руке корзину для белья и улыбалась. Она увидела красные сосны, которые росли в роще возле восточных ворот.

Сады внутреннего двора были хорошо ухожены. Раз в год сосновый лес вычищали от сухих листьев и засохших ветвей. Маомао знала, что в ухоженном сосновом лесу будут расти определённые виды грибов.

И вот сейчас в руке она держала гриб мацутакэ с маленькой шляпкой. Некоторым не нравился его запах, но не Маомао. Для неё вкус мацутакэ, разрезанного на четвертинки, зажаренного на решётке с щепоткой соли и добавлением цитрусовых, был сродни раю.

Роща была небольшая, но девушка нашла хорошую гроздь грибов. Она положила пять штук в свою корзину.

«Где их съесть: у чудаковатого шарлатана или на кухне?»

Она не могла приготовить их в Нефритовом павильоне — её замучают вопросами, где она взяла ингредиенты. Вряд ли люди просто облегчённо улыбнутся в ответ, когда служанка признается, что сама собрала грибы в роще. Поэтому Маомао решила пойти к врачу — человеку, который хорошо ладил с людьми, но плохо справлялся со своей работой. Если ему тоже нравятся грибы мацутакэ — то славно. А если нет, он, скорее всего, просто закроет на всё глаза. Маомао уже неплохо подружилась с шарлатаном с усами вьюна.

По дороге девушка зашла к Сяолань. Она была важным источником информации для Маомао, у которой в целом было мало друзей.

Когда Маомао вернулась из павильона Лихуа сильно похудевшая, придворные дамы взялись откармливать её. С одной стороны, девушка была этому рада — значит, дамы не отвернулись от неё, хотя она и прожила с конкуренткой почти два месяца, — но с другой, это и расстраивало. Её маленькая корзинка вскоре начала раздуваться от угощений, которые она получала каждый раз на чаепитии.

Однако Сяолань никогда не отказывалась от сладкого. Она с горящими глазами встречала Маомао с угощениями и с радостью устраивала себе небольшой перерыв, чтобы поесть сладости и поболтать с подругой.

Вот и сейчас они сидели у зоны стирки на бочках и разговаривали о всяком. Большую часть рассказа, разумеется, занимали истории о странных происшествиях. В этот раз Сяолань поделилась ещё одной новостью с Маомао.

— Я слышала, одна из девушек императорского дворца использовала зелье, чтобы влюбить в себя одного чёрствого солдата, и это сработало!

После эти слов Маомао покрылась холодным потом. «Я же к этому никак не причастна, да? Скорее всего».

Девушка только сейчас вспомнила, что так и не спросила, для кого предназначался афродизиак. Хотя какая разница. Сяолань сказала «императорский дворец», а не внутренний двор, а значит, всё произошло снаружи. Во дворце жили настоящие мужчины, поэтому все старались попасть туда на работу, и была жестокая конкуренция. Там находится элита, которая занимает свои должности только после экзамена.

Стоит заметить, что во внутреннем дворе не было настоящих мужчин, поэтому здесь было не так оживлённо. Хотя это не волновало Маомао.

Когда Маомао пришла в медицинский кабинет, увидела не только старика с усами вьюна, но и бледнолицего евнуха, которого она не узнала. Он постоянно потирал руку.

— Ах, вот и та самая девушка, — сказал доктор, приветливо улыбнувшись.

— Что-то случилось?

— У этого мужчины сыпь на руке. Сможешь приготовить для него мазь?

«И это просит тот, кто якобы является придворным врачом», — подумала Маомао. Вообще-то, он должен был сам её приготовить. Но для Маомао это не в новинку, и она с радостью пойдёт в комнату с ящиками и возьмёт необходимые ингредиенты.

Девушка сперва поставила корзину и достала мацутакэ.

— У вас есть древесный уголь? — спросила она.

— Ого, какие прекрасные экземпляры! — радостно сказал шарлатан. — Понадобится ещё соевая паста и соль.

Похоже, шарлатану тоже нравились мацутакэ. Так даже лучше. Доктор едва не выскочил из комнаты и направился на свою кухню в поисках нужных приправ. Вот бы он столько энергии вкладывал в свою работу…

А пациент теперь остался один.

«Может, угостить его кусочком, если ему нравятся грибы». Маомао смешивала ингредиенты и наблюдала за несчастным евнухом. Когда шарлатан вернулся со специями, небольшим мангалом и решёткой, густая мазь уже была готова. Маомао взяла правую руку евнуха и осторожно смазала красную сыпь. Запах у мази был не самый приятный, но ему придётся потерпеть.

Когда девушка закончила процедуру, ранее бледное лицо евнуха, казалось, вновь обрело свой цвет.

— Боже, какая добрая девушка.

Некоторые служанки двора смотрели на евнухов свысока. Они видели в них нечто сверхъестественное — ни женщину, ни мужчину — и не скрывали этого.

— Правда ведь? Она всегда помогает мне в таких мелочах, — сказал доктор с ноткой гордости.

Когда-то давно евнухов считали злодеями, которые жаждут власти, но на самом деле лишь единицы были такими. Большинство было спокойными и славными людьми, как эти двое.

«Хотя, пожалуй, не все...» В голове Маомао мелькнуло нежелательное лицо, и она мысленно прогнала его. Девушка с доктором зажгли древесный уголь, установили решётку, затем руками разорвали грибы на кусочки и положили их готовиться. Маомао взяла из сада небольшой цитрус судати, который вскоре нарезала ломтиками. В воздухе появился неповторимый аромат готовящихся грибов мацутаке. Когда гриб немного потемнел, его выложили на посуду и приправили солью и соком цитрусовых.

Маомао не терпелось откусить первый кусочек. Она дождалась, пока евнухи начали есть: теперь они стали её сообщниками. Девушка жевала, а доктор-шарлатан удовлетворённо болтал.

— Эта девчушка очень мне помогает. Она умеет всё. Готовит все виды лекарств, какие только есть, не только мази.

— Хм! Впечатляет.

Старик говорил так, словно хвастался собственной дочерью. Маомао не очень одобряла такое. Девушка вдруг вспомнила отца, которого не видела уже больше полугода. Интересно, он нормально питается? Она надеялась, что у него хватает денег на оплату аренды.

Пока Маомао погрузилась в мысли, шарлатан допустил самую большую оплошность, на которую был способен только он.

— Я считаю, что она может изготовить любое лекарство.

«Что-что?»

Не успела Маомао сказать старику, чтобы он не преувеличивал, как евнух спросил:

— Любое?

— Да. Какое пожелаете, — торжествующе фыркнул доктор, и Маомао только лишний раз убедилась в его шарлатанстве.

Евнух посмотрел на Маомао с новым интересом. Она поняла, что он что-то задумал.

— Тогда вы можете приготовить что-нибудь такое, чтобы вылечить проклятие?

Он грустно потирал воспалённую руку. Его лицо снова побледнело.

⭘⭘

Это случилось позапрошлой ночью.

Евнух, как обычно, собирал мусор. Он обходил внутренний двор и сбрасывал мусор в тележку, затем вёз его в западный квартал, где накопленное сжигали в огромной яме. Обычно после захода солнца не разрешалось разводить костры. Но поскольку воздух был влажным и было безветренно, ему дали разрешение.

Его подчинённые сбрасывали мусор в яму. Он решил помочь им, чтобы поскорее закончить работу. Все вещи постепенно отправлялись из телеги в яму.

Тут в куче на телеге что-то привлекло его внимание. Это оказался женский наряд. Не шелковый, но по-прежнему качественный. Даже жаль было выбрасывать его. Когда евнух поднял платье, чтобы осмотреть, из него высыпалось несколько деревянных дощечек. На рукаве самой одежды был заметный след опалины.

Что бы это значило?

Евнух понимал, что нужно закончить работу, и не стал ломать голову. Он взял дощечки одну за другой и бросил их в яму.

⭘⭘

— И огонь тут же вспыхнул странными цветами?

— Верно!

Плечи евнуха затряслись, словно от неприятных воспоминаний.

— Говорите, там были красный, фиолетовый и синий цвета? — спросила Маомао.

— Да, именно!

Маомао кивнула. Вот откуда пошли слухи, о которых ей утром доложила Сяолань.

Девушка и не предполагала, что человек из западного квартала доберётся сюда. Правду говорят: слухи среди женщин распространяются быстрее огня.

— Скорее всего, это проклятие консорта, которая погибла здесь во время пожара много-много лет назад. Я понял, что зря разжёг ночью костёр. Поэтому и пострадала моя рука!

Сыпь на руке евнуха появилась после инцидента.

Бледный евнух дрожащим голосом сказал:

— Пожалуйста. Приготовьте лекарство, которое избавит от проклятия.

Мужчина посмотрел на девушку умоляющим взглядом. Ей показалось, что он вот-вот поклонится ей в ноги.

— Такого лекарства не существует, — холодно ответила Маомао.

Она встала и начала рыться в ящиках, не обращая внимания на растерянного евнуха и доктора. Наконец девушка выложила на стол несколько видов порошков и дощечки.

— Такой цвет вы видели? — спросила Маомао. Она переложила дощечки к углям, а когда они загорелись, взяла чайную ложку и насыпала в пламя немного белого порошка. Огонь принял красный оттенок.

— Или, может быть, такой?

Маомао добавила другой порошок, и получился сине-зелёный цвет.

— Даже такой могу показать.

Она взяла щепотку соли, которой они посыпали грибы, и бросила её в огонь, который тут же стал жёлтым.

Два евнуха смотрели на неё с удивлением.

— Девчушка, что это такое? — спросил ошеломлённый доктор.

— По такому же принципу делаются цветные фейерверки. Вещество меняет цвет в горящем пламени.

Один клиент борделя был производителем фейерверков. Он якобы поклялся не делиться секретами ремесла, но в спальне коммерческие тайны превратились в простые постельные беседы. Да и никто не знал, что из соседней комнаты может подслушивать неугомонный ребёнок.

— А что же с моей рукой? Хотите казать, никакого проклятия нет? — спросил евнух, всё ещё потирая больную руку.

Маомао протянула ему горсть белого порошка.

— При контакте кожи с этим веществом может возникнуть сыпь. Либо на дощечках был лак. Кто знает? У вас когда-нибудь была склонность к сыпи?

— А знаете…

Евнух обмяк, словно все силы разом покинули его. На лице бедняги появилось облегчение. Похоже, на дощечках было подобное вещество, из-за него и получился цветной огонь. Вот и всё, никакого проклятия нет.

«Но откуда взялись эти загадочные вещества?»

Обдумать это Маомао не дал звук неспешных аплодисментов. Она обернулась и увидела стройную фигуру, которая прислонилась к дверному проёму.

— Великолепно.

Давно сюда пришёл этот нежеланный гость? Жэньши стоял и улыбался своей неизменной улыбкой нимфы.

Глава 15 - Тайные манёвры

Когда Маомао и Жэньши пришли к кабинету, она узнала в нём кабинет заведующей служанками. Там сидела женщина средних лет, но по просьбе Жэньши она быстро покинула комнату. Маомао очень не хотелось оставаться наедине с этим созданием.

Девушка ничего не имела против красоты. Но, как правило, малейший изъян на чём-то красивом воспринимается как непростительный грех. К примеру, одна царапина на идеальной жемчужине может снизить её цену вдвое. Внешне можно быть красивым, но что находится внутри? Поэтому Маомао смотрела на Жэньши, как на какого-то жука.

Она правда ничего не могла с этим поделать.

«Я предпочитаю любоваться им издалека». Такого мнения была обычная простолюдинка Маомао. Она испытала облегчение, когда Гаошунь вошёл в кабинет вместо заведующей служанками. В последнее время этот молчаливый слуга-евнух стал для неё спасительной соломинкой.

— Сколько можно получить цветов? — спросил Жэньши, выстраивая в ряд порошки, которые он принёс из кабинета доктора.

Для Маомао это были всего лишь лекарства, но, возможно, она о чём-то не знала. Но девушка ответила:

— Красный, жёлтый, синий, фиолетовый и зелёный. А если смешать, можно получить больше. Я не могу назвать вам точную цифру.

— А как можно нанести их на деревянную дощечку?

Порошок нельзя было просто втереть — он сразу осыплется. И это вызывало вопросы.

— Соль можно растворить в воде, после замочить предмет. Я подозреваю, что таким же способом можно нанести и это вещество, — Маомао потянула к себе белый порошок.

— А вот некоторые вещества трудно растворить в воде. Однако это не моя специальность, поэтому я не могу дать точный ответ.

На столе стояло разнообразие белых порошков, но какие-то растворялись в воде, а какие-то нет. Некоторые, например, могут растворяться в масле. Если нужно пропитать дощечку для письма, разумнее всего будет подобрать вещество, которое растворяется в воде.

— Понятно.

Юноша скрестил руки на груди и задумался. Он был настолько прекрасен, что с него можно было писать картину. Удивительно, что небеса подарили человеку такую неземную красоту. Но немного несправедливо, что он теперь работает евнухом во внутреннем дворе.

Маомао знала, что Жэньши следит за многим во внутреннем дворе. Возможно, её объяснение помогло ему сложить части какого-то пазла. Мужчина явно пытался что-то выяснить.

«Может, это шифр?»

Похоже, они оба пришли к одному и тому же выводу. Но Маомао хватало ума, чтобы не сказать об этом вслух. Иной раз лучше помолчать, чтобы избежать лишних хлопот.

Маомао решила, что больше не нужна, и хотела было уйти, но…

— Подожди, — сказал Жэньши.

— Чем ещё я могу помочь?

— Лично мне они больше всего нравятся, сваренные на пару в глиняном горшке.

Девушке даже не нужно было переспрашивать, о чём речь. «Он всё видел». Наверное, всё-таки не стоило есть грибы мацутакэ прямо в кабинете врача. Маомао немного поникла.

— Завтра постараюсь найти ещё.

Вот и определился её распорядок на следующий день: она снова пойдёт в рощу.

⭘⭘

После щелчка, который означал, что дверь за Маомао закрылась, Жэньши мило улыбнулся. Но его взгляд был предельно серьёзным.

— Найди всех, у кого недавно появились ожоги на руках, — приказал он своему помощнику. — Начни с тех, у кого есть свои покои и служанки.

Гаошунь, который сидел молча, словно ожидая приказа, кивнул.

— Слушаюсь.

Он вышел из комнаты, и в кабинет снова вошла заведующая служанками. Жэньши было неловко каждый раз выпроваживать её, когда приходил сюда.

— Прошу прощения, что постоянно занимаю ваш кабинет.

— Ну что вы, — сказала женщина, краснея, как девица. Жэньши продолжал улыбаться своей сладкой, как нектар, улыбкой.

Именно так на него должны реагировать женщины. Но на неё этот взгляд не производил никакого эффекта. Неужели на большее его лицо не способно? Жэньши ненадолго поджал губы, после снова натянул улыбку и вышел из комнаты.

⭘⭘

Когда Маомао вернулась в Нефритовый павильон, она увидела гору плетёных корзин, которые недавно занёс евнух. Их снесли в приёмную, и теперь придворные дамы внимательно изучали содержимое. Сначала девушка подумала, что это подарок Его Величества или, возможно, посылка из дома. Но содержимое говорило об обратном. Одежда в корзинах была слишком простой для консорта Гёкуё, к тому же таких комплектов было несколько. Дамы прижимали к себе платья, чтобы проверить длину, и Маомао предположила, что это, видимо, новая рабочая одежда.

— Вот, примерь, — сказала Инхуа, вручая один из нарядов Маомао. Он состоял из простой верхней накидки поверх светло-красной юбки. Рукава были бледно-жёлтыми и немного шире, чем обычно. Наряд был не из шёлка, но очень качественного хлопка.

— Для чего он? — спросила Маомао. Цвета были приглушёнными, как и подобает служанке, но дизайн казался очень непрактичным. Маомао невольно нахмурилась, глядя на чрезмерно открытую грудь. Сама она никогда так не одевалась.

— Что значит «для чего»? Это наши наряды для приёма в саду.

— Приёма в саду?

Благодаря поблажкам придворных дам Маомао, помимо дегустации еды и приготовления лекарств, занималась только сбором ингредиентов, беседами с Сяолань, чаепитием с доктором и прочими мелочами. Поэтому она мало что слышала о том, что происходит среди высшего класса. Девушку иногда брали сомнения, может ли человек зарабатывать на жизнь такой лёгкой работой.

Инхуа несколько удивилась незнанию Маомао, но принялась всё объяснять. Два раза в год в императорских садах устраивался приём. Поскольку у Его величества сейчас нет императрицы, его будут сопровождать консорты высшего ранга. А их будут сопровождать придворные дамы.

В иерархии внутреннего двора Гёкуё имела ранг Почётная консорт, а Лихуа — Мудрая конорт. Кроме них были ещё две: Добродетельная консорт и Чистая консорт. Эти четверо относились к высшему рангу.

Обычно на зимнем приёме в саду присутствовали только Добродетельная и Чистая консорты. Но Гёкуё и Лихуа не смогли прийти на последний приём из-за рождения детей, так что на этот раз пригласили всех четверых.

— Мы все должны идти?

— Верно. Мы должны проявить себя!

Инхуа была на взводе. Никто не мог упустить такой редкий шанс выбраться из внутреннего двора, к тому же в этот раз принцесса Линли впервые появится на людях.

Маомао прекрасно понимала, что не сможет отказаться под предлогом неопытности — у консорта Гёкуё и так не хватало придворных дам. К тому же на таком приёме особенно важную роль будет играть дегустатор.

Маомао не покидало плохое предчувствие. «Нужно быть начеку, чтобы не случилось беды». Интуиция её, как правило, не подводила.

— Думаю, нужно добавить объёма в области груди. Ещё хочу увеличить бедра. Можно?

— Как тебе угодно.

Здесь эталоном красоты была определённая полнота. Это означало, что фигура Маомао в него не вписывалась, что и дала ей понять Инхуа.

Девушка подтягивала ремешки и проверяла, как это смотрится со стороны.

— И немного макияжа добавим тебе. Нужно хотя бы иногда прятать свои веснушки.

Инхуа озорно ухмыльнулась Маомао. Вряд ли стоит говорить, что Маомао в ответ лишь хмуро посмотрела.

Маомао немного разочаровалась, когда услышала от Хуннян, как проходит приём. Главная придворная дама, которая присутствовала на весеннем мероприятии прошлого года, со вздохом сказала:

— Я так надеялась, что в этом году ничего не будет.

Когда Маомао поинтересовалась, что на приёме хуже всего, Хуннян объяснила, что там попросту нечего делать. Придворные дамы просто стоят в отведенном месте.

Сначала одно танцевальное представление, потом другое, затем пение под аккомпанемент двухструнного эрху, после подают еду, и, наконец, девушки обмениваются натянутыми улыбками и любезностями с пришедшими чиновниками. И всё это на открытом воздухе, где дует ледяной ветер.

Сады здесь были большими, что свидетельствовало о могуществе Его величества. Даже «быстрый» поход в туалет мог занять более тридцати минут. И если Его величество, истинный почётный гость, будет просто сидеть на своём месте, его консортам тоже придётся просто сидеть рядом.

«Похоже, здесь понадобится железный мочевой пузырь», — подумала Маомао. Если весенний приём был настолько хлопотным, каким же будет зимний?

И чтобы присутствие на мероприятии прошло более комфортно, Маомао пришила к своему нательному белью несколько кармашков, в которые можно было положить грелки. Ещё она сделала конфеты: измельчила имбирь и кожуру мандаринов и сварила их с сахаром и фруктовым соком.

Когда она показала приготовленное Хуннян, главная придворная дама стала искренне умолять её сделать такое на всех.

Пока Маомао была занята этим, появился один евнух, у которого было слишком много свободного времени, и потребовал, чтобы ему она тоже всё подготовила. Его помощник был недоволен отношением своего хозяина и вызвался помочь девушке.

Консорт Гёкуё проговорилась об идеях Маомао императору во время очередного его ночного визита, и на следующий день к девушке пришли личная швея и повар Его величества. Она услужливо показала им, как всё делается.

«Похоже, не только нам нелегко приходится на таких мероприятиях», — подумала Маомао. Девушка недоумевала. Ситуацию можно улучшить, проявив немного изобретательности, но никто не утруждал себя этим. Видимо, когда человек привыкает к простому, он не способен проявлять инициативу.

До самого приёма в саду Маомао шила всем кармашки и готовила конфеты. Тем временем Хуннян пыталась обучить Маомао говорить вежливее. Девушка ценила её помощь, но уроки показались ей утомительными. В отличие от трёх других дам, Хуннян хорошо знала истинную натуру Маомао.

Вечером перед приёмом Маомао наконец освободилась и принялась готовить лекарство из трав, которые были под рукой. Просто на всякий случай.

— Выглядите просто великолепно, леди Гёкуё, — сказала Инхуа за всех, и она не просто льстила.

«Сразу видно любимую консорта императора».

Гёкуё источала экзотическую красоту. На ней была малиновая юбка и кимоно более светло-красного цвета. Накидка с широкими рукавами и золотой вышивкой, которая была надета поверх, была того же цвета, что и юбка. Волосы были собраны в два больших кольца, которые закрепили декоративными заколками с цветами, а на голове красовалась тиара. Из заколок виднелись прямые серебряные палочки, украшенные красными кистями и нефритовыми камнями.

Несмотря на непростой дизайн, одежда ни в коей мере не затмевала саму леди. Говорили, что консорту с ярко-красными волосами алый цвет шёл больше, чем кому-либо. Зелёные, как нефрит, глаза, вкупе с красными цветами только добавляли ей загадочности. Возможно, это была заслуга иностранной крови Гёкуё.

Юбки на Маомао и остальных придворных дамах тоже были светло-красного цвета, что означало, что они служат консорту Гёкуё. Если бы на них был более светлый оттенок, их хозяйка бы слишком выделялась.

Все придворные дамы приоделись и сделали прически. Консорт Гёкуё со словами, что это всё-таки особый случай, достала со своего туалетного столика шкатулку с драгоценностями. В ней лежали ожерелья, серьги и заколки для волос, украшенные нефритом.

— Вы мои личные придворные дамы. Я должна пометить вас, чтобы никто не увёл.

Консорт передала каждой даме украшение: кому в волосы, кому в уши, кому на шею. Маомао досталось ожерелье.

— Благодарю вас, лед…

«Ой!»

Не успела девушка договорить, как почувствовала, что её схватили. Сзади крепко держала Инхуа.

— Ну что ж, пора добавить макияж!

Хуннян стояла рядом с пинцетом для бровей и улыбалась. Маомао мерещилось или она была веселее, чем обычно? У двух придворных дам в руках были баночка с краской для губ и кисточка.

Маомао уже успела забыть, что в последнее время они так и жаждали накрасить её.

— Хи-хи. Пора тебе стать миленькой.

Кажется, у них есть и сообщник! Смех консорта Гёкуё был похож на звон колокольчика. На лице Маомао проявилось беспокойство, но придворные дамы были беспощадны.

— Сначала протрём лицо и нанесём ароматическое масло.

К лицу Маомао приложили влажную ткань.

Затем придворные дамы в один голос недоумённо воскликнули:

— А?

«Уф...» Поверженная Маомао уставилась в потолок. Девушки с открытыми ртами переводили взгляд с ткани на её лицо и обратно. «Вот и вскрылось». Маомао закрыла глаза.

Позвольте уточнить. Маомао ненавидела краситься не потому, что она принципиально не любила макияж. Ничего подобного. Она вполне умела пользоваться косметикой. Откуда же тогда эта неохота? Всё дело в том, что она уже была накрашена.

На влажной ткани остались светло-коричневые капельки. Веснушки уже были макияжем.

Глава 16 - Приём в саду (часть 1)

До начала приёма оставалось чуть меньше часа, и консорт Гёкуё с придворными дамами коротала время в беседке под открытым небом в саду. В озере прыгали карпы, а с деревьев падали оставшиеся красные листья.

— Ты наша спасительница.

Светило солнце, но дул холодный и сухой ветер. Если бы не тёплые камни под одеждой, девушки бы уже дрожали. Даже принцесса Линли, о которой все беспокоились, уютно свернулась калачиком в своей люльке, куда положили грелку.

— Периодически вынимайте камень и меняйте обёрточную ткань, чтобы принцесса не обожглась. И не наседайте на конфеты, иначе будет раздражение и онемение.

В корзину Маомао заранее сложила немного запасных камней, а также пелёнки и сменную одежду для принцессы. Евнухов уже попросили перенести угольный гриль для разогрева камней в укромное место.

— Хорошо. Но всё же… — Гёкуё насмешливо усмехнулась, и другие придворные дамы тоже улыбнулись. — Помни, ты моя придворная дама.

Гёкуё указала на нефритовое ожерелье на шее Маомао.

— Конечно, леди.

Маомао не придала особого значения этим словам.

⭘⭘

Гаошунь смотрел, как его хозяин заботливо расспрашивает Добродетельную консорт о здоровье. Благодаря своей небесной улыбке и сладкому голосу Жэньши был ослепительнее девушки, которую многие считали красивой, несмотря на её очень юный возраст. В нынешнем наряде евнуха присутствовала только вышивка и серебряные заколки в волосах, но он мог бы затмить консорта в любом платье. Мужчина легко мог стать объектом негодования, но консорт смотрела на него с обожанием, так что можно предположить, что её это не волновало.

«Мой хозяин любого доведёт до греха», — сделал для себя вывод Гаошунь.

После беседы с тремя консортами Жэньши, наконец, пошёл к Гёкуё. Он нашел её в беседке на дальнем берегу озера. Евнух обязан уделять равное время всем четырём консортам, но он в последнее время чаще видится с Гёкуё. Возможно, его и не в чём обвинять — в конце концов, она любимица императора. Но были явно и другие причины его участившихся визитов к ней.

Жэньши так и не избавился от старой привычки забавляться с игрушками. «Как же с ним непросто», — подумал Гаошунь, покачав головой.

Жэньши поклонился консорту и похвалил красоту её алого наряда. «Она действительно прекрасна», — согласился про себя Гаошунь. Всё-таки в ней сочеталась загадочность чужой земли и её природное очарование. Консорт Гёкуё, пожалуй, единственная во внутреннем дворе могла бы посоперничать с Жэньши в элегантности.

Нельзя сказать, что другие женщины были некрасивы. Каждая старалась подчеркнуть своё очарование. Жэньши умел прямо говорить о лучших качествах женщин. Какой девушке не понравится, когда хвалят её очарование? И Жэньши был в этом мастер.

При этом он никогда не врал. Хотя временами не говорил всей правды. На его лице была невозмутимость, но левый уголок рта слегка дёрнулся вверх. За долгие годы службы Гаошунь уже понял, что это был взгляд ребёнка, который добрался до своей игрушки. «Какой неугомонный».

Сделав вид, что играет с юной принцессой, Жэньши подобрался поближе к миниатюрной придворной даме. Гаошуню эта девушка показалась незнакомой. Эта неизвестная придворная дама смотрела на Жэньши с невыразительным лицом, но явным презрительным взглядом.

⭘⭘

— Здравствуйте, господин Жэньши.

Маомао всеми силами старалась не показывать на лице свои мысли «Разве ему больше нечем заняться?» Гаошунь наблюдал, поэтому нужно было сохранять бесстрастность.

— Ты накрасилась? — спросил Жэньши неопределённым тоном.

— Вовсе нет.

На губах и уголках глаз были тонкие красные линии, настолько незначительные, что и за макияж не примешь. В остальном всё было естественно. Около носа осталось несколько пятнышек, но их практически не было видно.

— Но у тебя пропали веснушки.

— Да. Я их смыла.

Оставшиеся точки были татуировками, которые она давным-давно нанесла себе с помощью иглы. Уколы были неглубокими, поэтому разбавленный пигмент в течение года исчезнет. Её старик знал, что это ненадолго, но не был в восторге от того, что она обходится с собой как с преступником.

— То есть покрыла пудрой? — допытывался Жэньши. Он нахмурил брови и с прищуром посмотрел на Маомао.

— Нет. Они пропали, потому что я смыла макияж.

«Ох, видимо, нужно было просто согласиться», — подумала девушка. Но поздно уже было менять ответ. И объяснять тоже не хотелось.

— Что-то ты сама себе противоречишь. Не понимаю.

— Я не противоречу себе. Всё предельно ясно.

Кто сказал, что косметика только красоту может создавать? Иногда замужние женщины делают себя менее привлекательными. Маомао каждый день наносит смесь сухой глины и пигмента около носа. В сочетании с татуированными веснушками они похожи на родимые пятна. Никто и подумать не мог, что кто-то специально будет их себе наносить. Маомао для всех была просто девушкой с веснушками и родимыми пятнами на лице. Невзрачная, как говорили другие. Так она пыталась показать, что в ней нет ничего особенного. Девушка не хотела выделяться из толпы и стремилась быть самой обычной.

Даже небольшое количество красного пигмента могло полностью изменить впечатление. Маомао теперь казалась другим человеком. Жэньши почесал голову. Он не мог понять, что говорит девушка.

— Но зачем таким образом использовать макияж? С какой целью?

— Чтобы не затащили в какой-нибудь переулок.

Даже в районе развлечений полно хищников. Как правило, у них не было денег на куртизанок, и они прибегали к насилию. У многих были заболевания, передающиеся половым путём. Аптека располагалась на улице одного из борделей, поэтому иногда люди принимали его за магазинчик со странной тематикой. Многим нравится необычное. И Маомао, разумеется, предпочитала избегать таких людей. Худощавая девчонка с веснушками вряд ли кому приглянется.

Жэньши слушал с удивлением и, казалось, нарастающим ужасом.

— Такое случалось?

— Были попытки, — Маомао прикрыла глаза, догадавшись, о чём он думает. — Но в конечном итоге меня схватили похитители, — с насмешкой добавила она.

Подобные люди охотятся на красивых женщин, чтобы продать их во внутренний двор. Так уж случилось, что Маомао не обновила макияж в тот день, когда пошла в лес собирать травы. Она как раз искала растения для краски, чтобы освежить выцветшие татуировки. Но удача решила отвернуться от неё.

Жэньши обхватил голову руками.

— Прости. Это моя ответственность как управляющего.

Похоже, ему, как ответственному за многое во внутреннем дворе, не нравилось пополнять штат женщинами таким образом. Привычное сияние Жэньши внезапно рассеялось. Казалось, над ним нависла туча.

— Покупатель не может определить, похитили девушку или продают, чтоб меньше людей кормить. Так что я об этом не беспокоюсь.

Первое считалось преступлением, а второе — законным действием. Однако если человек, купивший девушку у похитителей, заявит, что не знает, где они её взяли, его, скорее всего, не накажут. Многие женщины попадали во внутренний двор именно благодаря этой лазейке. Похитители знали, что если они приведут побольше разных женщин, одна из них точно привлечёт внимание Его величества, и часть полученной прибавки к зарплате будет идти в кошелёк злодеев.

Причина того, почему Маомао продолжала пользоваться косметикой во внутреннем дворе, была той же, по которой она притворялась, что не умеет писать. В какой-то момент её веснушки перестали играть особую роль, но девушка не смогла придумать, когда можно появиться без веснушек, поэтому просто пустила всё на самотёк.

— Тебя это не злит? — озадаченно спросил Жэньши.

— Конечно же злит. Но в случившемся нет вашей вины.

Маомао понимала, что глупо ожидать совершенства от государственных деятелей страны. Можно подготовиться к наводнению, но ущерба от него не избежать.

— Да. Прости меня, — сказал Жэньши почти бесстрастным голосом.

«Он впервые так искренен». Маомао уже собиралась поднять голову, как ощутила укол в голове.

— Больно.

На этот раз она посмотрела на Жэньши, не скрывая недовольства. Во взгляде читалось «Что вы сделали?»

— Прости. Она твоя.

На лице евнуха не было привычной слащавой улыбки. Наоборот, виднелось нечто между меланхолией и смущением. Маомао подняла руку к причёске, которая была без украшений, и почувствовала там что-то холодное и металлическое.

— Ладно, увидимся на приёме, — сказал Жэньши и покинул беседку, помахав рукой через плечо.

Он вставил в её волосы мужскую серебряную палочку для волос. Девушка предположила, что он тоже такую носил. На первый взгляд она выглядела простой, но проглядывался тщательно проработанный узор. За неё явно дадут немалую сумму, если продать.

— Ух, повезло тебе, — сказала Инхуа, задумчиво глядя на аксессуар. Маомао готова была отдать ей заколку, но у двух придворных дам было такое же выражение, поэтому девушка растерялась. Маомао протянула украшение, но Хуннян ухмыльнулась и отвела руку, покачав головой. Она словно говорила ей: не спеши отдавать полученный подарок.

— Ну вот, ты уже нарушила наше обещание, — обиженно сказала консорт Гёкуё.

Она взяла эту шпильку и аккуратно воткнула её в волосы девушки.

— Теперь ты принадлежишь не только мне.

К счастью или к несчастью, Маомао плохо разбиралась в нравах и обычаях дворца, особенно монарших. Она не догадывалась, что означает подаренная палочка для волос.

Глава 17 - Приём в саду (часть 2)

Приём проходил в банкетной зоне, которую обустроили в центральном саду. Большой павильон под открытым небом был застелен красными коврами, около него стояли два длинных стола, а дальше — почётные места. Сам император сидел в центре павильона, а места для вдовствующей императрицы и младшего брата императора были отведены по обе стороны от него. С восточной стороны от императора восседали Почётная и Добродетельная, а с западной — Мудрая и Чистая консорты. Маомао показалось, что их рассадили так специально, чтобы подстрекнуть к соперничеству. Это лишь разожжёт пламя враждебности среди четырёх леди Его величества.

После смерти маленького принца первым в очереди на престол стал младший брат императора. Хотя он, как и сам правитель, был сыном вдовствующей императрицы, но редко появлялся на публике. Брату выделили одно из почётных мест, но оно пустовало. Он часто болел, редко покидал комнату и не выполнял никаких служебных обязанностей.

Каждый объяснял это по-разному: император очень любит своего младшего брата и не хочет его зря тревожить; император предпочитает держать принца вне поля зрения; или императрица-мать слишком опекает и не выпускает юношу на улицу.

В любом случае это не имело никакого отношения к Маомао.

Еду должны были подать только после полудня. А пока гости наслаждались музыкальными представлениями и танцами. Рядом с консортом Гёкуё находилась только Хуннян, а остальные дамы оставались за занавеской и ждали каких-либо указаний.

Вдовствующая императрица в данный момент качала маленькую принцессу на руках. Её неувядающую красоту нельзя было не заметить даже в окружении четырёх уважаемых консортов. Она выглядела настолько молодо, что рядом с императором её легко можно было принять за жену Его величества.

Вдовствующая императрица действительно была молода. Когда Инхуа рассказала Маомао насколько, Маомао, опираясь на возраст нынешнего императора, подсчитала, во сколько лет должна была родить его мать. После этого у неё возникли вопросы к предыдущему государю. В мире есть люди с особыми отклонениями, которые предпочитают очень юных девушек, но как реагировать, когда такие наклонности у правителя? Как бы там ни было, императрица-мать выжила и родила ребёнка, и уже хотя бы за это Маомао зауважала её.

Пока Маомао размышляла об этом, резко подул ветер. Девушку проняла дрожь. «Неужели нельзя было поставить нам навес?» — подумала она. Занавес, за которым она стояла, всего лишь скрывал служанок от глаз чиновников, но от ветра не спасал. Если замёрзла Маомао с грелками, то каково было остальным дамам? Она видела, как они дрожали, а некоторые даже съёжились. Маомао считала, что проблем с походом в туалет не должно возникнуть, но, возможно, в присутствии других придворных дам не стоит отлучаться.

Проблема заключалась в том, что дамы так и норовили вступить в спор от имени своих хозяек. А главные придворные дамы, которые могли бы успокоить их, сейчас сидели рядом с консортами. Некому было остановить женщин.

Сейчас они были похожи на две картины, одну можно было бы назвать «Войско консорта Гёкуё противостоит войску консорту Лихуа», а другую — «Войско Чистой консорта противостоит войску Добродетельной консорта». И следует отметить, что «войско Гёкуё» состояло всего из четырёх женщин, то есть их было вполовину меньше вражеского отряда. Тем не менее Инхуа стремилась компенсировать разницу.

— Невыразительное, говоришь? Ты что, тупая? Долг придворных дам — служить своей леди. Какой смысл излишне наряжаться?!

Видимо, спор начался из-за одежды. Напротив Маомао и Инхуа стояли девушки, которые служили консорту Лихуа, поэтому их наряды были в синих оттенках. Они были вычурными и обиловали украшениями, из-за чего они выделялись больше, чем свита Гёкуё.

— Это ты тупая. Если дама выглядит невзрачно, это плохо отражается на имидже её хозяйки. Хотя что с вами говорить-то? Вы наняли к себе ту уродину.

Девушки из Хрустального павильона захихикали.

«Ой, кажется, они смеются надо мной». Маомао подумала об этом так, будто не о ней была речь. Разумеется, именно она была той самой уродиной. Она, как и остальные, понимала, что по меркам внутреннего двора её красота едва ли выше среднего.

Эти слова прозвучали из уст той самой гордой девушки, которая уже бросала вызов Маомао. Её можно было бы назвать волевой, но смелости ей не хватало. Чуть что, она постоянно говорила: «Я всё расскажу отцу!» Чтобы утихомирить её, Маомао однажды выждала момент, когда девушка останется одна, и прижала её к стене, просунув колено между бёдрами служанки и щекоча заднюю часть шеи одним пальцем.

— Ну что ж, — сказала Маомао. — Заставлю тебя испытать то, о чём ты постыдишься рассказать своему отцу.

После этого девушка начала сторониться её.

«Видимо, в районе развлечений моё чувство юмора обрело уникальность».

Похоже, впечатлительная барышня восприняла всё слишком серьёзно. Теперь девушка каждый раз шугалась Маомао, словно опасалась, что та ей что-то сделает. Она была слишком неопытной, чтобы понять шутку.

— Я её здесь не вижу. Оставили её? Ну и правильно. Консорту не подобает иметь рядом такую уродину. Уверена, ей не досталось бы ни одной шпильки для волос.

Служанка, видимо, очень скучала по Маомао.

«Как некрасиво. А ведь мы работали вместе два месяца».

Две подруги изо всех сил пытались удержать Инхуа, которая хотела напасть на противную даму, и Маомао подумала, что пора бы заканчивать с этой ссорой. Она встала позади Инхуа, подняла руку так, чтобы прикрыть нос, и посмотрела на девушек в синем. Одна из них подозрительно посмотрела на неё, поняла, на кого смотрит, побледнела и начала что-то шептать другой женщине. Она поняла, что это и есть Маомао, но уже без веснушек.

Шёпот пошёл по цепочке, пока не достиг надменной дамы, которая стояла впереди. Палец, которым она властно тыкала, задрожал, и она приоткрыла рот. Её взгляд встретился со взглядом Маомао.

«Заметили, наконец?» Маомао ухмыльнулась своей самой широкой улыбкой, глядя на придворных дам Лихуа как волк, загнавший свою жертву в угол.

— А… э, а, кхм!

Женщина была настолько ошеломлена, что не могла подобрать слов.

— Чего тебе? — спросила Инхуа, не понимая, что позади неё стоит ухмыляющаяся Маомао. Она удивилась тому, что соперница вдруг замялась.

— Л-ладно… хватит с вас на сегодня. Скажите спасибо, что я добрая.

Выпалив бессвязные прощальные слова, дама умчалась в дальний конец занавешенной территории. Места было много, но она демонстративно ушла подальше от Маомао и остальных придворных дам Гёкуё. Маомао посмотрела на Инхуа и остальных, которые стояли с разинутыми ртами. «Всё-таки неприятно видеть такую реакцию», — подумала Маомао.

Инхуа пришла в себя и увидела Маомао.

— Тьфу ты, я всегда знала, что она ведьма. Прости, что пришлось это слушать. Ты такая милая, а она оскорбляет… — говорила Инхуа извиняющимся голосом.

— Я её не слушаю, — сказала Маомао. — А вам не пора менять свои грелки?

Маомао действительно было всё равно. Но Инхуа продолжала хмуриться и сочувственно смотреть на девочку.

— Нет, не нужно. Они ещё теплые. Но я не понимаю, что так напугало эту девушку.

Остальные придворные дамы тоже недоумевали. Три девушки из Нефритового павильона были трудолюбивыми, но любили пофантазировать, из-за чего упускали очевидное. Но Маомао отчасти это нравилось, пусть их фантазии и немного усложняли жизнь.

— Кто знает? Может, понадобилось пойти цветочки пособирать, — сказала Маомао.

К слову, легенда о Маомао для них теперь такова: она — бедная девочка, над которой издевался отец, а потом продал во внутренний двор, где она стала дегустатором еды и после всего этого вынуждена была два месяца терпеть издевательства служанок Хрустального павильона. Все считали, что она испытывала отвращение к мужчинам настолько, что даже решила испортить себе лицо.

Другими словами, у Инхуа с подругами было воображение, которым обладают девушки их возраста. Даже бесконечные улыбки Жэньши для них были лишь взглядами жалости к бедняжке. Маомао не могла понять, как они до этого додумались.

Но поскольку нелегко будет всё прояснить, она решила даже не пытаться.

Тем временем в другом месте продолжалась другая ссора. В этот раз семь на семь. Одна группа придворных дам в белом, другая — в чёрном. К первой группе относились дамы Лишу, Добродетельной консорта, а вторая служила Адо, Чистой консорту.

— Там тоже какая-то ссора, — сказала Инхуа. Она стояла и грела руки над жаровней. Здесь же она тайком жарила и ела каштаны, которые пронесла Маомао, но женщины Хрустального павильона стояли далеко, поэтому её некому было наказать за такое поведение.

— Леди Лишу четырнадцать лет, а госпоже Адо тридцать пять. Обе консорты, но по возрасту могли бы быть матерью и дочерью. Неудивительно, что они не ладят.

— Да, неудивительно, — сказала сдержанная дама Гуйюань. — Добродетельная консорт молодая, а Чистая консорт уже в возрасте. Им сложно найти общий язык.

— Ещё Добродетельная консорт приходится свекровью Чистой консорту, — добавила высокая придворная дама Айлань.

И она, и Гуйюань были не такими энергичными, как Инхуа, но тоже любили посплетничать.

— Свекровью? — удивлённо спросила Маомао. Такое нечасто услышишь во внутреннем дворе.

— Да... Там всё так запутанно.

Маомао поведали, что Лишу и Адо были консортами предыдущего императора и молодого принца соответственно. Когда бывший император скончался, Добродетельная консорт на время траура покинула двор. Однако это было скорее для видимости. Девочка ненадолго стала монахиней, чтобы считалось, что она никогда не служила предыдущему императору, а затем вернулась к сыну покойного правителя. Не очень честно выходит, но сильным мира сего можно всё.

«Предыдущий император умер пять лет назад», — подумала Маомао. В то время Добродетельной консорту было девять лет. Немного дико, даже если договорённость была чисто политической. Когда Маомао вспомнила, что вдовствующая императрица пришла во внутренний двор в более юном возрасте, у неё к горлу подступила тошнота. Но подумав о нынешнем императоре, немного успокоилась. Пусть у него была слабость к пухлым формам, но извращений отца он не разделял.

«Даже похотливый император вряд ли опустится до… такого». Перед её глазами появился образ бородатого правителя. В мимолётном разговоре можно было узнать просто шокирующие факты.

— Сложно поверить, да? Быть свекровью в девять лет, — сказала Айлань.

Глава 18 - Приём в саду (часть 3)

Первое впечатление о Лишу, Добродетельной консорте, сложилось такое: она не умеет читать настроение окружающих. Первая часть банкета закончилась, и перед началом следующей дали небольшой перерыв. Маомао и Гуйюань решили проверить принцессу Линли. Пока Гуйюань меняла остывшую грелку на тёплую, Маомао мельком взглянула на девочку.

«Похоже, с ней всё хорошо».

Линли с красными, как яблоко, щёчками сейчас была немного пухлее, чем когда Маомао впервые увидела её. Император, её отец, и вдовствующая императрица, её бабушка, обожали девочку.

«Но стоит ли держать ребёнка так долго на улице?» Это было особенно неразумно, учитывая то, что если принцесса простудится, полетит немало голов. В связи с этим они перед приёмом попросили мастера сделать люльку в виде птичьего гнезда.

«Хотя она такая милая. Я не против, чтобы она побыла здесь».

Ах, какая страшная вещь — малыши: эта девочка умиляла даже Маомао, хотя к детям особой любви она не питала. Когда Линли начала извиваться в попытке выбраться из люльки, Маомао старательно закутала её и уложила. Когда она передавала малышку Хуннян, за спиной услышала отчётливое фырканье.

На неё смотрела девушка в наряде, в котором были изысканные персиково-розовые рукава. За ней выстроились несколько придворных дам. У девушки было очаровательное детское лицо, но в эту минуту она поджимала губы, выражая явное недовольство. Возможно, она обиделась, что Маомао направилась прямо к малышке, не выразив ей почтения.

«Значит, это и есть юная свекровь?» — подумала Маомао. Хуннян и Гуйюань почтительно поклонились ей, и Маомао последовала их примеру. Консорт Лишу с тем же недовольством на лице ушла в сопровождении своих придворных дам.

— Это Добродетельная консорт?

— Верно. Она очень выделяется.

— И не умеет подстраиваться под окружающую среду.

Каждой даме императора была присвоена своя цветовая палитра. У консорта Гёкуё — рубин и нефрит, у Лихуа — ультрамарин и хрусталь. У Адо, Чистой консорта, судя по одежде её служанок, скорее всего, — чёрный цвет. Она жила в Гранатовом павильоне, из чего следовал вывод, что она связана с драгоценным камнем гранатом.

«Если брать пять элементов, то последний цвет должен быть белым». Ярко-розовый, в который была одета Лишу, почти пересекался с красным цветом консорта Гёкуё. На банкете две дамы сидели рядом, из-за этого нарушался баланс цветов.

«Кстати...» Она вспомнила, что подслушанная ею ссора была на ту же тему. Одни дамы отчитывали других за то, что их цвета расходились с цветами хозяйки, которую они сопровождали.

— Она ещё так юна и неопытна, — сказала Хуннян, со вздохом, который говорил сам за себя.

Маомао взяла остывшую грелку и положила её на жаровню. Она видела, как несколько придворных дам наблюдали за ней издалека, поэтому с разрешения Гёкуё раздала им тёплые камни. Её немного озадачило то, как им обрадовались женщины, которые привыкли к жизни в шелках и драгоценностях.

К сожалению, дамы Хрустального павильона сторонились Маомао, словно их отталкивало магнитом. Она видела, как они дрожат от холода, но те отказывались принимать грелки.

— Ты такая добрая, — раздраженно сказала Инхуа.

— Что ж, возможно, — ответила честно Маомао. «А вообще...»

Когда начался перерыв, за занавесом стало довольно людно. Здесь находились не только придворные дамы, но и военные с чиновниками. У всех был как минимум один аксессуар в руке. Кто-то разговаривал со служанками один на один, а кого-то окружала небольшая толпа женщин. Гуйюань и Айлань разговаривали с военным, которого Маомао не узнала.

— Так они находят лучших девушек, спрятанных в нашем маленьком саду, — объяснила ей Инхуа. Она фыркнула, как будто была выше этого. Что её так взволновало?

— Ясно.

— Они дарят им аксессуары как символ.

— Вот как.

— Хотя у этого жеста есть другой скрытый смысл.

— Понятно.

Инхуа, услышав от Маомао равнодушные ответы, скрестила руки на груди и надулась.

— Я сказала: скрытый смысл!

— Вот оно что.

Девушка, похоже, даже не собиралась расспрашивать детали.

— Хорошо, тогда отдай мне палочку для волос, — сказала Инхуа, указывая на украшение, которое Маомао получила от Жэньши.

— Ладно, но определись с остальными через камень-ножницы, кому она достанется, — сказала Маомао, переворачивая камни на жаровне. Она не хотела, чтобы началась драка из-за украшения. К тому же, если Хуннян узнает, что она отдала его первой попросившей, снова ударит Маомао по голове. Главная придворная дама делала это молниеносно.

Маомао собиралась вернуться домой после двух лет службы, так что карьерное продвижение её не интересовало.

«А если он решит, что с подаренным украшением я стала его собственностью, то уж лучше я вернусь на службу в Хрустальный павильон, чем пойду к нему», — подумала Маомао с таким видом, словно видела мёртвую цикаду.

И тут она услышала низкий мужской голос:

— Прими её, девушка.

Ей протянули шпильку для волос. На ней покачивалось маленькое светло-розовое коралловое украшение.

Маомао подняла глаза и увидела крепкого мужчину, который мило ей улыбался.

Он был молод, без бороды, выглядел достаточно мужественным. Но его льстивая улыбка не вызвала никаких чувств у Маомао, которая была равнодушна к подобному.

Военный офицер увидел, что девушка отреагировала не так, как он ожидал, но не забрал предложенный подарок. Он стоял в полуприседе, из-за чего его лодыжки начали трястись.

В конце концов Маомао поняла, что ставит этого человека в затруднительное положение.

— Спасибо.

Когда она взяла палочку для волос, мужчина стал похож на щенка, который порадовал своего хозяина. «Как большой пёс», — подумала Маомао.

— Меня зовут Лихаку. Рад познакомиться. Я пойду.

«Мне кажется, мы больше не увидимся».

За поясом большого пса, который уже махал рукой Маомао, находилась дюжина шпилек для волос. Видимо, он раздавал их всем, чтобы никого не обидеть. Весьма вежливо с его стороны.

«Наверное, стоило иначе отреагировать», — подумала Маомао, глядя на украшение с кораллом.

— Он дал шпильку? — спросила Гуйюань, которая подошла к ней с другими девушками. У каждой в руке была добыча.

— Да… Скорее как утешительный подарок, — равнодушно ответила Маомао. Возможно, он вручал их девушкам, которым не с кем было поговорить.

— Полагаю, ты заслуживаешь большего, — прозвучал знакомый утончённый голос сзади. Маомао обернулась и увидела Лихуа.

«Вижу, к ней возвращаются былые формы». Однако она ещё не полностью вернулась к прежнему виду. Хотя оставшиеся впадины на лице ещё больше подчеркивали её красоту. На консорте было тёмно-синее платье, небесно-голубая накидка и синяя шаль на плечах.

«Ей, наверное, холодно». Будучи дамой консорта Гёкуё, Маомао не могла напрямую помочь Лихуа. После ухода из Хрустального павильона даже о здоровье консорта она узнавала лишь из периодических новостей от Жэньши. Если бы девушка рискнула лично посетить леди, её придворные дамы не пустили бы конкурентку и через порог.

Маомао поклонилась так, как её научила Хуннян.

— Давно не виделись, леди.

— Да, и правда, — сказала Лихуа. Когда Маомао подняла голову, Лихуа коснулась волос девушки. Она что-то воткнула в них, но в этот раз боли не было. Скорее было ощущение, будто в пучке волос что-то застряло.

— Что ж, хорошего вам дня, — сказала Лихуа и элегантно отошла, молчаливо упрекнув своих придворных дам за то, что они не смогли скрыть своего удивления.

Но девушки Нефритового павильона были не менее озадаченными.

— Да уж, представляю, как обидится леди Гёкуё.

Инхуа с раздражением легонько ударила по торчащей палочке для волос. От этого на голове Маомао заколыхались три кварцевых украшения.

После полудня позади консорта Гёкуё села Маомао, ведь пришло время трапезы. По настоянию Инхуа девушка засунула три полученных украшения за пояс. Подарком Гёкуё было ожерелье, так что можно было бы оставить одну палочку в волосах, но какую бы она ни выбрала, этот жест могли бы воспринять как неуважение к остальным благодетелям. Непросто быть придворной дамой, ведь постоянно нужно учитывать мнение окружающих.

Теперь, когда у Маомао появилась возможность оценить банкет с одного из почётных мест, она убедилась, что зрелище действительно впечатляющее. С западной стороны расположились военные офицеры, с восточной — гражданские чиновники. Места за длинным столом на всех не хватало, поэтому часть гостей просто выстроились в ряд. В каком-то смысле им приходилось хуже, чем служанкам, ожидающим за занавесом: этим гостям приходилось стоять так часами напролёт.

Среди сидящих военных был Гаошунь. Маомао поняла, что у него, видимо, ранг куда выше, чем она предполагала. В то же время девушка удивилась тому, что евнух так непринуждённо занял своё место среди офицеров. Тот здоровяк, похожий на большого пса, тоже сидел там. Он находился чуть дальше Гаошуня, но если учесть возраст мужчины, скорее всего, он только начал своё продвижение.

А вот Жэньши нигде не было видно, даже при том, что такого ослепительного юношу сложно не заметить в толпе. Однако у Маомао не было особой необходимости искать его, поэтому она сосредоточилась на своей работе.

На первый аперитив подали немного вина. Его аккуратно разливали из стеклянных сосудов в серебряные чаши. Маомао не спеша помешивала вино в ёмкости, высматривая, нет ли помутнений. На присутствие мышьяка укажут тёмные пятна на стенках чаши.

Осторожно взбалтывая вино, девушка понюхала его, затем сделала глоток. Она уже знала, что в нём нет токсина, но никто не поверит, что она выполнила свою работу, если не попробует напиток. Маомао сглотнула, затем прополоскала рот чистой водой.

«М?» Маомао поняла, что на неё направлены взгляды. Остальные дегустаторы ещё не подносили чаши ко рту. Когда Маомао показала, что в напитке ничего опасного нет, они сами нерешительно начали делать глотки.

«Что ж, неудивительно». Никому не хочется умирать. Если какой-нибудь дегустатор изъявил желание начать первым, лучше подождать его и посмотреть, что произойдёт. «Если на банкете решат кого-нибудь отравить, то используют яд быстрого действия».

Маомао, пожалуй, была единственной, кто иногда пробовал яды ради развлечения. Скажем так, она была необычной личностью.

«Лично я предпочла бы яд рыбу фугу. А если положить её внутренности в супчик...»

Какое удовольствие ей приносило покалывание языка от яда рыбы! Сколько раз она прочищала себе желудок только для того, чтобы снова испытать это ощущение? Маомао вырабатывала иммунитет к разным ядам, но рыба фугу была скорее личным предпочтением. К слову, девушка знала, что к токсину фугу нельзя привыкнуть, сколько бы раз ты ни употребил его.

Пока Маомао думала об этом, её взгляд встретился со взглядом дамы, которая принесла закуску. У Маомао были приподняты уголки губ, и со стороны, скорее всего, выглядело так, будто она неприятно ухмылялась женщине. Наверняка она сейчас похожа на сумасшедшую. Маомао похлопала себя по щекам, чтобы принять привычное нейтральное выражение лица.

Поданная закуска была одной из любимых императора. Это блюдо иногда готовили в Нефритовом павильоне, когда он оставался на ночь. Судя по всему, еду для банкета готовил внутренний двор. Это блюдо было довольно знакомо Маомао. Поскольку остальные дегустаторы внимательно наблюдали за ней, девушка быстро взяла в руки палочки для еды.

Перед ней стояло намасу — сырая рыба и овощи, приправленные уксусом. «Пусть Его величество немного похотлив, но он, как ни странно, предпочитает полезную для здоровья пищу», — пришла к заключению дегустатор.

«Они слегка напутали», — подумала Маомао. Она заметила, что ингредиенты немного другие. Обычно в это блюдо добавляют чёрного амура, но сегодня была медуза.

Повара не могли ошибиться в любимой закуске императора. Если произошла путаница, то, должно быть, консорту Гёкуё попалась еда, которую готовили для другой консорта. Повара внутреннего двора настолько профессиональные, что одно и то же блюдо готовят по-разному, чтобы удовлетворить и Его величество, и его дам. Например, когда Гёкуё кормила грудью, ей готовили пищу, которая помогает вырабатывать грудное молоко.

Когда Маомао закончила дегустацию, и остальные принялись за свои закуски, девушка увидела кое-что, что лишь укрепило её предположение о том, что произошла путаница блюд. Консорт Лишу с бледным лицом смотрела на свою закуску.

«Похоже, там то, чего она не любит». Но леди не могла не притронуться к любимому блюду императора. Ей придётся что-нибудь съесть. Девушка дрожащими руками взяла кусочек сырой рыбы. Маомао перевела взгляд и увидела придворную даму и по совместительству дегустатора этой консорта. Она сидела с закрытыми глазами и дрожащими губами, которые вытянулись в лёгкую дугу.

Она смеялась.

«Лучше бы я этого не видела», — подумала Маомао и взяла следующее блюдо.

⭘⭘

«Жаль, что это не просто банкет», — подумал Лихаку. Ему не нравилась вся эта элита дворца, которая смотрела на всех снисходительным взглядом. Что весёлого в приёме в такую морозную и ветреную погоду?

Просто банкет — другое дело. Куда приятнее пить саке и закусывать его мясом с друзьями в персиковом саду, как в старые времена.

Однако где есть дворяне, там может быть и яд. Какими бы изысканными ни были блюда, пока дегустаторы проверят их, всё остынет, а с теплом потеряется, по крайней мере, половина вкуса.

Лихаку понимал, что в этом нет вины дегустаторов, но можно лишиться аппетита, пока наблюдаешь за тем, как они с усилием подносят еду к губам, бледнея при этом. Лихаку думал, что и сегодня на дегустацию уйдёт уйма времени.

Но в этот раз всё было иначе. Обычно дегустаторы встревоженно переглядывались друг с другом, поднося ко рту еду, но сегодня присутствовала одна нетерпеливая девушка. Миниатюрная придворная дама Почётной консорта отпила аперитив из серебряной чаши, даже не взглянув на других девушек. Она медленно сглотнула, затем прополоскала рот, как ни в чём не бывало.

Лихаку она показалась знакомой, а потом он вспомнил, что дарил ей одно из своих украшений. Девушка не отличалась выдающейся красотой и, скорее всего, была почти незаметной среди этого обилия изящных служанок внутреннего двора. Однако её бесстрастное лицо говорило о женщине, которая способна подчинить других одним взглядом.

Сперва Лихаку посчитал девушку невыразительной, но она тут же дала ему понять, что он неправ. На лице дегустатора появилась необъяснимая улыбка, потом она резко исчезла, и теперь девушка выглядела недовольной. Однако, несмотря на всё это, она продолжала с полным безразличием проверять еду на яд. Выглядело очень странно. Зато у Лихаку появился идеальный способ скоротать время — он будет угадывать, какое выражение лица девушка сделает в следующий раз.

Вот ей подали суп, и она набрала его ложкой. Девушка внимательно осмотрела его, затем медленно взяла ложку с содержимым в рот. Глаза её слегка расширились, и по лицу расплылась восторженная улыбка. На щеках появился румянец, в уголках глаз уже собрались слёзы. Губы изогнулись, а сквозь приоткрытый рот виделись зубы и почти манящий язык.

Не зря говорят, что женщины — страшные существа. Когда она слизнула последние капельки с губ, девушка улыбнулась как искусная куртизанка. Должно быть, суп безумно вкусный. Что же в нём такого, что совершенно обычная девушка превратилась в очаровательное существо? Неужели всё благодаря мастерству поваров?

Лихаку тяжело сглотнул, и в этот момент девушка сделала кое-что странное. Она вынула из мешочка носовой платок, поднесла его к губам и выплюнула то, что только что съела.

— Он отравлен, — сказала придворная дама, и на её лице снова появилось бесстрастное выражение. Она произнесла это голосом чиновника, который сообщает об обыденном деле, затем исчезла за занавеской.

Поднявшийся шум стал ознаменованием окончания банкета.

Глава 19 - После торжества

— Ты весьма энергичный дегустатор еды.

Маомао уже прополоскала рот и отрешённо смотрела вдаль, когда к ней подошёл неуловимый и вечно не работающий евнух. Девушка удивилась, что он нашёл её, несмотря на то, что она далеко отошла от места проведения банкета.

Незадолго до этого Маомао обнаружила яд в блюде, поданном сразу после намасу. Она выплюнула то, что было во рту, и удалилась с торжества.

«Большинство придворных дам, скорее всего, наказали бы за такое поведение».

Маомао просто не могла быть более сдержанной в данной ситуации. Она впервые за долгое время попробовала яд, и он был таким манящим и вкусным. Ей ничего не стоило даже проглотить его. Но если дегустатор съест отравленную еду, он больше не сможет выполнять свою работу. Маомао пришлось пойти на крайности и покинуть место.

— День добрый, господин Женьши. — Она приветствовала его обычным равнодушным видом, но почувствовала, что онемение щёк всё ещё не прошло. Видимо, в организм проникло немного яда. Девушка была недовольна тем, что из-за этого могло создаться впечатление, будто она ему улыбается.

— У тебя он точно добрый. — Он схватил её за руку. Мужчина выглядел весьма расстроенным.

— Что вы делаете?

— Веду к доктору. Я не позволю, чтобы ты просто ушла после того, как проглотила яд.

На самом деле Маомао была вполне здорова. А токсин, содержащийся в тарелке, не мог навредить её организму, ведь она его не проглотила. Но что бы он сделал, если бы девушка не выплюнула яд? Маомао стало любопытно.

Скорее всего, к этому моменту онемение распространилось бы по всему телу.

«Наверное, не стоило выплёвывать». Возможно, она ещё успеет забрать остатки супа. Девушка спросила об этом у Жэньши.

— Ты что, дурочка? — возмущённо спросил он.

— Я бы предпочла назвать это стремлением к самосовершенствованию.

Хотя Маомао признавала, что не все одобряют такой метод самосовершенствования.

К слову, Жэньши сейчас выглядел не так ослепительно, хотя он сменил палочку в волосах, и на нём была та же одежда, в которой он подходил к ней ранее. Минуточку, у него воротник растрёпан? Понятно, вот оно что! Каков негодяй. Наверняка под предлогом, что ему холодно, соблазнял кого-нибудь.

Сейчас его голос был не таким сладким, как обычно, и на лице не было лёгкой улыбки.

«Так он может выключать своё сияние?» Или просто устал после интрижки? Возможно, он отсутствовал на банкете, потому что всё время общался с придворными дамами, чиновниками, военными и евнухами. Скорее всего, так и было. Он был занят.

«Не хотелось бы оказаться на его месте».

Пусть мужчина был красив, но сейчас для Маомао он выглядел вполне на свой возраст. Возможно, даже моложе. Девушка решила попросить Гаошуня, чтобы Жэньши приходил к ней только после того, как «нагуляется».

— Позволь кое-что поведать. Ты ушла такой энергичной, что один человек решил лично убедиться, есть ли там яд, и отведал суп!

— И кто этот идиот?

Ядов существует несколько. У некоторых не сразу проявляется эффект после их употребления.

— У министра онемение по телу. Там настоящий хаос сейчас.

Понятно. Выходит, будущее нации сейчас под угрозой.

— В таком случае воспользуйтесь этим.

Маомао достала тканевый мешочек, который прятала прямо под подкладкой на груди. В нём было рвотное средство, которое девушка приготовила прошлой ночью.

— Оно сильное, вывернет желудок наизнанку.

— Это почти что яд, — скептически отметил Жэньши. — Здесь есть свой врач. Просто доверимся ему.

Вдруг Маомао о чём-то вспомнила и остановилась.

— В чём дело? — спросил Жэньши.

— У меня есть просьба. Я бы хотела поговорить кое с кем, если это возможно.

Маомао хотела прояснить один вопрос. И только один человек мог ей в этом помочь.

— С кем? — нахмурившись, спросил Жэньши.

— С Добродетельной консортом, леди Лишу. Вы могли бы пригласить её? — спокойно и уверенно сказала Маомао.

Пришедшая Лишу одарила Жэньши приятной, как весна, улыбкой, а на Маомао она посмотрела лишь взглядом, полным презрения, в котором явно читалось «Кто это?» Девушка беспокойно потирала левую руку.

Они хотели встретиться в медицинском кабинете, но поскольку почти все чиновники решили, что они должны быть рядом с министром, у врача собралась невероятная толпа. Жэньши, Маомао и Лишу пришлось перейти в неиспользуемый административный офис. Благодаря этому Маомао увидела, насколько различалась архитектура внутреннего и внешнего дворов. Кабинет был простым, но просторным.

Консорт Лишу стояла, слегка надувшись. Маомао попросила Гаошуня выпроводишь большую часть дам Лишу, которые следовали за ней хвостиком, поэтому консорт осталась только с одной дамой.

Маомао приняла противоядие, чтобы отрезвить голову. Ей было бы хорошо и без него, но девушка решила принять его на всякий случай, к тому же ей было интересно оценить чужое лекарство. Оно вызвало у неё настолько сильную рвоту, что желудок едва не вывернулся наизнанку — восхитительное рвотное средство. В отличие от шарлатана из внутреннего двора, здешний врач был более чем компетентным. Жэньши подозрительно смотрел на Маомао, которая умудрялась ухмыляться, пока её рвало. Но та лишь подумала, что невежливо с его стороны смотреть на девушку в такой момент.

Маомао с посвежевшим лицом поклонилась Лишу. Консорт с прищуром посмотрела на неё.

— Прошу меня простить, — сказала Маомао, подходя к Лишу. Консорт очень удивилась, когда Маомао взяла её за левую руку и закатала длинный рукав одежды, обнажая бледную кожу.

— Так и знала, — заявила Маомао. Это она и ожидала увидеть: на гладкой и безупречной коже виделась красная сыпь.

— Вам нельзя есть определённые морепродукты, верно?

Лишу отвернула взгляд от Маомао.

— Что это значит? — спросил Жэньши, скрестив руки на груди. Он снова стал похож на небесную деву, но пока не улыбался.

— Некоторые люди не могут есть определённые продукты. Не только рыбу. У кого-то непереносимость яиц, пшеницы или молочных продуктов. Мне нельзя есть гречку.

Последние слова явно шокировали Жэньши и Гаошуня. И это сказала девушка, которая употребляет яды.

«Не начинайте», — молча попросила их Маомао. Она пыталась приучить организм к гречке, но от неё опухало горло и начиналось удушье. Даже появлялась сыпь, но уже после того, как еда впитывалась в желудок. Это мешало определить допустимую порцию, а сами симптомы долго проходили. В конце концов, девушка бросила попытки приучить себя к гречке. Маомао подумывала когда-нибудь попробовать ещё раз, но не хотела делать этого здесь, во внутреннем дворе, где на непредвиденный случай есть только доктор-шарлатан.

— Как ты узнала? — дрожащим голосом спросила Лишу.

— Для начала позвольте узнать, как ваш желудок? Хотя я вижу, что у вас нет тошноты или судорог.

Затем Маомао предложила приготовить слабительное, но консорт Лишу энергично покачала головой. Об этом даже думать было слишком унизительно, тем более в присутствии единственного аристократа, от которого все сходили с ума. Таким образом Маомао слегка отомстила Лишу за её презрительный взгляд.

— Тогда садитесь, пожалуйста.

Гаошунь заботливо подставил стул, и леди Лишу села.

— Проблема в том, что вам досталось блюдо, которое предназначалось леди Гёкуё. Она не привередлива в еде, поэтому ест практически то же, что и Его величество, — сказала Маомао.

Но в данном случае в блюдах различались ингредиенты.

— Вам нельзя есть скумбрию и морское ушко, верно?

Консорт кивнула. От внимания Маомао не ускользнуло удивление на лице оставшейся придворной дамы.

— Люди, у которых нет непереносимости, не всегда понимают, что проблема не в предпочтениях в еде, — сказала Маомао. — В данном случае всё обошлось крапивницей, но могло быть удушье или даже остановка сердца. Подавать то, что вы не можете есть, всё равно что отравлять вас.

Присутствующие удивились на последних словах.

— Я понимаю, что в тех обстоятельствах вам, скорее всего, сложно было возразить, но вы подвергли себя опасности, леди Лишу.

Маомао перевела взгляд с девушки на её придворную даму.

— Прошу вас учесть это на будущее.

Она обращалась к обоим. После паузы Маомао обратилась к Жэньши:

— Предупредите, пожалуйста, и её повара.

Однако во взглядах Лишу и её придворной дамы по-прежнему виднелось непонимание. Маомао подробно объяснила даме об опасности и записала, что нужно делать, если у Лишу будет другая реакция. Побледневшая прислуга судорожно кивала головой.

«Я достаточно её напугала».

Дама, которая осталась с Лишу, была её дегустатором. Это она смеялась на банкете.

Когда консорт Лишу удалилась, Маомао ощутила позади себя почти вязкую ауру, а следом ей на плечо легла рука. Девушка холодно посмотрела на владельца руки. Но ей хотелось одарить его взглядом, которым смотрят на дождевого червя.

— Я низшего происхождения. Не прикасайтесь ко мне, пожалуйста.

Такими уклончивыми словами Маомао хотела донести до него «отвали».

— Ты единственная так мне говоришь.

— Просто остальные добры к вам.

Маомао отодвинулась от Жэньши. Она издала такой вздох, будто у неё была изжога, и поискала глазами Гаошуня в надежде, что он сможет помочь ей. Но верный слуга хозяина смотрел на неё с умоляющим взглядом: «Потерпите, пожалуйста».

— Итак, мне нужно доложить леди Гёкуё, — сказала Маомао.

— Скажи, почему ты попросила оставить дегустатора консорта? — внезапно перешёл к сути Жэньши. Вот почему с ним тяжело иметь дело.

— Не знаю, о чём вы, — бесстрастно ответила Маомао.

— То есть подающие еду перепутали блюда?

— Не знаю.

Она собиралась притворяться глупой до самого конца.

— Тогда ответь хотя бы на последний вопрос. Мишенью была Добродетельная консорт?

— Если предположить, что больше нигде не было яда…

«Тогда подмена блюд была намеренной».

Пока Жэньши задумался над её ответом, Маомао вышла из комнаты. Снаружи девушка прислонилась к стене и глубоко вздохнула.

Глава 20 - Отпечатки пальцев

Когда Маомао вернулась в Нефритовый павильон, она заметила, что вокруг неё стали ещё больше суетиться. Её переодели в свежую одежду и уложили в постель, но не в привычной тесной комнате, а в гораздо более просторной, где стояла настоящая кровать. После небольшого отдыха на новом шёлковом постельном белье Маомао вспомнила о соломенной циновке, на которой раньше спала, и, подумала о том, что она теперь поднялась из болота в облака.

— Я приняла лекарство, и с телом всё хорошо, — возразила девушка. Под лекарством она подразумевала рвотное средство, но уточнять не было нужды.

— Не говори глупостей. Ты бы видела министра, который отведал тот суп. Меня не волнует, есть ли в твоём организме эта отрава. Тебе явно нужен отдых, — сказала Инхуа, с беспокойством прижимая влажную ткань ко лбу Маомао.

«Какой же этот министр глупый», — подумала Маомао. Ей было интересно, с первого ли раза ему помогло рвотное средство, но она всё равно не сможет уйти, чтобы узнать. Девушка смирилась с этим фактом и закрыла глаза.

Долгий и утомительный день выдался.

Похоже, Маомао устала больше, чем ей казалось, потому что, когда она проснулась, был уже почти полдень. Придворная дама не должна так долго отдыхать. Она вскочила с кровати, переоделась и пошла искать Хуннян.

«Погоди-ка. Сначала...»

Маомао вернулась в свою комнату и отыскала свою пудру. Не тот отбеливающий порошок, который всех встревожил, а тот, которым она делает веснушки.

Девушка взяла полированный лист бронзы, который служил ей зеркалом, и принялась постукивать кончиками пальцев около татуировок, уделяя особое внимание верхней части носа.

«Никогда больше не выйду на улицу без макияжа». Слишком сложно объяснять всем, что и как. Маомао подумала, что она могла бы просто притвориться, что скрыла свои «веснушки» макияжем, но эта мысль смутила её. Скорее всего, она каждый раз при упоминании об этом будет чувствовать себя неловко.

В желудке Маомао урчало, поэтому она перекусила кусочком оставшегося юэбина. Девушка хотела вытереть своё тело, но времени не было. Она пошла искать остальных придворных дам.

Хуннян была с консортом Гёкуё, присматривала за принцессой Линли. Она практически не сводила глаз с непоседливой барышни и следила, чтобы та оставалась на ковре, или поддерживала стулья, чтобы они не упали, когда принцесса опиралась на них в попытке встать. Малышка не по годам развита.

— Прошу прощения за то, что проспала, — сказала Маомао, поклонившись.

— Проспала? Тебе стоило взять выходной. — Гёкуё с беспокойством приложила руку к щеке Маомао.

— Я так не могу. Я готова выполнить любое поручение, — сказала Маомао, хотя прекрасно знала, что ей редко поручают серьёзную работу.

— Твои веснушки… — сказала Гёкуё, сосредоточив внимание на том, что Маомао меньше всего хотела обсуждать.

— Мне с ними спокойнее. Надеюсь, вы не будете возражать.

— Понимаю, — сказала Гёкуё. Маомао удивилась, что консорт так легко согласилась. Девушка подозрительно взглянула на неё, но Гёкуё объяснила:

— Потом все начали выпытывать, что это у меня за придворная дама такая. Я думала, они никогда не успокоятся!

— Прошу прощения.

Маомао подозревала, что людям не понравится, что служанка, заявив о наличии яда, бесцеремонно покинула банкет. Девушка даже беспокоилась, не накажут ли её за это, и с облегчением поняла, что выговора не будет.

— По крайней мере, с этими веснушками тебя не сразу узнают. Возможно, так даже лучше.

Маомао казалось, что она незаметно ушла под шумок, но, похоже, где-то она просчиталась.

— О, и ещё кое-что. Утром приходил Гаошунь, искал тебя. Пойдёшь к нему? Мне показалось, что ему было скучно, и я отправила его прополоть сорняки.

«Сорняки?»

Понятно, что об этом попросила любимая консорт императора, но ведь Гаошунь не служанка. А может быть, он добровольно согласился. Гаошунь хоть и занимал достаточно высокое место в иерархии, но в то же время был усердным человеком. Маомао догадывалась, как легко он покорял сердца придворных дам. Особенно ей казалось, что у Хуннян загорались глаза, когда рядом появлялся Гаошунь. Главной придворной даме было около тридцати лет, и хотя она была довольно красивой, её умения отпугивали потенциальных женихов.

— Я могу воспользоваться приёмной для встречи с ним?— спросила Маомао.

— Конечно. Его сейчас оповестят, — сказала Гёкуё, забирая принцессу у Хуннян, чтобы та позвала Гаошуня. Маомао хотела последовать за придворной дамой, но Гёкуё остановила её рукой и указала на приёмную.

— Господин Жэньши просил передать вам, — сказал Гаошунь, как только вошёл в комнату. Он положил на стол завёрнутый в ткань предмет. Маомао развернула его и увидела серебряную миску, в которой был суп. Не ту, из которой пробовала Маомао, а ту, из которой должна была есть консорт Гёкуё. Вчера Жэньши отказал ей в просьбе, но в итоге всё равно любезно предоставил суп. Маомао догадывалась, что за этим вежливым жестом скрывался приказ расследовать дело.

— Только не ешьте, пожалуйста, — сказал Гаошунь с явным беспокойством.

— Не буду, — ответила Маомао. «Но только потому, что серебро быстро окисляется». Такая еда становится невкусной.

Гаошунь, похоже, не понимал, что девушка не желает пить суп по своей причине. Он с сомнением покосился на неё. Маомао пристально посмотрела на миску, стараясь не прикасаться к ней голыми руками. И она смотрела на посуду, а не на содержимое.

— Что-нибудь видите? – спросил её Гаошунь.

— Вы брали эту миску руками?

— Нет. Я лишь набрал содержимое ложкой, чтобы убедиться, есть ли в нём яд.

Затем он сразу завернул его в ткань, чтобы отнести Маомао. Мужчина побоялся прикасаться к чаше, полной яда.

Маомао улыбнулась в предвкушении.

— Хорошо. Подождите немного.

Она вышла из приёмной и пошла на кухню, где начала шарить по полкам в поисках чего-то. Затем девушка вернулась в комнату, в которой недавно спала. Она посмотрела на кровать, наклонив голову, разорвала одеяло и вытащила часть того, что было внутри, затем вернулась к Гаошуню. Он увидел, что девушка вернулась, держа в одной руке горсть белого порошка, а в другой — мягкую набивку.

Маомао скомкала эту набивку и посыпала её порошком, который оказался мукой. Затем она осторожно постучала этим по серебряной чаше. Гаошунь с любопытством смотрел на девушку.

— Что это? — спросил он, наблюдая за проявляющимися на чаше следами.

— Места касания человеческих рук.

Человеческие пальцы легко оставляют отпечатки на металле. Особенно на серебре. Когда Маомао была маленькой, её отец наносил красители на контейнеры, к которым ей нельзя было прикасаться, чтобы она не натворила бед. Она вспомнила об этом и повторила этот трюк, но с мукой. Девушка даже удивилась, насколько хорошо он сработал. Будь мука помельче, было бы легче различить отпечатки.

— Серебряную посуду всегда протирают перед использованием. В конце концов, от мутной посуды нет толку.

На чаше было видно разные наборы отпечатков. По их положению и размеру можно было догадаться, как держали миску.

«Хотя отпечатки видно размыто».

— Миску брали... — начала Маомао, но остановилась.

Гаошунь был слишком проницательным, чтобы не заметить эту заминку.

— Что-то не так?

— Нет.

Нет смысла неуклюже пытаться скрыть что-то от Гаошуня. Даже если придётся раскрыть то, что она пыталась утаить вчера. Маомао тихо вздохнула.

— Полагаю, миску брало четыре человека, — она указала на разные белые отпечатки, стараясь не касаться поверхности. — Во время полировки к мискам не прикасаются, поэтому можно предположить, что отпечатки принадлежат тому, кто наливал суп; тому, кто его подавал; дегустатору Добродетельной консорта и ещё одному неизвестному лицу.

Гаошунь пристально посмотрел на девушку.

— Почему и отпечатки дегустатора здесь?

Маомао не хотелось поднимать лишнюю суету, но всё будет зависеть от реакции этого молчаливого человека.

— Всё просто. Я подозреваю, что дегустатор намеренно подменила миски.

Она прекрасно знала, что ест, а что нет её хозяйка, но поменяла их. Ради шутки. Маомао поставила миску, и на её лице мелькнуло горькое выражение лица.

— Ради травли.

— Травли, — повторил Гаошунь, словно не мог в это поверить. Его можно понять. Ни одна придворная дама не осмелится так поступать с высокопоставленной консортом. Это немыслимо.

— Понимаю, в это сложно поверить, — сказала Маомао. Если Гаошунь не хотел знать детали, Маомао не собиралась их рассказывать. В конце концов, она не любила делать выводы на предположениях. Но, пожалуй, ей придётся, если она хочет объяснить, почему на этой чаше оказались отпечатки придворной дамы. Маомао решила, что лучше высказать своё честное мнение, а не пытаться глупым образом обмануть Гаошуня.

— Вы не могли бы объяснить? — попросил Гаошунь, скрестив руки на груди, и посмотрел на девушку изучающим взглядом.

— Хорошо. Но помните, что я озвучу всего лишь свои предположения.

— Я не возражаю.

Сперва стоит отметить необычную ситуацию консорта Лишу. Она стала наложницей предыдущего императора в очень юном возрасте и вскоре после его смерти стала монахиней. Многих женщин, особенно из богатых семей, учат, что они должны полностью посвящать себя мужьям. Возможно, Лишу понимала политическую подоплеку, но для неё было аморально становиться женой сына своего бывшего супруга.

— Вы помните, какое платье было на леди Лишу на приёме? — спросила Маомао. Добродетельная консорт оделась в яркое розовое платье, словно не понимая своего положения.

— …

Молчание Гаошуня указывало на то, что репутация Лишу в его кругах была не самой лучшей.

— Она выглядела... несколько бестактной, скажем так, — подобрала слова Маомао.

Но все слуги консорта Лишу были одеты в белую одежду.

— Придворные дамы должны были убедить свою хозяйку надеть что-нибудь более благоразумное или согласовать свои наряды с её. Однако они ничего не предприняли и выставили её посмешищем.

Придворная дама должна поддерживать свою хозяйку. Хуннян постоянно напоминала об этом дамам консорта Гёкуё. Инхуа тоже кое-что говорила во время банкета. Что-то про одежду приглушённого цвета, чтобы она ещё больше выделяла их хозяйку. С этой точки зрения спор с придворными дамами консорта Лишу из-за одежды принял новый аспект.

«Дамы Чистой консорта отчитывали их за неподобающее поведение».

Неопытная Лишу поддалась уговорам служанок, которые наверняка льстили ей и настаивали, что розовое платье подойдёт лучше. Маомао была в этом уверена. Во внутреннем дворе полно врагов, поэтому консорт может довериться только своим придворным дамам. А они предали это доверие, чтобы унизить свою хозяйку.

— И вы полагаете, что они подменили еду исключительно для того, чтобы подшутить над консортом Лишу? — осторожно спросил Гаошунь.

— Да. И получилось, что это её уберегло.

Яды бывают разные. Даже у довольно сильных эффект может проявиться не сразу. Другими словами, если бы миски не поменяли, дегустатор Лишу могла не заметить яд, и консорт выпила бы суп, ничего не подозревая.

«Хватит на сегодня предположений». Маомао снова взяла чашу и указала на край.

— Я подозреваю, что это отпечатки того, кто добавил яд. Человек взялся за ободок миски.

Нельзя прикасаться к краю посуды — этому тоже учила Хуннян. К посуде нельзя прикасаться там, где будут находиться губы благородного человека.

— Это все мои размышления, — сказала Маомао.

Гаошунь потёр подбородок и посмотрел на миску.

— Можно ещё один вопрос?

— Я вас слушаю.

Маомао передала Гаошуню посуду, которая по-прежнему была обёрнута в ткань.

— Почему вы пытались защитить дегустатора?

Маомао подозрительно посмотрела на Гаошуня, но на его лице читалось лишь любопытство.

— Жизнь прислуги, — сказала Маомао, — ничего не стоит по сравнению с консортом.

Тем более если это жизнь дегустатора...

Гаошунь легко кивнул, словно понял, что пыталась сказать девушка.

— Я всё передам господину Жэньши.

— Благодарю.

Маомао вежливо смотрела, как Гаошунь уходит, а затем рухнула в кресло.

— Что ж, я даже благодарна ей.

«За то, что она подменила посуду. Эх, надо было выпить тот суп», — подумала девушка.

⭘⭘

— На этом всё, — сказал Гаошунь, завершая свой отчёт о том, что он узнал в Нефритовом павильоне. Жэньши, который не смог пойти сам из-за занятости, задумчиво провёл рукой по волосам. На его столе лежали стопки бумаг, а в руке он держал печатку. В этом огромном, но пустом административном офисе находились только он и Гаошунь.

— Ты всё-таки прирождённый оратор, — сказал Жэньши.

— Раз вы так говорите, — коротко ответил его помощник.

— К сожалению, в наших рядах есть предатель.

— Ситуация на это указывает, — сказал Гаошунь, нахмурив брови. Как у него всё просто.

У Жэньши болела голова. Он хотел отключить все мысли. Со вчерашнего дня ему некогда было ни поспать, ни даже переодеться. Этого было достаточно, чтобы в нём проснулось желание закатить истерику.

— Проявляется ваша, кхм, истинная натура.

Не было той привычной милой улыбки Жэньши. Вид у него был угрюмый, и так, честно говоря, он выглядел более чем на свой возраст. И Гаошунь читал его, как книгу.

— Какая разница. Здесь никого нет.

Его смотритель всегда такой строгий.

— Я здесь.

— Ты не в счёт.

— К сожалению, в счёт.

Жэньши надеялся добиться его расположения шуткой, но серьёзный и усердный Гаошунь никогда не проявлял чувства юмора в нужный момент. Тяжело жить с человеком, который рядом с тобой с самого рождения.

— Господин, вы забыли снять заколку, — сказал Гаошунь, указывая на его причёску.

— Ой, проклятье.

Жэньши обычно так не говорил.

— Она была спрятана в волосах. Сомневаюсь, что кто-нибудь её заметил.

Жэньши вытащил палочку и посмотрел на аксессуар высочайшего мастерства. На нём был вырезан мифический цилинь, смесь оленя и лошади. Говорили, что он был главой священных животных, и право носить его образ предоставлялось только лицам важного ранга.

— Держи. Спрячь её, ладно?

Жэньши небрежно бросил палочку Гаошуню.

— Берегите её, пожалуйста. Она очень важная.

— Да знаю.

— Мне кажется, что нет.

После этого человек, который присматривал за Жэньши почти шестнадцать лет, покинул кабинет. Жэньши, который по-прежнему вёл себя как ребенок, разлёгся на столе. Впереди ещё много работы, и её нужно поскорее закончить.

— Ладно, за дело.

Он хорошенько потянулся и взял кисть. Чтобы иметь много свободного времени, сначала нужно закончить работу.

Глава 21 - Ли Бай

Похоже, попытка отравления вызвала куда больший ажиотаж, чем предполагала Маомао. Сяолань не давала ей покоя. Территория за зоной стирки стала любимым местом для сплетен служанок, и сейчас Маомао и Сяолань сидели там на деревянных ящиках и ели шашлычки из засахаренных ягод боярышника — лакомство, которое очень нравилось Сяолань.

«Она никогда бы не поверила, что я была в эпицентре происшествия».

Сяолань, которая выглядела моложе своих лет, жадно поглощала сладости и болтала свисающими ногами. Она, дочь бедного фермера, тоже из тех девушек, которых продали во внутренний двор, но, похоже, наслаждалась своей новой жизнью. Весёлую и разговорчивую Сяолань больше заботила возможность хорошо покушать, чем то, что родители продали её.

— Яд попался придворной даме, с которой ты работаешь, Маомао?

— Да, — ответила та. Она не лгала. Просто не говорила всю правду.

— Я толком ничего об этом не слышала. Как думаешь, с ней всё хорошо?

— Думаю, что да.

Маомао не знала, какое именно «хорошо» подразумевала Сяолань, но лучше просто ответить утвердительно. Маомао было неловко продолжать разговор, она уклончиво ответила ещё на несколько вопросов, пока Сяолань не сдалась, поджав губы. Она сидела и держала в руках шампур, на котором осталась одна ягода. Маомао он напомнил шпильку для волос с украшением из красного коралла.

— Ладно. Ты получила палочки для волос? — спросила Сяолань.

— Вроде того.

По сути, целых четыре украшения, включая утешительный подарок и ожерелье от консорта Гёкуё.

— Ясненько! Тогда ты можешь покинуть двор, — беззаботно улыбнулась Сяолань.

«М?» Эти слова пробудили интерес Маомао.

— Что ты сказала?

— М? «Ты можешь покинуть двор»?

Инхуа тоже на это намекала, но Маомао проигнорировала её слова. Теперь поняла, что совершила ошибку. Она обхватила голову руками и мысленно отругала себя за это.

— В чём дело? — спросила Сяолань с обеспокоенным взглядом.

— С этого места поподробнее.

Увидев, что Маомао наконец заинтересовали её слова, Сяолань выпятила грудь.

— Ладно, слушай.

А затем болтливая девушка рассказала Маомао всё, что знала о том, как использовались палочки для волос.

⭘⭘

Лихаку получил послание после окончания своей тренировки. Вытирая пот, он бросил свой меч с треснувшим лезвием подчинённому, который стоял рядом. На тренировочной площадке в воздухе витали запах пота и тепло, исходящее от разгорячённых тел.

Худой офицер вручил Лихаку деревянную дощечку для письма и женскую декоративную заколку для волос. Она была украшена розовым кораллом — точно такие же он недавно дарил на приёме. Лихаку предполагал, что женщины поймут, что это лишь утешительный подарок, но, видимо, как минимум одна решила иначе. Ему не хотелось ставить её в неловкое положение, но с другой стороны, будут проблемы, если у девушки серьёзные намерения. Хотя если она красивая, грех будет не познакомиться. Лениво размышляя, как мягко отказать девушке, Лихаку посмотрел на дощечку. Там было написано: «Нефритовый павильон, Маомао».

Он подарил заколку только одной девушке из Нефритового павильона — придворной даме с холодным взглядом. Лихаку задумчиво погладил подбородок и пошёл переодеваться.

Обычно мужчинам запрещалось входить во внутренний двор. Естественно, это относилось и к Лихаку, которого ничего не лишали. Он не собирался служить во внутреннем дворе. На самом деле, его очень беспокоило то, что за собой повлечёт служба там.

Даже в этом страшном месте, имея специальное разрешение, можно было договориться о встрече с девушкой. Среди возможных вариантов получить его была вот такая палочка для волос. Лихаку ждал в караульном помещении у центральных ворот. В немного тесной комнате имелись стулья и столы на двоих, а перед дверью по обе стороны стояли евнухи.

В проёме двери, которая вела во внутренний двор, появилась миниатюрная девушка. Нос у неё был усеян веснушками. На фоне остальных красавиц двора она выглядела невзрачной.

— Ты кто? — недовольно спросил Лихаку.

— В сотый раз слышу, — равнодушно ответила девушка и прикрыла ладонью нос. И тут Лихаку узнал её. Это она позвала его сюда.

— Тебе говорили, что макияж сильно меняет тебя?

— Да, и не раз.

Девушку это замечание, похоже, не смутило, но она честно признала этот факт.

Лихаку умом понимал, что это тот самый дегустатор. Но всё равно он никак не мог совместить веснушчатое лицо с той манящей улыбкой куртизанки. До чего же странно.

— Слушай, ты понимаешь, как со стороны выглядит твоя просьба о встрече?

Лихаку скрестил руки, а затем на всякий случай и ноги. Однако миниатюрную девушку ничуть не напугал вид грузного офицера, и она сказала:

— Я хочу вернуться домой.

Голос её прозвучал совершенно бесстрастно.

Лихаку почесал затылок.

— И ты думаешь, что я помогу?

— Да. Я узнала, что если вы поручитесь за меня, я смогу получить временный отпуск.

Какое возмутительное заявление. Лихаку недоумевал, понимает ли она, какой истинный смысл у этих шпилек. Но так случилось, что эта девушка, Маомао, хотела использовать его, чтобы вернуться домой. Она не пыталась завоевать сердце офицера. Это смелость или безрассудность?

Лихаку подпёр подбородок руками и фыркнул. Его не волновало, покажется ли девушке грубым такое поведение.

— И что? Мне просто подыграть тебе?

Лихаку был известен своей порядочностью и добротой, но когда смотрел на кого-то пристальным взглядом, в этот момент он казался устрашающим. Когда он отчитывал ленивых подчинённых, желание извиниться возникало даже у тех, кого не касался выговор. Однако эта Маомао даже бровью не повела. Она просто равнодушно смотрела.

— Не совсем. Я готова предложить вам кое-что ценное взамен.

Она положила на стол несколько дощечек для письма. Похоже на рекомендательные письма.

— Мэймэй, Байлин, Дзёка, — озвучила имена Маомао.

Женские имена. Лихаку даже слышал о них, как и многие мужчины.

— Не желаете полюбоваться цветами в Рокусёкане?

На дощечках значились имена куртизанок высшего класса, женщин, с которыми за одну ночь можно  потратить годовой заработок в серебре.

Все они были известны под общим названием «Три принцессы» и были самыми популярными.

— Если сомневаетесь в моих словах, просто покажите им дощечку, — сказала Маомао, и на её губах появилась лёгкая улыбка.

— Ты, наверное, шутишь.

— Уверяю вас, я говорю серьёзно.

Лихаку с трудом мог в это поверить. Простая придворная дама знакома с куртизанками, к которым даже самым высокопоставленным офицерам было сложно попасть. Как это возможно? Лихаку в полной растерянности почесал затылок, а девушка вздохнула и встала.

— В чём дело? — спросил Лихаку.

— Я вижу, вы мне не верите. Простите, что отняла у вас время.

Маомао тихонько вытащила что-то из-за воротника униформы. Это были две палочки для волос: одна кварцевая, другая серебряная. Вывод был ясен: у неё были другие варианты.

— Ещё раз прошу прощения. Я обращусь к другому человеку.

— П-постой.

Лихаку хлопнул рукой по дощечкам, прежде чем Маомао успела убрать их со стола.

Она бесстрастно глянула на него.

— Я вас слушаю.

Она посмотрела ему прямо в глаза взглядом, способным устрашить даже опытного воина. И Лихаку пришлось признать поражение.

⭘⭘

— Вы уверены, леди Гёкуё?

Хуннян наблюдала за Маомао через щель в двери. Цвет лица девушки казался более здоровым, чем всегда, пока она радостно собирала свои вещи. Странно было то, что Маомао считала, что выглядит как обычно.

— Она уезжает всего на три дня, — ответила консорт.

— Да, но…  — Хуннян взяла на руки маленькую принцессу, которая пыталась встать, ухватившись за край её юбки. — Боюсь, она ничего не поняла.

— Да, похоже на то.

Остальные придворные дамы осыпали Маомао поздравлениями, но та, похоже, не понимала почему. Девушка просто беспечно пообещала привезти им сувениры.

Гёкуё стояла у окна и смотрела наружу.

— Мне даже жаль одного человека.

Она глубоко вздохнула, но потом на её лице появилась озорная улыбка.

— Хотя забавно выходит.

Она сказала это шёпотом, но Хуннян всё равно услышала её.

Главная придворная дама со вздохом подумала, что скоро будут новые проблемы.

Жэньши наконец закончил работу и отправился в Нефритовый павильон, но узнал, что Маомао прошлым днём уехала.

Глава 22 - Возвращение домой

Район развлечений, куда спешила вернуться Маомао, находился не так уж далеко. Внутренний двор был размером с небольшой город, но располагался в пределах столицы страны. Район развлечений находился на противоположной стороне территории дворца, но если пройти мимо его высоких стен и глубоких рвов, то он будет в пределах пешей досягаемости.

«Стоило ли тратиться на карету?» — подумала Маомао. Рядом с ней сидел крупный мужчина по имени Лихаку, который держал в руках поводья лошади и насвистывал мелодию. Он был в приподнятом настроении, поскольку наконец осознал, что Маомао говорила ему правду. Перспектива встречи с самыми известными куртизанками страны любому мужчине поднимет настроение.

Следует заметить, что куртизанок нельзя равнять с обычными проститутками. Есть те, кто торгует телом, а есть те, кто предлагает исключительно свои достоинства. У куртизанок не так много клиентов, чтобы стать «популярными» в прямом смысле этого слова. Их так называют, только чтобы повысить  воспринимаемую ценность. Даже чаепитие с одной такой куртизанкой будет стоить немало серебра, что уже говорить о ночи! Эти почитаемые женщины стали своего рода кумирами, объектами восхищения простых людей. Некоторые девушки приходят работать в бордели, желая получить такую же славу. Но лишь немногим удалось достичь такого успеха.

Рокусёкан был одним из самых почтенных заведений в районе развлечений. Даже наименее знатные женщины здесь назывались куртизанками среднего ранга. А выдающиеся считались самыми известными в этом районе. И некоторые для Маомао были почти сёстрами.

Пока карета с шумом ехала вперёд, перед глазами девушки предстал знакомый пейзаж. Вот уличный ларёк, где продавались мясные шашлыки, за которыми она так соскучилась. До Маомао донёсся их аромат, когда они проезжали мимо. Вот ветви ив, склонившиеся над каналом. Девушка услышала голос человека, продающего дрова. Мимо пробежали дети с вертушкой в руках.

Они проехали под богато украшенными воротами и очутились в мире, окрашенном в буйство красок. Был ещё полдень, и людей было немного. Несколько дам махали руками со вторых этажей своих заведений.

Наконец карета остановилась перед зданием, вход в который был заметно больше, чем у остальных. Маомао выскочила из неё и подбежала к стройной старухе, которая стояла у входа и курила трубку.

— Давно не виделись, бабуля.

Когда-то давно это была женщина с жемчужными слезами, но теперь её слезы высохли, как увядшие листья. Она отказалась от выкупа и осталась здесь, пока не превратилась в старуху, которую боялись все, кому не лень. Время действительно жестокое.

— «Давно не виделись», говоришь? Пустоголовая.

Маомао ощутила удар в солнечное сплетение. Она почувствовала, как подступила к горлу желчь, а во рту появился горький привкус. И как ни странно, даже этот жест был для неё ностальгическим. Старуха таким же способом заставляла девушку выплюнуть весь испробованный яд.

Лихаку недоумевал от происходящего, но как порядочный человек нежно погладил Маомао по спине. На его лице так и читался вопрос: «Что это за старуха такая?» Маомао махнула ногой, чтобы пылью прикрыть мокрое пятно на земле. Лихаку посмотрел на неё с беспокойством.

— Так. Это и есть клиент?

Женщина посмотрела на Лихаку оценивающим взглядом. Тем временем карету увозили слуги заведения.

— Я смотрю, он довольно красив, да и телосложение хорошее. Мне говорили, ты далеко продвинулся на службе.

— Бабуля. Зачем ты говоришь это вслух, ещё и ему в лицо?

Хозяйка сделала вид, что не слышит, но позвала ученицу, которая подметала перед воротами.

— Позови Байлин. Она явно где-то бездельничает.

— Байлин... — Лихаку тяжело сглотнул.

Это имя одной из знаменитых куртизанок. Говорят, она специализируется на изысканных танцах. Ради репутации Лихаку следует добавить, что он испытывал не просто страсть к спутнице, а чувство восхищения и влечения. Даже просто чаепитие с идолом, что живёт над облаками, было бы огромной честью.

«Байлин? Что ж, ему может повезти...» Байлин на совесть работала с теми, кто ей по душе.

— Господин Лихаку, — обратилась Маомао к мужчине, который сейчас стоял с ошеломлённым взглядом. — У вас хорошо натренированы руки?

— Не совсем понимаю, к чему вопрос, но я регулярно тренируюсь.

— Вот как? Тогда удачи.

Лихаку озадаченно кивнул ей, затем последовал за молодой ученицей.

Маомао была благодарна Лихаку за то, что он привёз её домой, и хотела достойно отблагодарить его. А такое времяпрепровождение запомнится ему на всю жизнь.

— Маомао, — обладательница хриплого голоса одарила её страшной улыбкой. — Исчезла куда-то на десять месяцев — и ни слуху ни духу.

— Такие были обстоятельства. Я работала во внутреннем дворе.

По крайней мере, она присылала деревянную дощечку с объяснением общей ситуации.

— Ты теперь передо мной в огромном долгу. Ты же знаешь, я никогда не беру новых клиентов.

— Знаю.

Маомао вытащила из сумки мешочек. В нём была половина заработанного жалованья — она специально попросила аванс.

— Этого недостаточно, — фыркнула женщина, заглядывая в мешочек.

— Я не ожидала, что ты отдашь его Байлин.

Маомао считала, что этих денег хватит на ночное развлечение с высокопоставленной куртизанкой. Кроме того, люди вроде Лихаку были бы счастливы и от одного взгляда на Трёх принцесс.

— Будем считать, что чаепитие я оплатила. Договорились?

— Дурочка! Байлин ведь не останется равнодушной к таким мышцам.

«Да, можно было догадаться». Самые уважаемые куртизанки не торговали телом, но это не значило, что они не могли влюбиться. Такая уж жизнь.

— Знаю. Но я на это не могу повлиять...

— Не заговаривай зубы! Запишу остаток на твой счёт.

— Я никогда его не выплачу...

«Вряд ли даже суммы невыплаченного жалованья хватит». Маомао глубоко задумалась. Женщина явно над ней издевалась, хотя это уже не в первый раз.

— Да ладно, в худшем случае погасишь долг телом. Подумаешь, из дворца перейдёшь в бордель, суть останется та же. И можешь не волноваться о шрамах. Есть типы, которым такое нравится.

Хозяйка уже многие годы упорно пыталась уговорить Маомао стать куртизанкой. Женщина, которая всю жизнь провела в районе развлечений, не видела в судьбе куртизанки ничего плохого.

— Мне ещё год работать по контракту.

— Тогда воспользуйся им, чтобы привести мне побольше клиентов. Но не старпёров, а молодых, вроде твоего сегодняшнего друга, из которых мы можем долго вытягивать денежки.

«Ясно. Даже из моего положения хочет извлечь выгоду».

У старухи на уме были только деньги. Маомао не намерена была продавать себя, поэтому ей приходилось обеспечивать хозяйке постоянный поток «жертвоприношений».

«Интересно, евнух как клиент подойдёт?» Перед глазами мелькнуло лицо Жэньши, но Маомао отбросила эту идею. Куртизанки потеряют голову, и заведение обанкротится. Этого не хотелось бы. С другой стороны, ей жалко посылать Гаошуня или шарлатана. Не хватало ещё, чтобы из-за неё старуха выжала из них все деньги и соки. Теперь Маомао действительно сожалела, что во внутреннем дворе почти невозможно познакомиться с мужчинами.

— Маомао, твой старик наверняка дома. Иди уже к нему.

— Да, хорошо.

Как ни ломай голову, а проблему сиюминутно не решить. Маомао нырнула в улочку около Рокусёкана.

Если пересечь всего одну улицу — пейзаж разительно изменится. Разрушенные лачуги, которые раньше служили магазинами или домами; нищие, которые надеются, что кто-нибудь бросит им мелочь; и проститутки с видимыми следами сифилиса.

Среди этих захудалых зданий был и дом Маомао — тесная хижина с земляным полом. Внутри на тростниковой циновке на коленях стоял человек, который, склонившись над ступкой, усердно работал пестиком. У него были глубокие морщины и мягкие черты, из-за чего он был похож на старушку.

— Я дома, старик.

— О, с возвращением. Тебя долго не было, — как обычно поприветствовал её отец, словно ничего не произошло. Потом он, прихрамывая, пошёл готовить чай. Мужчина налил его в потрёпанную чашку, которую Маомао приняла с благодарностью. Хотя листья уже были выварены, тёплый чай всё равно согревал и успокаивал.

Маомао начала рассказывать обо всём, что с ней произошло, а отец слушал, лишь время от времени поддакивая. Поужинали они отваром, заправленным зеленью и картофелем, затем Маомао сразу же отправилась спать. Она решила, что искупается завтра, когда можно будет воспользоваться горячей водой в Рокусёкане.

Девушка свернулась калачиком на своей простой постели — циновке, разложенной на земляном полу. Отец накрыл её накидкой, затем разжёг огонь в печи.

— Внутренний двор? Какая ирония судьбы, — прошептал её старик, но Маомао этого не слышала — она уже спала.

Глава 23 - Пшеничные стебли

«Ах да...»

Мао Мао разбудил крик петуха, и она, еле двигая ногами, вышла из своего ветхого дома на задний двор — там располагались небольшой курятник, сарайчик для инструментов и большой деревянный сундук. Не найдя мотыги, она поняла, что отец отправился в поле — оно располагалось сразу за Цветочным кварталом.

«Он ведь знает, что это плохо для его ног».

Возраст брал над отцом верх, но как бы ей не хотелось, он не переставал заниматься тяжелым физическим трудом, предпочитая делать лекарства из трав, выращенных собственными руками. Именно поэтому вокруг их дома была посажена разнообразная коллекция растений.

Мао Мао срывала листочки то тут, то там, проверяя состояние трав, потом взглянула на деревянный ящик. На нем кистью была выведена надпись: «РУКИ ПРОЧЬ». Мао Мао сглотнула. Она откинула крышку и заглянула внутрь, ее сердце бешено заколотилось: если она правильно помнила, в нем хранились редкие травы, настоянные на спирте, достать и сохранить которые было непросто.

Осмотрев содержимое сундука, Мао Мао вернула все как было, будто никто ничего не трогал, следуя указанию надписи. Будучи человеком осторожным, ее отец оставил внутри только один вид настойки. Мудрое решение — разные ингредиенты, хранящиеся вместе, могли нечаянно смешаться и превратиться в яд.

«Ладно, в любом случае...»

Ее мысли прервал громкий стук в дверь. Лениво почесывая затылок, Мао Мао обошла вокруг дома.

— Ты дверь сломаешь, — сказала она перепуганной девочке, которая колотила кулаком по шатающимся доскам. Она проходила обучение, но не в Медяном доме, а в другом борделе, и время от времени заходила в их аптеку.

— Что случилось? Отца дома нет, — Мао Мао сладко зевнула, но внезапно девушка схватила ее за руку и потащила прочь.

Она привела Мао Мао в ничем не выдающийся дом удовольствий неподалеку от Медяного дома. Заведение было небольшим, но вполне достойным. Если травница не ошибалась, здесь работало несколько куртизанок, имевших богатых покровителей. Но зачем служанка притащила ее сюда?

Мао Мао попыталась привести в порядок свои растрепанные волосы и разгладить складки на одежде. Вчера перед сном она не переоделась, и сейчас это оказалось очень кстати. А еще она надеялась утром позаимствовать немного горячей воды из Медяного дома...

— Сестричка, я привела аптекаря! — крикнула девочка, стоило им только войти через дверь для слуг и направиться в одну из комнат, где толпились взволнованные уставшие женщины. За их спинами Мао Мао никак не могла разглядеть, в чем же причина всеобщего беспокойства. Подойдя ближе, она увидела на кровати мужчину и женщину, изо рта у них вытекала слюна, а на постельном белье были следы рвоты.

На полу лежала курительная трубка, вокруг разбросаны табачные листья. Мао Мао разглядела сломанную соломинку и разбитую стеклянную чарку, чье содержимое растеклось по подушке. На полу валялись две опрокинутые бутылки вина, две жидкости разных цветов образовали на полу причудливую кляксу. Воздух был пропитан характерным ароматом спиртного.

При виде этой сцены сон Мао Мао как рукой сняло. Бросившись к пострадавшим, она по очереди проверила белки их глаз, нащупала пульс и попробовала пальцем вызвать рвоту. Похоже, кто-то уже додумался до этого, потому что Мао Мао заметила грязные пальцы одной из куртизанок.

Мужчина не дышал. Нужно было срочно вывести из желудка яд, и Мао Мао стала ритмично давить ему на солнечное сплетение. Изо рта мужчины брызнула слюна. Схватив простыню, травница протерла его рот изнутри, затем развернула его и вдохнула воздух в его легкие.

Одна из куртизанок попыталась повторить то же самое с женщиной. В отличие от мужчины, она еще дышала, поэтому вызвать рвоту было легко. Куртизанка хотела дать ей воды, но Мао Мао закричала:

— Не давай ей пить! Уголь! Нужен уголь! — ошарашенная помощница от неожиданности разлила воду, но затем бросилась прочь по коридору.

Мао Мао повторила свои действия с мужчиной еще несколько раз, надавливая на его грудь, вызывая рвоту, а затем вдыхая воздух в легкие. Лишь после того, как вместо слюны у него изо рта начал выходить желудочный сок, дыхание мужчины нормализовалось.

Обессилевшая Мао Мао приняла предложенную воду и прополоскала рот, после чего сплюнула все в ближайшее окно.

«Ничего себе хлопоты с утра пораньше».

Она еще даже не позавтракала, а ей уже хотелось вернуться в постель. Но она замотала головой, отгоняя это ощущение, и позвала служанку.

— Приведи отца с поля у южной стены. Отдай ему это, он поймет, — она велела принести деревянную дощечку для письма, нацарапала на ней несколько иероглифов и отдала девочке.

Та выглядела озадаченной, но взяв дощечку, ушла. Мао Мао же, глотнув воды, принялась растирать принесенный уголь в порошок.

«Глупое, раздражающее, утомительное занятие», — думала она, хмуро поглядывая на табачные листья и тяжело вздыхая.

Примерно через полчаса в сопровождении служанки прибыл пожилой мужчина с больными ногами. Мао Мао было подумала, что слишком уж долго они добирались, но тут же отвлеклась, показывая отцу тщательно растертый в порошок уголь. Он добавил сушеные листья разных трав и дал выпить эту смесь пострадавшим.

— Ты неплохо справилась, — сказав это, он поднял одну соломинку с пола и внимательно осмотрел ее конец.

— Неплохо, и все?— Мао Мао наблюдала за работой отца — старого и скупого на лесть. Он подобрал с пола осколок стекла и несколько табачных листьев и осмотрел ту часть рвоты, что была тут еще до прихода травницы.

Она внимательно смотрела за каждым его действием. Свою привычку наблюдать за окружающими она переняла именно от него. Этот человек — ее приемный отец, был не только мастером аптекарского дела, он мог на основе одного факта сделать несколько выводов.

— Как думаешь, что это за яд? — спросил пожилой аптекарь. По тону она поняла, что это еще один урок. Мао Мао взяла табачный лист и показала его отцу. На его морщинистом лице появилась широкая улыбка в знак одобрения.

— Ты не дала им воды, да?

— Это бы возымело обратный эффект, не так ли?

Отец не то кивнул, не то покачал головой в ответ.

— Зависит от обстоятельств. Желудочная кислота может предотвратить всасывание яда. В этом случае вредно позволять больному пить воду. Но если вещество было изначально растворено в воде, то лучше его разбавить еще сильнее, — он объяснял все медленно, тщательно, словно ребенку. Сравнивая себя с отцом, Мао Мао понимала, что едва ли может называться аптекарем. А уж про шарлатана из Заднего дворца и говорить не приходилось.

Не обнаружив в рвоте следов табачных листьев, Мао Мао поняла, что отец прав, а сама она даже не обратила на это внимания. Похоже, еще спала на ходу.

Пока травница пыталась запомнить, что сказал отец, ученица потянула ее за рукав:

— Сюда.

Было ли это только игрой воображения Мао Мао, или девочка действительно была мрачной? Как бы то ни было, Мао Мао позволила проводить себя в комнату, где был приготовлен чай.

— Прошу прощения за беспокойство, — сказала женщина, раскладывая сладости из красной фасоли. Она не была похожа на куртизанку; Мао Мао догадалась, что это была хозяйка заведения, и, очевидно, она была не такой скупой, как госпожа Медяного дома. Та никогда бы не стала угощать чаем и сладостями простого аптекаря, ее гостеприимство распространялось только на клиентов.

— Это наша работа, госпожа, — Мао Мао предпочла, чтобы им просто заплатили. Ее отец, сидевший рядом в хорошем настроении, мог об этом и забыть, поэтому Мао Мао решила взять дело в свои руки.

Женщина прищурилась, глядя в соседнюю комнату, где спала пострадавшая куртизанка. Мужчина же лежал в комнате поодаль. Лицо хозяйки помрачнело.

«Попытка двойного самоубийства?»

Это было обычным делом в Цветочном квартале. Когда мужчина без средств встречал женщину, чей контракт заканчивался нескоро, это решение всегда первым приходило им в голову. Они шептали друг другу нежные слова о встрече в следующей жизни, хотя не было ни одного доказательства того, что подобное возможно.

Мао Мао взяла немного угощения и задумчиво жевала. Чай был теплым, с одной стороны торчала соломинка из стебля пшеницы.

«Я видела пару таких в той комнате», — вспомнила Мао Мао. Стебли пшеницы были полыми внутри и использовались куртизанками как соломинки для питья, так как в местных домах удовольствий не любили, когда на посуде оставалась губная помада.

Разобраться в отношениях между мужчиной и женщиной всегда непросто. Клиент в соседней комнате выглядел состоятельным, его одежда была сшита из тончайшего хлопка, а подкладка добротно пришита. К тому же у него было обворожительное лицо, таким человеком легко могла увлечься неопытная девушка, даже зная, что он гуляка. Мао Мао знала, отец отругал бы ее за подобные домыслы, но ей не верилось, что ночная жрица приняла яд от безысходности.

«Она не похожа на человека, который отчаялся настолько, что хочет умереть».

Если Мао Мао в голову приходила какая-то идея, она не могла успокоиться до тех пор, пока не подтвердит или опровергнет ее. Такой уж она была. Поэтому, убедившись, что отец получил деньги от хозяйки, она сказала:

— Я пойду проверю пострадавших, — и вышла из комнаты.

Мужчине было явно хуже, чем куртизанке — к нему травница и направилась. Приближаясь к комнате в дальнем конце коридора, она заметила, что дверь приоткрыта, и заглянула внутрь. Зрелище, представшее перед ее глазами было по истине странное: девочка-служанка, тот взволнованный ребенок, что привел ее сюда, заносила нож над спящим мужчиной.

— Эй! Ты что творишь? — воскликнула Мао Мао, влетев в комнату и отобрав у девочки нож.

— Не останавливай меня! Он заслуживает смерти! — служанка бросилась на Мао Мао, пытаясь вернуть оружие себе. Мао Мао была такой миниатюрной, что даже этот ребенок мог бы легко справиться с ней, поэтому травнице ничего не оставалось, как ударить малышку по голове и, пока та приходила в себя, отвесить ей оплеуху. От удара девочка упала навзничь, и начала громко и надрывно рыдать, из ее носа обильно потекли сопли.

Мао Мао пыталась осознать, что произошло, когда на шум в комнату вошла другая куртизанка.

— Ч-что тут вообще происходит? — однако она быстро нашла ответ на свой вопрос, и Мао Мао отвели в другую комнату, мешая ее расследованию.

Как выяснилось, мужчина — самоубийца, уже давно известен как проблемный клиент. Третий сын богатой купеческой семьи, он пользовался своей привлекательной внешностью и красноречием, чтобы завоевывать расположение куртизанок. Он обещал выкупить контракт, а, когда женщина ему надоедала, бросал ее. Как минимум одна несчастная уже отчаялась настолько, что рассталась с жизнью. Это был не первый раз, когда кто-то затаил на непутевого парня смертельную обиду: женщины, разъяренные его распутством, уже пытались наглеца заколоть или даже отравить. Однако он был сыном любимой наложницы отца, и папочке всегда удавалось выручить мальчика из беды, что и избаловало его. Недавно ему даже наняли телохранителей, чтобы те сопровождали его в домах удовольствий.

— Старшая сестра этой девочки работала в другом заведении, — объяснила куртизанка, успокаивая плачущего ребенка. — Она была одной из тех, с кем он поигрался и бросил. В своем последнем письме девочке сестра радостно сообщала, что ее выкупят. А потом пришла новость о ее самоубийстве. Представьте, что она чувствовала. Потом малышка сблизилась с одной из здешних девушек... С той, что вы сегодня спасли. — Женщина виновато посмотрела на Мао Мао.

«Она что, просит сделать вид, что я ничего не видела?»

Этой печальной историей женщина надеялась вызвать сочувствие травницы, и добиться ее молчания. К счастью, шум из комнаты не привлек внимания отца Мао Мао и хозяйки заведения. Если промолчать, ребенок, скорее всего, не накажут.

«Ну и морока».

Лично она считала, что если клиент доставляет много проблем, то его следует просто выгнать, но эта куртизанка пригласила его сама. Если бы о попытке двойного самоубийства стало известно, то у заведения было бы немало проблем. Поэтому все были благодарны Мао Мао и ее отцу, потому что, каким бы неприятным ни был клиент, он все же из знатной семьи, а они спасли его от смерти.

Маленькая служанка не могла перенести эту несправедливость.

«Не могу сказать, что виню ее», — подумала Мао Мао.

Так получилось, что сегодня она оказалась дома, на протяжении последних месяцев ее не было в Цветочном квартале. Малышка, выполнявшая покупки и другие поручения заведения, не могла не знать, что отца Мао Мао не будет дома. Кроме того, в случаях, не терпящих отлагательств, обычно обращаются к лекарю, а не к аптекарю.

А вдруг ребенок намеренно выбрал момент, когда отец Мао Мао отсутствовал? Ужасный замысел для столь юного создания, но это объясняло, почему девочка так долго не приводила отца Мао Мао. Как же сильно она ненавидела этого мужчину.

В итоге травница просто сказала:

— Я понимаю, — и вернулась к своему отцу.

— Не успела ты вернуться, а уже такие события, — неторопливо заметил ее отец. Они с Мао Мао возвращались в свою маленькую лачугу, потратив большую часть утра на обсуждение произошедшего. Взяв у отца мешочек с монетами, Мао Мао перепроверила содержимое. Судя по сумме, в оплату включили и деньги за молчание. Состояние неудачливого клиента было стабильным, но это был последний раз, когда его пустили — не только в этот дом удовольствий, но и в любой другой в Цветочном квартале. В таких местах слухи распространяются очень быстро.

По возвращении домой Мао Мао уселась на скрипучий стул и вытянула ноги. Одолжить горячей воды так и не удалось. К счастью, в этом сезоне не очень жарко, но из-за всей этой суеты она все равно вспотела, и ощущать это было противно.

Почти так же противно, как думать об истории с парным самоубийством. Что-то в ней не клеилось. Мужчина был таким подонком, что даже ученица ненавидела его, и по слухам заботился только о себе. Мог ли такой человек покончить с собой из-за любви?

«Или его отравила куртизанка?»

Может, он не собирался умирать. Но Мао Мао быстро откинула эту идею. Мужчину пытались отравить как минимум один раз, вряд ли бы он стал есть что-то из рук куртизанки. Мао Мао скрестила руки на груди и бормотала себе под нос. Отец наблюдал за ней, растирая в ступке какие-то травы.

— Не следует делать выводы, основываясь лишь на догадках, — напомнил он.

Эти слова означали, что он догадался, что произошло на самом деле. Мао Мао уныло посмотрела на него и прислонилась к столу. Она попыталась вспомнить все, что видела на месте происшествия. Неужели что-то ускользнуло от нее?

Там были мужчина и женщина без сознания. Рассыпанные табачные листья, стеклянная чарка с...

Теперь Мао Мао поняла, что, если память ей не изменяет, там была только одна чарка. И соломинки из стеблей пшеницы. А алкоголь был двух разных цветов.

Мао Мао молча встала и подошла к кувшину с водой. Она набирала в черпак немного воды, а затем выливала ее обратно. Отец смотрел, как она повторяет эти действия раз за разом, после чего вздохнул, высыпал измельченные травы в коробку и, тяжело переставляя ноги, подошел к ней.

— Все уже закончилось, — сказал он и нежно взъерошил ее волосы.

— Я знаю, — сказала Мао Мао, убрав ковшик обратно в кувшин, и вышла из дома.

«Это не парное самоубийство. А убийство»

Именно куртизанка пыталась убить этого человека. Повеса с хорошо подвешенным языком игрался с чувствами девушек и бросал их. Та куртизанка, его последняя жертва любовных похождений, и пыталась его убить.

Мао Мао предполагала, что обманщик, как всегда, осыпал женщину обещаниями выкупить ее контракт. В отличие от Мао Мао, многие люди верили, что любовь может изменить человека. А идея, которую разделяет множество людей, превращается в истину.

Как же куртизанке удалось отравить бдительного мужчину? Очень просто: достаточно было ему показать, что яда в напитке нет. Скорее всего, женщина сделала глоток вина первой. Мужчина, убедившись, что с ней все в порядке, тоже выпил. Вот почему чарка была только одна.

Но все равно, шансы, что женщина первой примет яд, а мужчина не станет пить испорченное вино, были высоки. Некоторые яды, например, тот, что был использован на банкете, действуют медленно. Здесь, скорее всего, использовался табак. При жевании он оказывает стимулирующее воздействие, но, чтобы не отравиться, его нужно быстро выплюнуть.

Может, конечно, куртизанка и была настолько талантливой, что смогла незаметно выплюнуть яд, но Мао Мао подозревала, что все не так просто. Она пила вино через соломинку из стебля пшеницы — совершенно обычное действие, не вызывающее подозрений, но что, если это помогло ей избежать отравления?

Мао Мао подумала о вине двух разных цветов, которые подавались в одной прозрачной чарке. Плотность разных напитков может отличаться, хотя, конечно не так сильно, как у воды и масла. Если аккуратно налить легкое вино поверх более плотного, образовалось бы два слоя. Двухцветное вино в стеклянной чарке — прелестная маленькая хитрость, чтобы порадовать дорогого гостя. А тем временем куртизанка использовала бы свою соломинку, чтобы пить только из нижнего слоя, в то время как мужчина, не имея соломинки, пил бы из верхнего.

Как только женщина убедилась, что мужчина потерял сознание, она сама выпила немного отравленного вина — ровно столько, чтобы не умереть, но создать убедительную иллюзию. Табачные листья, разбросанные вокруг, помогли скрыть запах и натолкнуть людей на мысль, что влюбленные проглотили табак. Если бы куртизанка умерла, все оказалось бы напрасно. Она тщательно спланировала убийство мужчины так, чтобы выжить самой, поэтому все и произошло ранним утром.

И рядом оказался кто-то, кто смог якобы случайно найти пострадавших.

Мао Мао снова отправилась в тот бордель. Она вошла через заднюю дверь и прошла в комнату, где отдыхала отравленная куртизанка. Она увидела усталую женщину, прислонившуюся к подоконнику и смотрящую в небо. Очевидно, она уже пришла в себя. Она напевала детскую песенку, и по ее лицу блуждала легкая улыбка.

«Легкая и слишком уж решительная», — отметила про себя Мао Мао.

— Сестрица, ты что делаешь?

Служанка — не та девочка, которую Мао Мао видела утром — затащила женщину обратно в комнату и закрыла окно.

Еще утром Мао Мао показалось, девочка вела себя странно. Ее «любимая сестричка» чуть не умерла от отравления, а она отправилась убивать ножом ее клиента. Во-первых, она намеренно пошла к аптекарю, а не к врачу, в надежде, что спасти мужчину уже не удастся. Потом не торопилась привести отца Мао Мао. Неужели она совсем не беспокоилась о куртизанке? Или просто верила, что еще один близкий ей человек не умрет? По всему выходило, что служанка с самого начала знала, что куртизанка выживет.

А еще куртизанка, которая так эмоционально описывала тяжелое положение подруги. И необыкновенно щедрая хозяйка дома. Чем больше травница думала, тем более странным все казалось.

«Никаких выводов без фактов, да?»

Мао Мао медленно перевела взгляд с только что закрытого окна на небо. Она наконец-то вернулась в Цветочный квартал, куда стремилась все эти месяцы работы в Заднем дворце, но эти места были похожи. И там, и там были сады и клетки. Все, кто был в них, оказались в ловушке с отравляющей атмосферой. Куртизанки впитывали окружающие токсины, пока сами не превращались в сладкий яд. Тот повеса выжил, и трудно сказать, что случится с его несостоявшейся убийцей. Вдруг он заподозрит ее в попытке отравления? Хотя есть шанс, что все случится наоборот: дом удовольствий может обвинить его в порче ценного товара и выжать кругленькую сумму.

«Не имеет значения, что произойдет», — подумала Мао Мао. Ее это не касалось. В Цветочном квартале было не место тем, кто переживал о таких вещах.

Мао Мао лениво почесала затылок и отправилась в Медяный дом. Она все еще надеялась набрать горячей воды, поэтому не спеша пошла туда.

Глава 24 - Недоразумение

Три дня дома для Маомао быстро пролетели. Было грустно уходить после воссоединения со знакомыми людьми, но она не могла просто так бросить работу во внутреннем дворе. К тому же её бегство причинит проблемы Лихаку, который поручился за неё. И главным побуждением вернуться стала хозяйка Рокусёкана, которая даже сейчас пыталась подыскать Маомао идеального садиста в качестве её первого клиента.

«Буду считать, что мне просто приснился очень приятный сон». Тут Маомао увидела сияющую Байлин и похожего на маринованный в меду абрикос Лихаку. В голове промелькнула мысль, что, возможно, она переплатила за него. Теперь место развлечения для Лихаку было предопределено. Познав нектар небес, он больше не захочет возвращаться к земным радостям. Маомао было немного жаль мужчину. Она была уверена, что хозяйка выжмет из него всё.

Но Маомао это не касалось.

И вот девушка вернулась с подарками в Нефритовый павильон. По пути она встретила похожего на нимфу молодого человека, от которого исходила пугающая аура. Даже в его нежной улыбке ощущалось нечто зловещее. И почему он так пристально смотрит на неё?

Если не брать в расчёт характер, мужчина был определённо красив. Его устремлённый на девушку взгляд немного пугал. Маомао поклонилась в надежде избежать неприятностей и попыталась пройти в свою комнату, но её крепко схватили за плечо. Девушка почувствовала, как в плоть впились его ногти.

— Я жду тебя в приёмной, — сказал он своим сладким, как мёд, голосом. Только в этом меду явно присутствовал яд. Позади мужчины стоял Гаошунь, который взглядом убеждал Маомао не сопротивляться. По другую сторону находилась немного взбудораженная Гёкуё с сияющими глазами. Позади неё стояла Хуннян, смотревшая на Маомао с явным упрёком, и три остальные придворные дамы, которые наблюдали за всем скорее с любопытством, чем с беспокойством. Маомао понимала, что её ждёт настоящий допрос.

«Что здесь происходит?»

Маомао оставила в комнате свои вещи, переоделась в униформу и пошла в приёмную.

— Чем могу служить?

Жэньши находился один в комнате. На нём была простая чиновничья форма, но выглядел он хорошо. Мужчина сидел на стуле, скрестив ноги и положив локти на стол перед собой. Маомао подумала, что он выглядит более раздражённым, чем обычно. Возможно, ей просто показалось. Она надеялась на это. Да, ей точно просто показалось.

Привычного успокоительного Жэньши, Гаошуня, нигде не было видно. Как и консорта Гёкуё.

И это нервировало Маомао.

— Значит, ты ездила домой, — начал Жэньши.

— Да.

— И как?

— Я была рада всех увидеть. У них всё хорошо.

— Вот как?

— Да.

Жэньши больше ничего не сказал, молчала и Маомао. Было ясно, что так у них разговора не будет.

Наконец Жэньши спросил:

— Что собой представляет этот Лихаку?

— Он мой поручитель.

«Откуда он знает его имя?» – подумала Маомао.

Лихаку теперь станет постоянным клиентом, основным источником дохода. Он очень важный человек.

— Ты хоть понимаешь, что именно это значит? — спросил Жэньши с явным раздражением в голосе.

— Да. Только высокопоставленное лицо с хорошей репутацией может стать поручителем.

Казалось, что такой очевидный ответ только утомил Жэньши.

— Он дарил тебе заколку?

— Он много кому раздавал, и я приняла как подарок.

Лихаку великодушный человек. Дизайн аксессуара был простым, но ощущалось качество, и в целом изделие было довольно красивое. Если бы Маомао когда-нибудь понадобились деньги, она смогла бы продать его по приличной цене.

— Выходит, я как мужчина проиграл утешительному подарку?

«Мужчина? Никогда не слышала, чтобы он так говорил о себе», — подумала Маомао, озадаченная услышанным. Здесь что-то не так.

— Я тоже дарил тебе, — продолжал Жэньши, — но ко мне ты не пришла!

Мужчина явно дулся. Вместо очаровательной улыбки были надутые губы раздражённого мальчика, и так он выглядел едва ли старше Маомао. Возможно, даже моложе. Маомао удивилась тому, как выражение лица способно так радикально изменить внешний вид человека.

Ей было ясно одно: Жэньши был недоволен, что она обратилась к Лихаку, а не к нему. Маомао не совсем понимала его. Зачем ему ввязываться в лишние неприятности? Или ему настолько скучно, что он и на это готов?

— Прошу прощения, — сказала Маомао. — Я не смогла придумать, какую выплату предложить вам взамен на просьбу.

«По-моему, было бы невежливо пригласить евнуха в бордель, верно?»

Будь это просто место, где дамы подают чай и играют музыку для гостей, то ещё ладно. Но Маомао прекрасно знала, что в Рокусёкане этим не ограничиваются. Она не хотела приглашать туда мужчину, который уже не мужчина.

К тому же давайте не забывать о внешности Жэньши. Маомао понимала, что любая куртизанка попадёт под его чары. Хозяйка борделя не сказала бы спасибо за то, что ей привели такого клиента.

— В смысле выплату? Ты что-то предложила этому Лихаку?

Жэньши встревожился. К плохому настроению теперь добавилось опасение.

— Да. Подарила ему ночь блаженных снов.

«И вряд ли он скоро вернётся к реальности», — добавила она про себя. Человек вроде Лихаку мог быть львом среди подчинённых, но в руках Байлин превращался в котёнка. А народное поверье гласило, что кот, о котором хорошо заботятся, может принести хозяину удачу... или деньги.

Маомао посмотрела на Жэньши и поняла, что тот побледнел. Его рука, сжимавшая чашку чая, дрожала.

«Может, ему холодно». Маомао повернулась, подсыпала в жаровню немного древесного угля и осторожно раздула пламя.

— Он был более чем доволен, — сообщила девушка. — Я рада, потому что этого и добивалась.

«И теперь мне придётся искать новых клиентов, да побольше». Маомао сжала кулак, демонстрируя свою решимость. Тут она услышала за спиной звук разбившейся чашки.

— Что это с вами?— спросила Маомао. На полу лежали осколки керамики. Рядом стоял бледный Жэньши в испачканной чаем одежде.

— Сейчас принесу что-нибудь, чтобы всё вытереть, — сказала Маомао, но когда она открыла дверь, увидела консорта Гёкуё, которая схватилась за живот от смеха. Там же стоял утомлённый Гаошунь. Рядом была и Хуннян, которая от ошеломления и раздражения не могла вымолвить ни слова.

Маомао озадаченно посмотрела на них. Хуннян молча подошла к девушке и ударила её по затылку — как всегда, сделала это молниеносно. Ничего не понимающая Маомао потёрла голову, но всё равно направилась на кухню за тряпкой.

⭘⭘

— Долго вы будете дуться? — спросил уставший Гаошунь. После того, как они вернулись в кабинет, Жэньши отказался что-либо делать и сейчас просто лежал, сгорбившись, на своём столе. Гаошунь вздохнул.

— Не забывайте, пожалуйста, что вам нужно работать.

Стол, который недавно с таким трудом прибрали, уже был завален новыми бумагами, нуждавшимися в рассмотрении.

— Знаю я.

«Что-то не похоже». Человек по имени Жэньши никогда не ведёт себя как избалованный ребёнок. Он не привязывается так к игрушкам.

После разговора Жэньши с Маомао Гаошунь всё же добился разъяснений от консорта Гёкуё. По её словам, «выплатой» поручителю была встреча с известной куртизанкой. Гаошунь и подумать не мог, что у девушки вроде Маомао могут быть такие связи.

А что успел навыдумывать себе его хозяин? «Страшная штука — молодость», — подумал мужчина, которому уже было за тридцать.

Жэньши немного успокоился после разговора с Маомао, хотя всё ещё пребывал в плохом настроении. Когда он несколько дней назад закончил работу и помчался на поиски Маомао, то узнал, что та вернулась домой с неизвестным ему мужчиной. Скорее всего, для него это было как гром среди ясного неба.

Гаошунь не мог каждый раз успокаивать истерики ребёнка-переростка.

Наконец Жэньши взялся за документы. Если он с первого взгляда решал, что предложение нельзя одобрить, бумага откладывалась в сторону. Не успел мужчина перебрать имеющуюся гору, как появился чиновник с новой охапкой.

«Лучше бы они подавали более разумные идеи», — подумал Гаошунь, наблюдая за работой своего хозяина. Многие бюрократы пытаются продвинуть законопроекты, которые выгодны им лично. Гаошуню было даже жаль, что именно из-за таких людей и растёт рабочая нагрузка на его хозяина.

Время прошло быстро, солнце уже зашло, и Гаошунь зажёг лампу.

— Прошу прощения.

Гаошунь увидел приближающегося подчинённого и двинулся, чтобы остановить его.

— Рабочий день окончен, — сказал он. — Приходите, пожалуйста, завтра.

— Нет, я не по рабочему делу, — сказал мужчина, поспешно замахав руками. — Видите ли...

И затем прибывший, нахмурив брови, рассказал о неотложном деле, которое привело его к ним.

Глава 25 - Вино

— Какой ужас, — помрачнев, сказала супруга Юй Е. Стоявший перед ней Жэнь Ши также был расстроен.

«Должно быть, скончался кто-то важный».

Мао Мао была не особо тронута известием и продолжила невозмутимо стоять позади Драгоценной Супруги. Травница могла показаться черствой, но просто она была не настолько сердобольна, чтобы сожалеть о человеке, имени которого ни разу не слышала и лица которого никогда не видела. К тому же, покойному было за пятьдесят, а причиной смерти стало злоупотребление алкоголем. Все просто — что посеешь, то и пожнешь. Впрочем, так может казаться только на первый взгляд.

Хотя обязанности дегустатора уже были исполнены, Мао Мао не могла покинуть комнату. Хун Нян отлучилась по поручению Жэнь Ши, поэтому Мао Мао пришлось остаться вместо нее. Даже евнуху не дозволялось оставаться с императорской супругой наедине, без фрейлины. Но самое интересное заключалось в том, что Жэнь Ши дал поручение именно Хун Нян, а не ее подчиненной – Мао Мао.

«Он что-то замышляет», — подумала девушка. И оказалась права.

— Как ты считаешь, действительно ли к смерти привело злоупотребление вином? — спросил Жэнь Ши, глядя поверх супруги — на Мао Мао.

К смерти от алкоголя можно прийти разными путями.

Даже любившая выпить Мао Мао понимала, что в чрезмерных количествах спиртное становится ядом — как и любое лекарство, если превысить дозу. Постоянное употребление алкоголя могло нарушить работу печени. А слишком много спиртного за раз могло привести к смерти. Это, очевидно, и произошло с умершим: он перебрал с вином, расслабляясь на пиру с товарищами. По слухам, покойный залпом осушил целый кувшин.

— Конечно от такого умрешь, — небрежно отметила Мао Мао, когда они подходили к караульному посту близ главных ворот, где она раньше встречалась с Ли Баем. Все та же обычная комната с простой мебелью, но сегодня гостям подали чай и закуски, а также разожгли жаровню, чтобы те не замерзли.

— Но это вполовину меньше обычного, — сказал Жэнь Ши, говоря, видимо, о количестве выпитого умершим. Гао Шунь взял что-то у служанки, которая пришла из Внешнего дворца. Она только молча склонила голову и удалилась.

— Честно говоря, не могу поверить, что он умер от пьянства, — сказал Жэнь Ши. — Только не Хао Жань.

Покойного звали Хао Жань. Он был превосходным воином, пившим вино целыми кувшинами, и неплохим человеком, судя по словам Жэнь Ши и Юй Е.

Гао Шунь положил на стол предмет, который получил от служанки. Это была тыквенная бутыль¹, жидкость из которой Гао Шунь налил в чарку.

— Что это? — спросила Мао Мао.

— Такое же вино подавалось на празднестве, — сообщил Жэнь Ши. — Мы налили его из оставшегося кувшина. Но тот кувшин, из которого пил Хао Жань, опрокинулся, и содержимое разлилось.

— То есть нам не узнать, был ли там яд.

В конце концов, окажись дело не в алкоголе, подозрения падали на яд.

— Совершенно верно, — Жэнь Ши знал, что просил невозможного, когда просил Мао Мао изучить этот напиток. Тот факт, что он все равно это сделал, желая докопаться до истины, вызвал у нее любопытство. Может, он был в долгу у покойного?

«Почему бы ему не включить свое глупое обаяние снова», — подумала Мао Мао. В последнее время она все чаще замечала его ребячество, и ничего не могла с этим поделать. Ей было легче, когда он просто самоуверенно раздавал приказы.

Она поднесла вино к губам и осторожно попробовала его на вкус.

«Что это?»

Вино было и сладким, и соленым одновременно. Будто кто-то добавил щепотку соли в сладкий алкоголь.

«Напоминает кулинарное вино²».

— Какой необычный вкус, — сказала она, внимательно глядя на Жэнь Ши.

— Да. Хао Жань предпочитал именно такое. Он был сладкоежкой, предпочитал сладкое вино и брал к нему только сладкие закуски, — Жэнь Ши с восхищением описывал умершего. — Какими бы отменными не были копченое мясо или каменная соль, Хао Жань не прикасался к ним. Когда-то давно он отдавал предпочтение острым блюда, но однажды... Ни с того ни с сего, он полностью изменил свои вкусы. И стал есть только исключительно сладкое, — на лице Жэнь Ши промелькнула тень улыбки.

— Он заигрывал с диабетом, — честно высказалась Мао Мао.

— Не омрачай мои воспоминания унылой реальностью, — печально отозвался Жэнь Ши.

«Значит мужчина, который любил острое, внезапно переключился на сладкое», — Мао Мао задумчиво осушила свою чарку. Затем она снова наполнила ее из тыквенной бутыли, и снова выпила все до капли. Так повторилось несколько раз. Жэнь Ши и Гао Шунь внимательно наблюдали за ней, но травница не обращала на них внимания.

Когда бутыль наполовину опустела, Мао Мао наконец заговорила:

— Добавляли ли соль в закуски, которые были поданы к вину на празднестве?

— Да, каменная соль, лунные пряники и вяленое мясо. Послать за ними?

— Нет, спасибо. Я допью эту гадость раньше, чем их принесут.

«Если они собирались предложить мне закуски, лучше бы сделали это раньше».

Хорошее соленое мясо прекрасно подошло бы к вину.

— Я не об этом, — раздраженно сказал Жэнь Ши. Мао Мао налила себе еще вина, не обращая внимания на евнуха, явно не верившего, что она собирается просто пить дальше. Ей редко выпадал шанс выпить что-то, кроме яда, и она собиралась воспользоваться им по полной.

Мао Мао опустошила принесенную бутыль. Она была ужасно довольна, но, помня о присутствии благородных людей, решила держать эмоции при себе.

— У вас остался кувшин, из которого пил господин Хао Жань?

— Да, но только осколки.

— Пойдет. Позвольте мне посмотреть... О, также... Не могли бы вы кое-что проверить, — обратилась к евнухам Мао Мао.

На следующий день Жэнь Ши снова вызвал травницу. Они пришли в ту же комнату, что и раньше. Обычно для встреч Жэнь Ши использовал кабинет Старшей управительницы прислужниц, но в последнее время там было оживленно, женщины сновали туда-сюда. В других помещениях Управления было точно так же. Возможно, это было из-за приближающегося окончания года.

«Так и знала», — подумала Мао Мао, просмотрев свиток с кратким изложением результатов расследования, о котором она и просила. Травница перевела взгляд на осколок керамики, который лежал здесь же — на отрезе ткани, в которой его принесли. К керамике прилипли белые крупинки. Мао Мао взяла осколок и облизала его.

— Ты уверена, что это безопасно? — Жэнь Ши протянул руку, пытаясь остановить ее, но Мао Мао кивнула.

— Это не яд, по крайней мере в таком количестве.

Ее многозначительный ответ озадачил Жэнь Ши и Гао Шуня. Мао Мао подошла к жаровне с тканью, в которую был завернуть отчет, и подожгла ее. Затем она поднесла к пламени осколок кувшина. Цвет огня изменился.

— Соль? — спросил Жэнь Ши, всматриваясь в языки пламени. Он усвоил урок после прошлого раза, когда Мао Мао показывала эту уловку.

— Верно. Видимо, в кувшине ее было так много, что даже после испарения жидкости она осела на краях.

В вине, которое попробовала Мао Мао, также содержалась соль. При этом, изначально оно соленым не было, скорее всего, в него бросили что-то вроде той каменной соли, подававшейся на стол. Гостям празднества, предпочитавшим соленые и острые закуски, слишком сладкое вино могло не понравиться. Всем известно, что можно попросту обсыпать солью края чашки, но бросить соль прямо в вино мог человек либо очень пьяный, либо безумно ленивый. Щепотка соли — это одно, ее было бы вполне достаточно, но в кувшине, из которого пил Хао Жань, ее было слишком много.

— Соль необходима для поддержания жизни человека, но ее переизбыток вреден, — сказала Мао Мао. Это было подобно алкоголю: злоупотребление могло привести к смерти. Мао Мао допускала, что количество растворенной соли в выпитом Хао Жанем вине вполне могло оказаться настоящей причиной его смерти.

— Бессмыслица какая-то, — сказал Жэнь Ши. — Никто не может пить что-то настолько соленое, не обратив внимания на вкус.

— Как минимум один человек смог, — Мао Мао развернула перед Жэнь Ши отчет с подробным описанием привычек Хао Жаня. — Господин Жэнь Ши, вы сказали, что однажды господин Хао Жань внезапно перешел с острых и соленых блюд на сладкие, верно?

— Да, — сказал Жэнь Ши. — Подожди, ты хочешь сказать...

— Да. Думаю, он перестал чувствовать вкус соли.

Хао Жань был способным чиновником, добросовестным и преданным своей работе. Даже в столь кратком отчете было видно его преданность делу. После смерти его жены и ребенка от эпидемии много лет назад, он посвятил всю свою жизнь работе. Вино и сладости стали для него единственной отдушиной.

— Некоторые болезни отнимают у человека возможность чувствовать вкус. Причинами могут служить неправильное питание или стресс.

Люди, столь строгие к себе в работе, склонны скрывать свои переживания. И бремя, вызванное этим состоянием, может привести к болезни.

— Ладно. Тогда кто кинул соль в вино?

Мао Мао покачала головой:

— Выяснять это — не моя работа.

Зная, что в другие кувшины тоже добавили соль, и что Хао Жань был очень серьезным человеком, Мао Мао предположила, что Жэнь Ши сможет разобраться с остальным. У любого добросовестного чиновника есть недруги. Должно быть, они решили немного напакостить, пока тот пьян. И когда увидели, что он даже не заметил, решили продолжать до тех пор, пока Хао Жань не обратит на них внимание. Бывает, алкоголь ударяет в голову — но ожидали ли преступники такого исхода шутки?

«Трусы, убегающие после того, что натворили».

Мао Мао не стала говорить это вслух, хотя могла бы. Ей не хотелось стать причиной чьего-либо жестокого наказания. Ее подсказки были так же прозрачны, как если бы она сказала все прямо.

Жэнь Ши что-то сказал Гао Шуню, и тот вышел из комнаты. Жэнь Ши некоторое время еще смотрел ему вслед, тем самым дав Мао Мао возможность осмотреть его и заметить, что к его поясу был прикреплен пэйюй с черным ониксом³.

«Он носит траур?»

Почему тогда выбрал такое скромное украшение?

— Мои извинения. Я ценю твою помощь, — сказал Жэнь Ши, одарив ее своей идеальной улыбкой.

— Не стоит благодарности, — Мао Мао хотелось спросить, что связывало Жэнь Ши и Хао Жаня, но она удержалась.

«Если это что-то неприличное, я пожалею, что спросила».

В конце концов, никогда нельзя быть уверенным, кто с кем и каким образом связан. Вместо этого она задала другой вопрос:

— Он действительно был выдающимся человеком?

— Безусловно. Он очень помог мне в детстве.

Жэнь Ши больше ничего не сказал и прикрыл глаза. Кажется, он предавался воспоминаниям о далеком прошлом, и из-за этого выглядел обычным юношей. Мао Мао редко видела подобное выражение на его необычайно красивом лице.

«Что ж, полагаю, ничто человеческое ему не чуждо».

Из-за божественной красоты Жэнь Ши было легко забыть, что он, как и все остальные, был рожден земной женщиной. Было легче поверить, что он — дух цветущего персикового дерева возрастом в тысячи лет⁴. Последнее время Мао Мао не знала, как относиться к Жэнь Ши.

Молча постояв некоторое время, Жэнь Ши что-то вспомнил, сунул руку под стол и достал сосуд внушительных размеров.

— Тыквенная бутыль? — спросила Мао Мао. Она могла поклясться, что слышит плеск содержимого.

— Да, но это не то вино, что вчера, — сказал он, протянув бутыль Мао Мао. — Это твоя награда.

Она открыла крышку и вдохнула насыщенный аромат.

«Ах!»

— Только пей незаметно.

— Большое вам спасибо, — необычайно серьезно сказала Мао Мао.

«Такой заботливый. Его часом не подменили?».

Стоило ей об этом подумать, как перед носом замаячило слащавое лицо. Она рефлекторно на него взглянула. Сомнений не было, павлин все тот же.

— Ты выглядишь не слишком благодарной, — сказал Жэнь Ши.

— Правда, господин? Может, вам следует меньше беспокоиться о выражении моего лица и больше думать о работе, которую нужно выполнить, — она заметила, как по телу Жэнь Ши пробежала дрожь. Значит, Мао Мао была права: он отлынивал от своих дел, чтобы поболтать с ней.

«Я бы поняла, будь у него и правда много свободного времени. Но бездельничать, игнорируя свои обязанности?..»

— Возможно, стоит позаботиться о делах раньше, чем они завалят собой весь стол, — Мао Мао скромно опустила тот факт, что сама едва ли была занята работой.

Жэнь Ши моргнул, и на секунду его лицо исказилось от боли, но затем ему пришла в голову какая-то мысль. На его лице появилась неприятная, озорная ухмылка.

— О, я работаю довольно усердно, — сказал он.

— Над чем же, господин?

Жэнь Ши задумчиво погладил подбородок.

— Ко мне на стол попал один занятный законопроект: о введении возрастных ограничений на употребление вина. Чтобы молодые люди не предавались пьянству.

Мао Мао смотрела на него, открыв рот.

— В нем рекомендуется запретить выпивку людям, не достигшим двадцати одного года, — его ухмылка стала еще неприятнее.

— Господин Жэнь Ши, я умоляю, не принимайте этот законопроект.

— Боюсь, это зависит не только от меня, — сказал евнух, и его улыбка распустилась подобно цветку в тот момент, когда лицо Мао Мао исказилось страданием.

Она скривила губы и сделала единственное, что могла, — посмотрела на него, как на раздавленного жука.

Примечания:

1) Имеется в виду сосуд из тыквы-горлянки (другие ее названия — У-Лоу, Ху Лу и Калабаш). Тыква-горлянка — это лиана семейства тыквенных, куда относятся также кабачок и дыня. Свежие тыквы-горлянки покрыты нежной зеленой кожицей, и их едят, как и другие плоды. Зрелые тыквы имеют золотисто-желтый оттенок. Древние люди делали из горлянок бутылки для нюхательного табака и цветочные вазы. Их также использовали в качестве ёмкости для воды, лекарств и спиртных напитков. Вино в бутылке из горлянки очень долго сохраняет свой вкус. В древних медицинских трактатах пишется, что вино, хранящееся в бутылках из тыквы-горлянки, может снять воспаление, а также улучшить зрение и пищеварение.

2) Рисовое кулинарное вино — это один из наиболее важных ингредиентов, уступающий по популярности и значимости разве что только соевому соусу. Именно сочетание соевого соуса и поварского вина дает блюдам узнаваемый вкус и аромат китайской кухни. Его в основном используют для приготовления мяса, рыбы, морепродуктов, яиц. Это вино — неизменный ингредиент маринадов для продуктов животного происхождения и способно или полностью удалить запах сырого мяса и морепродуктов, или сильно его ослабить. Кулинарное вино производится из коричневого клейкого риса путем ферментации и имеет солоноватый вкус.

3) Пэйюй — традиционный элемент китайского ханьфу, поясная подвеска, представляющая собой плетеный шнур с нанизанными на него бусинами и/или пластинами. Черный оникс же был на Востоке символом скорби. Приближаться к местам его добычи считалось плохим предзнаменованием. В Китае черным ониксом украшали усыпальницы императоров. Оникс — один из немногих камней, который относится к священным самоцветам.

4) Персиковое дерево в Китае является символом бессмертия и юности, а цветы символизируют весну, женственность, мягкость и чистоту. Часто упоминается, что персиковые деревья произрастают у входа в потусторонний мир, а дух персикового дерева выглядит девушкой божественной красоты, наподобие феи.

Глава 26 - Две стороны одной истории

Гао Шунь поставил лакированную шкатулку на стол и достал из нее свиток:

— Наконец-то прибыл отчет, о котором Вы просили.

Прошло уже два месяца с тех пор, как Жэнь Ши распорядился найти всех служанок, получивших ожоги.

— Слишком долго, — ответил юноша, бросив на подчиненного пристальный взгляд.

— Приношу свои извинения. — Гао Шунь никогда не оправдывался. Это было его принципом.

— Так кто она?

— На удивление важная особа, господин. — он развернул свиток, лежавший на столе. — Фэн Мин из Гранатового дворца. Старшая фрейлина Нравственной Супруги.

Жэнь Ши подпер руками подбородок и принялся холодным взглядом изучать бумагу.

⭘⬤⭘

— Юная госпожа-а, не сходишь со мной? — такое приглашение ожидало Мао Мао, когда она по обыкновению пришла помочь дармоед... Ой, то есть доктору с медицинскими делами. Тут же стоял евнух, которого, похоже, послали за лекарем.

— Что-то стряслось? — травница уже предвидела хлопоты. Но она не могла отказать шарлатану, которого трясло от ужаса, а потому без лишних слов пошла с ним. Вскоре они оказались перед караульной у северных ворот. Несколько евнухов разглядывали что-то, лежащее на земле у их ног. Вокруг толпились фрейлины.

— Повезло, что сейчас зима. — отметила Мао Мао с поразительным спокойствием. На земле, укрытое циновкой, лежало тело женщины. К бледно-синему лицу пристали слипшиеся волосы, губы были темно-фиолетового цвета. Ее душа давно уже покинула бренный мир.

Благодаря холодной погоде тело утопленницы сохранилось на удивление хорошо, но зрелище все же приятным не назовешь.

Вообще, осмотр покойницы входил в обязанности доктора. Того самого, который все это время дрожал от страха за спиной Мао Мао, словно девчонка. Впрочем, на то он и шарлатан.

Тело женщины заметили на поверхности внешнего рва утром. По одежде выяснили, что утопленница служила в Заднем дворце. Именно поэтому и вызвали шарлатана: все, что происходило в Заднем дворце, оставалось в его пределах.

— Не могла бы ты осмотреть тело вместо меня? — взмолился доктор, тряся своими вялыми усами, но Мао Мао не было до этого дела. За кого он вообще ее держал?

— Нет, не могу. Мне запрещено прикасаться к мертвым телам.

— До чего необычный запрет. — едкий комментарий принадлежал небезызвестному обладателю ангельского голоса. Нужно ли говорить, что со всех сторон тут же послышались кокетливые голоса фрейлин. Мао Мао казалось, что она смотрела театральное действо.

— Добрый день, господин Жэнь Ши.

«Не знаю, насколько его можно назвать добрым, когда перед нами лежит труп».

Мао Мао с полным безразличием посмотрела на прекрасного юношу. Стоявший за ним Гао Шунь, по обыкновению, взглядом умолял ее быть учтивее с юным господином.

— Итак, господин доктор. Не были бы вы должным образом осмотреть погибшую?

— Хорошо... — шарлатан, слегка покраснев, неуверенно подошел к утопленнице. Когда он с трепетом откинул циновку, позади послышались возгласы фрейлин.

Погибшая была высокой, на ногах — деревянные башмаки, один из которых слетел, обнажив забинтованную ступню. Пальцы рук были красными, а ногти сильно изувечены. Судя по одежде, она работала на кухне.

— Похоже, тебя это зрелище совсем не беспокоит. — заметил Жэнь Ши.

— Мне не впервой такое видеть.

Цветочный квартал мог на первый взгляд показаться прекрасным местом, но стоило хоть на шаг сойти с главной улицы, как перед взором представал мир беззакония. Нередко там можно было наткнуться на тело молодой девушки — изнасилованной, избитой и оставленной умирать. Сперва могло показаться, что куртизанки были заперты в клетке, но на самом деле эта клетка оберегала от окружавшей опасности. Еще бы: для борделя они были товаром, а товар должен прослужить как можно дольше.

— Позже я бы хотел услышать твое мнение по поводу произошедшего.

— Непременно, Господин. — едва ли она могла чем-то помочь, но отказать было бы невежливо.

«Как холодно, наверно, было в той воде»

Когда доктор закончил осмотр, Мао Мао осторожно накрыла тело циновкой. Хоть теперь в этом и не было особого смысла.

Мао Мао привели в караульную близ центральных ворот. Похоже, в кабинет Старшей управительницы прислужниц нынче было не попасть — там кипела работа. А обсуждать такой щепетильный вопрос в Нефритовым дворце было нельзя, ведь там его могла подслушать юная принцесса.

«Лучше бы уже обзавелся собственным кабинетом»

Травница учтиво кивнула стоявшим перед входом евнухам.

— Стражники придерживаются мнения, что это было самоубийство, — уведомил ее Жэнь Ши. Если им верить, девушка забралась на стену и бросилась в ров. Она была, как и предполагалось ранее, одной из низкоранговых служанок кухни, где и работала вплоть до вчерашнего дня. Другими словами, все произошло прошлой ночью.

— Я не могу с уверенностью сказать, было это самоубийство или нет, — сказала Мао Мао. — Но ясно одно: в одиночку она этого сделать не могла.

— Что ты имеешь в виду? — Спросил Жэнь Ши, величественно восседая на кресле. Сейчас он был совсем не похож на того ребячливого юношу, который иногда представал перед травницей.

— Возле стены не было лестницы.

— Хм, и вправду не было.

— Могла ли она забраться на стену с помощью крюка-кошки?

— Разве такое возможно? — спросил он, будто и вправду хотел узнать ответ. Как с ним тяжело иметь дело. Она хотела ему сказать все, что думала о его бессмысленных вопросах, но, встретившись взглядом с Гао Шунем, решила промолчать.

— Способ забраться наверх без каких-либо инструментов есть, но я не думаю, что женщина бы с этим справилась.

— Есть способ? И какой же?

После переполоха с «духом», которым оказалась Принцесса Фу Жун, травница долго пыталась понять, как же той удалось забраться на внешнюю стену. Просто вскарабкаться по стене бы не получилось.

Стоило вопросу засесть в голове, и Мао Мао его не выпускала, пока не находился ответ. Потратив немало времени, исследуя стены, в конце концов, она обнаружила серию выступов в углу, где сходились четыре стены: то тут, то там выступал кирпичик. Вероятно, выступы использовались при строительстве стены. По ним вполне можно было забраться на стену, особенно будучи такой искусной танцовщицей, как Принцесса Фу Жун.

— Забраться по ним смогла бы далеко не каждая женщина. Тем более, если у нее были забинтованные ступни¹.

Иногда девушкам бинтовали ноги: кости ломали, затем ступни перевязывали полосками ткани и вставляли в крохотные деревянные башмачки. Все это делалось с одной целью: считалось, что чем меньше нога, тем красивее. Не каждую женщину подвергали этой процедуре, но в Заднем дворце то и дело можно было встретить женщин с забинтованными ступнями.

— Ты хочешь сказать, что это было убийство?

— Я ничего не хочу сказать. Но я убеждена, что девушка была жива, когда упала в ров. — Разодранные в кровь кончики пальцев говорили о том, что женщина отчаянно пыталась зацепиться за стены, пока была внизу, в холодной воде. Мао Мао не хотела об этом думать.

— Ты не могла бы осмотреть ее внимательней? — Медовая улыбка, которой невозможно отказать, была тут как тут. Тем не менее, именно это ей и нужно было сделать: запрет есть запрет.

— Мой учитель строго-настрого запретил мне прикасаться к мертвым.

— Почему? Из-за простого страха нечистой энергии? — казалось, Жень Ши намекал на то, что аптекари постоянно взаимодействуют с больными и ранеными, так что контакт с трупами для них не редкость.

Мао Мао решила ответить прямо:

— Потому что людей тоже можно превратить в медицинские ингредиенты.

Как говорил отец: «Никто не знает, как далеко зайдет твое любопытство. А коль уж будешь вынуждена провести вскрытие... Что ж, делай это только в крайнем случае».

Он утверждал, что если ей хоть раз доверят мертвое тело, не далек тот час, когда она превратится в расхитительницу гробниц. Не самая лестная вещь, которую она о себе слышала. Сама Мао Мао считала, что у нее здравого смысла чуть больше, но все же до сих пор придерживалась наказа.

Жэнь Ши и Гао Шунь в изумлении переглянулись и с пониманием кивнули друг другу. Гао Шунь с жалостью посмотрел на девушку. Ей это показалось ужасно грубым: руки затряслись, но она успокоила их, сжав кулаки.

Ладно, ближе к делу.

«Это было убийством или все-таки самоубийством?»

Мао Мао никогда не задумывалась о самоубийстве, да и в том, чтобы ее кто-нибудь прикончил, тоже интереса не имела. Смерть бы положила конец ее экспериментам с лекарствами и ядами. А потому, если бы судьба велела ей умереть, она бы хотела уйти, испробовав новый яд.

«Какой бы выбрать...»

Пока она пребывала в задумчивости, Жэнь Ши внимательно за ней наблюдал.

— О чем думаешь?

— Размышляю о том, от какого яда бы предпочла умереть, господин.

Она просто сказала правду, но молодой человек нахмурился:

— Ты что, умирать собралась?

— Ничуть.

Евнух покачал головой, будто показывая, что травница несла несусветную чепуху. Ну, а кто сказал, что она должна говорить разумные вещи?

— Никто не знает, когда ему суждено умереть.

— Это правда, — на лице Жэнь Ши промелькнула нотка печали. Возможно, он подумал о Хао Жане.

— Господин Жэнь Ши.

— Да, что? — он взглянул на нее с подозрением.

— Если вам придется меня казнить, не могли бы вы сделать это с помощью яда?

Молодой человек приложил руку ко лбу и вздохнул.

— И почему ты решила просить об этом меня?

— Если я совершу проступок, потребующий такой меры наказания, вы будете тем, кто вынесет приговор, разве я не права?

Жэнь Ши пристально на нее взглянул. Мао Мао показалось, что он пребывал в дурном расположении духа, но причина была ей неясна. Он будто прожигал ее взглядом. Гао Шунь выглядел все более встревоженным.

«Хмм, похоже, вот и проступок.»

— Приношу свои глубочайшие извинения, господин, я погорячилась. Удушение или обезглавливание были бы также вполне приемлемы.

— Я не понимаю, — сказал Жэнь Ши, и гнев сменился удивлением.

— Господин, я простолюдинка. — а простые люди не могут перечить аристократам. Правильно или неправильно — значения не имело, такова была жизнь. Конечно, все могло перевернуться с ног на голову, но Мао Мао сомневалась, что нашлись бы люди, поддержавшие революцию. Причина была проста: правительство не было таким уж плохим.

— Моя голова может слететь с плеч из-за любой оплошности.

— Я бы так не поступил. — юноша смотрел на нее с беспокойством.

Девушка покачала головой.

— Вопрос не в том, захотите вы так поступить или нет, а в том, сможете ли. — у Жэнь Ши было право и власть отбирать жизни, у Мао Мао же такого права не было. Вот и все.

Лицо павлина ничего не выражало. Был ли он расстроен? Сложно сказать. Может быть, просто задумался о чем-то. Она не хотела знать. Ей просто казалось, что в его голове проносится множество разных мыслей.

«Видимо, мои слова его задели».

Ни Жэнь Ши, ни Гао Шунь ничего больше не сказали, и Мао Мао, не получив больше никаких поручений, поклонилась и ушла.

Через некоторое время до нее дошел слух, что та утопленница незадолго до печальных событий стала свидетелем попытки отравления. Об этом она сообщила в записке, которую обнаружили после ее смерти. Дело было закрыто — признано самоубийством.

Примечания:

1) Бинтование ног — обычай, практиковавшийся в Китае (особенно в аристократической среде) с начала X до начала XX века.

Девочкам ломали кости ступни, после чего полоской ткани привязывали к ступне все пальцы ноги, кроме большого, и заставляли ходить в обуви малого размера, отчего ступни значительно деформировались, иногда лишая возможности ходить в будущем. Такие ноги традиционно назывались «золотыми лотосами». От размера ступни зависел престиж невесты, к тому же считалось, что принадлежащей к высокому обществу даме не следует ходить самостоятельно. Это бессилие, неспособность к передвижению без посторонней помощи составляло, по литературным свидетельствам, одну из привлекательных черт женщины-аристократки: здоровые и недеформированные ноги ассоциировались с крестьянским трудом и «подлым происхождением».

Глава 27 - Мёд (Часть первая)

Чаепития для супруг были сродни работе. У Юй Е они бывали чуть ли не каждый день. Обычно она проводила их у себя в Нефритовом дворце. Иной раз ее приглашали к себе другие супруги.

«Отличный шанс изучить соперниц и поучаствовать в политической игре», — подумала Мао Мао. Она не слишком любила чаепития. В основном беседы сводились к макияжу и нарядам. В пустых разговорах мелькали каверзные вопросы — прямо-таки Задний дворец в миниатюре. «Кажется, им это вполне по душе. Наверно, поэтому они и супруги».

Юй Е беседовала с супругой среднего ранга, которая так же, как и она, приехала с запада. Похоже, общая родина их сблизила. Мао Мао не знала подробностей, но, кажется, речь шла о будущих отношениях их семей.

Юй Е была веселой и обаятельной собеседницей, и многие супруги выбалтывали ей секреты прежде, чем успевали опомниться. В ее обязанности входило все это записывать. Край, где она родилась, не был плодородным, зато являлся важным торговым узлом, так что умение разбираться как в людях, так и в меняющихся временах, было незаменимо. Юй Е приносила пользу семье не только своим статусом Благородной супруги, но и снабжая их время от времени ценной информацией.

«Прошлой ночью она не спала допоздна, но совсем не выглядит уставшей».

Император навещал свою возлюбленную Юй Е раз в три дня, а то и чаще. Якобы чтобы повидать дочь, которая уже начала хвататься за предметы и делать первые шаги, но, разумеется, восхищение принцессой было не единственным, чем он занимался во время своих визитов. Мао Мао знала, что император не забывал ни о дневных обязанностях, ни о ночных, производя впечатление исключительно неутомимого человека. С точки зрения процветания страны, это заслуживало похвалы.

По завершении чаепития Мао Мао получила от Ин Хуа гору сладостей. Она была не прочь полакомиться парочкой конфет, но их было слишком много, а потому травница по обыкновению направилась к Сяо Лань. Рассказы Сяо Лань не всегда были внятными или хоть сколь-нибудь связными, но она любезно делилась с Мао Мао последними слухами. Сегодня она рассказывала о служанке, которая покончила с собой, о попытке отравления и, по какой-то причине, о Нравственной супруге.

— Сколько ни говори о «четырех фаворитках» императора, но признай – они не молодеют.

Супруге Юй Е было девятнадцать, Ли Хуа — двадцать три, а Ли Шу всего четырнадцать. Но Нравственной супруге А До было целых тридцать пять, она была на год старше Его Величества. Возможно, она все еще могла родить ребенка, но по негласным правилам Заднего дворца ей вскоре придется уступить свое место. Иными словами, А До не могла стать матерью нации.

Уже поговаривали о возможном лишении ее статуса и о вероятных кандидатках на освободившееся место. Подобные разговоры ходили и раньше, но поскольку А До была супругой императора еще до его восшествия на престол и, к тому же, когда-то родила ему сына, они так и остались пустой болтовней.

«Мать умершего юного принца», — подумала Мао Мао. Такая же судьба грозила Ли Хуа, если она не забеременеет снова. И не только ей одной: нельзя было с уверенностью сказать, что супруга Юй Е будет пользоваться благосклонностью императора вечно.

Ведь каждый прекрасный цветок со временем увядает, а цветы Заднего дворца считались бесполезными, если не плодоносили. Сколь привычными ни казались теперь эти суждения, они лишний раз напоминали о том, что это место было лишь клеткой.

Она стряхнула с подола крошки лунного пряника и посмотрела на затянутое тучами небо.

Сегодняшнее чаепитие Юй Е посетила необычная гостья — Супруга Ли Шу, одна из четырех Благородных Супруг императора. Среди наложниц одного ранга, тем более самого высокого, было не принято приглашать конкурентку.

На детском лице Ли Шу читалось беспокойство. Ее сопровождали четыре фрейлины, включая дегустатора. Видимо, женщина была наказана не так строго, как того боялась Мао Мао.

На улице было холодно, так что чаепитие проходило внутри. Некоторых евнухов отправили расставлять диванчики для фрейлин в приемной. Стол был инкрустирован перламутром, а занавески поменяли на новые, с искусной вышивкой. Откровенно говоря, они так не хлопотали даже перед приемом самого императора , но женщинам было особенно важно выглядеть наилучшим образом перед соперницами.

Среди других приготовлений макияж наносили с особенным энтузиазмом, из-за чего Мао Мао лишилась веснушек. Девушки подвели уголки глаз красным, и хотя мужчины бы посчитали такой макияж слишком броским, здесь это не имело значения. Победительницей стала бы самая яркая из двух сторон.

Может, дело было в возрасте, но во время чаепития говорила только Юй Е, а Ли Шу лишь кротко кивала в ответ. Стоявшие за спиной Нравственной супруги фрейлины интересовались не столько своей госпожой, сколько убранством Нефритового дворца. Они то и дело украдкой поглядывали на украшения и мебель. Только дегустатор, как и подобает, стояла позади Супруги Ли Шу, прямо напротив Мао Мао, и бдительно смотрела на травницу, что еще совсем недавно ей угрожала.

«Ну вот опять».

Сначала женщины из Хрустального дворца, теперь эта девушка. Мао Мао хотела, чтобы люди перестали относиться к ней как к какому-то монстру: «Я не собака — не кусаюсь».

«На первый взгляд, они совершенно обычные фрейлины», — подумала Мао Мао. Однажды она сказала Гао Шуню, что они издевались над своей госпожой. Ей было бы неловко, окажись это неправдой, но в то же время она была бы рада этому.

На фоне не имеющих себе равных служанок Нефритового дворца служанки Ли Шу казались медлительными, хотя честно выполняли свою работу. Впрочем, это было нормальное положение дел: хозяйкой сегодняшнего чаепития была Юй Е, так что хлопот у них было не так уж много.

Ай Лань принесла керамический чайник с горячей водой.

— Как вы относитесь к сладкому? На улице холодно, и я подумала, что оно придется как раз кстати, — сказала Юй Е.

— Я люблю сладости, — ответила Ли Шу. Кажется, она слегка успокоилась.

Внутри чайника были апельсиновые корочки в медовом сиропе. Напиток согревал тело, успокаивал горло и даже помогал предупредить простуду. Его приготовила Мао Мао. Похоже, он полюбился Юй Е и в последнее время она часто подавала его на чаепитиях.

«Хм?»

Хотя Супруга Ли Шу сказала, что любит сладкое, выражение ее лица внезапно изменилось. Дегустатор также выглядела так, будто хотела возразить против того, что наливали в чашу ее госпожи.

«Мед она тоже не переносит?» — подумала Мао Мао.

Ни одна из других фрейлин, развалившихся на диванчике, не собиралась ничего говорить. Они просто раздраженно смотрели на Ли Шу, будто говоря: «Перестань ныть». Они все еще думали, что это просто детские капризы.

Мао Мао тихонько вздохнула и шепнула на ухо Супруге Юй Е.

Ее глаза слегка расширились, и она подозвала Ай Лань.

— Мне ужасно жаль, но, кажется, напиток еще не настоялся. Я подам что-нибудь другое. Как насчет имбирного чая?

— Да. Благодарю, госпожа, — более оживленно ответила Ли Шу. Кажется, заменить напиток было верным решением.

Когда Мао Мао подняла глаза, она увидела фрейлин Ли Шу. Всего лишь на мгновение ей показалось, что они выглядели разочарованными.

Наступил вечер, и, как всегда, появился прекраснейший из евнухов. Вслед за улыбающейся нимфой показался Гао Шунь. В последнее время Мао Мао казалось, что морщин на лбу помощника прибавилось. По всей видимости, забот становилось все больше.

— Я слышал, у Вас было чаепитие с Супругой Ли Шу, — сказал Жэнь Ши.

— Да, и оно прошло прекрасно.

Жэнь Ши так часто навещал Благородных супруг императора, что казалось, будто следить за порядком во внутреннем дворце было его обязанностью.

Похоже, он почувствовал что-то неладное в сегодняшнем чаепитии и решил вмешаться. Мао Мао попыталась уйти, пока ее во что-нибудь не втянули, но Жэнь Ши, положив руку на плечо, остановил ее.

— Не будете ли вы так добры отпустить меня?

— Я еще не договорил. — Когда это создание неземной красоты перевело на нее взгляд, Мао Мао оставалось только уставиться в пол. Она была уверена, что смотрит на него, словно на дохлую рыбу. К тому же, не очень симпатичную. Вероятно, одну из тех, что питаются мусором на дне.

— Ха-ха, вы так хорошо ладите, — беззаботно рассмеялась Юй Е. Чересчур беззаботно, по мнению Мао Мао.

— Госпожа Юй Е, вы знаете, что акупрессура зоны вокруг глаз прекрасно снимает их напряжение? — съязвила Мао Мао.

«Так не пойдет. Нельзя разговаривать в таком тоне». Лучше приберечь колкости для Жэнь Ши.

«Нет, пожалуй, это тоже не годится». Она и так перегнула палку буквально на днях. Череда мелких промахов когда-нибудь переполнит чашу терпения евнуха. Не хотелось бы попасть на виселицу, потеряв его расположение.

— Ты слышала, что виновницей недавнего отравления считают служанку, на днях покончившей с собой?

Мао Мао кивнула — судя по тону, Жэнь Ши спрашивал ее, а не Юй Е. Понимая, что разговор не предназначен для чужих ушей, супруга покинула комнату. Мао Мао, Жэнь Ши и Гао Шунь остались одни.

— Ты правда веришь, что преступница покончила с собой?

— Это не мне решать. — Выдавать свои фантазии за факты — это привилегия сильных мира сего. Она не знала, кто выносил решение, но подозревала, что Жэнь Ши имел к этому некоторое отношение.

— Могла ли простая служанка отравить еду Добродетельной супруги?

— Боюсь, мне это неизвестно.

Жэнь Ши улыбнулся, смотря на нее тем самым чарующим взглядом, благодаря которому окружающие готовы были выполнить любое его желание. К несчастью для него, подобный прием не работал с Мао Мао. Однако ему не обязательно было использовать на ней этот трюк. Если он просто отдаст приказ, она все равно не сможет отказать.

— Не могла бы ты с завтрашнего дня помогать с работой в Гранатовом дворце?

Зачем делать вид, что это вопрос? Мао Мао дала единственный возможный ответ:

— Как пожелаете.

Говорят, дом является отражением хозяйки. Так, Нефритовый дворец Супруги Юй Е был уютным, а Хрустальный дворец Ли Хуа — элегантным и утонченным. Гранатовый дворец, где жила А До, был в первую очередь практичным. В убранстве не было излишеств: в глаза бросалось отсутствие замысловатых украшений, что придавало ему некоторую изысканность.

Хозяйка дома была в точности такой же. У нее не было ничего лишнего: ни пышных форм, ни полноты, ни особого очарования — это была сдержанная, строгая красота.

«Ей правда тридцать пять?»

Если бы А До надела служебную форму, ее можно было бы принять за какого-нибудь многообещающего чиновника. Должно быть, в Заднем дворце, где трудились лишь фрейлины и евнухи, она была объектом обожания многих женщин. В этом смысле она была похожа на Жэнь Ши, и в то же время отличалась. Мао Мао не помнила, во что была одета А До на императорском приеме, но ей бы больше пошла одежда кочевника для верховой езды¹, а не платье с широкими рукавами, которое было на супруге сейчас.

Мао Мао и двум другим служанкам показали дворец. Старшая фрейлина А До Фэн Мин, полная дружелюбная красавица, быстро ввела их в курс дела.

— Прошу прощения, что пригласила так внезапно, — сказала она. Старшая фрейлина Нравственной супруги и сама была из видной семьи, но была очень доброжелательна к простым служанкам.

«Интересно, она дочь торговца или кого-то в этом роде?» — подумала Мао Мао.

Ее и остальных пригласили помочь с масштабной уборкой, проходившей по традиции в начале каждого года. В Гранатовом дворце не хватало рабочих рук, чтобы провести ее самостоятельно.

«Она поранилась?» — удивилась Мао Мао, заметив повязку на левой руке Фэн Мин. Устав от беспокойства окружающих по поводу ее шрамов, травница тоже перевязывала левую руку.

Женщины предоставили евнухам заниматься физическим трудом, а сами провели день, просушивая мебель и свитки, чтобы защитить их от насекомых. И того, и другого в Гранатовом дворце было очень много — намного больше, чем во дворце Юй Е. Все это скопилось за время долгого пребывания А До в стенах Заднего дворца — более долгого, чем у любой другой супруги.

Этим вечером Мао Мао не вернулась в Нефритовый дворец, а осталась ночевать в большой комнате Гранатового дворца с двумя другими служанками. Ей дали очень теплое одеяло из звериной шкуры, чтобы защититься от холода.

«Мне не говорили, что именно нужно сделать».

Мао Мао сосредоточилась на уборке, как и просила Фэн Мин. Пышная фрейлина была щедра на похвалу, чем значительно мешала халтурить. Мао Мао начала подозревать, что Фэн Мин на самом деле умеет мастерски управлять людьми.

Фэн Мин была из тех женщин, образ которой появляется в голове всякий раз, когда говорят о примерной жене, с радостью выполняющей работу по дому. Она служила А До все время, пока супруга жила в Заднем дворце, а, значит, уже давно вышла из брачного возраста, и даже Мао Мао поймала себя на том, что сожалеет об этом. Она знала, что, будучи главной фрейлиной, Фэн Мин зарабатывала больше, чем многие необразованные мужчины, но задавалась вопросом, действительно ли Фэн Мин никогда не задумывалась о замужестве. Разве не это волновало большинство людей? Мао Мао слышала, как фрейлины в Нефритовом дворце часто говорили об этом. Они не собирались уходить от Супруги Юй Е, но это не мешало им мечтать, что однажды в их жизни появится достойный мужчина.

«Вы можете мечтать сколько угодно», — с улыбкой сказала Хун Нян. Мао Мао эта фраза показалась необъяснимо пугающей.

«Впервые за долгое время я чувствую, что действительно поработала», — подумала она. А затем свернулась калачиком, как кошка (соответствуя своему имени), и вскоре заснула.

«Неужели тот, кто стоял за попыткой отравления, действительно здесь?» — удивилась Мао Мао. Фрейлины в Нефритовом дворце были чрезвычайно трудолюбивыми, но она должна была признать, что женщины в Гранатовом дворце им не уступали. Все они обожали Супругу А До и хотели сделать все, что в их силах.

Это относилось и к старшей фрейлине Фэн Мин. Если она замечала пылинку, то, несмотря на свой статус, сама ее смахивала. Она едва ли походила на старшую фрейлину при супруге высокого ранга. Даже трудолюбивая Хун Нян поручала такие дела другим женщинам.

«Вот бы эти выскочки из Хрустального дворца это увидели».

Супруге Ли Хуа, похоже, просто не повезло со служанками. Возможно, их было так много, потому что каждая из них по отдельности почти ничего не делала. Зато они очень продуктивно трепались между собой, в чем, собственно, и крылась проблема. Впрочем, разбираться с подобными ситуациями было задачей руководителя.

Глубокая преданность могла привести и к неприятностям. Например, стать причиной покушения. Если какой-то высокопоставленный чиновник пытался бы продвинуть свою дочь в Задний дворец, то одну из четырех Благородных супруг могли бы лишить статуса. Если кто и был главной кандидаткой на замену, так это А До — но что, если место одной из других супруг внезапно освободится?

О Юй Е и Ли Хуа не могло быть и речи, но император не навещал Супругу Ли Шу. Мао Мао подозревала, что это было одной из причин, по которой ее фрейлины относились к ней с таким пренебрежением.

«Его Величеству не по душе такие… цыплята». Возможно, из-за пристрастия его отца к маленьким девочкам нынешний правитель любил только пышных женщин. Каждая супруга, которую он посещал, включая Юй Е и Ли Хуа, обладала более чем аппетитными формами.

Ли Шу еще предстояло исполнить свой долг как супруги. Возможно, это было и к лучшему для столь юной девушки. Формально она достигла брачного возраста, но беременность в четырнадцать могла привести к чрезмерной нагрузке на организм во время родов. Даже в Медяном доме девушки заканчивали обучение только в пятнадцать лет, а до этого не принимали клиентов. Такой подход к обучению первоклассных куртизанок позволял им дольше оставаться в деле.

Мао Мао предпочитала не задумываться о пристрастиях бывшего императора слишком сильно. Если подсчитать возраст матери нынешнего императора на момент его рождения, можно было получить весьма тревожное число.

В любом случае, если кто-то хотел избавиться от одной из четырех Благородных супруг, целью могла бы стать Ли Шу.

Мао Мао погрузилась в свои мысли, пока приводила в порядок кухонную полку, на которой в ряд стояли глиняные горшки. Сладкий аромат щекотал ей нос.

— Что делать с этими? — Мао Мао взяла в руки один из сосудов и обратилась к фрейлине, которая вместе с ней убиралась на кухне. Две служанки, которые накануне сопровождали Мао Мао, убирали купальню и гостиную.

— А, эти. Протри полку и поставь на место.

— Это все мед?

— Да, семья госпожи Фэн Мин занимается пчеловодством.

— Тогда понятно.

Мед был предметом роскоши. Повезет, если человек сможет достать хотя бы один сорт, не говоря уже о целой полке меда на любой вкус, но это все объясняет. Мао Мао заглянула в несколько горшков и увидела мед разных оттенков: янтарный, темно-красный и даже коричневый. Они были собраны с разных цветков и имели разный аромат. Если подумать, она заметила, что свечи, которые использовали для освещения прошлой ночью, имели приятный аромат. Должно быть, они были из пчелиного воска.

«Хм…»

Что-то не давало ей покоя — что-то, связанное с медом. Она была уверена, что эта тема всплывала недавно.

— Когда закончишь, не могла бы ты протереть перила на втором этаже? Их во время уборки всегда пропускают.

— Конечно, — Мао Мао положила мед на место и поднялась на второй этаж, прихватив тряпку.

«Мед. Мед…»

Тщательно вытирая пыль с каждой балясины, она прокручивала это слово в уме, сводя все воедино.

«Что ж».

Со второго этажа ей было хорошо видно окрестности. В тени деревьев виднелись какие-то фигуры. Они думали, что их никто не видит, и подсматривали за происходящим в Гранатовом дворце.

«Это Супруга Ли Шу?»

У молодой супруги была только одна сопровождающая — ее дегустатор. Мао Мао было совершенно непонятно, с какой целью они сюда пришли. Мысленно она вернулась к чаепитию и необъяснимому отвращению Ли Шу к меду.

«Мед…»

Она все никак не могла перестать об этом думать.

Мао Мао заняла приемную Нефритового дворца, чтобы доложить Жэнь Ши о том, что происходит в Гранатовом дворце.

— Как-то так. Но объяснить, как все это связано, я все еще не могу.

«Чего не знаю, того не знаю». Нельзя сказать, что Мао Мао недооценивала свои способности, но в то же время она не питала по их поводу иллюзий. Она была совершенно откровенна с прекрасным евнухом и без утайки рассказала о своих наблюдениях за последние три дня, проведенных в Гранатовом дворце.

Жэнь Ши элегантно возлежал на диванчике, потягивая ароматный заграничный чай с медом и лимоном.

— Вот как? Понятно.

— Именно так, господин.

Мао Мао радовало, что в последнее время великолепный евнух выглядел менее блестящим, но ей показалось, что вместе с тем тон стал куда свободнее. Теперь, когда его речь была лишена привычной обходительности, он производил впечатление юноши, почти мальчика. Мао Мао не понимала, что он от нее хочет. Она самый обычный фармацевт и не желает изображать шпиона.

— Тогда задам другой вопрос. Если бы кто-то общался с внешним миром с помощью особых средств, как ты думаешь, кто бы это мог быть?

«Снова ходит вокруг да около. Вот бы просто сказал, что имеет в виду».

Мао Мао не любила делать выводы без доказательств. Ее всегда учили не действовать, основываясь на одних только предположениях. Закрыв глаза, она глубоко вздохнула. Если не успокоится, то снова посмотрит на очаровательного молодого человека, как на раздавленную лягушку. Гао Шунь молчал, взглядом призывая ее сохранять самообладание.

— Это всего лишь предположение, но если бы такой человек и был, то госпожа Фэн Мин, главная фрейлина, подошла бы на эту роль.

— У тебя есть какие-либо доказательства?

— У нее была перевязана левая рука. Однажды я пришла к ней, когда она меняла повязку, и заметила несколько ожогов.

Ранее Мао Мао уже сталкивалась с делом о дощечках для письма, пропитанными различными порошками. Тогда она подумала, что если эти химические вещества вообще что-то значат, то они являются частью шифра, но не стала озвучивать свои опасения. Основываясь на том, что одежда, в которую завернули дощечки, была опалена, легко предположить, что и у человека, когда-то носившего этот наряд, был ожог на руке. Она была уверена, что Жэнь Ши рассматривал такую возможность. Вероятно, поэтому он попросил Мао Мао стать его глазами и ушами.

Мао Мао искренне полагала, что безмятежная главная фрейлина не выглядит способной на такое, но ей пришлось признать, что это лишь ее мнение. Если хочешь докопаться до истины, нужно смотреть на вещи непредвзято.

— Ну-у, годится. — Внезапно взгляд Жэнь Ши упал на горшочек на столе. Он посмотрел на Мао Мао, и на его лице появилась сладкая улыбка, от которой так и веяло чем-то зловещим. Мао Мао почувствовала, как ее волосы встали дыбом. У нее было очень плохое предчувствие.

Жэнь Ши взял горшочек и подошел к ней:

— Такая умная девочка заслуживает награды.

— Я воздержусь.

— Ну же, не стоит скромничать.

— Мне и без награды хорошо. Отдайте это кому-нибудь другому. — Мао Мао бросила на Жэнь Ши свой самый убийственный взгляд, пытаясь ему возразить, но он даже не дрогнул. Это наказание за то, что она задела его чувства на днях? К сожалению, Мао Мао так и не поняла, за что Жэнь Ши сердился на нее.

Евнух медленно подходил ближе. Мао Мао отступила на полшага и уперлась в стену. Она посмотрела на Гао Шуня в поисках помощи, но молчаливый помощник сидел у окна, бесцельно наблюдая за птицами в небе. Очевидно наигранная поза вывела ее из себя.

«Я подсыплю ему слабительное».

Жэнь Ши, все еще улыбаясь так, что любой другой растаял бы, макнул пальцы в банку. С них стекал мед. Эта издевка зашла слишком далеко.

— Не любишь сладкое?

— Предпочитаю острое.

— Но есть-то ты его можешь?

Жэнь Ши не собирался менять своих намерений: его пальцы потянулись к губам Мао Мао.

«Должно быть, это его обычное поведение, — подумала она. — Но даже красота не дает ему права делать все, что вздумается».

Евнух с восторгом изучал пронзающий взгляд Мао Мао.

«Верно… Я и забыла, какой он извращенец».

Она посмотрела на него испепеляющим взглядом, как на крысу, но это дало противоположный эффект.

Должна ли она воспринять это как приказ и просто позволить ему накормить себя медом? Или ей следует попытаться спасти остатки своей гордости, найдя какой-нибудь способ сбежать?

«Я могла бы смириться, будь это аконитовый мед», — подумала она. Собранный с ядовитого цветка, мед хотя бы был опасным для жизни.

Внезапно в голове Мао Мао что-то щелкнуло. Она хотела воспользоваться моментом, чтобы соединить все нити воедино, но из-за извращенца, упорно тянущего к ней свои ручищи, она вообще не могла ни о чем думать. В тот момент, когда пальцы уже были готовы коснуться ее губ, она услышала голос.

— Что вы делаете с моей служанкой? — Это была Супруга Юй Е, выглядевшая очень недовольной. Рядом с ней стояла Хун Нян, обхватившая голову руками.

Примечания:

1) Речь об одежде Хуфу (Кит.: 胡服; пиньинь: húfú) — одежде северных варваров. Она характеризовалась рубашкой с узкими рукавами и штанами.

2) Акупрессура — это древняя форма массажа, которая является одним из методов лечения, используемых в традиционной китайской медицине.

Целью акупрессуры (как и других методов лечения китайской медицины) является поощрение движения ци («жизненной энергии») по 14 каналам (меридианам) внутри тела.

Акупрессура заключается в нажатии на акупунктурные точки в попытке помочь свободному потоку энергии в канале(ах). Акупрессура похожа на акупунктуру, но человек использует пальцы вместо игл, чтобы работать с точкой.

Глава 28 - Мёд (Часть вторая)

— Я согласен, что шутка господина Жэнь Ши зашла слишком далеко, но это была лишь небольшая шалость. Может, вы сумеете его простить? — спросил Гао Шунь, провожая Мао Мао в Алмазный дворец, где жила Супруга Ли Шу. Его начальника уже подвергли резкому осуждению в Нефритовом дворце за этот инцидент.

— Хорошо. Если в будущем облизывать его пальцы будете вы, господин Гао Шунь, я не вижу никаких проблем.

— Об-близывать... — Гао Шунь выглядел озадаченным. Он обладал самыми обычными предпочтениями и не имел желания облизывать руки другого мужчины, даже если этот мужчина — Жэнь Ши.

— Если вы меня услышали, этого достаточно, — сказала Мао Мао и, поджав губы, пошла быстрым шагом.

Этот юноша был бессовестным извращенцем. Как у человека с настолько красивым лицом может быть такой невыносимый характер?

Мао Мао была уверена, он заманил в свои сети бесчисленное множество людей, используя ту же уловку. Бесстыдство — вот, что это такое. Если бы он не был настолько влиятельным, она бы всерьез рассмотрела возможность зарядить ему между ног. Однако, напомнив себе, что нельзя ударить то, чего нет, она немного успокоилась.

Наконец они пришли в Алмазный дворец — совершенно новое здание, со всех сторон засаженное бамбуком Нандина¹.

Их поприветствовала Супруга Ли Шу, в вишнево-красном платье и волосами, заколотыми шпилькой с цветочным узором. По мнению Мао Мао, этот простой девичий наряд подходил ей больше, чем замысловатое одеяние с праздника в саду.

После того как Супруга Юй Е проявила интерес к этой истории, Мао Мао запросила аудиенцию у Супруги Ли Шу, надеясь пролить свет на то, что не давало ей покоя.

Ли Шу не пыталась скрыть разочарование, когда увидела, что Жэнь Ши среди них не оказалось. Трудно ее за это винить — у него хотя бы было красивое лицо.

— Могу я узнать, зачем вы пожелали меня видеть? — Ли Шу откинулась на кушетку, прячась за складным веером из павлиньих перьев. Ей не хватало характерной другим супругам спокойной уверенности; напротив, на ее лице читалось беспокойство. Все-таки она еще совсем юна. Без сомнений, Ли Шу была красива, ее не просто так называли «очаровательной принцессой». Однако ей только предстояло раскрыть свою женственность: ее фигура была еще более детской, чем у худой как щепки Мао Мао.

Две фрейлины безучастно стояли позади Ли Шу. Поначалу супруга посмотрела с досадой на веснушчатую незнакомку, но потом, похоже, узнала в Мао Мао служанку с приема в саду. Ее глаза расширились и, кажется, теперь она была более к ним расположена.

— Госпожа, Вы не едите мед? — Мао Мао могла бы начать с каких-нибудь любезностей или пустых разговоров, но это было бы утомительно, и она обошлась без них.

Глаза Ли Шу расширились еще больше.

— Откуда вы знаете?

— Это было понятно по выражению вашего лица. — «Только слепой не заметил бы», — подумала Мао Мао.

Супруга Ли Шу казалась все более изумленной. Мао Мао редко встречала настолько легко читаемых людей. Она продолжила:

— Бывало, что вам становилось плохо из-за меда? — Ли Шу была поражена еще больше, и Мао Мао расценила это как «да». — Нередко человек начинает испытывать отвращение к еде, ставшей причиной его пищевого отравления.

На этот раз Ли Шу покачала головой:

— Не совсем так. Я этого не помню. Тогда я была совсем ребенком. — В младенчестве Ли Шу чуть не умерла из-за меда. С тех пор она совсем его не ест, ведь всю ее сознательную жизнь няни и служанки твердили избегать мед.

— Слушай, ты, мелкая дрянь, — злобно сказала одна из женщин. — Как ты смеешь сюда заявляться и допрашивать госпожу Ли Шу?

«Кто бы говорил», — подумала Мао Мао. Эта женщина присутствовала на чаепитии. Она была одной из тех, кто даже не попытался помочь своей госпоже, не переносящей мед. «Не делай вид, что теперь ты ее подруга».

Похоже, служанки проделывали несложный трюк: они обращались с гостями как со злодеями, притворяясь, что заступаются за Супругу Ли Шу. Простодушная девушка в итоге поверила, что ее окружают враги. Фрейлины утверждали, что они и только они были ее союзниками, и, таким образом, изолировали Ли Шу. Тогда у нее не осталось другого выбора, кроме как положиться на своих служанок. Это был замкнутый круг. И до тех пор, пока супруга сама не поймет, что это происходит по злому умыслу ее фрейлин, никто бы другой этого не заметил. Но женщины совершили ошибку, проявив излишнюю самонадеянность на приеме в саду.

— Я здесь по приказу господина Жэнь Ши. Если вам что-то не нравится, советую обратиться к нему лично. — Мао Мао решила пригрозить тигром², так сказать, и одновременно дала женщинам пищу для размышлений. Она ведь не сказала лишнего?

Лица служанок вспыхнули, и Мао Мао мысленно посмеялась, представляя, какие предлоги они используют, лишь бы приблизиться к евнуху-извращенцу.

— Последнее, — сказала Мао Мао, возвращаясь взглядом к Ли Шу и стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. — Вы знакомы со старшей фрейлиной Гранатового дворца?

Потрясенный вид супруги был для нее достаточным ответом.

__________________________________________________

«Я бы хотела, чтобы вы кое-что нашли», — сказала ему Мао Мао, и именно это привело Гао Шуня в дворцовые архивы.

Мао Мао, будучи служанкой Заднего дворца, в принципе не имела права покидать свое место службы. Но она, похоже, что-то обнаружила — что же это могло быть? Своим хладнокровием и глубиной мышления она была совсем не похожа на семнадцатилетнюю девушку. Некоторые могли бы сказать, что такая рациональность и умение решать проблемы — бессмысленное расточительство для девочки. (Хотя кое-кто с определенными наклонностями может с этим не согласиться).

«Такой пешке легко было бы найти применение, если бы он только захотел. Она бы согласилась, хотя, возможно, и возражая для вида».

Кто этот «он»? Кто же еще это может быть, если не хозяин Гао Шуня, оказавшийся не настолько зрелым, каким казался на первый взгляд.

— Все-таки, нехорошо вышло, — пробормотал Гао Шунь. Возможно, ему следовало остановить хозяина, пока шутка не зашла слишком далеко. Но что он мог сделать? Он бы удержал Жэнь Ши, а потом... что?

Вспомнив гневный взгляд Мао Мао, он забеспокоился, что у нее может быть припасено для него что-то на потом. Гао Шунь провел рукой по редеющим с недавнего времени волосам.

______________________________________________

Мао Мао сидела у себя на кровати, перелистывая страницы книги. Тесная комната вмещала жаровню, ступку и пестик для приготовления лекарств, вдоль стены висели сушеные травы. Некоторые инструменты она выпросила у Гао Шуня, другие «позаимствовала» в медицинском кабинете.

«Шестнадцать лет назад, да?» Примерно в это время родился младший брат императора.

Мао Мао держала в руках книгу в прошитом переплете, которую для нее достал Гао Шунь, — хронику событий Заднего дворца.

Когда нынешний император был еще наследным принцем, он произвел на свет лишь одного ребенка. Его матерью была молочная сестра императора, впоследствии ставшая Нравственной супругой. Но ребенок умер еще до того, как его отлучили от груди. У принца больше не было детей до тех пор, пока не умер его отец и не был сформирован новый императорский гарем.

У императора была лишь одна супруга за все время, пока он был наследным принцем. Мао Мао это показалось странным. Зная этого развратного старика, она ожидала от него целую толпу наложниц. Ей даже не верилось, что он хранил верность одной женщине более десяти лет. Это лишний раз доказывало, что нельзя слепо верить слухам и сплетням. Лучше самой проверять записи.

Шестнадцать лет назад.

Ребенок умер во младенчестве.

И...

«Придворный врач, Ло Мэнь, изгнание». Мао Мао знала это имя. Ее охватило не столько удивление, сколько ощущение, что некоторые детали в картине происходящего встали на свои места. Где-то в глубине души она догадывалась, что произошло что-то подобное. Мао Мао часто использовала различные травы, растущие на территории Заднего дворца. Они появились здесь неслучайно: кто-то, как она всегда полагала, их посадил. Девушка знала одного человека, который выращивал вокруг своего дома целый арсенал трав.

«Интересно, чем занимается мой старик...» — она подумала о своем хромом отце. Настолько умелый и опытный врач прозябал в квартале удовольствий.

Все правильно, наставником Мао Мао по фармацевтике был бывший дворцовый евнух, у которого отсутствовала кость в одном из коленей.

Примечания:

1) Нандина домашняя (南天 яп. южное небо) также называется «священный бамбук». Вечнозеленый кустарник, одно из уникальных свойств — изменение окраски листьев на рубиновую с наступлением холодов.

2) Здесь используется интересное японское выражение «虎の威を借る(狐)» (тора но и-о кариру кицуне) — букв. лиса, которая взяла в долг опасность (силу) тигра. Оно используется для обозначения человека, использующего чужой авторитет в свою выгоду. Русский аналог: ворона в павлиньих перьях. Прим. ред.: У нас тут «кошка в павлиньих перьях», получается.

Глава 29 - Мёд (Часть Третья)

— Письмо от Супруги Юй Е?

— Да. Сказано доставить лично.

— Боюсь, Леди А До сейчас на чаепитии. — Фэн Мин, пухленькая старшая фрейлина, с беспокойством посмотрела на Мао Мао.

Травница открыла принесенную с собой деревянную коробочку. Обычно в таких хранилась бумага, но в этой лежали небольшой сосуд и красный цветок, формой напоминавший лабу. От него исходил знакомый сладкий аромат. Мао Мао заметила, как Фэн Мин вздрогнула; должно быть, она узнала цветок.

«Значит, я была права?»

Мао Мао повернула сосуд, показывая приклеенный к нему клочок бумаги, исписанный специальными словами.

— Могу я с вами поговорить, госпожа Фэн Мин? — спросила Мао Мао.

— Конечно.

«Люблю сообразительных, — подумала Мао Мао. — Упрощает дело».

Лицо Фэн Мин будто окаменело. Она зашла внутрь Гранатового дворца, приглашая травницу за собой.

Покои Фэн Мин почти не отличались от спальни Хун Нян, за исключением собранных в углу вещей. Похоже, она готовилась покинуть дворец.

«Ага. Все сходится».

Мао Мао и Фэн Мин сидели друг напротив друга за круглым столом. Фэн Мин принесла согревающий имбирный чай и поставила на стол тарелку с хлебными булочками, обильно смазанными фруктовым медом.

— В чем же дело? — спросила Фэн Мин. — Мы уже закончили с уборкой, если ты по этому поводу. — Ее голос звучал мягко, но настороженно. Она знала, почему Мао Мао пришла, но не собиралась начинать разговор первой.

— Могу я спросить, когда вы переезжаете? — поинтересовалась травница, указывая на вещи в углу.

— А ты довольно проницательна, — голос Фэн Мин мгновенно похолодел.

«Весенняя уборка» была лишь предлогом. Для того, чтобы новая супруга смогла прибыть до новогодних празднеств, А До нужно было в ближайшее время покинуть Гранатовый дворец. В Заднем дворце нет места супругам, которые не собираются или не могут иметь детей. Даже если эта супруга была любимицей Императора многие годы. И уж тем более если у нее нет влиятельного сторонника при дворе, способного отстаивать ее интересы.

А До была молочной сестрой императора, и их отношения были очень близкими — даже ближе, чем с кровными братьями и сестрами. До недавнего времени А До защищал этот факт. Возможно, если бы ее сын, наследный принц, выжил, она смогла бы сейчас сохранить свое положение.

«Есть у меня одна догадка».

Супруга А До обладала наружностью красивого юноши; в ней не было ни капли женственности. Если бы женщина могла стать евнухом, она выглядела бы примерно так. Мао Мао не любила озвучивать свои предположения, но сложно промолчать, когда все очевидно.

— Супруга А До больше не может иметь детей, не так ли?

Молчание Фэн Мин лишь подтверждало эту догадку. Ее лицо продолжало мрачнеть.

— Полагаю, во время родов что-то случилось? — Мао Мао продолжала свой допрос.

— Это тебя не касается, — фрейлина средних лет прищурилась. Ее глаза больше не отзывались нежностью заботливой женщины, которую знала травница, а горели ярко-выраженной враждебностью.

— На самом деле, касается. Врачом, принимающим роды, был мой приемный отец, — бесстрастно ответила Мао Мао.

Фэн Мин вскочила на ноги. Медицинских работников в Заднем дворце всегда не хватало. Настолько, что даже шарлатан до сих пор успешно сохранял свою должность. Причина была проста: мужчине с уникальным талантом — то есть глубокими медицинскими знаниями — не было нужды становиться евнухом. Ее отец никогда не умел отказывать людям, и эту работу ему, наверное, просто навязали.

Мао Мао продолжила:

— Супруге А До не повезло, что рождение ее сына совпало с рождением младшего брата императора. Пришлось делать выбор, и он оказался не в пользу вашей госпожи — ее роды оставили на потом.

В результате сложных родов малыш выжил, однако А До осталась бесплодной. Затем ребенок умер во младенчестве. Ходили слухи, что причиной смерти стал тот же токсичный макияж, что убил сына Супруги Ли Хуа, но Мао Мао считала иначе. Ее отец ни за что бы не позволил А До использовать смертоносную пудру.

— Вы чувствуете себя ответственной за то, что произошло, госпожа Фэн Мин? Ведь когда госпожа А До слегла после родов, о младенце заботились именно вы?

— Что ж, — медленно проговорила Фэн Мин, — ты обо всем догадалась, не так ли? Несмотря на то, что ты дочь бесполезного шарлатана, который не смог помочь госпоже А До.

— Да. Даже несмотря на это.

Во врачебном деле ты не решишь проблему словами «ничего нельзя сделать». Так говорил ее отец. За это убеждение он был готов прослыть шарлатаном — такой уж он человек.

— Шарлатан, о котором вы говорите, запретил вашей хозяйке наносить пудру, содержащую свинец. И вы слишком умны, чтобы ослушаться совета.

Мао Мао достала небольшой сосуд из коробочки для писем и открыла его. Внутри, переливаясь, поблескивал мед. Затем она взяла красный цветок, лежавший рядом, и положила в рот.

Нектар имел приятную сладость. Она вытащила цветок и стала крутить его в пальцах.

— Есть множество различных ядовитых растений. Аконит или азалия, например. Токсины остаются и в меде, сделанном из них.

— Мне это известно.

— Еще бы.

Иного от семьи пчеловодов и не стоило ожидать. Если токсин способен серьезно отравить взрослого, несложно представить, что он может сделать с ребенком.

— Но вы не осознавали, что в обычном меду может содержаться яд, несущий опасность только для младенцев.

Это был факт, а не простое предположение. Такой токсин и правда существовал, хоть и встречался достаточно редко. Совершенно незаметный для взрослого человека и смертельно опасный для хрупкого организма младенца.

— Вы попробовали его и решили, что раз с вами все хорошо, то и с ним ничего не случится. Но то, что вы давали мальчику, чтобы помочь ему расти, делало совершенно противоположное. И вы об этом даже не догадывались.

Затем ребенок А До умер по неизвестной причине.

Ло Мэнь — отец Мао Мао и старший врач в то время — в дополнение к неудаче во время родов был обвинен в смерти наследного принца. За это его изгнали и нанесли увечье: ему удалили коленную чашечку.

— Последнее, чего вы хотели — чтобы госпожа А До узнала об этом.

Узнала о том, что ее единственный ребенок умер по вине Фэн Мин.

— Поэтому вы пытались избавиться от Ли Шу.

Говорят, во времена правления предыдущего императора Ли Шу была очень привязана к А До. Да и сама супруга в ней души не чаяла. Наверное, она приглядывала за Ли Шу, чтобы прежний император не сделал ее своей любовницей.

Разлученный с родителями ребенок и женщина, не способная иметь детей: между ними возникли своего рода симбиотические отношения. Но вдруг, в один день, А До перестала принимать Ли Шу. Юная супруга несколько раз пыталась навестить ее, но каждый раз Фэн Мин прогоняла ее прочь. Затем прошлый император умер, и Ли Шу ушла в монастырь.

— Ли Шу рассказала вам, не так ли? О том, что мед может быть ядовитым.

Если бы Ли Шу продолжила свои частые визиты, рано или поздно об этом могла бы узнать и А До. Она была достаточно проницательна, и одного этого факта хватило бы, чтобы сложить картину воедино. Это было тем, чего Фэн Мин так старалась избежать.

Однако после смерти императора Ли Шу была надежно укрыта в женском монастыре, и Фэн Мин думала, что больше ее никогда не увидит, — пока та снова не появилась в Заднем дворце. Да еще и в статусе Благородной Супруги, представляя теперь непосредственную угрозу положению А До. И даже так наглая девица не оставляла попыток встретиться с А До, словно ребенок, с нетерпением жаждущий встречи с матерью: Ли Шу совсем не знала жизни и не могла здраво оценить ситуацию. Поэтому Фэн Мин решила от нее избавиться.

Напротив Мао Мао сидела уже не спокойная, заботливая фрейлина. Взгляд Фэн Мин был холоден, как лед.

— Чего ты хочешь?

— Ничего, — сказала Мао Мао, почувствовав как по спине пробежал неприятный холодок. Нож, которым резали булочки, лежал на полке позади Фэн Мин. Это был простой кухонный нож, но и его было достаточно, чтобы угрожать миниатюрной Мао Мао. Фэн Мин не представляло никакого труда до него дотянуться — стоило лишь протянуть руку.

— Все, что захочешь, — сладко проговорила фрейлина, не желая сдаваться.

— Вы прекрасно знаете, что ваше предложение не имеет смысла.

В ответ Фэн Мин едва заметно улыбнулась. Это нельзя было назвать даже вежливой улыбкой. Что же стояло за этим выражением?

— Скажи... Знаешь ли ты, что самое важное для человека, который больше всего дорог тебе? — Фэн Мин спросила Мао Мао с тем же подобием улыбки. Девушка покачала головой. Она не знала ни того, ни другого: ни человека, ни его желаний.

— Что ж, я отняла это, — сказала Фэн Мин. — Украла ребенка, который для нее был дороже любого сокровища.

Когда Фэн Мин пришла к А До, она вскоре поняла, что хочет служить ей всю жизнь. Супруга обладала редкой для женщины стойкостью и держалась на равных даже в разговорах с наследным принцем. Фэн Мин по-настоящему уважала ее. Поведение супруги было настоящим потрясением для девушки, всегда жившей по указке родителей и окружающих. Она рассказывала об этом с улыбкой.

— Госпожа А До сказала мне тогда кое-что. Сказала, что ее сын всего лишь последовал воле небес. Что это не в нашей власти.

Невозможно понять, сможет ли ребенок дожить до семилетнего возраста. Даже небольшое заболевание может мгновенно его убить.

— И тем не менее, я слышала, как она плакала каждую ночь, — Фэн Мин медленно опустила взгляд в пол. Она издала еле слышный стон. Непоколебимая старшая фрейлина исчезла, и на ее месте осталась лишь женщина, охваченная раскаянием.

Что она чувствовала на протяжении шестнадцати лет службы супруге А До? Полностью посвящая себя своей госпоже, даже не задумываясь о замужестве? Мао Мао не могла понять чувств Фэн Мин. Она никогда не испытывала настолько глубокой привязанности к другому человеку. Поэтому она не знала, чего та на самом деле желает.

Примет ли Фэн Мин то, что Мао Мао собирается предложить? Жэнь Ши наверняка известили о недавно проявленном ею интересе к архивам. Травница сомневалась, что она могла что-то утаить от евнуха, знавшего обо всем, что происходит в Заднем дворце. Мао Мао смогла сохранить секрет принцессы Фу Жун, но она сомневалась, что сможет полностью сбить его со следа в этот раз.

Не то, чтобы ей этого хотелось.

Если Жэнь Ши выслушает Мао Мао, он арестует Фэн Мин. Она в любом случае не избежит высшей меры наказания. Правда о событиях шестнадцатилетней давности тоже непременно раскроется. Даже если Мао Мао сейчас отступит. Рано или поздно кто-то докопается до истины. Фрейлина и сама это прекрасно понимала.

Мао Мао могла сделать для нее только одно. Фэн Мин не могла надеяться ни на смягчение наказания, ни на покровительство А До. Но из двух мотивов можно раскрыть только один, чтобы продолжить скрывать истинную причину ее поступков от Супруги А До.

Мао Мао понимала, что говорит ужасные вещи. Ведь ее предложение означало верную смерть. Но что ей еще оставалось? Что еще могла предложить девчонка без особой власти или авторитета?

— Исход будет тем же. Но если вы примете мое предложение...

«Пожалуйста, согласись», — мысленно умоляла Мао Мао.

«Как же я устала...»

Мао Мао вернулась в свою спальню в Нефритовом дворце и рухнула на жесткую кровать. Ее одежда была пропитана потом. Пот в моменты напряжения и стресса особенно липкий и пахнет просто ужасно. Ей захотелось принять ванну.

Подумав, что для начала стоит хотя бы переодеться, Мао Мао сняла верхнюю одежду, обнажив широкий кусок ткани, обмотанный вокруг груди и живота. Он удерживал несколько слоев промасленной бумаги.

— Хорошо, что до этого не дошло, — сказала она себе.

«Получить удар ножом было бы больно».

Мао Мао содрала с себя бумагу и переоделась в чистую одежду.

Жэнь Ши оставалось только изумляться произошедшему. Кто бы мог подумать, что история с отравлением супруги Ли Шу закончится тем, что виновница явится с повинной?

Жэнь Ши сидел в гостиной Нефритового дворца, объясняя ситуацию нелюдимой фрейлине. Супругу Юй Е он уже проинформировал.

— Как-то так. Фэн Мин во всем призналась, — сказал он.

— Ну и хорошо, — сухо ответила фрейлина.

Жэнь Ши поставил локти на стол, игнорируя Гао Шуня, который пытался сделать ему замечание.

— Ты правда ничего не знаешь? — спросил он. Время от времени его не покидало чувство, что эта девушка что-то замышляет.

— Что вы имеете в виду?

— Насколько мне известно, ты поручила Гао Шуню собрать кое-какие документы в архиве.

— Это так. Но, боюсь, все было напрасно, — бесстрастно подытожила Мао Мао.

Жэнь Ши невольно подумал, что над ним издеваются. Возможно, она все еще обижалась на его недавнюю шутку — он немного перестарался. Но в общем все было как обычно. Мао Мао смотрела на него своим фирменным презрительным взглядом. Искренность этого выражения выходила за все рамки грубости.

— Мотив, как ты и предполагала ранее, заключался в том, чтобы помочь А До удержать свое место среди четырех Благородных супруг.

— Неужели? — Мао Мао посмотрела на него без интереса.

— К сожалению, это правда, что супруга А До покинет Задний дворец и поселится в Южном дворце.

— Наказание за попытку отравления? — спросила Мао Мао. Кажется, кошка наконец заинтересовалась клубком ниток.

— Нет, этот вопрос был решен задолго до этого. Указание Его Величества.

Сильная привязанность императора к А До позволила ей остаться в его резиденции вместо возвращения домой к семье.

Необычное для Мао Мао проявление интереса увлекло Жэнь Ши. Он встал и шагнул вперед, в то время как она напряглась и отшагнула назад. Значит, он был прав: она еще не отошла от его небольшого розыгрыша. Нужно ли говорить, что Гао Шунь наблюдал за ними с раздражением.

Жэнь Ши не хотел, чтобы Мао Мао сильно нервничала. Он опять сел. Миниатюрная служанка поклонилась и направилась к выходу из комнаты, но внезапно остановилась. Комната была украшена ветвями красных цветов, формой напоминавшими лабу.

— Их поставила Хун Нян, — пояснил Жэнь Ши.

— Понятно, — отозвалась Мао Мао. — Зацвели не по сезону.

Она сорвала один, и, отломив от стебля, положила в рот. Недоумевающий Жэнь Ши медленно приблизился и повторил ее действия.

— Они сладкие.

— Ага. И ядовитые.

Жэнь Ши выплюнул цветок и прикрыл рот, в то время как Гао Шунь побежал за водой.

— Не волнуйтесь, — сказала Мао Мао. — Вы не умрете.

Облизав губы, эта странная девушка блаженно улыбнулась.

Примечания:

1) Лаба (кит. упр. 喇叭, пиньинь lǎbā) — китайский язычковый музыкальный инструмент. Устроена лаба довольно просто: корпус представляет собой деревянную флейту с семью отверстиями для игры сверху и еще одним снизу – для большого пальца. Корпус заканчивается широким металлическим раструбом.

2) Плодовый (фруктовый) мед пчелы собирают с садовых ягодных и плодовых растений (малины, яблони, лимона, апельсина, мандарина, рябины).

Глава 30 - А-Дуо

То, что Мао Мао решила выскользнуть из Нефритового Дворца именно этой ночью, было чистой случайностью: ей не спалось.

Завтра Нравственная супруга покинет Задний дворец.

Мао Мао бесцельно бродила по территории. Во дворце уже наступили зимние холода, поэтому перед выходом она надела два теплых жилета. Лишь одно оставалось прежним: в стенах дворца все так же процветала распущенность. Не стоило слишком пытливо вглядываться в кусты и тени. Для особо пылких и зимняя прохлада не преграда.

Мао Мао взглянула вверх на висящий в небе полумесяц. В голове пронесся образ принцессы Фу Жун, и она решила взобраться на стену. Почему бы и нет? Она бы не отказалась выпить саке, любуясь луной, но в Нефритовом дворце не было алкоголя, и ей пришлось с сожалением оставить эту идею. Если бы только она припасла немного алкоголя, который ей недавно подарил Жэнь Ши... Внезапно Мао Мао захотелось змеиного вина, которое у нее давно не было шанса испробовать. Но, вспомнив одну сцену, случившуюся пару дней назад, она поняла, что оно того не стоит.

Мао Мао взобралась наверх, используя выступающие кирпичи в углу внешней стены как опору. Нужно было быть крайне осторожной, чтобы не порвать юбку.

Согласно поговорке, высоту любят только дураки и дым, но Мао Мао должна была признать, что наверху было довольно хорошо: перед ней открывалась столица, освещенная луной и звездами. Огни, светившие вдалеке, скорее всего, исходили от квартала удовольствий. Должно быть, цветы и пчелы уже начали свое общение.

На стене делать было особо нечего, и она просто сидела на краю, болтая ногами и разглядывая небо.

— Так-так-так, кто-то пришел раньше меня? — Голос нельзя было назвать высоким или низким. Повернувшись, Мао Мао увидела красивого юношу в длинных штанах. Хотя нет, это была А До. Ее волосы, собранные в конский хвост, спадали по спине, а с плеча свисала большая фляга-горлянка. Супруга была довольно легко одета, и ее щеки слегка покраснели. Она ступала вполне уверенно, хотя и казалась чуть выпившей.

— Не обращайте на меня внимание, госпожа. Я уже ухожу, — сказала Мао Мао.

— Не торопись. Может выпьешь со мной?

Когда супруга достала чашечку, Мао Мао не нашла причины отказаться. При обычных обстоятельствах она бы воздержалась: не пристало служанке Юй Е пить с другой госпожой. Но отказать Супруге А До в предложении выпить в ее последний день в Заднем дворце было бы в высшей степени грубо. (Именно поэтому, и нисколько потому, что Мао Мао прельстилась возможностью выпить вина.)

Мао Мао держала в руках чашу, наполненную неочищенным рисовым вином. Из-за его сладости, вкус алкоголя почти не чувствовался. Она молчала, просто лакая из своей чаши. А До не стесняясь пила прямо из горлянки.

— Думаешь, я похожа на мужчину?

— Думаю, что Вы скорее себя так ведете.

— Ха-ха, честный ты человек. Мне это нравится.

А До согнула ногу в колене и уперлась подбородком в руку. Ее прямой нос и длинные ресницы, обрамляющие глаза, показались Мао Мао знакомыми. Они напоминали ей кого-то, кого она знала, но ее разум был так же туманен, как и ее напиток.

— С тех пор, как мой сын ускользнул из моих рук, роль супруги я сменила на роль старого друга Его Величества. Вернее, вернулась к роли старого друга.

Теперь, когда ей не было нужды вести себя как супруга, они были вместе как друзья. Друзья, которые росли вместе с самого младенчества. А До и подумать не могла, что однажды станет его супругой. Да, ее выбрали в качестве первого партнера. Но она полагала, что после обучения Наследного принца, ее время в Заднем дворце подойдет к концу. Кто же мог подумать, что Император из жалости сделает ее Благородной супругой, да еще и оставит в этом статусе на десять лет? Она бы предпочла, чтобы этот титул достался другой. Так почему Император так за нее держался?

А До размышляла вслух. И наверняка продолжила бы говорить в независимости от того, будь здесь Мао Мао или кто-то другой, даже если бы никого не было совсем. Завтра она покинет гарем. Ей не было дела до того, какие слухи могли пойти про нее в Заднем дворце.

Мао Мао лишь молча слушала.

Когда А До закончила говорить, она встала и перевернула флягу, вылив содержимое в ров по ту сторону стены. Мао Мао вспомнилась служанка, которая покончила с собой несколько дней назад. Похоже, эта выпивка была прощальным подарком.

— Ей, наверное, была очень холодно. В этой воде.

— Да, госпожа.

— Должно быть, было больно.

— Да, госпожа.

— Как глупо.

Спустя мгновение, Мао Мао ответила:

— Вы, пожалуй, правы.

— Все так глупы.

— Вы, пожалуй, правы.

Вдруг она поняла. Служанка и вправду покончила с собой. И А До знала это. Может быть они были знакомы?

Тогда, сказав «все», она, на самом деле, подразумевала и Фэн Мин. Возможно, она помогла женщине совершить самоубийство.

Служанка, утонувшая в ледяной воде, чтобы отвести подозрение от супруги А До.

Фэн Мин, добровольно взошедшая на виселицу, чтобы похоронить секрет, который никто не должен узнать.

Многие отдали свои жизни ради благополучия А До, хотела она того или нет.

«Стоило ли это стольких жизней?».

А До обладала складом характера и способностями, которые позволяли ей с легкостью управлять людьми. Если бы она могла быть рядом с императором не как супруга, а в другой роли, возможно, дела у правительства шли бы успешнее.

Размышляя о такой нелепице, Мао Мао любовалась звездным небом.

А До спустилась со стены первая, и Мао Мао, начиная замерзать, решила последовать ее примеру. Она уже спустилась на половину, когда была прервана чьим-то голосом.

— Что ты делаешь?

Испугавшись, Мао Мао оступилась и упала со стены, сильно ударившись спиной и копчиком.

— Это кто еще тут шастает? — проворчала она.

— Ну уж извини, — прошептал голос теперь у нее под ухом. Она повернула голову, с удивлением обнаружив недовольное лицо Жэнь Ши.

— Господин Жэнь Ши, что вы здесь делаете?

— Это я должен спросить.

Мао Мао поняла, почему ей не было больно, когда она упала. Конечно, она ощутила приземление, но удара о землю не почувствовала. Эту загадку было нетрудно разгадать: она упала прямо на Жэнь Ши.

«Упс!» Мао Мао собралась встать, но не смогла пошевелиться. Ее крепко держали.

— Господин Жэнь Ши, не могли бы Вы меня отпустить? — сказала она, пытаясь звучать вежливо, но руки Жэнь Ши лишь еще крепче обвились вокруг ее живота.

— Господин Жэнь Ши...

Он продолжал ее упрямо игнорировать. Покрутившись, Мао Мао взглянула на его лицо. Его щеки немного покраснели, а в дыхании чувствовался запах алкоголя.

— Вы пили?

— Попросили составить компанию. У меня не было выбора, — ответил Жэнь Ши, посмотрев на небо. Зимний воздух был свежий и чистый, так что свет звезд казался еще ярче.

«Составить компанию. Ага», — Мао Мао с подозрением посмотрела на него. «Составить компанию» в Заднем дворце могло значить довольно сомнительные вещи. Император давал жителям дворца слишком много свободы, пускай даже многие из них были лишены некоторых важных частей.

— Пожалуйста, отпустите меня.

— Не хочу. Мне холодно. — Несмотря на всю свою красоту, евнух вел себя как ребенок. Что ж, конечно ему было холодно; на нем не было ничего, кроме легкой куртки. Мао Мао гадала, где был Гао Шунь.

— Охотно верю, поэтому вам лучше вернуться в спальню, пока вы не простудились. — Ей было все равно, будет это его собственная комната или покои той, с кем он делил вино.

Вместо того, чтобы уйти, Жэнь Ши уткнулся лбом в шею Мао Мао, практически касаясь ее носом.

— Сначала позвала меня выпить, а после того как изрядно напоила, куда-то смылась. Вернулась и говорит, что ей полегчало. Мол, выметайся.

Мао Мао с удивлением открыла для себя, что в Заднем дворце был человек, способный так помыкать Жэнь Ши. Но сейчас не об этом. «Составлять компанию пьянице, нет уж — спасибо. Они становятся такими приставучими, что не отделаешься. Хотя погодите....»

Она наконец осознала, что оказалась в таком положении, потому что упала на Жэнь Ши со стены. Он милосердно смягчил ее падение, пусть и не специально. Даже если сейчас он пьяный лежал в траве. Может, это было немного грубо — сразу же предъявлять требования без слова благодарности тому, кто только что спас ее от опасного падения. И все же, она не могла продолжать здесь лежать.

— Господин Жэнь... — Она остановилась, почувствовав как что-то теплое капнуло на ее шею и сбежало вниз по спине.

— Еще чуть-чуть, — сказал Жэнь Ши, обняв ее крепче. — Помоги мне немного согреться.

Мао Мао вздохнула: его голос звучал не так, как обычно. Она взглянула на небо и принялась одну за другой считать мерцающие звезды.

На следующий день у главных ворот собралась большая толпа. Супруга, которая дольше всех пробыла в Заднем дворце, была одета в ханьфу с широкими рукавами и юбку. Все же, вчерашний наряд ей шел куда лучше. Некоторые женщины теребили носовые платки. Супруга, похожая на прекрасного юношу, была кумиром многих девушек.

Перед А До стоял Жень Ши. Несмотря на то, что они пили прошлой ночью, на лицах не было ни следа похмелья. Она отдала ему головной убор, который был символом Нравственной супруги. Скоро его передадут другой женщине.

«Они могли бы обменяться одеждой». Евнух, похожий на небесную нимфу, и женщина, похожая на юношу. Абсолютные противоположности, при этом они имели необычайно много общего. «Вот оно что», — подумала Мао Мао. Прошлой ночью ей показалось, что А До напоминала ей кого-то. Должно быть, Жэнь Ши. Интересно, что если бы супруга заняла его место.

Глупый вопрос. Что толку об этом думать. К тому же, А До совсем не выглядела, как изгнанница, вызывающая жалость. Она шла с высоко поднятой головой, гордо расправив плечи — имея торжественный вид женщины, исполнившей свой долг.

Неожиданно, в голове Мао Мао родилась совершенно нелепая теория. Как она могла выглядеть такой гордой? Как, если она так и не выполнила главную обязанность супруги — не оставила потомство? Ей вспомнились слова А До прошлой ночью: — «С тех пор, как мой сын ускользнул из моих рук...»

Почему она сказала «ускользнул», а не умер? Трактуя эти слова буквально, можно подумать, что ее сын все еще жив.

А До потеряла способность вынашивать детей, потому что ее роды совпали с родами императрицы. Младший брат императора и сын А До приходились друг другу дядей и племянником, хотя и родились практически одновременно. Они вполне могли сойти за близнецов.

«Что если их поменяли местами?»

Даже во время родов супруга А До наверняка понимала, за кем из младенцем будут более тщательно приглядывать, кого будут больше ценить. Если кто и мог уберечь ребенка от интриг Заднего дворца, то точно не простая дочь кормилицы. Это могла сделать лишь императрица.

Едва ли после тяжелых родов А До была в состоянии понять, правильно ли поступает. Но если подмена могла спасти ее сына — ее желание можно понять.

А если бы правду позже раскрыли? Если бы настоящий младший брат императора был мертв к тому времени? Тогда причина, по которой отца Мао Мао искалечили и изгнали, ясна — он не смог заметить подмену младенцев. Это также объясняло, почему младший брат императора находился в таком стесненном положении, и почему А До так долго оставалась в Заднем дворце.

«Какая нелепость», — Мао Мао помотала головой. До чего абсурдная идея. До такого не додумались бы даже фрейлины Нефритового дворца, дав волю фантазии.

«Нечего здесь стоять», — подумала Мао Мао. Она уже собиралась направиться в сторону Нефритового дворца, когда увидела как кто-то бежал в ее сторону. Это была очаровательная молодая супруга, Ли Шу. Она пролетела мимо Мао Мао, не обратив на нее никакого внимания. Следом за ней бежала ее дегустатор, с трудом переводя дыхание. Остальные же фрейлины, никуда не торопясь, шли позади и даже не пытались скрыть своего раздражения.

«Ничуть не изменились. Что ж, за исключением одной».

Мао Мао не могла как-то повлиять на ситуацию, да и не хотела: в этом цветнике не место тем, кто не может ужиться даже с собственными фрейлинами.

По-крайней мере, теперь она была не одна. Хотя бы это давало надежду.

Остановившись перед А До, Супруга Ли Шу ступила было вперед, но в неловком движении наступила на подол своего платья и стремительно рухнула на землю. Пока толпа пыталась сдержать смех, а Ли Шу была на пороге того, чтобы заплакать, А До достала платок и с заботой помогла девушке вытереть грязь с лица.

В этот момент величественная супруга, столь похожая на мужчину, выглядела как любящая мать.

Примечания:

1) Нигори (濁り酒 Nigorizake, яп. облачное саке) Когда будущий саке жмут прессом, добавляют немного кодзи (ферментированный рис в результате образования на нем плесени), который делает саке мутноватым, напоминающим белые облака. У Нигори сладковатый, мягкий вкус, который отлично сочетается с острой едой.

2) Во время династии Цин, наследникам престола предлагалась пробная версия брака, для того чтобы обучить юношей искусству любви и подтолкнуть к новому этапу жизни. Обычно супруг отбирали из девушек, которые уже находились во дворце. По завершении такого брака девушку высылали из дворца или лишали жизни.

Прим.ред.: По всей видимости, в книге представлена идеализированная версия пробного брака, в которой временная жена не только может остаться во дворце по завершении брака, но и иметь детей. (Что было в действительности строжайше запрещено.)

Глава 31 - Увольнение

Глава 31: Увольнение

— Что мне делать? — Джинши печально глядел на бумагу.

— Что ты хочешь сделать? — его молчаливый помощник спросил, также глядя на документ. Ситуация была достаточной, чтобы заставить любого человека отчаяться.

— Это список имен, — заметил Гаошун.

— Семья Фонмин и их известные связи.

Фонмин уже была мертва, и ее род и семейные связи были спасены от полного уничтожения, но ее родственников ожидало конфискация всех их активов, а каждого из них наказание в виде искалечения, хотя и в разной степени тяжести.

Джинши мог быть благодарен, по крайней мере, за то, что не было никаких указаний от супруги А-Дуо. Фонмин должна была считаться действовавшей в одиночку.

Среди связей было несколько клиентов, которые пользовались услугами ее семьи. Джинши всегда считал их семью простыми пчеловодами, но они, кажется, имели дело с несколькими делами.

— В заднем дворце служат восемьдесят их девушек, — заметил Гаошун.

— Восемьдесят из двух тысяч. Уважаемое соотношение.

— Я бы сказал да, — сказал Гаошун, наблюдая, как его господин нахмурился.

— Их можно уволить?

— Можно ли это сделать?

— Если вы пожелаете.

Если он пожелает. Что бы Джинши ни сказал, Гаошун выполнит. Правильно или нет. Справедливо или нет. Джинши вздохнул, долгим, медленным выдохом. Он узнал по крайней мере одно из имен в списке связей. Покупатели похищенной дочери аптекаря.

— Что делать с этим... — размышлял он. Все, что ему нужно было сделать, это выбрать. Но он сидел в страхе, как она будет на него смотреть, в зависимости от того, что он решит сделать. Было так просто отдать приказ. Но как она это воспримет, если это будет против ее желания?

Маомао видела разрыв между собой и Джинши, как между простолюдином и дворянином. Независимо от того, насколько неприятен был приказ, он подозревал, что она в конечном итоге примет его. Но он видел, что это только увеличит пропасть между ними.

Но... отправить её прочь? Он колебался. Она не была здесь по своей воле, это было правдой. Но мог ли он прекратить ее службу по своей прихоти? И что, если острая девушка почувствует это?

— Господин Джинши, — сказал Гаошун, когда Джинши размышлял об этих вопросах.

— Разве она не была очень удачной пешкой?

Слова его помощника были холодно рациональными. Джинши провел рукой по лбу.

***

— Массовое увольнение?

— Да, — сказала Сяолан, жуя сушеную хурму. Маомао сама набрала немного хурмы с фруктового сада, затем незаметно повесила их под крышей Нефритового Павильона, чтобы они высохли. Если бы кто-то заметил, она была бы в неприятной ситуации. На самом деле, она уже была: нет способа, чтобы Хоннян не заметила фрукты. Гаошун пришел вовремя, чтобы спасти её. Когда Хоннян обнаружила, что он очень любит хурму, она сказала, что промолчит "на этот раз", сговорчиво подмигнув.

— Похоже, это как-то связано с тем, как иногда всех, кто связан с таким делом, убивают? Всех девушек из всех торговых домов, с которыми они имели дело собираются уволиться. Вот что я слышала.

Объяснение Сяолан оставило желать лучшего, но Маомао кивнула.

«Не уверена, что мне нравится, куда это ведет».

У неё было плохое предчувствие об этом, подумала она. И ее плохие предчувствия часто оказывались верными.

Номинальная семья Маомао занималась бизнесом и иногда занималась коммерцией. Семья Фонмин была пчеловодами, так что между ними могла быть связь.

«Было бы трудно для меня, если бы они уволили меня сейчас».

Кроме того, ей начинала нравиться ее жизнь здесь. Правда, нет сомнений, что она была бы счастлива вернуться в район удовольствий, но как только она туда попадет, она окажется во власти старой госпожи, женщины, которая не пропустит ни малейшей монеты. Маомао до сих пор не привела ей ни одного клиента с тех пор, как Рихаку навестил её. Факт, который не мог ускользнуть от ее расчетливого ума.

«Она действительно начнет пытаться продать меня на этот раз».

Маомао попрощалась с Сяолан и отправилась искать человека, о котором она обычно не имела никакого интереса видеть.

— Как необычно. И так тяжело дышишь, — легко сказал красивый евнух. Они находились у главного входа заднего дворца, куда Маомао попала только после посещения резиденций всех четырех избранных супруг. Она старалась собраться с мыслями, чтобы произнести язвительный ответ, но Джинши сказал:

— Успокойся. Ты краснеешь. — На нимфоподобном лице была тень тревоги.

— Я... я должна... поговорить с вами, — Маомао смогла вымолвить между всхлипами.

Джинши почти улыбнулся, и все же, по какой-то причине, которую она не могла угадать, в выражении лица был намек на меланхолию.

— Хорошо. Поговорим внутри.

Ей было немного жаль Главную служанку, которая (впервые за долгое время) вынуждена была ждать снаружи, пока Маомао и Джинши пользовались ее кабинетом.

Маомао сделала женщине вежливый поклон, когда она проходила мимо; казалось, что она была ужасно занята последнее время, занимаясь уходом А-Дуо. К тому времени, как Маомао вошла внутрь, Джинши уже сидел на стуле, смотря на лист бумаги на столе.

— Предполагаю, что вы хотели спросить меня о массовом увольнении, которое происходит.

— Да, господин. Что со мной будет?

Вместо ответа Джинши показал ей бумагу. Она была из отличного материала, и среди имен на ней было имя Маомао.

— Так что меня уволят.

«Что мне делать?»

Она едва могла настаивать на том, чтобы ее оставили. Она слишком хорошо понимала, что она всего лишь обычная служанка. Она старательно сохраняла нейтральное выражение лица, осторожно, чтобы ее лицо не выглядело слишком льстивым. В результате она смотрела на Джинши точно так же, как всегда: словно смотрела на гусеницу.

— Что ты хочешь делать? — Голос Джинши был лишен своего обычного медового тонуса. На самом деле, он почти казался умоляющим ребенком. Он звучал так же, как накануне ухода супруги А До. Его лицо, однако, оставалось неподвижным, серьезным.

— Я всего лишь служанка. Слово, и меня могут поставить на низкую работу, готовить. Даже пробовать еду на наличие яда.

Она говорила только правду. Если ей приказывали что-то делать, она делала это, пока это было ей по силам, и она хотела думать, что делала это хорошо. Она не жаловалась бы, даже если бы ей пришлось немного сократить зарплату. Если это отдалило бы её от продажи своего тела, она сделала бы все, чтобы завлечь новых клиентов.

«Так что, пожалуйста, просто не увольняйте меня...»

Маомао чувствовала, что сказала, так ясно, как только могла: Позвольте мне остаться. Но выражение молодого человека оставалось неизменным; он только слегка выдохнул, его глаза отвернулись на секунду.

— Хорошо, — сказал он. — Я позабочусь о том, чтобы вы получили достойную компенсацию.

Голос молодого человека был холодным, и он посмотрел на стол, чтобы она не могла читать его выражение по глазам.

Переговоры провалились.

«Сколько дней уже», — подумал Гаошун со вздохом, его господин был скрытным и уклончивым? Это не мешало его работе, но, когда они возвращались в его комнату, он только сидел в углу и задумывался, и Гаошун, честно говоря, начал уставать от этого. Джинши навис над всем местом. Мальчик с очаровательной улыбкой и завораживающим голосом не был здесь.

Маомао ушла на следующей неделе после получения официального уведомления об увольнении. Она никогда не была чрезмерно теплой, но она также никогда не была грубой, и она ходила из места в место в заднем дворце, чтобы официально поблагодарить всех своих различных знакомых и благодетелей.

Супруга Гёкуё была открыто против увольнения Маомао, но, когда она услышала, что решение пришло от Джинши, она не продолжала настаивать на этом вопросе. Однако она оставила ему последнюю фразу:

— Не приходи ко мне плакать, если узнаешь, что пожалел об этом.

— Вы уверены, что не следовало остановить её, господин?

— Не говори ни слова.

Гаошун скрестил руки, нахмурился. Вспомнилось ему воспоминание из прошлого. Как много было неприятностей, когда молодой человек потерял любимую игрушку. Как Гаошун страдал, чтобы дать ему что-то новое, и еще более привлекательное!

Возможно, он не должен думать о ней как о игрушке. Возможно, Джинши выбрал не остановить ее, как свой способ отказаться относиться к ней как к предмету. Какой смысл искать другую замечательную леди?

Все это предвещало много неприятностей.

— Если никакая замена не подойдет, единственное, что остается, это обратиться к оригиналу, — пробормотал Гаошун так тихо, что Джинши не услышал его. В его мыслях промелькнула одна конкретная личность. Военный офицер, хорошо знакомый с семьей девушки.

— Хоть это и доставит много хлопот.

Страдающий Гаошун почесал затылок

.

Глава 32 - Эпилог: Евнух и Куртизанка

Эпилог: Евнух и Куртизанка

— Пора работать. Приступай.

Старая госпожа торопливо загнала Маомао в довольно роскошную карету. Сегодняшнее задание, похоже, было банкетом для какого-то дворянина. Маомао могла только вздохнуть, когда они прибыли в большой особняк на севере столицы. Она была всего лишь одной из множества людей, сопровождающих своих "сестер" на банкет. Все были одеты в великолепную одежду и нарядно покрашены. Когда она осознала, что выглядит так же, как они, Маомао почувствовала странную тошноту.

Их компанию провели по длинному коридору, вверх по винтовой лестнице и в большую комнату. Фонари висели с потолка, а праздничные красные бахромы везде маячили.

«Кто-то явно имел деньги, чтобы их тратить».

В комнате сидели пять человек в ряд. Они оказались моложе, чем она ожидала. Пайрин облизнула губы, увидев молодых людей в мерцающем свете лампы. За это она получила легкий укол в бок от Джока. Когда ей хотелось, "сестра" Маомао могла быть очень быстрой в действиях, даже настолько, что даже Госпожа сдавала руки.

«Хотелось бы, чтобы он сделал эти представления раньше!»

Люди на этом банкете, по слухам, были высокопоставленными чиновниками из дворца; Рихаку был посредником. И с его участием, по крайней мере, часть прибыли должна пойти на погашение долгов Маомао. Если ничего другого, Маомао была предоставлена значительная сумма выходных пособий, больше, чем она рассчитывала, так что она избежала вынужденной продажи своего тела, но мадам все равно ставила ее на такие странные работы.

«Старая ведьма. Как она щелкала языком, услышав...»

Старушка действительно хотела сделать Маомао куртизанкой. Она готовилась к этому уже много лет. Она постоянно говорила Маомао бросить тратить время на медицину, но это никогда не случится. Что, она просто собирается заменить свой интерес к фармацевтике пением и танцами? Ни за что.

Пока Маомао осматривала комнату, она увидела, что все было чрезвычайно изысканно: каждая бутылка вина и каждый сидячий коврик были высочайшего качества.

«Наверняка они не заметила бы, если бы я взяла предмет мебели в качестве сувенира», — подумала она, но потом покачала головой. Нет, нет, так нельзя было делать.

Приглашение куртизанок в свой частный дом обходилось гораздо дороже, чем устраивать банкет в борделе. Тем более, когда куртизанки, которых ты приглашал, могли взять за один вечер зарплату в серебре на целый год. Попросить всех трех "принцесс" из Малахитового дома, Мэймэй, Пайрин и Джока, быть присутствующими одновременно было равносильно объявлению, что деньги не имеют значения.

Маомао была одной из тех, кто был привлечен в поддержку трех звезд этого вечера. Она научилась быть вежливой, но не умела петь, не умела играть на эрху. А танцевать? Это было исключено. Лучшее, на что она могла надеяться, — это пристально следить за напитками гостей и убедиться, что они никогда не кончаются.

Маомао вынужденно улыбнулась, начиная наливать вино в чью-то пустую чашку. Единственным спасением Маомао было то, что все были так поглощены пением и танцами её сестер, что они даже не бросали на нее взгляда. Один человек даже начал игру в Го с одним из сотрудников поддержки.

В то время как все остальные смеялись, пили и наслаждались шоу, она заметила, что один человек смотрит вниз.

«Что, скучает?»

Это был молодой человек, одетый в шелк; он опирался на одно колено и время от времени пил из маленькой чашки вина. На нём висела серая унылость.

«Они подумают, что я не выполняю свою работу», — подумала Маомао, которая всегда относилась серьезно к любому делу, что выполняла. Она взяла полную бутылку вина и села рядом с печальным молодым человеком. Его гладкие темные челки скрывали большую часть его лица. Она не могла увидеть его выражение.

— Оставь меня в покое, — сказал он.

Маомао была озадачена: его голос был странно знакомым. Ее рука двинулась почти прежде, чем она успела подумать; любые мысли о приличии или вежливости исчезли из ее головы. Осторожно, не касаясь щеки молодого человека, она подняла его волосы.

Её встретило великолепное лицо. Ее сдержанное выражение мгновенно сменилось полным изумлением.

— Господин Джинши?

На его лице уже не было сверкающей улыбки, нет сладкого меда в его голосе, но она все равно узнала бы его где угодно.

Джинши несколько раз моргнул, изучил ее на секунду, затем с некоторым беспокойством сказал:

— Кто... Кто ты?

— Вопрос, который мне часто задают.

— Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты выглядишь совершенно иначе с макияжем?

— Часто.

Этот разговор вызвал у неё ощущение дежа вю. Она отпустила его волосы, и они упали на его лицо. Джинши протянул руку и попытался схватить ее за запястье.

— Почему ты убегаешь?

Теперь он выглядел угрюмо.

— Пожалуйста, не трогай развлечение, — сказала она. Это не было ее решением — это были правила. Им придется взять дополнительную плату.

— Черт возьми, почему ты выглядишь так?

Маомао отказалась встретить его глаза, говоря неловко:

— Это... временная работа.

— В борделе? Подожди... Не говори мне, что ты...

Маомао бросила Джинши яростный взгляд. Так ему нравилось сомневаться в чистоте людей?

— Я сама не принимаю клиентов, — сообщила она ему. — Пока.

— Пока...

Маомао не раскрыла подробности. Что она могла сказать? Конечно, не исключено, что хозяйка наконец-то сможет заставить ее принять клиента, прежде чем она сможет погасить свой долг. Хотя, к счастью, под влиянием ее отца и сестер это пока не произошло.

— А что, если я куплю тебя? — произнес Джинши с насмешкой.

— Что?

Маомао собиралась сказать ему, чтобы не шутил, когда в ее голове вспыхнула идея.

— Знаешь, это может быть неплохо.

Джинши задержал дыхание, испуганно. Это было лицо испуганного голубя.

По-видимому, отсутствие блеска открыло дверь к богатству выражений. Прекрасная, хотя и эфирная улыбка, почти не выглядела человеческой. Это было достаточно, чтобы убедить Маомао, что внутри одного духа по есть два духа хун: две мимолетные янь души для одного, материального инь духа.

— Не так уж плохо было бы снова работать в заднем дворце, — сказала она.

Плечи Джинши опустились. Маомао посмотрела на него, задаваясь вопросом, что могло быть дело.

— Я думал, ты ушла из заднего дворца. Потому что тебе он не нравился.

— Разве я когда-либо говорила такое?

На самом деле, Маомао была уверена, что она почти умоляла остаться, чтобы погасить свой долг, и это был Джинши, кто уволил её. Место имело свои проблемы и трудности, несомненно, но фрейлины Гёкуё были хорошими женщинами. И роль дегустатора пищи была необычной, не той, к которой большинство людей могли бы или хотели бы стремиться.

— Если есть что-то, что мне не нравится в этом, — сказала Маомао, — я полагаю, что это то, что я не могла проводить свои ядовитые эксперименты.

— Ты вообще не должна этим заниматься.

Джинши опустил подбородок на колено вместо чашки. Его выражение откровенного раздражения спонтанно сменилось ироничной улыбкой.

— Хе. Я знаю, я знаю. Это то, кто ты есть.

— Боюсь, я не понимаю вас.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты женщина немногих слов? Слишком немногих?

— Да, — ответила Маомао через мгновение. — Часто.

Улыбка Джинши постепенно стала более наивной. В этот раз Маомао начала раздражаться. Джинши снова протянул руку.

— Я сказал, почему ты бежишь?

— Это правила, господин.

Информация, казалось, не отговорила Джинши, чья рука не двигалась. Он уставился на Маомао. У нее начало складываться плохое предчувствие.

— Наверное, одно касание ничего страшного.

— Нет, господин.

— После этого тебя не станет меньше.

— Это отнимает мою энергию.

— Просто одна рука. Просто кончик пальца. Наверняка это нормально.

Маомао не знала, что ответить. Он был настойчивым. Она знала его; знала, что он не сдается. Маомао, беспомощная, закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Просто кончик пальца.

В тот момент, как слова покинули ее губы, она почувствовала, как что-то прижалось к ее губам. Она открыла глаза и увидела каплю своей красной помады на изящном кончике пальца Джинши. Он отдернул руку почти мгновенно, прежде чем она осознала, что произошло. Затем, к ее удивлению, он прикоснулся пальцем к своим губам.

«Этот хитрый малыш...»

Когда он отвел пальцы от рта, на его изящных губах осталась капля алого цвета. Его лицо немного расслабилось, а улыбка стала еще более наивной. На его щеках появился румянец, словно капля помады попала на его лицо.

Плечи Маомао дрожали, но улыбка Джинши выглядела такой глубоко юношеской, почти детской, что она не смогла его осудить. Вместо этого она сосредоточилась на земле.

«Черт, это заразно...»

Рот Маомао стал туго сжат, и её собственные щёки покраснели. Она знала, что не наносила румян. Затем она поняла, что слышит смех, хохот мужчин и девушек, и обнаружила, что все смотрят на них. Её сестры открыто ухмылялись. Маомао испугалась представить, что произойдет дальше. Внезапно ей захотелось быть где-то в другом месте.

Гаошун появился, словно из ниоткуда, с перекрещенными руками, как бы говоря: "Наконец-то. Одно дело сделано."

Все это было достаточно, чтобы голова Маомао закружилась, и позже она едва помнила остаток вечера. Однако она никогда не забыла, как её сестры преследовали ее после этого.

Несколько дней спустя в столичном районе удовольствий появился великолепный гость-дворянин. Он пришел с достаточным количеством денег, чтобы даже старую госпожу заинтересовать, и по какой-то причине с собой принес необычное растение, выращенное из насекомого. И ему особенно хотелось одной молодой женщины.

Конец.

.

Бонусные примечания переводчика на английский

1 том

Вопрос вкуса

Добро пожаловать в заключительную часть! Ваш друг переводчик Кевин здесь. Мы надеемся, что вам понравился этот первый том "Монолога фармацевта".

Я хотел бы попытаться дать некоторое представление о том, как происходит процесс перевода, особенно в случае этой серии. "Монолога фармацевта" имеют ряд особенностей, которые требуют особого внимания со стороны переводчика, таких как его сеттинг и множество слов, связанных с медициной, биологией и так далее. Частью работы переводчика является способность быстро достичь такого уровня, чтобы звучать по крайней мере так же компетентно, как оригинальный автор, когда речь идет о специализированных темах, что в современную эпоху перевода является абсолютным благом интернета.

В интересах раскрытия тех мест, где переводчики должны принимать более тонкие решения, чем просто использование жаргона, я хотел бы сосредоточиться на одном слове из главы 25 этой книги. Это история о Коунене, знакомом Джинши, который умирает от отравления солью. Оказывается, что, не чувствуя соленых вкусов, он не понял, что пьет сильно соленое вино, пока не было слишком поздно.

В исходном тексте говорится, что Коунен раньше был karatou (辛 党), прежде чем его вкусы изменились и он стал amatou (甘党). Слово amatou довольно простое; два символа буквально означают "сладкая фракция", и это существительное, описывающее человека сладкоежки. Но karatou немного сложнее.

Есть две основные проблемы: значение исходной лексики и способ ее передачи на английский язык. (Кстати, это две основные проблемы, с которыми сталкиваются при любой попытке перевода.) Давайте начнем с значения слова, потому что если вы не понимаете, что оно означает, у вас мало шансов его перевести. Первый символ связан с словом karai (辛い), но даже это обычное прилагательное представляет собой некоторую загадку своим семантическим диапазоном. Семантический диапазон относится к разнообразию значений, которые может иметь слово, и karai, хотя часто переводится как "острый" или "горячий", также может означать "соленый" (иногда называемый shio-karai, или "соль-карай"). В контексте вина или алкоголя оно может означать даже "сухой" в отличие от сладкого. (Есть и другие ситуации, когда karai имеет фигуральное значение и может быть переведено как "строгий", "суровый" или "трудный", но эти значения очевидно здесь не имеют значения, поэтому мы можем их игнорировать.)

Таким образом, кажется, что karatou означает "фракцию karai", но вот следующая загвоздка. В современном языке karatou как составное слово часто означает человека, предпочитающего алкоголь сладкой пище (то есть в противоположность любителю сладостей). Действительно, это стало доминирующим значением. Онлайн-словарь Goo J>J определяет karatou как "человека, предпочитающего алкоголь сладостям и конфетам" (мой перевод) и дает amatou как его антоним.

В японской Википедии страница karatou нюансирует это немного. Она ссылается на Koujien (японский языковой словарь, который имеет престиж, сравнимый с Merriam-Webster на английском языке), который также определяет слово как "пьющего", но продолжает утверждать, что в старом употреблении karatou означало человека, любящего острую пищу. Из любопытства я даже проверил свой Kenkyusha's New Japanese-English Dictionary, который на протяжении многих десятилетий был золотым (или, как в данном случае, зеленым) стандартом для переводчиков с японского на английский. Я получил свою копию прямо перед тем, как электронные и онлайн-словари стали популярными, и с учетом авторского права 1974 года, я задался вопросом, может ли он дать более широкое определение слова " karatou ". Но оказалось, что он лаконично определяет это слово как "пьющий".

Таким образом, доказательства склоняются в пользу того, что " karatou " просто означает человека, который любит пить, но при переводе всегда важно учитывать контекст слова в исходном тексте. В главе 25 этой книги Джинши описывает Коунена после его преобразования: "У него появилась серьезная слабость к сладкому (букв. 'Стал важным членом amatou). Он предпочитал пить сладкое вино и также предпочитал сладкие гарниры".

Решающая часть, по моему мнению, следует сразу после этого предложения. Джинши рассказывает, что Коунен отвергал все, что ему давали, если это не было сладким. Приведенные им примеры включают копченое мясо и каменную соль: то есть, самое определение пищи, которая karai. Для меня это показывает, что здесь " karatou " означает не просто человека, который любит пить. Ведь дело не в том, что Коунен начал пить, а в том, что он начал (среди прочего) пить сладкое вино.  Действительно, если мы принимаем " karatou" в значении человека, предпочитающего алкоголь сладостям, как это делают многие современные словари, то его использование здесь становится почти парадоксальным.

Таким образом, для меня вопрос о значении " karatou" решен. Но остается вопрос: как мы описываем эту предпочтительность карой пищи на английском языке? Каменная соль будет соленой (чтобы придумать тривиальность), но копченое или соленое мясо? Конечно, оно имеет элемент солености, но это главный вкус, который мы с ним связываем? Просто назовем его пикантным? Но как же мы объясним факт того, что karai еда часто острая? Использование слова "острый" или "горячий" было бы слишком ограничивающим, так же, как и "соленый". В более современном или техническом контексте мы могли бы рассмотреть выражение "пища с большим количеством умами". Умами (на самом деле заимствованное слово из японского языка, в котором оно просто означает "вкусность") - это "пятый вкус", который мы воспринимаем в дополнение к сладкому, соленому, кислому и горькому. Но меня беспокоило то, что если Мао Мао сказала бы что-то вроде "Раньше он предпочитал пищу с большим количеством умами?", это звучало бы педантично, анахронистически или и то, и другое. В конце концов, после обсуждения с Сашей (редакторы важны для перевода!), мы решили, что "соленый" охватывает больше всего аспектов.

Все это только для того, чтобы перевести кажущийся обычным словарным термином, который появляется всего на нескольких страницах! Хотя многое из этого мыслительного процесса проходит гораздо быстрее в моей голове, чем когда мне приходится все это записывать, переводчику приходится принимать эти решения и иногда останавливаться, чтобы исследовать значение слова на одном или обоих языках. Это занимает время и усилия и требует практика, который хорошо знаком с тонкостями исходного языка и внимателен к возможным выразительным средствам целевого языка. Для переводчика загадки, которые разгадывает Мао Мао, не единственные в этой серии! Но это часть веселья. Увидимся в следующий раз!

[П.п: Как и просили вот заметки переводчика.  И хотя я не профессиональный переводчик и занимаюсь в основном редактурой машинного, мне тоже пришлось полазить по инету в поисках правильных названий растений. И даже с английского машинный ошибается в 50% и переводит "солёный" как "острый".]

Том 2

Имена персонажей

貓貓 — Мао Мао — Иероглиф 貓 означает "Кошка".

羅門 — Ло Мень(кит.), Луомен(яп.) — означает "Врата Закона". Приёмный отец Маомао.

高順 — Гао Шунь (кит.), Гаошун (яп.) — означает "Почётный подчинённый". Помощник Джинши.

壬氏 — Жэнь Ши (кит.), Джинши (яп.) — означает "Величественный господин".

梅梅 — Мэймэй — означает "дикая слива". Одна из 3-х принцесс Малахитового дворца.

白鈴 — Бай Лин(кит.), Пайрин(яп.) — означает "Белый колокол". Одна из 3-х принцесс Малахитового дома.

女華 — Нью Хуа(кит.), Джока(яп.) — 女- женщина,

華 - цветок. Одна из 3-х принцесс Малахитового дома.

玉葉 — Юй Е (кит.), Гёкуё (яп.) — означает "Нефритовый лист". Одна из 4-х высших супруг императора..

鈴麗 — Лин Ли (кит.), Линли (яп.) — означает "Прекрасный колокол". Дочь Гёкуё.

紅娘 — Хун нян (кит.), Хоннян (яп.) — означает "Красная Леди". Главная фрейлина Гёкуё.

櫻花 — Ин Хуа (кит.), Инфа (яп.) — означает "Ветка сакуры". Фрейлина Гёкуё.

貴園 — Гуй Юань (кит.), Гуйэн (яп.) — означает "Драгоценный сад". Фрейлина Гёкуё.

愛藍 — Ай Лань (кит.), Айлан (яп.) — означает "Голубая Любовь". Фрейлина Гёкуё.

小蘭 — Сяо Лань (кит.), Сяолан (яп) — означает "Маленькая орхидея". Служанка в заднем дворце, подруга Маомао.

梨花 — Ли Хуа (кит.), Рифа (яп.) — означает "Грушевый цветок". Одна из 4-х высших супруг императора.

里樹 — Ли Шу (кит.), Лишу (яп.) — означает "Внутри дерева". Одна из 4-х высших супруг императора.

芙蓉 — Фужун (кит.), Фуё (яп.) — означает "Хлопковая роза" или "Гибискус". Одна из наложниц среднего ранга, притворялась что болеет лунатизмом.

風明 — Фэн Мин(кит.), Фонмин(яп.) — означает "Ясный ветер". Фрейлина А-Дуо.

阿多 — А До (кит.), А-Дуо (яп.) —  означает "многопрощающая". Бывшая высшая супруга императора.  李白 — Ли Бай(кит.), Рихаку(яп.) — означает "Белая слива". Военный офицер, помог Маомао съездить домой во время её прибывания в заднем дворце.

Иллюстрации

— Сохрани все деньги, которые сможешь заработать.

Мэймэй отправила Маомао в путь с большим свёртком, доверху набитым одеждой и косметикой.

Когда фрейлинам было нечем заняться, они обнаруживали, что болтают на кухне.

— Я не мог поверить в этот наряд, а ты? — сказала Инфа, одна из фрейлин Нефритового павильона, с набитым конфетами ртом.

— Западная одежда — это так круто, не правда ли? — мягко сказала Гуйэн

— Подобная одежда сама выбирает своих носителей.

Долговязая Айлан наблюдала за происходящим.

— Да, конечно, — сказала Маомао, кивая и думая про себя, как она ненавидит быть втянутой в эти ссоры

— Мои сердечные приветствия вам, достопочтенные дамы. Я, Маомао, смиренно представляю себя вам в качестве вашего инструктора.

Маомао выдвинула свою маленькую тележку в центр зала, затем медленно склонила голову.

Супруга Гёкуё, выглядящая так же прекрасно, как и всегда.

Супруга Рифа безмятежно наблюдала за Маомао.

Супруга Лишу, как всегда, излучала ту же легкую нервозность.

Наконец, последняя из дам. Лицо, которой Маомао раньше не видела. Молодая женщина, заменившая одну из бывших верховных супруг, была примерно ровесницей Маомао. Она была Лоулан, новой Целомудренной Супругой.

Одетая в это прелестное платье, она вспомнила первые шаги танца, которому её научили так давно. Сегодня вечером она распустила волосы, украсив их единственной розой, маленьким цветком, выкрашенным в голубой цвет. Шарф танцевал; юбка поднималась в такт; рукава и волосы развевались вместе. Её шарф снова развевался —

Она ничего не сказал.

Он ничего не сказал.

— и тут Маомао обнаружила, что смотрит прямо на очень нежеланного собеседника.

Аннотация

Уволенная из заднего дворца, Маомао возвращается на службу во внешний двор - в качестве личной служанки не кого иного, как Джинши! Это не способствует её популярности среди других дам, но ревность может стать наименьшей из её проблем. Таинственный пожар на складе, чиновник с тяжелым пищевым отравлением, загадочная последняя воля и завещание умершего мастера - всё это требует её внимания, но действительно ли эти дела разрозненны, или между ними есть какая-то тревожная связь? А тут ещё таинственный военный, который постоянно навещает Джинши. Он странный, может быть, даже немного извращённый... и, кажется, его очень интересует Маомао.

Пролог

Пролог

— Вы серьезно? — спросил Джинши. Напротив него на диване расположился мужчина. Средних лет правитель с внушительной бородой, который медленно кивнул.

Они находились в особом павильоне во внешнем дворе. Маленький, но с отличной видимостью; мышь не могла бы прокрасться незамеченной. Правитель опирался на свой диван, украшенный слоновой костью, и наливал виноградное вино в стеклянный сосуд. Хотя он сидел с самым величественным лицом в нации, Джинши также чувствовал себя вполне комфортно. По крайней мере, до недавнего момента.

Император погладил свою бороду и улыбнулся. Было бы грубо с его стороны предположить, что Джинши не нравится? Но борода очень хорошо смотрелась на Императоре. Джинши не мог сравниться с ним в отделе роста волос на лице.

— Итак, что ты собираешься делать теперь, о смотрителе нашего сада прекрасных цветов?

Не желая поддаваться на провокации Императора, Джинши сдержал усмешку, вместо этого предложив такую, как у небесной нимфы — выражение, способное растопить любое сердце, которое он выберет. Это может звучать не очень смиренно, но Джинши был уверен в своей внешности, если ни в чем другом.

Какая большая ирония, что единственное, что он действительно хотел, он не мог получить. Не смотря на то, как он старался, его способности были едва ли не обычными. Однако внешне, если ни в чем другом, он был абсолютно исключительным.

Раньше это всегда мучило его, но он принял это. Если его интеллект и физическая сила должны быть непоправимо средними, то он сделает все, что сможет с единственным преимуществом, которым он обладает. Таким образом, он стал великолепным надзирателем заднего дворца. Его внешность, его голос, казались слишком сладкими для мужчины, и он использовал их на полную мощность.

— Что бы вы ни пожелали, господин.

Джинши, с улыбкой одновременно изящной и решительной, поклонился императору.

Император попил вина и ухмыльнулся так, что пригласил Джинши сделать всё, что угодно. Джинши прекрасно понимал, что он не больше, чем ребёнок. Ребёнок, танцующий на ладони императора. Но он сделает это. О да, он сделает. Он будет развлекать даже самые безумные желания Императора. Это был долг Джинши, а также его пари с императором.

Он должен выиграть это пари. Это был единственный способ, как Джинши сможет выбрать свой собственный путь. Возможно, существуют и другие пути. Но человек с обычным интеллектом, как Джинши, не мог их себе представить.

Таким образом, он выбрал дорогу, которую он сейчас следует.

Джинши поднёс свою чашку к губам и почувствовал, как сладкое фруктовое вино увлажняет его горло, небесная улыбка никогда не сходила с его лица.

***

— Вот, возьми это, и это, о, и тебе понадобится одно из этих.

Маомао нахмурилась от всего этого, что летело к ней. Та, кто бросала румяна, отбеливающий порошок и одежду в её сторону, была куртизанка Мэймэй. Они находились в её комнате в Малахитовом доме.

— Сестра, мне ничего из этого не нужно, — сказала Маомао, беря косметику по одной и возвращая их на разные полки.

— Да ладно тебе, — раздраженно сказала Мэймэй.

— У всех остальных будет еще лучше вещей, чем это. Хотя бы попытайся выглядеть прилично.

— Только куртизанки так наряжаются, чтобы идти на работу.

Маомао только что взглянула в сторону, тайно желая пойти смешать те травы, которые она собрала вчера, когда к ней полетел пакет деревянных полосок для письма. Ее почтенная старшая сестра была заботливой, но иногда раздражительной.

— Ты наконец получила работу, которая стоит того, и ты даже не пытаешься вести себя так, будто ты там принадлежишь? Послушай, мир полон людей, которые убили бы, чтобы оказаться на твоём месте. Если ты не благодарна за то, что у тебя есть, твои трудно достигнутые клиенты убегут от тебя!

— Ладно, хорошо... — сказала Маомао.

Образование в Малахитовом доме, будь то от госпожи или Мэймэй, могло быть немного грубым. Но в её словах была правда.

Маомао немного угрюмо подняла полоски для письма. Дерево было тёмным там, где на нем писали и стирали снова и снова; в настоящее время на нём были написаны слова песни, написанные тонкой рукой. Мэймэй была достаточно взрослой, чтобы думать о завершении работы куртизанки, но её ум позволял ей продолжать пользоваться популярностью. Она могла писать песни, играть в Го и Сёги, и таким образом развлекать своих клиентов. Она была одной из тех куртизанок, которые продавали не столько своё тело, сколько свои достижения.

— Теперь у тебя есть отличная работа. Сберегай все деньги, которые сможешь заработать.

Женщина, бросающая полоски для письма, исчезла, заменившись милой заботливой старшой сестрой Маомао. Она погладила Маомао по щеке наманикюренной рукой, заправляя выбившуюся прядь за ухо.

Десятью месяцами ранее Маомао была похищена и продана в услужение в качестве горничной в дальнем дворце. Никогда, даже в самых смелых мечтах, она не могла себе представить, что, успешно вернувшись в район удовольствий, она снова пойдет туда работать. Тем, кто ее окружал, это, должно быть, казалось возможностью, которая выпадает раз в жизни. Отсюда и суровый взгляд Мэймэй.

— Да, сестра, — послушно ответила Маомао через мгновение, и Мэймэй улыбнулась своей грациозной улыбкой куртизанки.

— Я надеюсь, что ты заработаешь больше, чем просто деньги. Составь себе хорошую партию и тоже с хорошим мужчиной, а? Там, должно быть, их предостаточно, они просто ломятся от наличных. О, и я был бы очень рад, если бы вы привели нескольких из них в качестве моих клиентов.

На этот раз улыбка была не такой любезной; в ней отчетливо чувствовался элемент холодного расчета.

Её хихикающая старшая сестра немного похожа на старую госпожу, которая управляла этим заведением, подумала Маомао. Девушке приходилось самой заботиться о себе, чтобы выжить на этой работе.

В конце концов Маомао обнаружила, что её отправляют в путь с большим свертком, доверху набитым одеждой и косметикой. Она с трудом добралась до своего простого домика, спотыкаясь под тяжестью груза.

День, когда великолепный аристократ появился в квартале удовольствий через две недели после отъезда Маомао из заднего дворца, все еще был свеж в ее памяти. Евнух, с его весьма специфическими наклонностями, к счастью, услышал слова, сказанные Маомао полушутя, и воспринял их всерьез. Он предъявил госпоже более чем достаточно денег, чтобы покрыть долги Маомао, и даже имел порядочность принести редкую лекарственную траву в подарок. На то, чтобы поставить печать на контракте, не ушло и тридцати минут.

Так случилось, что Маомао должна была возобновить свою работу на этом самом известном из рабочих мест. Ей несколько не хотелось снова расставаться с отцом, чтобы переехать жить на свое рабочее место, но условия, налагаемые ее новым контрактом, были, насколько она могла судить, гораздо более мягкими, чем раньше. Более того, на этот раз она не просто исчезнет бесследно. Отец с нежной улыбкой велел ей делать то, что она хочет, но затем его лицо на мгновение омрачилось, когда

Он посмотрел на её контракт. Что это могло значить?

— Похоже, они были очень щедрыми, — заметил отец Маомао, рядом кипел большой горшок с лекарственными травами. Маомао, наконец, положила свернутый в тряпку пакет и потянулась, разминая плечи. Их ветхий дом был так промерзлым, что даже с зажженным камином было холодно, и они оба носили несколько слоев одежды. Она заметила, как он потирал колено, явный признак того, что его старая рана беспокоит его.

— Я не могу взять с собой много, — сказала Маомао, глядя на уже подготовленный груз.

«Ступка и пестик - обязательны, и без моей записной книжки я не могу обойтись. И я немного не хочу избавляться от еще большего количества нижнего белья...»

Когда Маомао нахмурилась и ворчала, её отец снял горшок с огня и подошел к ней.

— Моя Маомао, я не уверен, что ты можешь взять это с собой, — сказал он и вытащил ступку и пестик из её пакета, вызвав гневный взгляд.

— Ты не врач. Если ты принесешь это с собой, они могут подумать, что ты планируешь отравить кого-то. Ну же, не смотри на меня так. Ты приняла это решение, и теперь не можешь от него отказаться.

— Мы уверены в этом?

Маомао опустилась на грязный пол. Её отец сразу понял, что она на самом деле пытается сказать.

— Хорошо, закончи свои приготовления и ложись спать. Ты можешь попросить разрешение взять свои инструменты, только постепенно. Было бы невежливо не сосредоточиться на своей работе, хотя бы в первый день.

— Да, ладно...

Маомао недовольно вернула аптечные принадлежности на полку, затем выбрала несколько наиболее полезных прощальных подарков, которые она получила, и положила их в свой пакет. Она нахмурилась на белящий порошок и раковину, полную румян, но в конце концов включила последнее, которое не занимало много места. Среди подарков была отличная подушечка из хлопка. Может быть, они воспользовались возможностью навязать ей что-то, что забыл клиент; это точно не выглядело как что-то, что носила бы куртизанка. Маомао наблюдала, как её отец убрал горшок и положил дрова в камин. Затем он приполз к своей кровати, простому плетеному коврику, и лег. Его постель состояла только из еще одного коврика и небрежного верхнего халата.

— Когда ты закончишь, я погашу свет, — сказал он, подтягивая лампу с рыбьем маслом ближе. Маомао упаковала остальные вещи, затем пошла укрыться в своей кровати на другой стороне комнаты. Однако ее охватила проходящая мысль, и она потащила свой спальный коврик ближе к отцу.

— Ну, вот, прошло уже довольно много времени с тех пор, как ты это делала. Я думал, что ты уже не ребёнок.

— Нет, но мне холодно.

Неужели Маомао слишком явно отвела глаза? Она вспомнила, что ей было около десяти, когда она начала спать одна. Прошло много лет. Она засунула новую хлопковую куртку между собой и своим отцом и закрыла глаза. Она повернулась на бок и согнула спину, приняв позу плода.

— Ах, здесь опять будет одиноко, — спокойно сказал её отец.

— Не обязательно. В этот раз я могу приходить домой, когда захочу.

Тон Маомао был коротким, но она не могла не заметить теплоту руки отца на своей спине.

— Да, конечно. Приходи в любое время.

Рука погладила её волосы. Отец, она называла его, папа, папуля, но его внешность была ближе к старой женщине, и все соглашались, что его манера была материнской.

У Маомао не было матери. Не совсем так. Но у неё был отец, который заботился о ней, и болтливая старая госпожа, и её бесконечно живые старшие сестры.

«И я могу возвращаться и видеть их, когда захочу».

Она чувствовала тепло отца, высохшую, как старая ветка, руку, всё ещё гладящую её волосы, когда её дыхание стало ровным и спокойным, в ритме сна.

Глава 1 - Служба во Внешнем дворце

Глава 1: Служба во Внешнем дворце

— У меня было чёткое впечатление, что я вернусь в задний дворец.

Маомао обнаружила, что надела на себя наряд из хлопка. Когда она вспомнила грубое платье из конопли, которое ей выделили в заднем дворце, оно показалось ей чрезвычайно роскошным.

— К сожалению, вас уволили. Вы не можете просто так вернуться. Нет, вы будете работать здесь.

Показывая ей дворец, помощник Джинши, Гаошун, объяснял ей названия различных зданий и офисов, которые находились в них. Учитывая размеры самого дворца, это обещало быть ошеломляющей экскурсией.

Задний дворец был частью внутреннего двора, где проживала Императорская семья. Её новое место работы находилось во внешнем дворце. Другими словами, там же, где находились множество служащих административных органов.

— На востоке отсюда вы найдете множество солдат и военных, поэтому я бы посоветовал вам держаться подальше.

Маомао кивнула, даже несмотря на то, что она смотрела на близлежащую растительность.

«Я знала это. В заднем дворце растет гораздо больше ингредиентов».

Она подозревала, что это её отец, Луомен, посадил разнообразные полезные травы во время своей работы там. Это объяснило изобилие лекарственных растений в ограниченном пространстве.

Проходя мимо, Гаошун объяснял это, то и другое, Маомао почувствовала странное покалывание на шее. Она оглянулась и увидела, что некоторые женщины, служившие во внешнем дворце, смотрят на неё. Или, точнее, злобно смотрят на неё.

Как и среди мужчин, есть вещи, которые понимают только другие мужчины, так и среди женщин есть определенные вещи, которые они понимают друг о друге. Мужчины имеют тенденцию разрешать свои разногласия физически, в то время как женщины часто прибегают к эмоциональным средствам. Эти женщины, казалось, оценивали новичка.

«Мне это совсем не нравится».

Она высунула язык на других женщин, затем поспешила за Гаошунем к следующему зданию.

Оказалось, что обязанности Маомао во внешнем дворце будут примерно такими же, какие она выполняла в заднем дворце: убирать комнаты, которые ей говорили убирать, и делать мелкие работы и мелкие дела по инструкции. Джинши, похоже, имел большие планы для неё, но никогда не получил возможности их реализовать: Маомао провалила тест.

— Как ты могла провалить?!

— Почему я должна была сдать?

Джинши и Гаошун были потрясены. По-видимому, они просто предположили, что Маомао преуспеет. Будучи выросшей в квартале красных фонарей, Маомао умела читать и писать, и получила по крайней мере базовое образование в пении и игре на эрху. Тест, о котором шла речь, не был таким сложным, как государственные экзамены, поэтому они, кажется, решили, что с небольшим изучением она легко сдаст.

«Ой, извините, что я не оправдала ваши ожидания», — подумала Маомао, протирая злобно раму окна. Она находилась в коридоре офиса Джинши. Архитектура была скромнее, чем в заднем дворце, хотя здание, возможно, было немного выше. Красные стены, покрытые киноварью, были ярко-красными, очевидно, обновляемыми каждый год.

Правда в том, что Маомао не любила учиться и, вероятно, была менее способна, чем средний человек, запоминать то, что её не интересовало. Препараты, травы и лекарства — это одно, но зачем кому-то знать историю? Какая польза от этого? А что касается закона, он постоянно меняется. Какой смысл запоминать его? Маомао, к сожалению, не могла вложить много усилий в этом направлении. Было естественно, что она провалит тест. Она, по крайней мере, открыла материалы, которые ей дали для изучения, с намерением прочитать их, но следующее, что она помнила, было утро. Это произошло несколько раз подряд. Так что Маомао успокоила себя тем, что исход был неизбежным. Она согласно кивнула своему собственному выводу.

«Не ожидала, что это место будет таким грязным».

С одной стороны, в таком большом пространстве было много мест, к которым было трудно достать и легко пропустить, но с другой стороны, Маомао не подозревала, что здесь могло быть немного безделья. Женщины, которые здесь работали, заслужили своё место через испытание, совсем не похоже на служанок, набранных, проданных или похищенных для обслуживания заднего дворца. У этих женщин были семьи и образование, и гордость, чтобы сопровождать их. Они, вероятно, считали работу служанок ниже своего достоинства. Даже если они заметили пыль, маловероятно, что они поднимут палец, чтобы что-то сделать с этим.

«Чтобы быть справедливой, это не их работа».

Дамы во внешнем дворце были что-то вроде секретарей. Уборка, конечно, не входила в их обязанности, и им не было нужды делать это. Но это не значит, что они не должны. Правительство прекратило владение рабами во времена бывшего императора, и чиновники начали нанимать слуг для выполнения разных поручений.

Маомао теперь была такой служанкой, служа прямо под руководством Джинши.

По опыту Маомао, женщин, которые служили в заднем дворце, широко называли дворцовыми женщинами, в то время как тех, кто работал во внешнем дворце, часто называли дворцовыми дамами. Может быть, она была права или нет, но это было различие, которое Джинши и другие, подобные ему, казалось, соблюдали, когда говорили.

«Хорошо, что дальше?»

Она повернулась к офису Джинши. Комната была большой, но не роскошной; на самом деле, она была довольно скромной. Ее главный обитатель был занятой человек; как только он покидал свой офис, он редко быстро возвращался в него. Это облегчало Маомао уборку, но была одна проблема.

— Извините, но что именно вы делаете?

Она заметила, что вокруг неё собралось несколько незнакомых дам. Все они были больше Маомао; одна из них была на голову выше неё.

«Чем лучше они едят, тем больше они становятся», — подумала Маомао, её взгляд неосознанно оценивая их рост и объем груди. Та, кто заговорила с ней, была заметно высокой, что указывало на прекрасное воспитание.

— Ты слушаешь меня? — требовала женщина, пока Маомао развлекалась этими несколько неподобающими мыслями.

В двух словах, дамы были расстроены тем, что Маомао обслуживала Джинши лично; они хотели знать, почему она получила такое привилегированное положение. К сожалению, она не была в курсе внутренних мыслей Джинши; она только знала, что он нанял её. Если бы Маомао была связанной с высшими кругами иностранной дамой, как Гёкуё, или если бы она была такой привлекательной, как Рифа или Пайрин, никто бы не возражал, и у них не было бы оснований для этого. Но Маомао выглядела как худая, веснушчатая курица. Девушки не могли этого вынести. Им приходило в голову отчаянное желание поменяться местами с ней.

«Хм, что же делать теперь?»

Она была далеко не самым быстрым разговорчивым человеком; часто, на самом деле, она долго думала, но в конечном итоге оставляла рот закрытым. Но молчание, казалось, раздражало этих дам не меньше, чем все, что Маомао могла сказать.

Она решила перейти к сути.

— Я правильно понимаю, что вы ревнуете ко мне?

Этого было более чем достаточно, чтобы разозлить дам. Только после того, как она получила пощечину, Маомао начала задумываться, что, возможно, она выбрала неправильные слова.

Вокруг неё было пять женщин, и Маомао надеялась избежать их убийства на месте. Но они неумолимо загнали её в темный угол коридора. У неё уже было мало что терять, поэтому Маомао решила попробовать выговориться.

— Вы не можете серьезно думать, что я получаю какое-то особое обращение?

Лица дам ещё больше исказились. Маомао продолжала говорить, прежде чем получить ещё один удар.

— Это абсурдно, и мы все это знаем. Что может иметь общего отвратительная девка, как я, с тем, кто может быть воплощением небесной нимфы?

Она опустила глаза на землю, говоря, но заметила небольшое дергание щёк дам.

«Это может сработать».

— Этот благородный человек, которого вы так желаете, является лицом с таким плохим вкусом? Когда перед ними ставятся изысканное морское ушко и мясо кабана, кто бы хотел намеренно грызть отброшенную куриную кость? Нужно иметь очень специфические склонности.

Эти последние слова вызвали ещё одно судорожное движение у женщин.

— Я сама бы не знала, но вы верите, что такой красавец, с его небесной улыбкой, обладает такими склонностями? Я понимаю, его склонности —

— Н-Ничего подобного! Это нелепо!

— Да, нелепо!

Среди женщин разразился общий шум. Маомао подумала, что ей удалось избежать неприятностей, но одна из леди смотрела на неё скептически.

— Но это не меняет факта, что вас наняли, не так ли? — сказала сравнительно спокойная женщина. Она была самой высокой из них, ее лицо было холодным и спокойным. Теперь, когда Маомао об этом подумала, она поняла, что эта женщина оставалась равнодушной во время предшествующего спора. Как и другие женщины, она отступила на полшага, но продолжала внимательно наблюдать за Маомао. Она казалась тем типом человека, который мог бы следовать за толпой, чтобы посмотреть, куда она идет, но не быть ее частью.

«Ну, если это не оттолкнет их...», — подумала Маомао и сказала:

— Вот почему.

Она подняла левую руку и опустила рукав. Затем она начала распаковывать повязку, которая шла от запястья до локтя.

—Ииик! — воскликнула одна из женщин, и все они посмотрели на неё, ошеломленные. Жестокие шрамы покрывали кожу Маомао.

«Те эксперименты с ожогами, которые я недавно проводила, оставили как хорошие, так и неприятные последствия».

Аристократические молодые женщины, должно быть, были возмущены.

— Сердце этого самого красивого объекта вашей привязанности такое же небесное и чистое, как его улыбка. Я могу подтвердить это, потому что он даже дал такой, как я, еду и пристанище.

Маомао снова завернула повязку, говоря. Она старалась подчеркнуть свои слова скромным взглядом на землю и нежным дрожанием своего тела.

— Давайте уйдем отсюда, — сказала одна из женщин. Они, полностью потеряв интерес к Маомао, немедленно ушли. Высокая женщина ещё раз оглянулась на неё, но вскоре и она исчезла.

«Вот и всё. Наконец-то все закончилось».

Она хрустнула суставами на шее и снова взяла тряпку. Как раз в тот момент, когда она собиралась отправиться на поиски следующего места, где нужно было вытереть пыль, она обнаружила великолепного евнуха, стоящего, прижав голову к стене.

— Могу ли я узнать, что ты делаешь, господин Джинши?

— Ничего особенного. А ты, они всегда преследуют тебя? Те типы? Скажи, ты подымала левую руку?

— Всё в порядке. Честно говоря, с ними легче справиться, чем с девушками из заднего дворца. Кстати, если можно спросить, почему ты стоишь так?

Маомао проигнорировала вопрос о своей руке. Казалось, Джинши не смог увидеть всё с его точки зрения.

«Позиция, которую он принял, не особо подходила для дворянина».

Судя по тому, как он держал голову в руках, Гаошун, стоявший позади Джинши, казалось, согласился с ней.

— Если не возражаете, я продолжу уборку, господин.

С Джинши снова рядом, невозможно было убирать в офисе. Ей придется найти другое место, которое нужно вытереть. Маомао ушла со своей тряпкой и ведром, но сзади услышала, как Джинши бормочет:

— Склонности...

«Я не думаю, что я сказала что-то неправильное».

Даже если Джинши видел последние моменты этой схватки, она не видела особой причины для его возмущения. Вместо этого она сосредоточилась на уборке.

«Зимой здесь не так много, верно?»

Сидя скрещенными ногами в своей комнате, Маомао сложила руки на груди и буркнула про себя. Она украла моменты здесь и там между работой в течение послеполуденных часов, чтобы собрать некоторые травы, но урожай был скромным, и у неё всё ещё не было достаточно для полноценной работы. Оставшись с небольшим выбором, она просто очистила их, отбила как можно больше воды и повесила на стену своей комнаты, чтобы они высохли. Она делала это с тех пор, как пришла во внешний двор, и комната Маомао превратилась в настоящую достопримечательность. Везде висели высушенные травы.

Ей была выделена относительно хорошая комната для проживания служанки, но нельзя было отрицать, что всё ещё было немного тесно. На самом деле, не больше, чем её комнаты в заднем дворце. Разница заключалась в том, что в Нефритовом Павильоне она могла попросить разрешение использовать кухню, и в сочетании с изобилием доступных ресурсов, приготовление ею смесей было простым делом — всё это смягчало размер её жилья.

«Что делать, что делать?»

Маомао посмотрела на коробочку, которую она аккуратно поставила на верхушку своего корзинного сундука. Внутри коробочки, которая была запечатана шелковым шнуром, находилась трава, выращенная из насекомого. Ее называли донг чун ся цао — зимний червь, летняя сорная трава — иногда известная как гусеничный гриб, и Джинши принес её с собой вместе с деньгами, когда он приехал в район удовольствий. Просто вид этого заставил Маомао подписать контракт без единой дальнейшей раздумья, но теперь она задавалась вопросом, не слишком ли дешево она себя продала. Хотя она никогда не смогла бы подавить своё желание к этому необычному травяному средству.

Она открыла крышку и посмотрела на гриб внутри, и неосознанная улыбка распространилась на её лице. Она превратилась в ухмылку, и её щеки даже начали дергаться.

«Нет, нет, нужно остановиться».

Вчера она позволила дергаться так сильно, что соседи в двух комнатах от неё пришли стучать в её дверь, чтобы возразить. Видимо, не следовало кричать посреди ночи. По-видимому, люди пытались спать или что-то в этом роде.

Маомао нажала пальцами на щеки, чтобы расслабить улыбку, затем легла на свою кровать. Работа служанки начиналась рано, даже до крика петуха.  Тот, кому она служила, могло чего-то очень важного не хватать, но он всё равно был великолепен и высокого положения. Его не следовало злить.

Маомао подняла свою тонкую простыню вместе с несколькими слоями верхней одежды, которая служила постелью, и закрыла глаза.

— Ваша текущая комната не является ли немного маленькой? — великолепный спросил за завтраком.  Маомао моргнула, затем ответила:

— Смею сказать, что она более чем щедрая для служанки, как я.

Даже она понимала, что ей трудно выразить свои истинные чувства. (Да, это действительно маленькое. Если возможно, я бы хотела попросить комнату с щедрым камином, расположенную рядом с колодцем.)

— Ты серьезно?

На этот раз она просто молчала.

Он только что проснулся и ещё не до конца приготовился к дню, наслаждаясь своим завтраком. Его волосы, обычно взъерошенные, были пригнаны простой завязкой. Это было немного проблематично, насколько это выглядело вызывающе.

В комнате находились Гаошун и Маомао, а также стареющая придворная дама. Им разрешено было находиться здесь, и Маомао понимала почему. Женщина могла бы сойти с ума от того, что Маомао сейчас видела, и даже мужчина мог бы забыть о границах пола. Этот почетный человек, заключила она, мог быть просто грешным.

«Он как насекомое в течение течки».

Некоторые самки насекомых выделяют экзотические ароматы, чтобы привлечь самцов. Одна самка может привлечь десятки или сотни самцов. Сама Маомао не раз пользовалась этой особенностью, чтобы собирать насекомых, которые ей нужны в качестве ингредиентов.

С этой точки зрения, конституция Джинши может считаться чрезвычайно интересной.

«Если бы я могла захватить этот тонкий аромат и превратить его в благовоние, я уверена, что оно бы продавалось».

Таков был настрой, с которым Маомао рассматривала свой потенциальный ингредиент для любовного зелья - эмм, то есть Джинши. К сожалению, когда Маомао сосредоточена на определенной мысли, не имеющей отношения к текущей ситуации, её внимание часто отвлекается от настоящего момента. Это часто мешает ей следить за беседами, происходящими вокруг неё, что усугубляется её привычкой кивать головой, независимо от того, слушает она или нет.

— Если вы хотите, я могу подготовить для вас новую комнату.

«Что?

Джинши, выглядя чрезвычайно довольным собой, просил ещё кашу у Суйрэн.Она была одной из немногих придворных дам, которые когда-либо служили Джинши. По её внешности Маомао догадалась, что ей уже за пятьдесят. Лицо Суйрэн оставалась безразличной, когда она раздавала новую миску каши, поливая её черным уксусом.

Маомао не совсем следила за разговором, но казалось, что Джинши говорил, что он готов дать ей лучшую комнату; это она поняла. Затем, её глаза встретились с глазами Гаошуна, который снова держал голову в руках. Похоже, что усталый помощник Джинши хотел что-то передать Маомао, но она только подняла бровь в ответ.

«Если он хочет мне что-то сказать, пусть скажет. Я не умею читать мысли».

Она воздержалась от громкого высказывания этого вслух, потому что знала, что сама часто не могла выразить свои мысли достаточно ясно.

— Возможно, стойло рядом с колодцем, — предложила она, и вот: её истинное желание было открыто.

— Стойло, — повторил Джинши.

— Да, господин. Стойло.

Для неё это было место, где её наименее вероятно будут беспокоить, когда она готовит свои смеси, но она не могла не заметить, что Гаошун качает головой и делает энергичный крест с обеими руками.

«Так что у парня есть игривая сторона».

— Нет стойла, — сухо сказал Джинши.

«Да, ну, я думаю, это логично», — подумала Маомао, но она сказала только:

— Конечно, господин.

После завтрака Джинши ушел на работу. Он часто находился в своем офисе утром, а уборка его частного жилища часто выпадала на Маомао.

— Я очень рада, что ты пришла, дорогая. Я начинаю чувствовать свой возраст, когда мне приходится убирать все это место самой, — с улыбкой сказала Суйрэн. До прихода Маомао она была ответственна за весь большой здание, но в пятьдесят лет тело начинает болеть.

— Ты не первая новая девушка, которая здесь появилась, между прочим. Но, ну, знаешь. Всякое бывает, и никто из них никогда не осталась. Я думаю, ты справишься с этим, Сяомао.

Веселая придворная красавица, кажется, подхватила прозвище Гаошуна для Маомао.

Помимо того, что она была большой болтуньей, Суйрэн благодаря своему богатому опыту была также быстрой работницей, и её руки никогда не прекращали движения. Она быстро отполировала некоторые серебряные посуды. Затем она приступила к уборке спальни. Маомао пошла остановить её — это явно работа служанок, Суйрэн но только сказала:

— Ну, но тогда у нас не будет времени на наши дела после обеда.

Вот и всё. Казалось, Суйрэн считала себя единственно ответственной за уборку комнат с тех пор, как произошли некоторые промахи с предыдущими служанками и придворными.

«Возможно, случались кражи?».

И, вероятно, не только деньги — она легко могла представить другие цели такой деятельности. По словам Суйрэн, вещи не только исчезали, иногда они вдруг обнаруживали, что у них больше вещей, чем раньше.

— Любой бы расстроился, обнаружив в своем комоде незнакомое нижнее белье, — сказала она. — И сделанное из человеческих волос, к тому же! И с тщательно вышитым именем.

У Маомао появились мурашки. Это было не совсем то объяснение, которое она ожидала.

— Это, должно быть, было очень трудно, госпожа.

— Я говорю тебе, я была травмирована!

Пока Маомао прилежно отполировывала ещё одну раму окна, она размышляла о том, как было бы лучше, если бы он носил маску каждый раз, когда выходил на улицу.

Они закончили уборку личных помещений Джинши и пообедали поздно. Дальше был его офис. В принципе, это было проще, чем уборка его личных комнат, потому что сама комната была менее сложной. Но так как они не могли быть замечены кем-то слишком важным, которые бы видели, как они вытирают и полируют, это требовало некоторой осторожности.

«Что мне делать сегодня?»

Когда у Джинши были посетители в его офисе, у Маомао было время, которое нужно было убить. В такие моменты она часто бродила по территории внешнего двора под предлогом какого-то дела.

«Я уже достаточно хорошо осмотрела западную сторону».

Карта развернулась в голове Маомао. Она с удовольствием посмотрела бы на восточную сторону, но что-то удерживало её. Именно там находилась военная база. Они могли не одобрить присутствие служанки, нюхающей вокруг их лагеря. Её могли легко принять за шпиона и арестовать. И еще был факт, что Гаошун явно рекомендовал ей избегать этого места.

«Кроме того "говоря о военных..."»

Непроизвольно каждая мышца её лица напряглась в гримасе. Это было мера того, насколько сильной причиной было оставаться подальше от этого места, но в то же время, непознанная область могла скрывать новые травы.

Маомао стояла с перекрещенными руками, погруженная в размышления, когда она почувствовала, как что-то ударило её по затылку.

«Что за черт?»

Она повернулась, потерев затылок и глядя с гневом, и увидела высокую, изысканную леди из внешнего двора.

«Мне кажется, я её где-то видела», — подумала Маомао, и тогда она вспомнила женщину из толпы, которая напала на неё несколько дней назад. Она была слабо накрашена, но Маомао заметила, что она нарисовала толстые брови. У неё были полные, надутые губы, но она нанесла на них только немного румян. Её общий вид был аккуратным, но странно разочаровывающим.

«Она могла бы сделать гораздо лучше».

У неё были идеальные черты и красивое лицо, но макияж делал её менее заметной, чем она была. Если бы она сделала брови тоньше, нанесла много светлого румяна на губы и сделала прическу в показательный пучок, то ее легко можно было бы принять за одну из цветов заднего дворца. С другой стороны, большинство людей, вероятно, не заметило бы потенциала такой красоты в этой женщине. Маомао, которая провела свою жизнь, наблюдая, как грязные уличные девушки превращаются в очаровательных бабочек ночи, видела возможности.

— Такие, как ты, не должны идти дальше, — сказала женщина, очень прямо, но звучащая как-то устало. Маомао только хотела, чтобы она начала разговор, а не била.

Затем женщина прошла мимо, как будто хотела донести, что в качестве сертифицированной леди внешнего двора у нее больше нет ничего сказать служанке вроде Маомао. В её руках она держала небольшой, завернутый в ткань пакет, прижимая его защитительно.

«Хм?»

Маомао вдохнула воздух. В нем был аромат сандалового дерева, сопровождаемый отчетливым горьким запахом. Она наклонила голову с любопытством, глядя в направлении, куда ушла женщина.

«Может быть, она обслуживает одного из солдат?»

Женщина пришла из направления военного лагеря. И, действительно, если она проводит там время, то скромный макияж может быть разумным решением. Лагерь может быть не так опасен, как задворки района удовольствий, но там хватает молодых (и не очень) мужчин, и привлекательной молодой женщине лучше их избегать.

Но Маомао на самом деле размышляла о том, что это был за запах. Её размышления прервал звонок колокола.

«Придется забыть об этом на сегодня».

Она развернулась и направилась обратно к офису Джинши, надеясь, что хозяин места будет отсутствовать, когда она туда придет.

Глава 2 - Трубка

Глава 2: Трубка

Прекрасный дворянин, то есть Джинши, был занятее, чем Маомао предполагала. Она думала, что задний двор представляет собой его полную рабочую нагрузку, но оказалось, что у него также много дел во внешнем дворце.

В данный момент Джинши косо смотрел на какие-то документы. Он указал, что застрянет в своем кабинете весь день, поэтому Маомао не имела другого выбора, кроме как работать вокруг него, убираясь. Она собирала обрывки бумаги в одном углу комнаты. Бумага была отличного качества, но покрыта ужасными предложениями, идеями, которые были выброшены в мусор, потому что на них не стоило даже смотреть. Независимо от того, насколько бесполезными были предложенные на них законы, бумагу, на которой они были написаны, нельзя было повторно использовать; ее нужно было сжигать.

«Подумай, какую копеечку можно было бы заработать, если бы я могла ее продать».

(Это была не очень хорошая мысль.) Тем не менее, она повторила себе, что это ее работа; она знала, что должна сжигать эту ерунду. В углу большого дворца, окружающего кабинет Джинши, была яма для сжигания мусора, рядом с военными площадками и некоторыми складами.

«Ах, военные...»

Честно говоря, она не была особо рада попасть к ним, но у неё не было выбора. Она только встала, смирившись с тем, что это её долг, когда почувствовала, как что-то легло на её плечи.

— На улице прохладно. Пожалуйста, надень это, — сказал Гаошун, показывая свою заботливую сторону и положил на её спину хлопковую куртку. На земле лежало немного снега, и ветер слышно трепал засохшие ветви деревьев. Тёплая комната, нагреваемая несколькими топками, позволяла забыть об этом, но они были всего лишь в первый месяц нового года. Это самое холодное время года.

— Большое спасибо, — сказала Маомао. Она действительно имела в виду. (Казалось, что такая роскошь сделать Гаошуна евнухом!) Этот дополнительный слой изоляции сделает большую разницу. Когда она протянула руки в рукава небеленого хлопка, она заметила, что Джинши смотрит на нее сосредоточенно. Фактически, он гневно на нее глядел.

«Я что-то сделала не так?»

Маомао наклонила голову от любопытства, но потом поняла, что Джинши не так сильно на нее гневается, как на Гаошуна. Гаошуна, заметив взгляд, подался назад.

— Это от Мастера Джинши, скорее скажу. Я только посыльный.

По какой-то причине, Гаошуна широко жестикулировал, говоря. Скажу лишь, что он не звучал совсем убедительно.

«Он получает выговор за слишком большую инициативу?»

Маомао задалась вопросом, удивляясь, что ему приходится получать разрешение на такую простую вещь, как подарок хлопковой куртки служанки. Гаошуну тоже не легко.

— Так ли это? — сказала Маомао. Она поклонилась в сторону Джинши, затем подняла корзину с обрезками бумаги и направилась к месту для сжигания.

«Хотелось бы, чтобы ты посадил здесь тоже, папа», — подумала Маомао с вздохом. Внешний двор был в несколько раз больше заднего дворца, но в нём было гораздо меньше трав, которые могли бы быть полезными ингредиентами. Ей удалось найти только одуванчики и полынь.

С другой стороны, она также обнаружила красные пауковые лилии. Маомао с удовольствием ела луковицы красных пауковых лилий, замоченные в воде. Единственное предостережение заключалось в том, что луковицы были ядовитыми, и, если яд не был успешно извлечен, это могло вызвать сильные боли в животе. Не раз старая госпожа ругалась на нее, чтобы не есть такие вещи, но это было в ее натуре, и это не изменится.

«Полагаю, это лучшее, на что я могу надеяться».

Недостаток растительной жизни зимой делал поиск чего-либо достаточно сложным; даже с тщательным поиском она не ожидала найти больше, чем уже нашла. Маомао начала задумываться о том, чтобы посадить несколько семян тайком.

Когда она шла обратно от мусорной ямы, Маомао заметила кого-то, кого узнала. Он был рядом с рядом гипсовых амбаров на некотором расстоянии от офиса Джинши. Он был молодым военным чиновником с сильным, мужественным лицом, которое, тем не менее, выражало явную порядочность, придавая ему что-то вроде вида большой, дружелюбной собаки. Ах, да: Рихаку. Цвет его пояса отличался от прежнего. Маомао поняла, что он, должно быть, продвинулся вверх по службе.

Рихаку разговаривал с теми, кто, казалось, были его подчиненными, стоящими рядом с ним.

«Он усердно работает».

Каждый раз, когда у него была небольшая передышка, Рихаку можно было найти в Малахитовом доме, болтая с ученицами за чашкой чая. Конечно, его настоящей целью была возлюбленная сестра Маомао, Пайрин, но, чтобы вызвать её, требовалось почти столько серебра, сколько обычный человек мог бы заработать за полгода.

О, горе тому, кто попробовал нектар небес; теперь он ищет даже самого малейшего, самого скрытого взгляда на лицо того цветка, который растет на высокой горе.

Может быть, Рихаку почувствовал сострадательный взгляд Маомао на себя, потому что он помахал ей и подбежал, прыгая, как большая собака. Вместо хвоста, платок, удерживающий его волосы, развевался за ним.

— Хох! Как необычно увидеть тебя вне заднего дворца. Сопровождаешь свою госпожу на прогулке?

Он явно не знал, что Маомао была уволена с работы в своем прежнем месте. Она вернулась в район удовольствий совсем недавно, поэтому никогда не сталкивалась с Рихаку там.

— Нет, я больше не служу в заднем дворце, а в личных покоях одного особого лица.

Было бы слишком много хлопот, подумала Маомао, рассказывать всю историю своего увольнения и повторного найма, поэтому она сократила её до этого одного предложения.

— Личные покои? Чьи? Кто-то, должно быть, имеет очень странные вкусы.

— Да, действительно странные.

Рихаку не знал, насколько наглым он был, но его реакция была понятной. Большинство людей не стали бы специально искать себе в личного слугу девушку с веснушками и худыми ногами. Фактически, Маомао не обязательно собиралась сохранять свои веснушки, но Джинши приказал ей сохранить их (хотя она не понимала почему), и если ее господин приказывает, она должна повиноваться.

«Я просто не знаю, чего он хочет, этот человек».

Маомао пришла к выводу, что мысли дворян просто выходят за ее понимание.

— Слушай, я слышал, что какой-то важный чиновник только что выкупил куртизанку из вашего заведения.

— Кажется так и есть.

Маомао подумала, что не может винить его за это. Когда трудовой контракт был заключен и Маомао должна была отправиться с Джинши, её взволнованные сестры причесали её как могли, нашли самую особенную одежду для неё, сделали ей прическу и накрыли её горой макияжа, пока она не выглядела как обычная служанка, направляющаяся на обычное место работы. Она вспомнила своего отца, по какой-то причине смотревшего на неё, как на теленка, покидающего его амбар.

Войти во дворец, выглядя как нарядная куртизанка, было уже плохо, но присутствие Джинши привлекло ещё больше внимания, и Маомао заметила, что на них смотрят очень много глаз. Она сменила одежду, как только смогла, но, несомненно, несколько человек видели её до этого. Тем не менее, её поразило, что Рихаку мог говорить о ней, с ней, и не иметь ни малейшего представления. Но, предположила она, что ещё можно ожидать от глупой собаки?

— Если позволите сказать, вам, кажется, сейчас заняться чем-то. У вас действительно есть время разговаривать со мной?

— О, э-э... Хе-хе...

Один из подчиненных Рихаку подходил, чтобы доложить ему. Сначала он был рад увидеть там женщину; человек, живущий на такой низкой зарплате, как он, скорее всего, страдал от нехватки прекрасных. Но когда он увидел Маомао, его разочарование было ощутимым. Она привыкла к такой реакции, но это также показывало, что делает начальника начальником, а подчиненного... нет.

— Там был пожар, — сказал Рихаку, кивнув в сторону складов.

— Не большой. В это время года — это необычно.

Тем не менее, ему пришлось расследовать причину, и это он сейчас делал.

«Причина неизвестна, а?»

Теперь, когда она почувствовала запах истории, она вмешалась бы даже если бы её умоляли не делать этого. Маомао проскользнула между ними и направилась к небольшому зданию.

— Эй, лучше держи дистанцию! —  крикнул Рихаку.

— Я понимаю, — сказала Маомао, внимательно осматривая здание и все вокруг него. На одной из треснувших штукатурных стен был сажа. Казалось, это удача, что огонь не распространился на другие склады.

«Хм».

Если это был просто маленький пожар, то в нем было несколько необычных вещей. Во-первых, почему Рихаку пришлось лично заниматься этим, если это было так обычно? Он мог бы приказать кому-то другому это сделать. Кроме того, здание казалось серьезно поврежденным. Больше похоже на последствия взрыва, чем на кратковременное пламя. Может быть, кто-то даже пострадал.

«Они, должно быть, подозревают поджог».

Одно дело сжечь случайный склад где-то, но на территории дворца? Это уже совсем другое дело.

Страна Маомао в основном была мирной, но это не значит, что у правительства не было недовольных. Варварские племена иногда устраивали набеги, и иногда случались засухи и голод. Отношения с другими государствами в основном были дружественными, но нельзя было гарантировать, что они останутся такими навсегда. И, должно быть, среди вассальных государств страны были жители, недовольные своим положением.

Прежде всего, практика бывшего императора ежегодных "охот" на женщин оставила фермерские деревни с серьезным дефицитом потенциальных невест. С тех пор, как Бывший Император покинуло этот мир, прошло всего пять лет, и должно быть, многие всё ещё хорошо помнили его правление. Что касается более недавних событий, с отменой рабства при вступлении нынешнего императора во власть, несомненно, многих купцов лишили источника дохода.

— Эй, что ты делаешь? Я сказал отойти. — Рихаку схватил Маомао за плечо, нахмурившись.

— О, я просто была любопытна по поводу чего-то... — Маомао заглянула в разбитое окно. Затем она ловко высвободилась из хватки Рихаку и побежала в здание. Обгоревшие товары были повсюду. По картофелю, катящемуся по полу, она поняла, что этот склад использовался для хранения пищи. Какая жалость, подумала она, что картофель пережарен и теперь безнадежно обуглился.

Ища что-нибудь еще, что могло упасть на землю, Маомао обнаружила какую-то палку. Но как только она коснулась ее, она превратилась в пепел, оставив только тщательно обработанный наконечник.

«Это слоновая кость. Похоже на курительную трубку».

Она отряхнула украшенную головку и изучила её.

— Слушай, ты не можешь просто бродить здесь, — сказал Рихаку, наконец (и понятно) начиная звучать сердито. Но как только Маомао вовлеклась в проблему, она не могла ее отпустить. Она скрестила руки, пытаясь собрать все кусочки в своей голове. Взрыв, склад, полный еды, и труба на земле.

— Ты меня слышишь?

— Я тебя слышу.

Да, она слышала Рихаку; она просто не слушала его. Маомао была осведомлена о том, что это плохая привычка у нее. Она покинула склад, направляясь к противоположному, где товары, спасенные от пожара, были перемещены.

— В этом складе есть такие же вещи, как в том, который сгорел? — спросила Маомао солдата низшего ранга.

— Да, я думаю. Старейшие вещи находятся внутри, по-видимому.

Маомао ударила плотно переплетенный мешок из ткани, вызвав облако белой пыли. Пшеничная мука, предположила она.

— Можно мне это? — спросила она, указывая на неиспользованный деревянный ящик. Он был качественно сделан, с плотными соединениями, вероятно, предназначен для хранения фруктов или чего-то подобного.

— Да, думаю, можно. Но что ты собираешься сделать с этим? — Рихаку посмотрел на нее с непониманием.

— Я объясню позже. А, кстати, возьму ещё это. — Маомао схватила деревянную доску, которая подходила в качестве крышки для ящика. Теперь у нее было все, что ей нужно.

— У вас где-нибудь есть молоток и пила? И гвозди, мне понадобятся гвозди.

— Что именно ты собираешься делать?

— Просто небольшой эксперимент.

— Эксперимент? — Рихаку выглядел сбитым с толку, но его любопытство взяло верх над ним. Он, кажется, собирался сотрудничать с ней, хотя и с некоторым нежеланием. Его подчиненный смотрел на Маомао, как будто говорил: "Кто она такая?"

Но когда он увидел, что его начальник соглашается с ней, у него нет было выбора, кроме как получить то, о чём она просила.

Получив необходимые материалы, Маомао начала усердно расставлять свои принадлежности. Она сделала отверстие в деревянной доске пилой, затем забила ее на пустую ящик.

— Странно. Кажется, ты уже делала это раньше, — сказал Рихаку, наблюдая за ней с интересом собаки, заметившей новую игрушку.

— Я выросла без особых денег, поэтому научилась делать то, чего у меня не было.

Её отец тоже строил разные любопытные вещи. Ее приемный отец, который учился на западе в юности, воспользовался теми давнишними воспоминаниями, чтобы создать инструменты и гаджеты, которые никто никогда не видел в этой стране.

— Вот, готово, — сказала Маомао через несколько мгновений.

— Всё осталось только немного этого.

Она взяла немного муки из запасов и положила ее в ящик.

— У вас случайно нет спичек?

Один из подчиненных Рихаку предложил принести их. Пока он был вдали, Маомао взяла ведро воды из колодца. Рихаку, все еще полностью озадаченный происходящим, сидел на ящике, подперев подбородок руками.

— Большое спасибо, — кивнула Маомао подчиненному, который вернулся с горящим куском веревки.

Подчиненный мог скривиться сколько угодно, но его все равно интересовало, что собирается делать Маомао; он присел на некотором расстоянии и наблюдал за ними. Маомао подошла и встала перед ящиком свой фитиль, но по какой-то причине Рихаку стоял прямо рядом с ней. Она устремила на него свой взгляд.

— Мастер Рихаку. Это опасно. Могу ли я попросить вас держаться на безопасном расстоянии?

— Опасность, ха! Если молодая леди, как ты, может сделать это, то воин, как я, не находится в реальной опасности.

Очевидно, он был настроен на то, чтобы проявить мужество и мужественность, поэтому Маомао отказалась от спора. Некоторым людям просто нужно учиться на собственном опыте.

— Очень хорошо, — сказала она. — Но есть риск, поэтому будьте осторожны. Будьте готовы сразу убежать.

— Убежать? От чего?

Маомао проигнорировала недоверчивый взгляд Рихаку, потянула за рукав присевшего подчиненного и посоветовала ему наблюдать сзади склада. Когда все было готово, Маомао бросила горящий шнур в ящик. Затем она закрыла голову и побежала.

Рихаку только с недоумением наблюдал за ней.

«Я ему говорила! Я ему говорила...»

Секундой позже огонь вспыхнул из ящика, жадно горя.

— Ах!

Рихаку увернулся от столба пламени на дюймы. Или большую часть его, в любом случае; его волосы успели задеть край пожара.

— Потушите! — закричал он, паникуя. Маомао взяла ведро с водой, которое она приготовила, и облила его. Огонь погас, оставив только дым и запах обгоревших волос.

— Я сказала вам убегать.

Маомао посмотрела на Рихаку, словно спрашивая, понял ли он теперь опасность. Когда Рихаку стоял с соплями, капающими из носа, его подчиненный быстро накинул на него шкуру животного. Мужчина, казалось, хотел что-то сказать, но не мог собраться с духом.

— Возможно, вы будете так любезны попросить сторожа склада воздержаться от курения табака на службе.

Оценка Маомао причины пожара была на самом деле предположением, но она чувствовала себя в безопасности, рассматривая это как факт.

— Правильно... — ответил Рихаку, выглядя облегченным. Он был призрачно бледным. Как бы сильным он ни был, он простудится, если не согреется скоро. Он должен был спешить обратно в свои комнаты, чтобы разжечь огонь, но вместо этого он уставился на Маомао.

— Но что это было?

Она практически видела вопросительный знак над его головой. Его подчиненные также выглядели сбитыми с толку.

— Вот твой виновник.

Маомао взяла горсть пшеничной муки. Поднялся порыв ветра и унес белый порошок.

— Пшеничная мука и гречневая мука очень воспламеняются. Они могут загореться, если их достаточно в воздухе.

Мука взорвалась: всё просто. Любой мог понять это, как только узнал, что произошло. Рихаку просто не был осведомлен о такой возможности. В мире было мало вещей, которые действительно были непостижимыми; то, что человек считал непостижимым, было только отражением границ его собственного знания.

— Довольно впечатляет, что ты об этом знаешь, — сказал Рихаку.

— О, я раньше часто это делала.

— Что раньше делала?

Рихаку и его подчиненный смотрели друг на друга, снова озадаченные. Справедливо: они никогда в своей жизни не работали в тесном пространстве, полном муки. Маомао, тем временем, научилась быть осторожной после того, как ее выбросило назад из комнаты, которую она занимала в Малахитовом доме.

«Я думала, что та старушка отрубит мне голову в тот день».

Просто думать об этом было достаточно, чтобы вызвать у неё дрожь. Она думала, что её подвесят вверх ногами на самом верхнем этаже борделя.

— Пожалуйста, позаботьтесь, чтобы вы не простудились, господин. Но если так случится, позвольте мне порекомендовать лекарство человека по имени Луомен в районе удовольствий. Оно довольно эффективно.

Необходимо не забыть о рекламе. Рихаку мог бы купить лекарство у её отца во время одного из его визитов к Пайрин. Отец Маомао был таким же ужасным продавцом, каким он был блестящим фармацевтом, поэтому, если она не сделает хотя бы это, он может не заработать достаточно, чтобы прокормить себя.

«Это заняло больше времени, чем я планировала».

Маомао взяла корзину с бумажными отходами и еще раз повернулась к мусорной яме. Она была совсем рядом; она быстро обманет прислугу и уйдет оттуда.

«Ой, похоже, я случайно взяла сувенир».

Она поняла, что предмет, который она взяла ранее, всё ещё находится на воротнике её халата. Трубка. Вот почему она сказала предупредить сторожа о курении. Головка в её руке была немного обуглена, но явно изысканного исполнения, гораздо лучше, чем можно было ожидать от простого охранника склада.

«Может быть, это важно для его владельца».

Немного полировки и новый стержень, и она будет как новая. Говорят, что во взрыве были травмы, но никто не погиб, что означает, что владелец трубки, вероятно, восстанавливается где-то. Ему, возможно, она больше не понадобится — слишком много плохих воспоминаний, но, по крайней мере, головка будет продаваться по хорошей цене.

Пока Маомао спрятала чернушную слоновую головку в верхнюю часть своего халата.

«Придется работать допоздна сегодня вечером», — подумала она, передавая отходы прислуге мусорной ямы.

Глава 3 - Обучение в заднем дворце

Глава 3: Обучение в заднем дворце

— Что там происходит?

— Понятия не имею.

Вопрос был задан Гаошунем, а прямой ответ — Джинши. Они стояли перед лекционным залом в заднем дворце. Внутри самые высокопоставленные супруги проводили какой-то урок, предположительно, чтобы помочь им выполнять свои обязанности как супруг.

Вокруг стояли евнухи и младшие служанки, которых бесцеремонно выгнали из зала, смотря на всё это с таким же недоумением, как и Джинши. Некоторые даже приложили ухо к двери; ничто не вызывает больше интереса, чем сказать, что это секрет. Но что может быть этим секретом?

Особая причина захватывающего любопытства заключалась в том, что лектором была молодая девушка с веснушками. Никто не мог сказать, что она там делает.

Все началось около десяти дней назад...

Джинши, все еще в пижаме, наблюдал, как Маомао убирается, лишь предварительное занятие перед еще одним тяжелым рабочим днем.

— Если вы ищете свой завтрак, госпожа Суйрэн готовит его прямо сейчас, — сказала она. Одного человека было более чем достаточно для приготовления утренней еды, поэтому пока Суйрэн занималась этим, Маомао приступила к уборке комнаты. Любое потраченное время означало, что она никогда не закончит все работы в этом здании до полудня. Старая дворовая дама, конечно же, полностью воспользовалась своим новым помощником.

«Интересно, я что-то сделала, чтобы его разозлить».

Если бы она что-то сделала, то это было вероятно то, что она тихо посадила семена некоторых лекарственных трав в саду, но она не думала, что кто-то уже об этом знает. Её сердце всё равно забилось быстрее. Тогда Джинши сказал:

— Поскольку новая Целомудренная Супруга прибыла, задний дворец запросил образование супруг.

Целомудренная Супруга была одной из четырёх дам высшего ранга в заднем дворце, и титул был освобожден в конце прошлого года.

— Действительно? — без интереса ответила Маомао, продолжая вытирать пыль. Она протерла тряпкой пол так сильно, словно деревянные балки убили её родителей, и она мстила. Это была часть её ежедневной рутины с тех пор, как её назначили на личное обслуживание Джинши. Возможно, она могла бы заниматься и другой работой, но работа служанки была всем, что она знала, и, честно говоря, она не могла придумать, какие ещё могут быть эти работы. Поэтому она бросилась в уборку, словно от этого зависела её жизнь. Джинши иногда смотрел на неё с неодобрением, но Маомао считала, что, если он не дает ей конкретных указаний, она не обязана делать что-либо особенное.

Теперь Джинши присел так, чтобы его взгляд был на уровне Маомао. Он держал какой-то свиток.

— Они хотят учителя.

— О, действительно? У них есть кто-то в виду?

— Тебя.

Маомао инстинктивно нахмурилась на Джинши. Возможно, для служанки не идеально давать прямому работодателю взгляд, как будто она рассматривает грязь в углу, но старые привычки тяжело умирают. Это вызвало непостижимое выражение на лице Джинши.

— Хорошая шутка, господин.

— Кто шутит?

Джинши показал ей свиток, который он держал. Маомао нахмурилась, читая его, потому что то, что было написано там, было очень неудобно. Действительно, ей хотелось бы притвориться, что свитка не существует.

— Ты не сможешь избежать этого, притворяясь, что не смотришь.

— Что вы имеете в виду?

— Я знаю, что ты только что прочитала его. Я видел всё.

— Это было вашим воображением, я вас уверяю.

Джинши, разворачивал свиток и указывая прямо на самую неудобную часть. Он толкнул послание в сторону Маомао. Она была настойчивой.

— Посмотри сюда. Прямая поддержка, — сказал Джинши. Рядом с его пальцем висели слова «Мудрая супруга, Рифа».

«Теперь я это сделала».

— Не рассчитывайте на меня, — сказала она, и таким образом, на сегодняшний день, дело было закрыто. Но это не могло продолжаться...

На следующий день пришел ещё один свиток с той же просьбой. В этот раз поддержку оказала Госпожа Гёкуё. С двумя великими супругами, присоединившими свои имена к этим письмам, даже Маомао не могла их игнорировать. Она легко представила себе рыжеволосую наложницу, весело смеющуюся сама с собой. В этот раз в просьбе также указывалось, что будет предоставлена соответствующая гонорарная плата.

Маомао смирилась с этим, хотя и с множеством вздохов и дрожи, и отправила письмо домой — необходимый первый шаг для подготовки к заданию, которое ей было поручено. Под "домом" она подразумевала не Луомена, а куртизанок, которые были для неё как родители.

Через несколько дней пришли заказанные ею предметы, вместе с счетом от мадам. Маомао подумала, что старушка серьезно завысила цену, но тем не менее незаметно добавила один ноль к числу, прежде чем передать счет Джинши. Он изучил его, но, казалось, был готов принять стоимость, когда Суйрэн появилась из ниоткуда и сказала с хихиканьем:

— Мне кажется, что чернила этой цифры немного отличаются от остальных.

Она вырвала счет из рук Джинши и вернула его Маомао.

«Хитрая старушка».

Пока Суйрэн была рядом, никто не смог бы нанести удар по её защищенному юному господину. Маомао не оставалось ничего другого, кроме как признать первоначальную цену. Если бы они хотели, Джинши и Суйрэн могли бы возразить, что Маомао должна покрыть расходы сама, поэтому она была также счастлива, когда они беззаботно заплатили сумму.

Когда товары от куртизанок были доставлены, Маомао буквально оттолкнула Гаошуна в сторону и взяла их сама. Джинши был таким же заинтересованным, как любопытный щенок, но Маомао настойчиво отказалась нарушать печати, быстро запросив телегу и увезла вещи.

— Могу я помочь вам? — спросил Гаошун, но Маомао вежливо отказалась, отнесла свои приобретения в свою комнату. Джинши потребовал увидеть, что она получила, но она открыла глаза как можно шире и устремилась на него взглядом, и через мгновение он тихо отступил.

Ей было трудно показать ему свои важные учебные материалы. Маомао решила: если она собирается это делать, она сделает это правильно.

Наконец, наступил день. Впервые за долгое время Маомао ступила на задний двор. Она почувствовала слабый женственный аромат, который наполнял это место, и это как-то успокаивало. Лекционный зал, который был подготовлен для неё, на самом деле был довольно большим, достаточно вместительным для нескольких сотен человек. Раньше это были спальни для служанок при предыдущем императоре, когда численность заднего дворца резко увеличилась, и индивидуальные комнаты не могли быть построены достаточно быстро. Теперь, однако, они почти не использовались. Было полной пустой тратой оставлять его пустым, но было бы еще большей пустой тратой сносить его. Действительно, множество таких зданий разбросаны по заднему дворцу.

«Мне не нужно всё это пространство».

Она не преподает ничего особенно важного, поэтому почему собралась такая толпа? Средние и низшие ранги наложниц и их фрейлины практически окружали лекционный зал, в то время как несколько служанок любопытствовали с некоторого расстояния.

Тема обучения в этот раз была не маловажна для супруг и наложниц. В некотором смысле можно даже сказать, что это касается будущего нации, но для Маомао это вызывало только долгий вздох.

— Хорошо, слушайте, — сказал Джинши. — Только высшие супруги должны получить инструкция.

Можно было бы ожидать разочарования среди низшего ранга супругов при этом заявлении, но на самом деле, многие из них, казалось, были довольны тем, что увидели Джинши. По крайней мере, половина, по-видимому, пришла только, чтобы увидеть или даже услышать его; они цеплялись за столбы и перила повсюду. Маомао считала это чересчур драматичным, но несколько таких дам все же делали это. Иногда ей приходило в голову, что это на самом деле не какой-то падший дух, который очаровывал окружающих его.

Когда настал момент, Маомао вошла в лекционный зал и увидела, что Джинши идет за ней. Она нахмурилась и глянула на него.

— Что? — спросил он, но Маомао только оттолкнула его обратно из комнаты. Его изящная фигура не отражала того, сколько усилий ей пришлось приложить, чтобы вытолкнуть его из двери.

— Но почему?

— Потому что то, что произойдет здесь, является секретным, конфиденциальным и абсолютно не предназначено для посторонних. Меня попросили обучить наших почетных супруг, и, по последним моим сведениям, мастер Джинши, вы не являетесь одним из них.

Затем она закрыла и заперла дверь.

Она выдохнула длинным вздохом, затем внимательно оглядела лекционный зал. Присутствовали девять человек: четыре высших супруги, с по одному прислугой, и Маомао.

С другой стороны двери раздался слышимый шепот. Вероятно, потому что она выгнала Джинши. У нее было четкое ощущение, что кто-то, или несколько человек, очень стараются подслушать.

Маомао подтолкнула свою тележку в центр зала, затем медленно наклонила голову.

— Мои сердечные приветствия вам, почетные дамы. Я, Маомао, смиренно представляю себя вам в качестве вашего инструктора.

Супруга Гёкуё, выглядящая всегда прекрасно, дружелюбно помахала рукой. Её главная фрейлина Хоннян, сомнительно на это посмотрела.

Супруга Рифа, наконец, набрала большую часть мяса на костях, и она спокойно наблюдала за Маомао. То же самое нельзя было сказать о фрейлине, чьё лицо искажалось, когда она увидела Маомао. Маомао наслаждалась этим моментом.

Что касается Супруги Лишу, она испускала ту же легкую нервозность, как всегда. Без сомнения, она пыталась быть особенно осторожной с тремя другими высшими супругами, которые находились рядом. Дама, которая её обслуживала, выглядела не более комфортно, чем её госпожа, но способ, которым она явно стремилась защитить супругу, принес улыбку на сердце Маомао.

Наконец, последняя из величественных дам. Лицо, которое Маомао раньше не видела. Молодая женщина, заменившая одну из бывших высших супруг, была примерно в возрасте Маомао. Она была Лоулан, новая Целомудренная Супруга. У неё были черные волосы, собранные в высокую причёску, и вместо шпильки для волос она использовала перо птицы из южных земель. Её платье намекало на то, что она могла быть принцессой из южных земель, но её лицо больше напоминала северянку. Её фрейлина выглядела так же, и Маомао пришла к выводу, что стиль одежды, должно быть, был личным предпочтением.

Лоулан не была такой обольстительной, как Гёкуё, и не такой ослепительной, как Рифа. В отличие от Лишу, она была подходящего возраста, чтобы разделить постель с Императором, но на данный момент не казалось, что она угрожает хрупкому балансу заднего дворца.

Однако её наряд сделал её самой заметной из четырех высших супруг. В частности, её макияж так ярко подчеркивал уголки глаз, что было невозможно понять, как они на самом деле выглядят. Маомао едва могла представить себе, как супруга должна выглядеть без косметики.

«Не то, чтобы это имело значение для меня».

Закончив своё небольшое представление, Маомао достала стопку учебников из своих принадлежностей и начала раздавать их, по одному каждой супруге. Каждая из них имела свою реакцию, когда брала свою копию: расширение глаз, забавное хихиканье, яростное покраснение щек, нахмуренные брови.

«Примерно то, что я и ожидала».

Затем она достала набор инструментов. Около половины присутствующих отнеслись к ним с недоумением, в то время как большинство других, казалось, знали, для чего они предназначены. Несколько человек не знали точно, но, кажется, догадывались и покраснели.

— Я хочу подчеркнуть, что то, чему я собираюсь вас научить, является торговым секретом сада женщин и не должно быть разглашено посторонним, — сказала Маомао и затем попросила своих учеников открыть учебники на третьей странице.

Через примерно два часа лекция Маомао наконец закончилась.

«Может быть, я пыталась сразу справиться слишком многим». Даже Маомао чувствовала себя немного измученной этим. Она подошла к двери аудитории и сняла штангу.

— Это заняло некоторое время.

Великолепный евнух вошел, выглядя совершенно непринужденным. Он, казалось, был немного раздражен, и по какой-то причине его левая щека и ухо были красными. Маомао была достаточно добра, чтобы не обвинять его в подслушивании.

Джинши рассматривал комнату, в которую он вошел, с немым изумлением.

— Что-то случилось, господин?

— Ты вырвала слова у меня изо рта, — сказал он, пристально глядя на Маомао.

— Боюсь, я не понимаю, о чем вы говорите.

Она только дала наставления на заднем дворе гарема о необходимых знаниях, как ей было попросили. Что касается отдельных гаремных жен, их реакция на лекцию Маомао была следующей:

Гёкуё была в восторге.

— Наконец-то новые трюки, — говорила она. Хоннян смотрела на неё с обычным выражением усталости. Она, возможно, иногда бросала взгляды в сторону Маомао, но лектор решила проигнорировать её.

Рифа была слегка покрасневшей, но её палец следовал по странице, когда она повторяла урок. Она казалась довольной. Фрейлина с ней была красной, как свекла, и пристально смотрела на землю, дрожа.

Лишу находилась в углу комнаты, со лбом, прижатым к стене, бормоча:

— Я не могу. Я не смогу. Это невозможно!

Все цвета исчезли с её лица. Ее сопровождающая, недавно повышенная до главной фрейлины (Маомао полагала, что узнала женщину как бывшую дегустаторшу Лишу), поглаживала её по спине в утешение.

Что касается Лоулан, она смотрела вдаль с отсутствующим выражением. Маомао не могла догадаться, о чем она может думать. Её прислуга не совсем знала, что делать с учебником, лежащим перед ними; с некоторым смущением она упаковала его в ткань для переноски.

«Мне все равно, что они с ним делают», — подумала Маомао, собирая свои вещи и принимая стакан прохладной воды. Она выдохнула. Она была уставшей, но мысль о конверте, полном денег, которые она получит, смягчила ее усталость.

Каждой из супруг разрешалось сохранять полученные учебные материалы. Некоторые ласково обнимали свои книги, в то время как другие касались их только с явным трепетом. В любом случае, Маомао настоятельно советовала им завернуть предметы в путешественные ткани, чтобы их не видели, и, кроме того, повторяла, что их не следует показывать никому. Джинши и другие, которые были исключены из лекции, смотрели, озадаченные.

— Что именно ты им преподавала? — поинтересовался Джинши.

Маомао не смотрела ему прямо в глаза, а скорее куда-то за ним.

— В следующий раз, когда увидите Императора, спросите, что он думает о моём уроке, — сказала она.

Что касается содержания ее урока, она оставила это на воображение Джинши.

Глава 4 - Сырая рыба

— Сяомао, можно тебя на минутку? — спросил Гаошун, когда Маомао собиралась вернуться в свою комнату после окончания работы дня. Их общий хозяин Джинши, очевидно уставший от своих усилий, сразу после еды отправился принять ванну.

— В чём дело? — спросила Маомао, на что Гаошун немного колебался — погладив подбородок, чтобы прикрыть себя, и, наконец, выдохнул длинным вздохом.

— Я хотел бы, чтобы ты посмотрела на что-то.

Помощник Джинши, похоже, сегодня был ещё более взволнован, чем обычно.

То, что Гаошун показал Маомао, было написано на связанной коллекции деревянных полосок, которые он развернул на столе. Маомао внимательно посмотрела на них.

— Запись о старом инциденте, — заметила она. Полоски рассказывали о случае торговца, который заболел пищевым отравлением около десяти лет назад. Предполагалось, что жертва употребила рыбы-фугу.

Маомао проглотила слюну несмотря на себя.

«Ах, как бы мне хотелось съесть рыбу-фугу».

Гаошун смотрел на неё, заметно раздраженный. Маомао покачала головой и стерла улыбку с лица.

— В следующий раз, когда у нас будет возможность, я отведу тебя поесть что-нибудь подобное, — сказал Гаошун, хотя добавил намеком, что печень рыбы-фугу не будет подаваться.

Маомао немного обиделась (настоящие гурманы знают, как насладиться этим уникальным покалыванием!), но, тем не менее, нет ничего лучше перспективы хорошей еды, чтобы заинтересовать ее проектом. Она начала тщательно изучать материалы.

— Почему мы смотрим на это, если можно узнать?

— Давным-давно моя работа случайно связалась с этим делом. Мой бывший коллега снова поднял этот вопрос, потому что недавно произошел очень похожий инцидент.

Маомао задалась вопросом, был ли этот бывший коллега кем-то из тех времен, когда Гаошун был военным чиновником или что-то в этом роде.

— Очень похожий? Каким образом?

Она отложила вопрос о прошлом своего спутника в сторону. Честно говоря, её больше интересовал этот случай отравления, чем разговор о прошлом Гаошуна.

— Бюрократ съел блюдо из нарезанной сырой рыбы-фугу и овощей, и теперь он в коме.

«Кома?»

Маомао не понравилось звучание этого. Гаошун никогда не был человеком, который обходится вокруг да около, и она сомневалась, что он начал сейчас. Она ненавязчиво взглянула на лицо Гаошуна. У него была та же морщина на лбу, тот же немного измученный вид, как обычно, но он также казался изучающим Маомао так же, как она его.

— Прошу прощения, мастер Гаошун, но могу ли я попросить дополнительные подробности?

Несмотря на свою прямоту, Гаошун не пошатнулся, а только медленно кивнул, его руки по-прежнему покоились в рукавах.

— Да, конечно. Я с удовольствием расскажу вам, Сяомао. Я уверен, что вы знаете своё место.

Она не была уверена, что это комплимент. Значение было ясно: держи язык за зубами.

— Кроме того, могу ли я действительно остановить историю здесь?

Какой дразнилка. Он прекрасно знал, что любопытство Маомао уже разгорелось.

— Пожалуйста, продолжайте, — сказала Маомао, нахмурившись от того, насколько Гаошун кажется развлеченным своим собственным внезапным значением для нее.

Гаошун указал на полоски дерева и сказал:

— В текущем случае в блюде была кожа и мясо, почти сырые, только быстро ошпаривание кипятком. Потерпевший съел блюдо и впал в кому.

— Мясо? Вы имеете в виду, не внутренние органы?

— Именно так.

Яд рыбы-фугу нельзя было устранить нагреванием, но яд концентрировался в органах рыбы, в основном в печени, и само мясо было значительно менее опасным. Маомао предположила, что любой случай комы из-за яда рыбы-фугу почти наверняка связан с употреблением печени.

«Могло ли столько токсинов действительно накопиться в мясе?».

В зависимости от конкретного вида рыбы и условий её содержания, мясо могло иногда быть ядовитым. У неё не было достаточно доказательств, чтобы быть уверенной в одном или другом направлении, поэтому она не могла исключить эту возможность.

Когда Маомао ела рыбу-фугу, это всегда было менее ядовитое мясо. Ну, почти всегда — иногда ей приходило в голову положить кусочек печени в рот, но это была опасная игра. Она хорошо помнила, как Госпожа заставляла её пить воду до тех пор, пока её желудок почти не перевернулся.

— Если честно, я пока не слышу ничего необычного, — сказала Маомао.\— Хорошо, есть одна деталь, которую я не упомянул, — сказал Гаошун, медленно покачивая головой и чеша затылок, как будто смущенный.

— Шеф-повара, занимавшиеся приготовлением блюд, утверждают, что не использовали рыбу-фугу. Ни в этот раз, ни в инциденте десять лет назад.

Гаошун теперь явно нахмурился, но Маомао просто провела языком по губам. Это становилось все интереснее с каждой минутой.

В обоих случаях было несколько сходных моментов. Во-первых, и в случае сегодняшнего чиновника, и в случае торговца десять лет назад, они были гурманами с пристрастием к необычной пище. В этих случаях они употребляли блюда из нарезанной сырой рыбы и овощей, в которых мясо было слегка ошпарена, опустив его на короткое время в кипящую воду, но они также привыкли есть рыбу сырую. Свежий вкус сырой рыбы мог быть замечательным, но сырое мясо слишком часто было заражено паразитами. Большинству людей это не особо нравилось, и в некоторых районах употребление сырой рыбы было прямо запрещено.

Авантюристы-гурманы, как жертвы вопроса, могли быть привыкшими к употреблению рыбы-фугу. И хотя они все отрицали это публично, некоторые из таких людей иногда намеренно оставляли немного яда в своей рыбе, чтобы наслаждаться ощущением покалывания, которое оно вызывало.

«И люди будут их за это осуждать! Филистимляне».

Она считала, что люди должны быть более или менее терпимы к предпочтениям других, по крайней мере, когда речь идет о еде.

Ни один из поваров, которые готовили отравленную пищу, не признался в совершении преступления; оба настаивали на том, что они не использовали рыбы-фугу при приготовлении своих блюд. И все же, люди, которые ели эти блюда, все равно подверглись пищевому отравлению. Внутренности и кожа рыбы-фугу были обнаружены в кухонном мусоре и представлены в качестве доказательства, но факт, что внутренние органы были целыми и на месте, показывал, что ни одна их часть фактически не была съедена.

«Они действительно отнеслись к этому расследованию очень серьезно», — подумала Маомао, обнаружив, что на нее это произвело странное впечатление. Она знала, что в мире слишком много чиновников, которые с радостью довольствуются тем, чтобы обвинить кого-то в преступлении на основании косвенных или, при необходимости, подделанных доказательств.

Оба повара утверждали, что они использовали рыбу-фугу в своей кулинарии за день до соответствующих инцидентов, но не в день самого инцидента. При такой холодной погоде, как сейчас, неудивительно, что мусор может не выноситься несколько дней подряд, в отличие, скажем, от лета, когда его могли утилизировать более регулярно. Блюдо, вызывающее вопросы, было приготовлено с другой рыбой, остатки которой также были обнаружены в мусоре.

«Так что это явно не подстава какого-то чиновника, но это не обязательно означает, что повара говорят правду».

К сожалению, не было ни одного очевидца этих блюд. Из-за страха разозлить свою жену своими эксцентричными кулинарными выборами, администратор часто принимал пищу в одиночестве. Повар принес блюдо, но слуга чиновника видел его на расстоянии и не мог точно определить, какая рыба была использована в блюде.

Более того, жертва поддалась только после того, как закончила есть — через полчаса после окончания приема пищи. Слуга, принесший чай, обнаружил, что мужчина дергается и едва дышит, его губы синеют.

«Симптомы, безусловно, соответствуют отравлению рыбой-фугу».

Однако информации, которую ей дал Гаошун, было недостаточно. Она решила отказаться от попыток разгадать проблему на некоторое время, до тех пор пока она не смогла бы получить больше деталей от него. Она просто бормотала себе под нос: "Что, чёрт возьми, могло произойти?", когда рядом с ней появилось неподражаемо красивое лицо. Маомао почувствовала, как мышцы её лица напряглись рефлекторно.

— Если позволите, может быть, вы не будете гримасничать на меня? Это ранит меня, — сказал Джинши. Его волосы были все еще мокрыми; Суйрэн пыталась вытереть их полотенцем, восклицая: "О, боже мой", когда с них капало повсюду.

Маомао заставила себя принять нормальное выражение лица. Казалось, она была почти вибрирующей от беспокойства.

— Ты точно висела на каждом слове, сказанном Гаошунем, — заметил Джинши. Он звучал не очень довольно.

— Я была так же заинтересована, как и любой, когда у говорящего есть что-то интересное сказать.

Джинши выглядел возмущённым.

— Подожди-ка минутку. Когда я говорю, ты никогда не...

Он даже не смог закончить предложение, но на данный момент Маомао не обращала на это внимания.

— Уже поздно, — сказала она. — Если вам не понадоблюсь, господин, я вернусь.

Она вежливо кивнула Суйрэн, всё ещё вытирающей волосы Джинши, и вышла из комнаты. Джинши, казалось, пытался сказать что-то ещё, но Суйрэн рявкнула: "Не двигайся", и Маомао больше ничего не слышала. Она была немного раздражена собой, что так беспомощно увлеклась делом человека. Она задумалась, что подумает о ней её отец, когда направилась обратно в свою комнату.

На следующий день Гаошун принес ей книгу-кулинарный рецепт.

— Это копии рецептов, которые шеф-повар обычно готовил. Слуги заявили, что большинство блюд, подаваемых их господину, были приготовлены по этой коллекции. Вот рецепт, который шеф-повар утверждает, что следовал.

Он положил блокнот на стол и открыл его на странице с инструкциями для сырой рыбы, слегка обжаренной, а затем нарезанной. Маомао посмотрела на него, поглаживая подбородок. В рецепте говорилось, что рыбу следует подавать с измельченными овощами и слегка уксусными. Несколько набросанных заметок указывали на изменения в уксусе, но в целом ничего необычного не было. Было перечислено несколько разных соусов на уксусе, предположительно, чтобы учесть сезон и доступные ингредиенты. Точно не было указано, какая рыба и овощи должны быть использованы.

«Хм».

Маомао продолжала гладить подбородок.

— Это не отвечает на ключевой вопрос о том, что на самом деле было использовано.

— Боюсь, что это правда.

Джинши с любопытством наблюдал за Маомао с небольшого расстояния, хотя не казалось, что ему это нравится. У него были с собой лонганы, которые он безразлично раскрывал и ел. Темные, сухие семена появлялись с каждым треском. Лонганы были похожи на личи, но меньше и обычно являлись летним фруктом. Когда они высыхали, плоды были очень ценными в традиционной медицине.

— Ты еще не разобралась? — сказал Джинши, беспокойно опираясь локтями на стол и глядя на Маомао. Он явно хотел принять участие в обсуждении. Гаошун нахмурился, но не пошел настолько далеко, чтобы упрекнуть его.

«Кто-то должен был дать ему поучиться», — подумала Маомао, спокойно глядя на Джинши, когда он невежливо опирался на стол. В этот момент кто-то вырвал лонган из руки Джинши.

— Мальчики, которые не могут вести себя как джентльмены, останутся без закусок, — сказала Суйрэн, открыто хихикая со своего места прямо за Джинши. Несмотря на свой смех, Маомао почувствовала напряжение в воздухе. Она не могла отделаться от ощущения, что видит поднимающиеся грозовые тучи за Суйрэн. Было бы странно описать придворную даму как имеющую ауру опытного воина?

— Да, да, — опустились брови Джинши, но он снял локти со стола и принял правильную позу.

— Очень хорошо, — кивнула Суйрэн, положив фрукт обратно в его руку. Здесь Маомао предполагала, что Суйрэн просто заботливая старушка, но, по-видимому, она могла быть придирчивой к правилам приличия.

Но они отклонились от темы. Пора вернуться к предмету разговора.

— Этот инцидент произошел совсем недавно, не так ли? — сказала Маомао.

— Примерно неделю назад, — ответил Гаошун. Во время холодного сезона. В этом блюде обычно использовали огурец, но в это время года им пришлось бы найти что-то другое.

— Могу ли я предположить, что оно было приготовлено с редькой и морковью?

Зимой доступно только несколько овощей. Каждому ингредиенту был свой сезон, окно, в котором его можно было наилучшим образом насладиться.

— Ага... Шеф сказал, что использовал водоросли, — сказал Гаошун.

— Что?! — сказала Маомао, открывая рот в выражении удивления. — Вы сказали водоросли?

— Да, водоросли, — ответил Гаошун.

Водоросли также были распространенным ингредиентом в традиционной медицине. И да, имеет смысл, что они появились в этом конкретном блюде.

«Но гурману не хотелось бы просто любые водоросли».

Он бы хотел что-то другое. Особенное. Уголки рта Маомао поднялись вверх. Она подозревала, что её передние зубы видны. Джинши и остальные смотрели на нее с открытыми ртами.

Маомао, всё ещё улыбаясь, обратилась к Гаошуну.

— Возможно, я могла бы осмотреть кухню в доме, о котором идет речь. Если это возможно?

Она не была уверена, что он согласится с этой идеей, но попробовать не вредно.

Гаошун действовал быстро, и уже на следующий день Маомао имела все необходимое, чтобы попасть на кухню, где начались проблемы. Ей было сказано, что получение разрешения было простым делом, так как официальное расследование уже завершено.

Усадьба находилась на северо-западе столицы. Северный квадрант города занимали в основном высокопоставленные чиновники, и район был усеян великолепными домами. Когда они прибыли в нужный им особняк, жена жертвы (предположительно истощенная от стресса) спала, поэтому слуга провел их по дому. Им сказали, что жена уже дала свое согласие.

«Слуга…» — размышляла Маомао, когда они вошли на кухню. Гаошун организовал ещё одно официальное лицо, чтобы сопровождать Маомао, но он большую часть времени сомнительно смотрел на неё. Очевидно, ему не нравилось это задание, но Гаошун приказал ему это сделать, и, очевидно, он будет подчиняться, так что проблемы не было. Маомао не пришла сюда, чтобы подружиться с ним, поэтому ей все равно.

Мужчина был из военных, но молодой. Его тело не имело массы опытного солдата, но его движения были резкими и эффективными. Под его нахмуренным лбом было лицо, мужественное, несмотря на оставшиеся следы юности. Маомао подумала, что он выглядит странно знакомым. Она только собиралась войти на кухню, когда к ней подбежал мужчина в ярости.

— Что ты здесь делаешь? Ты не можешь просто бродить по этому дому! Убирайся отсюда! Кто позволил этому сброду войти?!

Он схватил слугу за воротник. Маомао смотрела на него с яростным взглядом, когда молодой человек, сопровождающий ее, подошел вперед.

— Хозяйка дома дала нам благословение. И это официальное дело.

Маомао аплодировала спокойному, но решительному тону, с которым он обратился к перегретому новичку.

— Это правда?

Мужчина ослабил хватку на шее слуги. Через приступ кашля слуга смог подтвердить, что это так.

— Теперь мы можем продолжить? Или есть какая-то причина, по которой мы не должны? — спросил молодой официальный, на что мужчина издал звук отвращения и плюнул:

— Фу! Что мне до этого?

Позже слуга извинился перед ними и объяснил, что младший брат коматозного официального лица управляет его имуществом вместо его больной жены; именно он и напал на них.

«Так вот что происходит», — подумала Маомао, но, осознавая, что неправильно вмешиваться в чужие семейные дела, она оставила это. Вместо этого она осмотрела кухню. Как она и опасалась, повар уже вымыл и почистил свои инструменты; однако, кроме рыбы, которую утилизировали, чтобы она не начала гнить, большинство ингредиентов осталось.

Она начала исследовать комнату и там, на полке около задней стены, она нашла его, прямо на виду. Открытие Маомао, посоленное и хранившееся в маленькой горшочке, вызвало улыбку на её лице.

— Что это? — спросила она слугу. Он прищурился в горшок, его лицо подразумевало, что он не уверен. Тогда Маомао взяла немного и бросила в кувшин с водой.

— Теперь ты узнал? — спросила она.

— О! Это то, что нравилось хозяину.

Слуга сообщил им, что хозяин постоянно ел это; этому невозможно быть отравленным. Хозяйка слуги, очевидно, доверяла ему, и он не казался лжецом.

— Ты слышала человека. Поторопись и иди домой, — рявкнул младший брат. Он наблюдал за Маомао на работе уже некоторое время. В частности, он, казалось, был заинтересован в банке, которую она исследовала.

— Да, конечно, — сказала Маомао, положив банку обратно, где она ее нашла, и схватив горсть содержимого, спрятав его в рукав.

— Приносим извинения за беспокойство.

Она покинула кухню, но чувствовала, как мужчина сверлил ее взглядом сзади.

— Почему ты просто убежала так? Ты едва ли возражала, — сказал молодой военный Маомао, когда они ехали домой в своей карете. Она была удивлена, что он решил начать разговор.

— О, я не думаю, что я просто убежала, — сказала Маомао, вытащив кусочек посоленной морской водоросли из рукава и аккуратно положив его на платок. Он оставил ее рукав неприятно соленым, но молодой человек, вероятно, разозлится, если она попытается вытряхнуть его прямо здесь.

— Это странно, — сказала она вместо этого. — Слишком рано в году для сбора этого конкретного вида водорослей. Но я не думаю, что посоленный кусок от прошлого года мог продержаться так долго.

Нет, этот ингредиент явно находился вне своего сезона.

— Это заставляет меня думать, что он не был собран здесь, — продолжала Маомао. — Возможно, он был получен откуда-то на юге, через торговлю, например. Ты не знаешь, откуда могло быть такое, случайно?

Глаза молодого человека расширились. Казалось, он понял, что она от него хочет.

Теперь оставалась только задача Маомао.

На следующий день по её просьбе Гаошун организовал для неё кухню. Она находилась в одном из бюрократических офисов внешнего двора и включала проживание на ночь. Маомао приготовила все заранее; теперь она начала готовить. Хорошо, готовить, пожалуй, слишком сильное слово. Она только замачивала водоросли в воде, чтобы смыть с них соль. Процесс был достаточно простым, но учитывая обстоятельства, она решила, что лучше не использовать кухню в здании Джинши, поэтому попросила другую.

Перед ней стояли две тарелки с её приготовлениями. Она разделила украденные водоросли на две порции и замочила их в воде. К этому моменту они приобрели богатый, глубокий зеленый цвет.

Также перед ней находились Гаошун и чиновник, который проконсультировался с ним по этому делу, а также молодой солдат с прошлого дня и, по какой-то причине, Джинши. Маомао подумала, что Суйрэн, вероятно, снова будет ругать его за любопытство.

— Ты была права, — сказал солдат. — Водоросли были импортированы из юга.

— Я пытался спросить у слуги, с которым мы встретились об этом. Он говорит, что действительно, эти водоросли никогда не едят зимой. Я также расспрашивал других слуг, но ответы были примерно одинаковыми.

Незнакомец в комнате, человек, который проконсультировался с Гаошунем по этому инциденту, покачал головой.

— Я уже поговорил с поваром об этом. Он говорит, что это тот же вид водорослей, которые он всегда использует. Он клянется, что они не могут быть ядовитыми.

На самом деле, Маомао согласилась: это был тот же вид водорослей. Но была разница.

— Одна из них может быть ядовитой, — сказала она, взяв одну из кусочков водорослей на палочки.

— Скажите мне, люди на юге обычно едят такие водоросли? Или может быть, гурман-чиновник импортировал сушеные образцы с родины растения, думая, что можно заработать деньги?

— И в чём была бы проблема, если бы он это делал? — спросил Джинши. Сегодня у него не было той свободной, почти неформальной манеры, которую он иногда проявлял в последнее время. Возможно, это было потому, что рядом были другие люди. Гаошун выглядел спокойным, как всегда, но двое других чиновников казались несколько неудобными в присутствии блестящего евнуха.

Маомао игриво поигрывала палочками, отвечая:

— Есть способы сделать яд не ядовитым.

Несколько, на самом деле. Угри, например, обычно ядовиты, но, если их вытянуть и достаточно нагреть, они становятся съедобными. В качестве ещё одного примера, этот конкретный вид морской водоросли, вспомнила Маомао, должен быть обработан известью. Одна из двух представленных перед ними частей была обработана известью, а другая — нет. В данный момент Маомао держала в палочках часть, которую она замачивала в растворе извести всю ночь. Она откусила большой кусок, огорчая наблюдателей. Они собрались вокруг и заботились о ней.

— Мне будет хорошо... наверное, — сказала Маомао. По правде говоря, она знала только теорию; она не была уверена, будет ли достаточно одной ночи замачивания, чтобы нейтрализовать яд. Это был еще один важный тест для нее.

— Ты думаешь? — потребовал Джинши.

— О, успокойся. У меня здесь есть рвотное средство.

Она показала им мешочек с травяным лекарством, висящим на ее шее.

— Разве ты не слишком уверена в себе?! — рявкнул Джинши.

Через мгновение Гаошун схватил Маомао сзади в объятия, а его хозяин принудил её проглотить лекарство. Таким образом, она закончила свою демонстрацию, рвотой перед четырьмя важными мужчинами. Прекрасно. Какое дело для молодой женщины, которая даже ещё не была замужем.

Ещё хуже, рвотное средство вызывало рвоту из-за своего ужасного вкуса, поэтому оно было плохим дополнением к водорослям.

«И вот я пыталась доказать, что водоросли безопасны».

Она вытерла желудочные соки, пришла в себя и сказала:

— Вот вопрос, как я его вижу: кто предложил идею торговцу импортировать эту соленую водоросль?

Торговец отправился в чужую страну, где не было привычки употреблять эту растительность, просто чтобы получить её. Предположительно, он был хотя бы осведомлен о потенциальной опасности.

— Можно сказать, что человек, который впал в кому от этого, пожалел о том, что посеял.

Но что, если происходило что-то ещё? Что, если возможность отравления была хорошо учтена?

«Вот я опять начинаю размышлять».

Десять лет назад был похожий случай. Что, если это дало кому-то подсказку - вдохновение? Маомао не могла сказать, связаны ли они на самом деле. Но что касается текущего случая, она доверяла своей интуиции. Все здесь, в этой комнате с ней, были умными. Она сомневалась, что ей нужно говорить что-то еще, и она не собиралась. Маомао была человеком такой незначительной важности. У нее не было желания размышлять о чьей-то конкретной вине.

— Понятно, — медленно кивнул Гаошун, явно понимая, к чему Маомао клонит. Она выдохнула с облегчением, затем схватила водоросли перед собой и съела их - на этот раз с другой тарелки.

И так, второй раз в этот день Маомао была вынуждена рвотой подействовать на бледнолицего Джинши и его спутников.

Виновником оказался младший брат коматозного бюрократа. Как только они узнали, где он купил водоросли, он едва успел признаться. Так что Маомао была права, подозревая его за то, как он наблюдал за ней на кухне. Он мог бы прямо сказать им, что там есть то, что он не хотел, чтобы они увидели.

Его история была обычной: с живым и здоровым старшим сыном, младший был забыт. Маомао и остальные почти разочаровались, обнаружив такой комически прозаический мотив.

Однако осталась проблема. Похоже, что этот человек был готов совершить убийство из-за такой простой обиды, но как он узнал о ядовитых водорослях в первую очередь? Он утверждал, что один из посетителей его любимого бара случайно упомянул об этом в ходе разговора. И ни Маомао, ни кто-то другой не знал в то время, был ли это простой случай или это имело глубокий смысл.

Маомао убиралась, бормоча о том, что ей так и не удалось попробовать ядовитую морскую водоросль. Но плакать над пролитым молоком, или в этом случае, рвотной водорослью, было бесполезно, поэтому она решила думать о чем-то другом.

«Ах, интересно, для чего я использую свой драгоценный новый ингредиент».

Странный травяной росток насекомого танцевал в её голове. Когда она почти потеряла контроль над своими мыслями, она покачала головой: ей нужно было сосредоточиться. У нее была работа. Но она не могла удержаться от улыбки при мысли о том отвратительном высушенном насекомом с сероватым грибом, который из него вылезал. Она была вне себя от радости, просто думая о возможностях: может быть, она сделает из него лекарственное вино или превратит его в таблетки.

Излишняя радость заставила её, к своему сожалению, встретить хозяина комнаты с огромной улыбкой на лице. В тот момент, когда она заметила Джинши и его изумленный взгляд, Маомао опустила глаза на землю.

«Думаю, это было не очень привлекательно».

Медленно и неловко она подняла глаза, чтобы обнаружить, что Джинши вдруг начал бить головой о столб. Это издавало звук, похожий на стук дятла. Шум привлек Гаошуна и Суйрэн.

Гаошун, казалось, смотрел на Маомао с недовольством.

«Это не моя вина! Ваш господин не в своем уме».

Молча она нахмурилась, но всё, что она сказала им, было:

— Добро пожаловать назад.

По крайней мере, она могла вести себя вежливо.

Джинши в последнее время проводил особенно долгие дни на работе. Он утверждал, что это потому, что было много дел, которыми нужно было заняться. В таком случае, возможно, ему следовало бы работать в другой день, а не стоять и глазеть на эксперимент Маомао. Оценка Джинши человека, с которым ему недавно пришлось общаться, была далеко не лестной:

— Можно сказать, что мы не ладим друг с другом. Или, по крайней мере, у нас сильное различие во мнениях.

Теперь он вздохнул, принимая фруктовое вино от Суйрэн. Все в комнате были привычны к Джинши и это не сказалось на них, но, если бы какая-нибудь девушка увидела его таким, она могла бы упасть на месте. Действительно очень неприятный евнух.

Так что там был кто-то, кто мог успешно иметь другое мнение, чем Джинши. Это было впечатляюще само по себе.

— Есть люди, с которыми даже я не могу легко справиться, — сказал Джинши.

Очевидно, что речь шла о высокопоставленном военном чиновнике, человеке со острым умом, но неортодоксальным характером. Он придирался, приводил посетителей в офисы людей, вторгался, бросал вызов в партию сёги, отвлекал их простыми болтовней и иным образом мешал оформлению документов как можно дольше.

И в этот раз Джинши был его целью. Джинши вынужден был развлекать этого человека каждый день по два часа, что означало, что он должен был потом наверстать упущенное время. Лицо Маомао исказилось.

— Какой старый отшельник потратил бы свое время на это?

— Старый отшельник? Ему только что исполнилось сорок. Худшее в том, что он заканчивает свою работу, прежде чем приходит меня беспокоить.

«Сорокалетний эксцентричный высокопоставленный военный офицер?»

Эти особенности как-то знакомы Маомао, но она имела отчетливое ощущение, что вспоминать именно почему не принесет ничего хорошего, поэтому она решила забыть об этом. К сожалению, забывание не сделает её плохое предчувствие менее точным.

***

— Я думаю, что вопрос, который вас волновал, уже был одобрен, — сказал Джинши, направляя свою нимфоподобную улыбку на своего незваного гостя. Он приложил искренние усилия, чтобы не нахмуриться.

— Черт возьми, конечно, это так, но зимой смотреть на цветы так сложно. Думал, что это будет следующая лучшая вещь.

Джинши был столкнут с мужчиной среднего возраста с небритым лицом и моноклем. Если когда-то был лодырем, то это был он. Он носил военную форму, но его фигура больше походила на гражданского чиновника, и его прищуренные, похожие на лисьи глаза несли в себе равные доли интеллекта и безумия.

Имя этого человека было Лакан, и он был военным командиром. В другую эпоху его могли бы считать спящим драконом, великим военным умом, ожидающим своего открытия, но в наши дни он был просто ещё одним эксцентриком. Он происходил из хорошей семейной среды, но до сих пор не был женат, хотя ему уже было больше сорока лет; он усыновил своего племянника, чтобы присматривать за своим домом.

Лакан интересовался тремя вещами: Го, Сёги и сплетнями. Он готов был вовлечь кого угодно в одно из этих занятий, даже если они не были заинтересованы. Что же касается того, почему он недавно стал таким неприятным для Джинши, это было связано с тем, что Джинши принял в качестве служанки молодую женщину, связанную с Малахитовым домом. Ситуация была просто такой, какая она была, но это не могло выглядеть хорошо в глазах общества, когда берут девушку из борделя. Да, она формально была всего лишь его служанкой, но что должны думать люди? Этот любитель сплетен разнес историю о новом знакомстве Джинши, пока военные не убедились, что он купил её из проституции. И трудно сказать, что они были неправы, в каком-то смысле.

Джинши не обращал внимания на болтовню старого пердуна (откуда у него столько историй?), продолжая работать над документами, которые принес ему Гаошун. Пока Лакан не сказал нечто неожиданное.

— У меня тоже был друг в Малахитовом доме, знаешь. Очень близкий мне человек.

Джинши никогда не замечал у него интереса к плотским удовольствиям.

— Куртизанка? Какая она была?" — спросил он, его интерес пробудился (что его раздражало).

Лакан усмехнулся и налил немного фруктового сока, который принес с собой, в стакан. Улегшись на диване, он мог отдыхать в своей собственной комнате.

— Она была прекрасной женщиной. Отличная игрок в Го и Сёги. В Сёги я мог с ней соперничать, но в Го, о, я всегда проигрывал.

«Победить военного командира в игре стратегии — нелегкая задача», — подумал Джинши.

— Я думал о том, чтобы выкупить ее контракт. Полагал, что больше никогда не встречу такую интересную женщину. Но жизнь не всегда дает тебе то, чего ты хочешь, парень. Появились пара заинтересованных сторон, оба очень богатые, и началась торговая война. Цена поднялась.

— Боже мой.

Иногда выкуп контракта куртизанки может стоить столько же, сколько построить маленький дворец. Другими словами, торговая война вывела женщину из досягаемости Лакана.

Но почему он рассказывал это Джинши?

— Она была странной птицей, эта женщина. Продавала свои искусства, но никогда не продавала своё тело. Черт, она, кажется, не считала своих клиентов клиентами. Когда вы пили с ней чай, она никогда не вела себя так, будто она служит своему господину или кому-то важному. Нет, нет. Вместо этого она смотрела на вас властно, как королева, даря аудиенцию самому низшему крестьянину. Знаете, есть те, кому нравится такое обращение, и они без ума от нее. Я имею в виду, слушайте меня – чтобы понять их, нужно быть одним из них, да? Ах, только мысль об этом вызывает у меня дрожь по спине!

Джинши становилось все более и более некомфортно от разговора, и он пытался отвернуться от Лакана. Гаошун стоял тихо на фоне. Его губы были сжаты в одну прямую линию, и он сильно кусал губу.

В этом мире было много людей, разделяющих предпочтения Лакана.

Джинши не был уверен, осознал ли Лакан эффект, который он производил; в любом случае, архи-эксцентрик продолжал:

— Ах, что бы я не отдал, чтобы заняться с ней любовью!

Его издевательская ухмылка не скрывала намека на безумие.

— Признаюсь, в конце концов я просто не мог ее отпустить. Я прибег к некоторым нечестным уловкам. Достаточно сказать, что, если она была слишком дорогой для меня, все, что мне нужно было сделать, это сделать её дешевле, мм?

Сбросить наценку, так сказать.

За своим моноклем глаз Лакана, похожий на глаз лисы, сверкал.

— Не интересно узнать, что я сделал?

Джинши оказался неотвратимо втянутым в историю Лакана. В этом заключалась его страшная сила.

— Мы дошли до этого момента. Полагаю, было бы глупо не услышать хотя бы конец твоей истории.

Джинши вдруг осознал, что его тон стал холодным. Лакан ухмыльнулся ему.

— Не торопись, мальчик. У меня есть небольшая просьба.

Он скрестил пальцы и растянулся мощно.

— И что это может быть?

— Служанка, которую ты недавно привел — слышал, что она довольно интересная.

Глава 5 - Свинец

К вечеру Джинши подошел к ней с необычной историей.

— Прошу прощения, что беспокою вас, — начал он, что само по себе было заметным. Обычно ему было все равно, сколько проблем он вызывал Маомао в любое время. Однако предисловие вызвало интерес Маомао.

Похоже, дело касалось спора, связанного с знакомым знакомого Джинши. Что-то, что было почти, но не совсем, семейной ссорой. Ремесленник умер, не передав свои самые важные секреты своим ученикам, которые, кстати, были его сыновьями. Среди этих секретов была техника, которую никогда не раскрывали посторонним.

— Так что нам нужно сделать — это разгадать самое секретное искусство этого металлурга. Верно? — сказала Маомао.

— Ого, когда ты так говоришь, звучит так просто! Хотя, я должен сказать, что ты кажешься необычайно заинтересованной.

— Действительно? — спросила Маомао, отводя глаза.

Вот что рассказал ей Джинши: у металлурга было трое учеников, все они были его сыновьями и все они были уважаемыми ремесленниками. Их отец имел особое поручение от дворца, и после его ухода ходили слухи, что один из его сыновей может занять его место. Отец оставил завещание, предусматривающее наследство для каждого из его детей. Старший сын получил небольшую мастерскую, второй по старшинству — предмет мебели, который отец украсил, а третий — аквариум от золотой рыбки.

В завещании также содержалось загадочное предложение: "Хотелось бы, чтобы вы, мальчики, сели и выпили чаю вместе, как раньше".

— Очень интересное завещание, — прокомментировала Маомао. Она не знала, было ли оно задумано буквально или если в этом было что-то еще.

— Это так. И, очевидно, оно так же непонятно для молодых людей, как и для нас, — сказала Маомао, кивая задумчиво. — Я должна сказать, что дележ наследства кажется не очень справедливым.

Главный дом семьи все еще занимала мать мальчиков, поэтому он не был включен в завещание, но, когда один ребенок получал мастерскую, другой получал мебель, а третий получал аквариум для золотых рыбок, трудно было не подумать, что последний ребенок получил неравную сделку.

— Ты что-нибудь знаешь об этом аквариуме для золотых рыбок?

— Боюсь, что нет. Но если тебе интересно, ты можешь навестить их. У меня есть адрес, — Какая прекрасная подготовка со стороны Джинши. Должно быть, он предполагал, что дело дойдет до этого.

— Тогда, возможно, если меня можно будет освободить на некоторое время завтра? — сказала Маомао с ненавязчивым взглядом на Суйрэн. Старая придворная махнула рукой, как бы говоря: "Развлекайся", но Маомао подозревала, что ее рабочая нагрузка только увеличится в ближайшие дни.

Дом ремесленников находился за дальним концом главной улицы, проходящей через столицу. Расположенный в районе, полном магазинов, это было впечатляющее место, с большим каштановым деревом, стоящим во дворе.

Джинши и Гаошун не были с Маомао; вместо них был тот же молодой человек, который сопровождал ее, когда она расследовала дело с ядовитой рыбой. Его звали Басен.

«Похоже, он не высокого обо мне мнения», — подумала Маомао, наблюдая, как он говорит с ней только абсолютное минимум, не больше. Это выглядело не столько как сдержанность, сколько как активное презрение. Но Маомао была совершенно довольна этим, пока это не мешало её работе. Им не было работой подружиться друг с другом.

— Я поговорил с семьей, и они готовы принять нас, — сказал Басен. — Однако внешне я здесь для того, чтобы задавать вопросы. Ты моя прислуга.

— Очень хорошо.

«Даже лучше».

Это было идеально. Они пришли к дому, Маомао послушно шагала за Басеном, и когда они постучали в дверь, появился член семьи, мрачно выглядящий молодой человек лет двадцати.

— Я слышал, что вы придёте, — сказал молодой человек, вежливо проводя Маомао и Басена в дом, несмотря на свою мрачную манеру. Внутри дома создавалось то же самое впечатление, что и снаружи — аккуратно и ухоженно. Здесь и там были размещены небольшие композиции из цветов. В углублении одной стены находился необычный предмет: кажущийся кусок камня, украшенный металлом, который казался слабо сияющим голубоватым оттенком.

Маомао внимательно изучала предмет.

— О, это, — сказал угрюмый молодой человек, подходя к ней. — Отец купил это, когда покупал некоторые материалы. У него всегда была слабость к... странным вещам.

Впервые на лице молодого человека появилось намёк на радость.

Они покинули главный дом и направились по крытой аллее. Рядом с зданием, которое Маомао приняла за небольшую мастерскую, они обнаружили еще двух мужчин. Один был высоким, другой немного пухлым, и оба выглядели так же угрюмо, как и первый.

— Вот они, дорогие старшие братья, — сказал их хозяин. По его уважительному тону Маомао догадалась, что их проводник был самым младшим братом. По крайней мере, он имел достоинство вести себя вежливо; его два брата выглядели прямо-таки враждебно. Когда Маомао и Басен подошли, они быстро завершили тихий разговор и проводили гостей в мастерскую.

Интерьер мастерской был приятным, инструменты аккуратно расставлены на своих местах. Мужчины рассказали Маомао и Басену, что настоящая мастерская находится в главном доме; они давно не пользовались этим местом. Теперь это было хранилище старых инструментов, где мастера иногда пили чай.

— Какое странное расположение, — сказал Басен, оглядывая комнату. Маомао молча согласилась. Прямо посреди комнаты стоял комод. Казалось, что он только мешает, но ближайший осмотр выявил изящные украшения. Общая форма была не совсем похожа на что-либо, что Маомао когда-либо видела, что делало его довольно современным. Это почти делало комод красивым, стоящим там посреди всего. Вокруг него были расставлены столы, и вся композиция была удивительно единой.

Углы комода были красиво закруглены, с металлическими украшениями на них. В верхнем ряду из трех ящиков были замочные скважины, также как и в центральном ящике, каждая из них выделена разным металлом. Полный брат подошел к Маомао, которая сосредоточенно изучала сундук, и сказал тихим голосом:

— Ты можешь посмотреть, но не трогай.

Она кивнула в знак согласия и отступила на шаг назад. Она вспомнила, что в завещании умершего ремесленника было указано о передаче мебели второму по старшинству сыну. Это был ли этот предмет? Предположительно, ее собеседник был самим вторым сыном.

Её предположение вскоре подтвердилось: младший сын подошел, держа что-то прозрачное и круглое.

— Ты действительно думаешь, что сможешь разобраться в этих вещах, которые наш отец нам оставил? — спросил высокий мужчина, вероятно, старший сын, Басена.

Басен взглянул на Маомао, которая кивнула и кивнула головой в сторону трех братьев. Она не могла быть уверена, понял ли он ее, но он посмотрел на молодых людей и спокойно ответил:

— Боюсь, что не смогу сказать, пока не услышу немного больше.

Затем он сел на стул. Маомао стояла за ним, пользуясь возможностью взглянуть на комнату.

«Архитектура действительно странная».

Во-первых, окно находилось в необычном месте. Оно было необычно высоким (возможно, оно должно было быть в западном стиле?), что позволяло более чем достаточному количеству солнечного света попадать в комнату. Была только одна проблема: гигантское каштановое дерево снаружи загораживало всё свет. В комнату проникало только то, что могло просочиться сквозь его листья, за исключением одного места. Она могла сказать это по выцветшему цвету полки, висящей на стене, хотя был квадратный участок, все еще в оригинальном цвете, что свидетельствовало о том, что там должно было находиться что-то очень долгое время, до недавнего времени.

Пока Маомао осматривала комнату, худощавый старший брат развлекал Басена.

— Мы уже рассказали вам все, что нужно знать, — сказал он. — Наш отец ушел из этого мира, не рассказав нам свою самую глубокую тайну. И теперь он оставил мне эту мастерскую.

— И меня с этими ящиками, — сказал второй сын, хлопая по ящику демонстративно.

— А у меня только это, — младший сын протянул прозрачную, круглую вещь. Теперь они могли видеть, что она была из тонкого стекла с плоским дном. Джинши сказал, что младший сын получил аквариум для золотой рыбки, но Маомао не представляла себе что-то из стекла. Она представляла себе что-то в основном из дерева или по крайней мере керамики. Теперь она могла видеть, что каждый из сыновей получил что-то ценное. Тем не менее, казалось, что между наследием первых двух сыновей и третьего существует неотъемлемое неравенство, холодное расстояние.

«Что здесь происходит?»

Маомао посмотрела с одного мужчины на другого. У каждого были мозоли на руках, свидетельствующие о ремесленнике, но руки младшего сына особенно привлекли ее внимание. На них были несколько необычных красных шрамов. Ожоги, только начинающие заживать?

Второй сын вздохнул и провел рукой по груди ящиков.

— Не знаю, что думал старик. Он оставил мне весь этот ящик, но есть только один ключ... и он не подходит ни к одному замку!

Маомао следовала взгляду мужчины на несколько металлических фиксаторов на дне ящика. Очевидно, он был закреплен к полу. Ключ, казалось, подходил к самому центральному ящику, но мужчина настаивал, что он не подходит. Остальные три ящика открывались одним и тем же ключом - ключом, которого у них явно не было.

— Посмотри на это, — раздраженно сказал второй сын, указывая на фиксаторы. — Я не могу никуда унести эту вещь. Так что мне делать с ней, застрявшей в мастерской моего брата?

Старший брат кивнул, как будто соглашаясь. Только младший брат выглядел неуверенным.

— Но отец сказал, чтобы мы пили чай, как раньше, не так ли?

Другие двое посмотрели на него, как будто они уже вели этот разговор.

— Тебе легко сказать. Ты счастливчик. Твое наследие — это деньги в твоем кармане.

— Да, просто тебе повезло. Заложи это и ты будешь кушать в роскоши долгое время.

Два старших брата звучали так, будто они пытаются прогнать бродячую собаку. Маомао обдумывала ситуацию. Она легонько похлопала Басена, чтобы побудить его задать вопрос ещё один вопрос. Он нахмурился, но сделал то, что должен был сделать.

— Если можно, — сказал он, поворачиваясь к братьям, — можете ли вы рассказать мне ещё раз о последнем сообщении вашего отца вам?

— Просто как сказал ребёнок, — ответил один из старших братьев.

— Да, устроить чаепитие, как мы раньше делали. Что бы это ни значило.

Возможно, это было призывом для них троих ладить друг с другом. Это был бы очень отцовский совет, который они оставили. Но Маомао не знала точно, что он имел в виду, и не думала, что они смогут продвинуться, просто размышляя о трёх завещаниях. Она только размышляла, что делать, когда мать молодых людей появилась с подносом. Она поставила чашки чая для каждого из них на длинный стол в центре комнаты.

— Вот вам, — сказала она, прежде чем снова уйти. Три чашки были выставлены на одной стороне длинного стола, а ещё две напротив них, оставляя место перед комодом открытым. Две чашки, вероятно, были для Маомао и Басена. Братья сели, но не на ближайшие места; каждый из них переместился на определенное место, что указывало на то, что они занимали эти места уже давно.

«Хм».

Свет проникал через высокое окно, простираясь к комоду. Место перед ним было свободным - учитывая время суток, солнце было бы слишком ярким, чтобы кто-то сидел там за чаем. Немного дальше, и солнечный свет коснулся бы комода, но на дереве не было признаков выцветания. Очевидно, солнце никогда не достигало туда.

«Признаки выцветания?»

Маомао встала со своего места и посмотрела в окно. Из-за большого дерева снаружи свет не падал в комнату на долгое время. Она стояла перед окном и вглядывалась в комод. Положение замка мучило её. Не отверстия для ключей на трёх верхних ящиках, а средний ряд, где только один ящик был заперт.

Она приблизилась к комоду с любопытством, привлекая взгляды смущенных братьев. Басен прижал руку к лбу и опустил глаза. Жест был явно знакомым; Маомао с удивлением поняла, что он очень похож на Гаошуна.

Басен вздохнул и с недвусмысленным недовольством посмотрел на Маомао.

— Ты нашла подсказку?

— Тот ящик с замочной скважиной не открывается, так ли это?

— Раньше он открывался, но отец достаточно поигрался с ним, что теперь не открывается, — ответил второй сын.

— И есть только один ключ?

— Вот он. И наш старик сказал, я думаю, вы уже знаете, как он любил говорить нелепости, он сказал, что если мы сломаем замок, то все, что внутри, тоже сломается. Так что мы не можем просто разбить его.

Маомао встала перед сундуком и осмотрела замочную скважину. У нее сложилось впечатление, что внутри что-то упаковано.

«Может быть, есть причина, по которой комод приклеен к полу», — подумала она, перебирая в голове свои знания. Наследство для трех братьев: мастерская, сундук, аквариум. Ящик, который не открывается. И...

Маомао посмотрела на золотую рыбку в аквариуме младшего брата.

— Прошу прощения за вопрос, но раньше чаша стояла на этой полке? — сказала она.

— Э-э, да, да, стояла.

Младший брат подошел к окну, все еще держа свою чашу. Он сложил платок и положил его на выцветшее место, затем поставил чашу сверху.

— Мы раньше держали здесь золотую рыбку. Но от холода она погибала, поэтому зимой мы ставили ее сюда только в полдень, когда было самое теплое время. Хотя уже несколько лет у нас нет золотой рыбки. Эта чаша стала просто украшением.

Он улыбнулся, немного грустно.

«Хммм.»

Маомао внимательно посмотрела на это расположение, затем покинула мастерскую.

— Э-эй, куда ты идешь? — потребовал Басен.

— Просто взять немного воды, — сказала Маомао. Она вернулась вскоре и налила воду в аквариум.

— Предполагаю, что раньше в ней была вода, как вот так.

— Да, верно. И рисунок на боку всегда был обращен к нам, вот так.

«Так и думала», — Сказала себе Маомао, снова глядя на аквариум.

Свет проникал через окно и падал на аквариум с золотой рыбкой. Оттуда он сфокусировался на одной точке: на комоде. Конкретно, на центральном замке, который сверкал в луче солнца.

— Могу ли я предположить, что это именно тот час, когда вы обычно пьете чай?

— Э-эй! Что здесь происходит? — сказал второй по старшинству брат, вставая между чашкой и комодом.

— Отойдите! — крикнула Маомао, гораздо более решительно, чем хотела. Однако это сработало: большой мужчина внезапно стал казаться меньше.

— Прошу прощения, — сказала Маомао. — Если луч попадет вам в глаза, вы можете ослепнуть. И мне нужно, чтобы это место было свободным, поэтому, пожалуйста, держитесь на расстоянии. В противном случае замок не откроется.

Она внимательно наблюдала за ними обоими, замком и светом, и ждала.  Никто не знал точно, сколько времени это заняло; никто не считал. Свет, отраженный от аквариума с золотой рыбкой, медленно двигался, обходя замок. Наконец, свет исчез; Маомао предположила, что его заблокировала каштановая деревья. Теперь она критически осмотрела замок. Металл был теплым на ощупь, и она почувствовала странный запах.

— Что это значит? — спросил кто-то, но Маомао ответила только:

— Возможно, у покойного была анемия и желудочные боли?

— Да, у него были...

— И, возможно, вы замечали рвоту и приступы вялости?

То, как трое братьев посмотрели друг на друга в ответ на этот вопрос, убедило Маомао, что она попала в точку. Затем она вспомнила странный предмет искусства, кристалл.

— Я не очень разбираюсь в металлообработке, но здесь также занимались пайкой?

—Да...

— Хорошо. Пожалуйста, откройте ящик с помощью ключа.

— Я же говорил, он не подходит, — буркнул второй сын, но тем не менее вставил ключ в замок. Он подошел так же естественно, как и все остальное. Мужчина, испугавшись, повернул ключ и услышал щелчок.

— Ч-Что произошло? — сказал старший сын, пока его братья смотрели с изумлением. Даже Басен казался впечатленным.

— Ничего особенного, — сказала Маомао.

— Мы просто выполнили последнюю просьбу вашего отца. Вы все пили чай вместе, как обычно.

Затем она вынула ящик из сундука и поставила его на стол, чтобы все могли увидеть. Внутри находилась форма в форме ключа, излучающая тусклый свет. Удивительно, внутри был металл, который еще был теплым. Маомао постучала по металлу пальцем, проверяя его твердость.

— Можно это убрать? — спросила она.

— Д-Да, конечно...

Получив согласие братьев, она вынула ключ из формы, ощущая последнее излучение тепла на своей руке. Когда она попробовала вставить его в замок сундука, он идеально подошел к замкам всех трех ящиков. Она открыла каждый из них по очереди, вызывая еще больше смущенных взглядов и выражений удивления.

— Ч-Что это за вещи?

Первые два ящика, разного размера, содержали металл и нечто похожее на кристалл. В

самом большом ящике находился синий камень, похожий на тот, что украшал вход в дом.— Боюсь, я не знаю. Я просто сделала то, что нам сказали, —покачала головой Маомао и положила три комка на стол. Ей больше нечего было сказать.

— Черт возьми. Будьте дружелюбны друг к другу, говорит! К черту! Отец просто не мог устоять перед последней шуткой над нами! — воскликнул старший сын.

— Он, должно быть, смеялся до гроба! — сказал второй. Третий мужчина, самый молодой, молчал, глядя на три комка. Затем он изучал ящики из сундука. Маомао снова увидела его руки, с полузажившими ожогами. У его старших братьев не было следов на пальцах.

«Ученик видит, ученик делает, может быть?»

Она вспомнила слова: они были сказаны кем-то, кто посетил ее отца, кем-то, кто имел неподдельный вид ремесленника. Она также помнила, что приняла этот совет к сердцу, пытаясь смешивать травы, которые принес ее отец, подражая тому, что она думала, что видела, как делать — и в конечном итоге отравила себя. В будущем, настаивал ее отец, она должна спрашивать его сначала.

Маомао подозревала, что этот самый младший ребенок был единственным, кто понял, чего хотел старый ремесленник. Пайка включала смешивание нескольких разных видов металла так, чтобы они плавились при более низкой температуре, чем обычно. Маомао знала одну такую возможную комбинацию: свинец и олово. Почему она знала это? Потому что свинец был ядовитым, конечно. Она однажды видела металлурга, который отравился, плавя свинец. Затем был порошок для отбеливания лица, который был популярен в заднем дворце: её отец сказал ей, что он основан на свинце.

А если два из трех комков металла были свинцом и оловом, и смешав их с третьим комком, можно было создать совершенно новый металл? Рыбий аквариум действительно фокусировал свет, но не на долго. Точка плавления металла, очевидно, была очень низкой. И, наконец, возможно, самое важное, старый ремесленник сделал ящики разных размеров, казалось, весьма преднамеренно.

Маомао была уверена, что ей не нужно говорить ничего дополнительного, но было одно, что она хотела добавить. Она подошла и обратилась к младшему брату.

— В заведении под названием Малахитовый дом в районе удовольствий есть аптекарь по имени Луомен. Лекарь с значительными достижениями. Если вам когда-нибудь станет плохо, позвольте мне порекомендовать вам посетить его.

— Э-э, да, спасибо, — сказал молодой человек, удивленный неожиданным советом. Маомао медленно поклонилась; младший брат вежливо попрощался, пока двое других продолжали ссориться. Маомао оставила их всех позади.

Она заметила выражение на лице Басена; он, казалось, был не более доволен сейчас, чем раньше. Она поняла, что, возможно, перешла черту, и пошла за ним.

Что бы ни произошло после этого, это не имело никакого отношения к Маомао. Будь то умный третий сын, выбравший проявить щедрость, или решивший сохранить долго заработанную тайну при себе, это было все равно для неё.

[П.п:馬閃(馬- лошадь,閃-вспышка) — Кит. Басен, яп. Басэн.]

Глава 6 - Макияж

Маомао готовилась к вечернему приему пищи, когда Джинши спросил:

— Ты много знаешь о макияже?

Вопрос пришел совершенно неожиданно.

«Зачем ему это интересно?» — Маомао подумала, не скрывая своего смущения. Впервые за долгое время она посмотрела на него, словно изучая гусеницу — хотя она и не собиралась этого делать.

Джинши только что вернулся с работы. Суйрэн помогала ему переодеться. И это его интересовало?

Было правдой, что, выросши в районе удовольствий, человек узнавал основы макияжа по осмосу, и иногда Маомао сама придумывала косметику, а также лекарства. Она не могла отрицать, что имела немало знаний на эту тему.

— Вы хотите подарить кому-то? — спросила она.

— Ты неправильно поняла. Это для меня, — ответил он.

Это слово ошеломило Маомао. Ее глаза стали бездонными черными ямами, пустыми и пустыми. Она уже даже не выглядела так, будто смотрит на мертвого жука или лужу грязи.

— Что ты себе представляешь? — рявкнул Джинши. Ну, что еще она могла представлять? Джинши в макияже. Именно он это поднял.

«Ему не нужен этот чертов макияж!»

У него уже есть красота некоего обитателя небесного мира. Немного пунцового вокруг глаз, немного румян на губах и цветочный знак на лбу были бы достаточными, чтобы повергнуть нации на колени. История полна бессмысленных войн, и не одна из них не была вызвана красивой женщиной, слишком близкой к власти.

И этот человек имел потенциал полностью преодолеть гендерные рамки.

— Вы хотите разрушить эту страну? — спросила Маомао ровным голосом.

— Откуда у тебя такая идея?! — воскликнул Джинши, надевая свою верхнюю куртку и садясь в кресло. Маомао подала ему рисовую кашу из глиняного горшка. Она была приготовлена с хорошим, соленым морским ушком, и кусок, который она взяла, чтобы проверить на наличие яда, был восхитительным. Она знала, что, когда Джинши закончит, Суйрэн поделится остатками с ней, поэтому она хотела, чтобы он поспешил и поел, пока все не остыло.

— Как ты делаешь эту штуку, которую используешь? — спросил Джинши, указывая на её нос.

«О, мои веснушки», — подумала Маомао, и тогда ей пришла идея. Его красота уже была настолько ошеломляющей, что ему не нужно было ничего, чтобы её усилить. Но, возможно, что-то, чтобы смягчить её.

— Я растворяю сухую глину в масле, господин. Если я хочу, чтобы продукт был особенно темным, я добавляю уголь или красную помаду.

— Хм. А ты можешь сделать это на короткое время?

Маомао достала из складок своего халата раковину. Внутри была плотно упакованная глина.

— Это всё, что у меня есть с собой прямо сейчас, но дайте мне ночь, и я легко смогу сделать больше.

Джинши взял раковину, набрал немного содержимого на палец и намазал на обратную сторону своей руки. Маомао подумала, что это было немного слишком темным для его почти фарфоровой кожи. Ей придется разбавить смесь.

— Вы сами будете использовать это, господин?

Джинши тихо посмеялся. Это не был настоящий ответ, но Маомао решила принять его как да.

— Если ты знаешь какое-либо лекарство, которое может изменить лицо мужчины, я бы хотел услышать о нем, — легко сказал он.

Он шутил, но Маомао ответила:

— Такие вещи существуют, но вы никогда не сможете вернуть всё назад.

Например, лак быстро справится с этой задачей.

— Полагаю, да, — сказал Джинши со напряженной улыбкой. Ему бы это не понравилось, и никто вокруг не смел бы такое сделать. Маомао легко представляла себя разорванной на части и съеденной зверями, если бы осмелилась сделать подобное.

— Есть определенные техники, господин, которые могут достичь того же эффекта, — сказала она.

— Если вам угодно, — улыбнулся Джинши, словно на это и рассчитывал, и, наконец, принялся за свою кашу. Он настолько наслаждался идеально приготовленным куриным мясом, что Маомао отчаялась получить хоть какие-то остатки. Когда Суйрэн убрала поднос, на нем остался всего один кусочек.

—  Я хочу, чтобы ты сделала меня совершенно другим человеком, — сказал Джинши.

«Интересно, что он задумал», — подумала Маомао, но она ценила свою жизнь больше, чем любопытство. Кроме того, она нечего не выиграет от знания этого. Ей нужно было только делать то, что ей говорили.

— Хорошо, — сказала она и стала наблюдать, как Джинши продолжает ужинать, молча поторапливая его. Эта каша с морским ушком выглядела так вкусно.

На следующий день Маомао расставила на столе всё необходимое: партию своей косметики, разбавленную, и несколько других предметов, которые, по ее мнению, помогут. Она пришла раньше обычного и обнаружила, что свет уже горит в личных комнатах Джинши. Хозяин места закончил свою ванну и откинулся на диване, пока Суйрэн вытирала его волосы. Только дворянин мог знать или ожидать такой роскоши. Его наряд был скромнее, чем обычно, но каждое его движение выдавало его аристократическое происхождение.

— Доброе утро, — сказала Маомао, выглядя так, будто она не считает его очень хорошим.

—  Утро, — ответил Джинши, звуча полностью довольным; он казался таким, будто вот-вот начнет напевать.

—  Что-то случилось? Кажется, рано для таких грозных выражений лица.

—  Вовсе нет, господин. Я просто размышляла о том, что вы проведете ещё один день совершенно красивым.

— Что это? Новый способ меня подколоть?

Возможно, это звучало так, но это была только правда. Волосы Джинши поймали свет, когда они падали. Маомао подумала, что они могли бы стать весьма прекрасной тканью.

— Не хочешь сегодня работать? — сказал он. — Хочу, господин. Но вы уверены, что хотите полностью стать кем-то другим?

— Да. Я так сказал вчера вечером.

— Тогда, если позволите... — Маомао подошла к Джинши, схватила рукава его наряда и прижала их к своему лицу.

— Боже мой, — сказала Суйрэн. Она перестала расчесывать волосы Джинши и поспешила из комнаты, забрав с собой Гаошуна, который пытался войти. (Они не ушли далеко, однако: конечно, не так далеко, чтобы не могли тихо наблюдать за тем, что происходит.)

— Ч-что ты делаешь? — голос Джинши грозил треснуть.

Когда ей была поставлена задача, Маомао чувствовала себя правильно только тогда, когда выполняла ее наилучшим образом. Она собрала целый арсенал инструментов, чтобы помочь сделать Джинши неразличимым.

«Он не имеет ни малейшего представления, правда?».

—  Обычный человек не будет носить такой дорогой парфюм, — сказала она. Наряд, который выбрал Джинши, принадлежал горожанину или, возможно, низшему государственному чиновнику. Не тот, кто имел бы какие-либо контакты или связи с кораблями, приносящими экзотические, дорогие ароматные деревья из-за моря. Обоняние Маомао было особенно острое, отточенное в служении различению лекарственных и ядовитых трав. Она почувствовала аромат Джинши сразу же, как только вошла в комнату, и именно это вызвало ее плохое настроение. Суйрэн, вероятно, надела наряд, пытаясь быть полезной, но, честно говоря, она только ухудшила ситуацию.

— Вы знаете, как различать различные типы клиентов в борделе?

— Нет. Возможно, по их телосложению или одежде?

— Это возможно, но есть и другой способ. Запах.

Толстые посетители, излучающие сладкий запах, были больными, но, скорее всего, богатыми. Те, кто носил несколько духов одновременно, создавая ядовитые миазмы, часто посещали обычных проституток и, скорее всего, имели болезнь; в то время как молодой человек, пахнущий как животное, указывал на несанитарное отсутствие принятия ванн.

Малахитовый дом не принимал новых клиентов без представлений, но время от времени старая мадам соглашалась их принять. То, что такие люди почти всегда становились отличными постоянными клиентами, свидетельствовало о том, что старушка умело оценивала свою клиентуру.

— В любом случае, нам сначала нужен другой наряд. И что-то ещё, — Маомао подошла к ванной и принесла ковш с теплой водой, который она принесла Джинши. Суйрэн и Гаошун с тревогой наблюдали за ней. Поскольку он был здесь, Маомао отправила Гаошуна по поручению. Им понадобится одежда, отличная от той, что была подготовлена.

Теперь она взяла маленькую кожаную сумочку из своей тканевой сумки. Она погрузила в нее пальцы, и они вышли капающими от вязкого масла, которое она растворила в ведре с водой.

— Одно из того, что простолюдины не делают, это принимать ванны каждый день, — она сообщила ему. Она увлажнила руку в ведре, затем пробежала ею по волосам Джинши. С несколькими движениями руки Маомао его блестящие пряди начали терять свой блеск. Она думала, что она осторожна, но она не была так опытна в этом, как Суйрэн, что, должно быть, и было причиной беспокойства Джинши.

«Нужно быть осторожным, чтобы не вырвать его волосы», — подумала Маомао, сама становясь немного нервной. Было слишком легко забыть, но этот величественный человек мог вызвать постоянное раздор между ее головой и плечами, если он слишком сильно недоволен.

Когда блестящие шелковые пряди, которые когда-то украшали голову Джинши, стали тусклым хлопком, Маомао привязала его волосы назад. Она не использовала настоящую резинку для волос, а скорее кусок ткани. Для его новой личности подойдет все, лишь бы оно выполняло свою функцию.

К тому времени, как Маомао убрала ведро и вымыла руки, Гаошун вернулся с точно тем, что она просила. Вот это была хорошая помощь.

— Ты совершенно уверена в этом? — спросил Гаошун, выглядя явно нервничающим. Рядом с ним Суйрэн не скрывала своего отвращения. Несомненно, для такой долголетней придворной дамы было трудно поверить в то, что она видит.

Гаошун достал большой и очень изношенный наряд обычного человека. Он был по крайней мере выстиран, но ткань протёрлась в некоторых местах, а запах прежнего владельца все еще в нем держался.

Маомао поднесла наряд к носу и сказала:

— Мне бы понравилось что-то еще немного вонючее.

Теперь Суйрэн действительно выглядела удивленной, руки на щеках. Казалось, она собиралась что-то сказать, но Гаошун заткнул её движением руки. Тем не менее, он не мог скрыть морщину на своем лбу.

Маомао жалела Суйрэн, но у нее все еще было много дел, которые испытали бы дух женщины.

— Мастер Джинши, пожалуйста, раздевайтесь.

— Э-э... Да. Конечно, — сказал Джинши, хотя он не звучал очень уверенно. Маомао не обратила внимания на его нежелание и оживленно обошла комнату в поисках чего-то, что могло бы служить ее цели. Она нашла несколько носовых платков, а затем достала из сумки некоторые повязки.

— Могу я попросить вас помочь мне? — спросила она у нервных зрителей. Она привлекла их обоих, дав Гаошуну платок, чтобы он обмотал его вокруг кожи Джинши. Он мог быть мужчиной почти небесной красоты, и у него могло не быть важной части, которой обладали большинство мужчин, но тем не менее, торс Джинши был достаточно хорошо развитым. Он, должно быть, думал, что будет холодно, нося только нижнее белье, поэтому он оставил штаны. Маомао, которая считала комнату достаточно теплой, поняла, что, возможно, она не была очень щедрой с ним, и добавила немного углей в топку.

Гаошун обмотал платки вокруг Джинши, Суйрэн придерживала их, а Маомао закрепила их на месте повязками. Когда они закончили, Джинши приобрел довольно полную фигуру. Немного большеватая одежда теперь подходила идеально. Маомао придала Джинши не совсем обычный тип телосложения, и последние следы его духов скоро были покрыты запахом одежды. Лицо Джинши, единственное, что было очевидно и неподвластно сомнению, выглядело очень странно, парящим над его новым телом.

— Хорошо, перейдем к следующему, — сказала Маомао, доставая партию макияжа, которую она приготовила накануне. Она была немного темнее кожи Джинши. Она начала наносить его аккуратно пальцами.

«Я буквально достаточно близко, чтобы дотронуться до него, и он по-прежнему возмутительно красив».

У него не только не было растительности на лице; казалось, у него вообще не было волос на теле.

Когда она тщательно нанесла основу, к ней пришла озорная мысль. В конце концов, когда у нее еще раз будет такая возможность? Когда еще появится шанс удовлетворить свое любопытство и узнать, насколько прекрасен Джинши будет, если он будет наряжен как девушка?

Маомао взяла раковину с красной краской из своих инструментов. Она погрузила свой мизинец в нее и аккуратно нанесла немного на губы Джинши.

Затем Маомао замолчала. Гаошун и Суйрэн, наблюдая за этим, также замолчали. Каждый из них сначала выглядел некомфортно, затем глубоко раздумывал, затем они все посмотрели друг на друга и кивнули.

— Что происходит? — спросил Джинши, но никто не ответил. Их умы были слишком заняты чем-то гораздо большим. Они явно все думали о том же: это было благословение, что только они трое присутствовали в этот момент. Если бы здесь был кто-то еще, будь то мужчина или женщина, это было бы трагедией. Были вещи, которые, несмотря на свою превосходность, мир не должен был видеть. Было страшно осознавать, что с помощью всего лишь немного губной помады Джинши мог обрушить хотя бы пару маленьких деревень.

— Это ничего, господин, — сказала Маомао, взяв платок, который ей предложила Суйрэн, и сильно потерла им губы Джинши, чтобы убедиться, что она всё сняла.

— Ой, это неприятно. Зачем это было?

— Как я уже сказал, господин, это ничего, — добавил Суйрэн.

— Совсем ничего, господин, — сказал Гаошун.

Джинши был скептически настроен по поводу этого внезапного согласия между ними троими, но он не задавал больше вопросов. Маомао отложила этот мимолетный разговор и вернулась к работе.

Следующий шаг требовал немного более темного оттенка. Она нанесла немного пигмента на его лицо, создавая мешки под глазами. Пока она это делала, она решила попробовать нанести родинку на каждую щеку. Его изящно изогнутые брови она постепенно утолщала, тщательно работая сначала с одной стороны, а затем с другой.

Были способы изменить контуры лица, но на близком расстоянии было бы очевидно, что это макияж, поэтому Маомао решила пропустить этот шаг. На женщине немного макияжа могло остаться без вопросов, но на мужском лице это вызвало бы подозрения. Вместо этого она наполнила щеки Джинши хлопком, чтобы изменить его профиль. Гаошун и Суйрэн с удивлением наблюдали, что она пошла на такие дальние меры, но она еще не закончила. Она нанесла остатки пигмента тут и там, чтобы завершить эффект. Например, немного этой субстанции под ногтями заставило его выглядеть абсолютно грязным.

«Не могу позволить его рукам выглядеть слишком красиво».

Руки Джинши, как и его торс, были заметно мужественными. Маомао всегда считала его кем-то кто никогда не поднимал ничего тяжелее, чем пара палочек или письменная кисть, но на его ладонях были заметные мозоли. Он подразумевал, что был обучен мечу или, возможно, боевому посоху, хотя она никогда не видела его тренирующимся. Это не были навыки, которые обычно нужны. Однако ее не интересовало, почему Джинши мог быть обучен боевым искусствам; вместо этого она продолжала систематически грязнить его руки, превращая их в руки обычного горожанина.

— Вы уже закончили? —спросил Джинши, когда Маомао начала убирать свои косметические средства и инструменты, вытирая пот с лба. Великолепный красавец исчез, заменившись неуклюжим городским жителем, который выглядел не слишком здоровым. Его лицо сохраняло привлекательную симметрию, но выпирающий живот, пятна на руках и темные мешки под глазами свидетельствовали о не слишком гигиеничном образе жизни. Тот факт, что он все еще выглядел как кто-то, кто мог бы сыграть роль ловеласа в какой-нибудь театральной постановке, показывал, как много проблем могло вызвать его естественная красота.

— Благородный, это действительно мой юный господин? — сказала Суйрэн.

— Не называй меня так.

Суйрэн видела весь процесс от начала до конца, и даже она была удивлена преобразованию. Теперь Джинши мог бы незаметно перемещаться почти в любом месте во дворце. По крайней мере, по внешности его не узнали бы.

Маомао достала бамбуковый цилиндр из своей сумки. Она вытащила пробку, налила немного содержимого в чашку и передала Джинши. Он с недоверием посмотрел на нее и нахмурился. Характерный, раздражающий нос запах, подозревала Маомао. Это была комбинация нескольких различных стимуляторов, и, честно говоря, вкус можно было назвать далеко не аппетитным.

— Что это такое?

— Особенное зелье, созданное мной самой. Пейте медленно, чтобы оно попало на ваши губы, а затем проглотите. Оно должно вызвать отек губ и горла, тем самым изменяя ваш голос. О, вам может понадобиться вытащить вату изо рта сначала.

Джинши мог выглядеть и даже пахнуть по-другому, но некоторые люди сразу узнали бы его, если услышали бы этот медовый голос. Если Маомао собиралась сделать что-то, она собиралась сделать это правильно.

— Это довольно горько, — добавила Мао Мао, — но не волнуйтесь. Оно не ядовитое.

Ее встретила коллективная оцепенелая тишина. Маомао проигнорировала это и продолжила прилежно убирать свое рабочее место. Ей разрешили взять остаток дня выходной. Впервые за долгое время она сможет вернуться в рай удовольствий и, прежде всего, заняться немного смешиванием и приготовлением, которые она так любила. Эта мысль сделала ее необычно веселой, но ее парад был быстро испорчен.

— Сяомао, ты сказала, что сегодня собираешься домой, да?

— Действительно, господин. Я намерена уйти немедленно, — сказала она.

Гаошун встретил это улыбкой, словно хотел сказать, что это идеально. Это было необычное

выражение для молчаливого помощника.

— В таком случае, ты будешь идти по тому же пути, что и мастер Джинши, — сказал он.

«Уф! Бларг!»

Её спасение заключалось в том, что она не выразила свое отвращение вслух, но, вероятно, это было написано на ее лице. Гаошун бросил взгляд на Джинши, который выглядел так же шокированным, как и Маомао. Его рот слегка раскрылся.

— Вы так заморочились, меняя свой облик, господин. Это подорвет эффект, если вы будете путешествовать с тем же прислугой, что и всегда.

— Боже мой, я не подумал об этом, — сказал Суйрэн с преувеличенным кивком, который подразумевал, что они оба очень много думали об этом заранее.

— Вы понимаете, о чем я говорю, мастер? — сказал Гаошун. Он выглядел необычно заинтересованным этим. Скорее всего, рад, что в этот раз он сможет избавиться от Джинши.

— Я понимаю. Да, это было бы полезно, — внезапно согласился Джинши.

«Так дело не пойдет».

— Я чрезвычайно извиняюсь, но боюсь, что даже в моем присутствии у мастера Джинши возникнут те же проблемы.

Было правдой, что с его новым, менее заметным внешним видом, ему подходило иметь простого слугу, такого как Маомао, но уже было известно в некоторых кругах, что она его личная служанка. Было бы лучше, если бы они не путешествовали вместе, чтобы не дать ни малейшего шанса их узнать.

Ах, но эту идею с улыбкой приветствовала и отвергла хитрая старая придворная дама Суйрэн. Она подошла, держа лакированную коробку, из которой достала пинцет для бровей и украшенную шпильку для волос.

— Тогда я считаю, что тебе нужна собственная маскировка, Сяомао, — сказала она, и ее улыбающиеся глаза содержали острый край, который не позволял Маомао возражать дальше.

Это надоедливое предчувствие, однако, становилось все хуже и хуже.

Глава 7 - Прогулка по городу

Они сели в карету у Джинши и поехали к воротам внешнего двора. Драматическое и успешное превращение Маомао в своего хозяина было палкой о двух концах: человек, который выглядел так же, как Джинши, неуклюже слонялся по дворцу, должен был вызвать подозрение. Даже самые ничтожные служанки и слуги были обеспечены здесь наполовину приличной одеждой.

Можно было подумать, что просто надеть более изысканную одежду для выезда, но учитывая, что желудок Джинши был искусственно наполнен, замена одежды позже была бы проблематичной. Это раздражало Маомао, которая хотела, чтобы все было идеально, и она была довольно возмущена неспособностью Джинши понять свою собственную красоту.

Они вышли из кареты в тихом месте, и почти сразу Маомао начала критиковать Джинши.

— Мастер Джинши, ваша осанка слишком хорошая. Немного пригнитесь!

В данный момент Джинши стоял так прямо, словно его голова была привязана к небесам ниткой.

— Ну, говори за себя, — буркнул он. — Немного слишком формально, не так ли? И не называй меня по имени, это противоречит цели!

Его тон был грубым, как и сам мужчина, которым он теперь являлся.

Маомао признала, что он прав. Но в таком случае, как ей следует его называть? Она сузила глаза и пристально посмотрела на Джинши. Хотя она не собиралась этого делать, это заставило ее выглядеть так, будто она изучает мотылька, который прилетел к фонарю. Выражение Джинши изменилось на нечто трудноописуемое.

— Как же мне вас называть, господин? — наконец спросила Маомао.

— Хороший вопрос, — сказал Джинши, поглаживая подбородок. Он задумался на мгновение, затем сказал: — Называй меня Джинка.

«Джинка?»

Это было не особенно странно, и она была рада использовать это имя, но сознательный выбор символа "Ка", который означал "цветок", был несколько удивительным для мужского имени. Но, с другой стороны, "Джинши" тоже не было самым мужественным именем в мире.

Маомао ненадолго пожалела, что не просто приодела Джинши в женскую одежду, но затем вспомнила о небольшом пятнышке румян и передумала. Она покачала головой: Джинши никогда не должен появляться в женской одежде, чтобы мир не развалился на части.

— Хорошо, Мастер Джинка — начала Маомао, но заметила, что Джинши сердито на нее глядит. Ах, да. Формальность. — Джинка, тогда. Без почтительных обращений, без уступок.

Маомао находила сложным навигацию по изысканному стилю вежливой речи, используемому во дворце, но в ее представлении, совершенно непринужденный язык был еще сложнее. И что это было в глазах Джинши? Она так старалась сделать его больным; он разрушил бы иллюзию, если бы выглядел слишком довольным.

— Отлично, госпожа, — сказал он, немного иронично.

— Что? — Маомао уставилась на него, и Джинши широко улыбнулся.

— Я думаю, что этот способ речи наиболее подходит, учитывая наши внешности, — сказал он, оглядывая Маомао.

Сама Маомао была наряжена Суйрэн, которая одела ее в переданные от своей дочери вещи. В них было слабое привкус камфоры, но качество и дизайн были отличными, так что они не выглядели устаревшими. Ее волосы были аккуратно собраны и закреплены шпилькой. Она действительно представляла собой образ состоятельной молодой госпожи.

Теперь Маомао сжала губы и поспешила прочь.

— Давайте покончим с этим.

— Да, госпожа.

Маомао было глубоко неудобно с этой сменой их привычных ролей, но Джинши выглядел так, будто он наслаждается жизнью.

Цель Джинши был ресторан, расположенный неподалеку от района удовольствий. По-видимому, у него была встреча с каким-то знакомым там, но Маомао не настаивала на деталях. Не задавать слишком много вопросов, по ее мнению, часто было мудрым решением выжить в мире.

Тем не менее, она не могла не чувствовать себя немного использованной Джинши и Гаошунем.

«Может быть, мне стоит действовать немного более наивно», — подумала она, идя по улице. Эта дорога была домом для рынка, где торговцы торговали своими товарами. Зеленые овощи были все еще редкостью в это время года, но было много толстых дайконов. Маомао получила немного сдачи; она только что подумала, что, может быть, кто-то задушит курицу и сварит ее с дайконом, когда кто-то схватил ее за воротник.

— Что случилось? — спросила она. Джинши смотрел на нее с самой неприятной ухмылкой на лице.

— Ты собираешься пойти по магазинам? — сказал он.

— Я увидела что-то, что хочу. Я только собиралась забрать его.

— Выглядя так?

Она поняла его. Женщина, которая была достаточно состоятельной, чтобы иметь при себе слугу, никогда не испачкала бы свои руки, покупая свои собственные продукты - не говоря уже о том, чтобы зарезать курицу. Маомао с укоризной посмотрела на овощи.

«Но я хотела приготовить это для моего старика...»

Папа был и врачом, и отличным аптекарем, но у него был один явный недостаток: полное отсутствие способности оценивать прибыль и убыток. Таким образом, хотя работа аптекаря должна была обеспечить ему питание изысканными продуктами на всю оставшуюся жизнь, он жил в хижине, которая выглядела так, будто она могла упасть при легком ветре. Конечно, если казалось, что он действительно голодает от недостатка пищи, старая госпожа, вероятно, была бы готова помочь ему.

Маомао продолжила идти, нахмурившись. Джинши все еще пытался притворяться ее слугой, но у него был длинный шаг, и прежде, чем она успела заметить, он оказался перед ней. Маомао пришлось ускориться, чтобы не отставать от него.

«Хм, ему предстоит пройти долгий путь».

Глаза Джинши всё ещё сверкали. Он, по крайней мере, сумел не уставиться, но явно наслаждался тем, где он находился и что делал. Маомао обогнала Джинши и нахмурилась на него. Казалось, он понял, что был небрежен и на мгновение он выглядел пристыженным, но затем снова зашагал как ни в чем не бывало. По крайней мере, на этот раз он остался позади Маомао.

Маомао ничего не сказала вслух, но про себя подумала.

«Когда я вернусь домой, я должна посмотреть, как идут дела на поле».

Она согнула пальцы, подсчитывая, представляя, какие травы она могла бы там найти.

«Интересно, появилась ли уже полынь? А как было бы здорово, если бы белокопытник был готов к сбору?»

Она по-прежнему ничего не говорила вслух. Она как раз представляла, как жарит бутерброд с мясом и мисо, когда поняла, что Джинши маячит прямо рядом с ней.

— В чем дело, господин? —сказала Маомао, свирепо глядя на Джинши и невольно возвращаясь к своему обычному почтению. Джинши явно не терпелось что-нибудь сказать.

—  Почему ты молчишь? — спросил он, также проявляя прямоту, на которую обычно имел право.

Почему она ничего не говорила? Что ж, на самом деле может быть только одна причина, не так ли?

— Потому что мне нечего сказать?

Она всего лишь сказала правду, но, очевидно, это было ошибкой. Джинши прикусил губу, и на его лице появилось непроницаемое выражение. Маомао не беспокоилась, что он может разрыдаться — он не был маленьким мальчиком, — но ему все равно удавалось выглядеть совершенно жалким.

«Это он сказал, что я должна вести себя с ним более бесцеремонно!»

Маомао задумалась. В любом случае, обычно она была не из тех, кто начинает разговор сама. Поэтому, когда ей не о чем было говорить конкретно и когда никто не задавал ей никаких конкретных вопросов, она, как правило, сохраняла спокойствие. Почему это стало таким шоком для этого человека, оставалось для нее загадкой.

Она как раз нервно почесывала затылок, размышляя, что делать, когда в поле зрения появился киоск с мясными шашлыками. Она перешла на бодрую рысь и заказала два шампура у мужчины за стойкой. От одного взгляда на идеально поджаренное куриное мясо у нее потекли слюнки.

—  Попробуй, — сказала она, передавая один из шампуров Джинши. Он медленно взял его, глядя на него так, словно никогда раньше не видел.

— Быстрее, пока не остыло.

Маомао вывела их на маленькую боковую улочку недалеко от главной дороги. Она смахнула немного пыли с деревянного ящика и села на него верхом. Когда она надкусила жареное мясо, соки взорвались у нее во рту, и ароматная куриная кожа издала слышимый щелчок.

«Боже, это хорошо».

Маомао наклонилась вперед, чтобы соки не попали на ее одежду. Джинши не ел, а только наблюдал за ней.

— Не собираешься есть своё? Как видишь, оно не отравлено.

— Нет, это, эм, не то, о чем я беспокоюсь, — сказал Джинши, похлопывая себя по щеке.

— Ах.

Теперь она вспомнила - она заткнула ему рот хлопчатыми шариками, чтобы изменить его профиль. Маомао достала квадратный лист бумаги и передала его ему; он выплюнул хлопчатобумажные шарики и бросил их в ближайшую корзину для мусора. Такой универсальный квадратный лист бумаги был очень ценным — ещё одно заботливое прикосновение Суйрэн, вместе с одеждой.

«Я не подумала принести запасной хлопок».

Это раздражало её перфекционистскую натуру, но она сомневалась, что это что-то, что большинство людей действительно заметят. Все еще осматривая шампур с некоторым удивлением, Джинши принес его к рту. Ему, должно быть, было немного тепло, потому что он сильно на него дунул, прежде чем жевать и глотать.

— Что вы думаете, господин?

— Намного лучше, чем то, что подавали в лагере. Хорошо и соленое, — сказал Джинши, вытирая сок с губ пальцами. Маомао достала носовой платок из своей сумочки и передала его ему, но она думала.

«Лагере?»

Насколько она знала, евнухи обычно не служат в армии, поэтому она не была уверена, что думать об этом. Может быть, человек вроде Джинши будет жить в дикой местности, если начнется война или что-то в этом роде, но в обычных условиях? Что могло привести к тому, что он проводит ночи на поле?

Размышляя над этим вопросом, Маомао изучала лицо Джинши. Немного макияжа смылось вокруг его рта, но этого было недостаточно, чтобы беспокоиться; она отвернулась.

«Ладно, что бы ни было нашим делом здесь, давайте покончим с этим».

Она доела последнее мясо на своем шампуре и встала с ящика. Она была решительна вернуться и купить тот редис и курицу, как только избавится от Джинши.

Несмотря на свою спешку, Джинши настоял на том, чтобы делать все медленно, элегантными движениями, что очень раздражало Маомао.

— Ты уверен, что успеешь на свою встречу, Джинка? —она спросила насмешливо, используя его фальшивое имя.

— Думаю, у нас ещё есть несколько минут, — ответил он.

— Не лучше ли прийти заранее? Неприлично заставлять кого-то ждать, — сказала она. Теперь Джинши выглядел раздраженным.

— Если бы я не знал лучше, подумал бы, что ты пытаешься избавиться от меня.

— Действительно? — невинно спросила Маомао, но, конечно же, Джинши попал в точку. Он выглядел немного угрюмым, но больше не жаловался. Вместо этого он сменил тему.

— Я не могу представить, что жизнь во дворце настолько плоха. Наверное, она лучше, чем здесь, в районе удовольствий.

Маомао призналась, что это не так уж и плохо, особенно сейчас, когда она служит там по своей собственной воле. У нее была маленькая, но чистая комната и предложение переехать в другие помещения. Она чувствовала себя довольно удачливой. Но образ жизни не был единственной причиной, по которой ей могло захотеться вернуться в район удовольствий.

— Я беспокоюсь о том, правильно ли мой отец заботится о себе, — сказала она. Рот Джинши почти открылся.

—Что? —спросила Маомао.

—Ничего, я просто... никогда не знал, что тебя интересуют не только лекарства и яды.

Маомао ответила взглядом. Грубо.

— Мой приемный отец — мой учитель в вопросах медицины, поэтому я надеюсь, что он продолжит жить долго и счастливо.

Затем она решительно повернулась спиной к Джинши и начала идти. Да, теперь она точно знала: она хотела покончить с этим. Джинши, выглядящий немного растерянным, подошел к ней.

— Твой отец. Я понимаю, что он действительно талантливый аптекарь.

Через мгновение Маомао неуверенно ответила:

— Да, он такой.

Она не думала, что это было справедливо со стороны Джинши, использовать разговор о ее отце таким образом.

— Он, кажется, учился на Западе, когда был молодым человеком.

Таким образом, он был знаком не только с традиционной медициной ее региона, но и с западными медицинскими техниками. Она время от времени она видела, как он делает заметки на иностранном языке, и иногда он использовал слова, которые звучали довольно необычно для нее. Это заставило ее подумать, что он провел довольно много времени в этой чужой стране.

— Действительно? Он делал это? — спросил Джинши. — Тогда он должен был быть особенным. Я верю, что люди отправляются на такие исследования только по рекомендации от правительства.

Его прозрачное изумление только подтвердило для Маомао, что ее отец был исключительным человеком.

— Да, он действительно невероятный. Старая поговорка гласит, что "Небо не дает два дара одному человеку", но, кажется, есть исключения из правила.

В её голосе теперь проскальзывало возбуждение, и она становилась более разговорчивой, чем обычно.

— Он, должно быть, был весьма выдающимся человеком...

Джинши, напротив, выглядел более сдержанным, чем раньше. Возможно, она сказала слишком много, и что-то из ее потока слов его расстроило.

«Он был тем, кто настаивал, чтобы я говорила».

Она хотела бы, чтобы он наконец принял решение.

Джинши, отчаянно пытаясь посмотреть на что-нибудь, кроме Маомао, позволил своему взгляду блуждать среди магазинов, выстроившихся по улице. Рестораны и лавки с едой уступили место магазинам текстиля и аксессуаров. Мужчины переходили с одного магазина на другой, выбирая подарки, чтобы порадовать своих ночных бабочек.

— И что делает такой выдающийся человек, ведущий аптеку в безымянном уголке района удовольствий?

В словах Джинши был скрыт шип.

— Небо дало ему много даров, но удача не была одним из них. И сколько бы ему ни давали, что-то у него также отнимали. Что-то важное.

Несчастье: это было единственное его великое недостаток, если у него был таковой. Его учеба на западе стала достаточным предлогом для бывшей матери императора, то есть бывшей вдовствующей императрицы, чтобы сделать его евнухом

Джинши молча наблюдал за Маомао. Когда она начала бояться, что еще одна из ее шуток о красной лампе не удалась, он сказал:

— Ты говоришь, что отец, который тебя усыновил, был евнухом.

— Да, господин, — сказала Маомао, задаваясь вопросом, не упомянула ли она это раньше. Джинши начал бормотать:

— Евнух ... Аптекарь... Доктор...

Среди этой болтовни и бормотания они достигли своего пункта назначения. Маомао посмотрела на записку, которую ей дал Гаошун.

— Я думаю, это то место, господин, — сказала она, указывая на место, находящееся на границе района удовольствий. Верхний этаж был гостиницей, а нижний — рестораном, довольно стандартным расположением.

— Да, я думаю, ты права. Но у нас все еще есть несколько минут, — сказал Джинши, оглядываясь.

«Ах, теперь я поняла», — подумала Маомао, прищурив глаза. Она поняла, почему Джинши так заморочился, притворяясь и ходя по городскому рынку. Да, она все поняла.

Маомао выдохнула длинным вздохом.

— Боюсь, что бродить слишком много может смазать ваш макияж. Кроме того, человек, с которым вы встречаетесь, может уже быть внутри. Лучше пойти посмотреть, чем рисковать заставить его ждать, не так ли?

Джинши наконец-то понял намек.

— Тогда я попрощаюсь с вами здесь, господин.

— Что, здесь?

— Да. Вы так заморочились, притворяясь. Все испортилось бы, если бы я вошла с вами.

Маомао вежливо кивнула головой и пошла обратно к рынку. Проходя мимо, она оглянулась, чтобы увидеть, как Джинши входит в ресторан.

«Даже евнухам иногда нужен выходной».

Она скрестила руки и кивнула. И снова начала думать. Если он собирался приехать так далеко, ему лучше было бы просто зайти в настоящий район удовольствий. Потому что она знала, какой ресторан только что посетил Джинши. В меню ресторана была не только еда, но и женщины.

«Ну, надеюсь, у него будет хорошая ночь», — подумала она с некоторой ехидностью, глядя на ресторан с ледяным взглядом в глазах.

Глава 8 - Сливовый яд

Маомао проснулась от чириканья воробьев. Она села на своей скудной постели, и характерный запах готовящегося лекарства защекотал ей нос.

— Доброе утро, — произнес спокойный бабушкин голос. Он принадлежал ее отцу.

«Верно... Я вернулась домой».

Это была её первая поездка обратно с тех пор, как она начала работать во внешнем дворе. Как правило, у служанок в её положении не было отпусков, о которых можно было бы говорить. Конечно, нет: даже если бы их господин взял выходной на работе, это не означало бы, что он перестал жить своей жизнью. У большинства таких людей было больше, чем просто один или два слуги, что оставляло одному из них небольшую свободу действий для того, чтобы взять отгул. Но с Джинши все было по-другому; у него было так мало сопровождающих.

«Я не могу поверить, что она продержалась так долго в одиночку...»

Маомао могла только снять свою пресловутую шляпу перед служанкой Джинши Суйрэн, чья снисходительность была единственной причиной, по которой она смогла сделать этот перерыв. Хотя Маомао заплатила за это: в остальное время Суйрэн работала не покладая рук.

Маомао встала с кровати и села на грубый стул. Отец принёс ей немного теплого отвара в миске с отбитыми краями. Она попробовала его маленькими глотками: оно нуждалось в соли, но ее отец, по крайней мере, придал ему приятный, сытный вкус, добавив немного ароматных трав.

Маомао добавила несколько капель уксуса и перемешала.

— Не забудь умыться, — сказал её отец.

— Да, как только поем.

Маомао продолжала помешивать кашу ложкой, пока ее отец готовил ингредиенты для лекарства, которое он смешивал.

— Что ты планируешь делать сегодня? — он спросил.

Маомао посмотрела на него почти в замешательстве.

— Ничего особенного, — сказала она.

— В таком случае, возможно, вы могли бы сходить в Малахитовый дом вместо меня.

Прошла секунда, прежде чем Маомао сказала:

— Конечно. Всё в порядке.

Она добавила ещё немного уксуса в свой отвар.

Аптека её отца находилась в Малахитовом доме, но, когда он попросил её “сходить” туда, у него было на уме что-то другое. Когда Маомао прибыла, она фамильярно поздоровалась со слугой снаружи и вошла внутрь. Она прошла через элегантный атриум вестибюля, затем направилась по крытой дорожке в сторону. Центральный двор был таким же красивым, как в особняке любого аристократа, и ночью он освещался горящими фонарями. Он содержался в достаточном порядке, чтобы произвести впечатление на тех, кто иногда заходил выпить чаю в течение дня.

Однако Маомао не остановилась во внутреннем дворе, а направилась к одинокой маленькой пристройке. Это было не место для клиентов. Оказавшись внутри, вонь болезни наполнила ее ноздри.

— Доброе утро.

Внутри спала женщина с растрепанными волосами. Она была похожа на особенно неприятный скелет.

— Я принесла твоё лекарство, — продолжила Маомао. Женщина, однако, ничего не сказала. Можно было бы почти заподозрить, что она давным-давно забыла, как это делается. Раньше она выгоняла Маомао, по-видимому, из чистой ненависти, но за последние несколько лет у нее не осталось сил даже на это.

Маомао подошла к женщине, лениво лежавшей на спине, и помогла ей проглотить порошок, который она принесла. Это было то, что её отец использовал вместо ртути или мышьяка. Менее ядовитый, сказал он, и более эффективный, но в данный момент это даже не помогало успокоить женщину. И всё же у них не было другого способа вылечить её, кроме как дать ей этот порошок.

Женщине без носа сейчас было почти сорок, но когда-то её чествовали как бабочку, чествовали как цветок. Малахитовый дом был достаточно престижным заведением, чтобы сейчас привередливо выбирать своих клиентов, но так было не всегда. В годы, прошедшие после рождения Маомао, было время, когда от названия этого места оставалось лишь забрызганная грязью вывеска. Именно в то время эта женщина была куртизанкой, принимавшей клиентов, и, к своему несчастью, заразилась сифилисом, известным на языке Маомао как “сливовый яд”.

Если бы это лекарство было доступно ей на ранних стадиях болезни, возможно, она бы вылечилась, но к настоящему времени на состояние её тела едва ли стоило смотреть. Болезнь разрушила не только её внешность, но и разум, превратив память в клочья.

Время — жестокая штука.

Когда Луомен впервые увидел эту женщину, её болезнь находилась в спящей фазе. Если бы она только рассказала ему об этом тогда, вместо того чтобы сдерживаться, всё, возможно, не приняло бы такого жестокого оборота. Но, с другой стороны, не все были готовы сразу же довериться евнуху, который появился, казалось бы, из ниоткуда, изгою из задних рядов дворца. Простая реальность жизни куртизанки заключалась в том, что она принимала клиентов или не ела.

Когда несколько лет спустя поражения возобновились, опухоли распространились с поразительной скоростью. Таким образом, женщина была заперта в этой комнате, где клиенты не могли ее видеть. Да, её прятали под ковер, но всё равно, по одним стандартам, это было удивительно сострадательное обращение. Куртизанку, которая больше не могла работать, обычно выгоняли из заведения. Женщине повезло, что её просто не намазали каким-нибудь отбеливающим кремом и тушью для бровей и не бросили в канаве.

Маомао взяла тряпку из умывальника и начала вытирать тело женщины, пока она лежала там.

«Может быть, я тоже зажгу немного благовоний», — подумала она; постоянно закрытая дверь удерживала зловоние в комнате.

Под рукой было немного благовоний, которые женщина получила от некоего аристократа. Модная штука и аромат, который, как говорили, нравился самому мужчине, но им редко пользовались. Это могло стать проблемой при смешивании лекарств, многие из которых страдали от впитывания необычных запахов. Вещество регулярно сжигалось только тогда, когда появлялся сам мужчина, и в этот момент поджигалось символическое количество. Теперь Маомао положила себе немного этого.

У благовоний был слегка сладковатый аромат, и когда он донесся до нее, по лицу женщины пробежала едва заметная улыбка. Она начала напевать детскую песенку прерывающимся голосом. Казалось, она вернулась в свое детство. Хотелось надеяться, что она, по крайней мере, вновь переживает приятные воспоминания.

Маомао поставила курильницу в угол комнаты, чтобы куртизанка случайно не опрокинула ее. Как раз в этот момент она услышала снаружи громкие шаги.

—  Боже милостивый. Что это?

Появился одна из учениц. Маомао, казалось, вспомнила, что она служила Мэймэй. Девушка неохотно вошла в комнату больного, но остановилась в дверях. Вероятно, она испугалась женщины без носа.

— Эм, сестренка сказала передать тебе сообщение, — сказала девушка Маомао. — Она сказала, если я найду тебя здесь, передать, что тебе лучше остаться здесь на некоторое время. Она сказала, что там есть странный парень с моноклем.

— А, — сказала Маомао. Она поняла, кого имела в виду девушка. Странный мужчина в очках был давним клиентом Малахитового дома, но он был не из тех, с кем Маомао хотела бы пересечься. Однако пока она оставалась в этой комнате, она была в безопасности. Мадам никогда бы не сделала такой глупости, как показать клиенту то, что она с таким трудом скрывала.

— Хорошо, — сказала теперь Маомао. — Я поняла. Ты можешь вернуться.

Затем она выдохнула. Женщина без носа прекратила свою песню и достала набор шариков, сделанных из цветной гальки. Она начала раскладывать их одну за другой, словно пытаясь упорядочить разрозненные фрагменты своих воспоминаний.

«Глупая женщина».

Она отошла в угол комнаты и присела на корточки.

Вскоре после этого пришла Мэймэй, чтобы сообщить Маомао, что путь свободен. В отличие от своей ученицы, куртизанка вошла в комнату без колебаний, как будто хорошо это знала.

— Спасибо, что позаботился о ней сегодня.

Маомао разложила круглую подушку. Мэймэй села и улыбнулась больной женщине. Пациентка никак не отреагировала; в какой-то момент она заснула.

— Маомао, — сказала Мэймэй. — Они снова говорили сами-знаете-о чём.

Маомао действительно “знала о чём”. Одной этой мысли было достаточно, чтобы у неё побежали мурашки по коже.

— Настойчивый старый ублюдок, не так ли? Я поражена, что ты его выносишь, сестрёнка.

— Он хороший клиент, если вы можете принять его таким, какой он есть. И, учитывая, сколько он платит, пожилая госпожа возражать не собирается.

— Да. И я уверена, что именно поэтому она так хочет, чтобы я стала куртизанкой.

Клиент, о котором шла речь, был причиной, по которой мадам все эти последние годы так стремилась взять Маомао к себе на работу. Если бы Маомао не была нанята Джинши, был явный шанс, что она уже была бы продана этому клиенту.

— Я даже не хочу думать об этом, — сказала она, и её лицо исказилось.

Мэймэй многозначительно выдохнула, увидев это выражение лица.

— Со стороны это может показаться отличной возможностью.

— Ты, должно быть, шутишь.

— Не делай при мне такое лицо.

(У куртизанок было несколько отличное от большинства людей представление о том, что представляет собой хорошая пара.)

— Ты знаешь, как мало кому из нас удается в конечном итоге встретить того, кого мы по-настоящему желаем?

— Я знаю. Потому что для госпожи личная привлекательность ничего не весит, но серебро очень, очень тяжелое.

— Это стоимость билета на корабль в рай, — сказал Мэймэй с веселым смехом. Она провела пальцами по волосам больной женщины, затем прошептала Маомао:

— Я думаю, старая госпожа собирается продать кого-нибудь из нас на днях. Мы приближаемся примерно к этому возрасту.

Мэймэй ещё не исполнилось тридцати, но для куртизанки было совершенно естественно начать думать о выходе на пенсию в таком возрасте. Продавайте дорого, так сказать; или, скорее, продавайте до того, как ваша внешность начала портиться.

Маомао молча изучала профиль Мэймэй. Ее лицо, все ещё красивое, казалось, было омыто множеством эмоций, но Маомао не хотела слишком сильно задумываться о них. Это были чувства, которых она все ещё не понимала. Если и существовала такая вещь, как любовь, то Маомао думала, что оставила ее в утробе женщины, которая родила ее, когда она появилась на свет.

— А что, если бы ты открыла своё собственное заведение?

— Ха! Последнее, чего я хочу, — это быть конкурентом этой старой карге.

«У Мэймэй, должно быть, достаточно денег, чтобы освободиться».

Если она решила не уходить из жизни куртизанки, то, должно быть, потому что не была готова.

— Ещё немного, —сказала Мэймэй с улыбкой. — Я не буду заниматься этой работой вечно.

***

Джинши прижал свою печать к каким-то бумагам, его лицо вытянулось. Вчерашняя прогулка, должно быть, утомила его.

Он вздохнул: никогда бы он не подумал, что заведение, в котором проходила встреча, станет виртуальным продолжением района удовольствий. Он пошел туда не за этим! Более того, весь смысл его маскировки заключался в том, что ему было трудно незаметно появляться на публике. И всё же в итоге он оказался в сопровождении Маомао практически до самого порога своей встречи. Что-то ещё, чего он не предвидел. Вместо этого идея пришла от помощника, который тихо раскладывал бумаги рядом с ним.

Этот человек служил ему много лет, но, возможно, это заставило его слишком охотно взять дело в свои руки. Без сомнения, он думал, что то, что он сделал, было в интересах Джинши, но Джинши мог бы выдвинуть ряд возражений.

— Гаошун... Что ты замышляешь? — спросил Джинши.

Гаошун покачал головой, как бы говоря, что идея о каком-либо заговоре никогда не приходила ему в голову.

—  Позвольте мне ответить вопросом на вопрос, господин: как прошла ваша небольшая прогулка по городу?

—  Ах, да... — Джинши не был совсем уверен, что сказать по этому поводу; он сделал глоток чая в надежде потянуть время. Теперь он был уверен: Гаошун думал, что он помогает, чем бы это ни было. Джинши порылся в уме в поисках какого-нибудь способа сменить тему.

— Кхм. Я обнаружил кое-что интересное. Девочка... Её приемный отец — евнух, и когда-то он был здесь врачом.

— “Девушка" — ты имеешь в виду Сяомао? Если её учил дворцовый врач, то это многое объяснило бы о её медицинских познаниях. Евнух, однако...

— Ты меня слышал.

Простой факт заключался в том, что ни один врач заднего дворца, скорее всего, не был известным человеком. Тому, у кого были средства стать квалифицированным практикующим врачом, не нужно было становиться евнухом, чтобы найти работу. Единственными врачами, которые нашли дорогу в задний дворец, были те, у кого были проблемы.

— Неужели такой талантливый практик действительно мог быть среди евнухов? — спросил Гаошун.

— В этом и заключается вопрос, не так ли? — сказал Джинши.

Гаошун хмыкнул и погладил подбородок. Джинши почувствовал, что сказал достаточно; его помощник был достаточно проницательным человеком, чтобы продолжить расследование.

Они услышали отчетливый звон колокольчика — маленького устройства, установленного таким образом, чтобы Джинши немедленно узнавал о любых посетителях в своем кабинете. Гаошун отложил свою работу и встал у входа, ожидая новоприбывшего.

Ещё один день, ещё один визит чудака с моноклем. У него не было никаких особых дел; он просто развалился на диване, потягивая сок.

—  Спасибо, что позаботился об этой маленькой штучке на днях. Фух, это действительно оказалась неплохая история, не так ли?

Лакан погладил подбородок и покосился на Джинши, отчего его и без того узкие глаза стали ещё уже.

— Похоже, младший из этих братьев всё-таки был самым способным, — сказал Джинши, просматривая какие-то бумаги. Он подозревал, что командир все это время знал. После инцидента с наследством их отца трое мужчин, казалось, помирились друг с другом, но это было не более чем видимость. У младшего брата внезапно проявились доселе нераскрытые способности, и поговаривали даже, что скоро он сможет работать во дворце. Джинши видел некоторые из его изделий, и тонкость изготовления произвела впечатление даже на него. Он не знал точно, что произошло, но сильно подозревал, что дочь аптекаря знала — и ничего не говорила об этом.

— Я думаю, если бы мы поручили этому молодому человеку заняться обстановкой для ритуала, это послужило бы к славе нашего правителя.

— Да, конечно.

Джинши ненавидел то, как Лакан мог придать значению практически всему, что угодно. Человек такого положения, как Джинши, обычно вряд ли даже слышал бы о ритуальных приготовлениях.

— Тогда есть последняя работа, которую оставил после себя отец. Простая металлическая фурнитура, но такая тонкая, что она сама по себе могла бы подойти для ритуального использования.

— Я продолжаю удивляться, мастер-стратег, почему вы считаете, что должны поговорить со мной об этих мастерах.

— Почему нет? Оставлять скрытый талант похороненным — пустая трата времени.

Лакан мог быть несносным, но, когда он был прав, он был прав. Даже если в том, что он говорил, был скрытый мотив. Во всяком случае, Лакан был превосходным знатоком талантов. Не будет преувеличением сказать, что именно эта способность помогла ему подняться до того положения, которое он сейчас занимает. Могло показаться, что в данный момент он бездельничает, но на самом деле его работа выполнялась, причем усердно, различными людьми, которых он нашел и нанял. Джинши мог бы почти позавидовать ему

— Какая разница, старший он брат или младший? Сливки должны подняться до самого верха!

В его устах это звучало так просто. Эта склонность к простоте делала его по-своему полезным, но он требовал осторожного обращения.

Джинши расправил свои бумаги и передал их чиновнику, который забрал их.

— Кстати, я хотел вас кое о чём спросить. То, о чем мы говорили раньше, — сказал Джинши.

Он имел в виду куртизанку, о которой слышал ранее. Неужели Лакан снова собирался прикинуться дурачком?

Командир прижал ладони к щекам и ухмыльнулся.

— Если ты хочешь узнать об этом мире, лучше спроси кого-нибудь, кто родом из него. Затем он поднялся на ноги. Сопровождавший его чиновник вздохнул с облегчением, наконец-то отправившись домой.

— Ха, я вижу, пришло то самое время. Мои слуги не дадут мне дослушать до конца, если я задержу их слишком долго.

Он допил остатки своего сока, затем поставил другую бутылку, которую принес с собой, на стол Джинши.

— Пусть это достанется вашей маленькой служанке или ещё кому-нибудь. Оно легкое для горла и не слишком сладкое.

Солдат средних лет махнул рукой в направлении Джинши.

— Увидимся завтра.

Потом он ушёл.

Глава 9 - Лакан

Накануне Маомао видела странный сон. Она видела что-то, что, должно быть, произошло давно, потому что нет способа, чтобы она могла это помнить. Она не была уверена, произошло ли то, что ей приснилось, на самом деле.

«Должно быть, это было из-за посещения той женщины», — подумала она. — «Воскресило старые воспоминания»

Во сне взрослая женщина смотрела на Маомао сверху. Её растрепанные волосы падали на истощенное лицо, и ее глаза блестели жадно, когда она смотрела. Ее макияж сыпался, румяна на губах начинали размазываться.

Женщина протянула руку и схватила руку Маомао. Её кожа была покрыта мелкими волдырями, как осенний лист.

В другой руке у женщины был нож. Рука, держащая Маомао, была обернута отбеленными хлопковыми тряпками, слой за слоем, все они пропитаны красным. Пошуршавший хлопок пах ржавчиной.

Что-то вроде мяуканья котенка вырвалось из гортани Маомао. Она поняла, что плачет.

Рука Маомао была прижата к кровати. Женщина подняла нож высоко. Её губы искривились и дрожали, ее красные, опухшие глаза все ещё текли слезами.

«Глупая женщина».

Женщина опустила нож.

— Боже, ты устала? Боюсь, время спать ещё не наступило, — сказала Суйрэн, когда Маомао зевнула. Она звучала вежливо, но старушка могла быть настоящим дисциплинарием, поэтому Маомао выпрямилась и сосредоточилась на полировка серебряного посудного изделия. Она практически просила неприятностей, если казалась небрежной в самый день после отпуска. То, что был вечер, не являлось оправданием.

— Я чувствую себя вполне хорошо, госпожа, — сказала Маомао. Это был всего лишь сон, странный или нет. Она предполагала, что, если она полностью погрузится в рутину своей работы, она скоро забудет его, но он отказывался уйти весь день.

«Это не похоже на меня», — подумала Маомао, грустная улыбка мелькнула на её лице.

Когда она ставила тарелки обратно на полку (стук-стук), она услышала быстрые шаги. В комнате горели медовые свечи. Пора было вернуться их хозяину. Суйрэн взял тарелку, которую Маомао отполировала до блеска, и начал готовить закуску.

Джинши прошел через гостиную и появился на кухне.

— Подарок от странного типа. Поделись с Суйрэн, — он положил какую-то бутылку на стол. "Странный тип" был особенно неприятным чиновником, который в последнее время доставлял Джинши немало хлопот.

Маомао открыла пробку и была встречена кисловатым, цитрусовым запахом. Какой-то сок, подумала она.

— Теперь мы принимаем подарки от странных типов, да? —спросила она, её голос был совершенно ровным. Джинши уже отошёл в гостиную и отдыхал на диване. Маомао добавила немного угля в топку.

Гаошун заметил, что у них заканчивается уголь и вышел из комнаты. Маомао предположила, что он идет пополнить запас. Вот на кого можно положиться.

Джинши сильно почесал голову (очень неприлично) и посмотрел на Маомао.

— Ты знакома с постояльцами в Малахитовом дома? — спросил он. Маомао перевела голову, удивленная вопросом.

— Если они достаточно заметны, то да.

— Какие люди там бывают?

— Это конфиденциально.

Джинши нахмурился от грубого ответа. Затем, кажется, он понял, что подходит к этому неправильно, и попробовал что-то другое.

— Позвольте мне спросить вас вот о чем. Как снизить цену на куртизанку? — Он звучал необычайно осторожно, выбирая свои слова.

— Какая неприятная тема, — буркнула Маомао. — Но есть множество способов. Особенно, когда речь идёт о самых высокооплачиваемых женщинах.

Самые известные куртизанки, самые востребованные, не работали постоянно. Фактически, они могли работать всего несколько раз в месяц. Принимать клиентов каждый день было делом "ночных бродяг", женщин, которым приходилось работать, чтобы выжить. Чем выше ранг куртизанки, тем меньше она хотела быть замеченной. Спрятавшись, она заставляла потенциальных клиентов самостоятельно завышать ее стоимость.

Такие женщины привлекали покупателей своим пением, танцами, музыкальными достижениями или другими аспектами их образования. В Малахитовом доме ученицам давали базовые инструкции, а затем разделяли их на тех, у кого есть внешность и перспективы, и тех, у кого их нет. Последние начинали принимать клиентов сразу после своего дебюта. Они продавали не свои искусства, а свои тела.

А те, кто проявлял потенциал, начинали с чаепития с клиентами. Те, кто умело очаровывал покупателей своим разговором или поражал их своим интеллектом, повышали свою стоимость. Затем, удерживая популярную куртизанку от встреч слишком многими людьми, можно было создать женщину, за которую платили целый годовой оклад в серебре только за возможность выпить с ней. По этой системе были даже женщины, которые проходили всю свою карьеру, пока их контракты не были выкуплены, и ни один клиент никогда не касался их. Это само по себе играло на фантазиях мужчин; каждый хотел быть первым, кто выберет такой цветок.

— Цветок ценен, потому что он нетронутый, — сказала Маомао, зажигая успокаивающий благовония. Она делала это для Джинши, который в последнее время выглядел уставшим, но сегодня вечером это, казалось, могло помочь и ей самой.

— Когда кто-то срывает его, его стоимость сразу падает как минимум на половину. Но есть и другие причины... — Она вздохнула, затем глубоко вдохнула благовония. — Если такая женщина забеременеет, её стоимость будет практически ничтожной.

Тот же безэмоциональный тон.

Всё из-за этого глупого сна.

***

Джинши выпустил глубокий вздох, прижимая свою печать к некоторым бумагам. Он задавался вопросом, что происходит. Его это беспокоило, то, что дочь аптекаря сказала накануне. Она звучала так серьезно.

И тогда, удобно, появился человек, который, скорее всего, знал ответ на личный вопрос Джинши.

— Привет, привет. — Улыбающийся лис стучал в дверь и вошёл, не дожидаясь приглашения. Он пришёл, как и обещал вчера. Он даже заставил подчинённого притащить диван с мягкой подушкой. Джинши пытался сдержать выражение лица, задаваясь вопросом, сколько времени этот человек будет здесь сегодня.

— Может продолжим с того места, где остановились вчера? — спросил Лакан, наливая сок из принесенной им бутылки. Он даже принёс какие-то угощения: он положил на забитый бумагами стол запеченную закуску, которая пахла богатым маслом. Люди в офисе хотели бы, чтобы он перестал класть еду прямо на стол; Гаошун мог только держать голову в руках, когда видел пятна масла на бумагах.

— Кажется, господин, вы совершили нечто весьма неприличное, — сказал Джинши, прижимая свою печать к другому листу бумаги. Он едва замечал, что там написано, но Гаошун, стоявший позади него, не возражал, так что, наверное, было нормально.

Основываясь на том, что Маомао рассказала ему, у него была довольно хорошая представление о том, что этот хитрый безумец, должно быть, сделал. И после этой мысли пришла другая, не менее нежелательная. А именно, что его действия не были непонятными. Что они имели свою последовательность. Даже определенную логику. Джинши думал, что понимает, почему Лакан начал разговор о выкупе контракта в Малахитовом доме. Почему он говорил о своем старом "друге". Но Джинши не хотел признавать подразумеваемое. Это только привлекло бы ещё больше неприятностей.

— Неприлично? Как грубо. И последнее, что я хочу услышать от крадущейся маленькой сороки.

Глаз Лакана сузился за моноклем, а затем он засмеялся.

— Я наконец-то убедил старушку, знаете ли? Мне понадобилось десять лет работы. И тогда вы прилетаете и уводите её от меня, просто представь, мои чувства.

Лакан эмоционально жестикулировал своей чашкой. Лёд плавал в соке.

— Ты говоришь, что я должен вернуть тебе свою блестящую безделушку?

Этим Джинши имел в виду молчаливую молодую женщину.

— Нет, оставь её. Я не хочу застрять в той же колее, что и раньше.

— А если я не хочу её?

— Тогда что я могу сделать? Я могу пересчитать на пальцах количество людей, которые могут противостоять вашей воле, господин.

Лакан был решительным в том, чтобы никогда не говорить совсем то, что имел в виду. Это сводило Джинши с ума. Лакан знал, кто и что такое Джинши; в противном случае он никогда бы не сказал то, что сказал. Но логика была присутствовала в его словах.

Лакан снял свой монокль, вытер его платком, а затем вернул его — перед другим глазом. Так что это была просто привычка. Джинши всегда знал, что Лакан был странным.

— Но я действительно интересуюсь, что подумает моя, эмм, маленькая девочка.

То, как он подчеркнул слова "маленькая девочка" — фу. Так что это должно быть правдой. Несмотря на то, что Джинши сопротивлялся признанию этого.

Лакан был отцом Маомао.

Джинши, наконец, перестал штамповать бумаги.

— Можешь ли ты дать ей знать, что я наведусь в гости одним из этих дней? — сказал Лакан. Затем он покинул офис, облизывая масло с пальцев. Он оставил диван там, подразумевая, что вернется. Почти одновременно Джинши и Гаошун опустили головы и выпустили глубокие вздохи.

***

— Я встретил чиновника, который сказал, что хотел бы тебя увидеть, — сказал Джинши Маомао, как только вернулся в свою комнату. Понимая, что не имеет смысла ничего не говорит, он решил избавиться от этого.

— И кто этот чиновник? — спросила она. Джинши подумал, что заметил мелькание беспокойства за её строго безразличным выражением, но она хорошо скрывала это, её голос такой же безжизненный, как всегда.

— Ахем. Его имя Лакан...

Как только эти слова вырвались из его рта, выражение Маомао изменилось. Её глаза расширились, и она отступила от Джинши, почти, казалось, непроизвольно. До сих пор она смотрела на него, как на жука, как на высохшего дождевого червя, как на грязь, как на пыль, как на слизняка, и даже как на сплющенную лягушку — другими словами, многими унизительными и презрительными способами, но он понял, что все они были добрыми и мягкими по сравнению с взглядом, который она сейчас бросила на него.

Было, откровенно говоря, трудно описать, но даже Джинши чувствовал, что едва может выжить от этого взгляда. Мао Мао выглядела так, будто она могла разбить его сердце и залить его расплавленным металлом, чтобы даже пепла не осталось.

Этот один взгляд ясно передал Джинши, как дочь Лакана относится к своему отцу.

— Я откажусь от него. Как-нибудь, — сумел произнести Джинши, всё ещё немного ошеломленный. Удивительно, что его сердце не остановилось.

— Спасибо, господин, — сказала Маомао, восстановив своё обычное безэмоциональное выражение, и продолжила свою работу.

Глава 10 - Суйрей

«Так что он знает»

У неё было предчувствие о человеке, о котором говорил Джинши на днях. В конце концов, он был частично причиной того, что Маомао старательно избегала приближаться к военному лагерю.

Она вздохнула. То, как её дыхание образовывало туман в воздухе, было достаточным доказательством того, что холод все ещё присутствует, а весенние шаги все ещё далеки.

В комнате никого не было. Джинши и Гаошун ушли с самого утра. За два месяца, которые Маомао служила ему, она начала знать режим Джинши. Одна особая задача, казалось, возникала примерно раз в две недели. Вчера он принимал долгую, медленную ванну и жег благовония перед тем, как выйти. Маомао использовала эти дни, чтобы тщательно вымыть пол, и сегодня она делала это, усердно протирая тряпкой пол. Её руки замерзали от холода, но с Суйрэн, наблюдающей за ней, мягко, но непреклонно, Маомао даже не могла подумать о том, чтобы отлынивать.

Когда Маомао уже протерла около половины здания, Суйрэн, наконец, показалась удовлетворенной и предложила остановиться на чай. Они подвинули два стула к круглому столу на кухне и сидели с теплыми чашками чая в руках. Листья были остатками, не новыми, но такого высокого качества, что заварка всё ещё пахла замечательно. Маомао наслаждалась сладким ароматом, когда ела кунжутный шарик.

«Хотелось бы что-то более соленое», — подумала Маомао, но было бы невежливо сказать это вслух. Она подозревала, что Суйрэн приготовила закуску, предполагая, что молодая женщина будет наслаждаться сладким угощением. Поэтому Маомао чувствовала себя обязанной выглядеть благодарной, но затем заметила, что сама Суйрэн хрустит громко рисовыми крекерами.

Маомао ничего не сказала на мгновение.

— Ах, этот соленый вкус как наркотик, — сказала Суйрэн.

«Она и Джинши, несомненно, были похожи».

Она протянула руку к тарелке с крекерами, но Суйрэн успела схватить последний, прежде чем Маомао смогла добраться до него. Теперь Маомао была уверена, что она делает это специально. Очень неприятная служанка.

Когда Маомао закусывала с другими женщинами, она всегда оказывалась слушателем, и то же самое произошло на чаепитии с Суйрэн. В отличие от дам района удовольствий или заднего дворца, Суйрэн не предпочитала пустую болтовню, а склонялась к беседам о хозяине дома.

— Ужин сегодня вегетарианский, так что убедитесь, что ты не ешь мясо или рыбу, — сказала Суйрэн.

— Да, госпожа.

Маомао знала, что лучше не спрашивать, почему они едят, будто проходят какую-то ритуальную очистку, но тон Суйрэн подразумевал достаточно, чтобы Маомао могла догадаться.

«Могут ли евнухи выполнять ритуальные обряды?».

Очищение обычно проводилось теми, кто участвовал в религиозных обрядах. Те, кто родился в аристократической или благородной семье, могли ожидать время от времени председательствовать на таких мероприятиях.

Маомао не понимала многих вещей о Джинши. Во-первых, почему человек его происхождения должен был стать евнухом. С другой стороны, если учесть время его жизни, когда это произошло, это имело определенный смысл. Бывшая вдовствующая императрица, которую считали почти императрицей в своё время, была женщиной с значительными способностями. Говорят, что благодаря её влиянию и несмотря на неспособного сына, страна не погрузилась в хаос во время правления бывшего императора. Но естественным следствием этого факта было то, что она полагалась на свою собственную власть для многих своих действий. Например, она насильно сделала евнухом очень способного врача, которого она случайно предпочитала — отца Маомао. Разумно предположить, что Джинши стал евнухом в похожих обстоятельствах.

— О, и мне нужно, чтобы ты сделала маленькое поручение для меня сегодня днем. Тебе придется пойти к врачу и получить некоторое лекарство –

— Да, госпожа! — Маомао вырвалось, прежде чем Суйрэн закончила говорить.

— Я бы могла пожелать, чтобы ты всегда была такой энтузиасткой, — сказала она и запихнула последний рисовый крекер в рот.

Медицинский кабинет находился на восточной стороне внешнего дворца, рядом с военным штабом. Возможно, это было удобно из-за всех травм, которые производила армия. Маомао помнила то, что Джинши сказал о этом враче, но она интересовалась им по другим причинам. У нее уже был личный опыт с одним из его лекарств, и этого было более чем достаточно, чтобы убедить ее в его мастерстве. В заднем дворце был настоящий шарлатан, управляющий медицинским кабинетом, настоящая трата, но Маомао была крайне любопытна, как все делается во внешнем дворце.

— Я пришла забрать лекарство, — сказала она, предъявляя бирку, которую ей дала Суйрэн. Врач, мужчина с высокими скулами, посмотрел на нее, затем попросил Маомао сесть и исчез в задней комнате.

Маомао села и глубоко вдохнула. В ее носу и рту разлился множество едких запахов и горьких вкусов. На столе, где до ее прихода находился врач, Маомао увидела ступку с недодавленными травами.

С невероятным усилием воли ей удалось сдержать желание перевернуть это место с ног на голову. Она отдала бы что угодно, чтобы хорошенько рассмотреть шкаф с лекарствами в соседней комнате.

«Нет!» — молила она себя. — «Нужно оставаться сильной...»

Она чувствовала, как ее тело несется в сторону другой комнаты, несмотря на её мысли.

— Можно узнать, что вы делаете? — холодный женский голос прозвучал. Маомао вернулась к реальности и обнаружила за собой очень раздраженную дворянку. Маомао вспомнила ее: это была высокая женщина. Маомао поняла, что она должна выглядеть крайне подозрительно, когда она подкрадывалась к другой комнате, и тут же вернулась на свое место.

— Просто жду лекарство, — невинно сказала она. Другая женщина выглядела так, будто хотела что-то сказать, но в этот момент врач снова появился с рецептом.

— О, Суйрей. Когда ты пришла? — легко сказал он. Женщина, которую он назвал Суйрей, нахмурилась, как будто не оценила его тон.

— Я пришла пополнить запасы лекарств в казармах, — сказала она.

Она, должно быть, имела в виду какое-то место в военном лагере. Теперь, когда Маомао об этом подумала, она поняла, что последний раз, когда она столкнулась с Суйрей, это тоже было вблизи военной зоны. В то время она почувствовала странное отношение Суйрей к ней, и отношение, которое она видела сейчас, только подтвердило ее подозрения. Суйрей смотрела на Маомао так, словно она хотела, чтобы молодая служанка была где-нибудь ещё.

По крайней мере, Маомао теперь поняла, почему Суйрей пахла лекарственными травами, когда они встретились.

— У меня всё здесь. Вам ещё что-нибудь нужно? — спросил доктор.

— Нет, не нужно. Желаю вам хорошего дня. — Суйрей отнеслась к прямолинейному льстивому тону доктора почти безразлично. Доктор выглядел почти немного грустным, наблюдая, как она уходит.

«Так вот как это», — подумала Маомао, изучая разочарованного доктора и размышляя о том, насколько легко его читать. Когда он понял, что она наблюдает за ним, он нахмурился и протянул ей лекарство.

— Эта женщина работает с военными? — спросила Маомао. Она не имела в виду ничего особенного. Это была просто проходящая мысль.

— Да. Хотя нет необходимости, чтобы квалифицированная женщина из внешнего двора занималась такими вещами...

Маомао смотрела на него в ожидании, но доктор не раскрыл подробности. Он только покачал головой и сказал:

— Это ничего. В любом случае, вот ваше лекарство!

Он сунул пакет ей, затем сделал пренебрежительный жест рукой: Иди, уходи. Видимо, Маомао сказала что-то, что не следовало, но что именно, она не поняла.

«Что-то, с чем обычно не занимается дворянка?»

Она пришла к выводу, что нет особой необходимости мучить себя, размышляя о грозном заявлении; вместо этого она взяла пакет и заглянула внутрь. В нем был какой-то порошок. Интересуясь, что это, она положила щепотку на кончик языка. (Её плохая привычка.)

«Это... пыль от картошки?» — она оставила кабинет доктора в недоумении.

***

— Тебе что-нибудь нужно сегодня из кабинета врача? — спросила Маомао, бросив взгляд на Суйрэн, но дама-придворная не собиралась уступать.

— Я не позволю тебе расслабляться, — решительно сказала она.

Маомао мысленно ответила: "Я не считаю это расслаблением". Она была так жаждущей хотя бы нюхнуть этот богатый аромат лекарств.

— Кстати, — сказала Суйрэн, вытирая руки, — я заметила, что ты тайно используешь нашу кладовую для хранения необычных трав. Я не хочу, чтобы это продолжалось.

Она никогда не забывала ударить ножом. Лицо Маомао исказилось гримасой, когда она сжала тряпку и вытерла пол. Суйрэн была гораздо более страшной силой, чем главная фрейлина в Нефритовом Павильоне. Возможно, возраст действительно приносит хитрость.

— Если ты считаешь, что в твоей комнате недостаточно места, может быть, ты могла бы поговорить с мастером Джинши. У нас здесь достаточно комнат. Если только попросишь, ты можешь удивиться, насколько готовым он окажется помочь.

Суйрэн звучала необычайно весело.

Маомао задумалась, правда ли это. В конце концов, Джинши категорически отказал ей в стойле.

— Нет, госпожа, — сказала она сейчас. — Я никогда не смогу превратить резиденцию дворянина в хранилище лекарств.

Суйрэн удивленно прикрыла рот, сев на стул.

— Ты не выглядишь такой, кто бы обращал внимание, Сяомао, но ты всегда оказываешься такой осторожной.

— Я всего лишь низкородная молодая женщина. Никто не удивлен больше меня, что я здесь.

— Я могу это понять. Но...

Суйрэн задумалась, глядя в окно. Иногда снежинки медленно падали.

— Я настоятельно прошу тебя не представлять, что высокородные люди фундаментально отличаются от тебя. Ни один из нас, будь то принц или бедняк, не знает, что произойдет в нашей жизни. Это само по себе объединяет нас, несмотря на все различия.

— Вы так думаете, госпожа?

— Очень даже так, — с улыбкой сказала Суйрэн, вставая со стула. Затем она подошла, таща большую корзину, наполненную мусором.

— А теперь пора работать, Сяомао. Ты думаешь, ты мог бы выбросить это для меня?

Суйрэн улыбалась спокойно, но корзина почти доходила до груди Маомао и выглядела очень тяжелой.

Не каждой случайной служанке или слуге могла быть доверена утилизация мусора в здании Джинши. Существовало множество людей, которые слишком охотно просматривали его, чтобы найти что-то, что могло бы дать стратегическое преимущество.

— Путь к мусорной яме проходит мимо кабинета врача, — сказала Суйрэн.

— Если ты просто пройдешь мимо, мне совершенно не против.

«Это не одолжение, это пытка», — подумала Маомао с недовольной морщиной, но тем не менее она подняла корзину на спину, шатаясь от тяжести.

Маомао изучала явные впадины, которые ремни корзины оставили на ее плечах, задумываясь, сколько там было. Ну что ж! По крайней мере, никто не сможет просматривать мусор этого дворянина. Все превратилось в пепел. Что касается Маомао, все, что она могла сделать, это вздохнуть от невежества этого важного лица о том, как много неприятностей он вызывает окружающим.

Она собиралась вернуться, когда что-то привлекло ее внимание.

«Это то, что я думаю?!»

Недалеко от мусорной ямы было какое-то здание — по ржанию лошадей она подозревала, что это конюшня. Рядом росла трава, естественная и неухоженная. Однако, явно, не все там было кормом...

Маомао бросила быстрый взгляд в одном, затем в другом направлении, затем бросилась и упала на свою цель. Для неподготовленного глаза это выглядело как простая засохшая трава. Пахло растением, истощенным зимой. Вытащи его из земли, и оно покажет длинные корни, а также небольшой, но неподлежащий сомнению клубнеподобный росток.

Это было дикое растение, часто используемое для ароматизации лекарств; само по себе оно не было особенным. Но то, что было необычным, это то, что оно росло, казалось, случайным образом среди пачки других трав.

«Много удобрений здесь позади конюшни, может быть?» — подумала Маомао. Но это просто не казалось тем, что обычно растет в таком месте.

Маомао снова огляделась. Рядом был скромный холм, на котором росло множество трав, которые выглядели явно лечебными. Она положила свою корзину и побежала к холму.

Она нашла поле мягкой, плодородной почвы, переполненное цветами и странно пахнущими травами — это были необычные кулинарные продукты. Они были все ещё немного безцветными из-за сезона, но этого было более чем достаточно, чтобы глаза Маомао засияли. Восторженная, она начала осматривать каждое растение, пытаясь определить, что это такое, когда звук шагов, затушенный мягкой землей, приблизился к ней.

— И что ты делаешь? — спросил раздраженный голос. Маомао, все ещё присев на земле, оглянулась и увидела высокую женщину, стоящую позади нее. В одной руке она держала маленькую корзину, в другой — серп. Суйрей, так её назвал доктор.

Маомао знала, что она должна выглядеть подозрительно здесь. Она решила попытаться объяснить себя, остро осознавая, что серп может упасть на нее в любой момент.

— Пожалуйста, госпожа, нет никакой причины для тревоги. Я ещё ничего не собрала.

— То есть ты собиралась, можно так сказать?

Суйрей оставалась впечатляюще спокойной. Серп не был направлен на Маомао, а был аккуратно поставлен на землю вместе с корзиной.

— Любой фермер захотел бы осмотреть такое прекрасное поле, — сказала Маомао.

— И какой дворец заселен фермерами?

Она поймала Маомао на слове — но Маомао думала, что это была умная фраза. Где есть поля, там должны быть фермеры, верно? К сожалению, Суйрей не нашла эту логику такой же последовательной или убедительной, как Маомао.

Вместо этого женщина вздохнула.

— Я не здесь, чтобы вешать тебя за пальцы или что-то в этом роде. Этот сад технически запрещён, в любом случае. Однако, предупреждаю — доктор периодически появляется здесь, поэтому я бы не рекомендовала слишком часто посещать его.

Она начала вырывать сорняки, говоря это.

— Так он позволил тебе управлять этим местом?

— В каком-то смысле. В любом случае, он позволяет мне сажать то, что мне нравится.

В ушах Маомао звучало заметное безразличие в голосе Суйрей. Сама Маомао тоже не искренне восторгалась; похоже, она нашла единомышленника. Однако Суйрей, казалось, обладала достаточным чувством общества, чтобы присоединиться к другим дворовым дамам, когда они дразнили Маомао.

— А что ты любишь сажать?

Суйрей посмотрела на Маомао, ничего не сказав — но только на секунду. Затем она вернула свой взгляд на землю.

— Лекарство для оживления мертвых.

Этого было достаточно, чтобы сердце Маомао забилось. Она почти схватила Суйрей и потребовала объяснений, но в последний момент разум взял верх. Суйрей взглянула на Маомао и затем сказала самую жестокую вещь, которую можно было представить:

— Я пошутила.

Маомао не ответила, но разрушение должно было быть явным на её лице, потому что другая женщина без юмора рассмеялась.

— Говорят, ты аптекарь.

Маомао задумалась, где она это слышала, но кивнула. Суйрей снова стала безразличной, выщипывая мертвые листья. Она оставляла толстые корни, обрезая листья серпом.

— Интересно, насколько хороша ты в аптекарском деле, — сказала она, и Маомао, если она не ошибалась, услышала яд в голосе Суйрей. Она посмотрела на Суйрей и ответила только:

— Хороший вопрос.

— Мм, — сказала Суйрей и встала.

— Я сажаю утреннею славу здесь каждый год. Однако ещё не сезон.

Затем она собрала свои травы и спустилась с холма.

«Лекарство для оживления мертвых...»

Если бы такая вещь существовала, Маомао сделала бы всё чтобы заполучить её. Человечество искало средство бессмертия практически на протяжении всей своей истории. Может ли такое существовать? Маомао верила, что, на самом деле, нельзя исключить эту возможность, но она отрицательно кивнула на мысль о том, что это просто случайно окажется лекарством, возвращающим людей к жизни.

Она с украдкой посмотрела на поле на мгновение, часть её, которая хотела бы взять что-то небольшое для себя, и часть, которая знала, что она не должна этого делать, спорили туда-сюда. В конце концов, умственный спор только сделал ее опоздавшей

Глава 11 - Случай или что-то большее

Маомао убирала коридор где-то во внешнем дворе, как она так часто делала, когда услышала очень странную историю.

К ней подошел большой человек в легкой панике. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это была большая собака Рихаку.

— Что происходит? — спросила Маомао, положив свою тряпку. Грубый военный офицер не мог бы прийти в офис Джинши без причины — если только он не нуждался в чем-то у Маомао.

— Нет времени на пустую болтовню! У нас проблемы!

— И что это может быть?

Если он пришел так далеко, значит, это должно быть серьезно. Несмотря на то, как он иногда вёл себя, у Рихаку не было привычки убивать время.

— Ты помнишь пожар на складе? Позже мы узнали, что в тот же самый день произошла кража в другом месте.

Он почесал затылок, говоря.

— Единственное, что я могу подумать, это то, что кто-то использовал пожар как отвлечение.

Маомао скрестила руки: вот и история.

— Что было украдено, если можно узнать?

На это Рихаку замолчал неловко. Он похлопал её по плечу и жестом показал, что хочет пойти куда-нибудь, где их не будут подслушивать. Маомао позволила ему провести её из галереи к саду. Рихаку присел в тени некоторых деревьев, похлопал пальцем по боку носа, сговорчиво и сказал:

— Исчезли некоторые ритуальные предметы.

— Ритуальные предметы? — подумала Маомао, очень странно что украли.

— Да. Кажется, что несколько исчезло, но боюсь, что мы не знаем точно, что именно.

Рихаку беспомощно покачал головой.

— Вы не знаете, что было там? Хранитель склада был такой небрежный?

— Нет, это не так... Сейчас никто не отвечает за это место. Важный чиновник, который был тесно связан с этим, умер в прошлом году, и это всё перевернуло.

Возможно, дело в перемещении новых начальников.

— Может быть, вы могли бы спросить у того, кто раньше надзирал за этим?

— В этом тоже есть проблема. Он не в состоянии вернуться на работу. Недавно он отравился пищей и... ну, он все ещё без сознания.

Рихаку вздохнул, чтобы подчеркнуть, в каком тяжелом положении он находится.

Но слова "отравление пищей" заставили Маомао вспомнить. Разве не было случая такого после пожара? Фактически, почти одновременно с ним...

— Это случайно не тот клерк-гурман? — спросила она. Глаза Рихаку расширились.

— Как ты об этом знаешь?

— Это длинная история.

Пожар, кража и болезнь клерка: могут ли все они быть одним большим совпадением? В какой-то степени, это всегда было возможно, но казалось маловероятным. Ещё одно, что сказал Рихаку, привлекло ее внимание.

— Вы упомянули важного чиновника, который умер в прошлом году. Какой он был человек?

Рихаку положил палец на лоб и пробормотал.

— Я помню, что он был какой-то старый педант, всегда придерживался принципов. Как его звали? Черт, это на языке... Я знаю, что он очень любил сладости...

— Возможно, вы думаете о Господине Хао Жане, — сказала Маомао, вспоминая о человеке, о котором ей рассказывал Джинши в прошлом году. Строгий чиновник, обожавший сладости, который умер от передозировки соли.

— Да! Вот это он! Подожди... ты тоже о нём знаешь?

— Это длинная история.

Удивление Рихаку было понятно. Маомао была далеко недостаточно оптимистичной, чтобы предполагать, что все эти совпадения могут быть, ну, просто совпадением. Каждое из них выглядело как случайность в отдельности. Но нельзя было гарантировать, что то, что казалось случайностью, на самом деле было случайным, как это было с рыбой-фугу. Возможно ли, что все эти происшествия были преднамеренными, направленными на какую-то более крупную цель?

Маомао посмотрела на Рихаку.

— Извините, Господин Рихаку, но какое это имеет отношение ко мне?

— Верно! Об этом я и пришел сюда поговорить с вами!

Он просмотрел сумку и вытащил что-то, что оказалось трубкой из слоновой кости, которую Маомао обнаружила в сгоревшем амбаре. Недавно она передала ее ему, после того как очистила и восстановила. Он сказал, что вернет её сторожу амбара, но всё ещё держал её при себе.

— Это не моя вина, — сказал Рихаку.

— Сторож сказал мне оставить её себе. Сказал, что ему она больше не нужна.

Страж был уволен после того, как на него свалилось обвинение в пожаре в амбаре. Маомао думала, что трубка может быть дорогой покупкой, но, очевидно, это был подарок.

«Кто-то был очень щедрым».

— Он сказал, что одна из дам внешнего двора подарила ему это. Разве это не кажется тебе странным? Почему бы одной из них не подарить что-то подобное случайному сторожу?

— Это может иметь смысл, в зависимости от человека.

Когда куртизанки получали подарок от особенно ненавистного клиента, они немедленно продавали его за деньги или передавали кому-то другому. Но Маомао могла предположить и другую возможность.

— Может быть, она знала, что он захочет немедленно использовать такой богатый подарок.

Не у всех было бы такое желание, но у многих было бы. И если это была цель таинственной женщины... Она, должно быть, догадалась о ходе событий: произойдет пожар. Люди прибегут. Охрана будет слабее в другом месте — идеальное время для кражи.

Рихаку, предвидя, что Маомао собирается спросить, сказал:

— К сожалению, он сказал, что не мог разглядеть лица женщины, которая дала ему трубку. Было слишком темно.

Женщина, гуляющая в темноте? Это тоже было странно. Даже во дворце женщина не должна была гулять одна ночью. Смотритель склада нашел женщину, делающую именно это, и был так любезен, что сопроводил ее, чтобы обеспечить ее безопасность. Она поблагодарила его, дав ему трубку. Было холодно, и лицо женщины скрывалось высоким воротником.

— Он сказал, что она казалась необычно высокой для женщины, и что слегка пахла лекарством.

— Лекарством?

— Не волнуйся, я знаю, что это не ты. Он сказал высокую. Но я просто задался вопросом. Похоже на кого-то, кого ты знаешь?

Хотя он может выглядеть как дубина, Рихаку может быть довольно проницателен.

«Нельзя сказать, что я не имею ни малейшего представления».

Может быть, ей следует просто рассказать ему о том, что она подозревает. Но тогда в её голове возникла мантра её отца: "не делай выводы на основе предположений". Маомао обдумала это и решила находить компромисс.

— Произошло что-то необычное, помимо происшествий, о которых вы упомянули?

— Звучит как важный вопрос и всё такое, но я бы даже не связал столько точек без твоих намеков, — сказал Рихаку, скрестив руки.

— Ты говоришь, что есть что-то ещё, что мне следует исследовать?

— Возможно. Или возможно и нет.

— Что именно? — сказал раздраженный Рихаку. Маомао присела и схватила палку с земли, с помощью которой она начала рисовать круг в грязи.

— Два события часто происходят случайно.

Она нарисовала ещё один круг, частично перекрывающий первый.

— Три события могут случиться и всё ещё быть случайностью.

Она добавила ещё одну окружность.

— Но вы не согласны, что в какой-то момент это перестает быть совпадением и становится преднамеренным?

Она заполнила сегмент в центре своих трех перекрывающихся окружностей.

— Предположим, что эта леди из внешнего двора, если это она, стоит на перекрестке этих преднамеренных совпадений.

— Понял! — Рихаку хлопнул в ладоши. Что касается Маомао, перед её глазами возник образ Суйрей, но она почувствовала, что это не имеет значения.

— Ты умнее, чем выглядишь, — сказал Рихаку, похлопав её по плечу с широкой улыбкой.

— Но вы так же глупы, как и выглядите, господин Рихаку, поэтому, пожалуйста, будьте осторожны.

Рихаку почувствовал легкую дрожь, когда Маомао на него посмотрела. Он обернулся и обнаружил, что она не единственная, кто смотрит на него с недоверием.

— Рад видеть, что вам весело, — прозвучал прекрасный голос, но пропитанный сарказмом. Рихаку отступил, когда увидел, кому он принадлежит.

— Мне совсем не весело, — сказала Маомао.

Джинши стоял, наблюдая за ними внимательно, наполовину скрытый тенью дерева. Гаошун стоял позади него, его лоб был морщинистым в его привычном, постоянном выражении сожаления.

Большая собака сразу пошла домой, оставив Маомао одну справляться с Джинши, который почему-то был обижен.

— Ты кажешься довольно дружелюбной с этим мужчиной.

— Действительно? — Она налила чай из маленького заварочного чайника. Керамическая чашка могла бы сделать напиток вкуснее, но большая часть посуды, которую использовал Джинши, была из серебра. Маомао все ещё не совсем понимала место Джинши в политической иерархии. Он был не просто тем, кто бродит по внутреннему дворцу; у него был реальные дела и здесь, во внешнем дворе.

— Кто он, какой-то военный офицер?

— Действительно, господин, как вы могли видеть. Он пришел поговорить со мной о чём-то, что его беспокоило.

Маомао положила закуски, которые подойдут к чаю на стол. Она не могла быть полностью уверена, может ли у Джинши быть интерес в том, что Рихаку ей рассказал. В конце концов, Коунен как-то был связан. Поэтому Маомао предложила:

— Разве я не должна рассказать вам, о чём он спрашивал?

Джинши молча только глотнул чай.  Когда Маомао закончила подробное объяснение, Джинши закрыл глаза и нахмурился, выглядя слегка озабоченным.

— Действительно запутанная сеть.

— Да, господин.

Джинши не тронул закуски. Гаошун стоял у входа в офис, выглядя настолько встревоженным, как его хозяин.

— А как вы думаете, как все это связано? — спросил Джинши.

— Я не знаю, — честно ответила она. Она не имела представления, что все это могло бы достичь. Любой из случаев мог быть случайным. Единственное, что было определенно, заключалось в том, что пока они выглядели как случайности, маловероятно, что кто-то соберет все кусочки вместе.

— Лично я думаю, что они больше похожи не на одну большую схему, а на серию ловушек, успех любой из которых служил бы целям того, кто их установил.

Джинши в ответ снова глотнул чай. Глоток опустошил его чашку, поэтому Маомао пошла кипятить ещё.

— Я должен согласиться, — сказал Джинши. — И это означает, что есть возможность, что есть и другие ловушки.

— Мы не можем быть уверены.

Даже у Маомао были только ее предположения. Если бы кто-то сказал ей определенно, что все это была серия совпадений, она могла только кивнуть и принять это.

— Хм. Не особо жаждешь этого?

— Жажду, господин? — сказала она.

«И что? Ведь я не вмешиваюсь в это из личного интереса».

Она просто замечает, что происходит вокруг нее. Проблема в том, что слишком много людей готовы втянуть ее в свои рискованные дела. Маомао была бы счастлива жить спокойной жизнью аптекаря: сидеть на веранде, пить чай и заниматься своими лекарственными экспериментами.

— Я всего лишь служанка. Я просто выполняю свою работу.

— Хм, — снова сказал Джинши, похоже, что он не был доволен этим ответом. Он играл наполовину бессознательно с кистью в руке. Он отодвинул закуски в сторону своего стола. Может быть, ему они не интересны. Маомао подумала, что он выглядит необычайно молодым.

— Как насчет этого? — сказал он. Он улыбнулся и шепнул что-то Гаошуну на ухо. Что бы он ни сказал, Гаошун явно не был в восторге от этого.

— Господин Джинши... — сказал он.

— Ты меня слышал. Пожалуйста, подготовь всё.

Гаошун с недоверием кивнул, а Джинши погрузил кисть, с которой играл, в чернила, затем начал писать на листе бумаги плавными движениями.

— Когда я недавно обходил торговых купцов, я услышал о очень интересном предмете. Я думаю, что это было название.

Он с великолепием поднял лист бумаги и показал его Маомао. Ее глаза сразу начали сверкать.

На бумаге были написаны два символа, "ниу хуан": калькулус бовис. Желчный камень.

— Ты хочешь его?

— Хочу! — Почти не задумываясь, Маомао подбежала, и затем залезла на стол Джинши.

Калькулус бовис был лекарством, желчным камнем от коровы или быка. Предположительно, только одна корова из тысячи производила его; он считался одним из самых редких и ценных лекарственных добавок. Бедному аптекарю из района удовольствий повезло бы увидеть хотя бы одного в ее жизни. Это была сладкая перспектива.

И что это значило? Он действительно даст ей один? Правда и искренне?

Джинши немного отодвинулся от Маомао, которая всё ближе и ближе приближалась к нему. Она не осознавала, что делает, пока Гаошун не потянул её за рукав, вернув её к реальности. Она медленно спустилась с письменного стола и расправила юбку.

— Вот мотивация.

— Мне действительно можно это получить?

Маомао осторожно посмотрела на Джинши, но он теперь казался более взрослым, чем раньше. Маомао узнала это как обольстительный взгляд, который он часто бросал на служанок в заднем дворце.

— Это зависит от того, насколько усердно ты будешь работать. Позволь мне начать с того, чтобы рассказать тебе все подробности.

Джинши смял бумагу и бросил её в корзину для мусора, на его лице появилась знакомая медовая улыбка. Маомао было все равно на эту улыбку, но он предлагал вознаградить ее чем-то, чего она отчаянно хотела, если она хорошо поработает, и это было все, что ей нужно было знать.

— Понятно. Вам нужно только сказать мне, что вы хотите, Господин Джинши.

И тогда Маомао убрала чашку с чаем и не тронутые закуски.

Глава 12 - Ритуал

Как ей было указано, Маомао заперлась в архиве уже на следующий день после обеда. Здание было полно публичных записей и имело ярко выраженный запах плесени. Бледнолицый чиновник принес Маомао груды свитков. Он был единственным человеком, которого она видела там; это должность, казалось, была неким синекуром.

«Ему не помешало бы хотя бы иногда выходить на солнце».

Она разворачивала один свиток за другим, каждый из отличной бумаги. Они содержали краткое описание несчастных случаев и преступлений, произошедших во дворцовом комплексе за последние несколько лет. Это не была конфиденциальная информация; свитки были общедоступными и могли быть просмотрены любым, кто попросит.

Она с интересом просматривала их. Большинство случаев были обычными несчастными случаями, но несколько вызвали её любопытство. Например, случаи пищевого отравления...

Она ожидала, что такие случаи будут чаще встречаться летом, но оказалось, что их было удивительно много и зимой. Осенью тоже могли возникать проблемы, когда люди ели неопознанные или неподходящие грибы.

Маомао попросила чиновника принести ещё свитков. Она ожидала, что он будет относиться к ней как к неприятности, но он казался довольным, наконец получив возможность поработать. Похоже, он не просто здесь, чтобы убить время. Он явно был любопытен, что исследует Маомао, время от времени украдкой поглядывая на неё, пока она работала.

Маомао игнорировала его, перелистывая листы, пока не нашла то, что искала: описание недавнего случая пищевого отравления. Маомао остановилась, когда увидела государственный орган, с которым был связан жертва.

«Коллегия ритуалов?»

По крайней мере, таково было её ощущение по официальному титулу. Воспоминание Маомао, каким оно было, заключалось в том, что, Коллегия ритуалов была ответственна за образование и дипломатию. Может быть, подумала она, она была бы более уверена, если бы усерднее готовилась к экзамену для дворовых дам.

— У вас возникли проблемы с чем-то? — спросил её бледный чиновник. Любое занятие, чтобы скоротать время, возможно.

Маомао решила, что сейчас не время стыдиться своей невежественности.

— Да, — сказала она. — Я не совсем уверена, что означает этот титул.

Она подозревала, что это признание делает ее звучать абсолютно глупо.

— Ах. Этот человек наблюдает за соблюдением ритуала, — сказал мужчина, звучащий довольно довольным, предоставляя это знание.

— Вы сказали ритуал?

Правильно, жертва отравления пищей была ответственна за ритуальные предметы, не так ли?

— Действительно. Я с удовольствием принесу вам более подробную книгу по этой теме, если вы хотите, — сказал чиновник, не бездушно. Маомао, однако, едва его слышала; шестеренки крутились в её голове. Внезапно она сильно ударила по длинному столу перед собой. Мужчина чуть не выскочил из своей кожи.

— У вас есть на чём писать? — требовала Маомао.

— Э-э, да...

Маомао быстро просмотрела реестр происшествий, которые она изучала. Она записала точные позиции и сроки службы.

Когда совпадение накладывалось на совпадение, это указывало на что-то преднамеренное.  И если она расставит все эти видимые совпадения, место их пересечения скажет ей, где искать.

— Соблюдение ритуала... Ритуальные предметы...

Ритуалы, как таковые, не были редкостью; все виды обрядов наблюдались в течение года. Соблюдение незначительных обрядов могло быть выполнено сельским главой, но самые важные церемонии проводились Императорской семьей. Украденные предметы, вероятно, были предназначены для церемонии, по крайней мере, среднего уровня, если не для чего-то ещё более важного.

«Церемония среднего уровня».

Она вспомнила, как Джинши проводил очищающий ритуал. Если у неё был вопрос о чём-то, связанном с ритуалами, то, возможно, было бы быстрее спросить у евнуха.

— Вас интересуют ритуальные вопросы?

Официальное лицо, которое оказалось не только скучающим, но и довольно дружелюбным, подошло с каким-то большим чертежом.

— Хм... — сказала Маомао. Это была достаточно подробная иллюстрация ритуальной площадки. В центре стоял алтарь с развевающимся над ним знаменем. У подножия алтаря стоял большой горшок, возможно, для удержания огня.

— Довольно необычное место, не так ли? — сказал официальный человек.

— Да, так оно и есть.

Оно выглядело элегантно и внушительно. На знамени, казалось, была какая-то надпись - меняли ли они ее каждый раз при проведении обряда?

«Похоже, что это было бы очень неудобно», — подумала Маомао, всегда практичная. Знамя было достаточно высоко, чтобы даже поднять лестницу до него было бы головной болью.

— У них там особое приспособление, большая балка, подвешенная на потолке. Её можно поднимать и опускать, чтобы написать соответствующую ритуальную надпись на знамени.

— Похоже, вы довольно много знаете об этом, — сказала Маомао, изучая бледного мужчину.

— Смею сказать, что да. Раньше я занимался более достойной работой, чем просто отмечать время в архивах. Но, я стыжусь признаться, что, должно быть, в неподходящий момент я совершил ошибку или обидел неправильного человека, и меня отправили в изгнание в стопки.

Он добавил, что ранее был назначен на Доску ритуалов, что, как поняла Маомао, объясняло, почему он так заинтересовался тем, чем она занимается. И тогда официальный человек сказал что-то, что действительно привлекло её внимание:

— Я беспокоился, будет ли она сначала достаточно прочной. Я так рад, что не возникло никаких проблем.

— О чём именно ты беспокоился, что будет достаточно прочным?

— Балка. Система, которая её удерживает. Это огромная вещь. Я едва смею себе представить трагедию, которая произошла бы, если бы она упала. Но как только я поднял этот вопрос, меня отправили в эти архивы.

Маомао молча смотрела на картину. Если балка действительно оторвалась от потолка, то наибольшей опасности подверглась бы персона, находящаяся прямо под ней: церемониймейстер. Возможно, очень важный человек.

«И его беспокоит, насколько прочной является система».

Чтобы поднимать и опускать балку, ее нужно было к чему-то прикрепить. И если крепления сломаются...

«Насколько она прочная...»

В непосредственной близости находился огненный горшок. Маомао внезапно охватило любопытство, какие ритуальные предметы были украдены. Она снова ударила по столу, вызвав ещё одну испуганную реакцию у чиновника. Она обернулась к нему, стоявшему неподвижно, и сказала:

— Извините, но, когда будет следующее ритуальное наблюдение?! И где находится место, показанное на этой картине?!

— Это сооружение называется Алтарь Сапфирового Неба, на западном краю внешнего двора. А что касается времени его использования...

Чиновник перелистывал календарь, почесывая ухо.

— О, сегодня есть наблюдение.

Прежде чем мужчина закончил говорить, Маомао уже мчалась из здания, даже не выпрямляя свитки.

«Алтарь Сапфирового Неба, на западе», — подумала она, пытаясь на бегу привести в порядок свои мысли.  Этот план, подозревала она, зрел долгое время. Подготовлен с пониманием того, что некоторые его части могут быть сорваны, но, если хотя бы несколько из них смогут пересечься, это даст возможность злоумышленнику.

«Я всё ещё только догадываюсь».

Ничего больше. Но было головокружительно представить последствия, если её догадка оказалась верной.

Скоро она заметила круглую пагоду. По обе стороны от нее стояли похожие здания, а перед ними был ряд чиновников. По их одежде она догадалась, что сейчас проходит какой-то ритуал.

— Эй, ты! — крикнул один из них. — Что ты там делаешь?

Такое поведение было ожидаемо, когда грязная служанка пытается пробежать мимо них. Маомао щелкнула языком. У нее не было времени на это. Если бы она могла обратиться к Джинши или Гаошуну, они могли бы решить проблему за неё, но они были заняты весь день.

— Позвольте мне пройти, пожалуйста, — сказала она.

— Ни в коем случае. Сейчас проходит ритуал, — сказал воин, держащий зловещий боевой посох. Он сердито посмотрел на Маомао, но она не могла его винить за то, что он просто хотел выполнить свою работу. Вместо этого она ругала себя за то, что не умеет говорить убедительно.

— У меня срочное дело. Вы должны позволить мне войти.

— Ты, служанка, смеешь вмешиваться в священные обряды?

Он был прав. Маомао была всего лишь служанкой. У неё не было никакого авторитета. Если этот человек позволит такой девушке, как она, войти на церемонию только потому, что она попросила, то ему лучше попрощаться с головой.

К сожалению, Маомао не могла отступить.

«Может, ничего и не произойдет».

Но если что-то случится, будет уже слишком поздно для "я говорила". К тому времени, когда мы поймем, что что-то необратимое произошло, всегда уже будет слишком поздно.

Солдат был головой выше неё, но она смотрела ему прямо в глаза. Окружающие чиновники начали шептаться и смотреть на них.

— Я здесь, не чтобы позорить ритуал, — сказала Маомао. — Жизнь кого-то находится в опасности. Вы должны остановить церемонию!

Один из близлежащих чиновников вмешался.

— Это не твое дело решать. Если у тебя есть мнение, которым ты хочешь поделиться, у нас есть ящик для предложений.

Он открыто издевался над Маомао, ничтожной служанкой, какой она была.

— Ты никогда не успеешь это увидеть. Пропусти меня!

— Нет!

Они никогда не достигнут ничего, споря, как дети. Возможно, Маомао должна была признать, что она никогда не пройдет и просто отступить. Но у нее не было этого в ней. Вместо этого, саркастическая улыбка простерлась на ее лице.

— В постройке этого алтаря есть фатальный недостаток. И я думаю, что кто-то мог воспользоваться этим. Если вы не пропустите меня сейчас, поверьте мне, вы пожалеете об этом. О, боже, но я дрожу при мысли, что произойдет с вами, когда они узнают, что я предупредила вас, а вы не послушали!

Она приложила руку к щеке в преувеличенном выражении удивления. Затем она сказала:

— Подождите... Я понимаю. Вот что здесь происходит?

Она с силой ударила кулаком по открытой ладони, как будто всё стало понятно. Её улыбка стала злой.

— Вам нужно, чтобы произошло всё, что угодно. Вы задерживаете меня здесь, потому что вы в сговоре с тем, кто подставил ловушку...

Её прервал тупой удар по ее собственной голове. Почти прежде, чем она поняла, что произошло, она лежала на земле, её зрение расплывалось.

«Нужно оставаться в сознании», — подумала она, но желание не сделает это возможным. Она слышала голос солдата, который ударил её, но он звучал, как будто он находится на большом расстоянии, и она не могла разобрать, что он говорит. Ну, по крайней мере, она знала, что привлекла их внимание. Любой солдат был бы разгневан таким обращением с маленькой девочкой, как она. Возможно, достаточно разгневанный, чтобы поднять руку без раздумий.

Она не могла жаловаться; она сама привлекла это. Но если она потеряет сознание сейчас, всё будет кончено.

Медленно Маомао поднялась из сидячего положение. У неё горело ухо, и её зрение всё ещё было расплывчатым. Когда цвет вернулся в её мир, она заметила солдата, его рука все ещё была поднята, его товарищи удерживали его.

«Думала, что начать драку поможет, но... без толку...»

Не было достаточно шума, чтобы прервать церемонию; она все ещё слышала музыку от алтаря. Церемония продолжалась.

Наконец она потащила своё тело на ноги. Несколько красных пятен покрыли землю перед ней.

«Кровотечение из носа».

Не стоит беспокоиться. Удар, казалось, задел её ухо, но только ощущалось жжение; боли не было. Маомао прижала большой палец к одной стороне носа и высморкалась. Шёпот пронесся среди собравшихся чиновников. Маомао поняла, что, возможно, неподобающе проливать слезы на месте ритуала, но у нее было мало времени, чтобы извиниться.

— Вы довольны? — сказала она. С её всё ещё расплывчатым зрением она не могла точно увидеть, какая реакция последовала; она только слышала общий гул голосов вокруг себя. Некогда играть в эти игры. Маомао должна была что-то сделать. Ее голос поднялся на октаву:

— Пропустите меня!

«Мне нужно туда попасть!»

Было бы слишком поздно, когда все закончится. Слишком поздно. Если она не попадет туда прямо сейчас...

«Я никогда не получу свой бычий желчный камень!»

Голова кружилась, и зрение всё ещё было туманным, но эта мысль дала ей мотивацию стоять.

Маомао пристально посмотрела на тех, кто был вокруг неё.

— Я не прошу вас остановить церемонию. Просто пропустите меня. Скажите, что крыса проникла, когда вы не смотрели.

Текущий император был сострадательным человеком; она не думала, что чья-то голова покатится за это. За исключением, возможно, её собственной. Она могла только умолять Джинши вступиться за неё. Или, по крайней мере, позволить ей умереть от яда.

— Что вы сделаете, если что-то случится, и вы задержите меня здесь? Я знаю, что внутри кто-то важный. Тогда вы заплатите своей жизнью!

Она не знала, кто руководит церемонией, только то, что все вокруг указывало на то, что это кто-то очень высокого ранга.

Несколько охранников посмотрели друг на друга, как будто потрясенные ее словами, но было ясно, что они не собираются уступать дорогу.

— Почему мы должны слушать никчемную маленькую девочку, как ты? — спросил солдат.

Вот настоящий вопрос, не так ли? У Маомао не было ответа, она только стояла и смотрела на мужчину с яростью.

Именно тогда они услышали быстрый стук-стук обуви.

— Возможно, вы послушаете меня? — сказал кто-то, почти шутя. Маомао практически слышала улыбку в голосе. И она знала, кому этот голос принадлежал.

Солдат, загораживающий путь Маомао, отступил на полшага. Собранные чиновники побледнели, как будто столкнулись с чем-то, чего они никогда не хотели видеть.

Маомао не оглядывалась. Это было все, что она могла сделать, чтобы не углублять свою гримасу. У неё уже начали дергаться виски.

— В любом случае, никчемная девочка или нет, я не уверен, что могу одобрить избиение молодой женщины. Посмотрите — она ранена. Кто это сделал? Признайтесь!

В голосе прозвучал холодный тон. Все бессознательно посмотрели на мужчину с боевым дубинкой. Его лицо напряглось.

— Во-первых, почему бы вам не поступить так, как говорит девочка? Я возьму на себя полную ответственность за все, что произойдет.

Кто бы ни был за ней, он не мог бы выбрать лучшего момента. Маомао сжала зубы.

«Нельзя думать об этом сейчас».

Она всё ещё не оглядывалась. Вместо этого она бросила последний взгляд на людей вокруг нее, а затем побежала к алтарю.

Она решила, что ей всё равно, кому принадлежит этот голос.

Ароматы дыма и ладана проникали в арену. Звон музыкальных инструментов сопровождался шуршанием знамени, висящего на балке потолка. Молитва празднующих была написана на нем красивыми, плавными буквами, поднятыми в надежде, что она достигнет небес.

Появление грязной молодой девушки в этом священном пространстве вызвало шепот в толпе.

«Я, должно быть, выгляжу ужасно».

Она испачкала свою форму пока бежала, и теперь её лицо было покрыто высохшими секретами из носа. Она была решительна принять хорошую, долгую ванну, когда все это закончится. Она не собиралась использовать ванну в резиденции Джинши, хотя. Может быть, она сможет уговорить Гаошуна позволить ей использовать его.

Конечно, это предполагало, что её голова всё ещё была прикреплена к её телу, когда она доберется до этой точки.

На дальнем конце алого ковра стоял мужчина в чёрном. На его голове была отличительная шапка с подвесками из бусин. Он что-то произносил громким, четким голосом.

Огромный огненный горшок стоял перед ним, ярко горящий. И там, над его головой, была балка с трепещущим флагом. И крепилась балка к потолку...

Маомао подумала, что слышит отчетливый скрип. Это, должно быть, было её воображение; никак нельзя было услышать это на таком расстоянии. Тем не менее, она продолжала двигаться. Она чувствовала мягкую ткань ковра под ногами, когда она двигалась к нему так быстро, как могла.

Церемонийщик заметил Маомао и повернулся. Она не обратила на это внимания, но бросилась на него, обхватив его живот руками и повалив его на землю.

Почти в то же самое мгновение раздался оглушительный грохот. Горячее, резкое ощущение пронзило её ногу. Она оглянулась и обнаружила большую металлическую балку, прищемившую её ногу. Она успела порезать кожу.

«Это потребует швов».

Она протянула руку к складкам своего халата, где всегда носила некоторые лекарства и простые медицинские принадлежности, но большая рука схватила её и удержала. Она взглянула вверх, и её взгляд заполнили бусины, свисающие с шапки. Где-то за ними плавали пара глаз, черных, как обсидиан.

— И как мы оказались в такой ситуации?

Голос звучал почти небесным. Балка, упавшая с потолка, лежала на земле. Если бы владелец этого голоса стоял прямо под ней, он наверняка был бы мгновенно убит.

— Господин Джинши... Могу ли я... Могу ли я получить свой безоар сейчас? — спросила Маомао у прекрасного мужчины, который, как она сейчас обнаружила, также был священником на этой церемонии. Но почему, подумала она, он здесь вообще?

— Какое прекрасное время, чтобы об этом подумать, — сказал Джинши, его лицо нахмурилось, словно он укусил что-то кислое. Его большая рука коснулась лица Маомао. Палец его большого пальца прокатился по ее щеке.

— Посмотри на своё лицо.

Он нахмурился. Почему бы ему это сделать?

Маомао было больше интересно исправить проблему, которая возникла. Или ногу.

— Разрешишь ли ты мне зашить мою ногу?

Это не так сильно болело, сколько жгло. Она повернулась, чтобы посмотреть на рану, но вместо этого ее тело содрогнулось.

— Эй, сейчас...!

Голос Джинши звучал далеко.

«О-о», — подумала она. Это был удар по голове.

Сила внезапно покинула её. Её видение снова померкло, а затем Джинши встряхивал её, кричал что-то, и она не могла понять, что, но, как она хотела, чтобы он замолчал.

Глава 13 - Дурман

Это было приятно, словно её тело нежно качалось. Её нос щекотал слабый запах изысканного благовония. Качание заставляло её чувствовать себя ребенком в колыбели, но через мгновение оно прекратилось, и она почувствовала, что её укладывают на что-то мягкое.

Затем прошло время, но она не знала, сколько.

«Где я?» — Маомао подумала, просыпаясь. Когда её глаза раскрылись, она увидела славное навесное устройство над головой. Она узнала его — потому что ей приходилось каждый день его вытирать.

Она снова почувствовала запах благовония, самого изысканного сандалового дерева. Это была спальня Джинши, и это означало, что то, в чём спала Маомао, была его кровать.

— Ах, ты проснулась, — сказал спокойный, мягкий голос. Он исходил от прислуги, усевшейся на диване поблизости. Она встала и взяла графин с водой со столика, щедро налила в чашку.

— Господин Джинши привел тебя сюда, ты знала? Он не мог позволить тебе отдыхать в медицинском кабинете.

Суйрэн посмеялась и передала чашку Маомао.

Маомао поднесла её к губам. Она была в пижаме. (Когда это произошло?) Острая боль пронзила её голову, а нога почувствовала, что её вот-вот сведет судорогой.

— Теперь не напрягайся. Тебе сделали пятнадцать швов.

Маомао отодвинула одеяло и обнаружила повязку на своей левой ноге. Тусклость боли указывала на то, что ей дали какое-то обезболивающее. Она коснулась головы: ещё повязки.

— Прости, что я спрашиваю это, когда ты только что проснулась, но могу ли я привести остальных, чтобы они тебя увидели? Мы можем дать тебе несколько минут, если хочешь переодеться.

Маомао увидела, что её обычная одежда была аккуратно сложена рядом с кроватью. Она кивнула в знак понимания.

Суйрэн привела Джинши и Гаошуна, сопровождаемых Басеном. Маомао успешно переоделась в свою дневную одежду; она приветствовала их, но оставалась сидеть. Она знала, что это нарушение этикета, но Суйрэн дала ей разрешение, и Маомао решила в этом случае воспользоваться этим.

Басен первым открыл рот:

— Что здесь происходит?

Он смотрел прямо на Маомао, выглядя необычайно сердитым.

— Басен, — строго сказал Гаошун. Солдат только щелкнул языком и сел. Джинши устроился на диване, его выражение лица осторожно нейтральное.

«В конце концов его господин находится в значительной опасности».

Но она ничего не сделала, чтобы заслужить то, чтобы на неё кричали, поэтому она просто глотнула свою прохладную воду, её выражение лица такое же холодное, как и её напиток.

Джинши посмотрел на Маомао, его руки спрятаны в рукавах.

— Я хотел бы, чтобы ты объяснила мне несколько вещей. Что привело тебя в то место в то время? Как ты знала, что балка упадет? Расскажи мне.

— Хорошо, господин, — сказала Маомао, поставив воду и сделав вдох. — Прежде всего, эти события являются совокупностью ряда совпадений. Когда происходит достаточно таких совпадений одновременно, можно подозревать, что они не случайны. Таким образом, возможно, это не было случайностью, а происшествием.

Маомао уже знала о нескольких связанных случаях. Был случай с Коуненом в прошлом году. Затем произошел пожар на складе, в то же время, когда были украдены ритуальные предметы. Наконец, сам чиновник, который надзирал за этими предметами, быстро заболел пищевым отравлением.

— Так что ты считаешь, что все эти вещи были сделаны намеренно?

— Да, господин, я так думаю. И я считаю, что есть ещё одна связь, которую я раньше упустила.

Маомао не знала точно, что было украдено, но это, должно быть, было что-то важное, что-то соответствующее празднованию важного ритуала. Что-то, несомненно, созданное мастером-ремесленником. И она случайно услышала о таком недавно...

— Ты не говоришь... семья металлурга? — воскликнул Джинши, испуганно. Маомао знала, что он быстро соображает.

— Верно, — ответила она.

У неё была довольно хорошая представление о том, что убило старого ремесленника. Она подозревала, что это было отравление свинцом. Легко было списать это на профессиональный риск, но всегда была возможность, что это было что-то большее. Вполне возможно, что и это было преднамеренным. Подарить ему вино и свинцовую кружку для питья, а потом ждать, пока он истощится. Это был один из способов, хотя были и другие.

— Старик не лично обучал своих учеников, своих сыновей, своему самому секретному открытию. Возможно, искусство ушло бы с ним в могилу, загадкой, которую никто другой не разгадал. Кто-то мог бы найти это очень удобным.

Это означало, что тот, кто это сделал, уже понимал технику, о которой идет речь. Ему не нужно было знать точно, как она работает, только то, что она делает.

— Так что ты считаешь, что украденные приспособления были созданы умершим ремесленником? — спросил Джинши, но Маомао покачала головой.

— Нет, господин. На самом деле, я считаю обратное: что украденные приспособления были заменены чем-то, созданным этим ремесленником.

Маомао взяла бумагу и кисть и быстро нарисовала картину. В центре был большой алтарь, рядом с ним — железный огненный горшок, а над ним свисал балка. Веревки были завязаны на обоих концах балки. Они проходили через блоки на потолке и были закреплены на полу металлическими креплениями.

— Если несколько ритуальных приспособлений исчезли, то, возможно, можно предположить, что с ними ушли и другие части. Сложные детали, я бы подозревала.

— Кажется, это вероятная возможность, — сказал Гаошун, но его голос звучал не полностью уверено.

Вероятно, у него не было всей информации по этому вопросу — в конце концов, это было вне компетенции Джинши.

— По моему воспоминанию, провода, которые удерживали балку, проходили прямо мимо огненного горшка. Предположим, что крепления, которые их удерживали, были сделаны так, чтобы отпускаться при нагреве...

— Абсурдно, — фыркнул Басен.

— Мы бы знали об этом давно. Они никогда не использовали бы что-то, что могло бы загореться рядом с алтарем.

— И все же балка упала, — ответила Маомао. — Именно потому, что крепления сломались.

Джинши согласился с Басеном:

— Они не должны ломаться, как бы сильно ни нагревались. Они сделаны, чтобы выдерживать небольшое тепло!

— Они сломались, — повторила Маомао. — Или, точнее, они расплавились.

Все посмотрели на неё.

Маомао решила раскрыть то, что она узнала о самом секретном искусстве умершего ремесленника.

— Многие металлы сами по себе плавятся только при высокой температуре. Но смешивая их вместе, поверьте или нет, можно создать вещество, которое плавится при более низкой температуре.

Техника существовала уже очень давно, но такие вещества всё равно требовали значительного нагрева для плавления. Вот суть открытия старого ремесленника: соотношение, которое он совершенствовал, позволяло расплавить металл при значительно более низкой температуре, чем обычно. Достаточно было, например, чтобы металл находился рядом с горящим огненным горшком...

В комнате наступила тишина. Единственным звуком было шуршание Суйрэн, беззаботно готовящей чай.

Строители алтаря, должно быть, клялись, что балка на потолке никогда, ни при каких обстоятельствах не упадет. В противном случае такая конструкция никогда бы не была одобрена. Ведь важные люди стояли под этой балкой, чтобы проводить церемонии. Если бы Маомао не соединила все точки, был очень реальный шанс, что Джинши сейчас был бы мертв. Хотя она и не ожидала, что это будет именно он, кого она найдет там стоящим.

«Кто же этот парень?»

Но она почувствовала, что её положение недостаточно высоко, чтобы задать этот вопрос вслух, поэтому она промолчала. Кроме того, она подозревала, что знание ответа только приведет к большим проблемам.

Ей казалось, что наиболее разумно предположить, что между всеми этими вещами есть какая-то связь, хотя бы отдаленная. Кто-то, прямо или косвенно, тянул за нитки.

— Я сказала всё, что могла.

Теперь, когда у них была информация, она предполагала, что Джинши и другие выявят тех, кто был вовлечен. Была вероятность, что Рихаку уже работает над этим.

Образ высокой леди мелькнул в мыслях Маомао.

«Ничего общего со мной», — подумала она, медленно покачивая головой и опустив глаза на землю. Тем не менее, она не могла избавиться от воспоминания о равнодушном выражении женщины: казалось, что ей уже было все равно, что произойдет, лишь бы что-то случилось. Маомао всё ещё беспокоило то, что женщина сказала ей, когда они были в том небольшом саду.

«Лекарство для оживления мертвых...»

Они услышали от Рихаку нескоро. Как и ожидалось Маомао, его сообщение касалось Суйрей.

Оказалось, что Суйрей отравилась и умерла.

Маомао была ошеломлена этим внезапным концом жизни женщины; как-то это не укладывалось в её голове. Когда Совет Правосудия, должностные лица, ответственные за соблюдение закона, собрали свои доказательства и ворвались в спальню Суйрей, они обнаружили её свернувшейся на кровати. Подтвердилось, что перевернутый кубок с вином содержал яд. Врачу было поручено провести вскрытие, и он соответствующим образом удостоверился в этом.

Как преступницу, Суйрей должна была быть наказана в своём гробу, так как она не могла быть наказана при жизни. Через один день и одну ночь её должны были сжечь — то есть кремировать. В тот момент она ожидала своего наказания в том же месте, где умерли те, кто находился в тюрьме.

Маомао не знала, смогла ли Коллегия правосудия так быстро действовать потому, что Рихаку так тщательно собрал доказательства, или они уже давно занимались этим делом. Но в конечном счете, Суйрей была единственным заговорщиком, названным. Маомао задумалась об этом:

«Действительно ли она осуществила такой сложный заговор сама?»

Идея не вызывала определенной убедительности.

Возможно, она была козлом отпущения? Возможно. Но что-то более основное беспокоило Маомао.

«Разве Суйрей действительно примет это?»

Они не очень хорошо знали друг друга. Маомао не была настолько хорошим судьёй людей, чтобы понять, кто человек на самом деле за такое короткое знакомство. Всегда была возможность, что апатичное поведение Суйрей проистекает из отсутствия желания жить.

Но что-то всё же докучало Маомао. Это был тон, который Суйрей приняла, когда говорила, как будто она испытывала Маомао.

«Нет, я не могу полагаться только на интуицию. Мне нужно быть уверенной».

Но у Маомао не было способа быть уверенной; всё, что она могла сделать, это молча вернуться к своим повседневным делам. Такова участь служанки.

По крайней мере, так говорят...

Но её любопытство взяло верх над ней.

— Господин Джинши, у меня есть просьба к вам. — Это был её открывающий ход. — Я хотела бы поговорить с врачом, который проводил вскрытие.

«В морге, в идеале».

Джинши был озадачен, когда Маомао сказала это, её лицо грозило расплыться в улыбке.

Тёмный морг был пропитан запахом. Согласно закону страны, никто, кто умер в тюрьме, не имел права быть похороненным, а должен был быть кремирован. Несколько гробов стояли в углу, в которых находились преступники, ожидающие своей участи. Гроб Суйрей был немного отделен от остальных, и на нем висела чёрно-белый ярлычок.

Джинши и Гаошун оба присутствовали. Гаошуну, казалось, не нравилось, что Джинши находится в морге, но, если он хотел быть там, Гаошун не мог его остановить.

Доктор, когда был вызван, имел такое же мрачное выражение, как и сам морг. Маомао не винила его: женщина, с которой он был в хороших отношениях, была мертва, и её следовало рассматривать как преступницу.

«Но это всё?»

Если он проводил расследование, то мог знать что-то, чего никто другой не знал. И Маомао догадывалась, что это могло быть.

Она сразу перешла к делу:

— Яд, который выпила эта женщина. Возможно ли, что в составе был дурман?

Она изучала доктора с кресла, на котором сидела; Гаошун приготовил его для неё из-за её поврежденной ноги. Рядом с врачом стояла лопата, которую Гаошун также приготовил по просьбе Маомао. Джинши постоянно поглядывал на неё, как будто интересовался, для чего она, но объяснять было бы затратно времени, поэтому она проигнорировала его.

Доктор почти сразу побледнел, едва успев что-то сказать. Тем не менее, он отказался быть ясным, вместо этого покачал головой.

— Отравление содержало несколько компонентов, и трудно определить, какой именно был каждый из них. Исходя из состояния тела, я бы сказал, что вероятность существует, но я не могу быть уверен.

Ответ был удивительно уверенным и спокойным, учитывая, как он побледнел при этом предположении. И он говорил правду, по крайней мере, в том, что она знала. Она не знала, какие ингредиенты были включены в смесь, когда оценивала её.

— За стойлами, как я знаю, есть поле на небольшом холме. Там, наверное, растет дурман. Сейчас, возможно, не сезон, но я не могу представить, что ваша аптека не имеет ничего из этого.

Дурман был сильно ядовит, но в измеренной дозе он мог действовать как анестетик. Предположим, Суйрей взяла некоторое количество из кабинета врача.

Сам врач молчал. Маомао пришла к выводу, что этот человек был отличным врачом. Но не одаренным лжецом.

У дурмана было ещё одно название: Загадочная Утренняя Слава. Маомао вспомнила о равнодушном поведении Суйрей, когда она рассказывала Маомао, что сажает утренние славы на том поле.

— Давайте узнаем наверняка, был ли вовлечен именно этот яд, — сказала Маомао. Затем она взяла лопату и подошла к гробу с черно-белой этикеткой.

— Что ты задумала?

— Вот это!

Она втолкнула лопату под крышку гроба и нажала на рукоятку. Один из гвоздей, удерживающих крышку, подпрыгнул. Остальные смотрели с изумлением, как работала Маомао. Когда все гвозди были освобождены, они подняли крышку и обнаружили труп женщины. Похоже, это была несчастная ночная прогульщица, умершая под мостом.

— Это... не Суйрей? — сказал доктор, заглядывая в гроб. Он явно был потрясен; его рука дрожала, когда он коснулся ящика.

«Если он притворяется удивленным, то он чертовски хороший актёр».

— Эта женщина, Суйрей — вы совершенно уверены, что она была мертва?

— Да. Даже самый неопытный любитель мог бы это увидеть. Она была такой же прекрасной, как при жизни. Но сердце за этой красотой уже не билось.

Лицо доктора всё ещё было бледным. Маомао подозревала, что он бережно обращался с трупом Суйрей. Она также подозревала, что Суйрей рассчитывала на это. Она знала, что он не почувствует необходимости разрезать её, чтобы выяснить, какой именно яд она приняла.

— Другими словами, господин, она воспользовалась вами.

Медицинский офицер перешел от бледности к явному гневу. Казалось, что он может потерять контроль над собой и броситься на Маомао, но Гаошун схватил его сзади.

— Суйрей использовала дурман в своем яде. И у неё был доступ к широкому спектру других лекарств, если бы она пожелала. Если они проверят запасы в медицинском кабинете, вероятно, обнаружат расхождения с указанным инвентарем. Худшее, что можно было бы обвинить доктора — это недостаточное внимание к учету его запасов.

— Объясните это, — сказал Джинши, сузив глаза. — Почему там нет тела осужденного?

— Потому что люди были бы подозрительны, если бы в гробу ничего не было, даже если он должен быть сожжен, — сказала Маомао.

В морге было несколько гробов. Некоторые из них, без сомнения, были тела, предназначенные для сжигания, как и должно было быть с Суйрей. С ними, вероятно, пришли бы и новые гробы. Достаточно активности, чтобы подготовить замену тела и поменять их местами.

— Тогда что случилось с телом Суйрей? Его не могли унести; кто-нибудь бы заметил.

— Это не было нужно. Она сама ушла на своих двух ногах, — ответила она.

Шок заставил аудиторию Маомао замолчать.

— Не могли бы вы помочь мне проверить те гробы там? — сказала она Гаошуну. Она хотела сделать это сама, но её нога пульсировала от боли. Гаошун не дрогнул, глядя на пустые ящики. Будучи бдительным, он почувствовал, что что-то не так с одним из гробов; он снял верхний, чтобы освободить подозрительный гроб. Обычно для этого потребовалось бы как минимум два человека, но Гаошун был достаточно сильным, чтобы сдвинуть его самостоятельно.

Маомао подошла к гробу, который освободил Гаошун, таща ногу за собой.

— Здесь видно след от гвоздя, — заметила она. — Подозреваю, что это гроб, в котором была Суйрей. Она лежала здесь, ожидая спасения.

К моменту прибытия помощи Суйрей уже снова дышала. После её освобождения они должны были поменять гробы, а затем Суйрей могла покинуть морг, одетая как один из тех, кто доставлял мертвых. Люди старались не обращать внимания на тех, кто занимался такой нечистой работой, и необычайно высокая Суйрей легко могла пройти за мужчину.

Теперь Маомао спросила у врача:

— Вы знаете, что есть лекарства, которые могут заставить человека выглядеть мертвым?

Он открыл рот, на мгновение ошеломленный, но, наконец, сказал:

— Я слышал о таком. Но я не знаю, как их приготовить.

Легко было отбросить идею "лекарства воскрешения" как чистую фантазию, но это не было полностью правдой. Существовали определенные вещества, которые могли произвести эффект, очень похожий на возвращение из мертвых.

— Мне жаль это слышать, потому что я сама не знаю подробностей. Однако я слышала, что в состав входят дурман и яд рыбы-фугу.

Однажды, всего однажды, её отец рассказал ей историю. В далекой стране, говорил он, существует лекарство, которое может убить человека, а затем вернуть его к жизни. Для этого требовались несколько других ядов, помимо дурмана и яда рыбы-фугу. Эти вещества, каждое из которых обычно является сильным ядом, каким-то образом нейтрализовали друг друга, так что после небольшого периода субъект начинал снова дышать.

Естественно, отец Маомао никогда не делал этот препарат, и он не собирался рассказывать Маомао, как это сделать. Даже то, что она знала о дурмане и рыбе-фугу, было только потому, что она тайно прочитала книгу своего отца. Он, очевидно, никогда не представлял, что она сможет прочитать письменность этой далекой, странной страны. Это была его собственная вина, что он недооценил её, или по крайней мере её увлечённость ядами. Она выманила изредка посетителей из тех земель, чтобы они научили её, и постепенно собрала рабочие знания языка. К сожалению, её отец обнаружил уловку, прежде чем она прочитала всё, и просто сжег книгу.

— Вы действительно думаете, что Суйрей использовала такой неопределенный метод? — спросил доктор.

— Что она могла потерять? Она стояла перед наказанием. Если бы я была на её месте, я бы с радостью сделала ставку.

— Я не думаю, что для тебя понадобилась бы угроза гибели, чтобы это сделать.

Почему Джинши казался таким рвущимся в дело? Маомао проигнорировала его, чтобы не отвлекаться от разговора.

— Тот факт, что здесь нет тела, говорит о том, что она выиграла свою ставку. Если бы никто не подумал заглянуть до кремации, её победа была бы полной.

«Я просто не позволила ей уйти с этим».

Она улыбнулась, глядя на гроб. Внутри была неизвестная женщина, умершая от неизвестного. Это не казалось поводом для улыбки. Она была небрежной. Маомао не была настолько слабой, чтобы оплакивать смерть полного незнакомца. Есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться.

Смех поднялся из глубины её живота, хех-хех-хех. Что-то поднималось изнутри неё, что-то, что угрожало овладеть всем её телом.

— Если она жива, то я бы хотела встретиться с ней, — сказала Маомао, как бы сама с собой. Нет не для того, чтобы она могла арестовать женщину. Совсем другая причина.

Это был остроумие, которым, должно быть, обладала Суйрей, чтобы превратить так много дел в несчастные случаи, и наглость, чтобы добиться успеха. И, прежде всего, она имела смелость поставить на кон свою собственную жизнь, надеясь обмануть всех. Какая потеря это была бы, подумала Маомао, если такой человек просто умрет. Да, из-за неё были жертвы, но Маомао не могла отрицать свои чувства.

«Воскрешающий препарат. Мне нужно узнать, как его сделать!»

Эта мысль почти ошеломила её. Возможно, поэтому она внезапно засмеялась. Трое мужчин в комнате с недоверием посмотрели на неё.

Наконец, Маомао покашляла и посмотрела на доктора.

— Простите, но не могли бы вы обработать мне ногу? Похоже, рана открылась.

Маомао провела рукой по ноге, как будто все это время она не тащила её за собой. Бинты были пропитаны кровью.

— Скажите нам это, прежде чем вы исчезнете в своём веселье! Прежде! —  воскликнул Джинши, его возбужденный голос наполнил морг.

Глава 14 - Гаошун

Джинши закончил свою ванну и наслаждался чашкой вина. Казалось, что всё, что происходило в последние дни, вызывало только новые головные боли. Он был немного потерян. Как будто всё остальное, требующее его внимания, было недостаточно, всего на днях он чуть не погиб. После того, что они узнали в морге, дело с Суйрей было улажено с максимальной осторожностью. Это было наиболее удобно для всех. Он опросил работников морга, которые, якобы, привозили гробы, пока там находилось тело Суйрей, но странно, они утверждали, что не получали таких запросов.

Что касается самой дворовой дамы Суйрей, многое оставалось неясным. Причина, по которой она была так близка с доктором, заключалась в том, что её опекуном был учитель самого врача. По-видимому, этот учитель увидел талант Суйрей в медицине и принял её своей дочерью несколько лет назад, но больше ничего не было известно.

Джинши понял, что эта ситуация не исчезнет в ближайшее время, но это ничего нового. Много проблем оставалось нерешенными, просто накапливаясь. Единственное, что он мог сделать с такими вопросами, это помнить о них на будущее. Ему нужно было сосредоточиться на том, что он мог сделать в данный момент.

Джинши был удивлен треском угля, но, когда он посмотрел в окно, увидел, что мир стал белым от снега. Стало прохладно. Он поднял свой халат с дивана, где он лежал, и надел его.

Металлическое звонкое звучание дошло из входа; здание было спроектировано так, чтобы его можно было услышать практически отовсюду. Джинши знал, кто это мог быть.

Как и ожидалось, его помощник, с постоянно нахмуренным лбом, вошел в комнату.

— Она вернулась в безопасности, — сказал Гаошун.

— Извините, что всё время доставляю тебе столько хлопот.

Джинши поручил Гаошуну провожать Маомао, когда время становилось поздним. Ведь именно для спасения Джинши она повредила ногу. Он беспокоился, что, если оставит её одну, рана снова откроется.

Однако это было не единственное, что его беспокоило. Там был также эксцентричный Лакан. По всему, что Джинши мог судить, мужчина говорил правду о том, что является биологическим отцом Маомао, но отношение Маомао к этому делало ясным, что их отношения необычны. Во дворце все сходились во мнении, что никогда нельзя быть уверенным в том, что может сделать Лакан, и Джинши предпочитал не рисковать.

Лакан также имел отношение к тому, как Маомао достигла алтаря во время ритуала. Несомненно, солдат, который её ударил, уже глубоко сожалел о своих действиях.

Одним из спасительных качеств Джинши было то, что, в отличие от некоторых других людей при дворе, Гаошун мог хорошо понять его и знать, когда оставить его в покое, чтобы он мог работать. В конце концов, этот человек был назначен наставником Джинши практически с момента его отлучки от груди. Несмотря на краткое разлуку, когда Гаошун был отправлен на другую работу, он, безусловно, был одним из тех, кто знал Джинши лучше всего. Когда Джинши подумал о том, что жена Гаошуна была его кормилицей, он понял, что может никогда не отплатить этому человеку.

— Завтра мы будем в заднем дворце.

— Да, господин.

Гаошун достал две чашки и горшок. В нем была неприятно сладкая жидкость; им приходилось пить её каждый день, чтобы она полностью проявила свое действие. Гаошун налил содержимое горшка в две серебряные чашки, а затем первым взял глоток. Маомао с удовольствием бы взялась за эту роль, но нет смысла давать ей попробовать. Она не оказывала влияния на женщин. Гаошун нахмурился ещё сильнее, когда выпил эту жидкость, а затем подождал несколько мгновений.

— Кажется, всё в порядке. Ничего необычного.

Ничего необычного, кроме того, что вкус всегда был необычным. Смесь содержала порошковый вид картофеля, импортированного из другой страны, с очень особым побочным эффектом.

Картофельная мука была всего лишь одним из нескольких ингредиентов, которые Джинши и Гаошун должны были принимать ежедневно.

— Хорошо.

Джинши взял свою миску, наморщил нос и выпил всё содержимое одним долгим глотком. Он вытер капли жидкости с губы тыльной стороной руки, а затем принял стакан холодной воды от Суйрэн. Пять лет он пил это вещество, и так и не привык к нему.

— Вы не должны задерживать дыхание, когда на вас смотрят, — сказала Суйрэн.

— Я знаю это.

— Вы выглядите как маленький мальчик, когда делаете это.

— Я знаю это.

Джинши сел на диван, нахмурившись. Его тон голоса, способ речи, способ ходьбы и движения: он должен был постоянно обращать на это внимание.

Евнуху Джинши был двадцать четыре года. Он выпрямился, стараясь принять свою лучшую официальную маску, но вкус лекарства всё ещё оставался в его рту, заставляя его губу скривиться.

Гаошун нахмурился.

— Если вы так ненавидите его, вам не обязательно его пить, господин.

— Это то, что делает меня таким, какой я есть. Как евнух.

Прошло пять лет с тех пор, как нынешний император занял задний дворец. Пять лет, теперь почти шесть, Джинши продолжал носить эту искаженную маску. Год за годом он принимал лекарство, которое делало его не мужчиной. Он делал это даже тогда, когда император сказал ему, что он может делать, что хочет среди низшеранговых наложниц и любых дам менее престижных, чем они.

Гаошун прикоснулся рукой к морщинам на лбу.

— Если вы будете делать это достаточно долго, вы никогда не вернете свою функцию.

Джинши выплюнул воду. Он прикрыл рот рукой с укоризненным взглядом на Гаошуна. Гаошун посмотрел на него, как будто хотел сказать, что время от времени он будет высказываться.

— Ну, то же самое верно и для тебя! — сказал Джинши.

— Не совсем так. Ведь всего лишь в прошлом месяце у меня родился внук.

Гаошун хотел сказать, что его дети уже выросли, и ему не нужно больше детей.

— Напомни сколько тебе лет?

— Тридцать семь.

Если Джинши был правильно осведомлен, то Гаошун женился в шестнадцать лет, и пара имела по одному ребенку каждый год в течение следующих трех лет. Молочные братья Джинши. Он особенно близок с младшим сыном Гаошуна. Фактически, парень помог ему всего на днях, когда случился случай отравления пищей с водорослями. Молодой человек, который сопровождал Маомао в дом чиновника — это был он.

— Кто из двух старших детей?

— Мой старший сын. И я думаю, что мой младший мог бы найти себе жену в ближайшее время.

— Ему всего девятнадцать.

— Да. Столько же, сколько и вам, господин.

Гаошун специально не употреблял имя Джинши. Джинши был двадцатичетырехлетним мужчиной, который стал евнухом пять лет назад. Он никак не мог быть девятнадцатилетним.

Гаошун, очевидно, думал, что он делает какой-то смысловой акцент, заметил Джинши. Может быть, он считал, что Джинши должен поторопиться и найти себе женскую компанию, как сделал Император. Джинши перекрестил ноги и посмотрел на Гаошуна так невинно, как только мог.

— Я хочу погладить твоего внука. Скоро. — казалось, он хотел сказать, что они должны быстро закончить это задание.

— Посмотрю, что смогу сделать.

Гаошун принял горячий чай от Суйрэн и сделал глоток. Джинши, не обращая внимания на злобный взгляд своего помощника, выпил остаток своей воды.

Ещё один обычный раунд посещений императорских дам прошел без проблем. Супруга Лоулан казалось, что успешно интегрируется в задний дворец без каких-либо проблем. Перевод её туда был несколько насильственным, поэтому не было бы удивительно, если бы её присутствие вызвало раздор, но ни Супруга Гёкуё, ни Супруга Рифа не были настолько вспыльчивыми, чтобы позволить новой девушке добраться до них. Да, между ними возникли разногласия после рождения их детей, но это было исключительное событие; с тех пор они поддерживали отдаленные, но дружеские отношения.

Что касается Супруги Лишу, она была слишком скромной, чтобы начинать драки. Однако её фрейлины могли подстрекать её к этому; ему придется следить за ситуацией.

Для него жилище бывшей супруги А-Дуо стало печальным зрелищем под новым обитателем. Под прежней хозяйкой там не было ни одной бездарной мебели, но теперь, когда поселилась новая, павильон превратился в глазомерный показательный парад.

Отец Супруги Лоулан был человеком, которого бывший император, или, точнее, бывшая Вдовствующая императрица, очень любила; именно под его руководством количество дворовых женщин выросло до трех тысяч.

В настоящее время Супруга Гёкуё занимала первое место в расположении Императора, а Супруга Рифа — следующее, но как правитель он не мог ограничивать свои ночные визиты только теми наложницами, которых он больше всего предпочитал. Если задний дворец помогал поддерживать баланс сил в имперском дворе, то он мог и нарушить этот баланс. Император не мог позволить себе неправильно обращаться с Лоулан и, как Джинши понял, старался посещать её хотя бы раз в десять дней.

Это не могло не огорчить других супруг. Да, Император посещал их чаще, чем Лоулан, но кто знает, кто и когда забеременеет, а кто нет?

Тем не менее, совместимость что-то значила, и было ясно, что Лоулан не вызывает интерес императора так же, как некоторые из его других дам.

Глядя на неё, Джинши подумал, что, возможно, он мог бы понять почему. Когда дочь аптекаря проводила свои "уроки", Лоулан украшалась самым неожиданным аксессуаром — экзотическим орнаментом с перьями птицы из южных земель. Но хотя Лоулан иногда одевалась в стиле южных земель, другие разы она носила наряды северных племен. Как только она надевала одежду востока, она сразу же меняла её на платье с запада. И каждый раз её прическа и макияж менялись, чтобы соответствовать наряду. Это было достаточно, чтобы Император почувствовал, что каждый раз, когда он приходил, он видит другого человека. При таких обстоятельствах, он утверждал, ему было трудно находиться в настроении.

Супруга Лишу также представляла вызов для "настроения", но по другим причинам. Император отвергал отцовские предпочтения и отказывался касаться, не говоря уже о том, чтобы ложиться с девушкой, которая могла бы пройти за ребенка.

У Вдовствующей императрицы был большой шрам на животе, потому что она родила Императора в очень юном возрасте, её тело было слишком маленьким для такой задачи. Родовой канал был слишком узким, и ребёнок был доставлен, разрезав её. Было сомнительно, выживет ли мать после родов, но она и её ребёнок вышли относительно целыми. Кажется, операцию провел врач, недавно вернувшийся из-за границы. Его мастерство было настолько высоким, что, хотя она осталась с шрамом, способность Вдовствующей императрицы рожать детей осталась неизменной, и более чем через десять лет она забеременела и родила снова. Это были единственные потомки, которых бывший император когда-либо имел.

Однако была осложнение. Врач, который присутствовал при первых родах Вдовствующей императрицы (тогда супруги), оказался почти исключительно преданным Её Величеству, именно из-за своих действий во время тех первых трудных родов. Ребёнок, рожденный у супруги наследного принца в то же время, был заброшен, с трагическими последствиями.

Как мог Джинши не задаваться вопросом, какими были бы дела сейчас, если бы первый ребёнок нынешнего Императора остался живым?

Он покачал головой: нет ничего пользы от бессмысленных фантазий. И он думал, что Император должен поторопиться и заняться делом по производству нового наследного принца. В этом вопросе он и Гаошун были единомышленниками. После "урока" посещения Императора значительно увеличились.

Плоды труда Маомао могут прийти раньше, чем ожидалось.

Во время визита Джинши, главная фрейлина Гёкуё, Хоннян, исповедалась ему с беспокойством. Император снова посетил нефритовый павильон вчера, и ее госпожа выглядела очень усталой. Хоннян беспокоилась за неё. Растрепанный вид её черных волос говорил о больших усилиях, которые она прикладывала. Гаошун, казалось, понимал её. Хоннян, с своей стороны, не казалась против Гаошуна вообще, но так как у него уже была жена, которая заботилась о нём и докучала ему (каждая по мере необходимости), им придется рано или поздно разубедить её в любом интересе.

Все это заставило Джинши верить, что у него есть идеальное решение. Гёкуё согласилась без раздумий. Хоннян постаралась выглядеть обиженной, но тихо, казалось, приветствовала идею. Она сказала это трём фрейлинам, которые подслушивали у двери.

Казалось, Джинши сделал правильный выбор.

***

— Задний дворец, господин?

— Верно. Вернись к своей любимой работе.

Маомао полировала серебряную посуду до зеркального блеска. Когда она убедилась, что на ней нет ни малейшего пятнышка, она вернула ее на полку. Ее нога все ещё не совсем здорова, поэтому она выполняла большую часть работы, сидя на стуле, но Суйрэн старалась, чтобы у нее была работа. Она была по настоящему придирчивой.

Джинши ел мандарин. Буквально: он даже не снимал с него кожуру сам. Это делала Суйрэн, осторожно снимая тонкую кожицу и кладя каждый кусочек на тарелку перед ним. Какой избалованный ребенок.

Старый слуга, казалось, имел привычку потакать Джинши. Она накрывала его хлопковой курткой, когда было холодно, или охлаждала его чай, потому что он был горячим. Взрослому мужчине следовало бы стыдиться быть так обращенным.

— Похоже, что Госпожа Гёкуё стала отказываться от пути луны.

"Путь луны" был вежливым термином для менструации.

«Так что она, возможно, беременна».

Дважды пытались отравить госпожу, когда она была беременна принцессой Линли. Виновник так и не был найден. Маомао могла понять, почему Джинши мог быть беспокоен.

— И когда я начну свое новое задание?

— Возможно, сегодня?

— Возможно? Я бы предпочла это.

Так как мужчинам не разрешалось находиться в заднем дворце, она была свободна от возможности столкнуться с тем человеком, которого она не хотела видеть - имя которого она даже не хотела слышать. Возможно, Джинши организовал эту смену места работы с учетом ее интересов, или, возможно, это было просто удобное совпадение для него. Маомао решила, что ей все равно.

Она думала, что проявляет восхитительное самообладание, но тогда Суйрэн сказала:

— Ах, хорошие новости, дорогая?

Похоже, что Маомао не скрывала это так хорошо, как она думала.

— Не стоит говорить об этом, — сказала она.

— Жаль для меня. Я подумала, что наконец нашла подопечного, достойного моего обучения.

Маомао, немного испуганная улыбающейся Суйрэн, решила закончить свою работу как можно быстрее.

Глава 15 - Возвращение в задний дворец

Маомао с удивлением подумала:

«Раньше я думала, что мне не нравится это место, но, кажется, я ошибалась».

Она обнаружила, что жизнь в заднем дворце, теперь, когда она, наконец, вернулась, вполне подходит ей. Она выросла в другом месте, полном женщин, поэтому, возможно, задний дворец просто соответствует ей.

Её дни снова состояли из дегустации пищи, смешивания лекарств и небольших прогулок. Её нога всё ещё не зажила, и ей были даны ясные инструкции не слишком много выходить на улицу, но, по её мнению, она была в порядке, пока избегала чего-либо напряженного, что могло бы снова открыть рану. Честно говоря, её левая рука доказывала, что она далеко не такая хрупкая.

Вопрос о беременности Гёкуё всё ещё не был окончательно решен. Когда она была беременна принцессой Линли, у неё не было сильной утренней тошноты, и её предпочтения в пище почти не изменились. Кроме задержки менструации, не было никаких доказательств в одну или другую сторону.

Тем не менее, в Нефритовом Павильоне был введен запрет на разглашение информации, чтобы не рисковать. Если были те, кто не хотели видеть Гёкуё беременной, они, конечно же, захотели бы ударить в ранние стадии, когда беременность была бы наиболее уязвимой. Яд был только одной из многих проблем.

На всякий случай, сумасшедшему старику (т.е. Императору) было рекомендовано воздержаться от ночных посещений Нефритового Павильона на данный момент. Обычно это не было бы проблемой, но с тех пор, как Гёкуё начала применять то, что она узнала на семинаре для супруг, "обычное" уже не казалось применимым. Нельзя было предугадать, что может произойти.

«Может быть, я должна была немного смягчить уроки».

Но нет. Тогда Гёкуё и даже Император остались бы недовольными. Даже если конечный результат её подхода был тем, что она напугала Супругу Лишу и заставила женщин супруги Рифы считать Маомао ещё большим чудовищем.

Маомао, естественно, колебалась поднять эту тему самой с Императором — это едва ли что-то для служанки, чтобы поднять с Императором, поэтому она общалась через Джинши. Хотя она не могла явно высказать предложение, её надежда заключалась в том, что правитель будет продолжать посещать Гёкуё так же часто, как и раньше, ни больше, ни меньше. В конце концов, хотя Гёкуё не была единственной наложницей Императора если он вдруг стал посещать её реже, наблюдательная душа могла бы заподозрить правду.

К её удивлению, Император продолжал посещать её так же преданно, как и раньше, играя со своей очаровательной дочерью и проводя время в праздном разговоре с Гёкуё. Маомао вспомнила, как и в истории А-Дуо, что, возможно, не следует отмахиваться от императора как от помешанного на сексе. Или, опять же, возможно, Император лучше понимал последствия своих действий, чем она ему приписывала. Некоторые люди считали нынешнего правителя своего рода мудрым правителем и, хотя часть этого было связано с тем, что почти кто угодно выглядел компетентным после шута, которым был предыдущий император, Маомао верила, что нынешний правитель имел свои способности.

«Не то, чтобы это имело для меня какое-либо значение».

Пока он позволял жизни идти своим чередом и не взимал непомерные налоги, она была счастлива. Некоторые говорили, что настоящая разница между глупым правителем и блестящим заключалась в том, что глупый правитель считал, что люди неисчерпаемы, в то время как блестящий понимал, что у них есть свои пределы. Если это так, то нынешний Император, безусловно, последний. Тем не менее, она видела одинокие лица, которые он иногда вытягивал, поэтому она решила передать остальные учебные материалы. Они помогут ему скоротать время, если ничего больше. (Не нужно говорить, какого рода учебные материалы это были.) Она позаботилась о наличии нескольких разных книг на всякий случай, но, к сожалению, ни одна из придворных дам не проявила интереса к ним.

«Он просто должен обойтись двумерным...» — Маомао разместила материалы так, чтобы они были незаметными, но заметными, и к счастью, кажется, он их заметил.

Когда через несколько дней ей приказали подготовить ещё такие "материалы", она решила, что, возможно, "помешанный на сексе" — правильное слово, чтобы описать его.

В заднем дворце царила склонность к распространению слухов, скорее всего, из-за скуки, порожденной бесконечной рутиной и вечной нехваткой противоположного пола. Таким образом, когда фрейлинам нечего было делать, они оказывались болтающими на кухне. В качестве перекуса у них были остатки с последнего чаепития — сегодня это были лунсютан, конфеты из бороды дракона, лакомство из тонких волокон, которые тают во рту. В него был добавлен чайный лист, придающий ему слабый аромат

— Я не могла поверить в то платье, а ты? — сказала Инфа, одна из фрейлин Нефритового павильона, проглатывая конфету. Она была самоуверенной женщиной, готовой сказать, что думает.

— Это правда. Но то, что она носила недавно, мне понравилось. Западная одежда такая стильная, не так ли? — сказала Гуйэн мягким тоном. Она улыбалась, радуясь просто возможности насладиться сладким лакомством.

— Такая одежда сама выбирает своих носителей, — заметила Айлан. — Но на ней она никогда не выглядела плохо.

Высокая фрейлина не была большой любительницей сладостей и просто пила чай в данный момент. Инфа, чувствуя себя обиженной неверностью своих друзей, обратилась к своей последней опоре, Маомао.

— Да, конечно, — сказала Маомао, кивая и внутренне думая о том, как она ненавидит попадать в эти споры. Это было все, что она сказала в этой беседе.

Инфа, разочарованная в своих надеждах на поддержку, выпустила воздух из щек.

— Ну, я думаю, что Супруга А-Дуо намного круче.

Она злобно глотнула чай, не сжимая щеки. Гуйэн и Айлан ухмылялись друг другу.

— Ну вот! Оказывается, ты все это время была на стороне А-Дуо, Инфа!

— Я-я не была! — воскликнула Инфа.

Айлан просто ухмылялась.

— Тебе не нужно скрывать это. Я знаю, что мы служим госпоже Гёкуё, но никто не будет винить тебя за то, что ты чувствуешь.

— Я так не считаю!

Маомао слушала болтовню девушек, пока допивала свой чай. Она предпочитала соленые угощения; сахарные конфеты были слишком сладкими для нее. Она с удовольствием съела бы несколько соленых рисовых крекеров, чтобы освежить свой вкус.

Что касается того, о ком именно говорили Инфа и другие девушки, это была недавно прибывшая наложница Лоулан. У неё было одно необычное качество, которого было более чем достаточно для разговоров. Какое именно качество? Её одежда. Практически каждый раз, когда она появлялась, она носила наряд с различной индивидуальностью. Однажды она могла быть в западном платье, на следующий день она могла быть одета как наездник из одного из племен.

«Интересно, о чём идет речь».

Может быть, у неё просто слишком много денег. Если она продолжит менять наряды с такой скоростью, её павильон скоро будет забит одеждой. Ранее строгий Гранатовый павильон уже изменился до неузнаваемости, как будто новый житель намерен изгнать дух А-Дуо.

Это было и правильно, и неправильно. С одной стороны, задний двор был миром, в котором можно преуспеть, выделяясь; но с другой стороны, гвоздь, который торчал, как говорят, был бы забит. Лоулан могла бы оказаться таким гвоздем в обычных обстоятельствах, но ее отец был важным советником времен бывшего императора, поэтому не было молотка достаточно большого для этой работы.

«Это объясняет многое».

Этого было бы более чем достаточно, чтобы выгнать А-Дуо. Учитывая возраст Лоулан, это даже могло показаться немного запоздалым.

Тогда у Маомао возникла мысль. Не было ли бы более удобно для императора, если бы А-Дуо осталась в заднем дворце? Потому что она никогда не могла бы стать матерью страны, ее глаза были обращены прямо вперед; она была настолько проницательной и умной, что можно было бы пожелать, чтобы она родилась мужчиной. И теперь, в один миг, император потерял отличного советника и получил молодую женщину, которая могла бы оказывать влияние не только на задний дворец, но и на весь двор.  Возможно, ему не казалось это самой выгодной сделкой.

Он не мог просто игнорировать её, но ему не обязательно было быть слишком дружелюбным с Лоулан и позволить ей забеременеть. Поддержка наложницы действительно имела силу только во время малолетства ребенка. Как только мальчик становился императором, даже если у него был свой ребенок, такой человек мог оказаться совершенно ненужным.

«Что это значит?»

Маомао размышляла о возможностях, наливая себе еще одну чашку из маленького чайника.

Глава 16 - Бумага

Когда Маомао впервые за долгое время посетила медицинский кабинет заднего дворца, она обнаружила, что его постоялец все так же спокоен.

— Ах, давно тебя не видел, молодая леди, — сказал доктор шарлатан, счастливо наливая чай.

— В последнее время стало намного теплее, не так ли?

Он вежливо принес ей напиток, используя медицинскую трактат вместо подноса. Маомао схватила чай и трактат одновременно, желая высказать ему своё мнение о таком бесцеремонном обращении с таким ценным предметом.

Как всегда, в кабинете был только шарлатан. Она не могла поверить, как мало работы он на самом деле делал здесь. Он был счастливчик, что еще имел работу.

— О, всё ещё довольно холодно, — сказала Маомао, ставя корзину с бельем на его стол.

Да, в воздухе всё ещё была прохлада. Было достаточно холодно, чтобы пижма не решалась показывать свои лица. Возможно, доктор почувствовал, что стало теплее только потому, что он такой полный.

Маомао должна была собрать много трав с наступлением нового сезона, но перед этим она хотела сделать что-то другое, и именно это привело ее сюда сегодня. Обычно это не была бы срочная задача, но она была тем, кем была, а шарлатан был тем, кем был.

— Милостивый, молодая леди, вы только что пришли. Что вы делаете? — спросил доктор, когда Маомао вытащила что-то из корзины с бельем.

— Какой вопрос.

Из корзины Маомао достала набор для уборки и столько бамбукового угля, сколько смогла туда запихнуть.

— Мы будем убирать. Эту комнату.

Её глаза засверкали. Похоже, два месяца дисциплины Суйрэн оказали на неё влияние. Нечего делать в нефритовом павильоне, Маомао пришла в единственное место, где у неё была почти полная свобода. Она всегда считала, что медицинский кабинет был немного свинарником; теперь огонь был зажжен и он не мог быть потушено.

— Как такое возможно? — спросил врач, но его внезапная нахмуренность не спасла его.

Шарлатан не был плохим человеком; на самом деле, он был добродушным. Но это, Маомао знала, было совершенно отдельным от умения хорошо выполнять свою работу.

В соседней комнате от главного офиса находились шкафы, полные лекарств. Три стены были усеяны ящиками, настоящий рай на Земле для Маомао, но это не было всё радостью и солнцем. Да, там могло быть множество лекарств, но шарлатан ими пользовался. Те, которые он не использовал регулярно, покрывались пылью или могли быть съедены насекомыми. И здесь был враг сушеных трав: влажность. Расслабьтесь на секунду, и материалы начнут гнить. Чем теплее, тем влажнее. Им нужно было убрать все сейчас, пока не стало поздно.

Не то чтобы Маомао особенно любила убираться. У неё также не было особой причины помогать здесь, так как часто, когда она посещала медицинский офис, это было просто для убийства времени. Но все же она чувствовала, что должна. Чувство долга пронизывало её. (Как и чувство, что она была полностью испорчена Суйрэн.)

—  Вам не нужно все это делать, молодая леди. Наверняка кто-то другой может заняться уборкой, — сказал врач, звуча глубоко немотивированным. Тон его голоса заставил Маомао непроизвольно посмотреть на него так, как она обычно смотрит на Джинши. Просто говоря, это было, как если бы она смотрела в лужу, полную комариных личинок.

—  Хик! — Врач дрожал до самых усов. Вся его серьезность исчезла.

«Черт побери, перестань».

Он может быть шарлатаном, но он всё равно был её начальником. Она должна была хотя бы проявлять уважение к нему. В противном случае он мог не предложить рисовые пирожные в следующий раз, когда она появится. В заднем дворце было слишком много сладостей, но недостаточно соли.

— Да, мы могли бы попросить кого-то другого, но что, если они случайно перепутают некоторые лекарства во время работы? Что мы будем делать тогда?

Доктор молчал. Было не совсем правильно, чтобы Маомао приходила по своему усмотрению и решала убираться, но он тоже молчал об этом. Он едва мог выгнать её. Доктор, который был близок с Суйрей, действительно, они слышали, был наказан за пропажу дурмана. По словам Гаошуна, однако, этот человек был слишком талантлив, чтобы его уволить; вместо этого он просто получил снижение зарплаты.

Маомао приступила к пыльным полкам, открывая ящики по одному и протирая их тряпкой. Она выбрасывала все, что явно испортилось, и писала название каждого предмета на деревянной бирке. Оставшееся лекарство она клала в новые бумажные пакеты, а затем возвращала их на свои места.

Когда требовалась особенно усиленная активность, она просила шарлатана сделать это. Её нога всё еще не полностью заживала. И доктор был немного полноват, в любом случае; физические упражнения ему были бы полезны.

«Он, конечно, использует здесь хорошую бумагу».

Большинство бумаги, используемой среди населения, было низкого качества, одноразового типа. Бумага, которая долго сохраняется, была слишком дорогой для обычных людей. Вместо этого простолюдины писали большую часть своих записей на деревянных полосках. Вокруг было много дров, многие из них уже были нарезаны достаточно тонко, чтобы разжечь огонь. Именно это использовали люди. И когда они заканчивали, это удобно служило источником дров.

Фактически, нация когда-то экспортировала бумагу, но бывший император, или скорее его мать, бывшая императрица-вдова, запретила вырубку деревьев, из которых делалась самая лучшая бумага. Ограничение было немного смягчено с тех пор, но недостаточно, чтобы удовлетворить спрос. Почему императрица-вдова запретила вырубку деревьев? В то время никто не был безразличен к своей жизни, чтобы спросить, но учитывая, что сбор этих деревьев все еще был ограничен, Маомао предполагала, что должна быть какая-то причина.

В результате, в наши дни, за исключением самых лучших изделий, бумага делается из других деревьев, или трав, или старой ткани. Такие ресурсы менее доступны, чем деревья, и требуют времени для обработки, что делает их более дорогими, и всё это время и хлопоты заставляют производителей искать пути сокращения затрат, что приводит к низкокачественному продукту. Таким образом, бумага приобрела среди населения репутацию непомерно дорогой, но на самом деле не стоящей, и не смогла набрать обороты, несмотря на то что была более удобной, чем древесина.

Маомао выдохнула:

— Уф...

— Все закончено, молодая леди? — надеясь спросил доктор.

— Нет, только примерно наполовину.

Наступило разочарованное молчание. Маомао, однако, поняла, что половина работы — это примерно столько, сколько она могла надеяться сделать за день, учитывая огромный объем задачи, и решила заняться остальным на следующий день. Она оставила уголь в комнате, чтобы помогло впитать влагу. Однако ей все еще не хватало его, и она попросила доктора заказать еще.

Доктор массировал плечи, готовя закуску. Он принес сок из фруктов, налитый из керамической бутылки.

— Сладкое угощение, вот что нужно, когда устаешь, — сказал он, используя бамбуковую ложку, чтобы набрать пюре из каштана и сладкого картофеля на бумагу. Он передал одну порцию Маомао.

«Старик имеет изысканный вкус!»

Сладкий картофель был трудно достать в это время года, поэтому такая закуска была особенным излишеством; и к тому же, он подал ее на качественной бумаге, как если бы это было совершенно незаметно.

Маомао съела сладкий картофель одним куском, затем посмотрела на бумагу, теперь покрытую круглыми отпечатками пальцев. Материал имел заметный блеск.

— Вы используете отличную бумагу, — заметила она.

— О, вы заметили?

Это был небрежный комментарий, но, казалось, он привлек внимание доктора.

— Моя семья производит её. Мы даже поставляем её сюда, в двор. Впечатляюще, не так ли?

— Действительно так.

Это объясняло, как он оказался с ней. Это было не только лесть; Маомао видела, что это действительно материал высокого качества. Её отец всегда выбирал лучшее из худшего при выборе одноразовой бумаги для своих медицинских пакетов. Качественный материал был желателен, чтобы предотвратить проникновение влаги или рассыпание порошка, но где-то нужно было сэкономить, и ради пациентов это не могло быть в самих лекарствах. Но сбережения должны были быть сделаны, чтобы запасы не поглотили всю прибыль и даже больше.

«Может быть, я смогу уговорить его продать мне немного, знаете, со скидкой для друзей».

Ах, несправедливое преимущество. Она глотнула сока, размышляя, и он сладкий и теплый стек по её горлу.

«Не для меня», —подумала она и решила нагреть воду для чая. В медицинском кабинете всегда держался огонь, очень удобно в такие моменты.

— Вся деревня помогает его делать. Было время, когда мы даже думали оставить это, но к счастью, мы как-то выжили, — сказал доктор.

Маомао не просила историю жизни доктора, но сегодня он казался настроенным на разговор. В прошлом изготовление бумаги было достаточно для получения прибыли, поэтому его семья сосредоточилась на вырубке местных деревьев и их тщательной обработке, чтобы обеспечить продукцию. Было более выгодно продавать заграницей, чем на внутреннем рынке, поэтому их бумага стала все более важным товаром. В его детстве деревня была настолько богатой, что шарлатан-доктор мог просить сладости в любое время и есть столько, сколько ему хотелось.

По какой-то причине, однако, возможно, они просто стали слишком большими, деревня привлекла гнев бывшей императрицы-вдовы, которая запретила им срубать деревья, которые они использовали для изготовления бумаги. Им пришлось искать другие материалы для производства, но это неизбежно привело к снижению качества их продукции. Теперь торговые дома были недовольны ими и прекратили с ними деловые отношения.

Лучшие дни деревни были позади. Глава деревни, который, на самом деле, был отцом шарлатанского врача, был осажден деревенскими жителями, требующими, чтобы он что-то сделал. Он видел надпись на стене, что они больше не могут продолжать делать бумагу так, как раньше. Однако не все в деревне могли или хотели видеть эту реальность, и большая часть гнева сосредоточилась на главе деревни и его семье.

Маомао терпеливо слушала, наливая кипяток из заварочного чайника в чашку.

— У разбилось сердце, когда моя старшая сестра пришла сюда в задний дворец.

Деревня была основана в идеальном месте для производства бумаги, но не для чего-то ещё. Они решили переселить деревню, но не хватало ресурсов. В это время задний дворец искал больше дворцовых женщин, и поэтому старшая сестра врача ответила на призыв.

— Она смеялась и говорила, что в следующий раз, когда я увижу ее, она будет матерью для страны, но в конце концов я ее больше не видела.

Что именно делать с собой оставалось проблемой на новой земле. Нужно было больше ресурсов, и теперь младшая сестра шарлатана добровольно последовала за старшей в задний дворец.

— И, наконец, я решил пойти. У меня действительно не было другого выбора, — сказал шарлатан. По мере расширения заднего дворца неизбежно возникла потребность в большем количестве евнухов. Их было меньше, чем женщин, поэтому они стоили дороже.

«Он прошел через больше, чем я думала», — подумала Маомао, попивая свой чай.

Чем больше убираешь, тем больше видишь, что нужно убрать. Маомао успешно закончила работу с медицинскими шкафами на второй день, но теперь ее беспокоила соседняя комната. Шарлатан провел некоторую базовую уборку, похоже, но у него не было глаза для деталей. Маомао провела третий день отметая паутины с потолка и аккуратно протирая стены, а затем она хотела организовать оборудование. Она обнаружила, что у шарлатана было много всего, и всё, что он не очень часто использовал, он запихивал в одну из других комнат.

«Какая трата», — подумала она, осматривая следующую комнату. Ей сказали, что она не используется, но для Маомао это был клад. Она и шарлатан принялись за множество медицинских трактатов, Маомао с лучистой улыбкой на лице, а доктор выглядел довольно угрюмым. Таким образом, несмотря на недовольство шарлатанка, они провели семь полных дней уборки. В это время Маомао также пробовала пищу для Супруги Гёкуё но ничего необычного не произошло.

Примерно в это время, когда доктор с негодованием полировал ступку и пестик, в медицинский кабинет явился еще один человек. Шарлатан получил письмо.

— Что у нас тут? — сказал доктор. Он с нетерпением взял письмо, надеясь на возможность отлынивания.

— От кого оно? — спросила Маомао. В ее голове она была просто вежлива, но доктор ответил:

— Это от моей младшей сестры.

Он показал ей письмо, написанное на хрупкой, неровной бумаге, что заставило Маомао задуматься, не из водорослей ли она сделана. Это был типичный низкокачественный продукт, который обычный человек мог использовать.

«Я думала, он сказал, что его семья производит бумагу».

Может быть, сестра решила, что испорченная партия подойдет для написания письма родственнику.

Однако, когда доктор прочитал письмо, его лицо выразило шок, его глаза пронзили страницу. Маомао подошла к нему, любопытствуя, что происходит, но именно в этот момент плечи шарлатан опустились. Он слабо опустился на стул, опустил голову и бросил письмо на стол. Несколько слов бросились в глаза Маомао:

— Наше Императорское поручение может быть отозвано.

Но ведь доктор только на днях хвастался перед Маомао, как его семья поставляет двору бумагу!

— Интересно, что могло случиться, — сказал доктор, почти самому себе.

— И мы только что смогли начать производить больше товара...

Императорская комиссия, или скорее ее отсутствие, может иметь серьезные последствия для дохода семьи. Высокомерные типы, покупающие качественную бумагу, никогда не могли устоять перед идеей, что они используют тот же материал, что и император.

— Производить больше? — спросила Маомао.

— Они не начали экономить, правда?

Она погладила грубую бумагу письма.

— Они никогда этого не сделают. Они были более взволнованы работой, чем когда-либо, с тех пор как получили ту корову. Теперь она делает все то, что раньше делали люди. Почему это должно что-то изменить?

Изготовление бумаги требовало большого количества физического труда. Работа должна была быть легче с коровой, которая делала всю тяжелую работу.

— Но, если судить по этому образцу, я понимаю, почему двор не будет заинтересован, — сказала Маомао, подняв письмо и размахивая им перед доктором. Бумага низкого качества разваливалась, если она хоть немного промокла. Кроме того, неровная поверхность приводила к ужасному почерку.

Доктор молчал, как будто признавая, что качество работы было плохим. Наконец, он настолько наклонился вперед, что его голова оказалась на столе.

— Я просто не знаю, что не так.

Маомао, понимая, что сейчас не время для уборки, внимательно изучала бумагу. Большая часть бумаги, циркулирующей среди простолюдинов, была сомнительной чистоты, изготовленной из волокон разных растений. Из-за небрежного разрезания волокон, клей застывал неравномерно, что приводило к разрушению бумаги. Однако ее осмотр показал, что волокна этого образца были одинакового размера и тщательно измеренной толщины. Однако поверхность была неровной, и легкое потягивание было достаточно, чтобы оторвать уголок письма.

Маомао наклонила голову в любопытстве, перечитывая письмо еще раз. В нем говорилось, что семья все еще использует старые методы изготовления бумаги и те же материалы, что и раньше. Младшая сестра умоляла своего брата дать им совет, но, к сожалению, ее полу-человек брат был в отчаянии.

— Она упоминает проверенный временем способ изготовления бумаги. Какие именно методы вы используете?

Маомао закончила высушивать ступку и пестик и вернула их на полку. Затем она поставила чайник, чтобы помочь им расслабиться.

— Те же самые, что и у всех остальных, — ответил шарлатан.

— Разница в том, что наша семья очень требовательна к тому, как мы разбиваем материалы и как делаем клей. Больше я не могу сказать.

«Не такой разговорчивый на эту тему, да?»

Она сняла контейнер с чайными листьями с полки. Она перебирала их, пытаясь решить, какие будут хороши, когда некоторая крахмальная паста практически выскочила на нее. Она схватила её и бросила в чашку. Затем она снова поставила чайник на огонь, чтобы вскипятить воду.

— Вы также требовательны к воде? — спросила она.

— Мм. Мы используем ключевую воду, нагретую до очень точной температуры, чтобы клей застыл идеально. Больше я не могу сказать, это торговая тайна.

Это был тот самый шарлатанский доктор, которого она знала, подумала Маомао, ставя ещё одну чашку. Она наполнила ее горячей водой, затем тщательно помешивала ложкой, чтобы она не остыла, получая вязкую кашу. Чай из крахмала.

— А клей, вы варите его с водой, оставшейся после мытья риса?

— Нет, мы заботимся о том, чтобы растворить в нем пшеничную муку, как положено. В противном случае он плохо держится.

В момент, когда он заговорил, доктор прикрыл рукой рот, но для Маомао было неважно, используют ли они рисовую воду, пшеничную муку или что-то еще. Она поставила чашку с чаем из крахмала перед доктором.

— В таком случае, где вы держите быка? — сказала она.

— Боюсь, я не знаю этого.

Он посмотрел на нее, как будто спрашивая: "Почему крахмал?", но, тем не менее, начал пить горячую жидкость. Она прилипла к чашке, что сделало ее сложной для питья.

— Молодая леди, я думаю, вы ошиблись с пропорциями здесь. Это невозможно пить.

Маомао подала ему ложку.

— Прошу прощения. Я с радостью расскажу вам, как сделать это питьевым. Хотите попробовать?

— Что мне делать?

Маомао на мгновение положила ложку в рот, затем вставила ее в чай и энергично помешивала. Затем она сделала это снова, и снова.

— Довольно неприлично, —заметил шарлатан с хмурой миной, но он сделал так, как она ему показала. Когда он многократно вставлял ложку в рот и помешивал, происходили изменения.

— Он становится менее крахмалистым, — заметил он.

— Я так и думала.

— Фактически, теперь он почти водянистый.

Доктор выглядел впечатленным.

— Крахмал и клей довольно похожи, — предложила Маомао.

— Можно сказать так... Интересно, разбавляет ли слюна клей так же, как крахмал.

— Действительно.

Рот доктора раскрылся.

— Действительно что?

Он не был так быстр на подъеме, как хотела бы Маомао.

«Я практически тру его носом об это», — подумала она, но решила дать ему ещё одну подсказку.

— Волы, я полагаю, вырабатывают много слюны.

— Да, теперь, когда вы это упомянули, я полагаю, что это правда.

— Что, если бы вы узнали, где вол пьет воду? Просто чтобы быть уверенным.

Маомао, решив больше ничего не говорить, убрала чашки для чая и сразу же вернулась в Нефритовый Павильон. Шарлатан, должно быть, наконец понял, потому что он бросился писать письмо и поспешил из медицинского кабинета, чтобы отправить его.

Маомао обдумывала, что она будет делать, когда закончит уборку.

Но именно тогда, когда кажется, что все самое тихое, часто подстерегает беда.

Глава 17 - Как выкупить контракт

— Итак, сколько стоит выкуп контракта куртизанки? — спросил Рихаку. Они с Маомао сидели в комнате, соединявшей заднюю часть дворца с внешним миром. Когда Маомао услышала вопрос Рихаку, у неё отвисла челюсть. Поскольку он вызвал её лично, а не отправил письмо, она предположила, что у него есть какая-то новая информация об этом инциденте. Но это было то, что он хотел знать?

«Я просто знала, что он большая, тупая дворняга».

Рихаку схватился за голову, пока, наконец, не в силах больше этого выносить, он не стукнул кулаком по столу между ними и не воскликнул:

— Вы должны сказать мне, юная леди!

Евнухи, охранявшие входы с обоих концов комнаты, наблюдали за суматохой, но явно считали все это головной болью.

Очевидно, во время недавнего визита в Малахитовый дом Рихаку услышал какие-то разговоры о том, что кто-то выкупил контракт одной из дам. Одна из трех принцесс, не меньше. Рихаку, который действительно был очень увлечен Пайрин, одной из упомянутых принцесс, не мог оставить эту тему без внимания.

— На этот вопрос есть множество ответов, — сказал Маомао.

— Тогда для одной из самых лучших куртизанок.

— Я слышу тебя, — сказала Маомао, изучая его из-под прикрытых век. Она попросила у одного из охранников кисточку и чернильницу, а Рихаку предоставил немного бумаги.

— Рыночная цена, конечно, может измениться в мгновение ока, так что считайте, что это всего лишь предположение, — сказала она. Затем она написала на бумаге цифру 200.

Это было примерно то количество серебра, которое среднестатистический фермер мог рассчитывать заработать за год. Симпатичную дешевую куртизанку можно было бы заполучить примерно за вдвое большую сумму. Рихаку кивнул в знак согласия.

— Однако это исключает деньги на празднование, — проинформировала его Маомао. На фактическую цену выкупа куртизанки могут влиять такие факторы, как продолжительность осталось на её контракте и сколько денег она могла бы ожидать заработать за это время, но можно было бы оказаться, что придется заплатить почти в два раза больше этой суммы ещё сверху. Ведь обычаем района удовольствий было провожать своих дам самыми великолепными празднованиями.

— Скажите мне прямо. Сколько я должен ожидать заплатить в итоге?

Маомао немного запуталась от грустного взгляда Рихаку.

«Не так просто ответить на этот вопрос».

Пайрин завоевала себе множество клиентов и соответствующую сумму денег с момента своего дебюта в заведении. Она не задолжала борделю ни за одежду, ни за украшения для волос, и на самом деле её срок службы уже давно истек. Она оставалась в Малахитовом доме и продолжала зарабатывать, потому что её предпочтения случайно сделали её идеальной для работы куртизанок. Если бы цена выкупа женщины была чисто для покрытия её долгов, то цена Пайрин была бы практически нулевой.

«Сколько ей в этом году?»

Пайрин была старшей из трех принцесс, к которым она принадлежала ещё до рождения Маомао. Однако её кожа все ещё была блестящей, и она оттачивала свою специальность, танцы, многие годы. её молодой вид иногда вызывал слухи, что она оставалась молодой, высасывая сущность из мужчин. Существовали практики, так называемое фанжуншу, или "искусство спальни", которые, предположительно, позволяли как мужчинам, так и женщинам сохранять свою жизненную силу, занимаясь любовью, и Маомао иногда беспечно задумывалась, научилась ли Пайрин этим способностям.

Судя строго по возрасту, ценность Пайрин должна была быть нулевой, но её красота оставалась неизменной, так же, как и её энергия. В то же время старая госпожа не хотела, чтобы её три принцессы застаивались; она была бы готова переместить Пайрин, старшую из них, из этих дней. Маомао слышала, как она бормочет об этом во время последнего посещения дома.

Пайрин была образцовой куртизанкой, поддерживающей Малахитовый дом, когда он был на грани краха, но она не могла покоиться на этих лаврах навсегда, и Малахитовый дом не мог покоиться на ней. Он должен был вырастить новое поколение известных лиц, пока он был в подъеме, чтобы его текущий состав не оказался однажды старым и пыльным.

Маомао почесала затылок и задумчиво пробормотала:

— Если кто-то и купит Сестру, я имею в виду Пайрин, это будет один из двух человек.

Она просмотрела свою память. Скорее всего, это был кто-то, кого Пайрин хорошо знала; в Малахитовом доме не было так много новых клиентов.

Один из кандидатов был главой процветающего торгового бизнеса, расточительным тратителем, который был настолько добр, что продолжал посещать Малахитовый дом, даже когда у него были трудные времена. Приличный старик. Он часто дарил Маомао конфеты, когда она была маленькой. Он часто приходил не для ночевки, а чтобы выпить вина и посмотреть на танец или два. Он неоднократно говорил о том, чтобы выкупить Пайрин. Жадная старуха каждый раз отвлекала его от этой темы, но, если он снова поднимет эту возможность сейчас, она могла бы быть более открыта.

Другая возможность — это высокопоставленный чиновник, который является постоянным клиентом. Ещё молодой, только что перевалил за тридцать, Маомао не знала точно, какого рода чиновник он был, но когда она вспомнила о драгоценном украшении, которое она видела на рукояти его меча несколько лет назад, она поняла, что в то время он уже имел более высокий ранг, чем Рихаку сейчас. Наверняка с тех пор его повысили. Он казался достойным партнером для Пайрин в ночных развлечениях: она всегда была в отличном настроении после ночи с ним.

Одно только беспокоило Маомао в отношении этого второго жениха. По сравнению с неутомимой Пайрин, он часто казался немного...уставшим. Ей было жаль, как Пайрин будет справляться после выкупа её одним из этих мужчин.

Пайрин была красивой женщиной и превосходной танцовщицей, но в то же время она была известна тем, что никогда не уступала в постели. Говорили даже, что, когда она слишком раздражалась, её аппетиты могли распространяться не только на слуг борделя, но и на других куртизанок и учениц... Вкратце, она была неутолимой.

Именно это заставило хозяйку задуматься не только о возможности продажи контракта Пайрин, но и о том, чтобы позволить ей стать главой Малахитового дома. Также было возможно, что Пайрин просто покинет бордель, но её личность делала это маловероятным.

«Хотя это, вероятно, было бы самым мирным решением для неё».

Формально она бы вышла на пенсию, но ей могли бы разрешить принимать клиентов в особых случаях, а в свободное время она могла бы свободно любить. У неё было бы гораздо больше свободы, чем когда-либо прежде, что, вероятно, ей бы понравилось.

«Хммм...»

Маомао снова пристально посмотрела на Рихаку. Она думала, что ему лет двадцать пять. Он был подтянутым и мускулистым, его крепкие руки были именно то, что нравилось Пайрин. Не говоря уже о том, что, когда он впервые пришел в Малахитовый дом, он и Пайрин провели в её комнате два дня, и Маомао не видела их все это время, но Рихаку не казалось, что он был измотан после этого.

— Мастер Рихаку, сколько вы зарабатываете?

— Этот вопрос звучит немного нагло, — сказал Рихаку, немного обеспокоенно.

— Около восьми сотен серебра в год?

— Эй, не пытайся ставить цифры на людей, — нахмурился Рихаку, но не слишком сильно. Она заметила, что он немного снизил голос.

— Тогда двенадцать сотен?

На этот раз он ничего не сказал. Это предполагало среднюю сумму — примерно тысячу серебра в год. Довольно хороший доход на его возраст. Однако, чтобы выкупить высокопоставленную куртизанку, идеально было бы иметь хотя бы десять тысяч серебра в наличии. Ведь такие женщины могли запросить сто серебра за чашку чая или триста за ночную компанию. Рихаку вернулся, чтобы провести ещё две или три ночи с Пайрин с тех пор, как он впервые пришел. Ему придется тянуть свою зарплату, чтобы поддерживать эту привычку, но Маомао подозревала, что за этим стоит сама старая мадам. Скорее всего, она использует Рихаку, чтобы помочь Пайрин не стать слишком разочарованной.

— Недостаточно? — спросил Рихаку.

— Боюсь, что нет.

— А что, если я обещаю вернуть деньги, когда я добьюсь успеха в мире?

— Они никогда не позволят это. Они, вероятно, ожидают хотя бы десять тысяч наличными.

— Д-Десять тысяч?!

Рихаку был прикован к своему месту. Маомао не знала, что делать. Если бы он смог собрать деньги, он не был бы таким плохим женихом для Пайрин. Она, без сомнения, оценила бы его огромную выносливость.

Да, она бы это оценила - но это ли была любовь? Маомао не была уверена.

«Хммм», — подумала она снова. Она посмотрела на Рихаку, который явно был подавлен, и выдохнула.

Казалось, он думал в том же направлении, что и она. Он посмотрел на Маомао с непониманием и сказал:

— Если, гипотетически, я смогу собрать десять тысяч серебра, смогу ли я выкупить её контракт?

— Ты спрашиваешь, откажет ли Сестра тебе просто так? — холодно сказала Маомао. В тот момент глаза Рихаку стали немного красными, и он стиснул зубы. Она только упомянула возможность; она не сказала, что это произойдет.

«Хорошо, тогда нужно сделать только одну вещь».

Маомао встала и встала перед Рихаку.

— Пожалуйста, встаньте на мгновение, господин.

— Хорошо... — печально сказал Рихаку. Возможно, разочарованная собака - послушная, потому что он сразу же сделал то, что сказала Маомао.

— Хорошо. Теперь снимите рубашку, поднимите руки до уровня плеч и напрягитесь.

— Хорошо.

Рихаку начал делать то, что ему сказали, но он, кажется, вызвал тревогу среди стражников-евнухов. Они остановили его, прежде чем он смог снять рубашку.

— Не волнуйтесь, ничего неприличного не происходит, —сказала Маомао. — Я просто хочу посмотреть на него.

Несмотря на её заверения, евнухи не двигались. Рихаку все ещё открыто разочарованный, формально сел на стул.

— Если я сниму это, она не откажет мне?

— Если я о чем-то уверена, так это во вкусах Пайрин.

— Я сниму это, — быстро сказал Рихаку, и затем он это сделал. Он утихомирил возражения евнухов, показав свою должностную принадлежность.

Маомао обошла вокруг позирующего Рихаку, рассматривая его со всех сторон. Время от времени она образовывала квадрат ладонями и указательными пальцами, критически вглядываясь в него. У него было тщательно вылепленное тело военного офицера. Ничего не обвисало или проседало, и практически все было покрыто мышцами. Его правая рука была немного больше левой, что указывало на то, что он правша. Пайрин была голодна и съела бы почти что угодно, если бы не было другого выбора, но, как и все остальные, у нее были свои предпочтения. Если бы она была здесь в этот момент, она бы облизывала губы.

— Хорошо. Теперь нижняя половина.

— Нижняя половина? — плаксиво сказал Рихаку.

— Я настаиваю, — серьезно сказала Маомао.

Рихаку снял штаны, хотя он не выглядел в восторге, пока он не оказался там, где стоял только в плавках. Лицо Маомао не изменилось; она продолжала изучать его с почти научной строгостью.

Ноги и бедра Рихаку были так же прочны, как и остальная часть его тела, демонстрируя, что в его тренировочном режиме нет никаких дисбалансов. На его бедрах не было жира, и мышцы плавно переходили к суставам коленей, а затем опять расширялись к икрам.

«Действительно исключительные мышцы».

У него не было выпуклого живота, как у многих, кто часто посещал бордель; его кожа была здорового цвета.

«Просто тип Сестры».

Маомао заставила Рихаку принимать одну позу за другой, начиная думать, что у него может быть все, что нужно. Когда Рихаку начал привыкать к упражнению, он принимал позы с ещё большей энергией.

Наконец, Маомао была готова осмотреть самую важную часть.

— Теперь, если вы снимете свои... — она начала, но её прервало открытие двери с грохотом. Рихаку, который только что выглядел вполне энтузиастичным, побледнел. Евнухи выглядели так, будто они думали, что им может быть назначено наказание.

Что касается Маомао, у нее просто открылся рот.

— Что вы все здесь делаете? — спросил надзиратель заднего дворца (вены выделялись ярко на его виске) стоял в дверях, сопровождаемый своим помощником. Группа дворцовых женщин, которые притаились вокруг, надеясь подойти ближе к Джинши, разбежалась и даже падала в обморок, словно увидели нечто невыносимое.

— Добрый день, господин Джинши, — сказала Маомао мягко.

Некоторые вещи в мире были загадочными, подумала Маомао. Например, почему она сидела так формально прямо сейчас? И почему Джинши смотрел на нее с такой холодностью в глазах?

Рихаку поспешил домой, едва успев одеться. Маомао считала всю эту сцену смешной. Она также чувствовала, что это было несправедливо, но оставление солдата, казалось бы, только усложнило бы уже сложившуюся ситуацию, поэтому, возможно, лучше было, чтобы он ушел.

— Что ты делала? — повторил Джинши. Маомао взглянула на него, заметив, что красивые люди действительно страшны, когда их разозлишь. Джинши перекрестил руки и стоял внушительно перед ней. За ним стоял Гаошун с сложенными руками и безразличным выражением лица монаха, созерцающего Пустоту. Евнухи, выглядевшие усталыми, заняли свои места у дверей, хотя время от времени украдкой поглядывали на своего великолепного вождя.

— Он просто обратился ко мне за советом, — сказала Маомао. Она сообщила Хоннян в Нефритовом Павильоне, согласно протоколу. Она закончила стирку утром, и так как на сегодня не было запланировано чаепитий, не было нужды в дегустаторе пищи. У Маомао не было рабочих обязанностей до вечера.

— Совет, да? Тогда почему он выглядел так?

«Ах, вот в чём дело».

Несмотря на то, что охрана была присутствовала, признаться, что мужчина из заднего дворца был замечен в таком состоянии, было, безусловно, проблематично. Она решила разрешить очевидное недоразумение.

— Это было неподобающим, господин. Я его даже не трогала, я только хорошенько посмотрела.

Она попыталась подчеркнуть этот момент: она и пальцем не тронула его. Это было то, что она хотела, чтобы Джинши вынес из этого.

Однако Джинши плохо отреагировал; его глаза расширились, и он выглядел так, будто может упасть назад. Тем временем, Гаошун, казалось, переходил от размышлений о Пустоте к осознанию Освобождения. Маомао задавалась вопросом, почему он смотрит на нее с непоколебимым состраданием бодхисаттвы.

— Хороший смотрела, говоришь?

— Да, господин. Я просто смотрела.

— С какой целью?

— Думаю, это очевидно. Мне нужно было убедиться, что его тело будет удовлетворительным, и осмотреть его на месте было единственным способом.

В разговоре о том, кто выкупит контракт Пайрин, Маомао хотела учесть чувства своей сестры. Пайрин была женщиной, которая часто и много любила, и было бы идеально, по мнению Маомао, если бы она могла пойти к мужчине, за которого действительно заботится. Если бы Маомао считала, что Рихаку слишком далек от типа Пайрин, она бы наверняка не предложила ему дальнейший совет. Она не была такой легкомысленной.

Маомао выросла в Малахитовом доме, по крайней мере, пока её не забрал её старик. В юности за её воспитание отвечали Пайрин, Мэймэй и Джока, три принцессы, вместе со старой госпожой.

Пайрин была уникальной тем, что, хотя она никогда не рожала ребенка, её груди все ещё вырабатывали молоко, и именно это молоко кормило Маомао в детстве. Когда Маомао родилась, Пайрин только что закончила свое ученичество, но она уже была достаточно пышной. Маомао всегда думала о Пайрин как о "Сестре", но на самом деле это было что-то вроде "Мама". Кстати, она обращалась к Пайрин с такой неформальностью, чтобы Мэймэй и Джока не разозлились на неё.

Маомао подозревала, что Пайрий пойдет к одному из двух давних претендентов, она вряд ли получит жизнь, которую она действительно хочет. Тем не менее, Маомао не была уверена, что лучше для нее просто продолжать и оказаться похожей на старую госпожу.

Многие бывшие куртизанки отказывались от детей. Постоянное использование контрацептивов и абортивных средств лишало их матки силы воспитывать ребенка. Маомао не знала, так ли это было в случае с Пайрин, но, когда она вспоминала свои самые ранние дни, когда её укачивали в объятиях Пайрин, она подумала, что было бы жалко, если у Пайрин никогда не будет своих детей. Она была женщиной с огромными аппетитами, но её материнский инстинкт был также сильным.

Рихаку был безумно влюблен в куртизанку Пайрин. Он хорошо знал, что как куртизанка, она не была единственной женщиной, которой она предлагала свои услуги. Однако несмотря на то, что Рихаку иногда мог быть немного глупым щенком, в глубине души он был серьезным и прилежным человеком, и его решимость подняться в мире ради женщины была и глупой, и милой.

Одержимость Рихаку означала, что его пыл не внезапно остынет, и даже если однажды он перестанет любить, Маомао подозревала, что она сможет помочь уладить все вопросы, связанные с разрывом. Самое главное было то, что у него была безупречная выносливость.

И вот, когда она оценивала этот образец, появился Джинши. Как ответственный за дела в заднем дворце, ему, вероятно, не понравилось, что одна из его женщин встречается с каким-то случайным мужчиной извне. Маомао подумала, что он выбрал самое странное время, чтобы страстно увлекаться своей работой.

— Его тело — удовлетворительное?!

— Да, господин. Внешность — это только часть человека, но, конечно, можно надеяться, что она понравится.

Насколько она видела, Маомао могла бы дать Рихаку проходные оценки за его тело. Она уже пыталась решить, как объяснить Пайрин, что у нее не было возможности оценить последнюю и самую важную часть. Маомао сказала Рихаку, что ему потребуется десять тысяч серебром, чтобы выкупить Пайрин, но в зависимости от того, как будет подходить к этому вопросу, он мог заплатить всего половину этой суммы. Это будет зависеть, в частности, от того, что Пайрин о нем подумает.

— Внешность настолько важна? — Джинши, наконец, перестал нависать над ней и сел на стул. Его нога беспокойно стучала по полу; явно он все ещё раздражен.

— Я бы сказала, что да, — ответила Маомао, подумав, что ей кажется странно раздражающим, что Джинши из всех людей должен задать этот вопрос.

— Я должен признать, что я никогда не ожидал услышать это от тебя. Итак? Что ты думаешь о его внешности?

«Он просто полон вопросов».

Но это было бремя подчиненного — отвечать на каждый вопрос тех, кто стоит выше неё.

— Его тело имеет отличные пропорции. Он стройный со всех сторон. Ясно, что у него прекрасная физическая основа, и я считаю, что можно предположить, что он очень преданный. Он, должно быть, работает над своей тренировкой и физической подготовкой каждый день. Если мне пришлось бы угадывать, я бы подозревала, что он даже способен соответствовать военным стандартам.

Джинши был поражен заявлением Маомао. Она почти подумала, что он нашел её ответ удивительным. Его выражение быстро испортилось, пока он не выглядел явно раздраженным.

— Ты действительно можешь судить о человеке только по его внешности?

— Более или менее. Плоды привычки проявляются в плоти, если хотите

Когда предоставляешь лекарство клиенту, который неохотно говорит о себе, важно уметь определить, с кем имеешь дело. Любой аптекарь, достойный своей соли, приобретет эту способность, даже если не сознательно стремится к этому.

— А сможешь ли ты оценить меня по моему телу?

— Что? — Маомао сказала про себя. Она почти подумала, что на лице Джинши было намек на угрызения совести.

«Подожди...»

Может быть, он ревнует Рихаку? Это объяснило бы, почему он выглядел все более недовольным в ходе их разговора. Все из-за того, что Маомао слишком щедро хвалила физические качества другого мужчины.

«Не могу поверить этому парню», — подумала она с внутренним вздохом. — «Он просто должен быть уверен, что он более привлекательный».

Джинши имел красивое лицо. Такое красивое, что, если бы он был женщиной, он мог бы обворожить страну своими пальчиками; и даже будучи мужчиной, это не было бы невозможным. И все же несмотря на то, что его внешность была бесподобной, теперь он хотел хвастаться своим телом?

«Я имею в виду, мне всё равно».

Взгляд, который она бросила на тело Джинши, показал кого-то удивительно мускулистого и подтянутого. Ей не пришлось близко изучать его, чтобы понять, что он очень привлекателен. Но что с того? Он пытается предложить ей рекомендовать его Пайрин, если она считает, что он превосходит Рихаку в физической красоте? Кстати, она когда-нибудь упоминала Пайрин перед Джинши?

Пока Маомао размышляла обо всем этом, Джинши опирался локтями на стол и смотрел на нее сосредоточенно, сжимая губы. Евнухи, стоявшие на страже, выглядели испуганными, но все же очарованными его бурной внешностью. Что касается Гао Шуня, он смотрел на Маомао с полной спокойствия образа нирваны.

Маомао немного жалела Джинши, но она должна была быть ясной на этот счет: у Джинши не было того, что Пайрин считала самым важным у мужчины. Неважно, насколько прекрасны его другие физические черты, без этой важной вещи нет смысла даже говорить об этом.

— Я видела ваше тело, мастер Джинши, но, к сожалению, нет смысла, — сказала Маомао, хотя и неохотно. Обстановка в комнате мгновенно охладела. Гаошун перестал выглядеть святым в нирване и стал походить на преступника Кандата, когда нить паука порвалась.

— Мне очень жаль, что мне приходится вам это говорить, господин, — продолжила Маомао, — но вы просто не соответствуете моей старшей сестре.

— Что?

В этот раз Джинши звучал полностью ошеломленным. Гаошун прижал лоб к стене.

***

Рихаку мог только задаться вопросом, что происходит в этом мире. Человек, который вчера дал ему яростный взгляд из-за его маленькой оплошности, теперь стоял перед ним, и на его безупречно прекрасном лице была улыбка.

«Имя этого человека было Джинши», — вспомнил Рихаку. Джинши казался немного моложе Рихаку, но он также находился в доверии императора. С таким прекрасным лицом иногда возникали слухи о романе между Джинши и императором, но по крайней мере Джинши казался серьезным в своей работе; в этом отношении не было ничего, о чем можно было бы пожаловаться. То, как он мог заставить практически любого, мужчину или женщину, без ума от него, могло быть некоторой проблемой, но в остальном, по мнению Рихаку, в нем не было ничего неприемлемого. Что касается Рихаку, он не был заинтересован в другом мужчине, несмотря на его прекрасность.

Тем не менее, когда этот человек появился практически из ниоткуда и начал смотреть на него сосредоточенно, Рихаку немного потерялся в догадках, что делать. Он просто рад был, что рядом никого не было, чтобы видеть их. Они находились в здании офицеров, которое редко было очень многолюдным. Здесь базировался особенно эксцентричный командир, с которым все остальные предпочитали иметь минимальный контакт.

Говорили, что этот эксцентрик недавно часто бывал вне базы, и Рихаку подумал, что, возможно, его привлекли для помощи здесь. Рихаку сдал свои документы и попытался побыстрее выбраться из здания, чтобы не попасть во что-то сам, но как только он выходил из кабинета Лакана, он столкнулся с этим человеком. И теперь он стоял перед той загадочной улыбкой. Говоря о загадочности, адъютант, стоявший позади Джинши, был тем самым человеком, который просил Рихаку быть связующим звеном в борделе. По слухам, он был старым знакомым одного из начальников Рихаку. Он задавался вопросом, как этот человек знал пятнистую дворцовую женщину Маомао, но теперь все начинало становиться ясно.

— Могу я попросить у вас минуту времени? — спросил Джинши. Это был вежливый запрос, но Рихаку было трудно отказать. Хотя этот человек был моложе него, украшение с драгоценными камнями, висящее у его бедра, показывало более престижный цвет, чем у Рихаку. Если он не сделает то, что ему сказали, неизвестно, получит ли он когда-нибудь желаемое продвижение.

— Как пожелаете, — сказал он, и последовал за евнухами.

Они находились во дворе дворца, месте, куда офицеры часто ходили наслаждаться освежающим бризом летних ночей. Признаться, Рихаку не часто бывал здесь; он никогда особо не был чувствителен к эстетике. В этом сезоне прохлада в воздухе стала не только освежающей, но и просто холодной. В связи с временем года и временем суток, им можно было быть уверенными, что их не потревожат.

Летом цветы, называемые гортензиями с большими листьями, распускались бы в цветы, размером с вышитые мячики для рук. По-видимому, это были необычные цветы, привезенные из восточной островной страны, и в зависимости от дня цветы могли быть красными или синими. Командир сделал все возможное, чтобы их посадить здесь. Цветы немного напоминали сирень, но на данный момент они просто выглядели как короткие кусты. Рихаку иногда задумывался, не дал ли он этому человеку слишком много свободы, но слышал, что даже генералу трудно утверждаться перед этим человеком с моноклем, так что, возможно, делать было нечего.

Джинши сел в открытый павильон, затем показал Рихаку сделать то же самое. Не имея другого выбора, он сел, столкнувшись с евнухом.

Джинши опустил подбородок на сложенные руки и улыбнулся Рихаку сверкающей улыбкой. Его помощник, стоящий позади него, казался полностью привыкшим к этому, но Рихаку чувствовал себя немного смущенным. Это было смешно, но улыбка была настолько яркой, что он почти хотел отвернуться. Теперь он понял, что все разговоры о том, как Джинши мог бы свергнуть страну, если бы он был женщиной, были не просто пустыми сплетнями. Но он был мужчиной. Даже если у него чего-то не хватало, что обычно считалось важным.

Его нимфоподобная улыбка и шелковистые волосы могли обмануть, но его рост и широта плеч не оставляли сомнений. Он выглядел не слишком хрупким даже по сравнению со своим помощником, который явно выглядел как военный, и тот, кто был обманут нежной улыбкой, думая, что может сделать с этим человеком все, что захочет, скорее всего, узнал бы обратное, и это было бы больно. Каждое его движение было очаровательно элегантным, но также абсолютно эффективным и точным. Рихаку так думал, даже просто следуя за евнухом. Он также думал, что этот человек как-то знаком, но не мог его определить. Эта мысль преследовала его, хотя он только видел Джинши мельком; он никогда не видел его лицом к лицу. Чего хотел от него человек такого высокого положения?

— Мой слуга сообщает мне, что ты, мой мальчик, влюблен в кого-то.

Не будет ли это слишком глубоким мышлением, подумал Рихаку, если он почувствует, что шутка о "моем мальчике" была несколько ненужным ударом ножа? Ему понадобилась секунда, чтобы понять, кого Джинши имел в виду под своим слугой, но он понял, что в этом контексте это могла быть только тощая девушка с веснушками. Призадумавшись, он понял, что она, кажется, работала во внешнем дворце, Рихаку осознал, что она работала на этого евнуха, из всех людей. Он невольно прикоснулся рукой к подбородку.

Он всегда думал, что только человек с очень особыми вкусами мог нанять эту женщину в качестве личной служанки. Он никогда бы не подумал, что у этого великолепного мужчины могут быть такие вкусы.

Даже понимая, что ситуация, в которой Джинши их нашел, требовала некоторого объяснения, Рихаку был немного ошеломлен, поняв, что она рассказала Джинши о его желании выкупить контракт Пайрин. Может быть, именно это вдохновило его так сосредоточенно улыбаться ему. В его юном возрасте стремиться выкупить одну из самых красивых и почитаемых куртизанок во всей стране было действительно забавно.

И честно говоря, Рихаку не против, если Джинши думает, что он дурак. Пусть он смеется над Рихаку, но если он намеревается посмеяться над любимой Пайрин, то дела могут измениться.

Пайрин была хорошей женщиной. Не просто хорошей куртизанкой — хорошей женщиной. Он представил себе, как она улыбается ему в постели. Увидел, как она танцует, поднимая подол своего платья двумя пальцами. Подумал о том, как она подает чай, обращая внимание на каждую деталь.

Некоторые могут сказать, что это просто то, что должна делать куртизанка, и с такими людьми нет места для дальнейшего обсуждения. Но Рихаку не волновало. Ему было всё равно, настоящее это или нет. Пока он верит в это, это не имеет значения.

Он видел, как несколько его коллег потеряли себя в женщинах и азартных играх, и для окружающих его, возможно, он просто выглядел как ещё одна такая потерянная причина. Те, кто скажет ему, что Пайрин ему не подходит, без сомнения, имеют его лучшие интересы в сердце. И за это он благодарен, но он хотел бы, чтобы они бы ушли.

Рихаку пошел в Малахитовый дом по собственной воле. Часто он даже не видел Пайрин, но просто подавали ему чай в передней комнате учеником. И это было в порядке для него. Это была часть дела Пайрин быть недосягаемой, как цветок на далеком пике. Если она брала месячное серебро за чашку чая, кто был кем-то, чтобы сказать, что это жадность? Пайрин отдавала себя целиком и полностью быть куртизанкой; она была живым товаром. Те, кто утверждали, что она слишком дорогая, просто не понимали.

Вот почему, если кто-то, напротив, Рихаку пытался унизить Пайрин, Рихаку был готов стать физически агрессивным. Он прекрасно понимал, что это может стоить ему головы, но он мог смириться с этим, так сказать. Он никогда не компрометировал свои принципы, свои убеждения; и этот образ жизни, прямолинейный и неумолимый, всегда подходил ему. Если те, кто окружал его, думали, что он сошел с ума из-за какой-то женщины, пусть так считают.

На данный момент он сдерживал себя с усилием, сжимая дрожащие руки и смотря на Джинши.

— И что, если я сделаю это, господин?

Он осторожно не добавил "Это не ваше дело" или что-то ещё ненужно антагонистическое. Джинши, казалось, не обращал внимания на мрачный взгляд Рихаку; небесная улыбка оставалась неподвижной. Следующее, что сказал Джинши, шокировало Рихаку.

— Что бы вы сделали, если бы я сказал, что я возьму на себя стоимость покупки её контракта для вас?

Рихаку задержал дыхание, вскочил на ноги и ударил по столу. Гранитная поверхность отбросила некоторую силу обратно на него. Только когда дрожь прошла через всего его тело, он наконец смог заговорить.

— Что вы этим имеете в виду?

— Именно то, что я сказал. Сколько бы это стоило, чтобы выкупить ее? Двадцать тысяч; думаете, этого будет достаточно?

Для Джинши число казалось ничем, но Рихаку проглотил слюну. Двадцать тысяч — это не сумма, которую просто так отдают. Особенно не офицеру, которого едва знаешь. Разве Джинши уже говорил с Маомао о предполагаемой стоимости? Или эта сумма действительно была после мысли этого человека? Рихаку положил голову в руки.

Мысль проникла в его голову: если этот человек говорит о двадцати тысячах, как будто это было бы ничто, тогда половина этого была бы меньше ничего для него. Но он решил не теряться в наивной фантазии.

— Я в восторге от ваших слов, господин, — сказал он, — но я задаюсь вопросом, что могло бы побудить к такой щедрости по отношению к человеку, которого вы едва знаете.

Предложения, которые казались слишком хорошими, чтобы быть правдой, всегда имели подвох. Даже ребенок знал это, и Рихаку был достаточно умен, чтобы не забыть этого основного правила. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на мужчину напротив. Выражение лица евнуха не изменилось несмотря на то, что он предложил эту огромную сумму денег, хотя его помощник, стоящий позади него, выглядел слегка раздраженным.

— Моя кошка очень осторожна, но она не только согласилась поговорить с вами, она серьезно рассматривает вас в качестве возможного подходящего кандидата для женщины, которую она считает старшей сестрой.

"Кошка" должна была быть Маомао — это было значение её имени, и, когда Рихаку об этом подумал, он понял, что она действительно может быть похожей на кошку. Она могла быть подозрительной по отношению к другим, как бездомная кошка, но, когда была возможность получить еду, она подходила достаточно близко, чтобы её получить, брала все, что могла, и затем снова исчезала.

Рихаку никогда не хотел кошку. Если у него было бы животное, он бы предпочел собаку, что-то, что могло бы охотиться с ним.

Несмотря на выбор метафоры мужчины и отношение Маомао, по-видимому, она доверяла Рихаку хотя бы в некоторой степени. Правда, безразличие в её глазах ясно показывало, что ей было неприятно отвечать на его вопросы, но она все же отвечала на них. В конечном счете, это привело к этому разговору.

— Ты говоришь, что, когда недоверчивая кошка привязывается к кому-то, это достаточная причина верить в него, — сказал Рихаку, вызвав небольшой дрожь у Джинши. Он задался вопросом, не сказал ли что-то неправильное, но мягкая улыбка так быстро вернулась на лицо Джинши, что Рихаку задумался, было ли это его воображение.

— Я немного расспрашивал о тебе, — сказал Джинши. —Я узнал, что ты сын провинциального чиновника. Чтобы подняться по служебной лестнице в столице, тебе, должно быть, пришлось поработать немало.

— Достаточно справедливо.

Везде, куда бы ты ни пошел, были группы и фракции. Его отец был чиновником, да, но только региональным гражданским администратором. Это означало для Рихаку трудности и много времени, прежде чем кто-то на самом деле начал его серьезно воспринимать.

— Говорят, что вас открыл командир, обладающий острым глазом на талант, и поручил вам свой отряд.

— Да, господин, — неуверенно ответил Рихаку. Он задавался вопросом, насколько много этот человек узнал о нем. Внешне Рихаку должен был быть повышен после ухода командира маленького отряда из службы.

— И кто не хотел бы быть в хороших отношениях с многообещающим молодым солдатом? — продолжал Джинши.

Многие могли бы, но редко на сумму в двадцать тысяч серебра.

Рихаку действительно нужно было только половина этой суммы - или, на самом деле, если учесть его собственные вклады и все, что он мог бы собрать, даже только четверть. Одна четверть, или пять тысяч серебра. Разве этот человек действительно даст ему это? Рихаку почти тошнило от желания этого, но он покачал головой. Он серьезно посмотрел на Джинши и сказал:

— Я искренне ценю ваше доверие, и признаюсь, что я почти без себя от желания принять ваше предложение, но я не могу взять ваше серебро. Для вас она может быть просто ещё одной куртизанкой, но для меня она - женщина. Женщина, которую я хочу взять в жены. И если я не сделаю это своими деньгами, то какой я мужчина?

Рихаку смог сказать все это Джинши, хотя ему было утомительно постоянно быть настороже по отношению к тону своей речи.

Он думал, что Джинши может быть раздражен его отказом, но этой нимфоподобной улыбке не изменилось. Он даже подумал, что она, возможно, немного смягчилась. Затем улыбка перешла в смех.

— Понимаю! Боюсь, я был довольно грубым.

Он встал, абсолютно изящный, пробежал пальцами по волосам. Выглядя, словно он вышел из картины классической красоты, он стоял там с удовлетворенной улыбкой на лице.

— Думаю, может быть, есть что-то, о чем я захочу поговорить с вами позже. Вам не помешает?

— Что бы вы ни пожелали, господин, — сказал Рихаку, встал и почтительно сжал кулак, склонившись. Прекрасный евнух ответил коротким кивком, после чего он и его помощник ушли домой. Рихаку смотрел, как Джинши уходит, почти ошеломлен его изяществом, пока они не скрылись из виду.

Наконец он пробормотал: "О чем это было?" и почесал голову, действительно озадаченный. Его сердце немного опустилось, когда он почувствовал лысину, которая осталась там, где его волосы сгорели. Затем он снова сел и бормотал:

— Что мне делать...?

Он должен будет попытаться показать свою лучшую сторону перед своими начальниками на следующем тренировочном занятии. Или, может быть, он мог бы взять на себя больше работы. Нет, нет, было что-то более важное. Он напишет письмо женщине, с которой он надеется быть связанным когда-нибудь. Он не просто возьмет её односторонне. Он хочет знать, что она чувствует. Что бы она ни ответила, это может быть только из вежливости, но он положит на это свою веру; это будет то, что поддержит его.

— Хорошо, — сказал Рихаку, засунув руки в рукава и быстро направился из двора. Он задумался, какая ветвь будет лучшим дополнением к его письму.

***

— Маомао, для тебя есть письмо, — сказала Гуйэн, протягивая пачку деревянных пластинок для письма. Маомао взяла и развязала узел, чтобы обнаружить, что пластины были покрыты легким, плавным почерком. Это был ответ на сообщение, которое она отправила в Малахитовый дом несколько дней назад.

"Старушка может говорить, что хочет, но я всё равно зарабатываю немалоЦ".

Письмо было от Пайрин. Маомао почти могла видеть, как её чувственная старшая сестра выпячивает свою обильную грудь.

— Кроме того, я все ещё жду принца на белом коне, чтобы забрать меня.

В одной далекой стране, на белых конях, говорят, ездят принцы, когда они пришел, чтобы спасти запертых молодых девушек. Пайрин все ещё была женщиной, и у нее были женские мечты. Может быть, уже немного поздно называть её молодой девушкой, она уже была с большим количеством джентльменов, которых нельзя было пересчитать на пальцах обеих рук, но она не отказывалась от фантазии. Может быть, эта упрямость была частью того, что сохраняло её молодость так долго.

«Я подозревала это».

Если перспектива была кем-то, кто ей нравился, ей даже не нужно было этих десяти тысяч серебра. Ему просто нужно было сыграть роль её "принца". Роль требовала абсолютной физической силы и выносливости, а также чего-то, что было у большинства мужчин, но не было у евнухов. Добавьте немного театральности и немного денег для празднования, и это сработает. Нет, не нужно было выкупать Пайрин, но сообщество не сидело бы и смотрело, как она уходит, не отметив этого случая.

Сама старая госпожа однажды сказала Пайрин:— Если ты хочешь уйти на покой, я не буду тебе мешать. Но у нас будет вечеринка, которая станет самой лучшей вечеринкой.

Это было довольно заметное замечание от женщины, которая обычно была такой скупой. Когда Пайрин покинет сцену, это будет отмечено, как полагается одному из самых красивых цветов радости. Куртизанка имела свою гордость, в конце концов. Таким образом, для мужчины, который подходящим образом впечатлил Пайрин, даже старая госпожа не стала бы выжимать слишком много. Но, конечно, пять тысяч или около того на празднование. Тот, кто не мог найти хотя бы такие деньги, не подходил для Пайрин, и если у них были деньги, но они отказывались их тратить, это показывало бы их ещё хуже.

Маомао снова закрыла письмо и положила его на полку в своей комнате. Когда она вышла в коридор, она обнаружила, что Джинши впервые за несколько дней посещает нефритовый павильон. В последний раз, когда они расстались, он выглядел грозным, но сегодня он казался в хорошем настроении. Маомао пошла на кухню, чтобы приготовить чай, задаваясь вопросом, что могло его так обрадовать.

«Да, даже если десять тысяч недостижимы, пять тысяч должно хватить».

Если Рихаку продолжит свое стабильное продвижение вверх по рангам, он должен сможет накопить такую сумму в течение нескольких лет. Остальное будет зависеть от удачи. Если Пайрин будет манипулироваться старой женщиной, это будет конец. Рихаку просто должен вытащить её оттуда до этого.

Во всем этом не было места для Маомао. Было только одно, что её беспокоило.

«Наверняка он не пойдет в долги, чтобы получить деньги, правда?»

Если он взял бы займ, чтобы получить наличные, госпожа это почуяла бы, и все было бы кончено.

— Как я могу позволить Пайрин пойти к мужчине, погрязшему в долгах? — она бы потребовала. Маомао была довольно уверена, что Рихаку не сделает ничего такого глупого, но она не могла быть уверена.

С такими мыслями, она добралась до конца письма -где обнаружила нечто очень тревожное.

— Какой-то человек приходил и говорил о выкупе контракта. Я думаю, у учеников возникли неправильные представления.

Какой-то человек. Правильно, подумала Маомао. Было необычно, что Пайрин была так непрямолинейна, но Маомао прекрасно знала, о ком она говорит.

Глава 18 - Синие розы

Холод постепенно ослаблял свои хватки на мир, и первые намеки на весну были в воздухе. Когда Маомао стояла, высушивая постельное белье, она чувствовала, что может поддаться искушению теплого, приятного солнца, но она покачала головой (нельзя спать на работе!) и заставила себя сосредоточиться на своей работе.

Время проходило быстро, когда дни были полными и удовлетворительными. Но, несмотря на это, два месяца, проведенные ею на службе у Джинши, казались бесконечно долгими.

Иногда ей все ещё хотелось полюбоваться на набитые полки лекарств в кабинете внешнего дворца, но она могла исправить эту проблему здесь; она могла поработать с шарлатанским врачом, чтобы привести задний медицинский кабинет дворца в порядок. Тем временем, она могла положиться на Гаошуна, чтобы получить все, что ей нужно из архивов. Было бы ещё лучше, если бы она могла свободно выходить из заднего дворца, но, ну что ж, нельзя всего добиться. Пока она служила здесь, она не могла ожидать, что сможет приходить и уходить по своему усмотрению.

Беременность Супруги Гёкуё становилась все более и более очевидной. её менструация все ещё не возобновилась, и теперь она также испытывала усталость. её температура немного повышалась, и казалось, что она чаще ходит в туалет, чем обычно. Принцесса Линли иногда прикладывала щеку к животу Гёкуё и улыбалась, как бы намекая, что она знает, что там что-то есть.

«Могут ли дети это понять?»

Линли махала ручкой животу Гёкуё, когда Хоннян уносила её на дневной сон.

Дети — самые загадочные существа.

Принцесса начала самостоятельно ходить; Император подарил Линли пару красных туфель, в ответ она доставляла головную боль дворовым дамам. Она также стала более выразительной; если вы давали ей мягкую и приятную булочка, она широко улыбнулась в ответ. Фрейлины в Нефритовом Павильоне не имели своих детей, но, по-видимому, обладали материнским инстинктом, ведь они бесконечно лелеяли маленькую принцессу.

Хоннян часто говорила: "Может быть, у меня скоро появится свой ребенок", но другие женщины, включая Маомао, не знали, как на это отвечать. Хоннян выглядела обеспокоенной, когда говорила об этом, но никто не ожидал, что преданная главная фрейлина уйдет со своего поста. Даже если бы появилось подходящее предложение, другие женщины, скорее всего, сделали бы все возможное, чтобы остановить Хоннян. Именно она позволяла Нефритовому Павильону функционировать с таким небольшим штатом.

«Ах, быть слишком талантливым может иметь свои трудности».

Маомао начала развлекать принцессу Линли, когда у нее не было другой работы. Травма ноги была ещё одним фактором. Вместо того, чтобы занять занятых и способных фрейлин принцессой наряду со всеми их другими обязанностями, не было ли более эффективным позволить женщине, которая ничего не делает, кроме как пробовать еду, присматривать за ней? Таким образом, в этот день Маомао снова оказалась играющей с принцессой Линли, которая строила кучи деревянных блоков (специально изготовленных из легких материалов), а затем сбивала их. Она также проявляла интерес к иллюстрированным книгам, поэтому Маомао копировала картинки из книг, которые она попросила Гаошуна одолжить ей, подписываю каждую из них. Линли было всего два года, но Маомао слышала, что никогда не рано начинать. К сожалению, Хоннян преждевременно прекратила её образовательные усилия, когда конфисковала картинки.

— Рисуй цветы, как обычный человек, — указала она, указывая на цветы во дворе. По-видимому, несмотря на то, насколько отличными могли быть рисунки, изображения ядовитых грибов были запрещены.

Так Маомао проводила время, пока однажды не появился великолепный евнух впервые за долгое время, принеся с собой неприятности.

— Синие розы, господин? — спросила Маомао, глядя на евнуха с некоторым утомлением.

— О, да. Все очень заинтересованы, понимаете ли.

Джинши выглядел, будто находится в некоторой затруднительной ситуации. Для женщин дворца он выглядел красивым даже в своем беспокойстве, и в этот момент три пары глаз наблюдали сквозь щель в двери. Маомао решила проигнорировать их. Вскоре после этого Хоннян, сама выглядевшая раздраженной, схватила владельцев этих глаз, довольно ловко, можно добавить; двоих правой рукой, одну левой — за уши и утащила их прочь. Маомао решила и это проигнорировать.

— Такое умелое обращение, — прокомментировал Гаошун, замечание, которое Маомао решила оставить при себе.

Вернемся к предмету разговора.

— Все хотели бы полюбоваться некоторыми из этих цветов, — сказал Джинши.

И по какой-то причине именно ему предстояло их найти.

«Я знала, что будут неприятности».

— Вы хотите, чтобы я их нашла? — спросила она.

— Я подумал, что ты что-то о них знаешь.

— Я аптекарь, а не ботаник.

— Просто казалось, что это может быть в твоей компетенции — слабо предложил Джинши.

— О, очень убедительно, господин, — весело сказала Гёкуё из своего положения на диване. Рядом с ней была принцесса, попивающая сок. Кто-то где-то (Джинши утверждал, что не знает кто) предположил, что одна из служанок Гёкуё может что-то знать на эту тему. Это хотя бы объясняло, почему он здесь.

«Может быть, это был шарлатан?»

Это было не невозможно. У добродушного старого пердуна была дурная привычка переоценивать способности других.

Маомао не была полностью лишена знаний о розах. Она знала лепестки производило масло, которое служило средством для красоты кожи — куртизанки использовали его периодически. Она заработала немного карманных денег, паря лепестки диких роз с их сильным ароматом, чтобы сделать это.

— Мне известно, что такие цветы когда-то цвели на территории дворца, — сказал Джинши, скрестив руки. Хоннян, явно закончив дисциплинировать трёх подслушивающих, вошла с свежим чаем.

— Кто-то явно видел видения.

«У меня икра чешется».

Её рана сводила её с ума, пока она заживала. Маленькие благословения: её ноги были скрыты под столом, поэтому она могла почесать её пальцами другой ноги. Но каким-то образом это казалось вызывающим зуд в других местах.

— Я слышал только от одного человека, но в ходе расследования я обнаружил несколько людей, которые подтвердили это, — сказал Джинши, его выражение было трудно прочитать.

— Опиум когда-то широко использовался здесь?

— Это было бы концом чертовой страны, если бы опиум попал в обиход!

Супруга Гёкуё и Хоннян посмотрели на Джинши с широко раскрытыми глазами из-за внезапной смены тона. Гаошун нахмурился и вежливо покашлял. Гнев оставался на лице Джинши ещё на мгновение, но на следующую секунду небесная улыбка вернулась. Маомао почти мольбой посмотрела на него. Ей просто не нравилась эта улыбка. Гёкуё с удовольствием наблюдала за ними, хотя сама Маомао не была в восторге.

— Не могли бы вы, пожалуйста? — сказал Джинши.

«Ого! Личное пространство!»

Он продолжал приближаться, но она не хотела, чтобы он был ближе, чем уже был. Наконец, она вздохнула.

— Что вы хотите, господин?

— Я хотел бы, чтобы они были готовы к садовой вечеринке в следующем месяце.

Пришло время весенней вечеринки. Действительно ли прошло так много времени с последней? Эмоции Маомао только угрожали взять верх над ней, когда у нее возникла мысль.

«Что? В следующем месяце?»

— Мастер Джинши, вы знали об этом?

— О чём? — спросил он, любопытствуя.

Он не понимал. Конечно, нет. Не могло быть синих роз, и не могло быть синих роз, и это не была проблема цвета.

— Пройдет ещё как минимум два месяца, прежде чем появятся какие-либо розы в цвету.

Его молчание было её доказательством: он не имел ни малейшего представления. Конечно. У нее начиналось плохое предчувствие. Он собирался настоять на этом вопросе, и ей это не понравится.

— Я как-нибудь откажусь... как-нибудь. — Плечи Джинши опустились.

— Могу я задать вам один вопрос, господин? — сказала Маомао.

Джинши с надеждой посмотрел на неё.

— Неужели это требование пришло от определенного военного командира?

Это было единственное, о чём она могла подумать, учитывая обстоятельства.

«Это объяснило зуд».

У неё были подозрения; и её тело реагировало, отрицая это имя, которое она не хотела слышать.

— Действительно. Лака...

Джинши прикрыл руками рот, прежде чем смог произнести это имя. Гёкуё и Хоннян посмотрели на него, озадаченные.

Он, конечно, говорил о нем.

«Тогда нет другого выхода».

Если он вовлечен, то она несет определенную ответственность.

— Я не знаю, смогу ли я вам помочь, — сказала она, — но я попробую.

—Ты уверена?

— Уверена. Но мне понадобятся несколько вещей и место.

Просто убежать от этого вызова было бы слишком раздражающе. Ей ничего не хотелось больше, чем сорвать эту лупу с той глазастой морды и разбить ее.

***

Весенний садовый праздник должен был проходить среди пионов. Обычно он проводился немного раньше, но люди постоянно жаловались на холод, поэтому его перенесли. Может быть, им следовало сделать это раньше, но изменить прецедент было сложно.

Красный ковёр был расстелен, а в саду были установлены длинные столы, окруженные стульями. Музыканты беспокойно настраивали свои инструменты, готовые начать играть в любое время, когда их понадобится. Женщины спешили туда-сюда, убеждаясь, что всё в порядке, в то время как молодые военные мужчины гладили свои ещё недоразвитые бороды и наслаждались видом.

За всеми ними был установлен занавес, и кто-то за ним шумел. Худенькая девушка, практически истощенная, фактически, держала гигантскую вазу с цветами. В ней были разноцветные розы, хотя ещё было слишком рано в году для них.

— Ты действительно сделала это, — сказал Джинши, глядя на розы, чьи почки ещё не раскрылись. Цветы были красными и желтыми, и белыми, и розовыми, и да, синими, а также черными, фиолетовыми и даже зелеными. Когда Маомао обещала попытаться создать синие розы, никто не представлял себе эту панораму цветов. Джинши был ошеломлен, размышляя, как она это сделала.

— Могу сказать, что это было непросто. Я даже не смогла заставить их расцвести, — с сожалением сказала Маомао. Ей не жаль было не справиться с задачей для Джинши, сколько она была разочарована, что не смогла осуществить все точно так, как она представляла себе. Джинши уже знал, что она такая, но это все равно его раздражало.

Это его очень раздражало.

— Нет, это будет вполне нормально.

Он взял розу, из стебля капала вода.

— Хм?

Казалось, что-то не так. Но на данный момент ему было все равно; он вернул розу обратно в вазу.

Он все ещё удивлялся тому, что, хотя она согласилась только на синие розы, Маомао создала настоящую радугу. Как бы она это ни сделала, она выглядела, как будто может рухнуть от чистой усталости. Он поручил её заботе официанток Нефритового Павильона, пока сам взял вазу и поставил её рядом с почетным местом. Даже в виде бутонов, а не цветов, розы были более чем достаточны, чтобы украсть внимание пионов; все, казалось, замечают и все были поражены.

Среди собравшихся чиновников разнеслись шепоты, а также некоторые насмешливые храпы: это было невозможно.

Джинши был во благоустроенном милости Императора. Более того, хотя он понимал, что это звучит как высокомерие, он знал, что его внешность достаточна, чтобы захватить дыхание у большинства людей. Но несмотря на все это, у него все равно были свои враги. Чтобы наслаждаться перспективой молодого человека, который размахивает своим весом с Императором, нужно быть лишенным амбиций, и большинство чиновников были все, кроме этого. Джинши никогда не позволял своей нимфоподобной улыбке исчезнуть, убеждаясь, что его осанка идеально прямая, когда он подходил к пьедесталу. Император с его громадной бородой сидел там, окруженный красивыми женщинами.

Взгляды, сосредоточенные на Джинши, скрывали множество разных мыслей и чувств. Похоть была в порядке — с ней можно было делать многое. Ревность также. Очень просто использовать. Что бы ни чувствовал человек, пока ты знаешь, что это, есть способы справиться с этим.

Гораздо более проблематично, когда человек трудно читаем. Джинши посмотрел на чиновника, сидящего слева от Императора. Полные щёки и глаза, которые никогда не выдавали, что он думает. Если Джинши немного неудобно рядом с ним, кто его винит?

По мнению этого человека, Джинши был просто молодым выскочкой, и ещё и евнухом. В один момент он мог казаться, что внимательно изучает Джинши; на следующий момент, казалось, что он смотрит на пустой воздух. Улыбка этого человека была двусмысленной, не поддающейся точной интерпретации.

Это был Шишоу, отец одной из супруг, находящейся в заднем дворце — Лоулан. Он имел имперскую привязанность во время предыдущего правления, не императора, а его матери, и продолжал властвовать над нынешним правителем.

Это было нехорошо.

Тем не менее, Джинши никогда не позволял своей улыбке исчезнуть.

По крайней мере, не намеренно.

Затем его взгляд перешел с Шишоу, стоящего слева от императора, на мужчину, сидящего справа от императора, и их глаза встретились. У этого мужчины был монокль в одном из его лисьих глаз, и он ел куриное крылышко, не обращая внимания на приличия. Казалось, он думал, что он делает это незаметно, но он кусал крылышко, пряча еду в рукав, затем делал ещё один небольшой кусочек, прежде чем снова спрятать его.

В данный момент это был человек, которого Джинши считал самым опасным — Лакан. Он, казалось, изучал голову высокого чиновника, стоящего рядом с ним. Затем, будто куриное крылышко было недостаточно, он протянул руку и снял шляпу чиновника. Что он мог подумать?

По какой-то причине к шляпе был прикреплен клок черного пуха. Лакан изобразил вид удивления. Когда они поняли, что они видят голую голову этого человека, три чиновника напротив него замолчали.

Это была жестокая шутка, обнажившая (признанно хорошо сделанный) парик. Некоторые люди посмеялись над этой детской шалостью, некоторые были открыто раздражены, а некоторые старались сдержать всплеск гнева. Джинши не был единственным, кто не мог сохранить безразличное выражение лица.

Однако ему не следовало смеяться, поэтому он каким-то образом владел своим лицом и вместо этого преклонил колени на ковре. Он протянул императору вазу с розами, который погладил свою бороду и кивнул с открытым удовольствием. Джинши удержался от вздоха и с уважением отступил.

Лакан театрально осмотрел розы, на этот раз с сушеной виноградиной в пальцах. Джинши не мог не задаться вопросом, почему ничего не происходит после его неудач в обращении с людьми.

***

— Тебе больше не следует ходить в Хрустальный павильон, — сказала Инфа, положив голову Маомао на колени. Они находились в открытом павильоне, некоторое расстояние от банкета. Инфа была очень обеспокоена Маомао, и продолжала наблюдать за ней внимательно.

С тем, как её беременность начала проявляться, Гёкуё отказалась от этого события под предлогом, что она уступает своё место Лоулан, новой Целомудренной Супруге, для которой это, по сути, публичный дебют.

Почему Маомао стала такой истощенной, что насторожила Инфу? Каждый раз, казалось, когда она ходила в Хрустальный Павильон, она заканчивала измученной усталостью.

Там она провела последний месяц или около того; она попросила Джинши организовать это. Фрейлины Хрустального Павильона продолжали смотреть на нее, как будто они думали, что она какой-то злой дух, но она не обращала на них внимания. Ей нужно было что-то там, чтобы создать свои голубые розы.

«Место», которое она запросила у Джинши, была парильня в Хрустальном Павильоне, которую она просила построить, когда Супруга Рифа выздоравливала. Маомао знала, что, несмотря на высокий статус супруги, Рифа может быть очень щедрой, поэтому она решила спросить, не могла бы она пользоваться ванной. И, действительно, Рифа согласилась без колебаний.

Маомао все равно чувствовала себя плохо, пользуясь этим местом бесплатно, поэтому она принесла с собой книгу, которую недавно получила в Малахитовом доме.

— Это любимое чтение Императора, — сказала она, отдавая её Рифе. Император просил новые и разные «тексты», поэтому один из них мог бы быть от Рифа.

Когда супруга поняла, какая это книга, она спокойно убрала её в своих личных покоях, сохраняя свою элегантность все время. её придворные шептались между собой, наблюдая, как их леди уходит в свою комнату. Маомао рассматривала их равнодушным взглядом; никто бы никогда не подумал, что у такой аристократической женщины может быть книга, спрятанная в её рукаве.

Таким образом, завоевав расположение хозяйки дома, Маомао получила разрешение построить небольшой сарай во дворе, в который будет поступать пар из парильни. Здание выглядело довольно странно: оно имело большие окна, включая одно прямо на крыше. Как и сама парильня, оно было дорогим — дорогим для Джинши, который оплатил его из своего кармана. Маомао это не волновало. Тем не менее, она не могла не задаться вопросом, сколько же зарплаты он получает, чтобы позволить себе такие вещи.

В здание она принесла розы. Не одну, несколько, а десятки, сотни. Она выращивала их среди тепла от пара, обеспечивая им достаточно света и вынося их на улицу в хорошую погоду. В любой холодный вечер, угрожающий заморозком, она не спала всю ночь, поливая горячими камнями, чтобы сохранить им тепло.

Более одного раза все это движение вызывало открытие раны на её ноге. Когда Гаошун обнаружил это, он настоял на том, чтобы назначить другую служанку на присмотр за Маомао. И к своему удивлению, это оказалась именно Сяолан. (Как Гаошун узнал о ней?) Было достаточно просто мотивировать Сяолан: когда она узнала, что она не только сможет пропустить свои обязанности, но и получит закуски, тоже, она была в восторге делать это. Она, вероятно, была единственным, что помогало Маомао не сломаться от переутомления.

Цель Маомао во всем этом сложном маневрировании была запутать розы. Цветы цветут в соответствии со своим сезоном, но иногда, по какой-то причине, их можно увидеть цветущими в другое время года. Именно это Маомао и надеялась: обмануть розы, заставить их думать, что настало время цветения. Она привезла огромное количество растений, понимая, что не все они распустят почки.

Она выбрала вид, который цветет раньше, и не все розы в её коллекции были одного сорта. У нее был всего месяц на работу, и она не могла гарантировать успех, поэтому она была в восторге, когда увидела первые почки. Она знала, что это будет настоящим испытанием, гораздо сложнее, чем достичь правильного цвета. Она получила нескольких помощников от Джинши, но тонкости поддержания правильной температуры были её одной заботой. Если бы случилась малейшая ошибка и розы умерли, все это было бы напрасно.

Время от времени женщины из Хрустального павильона подглядывали, либо из открытого любопытства, либо из желания испытать свои нервы, увидев Маомао. Они начали нервировать ее, поэтому Маомао решила придумать что-то ещё, чтобы удержать их внимание. Но чем? Идея пришла ей, когда она смотрела на свои пальцы, размышляя, что делать.

Она взяла немного румян и нанесла его на ногти, затем аккуратно отполировала их тряпкой. Это был простой маникюр, такой, как они всегда делали в районе удовольствий, но он был необычен в заднем дворце. Такое украшение мешало работе, но оно сразу привлекло внимание дам Хрустального павильона, которые вообще мало работали. Маомао убедилась, что другие женщины "случайно" увидели её ногти, и они побежали в свои комнаты, чтобы достать свои румяна.

«Это очень хорошо сработало», — подумала Маомао, и у неё возникла немного непослушная идея. Она решила предложить маникюр и Супруги Рифе.

В заднем дворце были свои модные тенденции, и часто их устанавливали дамы, которые имели внимание Императора. И поскольку даже служанки, если она становилась возлюбленной Императора, могла быть повышена до статуса супруги, было естественно, что все женщины заднего дворца хотели бы подражать всему, что может понравиться Императору.

В данный момент, безусловно, Лоулан была на передовой моды в заднем дворце, но она так часто меняла одежду, что ни один из её образов не мог удержаться как настоящий тренд. Когда Маомао вернулась в Нефритовый Павильон, чтобы попробовать блюда Гёкуё, она показала свой маникюр Драгоценной Супруге и другим фрейлинам. Хоннян была громогласна о его неэффективности, но остальные были очень впечатлены.

«Хотелось бы иметь немого ростков бальзама или древовидного щавеля».

Бальзам, иногда просто называемый "краситель для ногтей", можно было измельчить вместе с древовидным щавелем (иногда называемым "кошачьей лапкой" на языке Маомао) и нанести на ногти. Древовидный щавель помогал подчеркнуть красный цвет бальзама.

Примерно в то же время в заднем дворце началась мода на маникюр, а почки роз начали набухать, а затем распускаться, обильно покрываясь белыми лепестками. Все розы, которые выбрала Маомао, были белыми.

— Что ты сделала? — спросил Джинши, вернувшись после представления цветов. На его лбу была глубокая морщина, а Гаошун, стоявший позади него, выглядел так же заинтригованным. Инфа ушла, отпущенная Джинши. Хотя Маомао была публично фрейлиной Гёкуё, Джинши технически был её прямым работодателем.

— Я их покрасила.

— Покрасила? Но на них ничего нет, — сказал Джинши, щипая лепесток.

— Не снаружи, — сказала Маомао. — Я покрасила их изнутри.

Она взяла одну из синих роз и указала на место, где был срез стебля. На нем остались капли синей жидкости. Она положила белые розы в окрашенную воду. Все было так просто. Цветы впитывали воду, вместе с цветом, через свои стебли, окрашивая лепестки во всю радугу оттенков. Однако, когда они были сложены в вазу вместе, все цветы, кроме белых, должны были быть специально обработаны, чтобы цвета не смешивались и не превращали цветки в неприятный чёрный.

Таким образом, хотя розы казались уложенными в одну вазу, основание каждого стебля было обложено кусочком хлопка, пропитанного краской и закрепленного масляной бумагой. Маомао оставила бумагу там до момента представления цветов.

Всё это было на самом деле очень просто.

Такая хитрость была настолько простой, что можно было предположить, что кто-то может догадаться и что-то сказать, но у Маомао был способ справиться с этим тоже. Накануне банкета, когда Император посетил нефритовый павильон, она рассказала ему, что именно она сделала. Всем нравится быть первым, кто узнает секрет, и с удовольствием, получив возможность поиграть, Император, казалось, оставалось в хорошем настроении несмотря на то, что кто-то ему говорил.

Казалось, Джинши ушел до того, как Император успел рассказать ему историю.

— Другими словами, в последний раз здесь были голубые розы, потому что кто-то имел достаточно времени, чтобы каждый день настаивать розы в голубой воде, — сказала Маомао, глядя на сад роз.

— Но зачем кому-то столько заморочек?

— Кто знает? Может быть, хотел произвести впечатление на женщину, — ровно ответила Маомао. Затем она достала из складок своего одеяния узкую, овальную коробку из дерева павловнии. Она выглядела как коробка, в которой она хранила свои грибы-червяки, но это было то, что она прислала, когда просила "особые" книги.

— Это необычно, — сказал Джинши, вглядываясь в коробку.

— Ты красишь ногти?

— Да, хотя я не могу сказать, что это мне идет.

Благодаря контакту с таким количеством лекарств и ядов и многократному мытью, её руки находились в жалком состоянии. Мизинец на левой руке был слегка деформирован. Покрасить его в красный не изменит неестественную форму, но это помогает.

Джинши слишком заинтересовался, поэтому она смотрела на него так, как она так часто делала: как на рыбу, глядящую на поверхность воды.

«Ой, нельзя делать так», — напомнила себе она, покачивая головой. Если даже небольшой взгляд способен расстроить ее, она никогда не протянет с ним. В любом случае, у нее ещё была работа.

— Господин Гаошун. У вас есть то, о чём я просила?

— Да. В точности, как вы просили.

— Большое спасибо.

Сцена была установлена. Она собиралась испугать его до смерти.

Глава 19 - Красные ногти

Отвратительно многоцветные розы украли шоу на садовой вечеринке. Лакан смотрел на них безучастно. Музыкальное выступление практически усыпило его; он держал в руке чью-то шапку с прикрепленным к ней клубком пуха, и даже не знал, откуда её взял.

«Ну ладно», — подумал Лакан и положил шапку рядом с собой на стол. Официальный лицо рядом с ним жадно схватил её и надел на свою голову. Казалось, он взглядом укорял Лакана, но стратег не знал почему. Он решил достать свой монокль, протереть его платком и надеть на другой глаз.

Розы были расположены в самом центре банкета, как будто для того, чтобы показать плохой вкус того, кто их украсил.

Он был на банкете; он помнил это. Музыка окружала его, а шелковые ленты махали. Ему подали блюдо, которое явно было высшим роскошью, и он чувствовал запах вина повсюду.

Так случилось, что Лакан никогда не был особо хорош в запоминании вещей, которые его не интересовали. Он помнил, что произошло, но не сопровождающие эмоции; он чувствовал себя полностью оторванным от них.

Прежде чем он успел осознать, процедура закончилась, и две наложницы, одна одетая в черное, а другая в синее, получили розы от императора, соответствующие цветам их нарядов. Лакан слышал шепот вокруг, указывающий на то, какие красивые женщины, но он не знал. Были ли лица людей красивыми или уродливыми — это было нечто, с чем у него никогда не было связи.

«Боже, какая скучная вещь. Разве он здесь? Зачем заморачиваться и провоцировать его, если он даже не собирается прийти?»

У него не оставалось выбора, кроме как найти кого-то другого, чтобы дразнить. Он мог хотя бы выпустить немного пара. Он огляделся: здесь было ещё много людей.

Он ненавидел толпы.

Большинство лиц людей выглядели для него как камни Го. Он мог различать мужчин и женщин, потому что лица мужчин выглядели как черные камни, а женщин - как белые, но все они имели неопределенные, безжизненные карикатуры лиц. Некоторые люди, которых он хорошо знал в армии, превратились в плитки Сёги, но это было все. Пехотинцы выглядели как пешки, а по мере продвижения по службе они начинали выглядеть как копья или кони, более мощные фигуры в игре.

Задача военного командира была проста: расположить фигуры так, чтобы каждая была наиболее подходящей. Место для всего и все на своем месте — вот что побеждало большинство сражений. Это не было сложно! Вот все, что Лакан должен был сделать, и его работа была закончена. Он сам мог быть неспособным дилетантом, но, если он мог правильно распределить свои фигуры, те, кто находился рядом с ним, позаботятся о его работе. Вот как Лакан относился к этому вопросу, в любом случае.

Даже тот мужчина, о котором все говорили, что он красив, как небесная нимфа - Лакану приходилось верить им на слово. Он не мог сказать. Все, что он знал, это то, что ему нужно было найти золотого генерала с повышенным серебром в придачу.

И находить людей — это было то, к чему он привык.

Ах, но его глаза болели сильнее, чем обычно сегодня. В них застряла красная краска. У всех был красный пигмент на кончиках пальцев.

Это так называемый "красный лак" должен был быть в моде среди женщин дворца в эти дни. Красный лак, который он вспоминал, возвращаясь из своих воспоминаний, никогда не был таким ярким. Он был тоньше, светлее. Красный бальзама.

Слово тянуло его за сердце, напоминая ему имя куртизанки. И как только эта мысль пронеслась в его голове, перед ним появилась крошечная дворцовая женщина. Она выглядела маленькой и хрупкой, но решительной, как древовидный щавель.

Она обратила пустые глаза на него. Когда она увидела, что он смотрит на неё, она повернулась, как бы говоря: Иди со мной.

За пределами пионового сада была установлена доска Сёги на небольшом открытом павильон. Наверху доски была коробка из дерева павловнии, внутри которой лежало нечто, похожее на засохшие остатки розы.

— Можно мне попросить игру? — сказала девочка, но её голос был плоским, безэмоциональным, когда она подняла фигуры.

Рядом был золотой генерал, с его повышенным серебряным рядом.

Какая возможная причина у него могла быть, чтобы отказать? Как он мог отклонить просьбу этой милой девочки — его милой девочки?

Лакан хитро усмехнулся.

***

«Что она надеялась достичь в этом мире?»

Маомао просила Джинши уйти домой, если это было возможно; он, в свою очередь, проигнорировал ее. Она выглядела глубоко недовольной, но приняла это условие, что он будет тихим. Затем она неявно пригласила командира, после чего начала расставлять фигуры сёги.

Её лицо было абсолютно без эмоций; даже её обычная холодная сдержанность казалась теплой и человечной по сравнению. Она время от времени чесала себе руку; может быть, у неё был укус насекомого.

— Итак, кто будет ходить первым? — спросил Лакан. Его глаза, один из них за моноклем, сверкали искренней радостью. Это только показывало, насколько он был одержим этой игрой.

— Прежде чем мы решим это, давайте установим правила и ставку, — сказала Маомао.

— Это должно быть достаточно просто.

Джинши смотрел через плечо Маомао на доску. Лакан наставил ему неуютную ухмылку, но в этом соревновании он не собирался проигрывать. Он налил ещё больше меда в его собственной улыбке.

Это был стандартный конкурс из трех игр из пяти. Джинши просто не понимал. Командир никогда не проигрывал в Сёги. Выбор Маомао игры был безумием. По морщинам на лбу Гаошуна казалось, что он разделяет мнение Джинши. Что могло происходить в голове Маомао?

— Какие фигуры вы хотите для своего гандикапа? Ладью, может быть? Или епископа? — сказал Лакан.

— Мне не нужен гандикап, — ответила Маомао.

Джинши, однако, считал, что Лакан был очень щедрым, предложив гандикап, и что Маомао должен был вежливо принять его.

— Хорошо. Если я выиграю, ты станешь моим ребенком.

Джинши почти возразил вслух, но Гаошун остановил его. Они договорились не разговаривать.

— Я сейчас работаю, поэтому вам придется подождать, пока мой срок службы не истечет.

— Работаешь?

Лисьи глаза взглянули в сторону Джинши. Он никогда не позволял своей улыбке исчезать, хотя ему приходилось сопротивляться дерганию щек.

— Ты уверена?

— Да, и в документах так написано.

И так оно было — по крайней мере, это было то, что Маомао видела на бумаге. Но предположим, что это была старая госпожа, её опекун, так сказать, которая на самом деле подписала её? Мужчина, который фактически был приемным отцом Маомао, вырвал кисть прямо из рук Маомао.

— Ну, надеюсь, всё в порядке. Но, что более важно...— Лакан изучал её. — ...что ты попросишь?

— Да, ставку, которую я прошу. — Маомао закрыла глаза. — Может быть, я могу попросить вас купить одну куртизанку из Малахитового дома?

Лакан погладил подбородок.

— Я должен сказать, из всего, о чём я думал, что ты можешь попросить, я не ожидал этого.

Маомао оставалась полностью безразличной.

— Госпожа хочет избавиться от тех, кто стареет. Я не буду указывать, кого вы должны выкупить.

— Так до этого дошло.

Лакан выглядел абсолютно раздраженным каким-то образом. И тогда он улыбнулся.

— Но если это то, что вы просите, то это то, что я должен принять. Это всё, что вы просите?

Маомао холодно посмотрела на Лакана.

— Возможно, я могу также установить два дополнительных правила.

— Назовите их.

— Хорошо.

Маомао достала бутылку вина, которую она попросила Гаошуна приготовить. Она налила равные порции в пять отдельных чашек. Запах подразумевал, что это было довольно крепкий напиток.

Затем Маомао достала из рукава некоторые медицинские пакеты и посыпала один из них в три из чашек. Все они содержали похожий порошок. Она нежно наклонила каждую чашку, растворяя порошок, затем быстро перемешала пять чашек так, чтобы было невозможно сказать, какие из них какие.

— После каждой игры победитель выберет одну из этих чашек, и проигравший должен будет выпить из неё. Проигравшему не обязательно выпивать всю чашку; достаточно глотка.

Джинши начал испытывать очень плохое предчувствие. Он переместился сразу за Маомао на одну сторону. У него сложилось впечатление, что её лицо приобрело легкую покраснение. Ранее такая безэмоциональная, её губы теперь играли улыбкой.

Он знал, что заставило Маомао сделать такое лицо. Он хотел знать, что это за порошок, но не решался спросить. Он злился на себя за то, что не мог спросить.

Вопрос задал сам Лакан.

— Что это был за порошок, который вы положили в них?

— Лекарство. В малых количествах - лечебное.

Но, добавила Маомао, все три чашки вместе будут чрезвычайно ядовитыми. Она смогла сказать это с улыбкой на лице, странная девушка.

— Другое правило, которое я прошу, — сказала она, — если человек отказывается от игры по любой причине, это будет считаться проигрышем. Это мои два правила.

Она нежно покачивая чашки, которые могли быть или не быть отравленными. её рука была покрыта красными пятнами, а на этой руке мизинец был деформирован.

Лакан сосредоточенно смотрел на этот палец.

Маомао думала о самых ужасных вещах, отражал Джинши. Даже зная, что все будет хорошо, пока не выпить все три чашки, она казалась небрежной по этому поводу. Она пыталась получить психологическое преимущество? Правда, любой обычный противник мог бы потрястись от дополнительного давления. Но это не был обычный противник; это был сам мастер-стратег, широко признанный выдающимся игроком. Чтобы сбить его с толку, потребуется гораздо больше, чем небольшой страшилка.

Как и предсказывалось, Маомао проиграла первые две игры подряд.

Джинши думал, что она хотя бы знает все тонкости игры, но стало ясно, что она знает правила, но не имеет реального опыта игры. Она уже выпила две чашки; довольно охотно, на самом деле.

В который раз Джинши спрашивал себя, что она могла подумать.

Третья игра только началась, но исход уже казался очевидным. Когда Маомао выпьет эту третью чашку, она может отравиться. Вероятность выбрать одну из отравленных чашек была тремя из пяти в первый раз, а после второй игры — двумя из четырех. После этой последней игры шанс будет один к трём. Другими словами, был один шанс из десяти, что она собирается ужасно отравиться.

Джинши не был уверен, что более пугающе: мысль о том, что Маомао может отравиться, или понимание того, что он знал, что она может выпить яд и быть в порядке. Он не был уверен, знал ли Лакан, насколько устойчива Маомао к токсическим веществам.

Он посмотрел на Гао Шуня, задаваясь вопросом, что они будут делать, когда будет определен победитель. В этот момент раздался голос: "Шах". Но голос не принадлежал Лакану; это был голос Маомао.

Джинши и Гаошун оба посмотрели на доску, чтобы обнаружить, как золотой генерал Маомао приближается к королю Лакана. Способ, которым она использовала свои фигуры, был жалким, любительским, но нельзя отрицать, что король был заперт без возможности сбежать.

— Что ж, черт возьми. Я сдаюсь, — поднял руки Лакан.

— Победа, есть победа, даже если ты её мне подарил, да? —сказала Маомао.

— Так оно и есть. Бог знает, что я не могу отравить свою собственную дочь, даже если это произойдет по ошибке.

Выражение Маомао не изменилось, когда она выпила две чашки; невозможно было узнать, были ли в них наркотики или нет. Лакан смотрел на свою безэмоциональную дочь с некоторой покорной улыбкой.

— То лекарство, который ты использовала, имеет он какой-то вкус? — спросил он.

— Он довольно соленый. Ты узнаешь с первого глотка.

— Хорошо, тогда. Какой ты выберешь для меня?

— Возьми любую, которая тебе нравится.

Так вот: Лакан мог позволить себе проиграть две партии. Если хотя бы один из напитков, которые он выпил, был соленым, он узнал бы, что Маомао не в опасности. Проценты были одинаковыми, но это был намного безопасный метод. Ничто не ускользало от этого человека.

Лакан взял чашку посередине и поднес её к губам.

— Ой. Соленый.

Джинши опустил голову. Его уши восприняли эти слова как сигнал, что все закончится в следующей партии. Он задумался, что он теперь будет делать...

— И...тёплый.

Он поднял глаза, когда услышал это. Лицо Лакана было ярко-красным, и он неустойчиво покачивался. Затем кровь исчезла с его лица, и внезапно он обмяк, побледнев как полотно.

Гаошун бросился к нему и поддержал Лакана.

— Что с тобой, чёрт возьми? — потребовал Джинши. — Ты сказала, что одна доза этого лекарство было безопасным!

Неважно, как сильно она ненавидела Лакана, он не мог поверить, что она действительно отравит его.

— Я сделала это. И оно безопасно, — ответила Маомао, кажущаяся сильно раздраженной. Она взяла бутылку с водой, находящуюся поблизости, и принесла её к Гаошуну и Лакану. Она открыла глаза Лакана, чтобы убедиться, что он не в коме, затем насильно влила в него воду, заставляя его пить. Она не была особенно нежной.

— Господин Джинши, — сказал Гаошун, озадаченный. — Он, кажется... пьян.

— Алкоголь — король всех лекарств, — прокомментировала Маомао. Она, как она сказала, просто добавила немного соли и сахара, чтобы помочь организму его усвоить. Она заботилась о Лакане, хотя и с минимальным энтузиазмом. Несмотря на свою неприязнь к нему, она, очевидно, собиралась справиться со своим призванием аптекаря.

— И этот человек не пьет, — сказала она.

С этим Джинши, наконец, понял, что она задумала. Он понял, что он видел, как Лакан пил только сок, никогда не алкоголь.

— Хорошо, — сказала Маомао, почесывая затылок и глядя на Джинши.

— Давайте утащим его в бордель, чтобы он мог выбрать цветок.

Она звучала практически безразлично. Джинши мог только ошеломленно ответить.

— Правильно.

Глава 20 - Бальзам и Щавель

Старая память вернулась к нему. Так много сцен в черно-белом цвете - только эта одна похвасталась слабым красным. Казалось, ему было трудно видеть то, что другие видели легко, но только это сияло ярко и четко.

Красные. Красные были пальцы, держащие камни Го или плитки Сёги.

Его подтянутые, волнистые мышцы вызывали зависть у всех. Только одна персона казалась не впечатлена ими: великая леди, почетная куртизанка Фэнсянь.

Иногда ему приходилось посещать бордели, когда он был в компании других, но, если быть откровенным, они мало его интересовали. Он не мог пить алкоголь, и танцы или выступления на эрху его не возбуждали. Независимо от того, насколько красиво женщина одевалась, она выглядела для него не более чем обычный белый камень Го.

Он был таким уже долгое время: он не мог отличить одно лицо человека от другого. Но даже это было улучшением. Было уже плохо путать свою мать с кормилицей, но он даже не мог отличить мужчин от женщин. Его отец, чувствуя, что ничего не может сделать для своего ребёнка, начал встречаться с молодым возлюбленным. Его мать немедленно начала замышлять, чтобы вернуть своего мужа — хотя он бросил своего ребёнка, потому что мальчик не мог узнать лицо своего собственного отца!

Таким образом несмотря на то, что он родился старшим сыном знатной семьи, Лакан жил своей жизнью с необычайной свободой - благословение, насколько это касалось его. Он погружался в Го и Сёги, которые он учился играть, игра за игрой; он всегда был в курсе слухов, и время от времени он шутил.

В то время он заставил синие розы расцвести во дворце? Это было то, что он попытался сделать, услышав, как его дядя говорил об этом. Его дядя не всегда был самым приятным человеком, но, по мнению молодого человека, только он его понимал. Именно его дядя сказал ему сосредоточиться не на лицах людей, а на их голосах, мимике, силуэтах. Это сделало жизнь немного проще, когда он начал присваивать шахматные фигуры тем, кто был ему ближе всего; со временем он достиг точки, где только те, кто не интересовал его, были камнями Го, в то время как те, с кем он начинал становиться более близким, появлялись в виде шахматных плиток.

Когда его дядя начал появляться в образе драконового короля - продвинутого ладьи, молодой человек знал наверняка, что его дядя - человек больших достижений.

Для него Го и Сёги были просто играми, продолжением его досуга. Он никогда не представлял, что они раскроют его истинные способности. Его семейное происхождение дало ему ещё одну удачу: хотя у него не было особых боевых талантов, его немедленно сделали капитаном. Он знал, что ему не нужно быть сильным и могущественным; если он умно использовал своих подчиненных, прибыль придет сама собой. Сёги с живыми фигурами была самой интересной игрой из всех.

Он продолжал оставаться непобедимым как в играх, так и в работе, пока злобный коллега не познакомил его с известной куртизанкой. Фэнсянь никогда не проигрывала никому в своем борделе, и он никогда не проигрывал никому в армии. Кто из них нарушит свою серию побед в этой игре, зрители будут наслаждаться.

Тогда он понял, что был как лягушка, живущая на дне колодца. Фэнсянь почти сломила его. Несмотря на то, что она держала белые камни, что означало, что у неё было преимущество играть второй, она набрала огромное количество территории. Она брала камни своими изящно расписанными пальцами и систематически уменьшала его размер.

Он едва помнил, когда в последний раз проиграл игру. Он не чувствовал гнева, сколько-то благоговел перед беспощадной раной, которую она нанесла ему. Фэнсянь обиделась, что он не воспринимал ее всерьез: он догадался об этом по тому, что она ни слова не сказала, по тому, как даже ее движения были пренебрежительными, как будто игра едва заслуживала ее внимания.

Совершенно нечаянно он начал смеяться, так сильно, что схватился за бока. Зрители шептались; они думали, что он сошел с ума. Он смеялся так сильно что его глаза затуманились от слез, но, когда он посмотрел на беспощадную куртизанку, он увидел не обычный белый камень Го, а лицо женщины в плохом настроении. Взгляд ее глаз не позволял никому приблизиться к ней. Подобно своему названию, Фэнсянь казалась такой, будто она могла взорваться при малейшем прикосновении.

«Так выглядят ли лица людей?»

Это был первый раз, когда он испытал то, что другие принимают как должное.

Фэнсянь что-то шепнула ученику, который присматривал за ней. Маленькая девочка поспешила прочь и вернулась с доской для сёги. Куртизанка, так высока, что даже не позволяла мужчине услышать свой голос при первой встрече, бросила ему вызов на ещё одну партию.

На этот раз он не проиграет.

Он завернул рукава и начал расставлять свои фигуры.

Женщина по имени Фэнсянь имела свою гордость как куртизанка, если ничего больше. Возможно, это было потому, что она родилась в борделе. Иногда она говорила, что у неё нет матери, только женщина, которая родила ее, потому что в районе удовольствий куртизанки не могли быть матерями.

Их знакомство продолжалось годами, и на своих встречах они сосредотачивались только на одном: игре в Го или Сёги. Постепенно, однако, они стали видеться все реже. По мере того, как искусные куртизанки становились все популярнее, они также становились все более неохотными принимать клиентов, и Фэнсянь не была исключением.

Фэнсянь была умной, но жесткой и непреклонной; это, возможно, не привлекало большинство людей, но была небольшая группа фанатов, которые это обожали. Возможно, вкусы не подлежат объяснению.

Её цена продолжала расти, и он мог видеть ее только раз в несколько месяцев.

Однажды, когда он пришел в бордель, чтобы увидеть ее после долгого отсутствия, он нашел её, красящую ногти, выглядящую так же безразлично, как всегда. Красные бальзамические цветы и некоторая тонкая трава лежали на тарелке перед ней. Когда он спросил, что это за трава, она ответила:

— Это кошачья лапка.

Растение с лечебными свойствами, очевидно, полезное для борьбы с укусами насекомых и некоторыми ядами.

Интересно, бальзам и лапка кошки имели одну необычную особенность: если вы даже коснетесь спелых стручков семян, они лопнут и разбросят семена повсюду. Он взял один из желтых цветов, подумав, что, может быть, попробует коснуться одного из них в следующий раз, чтобы посмотреть, что произойдет, когда Фэнсянь сказала:

— Когда ты придешь в следующий раз?

Как странно — это от женщины, которая всегда отправляла самые безличные уведомления, чтобы напомнить ему о своих услугах.

— Ещё раз через три месяца.

— Очень хорошо.

Фэнсянь сказала ученику, чтобы он убрал ее принадлежности для маникюра, а затем начала настраивать игру в Сёги.

Примерно в это время он впервые услышал разговоры о том, что контракт Фэнсянь был выкуплен. Иногда цена мало зависела от оценочной стоимости куртизанки: некоторые люди повышали сумму просто потому, что им не нравился один из других участников торгов.

Он смог получить несколько повышений в армии, но в то же время его позиция наследника состояния семьи была отнята младшим сводным братом, и торги в конечном итоге стали невозможными для него.

«Итак, что делать?»

Ужасная идея пришла ему в голову, но он сразу же отверг её.

Было бы невообразимо это сделать на самом деле.

Ещё три месяца, еще одна поездка в бордель, и теперь Фэнсянь сидела перед ним с двумя готовыми к игре досками, одной для Го, другой для Сёги. Первые слова, которые она произнесла, были:

— Может быть, сделаем ставку сегодня?

Если ты выиграешь, я дам тебе все, что ты хочешь. А если я выиграю, я возьму то, что хочу.

— Выбирай игру.

В Сёги он был в преимуществе, но, когда сел, это было перед доской для Го. Фэнсянь отпустила своего ученика, сказав, что хочет сосредоточиться на игре.

Он не знал, кто из них победил, но следующее, что он знал — их руки переплелись. От Фэнсянь не было сладких пустых слов. И он не чувствовал себя обязанным предлагать какие-либо пустые слова сентиментальности. В этом отношении, возможно, они были похожи.

Он услышал, как Фэнсянь, уютно устроившись в его объятиях, шептала:

— Я хочу поиграть в Го.

Лично он думал о Сёги.

Неудача началась после этого. Дядя, с которым он был так близок, был уволен с работы. Человек никогда не умел играть в игру, и отец Лакана объявил дядю позором для семьи. Приключения дяди на самом деле не причинили вреда семье, но Лакан теперь оказался нежелательным человеком, потому что был слишком близок к нему; ему сказали отправиться в долгое путешествие и не возвращаться некоторое время.

Он мог бы проигнорировать это, но это только причинило бы головную боль позже. Его отец тоже был в армии, что делало его не только родителем, но и вышестоящим офицером. Наконец, он написал в бордель, сказав, что вернется через полгода. Это было после того, как он получил письмо о том, что выкуп контракта не состоялся.

Таким образом, некоторое время он трудился под впечатлением, что все будет хорошо.

Мало кто мог представить, что пройдет около трех лет, прежде чем он вернется.

Когда он наконец вернулся домой, он обнаружил, что в его запыленной комнате была небрежно накоплена гора писем. Ветви, привязанные к ним, были засохшими и сухими, что явно указывало на прошедшее время.

Его взгляд упал на одно письмо, которое показывало признаки вскрытия. Оно было полно всеми знакомыми банальностями, но в углу письма была темно-красная пятна. Он взглянул в полуоткрытый кошелек рядом с письмом. И он тоже был пятнистым.

Он открыл сумочку, чтобы узнать, что похоже на две маленькие веточки или, может быть, комки глины. Одна из них была крошечной; она выглядела настолько хрупкой, что можно было раздавить ее в руке.

Он слишком поздно понял, что это были: у него самого было десять таких. Это придало новое значение термину "обещание мизинцем".

Он снова завернул две веточки и засунул их обратно в сумочку, затем побежал в район удовольствий так быстро, как его лошадь могла нести его.

Когда он достиг борделя, который он обнаружил значительно более запущенным, чем в последний раз, там были только камни Го. Там не было никого, похожего на бальзам, хотя на него набросилась женщина с метлой. Это была старая хозяйка; он мог сказать по ее голосу.

Фэнсянь уже нет: это было единственное, что она сказала ему. Куртизанка, которую бросили два важных клиента, позорила имя своего заведения и больше никому не доверялась, не имела выбора, кроме как заниматься проституцией, как обычная шлюха. Разве он не понимал, что происходит с такими женщинами?

Немного размышлений могло бы раскрыть ответ, но его голова была полна только Го и Сёги, и ничего больше, и он не смог прийти к истине. Броситься на землю и плакать, не обращая внимания на зевак, не вернет время назад.

Все было его виной из-за его импульсивности. Все это.

Лакан резко сел на кровати, сжимая все еще болезненную голову. Он узнал комнату, в которой находился. Где-то с ароматным, но не приторным благовонием.

— Вы уже проснулись, господин? — кто-то сказал мягко. Перед ним появилось лицо, похожее на белый камень Го. Он узнал ее по голосу.

— Что я здесь делаю, Мэймэй?

Да, он знал эту куртизанку из Малахитового дома. Она была ученицей Фэнсянь давно; той самой, которую Фэнсянь приказал выйти из комнаты, на самом деле, если он правильно помнит. Он видел ее как ученицу, иногда играющую с камнями Го, и поэтому он играл с ней время от времени. Она всегда стеснялась, когда он говорил ей, что она хорошо играет.

— Вас привел посланник какого-то дворянина и оставил вас здесь. Боже мой, но вы были в ужасном состоянии. Я не знаю, было ли ваше лицо красным или синим!

Мэймэй была практически единственной куртизанкой в Малахитовом доме, которая развлекала его. Всегда его проводили в ее комнату во время его посещений.

— Я точно не думал, что закончу таким образом.

Он предполагал, что если его дочь пьет это, то алкоголь не может быть сильным. С другой стороны, Лакан никогда не был очень знаком с разными видами алкогольных напитков. Одного глотка этой штуки было достаточно, чтобы его горло загорелось. Он взял графин с водой с прикроватного столика и попил с наслаждением.

Горький вкус распространился в его рту, и он выплюнул воду, не понимая, что делает.

— Ч-что это за дрянь?!

— Маомао приготовила, — сказала Мэймэй.

Он предположил, что она улыбается, потому что закрыла рот рукавом. Вероятно, напиток был предназначен как средство от похмелья, но способ его подачи намекал на некую злобу. Было ли странно, что даже так он не мог удержать улыбку на лице?

Рядом с графином была коробка из дерева павловнии.

— Ну, посмотри-ка...

Он отправил её давно, вместе с письмом, шутливо, как будто это был добыча. Он открыл ее и обнаружил одну высушенную розу. Он не подозревал, что она так хорошо сохранит свою форму несмотря на то, что высохла. Он подумал о своей дочери, которая напоминала ему древовидный щавель — кошачью лапку.

После тех событий, он снова и снова стучался в дверь Малахитового дома, каждый раз встречаясь с упреками хозяйки.

— Здесь нет никого, иди домой, — она кричала, избивая его метлой. Она могла быть по-настоящему пугающей.

Однажды, когда он сидел, измученный, с кровью, стекающей по его виску, он заметил ребенка, роющегося поблизости. Там были травы некие желтые цветы росли возле здания. Когда он спросил ребенка, что она делает, она сказала, что собирается превратить траву в лекарство. Вместо камня Го, который он ожидал увидеть, он увидел безэмоциональное лицо.

Девочка побежала с двумя горстями травы. Она направлялась к кому-то, кто ходил с хромотой, как старик. И его лицо, которое, возможно, должно было выглядеть как Го-камень, вместо этого выглядело как фигурка сёги. И не просто пешка или конь, а дракон-король, мощная и важная фигура.

Теперь он знал, кто открыл одно письмо из всех, которые он получил, и грязный кошелек. Вот его дядя Лоумен, который исчез после изгнания из заднего дворца. Девочка с лапкой кота бежала за ним; он называл её Маомао.

Лакан вытащил грязный кошелек. Он был ещё более изношенным, так как он всегда носил его с собой. Он знал, что два похожих на ветки предмета все еще находятся внутри, завернутые в бумагу.

Рука Маомао выглядела неустойчивой, когда она передвигала свои фигурки. В частности, это могло быть потому, что она не играла в игру так много. Но частично это было потому, что она играла левой рукой. Когда он посмотрел на красные кончики пальцев, он заметил, что ее мизинец на этой руке был деформирован.

Он не мог винить её за то, что она ненавидела его. Не учитывая всё, что он сделал. Но даже так, он хотел быть рядом с ней. Он устал от жизни, состоящей только из камней Го и фигурок сёги. Это дало ему стимул украсть свое наследство, изгнать своего сводного брата и усыновить своего племянника. Затем, в ходе многочисленных переговоров с старой госпожой и в течение примерно десяти лет, он успешно выплатил сумму, эквивалентную двукратному ущербу.

Возможно, в то время ему, наконец, разрешили вернуться в комнаты. Мэймэй, естественно, взяла на себя роль. Возможно, она отплачивала ему за то, что он учил её сёги все эти годы.

Лакан продолжал навещать, снова и снова, потому что единственное, чего он хотел, это быть со своей дочерью. К сожалению, одним из талантов, которыми Лакан явно не обладал, была способность понимать, что чувствуют другие люди, и снова и снова то, что он делал, казалось обратным эффектом.

Он спрятал мешочек среди складок своей мантии. Может быть, настало время сдаться, по крайней мере на этот раз. Однако, каким-то образом, назовите это упрямством, он не мог себя заставить полностью забыть об этом.

И кроме того, ему не нравился мужчина, с которым она была. Он стоял слишком близко к ней, и во время их матча он коснулся ее плеч не меньше трех раз. Лакан был раздраженно доволен, видя, как его дочь отмахивается от руки каждый раз.

Хорошо, как сделать себе немного лучше? Лакан взял кувшин и выпил отвратительно вкусное лекарство. Несмотря на то, насколько оно было отвратительным, его дочь сама его приготовила.

Может быть, он потратит некоторое время, чтобы решить, как избавиться от этой неприятности. Его мысли были прерваны, когда дверь с грохотом распахнулась.

— Наконец-то вы выспались? — хрипло крикнул камень Го. По голосу он понял, что это была старая госпожа. — Так вы хотите купить одну из моих девушек? Вы уже должны знать, что пара тысяч серебра вам не подойдет.

Все такая же скупердяйка, как всегда. Лакан держал бьющуюся голову, но на его лице появилась усмешка. Он надел монокль (который он носил только для эффекта).

— Попробуйте десять тысяч. И если этого недостаточно, как насчет двадцати или тридцати? Правда, сто может быть немного сложно.

Лакан внутренне нахмурился, говоря это. Даже в его положении это были немалые суммы. Ему придется некоторое время просить у племянника; у мальчика были свои дела.

— Ну хорошо. Пойдемте сюда и поспешите. Я даже позволю вам выбрать, кого вы хотите.

Он позволил госпоже провести его в главную комнату борделя, где стоял целый ряд ярко одетых камней Го. Даже Мэймэй была среди них.

— Хох, я даже могу выбрать одну из Трёх Принцесс?

— Я сказала, кого бы вы ни хотели, и имела в виду это, — госпожа почти плюнула. — Но вы можете рассчитывать заплатить за это.

Даже с этим разрешением свободно выбирать, Лакан столкнулся с уникальной проблемой. Независимо от того, насколько элегантными были платья девушек, для него они все выглядели не более чем камни Го. Он практически слышал улыбки женщин. Он мог чувствовать их сладкие ароматы. И калейдоскоп цветов, которыми были украшены их наряды, почти ослеплял его. Но это было всё. Он не чувствовал ничего больше. Ни одна из них не тронула сердце Лакана.

Ему сказали выбрать, поэтому он должен выбрать. Когда он купит девушку, он сможет делать с ней, что пожелает. У него было достаточно денег, чтобы содержать даму, и если она будет несчастна с этим, то он даст ей немного денег и отпустит ее, чтобы она делала, что хочет. Хорошо, это, конечно, будет хорошо.

С этим в голове он повернулся к Мэймэй. Он предположил, что это чувство вины заставило ее быть такой доброй с ним. Если бы она не ушла в тот день, то, возможно, ничего из этого не произошло бы. Было бы хорошо и правильно, подумал он, вознаградить ее добротой.

В этот момент Мэмэй заговорила.

— Мастер Лакан, — сказала она. Он слышал улыбку в её голосе.

— Вы должны знать, что у меня есть гордость куртизанки. Если я — ваше желание, то я не буду колебаться.

Сказав это, она пошла к большому окну, выходящему на двор, и открыла его. Занавеска задрожала, и несколько упавших цветочных лепестков залетело в комнату.

— Но если вы собираетесь выбирать, то выбирайте с открытыми глазами.

— Мэймэй, я не дал тебе разрешения открывать это окно! —  воскликнула хозяйка, спеша его закрыть.

Но Лакан уже услышал это, отдаленно. Смех. Похожий на смешок куртизанки, но как-то более невинный. Он подумал, что различает слова детской песни.

Его глаза расширились.

— Что случилось? — подозрительно спросила хозяйка. Лакан взглянул в орнаментированное окно. Пение доносилось к ним отрывками.

— Что ты делаешь?!

Становясь все более возбужденной, она пыталась схватить его за руку.

Но было слишком поздно. Он выпрыгнул из окна и побежал, направляясь к источнику голоса. Он никогда не сожалел о своей неудаче так горько, как в этот момент. Но он продолжал бежать, даже когда его ноги грозили под ним подкоситься.

За все время, проведенное в Малахитовом доме, он никогда не был в этой части: небольшое здание, почти склад, на расстоянии от основного дома. Он слышал песню, доносящуюся изнутри.

Пытаясь удержать сердце, чтобы оно не выпрыгнуло из груди, Лакан открыл дверь. Он почувствовал характерный запах лекарств.

Внутри была истощенная женщина. Ее волосы обрамляли лицо, но не имели блеска, и ее руки лежали на ней, словно засохшие ветви. Она пахла болезнью. И было что-то еще: ее левый безымянный палец был деформирован. Лакан мог только смотреть с изумлением. Тогда он понял, что что-то чувствует на своих щеках.

Госпожа бросилась вперед.

— Что ты делаешь? Это больничная комната!

Она схватила его за руку и попыталась увести, но Лакан не двигался. Он смотрел, зачарованный истощенной женщиной.

— Давай, уходи отсюда. Выбери одну из моих девушек.

— Да. Правильно. Нужно сделать выбор.

Лакан медленно сел, не пытаясь вытереть переполняющиеся капли. Женщина, казалось, не замечала его; она только улыбалась и пела свою маленькую песню. В ней больше не было ни намека на высокомерие, ни насмешливого взгляда. Её сердце вернулось к состоянию невинного ребенка. И всё же, несмотря на её истощенное состояние, для Лакана она выглядела красивее всех на свете.

— Эту женщину, госпожа. Я хочу эту женщину.

— Не будь глупцом. Вернись туда и выбери.

Лакан, однако, протянул руку в складках своего одеяния, нащупывая, пока не нашел тяжелый кошелек. Он вытащил его и положил в руку женщины. Она, казалось, заинтересовалась; она открыла его и посмотрела внутрь с жесткими, неуклюжими движениями. Дрожащими пальцами она вытащила Го камень.

Возможно, это было только его воображение, что он видел мимолетное покраснение на ее лице. Лакан усмехнулся.

— Эту женщину я собираюсь выкупить, и мне всё равно, сколько это будет стоить. Десять тысяч, двадцать, не имеет значения.

Старая госпожа не могла ничего сказать на это. Мэймэй подошла сзади, её платье тянулось по полу, когда она вошла в комнату, чтобы сесть напротив больной женщины. Она взяла костлявую руку женщины.

— Если бы ты только сказала, что ты хотела с самого начала, Старшая Сестра. Почему ты не заговорила раньше?

Мэймэй казалось, плакал; он мог сказать, когда услышал рыдания.

— Почему бы не позволить этому закончиться, прежде чем я начну надеяться?

Лакан не понимал, почему Мэймэй плакала. Он был занят изучением женщины, которая дружелюбно смотрела на камень Го.

Она была красива, как бальзам.

***

«Я так устала...»

Маомао вспомнила, как утомительно было иметь дело с людьми, с которыми она не привыкла общаться. Она помогла уложить пьяного мужчину с лисьими глазами в спальню и теперь еле-еле шла домой. Она уже рассталась с Джинши и Гаошунем, у которых были свои дела. Они оставили её с другим чиновником — тем, кто сопровождал её во время расследования отравления пищей.

Басэн, так его звали. Ей пришлось встретиться с ним несколько раз, чтобы запомнить его имя. С ним было легко работать: он не был эмоциональным, но выполнял свою работу внимательно и тщательно. Это было хорошее сочетание для Маомао, которая редко чувствовала себя обязанной начинать разговор, если кто-то другой не начинал его первым.

Увидев его снова, Маомао вспомнила, что иногда бывают люди, с которыми ты просто не ладишь. Вещи, которые ты просто не можешь принять. Даже если у другого человека не было злобы.

Шагая вперед, Маомао заметила блестящий кортеж. В центре его, сопровождаемая фрейлинами, держащей для неё зонтик, была женщина в роскошном платье — Супруга Лоулан.

Маомао услышала, как кто-то щелкнул языком. Она поняла, что Басен стоит рядом с ней и смотрит на группу прикрытыми веками. Ему, кажется, это не очень нравится. Маомао на мгновение задумалась, почему, но затем увидела плотного дворцового чиновника, стоящего и ждущего Лоулан. Рядом с ним были мужчины, похожие на помощников, и там был поезд людей позади него.

Когда Лоулан увидела пухлого мужчину, она закрыла рот складным веером и начала разговаривать с ним явно дружелюбным тоном. Несмотря на всех присутствующих придворных дам, Маомао задумалась, действительно ли это нормально для какой-либо наложницы разговаривать так близко с мужчиной, который не является Императором.

Ядовитый шепот Басена, однако, ответил на её вопрос.

— Проклятые интриганы, и отец, и дочь.

Так что это должен быть отец Лоулан, тот, кто настоял на ее приеме в задний дворец. Маомао слышала слухи, что этот человек был влиятельным советником бывшего императора, но нынешний правитель, предпочитающий продвигать людей на основе заслуг, относился к нему примерно так же благосклонно, как к черному глазу.

Тем не менее, Маомао бросила Басену взгляд. Ей хотелось, чтобы он не ругал высокопоставленного чиновника вслух, даже если она была единственной рядом. Если кто-нибудь услышит их, они могут подумать, что она согласна с разговором.

«Он все еще молодой, наверное».

Посмотрев на него, ей пришло в голову, что он ненамного старше неё.

Было решено, что Маомао не вернется в задний дворец в эту ночь, а останется в резиденции Джинши.

— И вот я думал, что ты его презираешь, — медленно сказал Джинши, сложив руки на груди. Он пришел туда раньше, чем она, и ждал ее.

Маомао попивала рисовую кашу, которую приготовила Суйрэн. Говорить во время еды было неприлично, но её больше интересовало восполнить пропущенные питательные вещества, которые она упустила во время своего пребывания в Хрустальном Павильоне. Суйрэн, увидев Маомао такой худой, когда она появилась после своего отсутствия из резиденции Джинши, не ограничилась только кашей, а приготовила одно блюдо за другим. В этом она была похожа на женщин из нефритового павильона, не жалеющих ни о какой задаче, потому что они были фрейлины.— Я не презираю его. Именно потому, что он сделал то, что сделал, и с кем он сделал — я здесь вообще.

— Что он -?

Джинши, казалось, размышлял, не могли ли быть более тонкие способы выразить это.

«Не уверена, что он хочет, чтобы я сказала».

Она только говорила правду.

— Я не знаю, как ты представляешь себе работу в районе удовольствий, но ни одна куртизанка не имеет ребенка, если не хочет.

Все куртизанки регулярно принимали контрацептивные препараты или абортивные средства. Даже если ребенок был зачат, существовало множество способов прервать беременность на ранних стадиях. Если они рожали, значит, они хотели.

— На самом деле, можно было бы подумать, что это было запланировано.

Следя за течением женщины, было достаточно просто сделать предположение о том, когда она, вероятно, забеременеет. Куртизанке достаточно было отправить письмо, изменяющее день визита партнера на удобный день.

— Запланировано? —спросил Джинши, когда он откусил кусочек закуски, которую принесла Суйрэн.

— Женщины — хитрые создания, — ответила Маомао. Поэтому, когда ее цель не была достигнута, она потеряла контроль над собой. Она была так далеко ушла, что даже была готова причинить себе вред, и даже хуже...

«Тот сон на днях».

Он действительно произошел. Не удовлетворившись простым отсечением своего пальца, куртизанка, которая родила Маомао, взяла кровь своего ребенка, чтобы добавить её в письмо.

Никто в борделе никогда не говорил Маомао о куртизанке, которая родила её. Она хорошо знала, что старая госпожа приказала всем молчать по этому поводу. Но атмосфера места, вместе с некоторым любопытством, были достаточными, чтобы ясно понять правду.

Маомао была причиной того, что Малахитовый дом чуть не обанкротился.

Она также узнала, что её отец был эксцентричным человеком, который любил играть в Го и Сёги, и что всё, что произошло, можно было приписать одной упрямой и эгоистичной куртизанке.

Она узнала ещё одну вещь: личность этой женщины, о которой Маомао всегда говорили, что её уже нет. Личность женщины, которая, пока унижение отсутствующего носа не свело её с ума, всегда отказывалась подходить к Маомао.

«Тот дурак. Были бы лучшие куртизанки! Почему бы ему просто не купить одну из них? Вот что он должен был сделать...»

— Господин Джинши, этот человек когда-нибудь разговаривает с вами где-нибудь, кроме вашего кабинета?

Джинши задумался на секунду.

— Теперь, когда ты это упомянула, нет, он этого не делает.

Он сказал, что большего, чем быстрый кивок головой, он никогда не делал, когда они встречались в коридоре. Единственный раз, когда этот человек навязал ему разговор, был, когда он появился в кабинете Джинши.

— Иногда, — сказала Маомао, — вы встречаете людей, которые не могут различать лица. Этот человек из их числа.

Это было то, что рассказывал ей её отец. Она только наполовину верила в это, но, когда он сказал ей, что он такой, это как-то имело смысл.

— Не могут различать? — сказал Джинши. — Что ты имеешь в виду?

— Просто то, что я сказала. Они не могут собрать лица вместе. Они знают, что такое глаз или рот и могут воспринимать эти отдельные части, но они не регистрируют их в целом как отдельные лица.

Её отец был серьезным, когда он рассказывал ей об этом. Он передавал, что даже он заслуживает сочувствия, потому что он много страдал в своей жизни из-за этой вещи, которой он не мог управлять. Тем не менее, хотя её отец был сострадательным, он понимал более широкую ситуацию и никогда не пытался остановить старую госпожу, когда она прогоняла другого мужчину из борделя метлой, Он знал, что неправильное есть неправильное.

— По какой-то причине он, кажется, узнает меня и моего приемного отца. Я думаю вот откуда берется его упрямая одержимость, — сказала она.

Однажды, совершенно неожиданно, появился странный мужчина и попытался увести её. Госпожа появилась вскоре после этого и избила его метлой, и вид избитого и кровоточащего мужчины вызвал страх в ее молодом сердце. Каждый раз он появлялся периодически, всегда делая что-то неожиданное, прежде чем быть отправленным домой в кровавом беспорядке.

Это научило ее не удивляться ничему, или, по крайней мере, очень мало чему. Мужчина продолжал называть себя ее отцом, но насколько Маомао была обеспокоена, ее отцом был ее "старик", а не этот безумный эксцентрик. Он был, в лучшем случае, учеником, который произвел ее на свет.

Он пытался заменить старика Маомао, Луомена, и стать её отцом, но Маомао не соглашалась на это. В этом вопросе она не собиралась идти на компромисс. Все в борделе говорили ей, что женщина, родившая ее, ушла — это было меньше проблемы. И даже если она была жива, Маомао не заботилась. У Маомао был ее старик, она была дочерью Луомена. И она была счастлива такой, какая была.

Этот мужчина не был единственным, кто отвечал за неё. Фактически, она была ему благодарна за это. У неё не было воспоминаний о своей матери - только о страшном демоне.

Что касается отношения Маомао к Лакану — она могла ненавидеть его, но она не возмущалась им. Он был неуклюж в некоторых вещах, но не злонамеренный; даже если он иногда был немного чрезмерно драматичен в своих реакциях. Если бы был вопрос о прощении, то есть хотя бы один человек, который имел больше оснований возмущаться им, чем Маомао.

«Может быть, госпожа уже простила его».

Она задавалась вопросом, заметил ли мужчина письмо в коробке с розой. Это был самый большой компромисс, к которому Маомао была способна сделать для своего отца. Что ж, если он никогда не заметит, это нормально. Пусть он выкупит ее приятную сестру-куртизанку. Это может быть самым счастливым решением для всех.

— Я не могу не думать, что ты точно выглядела так, будто ненавидела его.

— Это просто потому, что вы еще плохо знаете его, Господин Джинши.

Когда Маомао пыталась проникнуть на церемонию, Лакан помог ей. Она подозревала, что у него было предчувствие, что что-то произойдет. Ему никогда не нужно было рассматривать сцены и собирать улики, как Маомао, чтобы предсказать предстоящие события. Казалось, что он просто имел нюх для них. И его догадки редко ошибались.

— Он никогда не уговаривал вас расследовать дело, которое вы бы сами не рассмотрел? — спросила Маомао.

Джинши замолчал, но по тому, как он тогда прошептал:

— Так вот что это было.

Она предположила, что угадала правильно. Возможно, именно поэтому Рихаку так быстро расследовал Суйрей, и поэтому Совет Правосудия так оперативно отреагировал на неё.

Единственная проблема с этим человеком заключалась в том, что, несмотря на все трудности, которые он создавал другим, он никогда не казался готовым приложить руку сам. Представьте, что может произойти, если бы он хотя бы иногда занял публичную позицию.

«Возможно, лекарство воскрешения уже было бы под рукой».

Эта мысль причиняла ей огромную боль.

Он не понимал, каким гением он был одарен. В этой стране было мало людей, которых бы её старик похвалил так открыто и с таким пылом. Маомао узнала это чувство: это была ревность.

— Возможно, невозможно стать его другом, но я бы посоветовала вам и не делать его врагом.

Она почти выплюнула эти слова, затем подняла левую руку и посмотрела на мизинец.

— Господин Джинши, ты знаешь?

— Что именно?

— Если отрезать кончик пальца, он отрастет.

— Ты должна говорить об этом, когда я ем?

Он бросил на неё непривычный взгляд, их обычные роли поменялись.

— Ещё одно.

— Да, что?

— Если бы этот мужчина с моноклем когда-либо сказал вам: 'Зови меня Папа', как бы вы себя почувствовали?

Джинши на мгновение замолчал и выглядел глубоко потревоженным — ещё одно необычное выражение для него.

— Боже мой, — сказала Суйрэн, прикрывая рукой рот.

— Полагаю, я бы хотел сорвать этот глупый монокль с его лица и разбить его.

— Я так и думала.

Джинши, казалось, понял, на что намекала Маомао. Он прошептал вопрос, что-то о том, насколько трудно быть отцом. Рядом с ним на лице Гаошуна промелькнула тень горя. Возможно, разговор задел его за живое.

— Что-то случилось? — спросила Маомао, и Гаошун взглянул вверх, на потолок.

— Нет. Просто имейте в виду, что ни один отец в мире не желает быть злословленным, — тихо сказал он.

«Ну что ж», — подумала Маомао, но она только принесла ложку к рту, решив доесть остатки своей рисового каши.

[П.п:鳳仙( Фэнсянь) — Бессмертный феникс(кит) или Волшебная птица Пэнг(яп)]

Эпилог

Эпилог

Несколько дней спустя после возвращения Маомао в задний дворец, пришло письмо от Мэймэй вместе с посылкой. В письме было указано, чей контракт был выкуплен и кем. Видимо, она писала во время дождя, потому что страница была покрыта каплями.

В небольшом ящике, который сопровождал письмо, был прекрасный шарф, такого вида, каким пользовались куртизанки в праздничные дни. Маомао собиралась закрыть ящик, но передумала. Вместо этого она подошла к сундуку с одеждой, одной из мебели в ее маленькой комнате, и начала копаться в самом низу.

Огни района удовольствий сверкали вдали. Маомао подумала, что они выглядят еще ярче и многочисленнее, чем обычно. С места на стене заднего дворца она слышала звонкие звуки колокольчиков - куртизанки танцуют со своими шарфами, представляла себе Маомао. Они надевали свои самые красивые наряды, размахивали длинной, плавной тканью и рассыпали лепестки цветов.

Выкуп из контракта был поводом для празднования. Когда вся город расцветал только для одной женщины, остальные цветы танцевали, провожая её. Было вино и пиршество, пение и танцы. Район удовольствий никогда не спал, поэтому пирование продолжалось всю ночь.

Что касается Маомао, она намотала на плечи шелковый шарф, который прислала Мэймэй. Она сжала его пальцами. Ее левая нога все еще не была в лучшем состоянии, но она думала, что сможет справиться с этим. Она сняла верхнюю одежду и нанесла немного румян на губы. И это тоже она получила от Мэймэй.

«Это похоже на какую-то шутку».

Маомао подумала о принцессе Фуё, которую годом ранее выдали замуж за военного офицера, её старого друга. Разве она уже забыла о своих днях в заднем дворце? Или иногда вспоминала, как она ночь за ночью танцевала на этих стенах?

Теперь Маомао сделала то же самое, что и принцесса. Одетая в прекрасное платье, которое ей навязали ее сестры, она вспомнила первые шаги танца, которым её научили много лет назад. Румяна, которые она получила от своей сестры Мэймэй, были на ее губах. Маленькие колокольчики были прикреплены к ее рукавам, поэтому она звенела с каждым движением. Маленькие камни были пришиты к длинной юбке, чтобы она раздувалась каждый раз, когда Маомао кружилась.

Её юбка кружилась вокруг нее, ее шарф описывал дугу, а рукава и волосы легко трепетали вместе. Она решила распустить волосы сегодня вечером и украсить их одной розой, небольшим синим цветком.

Шарф танцевал, юбка поднималась в такт, рукава и волосы легко трепетали вместе.

«Не думала, что это вернётся ко мне так легко», — размышляла она, удивленная тем, что танец, которому научила ее старуха, все еще был внутри.

Её шарф снова раздулся, и тогда Маомао обнаружила, что смотрит прямо на очень нежелательного спутника.

Именно тогда она споткнулась о свою юбку. Она упала лицом вниз, и, пытаясь защититься от удара носом о землю, она кувыркалась прямо к краю стены. Она только успела остановиться, и кто-то поднял её.

— Ч-Что ты здесь делаешь? — спросил неожиданный посетитель, тяжело дыша. Его волосы, которые были аккуратно завязаны, теперь были в беспорядке.

— Я могу спросить вас то же самое, Господин Джинши, — сказала Маомао, отряхивая свое платье.

— Почему ты здесь?

Он посмотрел на неё с раздражением. Она уже была в безопасности, но по какой-то причине он всё ещё держал её за руку.

— Где ещё мне было быть? Когда я услышал, что на стене снова танцует странная женщина, мне пришлось прийти и разобраться с этим делом.

«Хм, и я думала, что держалась незаметно».

Теперь Маомао подумала об этом, но, возможно, не следовало удивляться тому, что её заметили. Всё же, это значит, что стражи всё ещё верят в призраков?

— Прошу тебя не увеличивать мою нагрузку, — сказал Джинши, положив руку на голову Маомао.

— Наверное, вам не обязательно было приходить самому, Господин Джинши. Разве вы не могли послать кого-то другого? — она сдвинула голову в сторону, высвободившись из-под его руки.

— Очень любезный страж узнал ваше лицо и связался со мной напрямую, — сказал Джинши. Маомао коснулась своего лица.

— Вы можете думать, что то, что вы делаете, невинно, но помните, что это не так будет выглядеть для тех, кто вас видит.

— Как скажете — ответила Маомао. Немного смущенная, она почесала щеку. Вся эта затея оказалась сложнее, чем она думала.

— Это моя история, — сказал Джинши.

— Теперь твоя очередь. Что ты здесь делаешь?

Через мгновение Маомао ответила:

— В районе удовольствий мы танцуем, чтобы проводить куртизанку, которая была выкуплена из своего контракта. Мой праздничный наряд пришел именно сегодня.

На самом деле, она хотела проводить куртизанку, которая подарила ей эти одежды. Мэймэй всегда оставалась верной Маомао, когда та старалась научиться танцевать.

— Я хочу, чтобы ты могла танцевать правильно, когда я уйду, — всегда говорила её сестра.

Джинши смотрел на нее внимательно.

— Что-то случилось, господин? — спросила она.

— Я просто не знал, что ты умеешь танцевать.

— Это базовый предмет образования там, где я выросла. Я не могла не научиться. Хотя, признаюсь, я никогда не стала настолько хорошей, чтобы выступать перед платящими клиентами.

Тем не менее, она сказала ему, что иногда при проводе женщины важнее количество танцоров, чем их качество. Когда она сказала это, Джинши посмотрел в сторону далеких огней района удовольствий.

— За стенами уже начинаются слухи. Истории о том, как этот эксцентрик выкупил куртизанку.

— Я так и предполагала.

— Более того, он подал заявку на отпуск. Он планирует уехать на десять дней подряд.

— Он умеет натворить неприятностей.

Маомао подозревала, что завтра начнется еще один новый слух. Она не знала, сколько старый сумасшедший потратил на этот пир, но, судя по количеству фонарей, которые она видела с вершины стены, это превосходило то, что кто-либо потратил бы на обычную куртизанку. Письмо Мэймэй звучало так, будто будет пир и празднование на целую неделю. Так что языки будут шептать: кто знал, что в Малахитовом доме не только Три Принцессы? Что там была ещё одна такая куртизанка?

«Я всё ещё думаю, что он должен был взять Мэймэй».

Больная женщина, истощенная болезнью, наверняка не проживет долго. У нее точно не хватает воспоминаний о тех давних днях; все, что она знает, это как петь детские песни и ставить камни Го рядом друг с другом.

Но этот человек нашел ее, после того как старушка скрыла её все эти годы.

«Я бы хотела, чтобы он этого не делал».

Тогда он мог бы выбрать её замечательную сестру. Мэймэй была полна таланта и всё ещё красива; она стала бы отличной женой.

«Но она странная по-своему».

Именно Мэймэй первой пустила в свою комнату того человека, которого мадам так презирала. Может быть, она подумала, что это единственное, что можно было сделать с этим странным человеком, который постоянно преследовал Маомао. Когда он был с Мэймэй, он ничего не делал, а только бесконечно говорил о Маомао и женщине, которая её родила. Иногда он садился перед доской Го, но они никогда не играли вместе. Вместо этого человек играл одну старую игру за другой из памяти.

По крайней мере, так сказала Мэймэй. Маомао не могла быть уверена. Может быть, Мэймэй просто проявляла к ней заботу. Но это действительно не имело значения для Маомао. Ей было бы достаточно счастливо увидеть, как Мэймэй уходит к этому человеку. Независимо от его личности, у него было много денег; её сестре нечего было бы нуждаться в жизни. Маомао хотела знать, что в ней не нравится её сестре.

— Мне интересно, кого он купил, — сказал Джинши. Он знал о пари, но, очевидно, не представлял, что празднования будут такими великолепными. Он был удивлен, узнав, что этот человек еще более эксцентричен, чем он предполагал.

— Да, интересно, кто это мог быть.

— Ты знаешь?

В ответ Маомао только закрыла глаза.

— Ты знаешь, правда?

— Ни одна женщина, которую он выбрал, не может быть красивее вас, Господин Джинши.

— Я не об этом спрашивал.

«Он не отрицает».

Она подозревала, что Джинши не единственный, кто задается этим вопросом. Весь дворец, вероятно, вся столица, будут задавать тот же вопрос. Куртизанка, ради которой все это суетятся, должна быть великолепно одета, но она никогда не появится в общественности. Будут только слухи, и они будут только разрастаться. Люди будут задаваться вопросом, какая женщина могла так привлечь внимание такого мужчины, как он, какой она должна быть красивой.

«И старая ведьма будет довольна».

Люди будут говорить о Малахитовом доме ещё долго. Несколько чиновников стучатся в дверь, чисто из любопытства, конечно.

Все тело Маомао горело. Может быть, потому что она так давно не танцевала. Особенно покалывали ее ноги, и когда она посмотрела вниз, увидела, что ее юбка покрыта красным.

— О, — сказала она и подняла юбку.

— Ч-Что ты делаешь?! — вскрикнул Джинши, его голос скрипел.

Маомао посмотрела на свою ногу и нахмурилась. Жар стал болью. Её эксперименты с лекарствами ослабили её восприятие таких ощущений. Она была уверена, что рана на её ноге зажила довольно хорошо, но танец снова разодрал её.

— Хм, кажется, снова разошлась...

— Ты ведешь себя, как будто это произошло само по себе!

— Не волнуйтесь, я зашью это обратно.

Маомао рылась среди своей отброшенной одежды и нашла немного дезинфицирующего спирта и иголку с ниткой.

— Почему ты так готова к этой ситуации?! — спросила он

— Никогда не знаешь, — ответила Маомао, только собиралась сделать первый стежок, как Джинши схватил иголку.

— Вы не умеете шить, господин, — сказала она.

— Не здесь делай это! — едва он сказал это, как он поднял Маомао на руки и ловко спустился вниз по стене, даже не используя лестницу. Маомао была так ошеломлена, что даже не подумала сопротивляться. Когда они достигли земли, она предположила, что он поставит ее, но вместо этого он продолжал нести ее, хотя немного изменил положение в своих руках.

— Зачем вы это делаете? — спросила она.

— Мне стало трудно удерживать тебя.

— Тогда поставьте меня.

— И позволить тебе ухудшить ситуацию? — Джинши сжал губы. Он обнял Маомао, и ей было очень неприятно, насколько близко ее лицо к его.

«Как я всегда попадаю в такие ситуации?» — подумала она, но сказала:

— А если кто-то увидит нас, господин?

— Никто нас не увидит. Слишком темно. Кроме того... — Он поднял ее немного и подстроил хватку, чтобы она не упала. — ...это уже второй раз, когда я держу тебя так.

«Второй раз? О, да!»

Это, должно быть, был день, когда она травмировала ногу. Она была без сознания; кто-то унес ее с места происшествия. Было бы логично, если бы это был Джинши. Что означало бы, что он поднял ее перед всей церемонией...

Но было что-то более важное, что она забыла. Она хотела сказать это так долго и сильно сожалела, что не сказала раньше. Она прижала платок к ране, из которой капала кровь на ее икру.

— Господин Джинши, — начала она. — Я знаю, что это далеко не идеальный момент, но если позволите, есть что-то, что я хотела сказать вам уже давно.

— Почему такая формальность вдруг? — спросил Джинши, немного смущенный.

— Господин, я просто должна это сказать.

— Ну, тогда выкладывайте! — ответил Джинши.

— Хорошо, сказала Маомао, глядя Джинши прямо в глаза. — Господин... Пожалуйста, отдайте мне мой бычий желчный камень.

Голова Джинши со стуком столкнулась с головой Маомао, и она увидела звезды.

Удар головой! Совершенно неожиданно! Ей пришло в голову, что, возможно, он всё это время просто дурачил её.

— Господин, неужели... У вас его нет?

— Пожалуйста. Вы же должны иметь ко мне хоть немного уважения.

Пока Маомао смотрела на него с вопросительным видом, на лице Джинши промелькнула едва заметная улыбка.

Резкое изменение выражения лица с раздражения на забаву напомнило ей, насколько он может казаться незрелым. Но, с другой стороны, она поняла, что с ним ей легче общаться таким образом, думала она, покачиваясь в его объятиях.

Никто не знал, откуда началась эта слух, но ходили слухи, что какой-то расточительный дворянин из великой страны, занимающей центр континента, скупает все виды редких и необычных лекарственных средств, которые только может найти. Во время чаепития Маомао впервые услышала, что в офисе Джинши столько цветов для выздоровления, что он едва может пройти внутрь. Она только откусила кусочек своего персикового булочки и прокомментировала:

— Хм.

Бонус: Примечания переводчика на английский "Монолог в аптечной лавке" Том 2

Бонусные примечания переводчика "Монолог в аптечной лавке" Том 2

Рыбалка на комплименты

Добро пожаловать еще раз на бонусную страницу! (Или в бонусное цифровое пространство, которое условно эквивалентно странице, так как, вероятно, вы читаете это в какой-то нематериальной форме.) Спасибо, что присоединились к нам для чтения второго тома "Монолог в аптечной лавке".

В прошлый раз я упомянул, что в этой серии используется широкий спектр специализированной лексики, и в этом издании "Монолог в аптечной лавке я хотел бы поговорить о некоторых сложностях, с которыми сталкивается переводческая команда. В частности, я хотел бы сосредоточиться на том, как окружение влияет на обработку перевода, используя один пример относительно базовой лексики и другой, более сложный вопрос о том, как передать термин, связанный с окружением, в английском переводе.

Когда я начал готовиться к переводу "Монолог в аптечной лавке", одной из первых вещей, которую я сделал (после, конечно же, прочтения немного первого тома, чтобы понять, какой стиль письма и какой уровень жаргона нам, вероятно, потребуется обрабатывать), было изучение источников лексики, связанной с окружением. Хотя серия не устанавливается в конкретную эпоху китайской истории, окружение явно имеет китайские оттенки, и, очевидно, было важно иметь некоторое представление как о времени и месте, так и о связанном с ним языке. Сначала меня особенно интересовали две вещи: как назвать основное окружение на английском и как перевести "consort"[П.п: «супруга» в моём случае] (妃). "Rear palace" [Задний дворец] в основном является буквальным переводом японского слова koukyuu (後宮).

Позже я узнал, что эти же символы используются и в китайском языке), но я не знал, является ли это выражение приемлемым или актуальным, или может быть, есть более распространенный способ обращения к этому месту или системе на английском языке. Я знаю немного китайского и решил, что будет более продуктивно искать по мандаринскому термину "hougong", чем по японскому эквиваленту. Первым результатом моего поиска в Google оказалась страница Википедии под названием "Императорская китайская гаремная система". Как я уже говорил в предыдущем томе, интернет действительно бесценен для переводчиков.

На этой странице был представлен длинный список систем ранжирования женщин императорского гарема в разные эпохи китайской истории. Опять же, "Монолог в аптечной лавке" не привязаны к какому-либо конкретному периоду времени, поэтому ни один список на странице не соответствует точно системе, присутствующей в серии. Однако это дало нам представление о том, как работали ранжирования и какие могли быть их отношения с императором и друг с другом. Это помогло прояснить чтение и значение термина " hougong " (kisaki или hi на японском; fei на китайском), но не ясно, является ли "rear palace" стандартным английским выражением.

Хорошо, тогда я решил попробовать что-то другое. Чтобы сократить историю, я попробовал несколько разных поисковых запросов в Google Scholar (подсервис Google, специализирующийся на академических статьях) и нашел несколько статей о женщинах в имперском Китае. Эти статьи помогли подтвердить, что термин "rear palace" используется современными учеными. Более того, в сносках одной из статей была ссылка на книгу под названием "Словарь официальных титулов в имперском Китае" Чарльза Хакера. Несмотря на то, что это название было заманчивым, это была одна из тех учебных книг, которые уже не печатаются и стоят слишком дорого. Я решил также выполнить поиск по этому названию в Google, на всякий случай, вдруг оно есть на Google Books или что-то в этом роде. Его там не было, но оказалось, что оно доступно, казалось бы, легально, на веб-сайте Гарвардского университета.

Эта книга, которая включает как переводы, так и описания огромного количества древнекитайских титулов и должностей, является кладезем и была бесценной, когда Саша и я работали над номенклатурой для различных должностей, упоминаемых в нашей серии. Хотя мы не использовали все переводы из словаря дословно - нашим первоочередным приоритетом было убедиться, что все соответствует задуманному смыслу в контексте истории - мы не могли просить о лучшем источнике для помощи в создании основы для того, что мы в конечном итоге сделали.

Вот как переводчик может справиться со специализированной лексикой, с которой он или она еще не знаком. Однако, пока мы говорим о лексических единицах, связанных с настройкой, я хочу поговорить о слове, которое встречается здесь, во втором томе. В начальной сцене, в которой представлен Ло Хань, у нас есть следующий отрывок (в окончательном переводе): "Имя этого человека было Ло Хань, и он был военным командиром. В другую эпоху его могли бы считать спящим драконом, великим военным умом, ожидающим открытия, но в наши дни он был просто еще одним эксцентриком".

В частности, я хочу сосредоточиться на фразе "спящий дракон, великий военный ум, ожидающий открытия". Весь этот фрагмент переводит то, что на японском языке просто говорит "его могли бы назвать taikoubou (太公望)".

Если вы посмотрите слово taikoubou в обычном японско-английском словаре, вы, вероятно, увидите, что оно означает "рыбака", возможно, даже "заядлого рыбака". Поиск на японском языке делает все яснее: taikoubou относится к одному конкретному человеку - исторической фигуре из древнего Китая. На английском языке наиболее распространенными именами для этого человека являются Лу Шан и Цзян Цзия. (Как и во многих культурах, в древнем Китае люди часто меняли свои имена или принимали разные имена или титулы в ответ на события в своей жизни.) История гласит, что король Вэнь Чжоу (очень древний китайский король) нашел Лу Шана, занимающегося рыбной ловлей, и был впечатлен необычным методом мужчины: он вообще не использовал крючок, а просто понимал, что рыба придет к нему, когда будет готова. Поскольку Король Вэн надеялся найти такого проницательного и сообразительного человека, чтобы стать одним из его министров, он нанял Лу Шана и дал ему титул Тайгонг Ван, или примерно "Надежда Великого Герцога" - на японском языке taikoubou. Именно из этой истории происходит слово, которое относится к преданному рыбаку.

Есть несколько способов перевода этого слова в нашем тексте. Один из них - использовать историческую ссылку напрямую и перевести его как что-то вроде "его [Лакана] могли бы назвать обычным Цзян Цзя". Однако проблема этого подхода заключается в вопросе о том, насколько буквально "Надежда Великого Герцога"/Цзян Цзя используется в исходном тексте. Японские читатели могут хорошо узнать эту ссылку; "taikoubou" появляется как персонаж в других источниках поп-культуры, в частности, в манге и аниме "Хошин Энги/Охотник за душами". Но следует ли считать Цзян Цзя фигурой, которая фактически существовала в мире "Дневников аптекаря", и является ли он таким же ярким примером военной доблести в этом мире, как и в нашем?

Я предлагаю, что это не намерение. Цзян Цзя вызывается, по сути, в метафорическом смысле. Другими словами, речь не идет о самом Цзян Цзя, а скорее о идее блестящего стратега, возможно, о том, кого легко можно пропустить мимо. В таком случае, было бы возможно полностью опустить ссылку и ограничиться только тем переводом, который мы в итоге использовали: "В какую-то другую эпоху его могли бы считать великим военным умом, ожидающим своего открытия..." Сказав это, я не считаю, что историческая ссылка является главной точкой, но, вероятно, она является второстепенной. Совершенно ли случайно, что эта серия с китайским влиянием использует термин с китайской исторической ссылкой, чтобы выразить свою мысль здесь? Вероятно, нет. Это подразумевает, что было бы хорошо как-то включить ссылку на английском языке, но какой лучший способ сделать это? В японском языке Цзян Цзя не называется своим настоящим именем, а выдающимся прозвищем, которое несколько ослабляет силу вопроса о его историческом существовании в этом контексте. В отличие от этого, нет английского эквивалента (Taikoubou, Великий герцог Ван, Надежда Великого герцога), который имеет такую же комбинацию актуальности и значения. (Принимая это решение, я также учитывал, что позволит людям легко найти ссылку, если они захотят изучить ее.) Мое решение было выражение "спящий дракон". Это был прозвище Чжу Гэлян (иногда известного по прозванию Кунмин), военного стратега и советника Лю Бэя, правителя государства Шу Хан в начале третьего века. Кунмин наиболее известен из историй о Романе Трех Королевств, и он остается поговорочной и популярной фигурой как в китайской, так и японской культуре сегодня. Несмотря на то, что он был блестящим стратегом, он держался в стороне, пока Лю Бэй лично не пришел просить его помощи. (Его называли "спящим" драконом, потому что он оставался тихим и неприметным.) Хотя из другого временного периода и источника, история Кунмина очень похожа на историю Лу Шана; оба стоят в великой китайской традиции великих стратегов, которые ждут, как сокровище зарытое в поле, правильного правителя, чтобы найти их.

С этим ходом мы получаем множество тех же достоинств, что и японский Taikoubou: косвенная отсылка к известному древнему китайскому стратегу, обнаруженному проницательным правителем; использование его прозвища вместо его настоящего имени и, таким образом, обход вопроса о том, насколько "реальным" является персонаж в этом контексте. Как и Taikoubou, "спящий дракон" - это эмоциональная и интересная фраза с китайским происхождением, которую, кстати, интересующиеся читатели могут легко найти в интернете. Наконец, я добавил фразу "великий военный ум, ожидающий открытия", потому что я подозревал, что японские читатели поймут хотя бы это из термина Taikoubou, поэтому не было причин отказывать англоязычным читателям такого же знания, даже если они, возможно, не остановятся, чтобы посмотреть ссылка. (Не в последнюю очередь это придает предложению некую силу и ритм, придавая ему баланс.) Чтобы быть ясным, такой вид перевода, где английский вариант вдохновлен, но косвенно связан с японским, не является обычным; на самом деле, я не могу вспомнить другой случай, когда мне пришлось сделать такой боковой шаг. Но я думаю, что это хороший пример тех интуитивных скачков, которые переводчики иногда должны делать, и в какой степени некоторые знания в предметной области могут помочь при принятии этих выборов.

Спасибо еще раз за чтение "Монолог в аптечной лавке" - надеюсь увидеть вас в третьем томе!

Том 3

Иллюстрации

Маомао начала быстро писать в пыли.

— Итак, э-э-э, о чем это говорит?

—  Там говорится: Гусеничный грибок.

— Это выглядит так весело!

Сяолан всё ещё в чём-то походила на девочку.

Дворцовые женщины весело прогуливались среди палаток, установленных на площади.

Тем временем Шисуй сняла ткань с головы и поднесла пламя к лицу.

— Это история, которая пришла из страны, расположенной далеко на востоке.

—  Прошло много времени, госпожа Аньши.

Супруга Гёкуё встретила её нежной улыбкой и идеальной осанкой.

Взгляд вдовствующей императрицы упал на живот Гёкуё, но лишь на секунду.

Принцесса Линли сначала игнорировала свою бабушку, но вскоре привыкла к нежной вдовствующей императрице.

— Снимите свою одежду, господин Джинши.

Затем Маомао принялась за свою верхнюю одежду. Халат все еще был тяжелым. Она решила воздержаться от снятия простой одежды, которая, по крайней мере, прикрывает переднюю часть и бедра.

Может, на ее теле и было нечего скрывать, но она хотела скрыть то, что там было.

Аннотация

Маомао должна помочь обеспечить безопасность супруги Гёкуё во время её беременности. Ребёнок императорской супруги должен быть предметом строжайшей секретности, но это задний дворец, где манёвры и подковерные интриги так же привычны, как разговоры и чаепития. Угрозы, кажется, таятся за каждым углом, но не только в заднем дворце много работы. Джинши с трудом справляется с необычной просьбой, поступившей от пары послов. Позже его приглашают на важную встречу в далёкое место, но кто знает, какие опасности могут подстерегать его?

Пролог

Пролог

Шаги раздавались по коридору: топ-топ. Его собственные шаги и звук отскакивающего мяча были почти всем, что он слышал. Может быть, зевота женщины, присматривающей за ним. Его обычная кормилица отсутствовала, и у него появилась новая служанка. Владелец шагов приближался; это был кто-то очень старый.

Его служанка встала, подошла вперед, защищая его. Она уважительно заговорила с стариком, но он ее игнорировал и продолжал шататься вперед, протягивая руку к мальчику. Его белые волосы были взъерошены, его глаза ввалились, но на его руке было всего несколько морщин, показывающих, что он на самом деле моложе, чем казался изначально.

В комнате появилась женщина, возможно, вызванная звуком голоса его служанки. Это была его мать. Она подошла быстрым шагом и встала между ним и незваным гостем, пристально смотря на старика.

Мужчина издал пронзительный крик. Казалось, он боялся мамы мальчика. Испугавшись, как искривляется тело мужчины, мальчик бросил мяч и прижался к своей служанке. Но старик все равно пытался подойти; казалось, он хотел что-то передать. Его вытянутая рука была сжата в кулак; он что-то крепко держал. Мать мальчика владела большим веером, пытаясь оттолкнуть мужчину. Она на него гневно смотрела, в ее глазах не было ничего из обычного нежного спокойствия, а только пылающий огонь. Мужчина боялся огня, как дикий зверь; он застыл на месте.

Вскоре из коридора вошло еще несколько мужчин. У них были только редкие бороды; мальчик знал, что их называют евнухами. Наконец, за ними появилась старая женщина, выглядевшая крайне спокойной.

Она носила сложную украшенную шпильку для волос, которая звенела, как колокольчик, и при этом звуке слуги организовались в аккуратную линию. Служанка мальчика и его мать опустились на колени. Он подумал, что это означает, что и он должен опуститься на колени. Женщина выглядела даже старше старика, но в ее глазах был яркий свет, ее взгляд был настолько проницательным, что мальчик почувствовал, как его пронзает дрожь.

Он думал, что видел эту женщину несколько раз раньше. Она была очень важной, это он помнил; молодые придворные девушки говорили, что никто не осмеливается противиться ей.

Старая женщина коснулась старика.

— Пойдем, теперь. Вернемся в твою комнату, — ее голос был мягким, успокаивающим, но мужчина снова испугался, прижавшись к стене. Он свернулся калачиком, и мальчик мог слышать, как его зубы стучат, мог видеть, что весь его тело дрожит. Из сжатой руки мужчины выпал блестящий предмет, привлекая внимание мальчика несмотря на себя. Это был красочный камень, оттенок которого колебался где-то между киноварью и куркумой.

Он видел его где-то раньше. Что это было? Яркий цвет задел какую-то глубокую струну, но он просто не мог вспомнить.

Старая женщина нахмурила брови и отвернулась от мужчины, полностью игнорируя всех остальных в комнате. Теперь евнухи подошли вперед, уговаривая его, пока они не смогли вывести его из резиденции.

Мальчик наблюдал за каждой минутой этого, все еще прижимаясь к служанке. Он не имел ни малейшего представления, о чем все это; единственное, что он чувствовал, — это страх. Но рядом была его мать, которая также опустилась на колени рядом с ним; она устремила палящий взгляд на удаляющуюся женщину. Кто могут быть эти старик и старуха, подумал мальчик, чтобы вызвать такое язвительное выражение на лице его обычно спокойной матери?

Прошло некоторое время, прежде чем он узнал. Ему сказали, что мужчина был его отцом, а старая женщина - его бабушкой.

Он узнал, что мужчина, которого он всегда считал своим отцом, на самом деле был его старшим братом. Еще не наступило время, когда было трудно спать, но Джинши проснулся с пропитанными потом постельными принадлежностями. Он сел на кровать, чувствуя себя плохо, и схватился за графин на столе, быстро принося его к губам. Вода внутри была смешана с фруктовым соком и мёдом, глубоко освежающими его обезвоженное тело.

Он видел лунный свет, проникающий через окно.

Говорили, что после кошмара всегда происходит что-то плохое. Или это просто суеверие? Джинши вздохнул и поставил воду обратно на стол. До рассвета оставалось еще несколько часов. Ему следовало бы вернуться спать; если он этого не сделает, его надзиратель Гаошун будет недоволен.

Однако, когда не можешь спать, ты не можешь спать. Нет смысла насиловать ситуацию. И когда не можешь спать, решение заключается в том, чтобы работать телом, пока не устанешь.

Джинши снял имитационный меч, стоящий на одной из полок. Это был тренировочный клинок с тупым лезвием, специально короткий и тяжелый. Он сделал широкий размашистый удар одной рукой. Он хотел бы делать это на улице, но это только причинило бы ему головную боль, если бы его охранники поняли, что он делает. Они все же могли заметить его здесь, в его комнате, но по крайней мере, если он останется внутри, они могут решить не обращать на это внимания.

Его комната, однако, не особенно подходила для тренировки мечом. У него было решение: он решил выполнять упражнение на одной ноге. После того, как он пройдет всю программу один раз, он поменяет ноги и руки и сделает это снова. Он сделал это несколько раз, пока не начало светать.

Джинши лежал на земле, раздвинув руки и ноги, чтобы охладить свое тело, нагретое тренировкой. Может быть, он попросит их приготовить ему ванну, подумал он, но тогда перед его глазами возникло лицо недовольной дворцовой женщины. Ее выражение всегда показывало, что она думает о том, что он принимает ванну с самого утра и наносит обильное количество духов. Но он не мог пойти на работу, пахнущий потом. Если он собирался играть роль безупречного Джинши, то он должен хотя бы приятно пахнуть.

Однако он не мог просто сказать ей об этом — вот что было так раздражающе. Но он также не мог молчать по этому поводу вечно. Она была хитрой, эта женщина; наверняка она уже что-то подозревала. Может быть, она уже догадалась о правде и просто притворяется, что не замечает. Ну, это, конечно, облегчит разговор...

Джинши встал, вернул тренировочный меч на свое место и снова упал на кровать. Он даже не стал менять одежду. У него было еще несколько минут, пока его слуга Суйрэн придет разбудить его. Он мог хотя бы немного отдохнуть до этого. Он просто должен быть осторожен, чтобы не зевать на работе, сказал себе Джинши.

Глава 1 - Книги

— Что ты делаешь? — спросил совершенно озадаченный Джинши, который выглядел прекрасно, как и всегда. За ним стоял его прислуга Гаошун.

— Я думаю, это очевидно, — сказала Маомао, вытирая пот, стоя над горящей плитой. Рядом с ней был шарлатан-доктор, обмахивающий себя рукой и явно находящий жару неприятной. В то время как он усердно работал, Маомао нуждалась в помощнике, учитывая, что ее нога все еще заживала, она не могла не думать, что его движения были такими же вялыми, как и он сам. Может быть, она надеялась на слишком много.

Они использовали плиту в медицинском кабинете, чтобы нагреть очень необычный котелок. Из крышки которого выходила длинная трубка, проходящая через прохладную воду, вызывая образование капель в конце, в последствии чего собирались в небольшом сосуде. Это устройство для дистилляции было одним из открытий их недавней уборки. Маомао было больно знать, почему такой ценный предмет так долго пролежал неиспользованным в кладовой. Воздух был полон запаха цветов. В котелке находилось множество лепестков.

— Мы делаем духи, — сказала Маомао. У неё был замечательный источник лепестков в розах, которые она выращивала для садовой вечеринки недавно.

— Они, конечно, ароматные, — заметил Джинши.

— Запах довольно слабый по сравнению с дикими розами. И мы ещё разбавим его маслом и водой.

Поколениями люди придавали розам свой вкус, предпочитая красоту и насыщенность цвета за счет запаха. Это был просто порядок вещей. Нельзя было требовать всего и получать ничего.

Джинши с интересом посмотрел на аппарат для дистилляции. Когда доктор, который усердно переносил дрова, понял, что рядом находится другой человек, он начал отряхивать пыль и грязь с одежды с такой же самосознанностью, как у подростковой девушки. Разглаживая усы и бороду пальцами, он спросил:

— Чем обязаны нам этой чести, господин?

Лицо Джинши потемнело. Маомао не думала, что доктор имел в виду что-то плохое своим вопросом, но Джинши, казалось, обиделся на то, как он был задан.

— Невозможно не заметить такой сильный запах, — ответил он, слегка поджав губы. Рядом Гаошун нахмурился.

«Он думает, что Джинши нужно больше авторитета».

Доктор-шарлатан был достаточно невнимателен, поэтому это не имело большого значения, но быть важным означало никогда не выглядеть менее достойным.

Маомао встала со стула, взяла несколько чайных закусок с полки (ей уже хорошо было известно, что шарлатан хранит самые ценные угощения на самой верхней полке) и положила их на стол. Джинши сел; Маомао взяла лунный пирожок, откусила для надежности, чтобы показать, что он не опасен, и передала его ему.

— Полагаю, вы делаете это здесь, потому что в Нефритовом Павильоне было бы сложнее, — сказал Джинши.

— Да, это одна из причин, — ответила Маомао, вытерла жир с пальцев и вернулась к плитке. Она заменила сосуд на конце трубки на другой. Через некоторое время в нем начала накапливаться жирная субстанция: парфюмерное масло.

— Другая причина в том, что парфюмерное масло содержит ингредиент, который потенциально может прервать беременность. Пока женщина не выпьет концентрированную дозу этой вещи, она будет вне опасности, но все же...

Она огляделась, убедившись, что шарлатан не слишком близко. Он был очень дружелюбным человеком, но не умел держать язык за зубами. Было слишком рано сообщать ему, что госпожа Императорского дворца Нефритового Павильона, Супруга Гёкуё, беременна.

— Другими словами, нет особой необходимости регулировать использование духовного масла в заднем дворце, ты это имеешь ввиду?

— Да, господин, я думаю, что всё будет в порядке.

Устанавливать правила для каждой мелочи только усложнило бы их жизнь. Кроме того, контроль будет трудным в таком большом месте. Джинши посмотрел на другой горшок на плите. Он не имел приятного аромата, как тот, что был полон лепестков роз; вместо этого, вдыхание того, что было в этом горшке, заставляло его голову кружиться.

— Что это? — спросил он.

— Это алкоголь, — сказала Маомао.

Через повторную дистилляцию было возможно достичь очень высокой концентрации алкоголя. Действительно, этот напиток был настолько крепким, что Джинши чувствовал себя пьяным только от запаха. Его не пили, но использовали для стерилизации. Приближалось теплое время года, когда вредный воздух мог накапливаться и наносить физический вред. С маленькой принцессой в Нефритовом Павильоне они хотели, чтобы все было максимально чисто. Маомао даже делала немного больше, чем нужно, чтобы оставить запас здесь, в медицинском кабинете, где он будет много использоваться.

— Можно использовать его для чистки вещей? — спросил Джинши.

— Да, я слышала, что так делают на западе.

Это была одна из маленьких фактов, которые она узнала, слушая о приключениях своего приемного отца в западных землях. Если бы у нее было что-то особенное, Маомао подумала, то это было знание, которое она получила от него.

— Как я помню, мужчина, который вас удочерил, был...

Прежде чем Джинши смог закончить, они услышали громкий удар. Гаошун высунул голову наружу, чтобы посмотреть, что это было. Два евнуха прибыли в медицинский кабинет с огромным ящиком и поставили его прямо у двери.

— Что это? — спросил Гаошун у доктора.

— Ах, молодая леди просила об этом.

Маомао бросила ядовитый взгляд на шарлатана, чтобы заставить его замолчать, но было уже поздно. Джинши уже проявил интерес к доставке и начал распаковывать ее. Она хотела бы, чтобы он не трогал это без разрешения.

— Мастер Джинши, чай готов. Пожалуйста, садитесь и наслаждайтесь им, — сказала она.

— Что это? — спросил он.

— Просто что-то из моего дома. Ничего интересного, я вас уверяю.

К сожалению, Джинши действительно выглядел очень заинтригованным.

«Не могу поверить в этого парня».

Она, да, даже она, была женщиной. Она хотела бы, чтобы он имел хоть какое-то достоинство и не смотрел в такой момент. Но вместо этого она опустила глаза на землю и сказала:

— Э-это полно нижнего белья, господин.

Джинши мгновенно убрал руку, выглядя настроенным нервно.

«Вот так, просто оставь это в покое», — подумала Маомао, не глядя на него, но реальность редко бывает такой сговорчивой.

— Сколько же там нижнего белья, что двум взрослым мужчинам понадобилось его нести? — спросил Гаошун. Он всегда замечал самые неудобные детали.

— Ты прав! — воскликнул Джинши, и тогда содержимое доставки Маомао, о котором она была рада, чтобы он остался в неведении, было раскрыто перед всеми.

— Тщательность — вот проблема заднего дворца, — сказала Маомао, прямо сидя и с серьезным лицом.

Дамы, составляющие жителей заднего дворца, были сборищем невинных девственниц, которые надеялись стать когда-нибудь спутницами императора. Правда, не все были такими, но такие исключения были в меньшинстве.

Давайте предположим, для аргумента, что глаза Императора упали на одну из девственниц. Она не только испытывала бы страх перед самим императором, но и начинала бы совершенно неизвестные ей опыты с ним.

— Представьте себе смятение молодой женщины, совершающей какую-то новичковую ошибку в таких обстоятельствах. Я бы сказала, что им нужно заранее изучить основы.

— И вот почему ты приобрела всё это? — спросил Джинши, величественно стоя перед Маомао, которая сидела в формальной позе на земле. Ситуация казалась как-то знакомой.

Доставка была открыта, и внутри было видно множество литературы. Какая литература? Ну... вы знаете. Та, которую Маомао уже накопила в некотором количестве, чтобы утешить одинокого императора, когда он мучился ночью. Супруга Рифа также была страстным читателем такого материала. В этот раз Маомао решила приобрести больше, надеясь найти новые возможности для продажи здесь и там, но время их прибытия было действительно ужасным.

Она заказала эту партию в медицинский кабинет, чтобы, наконец, избежать взгляда придирчивой Хоннян, но посмотрите, что это ей принесло. Маомао никогда не была жадной, но, если ей не удастся заработать хотя бы немного денег, её старик в районе удовольствий может остаться без еды. Он такой слабак, ее старик; она уверена, что мадам будет донимать его, чтобы он работал без перерыва.

Джинши открыто раздражен, но, кажется, он тоже чувствует правду в словах Маомао. Когда она добавила, что это требование частично исходит от самого Его Величества, Джинши выглядел глубоко раздираемым, но признал, что она права.

Гаошун, тем временем, перелистывал одну из книг с усердным выражением лица. Весь этот сюрреалистический пейзаж заставил Маомао нахмуриться, про себя.

— Они сделаны исключительно красиво, —прокомментировал Гаошун.

«Он восхищается мастерством?»

Она развлекалась мыслью, что Гаошун — самый непроницаемый развратник в мире, но, похоже, это не то, что привлекло его внимание.

— Они используют хорошую бумагу, — сказала она.

Книги о спальне были хорошо продаваемыми; их часто отправляли с молодыми женщинами, когда они становились женами, и те, кто читал такие тексты из личного интереса, были готовы потратить на них деньги. Такие книги обычно состояли в основном из иллюстраций, поэтому для их наслаждения не требовалось грамотности. И, несмотря на их стоимость, потенциальные прибыли, которые они могли принести, могли быть такими же большими.

— Они печатные?

Джинши также изучал иллюстрации, но учитывая, что они изображали, выглядел он очень комично. Доктор-шарлатан украдкой бросал смущённые взгляды вокруг.

— Не с деревянными блоками, а с металлическими пластинами, как я слышала.

— Это действительно что-то.

Это была западная техника. Маомао не очень разбиралась в том, как делаются книги, но если Джинши что-то восхищенно говорит о них, то они, должно быть, довольно необычные.

— Поскольку я наконец-то достала качественные материалы, то подумала, что лучше будет дать им более широкое распространение, — сказала Маомао.

— Это другой вопрос, — ответил Джинши. Он продолжал перелистывать книгу, внимательно изучая ее содержимое. Маомао, не уверенная, хочет ли она, чтобы он слишком внимательно посмотрел, невольно вернулась к своему скептическому взгляду. Возможно, Гаошун заметил, потому что он легонько толкнул Джинши.

— Если она заинтересовала вас, господин, почему бы вам не оставить себе одну? — сказала Маомао.

— Н-нет! Она меня не заинтересовала! — сказал Джинши, почти бросив книгу. Маомао подняла её и разгладила, чтобы страницы не помялись.

— Нет, действительно, — продолжил Джинши, на этот раз более уверенно. — Но, возможно, я пропущу это мимо глаз на этот раз.

Внезапно он прозвучал довольно самоуверенно, но что было важным, так это то, что все это склонялось к неизбежным последствиям.

— Вы уверены, господин? —  спросила Маомао, в ее глазах начало мерцать злорадство.

— Да, но я хочу, чтобы вы сообщили мне, в каком магазине продаются такие вещи.

Выражение Маомао мгновенно изменилось на одно едва скрываемое веселье. Гаошун снова толкнул Джинши.

— Что? Я просто хочу узнать больше об этой изысканной печати, — сказал он, звуча слегка смущенно. Этот разговор становился все страннее с каждой минутой.

— Конечно, — сказала Маомао, все еще с улыбкой на лице, но записывая название магазина в блокнот.

— Это правда! — ответил Джинши

— Конечно, господин.

Она не думала, что Джинши должен прибегать к иллюстрациям. Такой человек, как он, наверняка мог видеть столько, сколько ему хотелось. Неужели бывало, что иногда бумага предпочтительнее реальности? Мысли Маомао угрожали ускользнуть от нее, размышляла о возможностях, вырывая страницу из блокнота и отдавая ее ему. При этом она не могла не отметить отличного качества бумаги в блокноте доктора, как и следовало ожидать.

Шутки в сторону, Маомао подозревала, что Джинши может задумывать начать новое деловое предприятие. Настоящий трюк политики заключается в том, как извлечь налоги из населения, не слишком их беспокоя. Один из способов - увеличить доходы людей, и первый шаг в этом направлении - инвестировать налоговые деньги.

«Не знаю, как именно он планирует это сделать, но сейчас главное — собрать разбросанные книги».

Джинши привлекал свою обычную аудиторию, и, хотя было бы интересно узнать, как они посмотрели бы на великолепие, если бы знали, какую литературу он изучает. Маомао не была настолько плохим человеком, чтобы выдать его.

Пока Маомао занималась уборкой, Гаошун задел рукой коробку, в которой пришла доставка.

— Что случилось? — спросила Маомао.

Гаошун выглядел нерешительным.

— Я задумывался, может ли какой-нибудь из них потребовать цензуры...

Конечно, он говорил о содержании материалов. Некоторые из них были довольно, ну, жёсткими. Личное предпочтение Императора. И какое это было предпочтение!

— Мне сказали, что наш самый важный читатель нашел недостатки в ранее представленных материалах.

— Абсолютно нет, — сказал Гаошун. И после того, как она уговорила госпожу выбрать самое лучшее. Она неохотно передала ему самый откровенный материал.

***

Спустя примерно через десять дней Маомао бездельничала в районе прачечной.

—"Интересно, что там зарыто", — невинно сказала Сяолан, прислонившись к стене с корзиной для белья в руках.

Сегодня была прекрасная погода, поэтому в прачечной было оживленно. Евнухи стирали одежду так быстро, как только можно было принести воду. Униформа горничных стиралась, топчась ногами в резкой щелочной смеси, а одежда наложниц обрабатывалась вручную с использованием самодельного мыла.

— Не знаю, — сказала Маомао. Она достала выпечку, завёрнутую в кожу бамбукового побега, и передала ее Сяолан, которая взяла ее с улыбкой. Вопрос о том, что "зарыто там внизу", как Маомао поняла, был цитатой из романа. Романы были в моде в заднем дворце в последнее время.

— "Что я ищу под очаровательными цветами?" — поинтересовалась Сяолан, её глаза сверкали. Она была деревенской девушкой и не могла читать; должно быть, кто-то читал ей эту историю.

— "Я интересуюсь, что это могло быть", — сказала она, проглатывая кусок еды. Ее щеки выпячивались, как у белки.

— Может быть, лошадиный навоз? — предположила Маомао, вызвав фырканье от Сяолан. Девочка сумела чуть не подавиться, но она сердито посмотрела на Маомао, глаза у нее наполнились слезами. Маомао принесла воду из водопровода и помогла Сяолан выпить её, потирая ей спинку.

— Тебе не следует есть так быстро.

— Это ты виновата!

Однако то, что сказала Маомао, не было неправдой. Для выращивания хороших овощей требуется нечто большее, чем просто вода. Слабая почва даст слабые плоды. Для этого и нужны удобрения. Красивые цветы были точно такими же: чем они были красивее, тем более действенным должно было быть удобрение. Но молодая девушка, увлечённая романтической историей, вероятно, не хотела, чтобы ее внимание привлекали такие вульгарные детали. Маомао решила быть более осторожной в будущем.

Не прошло и много времени, как настала их очередь стирки.

Романы, которыми так увлекалась Сяолан, ходили по заднему двору, и Нефритовый Павильон не был исключением. Когда Маомао вернулась, она обнаружила трех молодых женщин, болтающих и хихикающих над грубой книжкой.

— Привет, Маомао, — сказала спокойная, уравновешенная Гуйэн. Другие две, Инфа и Айлан, были слишком поглощены книгой, чтобы приветствовать ее. Гуйэн держала страницу между пальцами, а женщины тянули ее за рукав, умоляя ее поторопиться и перевернуть страницу. Маомао наклонилась, чтобы посмотреть на обложку, на которой была иллюстрация дерева с изобилием цветов и фигуры, стоящей под ним. Она предположила, что это та же книга, о которой говорила Сяолан.

— Ты хочешь прочитать её позже, Маомао? — спросила Гуйэн, кажется, что она была быстрым читателем, быстрее, чем остальные две девушки, и у нее было время немного поболтать.

— Нет, спасибо. В чем все так взволнованы по поводу этой книги, в конце концов? — спросила Маомао.

— Она пришла от Императора. Она замечательная, верь или нет.

Его Величество — так это исходило от самого императора. Удивительно было то, что он вообще знал об этом. Высшее общество, как правило, смотрело свысока на романы, считая их недостаточно изысканными. Они считали, что этот факт более поучительный, чем вымысел.

— По-видимому, он раздал их всем наложницам и сказал им, чтобы они поделились ими, когда закончат их читать, — сказала Гуйэн, хотя она выглядела немного разочарованной тем, что Супруга Гёкуё не была единственной, кто получил этот особенный подарок.

— Ну, ну — сказала Маомао, пристально посмотрев на обложку. Она поняла, что узнала этот знак. Это был печать, принадлежащая книжному магазину, в который она направила Джинши на днях.

«Ах, теперь все становится ясно».

Она, наконец, поняла, почему он был так заинтересован в ее справочных материалах. Когда Джинши увидел качество бумаги, он понял, что она подойдет в качестве подарка от Императора. Если книги действительно были даны всем наложницам, это означало, что было напечатано как минимум сто экземпляров. Если бы они сделали пластины для книг, можно было бы произвести еще больше. Затем, если бы они выпустили популярное издание на немного более дешевой бумаге, они могли бы получить еще больше прибыли. Маомао начала думать, что ей следовало бы попросить у печатника посредническое вознаграждение.

Она была уверена, что Джинши засадил эту идею в голову Императора.

«Я должна была знать, что он что-то задумал».

Романы, легкие для понимания, но недостаточно утонченные, распространялись среди наложниц. Обычно любой подарок от Его Величества был ценным и драгоценным, но, давая книги всем своим дамам, каждая из них становится менее ценной. И вообще, подарок был ничем иным, как пульповой фантастикой. Возможно, некоторые непослушные наложницы возмущались идеей даже прикоснуться к этой вещи.

Кроме всего прочего, было приказано делиться книгами с другими людьми. Некоторые из наложниц могли прийти к мысли, что их фрейлины могут прочитать им книгу, вместо того чтобы браться за нее самим.

«Хм...»

Части головоломки начали сходиться и Маомао начала понимать, что задумал Джинши. Фрейлины, узнавшие повествование, будут делиться ею с другими женщинами. Вот почему даже Сяолан могла процитировать из книги.

— Ох, мы уже закончили? — спросила Инфа, выглядя удрученной, как собака, которой отказали в угощении. Книга была закрыта, и у Гуйэн и Айлан были похожие выражения лиц.

— Ещё! Я хочу читать ещё! — воскликнула Инфа с таким же пылом, как у ребёнка, лишённого игрушки. Развлечения были редкими и далекими в заднем дворце, поэтому даже одинокий роман вызывал столь бурную реакцию.

— По словам мастера Гаошуна, печатается новая книга. Когда она будет готова, он говорит, что мы получим копию, — сказала Гуйэн.

— Да, я знаю, но я не могу так долго ждать!

Гуйэн нахмурилась на Инфу. Инна, в свою очередь, выпятила щеки, как рыба-фугу.

Айлан, тем временем, держала книгу в руках и внимательно смотрела на нее.

— Всё в порядке? — спросила Маомао.

— О этой книге... — начала Айлан.

Хоннян, главная фрейлина, присматривала за принцессой Лин Ли, пока три молодые дамы отдыхали. Когда их перерыв заканчивался, они менялись местами, и Хоннян получала возможность отдохнуть.

— Мы здесь единственные фрейлины, верно? И леди Гёкуё была достаточно любезна, чтобы позволить нам прочитать это. Не кажется ли это немного пустой тратой, если только мы можем наслаждаться этим?

Маомао подумала, что понимает, на что намекает Айлан. Когда ты находишь что-то интересное, ты хочешь поделиться этим; это человеческая природа. Например, Маомао однажды обнаружила очень редкую змею, которую никогда раньше не видела, и ходила, показывая ее всем, кого могла найти. (Они не были довольны.) Возможно, это же самое побуждение побудило Айлан хотеть позволить большему числу людей прочитать книгу. Женщины из нефритового павильона имели связи за пределами своего рабочего места. Но Инфа остановила эту идею.

— Подожди, — сказала она. — Я не думаю, что мы должны показывать это другим женщинам дворца. Мы должны быть осторожны с этим.

— Да, они могут потерять её, — добавила Гуйэн.

— Да, наверное, — сказала Айлан с сожалением.

Хм. Маомао потянулась за книгой. То, что она собиралась предложить, возможно, было бы неприемлемо, но учитывая то, что имел ввиду Джинши, она решила, что на этот раз все будет в порядке.

— А что, если вы не дадите им саму книгу, — сказала она, — а сделаете для них копию?

Дамы ниже по иерархии могут не иметь средств, но Айлан была фрейлиной высшей супруги и должна была иметь возможность достать бумагу, кисть и другие инструменты, необходимые для копирования текста. И если она не хотела тратить время или деньги, ну, ей и не пришлось.

— Что? —сказал Айлан, полностью ошарашенный предложением Маомао.

— Предполагаю, что воспроизведение иллюстраций будет сложно выполнить, но у тебя красивый почерк, поэтому я не думаю, что простое копирование текста будет проблемой для тебя.

Производители книг, безусловно, были бы куда более довольны, если бы женщины купили еще одну копию, но, когда это было невозможно, такое решение было единственным из доступных. Хотя, возможно, было бы слишком много просить у Айлан нарисовать иллюстрации самой, она могла предоставить полностью читаемую копию текста, что на самом деле было все, что и необходимо.

— Понятно! Это имеет смысл!

Глаза Айлан начали светиться новым светом.

— Ой! Ты действительно собираешься проделать всю эту работу?

— Инфа, не говори так, — упрекнула её Гуйэн.

Маомао аккуратно положила книгу перед Айлан и решила вернуться к работе. Их перерыв почти закончился, поэтому им всем нужно было поспешить, иначе Хоннян упадет на них, как молния.

Маомао подумала, что это все очень косвенный способ для Джинши получить то, что он хотел. С книгами, любого рода, свободно циркулирующими в заднем дворце, по крайней мере, несколько человек научатся читать. Когда Маомао еще служила непосредственно Джинши, у нее было несколько возможностей увидеть некоторые документы, с которыми он работал сам. Он просил ее мнения по одному проекту - чисто из любопытства, конечно. Он задавался вопросом, как можно повысить уровень грамотности среди женщин заднего дворца.

Маомао узнала из первых рук насколько хорошо работает план Джинши. Она держала в руке веточку и царапала символы "Сяолан" на земле. Сама Сяолан смотрела с интересом, а затем пыталась повторить за ней.

Сяолан всегда казалось больше заинтересованной в закусках, чем что-либо другое в жизни. Маомао была удивлена, когда она впервые обратилась к ней и попросила научить её читать и писать. Когда Маомао спросила, почему, Сяолан сказала, что женщина, которая читала ей истории, перестала это делать. Голос женщины наконец иссяк после бесконечных просьб неграмотных женщин дворца читать им. Однако она была доброй женщиной и согласилась сделать копии книги, если остальные приложат усилия, чтобы научиться читать её самостоятельно.

Так что кто-то ещё думал в том же направлении, что и Айлан. Это было очень щедрое предложение, учитывая стоимость бумаги.

Маомао предложила, что она может читать Сяолан, но другая женщина покачала головой.

— Она была достаточно добра, чтобы записать это для меня, так что я не могу обманывать таким образом.

Маомао нежно взъерошила волосы Сяолан. Она думала, что по-дружески погладила ее, но единственное что ей удалось, так это заслужить раздраженный взгляд Сяолан.

Таким образом, время, которое они обычно тратили на сплетни, было потрачено на обучение письму. Сяолан сосредоточенно сжимала веточку. Символ "Сяо", состоящий всего из нескольких коротких штрихов рядом друг с другом, все еще выглядел немного как куча мертвых насекомых, но он был достаточно простым, и она смогла справиться с ним. "Лан", однако, был гораздо более сложным символом и доставлял ей много хлопот.

Маомао снова написала символ в грязи, крупными буквами. В этот раз она разложила его на три радикала, чтобы было легче понять Сяолан. Вверху было три простых штриха, представляющих траву; под ними символ, который сам по себе означал "ворота", а внутри ворот был символ "восток". Маомао начала с того, чтобы Сяолан практиковала каждую часть отдельно.

— Я никогда не знала, что мое имя такое сложное... — Сяолан получила проходные оценки за радикал "трава", едва, но её учитель настоял на том, чтобы она переделала части "ворот" и "восток".

Факт в том, что Маомао не была уверена, какие символы использовались для имени Сяолан. Собственные родители Сяолан, вероятно, не умели читать и писать. Но она предположила, что будет правильно использовать наиболее распространенные символы для её имени. Когда Маомао училась читать, она начала с собственного имени. Ей говорили, что это важно, чтобы помочь ей знать, откуда она пришла, но ей часто говорили, что у нее нет никакого очарования, как у бродячей кошки.

— Если ты научишься писать иероглифы, то, очевидно, в конечном итоге научишься их читать. Но не лучше ли тебе пока сосредоточиться только на чтении? — спросила Маомао, но Сяолан покачала головой.

— Если мы собираемся потратить время, я бы предпочла научиться их писать. Это только поможет в долгосрочной перспективе, правильно?

Это было правдой. Умение читать и писать открывало куда больше возможностей для трудоустройства. Даже в заднем дворце грамотные женщины занимались соответствующей работой и были лучше обращены, чем заменяемые прачечные. Говорили даже, что особенно талантливая дворцовая женщина может быть переведена на административные обязанности за пределами заднего дворца.

— После того, как я уйду отсюда, мне придется самой найти работу. Лучше мне научиться, пока у меня есть возможность, — думала Сяолан, пытаясь спланировать свое будущее по-своему. Она пришла в задний дворец примерно в то же время, что и Маомао. Срок службы составлял два года, поэтому она уже была на полпути своего контракта. Учитывая, что родители продали ее на службу, казалось маловероятным, что она сможет вернуться домой, когда истечет срок контракта.

— Понятно. Возможно, нам придется сделать занятия немного интенсивнее, — сказала Маомао и начала быстро писать на пыли.

— Да, спасибо тебе. Итак, что здесь написано? — задумчиво спросила Сяолан.

— Здесь написано: "дун чун ся цао". Гусеничный гриб.

— Умм, хорошо. А это? — Сяолан указала на следующее слово.

— "Мантулуо-хуа". Шиповник.

— А... а это? — Сяолан указала на следующее слово.

—  "Геген". Корень кудзу.

— Умм... Эти слова часто употребляются? — спросила Сяолан.  Маомао ничего не сказала, просто неохотно стерла написанные слова и заменила их более обычными терминами.

Глава 2 - Кошка

Принцесса Линли, в возрасте полутора лет, оказалась довольно развитым и здоровым ребенком. Маомао не была большим фанатом детей, но даже она признавала, что принцесса была очаровательной. Ей было гораздо приятнее заботиться о ней, чем об одной из девочек, которые были проданы в бордель. Нет существа на свете более невыносимого, чем девочка-подросток.

Принцесса научилась держаться за предметы, чтобы передвигаться, а недавно начала бегать на небольшие расстояния. Супруга Гёкуё с некоторой озабоченностью наблюдала, за её активностью.

— Мне кажется, что это место становится немного тесным для нее, — сказала она.

Нефритовый павильон был далеко не маленьким, но для ребёнка было вредно проводить всё время внутри. Там был и центральный сад, но скоро и это будет недостаточно интересно для принцессы.

— Возможно, было бы неплохо вывести её на небольшую прогулку? — предположила супруга.

Гёкуё была необычайно открытой. Большинство дворян считали, что юные леди престижного происхождения должны проводить свои дни в безопасности внутри помещений, укутанные в самые тончайшие шелка. Очевидно, супруга Гёкуё не соглашалась с этим.

— Что ты думаешь, Маомао?

Маомао подняла голову и тихо хмыкнула, несколько удивленная тем, что супруга внезапно поинтересовалась её мнением.

— С точки зрения её здоровья, я думаю, что было бы замечательно, если бы у неё было больше возможностей побывать на улице.

Маомао посмотрела на ноги Гёкуё. Они были крепкими и достаточно большими; их не связывали, когда она была маленькой. В засушливых западных регионах, где родилась и выросла Гёкуё, казалось, получила менее строгое воспитание, чем многие другие наложницы.

В общем, считалось, что лучше всего позволить матери ребёнка задавать тон в его воспитании, но этот ребёнок оказался дочерью самого важного человека в стране и зеницей его ока. Нельзя было ожидать, что он просто согласится и позволит Гёкуё делать всё, что она хочет.

Супруга, конечно, прекрасно всё это понимала.

— Я спрошу об этом, — сказала она, пробегая пальцами по волосам Линли, которая заснула на диване.

Через несколько дней принцессе было дано разрешение выйти на улицу в сопровождении двух евнухов в качестве охранников. Маомао и Хоннян должны были пойти с ней. Это была всего лишь небольшая прогулка, но император мог иногда быть очень заботливым. С другой стороны, до сих пор все его дети умирали молодыми, так что, возможно, у него были свои причины для беспокойства.

— Я знаю, что ты много знаешь о цветах и животных, Маомао. Может быть, ты сможешь её чему-то научить? — сказала Гёкуё, гладя принцессу по голове. Её живот уже был тяжелым, поэтому ей пришлось остаться в Нефритовом павильоне, просто на всякий случай.

— Не подавайте ей идеи, госпожа Гёкуё. Она научит принцессу самым ужасным вещам, — настаивала Хоннян, но супруга изобразила удивление.

— Боже мой, я думаю, что её наставления могли бы оказаться полезными. — На её лице появился намек на элегантную улыбку. — В конце концов, никогда не знаешь, куда тебя занесет замужество в будущем.

«Я знала, что она хитрая».

Принцесса ещё пока слишком молода, но учитывая её положение в жизни, через десять лет она могла быть выдана замуж за кого-то из другой семьи. Если бы она была отдана какому-нибудь верному подданному, это было бы хорошо, но вполне возможно, что она уедет жить в какую-нибудь другую страну — туда, где ей не совсем рады. В такой ситуации знание лекарств и ядов уж явно будет не лишним.

Хоннян с сожалением согласилась. Хотя, очевидно, она не была в восторге, но она так же хорошо понимала логику госпожи, как и Маомао.

Гёкуё помахала принцессе Линли, когда та ушла гулять, и принцесса помахала в ответ. Затем она воскликнула от удивления, впервые увидев внешнюю сторону нефритового павильона. Она могла только немного узнать о внешнем мире из двора павильона. Она знала только несколько слов, и большинство из них не имели особого смысла, но, тем не менее, она явно была взволнована, увидев столько дворцовых женщин, гораздо больше, чем в её доме. Маомао беспокоилась, что ребёнок может испугаться и начать плакать, но на самом деле этого не произошло. А смелость ей досталась от своей матери.

Линли бегала, часто восклицая. Иногда она указывала на что-то, и Маомао или Хоннян говорили ей, как это называется. Трудно сказать, насколько она действительно понимала, но она бормотала "Мрм мрм" в ответ, так что, возможно, некоторые слова имели для неё смысл. Охранники держались на почтительном расстоянии, не слишком близко, но и не слишком далеко. Маленькие дети были редким явлением в заднем дворце. Действительно, Линли была единственной в возрасте младше десяти лет во всем комплексе и она, естественно, привлекала внимание женщин. Некоторые не могли сдержать улыбку, увидев ребёнка впервые за столь долгое время. Другие, поняв, что она принцесса, почтительно отступали на шаг. А третьи и вовсе смотрели на нее без особого выражения. Молодая принцесса была невнимательна ко всему этому, но по мере взросления, она начнет понимать значение этих взглядов.

Хоннян, держащая Линли за руку, имела непростую задачу, так как принцесса переходила от одной вещи к другой, распираемая любопытством. План состоял в том, чтобы дойти до вишневой рощи, которая находилась к западу от Нефритового павильона, собрать несколько вишен, а затем вернуться домой, но они постоянно находили другие пути и отвлекались на что-то. Наконец, они заметили западные ворота, и Хоннян открыто облегченно вздохнула, добравшись до своего пункта назначения.

Они услышали пронзительный крик: "Мяу!". Он звучал почти как детский, поэтому Маомао и Хоннян на мгновение подумали, что это Линли. Однако принцесса тоже оглядывалась вокруг в поисках источника звука. Внезапно она ринулась вперед. Хоннян поспешила за ней, заглядывая между некоторыми хранилищами.

— Нет, принцесса, не надо! — крикнула Хоннян. В тот же момент раздался еще один крик: "Мяу!" Прежде чем Линли успела скрыться среди зданий, Маомао протиснулась между складскими помещениями сказав:

— Я побегу, посмотрю.

— Маомао! — позвала Хоннян, но её было уже не остановить.

— Мяу-мяу! — прокричала Линли в то же время. У Хоннян не было другого выбора, кроме как отступить, в то же время как Маомао продолжила преследование.

Она увидела, как что-то золотистое блеснуло во мраке. Она потянулась к нему, но он проскользнул между ног и убежал.

— Мяу!

— Принцесса! — сказала Хоннян, удерживая Линли. Маленький и грязный комок шерсти появился между зданиями. Пушистый комочек испугался при внезапном появлении людей и попытался убежать. Его шерсть встала дыбом, а хвост встал торчком.

— Мяу!

Принцесса указала на пушистого комочка, показывая, что хочет, чтобы они его поймали. Маомао только что выбралась из-под складских помещений, но она была не в состоянии прыгнуть на маленькое животное.

«Он собирается убежать», — подумала она, но в этот момент кто-то появился позади комочка. Маленькое существо было так сосредоточено на Маомао, Хоннян и Линли, что неизвестная легко взяла его себе на руки.

Их помощницей была другая женщина из прислуги дворца, которую Маомао не знала.

— Это твоё? — спросила она, звуча удивительно женственно. И, хотя она была высокой, у неё было молодое лицо. Она могла быть ровесницей Маомао или, возможно, моложе. Она была одета в ту же форму, что и Сяолан, и казалась немного растерянной.

— Спасибо, —сказала Маомао. Девушка протянула ей грязный и дрожащий комок пуха. Маомао достала носовой платок и обернула им животное. Она смогла почувствовать, как он дрожит даже сквозь ткань, и умоляюще пищал "Мяу!". Комочек убегал только из страха и сильно истощился. Маомао чувствовала, насколько он был сейчас слаб.

— Держу пари, что он сейчас сильно голоден, — сказала девушка. — Может, вы сможете его покормить? В любом случае, увидимся!

Затем она пошла своей дорогой, помахав рукой. Как бы то ни было, теперь этот комок шерсти был у Маомао на руках, посчитав за успех. Она подошла к принцессе с животным. Хоннян стала изучала его.

— Маомао, это...?

Она подняла бровь с неодобрительным взглядом.

— Мяу, мяу! — принцесса проворковала, очевидно имея в виду "Дайте мне посмотреть!"

— Действительно. Кошка, — ответила Маомао.

Маленький котенок свернулся в ее носовой платок и все еще дрожал.

Принцесса Линли была очарована маленьким незнакомым существом. Она постоянно донимала Маомао, чтобы ей дали посмотреть, крича "Мяу, мяу!", подражая мяуканью котенка, но Маомао знала, что Хоннян никогда не позволит принцессе трогать грязное маленькое животное. Они не могли просто оставить его здесь, поэтому они решили поскорее вернуться в Нефритовый Павильон.

Несмотря на привязанность принцессы к котенку, в павильоне супруги нельзя было допустить антисанитарию. В конечном итоге, они отвлекли принцессу ее любимой закуской, пока Маомао тайком унесла животное в медицинский кабинет. Казалось, что это было единственным местом для спасения котёнка, потому что без должного ухода существо умрет.

Маомао была очень озадачена. Да, теплое время года способствовало размножению диких животных, но так было за пределами заднего дворца. В его же стенах почти не было домашних животных. У некоторых наложниц имелись птицы из других стран, но они держали их в клетках, и рядом не было ни собак, ни кошек, ни чего-либо подобного. Для того, чтобы держать домашнее животное, требовалось специальное разрешение, и запрещалось держать вместе самцов и самок. А если все же и появлялась такая возможность, то самцы кастрировались, как и мужчины. Это могло показаться жестоким, но именно так все решалось для предотвращения возможных проблем с численностью животных. Задний дворец не мог позволить животным бесконтрольно размножаться на своей обширной территории.

Они пришли к компромиссу: Хоннян согласилась, что кошка может остаться на время, но сказала, что высшие чины будут об этом проинформированы.

— О, какой сюрприз, — сказал доктор-шарлатан. Спокойный, как и всегда, он, казалось, не очень задумывался о том, как у Маомао оказался котенок. Он заметил, что маленький комок шерсти дрожит, что вызвало у него сострадательную насмешку. Доктор поставил кипятится немного воды. Когда она стала достаточно теплой, он налил ее в винную бутылку, завернул в тряпку и положил в корзину, куда они так же положили котенка.

— Кажется, вы знаете, что делать, — сказала Маомао.

— Это уже не первая кошка, которую я приютил. У меня была самая милейшая трехцветная кошка.

Совершенно случайно котенок оказался трехцветным. Пока они оттирали грязь с его шерсти влажной тряпкой, они увидели пятна рыже-коричневой и черной шерсти. У котёнка были молочные зубы, но он был ужасно истощён. Маомао могла чувствовать его ребра своими пальцами.

— У вас, ведь, нет молока? — спросила она.

Лучше всего было бы молоко его матери, но они вряд ли могли отправиться искать ее сейчас. Во всяком случае, Маомао не видела других кошек, когда они нашли котенка.

— Ммм, я думаю, что смогу принести немного, — сказал доктор и выскочил из кабинета. Как дворцовый врач, у него было немало влияния на кухню.

Пока Маомао продолжала протирать голодного котенка тряпкой, она снимала с него блох, бросая их в масло, чтобы убить их. Она хотела бы просто окунуть животное в горячую воду, чтобы избавиться от этих паразитов сразу, но учитывая физическое состояние котенка, протирание было все, что она могла сделать.

Через несколько минут доктор вернулся с котелком.

— У них было козье молоко, по крайней мере, — сказал он, протягивая котелок. Маомао погрузила палец в него и убедилась, что температура идеальная. Она смочила свой палец молоком и поднесла его к мордочке котенка. Маленькое животное начало облизывать его, слегка покусывая. Она сделала так несколько раз, пока врач с любовью наблюдал за ними обоими.

— Какой миленький, — сказал он.

Маомао не хотелось использовать его только потому, что он был очень заботливым, но она решила попросить его об одной еще одной услуге.

— Не могли бы вы достать немного кишок животных?

Учитывая количество людей в заднем дворце, на кухне должны убивать несколько животных каждый день. Колбаса иногда подавалась на стол во время приема пищи, поэтому Маомао знала, что они просто так не выбрасывают органы.

—К-кишок? Ну, я могу, но для чего?

Котенок был так слаб, что казалось, что ему потребуется некоторое время для достаточного восстановления, чтобы пить молоко из блюдца. Кормить его пальцем было слишком долгим процессом. Маомао подумала, что, возможно, она сможет использовать кишки животных для имитации родительского соска.

Когда она объяснила это врачу, он снова побежал в столовую. Поистине, великодушный человек. В то же время Маомао продолжала кормить козьим молоком маленького котенка, сколько бы он ни выпил.

Через несколько дней им удалось почти полностью вычистить котенка, и его шерсть начала восстанавливать свой блеск. Маомао некоторое время беспокоилась, подойдет ли ему козье молоко, но, как оказалось, котенок переваривал его довольно хорошо.

При обычных обстоятельствах им бы пришлось сразу выкинуть кота из заднего дворца, но, хорошо или плохо, в ту ночь, когда они нашли животное, Император случайно посетил Нефритовый павильон. Когда он услышал, как его маленькая принцесса беспрестанно восклицает "Мяу! Мяу!", он не мог отказать ей в таком удовольствии. И кто должен был заботиться о животном, кроме Маомао, конечно.

— Её имя уже означает 'кошка'. Они идеально подходят друг другу! — пошутил Император. Маомао не была совсем уверена, смеяться или нет, но, когда Госпожа Гёкуё хихикала, Маомао хотя бы смогла улыбнуться в ответ из уважения. Она предполагала, что в конце концов сможет скинуть эту задачу на доктора. (Как будто она уже это не сделала вначале.)

Принцесса пока не могла наслаждаться компанией котенка, потому что у него ещё были блохи, и, что ещё важнее несмотря на то, что он был маленьким, он всё ещё был диким животным. Маомао пообещала отдать котенка Линли, когда тот немного окрепнет.

Когда котенок уже достаточно восстановился, Маомао опустила его в раковину и вымыла. Он сразу стал значительно чище, но, когда она натерла его мылом, вода приобрела серый оттенок. Его подшерсток все еще был грязным. Когда Маомао предложила, что мягкая, белая шерсть котенка станет отличной кистью для письма, доктор схватил животное на руки, в надежде защитить его. Она сказала это шутку, но вскоре после этого для нее появились две совершенно новые кисти, и она решила, что она с этого ещё и выиграла.

После того, как котенок достаточное количество времени пил питательное молоко, они добавили ему в рацион измельченную курицу. Они дали ему маленькую коробку с песком, где он сразу научился делать свои дела. Однако у него все еще были проблемы с опорожнением кишечника без массажа. Врач был достаточно любезен, чтобы помочь котенку и так же с помощью влажной тряпки все вытереть.

Его зубы всё ещё были маленькими, но тем временем они подстригали и отпиливали его когти. Не легкая процедура для котенка, но, если бы он случайно поцарапал кого-то или что-то, им бы не дали покоя. В то время это казалось хорошей идеей, подумала Маомао, выпуская длинный вздох. И в этот момент кто-то зашел в медицинский кабинет.

— Как дела у малыша? — спросил Джинши. Гаошун был с ним, как всегда, и он нес какую-то сумку.

— Я думаю, принцесса скоро сможет его увидеть, — ответила Маомао. — Единственная проблема в том, то, что будет, если животное поцарапает её или попытается сбежать.

— О, ты всегда так увлекаешься деталями.

Легко ему говорить. Он не был тем, кто пострадает, если что-то пойдет не так.

Маомао стала наблюдать за реакцией котенка на то, как Гаошун доставал из сумки немного сушеной рыбы и начал размахивать ею перед ним. Привычная морщина на его лбу исчезла, и даже казалось, что он улыбается. Такой у него был игривый нрав!

— Мастер Гаошун, я думаю, что такая пища может быть немного сложна для пищеварения нашего котёнка. Может быть, я её лучше сварю? — предложил доктор.

Шарлатан уже имел наготове горшочек, как будто он ждал этого момента. Нельзя было полагаться на него, что он может выполнить свою работу, но он справлялся в такие моменты. Джинши схватил котенка и вытянул его, осмотрев его маленький животик.

— Кошка? — спросил он.

— Да. К счастью, нет необходимости кастрировать его.

Слова вырвались изо рта Маомао, прежде чем она осознала, что, возможно, это не то, о чем следует говорить так легко в этой компании.

— Простите, господин, — добавила она.

— Нет, не обращай внимания, — ответил Джинши, хотя она не могла совсем понять его выражение лица. Чувствуя себя все еще виноватой, Маомао отправилась в поисках какой-нибудь закуски и нашла последние колбаски, которые они сделали из остатков желудка. Она упаковала их с мясом и ароматными травами и сварила, не желая, чтобы что-то пропало. Затем она остановилась на секунду и задумалась.

— Что-то не так? — спросил Джинши.

— Нет, господин.

Маомао положила колбаску обратно на полку и вместо этого выбрала рисовые крекеры. У доктора, тем временем, было отстраненное выражение лица, когда он ел.

Джинши развлекался, играя с кошкой. Он махал подвеской, которая обычно висела у него на бедре, перед котенком и притворялся, что не замечает, как Гаошун смотрит на него с глубокой озабоченностью. Однако он заметил, как Маомао смотрит на него. Он обернулся к ней и протянул подвеску, как будто спрашивая, хочет ли она тоже поиграть с котенком.

— Я не очень люблю кошек, — сказала она.

— С таким именем? — он не был первым, кто это спросил.

— Похоже, что Вам она нравится, мастер Джинши.

— Не особо.

Он посмотрел на Гаошуна, который вместе с доктором варил сушеную рыбу.

«Двое мужчин средних лет старались изо всех сил ради котенка».

— Я не уверен, что в них такого хорошего, — продолжал Джинши. Он все еще смотрел на двух мужчин, которые постепенно начинали звучать, как будто мурлыкали сами по себе, лаская котенка. Честно говоря, это было отвратительно. Его взгляд словно говорил, что он никогда не сможет быть как они.

— Я с Вами согласна, — сказала Маомао, глядя на котенка. — Но, по словам знакомых мне любителей кошек, то Вы никогда не можете понять, о чем они думают. Это является частью их привлекательности.

— Боже мой.

— Если смотреть на них достаточно долго, то Вы понимаете, что не можете отвести глаз.

— Хм!

— Потом, постепенно, Вы начинаете хотеть погладить кошку.

— Понятно, понятно.

— Может быть, Вас это раздражает, что они проявляют ласку только тогда, когда у Вас есть еда, оставаясь равнодушными ко всему остальному.

— Я-ясно.

— Но в конце концов, все что Вы можете сделать, это просто сдаться и простить им все.

Наконец, Джинши вообще не ответил.

Со временем Маомао поняла, что он начинает хотеть поцеловать кошку (хотя ей это не слишком понравится), затем поиграть с ее милыми лапками, и, наконец, потрогать пушистый животик (даже зная то, что хорошее царапанье было неизбежным результатом). Маомао считала это абсолютно негигиеничным делом, чтобы делать такие вещи с животным, которое бродит где-то и делает что-то непонятное, но, по-видимому, любители кошек не могли себе помочь. Она посмотрела на Джинши с полным презрением к всему этому и обнаружила котенка на его лице.

— Что Вы делаете, господин Джинши?

Если он хотел потрогать пушистый животик кошки, то пожалуйста, но Маомао оглянулась в окно, беспокоясь, что может произойти, если кто-то увидит его таким.

— О, ничего, — сказал Джинши. — Но мне кажется, что теперь чувствую больше симпатии к любителям кошек, чем раньше.

Его голос звучал так, будто он пришел к какому-то глубокому осознанию. (Давайте откажемся от вопроса о том, что именно он осознал.)

— Понятно. Кажется, рыба готова. - заметила Маомао

— Э-э, да, конечно.

Поняв, что Гаошун и доктор смотрят в его сторону, Джинши быстро положил кошку.

— Что Вы только что делали, господин? — спросил Гаошун, его тон был вежливым, но его взгляд искренне завистливым.

В конечном счете, даже Джинши не знал, откуда взялся этот котенок. В задний дворец приходило и уходило множество повозок с провизией. Самым простым выводом было то, что котенок забрел сюда за одним из них, привлеченный запахом еды, и остался незамеченным, пока принцесса не нашла его.

Некоторое время спустя котенку было присвоено официальное дворянское звание Императором, получив звучащий титул "Предостерегающий от воров". Все, что это на самом деле означало, так это то, что она будет помогать избавлять медицинский кабинет от мышей. Император, конечно же, имел слабость к своей дочери.

Кошке было дано имя, которое означало "пушистая". Оно застряло в горле Маомао по одной простой причине: это имя произносилось как "Мяомяо".

Глава 3 - Караван

Сезон менялся, принося неприятную жару и влажность. Маомао размышляла о том, как быстро летит время, собирая ароматные травы, чтобы отпугнуть насекомых.

— Думаю, пора переодеться, — сказала Хоннян, главная фрейлина Гёкуё, и, если она считала, что пора, значит, пора. Таким образом, фрейлины оказались заняты перебиранием одежды.

— Так много старомодных нарядов! — вздохнула Инфа, стоя перед комодом. Она, Маомао и Айлан занимались этой работой, пока Гуйэн присматривала за молодой принцессой.

— Айлан, достань мне то, что на самой верхней полке! — инструктировала Инфа, вытягивая шею, чтобы посмотреть вверх. Айлан была самой высокой из них, что она считала своим недостатком, но это было очень удобно для доставания вещей с высоких мест. После того, как она спустила сундук с верхней полки, (довольно низкорослые) Маомао и Инфа осмотрели его содержимое. Они разделили одежду на разные категории и повесили на шесты, чтобы проветрить в тени.

— Хм. Думаю, этот наряд не слишком смущал бы, — сказала Инфа. Она сортировала одежду на ту, в которой еще можно было бы ходить, и ту, в которой нельзя. Для Маомао все наряды выглядели одинаково роскошно, но Инфа привыкла к более изысканным вещам и оказалась более требовательной.

— Такой стиль был очень популярен раньше. Но лучше избегать модных тенденций. Когда они уходят, у тебя остается ненужная одежда.

Маомао взяла отвергнутые наряды и запихнула их обратно в сундук, затем покатила его в коридор. Эта одежда могла быть старой или устаревшей, но она всё ещё принадлежала одной из высших супруг. Они были сделаны из лучшего материала и затем переделывались или ремонтировались, а затем дарились другим людям. Не лично фрейлинам Нефритового Павильона, а их семьям. Фрейлины иногда получали шпильки для волос или другие аксессуары, но одежда подобного рода не была чем-то, что можно было носить в заднем дворце. Ремесленники переделывали наряды, и в новом виде они распределялись в родном городе Гёкуё.

Сняв ещё одну коробку, Айлан сказала:

— Знаешь, я слышала, что скоро придут новые фрейлины, — словно эта мысль только что пришла ей в голову. — С беременной госпожой Гёкуё нам понадобятся еще руки, но это привлечет внимание, если мы будем единственным местом, где можно найти новых женщин. Поэтому они решили дать всем супругам возможность расширить свои свиты.

Рот Инфы слегка раскрылся от удивления.

— Что, так внезапно? Я имею в виду, я рада услышать это, но...

— Они нашли хорошую причину, — сказала Айлан. — Подумай об этом. Как должны чувствовать себя другие женщины, когда одна супруга приходит с более чем пятьюдесятью фрейлинами?

— Да, я понимаю, о чем ты, — сказала Инфа, на мгновение помрачневшая.  Маомао тоже поняла, о чем говорила Айлан. Или скорее, о ком: о Супруге Лоулан, которая вошла в задний дворец с огромным шумом. В отличие от любимой супруги Императора, у которой было всего пять женщин, это выглядело неприлично.

— Она хоть пыталась обойтись меньшим количеством женщин? — сказала Инфа.

— Осторожно, Инфа, или ты снова попробуешь на вкус железного молота Хоннян, — ответила Айлан.

Инфа немедленно заткнула рот руками. Маомао, тем временем, сосредоточенно продолжала свою работу положив ненужную одежду в сундуки и вынося их. Таким образом они продолжали, болтая и работая, пока не избавились от почти половины летней одежды.

— Мы от много избавились, — сказала Маомао, смущенно, — но как мы теперь справимся?

— Не беспокойся, — сказала Айлан с улыбкой. — Мы уже заказали несколько новых комплектов одежды у ремесленников.

— И скоро приедет караван. Мы сможем купить еще, — добавила Инфа. Айлан бросила ей укорительный взгляд за то, что она украла её момент.

— Караван? — сказала Маомао.

— Да, верно, — ответила Инфа, проводя рукой по одному наряду, чтобы проверить ощущение шелка.

— На этот раз он должен быть еще больше, чем обычно.

В её голосе было заметно волнение. Возможно, мысль об этом заставила её руку остановиться.

Караваны когда-то были группами торговцев, которые пересекали пустыню вместе, но слово стало относиться к любым путешествующим продавцам, готовым заниматься торговлей. Иногда они действительно привозили необычные предметы из странных земель, поэтому слово не было совсем неправильным, но все же оно не совсем подходило.

Последний караван посетил во то время, когда Маомао была фактически изгнана из заднего дворца, а перед этим она была всего лишь горничной, не в состоянии вовлечься в такие празднества. Она имела дело с торговцами в районе удовольствий, поэтому они не вызывали у неё особого восхищения, но идея была понятно волнующей в заднем дворце, где развлечений было мало и далеко не каждый день.

— Тебе стоит пойти посмотреть, Маомао. Мы обязательно найдем время в твоем расписании. Госпожа Гёкуё обычно дает нам немного карманных денег на такие вещи, — ухмыльнулась Инфа.

Это произошло в тот момент, когда улыбка промелькнула на её лице: Маомао и Айлан замерли. Инфа посмотрела на них с недоумением, и они оба указали за её спину.

Инфа медленно повернулась, чтобы обнаружить, что Хоннян парит над ней, словно грозовое облако. Главная фрейлина носила туго затянутую, кривую улыбку. Инфа почти подавилась, но смогла выдавить слабую улыбку.

— Я слышу много разговоров, но не вижу много сортировки, — сказала Хоннян.

— Э-э... Ч-что?!

Маомао и Айлан, в свою очередь, немедленно принялись складывать одежду. Рот Инфы раскрылся в выражении предательства.

«Я действительно хочу эту мелочь на карманные расходы».

По слухам, этот инцидент стоил Инфе немного её карманных денег.

***

Задний дворец был большим местом, большим, чем некоторые города. Женщины, работавшие там, существовали исключительно для обслуживания наложниц, поддержания зданий и надежды на исчезающе малый шанс того, что Император выберет их в качестве спутницы. Уникальная ситуация порождала ритмы и ритуалы повседневной жизни, которые также отличались от того, что можно было бы найти в среднем городе. Поскольку роли дворцовых женщин разделялись на уборку, стирку и готовку, лучше всего было думать о месте не как о самостоятельном городе, а как о одном огромном доме, в котором они все жили.

Однако в этом огромном месте было невозможно найти одну конкретную вещь, которую можно было бы ожидать. Что это было? Любой магазин.

— Кажется, так весело!

Маомао встретила замечание Сяолан вопросом.

— Ты так думаешь?

Сяолан все еще казалась девочкой в некоторых отношениях.

Женщины дворца весело гуляли среди палаток, установленных на площади. Палатки были расположены плотно друг к другу, и с почти двумя тысячами женщин, служащих в заднем дворце, не было места для низшего ранга горничных, чтобы протиснуться и посмотреть. Не имея возможности даже любоваться товаром, самое большее, что они могли сделать, это жить опосредованно, наблюдая, как другие дамы восхищаются им.

Маомао и Сяолан прислонились к перилам комнаты, где спали служанки. Поскольку наложницы и их фрейлины все развлекались сегодня, прислуге практически нечем было занять свое время.

— Счастливчики... Хотелось бы мне тоже получить новую одежду, — вздохнула Сяолан, опираясь подбородком на перила.

— Но у тебя нет места, где их носить.

— Я знаю. Но все равно хочется!

Женщинам дворца низшего ранга обычно выдавали рабочую форму (три летом, две зимой), а новые наряды предоставлялись только тогда, когда старый износился. Также предоставлялись необходимые вещи, включая резинки для волос и нижнее белье. Ежедневно еду подавали в столовой.

Семьи женщин дворца более высокого происхождения могли отправлять подарки вместе с письмами, а фрейлины наложниц могли получать одежду или аксессуары от своей госпожи, не говоря уже о закусках. Например, Гёкуё предоставила Айлан бумагу, на которой она могла делать копии книги.

С отсутствием магазинов все эти вещи были не так просто достать. Для Сяолан, у которой не было мощной поддержки, на самом деле никакой поддержки, шансы получить новые личные вещи были редкими, и когда они появлялись, они исчезали, вот так. Только после того, как другие дамы пройдутся по товарам, у неё будет шанс что-то выбрать остатки на все, что она могла позволить себе с мизерными сбережениями в её кошельке.

Было странное ощущение видеть все эти магазины, выстроившиеся здесь, в заднем дворце. В воздухе витала возбужденность.

«И только наш шарлатан, обслуживает всю эту толпу».

Можно было бы предположить, что любая болезнь в таком большом месте распространялась бы как пожар, но на практике это не было так. Санитарные условия в заднем дворце были отличными. Женщины дворца проводили большую часть времени на уборке, и отходы утилизировались эффективно. Когда их накопилось достаточно, они смывались в канализацию, откуда они уходили не в ров, а в большую реку. Ров таким образом оставался чистым от грязи и зловония.

Бывший император использовал это место, потому что здесь уже была существующая канализация, технология, которая, по-видимому, пришла с запада. Говорят, что задний дворец когда-то был настоящим городом, переделанным для своих текущих целей. И стены, и ров принадлежали этому городу, так что, несмотря на его размер, строительство заднего дворца было довольно экономичным. Неудивительно слышать, что инициатором проекта была высокомерная, но эффективная императрица.

Такие меры санитарии в значительной степени помогали предотвратить вспышку болезни, хотя если кто-то заболевал особенно сильно, её отправляли домой к семье. Так что маленький мир заднего дворца крутился, с врачом-шарлатаном или без.

— Маомао, я думаю, что в последний день я смогу немного отдохнуть, — сказала Сяолан. Её глаза сверкали, по-видимому, это было приглашение посмотреть магазины с ней. Маомао призналась, что ей было приятно быть приглашенной. Она ответила Сяолан, погладив её по голове.

Когда Маомао вернулась в Нефритовый Павильон, её встретил вид уставших, но довольных фрейлин. Пока она бездельничала извините, "почти ничего не делала", некоторые торговцы пришли в павильон. Высокопоставленным супругам заднего дворца не нужно было беспокоиться и идти в магазины; магазины приходили к ним.

Торговцы были все женщинами, как иначе им быть допущенными в задний дворец? Тем не менее, вокруг было больше охранников, чем обычно, на всякий случай. Однако это были знакомые мужчины, и девушки пили чай, атмосфера павильона оставалась спокойной даже с присутствием дополнительных охранников.

— Император сказал, что госпожа Гёкуё может выбрать все, что ей нравится! — Инфа звучала так довольной, словно сама получила это разрешение. Ей было очень обидно, что ее деньги на траты были сокращены вдвое, но она, кажется, восстановилась.

На столе лежало потрясающее нефритовое ожерелье того же цвета, что и глаза Гёкуё. Там было также кварцевое стекло и шкатулка с накладкой из перламутра. Принцесса Линли была полностью удовлетворена красивым шелковым мячом, который она получила, и, кроме одежды для супруги, на стене висела маленькая мантия для Линли.

— Может быть, мы немного слишком возбудились, — с некоторой озабоченностью сказала Гёкуё.

— Если что, мадам, я думаю, что вы могли бы купить еще больше, — с некоторой решительностью сказала её главная фрейлина Хоннян. — Я уверена, что все остальные дамы так и сделали.

Хоннян выбрала сдержанный способ выражения, но Маомао легко могла представить, что она имела в виду. Дамы Рифы в Хрустальном Павильоне, все разговоры и никакой работы, несомненно, наслаждались покупками. Супруга Рифа имела много денег, и, вероятно, много было потрачено.

В Алмазном Павильоне придворные дамы супруги Лишу, можно предположить, подтолкнули свою госпожу к покупке вещей, которые они хотели. Лучшее, на что можно было надеяться, это то, что они не украли ничего прямо.

Что касается Гранатового Павильона... ну, склонность супруги Лоулан к яркому употреблению одежды говорила сама за себя.

Супруга Гёкуё, которая, в отличие от других, купил едва ли достаточно, чтобы заполнить одну комнату, казался Маомао довольно экономным, особенно для кого-то, кто имеет личную привязанность к Императору.

Супруги получали зарплату, соответствующую их "работе", но им также компенсировали расходы на одежду и аксессуары, которые считались необходимыми расходами. Всего верхние, средние и нижние наложницы составляли почти сто человек, и Маомао задумалась, сможет ли национальное казначейство выдержать такой темп. Хотя это было не её заботой.

— В любом случае, завтра придут другие, поэтому я уберу сегодняшние покупки, — начала снимать наряды с стены Хоннян, передавая их Маомао. Каждый был богато окрашен и приятен на ощупь.

Именно тогда Маомао заметила, что эти одежды немного отличаются от тех, которые обычно предпочитает Гёкуё.

«Хм?»

Обычно супруга любила сочетать безрукавное платье с длинной юбкой и носить поверх него верхнюю одежду с широкими рукавами, но все эти платья имели настоящие рукава, сопровождаемые юбками, которые следовало завязывать поясом прямо под грудью.

У Маомао было хорошее предположение о причине. Супруге Гёкуё вскоре будет трудно завязывать пояс через живот.

— Это был единственный тип вещей, которые у них были? — спросила Маомао.

— Что? — ответила Хоннян. — Торговцы клялись, что они все были в моде.

Так что это было все, что у них было. Фрейлины посмотрели друг на друга с вопросительным видом. Женщины из Нефритового Павильона совершали свои покупки, думая только о Гёкуё, но обычно можно было ожидать более широкого выбора. И если исходить из этого факта...

Нет, Маомао, должно быть, слишком много думала.

«По крайней мере, я надеюсь на это».

Потому что если они специально привезли только такой тип одежды для Гёкуё, это может указывать на то, что они пытались её проверить.

— Думаю, завтра тебе стоит спросить у них, нет ли у них нарядов с нижними поясами, — сказала Маомао. Она думала, что, возможно, это не её дело, но и Гёкуё и Хоннян поняли её намёк. Остальные три фрейлины снова посмотрели друг на друга, но намёк Маомао явно прошёл мимо них.

— Это хорошая идея. Нам следует получить немного больше разнообразия — сказала Гёкуё, положив некоторую одежду на верх коробки. Возможно, это было её воображение, но Маомао подумала, что увидела острый свет в глазах леди.

Караван останется на пять дней, в течение которых дамы заднего дворца получат необычную возможность насладиться шопингом. Супругам высшего ранга нет необходимости выходить в магазины, поэтому сначала средние и низшие наложницы и их фрейлины обходили торговые палатки, за ними следовали женщины в административных должностях, каждая, сокращая выбор, покупая все, что понравится. Только в последний день женщины самого низкого ранга имели возможность просеять все, что осталось. Тот факт, что даже это казалось захватывающей перспективой, говорил о том, как мало здесь было развлечений.

Этот караван прошел через пустыню и привез много необычных товаров из экзотических стран. Он, должно быть, прошел и через родину Гёкуё, потому что женщины Нефритового Павильона смотрели на ремесла с явным ностальгическим взглядом.

Маомао гораздо больше интересовали лекарства или наркотики, которые могли быть доступны, но, разумеется, их запретили прямо в заднем дворце; чайные листья и специи, продаваемые почти как послесловие, были ближайшими товарами, которые привезли торговцы.

В последний день Маомао, с небольшими деньгами от Гёкуё, пошла на рынок с Сяолан, как и обещала.

— Вау, я не могу поверить!

У Сяолан почти не было денег, и она не могла позволить себе ничего из выставленного, но это не мешало ее глазам сверкать при виде ассортимента западных изделий из стекла. Маомао нашла отсутствие притворства у Сяолан очаровательным.

— Вот эту, пожалуйста.

Маомао выбрала особенно привлекательную ободок и аккуратно привязала его в волосы Сяолан. Глубокий персиково-розовый цвет идеально подходил её энергии. Сяолан заметила, что что-то произошло, уже через секунду, и тут же обняла Маомао, чуть не сбив её с ног. Маомао задумалась, не так ли будет иметь младшую сестру.

— Ты не собираешься купить какую-нибудь одежду, Маомао? — спросила Сяолан.

— Мне не нужно.

Частично, она не хотела показывать перед Сяолан, что покупает вещи, - но главное, её действительно не интересовала одежда. Её гораздо больше привлекали чай и специи. Сяолан, почти в восторге от своего нового ободка, она была более чем счастлива сопровождать Маомао в магазины, которые её больше всего интересовали. На её лице была гигантская улыбка все время. По-видимому, ей было так весело просто глазеть на эти грубые тележки, превращенные в рыночные прилавки.

Маомао была решительна в покупке чаю и специй. Дамы из нефритового павильона приходили на рынок в последние три дня посещения каравана, и Маомао сказала, что она довольна пойти в последний день. Вот почему.

Последний день означает скидки.

Маомао не интересовали драгоценности, модная одежда или что-то в этом роде. Товары, которые ей нужны, были незначительными для всех остальных, поэтому она была уверена, что останется много. Кроме того, это был задний дворец - особое место. Немного добродушного обмана было ожидаемо.

«Если они думают, что они меня обманут...»

Маомао была хитра. Ведь она большую часть своей жизни наблюдала, как старая госпожа занимается бизнесом.

Она остановилась в одном из магазинов, продающих чай. Кварцевая чаша в форме золотой рыбки была наполнена красивыми маленькими почками, связанными в шарики. Жасминовый чай. Когда почки замачивались в горячей воде, они раскрывались, приятно смотреть и пахнуть, когда чай выделял свой прекрасный аромат. К сожалению, большая часть уже была продана, осталось всего три почки.

— Я возьму это, — сказала Маомао. Но в тот же самый момент другой голос сказал:

— Пожалуйста, эту!

Маомао посмотрела в сторону и обнаружила, что кто-то указывает на ту же чашу. Это была женщина из дворца, примерно на полголовы выше Маомао, хотя несмотря на свой рост, она все равно выглядела и звучала довольно молодо. Контраст заставил Маомао моргнуть. Она не могла отделаться от ощущения, что видела эту девушку где-то раньше. Другая девушка выглядела почти так же сбитой с толку, как Маомао, затем воскликнула: "Ох!" её глаза засветились.

— Как твоя кошечка? — спросила она.

Это напомнило Маомао о девушке, которая помогла поймать котенка, который был назван "Предупреждающий воров". Маомао до сих пор не знала её имени.

— Она в порядке. Пока живет в медицинском кабинете, — ответила Маомао.

Другая девушка широко улыбнулась. У неё, казалось, был богатый набор выражений, все очень коммуникативные.

– О, Шисуй! Ты смогла взять выходной? — сказала Сяолан, включившись в разговор между ними. Эти двое, должно быть, уже знали друг друга. Кстати, Шисуй была одета так же, как и Сяолан, в форму шанфу, или Службы гардероба. Она, должно быть, часто ходила в прачечную; только случайно Маомао раньше не встретила её.

— Да, они должны мне хотя бы это! — ответила Шисуй.

— Ты права, — сказала Сяолан. Это был невинный, дружеский разговор.

Маомао заметила, что продавец чая смотрит на них. Она решила забрать все три оставшихся пакетика жасминового чая и попросила упаковать их отдельно. Женщина не была в восторге от этого, но, когда Маомао попросила еще один из оставшихся чаев, она согласилась.

Затем Маомао раздала пакеты, один Сяолан, один Шисуй, оставив последний себе.

— Может быть, нам стоит перейти в другое место, чтобы не мешать, — предложила она и указала на медицинское здание.

В медицинском кабинете доктор-шарлатан завистливо глядел на рыночную площадь. Как всегда, у него казалось много свободного времени. Характер его работы не позволял ему покидать свой офис, даже если там почти никто не появлялся. Это, должно быть, было тяжело для него. Он проводил время, помогая котенку ухаживать за собой. Он был очень общительным человеком и, когда посетители все-таки приходили, он старался быть гостеприимным к ним.

— Боже милостивый, молодая леди, я не знал, что у вас есть друзья.

Не совсем тактичное замечание, но, с другой стороны, и не ложное.  С некоторым беспокойством Сяолан вошла в кабинет врача, но её глаза засияли, когда она услышала, как кошка сказала "Мяу". Шисуй тоже засияла глазами.

— Ох, она такая миленькая, — сказала Шисуй.

— Как её зовут?

На это последовало долгое молчание. Наконец, Маомао ответила:

— Обличитель воров.

— Что? Какое это странное имя?

— Просто называйте её "котёнок".

Да, котенок, этого было достаточно. Называть её "Мяомяо" было гораздо страннее, чем имя, которое ей дал император.

Сяолан и Шисуй редко посещали медицинский кабинет; во-первых, они обычно были слишком заняты работой. Сегодня, однако, царила праздничная атмосфера, и все веселились. В качестве предосторожности склад, содержащий самые важные лекарства, был заперт. Правда, можно было считать проблематичным, что Маомао, которая не была официально в штате, знала, где находится ключ, но, если бы она кому-то сказала, они бы его просто спрятали от неё, и она этого не хотела.

Маомао нагревала воду, пока шарлатан готовил угощения. Она решила использовать кварцевую посуду вместо заварочного чайника. Она была предназначена скорее для приготовления лекарств, а не напитков, но, когда у вас есть высококачественный чай, такой как жасмин, керамика кажется пустой тратой. Она использовала теплую воду, чтобы согреть холодный сосуд, затем опустошила его, прежде чем поместить круглую почку внутрь и залить почти кипящей водой.

— О, вау!

Раздался громкий возглас Сяолан, которую поразил сильный аромат, повеявший из открытой чаши.

— Маомао, это тот товар, который ты купила раньше?

Маомао кивнула. Шисуй, с её стороны, была заметна своим молчанием; может быть, она уже видела жасминовый чай раньше.

— Вам не нужна кипящая вода, просто относительно теплая. Хотя у меня и не так много возможностей его приготовить.

Чайные листья, вероятно, сохранятся некоторое время, если это необходимо.

Появился доктор, внимательно предлагая рисовые крекеры и лунные пирожные. Пирожные были немного большими, поэтому он разрезал их на кусочки простым ножом. Глаза Сяолан уже светились, когда она пыталась определить, какой кусок самый большой. Только несколько мгновений назад она казалась неуверенной, можно ли ей вообще заходить в кабинет доктора. Теперь она уже беседовала с ним дружелюбно. Возможно, это была её молодость, которая делала её такой приспособляемой. Шисуй тоже разговаривала с ним комфортно. Доктор явно был очень доволен. Многие женщины в заднем дворце относились к таким мужчинам холодно, потому что он был евнухом, поэтому встреча с кем-то вроде Сяолан, должно быть, была облегчением.

— Я думаю, что мне следует напомнить вам, молодым дамам, что это не игровая комната. Это только на этот раз, хорошо?

Он несколько раз повторил это, похоже, это был его косвенный способ сказать им, что, на самом деле, они вполне могут приходить снова (он не мог сказать это прямо).

— Это так всегда? Это похоже на одну большую вечеринку, — сказала Шисуй, откусывая от лунного пирожного. Это напомнило Маомао, что другая женщина была самой новой дворцовой женщиной среди них. Супруга Лоулан привела в задний двор множество людей. Шисуй, вероятно, была здесь менее шести месяцев.

— Вроде бы. Но, кажется, это продолжается дольше обычного, — сказала Сяолан, когда котёнок на её коленях запихивал лунный пирог в рот. Котенок слишком заинтересовался крошками, поэтому Маомао схватила его и дала ему немного рыбы.

— Ага, да, — сказал доктор, важно покашливая и смахивая крошки с усов, похожих на лося.

— Скоро к нам прибудет особое посольство из другой страны.

Маомао подумала, должен ли он нам об этом рассказывать, пока пила свой чай.

Она с нетерпением ждала горячей воды, но начинала сомневаться, что было ошибкой привести двух других девушек в медицинский кабинет.

— Вау, так к нам придет кто-то действительно важный, — сказала Сяолан. Её глаза снова засияли, но Маомао положила еще кусочек лунного пирога на тарелку, и внимание Сяолан мгновенно переключилось на новую закуску. Маомао напрягала мозги, чтобы придумать другую тему для разговора, но Шисуй спасла положение.

— Эй, в последнее время из северного квартала идет странный запах. Ты что-нибудь об этом знаешь?

— Странный запах, говоришь? Ну, тот район плохо ухаживается. Может быть, канализация забилась или что-то в этом роде, — сказал шарлатан. Засор в канализационных туннелях действительно мог создать запах, который был бы ощутим над землей.

— Я не заметила! Я никогда не хожу в северный квартал, — сказала Сяолан, продвигаясь к своей второй порции лунного пирога.

— Ты иногда работаешь там?

— Хе-хе. Трава в том районе особенно густая, — ухмыльнулась Шисуй и достала из складок своего халата несколько листов бумаги. Они выглядели как оберточная бумага для закусок, но были покрыты в черно-белых рисунках. Маомао с интересом смотрела на них, но Сяолан и доктор отшатнулись — изображения были детальными изображениями насекомых. Тонкая кисть использовалась так, что даже самые тонкие детали были запечатлены, и имя каждого насекомого было тщательно выведено в верхнем правом углу каждого изображения.

— Это отличная работа, — сказала Маомао, и она имела в виду. Не было лишних линий; рисунки выглядели подходящими для энциклопедии. Даже задние ноги были тщательно изображены.

— Спасибо. Одно из лучших вещей в этом месте — это разнообразие насекомых. У меня много возможностей их рисовать, — сказала Шисуй, радуясь, что нашла кого-то, кто её понимает. Сяолан и шарлатан, тем временем, старались не смотреть на слишком реалистичные изображения.

Насекомые были еще одним веществом, которое можно использовать в качестве лекарственных ингредиентов. В районе удовольствий на это не обращали особого внимания — это могло расстроить дам, но многие лекарства на основе насекомых были довольно эффективными. Яйцекладки богомола были отличным средством для повышения силы, а черви имели жаропонижающие свойства.

— Фруктовые сады на юге слишком хорошо ухаживаются, чтобы там было много насекомых, но на севере их много. Там очень пустынно. Знаешь, в хорошем смысле. Там много больших пауков.

— Пауки?!

Маомао слышала, что паутина паука может помочь остановить кровотечение, но собирать это было достаточно хлопотно, чтобы у неё не было возможности попробовать. Комментарий Шисуй зажег огонь в глазах Маомао.

— Ты хочешь увидеть? Я могу отвести тебя туда.

— Я хочу увидеть! Отведи меня туда!

Маомао и Шисуй странно синхронизировались. Сяолан и доктор наблюдали за их разговором с отстраненностью. Котенок с полным животиком поднял одну заднюю лапу и почесал за ушами.

[П.п: 子翠(кит. Шисуй, яп. Шисуй) — нефритовый потомок. В данном случае "Нефритовый" относиться к цвету, а не драгоценному камню.]

Глава 4 - Духи

Караван оставил огромную моду на ароматизированное масло за своей спиной. Каждая женщина из дворца, проходящая мимо, казалось, несла с собой разные запахи. Каждый запах по отдельности мог быть довольно приятным, но они смешивались в неразличимую запаховую массу.

Маомао, с её чувствительным обонянием, находила это немного трудным. Что делало это еще хуже, так это то, что импортированный парфюм с запада был несдержанным, но нес в себе мощные ароматы. Маомао не была единственной, кто нашел жизнь немного сложнее из-за нового тренда. Когда она пошла в прачечную, она обнаружила кучи и кучи пропитанной парфюмом одежды, евнухи, ответственные за её чистку, нахмурились, когда они несли ведро за ведром воды.

Такие моды обычно проходят так же внезапно, как и приходят. Мания на маникюр угасла, поэтому каждому нужно было что-то новое, чтобы ухватиться. Интерес к романам продолжал процветать, возможно, потому что книги и парфюм были совершенно разными друг от друга.

Сяолан была так же раздражена парфюмом, так как это означало для неё больше работы, но она продолжала усердно учиться, чтобы прочитать свою свежую, новую копию романа. Маомао, которая, признаемся, ожидала, что усилия Сяолан со временем ослабнут, была впечатлена.

— Фу, как воняет, — бормотала Маомао про себя, когда она опустила корзину с бельем. Просто находиться здесь угрожало сделать её пьяной от запахов. Она стояла вяло, но, похоже, была на пути, потому что служанка с корзиной полной одежды прямо в неё врезалась. Маомао оказалась в одежде.

— Простите! — сказала горничная, чей голос все еще был высоким.

Кому бы ни принадлежала эта стирка, она, по-видимому, также была последовательницей новейшего тренда, потому что одежда пахла розами.

“Розы, да.” Неужели было неправильно Маомао думать о том, сколько денег она могла бы получить за розовую воду, которую она сделала на днях? Она сделала много, но пока не использовала ни одной, просто держала её, потому что эссенция розы может негативно сказаться на беременности. Возможно, все будет хорошо, пока Супруга Гёкуё не будет использовать её в больших количествах, но никогда не знаешь, и лучше быть осторожной. Поэтому Маомао искала возможность продать это в районе удовольствий, пока оно не испортилось.

Она с рычанием убрала одежду с головы. Затем она моргнула и хорошенько понюхала наряд. Это насторожило горничную, но Маомао проигнорировала её, бросив наряд в корзину для белья и засунув лицо в другую. Теперь рядом смотрели на неё с удивлением евнухи и другие служанки, но что ей до этого дела?

Маомао перешла от одной корзины к другой, понюхав содержимое, и к тому времени она совсем забыла забрать свою собственную стирку домой. Вместо этого она направилась куда-то.

Маомао, как никто другой, знала, где тренды могут закрепиться.

В тот день крики служанок в Хрустального Павильоне можно было услышать по всему заднему дворцу.

Вечером в Нефритовом Павильоне появился великолепный евнух. Она предполагала, что он может прийти. В его руке он держал то, что, казалось, было написанным протестом.

— Я принял тебя за кого-то с большим самообладанием, — сказал Джинши, его обычное раздражение теперь пропитано гневом. За ним стояли Гаошун (раздражение, сопровождаемое усталостью), Супруга Гёкуё (волнение, но неоспоримый интерес) и Хоннян (едва сдерживающаяся, чтобы не выглядеть гневным божеством). Остальные фрейлины спали с принцессой Линли, которая уже легла спать.

«Я думаю, я такая», — подумала Маомао, но было уже слишком поздно.

Для того чтобы превратить догадки в уверенность, требовалось много доказательств. Хрустальный павильон был идеальным местом, чтобы их получить, и Маомао, можно сказать, поддалась своей любопытству.

— Прошу прощения. Я не сдержала своего волнения и сделала это без их разрешения.

— Ты звучишь, как старый развратник, оправдывающийся перед собой.

Это было последнее, что Маомао хотела услышать от настоящего развратника, но пока она держала глаза на земле и старалась выглядеть покаянной.

— В следующий раз я обязательно спрошу, прежде чем начну что-то нюхать.

— Но почему ты их нюхала?! — звучало отчаяние в голосе Джинши.

— Боже мой, — сказала Гёкуё, моргая глазами; это, казалось, привлекло внимание Джинши к тому, как он выглядит, потому что его строгий взгляд немного смягчился, и он вернул себе часть своей обычной мягкости.

В любом случае, Маомао извлекла урок. Конкретно, она поняла, что ей придется проконсультироваться с людьми, прежде чем она будет хватать их одежду и начинать нюхать. Она научилась не позволять своему волнению заставлять её практически срывать с людей одежду, чтобы понюхать её. И она определенно научилась не выбирать фрейлин Хрустального павильона в качестве объектов своего нюхания. Они уже относились к ней, как к демону или злому духу, но теперь они, кажется, считали её чем-то ещё хуже.

Даже зная, что это может произойти, Маомао должна была быть уверена.

«Я думаю, что на данный момент этого достаточно для покаяния».

Она подняла голову и посмотрела прямо в глаза Джинши. В её мыслях это было действительно хорошо, что жалоба привела Джинши сюда так быстро. Она считала, что этому вопросу требуется немедленное решение.

— У меня была причина для того, что я сделала, — сказала она твердо.

Она продолжала смотреть на Джинши несколько секунд. Наконец, он открыл рот, хотя его лицо оставалось непроницаемым.

— Лучше, чтобы она была хорошей, — сказал он.

— Конечно, — твердо сказала Маомао.

Затем она взглянула на Гёкуё и Хоннян и попросила бумагу. Она немедленно появилась. Это было из личного хранилища Гёкуё; честно говоря, это было лучше, чем Маомао нужно было сейчас. Она подумала, что старый обрывок бумаги был бы вполне подходящим, но она была единственной, кто пришел из бедности, и поэтому только у неё была такая идея. Она начала писать быстрыми, плавными штрихами, пока остальные окружали стол и наблюдали.

Супруга Гёкуё прочитала вслух:

— Роза, бензоин, зонтичное дерево, ладан и корица? Это... разные виды духов или что-то в этом роде, верно?

Маомао кивнула.

— Это ароматы и эссенции, которые я обнаружила на фрейлинах сегодня.

— Что с ними? — спросил Джинши, засунув руки в рукава.

— Ни один из них не присутствовал в значительном количестве, — сказала Маомао, положив кисть на чернильницу, — но все они могут быть вредными для беременности.

Это навеяло тяжелое настроение на её аудиторию. Она продолжила:

— В дополнение к различным духам, караван продавал специи и чаи.

Она достала те, которые купила для себя. Жасминовый чай вместе с перцем, умеренно дорогим черным перцем, каменной солью и корицей — все это легко можно использовать как в еде, так и в парфюмерии. Все это очень характерно для Маомао с её предпочтением к сухой, острой пище. Её немного огорчило, сколько она купила, но, ну что ж, деньги были. Она сказала себе, что должна была заметить это сразу, но оказалось, что Маомао не была невосприимчива к праздничной атмосфере.

—Жасминовый чай может вызвать схватки, — сказала она.

— Я не думаю, что небольшое количество должно вызывать беспокойство, но, чтобы избежать возможности выкидыша, я думаю, что вам следует полностью воздержаться от него.

Это был тот самый чай, который Маомао, Сяолан и другие пили в медицинском кабинете на днях.

— А эти специи. Перец часто встречается в абортивных средствах, используемых проститутками.

Маомао взглянула на Гёкуё. Она явно понимала, что это серьезное дело; она внимательно посмотрела на Маомао и кивнула.

— Продолжай.

Хоннян, казалось, была решительна в том, чтобы Гёкуё не подвергалась слишком много разговорам, вызывающим беспокойство, но она достаточно уважала мнение супруги, чтобы не вмешиваться.

— Так использование этих ингредиентов увеличит вероятность выкидыша? — спросил Джинши.

Маомао была нейтральна. Он был и прав, и неправ.

— Каждый из них увеличивает возможность, но ни один из них не гарантирует его возникновение. Предполагая, что вы случайно не выпьете парфюмерное масло или не попадете в контакт с исключительно большой дозой.

В обычных количествах все ингредиенты можно назвать практически безопасными; в противном случае их бы не привезли в задний дворец. Но у каждой вещи есть несколько применений. Если эти ингредиенты будут найдены вокруг нефритового павильона, и по ошибке кто-то бы съесть их, кто знает, что могло бы произойти? Что, если этот человек был беременной супругой? Маомао сожалела о своей неспособности заметить это раньше.

— Можете ли вы получить какую-либо информацию о торговцах, которые были здесь с караваном? — спросила она.

— Мы можем изучить это, но я не ожидаю подробных списков их товаров.

Парфюмерия будет просто перечислена как парфюмерия, специи как специи, а чай как чай. Конкретные виды и сорта вряд ли будут записаны. Однако весь ввозимый товар был проверен, что давало всем участникам ощущение выполненной работы и не оставляло места для жалоб.

Еще одна вещь мучила Маомао.

— Это не напоминает вам... вы знаете?

— Напоминает мне что? — неуверенно ответил Джинши, не понимая, на что намекает её неясное замечание. Она думала о чем-то, что казалось совершенно уважаемым товаром для заднего дворца, но которое могло иметь неожиданный побочный эффект.

— Токсичная пудра для лица, — сказала Маомао, и в комнате можно было увидеть вспышку понимания на каждом лице. Летом ранее принцесса Линли заболела по неизвестным причинам. Одновременно то же самое произошло с сыном супруги Рифы, наследником престола, который впоследствии умер. Теперь в заднем дворце использовался белитель для лица без свинца, и старое не разрешалось. Возможно, это заставило их снизить бдительность.

— Вы предполагаете, что кто-то намеренно пытается провезти яд в задний дворец? — рискнул Джинши. Маомао не кивнула, но и не покачала головой. У неё на данный момент были только предположения, а не доказательства. Она чувствовала близость к уверенности, но всегда была возможность ошибиться.

Было сходство с предыдущим инцидентом. Затем факт того, что воскрешенная дворцовая дама Суйрей всё ещё на свободе, и её прошлое и связи оставались неясными. Возможно, Джинши что-то обнаружил на эту тему, но он не был обязан говорить Маомао об этом.

— Я только заметила, что в заднем дворце поступило много веществ, которые потенциально опасны. Но ни одно из них действительно не нужно рассматривать как ядовитое.

Она немного обманывала, выражая все, что говорила, как мнение. Ей не нравилась идея, что торговцы, привезшие продукты в задний дворец, могут быть наказаны из-за её слов. Она позволит Джинши самому принять решение.

— Я думаю, однако, что было бы разумно предупредить и других наложниц.

Это все, что она сказала.

Обсуждение изматывало Маомао. Она вспомнила, что говорил её отец; она почти слышала мягкий, бабушкин голос старика, предупреждающий её не говорить на основе предположений. Так что сколько из того, что она сказала, было предположением, а сколько было уверенностью? Этот вопрос заставил её почувствовать себя немного неловко.

Маомао вошла на кухню и нагрела немного воды. Когда она закипела, она разбавила её холодной водой и налила в стеклянную чашку, где уже ждала луковица жасмина. Стекло было дорогим предметом посуды, но все в порядке; она обязательно тщательно вымоет его, когда закончит.

К сожалению, Маомао уже выпила свой жасминовый чай, но Цзы Цуй вернула свой. Она уже попила его, сказала она, и больше не нуждается в нем только для себя. Маомао могла бы предпочесть, чтобы Шисуй просто приняла подарок, но она не хотела спорить. В любом случае, ей понравился этот чай. Её "сестры" позволили ей попробовать его тайком, когда рядом не было клиентов, и теперь, попивая его, она вернулась в прошлое.

Цветок начал размягчаться и раскрываться в теплой воде. Маомао сидела на стуле и наблюдала за ним. Душистый аромат наполнил воздух вокруг неё.

— Я думал, что он должен быть ядовитым, не так ли? —прекрасный голос сказал сверху. Она подняла глаза, чтобы увидеть лицо такое же красивое, как голос, освещенное единственным бумажным фонарем, горевшим на кухне. Уже стемнело на улице. Свет фонаря придавал лицу Джинши красноватый оттенок - он действительно был отвратительно прекрасен.

— Многие яды имеют лечебные свойства в небольших количествах, — ответила она.

— Одна чашка чая едва ли окажет какое-либо воздействие. Во всяком случае, это кухня. Такое место не для вас, мастер Джинши.

—Не спорь.

— Где господин Гаошун?

— Я послал его с сообщением.

Высокий статус евнуха не помешал Маомао нахмурить губы на него. Она подняла чашку с чаем, цветок жасмина теперь полностью раскрылся, к лампе и осмотрела его. Затем она взяла глоток, наслаждаясь тем, как цветок покачивается в воде. Она знала, что невежливо не предложить Джинши чай, но уже поздно. Пора ему идти домой.

— Кроме того, — добавила Маомао, — я не беременна.

— Действительно.

По какой-то причине Джинши отвернулся от неё, говоря. Он сидел по диагонали напротив неё — когда он сел?

— Ты не собираешься угостить меня чаем? — спросил он, глядя на стеклянную чашку и цветок.

— Какой чай вы бы хотели, господин?

Маомао встала, бормоча про себя о том, каким головной болью может быть Джинши. На полке были запасены продукты для прихода посетителей.

«Может быть, ему понравится хороший, простой белый чай».

Джинши продолжал изучать свой стакан.

— Мне бы хотелось попробовать немного этого.

— Боюсь, это последнее.

Она налила первую заварку в свой стакан; она могла добавить еще горячей воды, но все, что получит Джинши, будут осадки.

— Мне все равно. Какие еще эффекты у этого чая?

Джинши передвинулся на стуле, глядя на листья.

— Он способствует расслаблению, во-первых. Он может помочь с бессонницей, но также может помочь проснуться. Кроме того, хотя не рекомендуется во время беременности, я слышала, что он может быть полезен при родах.

— Похоже, польза превышает вред.

— Да. Поэтому люди часто теряют это из виду.

Было ли это единственным разом, когда так много жасминового чая попало в задний дворец, или он уже раньше привозился сюда? Маомао не знала. Это могло быть простым совпадением - или чем-то большим. Она даже не могла быть уверена в этом. Возможно, чай, вместе с одеждой, был способом проверить их. Методом для выяснения, есть ли кто-то беременный в заднем дворце.

Когда предыдущие караваны приходили, Маомао либо работала в доме Джинши, либо заботилась о Супруге Рифе в Хрустальном Павильоне, или просто не имела денег, когда дело доходило до случая, когда её назначили на службу к Супруге Гёкуё. Другими словами, из-за отсутствия возможности или средств она всегда была полностью неинтересна посещающим торговцам. Даже сейчас, если бы не внезапная мода на духи, Маомао, вероятно, ничего бы не заметила. Ведь каждая вещь, которую привезла караван, казалась превосходным предметом роскоши.

— Подойдет ли белый чай?

Джинши выглядел немного обескураженным и молчал, но это было не его вина; у них не было того, чего у них не было. Маомао снова поставила чайник на огонь и положила несколько листьев в маленький заварочный чайник. Она сняла чайник с огня до кипения, решив, что теплая вода будет достаточной, затем медленно налила её в заварочный чайник, давая листьям настояться. Затем она налила чай в чашку и поставила её перед Джинши. Он взял её, всё ещё выглядя раздраженным. Маомао, тем временем, показала, что берет свой стакан с жасминовым чаем.

— Этот чай может помочь с другим состоянием, — сказала она.

— С чем именно?

— Импотенцией. Особенно у мужчин.

Джинши посмотрел на неё совершенно недовольным взглядом.

«Ой»

Её сарказм сработал слишком хорошо. Она поспешила к полке, чтобы достать некоторые закуски в надежде исправить его настроение, чувствуя, как капля холодного пота стекает по её спине. Позади неё она слышала, как он глотает чай. Затем он сказал:

— Это не совсем для меня. Я иду домой.

И вот так, он ушел.

«Теперь я натворила дел», — подумала она, нахмурившись.

Когда она подошла, чтобы взять его чашку, она обнаружила, что она осталась нетронутой. Вместо этого её чашка с жасминовым чаем, из которой она только один раз отпила, была наполовину пустой.

Она выпила каждую каплю белого чая, яростно.

Глава 5 - Трупный гриб (Часть первая)

Маомао теперь учила Сяолан читать и писать в прачечной почти каждый день. Очевидно, Сяолан не была единственной горничной, которая хотела улучшить свою грамотность, потому что все больше женщин можно было видеть, бросающих взгляды на выцарапанные на пыли символы и пытающихся их подражать. "Всё больше", однако, на самом деле означало всего около пяти человек, включая Сяолан; остальные все еще с удовольствием проводили время за сплетнями, как всегда.

Несчастье от начала учебы Сяолан, заключалось в том, что Маомао стала меньше слышать слухи из дворца. Таким образом, первое, что она узнала об этой истории, было от шарлатанского врача.

— Одна из дворцовых женщин исчезла?

— Так говорят. Ужасное событие, — сказал шарлатан, поглаживая свою скудную бороду. Маомао попила некий неопределенный чай, слушая.

— Срок ее службы подходил к концу, и она даже накопила приличное приданое, так что ей предстояло выйти замуж и покинуть задний дворец. Что могло с ней случиться?

Слух гласил, что женщина познакомилась с государственным чиновником на одной из садовых вечеринок позапрошлого года и что они общались по письмам с тех пор. Это была старая схема с посылкой шпильки для волос. Способным женщинам, даже если они не служат одной из высших супруг, могут быть разрешены выезды из заднего дворца для выполнения конкретных задач. Поэтому такое исчезновение выдающейся личности было довольно странным.

— Не говоря уже о том, что это никогда не случается, — бормотал шарлатан. В этих словах Маомао почувствовала, будто она могла коснуться тьмы заднего дворца, и ей это не нравилось. Сад с двумя тысячами женщин должен иметь свои тени. Иногда женщины даже покончили с собой из-за проблем с коллегами во дворце, хотя Маомао никогда лично не знала никого, кто сделал бы это. Иногда "семья" женщины могла считать благоприятным, чтобы она покинула дворцовую службу, и она исчезала без предупреждения и без единого слова прощания. Было подразумеваемое понимание, что такие исчезновения не будут тщательно расследоваться. В этом случае, однако, из-за того, что женщине предполагалось выйти замуж, начались странные спекуляции.

— По-видимому, девушку купила сама главная служанка, поэтому никто не хотел слишком сильно вмешиваться, — сказал доктор, откусывая рисовый крекер.

— Благородно, — ответила Маомао. Она просто пыталась продолжать свою обычную работу. История не имела к ней никакого отношения. По крайней мере, она так не думала.

Когда Маомао вернулась в Нефритовый Павильон, она обнаружила во дворе очень элегантных фрейлин, где была передвинута мебель, чтобы создать чаепитие, которое просто сочилось из высшего общества. На одной стороне стола сидела Гёкуё. Ее живот значительно опух, но она стратегически использовала окружающую растительность, чтобы снизить внимание к выпуклости, когда могла; она также носила одежду, которая скрывала точную форму ее тела. Это помешало людям узнать о ее беременности с первого взгляда. Рядом со своей госпожой стояла Хоннян, выглядя напряженной.

То, что Гёкуё оставалась внутри навсегда, было еще одной вещью, которая вызывала подозрения, поэтому она позволяла себе быть здесь. Тем не менее, те, кто должен был это понять, уже давно это сделали. Маомао задумалась. Вопрос был в том, что означает "любой" — хорошее или плохое.

Когда она увидела, что Маомао вернулась, Гёкуё предложила перейти внутрь. Она встала, и Хоннян шла рядом с ней, чтобы скрыть профиль супруги. Она знала, с какого угла ее леди будет наиболее заметна.

Джинши бросил взгляд на Маомао.

«Что-то должно быть не так», — подумала она, и последовала за ними в приёмную павильона.

— Простите меня, — сказала она, входя. Гёкуё смотрела на неё со своим обычным беспокойным волнением, в то время как Хоннян едва могла скрыть свою усталость. Что касается того, кто вызвал Маомао, он сидел в кресле, спокойно попивая чай. Гаошун стоял рядом с ним, выглядя возмущенным.

— Вы вызывали? — Маомао огляделась между Гёкуё и Джинши.

— Да. Я думаю, у него есть дело с вами, — Гёкуё сделала жест открытой ладонью в сторону Джинши. Так всегда начиналось.

— Да, и, если вам не помешает, мы найдем где-нибудь тихое место для разговора.

— О, вам не нужно беспокоиться. Вы можете говорить прямо здесь. — сказала рыжеволосая супруга, явно немного раздраженная.

— Боюсь, что мы совсем не можем. Мне нельзя здесь задерживаться слишком долго, и, кроме того, принцесса, кажется, готова ко сну.

Снаружи слышался плач ребёнка. Почти настало время для дневного сна Линли, но перед тем, как она заснет, она всегда пьет молоко от своей матери. Им придется подумать о том, чтобы отлучить ее от груди, но это займет некоторое время.

Гёкуё приняла почти девичий вид. Супруга была беременна вторым ребенком, но она все еще была молодой женщиной всего двадцати лет. Экзотика в ее крови придавала ей взрослый вид, усиленный ее безапелляционной личностью; вместе они могли создать впечатление, что она уже стара и опытна - но она все еще была полна юношеского любопытства.

— Леди Гёкуё, может я предложу вам сдаться здесь.

Хоннян, всегда готовая убедиться, что работа продвигается, открыла дверь комнаты. Гуйэн была снаружи, держа ребёнка и выглядя явно неловко. Хоннян взяла Линли и протянула её Гёкуё. Принцесса протянула руку к воротнику супруги.

Лицо Гёкуё всё ещё было грозным, но она не могла оставить своего дорогого, милого ребенка голодным, и, наконец, позволила Маомао и Джинши покинуть комнату.

Они оба покинули нефритовый павильон и направились, как обычно, в офис главной служанки.

«Этому человеку нужна своя собственная комната!»

У неё была идея: может быть, они могли бы отремонтировать свободный кладовую в медицинском кабинете. Тогда шарлатанский врач, естественно, почувствовал бы обязанность принести им чай, когда они посещали её, по крайней мере. Маомао могла бы расслабиться, и главная служанка могла бы перестать постоянно прерываться.

«Это было бы эффективно, три зайца одним выстрелом».

Комната главной служанки была большой, но безукрашенной, без особого интереса, и так как они выгнали всех остальных, никто не принес им чай.

По настоянию Гаошуна, Маомао уселась на одном из простых стульев.

— Что вам нужно, господин? — спросила она.

— Я думаю, вы знаете, что Его Величество в последнее время раздает романы наложницам.

Джинши просто предполагал, что она о них знает. Что, конечно, она и знала, поэтому кивнула.

— Да, господин. Насколько я понимаю после того, как наложницы прочитают их, они должны позволить своим фрейлинам прочитать их, а затем дамам под ними. Некоторые копии также ходят по кругу. Это даже вдохновило некоторых женщин научиться читать.

Джинши улыбнулся немного. Маомао видела, что она была права; он все это заранее запланировал.

Гаошун передал Джинши свиток, который он развернул на столе.

— Что это? — спросила Маомао.

— Моя цель, хотя мы всё ещё на ранних стадиях. В долгосрочной перспективе это то, что я хотел бы создать.

На свитке был план заднего дворца. В открытом пространстве, которое в настоящее время является площадью, было несколько зданий.

— На рынке я считаю, что то, что я имею в виду, можно назвать институтом практических исследований.

Другими словами, школа.

Маомао раскрыла глаза в восхищении. Она подозревала, что он, вероятно, уже думает в таком направлении, но она была впечатлена тем, насколько быстро он двигается. Хотя она часто смотрела на Джинши, как на насекомое или какую-то грязь, сегодня она смотрела на него, как на лошадь. Это был признак того, насколько ей нравится идея, но по какой-то причине и Джинши, и Гаошун отшатнулись.

— Что-то случилось, господа?

— Нет, просто... что-то не так, — сказал Джинши.

Даже Гаошуну было что сказать.

— Да, что случилось с вашим обычным выражением? Вы плохо себя чувствуете?

Маомао опустила веки, чтобы выглядеть более скептически; Джинши выдохнул с облегчением и снова сел вперед.

«Почему он выглядел так... удовлетворенно? Разве он не секретный мазохист?»

— Что ты думаешь? — спросил он, теперь, когда он пришел в себя. Маомао задумчиво потерла подбородок. Это была не плохая идея. На самом деле, это была довольно хорошая идея. Сначала они распространяют романы по заднему дворцу через Императора, чтобы оценить реакцию. Они смогли привлечь внимание молодых дам, и она видела, что идея не просто импульсивная.

— Я думаю, это отлично. Здесь есть люди, которые действительно хотят учиться, и, что ещё важнее, это будет им полезно после окончания их срока службы, — сказала Маомао.

— Да, именно, — сказал Джинши, начиная улыбаться. Это выражение могло бы вызвать восторг, если бы он не выгнал всех раньше.

Однако что-то беспокоило Маомао. Она сосредоточенно смотрела на свиток.

— Что случилось? — тревожно спросил Джинши.

Маомао указала на что-то на планах. Текущее предполагаемое место для "института" находилось в южном квартале заднего дворца, на площади рядом с главными воротами. Оно было достаточно большим, и туда было легко доставлять материалы, безусловное преимущество. Императору придется терпеть это во время строительства, но раз это его идея, может быть, это не такая проблема.

Однако не все готовы принять новые вещи. Маомао пристально посмотрела на Джинши. Он кивнул, молча давая ей разрешение высказать свое мнение, и она сказала:

— Южный квартал — это место, где находятся высшие и средние наложницы. Многие, даже если, возможно, не все, из них — гордые леди.

Если здание будет находиться в запланированном месте, то не только Император, но и все наложницы будут постоянно видеть, как неграмотные люди собираются, чтобы получить образование. Наверняка не все отнесутся к этому с пониманием.

Джинши был тихим. Как один из евнухов заднего дворца, он хорошо знал это место. Он понимал, на что намекает Маомао. Наложницы все будут выглядеть смелыми, но некоторые могут тайно начать кампанию домогательств. Сами Наложницы могут не снижаться до грязной работы, но они могут использовать своих фрейлин или служанок для выполнения поручений. Они не будут нападать на само здание, но на других женщин дворца, которые начнут ходить туда.

— Я думаю, северный квартал может быть предпочтительным, — заявил Джинши. Север был самой изолированной частью заднего дворца. Очень мало Наложниц ходило туда намеренно.

— Да, господин. И, осмелюсь сказать, нет необходимости строить там совершенно новое сооружение. Вы можете просто отремонтировать одну из многих покинутых уже доступных структур.

«Честно говоря — это было бы пустой тратой ресурсов строить что-то новое».

Неважно, сколько влияния у Джинши, можно ожидать, что он разобьет свой прекрасный нос, если это поможет сэкономить деньги. Маомао не закончила предлагать идеи.

— Еще одно, господин, — сказала она. — Я могу предложить, чтобы вместо открытого строительства места, оно было представлено как профессиональное обучение для тех, кто стремится к лучшим должностям. Школа воспринимается как место для учебы. Вы должны привлечь их, показав, что ходить туда поможет им питаться.

— Действительно?

— Да, дети фермеров постоянно осознают опасность голода. И говоря о еде, может быть, вы могли бы предложить перекус во время перерывов иногда

— Ежедневные перекусы, отличная идея, — сказал Джинши, кивая.

— Нет, господин, только иногда. Вы не должны кормить их каждый день.

— Почему?

Если бы закуски предлагались ежедневно, некоторые люди приходили бы только тогда, когда хотели поесть. Сделайте закуски непредсказуемыми — уберите гарантию, что можно будет поесть на этих занятиях, и люди будут приходить каждый день, чтобы убедиться, что они не пропустят прием пищи.

— Ты действительно так думаешь?

— Какой азартный игрок когда-либо увлекся игрой, где он выигрывал каждый раз?

Джинши не ответил. Его общая идея была хорошей, но она видела признаки наивности, которые происходили от его благородного происхождения. Он, казалось, понимал то же самое — вот почему он здесь, спрашивая её мнение.

— Это только мои субъективные наблюдения; вам может быть интересно спросить у других их мнение, — сказала она. У нее было еще наблюдений, но она решила, что сказала достаточно. Она не могла позволить им просто соглашаться со всем, что она говорит и думает.

Она не была уверена, что было необходимо покинуть Нефритовый Павильон, чтобы провести этот разговор. Она взглянула на Джинши, задаваясь вопросом, свободна ли она уйти уже, но тогда Гаошун принес ещё бумаги.

— Есть ещё что-то, — сказал Джинши. — Вы разбираетесь в грибах?

Маомао нахмурилась, задаваясь вопросом, о чем это.

— Я всегда ходила в горы, чтобы искать их несколько раз в год, так как они важны как для приготовления пищи, так и для изготовления лекарств.

Там было много ядовитых грибов, но также было и немало тех, которые можно было превратить в ценные средства.

— Они вам интересны?

Маомао сдерживала улыбку, которая угрожала распространиться по ее лицу.

— Несколько дворцовых женщин каждый год отравляются пищей примерно в это время. Мы предупреждаем их, но всегда есть кто-то, кто нас не слушает.

— Некоторые аппетиты просто больше, чем другие, — сказала Маомао. Никто не собирался голодать в заднем дворце, но некоторые находили предоставляемые блюда недостаточными. Единственные, кто мог ожидать перекуса в течение дня, были слуги наложниц или те, с кем кто-то согласился поделиться угощением.

— В прошлом году кто-то, по слухам, даже съел грибы в медицинском кабинете вместе с самим врачом.

Маомао ничего не сказала на это.

— И фрукты кажутся исчезающими из садов с поразительной регулярностью.

И это тоже. Внутренне она хотела возразить, что эти грибы не были ядовитыми, а на самом деле вполне вкусными. Что касается фруктов, она только помогла освободить место, чтобы оставшиеся фрукты могли лучше созреть. По крайней мере, это было её оправданием.

—Таким образом, то, что я хочу, — это предотвратить любые ошибки дворцовых женщин. Я хочу избавиться от грибов, прежде чем кто-нибудь случайно съест их. В то время как мы это делаем, я хочу, чтобы ты рассказала мне, какой именно яд содержится в каждом из них. Ты будешь освобождена от своих обязанностей в Нефритовом Павильоне, кроме дегустации пищи.

«Хм...»

Маомао кивнула, но думала, что все это немного странно. До сих пор они не сказали ничего, что не могло бы быть обсуждено перед Супругой Гёкуё. Если что-то, ей было бы удобно получить полную информацию о проверках грибов.

«Есть что-то, что он мне не говорит», — подумала Маомао, но она не была настолько невнимательной, чтобы сказать это вслух. Фактически, она была полностью довольна просьбой Джинши. Работа будет интересной.

Она сказала только:

— Хорошо, господин, — на её губах была самая маленькая улыбка.

В заднем дворце было множество мест, где могли расти грибы. Его часто называли садом женщин, но там также росло множество настоящих растений, включая участки тщательно ухаживаемых цветов и деревьев, фруктовые сады и сосновые рощи. Влажность теплого сезона вскоре означала грибы повсюду.

Одной из самых сложных вещей с грибами было то, что съедобные и ядовитые часто выглядели очень похоже. Например, вешенки и лунные грибы легко путались, и были случаи пищевого отравления в районе удовольствий, когда клиенты непреднамеренно дарили неправильный гриб.

Некоторые места были более благоприятными для грибов, чем другие. Вешенки могли расти практически везде, но лунные грибы чаще встречались в горах. Маомао сомневалась, что они найдут их в заднем дворце.

Если они собирались организовать охоту на грибы, Маомао решила, что они могут игнорировать места, посещаемые садовниками. Это включало любое место, куда император мог прийти для просмотра цветов. Большинство таких мест находилось в южном квартале, где располагались резиденции высших и средних наложниц, и было переполнено гордыми дамами. Эти области будут свободны от грибов.

«Итак, с чего мы начнем?» — подумала Маомао, глядя на предоставленные Джинши планы, её ноги едва касались земли.

***

—  Д-Добро пожаловать назад, — сказала Инфа, звуча немного неуверенно.

— Спасибо, рада вернуться.

— Эй! Ты не можешь так войти! — сказала Инфа, аккуратно причесывая голову и одежду Маомао. В ее волосах были листья, а в одежде застряли веточки. Должно быть, это было от дерева, на которое она залезла.

— Я не знаю, что они заставляют тебя делать там, но я бы хотела, чтобы ты перестала возвращаться такой растрёпанной.

«Такой растрёпанной».

Инфа, конечно, говорила правду. Маомао кивнула, хотя она должна была уважать, что они стараются поддерживать чистоту, учитывая, что рядом находится маленький ребенок и беременная женщина. Она сменила одежду и отряхнулась.

Это был очень насыщенный день для Маомао. Она собрала целую корзину грибов, включая несколько лекарственных. Она сказала шарлатану, что они ядовитые; она предполагала, что даже он не будет их есть. Правда, он едва смог сдержаться, но ей придется ему доверять. Мяомяо оказалась умнее шарлатана; она даже не посмотрела на грибы. Однако Маомао была довольна, найдя такое множество необычных грибов.

— Маомао, ты, ээ, пахнешь. Как-то странно, — сказала Инфа.

— Действительно?

Теперь, когда она об этом подумала, ее нос немного жженый, когда она собирала грибы. Может быть, это от всего беготни. Или может быть, это от того места, о котором рассказывал Шисуй. Там было много грибов. Переполненная сточная вода, казалось, хорошо удобряла.

— Госпожа Гёкуё будет ужинать. Как только ты переоденешься, сможешь ли ты...?

«Ах, да: день ещё не закончился».

Казалось, что ужин немного раньше обычного, но не стоило опаздывать дегустатору.

— Я буду там, — сказала она и быстро вернулась в свою комнату.

Когда она прибыла в комнату Супруги Гёкуё, женщина завязывала черную нить на своем запястье. Это была типичная практика в заднем дворце, когда кто-то из благородного статуса умирал, но эта нить была менее сложной, чем те, которые использовались, когда умерла наследник престола. Гёкуё была одета, как всегда; вместо этого Хоннян носила более простую одежду, чем обычно.

— Извините. Полагаю, я немного рано, — сказала Супруга Гёкуё.

— Все в порядке, госпожа.

Хоннян, должно быть, увидела неявный вопрос на лице Маомао, потому что она сказала:

— Мне нужно выйти после ужина сегодня. Извините, но мне нужно, чтобы вы пришли со мной

— Да, госпожа.

Она прекрасно понимала, почему Хоннян была одета так скромно. Хоннян также дала Маомао чёрную повязку. Они направлялись на похороны, предположила она. Такие вещи обычно считались неприемлемыми для заднего дворца, в котором мог родиться Сын Небес, но они просто называли это по-другому и делали это все равно. Из того факта, что Хоннян присутствовала вместо Гёкуё, Маомао подозревала, что умерла одна из средних или низших наложниц.

— Вы можете оставить одежду, которую носите, но снимите резинку для волос, — инструктировала Хоннян. Маомао кивнула и взяла первое блюдо, чтобы попробовать его на наличие яда.

Хоннян привела Маомао на ритуальное место в северном квартале. В стране, которая так любит церемонии и наблюдения, даже задний дворец имел небольшое место для их проведения. Обычно оно было незаметным, но евнухи явно приложили усилия, чтобы подготовить его к этим похоронам в кратчайшие сроки.

Примерно раз в год от Гёкуё ожидалось исполнение обязанностей священника на ритуале, но пока эта роль не выпала ей во время службы Маомао. Такие обязанности обычно принадлежали мужчинам, но в особых условиях заднего дворца женщины могли выполнять эту работу. Обязанность передавалась от одной высший супруги к другой по порядку.

Участники похорон выстроились в две линии перед алтарем, где они предлагали цветы, раздаваемые женщинами, которые, казалось, были фрейлинами наложницы. Маомао стояла позади Хоннян и приняла цветок от одной из женщин. Однако он не пах так, как обычно пахнут такие цветы. Возможно, это ещё одна особенность заднего дворца?

«Хм?»

Маомао заметила, что рука женщины, которая ей дала цветок, была красной.

«Это сыпь?»

Рука была заметно опухшей. Маомао взглянула на свою левую руку — один из шрамов на ней напоминал опухоль женщины.

Эти мысли всё ещё крутились в голове Маомао, когда она подошла к алтарю, чтобы предложить свой цветок. Там стоял большой гроб, покрытый белой тканью. Возможно, его переместят позже; сквозь ткань Маомао могла только разглядеть силуэт человека внутри.

По словам Хоннян, умершая наложница была дочерью высокопоставленного чиновника, женщиной заметного статуса среди средних наложниц, но Маомао догадывалась по тону Хоннян, что женщина была не очень любезной. Примерно год назад её здоровье начало ухудшаться. Она заперлась в своей комнате, но не вернулась в родительский дом. Император никогда не навещал ее.

— Она могла бы вернуться домой, если бы захотела, — заметила Хоннян с язвительным оттенком в голосе. И вот, когда наложница была наиболее слаба, погода стала теплой, и у нее началось отравление пищей.

Это было необычно для обычно дисциплинированной Хоннян, чтобы так растерзать мертвого человека. Когда они оба вышли из цветочного ряда, Маомао тихо сказала:

— Она что-то сделала?

Это был небрежный вопрос; она не обязательно ожидала, что Хоннян расскажет ей. Это было больше, чем нужно знать служанке. К её удивлению, Хоннян прошептала в ответ:

— Ты помнишь, кто-то однажды пытался отравить госпожу Гёкуё? Они никогда не нашли виновного, но...

Хоннян взглянула на гроб.

Теперь все стало ясно. Хоннян была чрезвычайно преданной; конечно, она возненавидела бы любого, кого подозревала в попытке навредить её госпоже. Она даже могла тайно облегчиться от того, что женщина мертва.

«Подожди...»

Идея сформировалась в голове Маомао. Эта средняя наложница, умершая от пищевого отравления, попыталась отравить жизнью Гёкуё. Ту самую Гёкуё, которая в настоящее время беременна и, следовательно, более осторожна, чем обычно, вокруг других супруг и женщин двора. Затем была вчерашняя просьба Джинши, чтобы Маомао нашла все ядовитые грибы. Он так бережно старался, чтобы Гёкуё и другие не узнали, о чем он просил.

Исключив любые чувства к жителям нефритового павильона из уравнения, невозможно сказать наверняка, что Гёкуё не отравила среднюю наложницу, прежде чем мертвая женщина смогла сделать то же самое. Официально говорили о пищевом отравлении, но если причиной был гриб, то все сходилось.  Маомао легко могла представить, что произойдет, если другие женщины нефритового павильона узнают, о чем думает Джинши. Даже прекрасный евнух мог ожидать изменений в своем приеме, если бы они узнали. Маомао иногда думала, что Джинши, возможно, слишком сильно стоит на стороне Гёкуё, но в этом вопросе, по крайней мере, он был чрезвычайно справедлив.

«Сомневаюсь, что супруга Гёкуё имела с этим что-либо общее».

Она, возможно, не любила другую наложницу, но было множество способов сломить дух противника и убедиться, что он не вернется. Пытаться отравить кого-то на всякий случай, если они попытаются отравить вас (снова), казалось слишком много хлопот. Всегда была возможность быть обнаруженным. Ни Хоннян, ни три другие девушки из нефритового павильона не казались такими, кто прибегает к таким подлым методам.

Нет, в любой попытке отравления главным подозреваемым в нефритовом павильоне была бы Маомао.

«Ха!»

Если целью Джинши в случае с грибами было оценить реакцию Маомао, она не была расстроена. Она даже немного впечатлена. Конечно, Маомао ничего не делала, чтобы испачкать руки.

«Интересно, от какого пищевого отравления умерла женщина?»

Маомао была бы очень рада узнать, но она вздохнула, зная, что это будет сложно. Она только собиралась следовать за Хоннян обратно в нефритовый павильон, когда раздался оглушительный грохот. Она повернулась и увидела, что женщина с завернутым в бинты лицом опрокинула алтарь. Приносимый рис и вино разлетелись по земле.

Под бинтами можно было увидеть опухшую красную кожу. Её наряд был простым, но из хорошего материала, не таким, как у горничных. Маомао подозревала, что она не простая дворовая женщина, и не фрейлина.

— Прекрати! — крикнула фрейлина, схватившая незваного гостя, но другая женщина оттолкнула её и встала перед гробом, где сорвала белую ткань, которой он был покрыт. Собравшиеся женщины вскрикнули, закричали и разбежались. Даже устойчивая на желудок Хоннян вскрикнула.

Там лежала женщина, одетая в белое. Кожа её лица была красной и опухшей, и половина волос на голове выпала. Она выглядела почти как будто она была обжарена в масле - едва ли то, что можно назвать расцветающим цветком заднего дворца.

Незваный гость ухмылялся сквозь повязки.

— Ха-ха-ха-ха! Видишь теперь? Что посеешь, то и пожнешь! — кричала она, даже когда группа евнухов прибежала, чтобы удержать ее.

— Ты ещё уродливее, чем я когда-либо была!

Её смех наполнил сумерки.

Маомао изучала их обоих, мертвое тело и то, что она могла видеть на лице другой женщины сквозь повязки. Раны, почти как ожоги, казались ей знакомыми.

Глава 6 - Трупный гриб (Часть вторая)

На следующий день Маомао узнала, что подстрекательницей проблем на похоронах была одна из наложниц низкого ранга. Она была дочерью процветающего торгового дома и обладала приятным нравом; по слухам, даже сам Император неоднократно навещал её. Но примерно год назад у неё началась загадочная болезнь, из-за которой её лицо опухло и покраснело, а волосы выпали. Говорили о том, чтобы уволить её, но она никогда не смогла бы найти мужа, если вернется домой в таком виде. Вместо этого она осталась наложницей низкого ранга, получая свою зарплату, что можно считать проявлением доброй воли Императора.

Настоящий вопрос заключался в том, что заставило эту наложницу явиться на похороны мертвой женщины и плеваться, и ругаться. Простой ответ может быть таким, что умершая средняя наложница вызвала у неё загадочную болезнь. Наложница низкого ранга заболела примерно два года назад, и именно в этом году в то же самое время умерла средняя наложница. Симптомы болезни зазвонили у Маомао в голове. По интуиции она отправилась в одно конкретное место, и когда нашла то, что ожидала, её подозрение превратилось в уверенность.

Она искала определенный вид полностью ядовитого красного гриба. Она собрала образец, аккуратно завернув его в несколько слоев ткани. Она была почти уверена, что это тот самый гриб, который искал Джинши.

Маомао попросил кого-то отправить письмо Гаошуну, и на следующий день они с Джинши прибыли. Учитывая образец, с которым они имели дело, медицинский кабинет показался подходящим местом для сегодняшней дискуссии. Шарлатанский врач возился, заваривая чай. Мяомяо причесывалась, прежде чем свернуться спать.

Шарлатан мог быть не очень хорош в смешивании лекарств, но он готовил отличный чай. Однако, казалось, не самая лучшая идея улыбающемуся человеку, раздающему закуски, когда вы имеете дело с ядовитым грибом, поэтому Маомао вежливо отказалась от его гостеприимства. Он отошел, его усы опустились. Ей было жаль, но что ещё она могла сделать? Она заметила, как он подглядывает на них, он выглядел немного одиноким, поэтому она убедилась, что дверь закрыта крепко. Когда она это сделала, взгляд врача превратился в искреннюю печаль, но она не обратила на него внимания.

— Обмотайте это вокруг рук, господин Джинши. А это для вашего рта, — Маомао передала ему и Гаошуну несколько кусочков ткани. Затем она последовала своему собственному совету и закрыла рот и руки. Ей действительно хотелось бы иметь подходящие перчатки, но она не смогла найти ничего достаточно толстого в кратчайшие сроки. Джинши и Гаошун выглядели немного сомнительно, но они также закрыли себя, как и Маомао. Она достала деревянный ящик.

— Это он? — спросил Джинши, его голос звучал приглушенно из-под ткани.

— Да, господин. Очень ядовитый гриб, — Маомао открыла крышку и отодвинула несколько слоев ткани, чтобы показать гриб, который действительно выглядел очень опасным. Он выглядел как красный, опухший палец; трудно было не понять, что это не то, что следует класть в рот. Этот гриб рос рядом с засохшими широколиственными деревьями, и даже один укус мог быть смертельным. Фактически, простое прикосновение к нему могло быть достаточно, чтобы отравить человека.

— Я нашла это в роще на северной части.

В отличие от южной части заднего дворца, император редко посещал северную территорию. Поэтому эффектные и красивые виды были менее важными, и части земли позволяли пустеть, в то время как здания стояли пустыми. Даже эта роща, которая когда-то была выдающимся образцом ландшафтного дизайна, была заброшена и находилась в ужасном состоянии. Однако, по-видимому, это состояние предпочитали эти грибы, потому что они начали появляться здесь.

Можно было назвать это только неудачей: Маомао обыскала большую часть заднего дворца, но она была всего лишь одной женщиной и едва ли могла охватить всю территорию. Если бы она заметила эти грибы, она бы обязательно предупредила Джинши. Они были настолько опасными.

Они также были относительно редкими, поэтому ей не приходило в голову, что они могут расти здесь, пока не произошел недавний инцидент. Если пропустить их было неудачей, то, что она нашла их сейчас, было удачей.

— Эти грибы могут вызвать опухоль на руке просто при касании, — сказала она.

— И не допускайте их близко к лицу. В противном случае вы окажетесь в таком состоянии, — добавила она, откатывая рукав с левой руки. Она немного развязала повязку, показывая запухшее ярко-красное запястье с шишкой, которая, вероятно, никогда не исчезнет. Действительно, оно очень походило на лицо нижней наложницы... и на шрам на руке придворной дамы, которая подарила Маомао свой цветок.

— Я только слегка коснулась одного из личного интереса, и вот что произошло, — сказала Маомао.

Она просто тестировала его, как и множество ядов, с которыми она сталкивалась. Несколько раз в год она и её старик отправлялись в горы собирать лекарственные травы, и именно в один из таких раз она нашла одну из этих грибов.

Коснуться его оказалось плохим выбором. Даже её легкое касание вызвало опухание кожи и ярко-красный цвет. Когда её старик это увидел, он сразу же облил её запястье проточной водой, но опухание не проходило.

— Я заметил, что ты всегда обвязываешь эту руку... Это из-за шрамов?

Джинши внимательно смотрел на Маомао, его лицо было немного напряженным. Призадумавшись, она никогда не показывала свои шрамы раньше.

— Не беспокойтесь, господин. Я сама наношу себе эти шрамы в обычном порядке своих экспериментов.

Она перевязала повязку и положила гриб обратно в коробку. Ей придется правильно избавиться от него позже.

— Какие эксперименты?

— Просто вещи, связанные с моим личным интересом.

— Интересы? Какие интересы?

Лицо Джинши потеряло цвет, но Маомао хотела поскорее закончить этот разговор. Притворившись, что не слышала его, она сказала:

— У тела в гробу было опухшее лицо, и волосы выпали. Я подозреваю, что она страдала от последствий этого гриба. Разве это не то, о чём вы хотели узнать, мастер Джинши?

— Всегда так проницательна.

Говорил не Джинши, а Гаошун, на его лице была напряженная улыбка. Возможно, они не хотели, чтобы кто-то ещё узнал, что причиной смерти средней наложницы был ядовитый гриб. Однако это показалось Маомао совершенно неестественным.

— Можете ли вы объяснить мне ситуацию более подробно? — спросила она. Возможно, она пожалеет, что узнала, но не знать было бы хуже.

Брови Джинши нахмурились, и он бросил взгляд на Гаошуна. Лицо Гаошуна, однако, оставалось неподвижным, и, наконец, Джинши глубоко вздохнул.

— Наложница Цзин болела почти год перед своей смертью. её лицо и голова были так сильно опухшими, что она едва могла говорить.

Джинши посещал средних наложниц примерно раз в месяц, включая больную женщину Цзин. Каждый раз, когда он приходил к ней, он говорил, что находил её лежащей в своей спальной комнате, выглядящей мучительно.

У наложницы низкого ранга были похожие симптомы, и, как и ей, по благосклонности Императора, Цзин разрешили остаться в заднем дворце. Вокруг Цзин ходили разные слухи, но она была дочерью высокопоставленного чиновника, и нельзя было предугадать, что может произойти, если она вернется к нему в таком виде.

Раньше наложница Цзин была известна своим высокомерным характером, готовой проявить всякое превосходство власти отца в любое удобное для неё время, но её болезнь, казалось, подавила её, и она стала очень замкнутой.

«Хмм».

Джинши, поняла она, должен быть очень прилежным человеком; от супруги Гёкёу до наложницы низкого ранга на похоронах, он должен был уделять им самое пристальное внимание.

Казалось, что наложница Цзин использовала ядовитый гриб против наложницы низкого ранга, а затем попыталась использовать его против кого-то ещё, но ошибочно коснулась его сама, в конечном итоге оставив себя искалеченной и без надежды на внимание от Императора. С ней обращались самым простым способом: ей разрешили оставаться в заднем дворце, пока она не вызовет новых проблем. Звучало жестоко, но иногда такое решение приходилось принимать в политике.

Однако Цзин была гордой женщиной.

— Не выдержав состояния, в котором она находилась, она наконец отравила себя и покончила с собой, — сказал Джинши. — По крайней мере, так говорили её фрейлины.

У Цзин было пять фрейлин, и все они рассказывали одну и ту же историю. Все сходилось. Однако Джинши было ответственно думать о вещах с разных точек зрения. Вот почему он не говорил об этом с Гёкуё.

— Так вы хотели узнать, где она взяла яд, — сказала Маомао, и Джинши кивнул.

Неизвестно, как отреагирует отец Цзин на новости о смерти его дочери, но если в этом были замешаны махинации, то у него не останется выбора, кроме как сделать минимальный шум. Маомао снова промычала и, убрав платок с рта, погладила подбородок.

— Вопрос, господин. Это означает, что она съела ядовитый гриб, чтобы покончить с собой, не так ли?

— Верно.

Но это только делало вещи ещё страннее. Лицо Цзин было красным и опухшим. Было бы логично, если бы это продолжалось уже некоторое время, но некоторая опухоль была явно свежей.

— Правда, этот гриб вызывает опухоль при физическом контакте, — сказала Маомао. — Но я ожидала, что его употребление вызовет опухоль языка и внутренней части рта, я не знала, что он может вызывать воспаление лица тоже.

— Действительно?

— Да, господин. Этот гриб вызывает боль в желудке и рвоту, и даже может вызвать паралич. Однако, учитывая степень опухоли умершей женщины, единственный вывод, к которому я могу прийти — это то, что гриб был нанесен непосредственно на её лицо.

Вот когда Маомао пришло в голову что-то ещё: рука мертвой женщины, лежащей в гробу, совсем не была опухшей. Если бы она была настолько отчаянной, чтобы намазать грибом свое лицо, она, конечно же, не стала бы заморачиваться, как это сделала Маомао, чтобы защитить свои руки.

Маомао снова погладила подбородок, бормоча себе под нос. Ответ начал казаться ясным, но у нее не было реальных доказательств. И без них она не хотела говорить больше с Джинши.

— Ты говоришь, как будто ходишь вокруг да около, — сказал Джинши. Он смотрел на нее, пока она думала. Его лицо было очень близко к её, между их лбами было почти дюйм пространства.

— Если у тебя есть что-то на уме, просто скажи.

Маомао не нашла это таким простым просто высказать свои мысли. Вместо этого она посмотрела на землю и сказала:

— У вас будет время через несколько дней? Кроме того, если возможно, я бы хотела попросить нескольких сильных евнухов. Мужчин с крепким желудком и непроницаемыми губами.

Джинши выглядел смущенным от этой просьбы, но, тем не менее, сказал:

— Хорошо. Если это поможет разобраться в этом, они твои.

— Я не могу дать никаких обещаний.

— Не важно. Сделай это.

Приказ в его голосе был недвусмысленным.

«Хорошо, так лучше».

Маомао была всего лишь незначительной дворцовой женщиной. Все было намного проще, когда он относился к ней так.

— Поняла, господин, — сказала она, склонив голову.

Маомао провела следующие три дня в поисках, основываясь на своем изучении плана заднего двора. Начиная с области вокруг резиденции наложницы Цзин, она искала повсюду одну особенную вещь. Поиски оставили её грязной и гадкой, так что она вызвала хоровод крики от других придворных дам каждый раз, когда она возвращалась в нефритовый павильон. Наконец, она начала держать запасную одежду в медицинском кабинете.

И тогда к ней донеслась история от шарлатана и сплетниц из прачечной. Что-то связанное с слухами, которые уже ходили несколько дней назад. Даже с этой новой информацией Маомао не могла быть уверена. Но это имело для нее гораздо больше смысла, чем показания женщин из двора наложницы Цзин.

На следующий день после того, как она закончила свои приготовления, к Маомао пришло трое евнухов, среди которых был и Гаошун. Она просила сильных мужчин, и она должна признать, что он подходил под это описание. Джинши был занят другими делами и не пришел. Маомао знала, что, несмотря на свой беззаботный вид, он на самом деле очень занят. Иногда она задумывалась о том, что быть слишком хорошим в беззаботности может иметь свои недостатки.

— Спасибо всем, что пришли.

Маомао наклонила голову, затем передала лопату каждому из мужчин. Двое из них смотрели на нее с легким недоумением, но так как Гаошун ничего не сказал, они воздержались от вопросов. Маомао была впечатлена. Кто-то нашел мужчин, которые умели играть вместе.

С этим она отправилась в рощу на севере. Не ту, где она нашла печально известный ядовитый гриб, а другой заброшенный уголок, заваленный опавшими листьями. Ветер нес запах, который заставил её нос покалывать.

Маомао указала на одно конкретное место в роще, где грибы можно было увидеть на фоне листьев.

— Не могли бы вы любезно выкопать здесь?

Она обвела три места на карте заднего дворца. Она пришла сюда первой, потому что считала, что здесь наибольший шанс найти то, что искала.

Евнухи убрали опавшие листья своими лопатами, затем начали копать землю. Почва была влажной и мягкой, и легко уступала. Маомао чувствовала, что должна помочь, но Гаошун отказался от её предложения из-за травмы её ноги, и она решила позволить ему выиграть этот спор. Кстати, на этот раз нога, наконец, зажила правильно.

Внезапно один из евнухов нахмурился и прикрыл нос. Все остальные тут же последовали его примеру. Перевернутая земля издавала отвратительный, протухший запах, который атаковал их ноздри; он был гораздо сильнее, чем дуновение, которое они почувствовали ранее на ветру. Глаза Гаошуна начали слезиться. Он увидел какой-то тряпичный материал в яме.

— Вот почему ты просила людей с крепким желудком...

Он вонзил свою лопату в землю, его лоб был более насуплен, чем обычно. Он сильно пнул землю, перевернув её ногой.

«Да, и я вижу, что он сделал хороший выбор».

Один из евнухов был безразличен, другой улыбался мрачно, глядя на то, что появилось из земли. Маомао была рада, что никого другого не было. В противном случае было бы много криков или обмороков, что сделало бы это значительно сложнее, чем нужно.

И что появилось из земли? Кости человеческой руки и плеча. На них все ещё оставались кусочки плоти, но они явно были похоронены уже давно. Они нашли труп.

— Это доказательство, которое ты искала? — спросил Гаошун. Маомао посмотрела вниз.

— Я должна признать, я не думала, что найду его с первой попытки.

Вот почему она отметила ещё два возможных места.

Чувствуя себя странно тошнотворно, Маомао наблюдала, как мужчины выкапывали тело.

Маомао не должна была объяснять, кто был труп. На нем все ещё было несколько прекрасных аксессуаров, каждый из которых нес герб одной из наложниц: Наложницы Цзин.

Она умерла год назад.

Гаошун поместил тело в деревянный ящик, который послужит гробом, затем повернулся к Маомао с усталым видом. Других двух евнухов отпустили; их роль в этом закончена. Несомненно, они будут жаждать принять ванну. Гаошун заверил её, что они ничего не скажут, и она ему доверяла.

— Наложница Цзин умерла год назад, — сказала Маомао. — Мы не можем знать, было ли это убийство или несчастный случай, но мы можем быть уверены, что её фрейлины знали о её смерти.

Они находились в медицинском кабинете, который они заняли для своего разговора. Гаошун держал в руке чашку с чаем, но не пил из нее. Вместо этого он посмотрел Маомао в глаза и сказал:

— Тогда для кого мы устроили те похороны?

— Должен был быть кто-то ещё, кто знал о наложнице, кроме фрейлин, — сказала Маомао. Она достала из складок своего халата лист бумаги. Это был рисунок молодой женщины, набросок, который Маомао сделала, послушав мнение женщин из прачечной о женщине дворца, которая загадочным образом исчезла. Гаошун изучил его на мгновение, затем покачал головой.

— Ты слышал о женщине дворца, которая пропала? — сказала Маомао.

— Да...

Такие исчезнувшие женщины часто находились мертвыми от своей рукой через несколько дней. Было невозможно сбежать из этого цветочного сада с его глубоким рвом и высокими стенами, и попытка сделать это все равно означала смерть.

— Предположим, что лицо наложницы было так сильно искалечено, что только её фрейлины могли бы знать, кто она такая.

И предположим, что её голова была обернута бинтами, и она едва могла говорить, ей было бы достаточно легко обмануть кого-то, кто видел её только раз в месяц. ещё лучше, если этот человек не мог и не ожидал задержаться в покоях наложницы надолго.

— Ты предполагаешь, что пропавшая женщина на самом деле была сообщницей?

— Я не могу предложить конкретики. Просто кажется разумным выводом.

Маомао могла придумать несколько причин, почему женщины могли бы сделать такое - но эти выводы были чуть менее разумными, и она решила оставить их при себе. Предположим, что ревнивая наложница Цзин ненавидела тот факт, что женщина, так похожая на нее, завоевала расположение чиновника, в то время как она сама мучилась без единого визита от Императора. Она находила каждую возможность дразнить женщину, провокации наконец переросли в ссору, и по замыслу или случайности Цзин умерла.

Фрейлины, никогда особо не любившие свою госпожу, решили лгать и сказать, что наложница заболела, как акт самосохранения и сочувствия к другой женщине. Чувство вины виновницы не оставило ей выбора, кроме как присоединиться к ним в их истории.

Однако предстоящий брак женщины угрожал раскрыть обман. Когда её срок службы закончился, у Джинши не было бы никого, кого он мог бы увидеть, когда прибыл бы на следующий месяц. В панике придворные дамы -

«Лучше остановиться здесь».

Пусть важные лица выберут любую мотивацию, которую они считают подходящей.

Маомао взяла глоток чая, пока мысли мелькали в её голове. Гаошун, казалось, понял, что она не хочет делать предположений вслух, потому что он не настаивал. Однако он задал один вопрос.

— Как ты узнала, что она была похоронена именно там?

На участке земли, выбранном Маомао, не было никаких следов захоронения. Подозрительная душа могла бы подумать, что сама Маомао была виновницей.

—- Потревоженная земля — не единственное доказательство. На теле появилось множество грибов — а разные виды грибов растут в разных местах.

— Мой приёмный отец научил меня, что этот конкретный вид грибов предпочитает навоз или мертвых животных.

В остальных случаях их не так уж и много. Вот почему Маомао была так взволнована, когда заметила грибы. Она предположила, что они растут в переполненных отходах из канализации. Не то чтобы это было бы недостаточно плохо, но теперь она знала, что она наслаждалась небольшой охотой на грибы прямо над человеческим трупом.

— Я подумала, что это объясняет запах. Извините, я не могла быть уверена, так как мне не разрешено трогать мертвые тела.

Канализация все-таки не была забита; это был запах гниения, проникающий из земли по мере того, как погода становилась теплее. Неудивительно, что Инфа нашла этот запах таким неприятным.

Гаошун снова нахмурился. Морщины на его лбу были практически долинами. Как-то она почувствовала, что он на неё сердится.

— Могу я задать ещё один вопрос? — сказал он таким образом, что у неё возникло плохое предчувствие.

— Что ты собираешься делать со всеми грибами, которые ты недавно собрала?

На этот раз Маомао замолчала. Она бросила взгляд на свою корзину, наполненную грибами, которые она собиралась просмотреть позже.

— Вы должны понять, господин, в ней есть много интересных образцов.

— Образцы грибов, которые растут на трупах?

— Нет, я не нашла ничего, что было бы похоже на гриб-гусеницу.

Она задавалась вопросом, существует ли вообще такая вещь; если да, она была бы рада увидеть её хотя бы раз в жизни. Она задавалась вопросом, какие возможные эффекты она может иметь.

Мотивацией Маомао было невинное любопытство, но так мало людей это понимали. Так мало людей, включая преданного, педантичного Гаошуна.

Он избавился от каждого гриба. Бессердечное чудовище.

Глава 7 - Зеркало

В один жаркий день Маомао узнала, что в нефритовом павильоне появился странный предмет из чужой страны и ей следует прийти и посмотреть на него. Когда она пришла в главную комнату, она обнаружила большое полноразмерное зеркало. Супруга Гёкуё стояла перед ним, радостно держа купленную ею одежду от каравана у себя. Хоннян аккуратно складывала ткань, в которую было завернуто зеркало.

Можно задаться вопросом, почему такой шум из-за зеркала, даже полноразмерного, но, когда Маомао увидела его, она удивилась, и не только из-за его размера.

«Такое не каждый день увидишь».

Обычно зеркала делали из бронзы, как полированный лист металла, которым пользовалась Маомао. Это зеркало, однако, вообще не было из металла, и оно отражало образ Гёкуё гораздо четче, чем любая бронзовая поверхность.

— Хо-хо. Интересно, знаешь ли ты, из чего оно сделано, — сказала Гёкуё.

— Возможно, стекло, госпожа?

Гёкуё нахмурилась. Очевидно, она угадала правильно.

Инфа и Гуйэн были в восторге:

— О, боже мой! Действительно, кажется, что там стоят двое вас, госпожа Гёкуё!

— Да, это удивительно!

— У нас уже было зеркало, но Инфа его разбила.

— О, не вспоминай об этом!

Стеклянные зеркала были необычными, но не безвестными. Их изготовление было трудным делом, и единственные примеры были привезены с запада, поэтому они были чрезвычайно дорогими. Фрейлина, которая разбила одно из них, могла ожидать потери головы. Имела большую удачу, что Госпожа Гёкуё была такой доброй.

Глядя на новое сокровище, Маомао начала понимать возбуждение. Бронзовое зеркало неизбежно мутило цвета, но это зеркало было другим. Стекло было растянуто длинным и тонким, но на его поверхности не было никаких дефектов; отражение было идеальным.

Инфа ухмыльнулась, увидев, что Маомао пристально смотрит в зеркало.

— Так что оно даже привлекло твоё внимание, Маомао.

— Да. Как ты думаешь, как они производят такой материал? Если бы мы смогли это выяснить, я уверена, что мы могли бы продавать их за большие деньги.

— Э-э... Да, конечно, — сказала Инфа, похлопав Маомао по плечу воодушевляюще. Может быть, она надеялась на оценку с другой точки зрения.

— Это был подарок от Императора? — спросила Маомао.

— Нет, от приезжего посольства, — сказала Гёкуё, передавая одежду Гуйэн и садясь на свою кушетку.

— Посольство, госпожа?

Припомнив, доктор упоминал что-то подобное мимоходом. Он сказал, что недавний караван был особенно большим, частично потому, что он заложил основы для приветствия этих гостей.

— Верно. Они дали зеркала и другим супругам.

Инфа звучала явно обиженной. Хоннян отругал её, чтобы она говорила более вежливо, но в глубине души она, должно быть, чувствовала то же самое.

В принципе, Гёкуё занимала точно такую же высокую позицию, как и другие три верхние супруги, поэтому дипломатическая миссия была обязана относиться к ним всем равно. Тем не менее, Маомао подумала, что приносить такие богатые подарки должно было потребовать немалых усилий. Независимо от того, путешествовало ли оно по пескам или по морю, стекло легко ломалось. Его нужно было очень осторожно обращаться, чтобы избежать любых ударов, которые могли бы разбить его.

Маомао посмотрела на зеркало и подумала: если посетители дарят такие изысканные подарки даже супругам, значит, они наверняка стремятся заключить крупную торговую сделку или что-то в этом роде.

«Что же они хотят?»

Именно на следующий день Гаошун пришел к ней, искав её совета.

— Что происходит? — спросила Маомао, подавая чай. Хоннян, главная фрейлина, также была в комнате с ними; она, вероятно, считала, что ни один мужчина, даже евнух, не должен быть наедине с дворовой женщиной.

В данный момент она с усталым выражением смотрела на Гаошуна. Теперь ей за тридцать, и Хоннян, вероятно, надеялась завоевать этого прилежного, порядочного мужчину для себя, но, когда она недавно узнала, что у него уже есть жена и дети, она тут же потеряла к нему всякий интерес. (Далеко от неё пытаться стать чьей-то любовницей.) Хоннян была настолько компетентной главной фрейлиной, что, вероятно, не ожидала скорого брака.

Впрочем, Гаошун, похоже, не обращал внимания на то, что Хоннян находится рядом, что заставило Маомао предположить, что дело не имеет большого значения.

— Я надеялся получить твоё мнение по поводу кое чего, Сяомао, — сказал он.

По словам Гаошуна, это касалось просьбы, которую он получил от знакомого; сегодняшний визит не имел никакого отношения к Джинши. Это не был первый раз, когда друг Гаошуна обратился к нему за помощью — уже был случай с пищевым отравлением. Может быть, это связано.

— Если вы думаете, что я могу помочь, — сказала Маомао и села в кресло.

Хоннян вежливо приготовила чай для Маомао. Её долгое служение дало ей умение делать вкусный чай, но она однажды отругала Маомао за то, что она это сказала. Казалось, ей не нравились любые комментарии, которые напоминали ей о её возрасте — факт, о котором Маомао тщательно запомнила.

— Хорошо, — сказал Гаошун и начал.

***

У одного знатного дома было две дочери. Они были близкого возраста и похожи во внешности, и их родители баловали обеих, доходя до чрезмерной опеки. Когда девушки достигли возраста бракосочетания, их родители категорически отказались позволить им покидать дом в одиночку. Вместо этого их держали внутри дома весь день, и даже тогда всегда были служанки, чтобы следить за ними.

Служанки почувствовали жалость к девушкам - возможно, обращение к ним казалось им жестоким, и часто помогали девушкам выскользнуть из дома, когда их родители не смотрели. Но это не могло продолжаться долго, и когда их обнаружили, у девушек были поставлены охранники перед комнатой. Возможно, это и побудило дочерей, которые всегда были немного замкнутыми, проводить весь день, каждый день, за своим любимым занятием — вышивкой. Они не разговаривали с мужчинами, кроме своего отца, и мужчины-охранники, назначенные для наблюдения за комнатой, никогда не должны были быть ближе, чем в пятидесяти метрах от места проживания девушек. Ночью их отец запирал здание, чтобы они не могли уйти.

После довольно долгого времени произошло нечто невероятное - одна из девушек, младшая сестра, оказалась беременной. Её отец был в ярости: как это могло произойти, он хотел знать, если она никогда не касалась мужчины? Её мать оплакивала то, что это случилось с её незамужней дочерью. Только другая сестра, старшая, поддержала девушку. Она сказала что-то почти такое невероятное, как само событие:

— Один из бессмертных отшельников её оплодотворил.

Родители снова были возмущены; её история была явно абсурдной. Однако они не могли отрицать, что стражи выполнили свою работу безупречно; тем временем мать и отец уволили всех бывших придворных дам, которые помогали молодым женщинам выбраться из дома, и заменили их новыми, которым запретили контактировать с молодыми дамами, чтобы не возникло сочувствие к ним.

Родители были в замешательстве, потому что, казалось, только магия могла позволить кому-то проникнуть в здание.

***

— Это действительно странная история, — сказала Маомао, потягивая чай. По приглашению Гаошуна, Хоннян тоже села и разделила закуски. Она разрезала большой пирожок, наполненный грецким орехом. Очевидно, она тоже была заинтересована в истории, например, воскликнув "Как ужасно!", когда стало известно о беременности девушки.

— Мой знакомый был в отчаянии и спросил меня, что я думаю, что он должен делать.

— Я понимаю, что это непростая ситуация, но я не могу не отметить, что это не совсем моя область, — сказала Маомао, и она имела это в виду. — Если, возможно, вы спрашиваете меня, есть ли случаи, беременности женщины без вмешательства мужчины.

— Есть ли такие случаи?

— Нет, ни одного, когда женщина действительно была беременна. Однако иногда тело может вести себя так, будто оно беременно, даже когда этого нет.

Человеческое тело — загадочная вещь, и постоянная вера иногда может вызывать симптомы без физической причины. Предположим, кто-то ненавидит ходить на работу и хотел бы остаться дома: по мере приближения часа ухода на работу, он может почувствовать боль в животе. Маомао знала о молодой куртизанке, которая утверждала, что беременна от мужчины, которого она любит, и проявляла признаки ранней беременности, но это была иллюзия, рожденная её собственной убежденностью. Старик Маомао сказал ей, что это происходит не только с людьми; иногда это происходит даже с животными.

Выражение Гаошуна становилось все более и более двусмысленным, когда Маомао всё объясняла.

Наконец, Маомао спросила:

— Была ли молодая женщина фактически беременна?

— Да, я полагаю, что да, — ответил он. Она удивилась его несколько уклончивому тону, но решила пока не обращать на это внимания.

— В таком случае, каким образом за женщинами наблюдали?

Если бы было хотя бы малейшее возможность, что молодая женщина могла ускользнуть от присмотра охранников, обсуждение могло бы закончиться. Гаошун достал из складок своих одежду кусок бумаги. Это был простой план дома, который выглядел так, будто он был подготовлен специально для Маомао. Девичья часть была представлена базовым квадратом, соединенным с основным домом крытым коридором с западной стороны. На севере и востоке особняка была стена, а на юге — сад.

— Что они делали, когда им нужно было воспользоваться туалетом?

— В их здании были удобства.

Туалеты обычно находились далеко от мест, где жили люди. Маомао могла только горько улыбнуться, понимая, насколько отчаянными должны были быть родители, чтобы предотвратить уход своих дочерей.

— Если их охраняли снаружи, должно было быть окно. Где оно было?

— Здание имело только один вход, с западной стороны. Но у него было два окна, одно на восточной стене и одно на южной. Других способов входа или выхода не было.

Гаошун достал портативный набор для письма и нарисовал пару кругов, чтобы отметить, где находились окна.

—  Охранники были размещены здесь?

Маомао указала на главное здание. Было только несколько мест, с которых были видны окна здания сестер. Скорее всего, охранники были размещены на высоких точках обзора, чтобы видеть внутрь отдельной структуры.

Гаошун, добавив ещё две отметки, подтвердил её подозрения. Однако он добавил, что охранник на юге находился на третьем этаже главного здания, а на востоке — на первом этаже. Стена на восточной стороне оставляла слишком много слепых зон, делая первый этаж единственным местом, с которого была видна комната.

Маомао провела пальцами пути между крестиками и кружочками.

— Вид с этого окна довольно ограничен, — заметила она.

— Да. Но женщины часто проводили по пол дня, сидя у него и вышивая.

Без настоящих возможностей для развлечений они увлекались своим хобби, и лучше было делать это у окна, чем держать горящий свет в середине дня. Это было удобнеё и для охранников.

«Хм».

Она взглянула на Гаошуна — он выглядел безразличным, но она не могла отделаться от ощущения, что он избегает её глаз. Она подозревала, что это связано с особенностью истории, которая её беспокоила. Главная фрейлина, сидящая с ними, тоже, казалось, заметила это.

— Это странное занятие — вышивка, — сказала Хоннян. Она, в отличие от Маомао, выросла в высшем обществе.

— Да, семья происходит из рода пастухов.

Это было или воображение Маомао, или Гаошун звучал не совсем естественно, когда он это сказал? Было так, как будто он читал подготовленный сценарий.

— Понятно, — сказала Хоннян. У некоторых этнических групп конкретные вышивки могут иметь особое значение. В этом случае это было бы менее загадочным хобби.

Тем не менее, что-то всё ещё беспокоило Маомао. Она внимательно посмотрела на план комплекса. Он включал комнаты дома, и похоже, что два окна пристройки, на юге и на востоке, находились в одной большой комнате, кроме того, было две спальни.

— Это отдельное здание изначально было построено для размещения гостей? — спросила она.

— Хорошо догадалась, — ответил Гаошун.

— А сколько там было охранников?

— Два, — терпеливо ответил он.

«Похоже, он очень много знает о ситуации», — подумала Маомао, и он должен был бы подготовить такой план. Тем не менее, она чувствовала, что он упускает жизненно важный кусочек головоломки. Без этого Маомао могла дать лишь смутные ответы.

«Хм...»

Она почесала подбородок, раздираемая между тем, чтобы настаивать на своем и ничего не говорить.

Как будто чтобы дать ей небольшой дополнительный толчок, Гаошун достал что-то ещё.

— Господин Джинши прислал это со своими извинениями. Кажется, ваш бычий камень займет больше времени, чем ожидалось, чтобы прибыть.

Это было правдой; Джинши ещё не дал ей драгоценный камень. Она воздержалась от спроса об этом, опасаясь, что это может привести к ещё одному удару головой, но это действительно занимало много времени.

— Я должен извиниться, — сказал Гаошун. — Похоже, спрос внезапно резко возрос.

— Почему бы это могло быть? — сказала Маомао.

Гаошун отказался смотреть на неё. Это была Хоннян, которая проговорилась, выпивая чай:

— Я слышала, что в последнее время к господину Джинши пришло много людей с необычными и драгоценными лекарствами. Каким-то образом пошли слухи, что он стал страстным коллекционером таких лекарств.

Она могла быть такой же решительной с мужчиной (теперь, когда она знала, что он женат), как и с любой из фрейлин. Или, возможно, она пыталась передать сообщение: "Не водите за нос наших дам, обещая награды, которые никогда не материализуются". В любом случае, Гаошун выглядел мучительно.

— Возможно, ему стоит принять хотя бы одно из этих приглашений на ужин, — сказала Хоннян. Он должен получать их, от мужчин и женщин, и они вряд ли закончатся на ужине. Быть прекрасным имело свои сложности.

— Ладно, хорошо, — сказала Маомао, взяв бумажный пакет, но явно раздраженная.

В пакете находилось что-то, похожее на высушенную хурму. Лицо Хоннян исказилось, когда она это увидела, но что касается Маомао, её редко используемые слезные протоки начали открываться. Она быстро моргнула, затем медленно посмотрела на Гаошуна.

— Ты, кажешься, довольной; вот что действительно важно, — сказал он. — Это медвежья желчь. Господин Джинши хотел бы дать это тебе лично, но это не было возможно.

Казалось, что Джинши был просто слишком занят. Когда речь шла о таких ценных медицинских ингредиентах, как этот, Маомао было все равно, от кого они поступали.

Медвежья желчь, как следует из названия, была высушенным желчным пузырем медведя. Она имела горький вкус, но была высоко ценной для лекарств, связанных с пищеварительным трактом. Увидев, как засияло лицо Маомао, Гаошун не смог сдержать улыбку. Суровый и формальный начал понимать, как покорить сердце Маомао.

— Вы заметили что-нибудь необычное? — спросил Гаошун.

Когда он спросил её так прямо, Маомао почувствовала, что должна что-то сказать. Она аккуратно спрятала бумажный пакет в складках своего халата, затем уселась на стул.

— Подождите минутку, господин, — сказала она, затем отправилась в свою комнату. Когда она вернулась, она положила на стол маленькую медную тарелку вместе с двумя орехами. Две куклы были бы лучше, но Маомао никогда не интересовалась такими девичьими вещами. Она поставила орехи перед окном на план.

— Вопрос, — сказала она. — Молодые женщины всегда наблюдались одними и теми же людьми?

— В основном, да.

— И эти люди всегда находились в одних и тех же местах?

— Верно.

— Тогда вы случайно не помните, какой именно вышивкой занимались молодые женщины?

— Мне сказали, что они вышивали животных. В основном львов и кроликов.

Все ещё немного удивленная детальными знаниями Гаошуна о ситуации, Маомао поставила медную тарелку, которую обычно использовала как зеркало, у восточного окна. Она переместила один из орехов и присела, чтобы смотреть прямо на металл. Когда зеркало оказалось в нужном месте, она сказала Гаошуну:

— Попробуй посмотреть в зеркало отсюда.

Он сделал так, преклонив колени, чтобы посмотреть в зеркало. То, что он должен был видеть, был другой орех.

— Я подозреваю, что с этой позиции ты не сможешь увидеть больше, чем стену в зеркале. С близкого расстояния это может быть другое дело, но с расстояния ты не заметишь разницы. Конечно, это предполагает, что в здании есть достаточно большое зеркало, и что окно скрывает любую рамку вокруг такого зеркала.

Такое большое зеркало было бы чрезвычайно ценным; и чтобы кто-то считал отраженные в нем вещи реальными, простая латунь не подошла бы. Как назло, Маомао недавно видела именно тот изысканный зеркальный экземпляр, который был бы необходим.

— Ты говоришь, что в комнате была только одна молодая женщина, и то, что охранник видел, было её отражение в зеркале?

Маомао кивнула. Если две сестры были достаточно похожи, то отличить их на расстоянии было бы сложно. Даже если им были даны аксессуары разных цветов, чтобы помочь отличить их, оставшаяся женщина просто привязала бы их по одному на каждую руку разных цветов, и было бы трудно понять, кто она такая.

Однако Хоннян была озадачена этим. Она казалась необычно заинтересованной сегодня - история, по-видимому, её заинтересовала.

— А что насчет вышивки? — спросила она. — Они, должно быть, работали над разными узорами, не так ли?

— Предположим, что это был узор вроде этого, — сказала Маомао. Она одолжила кисть у Гаошуна и нарисовала лицо смеющегося человека. Затем она перевернула его вверх ногами: оно сразу превратилось из смеющегося во злого. Картина, меняющаяся в зависимости от точки зрения, с которой её смотрят; простой трюк.

Хоннян была явно поражена. Маомао сказала:

—Я подозреваю, что узор просто отразился в зеркале наоборот.

— Понятно... — сказал Гаошун. Если кажется, что около окна находятся две женщины, охранники будут сосредоточены на них, что позволит проскользнуть на западную сторону.

Гаошун и Хоннян, казалось, убеждены, но Маомао все ещё размышляла. Не было необычным для высокородных девушек проводить время с вышивкой. Хотя это не было обычаем в этой стране, это было более распространено среди женщин с запада. Её отец рассказывал ей, что это было типично для страны, где он учился, например.

Затем она подумала о том, как посланцы из далекой страны привезли большие зеркала, с таким мастерством, что вызывало такую путаницу, как в этой ситуации. Гаошун сказал, что дочь из почтенного дома ускользнула и забеременела, но Маомао сомневалась в полной правде его истории. Может быть, у женщины был ребёнок, или какая-то более глубокая тайна? Не было необычным, чтобы подозреваемых в шпионаже обращали как почетных гостей.

Маомао, однако, не была настолько грубой, чтобы дальше рыться; вместо этого она осторожно сжала складки своего халата, где спрятала медвежий желчь.

«Теперь, как я могу использовать эту маленькую красоту?»

Она развлекалась мыслью о том, что она могла бы сделать с ним.

Глава 8 - Клиника

«В мире всегда хватало мрачных историй», — Маомао подумала, сидя на деревянном ящике за прачечной.

Сегодня Сяолан не приходила, и Маомао не было бы много дел, если бы она вернулась в Нефритовый Павильон, поэтому она убивала время здесь. "Институт практических исследований" только начинал свою работу, и Сяолан была среди тех, кто войдет в историю как его первые студенты.

Маомао подумала о том, чтобы зайти в медицинский кабинет, чтобы попросить у шарлатанского врача немного закуски, но передумала. Он был занят с тех пор, как началась недавняя суматоха.

Эта суматоха связана с вопросом ароматического масла. Визит особых послов почти вытеснил его из её мыслей, но он ещё не был полностью разрешен. В рамках расследования Джинши обошёл всех различных наложниц и обнаружил, что их придворные дамы все купили огромное количество ароматов.

«Трудно их винить».

Это товар, который пришёл из далёкой страны через пустыни, океаны и горы. Практически рассчитан на возбуждение интереса у группы молодых женщин, живущих, как птицы в клетке. Маомао не могла притворяться, что она отличается: если бы ей предложили стенд с экзотическими лекарствами из западных стран, она бы заняла деньги у старой госпожи, чтобы купить что-нибудь.

Не все ароматы были опасными, но нельзя было оставлять лежать те, которые были, даже в небольших количествах. Так что несмотря на то, что это казалось пустой тратой времени, духи были утилизированы. Их было слишком много — правда, ни одна бутылка не вмещала много, но если сложить их все вместе, то получится довольно сильный яд.

Тогда вопрос стал: кто принёс их сюда?

«Я не могу поручиться за духи и специи, но...»

Она знала, что купцы привезли высшим супругам одежду, подходящую для беременной женщины. Возможно, одной из целей послов было проникнуть в ряды супруг. Казалось, что это маловероятно, чтобы быть основной целью их нации, но высокомерный посланец, несомненно, считал, что она способна на это. К сожалению для неё, она осталась со своей разбитой гордостью; Маомао слышала, что после банкета она даже меньше говорила на совещаниях.

Возможно, духи тоже были их делом, но не стоит спешить с выводами. В настоящее время в заднем дворце находятся четыре высшие супруги: Гёкуё, Рифа, Лишу и Лоулан. Гёкуё пользовалась наибольшей привязанностью Императора, возможно, за ней следовала Рифа. Говорят, что несколько средних наложниц также были любовницами Императора. Что касается наложниц низкого ранга, слухи говорят, что Император не видит их часто; до недавнего времени они были под контролем ревности одной из других наложниц.

Лоулан казалась супругой, которой Императору приходится уделять больше внимания, учитывая мощь её отца.

«Хм...» — Маомао взяла палку и нарисовала орхидею, лань из Лоулан, на земле.

По мощи родителей Рифа занимала следующее место, хотя это было только потому, что они были материнскими родственниками Императора; семья никогда не поднималась особо высоко в мире. Маомао нарисовала за фрукт, потому что Рифа означает "цветок груши".

На самом деле, семья Лишу была на подъеме за последние несколько поколений, настолько амбициозна, что они предложили предыдущему императору свою молодую дочь в качестве жены. Шу из Лишу означало "дерево", поэтому Маомао нарисовала следующий символ в своем ряду. Семья Гёкуё базировалась на торговом перекрестке на западе. Они, казалось, зарабатывали немало денег на торговле, но они были близко к границе и, фактически, платили большую часть своих заработков в виде налогов на поддержание национальной обороны. Кроме того, земля не была подходящей для земледелия, поэтому место не было особенно обильным.

Последним изображением, которое нарисовала Маомао, был листок, для Гёкуё, "нефритовый лист".

В прошлом году на одном из садовых приемов произошла попытка отравления, вызванная одной из фрейлин бывшей супруги А-Дуо, действующей по собственной инициативе. Причина не имела ничего общего с захватом власти, а была глубоко человеческой. Маомао понимала это, но это заставляло её задуматься, кто стоял за предыдущей попыткой отравления Гёкуё.

Была большая вероятность, что это была средняя наложница, субъект недавнего инцидента с грибами. Однако, откуда она узнала об этом яду? Они использовали серебряную посуду, поэтому, вероятно, это не было на основе мышьяка.

В результате Гёкуё сократила свой штат придворных дам вдвое; женщина, которая была отравлена вместо супруги, всё ещё страдала последствиями. Всё это заставляло Маомао чувствовать небольшую тошноту. Она узнавала это ощущение. Это заставляло её вспомнить о Суйрей, дворовой женщине, которая имела силу подделать свою смерть, чтобы сбежать. Они до сих пор не знали, где она находится и что с ней произошло. Они также не знали, какова была её цель. Почему она выбрала Джинши.

Маомао бездумно рисовала круги вокруг своих четырех эскизов. Затем она полностью отказалась думать об этом.

«Какая польза мне от этого, в любом случае?»

Она была просто фрейлина. Дегустатором, одноразовой пешкой.

Она решила, что ей нужна смена обстановки. В заднем дворце было много садов, созданных для удовольствия императора. Там были сосновые рощи, бамбуковые леса и фруктовые сады.

«Думаю, время вишни почти закончилось».

Три месяца назад она могла бы найти немного бамбуковых побегов, но благодаря определённому моноклю, она провела это время ухаживая за розами в Хрустальном павильоне. Она даже злилась, вспоминая его.

«Стоп, надо прекратить это».

Её шаги стали легче, только думая о небольшой прогулке, но по пути к вишневому саду она случайно встретила взгляд некоторых женщин из Хрустального павильона. Она узнала их, поэтому слегка поклонилась; они нахмурились и убежали. У одной из них были маленькие ноги, что указывало на их связывание, но она проявила замечательную скорость, оставив Маомао впечатленной, несмотря на себя.

«Драматичные королевы. Я только сорвала их одежду».

Это происходило постоянно в борделях: как только женщина с некоторым опытом жизни постучалась в дверь района удовольствий, они снимали её и оценивали. Люди всегда думали, что молодые женщины принесут самые высокие цены, но сейчас модно знание, а не молодость. Жена чиновника, упавшего в немилость, может принести удивительно большую сумму. Тот факт, что у неё уже было некоторое образование, означало, что первоначальные вложения будут невелики, и есть мужчины, которым на самом деле нравится женщина, которая была чьей-то женой — отвратительное предпочтение.

Это не значит, что Маомао сделала это из чистой извращенности. Она просто предположила, что все дамы Кристального павильона, жадные потребители моды, купили бы духи, и когда она узнала, что некоторые из них этого не сделали, она была так удивлена, что почувствовала себя обязанной проверить. Но её только отругал красивый евнух.

«Эх, я не должна удивляться, если хотя бы одна из них отказалась от парфюма».

В Кристальном павильоне было много женщин, включая не менее десяти фрейлин и не менее тридцати служанок, посвященных этому зданию. Маомао не задумывалась об этом дальше, а продолжила идти собирать вишни.

Вечером фрейлины Нефритового павильона ужинали рано.

— Сегодня я чувствую себя немного уставшей, — сказала Айлан, полусогнувшись на столе. Маомао приложила руку к её лбу и обнаружила, что она действительно немного лихорадит.

— Не простудись! А если Госпожа Гёкуё поймает? — спросила Инфа, взяв ещё одну вишню. Она задавалась вопросом, откуда они взялись, но ей случайно нравились вишни, поэтому она решила не слишком вдаваться в подробности. Вишни, конечно, были секретом от Хоннян.

— Я была осторожна! — сказала Айлан, теперь уже выглядя раздраженной, а также уставшей.

Маомао собиралась отправиться в свою комнату, чтобы приготовить лекарство от простуды, когда Инфа остановила её.

— Извини за беспокойство, но, если ты собираешься приготовить лекарство, можешь ли ты потом отвести её в клинику?

— В клинику? — спросила Маомао, озадаченная. Она имела в виду медицинский кабинет? Казалось, что отвести её туда только утомит её ещё больше.

Инфа, должно быть, догадалась, о чём думает Маомао, потому что она покачала головой.

— Это не медицинский кабинет. Это... хм. Там нет врача, но есть кто-то другой, кто заботится о людях. В любом случае, Айлан знает, где это. Просто иди с ней.

Маомао кивнула.

Клиника, что бы это ни значило, находилась в северном квартале заднего дворца. За некоторыми прачечными устройствами находилось отдельное здание, где находились женщины дворца в белых нарядах.

«О да. Наверное, я смутно помнила об этом месте».

Маомао провела немало времени, бродя по рощам и зарослям северного квартала, но редко заходила в его фактические здания. Айлан улыбнулась ей, кашляя, и сказала:

— Я уверена, что они упоминали об этом, когда ты только приехала. Ты не помнишь?

К сожалению, Маомао была привлечена сюда против своей воли и не обращала особого внимания на то, что ей говорили. Они провели с ней какую-то лекцию по дороге, но она была уверена, что ей был интереснее молочай, растущий на обочине дороги или что-то в этом роде. Такова была её натура.

Поблизости от прачечной было много дворцовых женщин, занимающихся стиркой. Они, казалось, работали с какими-то простынями.

«Логично».

Удобный доступ к прачечной означал, что одежда и постельное белье могут быть быстро выстираны. Хорошее место для медицинского учреждения, где чистота была важна.

— Простите. Кажется, я простудилась, — сказала Айлан одной из женщин. Женщина, которая выглядела занятой, быстро и подозрительно посмотрела на неё, но затем поставила свою корзину с бельем и приложила руку к лбу Айлан.

— Лёгкая лихорадка. Высунь язык.

Голос женщины был полон возраста и опыта, её щеки были глубоко сморщены. Она была средних лет, что было редкостью в заднем дворце. Она прищурилась на язык Айлан, затем опустила нижние веки. Она выглядела гораздо более опытной, чем доктор-шарлатан.

— Хм, — сказала она. — Выглядит не так уж и плохо. Постарайтесь не переутомляться в течение двух-трех дней, и все будет хорошо. Как бы вы хотели с этим справиться?

Диагноз женщины был точным.

— Мне нужно избежать передачи этого супруге. Разрешишь мне остаться здесь? Просто для безопасности.

— Хм, — снова сказала женщина. Затем она подняла свою корзину и направилась в клинику, где поставила корзину и позвала их подойти.

Внутри клиники было просто и скромно, но не в элегантном стиле. Столбы были без украшений, а коридоры имели только деревянные полы. Окна состояли только из квадратных отверстий.

Все это простота имела очевидное преимущество: чем меньше украшений, тем легче было убирать. Много окон пропускали много воздуха. Казалось, что это будет очень приятное место для проведения предстоящего сезона.

Одно, чего Маомао не заметила в клинике, это характерный запах медицины; вместо этого она почувствовала запах спирта.

Айлан нахмурилась. Похоже, ей не нравится запах, и поэтому она не хотела сюда идти. Маомао, однако, была впечатлена; для неё запах говорил о том, что место содержится в чистоте. Сильный спирт может устранить токсины вокруг ран, и все знали, что промывание рта спиртом - один из методов стерилизации. Маомао всегда задавалась вопросом, как задний дворец избегал вспышек болезней, и никто, кроме этого шарлатана, не заботился о нем — это объясняло всё.

— Хорошо, дайте всем знать, что я вернусь завтра, — сказала Айлан.

— Хорошо, — сказала Маомао.

Среднего возраста женщина дала Айлан деревянную бирку с номером и направилась в комнату с этим номером. Маомао с интересом осмотрела клинику, пока её не схватили за шиворот. Это было так же, как они схватили котенка в медицинском кабинете.

— Пора тебе вернуться к работе. Не думай, что можешь расслабиться только потому, что тебе пришлось привести сюда свою подругу, — сказали ей.

Маомао не ответила.

— Что это? — ухмыльнулась среднего возраста женщина. — Ты говоришь, что останешься и будешь стирать всю здесь белье?

Маомао энергично покачала головой. В конце концов, ей не оставалось ничего другого, кроме как вернуться в Нефритовый Павильон. Она не могла победить этих старших женщин. Госпожа научила её этому.

Маомао побежала обратно в Нефритовый Павильон. Она так хотела увидеть больше клиники, но, очевидно, это не случится. По дороге мимо неё спешили женщины с корзинами белья. В это время года часто шёл дождь, поэтому дамы были заняты стиркой, когда облака разрежутся. Придётся и Маомао пойти за бельем позже.

«Тем не менеё, я не могу не заметить...»

Женщина, которая выгнала её из клиники, не была единственной старшей женщиной там; все женщины, которых она видела, были относительно пожилыми. Задний дворец был таким, каким он был, но по мере того, как они становились старше, женщины были фактически вытеснены и заменены. В общем, вы можете ожидать, что вам укажут на дверь до того, как вам исполнится тридцать лет; всякий, кто оставался там после этого, должен был занимать более высокое положение, например, Глава Служанок, или быть фрейлиной одной из наложниц. Например, Хоннян должна была быть выгнана из дворца давно, хотя говорить об этом вслух было бы вызвать пощечину.

Судя по тому, насколько опытными казались дамы в клинике в своей работе, Маомао догадалась, что им разрешили остаться, потому что они выполняли важную функцию в заднем дворце. Она, однако, задавалась вопросом о том, почему в помещении не было запаха медицины. Может быть, запах спирта просто перебил его? Или...

Маомао шла, гладя подбородок, задумчиво, когда вдруг столкнулась с чем-то с глухим звуком! Она подумала, что может быть, столкнулась с колонной, пока не поняла, что над ней светит лицо, похожее на лицо небесной нимфы, как солнце.

— Не следует бродить, бормоча себе под нос. Ты можешь споткнуться.

— Я бормотала?

Джинши вздохнул, развел руками и покачал головой. Явное выражение раздражения раздражало Маомао, и она собиралась посмотреть на него так, как будто он был червем, плавающим в луже, когда увидела Гаошуна, его лицо спокойное, как лицо Бодхисаттвы. Она смогла раскрыть свои суженные глаза.

— Вам что-нибудь нужно, господин? — спросила она.

— Нет, ничего. Мы просто случайно столкнулись, и я заговорил с вами. Это было неправильно?

Джинши выглядел немного удивлённым. Гаошун, казалось, молча пытался что-то сказать ей, но она очень сожалела, что не знала, что это было.

— Откуда вы шли? — спросил Джинши, слегка опустив плечи.

— Клиника. Вот где она была.

— Я сказала дворцовым женщинам показать её вам, когда вы приедете. Они, конечно, не забыли?

— Конечно нет.

Маомао, заметив необычайно серьёзное выражение на лице Джинши, задумалась, что ей следует делать. Разве он не испытывает кризиса уверенности в своей работе? Ведь он всегда казался таким уверенным в себе.

Джинши провел их по тихой улочке. Учитывая, что просто стоять там, великолепная красавица, могла привлечь достаточно много народа и помешать работе, это, вероятно, был разумный выбор.

— Я была впечатлена тем, как хорошо все управляется в этом месте, — сказала Маомао. — Честно говоря, я думаю, что мы могли бы сделать это медицинским кабинетом.

Хм, но, с другой стороны, если бы они сделали это, врач потерял бы голову, и Маомао потеряла бы удобное место для бездельничества. Она собиралась исправиться, когда поняла, что брови Джинши снова нахмурились.

— Сделать это медицинским кабинетом? Да, жизнь была бы намного проще, если бы мы могли это сделать.

— Что вы имеете в виду, господин?

— Только мужчины могут быть врачами такого рода, — объяснил Гаошун. — И только врачи могут готовить лекарства или оказывать помощь в случае чего-то более серьёзного, чем царапина.

«Вот как».

Теперь она поняла, почему в клинике не было запаха медицины.

Это подразумевало одну конкретную проблему.

— Что это значит для меня? — сказала она. Она могла делать столько лекарств, сколько хотела. Конечно, она не могла привозить ингредиенты извне заднего дворца, но она могла использовать широкий ассортимент трав, растущих на дворцовой территории, и материалы, доступные в медицинском кабинете.

— Мы закрываем глаза. Есть несколько фрейлин, которые имеют некоторые знания в медицине, но в таком месте лекарства были бы слишком очевидными. Мы не можем держать их там.

Тон Джинши подразумевал, что здесь есть сложная история. Возможно, это связано с тонкостями различных правил и регламентов, таких как зарплата женщин дворца. Маомао не знала; это не было чем-то, что её интересовало.

Так что настоящая медицина была запрещена в клинике, но им удавалось использовать спирт в качестве дезинфицирующего средства. Просто иметь чистое, тихое место могло быть достаточно, чтобы помочь бороться с многими болезнями. Если женщина выглядела особенно плохо, возможно, её можно было отправить домой.

«Какая масса проблем».

Единственное, что было бы ещё сложнее, это заменить уже установленную систему. Слишком много людей было слишком заинтересовано в том, чтобы не нарушать устоявшегося порядка.

— Хотелось бы, чтобы были другие способы пополнить медицинский персонал. Нам может понадобиться их однажды, — сказал Джинши.

Он не мог порицать Маомао; он сам не был таким. Он звучал так, как будто говорит с ней, но, по сути, говорил сам с собой.

— Нам понадобится способ, когда не останется больше евнухов.

«Евнухи, да...»

Евнухи составляли почти треть населения заднего дворца. Их было гораздо сложнее заменить, чем дам, поэтому их средний возраст был относительно старым.

«Нет молодых евнухов».

Операция по превращению мужчины в евнуха была запрещена несколько лет назад, после восшествия на престол нынешнего императора. Маомао не знала, когда Джинши стал евнухом, но судя по его возрасту, это должно было произойти только незадолго до запрета процедуры.

«Тяжелый случай. Если бы он только мог подождать немного дольше».

Не имея ничего в виду, она опустила взгляд, бросив взгляд между ног Джинши, затем сложила руки аккуратно. Она медленно подняла глаза - и обнаружила, что встречается с глазами Джинши. Его лицо выражало целый спектр противоречивых эмоций. Он посмотрел на Маомао, его рот наполовину открыт.

«Черт. Я не сказала это вслух, правда?»

Маомао прикрыла рукой рот и отвернулась, и на этот раз она обнаружила, что смотрит на Гаошуна. Он продолжал выглядеть блаженным, но она подумала, что он смотрит на Джинши с тем же сострадательной улыбкой, что и она.

Медленно Гаошун покачал головой.

— Господин Джинши, дела зовут, — подтолкнул он.

— Хорошо.

Он посмотрел на Маомао.

— Если можно, сообщите им, что я загляну в Нефритовый Павильон позже.

Затем он ушёл, выглядя так же изящно, как всегда. Наконец, Маомао убрала руку от рта.

«Я, наверное, могла бы сделать хороший заработок, если бы придумала лекарство, которое бы вернуло его обратно».

Это была, скажем так, самая неподобающая мысль. Но если бы она могла сделать это, она бы сделала прекрасный бизнес на самом деле.

Глава 9 - Дух Луны

Слухи могут иметь длинные хвосты, и чем дальше и шире они распространяются, тем больше они отклоняются от реальности. Иногда они перестают быть слухами совсем. Эти расширенные истории становятся общими преданиями или даже мифами.

Этот факт Маомао сейчас узнавала на очень личном уровне. Джинши, в одном из своих регулярных посещений Нефритового Павильона, в данный момент спрашивал ее о таком слухе, превратившемся в легенду...

— Ты знаешь историю загадочной красавицы, о которой говорят, что она плакала слезами из жемчуга? — спросил он, его лицо абсолютно серьезное. Супруга Гёкуё вынуждена была сдержать смех. Никогда не знаешь, что он скажет дальше.

Маомао хотела ответить, что она сейчас смотрит на загадочную красавицу, но воздержалась. История, на которую намекал прекрасный мужчина, была довольно старой. Говорили, что давным-давно в районе развлечений была женщина, которая была красивее всех, словно лунный дух. Он спрашивал, знала ли она, кто это мог быть?

И почему он спрашивал об этом? Ну:

— Это личная просьба от прибывшего посольства.

Предок посланника, похоже, передал истории о сияющей женщине в далекой стране, и интерес к этому персонажу никогда не покидал посланника. Запрос был чрезвычайно сложным, действительно почти невозможным, но для этого почетного дипломатического гостя они были обязаны сделать все возможное. Поэтому Джинши пришёл к Маомао, с ее знанием района удовольствий, чтобы узнать, может ли она знать о ком говорит история.

— Я, конечно, понимаю, что история произошла десятилетия назад, — сказал Джинши.

— Эта женщина, в лучшем случае, должна быть пожилой. Кто знает, жива ли она вообще?

— Она жива, — плоско сказала Маомао.

Джинши посмотрел на неё, его рот слегка раскрылся. Гаошун посмотрел так же, но глаза Гёкуё всё сверкали. Хоннян (естественно) вздохнула от излишнего интереса её госпожи.

Да, Маомао знала историю о потусторонней красавице, у которой были слезы из жемчуга. Она знала ее очень хорошо.

— Так что история правдива?! — сказал Джинши.

— Правда? Господин, вы встречались с ней самостоятельно.

Джинши был в Малахитовым доме, доме Маомао, так сказать, и он наверняка видел её: курящую свою трубку, неумолимо оценивающую всех, кто приближался к заведению. Хитрая старушка...

Джинши и Гаошун посмотрели друг на друга, слегка ужаснувшись. Они могли подумать только о одном человеке, подходящем под эту характеристику.

Старая госпожа. Время — жестокая вещь: внешность каждой женщины увядает с ним, несмотря на то, какой она была красивой раньше; ее сердце становится пустым, и она становится одержимой деньгами.

Глаза Гёкуё всё ещё сверкали, но, возможно, лучше было бы, если бы она не слышала этого.

— Я уверена, что она прибежит, если цена будет достаточно высокой, — сказала Маомао. — Что вы думаете?

Была неловкая пауза, прежде чем Джинши ответил:

— Я не совсем уверен, что это сработает.

Это было не только проблемой разрушения чьей-то долгожданной мечты. На этом этапе она может практически перерасти в дипломатический кризис. Если запрос был о невероятно красивой женщине, они не могли предоставить высушенную сливу.

Джинши, должно быть, прекрасно знал, что госпожа, как она есть сейчас, не будет удовлетворительной, но он, должно быть, думал, что Маомао найдёт ответ.

— Наверное, они понимают, что время идёт, — сказала Маомао. — И, наверное, им уже было оказано должное почтение.

— На этот счёт...

Джинши рассказал ей, что уже было вызвано много красивых женщин, и был устроен банкет, но другая сторона не проявила никаких признаков удовлетворения. Фактически, единственной реакцией был хохот.

«Кто бы это мог сделать?»

Даже признавая, что Восток и Запад могут иметь разные стандарты красоты, она считала, что женщины здесь должны быть впечатляющими.

— Если позволите мне спросить, может быть, мы могли бы послать кого-то к нему ночью?

Хоннян нахмурилась от ее прямоты, но с дипломатической точки зрения, это был один из способов решить проблему.

— Я не думаю, что это тоже сработает, — сказал Джинши, почесывая затылок и нахмурившись.

— Императорский посланник — женщина, понимаете ли.

«Ах».

Теперь она поняла, с чем он борется.

После этого история начала развиваться: высокопоставленный чиновник, ответственный за прием дипломатической миссии, пришел к Джинши практически в слезах. Было достаточно трудно пытаться преследовать призрак красивой женщины, но они делали это ради другой женщины. А представитель своего пола всегда будет самым строгим судьей.

На сколько это было возможно, Джинши имел внешность, способную очаровать любого, хотя он был мужчиной. У него было все необходимое, чтобы пленить практически кого угодно. Можно было бы подумать, что Джинши сам был рождён для этого самого момента. Но представьте все проблемы, которые это могло вызвать для него. Предположим, что другая сторона влюбится в него и сделает его условием любых дипломатических сделок. Это несложно представить. Или предположим, что они потребуют ночного визита от него, у него не было необходимого оборудования. Возможно, женщина не была бы такой склонной к таким играм, но в любом случае, у предосторожности есть значение...

— И этот посланница, она действительно настолько важна для всего этого?

— Возможно, вы бы поняли, если бы я сказал, что она контролирует торговый узел между западом и севером.

Маомао кивнула. Она понимала. Это также объясняло, почему караван был настолько огромным на этот раз: все участники надеялись открыть новую торговлю. Они также пытались понять друг друга. Территория этой нации обладала широким разнообразием ресурсов, и иногда слышались слухи о том, что некоторые набеги, совершаемые варварами, были подстрекаемыми другими странами.

Это могло показаться так, будто страна посланника находится в непрочном положении посередине, но она прошла века, не попав под завоевание другой нации. В этом была своя причина. Эта страна, которая являлась торговым центром, была должна быть переполнена красивыми мужчинами и женщинами. Путешествующие торговцы утверждали, что даже забрызганные грязью фермеры, выкапывающие картошку в грязи, могли бы быть покоряющими красотами в другой стране.

«Так что же сделала старушка?»

Если кто-то из такого места уехал, убежденный в том, что она — дух луны, то она, должно быть, действительно была довольно зрелищной.

— Может быть, мы могли бы добавить галлюциноген в наш парфюм?

— Ты так делаешь? —  спросил Джинши через секунду.

— Я нет, но это кажется самым быстрым способом, — спокойно сказала Маомао. Джинши просто покачал головой.

«Он так не думает».

Это просто ещё одна дипломатическая проблема, которая ждет своего времени.

— Я хватаюсь за соломинку здесь, — сказал Джинши. — У тебя есть какая-нибудь информация о том, что могло произойти во время того давнего визита?

Нотка отчаяния в его манере была новой для нее. Он действительно был на грани отчаяния. Гёкуё прикрыла рот складным веером и засмеялась.

«Знала ли она что-то?»

— Я постараюсь найти что-нибудь, на что вы сможете опереться, — сказала Маомао и решила отправить письмо в Малахитовый доме.

Через несколько дней старая госпожа прибыла с одним из подчиненных Джинши. Они находились в том же здании, где Маомао встречалась с Рихаку. Никакому постороннему, даже женщине, не разрешалось просто так войти в задний дворец.

— Хорошо, о чём это чушь? — потребовала госпожа, оценивающе оглядывая комнату. Её глаза говорили:

«Это лучшее, что ты могла сделать?»

Её движения при входе были быстрыми и живыми, как будто эта женщина, уже за семьдесят, легко могла дожить до ста.

— Мне рассказывают, что вы когда-то принимали особого посланника из другой страны?

— Верно. Должно быть, это было лет пятьдесят назад. Это было два императора назад, — старушка ухмыльнулась и начала говорить.

Прошло не так много времени с тех пор, как тогдашний император перенес столицу на её нынешнее место. Этот город был построен на руинах чего-то старого; у него были преимущества быть близко к океану и великой реке. Было некоторое сопротивление внезапному превращению этого города, известного далеко и широко как туристического направления, в столицу всей нации, но изменение в конечном итоге состоялось.

Поскольку это всегда было местом, где собирались люди, там уже был район удовольствий. Старушка (она не была такой старой тогда) считалась одной из самых престижных куртизанок в городе. Представьте: теперь она была менее расцветающим цветком и больше засохшей ветвью.

— Тогда там не было красивого дворца, как сейчас. Важные люди, вероятно, не спали, думая, где принять этого посланца. Наконец, они решились на руины, которые не были восстановлены. В этой области был сад с милым прудом и зданием поблизости. Я думаю, он был известен, они проводили там ритуалы или что-то в этом роде.

И кого они должны были призвать на исполнение, как только эту женщину, вызванную из района удовольствий. Еще дюжина куртизанок попросили принять участие, но главной звездой должна была быть хозяйка. Ее достижения в качестве куртизанки были одним из соображений, но главной причиной было ее тело. Посланник прибыл из страны, где множество родов смешались, и люди с превосходной физической привлекательностью были обычными. Если вы не были высоким и пропорциональным, люди из страны посланника могли считать вас ребенком, даже если вы были взрослым. Тем более, если вы намеревались выйти на сцену.

— Все глаза были устремлены на меня, и это означало, что мне пришлось много подготовиться.

Прием должен был состояться в саду ночью, и было приложено много усилий, чтобы избавиться от насекомых. Они уничтожили всех до последнего червя на листе, сказала хозяйка, чтобы вокруг не было ни одной летающего насекомого. Все возможные препятствия были устранены, чтобы вид с банкета был максимально величественным; даже фаза луны была рассчитана.

Учтены все возможные факторы, но несмотря на то, как усердно работали чиновники, всегда найдутся те, кто будет мешать.

— И вот наступает день, и какой-то шутник поиздевался над моим нарядом. Я не могла в это поверить!

Она сказала, что на одежду, которую ей предстояло надеть, были натерты мертвые насекомые. Даже в таком юном возрасте, мадам не смутилась подобным; она скрыла пятна с помощью умело расставленных аксессуаров и легкого плаща и продолжила свою работу. Зрители восхваляли её до небес, и тот, кто пожелал ей зла, должен был скрежетать зубами и сожалеть о всей ситуации.

— Бабушка, ты уже рассказывала мне эту историю. Много раз. Не можешь ли ты добавить что-нибудь новое?

Маомао сдержала усталой зевок. Госпожа с силой ударила её кулаком.

— Если ты думаешь, что ты милашка, то тебе придется передумать, — буркнула старушка. Затем она подняла сверток из ткани у своих ног и открыла его на столе, чтобы показать рисунок. Он был на толстой ткани, натянутой на деревянный каркас, и был выполнен в насыщенных цветах, а не чернилами. Более того, он был в западном стиле, цвета не были получены водой, а маслом.

На картине был изображен пейзаж в слоях светло-голубого цвета; полная луна, каким-то образом одновременно темная и ясная, отражалась на поверхности воды. В центре картины была женщина с плавным шарфом. Она была окружена тонко нарисованными световыми частицами, возможно, отражениями от луны.

Это был первый раз, когда Маомао увидела эту картину. Старушка, должно быть, хранила её с особым трепетом.

Маомао посмотрела на лицо красавицы на картине, затем уставилась на высохшую старую женщину напротив нее.

Затем она вздохнула.

Она еще раз посмотрела на лунного духа на картине, затем снова на высохшего, жадного скупщика.

— У тебя что-то есть сказать, девочка?

— Ничего вообще.

Ей не нужно было говорить, чтобы они оба поняли: время жестоко.

"Бабушка" пришла в себя и продолжила: "

— Говорят, что посланник заказал эту картину, когда вернулся домой, если можно в это поверить. Он больше никогда не ступил на эту землю, но отправил её с одним из каравана.

«Ах... Так они нарисовали ее красивее, чем она была».

— Ты что-то сказала?

— Ничего вообще.

У старушки не только были чертовски острые уши, но и соответствующая интуиция.

— Ты просто делала свою работу, так, как всегда, верно, бабушка? Он действительно так тебя любил?

— Не могу сказать, что сама это понимаю, но переводчик сказал, что он называл меня лунной богиней или что-то в этом роде.

Маомао ничего не сказала.

— Осторожно смотри на людей!

Старушка была способна быть объективной. Ее могли продать в куртизанки, но она сомневалась, что она действительно заслуживала такого восхищения.

Маомао провела рукой по своим волосам и сжала губы. Даже если бы они смогли создать женщину, выглядящую точно так же, как на этой картине, и затем познакомить этого человека с дипломатической миссией, трудно было представить, что они будут действительно удовлетворены. Всегда что-то будет отсутствовать. Факт того, что на этот раз они пытаются произвести впечатление на женщину, сделает все еще сложнее, чем раньше.

— Бабушка, похвалил ли посетитель что-нибудь конкретное о вас на банкете?

— Не знаю, как на это ответить...

— Что-нибудь. Любое.

Маомао получила шлепок за свои хлопоты; Она позволяла своему поведению стать слишком небрежным. Старуха говорила ей, чтобы она не вела себя слишком грубо, когда вокруг есть мужчины, даже если они евнухи.

— Ну, для меня это не очень хорошее воспоминание, — сказала старая женщина.

— Там была эта ужасная шутка, а потом место было полно насекомых. Это было ужасно.

— Насекомые?

— Вот именно! Они сказали, что избавились от них всех, но, когда вы разводите факелы снаружи, насекомые собираются к ним.

Она выглядела отчаянной.

После этого они немного поговорили, но ничего особенного из этого не вышло. В кабинете главной служанки Маомао показала картину госпожи Джинши и Гаошуну. Они только постанывали.

— Попытаюсь ли я найти кого-то, кто выглядит так же? — спросил Гаошун у Джинши.

— Можно и попробовать.

У них не было других идей на данный момент.

Надеясь быть полезной, Маомао сказала:

— В то время госпожа была примерно 175 сантиметров ростом.

— Довольно высокая, — заметил Джинши.

— Да. Длинные руки и ноги особенно хорошо смотрятся при танце.

Мадам сейчас была намного меньше, чем раньше, хотя она все еще была выше Маомао. Будем совершенно честными, будет трудно найти кого-то такого большого, кто также выглядит как женщина на картинке.

— Могу ли я предложить найти кого-то с правильным ростом, даже если ее лицо не совсем похоже на картинку? —сказала Маомао.

— Действительно ли есть так много женщин, похожих на это? —  спросил Джинши. Не только высокие, но и красивые; это была высокая планка.

— Посланники сами не будут низкими. Если женщина слишком маленькая, это никогда не сработает, — сказал Гаошун. Он, очевидно, согласился со стратегией Маомао. Его замечание подтвердило, что женщины из этой другой страны были большими; они могли принять кого-то такого размера, как Маомао, за ребенка.

Только что Гаошун сказал "посланники", во множественном числе. Что это было?

— Но они также будут придираться к ее внешности! — сказал Джинши, немного раздраженно. Это звучало так, будто сами посланники были красивыми. Иностранные красавицы - Маомао задумалась, может быть, они похожи на Супругу Гёкуё. Два евнуха сидели, обмениваясь гримасами. Маомао смотрела на них. Джинши посмотрел на нее, смущенный.

— Что случилось?

— О, нет... Я просто думала, что у нас есть кто-то, подходящий для этой роли.

— Кто? Какая-то куртизанка из вашего борделя?

— Нет, господин, боюсь, что в Малахитовом доме нет никого достаточно высокого.

Красавица почти два метра ростом? Маомао могла вспомнить одну. Она пристально посмотрела на Джинши. Гаошун заметил и начал делать то же самое.

— О! — сказал он, когда все встало на свои места.

Была долгая пауза.

— Что именно ты пытаешься сказать? — требовал Джинши, начиная звучать раздраженно.

Красавица, красивый человек, ростом 175 сантиметров или больше? Да, Маомао могла вспомнить одну.

Интересно, что место предыдущего банкета находилось на задних дворах дворца. В то время оно было почти заброшено, но задний дворец вырос с тех пор, и теперь это место используется. Маомао немного запуталась в истории, но истории говорят, что эта земля когда-то была заселена другой группой людей, которые теперь исчезли, уничтоженные инфекционными болезнями. Племя обладало развитой архитектурной культурой и оставило за собой внешние стены и канализационную систему, которая сейчас служит заднему дворцу.

Одно объяснение гласит, что, когда нынешние обитатели этой области прибыли издалека, они принесли с собой болезнь, которая уничтожила предыдущее население. Маомао спросила об этом своего старика, но он сказал ей, что она не должна повторять эту историю перед посторонними. В конце концов, это всего лишь теория, и некоторым людям она может не понравиться.

Место банкета, в любом случае, было персиковой рощей в северном квартале. Там действительно был пруд вместе с зданием, похожим на старый храм. Даже сейчас это место легко могло служить местом для банкета.

Когда Маомао блуждала по территории, она услышала живые шаги позади себя. Повернувшись, она обнаружила, что её вид занимает молодая женщина, бросающаяся к ней с раскрытыми объятиями; Женщина врезалась в неё и упала на неё.

— Ха-ха! Маомао! Что ты здесь делаешь?

— Я могу задать тебе тот же вопрос.

Маомао знала эту девушку; её слегка рассеянный тон выдал её: это была Шисуй. Она была открытой и дружелюбной, как и следовало ожидать от кого-то, кто мог стать подругой по сплетням Сяолан. Маомао не хотела говорить за кого-то другого, но Шисуй, безусловно, казалась наслаждающейся жизнью в заднем дворце.

— Мне здесь нужно было кое-что сделать, — ответила Шисуй с улыбкой, указывая на рощу. Немного запущенная группа персиковых деревьев в то время плодоносила маленькими плодами.

— Ты имеешь в виду, как перекусить?

— Нет! Вот.

Шисуй побежала к саду и вернулась с чем-то.

— Посмотри!

Она бросила то, что казалось засохшим листом, в ладонь Маомао. Он был странно тяжелым, как будто внутри чего-то было спрятано. Маомао развернула его и долго посмотрела: на листе сидела куколка. Это было полное жирное насекомое, и оно было милым своим способом, но насекомое оставалось насекомым. Маомао скептически посмотрела на Шисуй.

— Может быть, тебе не стоит. Люди обычно используют это только для розыгрышей.

— Что? Этих милых малышей?

Маомао вернула Шисуй ее насекомое. Другая женщина взяла его так нежно, как будто это был человеческий ребенок, и положила его в клетку для насекомых. Клетка была изысканной работы, но сильно использованной; Маомао задавалась вопросом, где она ее достала.

— Это место потрясающее, — сказала Шисуй. — Так много насекомых, которых я никогда раньше не видела.

— О, правда? — плоско ответила Маомао. Она могла бы звучать более заинтересованно, если бы они говорили о медицине. Честно говоря, ей просто было все равно на насекомых, в отличие от трав.

— И это насекомое, я была действительно поражена, когда нашла его. Я видела его только в книгах раньше. Он прибыл из другой страны через море.

Та другая страна была местом, откуда когда-то приезжали торговцы, чтобы торговать здесь. Всегда была возможность, что товары из другого места могут принести с собой некоторых местных насекомых. Они случайно нашли себе благоприятный дом в этой новой земле и поселились здесь.

Маомао, заинтересованная этой информацией, внимательно посмотрела на клетку. Помимо насекомого, которое Шисуй только что положила туда, там было несколько коконов.

— Так это какая-то бабочка.

— Нет, это моль. Они обычно активны ночью, поэтому, я думаю, все взрослые моли прячутся.

Шисуй присела на землю и подняла упавшую ветку рядом, затем нарисовала моль с большими усиками на земле.

— Они действительно красивые. У них белые крылья, поэтому они светятся ночью.

«Хм».

Придя к мысли об этом, старая госпожа сказала, что насекомые вокруг были истреблены для того банкета давно — включались ли в это моли? Хотя они и могут быть красивыми, насекомые остаются насекомыми.

— Ты должна попробовать прийти сюда ночью, Маомао. С лунным светом, покрывающим все, это просто великолепно. Это как будто ты заблудилась в священной персиковой роще.

— Пожалуйста, пощади меня от гиперболы... — Маомао внезапно остановилась, вскочила на ноги и снова осмотрела клетку с насекомыми Шисуй.

— Скажи мне, эти мотыльки. Размножаются ли они сразу после выхода из коконов?

— Боже, ты не обтекаешь слов. Похоже, что да. Похоже, что взрослые не могут есть, поэтому они быстро умирают.

Маомао глубоко глотнула, затем сосредоточенно посмотрела на Шисуй.

— Ты можешь отличить самцов от самок этого вида?

— Да, в основном...

«Может быть, это ключ?»

Она могла бы только что разгадать это. Она могла бы знать, что именно так очаровало посланника во время танца госпожи. Воссоздать это потребует много работы и одной жертвы.

— Шисуй!

— Что происходит?

Маомао взяла Шисуй за плечи и сказала ей, что ей нужна ее помощь. Маомао подумала, что ее лицо должно было выглядеть ужасно.

Банкет должен был состояться через пять дней. Было бы идеально провести его даже раньше, но внезапное изменение места проведения в заднем дворце северного квартала потребовало времени для подготовки. Идея провести прием в изолированной северной зоне, естественно, вызвала некоторое сопротивление, но, когда противникам было сказано, что это в интересах исполнения заветного желания их гостей, они с неохотой согласились.

Запрет на пребывание мужчин в заднем дворце был временно снят в северном квартале. Там все равно не жило много женщин, и некоторые из неиспользуемых залов могли быть превращены в временные общежития на несколько дней, пока они там находились.

Теперь оказалось, что это было особенно хорошо то недавную находку трупа в северном квартале замолчали. Никому не пошло бы на пользу, если бы циркулировали неприглядные слухи.

С учетом таких усилий, предпринятых для проведения этого банкета, было решено, что Высшие супруги могут также присутствовать, но для сохранения скромности были предприняты некоторые меры. Они, а на самом деле все присутствующие, должны были сидеть не на открытом воздухе, а в модифицированных каретах, чтобы они могли наслаждаться процессом через экраны, которые сохраняли их конфиденциальность. Сами кареты должны были быть расположены вокруг пруда.

Некоторые чиновники даже сказали, что это может быть лучше, чем обычный банкет; в карете было легко установить отпугивающие насекомых благовония, и внутри ее можно было, до некоторой степени, расслабиться. Занавески будут подняты большую часть времени, но наличие стен с трех сторон означало гораздо меньше беспокойства о том, кто может вас наблюдать.

Супруги находились внутри карет, но их фрейлины находились снаружи, и было ясно, что внимание всех сосредоточено на почетном месте, где стояли две кареты, каждая из которых занималась золотоволосой красавицей с глазами цвета ясного голубого неба. Только увидев их, придворные поняли, что было два посланника, а не один, как все предполагали. Хотя две женщины были очень похожи, они не были близнецами или сестрами, а скорее двоюродными сестрами, потомками одного дедушки.

Недалеко от них находился Император, по обеим сторонам которого находились высшие супруги.

«Теперь я понимаю», — подумала Маомао, вспоминая историю Гаошуна несколько дней назад.

Частично из уважения к случаю, посланцы были одеты в западную одежду. Маомао была уверена, что они появятся в традиционной западной одежде, но их одежда была еще западнее, развевающиеся юбки, затянутые вокруг талии.

Кареты, безусловно, были хорошей идеей для рассадки на банкете. Даже учитывая, что представления о красоте различаются в разных местах и временах, эти женщины были неземной красоты. Некоторые чиновники почти падали перед ними, увидев посетителей (чья одежда подчеркивала их грудь), но охранники посланцев строго смотрели на них, чтобы не допустить никаких идей.

«Нельзя полагаться на менее компетентных чиновников».

Что касается красоты, высшие супруги заднего дворца, конечно, не уступали посланницам. Но приезжие дамы, с их необычной прической и глазами, имели преимущество в том, что вызывали любопытство. Конечно, была Супруга Гёкуё, с её рыжими волосами и зелеными глазами, и духом экзотики, который сопровождал иностранную принцессу, но она была известной личностью. Посланцы, которые были совершенно новыми для всех здесь, вызывали гораздо больше волнения.

Более того, Джинши не намеревался делать из супруг спектакль; он не позволит им использоваться для того, чтобы посланницы блестели на их фоне. Вот почему на каретах были экраны, не только для скрытия состояния Джинши.

Можно было почувствовать политическую мотивацию в отправке женщин в качестве посланниц. Быть женщиной не означало, что они менее способны, но Маомао раздражало чувство превосходства, которое испытывала одна из посланниц. Случилось так, что нынешняя любимая супруга императора тоже была женщиной с иностранным происхождением.

«Может быть, зеркала, которые они отправили супругам, были частично задуманы как провокация».

И это был не единственный вызов, который представители представляли: они могли прийти под предлогом дипломатии, но на самом деле они также убеждались, что Его Величество видел их. Они, должно быть, имели большую уверенность в своей внешности.

Почему их было двое? Некоторые пошли даже дальше и предположили, что они надеялись произвести впечатление не только на Его Величество, но и на младшего брата Императора. Было довольно обычно, что два брата женились на двух сестрах. Неудивительно, что чиновники так возбуждены.

К сожалению, для любого плана, который мог быть у представителей, младший брат Императора, скрывающийся от людей, не присутствовал на сегодняшнем банкете.

Что касается Маомао, она не была с Супругой Гёкуё, а готовилась в другом месте. Дегустация еды закончилась; гости перешли к наслаждению напитками и закусками, наблюдая за выступлениями.

Это была ночь после полнолуния; не было облаков, поэтому луна отражалась в пруду, как будто была одна на небе и одна в воде. Сцена была построена с прудом за ней, и мерцающие факелы выглядели немного чересчур яркими.

Музыкальные выступления представляли собой настоящий оркестр: хуцинь, эрху, янцинь и прямую флейту, а также композицию гонгов, называемых юньлуо. Были и другие инструменты, которые Маомао не узнала. Большинство музыкальных выступлений в этой стране представляли собой относительно небольшое количество инструментов, но они, кажется, пошли на все для посетителей.

Вместе с музыкой исполнялись танцы с мечами, сценки и другие развлечения. Маомао бросила взгляд на представителей. Обе смеялись, но в то время, как их лица были похожи друг на друга, та, что была справа, казалась почти презрительной в своем веселье.

«Возможно, она говорит, что это не совсем то, чего она ожидала».

Маомао не думала, что посланница пришла сюда, ожидая увидеть леди, которая так очаровала ее прадеда; она, вероятно, не верила, что есть женщина в мире, более красивая, чем она сама. На самом деле, было подслушано, как она говорила, что это «позор», что высшие супруги сидят в каретах и скрываются ширмами. (Давайте не упоминать, почему именно она считала это позорным.) Маомао видела, как лицо другой посланницы потемнело от этого.

Обе женщины говорили на языке страны Маомао, но более спокойная и собранная посланница имела меньше акцента, чем ее спутница, которая, казалось, говорила как можно меньше, будто боялась сказать что-то неподобающее.

Несколько мгновений назад горделиво выглядевший посланница наклонилась из своей кареты. Слуги рядом поспешили подать ей руки, но она отказалась, и сама вышла из кареты. Она была в высоких каблуках и длинной юбке, что вызвало много шепота среди зрителей, но она выглядела чрезвычайно уверенной, нисколько не смущенной болтовней. Она была к этому привыкла. То, как она ходила, почти казалось, что это было сделано для показа.

— Добрый вечер, Господин, — шёпот только усилился, когда женщина остановилась, прямо перед каретой Его Величества, где она медленно поклонилась, ее скульптурные черты казались светиться в лунном свете. Ее кожа казалась такой бледной, что могла быть прозрачной, и золото ее волос сияло.

— Вот вы сидите так далеко от нас, хотя устроили такой прекрасный банкет. Хотелось бы, чтобы вы были немного ближе к нам, чтобы мы могли пообщаться.

Несмотря на ее легкий акцент, она говорила довольно плавно - совершенно уважительное владение языком для дипломата. Телохранители Императора казались в замешательстве. Однако, когда он увидел, что посланница сделал вежливый шаг назад, император, похоже, решил, что у нее нет злого умысла, и приказал своим стражникам отступить.

«Ого, посмотрите на это», — подумала Маомао, взглянув на кареты четырех супруг, окружавших карету Императора. Она почти подумала, что видит надвигающуюся беду. Супруга Лишу, возможно, не играет роли в этой ситуации, но она могла только представить, что думают Гёкуё и Рифа. Она не была уверена, как Лоулан отнесется к этому, но подойти к Его Величеству так смело было неприлично.

«Черт, это меня пугает...»

Хоннян стояла у кареты Гёкуё, её лицо было напряжённым. Её гордость как главной фрейлины не позволяла ей выглядеть иначе, кроме как спокойной, но скрытно она, вероятно, хотела стиснуть зубы и сжать кулаки.

Посланница медленно подошла к карете Императора, выглядя кокетливо. Её остановила не стражи, не Император, не какая-либо из супруг, а другой посол.

— Думаю, пора вернуться и сесть, — тихо сказала другая женщина.

— Они приложили все усилия, чтобы устроить для нас прекрасное представление. Минимум, что вы могли бы сделать, это насладиться им.

Хотя они были одеты похоже, у спокойного посла был голубой аксессуар, в то время как другая женщина носила красный.

Женщина с красным аксессуаром выглядела не очень довольной, но посол с голубым аксессуаром что-то шепнула ей на ухо, и наконец она согласилась вернуться к своей карете.

«Интересно, что она сказала».

Она чувствовала тревогу. Теперь она понимала, почему другая страна отправила двух послов. Для неё, однако, не имело значения, какого пола были послы, сколько их было или почему они здесь. Ее приоритетом сейчас было успешно выполнить свою работу.

Она вошла в здание и заговорила с кем-то внутри.

— Как дела?

— Мы сделали всё, что могли.

Ответ не был дан тем человеком, с которым разговаривала Маомао, а Гаошунем. Его глаза выглядели странно пустыми, а лицо было бледным, как будто он увидел что-то, что не должно существовать в этом мире.

Маомао заглянула внутрь. Когда она увидела фигуру внутри, она почувствовала, как кровь уходит из ее лица. Да, она теперь хорошо понимала, почему Гаошун выглядел так встревоженным. Там стояло то, что не должно существовать в этом мире. Что-то, что могло бы остановить сердце у кого-то, кто менее смел, чем Маомао.

— Думаю, банкет скоро закончится, — сказала она.

— Хорошо, — сказал Гаошун, накрывая темной тканью стоящую внутри фигуру, как Маомао указала. Она услышала звонок, после чего взяла фигуру за руку.

— Пойдем, — сказала она и направилась к сцене.

Гости чести будут первыми уходить, когда банкет закончится. Поскольку места были также каретами, гости не должны были никуда идти; кареты просто начали двигаться. Когда они начали отъезжать, музыка зазвучала в воздухе. Все остальные были обязаны оставаться на своих местах, пока гости чести не скрылись из виду.

Колеса карет гремели. Маомао направила фигуру в темной ткани между персиковой рощей и прудом. Другие кареты стояли лицом к пруду, их вид на это место был закрыт покачивающимися ивами. Только посланцы могли видеть Маомао и фигуру. Они не собирались перехватывать кареты посланцев; они просто случайно оказались на обочине дороги, когда гости проезжали мимо. Им просто нужно было стоять возле сада - никаких проблем.

Послы заметили Маомао и фигуру. Когда они собирались отпустить их, приняв их за обычных горничных, Маомао сняла темную ткань.

Черные волосы, завитые в две петли и украшенные тиарой, уносились по ночному небу. В волосах фигуры сверкал шпиль, на одной стороне головы, а на другой - шпиль, а волосы, которые не были на голове, спускались вниз по спине.

У фигуры были тонкие губы, но они блестели красным, и их длинные брови спускались к миндалевидным глазам, акцентированным зеленым цветом; между этими бровями, похожими на ветки ивы, был изящный цветок. Подол их наряда - белое платье с длинными рукавами и завязкой на шее - плясал на ветру. Фигура, казалось, появилась из лунного света.

Маомао пыталась изучить реакцию посла, не поднимая головы. Они были потрясены; она могла видеть цвет их глаз даже в слабом лунном свете. Возможно, они видели кого-то с обычными черными волосами и черными глазами. Но хотя такие черты были довольно распространены в этой стране, перед ними стояла красавица, от которой было невозможно оторвать взгляд.

Маомао, все еще склонив голову, бросила черную ткань на землю. В то же самое время она сжала руку фигуры. Она не могла быть уверена, но ей показалось, что силуэт в карете послов дернулся. Если женщина в следующей карете могла это увидеть, то, вероятно, у нее была такая же реакция. Просто смотреть на эту фигуру было достаточно, чтобы почувствовать, что сердце сжимается, будто оно в любой момент может взорваться. Как будто тебя сильно отравили.

Охранники также застыли, но карета продолжала медленно двигаться вперед. Они договорились об этом заранее с водителем - нашли кого-то, кто в значительной степени был устойчив к таким вещам и приказали им строго не смотреть. На прямой, чистой дороге они, вероятно, могли бы проехать хорошие десять секунд с закрытыми глазами.

Маомао не была уверена, что одобряет то, как стражи позволяют себе ошеломляться, но она знала, что Гаошун и остальные готовы броситься вперед, если что-то случится.

Посреди всего этого и началось.

Шарф задрожал, и слабо светящиеся огни приблизились. Красивый человек шел вперед, белое платье казалось парящим. Маомао попыталась отпустить руку фигуры, но почувствовала, что они схватили ее быстро.

«Этот ублюдок...»

Маомао не оставалось ничего другого, кроме как идти рядом, стараясь быть незаметной. Вторая карета уже проезжала мимо, второй посланник делал очень похожее лицо на первого.

Каждый раз, когда шарф развевался, количество бледных, парящих огней росло. Иногда они устраивались на тиару или плечи фигуры, все больше и больше умножаясь.

Кареты не останавливались. Маомао знала, что телохранители смотрят на них с изумлением, но пока посланники оставались в своих транспортных средствах, стражи могли только смотреть. Десятки, сотни маленьких огней окружали Маомао и фигуру с ее нечеловеческой красотой.

Кареты остановились перед прудом, и посланники наклонились к ним. В этот момент фигура, наконец, отпустила руку Маомао, и она тихо отошла. Красивая фигура стояла там, размахивая шарфом на фоне покачивающихся ивовых деревьев, танцующих огней и отраженной на воде луны.

Это, возможно, было то, что видел прадед послов все эти годы назад. Присутствующие едва могли поверить, что эта фигура принадлежит этому миру. Было так, словно одна из небесных нимф потеряла путь и спустилась на землю, и далекий свист флейты звучал как музыка небесного царства.

Пока все наблюдали, красавица подняла руку. Ее красные губы изогнулись в улыбке, более очаровательной, чем когда-либо видели. Ветер схватил шарф, и ветви ивы затряслись, словно скрывая нимфу. Мельчайшие частицы света разлетелись повсюду.

В этот момент бронзовый гонг прозвучал, означая конец музыки, и с неба посыпались цветы. Едва зрители задумались, откуда взялись лепестки, как нимфа исчезла. Белый шарф медленно опустился на землю, а огоньки рассеялись.

Одна из послов вышла из своей кареты, задаваясь вопросом, что произошло. Она, должно быть, была более, эмм, активной.

«Я знал, что это будет проблемой».

Они должны были уйти, пока было время.

Посол заметила Маомао и загнала ее в угол. Она была почти на голову выше этой крошечной дворцовой женщины, и ее острые черты лица придавали ей внушительную красоту. Она говорила быстро, среди множества жестов. Очевидно, она спрашивала о исчезнувшей нимфе, но в своем волнении она перешла на родной язык.

Маомао просто указала вверх, на висящую на небе луну. Она подождала мгновение, а затем произнесла имя богини, о которой говорили в той далекой западной стране. Она не была уверена, что ее произношение было правильным, но ее смысл, казалось, дошел до посла. Челюсть посланницы отвисла, и казалось, что что-то блестящее внутри нее было раздавлено в пыль.

Другая посланница подошла и взяла возбужденную женщину за плечи. Маомао медленно опустила голову, затем повернулась и ушла, как будто ничего не произошло.

— Похоже, все прошло хорошо, — сказал Гаошун, который ждал в здании на другой стороне пруда. Он был с несколькими другими чиновниками, каждый из которых держал клетки с насекомыми, включая множество больших мотыльков, чьи крылья были не совсем синими и не совсем зелеными, те же самые, которых собирала Шисуй.

При ее помощи Маомао провела последующие дни, собирая как можно больше этих насекомых. Не гусениц, а каждого взрослого и даже каждый кокон, который выглядел так, будто скоро вылупится. На этот раз также не предпринималось никаких усилий по истреблению насекомых в персиковой роще, поэтому их было даже больше, чем она ожидала.

Маомао вспомнила картину, которую ей показала старая госпожа, заполненную бледными точками света. В этом была правда.

«Это, конечно, совпадение».

Старушка сказала, что она была жертвой розыгрыша, и также сказала, что было огромное количество насекомых. Похоже, розыгрыш предполагал измельчение мертвых насекомых в ее одежде.

Некоторые насекомые используют особый запах, чтобы привлечь представителей противоположного пола, факт, которым Маомао известно было пользоваться, собирая их для лекарственных ингредиентов. Она подозревала, что насекомые, втертые в одежду госпожи, были самками, а те, которые окружали ее, были самцами. Старушка, Маомао была уверена, подошла к краю пруда и махала платком, пытаясь отпугнуть насекомых. Ничего больше. Но по крайней мере одному наблюдателю она показалась эфирным лунным духом, покрытым светом.

«Совпадение может быть силой, с которой нужно считаться».

Именно это событие укрепило статус мадам в районе удовольствий. Кто бы мог подумать, что розыгрыш так впечатляюще обернется против них?

Таким образом, Маомао полагалась на Шисуй, чтобы найти женских насекомых среди их коллекции и использовала их запах для ароматизации одежды. Шисуй была очень полезна во всех отношениях, и Маомао должна будет найти способ ей поблагодарить.

Было очевидно, что произойдет, когда целая толпа самцов мотыльков соберется вокруг запаха самок. Какой потрясающий эффект это может оказать на кого-то, кто уже является захватывающе красивым. И при почти полной луне, к тому же. Это напоминало ей "гибискус под звёздами".

— Да, я бы так сказала. Это то, что ты хотел?

Маомао посмотрела на кареты через пруд. Послы ушли, а остальные участники банкета медленно разбегались. Это потребовало немалых усилий, чтобы все организовать так, чтобы они ничего не видели. Ведь это момент, который не каждому следовало видеть. Это могло бы привести некоторых людей к безумию, и они больше никогда не смогли бы выполнять свою работу.

Это, возможно, могло бы поставить страну на колени.

— Я сделал то, что ты мне сказала, — раздраженно прозвучал голос. Это был Джинши, завернутый в тряпку и промокший до костей. Он распустил волосы, и они выглядели довольно необычно.

Его выступление было исключительным. Затем ему пришлось проплыть через пруд, нырнув под воду, в тяжелой одежде. Это, должно быть, требовало значительной физической силы.

Что именно они сделали, может быть, ты будешь так любезен не расспрашивать дальше.

— Мы сделали все, что могли. Однако, как бы это ни закончилось, мне почти все равно, — сказал Джинши, протирая лицо и оставляя красное пятно румяна на платке.

— Мои волосы все еще мокрые!

Он звучал немного обиженным. Обычно заботливая старушка Суйрен помогала ему их высушить, но ее не было рядом.

Гаошун смотрел пристально на Маомао. Он всегда пытался заставить ее заниматься делами; это было такой головной болью. В то же время все другие присутствующие чиновники тоже смотрели на нее. Она хотела бы, чтобы они не смотрели на нее с таким состраданием.

«Пусть он сам высушит свои волосы!» — подумала она, но в конце концов взяла свежее полотенце и начала вытирать голову Джинши.

Глава 10 - Третий раз - в самый раз (Часть первая)

На следующий день Айлан вернулась из клиники, но Маомао, к своему негодованию, обнаружила, что её вызывают туда среднего возраста дворовая женщина, которая вчера схватила её за руку.

— Вот почему они хотят видеть Маомао, — сказала Гёкуё Айлан, поддерживая подбородок рукой. Они находились в гостиной, где Гёкуё растянулась на диване. Её живот был уже довольно круглым, достаточно большим, чтобы замедлить её движения. Она носила одежду, скрывающую выпуклость, но, тем не менее, ей, вероятно, лучше избегать чаепитий вне нефритового павильона на время.

— Мне так жаль, — сказала Айлан. — Я должна была принять его здесь.

Похоже, Айлан приняла лекарство от простуды, которое Маомао сделала ей, пока она была ещё в клинике, где одна из дам заметила её и допросила, где она его взяла.

«Вот и все».

В клинике запрещено принимать лекарства, потому что там нет врачей — нельзя просто так войти с ними. Они должны выяснить историю лекарства Айлан, чтобы официальные глаза не обратили на них внимание.

Маомао подумала, что лучше всего ей отправиться прямо в клинику, получить выговор и покончить с этим, когда Айлан сказала нечто совершенно неожиданное:

— Они хотят узнать, могут ли они её немного занять

— Боже мой, — сказала Гёкуё, с любопытством глядя на Маомао. Айлан с тревогой наблюдала за ними обеими.

Маомао могла только подумать, что это, кажется, будет головной болью, даже когда она размышляла о ингредиентах для нового лекарства.

В конечном итоге, Маомао обнаружила, что она возвращается в клинику под охраной. Это была не Айлан, сопровождающая её, а Инфа. Она, вероятно, подходила для этой работы: ниже ростом, чем Айлан, она была более общительной и решительной.

Несмотря на то, что клиника находилась в заднем дворце, туда было довольно далеко. Инфа, всегда разговорчивая, не могла удержаться от болтовни по дороге.

— Эй, Маомао. После того, как ты отвезла Айлан вчера, ты что-нибудь делала с фонарями в саду?

— Ты видела это?

Это было по пути обратно из клиники (или, точнее после того, как она столкнулась с Джинши и Гаошунем по дороге домой). Под впечатлением идеи нового лекарства, она сразу отправилась искать компоненты.

— Я просто искала ингредиенты для лекарства.

Она зажгла фонарь, когда стемнело, привлекая насекомых. А также определённое существо, которое ест насекомых.

— Ингредиенты? Скажи мне, что это не были насекомые...

— Это не были насекомые.

Несмотря на заверения Маомао, Инфа продолжала хмуриться; казалось, она чувствовала, что что-то ещё менее приятное происходит.

— Эй, Маомао, о твоей комнате... В последнее время она стала довольно заполненной... вещами, можно сказать? Она начинает сильно пахнуть лекарствами. Госпожа Хоннян не очень довольна.

— Теперь это страшно.

«Ты не выглядишь очень испуганной…»

«Ничто не может быть дальше от истины».

У главной фрейлины была очень быстрая рука. Но тогда, возможно, нужно было быть таким сильным, чтобы выжить в заднем дворце.

— Думаю, однажды она выгонит тебя из комнаты и заставит жить в сарае в саду, — сказала Инфа с ухмылкой.

— Мне бы это очень понравилось.

Садовый сарай был бы больше, чем комната, в которой она находилась сейчас, и, что ещё важнее, хорошо отделен от спальных помещений других дам, чтобы никто не заметил какого-либо шума ночью. Маомао сходила с ума от того, что несмотря на то, что она обнаружила кладезь неиспользованных инструментов в медицинском кабинете, она не могла воспользоваться ими здесь.

— Я обязательно узнаю об этом у госпожи Хоннян, как только вернусь, — сказала Маомао, её глаза сверкали.

— Что? Подожди, ээ...

Они прибыли в клинику, прежде чем Инфа успела сказать то, что собиралась сказать.

— Тогда давайте зайдем внутрь, — сказала Маомао.

— Эй, то, что я сказала - я не...!

Маомао не особо слушала Инфу; она слишком занята размышлениями о том, что, имея своё собственное здание, она может заниматься работой, связанной с огнем. Её сердце наполнилось предвкушением.

Пожилую женщину оказывается звали Шенлю. При ближайшем рассмотрении её глаза имели зеленый оттенок, как у госпожи Гёкуё. Возможно, в её жилах текла немного западной крови. Цвет её глаз, возможно, также вдохновил её имя, которое означало "глубоко-зеленый".

Маомао и Инфа были проведены в то, что казалось приемной клиники, слабо пахнущей спиртным. Шенлю принесла чай. Их посадили за простой стол, который выглядел прочным и хорошо использованным, как и стулья и полки вокруг.

— Прошу прощения за мою грубость к вам, — начала Шенлю.

— Я не знала, что вы служители Благородной Супруге.

— Не обращайте внимания, — ответила Маомао.

Шенлю, как и многие женщины дворца, которые не служили непосредственно в Нефритовом Павильоне, обращалась к Гёкуё по её титулу. В отличие от многих женщин дворца, Маомао не имела особенно выдающегося происхождения. Она, по сути, была выше своего положения здесь.

Шенлю звучала спокойно и собранно, без намёка на твёрдый материнский тон, который она принимала, когда была занята стиркой вчера. Теперь было ясно, что она была правильно образованной леди заднего дворца.

«Я знала, что она сообразительная».

Не каждая леди заднего дворца могла читать и писать. Чтобы остаться здесь так долго, как Шенлю, она должна была быть женщиной со своими умственными способностями. Или же должна была быть какая-то особая причина, чтобы держать её здесь.

В данный момент выражение Шенлю было несколько мрачным. Это было потому, что она теперь знала, что Маомао была одной из служанок Супруги Гёкуё? Маомао не особо радовалась идее, что ей могут оказывать особое отношение. Люди имели явную тенденцию закрывать глаза на дела верховных консортов - и их придворных дам. Однако Шенлю лично вызвала Маомао сюда, факт, который казался ей почти таким же некомфортным, как и Маомао.

Наконец, Шенлю посмотрела прямо на Маомао и вздохнула.

— У меня есть одолжение, о котором я хотел бы попросить вас.

— Да, госпожа?

Шенлю на мгновение ошарашенно посмотрела на Маомао, насколько небрежно она звучала, но быстро пришла в себя и сказала:

— Боюсь, это может звучать немного нахально. Вам не против?

— Продолжайте, пожалуйста.

Маомао уже привыкла к грубому обращению. Фактически, она часто сама была виновата в этом, как и её собеседники, или по крайней мере она подозревала, что так было. Поэтому у неё была уверенность, чтобы не обращать внимания на большинство вещей.

— Если я попросила бы вас сделать лекарство для одной из дам, служащих Мудрой Супруги, то?

— Что?

Реакция не была от Маомао, а от Инфы, которая хлопнула руками по столу и наклонилась вперёд. Чай забрызгал в чашках, несколько капель пролилось на стол, оставив темные пятна.

— Вы понимаете, о чём вы просите?! — потребовала Инфа. Шенлю вздохнула снова.

— Поверьте мне, я слишком хорошо это понимаю.

Она посмотрела на Маомао. Та посмотрела в ответ, видя, что Шенлю говорит серьёзно.

— Предполагаю, у вас есть какая-то причина.

— Маомао!

— Прости. Но ведь не повредит услышать, что она хочет сказать, верно?

Инфа села обратно, её брови сжались. Она выпила глоток своего чая, который уже остыл, и, казалось, пыталась прийти в себя.

— Может быть, вы будете так любезны рассказать мне, что происходит, — сказала Маомао.

— Очень хорошо, — ответила Шенлю и начала рассказывать историю.

— Это выходит из-под контроля, —сказала Инфа, необычно опустившись.

— Ты не ошибаешься, — ответила Маомао. Она согласилась с Инфой, что это только проблемы, но она не могла проигнорировать то, что только что услышала. Одна из служанок в резиденции Мудрой Супруги, Рифы, была отчаянно больна. Пациентка находилась в Хрустальном Павильоне в данный момент.

Эта служанка часто стирала свою одежду в прачечной на севере, поэтому она и Шенлю познакомились. У служанки появился тревожный кашель некоторое время назад, и Шенлю предложил ей отдохнуть; с тех пор прошло пять дней, и Шенлю не видела женщину.

Может быть, она стирает где-то еще, или может быть, ответственный за прачечную изменился, предположила Маомао, но Шенлю покачала головой.

— Даже если это правда, я бы хотела, чтобы она хотя бы раз пришла и проконсультировалась

«Итак, кашель, да?»

По словам Шенлю, он был необычным. Он начался несколько дней до того, как женщина перестала появляться в прачечной, но даже до этого она чувствовала усталость и имела легкую, но постоянную лихорадку. Маомао спросила, приходила ли служанка официально в клинику, но, по-видимому, ей не удалось получить разрешение.

«Ужасное место».

Простая служанка, вероятно, не стала бы просить Супруга Рифа напрямую разрешения пойти в клинику; она бы поговорила с одной из придворных дам, которая, скорее всего, проигнорировала её. Учитывая симптомы, Маомао пожалела, что они не сделали этого.

— Ты действительно думаешь, что она там? — спросила Инфа.

— Я твёрдо верю, что нам нужно разобраться в этом, — сказала Маомао. Если то, что Шенлю сказала ей, было правдой, им придётся справиться с проблемой, и скоро. В противном случае, она может хорошо распространиться далеко за пределы Хрустального павильона.

Инфа внимательно изучала Маомао.

— Я знаю, что такие вещи привлекают твое внимание, но речь идёт о Хрустальном павильоне. Тебе нужно хотя бы подождать, пока мы сможем организовать официальный визит. Ты знаешь это, верно? Ты не можешь просто ворваться туда снова.

— ...Я знаю.

Хотя Маомао немного знакома с Супругой Рифой, она не могла просто явиться к ней в резиденцию. Она только что совершила эту ошибку недавно. Она была отчаянно настроена попасть в Хрустальный павильон в первую же возможность, но звезды просто не сходились. Она должна была быть хотя бы с Джинши, иначе она никогда не проникнет внутрь.

«Ладно, паника мне не поможет».

Маомао пыталась отвлечься, думая о чём-то другом, когда заметила это. Она бросилась к этому, хотя ей пришлось несколько раз прыгать, как лягушке, прежде чем она, наконец, смогла схватить это.

— Маомао! Что я только что говорила? — воскликнула Инфа, поднимая подол своей юбки и следуя за ней. Маомао нахмурилась, чувствуя это вещество между ладонями.

— Извини. Я не смогла удержаться. Я увидела то, что искала.

— Что, насекомое? Фу!

— Это не насекомое.

И это было не насекомое. Но это также не было тело. К сожалению, оно ускользнуло, но оставило Маомао с тем, что она хотела. Она всё ещё чувствовала, как оно двигается в её руках.

— Посмотри, —сказала она. Она развернула свои руки, чтобы показать хвост ящерицы, всё ещё беспокойно трепещущий. Хвосты ящериц могли отпадать, но они также могли отрастать. В этом и заключалась суть.

«Ни от чего нельзя отказываться».

В тот момент, когда ты сдаешься, все кончено, - сказал когда-то один бессмертный. Если ты хочешь создать новое лекарство, сначала изучи другие вещи с похожими эффектами.

«И я хочу лекарство, которое заставляет жить и расти».

Вот почему Маомао интересовалась ящерицами, она подозревала, что они могут есть насекомых, собирающихся вокруг садовых фонарей.

— Я хотела попытаться выяснить, как и почему хвост отрастает, — сказала она. Она чувствовала себя довольно довольной, но не получила ответа. Она посмотрела в сторону и обнаружила, что Инфа, с лицом бледным и ртом открытым, упала назад. Маомао завернула хвост в платок и спрятала его в складках своего халата. В итоге ей пришлось позаботиться о Инфе, пока та не почувствовала себя лучше.

Глава 11 - Третий раз - в самый раз (Часть вторая)

Возникла общая суматоха. Люди бросились смотреть, что происходит. Элегантный вестибюль уже был заполнен дворцовыми женщинами, включая служанок, стоящих немыми от изумления с тряпками в руках, полностью забыв о том, что они только что протирали перила и оконные рамы.

— И что, позвольте спросить, привело вас сюда сейчас? — спросила дама, сведя брови. Она смотрела прямо на единственного врача, находившегося в заднем дворце.

Это было очень необычно. Врач почти никогда не покидал медицинский кабинет; прошло почти год с тех пор, как его видели в Хрустальном Павильоне. Как он мог появиться здесь после случая с молодым принцем? Теперь он был известен как врач только по имени, в остальном некомпетентный. Он оставался в этом женском мире не наказанным главным образом потому, что не было никого, кто мог бы заменить его.

И вот он здесь. Что ему могло понадобиться?

Врач нёс огромный пакет, за ним следовала дворцовая женщина. Женщина была худощавой, почти истощенной; её движения были эффективными и точными. На её губах (которые она держала закрытыми) был намазан ярко-красный помадой, а на щеках был намёк на румянец.

«Была ли такая женщина в заднем дворце?» — спрашивали себя они. И не было бы более типичным, чтобы врачу помогала другая женщина? Может быть, они ошибались в этом. И вообще, здесь было две тысячи женщин дворца. Неудивительно, если было одна или две, которых они не узнали.

Поскольку все остальные были заняты шепотом, она решила выступить.

— Можем ли мы вам помочь?

Когда они услышали её голос, остальные дамы сразу прекратили болтать. Служанки немедленно вернулись к своим делам, хотя их медлительность не осталась незамеченной. Она может не знать каждое лицо в заднем дворце, но она точно знает каждое лицо здесь, в Хрустальном Павильоне. Её звали Шин, и это была её работа.

Она пришла с Рифой, когда та была выбрана в качестве супруги, и с тех пор работала, чтобы завоевать расположение Императора.

— Мы хотели бы увидеть Мудрую Супруга, если можно, сказал доктор.

Шин прищурила глаза. "Мудрая Супруга" — выражение, которое она не хотела слышать от этого человека.

— Прошу прощения, господин, — сказала она. — Я не думаю, что госпожа Рифа хочет видеть вас.

Лицо доктора, с жалким подобием усов, опустилось от вежливого, но однозначного отказа. Его лицевые волосы были поистине жалкими; как мужчине, ему уже не удавалось отрастить усы, достойные настоящего мужчины. Он был настолько далек от Императора с его великолепной бородой, как облака от грязи.

Доктор посмотрел с выражением беспокойства. Женщина дворца, стоящая позади него с видом компетентности, шепнула ему что-то на ухо. Доктор неуверенно протянул руку в складках своего одеяния и достал лист пергамента.

— У нас есть письмо, видите ли.

Пергамент был покрыт плавным почерком и нес инструкции о том, что доктору разрешено войти в резиденцию. Имя в конце гласило: Джинши.

Джинши, первый человек, о ком бы кто-то в заднем дворце подумал, если бы вы сказали слова "великолепный евнух". Он был настолько прекрасен, что, если бы он был женщиной, он мог бы свергнуть страну, но он не был женщиной. И он не был мужчиной.

Он был достаточно красив, чтобы заставить даже Шин вздохнуть наперекор себе, но, в отличие от других дворцовых женщин, он не вызывал у неё никаких других чувств. Когда она думала о том, почему она пришла в задний дворец, она знала, что у неё нет времени отвлекаться на евнухов.  Было важно, чтобы она завоевала расположение императора, не только для себя, но и ради своего клана. Эта мысль была вбита в неё и Рифу с детства.

Мать Шин была старшей сестрой отца Рифы. Шин и Рифа были одного возраста; поэтому они вместе вошли в задний дворец, и поэтому Шин наблюдала за Хрустальным Павильоном, где они сейчас жили.  Все фрейлины Хрустального Павильона были дочерями престижных семей, подходящих для служения Его Величеству.

— Хорошо, тогда.

Шин это не нравилось, но она знала, когда стоит отступить. Она решила впустить посетителям внутрь. Она могла бы оставить эту задачу другой женщине, но, если доктор здесь по приказу того, кто наблюдал за всем задним дворцом, это меняло дело. Это заставило её задуматься, чего он хочет. Доктор обычно появлялся в резиденции супруги, когда она чувствовала себя плохо, но Рифа не показывала признаков болезни. Шин была постоянно рядом с ней; она бы знала, если бы Рифа была больна. Но сегодня, как и каждый день, супруга с аппетитом поела завтрак; ей было хорошо.

Когда Шин размышляла о значении этого визита, она поняла, что больше не слышит шагов за собой. Она оглянулась и увидела, что доктор и его сопровождающий остановились. Они смотрели на небольшое здание, что-то вроде хижины или сарая, стоящего рядом с садом. Комната Рифы была ещё далеко, самая внутренняя комната на верхнем этаже павильона. Это было всего лишь одно из небольших помещений на пути туда.

— Что-то случилось? — поинтересовалась Шин.

— О, нет, я просто задавался вопросом, что это за маленькое здание.

— Это просто хранилище.

Шин был нетерпелива, чтобы показать им супругу; почему они тратят время на случайные здания?

Хрустальный павильон был построен, когда казалось, что он станет домом наследника. Не так ли странно, что там были отдельные ванны или хранилища? Затем была странная веснушчатая девочка, которая пришла в прошлом году и построила какую-то странную вещь рядом с ванной. Парильня, она её называла, но Шин её не любила, хотя Рифа иногда ей пользовалась.

Несмотря на то, что Шин сказала им, что это обычное хранилище, дворовая женщина, которую привёл с собой доктор, не переставала на него смотреть.

«Что она находит в нём такого интересного?»

Рядом с окном рос куст, на котором цвели жёлтые цветы, но это было единственное отличительное свойство этого места.

Это просто хранилище. Им нужно двигаться дальше.

Дворовая женщина потянула его за рукав, шепча ему что-то в ухо. Он нахмурился, затем сказал Шин:

— Вы что-нибудь изменили в этом саду в последнее время?

— Нет, — ответил Шин. — Мы доверяем садовнику.

— Понятно, понятно.

Тогда Шин охватила волна сомнений. Всегда ли эти растения были здесь? Когда садовник это сделал? Он замолчал, но дворовая женщина снова толкнула его. Он надул щеки, его было легко прочитать, но выражение лица дворовой женщины не изменилось, когда она обратилась к Шин. Её темные глаза пронзали главную фрейлину, которая ничего не сказала, но пыталась отвести свой взгляд.

— Ты сегодня носишь духи, правда? — спросила дворцовая женщина. Её голос звучал... знакомо, как-то. Затем её изящный рот начал искривляться — она улыбалась, но не так приятно. В выражении была дикая ярость, словно дикая зверюшка, выискивающая свою добычу.

Шин осталась безмолвной от удивления.

— Давно не виделись, госпожа Шин. Я должна извиниться за свою грубость в последний раз, когда была здесь.

Её лицо, с обильным белением, аккуратно подчеркнутыми глазами и длинными бровями, приблизилось. Показательные аксессуары, которые она носила, отвлекали от формы её лица, но оно было круглым, молодым.

«И способ, которым она смотрела» — Шин помнила этот взгляд. Она почувствовала, как лёд пробежал по её венам. Она знала по опыту, что эта женщина обычно наводит неприятности. Она впервые пришла в Хрустальный павильон в прошлом году. Она ухаживала за Рифой с большим усердием, но за это время она совершила несколько возмутительных поступков, из-за которых половина женщин здесь не могла ей противиться.

Шин не была одной из них, но тогда женщина появилась снова недавно и почти сорвала с Шин одежду. Сказать, что Шин не хотела иметь с ней дело — значит ничего не сказать.

Женщина продолжала смотреть на неё; Шин оказалась неосознанно отступающей.

Именно в этот момент врач внезапно побежал в сад. Пухлый маленький человек пытался добраться до хранилища. Шин попыталась пойти за ним, но её путь был перекрыт неприятной женщиной. Шин протолкнулась мимо неё и попыталась преследовать врача, но она была слишком поздно.

Он держал в руке перекладину двери и стоял там в немом изумлении. От входа доносился характерный запах. Это было тот же самый, что когда-то исходил от Рифы: запах больного человека, находящегося на пути в следующую жизнь.

Другая женщина дворца терла свою задницу - возможно, она упала на неё, когда Шин толкнул её, но она не выглядела особенно обеспокоенной. На её лбу была только легкая морщинка. Она схватила пакет, который держал евнух.

Больше не беспокоясь шептать, она закричала:

— Горячая вода! Скорее, пожалуйста, вскипятите воду!

Затем она бросилась в сарай. Пациентка отдыхала на грубой кровати, просто набросанных друг на друга плетеных ковриков. Она была одной из прачек.

— Да, конечно, мисс, — сказал, убегая так быстро, что его подбородок дрожал. Женщина дворца дала прачке то, что похоже было на воду, затем обратилась к Шин.

— Почему она здесь?

— Вы должны спрашивать? Мы изолируем её, чтобы никто другой не заболел. Это просто здравый смысл.

Леди, очевидно, хотела что-то ответить, но сдержалась. Вместо этого она сказала:

— Действительно. Однако...

Прачка кашляла, но это не звучало нормально. Посетитель прижала платок к рту прачки, когда она кашляла, и когда она убрала его, он был покрыт красными пятнами.

— Да, это инфекционное заболевание. Не очень заразное, но одно можно сказать наверняка: если вы продолжите обращаться с ней таким образом, она умрет. Но что такое одна мертвая прачка, а?

Она отошла от больной женщины, собираясь пройти дальше в сарай. Прежде чем она поняла, что делает, Шин попыталась схватить её за плечо, попыталась остановить её, но незваный гость легко выскользнул из её хватки.

«Нет! Это...»

Шин споткнулась о плетеную коробку, пытаясь ещё раз остановить женщину, но теперь было уже слишком поздно. Женщина подняла что-то - маленькую коробку.

— Когда я вошла в эту комнату, это пробудило воспоминания, — сказала она. — Воспоминания о том, когда Супруга Рифа была больна.

— Что это имеет отношение к этому?

— Ты сжигала благовония, чтобы замаскировать запах.

«Да, но что с того?»

Шин протянул руку к коробке.

— Я заметила что-то похожее, когда вошла сюда. Но на этот раз, наоборот.

Женщина открыла коробку, чтобы показать коллекцию маленьких, ярких флаконов.

— Похоже, что вы используете эту больную женщину, чтобы замаскировать аромат этих духов.

Она открыла один из флаконов и сделала экспериментальный вдох.

— Дамы из Хрустального Павильона любят свои секреты. И позволяют невинным евнухам нести вину.

Женщина открыла флакон с духами, что-то, что пришло с караваном на днях. Большинство из них были изъяты евнухами.

— Каждый из них по отдельности является минимально токсичным, но, если их смешать, кто знает? — мелодично сказала женщина, сужая глаза, улыбаясь. Затем женщина, Маомао, задала Шин вопрос:

— Что именно ты пытаешься сделать, создавая лекарство для вызывания выкидыша?

****

«Теперь, что делать», — задумалась Маомао, протирая лицо платочком. Она ненавидела ощущение отбеливающего порошка, и румяна просто не смывались. Ей придётся хорошенько вымыть волосы, которые она уложила с помощью духов, позже. Чтобы замаскировать свои относительно безэмоциональные глаза, она подстригла концы волос и приклеила их близко к глазам. Она носила более длинную юбку, чем обычно, скрывая высокие туфли, которые делали её выше, чем она была, но, может быть, это не было необходимо.

В конце концов, дамы из Хрустального павильона едва заметили её. Чувствуя себя немного угнетенной, Маомао сняла свои высокие туфли. Она также переоделась, потому что больная женщина кашляла и плюнула на неё, когда Маомао её осматривала. Болезнь была слабо инфекционной, правда, но она не собиралась ходить в этих одеждах и попросила новый наряд для безопасности. Они пришли к компромиссу и дали ей наряд придворной дамы из Хрустального павильона, но он был не очень практичным. Больше всего Маомао хотела принять ванну, но это было невозможно, поэтому она отказалась от этой идеи.

Наконец, выглядя немного аккуратнее, она вошла в комнату, где все ждали.

Люди, собравшиеся в приемной, выглядели задумчивыми. Они были одеты во все виды нарядов, и когда Маомао вошла, сняв макияж, она почувствовала себя явно не на своем месте. Там была Супруга Рифа, а также Джинши и Гаошун, и стройная женщина с классической красивой внешностью. По словам Рифы, остальные фрейлины ушли. Лекарь-шарлатан выглядел так, будто ему хотелось бы быть частью собрания, но у него была другая работа, которой он решил уделить приоритет. Честно говоря, его присутствие не было бы особой помощью.

Красивая женщина была Шин, главная фрейлина Супруги Рифы. Они были двоюродными сестрами, и как женщина с выдающимися качествами, Шин была гордой; справедливо сказать, что она была достаточно привлекательной, чтобы привлечь внимание даже здесь, в заднем дворце. Её лицо даже немного напоминало лицо Рифы, возможно, ещё один признак семейной связи. Она была всего лишь главной фрейлиной, но её социальный статус мог дать ей право на столь высокое положение, как наложница среднего ранга.

«Так что, это почему её сделали главной фрейлиной?»

Наложницы не были единственными, кто мог завоевать расположение Императора. Случаи, когда даже простые служанки попадали в поле зрения Императора и становились матерями страны, не были совсем редкостью. Так зачем иметь только один красивый цветок на одном месте, когда можно иметь, так сказать, букет?

Если фрейлина дама становилась возлюбленной Императора, и у неё было достаточно выдающееся социальное происхождение, чтобы заслужить статус супруги, этот статус почти наверняка был бы ей немедленно присвоен.

«Что это значит для них?»

Она ничего не знала о семейном происхождении Рифы, но могла догадаться, что чувства между ней и Шин должны быть сложными. Было бы действительно безопасно создать связь доверия, которая преодолела бы такие конфликты.

«Какая везучая Гёкуё!»

Её главная фрейлина, Хоннян, не была здесь для какой-то особой цели, а, казалось, существовала исключительно для наблюдения за женщинами Гёкуё. Во имя этой цели она даже пропустила обычное время для замужества, так что, надеюсь, Гёкуё сможет когда-нибудь устроить ей хорошую пару. Другие фрейлины супруги также были милыми и привлекательными, но ни одна из них не питала амбиций привлечь внимание Императора.

Но что касается фрейлин Рифы...

— Что это значит? — требовал Джинши, стуча по столу кулаком. На столе была коллекция духов и специй — те, которые были найдены в комнате больной женщины. Ни один из них в отдельности не был особенно заметен, но вместе они создавали заметный аромат.

Аромат, который прилипал к главной фрейлине, Шин. Даже несмотря на то, что в последний раз, когда Маомао была здесь, она не носила никакого парфюма. Значит ли это, что её покупки не были конфискованы? Или она просто смогла их спрятать?

Шин молча стояла с закрытыми глазами.

«Не говоришь, да?»

Её преступление было двойным: она не только владела запрещенными веществами, но и пыталась использовать их для приготовления какого-то смеси. Её изоляция служанки в хранилище, вероятно, не считалась преступлением. Убрать больную женщину из главного жилища, чтобы предотвратить распространение её болезни, было правильной реакцией. В заднем дворце был всего один медицинский офицер, поэтому служанки часто не обслуживались немедленно.

«И всё же у него было так много свободного времени, что медицинский кабинет практически превращался в кафе для евнухов».

Простая служанка, возможно, даже не смогла бы довериться клинике. Не всем нравилось видеть женщин, занимающихся медицинским уходом. Если кто-то умер из-за такого отношения, это было неприятно, но не более того. Служанки были просто расходным материалом.

Джинши использовал перед ним доказательства, чтобы доказать любые проступки, но Шин стояла, выглядя так, будто не знала ничего об этом. Кроме того, её семья была достаточно влиятельной, чтобы она могла возразить против его расследования несмотря на то, что он сказал.

Самой непостижимой в комнате была Супруга Рифа, которая просто смотрела на свою главную фрейлину, её брови нахмурились. Выражение было... грустным.

Шин отказалась смотреть на землю, но встретила взгляд своей госпожи.

«Хм. У женщины есть дух».

Большинство женщин дворца были бы сломлены под допросом Джинши, но казалось, что его почти сверхъестественные способности не сработают на этого противника.

— У меня нет ни малейшего понятия, о чём вы говорите, — сказала Шин. — Правда, я была той, кто приказал перевести служанку в то здание. Но я думаю, здесь есть гораздо более очевидная проблема: посетители, которые появляются внезапно и требуют увидеть госпожу Рифу, а затем проникают в наши складские помещения. Вы не согласны?

Её тон был резким, уверенным. Это было правдой; невозможно было доказать, что найденные предметы в складе принадлежали ей. Поскольку в здании находился больной человек, никто, вероятно, не имел с ней больше контакта, кроме как приносить ей еду, но, с другой стороны, почти кто угодно мог туда зайти.

— Тогда мы просто должны спросить саму служанку.

— Если вы верите словам женщины, которая страдает от лихорадки.

— Так что вы знаете, что она была сильно лихорадочной, — вмешалась Маомао. Выражение Шин изменилось; она, казалось, возмущалась вторжением.

— Как мило с вашей стороны, — продолжала Маомао. — Тратить время, чтобы узнать, как себя чувствует всего лишь служанка. Я предполагаю, что это объясняет, как запах этого духа попал на вас.

Её тон был дерзким, когда она взяла одну из маленьких бутылочек со стола.

«Хорошо, пора остановиться», — подумала Маомао, но её тело не слушалось её; оно продолжало двигаться. Ей это совсем не нравилось, но были вещи, которые так её раздражали, что заботы о её социальном положении уходили на второй план.

— Вот как вы пахнете. Это духи. Хотя они были аккуратно спрятаны в корзине. Интересно, действительно ли запах настолько сильный, что проникает наружу. Может быть, мне разрешат проверить?

Маомао схватилась за рукав Шин, но фрейлина оказалась слишком быстрой. Она оттолкнулась, одновременно задев щеку Маомао своими длинными ногтями.

В комнате началось шумное бормотание. Маомао провела пальцем по порезам. Они проникли сквозь кожу, но не кровоточили.

— Прошу прощения, — сказала она. — Мне, как низшей особе, не следовало касаться такого высокого положения, как ваше. Мы должны найти кого-то другого, более подходящего, чтобы провести расследование.

Она говорила небрежно, когда все взгляды в комнате обратились на Шин. Другая женщина едва сдерживала гримасу, и её глаза были красные от крови. Из неё исходил неприятный запах пота. Её зрачки были расширены.

Люди начинают потеть, когда нервничают, но это пот отличается от пота, вызванного физической нагрузкой. Его резкий запах может беспокоить даже самого человека, который его выделяет. Глаза также меняются, когда человек волнуется. Хотя это не так заметно, как у кошек, зрачки человека тоже меняют размер. Это было более заметно у Гёкуё, у которой были светлые радужки, чем у многих других людей, поэтому на чайных вечерах с другими сопровождающими её наложницами часто можно было видеть, как она немного прищуривается, смеясь.

«Ещё один шаг...»

Маомао только что сделала шаг вперёд, когда кто-то сказал:

— Возможно, я лучше подойду для решения этого вопроса.

Голос был гордым, но не высокомерным. Он принадлежал Супруге Рифе, которая встала со своего дивана, её длинная юбка шуршала, когда она подошла к Маомао — нет, к Шин, который стоял напротив Маомао.

«Хм?»

Одежда Рифы была довольно похожа на ту, что недавно носила Гёкуё. Было бы достаточно логично, если бы она тоже купила одежду у каравана.

— В каком преступлении её обвинят?

— Госпожа Рифа... — сказал Шин. В её глазах было множество противоречивых эмоций, но отчаяние не было одной из них. Она отказалась умолять.

— Если она будет обнаружена попыткой создать наркотик, способный вызвать выкидыш, это будет рассматриваться так же, как если бы она убила ребёнка Императора

Джинши закрыл глаза, зная, что это всё, что он должен сказать.

— Понятно, — тихо сказала Рифа.  — И это было бы верно независимо от того, какая из наложниц была её целью?

— Верхние, средние и наложницы низкого ранга все одинаковы в этом отношении.

Рифа опустила глаза на землю, затем посмотрела на Шин.

В голове Мао по промелькнула мысль: имена Рифа и Шин были своеобразной парой, означающей "грушевый цветок" и "абрикос" соответственно. Эта женщина, Шин, определённо не казалась глупой Маомао. И всё же, мир полон абсолютно умных людей, которые делают глупые вещи, часто, когда они позволяют своим эмоциям взять верх и ввести их в заблуждение.

«Шин могла быть одной из них».

Затем Рифа нанесла смертельный удар:

— Даже если её единственная целью была я сама?

— Супруга! — воскликнул Джинши, наклонившись вперёд. — Вы это серьёзно?

Гао Шунь также был с широко раскрытыми глазами.

Однако для Маомао вопрос Рифы всё объяснил. Она всегда считала странным, что женщина, такая способная, как Рифа, не может найти достойных служанок. Наверняка она должна была привлечь лучших слуг. Это не была её вина. Та, кто сформировала группу служанок в Хрустальном Павильоне, была никто иная, как Шин.

После инцидента с ядовитой пудрой для лица одна единственная фрейлина была вынуждена уйти, но те, кто был выше неё, продолжали свою работу без прерываний. И теперь Рифа столкнулась со своей главной фрейлиной...

— Шин, ты ни разу не относилась ко мне так, как подобает настоящей супруге. Полагаю, ты никогда не считала, что я заслуживаю быть матерью нации.

И это тоже было правдой для Маомао. Она заметила, что Шин ни разу не называла Рифу "супругой".

— Ты и я... До самого последнего момента мы не знали, кто из нас будет супругой, верно? — Голос Рифы был грустным. У неё было искреннее сочувствие к Шин. Но чувствовала ли Шин то же самое? Она прикусила губу и посмотрела на Рифу, её глаза горели от обиды.

— Как ты смеешь говорить со мной свысока, — насмешливо произнесла главная фрейлина. — Мне всегда это не нравилось в тебе. Я была лучшей ученицей, чем ты. Я была лучше тебя почти во всём. Так почему все преклонялись перед тобой?

«Размер груди», — Маомао заметила внутренне, но она почувствовала себя плохо от этой мысли, как только она её сформулировала. Ведь Шин сама по себе не была маленькой. Нет, подожди, в этом не было смысла.

Речь шла не о большей груди, а о большом человеке.

— Это потому, что ты была дочерью главы нашей семьи? Ты думала, что это делает тебя лучше меня? Не заставляй меня смеяться. Я была воспитана всю свою жизнь, чтобы стать матерью этой нации.

Шин выглядела как волк, обнажающий клыки. Подумав, что главная придворная дама может в любой момент наброситься на супругу, Маомао пошла стать между двумя женщинами, но Гаошун и Джинши уже были там.

— Могу ли я понять, что вы признаете обвинения? — сказал Джинши.

В ответ на это Шин схватила флакон с духами с стола и бросила его в Рифу. Гаошун отмахнулся, и флакон разбился о пол.

— Пусть ты засохнешь в этом саду бесплодной женщиной! — Шин выплюнула слова, словно произнося проклятие, в то время как Гаошун схватил её за руки и удерживал.

— Как ты смеешь меня трогать! — закричала она. — Нечистая, грязная тварь

Она боролась, но не могла надеяться освободиться - даже если Гаошун был евнухом, он всё равно был мужчиной. Её благородные губы продолжали издавать поток гнусных ругательств.

«Иногда ты сталкиваешься с такими людьми».

Когда Шин, наконец, вынуждена была приостановиться, чтобы вздохнуть перед тем, как продолжить свою тираду, Маомао встала перед ней и ухмыльнулась.

— Что? — требовала Шин.

— О, ничего. Я просто думала, что ты поистине почитаешь Императора, госпожа Шин.

— Конечно же, я почитаю! О чём ты бормочешь?

— Мне просто показалось, что тебе на самом деле нравится статус матери нации. В отличие от супруги Рифы.

Маомао улыбнулась ещё шире. Рот Шин остался открытым. Теперь было ясно, что у Рифы было то, чего не было у Шин.

— Шин... Так ты чувствовала.

Хотя она выглядела так, будто сдерживает слёзы, голос супруги Рифы был ясным и твёрдым. Затем она встала перед Шин, подняла руку высоко и шлепнула её по щеке.

«Полагаю, это меньшее, чего она должна ожидать».

Тогда, однако, Супруга Рифа сказала то, чего даже Маомао не ожидала.

— Господин Джинши, я освобождаю эту главную фрейлину от её обязанностей по причине оскорбительной речи в адрес её госпожи. Так сильно, что мне пришлось самой поднять на неё руку.

На этот раз Джинши тоже остался безмолвным.

— Супруга…

— Я вижу, что открытая ладонь не была достаточно убедительной.

Даже когда Шин стояла ошеломленная от удара, Рифа схватила её за воротник и сжала кулак. Джинши и Гаошун побежали остановить её. Только Маомао была впечатлена.

«Эта леди знает, как защищаться!»

Рифа уже не была той супругой, которой она была раньше, пусто ожидая, когда её жизнь оборвется.

— Я освобождаю эту женщину от своих обязанностей. И официально прошу, чтобы ей никогда больше не позволяли входить в задний дворец ни при каких обстоятельствах, — сказала Рифа чётко и уверенно.

Даже если Шин станет матерью нации, она будет жить не для народа страны, а для своего собственного положения. Она искала только власть; её не интересовали обязанности и ответственности, которые сопровождают её. Нацией не было нужды в такой королеве.

Шин всё ещё не оправилась от удара. Понимала ли она, какую милость ей оказывают? Или она подумает, что Рифа обидела её и будет ещё больше ненавидеть её?

«Может быть, это не имеет значения».

Независимо от того, насколько благородной была бы женщина, покинувшая задний дворец в скандальных обстоятельствах, она не смогла бы отомстить супруге. Лично Маомао считала, что Рифа была немного слишком мягкой, но давайте подумаем, какое унижение принесло такое обращение для такой гордой женщины.

— Могу я задать тебе вопрос? — сказал Джинши, когда они проходили по коридорам Хрустального Павильона. Он смотрел на здание, где лежала больная служанка.

— Да, господин?

— Я знаю, что ты знала, что больная женщина находится здесь, в Хрустальном Павильоне, но ты не знал точно, где она находится, верно? Я имею в виду, ты даже нарядилась в костюм, предположительно, чтобы никто не подозревал, если ты посещала её несколько раз.

Он был прав: Маомао надела этот наряд, потому что сама она уже была нежеланной здесь. Она поняла, что, возможно, не сможет узнать, где находится больная женщина, за одно посещение, поэтому она позаботилась о том, чтобы люди не знали, кто она такая. Да, женщина дворца, сопровождающая врача, привлекала определённое внимание, но, конечно, меньше, чем Маомао привлекла бы без маскировки.

Служанки Хрустального Павильона умели держать язык за зубами. Или, возможно, им было научено так делать — через суровую дисциплину от высших фрейлин, где-то там, где Супруга Рифа не могла бы видеть.

— Ах, но я знала, где она находилась, — сказала Маомао. У неё уже было представление о том, где больной человек мог остановиться: где-то относительно изолированно от спальных помещений других служанок, или где-нибудь ещё незаметно. Когда она работала здесь на постоянной основе, больным служанками выделяли новые спальные помещения, чтобы предотвратить распространение их болезни. Даже в павильоне была отдельная больничная зона.

«Но склад, черт возьми».

Запах, исходящий от Шин, вызвал у неё странное чувство, но она никогда не представляла, что дела дошли до такой крайности. Это было просто везение, что она заметила это место.

— Это была моя подсказка, — сказала она, указывая на некоторые белые цветы. Куст должен был быть посажен недавно, потому что земля под ним была другого цвета, чем остальной сад. Это было ужасно плохое расположение для работы садовника. Прямо рядом с хранилищем. Куст нес черные плоды, полные белой пыли, которая станет порошком для отбеливания лица.

— Как так?

— В фэн-шуе зеленые вещи считаются полезными для здоровья. Предположительно, идеально сочетать их с белым.

Белый - как все цветы на кусте. Хотя растение было известно как бело цветущее, или иногда как цветок четырех часов, красный был более типичным цветом для него. Маомао поняла, что кто-то должен был специально выбрать семена, которые расцветут белыми.

Она не помнила, что куст был там в Хрустальном павильоне. Кто-то посадил его - она не знала кто, но это, должно быть, был кто-то, кто сочувствовал больной женщине. Маомао почувствовала волну облегчения, узнав, что там есть хотя бы один человек, кто это делает.

«Белоцветущее, однако...»

Маомао обдумывала иронию того, что она нашла в присутствии этого цветка вместе с больной женщиной. Она выдохнула длинным вздохом, затем поняла, что кто-то смотрит на неё. Она оглянулась и увидела их, наполовину скрытых за столбом.

— В чём дело?

Джинши остановился и посмотрел на неё. Человек, наблюдающий за Маомао, выглядел потрясенным.

— Идите вперёд, Мастер Джинши.

— Что? Почему?

— Потому что Вы мешаете.

Её прямой ответ, казалось, раздражал Джинши, но Гаошун успокоил его, как можно успокоить раздраженного быка, давая Маомао свежую возможность оценить, насколько хорошо было иметь рядом кого-то, кто действительно мог интуитивно понять, что происходит.

Маомао посмотрела на женщину, прячущуюся за столбом.

— Что случилось? — спросила она. Другая женщина, казалось, была немного старше Маомао, но она также явно была запугана. Маомао или её спутниками? Трудно сказать.

— Э-э, о... О женщине в том здании...

В руке молодой женщины был свежий, белый цветок. Зеленый и белый: цвета были неподдельными. Женщина держалась хорошо, хотя говорила с колебаниями.

— Её там больше нет. Было решено, что она покинет задний дворец, но её отправят куда-то, где ей будет легче поправиться.

Супруга Рифа, чувствуя, что ответственность лежит на ней, предложила оплатить медицинские расходы женщины и предоставить ей стипендию для проживания.

— Ох. Так она ушла...

Служанка посмотрела на землю, но в то же время казалась облегченной. Она позволила своим рукам коснуться щек, пытаясь скрыть слёзы, которые текли по ним, затем поклонилась Маомао и вернулась к своей работе.

За ней остались только маленькие белые лепестки на земле.

[П.п: 杏(кит. Син, яп. Шин) — Абрикос.]

Глава 12 - Святилище Выбора

Говорят, что когда-то в этих землях жили другие люди. У этих людей не было вождя, но женщина благородного рода пришла к ним из далёкого места и поселилась среди них, и забеременела сыном небес, который стал первым императором страны.

Женщину звали Ван Му, "Королевская Мать", и некоторые говорили, что она бессмертна. У неё были глаза, которые могли видеть даже в темноте безлунной ночи, и именно с этой силой зрения она вела народ.

Пожилой евнух читал вслух книгу своим мягким, нежным голосом. Около половины его учеников внимательно слушали, а другая половина либо активно спала, либо старалась не заснуть. Маомао, сдерживая зевок, не винила их в том, что им хочется немного поспать.

Того, что она могла видеть со своей точки зрения за пределами классной комнаты, там было около двадцати студенток, хотя она не знала, это много или мало.

«Так оно работает», — подумала она, но казалось, что парень рядом с ней, был немного разочарован.

— Господин, они увидят вас, — сказала она Джинши, чье лицо угрожало стать видимым через окно. Никто не сможет сосредоточиться на учёбе, если они узнают, что такое красивое существо наблюдает за ними.

— Мне сказали, что изначально было всего около десяти студенток, так что, думаю, численность немного увеличилась, — сказал Гаошун умиротворяюще.

Они находились в институте практических исследований заднего дворца, который возглавил Джинши. Он хотел повесить вывеску, громко заявляющую, что это место обучения, но Маомао отговорила его, утверждая, что сделать из этого большое дело только усложнит ситуацию, поэтому в конце концов школа начала работать тихо.

Они отреставрировали одно из менее запущенных зданий северного квартала для этих целей. Фактически, это было здание, которое использовалось при недавнем посещении иностранных послов, поэтому оно выглядело очень хорошо.

Среди учениц была и Сяолан. Маомао видела, как она сонно теребит глаза, равномерно распределяя внимание между учебником и учителем. Она уже научилась узнавать многие общие слова и перешла к чтению простых историй. Та, которую только что читал учитель, была историей о том, как было основано государство, что каждый должен был услышать хотя бы раз в жизни.

Сама Маомао не проявляла интереса к таким вещам на данном этапе своей жизни, но Джинши пригласил её прийти и посмотреть, как идут уроки, и она не могла отказать. В любом случае, сказать, что она не была любопытна, было бы неправдой. Там была Сяолан, а также несколько других знакомых Маомао женщин из дворца, и, прежде всего, если план Джинши удастся, это может изменить облик заднего дворца.

— Мастер Джинши, пора, — напомнил ему его слуга, и Джинши с неохотой отвернулся от своего творения. Он, вероятно, хотел бы продолжить наблюдение ещё некоторое время, но у него были и другие дела.

— Что ты собираешься делать дальше? — спросил он Маомао.

— Я бы хотела остаться здесь и немного подольше посмотреть, если можно.

— Мм. Если вы заметите что-либо неправильное, сообщите мне об этом.

Маомао медленно поклонилась.

Когда урок закончился, некоторые евнухи появились с выпечкой, которую они раздали студенткам, которые с голодными глазами смотрели на угощение. Маомао нашла Сяолан и подошла к ней.

— О, Фваофвао, — сказала Сяолан, говоря сквозь полный рот еды. Она выглядела так, будто задохнется, поэтому Маомао попросила одного из евнухов принести воду, и когда он вернулся, Сяолан действительно стучала себя по груди.

На парту Сяолан положила песочницу. Книги предоставлялись студентам, но выдача расходных материалов, таких как бумага и кисти, скоро исчерпает средства, поэтому студенты практиковали свои иероглифы в маленьких песочных лотках. Пятна на указательном пальце Сяолан свидетельствовали о том, что она много работала. Да, она выглядела уставшей, но Маомао могла притвориться, что не заметила этого.

Сяолан взяла кубок, который Маомао ей предложила, и выпила, затем громко вздохнула.

— Удалось что-нибудь узнать? — спросила Маомао.

— Хи-хи. У меня ещё долгий путь вперёд. Я хочу спросить у учителя об этом, — сказала Сяолан, указывая на что-то в учебнике, на несколько страниц впереди того, что читал преподаватель.

— Я не такая умная. Если я не немного опережу, я не смогу удержаться!

Она запихнула остаток еды в рот и запила ещё раз.

Маомао решила пойти с Сяолан, просто так, ненавязчиво. Они вышли из классной комнаты и прошли через крытый коридор в соседнее здание, где находился кабинет преподавателя. Снаружи Маомао могла увидеть пруд, на котором было поставлено их представление на ночной банкет, и за ним старый храм. Предполагалось, что храм был там ещё до основания заднего дворца, и архитектура отличалась от привычной Маомао. Это было длинное, узкое здание, ориентированное по северо-южной оси. Относительное отсутствие износа по сравнению с другими зданиями поблизости подразумевало, что храм регулярно обслуживается.

«Интересно, соблюдают ли они там какой-то ритуал до сих пор?»

Но в любом случае, они прошли мимо храма и пришли в кабинет учителя.

— Извините, — сказала Сяолан. — Можно мне несколько минут?

Это было не совсем изысканное приветствие, но старик приветствовал их с улыбкой. Дружелюбный характер Сяолан, казалось, взял верх над ним. Он говорил с ней так нежно, как будто разговаривал со своей внучкой.

— Мне кажется, я раньше не видел вашей подруги там.

— Просто присоединилась, — сказала Маомао.

— Понятно, понятно. Если не возражаете, садитесь на этот стул и ждите.

Старик улыбнулся ей. Маомао послушно пошла и села. Она посмотрела в окно, глядя на храм, который они прошли ранее. Его столбы были близко расположены, и интерьер казался разделенным на сложную систему комнат.

— Интересуетесь этим храмом? — спросил старик.

— Немного. Я не могу отделаться от мысли, что архитектура несколько странная.

Это была Маомао, которая немедленно увлекалась всем, что привлекало её внимание. Она смотрела на храм, не осознавая этого.

— Этот храм был построен первоначальными обитателями этой земли. Леди Ван Му, Королевская Мать, решила не запрещать людям практиковать свою веру, когда она правила этим местом. Вместо этого она использовала её и сделала эту веру конкретной.

Ван Му была женщиной, которая появилась в основном мифе, который они изучали в классе; говорилось, что она была матерью первого императора. Существовало много интерпретаций этой истории, самой популярной из которых было то, что она была либо выжившей из исчезнувшей страны, либо бессмертной женщиной, происходящей из бессмертных миров.

— Любой, кто хочет править этой землей, должен пройти через этот храм, и только те, кто выбирают правильный путь, могут стать вождями земли. Таково было поручение, которое Ван Му дала первому императору.

Её сын смог пройти испытание и таким образом стал правителем земли.

— Очень интересно.

— Не так ли? Именно из-за этого храма столица была перенесена сюда. — Старик с ностальгией улыбнулся. — Он не использовался десятилетиями, однако я сомневаюсь, что он снова увидит использование в будущем.

— Что вы этим имеете в виду?

— Ну...

Старик передал Сяолан письменный инструмент, любезно позволив ей использовать его собственную кисть. Она взяла его и нахмурилась, всё ещё борясь с тем, чтобы правильно держать кисть. Ей не казалось интересным то, о чём говорили он и Маомао.

— Все старшие братья бывшего Императора были побеждены эпидемией. Что хуже, множество мужчин и младенцев умерли, лишив Императорскую линию потенциальных наследников.

Именно поэтому предыдущий император, самый младший сын его родителей, взошёл на трон. Обстоятельства давно вызывали неприятные слухи о том, что царствующая императрица, его мать, имела руку к "чуме".

Маомао не могла не подумать, что история не была самой уважительной по отношению к Императорской семье, но она не почувствовала никакой враждебности в его голосе; если что-то, у него был безразличный голос учёного, излагающего факты.

Сяолан погрузила кисть в чернила, попрыскала пятнышками на свою щеку.

Обряды перехода были необычными, но Маомао особенно заинтересовалась этим. Она посмотрела на святилище, и священник посмотрел на неё, хотя сначала она не была уверена, что он думает.

— Я должен сказать, что я рад знать, что кто-то интересуется этим старым зданием, — сказал он.

— Не многие хотят слушать такие истории. Это было давно.

Затем и он посмотрел наружу.

— Но когда-то здесь был кто-то? В прошлом?

— Да. Хм... Доктор, который был здесь много лет назад, настоящий эксцентрик. Когда у него было свободное время, он гулял по заднему двору с таким же выражением лица, как у вас сейчас.

В голове Маомао возникло лицо.

— Его случайно звали не Луомен?

Глаза священника расширились от удивления.

— Вы его знаете?

Старик Маомао Луомен выглядел обычным, разумным человеком, но на самом деле он им не был. Во-первых, если бы он был разумным и обычным, он бы не посадил лекарственные травы по всему заднему двору.

«Ой. Может быть, мне не следовало упоминать его».

В конце концов, его изгнали как преступника; может быть, было бы лучше не называть его имя. Однако, священник не проявлял никакой враждебности по отношению к Луомен. Маомао сказал только, но честно, что Луомен был её родственником и что теперь он зарабатывает на жизнь (с трудом) аптекарем.

Евнух, взглянув на Маомао, явно взволнованный, Сяолан в то же время сосредоточенно смотрела на свои неустойчивые символы.

— Понимаю, — сказал. — Да, Луомен...

Может быть, он был другом её приемного отца. Она хотела спросить об этом, но поняла, что пора возвращаться. Она собрала Сяолан (которая аккуратно сложила лист с символами и аккуратно спрятала его в складках своих одежд) и покинула школу.

Через два дня Император посетил нефритовый павильон. Маомао выполняла свои обязанности по дегустации пищи, как обычно, и только собиралась покинуть комнату, когда он остановил её.

— Чем могу помочь вам, господин? — сказала она. Если Императора хотел поговорить с ней, вероятно, это было связано с иллюстрированными "учебниками" или чем-то подобным. К сожалению, теперь она могла распространять только то, что смогла пронести через цензора, поэтому стало не так просто передавать вещи Его Величеству. Она думала, что попросила Джинши передать ему это лично.

— Я намереваюсь отправиться в Святилище Выбора сейчас. Я хотел бы, чтобы вы меня сопровождали.

«Что?»

Маомао прикрыла рот рукой, прежде чем звук смог вырваться.

«Что происходит?»

Они прошли через темноту при свете фонарей, направляясь к северному кварталу дворца. С ними были два телохранителя Императора, а также Джинши и Гаошун. Джинши наблюдал за всем этим проницательным взглядом; похоже, его вызвали сюда довольно внезапно.

«Что имеет в виду Император?»

Северный квартал никогда не был особенно оживленным, но ночью становился жутко тихим. Единственным плюсом было то, что они не слышали звуков нездоровой любви, исходящих из кустов или теней деревьев.

Когда они достигли святилища, кто-то уже ждал их: тот самый старик, с которым Маомао говорила ранее в этот день.

— Я ждал вас, — сказал он с уважительным поклоном. Император, гладя свою так гордую бороду, кивнул ему.

— Могу ли я войти ещё раз?

— Вы можете входить столько раз, сколько пожелаете, Ваше Величество.

Волосы на шее Маомао встали дыбом от того, что звучало как намёк на провокацию в словах старика. Император, всё ещё занимаясь своей бородой, оставался абсолютно спокойным, но Гаошун и другие евнухи не скрывали своего недовольства. Только Джинши не нахмурился; он сосредоточенно смотрел на святилище и, казалось, размышлял.

Старик открыл дверь святилища и провел Императора внутрь.

— И кого вам нужно в качестве прислуги? — спросил старик и снова прозвучал слегка насмешливый тон.

— Этих двоих, если позволите, — ответил Император. Он смотрел на Джинши и Маомао, ухмыляясь.

«О чём это?» — подумала Маомао, входя в святилище с недовольным видом. Она могла понять, почему Император выбрал Джинши. Он проводил церемонии и всё такое, поэтому он привык к таким местам. Но Маомао? Какую возможную цель она может служить?

— Женщинам не запрещено здесь находиться или что-то в этом роде? — шепнула Маомао старику, но он широко улыбнулся.

— Вы можете вспомнить, что и Ван Му, и императрица-регент были женщинами.

Маомао не ответила на это, просто опустила голову и последовала за двумя мужчинами.

Пройдя через вход в храм, они оказались в большом пустом пространстве. Там было три двери разных цветов, а над ними висел знак:

"Не проходите через красную дверь".

Маомао прищурилась. Двери были синей, красной и зеленой, соответственно. Цвет каждой был ясным и ярким, что указывало на регулярное обновление.

— Какую дверь вы выбираете, господин? — спросил старик, поглаживая подбородок. Император почесал затылок, затем направился к синей двери.

— В прошлый раз я выбрал зеленую. Может быть, стоит попробовать эту.

— Действительно, господин.

Компания прошла через синюю дверь. Они продолжили двигаться по узкому коридору, затем оказались в следующей комнате, где было ещё три двери и ещё один знак. Маомао наклонила голову. На знаке было написано:

"Не проходите через черную дверь".

На этот раз двери были ярко-красной, черной и белой. Стены и столбы были заметно пыльными, но двери были свежеокрашенными.

— Заботиться о этом месте — настоящие хлопоты, могу сказать вам. Когда я уже подумал, что оно больше никогда не будет использоваться, кто-то приходит и говорит, что вдруг хочет войти.

Старик указательно потёр плечи; очевидно, он был тем, кто должен был красить двери.

Император погладил свою бороду, затем выбрал красную дверь. За ней был ещё один коридор, а затем ещё одна комната. Ещё три двери и новая загадка. Маомао уныло задумалась, сколько ещё будет комнат. Без окон, чтобы пропустить ветерок, храм был душным и тёплым.

Она была права в одном: планировка храма была действительно сложной. Иногда они возвращались назад или поднимались по лестнице, пока она не потеряла ориентацию. В конце концов она поняла, что некоторые комнаты имели общие двери.

«Кажется, это не должно закончиться быстро».

Помимо нетерпения Маомао, Джинши смотрел на двери и знак с необычно серьёзным видом.

“Не проходите через синюю дверь”, указывал знак. Двери в этой комнате были синими, фиолетовыми и жёлтыми. Его Величество выбрал жёлтую дверь.

— Кажется, это последняя, — сказал он. Дверь скрипнула, но за ней была только одна дверь. Вместо вопроса над ней было написано:

“Ребёнок королевской крови, но не ребёнок Королевы-Матери.”

Это не совсем имело смысла, но это было довольно ясным отказом.

— То же самое, что и в прошлый раз, да?

Император, казалось, скрывал горькую улыбку за своей богатой бородой. Джинши наблюдал за ним внимательно.

— Мне не дано знать волю небес?

— Ваше Величество шутит. С тех пор, как этот храм был закрыт в заднем дворце, я один остался, чтобы наблюдать за ним. Воля небес здесь не имеет никакого отношения.

Он положил руки в рукава и наклонил голову. Что-то в его манере говорило, что несмотря на то, что его сделали евнухом, он всё ещё хранил некоторую непоколебимую гордость. Скорее всего, этот человек наблюдал за этим храмом уже долгое время, и когда здание оказалось в пределах заднего дворца, он пошёл на такой шаг, как кастрация, чтобы продолжать его защищать.

Император следовал всем указаниям знаков дословно. Разве он всё равно сделал ошибку?

Евнух открыл перед ними дверь.

— Выход находится в эту сторону, господин, — сказал он.

Маомао и остальные, всё ещё расстроенные, вышли на улицу.

По какой основе Император был отвергнут? Маомао пересчитывала на пальцах, подсчитывая количество комнат, думая о том, какие двери выбрал Император. Она даже села, чтобы обдумать это, используя ветку, чтобы выцарапать порядок выбранных им дверей в пыли, как лучше она могла вспомнить. Она поняла, что, возможно, это не самое подходящее поведение в присутствии самого суверена, но она всё равно сделала это.

— Я уверен, что Луомен понял бы, — сказал он.

«Мой отец бы понял?»

Это так? Может быть, это загадка, на которую он смог бы ответить? Было мило со стороны него дать им подсказку, но в то же время это заставило Маомао нахмурить губы от раздражения. Ей казалось, что он говорит:

"Твой отец бы понял, но ты никогда не поймёшь".

Она знала, что её приемный отец был кем-то особенным, но её раздражало быть полностью отвергнутой таким образом.

Другими словами, Маомао была зла.

— Ты говоришь, что мой приемный отец знал, что происходит?

— Не могу сказать. Возможно, — неожиданно уклончиво ответил он.

Луомен бы понял: другими словами, ключ был чем-то, что он знал. Его знания были обширными, но он особенно преуспевал в медицине. Возможно, в этом и заключалось решение?

Джинши и Император с интересом наблюдали за Маомао. Она почувствовала, как по её спине пробежал холодок.

«Хотелось бы, чтобы они прекратили».

Они могли смотреть на неё с надеждой сколько угодно; она не была её отцом, она не могла так легко придумать ответ. Это только ещё больше раздражало её. И что-то всё ещё терзало её.

«Три двери, три цвета... Как они связаны между собой?»

— Знаете ли вы, что означает, когда говорится, что я не являюсь ребёнком Королевы-Матери? — спросил император.

«Королева-Мать? Ван Му?»

Да — мать первого императора, о которой говорили в самых ранних историях страны. В рассказах никогда не упоминался отец. Обычно можно было ожидать, что это приведёт к акценту на материнской линии. Однако в стране Маомао преобладало отцовское происхождение, наследование передавалось от отца к сыну.

Ещё раз Маомао обдумала слова на последнем знаке.

“Ребёнок королевской крови, но не ребёнок Королевы-Матери.”

Могут ли эти слова скрывать какую-то большую тайну?

«Может ли выражение "ребёнок королевской крови" относиться к отцовской линии?»

Говорят, что мужчины получают то, что делает их способными править, от своих отцов. В то же время, в матриархальной системе говорят, что женщины получают то, что делает их способными от своих матерей.

Императорский трон был занят прямой линией мужских наследников; конечно, иногда императрица вмешивалась, но насколько Маомао знала, их кровные связи не продолжались. Предположим, что кровь Ван Му всё ещё каким-то образом осталась: что бы это заставило кого-то сделать?

Внезапно Маомао вспомнила историю бывшего императора. Последний из сыновей его семьи, его старшие братья умерли молодыми от эпидемии и открыли ему путь к трону. Факт, что только он выжил, когда все его братья умерли вдохновил слухи о том, что царствующая императрица могла иметь руку в этом деле.

«Но возможно ли это -?»

Маомао посмотрела на старого евнуха, императора и Джинши, а затем подошла и встала перед Джинши.

— Мастер Джинши. Были ли братья предыдущего правителя рождены от одной матери?

Он выглядел смущённым от неожиданности вопроса, но ему понадобилось всего лишь мгновение, чтобы ответить:

— Мне известно, что не все из них имели одну и ту же мать, но матери всех императорских принцев были сестрами. Я думаю, что они были двоюродными братьями предпоследнего императора.

— Близкие родственники, таким образом.

Когда речь шла о благородных, браки между сестрами и близкими родственниками были не редкостью; на самом деле, сама Супруга Рифа была недалёкой родственницей императора.

— Могу я задать что-то ещё? — Маомао сказала, немного неуверенно.

— Какой?

— Боюсь, что это может считаться ужасно неподобающим.

В зависимости от их реакции, она могла бы быть убита на месте.

— Говори.

Это был не Джинши, кто отдал приказ, а сам император.

Маомао глубоко вздохнула и выговорила все слова сразу: -

— Возможно ли, что многие или большинство тех, кто занимал трон на протяжении поколений, имели плохое зрение?

На этот вопрос наиболее заметно не отреагировал ни Джинши, ни Его Величество, а старый евнух. Маомао усмехнулась.

— Я слышала, что у многих из них были проблемы со зрением, но у предыдущего императора было хорошее зрение, — сказал Его Величество, но это только подтвердило для Маомао то, что она уже подозревала. Она посмотрела на святилище.

— Можно ли пройти через это ещё раз?

— Вы считаете себя квалифицированной, молодая леди? — сказал он насмешливо.

— Женщины многократно приводились в храм, но они всегда были принцессами или супругами. Вам было разрешено войти в прошлый раз, но боюсь, что я сомневаюсь в разрешении вам повторно входить. Особенно если вы собираетесь советовать по выбору дверей.

Маомао была слишком худой, чтобы назвать её красивой принцессой, даже в комплиментах; очевидно, ей было бы неприлично многократно входить в храм. Император весело засмеялся.

— Может быть, я должен назвать тебя одной из моих наложниц, тогда. Хотя я думаю, что мне повезло бы выжить, рассказав об этом Лакану.

«Наверное, вы шутите», —подумала Маомао.

— Наверное, вы шутите, — сказал Джинши, вышагивая перед ней.

— Представьте, какие взгляды бросили бы на вас ваши другие дамы.

— Правда, совершенно верно! — сказал Император, сжимая бока от смеха. Он погладил Маомао по голове. Она привыкла видеть его в свободное время в нефритовом павильоне, но сегодня вечером он казался отдыхающим несколько иначе.

«Я думаю, что он насмехается надо мной».

И, возможно, так оно и было. В конце концов, Маомао хорошо знала, что леди должна иметь окружность груди около девяноста сантиметров, чтобы хотя бы привлечь интерес Императора. Супруга Гёкуё и Супруга Рифа соответствовали этому стандарту и даже больше.

Джинши смотрел на Императора, озадаченный — это было воображение Маомао, или он выглядел немного как обиженный ребёнок?

— Тогда возьми её ты, — сказал он Джинши, а затем посмотрел на старого евнуха. — Ты бы не возражал, правда?

Евнух скорчил гримасу, но посмотрел на Джинши.

— Ты согласишься с этим?

— Если Император так приказывает, то я могу только повиноваться. В любом случае, девушка что-то выясняет.

— И мне очень интересно узнать, что это, — вмешался Император, хихикая. Старик направился обратно к входу в храм, выглядя явно раздражённым. Император, который казался довольным, указал пальцем в направлении, куда ушёл старик, как бы говоря, “Пойдём”.

Они снова подошли к входу, на этот раз впереди был Джинши, за ним Император и старик. Маомао следовала за ними, удивлённая тем, что, казалось, любой человек может попытаться пройти через храм. Они вошли в первую комнату, и Джинши обернулся, чтобы посмотреть на Маомао. Перед ними стояли красные, синие и зеленые двери.

— Какую выбрать? — спросил он. Маомао прищурилась. Над дверями было написано только, чтобы не проходить через красную. Медленно она указала на синюю дверь. Джинши послушно открыл её. Это была та же дверь, которую Император выбрал ранее. Старик поднял бровь.

В следующей комнате Маомао выбрала белую дверь, за что ей досталась ещё один поднятый бровь.

— Хм, на этот раз идешь другим путём, чем я? — сказал Император, гладя свою бороду, следуя за Джинши через белую дверь. Обычно было бы считаться невежливым, чтобы Джинши шёл впереди Императора, но ни один из них, ни Джинши, ни Император, ни старик - не казалось, что это имеет значение. Суверен всегда казался довольно терпимым, поэтому, возможно, ему не особенно интересно придерживаться церемонии.

Маомао провела их через следующую комнату, а затем через следующую, пока они наконец не попали в десятую камеру. На этот раз надпись была немного другой:

“Выбери красную дверь.”

Там было всё ещё три двери, но ни одна из них не была красной. Вместо этого они были белыми, чёрными и зелеными.

— Что это? — сказал Джинши, звуча взволнованно. Это было понятно; он не видел ни одной красной двери. Именно это, по мнению Маомао, ясно указывало на то, что это была последняя загадка. Она указала на зеленую дверь.

— Пройди туда, и ты поймёшь, — сказала она. Джинши, должно быть, доверил ей, потому что он открыл зеленую дверь без колебаний. За ней был коридор, на конце которого они могли увидеть лестницу. Они поднялись по ступенькам, их шаги раздавались по лестнице, и открыли дверь в конце, чтобы быть встреченными влажным ветром.

Они были на крыше храма, достаточно высоко, чтобы видеть всю заднюю часть дворца. Квадратное пространство казалось специально созданным, чтобы вызвать ощущение, что ты смотришь на все вокруг.

У старика дрожали губы; Маомао не была уверена, сражается ли он с улыбкой или гримасой.

— Мои поздравления. Вы выбрали правильный путь, — сказал он, оглядываясь.

— В древние времена только те, кого выбирала Ван Му, могли стать следующими королями. В конечном итоге, королей стали называть императорами.

На протяжении веков первым делом для тех, кто был так выбран, было произнесение речи из этого храма. Учитывая сложность архитектуры того времени, храм, вероятно, был самым высоким сооружением в существовавшем мире.

— Бывали времена, когда никто не мог выбрать правильный путь. В таких случаях они возвращались в сопровождении супруги, способной это сделать.

Старик посмотрел на Маомао с мучительным выражением лица.

— Традиционно только те, кто имеет соответствующий статус, могли добиться успеха, но в этом случае кажется, что кто-то другой угадал правильный порядок.

Очевидно, это не устраивало его.

“Старик делает это, как нечто плохим», — подумал Маомао, слишком легко поддавшись на свою провокацию. Она сделала правильный выбор — что в этом плохого?

— Уроки истории хороши, но, может быть, вы могли бы объяснить, что происходит, чтобы я мог понять? — сказал император.

— Такой великий, как Ваше Величество, понижает себя, чтобы просить обучения у меня? — сказал старик. В этот раз Джинши поднял бровь, но император был слишком уравновешенным, чтобы поддаться провокации старика. Тем не менее, старик сказал:

— Вам не следует слышать это от моих губ. Я предлагаювам спросить у девушки.

Он собирался переложить это на неё.

— Ну? — сказал император, обратившись к Маомао. Но были вещи, которые даже ей было трудно сказать. Пытаясь решить, как лучше сформулировать это, она сказала:

—— Хорошо. Позвольте мне объяснить, что направляло мои мысли при выборе дверей.

Из первых трёх дверей, синей, красной и зеленой, Маомао выбрала синюю. На табличке было написано только избегать красной двери, поэтому можно подумать, что зеленая дверь - вполне приемлемый выбор. И обычно, можно было бы быть правым. Но "обычное" не совсем применимо в этом храме...

— Есть определённые люди, которые не смогут отличить красную дверь от зеленой, — сказала Маомао.

— Не смогут отличить одну от другой? — спросил Джинши, сбитый с толку. Его Величество выглядел так же озадаченным. Оба они были такими разными людьми, но с выражением смущения на их лицах, они выглядели странно похожими.

— Да, — ответила Маомао, — и поэтому они выбирали дверь, в которой они могли быть уверены, что она не красная.

Это была синяя дверь. Первая комната сократила количество кандидатов наполовину.

— Следующая комната такая же. Если вы не могли отличить черное от красного, вы бы выбрали белую дверь.

И половина оставшихся кандидатов была отсеяна.

В каждой комнате казалось, что есть два возможных правильных ответа, но на самом деле был только один. Последняя загадка работала так же. Потому что кандидат был уверен, что белая дверь была белой, а черная черной, они предположили, что последняя дверь должна быть красной. Конечно, это было не так; она была зеленой, но потому что любой, кто добрался до этого момента, не мог отличить красный и зеленый, они не знали об этом.

Только половина тех, кто вошёл в храм, выбрала правильную дверь в первой комнате; во второй комнате это было четверть, и к девятой двери только один из каждых 512 человек сделал правильный выбор.

— И что всё это значит? — спросил Джинши, всё ещё очевидно озадаченный.

— Это означает, что те, кого выбирает этот храм - те, кто доказывает, что они дети Ван Му — имеют одно общее: они не видят цвет.

Они могли видеть некоторые цвета, конечно. Индивидуальные различия могли означать, что некоторые люди всё равно сделают неправильный выбор, и, наоборот, было возможно, что некоторые просто угадали неправильно. Но им нужно было просто вернуться с кем-то, чьи глаза были ближе к глазам Ван Му. Вот почему в храм были допущены супруги.

— В этой стране это необычно, но на Западе периодически рождаются люди, неспособные отличить красный от зеленого, — сказала Маомао.

Её отец рассказывал ей, что примерно один человек из десяти в стране, где он учился, имеет такое состояние. Очевидно, что у женщин это происходит реже, чем у мужчин. Это наследуется от родителей к ребёнку, и, хотя это может быть помехой в повседневной жизни, также возможно к нему адаптироваться так, что другие могут никогда не заметить этот признак.

Вот почему старик сказал, что отец Маомао, возможно, понимает.

— Некоторые также утверждают, — продолжила она, — что чем больше проблем у человека с различением цветов, тем лучше его ночное зрение.

Она никогда не исследовала это утверждение лично, поэтому не могла быть уверена. Однако, чтобы такое глубоко сложное свойство сохранялось до наших дней, вероятно, оно сопровождается какой-то исключительной пользой.

— И я верю в истории основания, говорят, что Ван Му может видеть ясно даже в темную ночь.

Ван Му пришла из далёкой страны и принесла с собой неспособность различать цвета. Ей и её придворным, которых она привела с собой, не было легко начать новую жизнь в этом месте. Возможно, решением был брак. В истории Ван Му не было мужа, но разумно предположить, что она вышла замуж за вождя этой области. Не было ничего необычного в том, чтобы брать супругов из других земель, чтобы помочь разбавить наследственность, которая стала слишком концентрированной. Если этот супруг имел местную власть, тем лучше. Это объясняет, почему здесь ценят отцовское происхождение несмотря на то, что их предки возвращаются к Ван Му.

Однако Ван Му, или, возможно, один из тех, кто пришёл с ней, не хотел, чтобы только родословная определяла правопреемство; вместо этого, продолжая родословную вождя, был создан другой способ, чтобы определить, унаследовал ли человек кровь Ван Му: Святилище Выбора.

Поток времени медленно, но, верно, исказил правду в этом вопросе. Когда странный народ со странной технологией прибывает в новое место, со временем они поглощаются местным населением, поколение за поколением. Более простым способом было оставить письменную запись. История Ван Му была записана на символах, которые местное население не знало, и по мере того, как те, кто видел их прибытие, вымирали, история стала правдой. Завоевание терпеливое и мирное.

«Не то чтобы я могла им это сказать».

Она продолжила объяснять всё это Джинши и Императору, пропуская наиболее неудобные моменты. Они могли бы коситься на несколько вещей, которые она сказала, но она сомневалась, что они будут слишком углубляться в этот вопрос, и она не хотела этого. Всем будет лучше так. Итак, Маомао пробралась через историю, воздерживаясь от того, что она думала, что её старик не рассказал бы им.

— Так вы говорите, что кровь Ван Му не течет в моих жилах? Правда, моя мать не была из королевского рода, также как и моя бабушка, правящая императрица.

Маомао покачала головой.

— Этот храм существует только как способ убедиться в наличии крови, а не доказать её отсутствие. Иногда черта может быть видна у родителя, но не появляться у ребёнка.

Конечно, всегда была возможность, что почётная мать Императора была неверна, но она решила оставить это при себе.

— В любом случае, слишком сильная концентрация крови может вызвать серьёзные проблемы.

Например, все старшие братья бывшего императора умерли от той же эпидемии, предположительно вместе с многими другими близкими родственниками.

— Возможно, результат попытки удовлетворить святилище.

Когда Маомао закончила своё объяснение, она услышала аплодисменты: старик аплодировал.

— Ни разу не представлялось, что такая девушка действительно и искренне разгадает загадку, — сказал он. Хорошо, иногда он мог быть грубым.

— Говорят, что Ван Му пришла править этой землей благодаря своей непревзойденной мудрости.

В конце концов, только по-настоящему острый ум мог придумать что-то подобное святилищу для поддержания своей кровной линии.

— Если вы хотите ещё больше разбавить кровь, могу предложить взять в свою свиту такую молодую леди.

«Извините?»

О чём думал этот старый дурак? Маомао хотела снять туфлю и бросить в него.

— Хотя это может быть забавно, я предпочел бы не враждовать с Лаканом. И, возможно, ещё важнее, её груди должны были бы вырасти ещё на пятнадцать сантиметров!

«Во-первых: насколько он был запуган "лисьим стратегом"? И во-вторых: правда?»

— Признаю, что многие бы на это не посмотрели с улыбкой, — сказал старик. Он на секунду посмотрел вдаль, затем взглянул на Маомао.

—Будьте осторожны.

— Я хорошо знаю, — сказал Император.

— Я знаю, Император, — сказал евнух, на этот раз глядя на Джинши.

— Будьте осторожны, — повторил он.

Джинши кивнул без слов.

«Кто же этот парень?» — подумала Маомао. — «Просто евнух, который понравился Императору? Неважно».

Маомао не предвидела ничего хорошего в знании ответа. Может быть, не имеет значения, кто он. Она оставила бы всё в покое. Невежество, как говорят, было блаженством.

Она была невежественна в чём-то другом, однако: она ещё будет иметь причину сожалеть о том, чего не знала

[П.п: Сегодня будет только одна глава. У меня болит голова. И я давил иллюстрацию в прошлую главу, про которую забыл вчера.

Я наконец-то дочитал сам 8 том и я могу теперь сказать точно одно: Джинши мазохист.]

Глава 13 - Вдовствующая Императрица

Маомао была в восторге. Действительно, она могла бы быть счастливее. Позади неё стояли Хоннян и Инфа, выглядя устрашающе.

— Действительно? Прямо здесь? — осторожно спросила Маомао, наблюдая за Хоннян.

— Да! Хорошенько подумай о том, что ты сделала, — ответила главная фрейлина с фырканьем. Глаза Маомао начали наполняться слезами, и она сжала руку Хоннян.

— Огромное тебе спасибо! — сказала она, глубоко поклонившись.

— Э-э-э?

— Подожди... Маомао?! Ох, это совсем не то, что мы хотели!

Маомао, не обращая внимания на смятение Хоннян и Инфа, буквально влетела в хранилище. С этого дня это должна была быть её комната.

— Ты не считаешь это немного суровым, Инфа? — спросила Гуйэн, наливая чай и предлагая его вместе с закуской Инфе.

— Я тоже так думала, но это её собственная вина, — ответила Инфа, сумев сжать губы и одновременно выпить чай. Сегодня они пили сладко пахнущий ферментированный чай с запада.

— Мы постоянно говорили ей остановиться, но она не слушала! Мы знаем, что она снова собирала насекомых...

Она насмешливо посмотрела на Маомао. Казалось, Хоннян выбросила все плоды усилий Маомао.

Маомао только покосилась головой. Она перестала пытаться собирать хвосты ящериц, понимая, что работа не может быть выполнена вокруг Нефритового павильона.

Павильон, где фрейлины начали падать в обморок.

— О чём ты говоришь? — спросила она Инфу, искренне удивлённая. — Я остановилась после случая с ящерицей.

— Есть разговоры! Мы слышали, что странная женщина ходит по заднему двору дворца, собирает насекомых и смеётся как сумасшедшая.

Маомао ничего не сказала, но и Инфа, и теперь Гуйэн выглядели возмущёнными. Это явно было некое недоразумение.

— Я этого не делаю, — серьёзно сказала Маомао. Да, она недавно собирала мотыльков, но это было для работы. Она не преследовала никаких других насекомых с тех пор. Или ящериц.

— И, если бы я делала что-то подобное, я бы преследовала не насекомых, а травы.

— Но ты признаёшь, что смеялась бы как сумасшедшая по этому поводу?

Инфа и Гуйэн смотрели на Маомао с полным отчаянием. В последнеё время они, наконец, начали понимать её истинную природу.

«Грр.”

Она знала этот взгляд. Они не верили ей.

Но это было правдой. Маомао смеялась только потому, что нашла лекарственные травы, а не из-за насекомых. У неё было некоторое чувство реальности. Она прекрасно понимала, что произойдёт, если она попытается разводить насекомых в этой тесной комнате. Это было лето; это была бы катастрофа.

Маомао нахмурилась и сжала кулаки. Это была очень серьёзная ситуация. Но она думала, что знает, кто на самом деле виноват.

— Что? Шисуй бубнит что-то? — спросила Сяолан, её рот был полон персиковой булочкой. Маомао протянула ей бамбуковый цилиндр с сладким чаем и кивнула. Они болтали и перекусывали за стиральной зоной, как обычно. Маомао заставила Сяолан написать несколько иероглифов на песке, чтобы убедиться, что девушка обращает внимание на урок. Она точно обращала.

— Эта Шисуй... Она самое переменчивое существо, — сказала Сяолан, попивая чай. Возможно, это её недавнее увлечение учёбой привело такие сложные слова в её словарный запас. Она спрыгнула с бочки, на которой сидела, и пошла к нескольким женщинам из дворца, болтающим возле колодца.

— Эй, вы не знаете, где в последнее время была Шисуй?

Маомао пошла за ней. Три женщины из дворца ответили Сяолан дружеским приветствием, хотя немного напряглись, когда Маомао подошла. Их реакция не была необычной; Сяолан и Шисуй были единственными женщинами с таким странным вкусом, чтобы общаться с Маомао.

— Она странная, — сказала одна из женщин. — Кажется, что только ты видишь её, а потом она снова исчезает.

— Знаешь, мне кажется, что она была рядом...

— Да, и мне тоже.

Единственное, в чём они были уверены, это то, что они не уверены.

— О, где, где? Скажите мне, пожалуйста!

Сяолан, не боясь никого, с кем она может говорить, начала надоедать им безжалостно. Три женщины посмотрели друг на друга, явно колеблясь сказать. Вероятно, они были чувствительны к присутствию там Маомао. Её наряд не был таким, как у них. Он все ещё был простым и удобным для движения, конечно, но это не была одна из общих форм, которые даёт задний дворец своему персоналу. Нет, она носила одежду, подаренную ей её госпожой, как подобает прислуге одной из наложниц. Эти наряды создавали невидимую, но непреодолимую границу между теми, кто обслуживает наложниц, и кто этого не делает.

Маомао поняла, что ей следовало бы держаться на расстоянии. Некоторые дворцовые женщины могли быть враждебно настроены по отношению к тем, кто служил наложницам, но многие из них просто молчали, опасаясь, что распространение ложных слухов может привести к неприятностям. Немногие люди были так беззаботны, как Сяолан.

«Итак, что делать теперь?»

Она могла бы развеселить настроение некоторыми закусками, но она уже отдала всё, что у неё было, Сяолан. Маомао пощупала складки своего одеяния, задумываясь, несёт ли она что-нибудь, что могло бы служить взяткой вместо еды.

«О», — она подумала, когда наткнулась на одну особенную вещь.

— Если у кого-то из вас есть какие-либо подробности, я могу дать вам это.

Это был прекрасный кусок ткани, приятный на ощупь и слегка ароматизированный. Технически это был носовой платок, но он был такого тонкого материала, что с некоторой фантазией он мог быть практически чем угодно. На самом деле, Джинши дал его Маомао, когда её щека была повреждена. Она думала, что, возможно, сможет продать его шарлатанскому врачу в медицинском кабинете. Она не хотела долго думать о том, какой интерес к мужчинам у него может быть, но она могла бы получить несколько монет за то, что принадлежало великолепному евнуху.

—Это...?

— Похоже на шёлк, не так ли? Совершенно неподходящий материал для носового платка, я смею сказать.

Одна из женщин взяла ткань и принесла её к своему носу. Затем её глаза расширились.

— Этот запах... Это не может быть! Может ли?

Маомао повернулась к женщине с лёгкой улыбкой на губах, хотя не позволила ей достичь её глаз.

— Оставлю это вашей фантазии.

Она боялась, что произнесение имени Джинши на самом деле будет непродуктивно. Позвольте им уловить идею и заполнить остальное самим.

Женщина с чувствительным носом бормотала про себя:

— Подожди... Но... Может ли это действительно быть...? Может ли это быть его...?

Маомао не могла быть уверена, о ком она думает, но она видела, что у неё есть заинтересованный человек. Когда они увидели реакцию женщины, две другие дамы с ней по очереди нюхали носовой платок. Маомао сложила платок и сказала с уважением:

— Возможно, я могу попросить вас поделиться своими мыслями в первую очередь?

Дамы дворца рассказали Маомао, что они заметили Шисуй среди запущенных рощ в северном квартале. Это имело смысл; там Маомао уже встречала её раньше. Это, по-видимому, было её любимое место. Маомао пошла туда и села среди деревьев. Так как было лето, было много шумных насекомых. Она могла простить плач цикад, но она раздавила несколько комаров, которые раздражающе жужжали у её уха.

«Надо было принести маленькую горелку, чтобы отпугнуть комаров».

Они использовали полынь и хвою, чтобы создать густой дым, который отпугивал насекомых. В Нефритовом Павильоне всегда горела одна, потому что принцесса Лин Ли была ещё маленькой.

Местность вокруг леса не была ухоженной, и Маомао видела там разные растения: например, пампасовую траву и множество красных цветов. Она приблизилась к ним.

«Вот где они растут».

Это были цветы белого цвета. Трубчатые цветки начинали раскрываться к вечеру.

Маомао сорвала один и раздавила лепестки, окрашивая пальцы в красный сок. Это была маленькая игра, которую она часто играла, когда была маленькой. Тем временем, куртизанки собирали цветы из-за их семян, которые содержали порошок, очень похожий на порошок для отбеливания лица. Но куртизанки использовали его не так.

В уме Маомао все ещё оставался вопрос. Это было о том, что произошло в Кристальном Павильоне несколько дней назад, когда главная фрейлина Рифы, Шин, пыталась создать лекарство для вызывания выкидыша.

Шин никогда не использовала никаких духов раньше. Если вещество содержало ингредиенты, которые могли быть вредными для беременности, и, если она чувствовала, что она должна быть сопровождающей, это объяснило бы, почему она не хотела носить его. Она, вероятно, надеялась занять место Рифы. Она могла подумать, что, если текущая супруга не сможет родить наследника, её семья будет вынуждена предложить Его Величеству кого-то другого. И всё же, на этот раз она была так отчаянна, что даже носила проклятые духи. Почему?

Рифа носила более свободную одежду, чем обычно. Костюмы, которые не обтягивали живот, как у Гёкуё. И это было воображение Маомао, или она выглядела немного полнее, чем раньше?

Гёкуё была далеко не единственной, кто получал визиты Императора. Была одна очень определённая возможность, но Маомао не решалась сказать это. Не имело бы значения, если бы она сказала; она не могла помочь Рифе.

Её навязчивое сомнение было связано с ингредиентами, использованными в том, что Шин делала в том складском помещении. Любой мог купить духи и прочее из каравана, если у него было достаточно денег. Это было очевидно. И всё же, Маомао оказалась в замешательстве. Куртизанки собирали семена белоцветника не для косметических целей, а для создания лекарства, которое избавит их от ребёнка в их животе.

Он будет вариться с другими ингредиентами, включая растение фонаря, бальзам, ртуть, древовидный и цветущий пион, чтобы достичь желаемого эффекта.

Если не считать ртути, все эти растения можно было получить в заднем дворце, но в смеси Шин их не было — хотя это казалось самым простым и дешёвым способом. Это заставило Маомао задуматься: возможно, кто-то намеренно рассказал Шин о ядах. Этот человек может быть всё ещё здесь, в заднем дворце.

Она попыталась намекнуть Джинши на свои мысли намёком, и она достаточно хорошо знала его, чтобы ожидать, что он разберётся в этом вопросе. Она была менее уверена, сможет ли гордая и упрямая главная придворная дама легко согласиться поговорить. В этот момент шум цикад внезапно утих.

Тринь.

Она услышала, как тихо зазвучал звонок, за ним последовало отчётливое шелестение. Она повернулась к звуку и обнаружила, что что-то большое ползёт сквозь пампасную траву. Оно прыгало, как лягушка, затем подняло руки и начало весело смеяться.

— Я тебя поймала! — воскликнуло оно.

Голос был таким же наивным, как у Сяолан, но звучал выше. У владельца голоса была улыбка на лице - лицо, которое выглядело удивительно молодым для её роста.

Женщина, очевидно, радовалась всей душой, взяла насекомое в руки и положила его в бамбуковую клетку для насекомых.

«Не могу поверить», — подумала Маомао, наблюдая, как девушка хохочет, прыгая по сорнякам и ловя насекомых.

«Они приняли меня за это?»

Это было раздражающе. Однако, удовлетворив своё любопытство, Маомао собралась покинуть эту область.

Она не продвинулась далеко.

Она услышала это снова: триииинг, на этот раз прямо у её уха. Сбитая с толку, она прикоснулась к своей голове - и обнаружила на ней сидящие насекомое. Казалось, это был настоящий источник "звонка", который она слышала. И это было бы нормально, если бы это был конец дела.

Вместо этого, фигура бросилась на Маомао, столкнувшись с ней.

— Моё насекомое! — закричала фигура. Затем фигура удивлённо посмотрела на Маомао. Её лицо как-то напоминало белку.

— Если бы вы могли слезть с меня, я бы это оценила, — сказала Маомао, но девушка не шевельнулась. Её рука была неподвижна на голове Маомао. Она выглядела немного взволнованной. Маомао быстро догадалась, что происходит.

— Поторопитесь и уберите его. Я не хочу лежать здесь с насекомым на голове.

Было слышно хлюпанье, когда девушка бросилась на неё. Что-то раздавилось, и она знала, что это было.

— Мне очень жаль, Маомао, — сказала Шисуй, но она улыбалась, когда, наконец, встала.

Было замечательно облить голову холодной колодезной водой, но она не могла смыть чувство отвращения. Другая девушка подала мокрой Маомао платок. Она благодарно взяла его и начала вытираться. Клетка для насекомых, висящая на поясе девушки, была занята несколькими насекомыми, которые были какого-то обожжённого цвета; они трясли крыльями, издавая звук, похожий на звонок.

— Так вот что ты пыталась поймать?

— Угу.

Шисуй все ещё выглядела немного смущённой, но её глаза, когда она обратилась к Маомао, светились. Маомао знала, что ей нравятся насекомые, но она не совсем понимала, насколько.

Пока Маомао все ещё пыталась решить, что делать, она обнаружила, что другая девушка тащит её на дальнюю сторону колодца. Та сторона была затенена деревьями, и там была деревянная коробка, идеальное место для сидения. Шисуй похлопала по коробке, указывая ей сесть.

Маомао начала испытывать очень плохое предчувствие. И её плохие предчувствия обычно оказывались верными.

— Эти насекомые являются местными для островной страны на востоке, понимаешь? Они издают звук, вибрируя крыльями, — сообщила ей Шисуй, не отрываясь от обитателей клетки.

— Думаю, некоторые из них проникли с торговой миссией и потом вырвались. Думаю, это единственное место, где они живут в нашей стране, как и те мотыльки.

Маомао проявила полузаинтересованный звук.

— Их окраска делает их похожими на тараканов, но они ими не являются, так что не волнуйся.

«Я могла бы обойтись без этого знаний», — подумала она, снова энергично протирая голову платком.

Девушка с плохим выбором слов продолжала эту беспорядочную лекцию о насекомых целых тридцать минут. Если так пойдёт, солнце сядет, когда они закончат. Маомао продолжала пытаться прервать разговор и уйти, но каждый раз она чувствовала тягу за рукав и была неотвратимо втянута обратно в урок. Она прекрасно понимала, когда хочется поговорить о чём-то, что тебя интересует, но она хотела предупредить Шисуй, насколько это скучно для её аудитории.

«Если бы мы только говорили о лекарствах. Тогда я могла бы выдержать».

Неприятная растяжка вскоре была внезапно прервана стуком деревянной колотушки Маомао огляделась, пытаясь понять, откуда это произошло; она видела, что и другие близлежащие дворцовые женщины делают то же самое.

Источник был скоро раскрыт у ворот на юге. Появилась фигура, с обеих сторон которой находились придворная дама и телохранитель, а за ними шли ещё три человека, один из которых звонил колокольчиком. В центре шествия была женщина, одетая в яркую одежду. Маомао подумала, что узнала её лицо, спокойное и мягкое.

«Я действительно верю, что это Вдовствующая Императрица.»

Она видела её только один раз, на садовой вечеринке в прошлом году, но здесь было только несколько людей, которые могли пройти через задний дворец с такой обширным свитой. Сравнивая человека перед ней с туманным воспоминанием, она пришла к выводу, что это должна быть Вдовствующая Императрица. Она выглядела слишком молодой, чтобы быть матерью нынешнего Императора с его густой бородой, но она продолжала идти, колокольчик звенел всё время.

— Интересно, куда она идёт? — шепнула Шисуй. Она присела в тени здания.

— Почему ты прячешься? — спросила Маомао.

— Ну, а ты нет?

Шисуй была права. Почти условный рефлекс заставил Маомао тоже присесть за столбом. Все остальные дворцовые женщины глубоко поклонились. С самого момента их прибытия сюда им было внушено, что это нужно делать, когда мимо проходит кто-то с более высоким статусом. Строго говоря, Маомао должна была делать это каждый раз, когда Джинши и его соратники были рядом, но в последнее время она привыкла забывать об этом.

«Так нельзя».

Ей нужно сохранять правильные границы. Покачав головой, она решила поступать лучше в будущем.

— Она идёт в сторону клиники? — размышляла Шисуй, положив подбородок на руку и наблюдая за Вдовствующей Императрицей. Безусловно, клиника находилась в направлении, куда шёл парад.

— Клиника, да...

Маомао задавалась вопросом, что может делать Вдовствующая Императрица в неофициальном медицинском кабинете заднего дворца.

Совершенно неожиданно Шисуй дала ответ.

— Я слышала, что это была Вдовствующая императрица, кто начала это. Это было тогда, когда императрица-правительница была наиболее могущественной, поэтому она не могла сделать это публично, и даже сейчас это все ещё держится в тайне.

Это, конечно, имело смысл. Вдовствующая Императрица была известна как добродушная женщина. Говорили, что именно благодаря её влиянию были запрещены рабство и кастрация при вступлении нынешнего Императора на престол. Любое из этих изменений само по себе было бы революционным. Многие считали, что это были правильные выборы с точки зрения простого человечества, но были и проблематичные побочные эффекты.

Торговля рабами, например, была видом бизнеса, и её прекращение привело к остановке определённых секторов. Также возник вопрос, где провести границу между рабством и другими формами зависимости. Когда людей загоняли и продавали как животных, всё было ясно, но что насчёт тех, кто фактически становился залогом по долгу? Технически они заключали что-то вроде трудового договора, но это также можно было считать рабством. Если учесть это, даже куртизанки, в настоящее время полностью легальные, могут быть признаны рабами. Маомао вспомнила, как старая госпожа обсуждала эту возможность, бледная от страха.

В общем, хотя на поверхности в стране не было рабства, все знали, что во многих отношениях практика просто изменила своё имя и адаптировалась к новым социальным стандартам. Маомао не интересовали подробности и о них ничего не знала.

— Думаю, мне лучше вернуться, — сказала Шисуй, схватив свою клетку с насекомыми и встала.

— Лучше будь осторожна, Маомао. Ты попадёшь в неприятности, если слишком долго бездельничаешь здесь.

— Да, наверное.

Она задумалась, не связано ли направление движения Вдовствующей Императрицы с недавними событиями в Кристальном Павильоне. Если Её Светлость вмешивается, скоро может начаться ещё одна революция, на этот раз в медицинском обслуживании заднего дворца. Маомао хотела бы быть мухой на этой стене, но она боялась, что может случится, если её поймают за подслушиванием, и в любом случае, Шисуй была права, Маомао получит по шее от Хоннян, если опоздает.

«Хммм».

Она скрестила руки, задумавшись. Казалось, другие фрейлины ничего не делали, кроме как были недовольны ею в последнее время.

— Полагаю, мне лучше вернуться, — сказала она и неохотно направилась к нефритовому павильону.

Когда Маомао вернулась, ей, весьма необычно, приказали убирать. Ей сказали вытереть подоконники особенно тщательно, и её работа прошла проверку только с третьей попытки. Это два провала. Она начала задумываться, не мстит ли Хоннян ей на самом деле за её последнее отношение, но, когда она увидела, что другие придворные дамы также должны перепроверять свою работу хотя бы один раз, она решила, что это должно быть что-то другое.

«Кто-то должен прийти, но кто?»

Они так тщательно убирали только тогда, когда другая наложница приходила на прием или чаепитие. Такие встречи были приостановлены недавно, и в Нефритовом Павильоне принимали только наложницы, в которых они имели полное доверие. Как только Маомао задавалась вопросом, кто мог подходить под это описание, когда появился посетитель. Оказалось, что это сама Вдовствующая Императрица.

— Долго не виделись, госпожа Аньши, — приветствовала её Гёкуё, улыбаясь и держась в идеальной позе. Она доказывала, почему она является супругой; за исключением Хоннян, её фрейлины почти увядали в присутствии Её Светлости.

Взгляд Вдовствующей Императрицы упал на живот Гёкуё, но только на секунду. Таким образом, Маомао узнала её имя, Аньши, но она знала, что никогда, вероятно, не будет произносить это имя.

«Вот что происходит».

Как будто бы Гёкуё была свекровью, Вдовствующая Императрица разделяла с ней неявное понимание. Факт, что подозрительная Гёкуё не только принимала Вдовствующею Императрицу, но и делала её ведомой о своей беременности, говорил о том, насколько она ей доверяла. Или, возможно, она была обязана предупредить её леди. Если верить слухам об Вдовствующей Императрице, то, скорее всего, это было первое - но Маомао не могла быть уверена.

На первый взгляд она выглядела очень доброжелательной. Принцесса Линли сначала игнорировала свою бабушку, но вскоре привыкла к мягкой Вдовствующей Императрице.

Маомао пробовала пищу на наличие яда, но, прежде чем она смогла уйти, Вдовствующая Императрица сказала:

— Дорогая, ты служанка, которую послал Джинши, верно?

«Как она знает об этом?»

И почему она снисходительно разговаривает с простым дегустатором еды? Маомао хотела спросить, но знала, что это может быть грубо, поэтому она только сказала:

— Верно, госпожа, — и поклонилась.

—Суйрен мне рассказала. Она сказала, что наконец нашла девушку, стоящую усилий, но что она собирается вернуться в задний дворец.

Суйрен была личной придворной дамой Джинши, женщиной, только входящей в старость. Она никогда не казалась приветливым типом, но, по-видимому, она была старой подругой Вдовствующей Императрицы.

— Она когда-то была моей собственной придворной дамой, знаете ли.

Это объясняло. Дочери чиновников часто служили придворными дамами или нянями.

Затем она взглянула на Гёкуё. Проницательная супруга, казалось, сразу поняла её намёк.

— Мне очень жаль, леди Аньши, но не могли бы вы извинить меня на мгновение, чтобы я уложила принцессу спать? —сказала она.

Хоннян держала Линли, которая выглядела уставшей от игры с бабушкой. Она уже в основном отучилась от грудного вскармливания, но это было достаточным оправданием для того, чтобы Гёкуё покинула комнату. Хоннян пошла со своей госпожой.

Таким образом, Маомао оказалась в комнате с Вдовствующей Императрицей.

— Она умеет понимать намёки, не так ли? — сказала Аньши с лёгким удивлением. В этот момент она казалась не свекровью Гёкуё, а скорее её немного старшей подругой. Маомао не была уверена, что она должна делать, поэтому вежливо стояла и наблюдала за Вдовствующей Императрицей, ища какие-либо подсказки. Её Светлость заметила это и жестом пригласила Маомао сесть в кресло.

— Похоже, вы помогли нам решить множество проблем, — сказала она. Она сжимала стакан, полный льда, чтобы охладить ладони. Лёд был подарком, который она принесла. Гёкуё не могла допустить, чтобы её тело слишком охладело, но она могла положить лёд в рот и наслаждаться им, пока он таял. Принцесса, тем временем, пожирала лакомства из натертого льда с фруктовым соком сверху.

Маомао ответила:

— Я только предложила свои знания, которые случайно подходили к ситуации.

Маомао не отличался выдающимся воображением. Просто так случилось, что правда иногда скрывалась среди вещей, которые она знала, и которые были лишь окном в то, что её отец ей научил. Если бы они спросили его напрямую, она верила, что он бы решил их проблемы в два раза быстрее, чем она.

Было бы легко воспринять слова Маомао как противоречивые, и, действительно, придворная дама, стоящая рядом с Вдовствующей Императрицей, женщина лет сорока, излучающая опытность, нахмурилась. Здесь были только они трое в этой комнате.

Возможное недоразумение или нет, однако, Маомао чувствовала себя некомфортно, пока не предварила обсуждение этим отказом. Ей не было интересно преувеличивать свои способности, и она хотела, чтобы другая женщина была ясна на этот счёт. Некоторые могли бы сказать, что она недооценивает себя, но это был один из принципов Маомао, и она собиралась придерживаться его.

— Этого достаточно для моих целей, — сказала Вдовствующая Императрица. Её глаза на мгновение опустились на землю, и Маомао показалось, она не могла быть уверена, что доброта в них на мгновение сменилась чем-то тусклым и пустым.

— Что бы ты ни могла сделать, будет достаточно, но я хочу, чтобы ты кое-что исследовала.

Придворная дама наблюдала за Вдовствующей Императрицей, которая медленно покачала головой, глядя на Маомао.

— Ты думаешь, что меня проклял бывший император?

Это был довольно сложный вопрос для Вдовствующей Императрицы. Вопрос, действительно.

Глава 14 - Бывший Император

Простая правда заключалась в том, что о предыдущем императоре редко слышали хорошие вещи. Его называли глупым правителем, жалким принцем, куклой в руках правящей императрицы. Да, его называли многими именами, но было одно имя, которым его знали в заднем дворце: педофил.

Это было единственное подходящее определение, учитывая, что Вдовствующая Императрица и нынешний Император отличались возрастом всего на десять лет. Достаточно было правдой, что в этом мире иногда юные женщины выдавали в жены. Иногда это были политические союзы, иногда — погашение долга. Но это был задний дворец, где было много женщин брачного возраста, но бывший император казалось, сосредоточился почти исключительно на горстке молодых девушек.

Это доказывало, что он был педофилом; это было фактом, независимо от того, что о нём думали. Вдовствующая Императрица говорила о проклятии, но Маомао задавалась вопросом, действительно ли ей было выгодно так думать. На её животе был шрам, оставленный после рождения нынешнего Императора. Родовой канал её ещё развивающегося тела был слишком узким, и не оставалось другого выбора, кроме как вырезать ребёнка. И тот, кто был сделан евнухом специально для помощи в этой процедуре, был несчастным отцом Маомао.

Возможно, жертва оказалась оправданной, ведь мальчик, который стал правящим монархом, вырос бодрым и сильным, и несмотря на операцию, Вдовствующая Императрица продолжила рожать, и у неё появился ещё один ребёнок — младший брат Его Величества.

На этом моменте, однако, Маомао пришла к мысли. Ужасно грубой мысли, которая могла бы привести к тому, что её бы ударили по лицу, если бы она выразила её вслух. А именно, был ли младший брат Императора действительно сыном предыдущего императора?

Маомао поняла, что младший мальчик был на год старше неё. Это значило, что Императрице-вдове было около двадцати на момент его рождения, уже не молодой девушкой. Маомао не хотела заниматься этим вопросом; она чувствовала, что знание об этом только усложнит её жизнь здесь.

— Мне бы хотелось поговорить где-нибудь ещё, если возможно, — сказала. Вдовствующая Императрица, и теперь Маомао оказалась снаружи заднего дворца. Они всё ещё находились во внутреннем дворце, который в основном был местом проживания Императора, его детей и королевы. В данный момент в заднем дворце находились высшие супруги, но у Императора не было настоящей супруги.

Конечно, Маомао не могла быть там одна. Возможно, Госпожа уже давно планировала это, потому что она организовала чаепитие, на котором собрались все четыре высшие супруги. Это было довольно зрелищно. Маомао даже заметила Супруга Лишу, но нервозность, казалось, взяла верх над ней, и она шаталась, словно механическая кукла. Маомао молитвенно сложила руки и пожелала супруге удачи.

— Что, по-твоему, здесь происходит? — вздохнула Инфа. Она была одета в наряд, который был лучше, но не слишком лучше, чем её обычная одежда. Маомао сделала то же самое. Они обе присутствовали в качестве фрейлины Супруги Гёкуё, также как и Хоннян, Гуйэн и Айлан. Гёкуё оставила своих самых надежных телохранителей, чтобы присмотреть за Нефритовым Павильоном.

— Хороший вопрос...

Каждая высшая супруга получила комнату. Хотя они не пошли очень далеко, чаепитие всегда было местом, где женщины соревновались в славе, и Гёкуё была сопровождена тремя евнухами, которые всё были заняты багажом. Этого, очевидно, было достаточно для неё, но Рифа привела пять евнухов, а Лоулан — не меньше восьми, ошеломляющее количество. Кстати, Лишу сопровождали всего четыре носильщика, что, похоже, сильно не нравилось её фрейлинам.

Комната, которую получила Гёкуё, была приятной, открытой для прохладного ветра и заполненной соками и сочными фруктами для десерта. Когда Маомао откусила и убедилась, что еда безопасна, все принялись за неё. Она едва представляла себе, что Вдовствующая Императрица сделает что-то такое глупое, как отравить закуски, но её работа была проверить. Более того, было бы невежливо не съесть то, что было приготовлено для них, поэтому Маомао послушно съела ещё немного. Еда была вкусной, как и следовало ожидать от их хозяйки. Сочные винограды приятно хрустели во рту; возможно, их охладили холодной водой.

Поскольку до начала чаепития оставалось ещё время, Гёкуё поручила своим дамам расслабиться. Что касается самой супруги, она воспользовалась возможностью немного поспать. Усталость была обычной на первом этапе беременности, но у Гёкуё она, казалось, продолжалась дольше обычного. Она спала, сидя, чтобы не нарушать прическу, но на стуле для её комфорта была установлена округлая подушка, а подушка, наполненная хлопком, была положена у неё под шею. Хоннян была готова с водой, чтобы разбудить её, и инструментами для поправки макияжа. К счастью для всех, принцесса спала крепким сном со своей матерью.

Смысл вопроса Инфа, казалось, заключался в том, что было странно, что Вдовствующая Императрица пригласила Гёкуё на чаепитие, зная, что она беременна.

— Я знаю, что она, вероятно, постарается быть тактичной по этому поводу, но всё равно...

Беременность Гёкуё была уже открытой тайной, но на самом деле сидеть там и пить чай с другими могло привлечь некоторые неприятные вопросы.

«Супруга Рифа, вероятно, не будет проблемой, и я думаю, что нам не стоит беспокоиться о супруге Лишу».

Рифа и Гёкуё избегали вражды друг с другом, в основном, избегая друг друга. Рифа была слишком горда и достойна, чтобы унизить другого человека, а Гёкуё была достаточно мудрой, чтобы понять, что ссориться с Рифа, чьё благородство было выше её собственного, не было хорошей идеей. К тому же, у Маомао было сильное подозрение, что сама Рифа тоже беременна. Супруга Рифа не захотела бы слишком много говорить о беременности Гёкуё, чтобы не привлекать внимание к своей собственной.

Что касается Лишу, она едва могла произнести слово даже перед Гёкуё; она, вероятно, не будет проблемой сейчас. Если кто-то из её компании мог вызвать проблемы, то это будут её главные фрейлины, но только главная фрейлина каждой супруги должна присутствовать, и Лишу — её бывший дегустатор пищи, который был повышен в должности, вероятно, будет молчать.

Осталась только Лоулан, которая до сих пор была неизвестной переменой, и сама Императрица-Вдова, мотивы которой для созыва этой встречи оставались загадкой. О Лоулан не ходили особо интересные слухи, кроме разговоров о том, насколько яркой была её одежда. Даже у Лишу была хотя бы одна интересная история, которая утверждала, что она однажды упала в обморок с носовым кровотечением, читая какую-то книгу. Когда Маомао услышала об этом, она только надеялась, что никто не будет задавать слишком много вопросов о том, какая это была книга.

— Маомао, — позвала Хоннян.

— Да, госпожа?

— Не беспокойтесь о дегустации еды для закусок на чаепитии сегодня. Я справлюсь. Вы понимаете, о чём я говорю, верно?

— Да, госпожа.

Другими словами, было крайне важно не подразумевать, что они даже думали о возможности наличия яда в еде, подаваемой бывшей королевой. Привлечение формального дегустатора еды отправило бы неправильное сообщение. Однако оставался очень реальный вопрос о том, на чьей ответственности будет лежать, если в еде действительно что-то будет. Поэтому в качестве компромисса главным фрейлинам должны были подаваться те же блюда, что и супругам. Это было бы ещё более раздражающим и косолапым, если бы они попытались.

— Тем временем, сама Вдовствующая Императрица хочет 'одолжить' тебя для чего-то.

Хоннян смотрела прямо на Маомао, на её лице было лёгкое недовольство.

— Они снова хотят твоей помощи с какой-то проблемой?

Маомао ничего не сказала на мгновение, неуверенная, могла ли или должна ли она это сделать, но её молчание, похоже, было достаточным ответом для Хоннян.

— Неважно. Я не думаю, что ты могла бы мне сказать, в любом случае. Однако.

Здесь Хоннян подошла к Маомао, которая непроизвольно отступила, пока не оказалась прижатой к стене.

— Пожалуйста, не делай ничего, что бы предало госпожу Гёкуё.

— Я не могу даже допустить мысли о том, чтобы стать твоим врагом, госпожа Хоннян...

— Хорошо, — сказала она, отступая, на её лице была необычайно мягкая улыбка.

—Я так хочу поддерживать хорошие отношения с тобой, Маомао.

— Да, конечно.

«Хоннян была здорова и действительно подходила для того, чтобы сопровождать супругу Гёкуё».

Другие три девушки могли быть немного легкомысленными, но пока главная придворная дама была здесь, всё было хорошо. Она только что видела это своими глазами.

— Могли бы вы пойти со мной, пожалуйста.

Женщина, которая, казалось, вызвала Маомао, была той же среднего возраста фрейлиной, которая была с Императрицей-вдовой во время её посещения нефритового павильона. Маомао последовала за ней по крытой галерее, пока не стали видны шесть павильонов. От них отходили отдельные крылья, позиция окон и столбов которых показывала, что они были тщательно разграничены.

— Это место служило задним дворцом до того, как был построен нынешний задний дворец,, — сказала среднего возраста женщина, как будто она знала, о чём Маомао задумывается.

— Понимаю, госпожа.

Таким образом, шесть павильонов, должно быть, были квартирами супруг, а крылья — местом, где жили другие женщины дворца.

После этого они шли молча, проходя между павильонами к крылу в центре. Область казалась необитаемой, но место выглядело чистым. Маомао невзначай провела пальцем по одной из подоконных досок и не обнаружила ни крупинки пыли. Здание выходило на центральный двор. Гравий в сухом саду показывал признаки недавней грабли. Маомао подумала, что видела, как придворная дама ядовито на него посмотрела.

— Вот оно.

Они пришли в комнату, немного большую, чем остальные, в центре сооружения. Фрейлина медленно открыла дверь.

В тот момент, когда она это сделала, особенный запах донёсся до носа Маомао. Она инстинктивно нахмурилась, но затем заглянула в комнату. В аккуратном пространстве царила странная атмосфера. Покрывало на кровати было всё ещё отодвинуто, почти соскользнув. На столе лежала коллекция кистей, хотя некоторые из них упали на пол. И на полу были странные пятна. Затем Маомао взглянула на стену. Она была слегка выпуклая, видимо, была заделана обоями.

Фрейлина даже не прошла через дверь. Даже один шаг в комнату, вероятно, вызвал бы пыль повсюду. Снаружи всё было чисто, а внутри было так. Возможно, никто не входил, чтобы не нарушить следы того, кто когда-то был здесь.

— Что это? — спросила Маомао.

— Во времена предпоследнего императора здесь жила женщина, поднявшаяся от простой дворовой женщины до низшей супруги, — ответила другая женщина, её взгляд оставался холодным, а тон плоским.

— Это была комната женщины, известной как правящая императрица, комната, где воспитывался и умер бывший Величество.

Внезапно Маомао поняла отвращение женщины к этому месту.

После этого фрейлина отвела их в другую, однако такую же пустую комнату, из окна которой они могли наблюдать за чаепитием Вдовствующей императрицы с другими дамами. Если что-то случится, они могут сразу побежать к ней. Женщина начала объяснять Маомао, что в сумерках жизни бывшего императора, он и правящая императрица проводили много времени в той комнате. Возможно, это была слабость характера императора (подумала женщина), что заставило его цепляться за эту комнату, как за свои воспоминания.

После смерти императрицы-регента бывший император быстро отдал душу, почти как будто следовал за ней. И все в той комнате...

Императрица-регент выглядела живой до самого конца, но её можно было назвать старой и насыщенной годами. Бывший император не достиг того же возраста, но он был долгожитель по сравнению с многими людьми. Среди его подданных, особенно фермеров, любой, кто достиг возраста шестидесяти лет, считался почтенным старейшиной.

«Что из всего этого можно считать проклятием?»

— Я говорила ей, что нет никакого проклятия? — серьёзно сказала среднего возраста фрейлина. Однако Вдовствующая Императрица только покачала головой и повторила, что она должна быть проклята. Каждую ночь она мечтала исчезнуть.

— Есть ли у неё какие-то конкретные доказательства, что она проклята? — спросила Маомао.

Выражение лица другой женщины на мгновение потемнело. Похоже, что-то подходило под это определение.

— После того, как его душа ушла, его бывшее Величество лежал в своей гробнице целый год.

Не было ничего необычного, чтобы ошибиться в отношении человека и "вернуть его к жизни". Маомао вспомнила женщину, которая ускользнула от всех с помощью дурмана. Это могло быть одной из причин долгого ожидания, но, в основном, за время жизни бывшего императора не было времени, чтобы завершить его место захоронения. Оставить его тело на год дало бы им достаточно времени, чтобы закончить все дела.

— В следующем году нынешний Император и госпожа Аньши отправились забрать тело для похорон, но...

Они обнаружили, что труп оставался нетронутым насекомыми, не высыхал и, на самом деле, выглядел практически так же, как в день смерти императора.

Маомао подняла бровь.

— То есть он не разложился.

— Верно. Мавзолей остаётся прохладным летом, но даже учитывая это...

Было бы одно дело, если бы они поставили мертвого монарха на лёд, но при комнатной температуре насекомые неизбежно собирались бы, а плоть гнила и высыхала. Однако ничего из этого не произошло с телом бывшего императора.

— Император выглядел весьма озадаченным. Он даже подумал, что, возможно, тело было заменено очень хорошо сделанной куклой, но, на самом деле, это был безусловно Его Бывшее Величество. Когда они пошли забрать бывшую императрицу-вдову, они нашли её в неописуемом состоянии - но это нормально.

«Понятно...»

Всё, что действительно произошло, это то, что тело не разложилось, но это может показаться очень странным. Все люди возвращаются в землю, будь то простолюдины или дворяне. Маомао твёрдо верила, что рождение в различном социальном статусе не означает, что они сделаны из разных веществ.

— Это здание планируется снести в ближайшее время, — сказала среднего возраста женщина.

— Мы хотели бы, чтобы вы исследовали этот вопрос до того, как это произойдёт.

Прошло около шести лет с момента смерти бывшего императора. Его труп находился в далёкой могиле, и это здание можно считать последним местом, связанным с ним. Если проблема не будет решена до его уничтожения, Вдовствующая Императрица будет оставаться в недоумении на всю оставшуюся жизнь.

Правда говоря, Маомао уже догадывалась, что может происходить.

— Госпожа, возможно ли мне войти в эту комнату? — спросила она.

— Ну, я...

У женщины казалась нет полномочий принимать такое решение самостоятельно, но она сказала:

— Я понимаю. Я спрошу об этом.

Она не отводила глаз от чаепития, когда говорила.

В ту ночь Маомао не вернулась в Нефритовый Павильон, но впервые за долгое время осталась в резиденции Джинши. Это поможет ей наилучшим образом вернуться в ту пыльную комнату на следующий день. Им понадобится разрешение Императора, но если Вдовствующая Императрица попросит его, есть все шансы, что он согласится. Джинши улучшил обсуждение, и вскоре всё пошло гладко. Она задавалась вопросом, была ли Суйрен частью этих разговоров.

Честно говоря, Маомао боялась, как главная фрейлина встретит её, когда она вернётся. Я думаю, она была слишком легкомысленной со мной до сих пор. Как главная фрейлина Гёкуё, главной обязанностью Хоннян было защищать супругу. Она не была как Маомао, которая на некотором уровне служила и Гёкуё, и Джинши. И, без сомнения, она не была в восторге от того, что Маомао всегда убегала в Хрустальный Павильон.

Даже Маомао не всегда точно знала, какая была её позиция. По крайней мере, она намеревалась не причинять вреда супруге Гёкуё. Но это не значит, что она готова помогать свергнуть другую супругу.

В комнате, которую раньше занимала Маомао, был кто-то другой, поэтому сегодня она оказалась в комнате Суйрен. Ей было немного страшно перед старушкой, но она продолжала говорить себе, что не намерена причинять вред.

— Вот, вот, здесь сменная одежда.

Суйрен протянула ей небеленый халат, и она послушно переоделась. Комната Суйрен состояла из двух смежных комнат в углу жилища Джинши. Там была кровать, и вокруг были красивые предметы обстановки. В общем, это был шаг вперёд по сравнению с комнатами фрейлин в нефритовом павильоне.

— Я была бы счастлива спать на диване или что-то в этом роде.

— Но тогда я бы всю ночь беспокоилась о тебе!

На это Маомао не знала, что ответить. Суйрен читала книгу при ярко горящей свече (какая роскошь!). Чтение при мерцающем свете может испортить глаза, но она так явно наслаждалась перелистыванием страниц, что Маомао подумала, что, на самом деле, будет жестоко её останавливать.

— Если хочешь, Маомао, можешь почитать что-нибудь. Просто выбери что-то из следующей комнаты.

— Спасибо, госпожа.

Книги были драгоценными, поэтому она должна была воспользоваться возможностью почитать, когда у неё была такая возможность. Она зашла в следующую комнату, надеясь, что там будет что-то, что её заинтересует. Если комната с кроватями была единообразно милой, то эта была заполнена всевозможными вещами, хотя они были старательно упорядочены и хранились. Книжная полка находилась в одном углу. Маомао начала перелистывать вещи, осторожно держа свет на безопасном расстоянии, чтобы страницы не загорелись. Затем она с грохотом закрыла книгу. Давайте просто скажем, что как бы она ни рассматривала это, казалось, что у неё и Суйрен разные вкусы.

«Посмотри на это. Она, должно быть, очень молода душой...»

Она собиралась вернуться в другую комнату, когда её взгляд упал на маленькую коробку. Она выглядела довольно старой, но по краю была вышита тонкая золотая нить, и она была тщательно намазана хурмовым соком.

— Интересно?

Маомао обернулась на звук голоса Суйрен.

— Всё в порядке, госпожа. Я не собиралась украсть его или что-то подобное.

— Я знаю, — сказала она, смеясь, подходя ближе и поднимая маленькую старую коробку. Она понесла её в соседнюю комнату, поставила на стол и открыла крышку. Внутри была коллекция детских игрушек.

— Это были любимые игрушки мастера Джинши. У него было много-много игрушек, но он играл только с теми, которые ему действительно нравились.

Она взяла вырезанную деревянную куклу с ностальгией. Она была тщательно вылеплена, некоторые её части были изношены от использования. Сколько же с неё играли, чтобы она стала такой, когда руки, державшие её, никогда не знали грязи.

Улыбка Суйрен была одновременно и трогательной, и грустной.

— Что ты думаешь о мастере Джинши, Маомао? — спросила она. Это заставило Маомао задуматься, но только на секунду. Ответ пришёл к ней быстро.

— Я считаю его отличным работодателем.

«В смысле, что он даёт мне редкие лекарства».

— Нет ли у тебя других чувств по отношению к нему?

Маомао неловко покачала головой. Суйрен положила куклу обратно в коробку, видимо, приняв это.

— Знаешь, эта игрушка... Когда-то мастер Джинши начал играть только с ней. Так что мы тихо спрятали её от него, но это только вызвало у него приступ слёз. Он был непрестанно плачущим. Гаошун изнемогал, пытаясь найти что-то, чтобы заменить её!

— Почему вы почувствовали необходимость забрать её у него? — спросила Маомао. Глаза Суйрен упали на землю, и она снова улыбнулась, на этот раз искренне грустно.

— Потому что, когда он заинтересовывается чем-то, это становится единственным, что он видит. Но он не родился с положения, где это могло быть разрешено. Мы должны были заставить его взрослеть, даже если это было больно. Это было то, что хотела почтенная мать Мастера Джинши.

Маомао не сказала ничего сразу, но она почувствовала, что одна из тайн, которая её мучила, была разгадана. Странный детский характер, который Джинши всё больше и больше показывал ей, был частью его истинной сущности. Маомао слышала, что воспитание в подавляющей среде может влиять на дух человека. Возможно, поэтому сердце Джинши оставалось, на каком-то уровне, сердцем мальчика. Самое странное было то, что, несмотря на всё это, все вокруг него всегда и только относились к нему как к великолепному евнуху.

Маомао взглянула на предметы в коробке. Среди них был сложенный лист бумаги; она взяла его и открыла. Похоже, это был рисунок человека, но Суйрен вырвала его из её рук.

— Ах, это... — сказала Суйрен.  — Так вот куда он делся. Мне ясно сказали избавиться от него.

Она почти говорила про себя, и на её лице играли противоречивые эмоции. Наконец, она положила бумагу в другое место.

«Интересно, что это было”, — подумала Маомао. Она собралась с мыслями и взглянула на игрушечный ящик. Один из предметов внутри был удивительно примитивным для игрушки. Он выглядел как камень, но поверхность была отполирована; она сияла золотистым блеском.

— Могу я потрогать это? — спросила Маомао.

— Пожалуйста.

— Кстати, у вас не найдется бумаги или носового платка? —  спросила Маомао.

— Подойдёт ли это? — предложила Суйрен.

Маомао взяла квадрат бумаги, предложенный Суйрен, обхватила камень им и закрыла один глаз, чтобы хорошо рассмотреть его.

— Мне интересно, откуда он это взял, — сказала Суйрен. — Он никогда не привык собирать камешки.

Она снова улыбнулась, но выражение Маомао стало серьёзнее.

— Ты сразу же забрала это у него?

— Да. Камень, кто знает откуда, он не может быть очень чистым.

— Ты права. И ты поступила правильно.

Маомао вернула камень в коробку, всё ещё завернутый в бумагу. Она глубоко вздохнула и сказала:

— Он ядовитый.

— Боже мой! — воскликнула Суйрен, звуча необычайно смущённо. Ей лицо побледнело, а глаза расширились.

— Мне очень интересно узнать, что происходит. Как он достал эту вещь.

Но, говоря это, в уме Маомао уже формировалась гипотеза. Однако она хотела больше доказательств, прежде чем что-то сказать вслух.

— Когда он был очень маленьким, Мастер Джинши когда-нибудь заходил во внутренний дворец? — спросила она.

— Да, иногда...

Ответ звучал двусмысленно для Маомао, но она кивнула.

— Что случилось, Маомао? В чём дело? — спросила Суйрен.

— Боюсь, что я пока ничего не могу сказать. Мы разберёмся во всём завтра. Просто подожди до тех пор.

Суйрен выглядела, будто собиралась возразить, но затем молча приняла это. Без ещё одного слова она забралась в постель и погасила свечу. Маомао также легла на свою кровать и потушила свет.

Было решено, что на следующий день Маомао будет допущена в комнату в сопровождении Джинши и Императрицы-Вдовы. Честно говоря, ей не хотелось из этого делать большое событие, она чувствовала себя неуютно от возможности того, что её предположения могут быть неверными, но ей было трудно отказаться.

Когда настало время, Маомао почтительно наклонила голову и вошла в пыльную комнату. Белый порошок поднимался с каждым шагом, и особенный запах донёсся до её носа. Частью этого была плесень, но было что-то ещё.

Кисти на полу выглядели странно: кончики были плоскими и затвердевшими.

«Это указывает на одну очевидную вещь», — подумала Маомао и сказала:

— Бывший Император интересовался живописью?

Остальные посмотрели друг на друга, казалось, они были смущены. Однако Вдовствующая Императрица сузила глаза и сказала:

— Он нарисовал меня. Только один раз.

Она положила руку на грудь, словно просеивая старые воспоминания.

— Он утверждал, что это секрет, который должен оставаться только в этой комнате. Что если другие узнают, всё будет отнято у него.

Все остальные остались ошеломленными. Особенно Джинши, который казалось, старался сохранить своё обычное выражение, но его пальцы дрожали, тик, который Маомао заметила недавно.

Маомао ничего не знала, на самом деле, о человеке, который был осмеян как идиот, отброшен как кукла императрицы-регентши. И она особенно не желала знать. Но чтобы раскрыть правду о "проклятии", как её просила Вдовствующая Императрица, ей придётся узнать.

— Так вот где он занимался живописью? —спросила Маомао. Никто не ответил. Казалось, что большинство из них впервые узнали о тайном хобби бывшего императора.

— Я не могу быть уверена, но могу сказать вам, что после того, как он начал приходить в эту комнату, его всегда сопровождал один и тот же человек.

Ответила фрейлина, служившая Императрице-вдове.

— Можно ли его вызвать? Прямо сейчас? — спросила Маомао.

— Я думаю, он всё ещё работает здесь... — сказала женщина. Гаошун попросил у неё подробности и послал подчинённого найти этого человека.

Тем временем Маомао спросила:

— Могу ли я потрогать эти кисти?

— Пожалуйста, — ответила императрица-вдова, и Маомао взяла одну из кистей и прикоснулась к кончику. Щетина оказалась жёстче, чем она ожидала. Она понюхала и обнаружила тот же характерный запах.

Она заметила небольшие полупрозрачные осколки на полу, похожие на твёрдые конфеты. Она сосредоточенно на них посмотрела. Затем она заметила следы пятен на полу. Казалось, кто-то отчаянно пытался их стереть. Она тоже изучила эти следы и заметила, что их было больше ближе к стене.

Она уставила взгляд на стену, затем протянула руку и прикоснулась к ней.

«Что?!»

Она была ошеломлена, обнаружив, что стена оказалась более упругой, чем она ожидала.

«Может быть, на неё был наклеен какой-то толстый слой бумаги?»

Она была щедро покрыта краской, возможно, в надежде укрепить поверхность. Причина, почему она казалась такой обычной, заключалась в том, что обои, которые часто использовались для поддержания постоянной температуры в комнате, но также имели выдающуюся декоративную функцию, были без узора и начали скручиваться со временем.

Маомао уставила взгляд на стену. На обои.

«Может быть...»

Она начала думать, что знает, в чём на самом деле заключается проклятие бывшего императора. Фактически, она была довольно уверена, но она также чувствовала, что это ведет её к другому факту, который она с удовольствием бы проигнорировала.

— Я привёл его, господа и дамы, — сказал подчинённый Гаошуна, вводя в комнату сутулого пожилого мужчину, настолько старого, что казалось, что одной ногой он уже в могиле. Как-то странно было осознавать, что много лет назад такой человек был доверен служить в комнате одного из самых благородных обитателей этого дворца.

— Ты... — Вдовствующая Императрица посмотрела на старика, который полузакрыл глаза и медленно поклонился.

—  У нас есть кое-что, о чём мы хотели бы спросить вас, — начала Маомао, но Вдовствующая Императрица слегка покачала головой.

— Этот человек когда-то был государственным рабом, — сказала она, и Маомао сразу поняла.

Государственные рабы, как и говорит выражение, были слугами, принадлежащими правительству, в рамках системы, которая существовала в этой стране несколько лет назад. С достаточным количеством работы государственные рабы могли заработать свободу, поэтому на некотором уровне это было ближе к системе контрактного рабства, в которой работали куртизанки, чем к популярному представлению о рабстве. Но даже так, многие из тех, кто находился в этой системе, страдали от ужасного обращения.

— Он не может говорить.

Иногда выбирали слуг, которые не могли говорить, особенно благородные люди, живущие под пристальным взглядом окружающих.

— У нас есть кое-что, о чём мы хотели бы спросить вас, — повторила Маомао. Старик был сутулым, но смотрел прямо в глаза Маомао. –

— Когда вы убирали эту комнату, были ли здесь какие-нибудь краски?

Мужчина не реагировал на вопрос, только продолжал смотреть на Маомао.

— Мы думаем, что здесь что-то произошло.

«Пока нет реакции».

Может быть, он указывал на то, что ему не интересна болтовня маленькой девочки.

«Нет, это не так».

Она думала, что он что-то скрывает. Она заметила едва заметное дрожание его морщинистых пальцев, дрожь, похожую на ту, что была у Джинши раньше. Она не пропустила момент, когда его глаза мелькнули к стене.

«Есть что-то в стене».

Маомао подошла к стене снова. Она прошлась по её поверхности и заметила что-то.

— Могу ли я снять этот обои? — спросила она. Отреагировал старик, он сделал шаг вперед, явно несколько против своей воли.

— Могу? — спросила она.

— Если ты считаешь, что это поможет тебе понять, то делай — сказала Вдовствующая Императрица.

Она знала, что это место вскоре всё равно будет снесено.

Мужчина уставился на Маомао пустыми глазами, как будто умолял её остановиться.

«Боюсь, что не могу».

У неё была приготовлена вода и щётка, и она начала увлажнять обои. Она схватилась за уголок, где они уже отслаивались, и медленно начала отдирать их. По мере продвижения шок рос на лицах вокруг неё.

«Это объясняет упругость».

Под первым слоем обоев был ещё один.

— Что это? — сказал Джинши, внимательно изучая его. Новообнаруженный лист бумаги был в ужасном состоянии от обоев, но даже так было ясно, что он не был предназначен для украшения стены.

Это была картина, различимая даже несмотря на выцветшие цвета. В центре была взрослая женщина, окруженная молодыми дамами. Даже в своём плачевном состоянии в картине было что-то, что трогало за живое. Дело было не в материалах, которые использовал художник, и даже не в технике, которую он использовал: казалось, что в нём заключено послание.

«Она выглядит странно знакомо...»

Вот оно: картина, которую она видела накануне вечером. Суйрен вырвала её у неё, прежде чем она успела хорошо рассмотреть её, но способ, которым была нарисована фигура, был очень похож.

Маомао было всё равно, каким человеком был бывший император. Она думала только о том, как, просто по силе того, что он стоял на вершине иерархии своей страны, он умер, не имея возможности осуществить своё истинное предназначение. Картины не давали отрицать этого.

Когда Маомао закончила снимать обои, она осмотрела поверхность картины.

«Я знала это».

Она видела кляксы золотой краски. Это был яркий цвет, очень похожий на то, что она видела накануне вечером: камень в игрушечном ящике Джинши.

— Эта краска здесь — я подозреваю, что она была сделана путём измельчения камня, обладающего токсичными свойствами мышьяка.

Существует такой камень, из которого можно измельчить, чтобы получить яркий жёлтый пигмент, известный как "аурипигментовое золото".

Краски делаются путём смешивания источника пигмента с жидкостью, и сначала Маомао подумала, что, возможно, бывший Величайший Государь неосознанно подвергся воздействию какого-то токсичного вещества, используемого в обоях. Но когда она узнала, что молодой Джинши нашёл аурипигментовый камень во дворце, а затем, когда она увидела странную форму кистей в этой комнате, она начала размышлять о другой возможности. В любом случае, бывший император не внезапно проглотил большую дозу токсина; скорее, его организм постепенно поглощал его со временем.

— Мышьяк имеет консервирующий эффект. Он предотвращает гниение.

Во время правления монарха, его тело, вероятно, было полным этой вещи. Врачи могли бы знать о возможности, но они бы не знали точно, откуда она появилась. У них не было полномочий говорить императору, что он может и не может делать; они могли только подтвердить, что это не было смешано с его пищей.

Рисование картин рассматривалось бы как низкое занятие для того, кто стоял на вершине иерархии своей нации, по крайней мере, для многих. Так что этот человек, который уже в любом случае относился как к идиоту, решил скрыть своё хобби, даже наняв немого раба, чтобы охранять комнату, где он этим занимался.

Маомао провела рукой по стене. Здесь всё ещё была определённая упругость, хотя они уже сняли один слой обоев. Скорее всего, каждый раз, когда император заканчивал картину, он приклеивал её сюда под слой обоев. Здесь должно быть ещё немало работ. У Маомао всё ещё был вопрос о художественных принадлежностях императора. Поверхность обоев была покрыта клеем или чем-то подобным, чтобы пигмент легко прилипал к ней. Это объясняло ясные осколки, которые она нашла ранее. Вероятно, он растворял их, чтобы делать свои краски. Что касается кистей, то, пока есть доступ к животным волосам, можно сделать свои собственные кисти, но что насчёт рулонов бумаги и куч камней - ингредиентов для пигментов, которые были бы необходимы? Их нельзя было найти просто везде.

Маомао стояла, глядя на выцветший золотистый оттенок аурипигмента и думала. Казалось, что каждый здесь знал, кто был объектом этой картины, этой взрослой женщины. Он почти никогда не смотрел на взрослую женщину, даже как на тень, на которую он не мог долго смотреть, но которая всегда была позади него.

«Императрица-регент, должно быть, знала».

Должна была понять, что её собственный сын не годится для трона. Вот почему она сосредоточила власть в своих руках и старалась защитить его. Чтобы сохранить своего ребёнка, который почти случайно оказался на руководящей должности. Именно так она стала известной практически как императрица по праву. Какая ирония, если бы её последним подарком сыну стали это место и набор для живописи.

Маомао не сказала ничего из этого, но тихо покинула комнату, взглянув на бывшего раба, чтобы подтвердить свои мысли. Он, однако, закрыл глаза, склонил голову, словно молился. Возможно, именно он получил подарки от императрицы-правительницы и принёс их Его Величеству, не зная, что они являются ядовитыми.

В отличие от этого, Вдовствующая Императрица смотрела в небо, словно задавая вопрос кому-то там, за сапфировым сводом, который простирается над ними. Может быть, у неё был сентиментальный наклон, вдохновивший этот жест. Маомао покачала головой.

Она поклонилась в знак уважения.

— Я рассказала вам всё, что могла.

Аньши медленно потянулась к стене, всё ещё беспорядочно покрытой листами бумаги, с самобичующей улыбкой на лице. Эта дворцовая женщина, Маомао, дала ей исчерпывающие объяснения и даже больше. В самом деле, возможно, она привела её к вещам, которые лучше было бы оставить неизвестными.

Аньши прекрасно знала, кем была женщина в центре картины на стене. Хотя её образ поблек, её присутствие не уменьшилось.

Кто она была? Может быть, она была одной из молодых женщин, окружающих центральную фигуру, но, с другой стороны, она могла и не быть среди их числа. Может быть, она была для него всего лишь проходящей, просто проходящей мимо. Эта мысль вызвала в ней гнев. Она прикоснулась к своему животу, к шраму, который она знала, что там есть. Именно этот шрам сделал её тем, чем она сейчас является - матерью страны. Люди смотрели на Аньши как на объект жалости или иногда развлечения. Некоторые выражали сочувствие ей, бедной девочке, которая случайно забеременела от бывшего императора.

Это было правдой, он оплодотворил молодую женщину. Но Аньши знала о склонностях правителя заранее. Её отец был государственным служащим, и Аньши была его незаконнорождённой дочерью. Случилось так, что она начала менструировать раньше, чем другие девочки её возраста, и всегда выглядела моложе, чем была на самом деле. Её отец просто увидел удобный инструмент и использовал его.

Она закрыла глаза и вспомнила тот день.

Один из её родственников был евнухом в заднем дворце и хорошо знал поведение императора. Раз в несколько дней он посещал задний дворец и обходил высших супруг. Иногда он также посещал средних наложниц, но никогда не оставался на ночь. Он мог прогуляться по садам, но рано или поздно уходил.

Аньши вступила на службу как фрейлина одной из средних налоэниц, её старшей сводной сестры. Старшая женщина ничего не знала о планах отца Аньши и всё время тосковала, надеясь, что Его Величество придёт к ней. И действительно, он пришёл, дав Аньши свой шанс раньше, чем она ожидала. Под руководством, государь пришёл увидеть свою новую среднюю наложницу. Даже в своём юном возрасте Аньши могла видеть, что он не очень заинтересован в визите, хотя её сводная сестра, чья каждая мысль была направлена на привлечение внимания императора, казалось, не замечала этого факта.

Она не помнила, как всё началось. Просто внезапно император оттолкнул её сестру, заставив её упасть на землю. Сам он прислонился к стене, опустив лицо. Правильным для фрейлины было бы в такой ситуации либо подойти утешить свою госпожу, либо извиниться перед правителем за какую-либо наглость, которая его разозлила. Но Аньши ничего из этого не сделала. Вместо этого она сказала:

— Вы в порядке, господин?

Это могло бы считаться неподобающим само по себе; даже евнухи вокруг Его Величества настойчиво говорили ей не трогать его и отталкивали её. Она думала, что может быть наказана вместе со своей сводной сестрой, но всё оказалось совсем иначе.

Прикоснуться к императору - всё, что пыталась сделать её сводная сестра. Она мечтала о заднем дворце, и теперь она была там, и её государь был красивее, чем она когда-либо представляла. Воспитанная быть бабочкой, быть цветком, сводная сестра Аньши просто увлеклась.

Аньши, однако, увидела выражение лица императора, когда он смотрел вниз. Его брови, похожие на иву, сжались, и слёзы хлынули из его глаз. Вероятно, сводная сестра коснулась его левой руки, потому что он энергично её потер. Это не было образом человека, стоящего на вершине своей нации. Это был слабак, испуганный средней наложницы, которая едва могла подняться с пола.

И кто должен был подойти к этому робкому человеку, если не беспечная десятилетняя девочка.

Время шло, и когда Аньши перестала выглядеть как маленькая девочка, император перестал делать какие-либо усилия, чтобы навестить её. Возможно, и она сама, стала объектом его страха. Сводная сестра Аньши сошла с ума от ревности; в конечном итоге её выдали замуж, чтобы убрать её из заднего дворца, и что с ней стало после этого, Аньши так и не узнала. Она слышала, что спустя годы её сводная сестра умерла от болезни, но к тому времени Аньши уже была императрицей-вдовой и находилась в трауре по своему мужу, поэтому она не смогла присутствовать на похоронах.

Она была далеко не последней маленькой девочкой, которая прибыла в задний дворец с задачей привлечь внимание Его Величества; за ней пришло ещё много. Задний дворец быстро расширялся, и были добавлены три новые зоны. Сегмент, построенный, когда её муж вступил на престол, теперь был южным кварталом.

Аньши много раз ощущала угрозу своей жизни. Ей повезло, что её ребёнок был мальчиком, и его бабушка, императрица-регент, признала его. Однажды император отказался признать дочь, рождённую одной из его дам, в результате чего и ребёнок, и считавшийся его отцом врач были изгнаны. До этого медицинские чиновники были единственными мужчинами, освобождёнными от кастрации при службе в заднем дворце, но после этого события было объявлено, что даже врачи должны быть евнухами. Аньши было больно знать, что из-за этого врач, который оперировал её живот, должен был быть кастрирован.

Когда император занимался своими живописными работами здесь, она предполагала, что он думал только о своей матери, императрице-регенте, или о девушках, которые не вызывали у него приступы. Она не имела места в таких фантазиях. Государь стал так же напуган ею, как и её сводной сестрой, которая пыталась коснуться его. Возможно, даже больше.

Когда родился её второй ребёнок, были те, кто думал, что он должен быть незаконнорождённым, но Аньши только смеялась. Это никогда не могло быть.

Она никогда не видела Императора таким напуганным. Он был всего лишь куклой императрицы-регентши, жалким человеком, которого захлестнули взрослые женщины, способный общаться только с маленькими девочками. Быть забытой таким человеком — было невыносимо. Чувства взорвались, когда она увидела, как император прошёл мимо неё, чтобы быть со своей новой любимой игрушкой.

Аньши столкнула его с шрамом на животе, мучила его, когда он просил прощения. Но для неё это казалось ничем по сравнению с тем, что он нанёс всем этим маленьким девочкам. В постели она продолжала шептать ему злобные проклятия, как будто хотела причинить ему больше, чем он причинил всем этим детям вместе взятым. Чтобы он помнил её, больше, чем любую из девочек, которых он причинил боль и продолжал причинять, больше, чем его величественная мать - императрица.

Какой была эта картина?

Только раз император нарисовал Аньши. Он выглядел таким спокойным, работая своей кистью. Рисование. Его маленькая тайна. Она берегла эту картину, но позже сказала своей фрейлине выбросить её. Аньши больше не нуждалась в бывшем императоре. Так же, как и он больше не нуждался в ней.

Когда она поняла, что её ребёнок может быть в опасности, она быстро и решительно действовала. Пусть люди говорят, что он незаконнорождённый или подменыш; она всё равно любила его.

Именно тогда она начала понимать то, что раньше не ясно понимала. Аньши отошла на шаг назад от картины на стене. Вне комнаты стояла её Фрейлина, отводя взгляд в сторону и иногда нервничая.

На стене было лицо такое красивое, что его можно было назвать сверхчеловеческим. Оно напоминало кого-то, кого Аньши когда-то знала, кого-то, кто даже её поразил своей красотой. Но этого человека уже не было, и картина была сделана десятилетия назад. Осталось немного людей, которые могли бы узнать это изображение.

— Я помню, он приходил к нам в гости однажды, не так ли?

— Да, — сказала Аньши.

— Как давно это было...

С ней был мужчина по имени Джинши. Он говорил о чём-то, что произошло более десяти лет назад. Это, должно быть, было примерно в то время, когда бывший император начал затворяться в этом здании. К тому времени он уже терял связь с реальностью. Аньши не желала продолжать вопрос о том, почему.

Императрица-регент пришла быстро, она помнила, утешая своего возлюбленного сына и уводя его.

— Вот когда я нашёл это, —сказал Джинши, показывая ей золотой камень, который он держал в платочке.

— Мне сказали, что его называют аурипигментом.

Его безразличие впечатлило её. Так что яд уже тогда разрушал его бывшего величества.

— Суйрен наконец вернула его мне только сегодня утром.

Аньши указывала ей, все эти годы: если он слишком много играет с одной вещью, отними её у него.

Вот что они сделали, никогда не понимая, насколько это было жестоко. Каждый раз, когда мальчик смотрел на неё, пытаясь оценить её настроение, она инстинктивно избегала его взгляда. Это было ужасное, что она сделала. Возможно, именно это заставило его так быстро взрослеть, в то время как в его груди всё ещё билось детское сердце.

— Мне кажется, я когда-то видел один из его рисунков. На нём была изображена молодая женщина в нежных цветах. Возможно, этот цвет вызвал у меня воспоминание из-за этой картины.

Так Суйрен тихо хранила картину, которую Аньши сказала ей выбросить.

— Тебе всегда нравилось носить жёлтый, — продолжил Джинши.

Это было просто случайностью. Её семья производила большое количество куркумы, и поэтому её одежда естественным образом включала много жёлтого цвета. Она просто никогда не переставала носить его.

Наконец, он спросил:

— Эта женщина на картинке действительно императрица-регент?

— Я точно не знаю.

— Что, по-вашему, он пытался передать в тот момент?

— Я точно не знаю.

Теперь уже никак нельзя было узнать. Это был её выбор даже не задавать вопрос.

— Вижу, ты нашёл себе довольно интересную женщину во дворце, — сказала Аньши, пытаясь сменить тему.

— Кто-то, кто очень полезен.

Это было правдой; она слышала это в его голосе, но она также понимала, что это не всё. Она сражалась и выжила на этом поле битвы гораздо дольше, чем он. Сколько лет он думал, что она следит за ним?

— Понимаю.

Она полузакрыла глаза, чувствуя, что должна передать хотя бы это:

— Но если ты не будешь осторожен и не скроешь своих избранных, кто-то может скрыть их от тебя.

И с этим Аньши вернулась в свою комнату.

[П.п: Я хотел сегодня ещё одну чтобы завтра добить главы с лягушкой(кто читал мангу понял), но это глава на 6500 слов всё испортила.

Кстати запомните отрывок с непризнанной дочерью. А на этом я сегодня закончу. Спасибо всем за найденные ошибки, а я пойду менять "е" на "ё" в прошлых главах]

Глава 15 - Страшные истории

Долгожданные новые женщины дворца наконец-то прибыли. Трое из них пришли в Нефритовый Павильон; все, кроме Маомао, казалось, уже знали их. Маомао наблюдала за тремя новенькими и сразу подумала:

«Хм. Их имена не соответствуют их внешности».

Маомао действительно запоминала только то, что её интересовало, поэтому ей было трудно начать разговоры с новыми девушками вначале. Впрочем, она никогда особо не разговаривала, поэтому простое "Привет, вы!" подойдёт. Но была и более серьёзная проблема, которую нужно было решить.

— Маомао, пора тебе вернуться в свою комнату, — сказала Инфа, держа руки на боках.

— Мне сказали, что это моя комната! — ответила Маомао, уцепившись за небольшой хранилище, которое ей дали в саду Нефритового Павильона. Она заполнила его инструментами и сушёными травами, наконец-то она закончила переносить всё это из своих прежних помещений.

— Это была просто шутка, очевидно! Почему ты так серьёзно воспринимаешь? Каким примером это будет для новых девушек? — Хотела знать Инфа.

— Это не проблема. Просто позволь мне остаться здесь.

— Ты не можешь! Давай, девушки смотрят на нас!

Они выглядели довольно забавно: Маомао цеплялась за столбик в хранилище, а Инфа пыталась оторвать её от него. Главная фрейлина Хоннян никогда не позволила бы двум своим подчинённым так выставляться: Маомао и Инфа обе получили хорошую пощёчину.

Маомао вернулась в свою старую комнату в конце концов. Когда она увидела множество оборудования и ингредиентов в хранилище, Хоннян, казалось, наконец-то приняла реальность; она сообщила об этом Супруге Гёкуё, и супруга, всегда предпочитающая интересные вещи, рассмеялся и сказал, что Маомао может делать с хранилищем, что ей нравится. Она должна была спать в своей комнате, но в остальном могла делать, что хочет.

Маомао восхищалась своим замечательным начальником, но Инфа, предсказуемо, выглядела оскорблённой. Теперь она наблюдала, как Маомао с восторгом начала работать в маленьком здании. Чаепитие закончилось, и у них не было больше обязательств до ужина. С появлением трёх новых девушек объём работы для каждой из них резко сократился.

«Вздох. Так не пойдёт».

То замечание, которое сделала Инфа, Маомао не думала, что это её дело, но Инфа сказала это из заботы о Маомао, вероятно, в надежде, что она начнёт ладить с новичками раньше, а не позже. На перекусе сегодня она также старалась вовлечь Маомао и новую троицу в разговор. Инфа была такой заботливой.

Маомао положила трутовый гриб, который держала в руках, и посмотрела на Инфа из хранилища. Через мгновение она сказала:

— Прости. Я знаю, что я была немного занята собой.

— Мне всё равно, — сказала Инфа, сжимая губы. Маомао наблюдала за ней, не осмеливаясь выйти из-за стены.

— Я имею в виду, ты можешь делать, что хочешь. Но...

Инфа повернулась так, чтобы стена была между ней и Маомао, и затем сказала:

— Я собираюсь одолжить тебя сегодня вечером, ладно

Затем она схватила руку Маомао и довольно угрожающе улыбнулась.

«Ух»

— Мы единственные, кто свободен сегодня вечером, Маомао! Это идеальное время!

Она энергично пожала руку Маомао, очевидно, очень взволнованная.

«Она меня перехитрила», — подумала Маомао, вздохнув и глядя на фрейлину. Маомао оказалась в запущенном здании на севере заднего дворца.

Она беспокоилась, что Хоннян не разрешит им выходить так поздно ночью, но она была удивительно согласна.

— Иногда человек должен быть частью такого, — сказала она.

«Такого?»

Маомао задалась вопросом, но, тем не менее, последовала за Инфа, когда они шли при свете маленького фонаря. Дуновение было жарким и неприятным, и она постоянно слышала, как насекомые жужжат у неё возле ушей, но она не жаловалась. Они остановились у входа в здание.

— Вот, Маомао, надень это.

Инфа протянула тонкую ткань.

— Разве не будет жарко?

— Не волнуйся, ты скоро охладишься. Давай.

Маомао была озадачена, но сделала, как ей сказали. Инфа постучала в дверь, и изнутри появилась дворцовая женщина.

— Добро пожаловать. Двое участников, да?

— Да, спасибо.

— Рады вас видеть.

Инфа поклонилась, и Маомао последовала её примеру. Женщина, которая встретила их, улыбнулась и дала каждому из них небольшую свечу, но попросила их потушить фонарь. Она была красива даже при тусклом свете, но, возможно, немного старше обычных обитателей заднего дворца.

Внутри здание выглядело таким же старым, как и снаружи. Не так, будто оно износилось со временем, а скорее, как будто оно быстро ухудшилось после того, как люди перестали его использовать. Оно было минимально убрано, некоторые элементы были плохого качества, а пол скрипел.

— Это здание использовалось во времена последнего императора, — сообщила им женщина. Несмотря на то, что задний дворец выглядел населённым, здесь на самом деле было больше женщин во времена предыдущего монарха. Женщины собирались со всей страны и заточались здесь, чтобы родить сына для монарха. Теперь, с меньшим количеством женщин, это место оставалось необитаемым, хотя иногда всё же использовалось. Но для чего?

Когда они пришли в большую комнату в конце коридора, уже около десяти других людей сидели в кругу, их лица в основном были закрыты кусками ткани. Каждый держал мерцающий огонёк, создавая жуткую атмосферу.

Что они здесь делали? Что ещё можно делать в летнюю ночь?

— Хорошо. Давайте начнём, — сказала женщина, которая их встретила, и села. Похоже, она была хозяйкой.

— У всех есть своя история?

Она достала горсть палочек, чтобы использовать их в качестве жребия.

— Сегодня вечером, — сказала она, — мы насладимся тринадцатью историями, чтобы охладить кровь.

То, как свет играл на её улыбающемся лице, делало её по-настоящему тревожной.

Очевидно, Маомао ожидала ночи с ужасными историями.

Одна женщина сидела на каждой из четырёх сторон света, а между ними — ещё две. Маомао сдержала вздох, сидя там с тканью на голове, половина лица скрыта. Первая женщина, которая заговорила, казалась немного нервной, рассказывая свою историю таким прерывистым образом, что её было трудно воспринимать всерьёз. Сама история представляла собой не более чем один из различных дворцовых слухов, едва ли достаточных, чтобы кровь стыла в жилах.

Когда второй рассказчик собирался начать, Маомао почувствовала толчок своей правой стороны. Это не могла быть Инфа, которая сидела слева от неё.

— Вечер! — прошептал сладкий голос.

— Привет, — сказала Маомао. Она узнала другую женщину, даже с на половину закрытым лицом: это была Шисуй. В темноте она до сих пор её не замечала.

Шисуй сонно протянула что-то Маомао. Она подумала, что почувствовала запах моря - затем поняла, что это был сушёный кальмар.

— Хочешь? — спросила Шисуй.

— Да!

Маомао сделала большой укус, медленно жуя, чтобы не издавать никакого шума.

Вторая женщина рассказала совершенно незаметный страшный рассказ, но по крайней мере это был страшный рассказ, в отличие от попытки первой женщины, и ей удалось напугать нескольких присутствующих. Действительно, ткань соскользнула с лица Инфа, и время от времени её можно было увидеть выглядывающей из-за пальцев. Это было её дело, но она также иногда прижималась к Маомао. Она была очень сильной для своего относительно небольшого размера, и несколько раз Маомао почти задохнулась.

«Так она боится, но всё равно наслаждается этим», — подумала Маомао. Это не было необычным. Она, вероятно, пригласила Маомао с собой, потому что боялась приходить одна.

Маомао не особо любила собрания для рассказов, подобные этому, но они, казалось, широко принимались в заднем дворце, где было так мало развлечений. В конце концов, даже Хоннян согласилась позволить им прийти сюда, и Шисуй тоже присутствовала – хотя Маомао чувствовала, что Шисуй смогла бы появиться и без разрешения.

И так продолжалось, пока половина женщин не рассказала свои истории. Каждый раз, когда одна из историй заканчивалась, один из огней в комнате гас. Теперь освещение было в два раза меньше, чем в начале. Пришла очередь седьмой женщины рассказать историю. Маомао слушала безразлично, жуя кусок кальмара. Огонь женщины мерцал на её бледном лице, когда она начала говорить.

Это история из моего родного города. Там есть лес, в который запрещают ходить. Говорят, что, если ты это сделаешь, тебя проклянут, и твоя душа будет поглощена призраками. Однажды, однако, был кто-то, кто не послушал. Кто-то, кто всё равно пошёл туда.

Понимаешь, в том году урожай был особенно плохим. Не настолько плохим, чтобы голодать, но в одном доме умер кормилец, оставив только ребёнка и его мать. Никто не имел достаточно запасов, чтобы помочь им, и ребёнок постоянно голодал. Однажды ребёнок пошёл в запретный лес, думая, что там найдёт что-то поесть, и, на самом деле, вернулся с разными орехами и ягодами, которые показал своей матери, улыбаясь.

— Там много еды, — сказал он ей.

Она попыталась помешать ребёнку сказать что-то ещё, но было уже поздно. Староста деревни вызвал их и напомнил им не заходить в лес. После этого у них не оставалось выбора, кроме как держаться подальше от леса. В конце концов, иначе они были бы изгнаны всей деревней. Не имело значения, сколько еды было там - им пришлось отказаться от неё.

Но тогда произошло что-то очень странное. В ту ночь некоторые люди увидели мерцающий свет, парящий возле дома матери и её ребёнка, и на следующее утро женщина и её ребёнок упали в обморок.

Деревенские жители, испугавшись проклятия, не подходили к ним близко, и вскоре они умерли. Сначала умер ребёнок. Однако, перед тем как умерла мать, она сказала:

— Слушайте. Я хочу рассказать вам кое-что замечательное.

Она улыбнулась, произнося это, и пыталась рассказать им, что бы это ни было, но умерла. Даже сегодня никто в моей деревне не знает, что она хотела сказать, но все держатся подальше от этих лесов. Ну, почти все. Иногда кто-то всё равно решает зайти туда. И когда они это делают, ночью к их дому приходит маленькое танцующее пламя и крадет их душу.

«Ха, поняла», — подумала Маомао, слушая эту вполне обычную историю, будто всё это имело для неё смысл. В её голове это не вызывало настоящего "страха", но все остальные дрожали, слушая. Вероятно, атмосфера в комнате вызвала такую реакцию.

Она наконец проглотила высушенного кальмара, которая стал мягким и нежным, и ей сразу же предложили новый кусок.

— Ты выглядишь очень спокойной, — шепнула ей Шисуй. Как и Маомао, она не показывала признаков потрясения от истории.

— Наверное.

— Почему?

— Я расскажу тебе позже.

Раскрытие секрета истории здесь и сейчас только испортило бы всё. Но часто такие истории содержат зерно истины.

Маомао слушала, как истории продолжались. Инфа продолжала крепко держать её за руку, схватывая её всякий раз, когда упоминалось что-то страшное.

Настала очередь Шисуй рассказать историю. Маомао потёрла глаза. Она чувствовала себя вялой и уставшей. Не только что в маленькую комнату было упаковано более десяти человек, но все они носили обильный парфюм, возможно, опасаясь своего телесного запаха. Маомао, с её чутким нюхом, уже начала пьянеть от аромата.

Тем временем Шисуй сняла платок с головы и поднесла свою свечу ближе к лицу. Она выглядела молодой для своего роста, но её сбалансированные черты приобрели особую властность в танцующем свете.

— Это история, которая происходит в далёкой стране на востоке, — сказала она, понижая голос для большего эффекта. Постепенно она перестала звучать как молодая женщина и начала напоминать Маомао опытного рассказчика.

***

В этой стране был известный монах. Однажды господин соседней провинции умер, и монах отправился проводить похороны. Эта история рассказывает о его пути домой.

Монаху пришлось пересечь два горных хребта на пути обратно в свой храм. Путешествие было невозможно сделать за один день, поэтому монаху пришлось искать ночлег.

Путь был лёгким. Погода была хорошей, и расстояние прошло быстро, и, наконец, монах решил остановиться на ночь в храме другого монаха, которого знал.

Думая, что обратный путь будет таким же приятным, как и туда, монах был удивлён, когда его ноги стали странно тяжёлыми на обратном пути. Солнце уже садилось, когда он прошёл две трети ожидаемого расстояния, и он был далеко не у храма, в котором планировал провести ночь. У этого монаха были особенно строгие правила, поэтому у него не было слуг и лошади.

“Похоже, что я сделал ошибку в оценке..."

Он находился на широкой равнине, полной пампасовой травы, и он слышал, как вдали воют дикие собаки. Если он попытается разбить лагерь, они могут напасть на него. Поэтому монах ускорил шаг и вскоре наткнулся на старую хижину крестьянина с соломенной крышей. Он поспешил к двери и постучал.

— Простите! Здесь кто-нибудь есть?

Из хижины вышла молодая пара. Монах объяснил свою ситуацию и умолял их позволить ему остаться на ночь, даже если ему придётся спать в углу кладовой.

— Боже мой, вы, должно быть, устали с дороги..

Молодая жена приняла монаха очень гостеприимно. Она предложила ему баклажаны и огурцы, и хотя она утверждала, в этом нет ничего особенного, он нашёл их весьма вкусными. Муж, с другой стороны, наблюдал за монахом с подозрением. И кто его винит, когда неизвестный путешественник внезапно приходит в дом молодой пары?

У монаха было мало вещей, включая только немного денег на оплату проживания. Однако пара относилась к нему как к почётному гостю, приготовив ему место для сна в соседней комнате.

Глубоко признательный за мягкую кровать, монах задумался, что он мог бы сделать, чтобы отблагодарить их. Единственное, что ему пришло в голову, было прочитать сутру, и что он и сделал, сев и произнося священный текст. Обычно он полностью сосредоточен, читая священные писания, но сегодня он странно и остро осознавал звуки вокруг себя. Он слышал ветер в траве, а также звук, похожий на колокол. Возможно, насекомые.

Монах продолжал читать, но он внимательно слушал и тогда понял, что звук, похожий на колокол, — это голос человека.

— Что нам делать, дорогой?

Это была хозяйка дома.

— Ничего. Этого достаточно.

Ещё один звонок: голос мужа. Монах подумал, что они звучат странно, но как только он начинал читать сутру, он не останавливался, пока не закончил.

— Сейчас, сейчас, дорогой, так не пойдёт. Я не хочу, остаться в одиночестве.

Женщина повышала голос. Казалось, они думали, что монах не может их слышать, но его слух был лучше, чем у обычного человека. Он знал, что подслушивать неправильно, и пытался сосредоточиться на своём чтении, но не мог остановить голоса, доходящие до его ушей.

— Думай, что хочешь. (Опять жена.) Я всё равно сделаю это.

«Что именно?»

Монах почувствовал дрожь, пробежавшую по его позвоночнику.

"Следует ли ему прекратить чтение и вмешаться в спор, или...?”

Нет. Нет, он не мог прекратить чтение. Он должен продолжать читать священный текст. Он не был уверен, почему; он просто чувствовал это.

“Да, почему? Почему его всего охватывает трепет?”

У него мурашки по всему телу, вплоть до лысой головы, которую он брил уже так долго.

«Что это?”

— Пойдём, давай сделаем это.

Неустойчивая раздвижная дверь тихо открылась, и перед монахом появилась женщина, держащая топор, с дикими глазами. Монах позволил своим глазам соскользнуть на неё, но своим ртом продолжал читать.

— Где этот монах? Куда он ушёл?

Женщина провела топором прямо перед монахом. Шшш! Но, кажется, она не заметила его.

— Где он?! Убежал?

Женщина вышла из комнаты, её тень растягивалась, образуя странные формы. Нечеловеческие формы. И тогда к ней присоединилась ещё одна странная тень.

— Ищи, моя любовь. Мы должны найти его. Иначе... Иначе...

Женщина была в панике.

“Почему она паникует? Иначе ты...”

Раздался звонок, как звон колокола. Затем послышался хруст, как будто кто-то жует бумагу.

Жевание продолжалось и продолжалось. Всё это время монах не переставал читать священную сутру.

Когда звук прекратился, он вышел на улицу. Он не попрощался с молодой парой, не посмотрел на них, просто покинул дом. Там он нашёл коричневые крылья насекомого, лежащие на земле.

Звон, звон.

Он услышал звук насекомого из пампасной травы, а затем он исчез.

Монах сложил руки в молитве над изорванным крылом насекомого и, продолжая читать, ушёл в ночь.

***

Все внимательно слушали историю Шисуй. Маомао размышляла о том, как важны интонация и манера рассказа: обычно наивная и глупая, но, когда она рассказывала свою историю, Шисуй звучала как совершенно другой человек. Она также выглядела такой, с огнём, мерцающим на её лице.

«Она выглядит совсем знакомо», — подумала Маомао, глядя на Шисуй в профиль, но затем другая девушка посмотрела на Маомао и улыбнулась. Она задула свечу, выбросив фитиль и масло в жаровню посреди комнаты.

— Хорошо, ты следующая, — сказала Шисуй, снова улыбаясь наивно.

«Ах, да», — Маомао поняла — если она собиралась прийти на собрание страшных историй, то в конце концов ей самой придётся рассказать одну. Она кивнула.

«Что мне сказать?»

Маомао не была склонной верить в такого рода истории, что делало ей трудно придумать что-то убедительное. Оставшись без других вариантов, она решила рассказать историю, которую слышала от своего отца.

— Это произошло несколько десятилетий назад, — начала она.

— Говорили, что неподвижное пламя, считавшееся блуждающей человеческой душой, появлялось неподалёку от кладбища.

Теперь, когда Маомао была рассказчиком, Инфа отпустила её, натянув свою одежду так, чтобы видны были только её глаза.

— Подумав, что это очень странно, несколько смелых молодых людей решили выяснить правду. И когда они это сделали...

Маомао видела, как Инфа кусает губу.

«Если она так боится, ей следовало бы просто закрыть уши».

— ...они обнаружили, что объяснение было совершенно обыденным. Мужчина, живущий в этом районе, гулял среди могил. Кто-то просто сказал, что свет — это беспокойная душа.

К сожалению, история, которую она рассказывала, не была такой жуткой, как все ожидали. Инфа выдохнула, казалось, одновременно облегчённая и разочарованная.

— Он был просто обычным грабителем могил.

Лоб Инфы ударился о плечо Маомао с глухим звуком. Затем она посмотрела прямо на Маомао и сказала:

— Грабитель могил?

— Да. Он был одержим каким-то странным проклятием и пытался создать смесь, которая должна была помочь от всех видов болезней. Ты измельчаешь человеческие печени, а затем намазываешь их по всему телу...

Глухой звук. В этот раз Инфа ударила лбом Маомао.

— Вот и история, — сказала Маомао, потирая голову.

Затем была очередь Инфы, но её история была несколько непоследовательной. Тем не менее, она справилась с ней, и остался только один свет. Держала его женщина, которая их встретила.

«Если подумать...»

С женщиной, сидящей на каждой стороне компаса, и ещё двумя между ними, получается двенадцать участников. Но эта женщина сказала о тринадцати историях. Маомао задавалась вопросом, что здесь происходит.

Последняя женщина рассказала историю времён бывшего императора. Она говорила о моменте, когда количество женщин во дворце стало слишком большим, и только несколько из них были любовницами Его Величества.

Маомао просто не могла понять, что она говорит. У неё кружилась голова. Она смотрела пустым взглядом на горшок перед ними.

“Что?»

Говорящая пришла к какому-то ужасному выводу, вызывая дрожь у всех остальных, но Маомао не слишком внимала тому, что она говорит.

— Теперь, что касается тринадцатой истории...

Их хозяйка собиралась бросить последний свет в горшок, когда Маомао встала и открыла окно.

— Эй, Маомао! — попыталась остановить её Инфа, но Маомао не собиралась её слушать. В комнату ворвался ветер, сдувая покрывала всех. Маомао глубоко вдохнула свежего воздуха и выдохнула.

«Неудивительно, что у меня начала кружиться голова».

Потухшие огни были брошены в горшок. В горшке был уголь, и оставшиеся фитили снова загорелись. Положите кучу наполовину израсходованного угольного топлива в тесную комнату и закройте окно, и, конечно, может произойти только одно.

Маомао подошла к нескольким женщинам, которые сидели вокруг топки и сильно опустились, и привела их туда, где был лучший поток воздуха. Инфа, немного запоздав, начала помогать.

Горение пламени в закрытом пространстве выделяет газы, вредные для человеческого организма. Вот почему она чувствовала себя всё более и более оцепенелой по мере наступления ночи.

Маомао упрекала себя за то, что слишком медленно заметила это, и задавалась вопросом, почему она не заметила этого раньше. В то же время она поняла, что её действия были довольно грубыми по отношению к хозяйке. Она обратилась к другой женщине дворца, чтобы извиниться, но не увидела её.

— ... Бах, и я была так близко, — она подумала, что услышала чьи-то слова, но никого там не было.

— Итак, что это была за история? — спросила Шисуй. Встреча закончилась, все разошлись. Инфа смотрела на Маомао, как будто спрашивая: "Кто эта девушка?" Шисуй всё ещё держала ткань на голове, кажется, ей так было удобно.

— Какая история? — спросила Маомао. Шисуй имела в виду историю о пламени в лесу. Она не забыла, что Маомао обещала рассказать ей секрет истории.

— Запрет на вход в лес мог быть суеверием, но это не обязательно означает, что за этим не стояло веское основание.

Например, предположим, что лес был опасен. Предположим, что в нём было много еды, но также много вещей, которые нельзя и не следует есть. Это могло стать причиной запрета. И что тогда? Предположим, кто-то новый пришёл в эту местность, кто не вырос в деревне.

К тому времени фраза "ты не должен есть то, что растет в лесу, потому что это навредит тебе" за многие годы превратилась просто в "не ходи в лес". И именно потому, что люди так добросовестно соблюдали это ограничение, никто не знал, что можно есть, а что нельзя в лесу.

Всё это подразумевало следующее: измученные голодом из-за нехватки урожая, мать и ребёнок пытались прокормиться изобилием леса. Они знали, что нарушают обычаи деревни, поэтому делали это тайно, когда никто не видел. Они проникали в лес в короткие моменты сумерек, когда ещё был свет, но уже было трудно кого-то видеть, и собирали грибы и ягоды. Они возвращались домой с закатом, никогда не зная, что собрали.

— Есть гриб, называемый грибом лунного света, — сказала Маомао. Он выглядит очень похожим на обычную вешенку.

— Он выглядит съедобным, но на самом деле ядовит и вызывает тошноту при употреблении. Как подсказывает его название, у него есть одна необычная особенность.

А именно, гриб светится в темноте. Плодовое тело действительно очень вкусное - настолько вкусное, что она не смогла удержаться и нарезала его, чтобы отведать, после чего её старик заставил её вырвать его, одно из её самых приятных воспоминаний.

В любом случае, мать и ребёнок собрали грибы до того, как они начали светиться, поэтому они никогда не знали, что собрали, когда шли по тёмному пути. Светящиеся грибы в их корзине могли выглядеть для отдалённого наблюдателя, как плавающие пламя, считающиеся блуждающими душами людей.

Тем временем, когда женщина и её ребёнок приходили домой и зажигали свет, гриб переставал светиться, выглядя совершенно обычным, когда они опустошали свой урожай и ели его. Грибы лунного света обычно не были достаточно ядовитыми, чтобы убить, но что, если их съест кто-то, кто был сильно истощён?

Ребёнок умер бы первым, за ним - его мать. Затем возник вопрос о том, что женщина пыталась сказать в конце. Возможно, она пыталась сказать другим жителям деревни "В лесу есть вкусные грибы" или что-то в этом роде. Маленький акт мести в отношении соседей, которые отказались помочь ей или её ребёнку.

— Вот что это было! —Шисуй развеивала свою ткань, выглядя удовлетворенной. Затем она сказала:

— Хорошо, мне нужно идти в этом направлении! — и побежала, как маленькая девочка. Она показалась Маомао довольно свободной духом и не особенно интересующейся мнением других, не то чтобы Маомао была тем, кто судит.

— Хм. Так что это и не так страшно, — сказала Инфа. Она смело выпятила свою скромную грудь, совсем не похожую на то, как она вела себя раньше.

— Думаю, и другие истории имеют такие объяснения.

— Может быть, — сказала Маомао.

— Интересно.

Вместе они отправились обратно в Нефритовый Павильон.

— О, вы вернулись раньше, чем я ожидала, — сказала Хоннян, которая ждала их. Она что-то шила, делая небольшие корректировки для быстро растущей принцессы.

— Да, в конце всё стало немного диким, — сказала Инфа.

— Полагаю, — сказала Хоннян, как будто это было совершенно логично.

— После того, как в прошлом году умерла женщина, всегда организовывавшая эти собрания, я немного беспокоилась о том, кто займет её место.

Хоннян положила иглу, тихо вздохнула и потёрла плечи.

— Она была заботливой женщиной. Я многому обязана её доброте. Мне жаль, что все закончилось для неё, даже не выйдя из заднего дворца.

Маомао изучала выражение Инфы: её ранняя храбрость покидала её, её лицо становилось бледным.

— Э-э... Об этой леди...

— Это строго, между нами, но она была одной из бывших возлюбленных императора. Мне не очень нравятся такие собрания, но это было одним из её немногих развлечений, и было бы некрасиво её останавливать. После её смерти в прошлом году, я должна признать, что мне было жаль, что эта традиция просто исчезает. Я рада, что кто-то взял на себя ответственность продолжать её.

Хоннян убрала свои швейные инструменты в лакированную деревянную коробку и снова вздохнула, отправляясь в свою спальню. Маомао не могла не подумать, что история Хоннян звучит знакомо - и тогда она поняла, что она похожа на рассказ, который рассказала хозяйка. Она не могла вспомнить точные детали, но судя по безжизненному выражению Инфы, она думала о том же самом.

«Хм».

Маомао скрестила руки и размышляла об этом. Мир был полон вещей, которые она не понимала. В любом случае, она была рада, что собрание закончилось до того, как они стали тринадцатой историей. Испуганная Инфа настояла, чтобы Маомао осталась с ней на ночь. Её удушающие объятия не давали Маомао нормально заснуть.

Глава 16 - Победа над жарой

Маомао направилась в главную комнату. Говорили, что её ищут по какому-то делу. Когда она пришла туда, она увидела евнуха, раскинутого на диване. Маомао вежливо поклонилась, затем подошла и встала перед Госпожой Гёкуё.

— Госпожа Гёкуё, вы меня искали?

— О, это не я, — сказала Гёкуё, сделав глоток тёплого сока. Обычно она предпочитала фруктовое вино с роскошным льдом, но Маомао посоветовала ей воздержаться из-за беременности. Хоннян пыталась компенсировать это, размахивая веером.

— У меня есть дело для вас, — сказал Джинши, его лицо было таким же великолепным, как всегда. Гаошун делал то же самое для него, что и Хоннян для Гёкуё, усердно размахивая веером. Обычно такую работу выполнял бы более низкопоставленный слуга — отсутствие такового подразумевало, что снова что-то таится в секрете.

— Какое дело, господин? —  спросила Маомао.

Джинши посмотрел на Гёкуё и сказал:

— Я хотел бы, чтобы она вернулась на несколько дней.

Он явно имел в виду Маомао. Что касается "вернуться", она технически была на временной службе у Госпожи Гёкуё, чтобы заботиться о здоровье госпожи до рождения ребёнка. Обычно после ухода из заднего дворца нельзя было вернуться, но, кажется, было дано особое разрешение, вместе с особыми условиями.

— Боже мой. А что мне делать без дегустатора пищи, пока она не вернётся? — настойчиво спросила Гёкуё.

— Вам не о чём беспокоиться. Пока что я дам вам свою придворную даму. Она довольно опытна в ядах, хотя и не так сильно, как эта молодая женщина.

— Интересно, могу ли я ей доверять?

— Вы меня обижаете, госпожа.

У Гёкуё была шаловливая улыбка на лице. Когда Джинши упомянул свою придворную даму, Маомао могла подумать только о одном человеке: не совсем пожилая Суйрэн Да, она была бы достаточно хороша на месте Маомао. Она была хитрой, если ничего больше.

«Но в таком случае кто будет заботиться о Джинши?»

Бабушка-служанка настаивала на том, чтобы баловать этого взрослого мужчину, так что Маомао даже не была уверена, что он может самостоятельно одеться без неё.

— Вы сказали несколько дней, — сказала Гёкуё. — Вы собираетесь куда-то поехать?

— Да. Меня пригласили на охоту.

— Боже мой!

«Охота, да?».

Какой светский способ скоротать время. Будут ли здесь ястребы, чтобы преследовать добычу?

— Это приглашение господина Шишоу, сказал Джинши, его улыбка была идеальной, на его лице не было ни малейшей морщины.

«Господин Шишоу, да?»

Она вспомнила, что он был важным чиновником – отцом Супруги Лоулан. Это только Маомао так думает, или это пахнет неприятно? Она хотела сказать Джинши, чтобы он не втягивал её во что-то, что превратится в большую головную боль. Но, с другой стороны, она задумалась, может ли охота означать, что она сможет попробовать свежего мяса. Может быть, они будут охотиться на оленей или кроликов.

«Если бы у меня был выбор, я бы не хотела мяса кролика так сильно, как рисового пирога, испеченного кроликом».

В старой сказке говорилось, что кролик на луне производит лекарство с помощью молотка.

— Звучит непросто. И для вас, и для того, кто вас сопровождает.

— Здесь много работы, понимаете ли.

— И вы хотите одолжить мою Маомао для этого?

— Да. Одолжи её обратно.

Глаза Гёкуё сверкали, как всегда, когда она заинтересовалась чем-то.

— Действительно ли это должна быть Маомао? У нас здесь много совершенно хороших девушек.

— Нет, я уже сказал, что хочу её вернуть, и это всё.

Может быть, Маомао просто воображала искры, которые, казалось, летели между Джинши и Гёкуё — или может и нет. В любом случае, Маомао взяла веер у Хоннян, которая устала.

— Хммм, — сказала Гёкуё. — Что ж, теперь я задаюсь вопросом, какую девушку я должна одолжить тебе.

— Я уже сказал тебе, какую девушку я хочу. Всё, что тебе нужно сделать, это вернуть её мне!

Гёкуё весело хихикнула.

— Ты все время называешь её 'её' и 'эта девушка'.

— Да? И что с того? — с некоторым раздражением сказал Джинши.

— Скажи, Гаошун. Как ты называешь Маомао? — спросила Гёкуё у молчаливого слуги, наслаждаясь происходящим.

— Я, госпожа? 'Сяомао'.

Несмотря на свою серьёзность, он называл Маомао довольно милым прозвищем "Маленькая кошка". Фактически, он был таким мягким, что она иногда видела, как он заходил в медицинский кабинет просто, чтобы поиграть с котёнком.

Гёкуё оглянулась на Джинши, видя, что её добыча оказалась в ловушке.

— Итак, скажи мне, как ты обычно называешь Маомао?

Джинши не сказал ни слова.

— Наверняка ты не просто говоришь: 'Маомао'. Она не поймёт, кого ты имеешь в виду — её или кошку!

Джинши, которому становилось всё менее комфортно, взглянул в сторону Маомао.

«Теперь, когда она это упомянула, я не думаю, что он ни разу не звал меня по имени».

Она никогда раньше не замечала этого.

«Хотя мне на самом деле всё равно».

Каким-то образом, степень дискомфорта Джинши показалась ей странной. Хоннян ударила её локтем, выглядя так, будто хотела что-то сказать, но Маомао не знала, что.

Гёкуё потребовалось ещё полчаса дразнить Джинши, прежде чем он получил то, что хотел, а к тому времени руки Маомао устали от работы веером.

***

На севере столицы находился важный зернопроизводящий регион. Великая река текла с запада на восток, а ландшафт был усеян городами и фермерскими поселениями. Там, где на юге выращивали рис в болотистых местах, на севере выращивали пшеницу и гаолян, вид сорго. Дальше на севере были леса, а за ними горные хребты. На севере леса находилась Шихоку-ши, Северной провинции Ши, и там стали заканчиваться территории страны под непосредственным контролем императора.

Регион, сосредоточенный вокруг столицы, был известен как Ка-ши "Провинция Ка", и, кроме того, было ещё три других крупных провинции, а также дюжина меньших буферных территорий среди них. Название провинции давало представление о её роли во всём: конечно же, официальный Шишоу должен был быть из Шихоку-ши.

— Это понятно? — спросил Басен, прерывая свою лекцию, которую он произносил с некоторым самодовольным тоном. Он был молодым человеком с постоянно нахмуренным лбом, может быть, на год или два старше Маомао.

«Как, опять же, возник миф об основании нации?»

Страна, в которой она жила, называлась Ли. Это было всего лишь один простой символ, но он рассказывал целую историю о национальном становлении.

В верхней части символа было несколько штрихов, представляющих растение, а под ними символ «меч» повторялся три раза. Растение представляло «Ка», имя, которое буквально означало «цветок» и относилось к Императорским предкам — конкретно к Ван Му, матери Императорской линии, описанной в старых историях. Мечи символизировали мужественных воинов; говорили, что три воина сопровождали Ван Му, отсюда и три меча в названии страны.

Маомао казалось, что к этому было много более раздражающих деталей, но она боролась с зевотой всё время, пока слушала, поэтому не очень хорошо помнила их. Единственное, что ей ещё приходило в голову, было то, что мечи имели разные размеры: два меча находились внизу символа, а третий стоял над ними; верхний был больше, а два нижних — меньше.

Это также объясняло, почему иначе самоуверенный Император едва мог смотреть Шишоу в глаза. Север, то есть верхний меч, призывал высокопоставленных чиновников, предлагая долгую, расслабляющую охоту. Правда, сам Император не пошёл, но множество важных людей пошли.

Всё это объяснял воин, сидящий напротив Маомао.

Грем, треск.

Они находились в карете и двигались.

Конная повозка, двигаясь с медленным темпом, могла преодолеть около двенадцати километров за час. Включая перерывы и время на смену лошадей, они уже полдня путешествовали.

«Мои ноги устали».

Ей хотелось выразить свои настоящие чувства и предложить что-то сделать, чтобы исправить их ситуацию, но по крайней мере у неё была подушка для сидения. Все остальные были в той же лодке, поэтому жалобы ни к чему не приведут. Вместо этого она молча смотрела в окно. Её волосы были уложены иначе, и её голова чувствовала тяжесть. Плечи опустились. Если им предстояло быть в пути так долго, они могли бы сделать ей прическу позже.

Быть приглашённым Шишоу или нет, добраться от столицы до северной провинции было непросто. Это было слишком далеко для однодневной поездки или даже ночной прогулки; сам Шишоу имел резиденцию в столице.

Его семья контролировала северную провинцию. Они были одним из кланов, упомянутых в мифе о основании, и поэтому у них был вес истории за спиной, но слухи, которые о них слышали, были менее благоприятными.

После того, как он закончил своё изложение этой информации (которая Маомао мало интересовала), Басен скрестил руки и замолчал. Подчинённые чиновники с ними выглядели уставшими, зная, что они все будут сидеть в одной повозке вместе на протяжении всего путешествия. Они не могли заснуть, потому что, несмотря на свой юный возраст, Басен, очевидно, занимал довольно высокое положение, и они не могли дремать перед своим начальником. Джинши и Гаошун, по крайней мере, находились в другой повозке.

Изо рта Маомао начала капать слюна, но это была лишь одна из её прелестей. Когда Басен увидел это, он прищелкнул языком и сказал:

— Я не знаю, что мой отец видит в такой девушке, как ты...

«Отец?»

Это объяснило, почему он выглядел так знакомо. Он должен быть сыном Гаошуна. Сначала она удивилась идее, что у такого человека, как Гаошун, может быть сын, но, когда она об этом подумала, она поняла, что, конечно, он не был евнухом с рождения. Судя по его возрасту, не должно было казаться странным, если у него было пара детей.

Со временем за окном появилось озеро, окружённое зданиями. Басен, наконец, расслабил перекрещенные руки, радуясь, что они наконец-то прибыли, и его подчинённые явно почувствовали облегчение. Маомао, потирая свою спину, рассеянно наблюдала, как город приближается. Яркие здания стояли на фоне гор. Там были также водные пути и ряды больших ивовых деревьев, наклоняющихся над мощёными дорожками. Здания отражались в воде, как в зеркале.

Бывший император посещал эту местность каждый год: высокое расположение делало её прохладной, и многие использовали её как место, чтобы убежать от жары. В его последние годы он перестал приезжать, и нынешний император тоже не был здесь с момента вступления на престол, но место хорошо ухаживалось кланом Ши, что было легче благодаря тому, что они жили на землях, которыми управляли.

Маомао могла видеть здания даже на склонах гор, дома, построенные как ступени. Они были аккуратно расположены, чтобы не отвлекать от пейзажа.

Карета остановилась перед одним из самых великолепных домов во всём городе, достаточно роскошным, чтобы принимать гостей из столицы, которые привыкли к каждому изыску. Трёхэтажное здание с привлекательными красными колоннами было покрыто черепицей в форме зверей; Тем временем вокруг особняка пролегал ров, наполненный карпами, похожими на живого дамаска. Чёрный лакированный забор украшали драконы и тигры; ремесленник, должно быть, тщательно их припаял. Это было отлично от того вида украшений, который обычно видели в столице.

Маомао сосредоточенно изучала это, когда почувствовала, что кто-то ткнул её в бок. Она подняла глаза и увидела, что Басен смотрит на неё с гневом; она послушно пошла за ним.

Как только они пришли в свои комнаты, Джинши бросился на диван. Его и Гаошуна комнаты находились в одном здании; на этот раз, похоже, Гаошун был приглашенным гостем. Маомао поняла, что Басен здесь как прислуга Джинши. На столе лежала довольно пышная цветная ткань, и через мгновение Маомао поняла, что это капюшон.

«Понятно».

Действительно, было преступлением быть слишком красивым. Представьте себе, ему приходится настолько далеко идти, чтобы надеть маску во время такой поездки. Понятно: одна улыбка этого мужчины может остановить сердце ничего не подозревающей девушки из города. Проблемное лицо, можно сказать.

Судя по планировке дома, комнаты, которые они занимали, были самыми лучшими для принятия гостей. От мебели до обстановки, всё было более чем подходящим для самых знатных посетителей. Тем не менее, Маомао не могла не заметить, как жарко в комнате с закрытым окном и зажжёнными свечами. Она собиралась расстегнуть воротник, но тут поняла, что это неуместно, и что ей придётся вытерпеть. Макияж на её лице, значительно толще, чем обычно, казалось, что сейчас отвалятся.

Джинши, с своей стороны, расстегнул рубашку, поэтому Маомао решила посмотреть на него, как на сплющенную лягушку, впервые за долгое время. Факт того, что они, Гаошун и Басен, были единственными в комнате, казалось, заставил Джинши думать, что это показатель досуга является приемлемым. Он выглядел более уставшим, чем обычно. Или это от света свечи, что отбрасывала тень, играющую на лице Джинши?

— А здесь? Какое имя мне использовать? — спросил Басен Гаошуна. Однако ответил Джинши.

— Здесь, в комнате, моё обычное имя подойдёт. На улице — Коусен.

— Понял, Мастер Коусен.

Маомао бросила Гаошуну недоумённый взгляд; Гаошун погладил подбородок и посмотрел на Джинши, в то время как Джинши сузил глаза и посмотрел на Маомао.

— Вы задумали что-то странное? — поинтересовалась Маомао.

— О, это... — начал Гаошун, но Джинши поднял руку, чтобы остановить его.

— Мне следует объяснить. А тебе лучше молчать.

— Конечно, господин, — ответил Гаошун и почти физически отошёл от разговора, оставив Маомао в замешательстве.

— Я правильно понимаю, что Мастер Гаошун и Мастер Джинши присутствуют здесь в качестве гостей? — сказала Маомао. Обычно между ними была более заметная разница в положении, но здесь они находились в одном здании, даже если находились в разных комнатах.

— Клан Ма служит семье Мастера Коусена уже несколько поколений, — сказал Басен, в его голосе звучала непонятная злость, которую Маомао не могла объяснить. Его брови сжались, словно он разгадывал загадку, выражение, которое точно повторяло выражение Гаошуна.

«Так что он из хорошей семьи», — подумала Маомао, ощущая впечатление. Она покачала головой, вызывая ещё большую смущённость у Басена. Он подошёл к Гаошуну и сказал:

— Отец, что это значит?

Гаошун выглядел взволнованным, затем посмотрел на Джинши и, схватив Басена за руку, отвёл его в угол комнаты, где они провели тихий разговор. Маомао ясно видела, что Басен был шокирован тем, что сказал Гаошун. Затем он, кажется, начал спорить, но Гаошун просто ударил его по голове без единого слова.

Маомао интересовалось, что они там делают, но она особо не беспокоилась об этом. Она принялась убирать багаж. Если она не будет выполнять свою работу, её ждет неприятность от Суйрэн. Несмотря на свой возраст, эта служанка могла быть страшной.

Охота должна была состояться на следующий день; сегодня они проведут в поместье. Вечерний банкет проходил в саду, но Джинши и остальные не показывали намерения покидать свои комнаты. Они просто оставались внутри, с закрытыми окнами и дверями, проводя время за чтением книг или игрой в Го. Комнаты были тёплыми и душными, но они попросили лёд, чтобы сделать обстановку более приятной. Его привезли из ледника вскачь, в середине лета, действительно роскошь. Когда Гаошун заметил, что Маомао смотрит на лёд с завистью, он любезно подсунул ей кусочек. Какой действительно заботливый евнух.

Лично Маомао думала, что большинство их проблем можно было бы решить, просто открыв окна. Наконец, не сдержавшись, она спросила:

— Почему мы не открываем окна?

Она спрашивала Гаошуна, но ответил Джинши.

— Попробуй наш ужин, — он указал ей, выглядя раздражённым. Он добавил, что тогда она поймёт.

Маомао получила небольшую пробную тарелку ужина и попробовала его, как всегда. Наступила долгая пауза.

— Теперь понимаешь? — спросил Джинши, глядя на изысканную пищу, но всё ещё выглядя раздраженным. Ужин, который был загружен на тележку, казалось, включал только самые лучшие ингредиенты.

— Действительно, — ответила Маомао. — Мягкокожая черепаха.

Мягкокожая черепаха была известна тем, что никогда не отпускала, как только схватила что-то своим ртом. Её кровь считалась афродизиаком, и предполагалось, что мясо обладает теми же свойствами. Когда Маомао попробовала глоток предварительного вина, она заметила, что хотя оно было сделано более мягким с помощью фруктового сока, на самом деле алкоголь был довольно крепким.

Это было не только закусками и аперитивом: ингредиенты в гарнирах, основном блюде и даже десерте, казалось, были подобраны так, чтобы сделать едоков более энергичными.

Гаошун просмотрел их багаж и достал некоторые переносные провизии. Похоже, у них будет скромный ужин, несмотря на великолепную еду, стоящую перед ними.

— Ты не собираешься это есть? Оно не отравлено, — сказала Маомао.

— Оно может и не отравлено, но всё равно не годится для еды, — ответил Джинши. — На самом деле, я удивлён, что ты можешь сохранять такое серьёзное выражение лица, когда ты ела эту ерунду.

Он и Гаошун смотрели на неё, как будто не могли поверить своим глазам. В углу комнаты Басен кипятил воду. При том что в комнате уже жарко!

— Оно вкусное. Было бы подозрительно, если бы осталось что-то — так что тебе не помешает, если я это съем, правда?

— Хорошо. Если ты так хочешь, — сказал Джинши, скривив губы, глядя на полностью удовлетворённую Маомао. Тем временем она наслаждалась ещё одной ложкой черепахового супа.

Джинши внимательно наблюдала за ней.

— Как оно? Хорошее?

— Да. У меня нет особо приятных воспоминаний о мягкокожих черепахах, но с этим я могу смириться.

— Что ты имеешь в виду, воспоминания? — спросил Джинши. Он взял супник с супом и начал проявлять интерес.

— О, ничего важного.

Маомао всегда помогала своему приёмному отцу с самого детства. Это включало походы на рынок за ингредиентами для лекарств, и однажды она столкнулась с неприятным персонажем во время одной из таких поездок. Эксгибиционист, который развязал пояс и открыл переднею часть своего халата. (Само собой разумеется, он не носил нижнего белья.) Казалось, он особенно часто появлялся зимой, и она всегда задавалась вопросом, не замерзает ли он.

Маомао, испуганная, попыталась убежать, и в процессе уронила покупку, которую держала в руках.

— Это оказалась живая мягкокожая черепаха, и...

— Хорошо! Достаточно! Мне больше не нужно слушать.

Джинши поставил супник, в его глазах был травмированный вид. Гаошун и Басен, отец и сын, выражали похожие эмоции. Похоже, она снова ошиблась.

«Черт, куртизанки всегда любят эту историю...»

Это заставило её осознать, когда она отложила пустую тарелку, что она даже не говорит на одном языке с теми, кто имеет лучшее происхождение. Всё же, какая потеря хорошей еды.

— Здесь много хороших вещей помимо черепахи. Ты действительно не собираешься ничего съесть?

Она настаивала, чтобы они съели остатки; это было слишком много еды для неё одной. Никакое сушёное мясо (восстановленное горячей водой) и сушёный вареный рис не насытят трёх взрослых мужчин. Должно быть, в комнату Гаошуна тоже была послана еда; Маомао предположила, что он воздержался от её употребления, потому что в нём были те же ингредиенты.

— Ты уверена, что всё в порядке? — рискнул спросить Джинши через некоторое время.

— Пожалуйста, не стесняйся.

«Было бы так жалко оставить остатки».

— Ты абсолютно уверена? — сказал он, пристально глядя на неё.

Ей было непонятно, почему он настолько настаивает. Но тогда Гаошун вмешался с серией небольших покачиваний головой. Джинши согласно кивнул.

— Мне это не нужно. Басен, ты можешь это съесть. Фактически, я приказываю тебе это сделать.

— Если это ваше желание, Мастер Коусен.

Басен сел, как послушный слуга, и Маомао передала ему кубок вина. Он медленно его опустошил.

— Вкусно.

— Я рад это слышать, — сказал Джинши.

— Однако...

— Да?

Басен замер, и тонкая линия пробежала по его носу. Его лицо было ярко-красным, и он, казалось, боролся с чем-то внутри себя. Джинши посмотрел ему в лицо, и Басен вздрогнул.

— Как, — спросил он, — эта девушка всё ещё стоит на ногах?

Он смотрел на Маомао с по-настоящему ужасным выражением, как будто сдерживая силу, поднимающуюся изнутри его тела. Он наклонился вперёд, как будто скрывая очень конкретную часть себя. Ах, испытания юности.

— Никакой особой причины, — отмахнулась Маомао. Ответ был просто в том, что такова её конституция. Басен, всё ещё борясь, попытался дойти покачиваясь к следующей комнате, но упал в процессе.

— Вы в порядке? — спросила Маомао.

— Просто пусть он останется там. Я посплю в его комнате, — сказал Джинши. Соседняя комната должна была быть для его слуги. Она была не так просторна, как его собственная комната, но достаточно большая для сна.

— Мастер Джинши, я могу помочь перенести его в его комнату, — сказал Гаошун.

— Я уверен, что вы оба устали.

— Но, господин...

Если Джинши сказал так, то спорить было бесполезно; Гаошун сдался и помог своему сыну залечь на кровать с балдахином. Маомао помогла, где могла. Подумав, что Басен выглядит так, словно у него жар, она немного развязала его пояс, и его цвет лица улучшился. Жаль, что на простыни попало несколько капель из его носа.

Джинши спал в комнате Басена, а Маомао использовала комнату напротив комнаты Гаошуна. Возможно, это было некоторое внимание со стороны Гаошуна, что у неё была комната только для себя, которая обычно могла вместить несколько человек. Телохранители, которые пришли с ними, остались с Гаошунем.

«Это была какая-то роскошь — иметь комнату для себя».

В ней даже была ванна, поэтому она могла принять ванну и расслабиться. Просто удовольствие

Глава 17 - Охота (Часть первая)

На следующий день Джинши и остальные отправились на охоту. Джинши надел свою маску (хотя выглядел раздражённым от того, что ему пришлось это делать) и продолжал называть себя Коусен, именем, которое, казалось, он собирался использовать на протяжении всего времени. Маскировка была понятна. Просто наличие кого-то, кто выглядел как Джинши, было бы отвлечением само по себе. Здесь не было дворца; никто здесь не знал, кто он такой. Однако, имея в виду происшествие на ужине, Маомао не могла не задаваться вопросом, что именно он скрывает. Она решила не преследовать этот вопрос. Она могла только представить, что было бы, если бы Джинши свободно общался во время еды. Неудивительно, что он держал окна закрытыми.

Таким образом, Маомао следовала за охотниками в карете. Карета содержала нескольких слуг, а также дрова, котлы для супа и другие кухонные принадлежности. Казалось, они собирались готовить всё, что поймают, прямо на месте.

Карета гремела по полю гаолян на протяжении полутора часа, а затем открылся вид на горы. После этого они продолжали путь в гору ещё час, пока не добрались до дома, построенного на возвышенности с потрясающим видом. Зелень повсюду была освежающей, и слышалась вода вдали; казалось, они были рядом с большим водопадом.

Слуги, привыкшие ко всему этому, принялись разводить огонь. Несколько из них пошли с кувшинами за водой. Маомао задумалась, не стоит ли ей что-то сделать, чтобы помочь, но придворные других чиновников с ней даже пальцем не пошевелили. Они нашли место под навесом, установленным слугами, которые пришли пораньше и болтали друг с другом. Знатные члены партии обедали в другом месте.

«Наверное, безопаснее ничего не делать».

Слишком часто люди приносили больше вреда, чем пользы, пытаясь помочь, и только вызывали неприязнь окружающих. Слуги, вероятно, были так же счастливы, что их оставили в покое.

Когда она бродила, Маомао заметила собаку, у которой был знакомый сторож.

«Так дворняжка принесла свою дворняжку».

Это был Рихаку, который сам был чем-то вроде большой, дружелюбной собаки. Недоумевая, что он там делает, Маомао подошла и присела рядом с ним на корточки. Он был занят тем, что потирал живот собаки, но когда понял, что кто-то подошёл к нему, на его лице появилось подозрительное выражение.

— Привет? — спросил он.

—Привет, — ответила Маомао.

— Хм? Этот голос... О! — Он хлопнул в ладоши и кивнул. — Юная леди, это вы! Что Вы здесь делаете? И выглядит намного красивее, чем обычно!

— Так рада, что ты наконец-то заметил.

Из-за того, что у неё не было веснушек и того, что она не была одета в свой обычный наряд, он, казалось, сначала не понял, что это она. Он был человеком, который, как всегда, умел быть грубым.

— Да, а если серьёзно, то почему ты здесь?

— Меня лично попросили присутствовать.

— Хм, это действительно что-то.

Одним из хороших качеств Рихаку было то, что он не слишком много думал о вещах. Маомао говорила с ним, не думая об этом сама, но, возможно, сейчас не лучшее время, чтобы раскрывать, кто твои знакомые.

— Вы знаете, со мной было то же самое, — сказал Рихаку. — Кто-то лично попросил меня попасть в охранный отряд...

Он звучал немного обиженным этим, хотя продолжал гладить живот собаки. Животное носило ошейник, и Маомао предположила по породе, что это охотничья собака. К сожалению для него, сегодня они будут охотиться с ястребами; собаке придётся просто отдыхать. Видимо, поэтому он и Рихаку здесь удерживали лагерь.

— Ты, просто следи за собакой, — сказали они.

Очевидно, хотя его лично попросили, другие телохранители, все гордые мужчины, фактически изгнали его. Рихаку недавно поднимался вверх по карьерной лестнице, но чем выше ты поднимаешься, тем сильнее становится сопротивление.

Рихаку сжал губы, но не потому, что он был расстроен. Он издавал какие-то смешные звуки "фш-фш", выпуская воздух изо рта. Казалось, он думал, что свистит.

— Вы очень плохо в этом разбираетесь, господин.

— Да, спасибо. Заткнись.

Он дал Маомао по голове, затем потянул за шнурок на своей шее, достав длинную, узкую трубку, которая слегка напоминала флейту. Отказавшись от свистка, Рихаку поставил цилиндр к губам и задул на него в сторону собаки. Животное вскочило и посмотрело прямо на него. С помощью серии длинных и коротких дуновений он мог заставить собаку садиться и вставать по команде.

— Он выглядит очень умным.

— Конечно. Когда мне нужно, я могу заставить его прибежать с километрового расстояния.

Затем он сделал три коротких свиста, за которыми последовали четыре более длинных. Собака подошла и села перед ним, виляя хвостом.

— Он такой умный, но они хотят использовать его.

Он посмотрел на небо. Маомао не могла не проследить за его взглядом, и над ними в синеве она увидела крошечное чёрное пятнышко, кружащееся вокруг них. Лично она считала, что во время охоты в горах, которые были полны физических препятствий, вероятно, было бы разумнее использовать собаку, чем ястреба, но, возможно, ястребы несли больше престижа. Маомао не отказалась бы от дикого кролика, хотя ей очень хотелось бы вместо этого съесть мясо кабана. Но они не собирались ловить кабана с птицей.

Маомао размышляла о том, какой хороший лес это был. Здесь росло множество разных деревьев. И это, вероятно, означало широкий выбор изысканных лекарственных трав и грибов.

«Думаю, они, вероятно, не хотят, чтобы я туда заходила».

Она чувствовала себя нервной. Она огляделась: Рихаку полностью погрузился в игру с собакой. Она не думала, что кто-то заметит её. Но всё же... Всё же. Она начала оглядываться и не заметила, как солнце перешло через свой зенит.

Воздух был полон аромата жареного мяса. Они были в горном убежище, где вино текло рекой, и женщины подавали приготовленную дичь. Около десяти чиновников сидели на стульях, а находящийся поблизости стол держал ещё больше гарниров. Комната была спроектирована с хорошей циркуляцией воздуха, и вёдра с водой были поставлены у их ног. Присутствовали слуги с большими веерами, и явно были предприняты все усилия, чтобы облегчить душное летнее охотничье время. Северная провинция имела более прохладный климат, как и полагается месту, куда люди отправляются, чтобы избежать жары, но сегодня хорошая погода и влажный бриз сговорились, чтобы всё чувствовалось тёплым.

Слуги заботливо подходили с едой. Дополнительное мясо было приготовлено, чтобы дополнить улов с охоты, которого не хватило бы на всех. В любом случае, в отличие от рыбы, дичь не обязательно была наиболее вкусной сразу после поимки.

Маомао стояла позади Гаошуна, наблюдая за происходящим с равнодушием. У Гао Шуня было своё место; служанки и дворовые женщины стояли внимательно позади различных чиновников.

«Знаешь, когда я об этом подумала...»

Вне комнаты своего господина, Гаошун не проводил много времени в компании Джинши. Вместо этого его сопровождал Басен, и Маомао естественно присоединилась к Гаошуну.

На почётном месте сидел странно выглядящий мужчина. Его лицо было скрыто за маской, и он даже не тронул свою пищу. И вино тоже. Басен стоял внимательно позади него.

«Он должен носить это даже здесь? Должно быть, тяжело».

Хотя она не считала, что это особо касается её. Девушки, подающие алкоголь, постоянно бросали взгляды на замаскированного посетителя - которым, конечно же, был Джинши. Несмотря на странный выбор аксессуаров, он был самым важным гостем здесь. Стать любовницей какого-нибудь высокопоставленного чиновника почти по определению обеспечило бы больше безопасности, чем оказаться выданной замуж за какого-нибудь посредственного парня. И все леди здесь казались достаточно хитрыми, чтобы это знать.

Не только женщины обращали на него внимание, полный мужчина, сидящий рядом с Джинши, постоянно что-то шептал ему. Это был довольно интимный способ разговора, поэтому, возможно, Маомао воображала, что тон его голоса звучит слегка наглым. Джинши продолжал отвечать быстрыми кивками головы.

«Так это Шишоу?”

Она слышала его имя, но не очень хорошо знала его лицо, или по крайней мере не помнила его. Место его сидения, однако, являлось сильным индикатором его личности.

«Интересно, о чём они говорят».

Шишоу перестал говорить и отодвинулся от Джинши. Рука Джинши продолжала дрожать, а лицо Басена побледнело.

«Он что-то сказал?»

Она наклонилась и шепнула Гаошуну. Она хорошо знала привычки Джинши. Что бы она ни думала о его личности, его внешний вид был невозмутимым. Было очень странно видеть, как он ведёт себя таким образом. Она сказала Гаошуну, что думает, что с ним что-то не так. Гаошун, однако, только покачал головой и попросил её ничего не делать.

Джинши встал, заявив, что у него есть небольшое "дело" для урегулирования. Басен собирался пойти за ним, но его задержали некоторые высокопоставленные чиновники вокруг него. Гаошун потянул за рукав Маомао.

— Пора меняться, — сказал он.

Маомао поняла, что он имел в виду. Она кивнула, затем позвала одного из других слуг, ожидающих за пределами комнаты. Затем она последовала за Джинши, который шёл неуверенно. Он покинул резиденцию, стараясь, чтобы никто не заметил его, затем направился к деревьям. Маомао собиралась следовать за ним, но сначала ей нужно было что-то. Она взяла бутылку с длинным горлышком, наполненную водой.

— Можно мне это взять? — спросила она слугу, который готовил еду.

— Конечно, пожалуйста.

Слуга, очевидно, был сбит с толку, ответил, не глядя на неё. Маомао использовала ложку, чтобы добавить немного чего-то в воду. Затем она взяла её с собой к лесу. Вскоре она заметила фигуру, прислонившуюся к одному из стволов.

— Мастер Жэ –

Она собиралась сказать Джинши, но прикрыла рот рукой, прежде чем имя смогло выйти. Она не знала почему, но он использовал псевдоним здесь. Каким оно было, опять-таки? Она пыталась вспомнить.

— Это ты... — напряжённый голос сказал из-за маски, прежде чем она смогла вспомнить имя.

— Тебе нужно снять это, — сказала она и попыталась снять маску с его лица, но Джинши сопротивлялся сильно.

— Я не могу.

— Конечно, вы можете. Здесь никого нет.

Разве не для этого он пришёл сюда? В резиденции нет места, где можно быть одному. У Джинши были свои комнаты, конечно, но во дворце всегда находились женщины, всегда готовые удовлетворить все его потребности.

— Но кто-то может прийти.

«Ах, это так раздражает!»

Маомао начала тащить за собой покачивающегося мужчину, оперев на своё плечо.

— Если ты так беспокоишься, что кто-то увидит, тогда тебе просто нужно пойти куда-нибудь, где никто не найдёт.

Они двигались глубже в лес. Теперь она могла видеть обрыв, с прекрасным, огромным водопадом. Брызги были завораживающими; это выглядело как белое перо, которое могла носить одна из богинь. Водопад падал по нескольким ступеням, создавая сцену, которая, должно быть, была потрясающей даже сверху. Поняв, что здесь собирается вода, Маомао намочила свой платок в реке, а затем подсунула его под маску Джинши, надеясь охладить его лицо.

Тогда земля вокруг их ног взорвалась.

«Что?!»

Раздражённо шумя крыльями птицы, разлетелись. Джинши был первым, кто отреагировал: он схватил Маомао в свои объятия и начал бежать. Но снова грязь у них под ногами взлетела в воздух. Ветер нёс характерный запах серы.

— Может быть, это фейфа?!

Прошептал Джинши, всё ещё неуверенно двигаясь. Он казался поразительно спокойным перед тем, что явно было неожиданным событием.

Фэйфа: что означает "летающий взрыв", это было оружие, которое использовало порох. Иногда его использовали при охоте, но очень трудно было бы утверждать, что это была просто ошибка.

Джинши задумался на мгновение, затем сжал крепче Маомао.

— Извини. Придётся тебя немного удивить.

Он начал бежать с Маомао на руках, а затем прыгнул в водопад.

«Немного!» — подумала Маомао, когда они погрузились во всплеск.

Глава 18 - Охота(Часть вторая)

Солдаты, служившие охранниками, явно были встревожены. Офицеры обсуждали что-то между собой, время от времени раздражённо поглядывая на Басена. Прошло уже два полных часа с тех пор, как его господин покинул своё место. Это было значительно больше разумного времени для ответа на призыв природы.

Басен знал, что уже поздно сожалеть о своём решении не сопровождать Джинши. В любом случае, Джинши явно сказал ему остаться. Басен видел, как его отец дал какие-то инструкции той служанке, которая всегда была с ними.

Басен буркнул и нахмурился. Все говорили ему, что он выглядит как его отец, когда делает так. В этот момент, однако, его отец оставался без выражения, просто наблюдая за происходящим. Басен был непосредственно вовлечен, но сегодня Гаошун был просто зрителем. Он просто вёл себя как другие чиновники. Басен отчаянно хотел спросить у отца, что ему следует делать, но при данных обстоятельствах он не мог к нему подойти. Вместо этого он пытался представить, где мог бы быть его господин, игнорируя отвлечение от раздражения других официалов.

Он уже послал одного из своих подчинённых на поиски, но, по правде говоря, он хотел бы сам пойти. Он был отвращен тем, что застрял в роли, которая казалась чисто формальной, и всё, что он мог сделать, это ждать, пока его человек вернётся.

Один из слуг утверждал, что видел, как Джинши покидал здание, говоря, что он пошёл подышать свежим воздухом. Он сказал охранникам не следовать за ним, но маленькая придворная дама отправилась за ним с водой. Басен знал, кто это мог быть, и это только укрепило его уверенность в том, что что-то произошло.

Он не должен был просто ждать здесь.

В данный момент среди присутствующих было два явно различных отношения: те, кто беспокоился о своём пропавшем господине, и те, кто открыто смеялся над тем, что он так долго исчез с обслуживающей девушкой. Басен особенно разозлился на идиотов из этой второй группы. Он сдерживал себя, чтобы не спорить с ними открыто. Ему хотелось бы воскликнуть:" Это никогда не случится!", но в результате его нога непроизвольно стучала по полу.

Обстановка на банкете быстро становилась неприятной. Басен чувствовал, что Шишоу мог бы вернуть всё на свои места, одним словом, но их хозяин был слишком занят наливанием вина в свой пухлый, похожий на тануки, живот. Басен не мог представить, что он думает. Шишоу никогда не достиг бы того, что имеет, не будь он собой, но с этой точки зрения был один человек, который мог превзойти его: стратег Ло Хань. Однако все понимали, что Ло Хань не имеет таких амбиций. Человек, которого называли эксцентричным, странным, причудливым, недавно он выкупил куртизанку и находился где-то с ней, вместо того чтобы присутствовать на этой охоте. Его отсутствие не было особенно заметным; то, о чём говорил двор, это осознание того, что у эксцентрика с моноклем были настоящие человеческие чувства.

Учитывая всё вышесказанное, Шишоу был хозяином этого банкета, и вряд ли был в состоянии лично осуществить какие-либо заговоры. Басен очень надеялся, что ничего плохого не случится, пока он будет обслуживать своего хозяина. Он подозревал, что если что-то и произойдёт, то это будет спровоцировано не Шишоу, так чтоб не вовлечь его в происходящее.

Именно тогда солдат, мускулистый и всё ещё молодой солдат подбежал, его шаги грохотали по полу.

— Прошу прощения, господа, — сказал он, войдя в банкетный зал и остановившись перед Басеном. Это было не совсем правильно, но никто не остановил его. Солдат преклонил колено перед Басеном, который попросил его поднять глаза.

— Что случилось? — спросил Басен.

В ответ солдат оглянулся по комнате, затем передал Басену кусок ткани. Он сразу узнал влажную, изорванную ткань. Он проникся выражением солдата. Он был отчаянно желающим взглянуть на своего отца, чтобы увидеть, что тот думает, но он подавил это желание, сжимая ткань крепче.

— Это...? — начал было один из официальных лиц, но Басен скрыл ткань от него. Не поднимая глаз с земли, он сказал:

— Кусок мантии моего господина.

Осторожно без выражения, он посмотрел на солдата.

Молодой человек снова смотрел на землю, когда сказал:

— Я нашёл его висящим на скале в водопадной чаше.

Это вызвало шум в комнате. Так что пропавший гость порвал свою мантию.

— В этой области никого не было, — продолжил солдат.

— Однако река там была быстрая и разбушевалась после недавних дождей.

Люди, которые смеялись над свиданием посетителя с одной из дам, побледнели.

— Немедленно отправьте поисковую группу! — крикнул кто-то, но было уже немного поздно для этого. Гости начали выходить из банкетного зала, пока осталось только несколько человек, включая Басен, солдата, принёсшего доклад, и Шишоу.

Солдат оглянулся в сторону тех, кто ушёл, затем встал.

— Если позволите, господин, я вернусь туда, где нашёл это, и ещё раз осмотрю местность, — сказал он, и тоже ушёл.

Басен притворился, что не заметил, как солдат поднял глаза и улыбнулся.

Басен покинул резиденцию, поручив двоим своим подчинённым остаться в банкетном зале. Те, кто разделял беспокойство Басен по поводу его господина, уже послали своих людей искать в первый раз, когда Басен попросил, поэтому теперь только насмешники спешат показать свою полезность, спотыкаясь друг о друга.

Басен услышал, как некоторые из других гостей кричали ему, и он отвечал им небрежно, но на самом деле он осматривался. Он нашёл солдата, который доложил ему; теперь он был сопровождаем собакой, которая обнюхивала окрестности, искала что-то. Она выглядела как охотничье животное, отслеживающее дичь, но затем один из чиновников прошёл перед ней, и она начала выть.

— Что за черт?! — воскликнул человек, сжимаясь от того, что оказался объектом всего этого шума.

— Ах, мне очень жаль, господин, — сказал солдат.

— Просто уберите его от меня! — потребовал человек. Солдат смог оттянуть собаку, но теперь животное начало лаять на подчинённого чиновника. Мужчина и его подчинённый отошли, явно думая о том, что они имеют дело с плохо обученным охотничьим животным.

После ещё примерно тридцати минут поисков кто-то закричал из направления водопада. Группа гостей собралась вниз по течению от водоема. Там была разорванная одежда с темно-красными пятнами и сломанная стрела, воткнутая в неё.

— Что здесь происходит? — сказал Басен, но обнаружители одежды покачали головами. Разрыв в наряде идеально соответствовал куску ткани, найденному ранее. Вода смыла красные пятна, но они были недвусмысленными и явно вели обратно к месту, где стрела попала. Владелец одежды нигде не был виден. Если одежда была доставлена течением, то он должен быть выше по течению, но, если стрела зацепила наряд, и владелец высвободился из него, затем, возможно, он был вниз по течению. На берегах реки не было мокрых следов, что делало маловероятным его выборку здесь.

Басен посмотрел на порванный кусок ткани и нахмурился.

— Покажи мне стрелу.

Один из его людей передал ему сломанный снаряд. Он осмотрел перья хвоста и головку. Затем он повернулся к всё ещё растущей толпе чиновников и объявил:

— Прошу прощения, но нам придётся проверить вещи каждого.

Стрела была обшита перьями ястреба. Они были дорогими, что ограничивало количество людей, которые могли использовать их. Однако многие гости этой экспедиции, зная, что ястребы будут использоваться для охоты, суеверно принесли с собой предметы, украшенные перьями ястреба. Более того, каждый из предметов был тщательно изготовлен профессиональными ремесленниками. Высокородные не любили видеть повторяющийся дизайн; даже когда речь шла о расходных материалах, таких как стрелы, они предпочитали быть уникальными. От каждого из них можно было ожидать стрел исключительного качества и материалов.

Хотя гости, очевидно, были недовольны тем, что они стали объектами подозрения, они неохотно согласились, каждый из них предъявил охотничьи принадлежности из своей кареты, казалось, уверенными в том, что ничего подобного не будет найдено среди их вещей.

— Можете объяснить мне это? — ледяным тоном спросил Басен.

— Что это такое? — ответил обеспокоенный владелец стрелы, которую держал Басен. Его имя было Ло-ен, высокопоставленный чиновник финансового управления. Но его звание или должность имели мало значения. В данный момент его обильная борода дрожала, когда он отрицал знание о стреле.

— У меня нет ничего подобного, здесь должна быть ошибка! —  сказал он, сильно дрожа и жестикулируя.

Зеваки начали шептать. Подозрительные взгляды обратились на Ло-ена. Несмотря на то, что сказал мужчина, сломанная стрелок в руке Басен, идеально соответствовал тем, что были в багаже Ло-ена.

— Пожалуйста, объясните, как вышла такая ошибка, — сказал Басен.

— Кто-то должен был использовать их, чтобы обвинить меня! Лицо Ло-ена было искажено от паники, и его слуги разделяли его тревогу. Они явно были потрясены этим совершенно неожиданным поворотом событий. Защита Ло-ена снова вызвала разговоры в толпе. Действительно, они, казалось, согласились, что только крайне неуклюжий преступник будет хранить колчан, полный стрел, использованных в преступлении.

Солдат с собакой стоял позади Басен, наблюдая за сценой, как будто хотел что-то сказать. Басен снова изучил обрывок ткани.

— Тогда, возможно, стрелы, которые были заменены, были выброшены где-то поблизости. Его взгляд охватил резиденцию и всю окружающую местность.

— Мы достаточно тщательно обыскали берега реки, так что, возможно, пора начать искать в лесу.

Кто-то на это повёлся, сделав едва заметное движение, но тот, кто внимательно наблюдал, мог заметить это. Но попадётся ли этот человек на крючок?

— Так что, разделимся и начнём поиск? — спросил Басен.

— Мне не нужны все здесь. Если около половины из вас смогут помочь мне искать моего господина, этого будет достаточно.

Никто не осмелился возразить против этого предложения. Лу Юань и его компания, тем временем, ещё приходили в себя. Басен вздохнул и посмотрел на солдата позади него. Мужчина улыбнулся ему дружелюбно.

«Вот это да», — подумал Басен. Он посмотрел на разорванное одеяние, открыто раздражённый. На ткани был знакомый почерк

***

Мужчина огляделся, в панике, задаваясь вопросом, появится ли кто-нибудь. Он был уверен, что они никогда не смогут найти это, но всё же ощущение, когда все ищут тебя, было тревожным. Он был уверен, что они никогда не найдут это, но эта мысль естественным образом заставила его приблизиться к этому. Он был в лесу, под грудой упавших листьев и мягкой почвой. Листья были аккуратно разбросаны, так что это не было заметно с первого взгляда. Однако, если эта группа решительных мужчин начнёт рыться в листьях и копать землю, это может стать проблемой.

«Что делать?»

Мужчина был сбит с толку.

«Почему это произошло?»

Этот вопрос преследовал его. Возможно, именно это заставило его быть более взволнованным, чем обычно. Когда он прибыл в пункт назначения, он вздохнул с облегчением. Ничего не изменилось. Земля оставалась нетронутой, такой, какой он её оставил.

— Там что-то есть, господин?

Мужчина дёрнулся от голоса, доносящегося сзади. Он повернулся и увидел молодую женщину с мокрыми волосами, держащую грязно пятнистый пакет, завернутый в тряпку. Его глаза расширились.

— Эй! Это...

Мужчина протянул руку, но большая рука схватила его запястье. Он посмотрел и увидел владельца этой руки: крепкого солдата, того самого, у которого была охотничья собака. Во второй раз в этот вечер собака завыла на мужчину.

— Похоже, собаки тебя не очень любят? — сказала молодая женщина, укрепляя свою хватку на пакете, её взгляд был холодным.

— Думаю, вот почему ты не хотел охотиться с ними.

Из свёртка она достала пистолет фейфа.

Глава 19 - Охота (Часть третья)

Давайте вернёмся немного назад, к моментам сразу после того, как Джинши и Маомао прыгнули в водопад.

Она почувствовала твёрдое давление, сначала на губах, затем на груди.

— Хрк, — простонала Маомао, затем выкашлялась. Она села, позволяя себе вырвать всё, что могло выйти вместе с остатками содержимого желудка. Она почувствовала, как кто-то нежно потирает её промокшую спину.

— Прости. Я не понял, что ты не умеешь плавать.

— Никто не смог бы... плавать... в этом, — Маомао смогла сказать, несмотря на своё безжизненное лицо и губы. Совершенно без предупреждения Джинши схватил её на руки и бросился с обрыва. У него был правильный разбег, и он сильно оттолкнулся от земли; где-то посередине Маомао подумала, что слышит ещё один выстрел фейфы.

Обрыв был почти пятьдесят метров высотой. В любых других обстоятельствах она могла бы только предположить, что Джинши сошёл с ума.

— Здесь довольно глубоко, — сказал он. — Выжить можно, если удачно приземлишься, ну и не утонуть потом.

— Сильное предположение, — ответила Маомао. Когда он увидел, насколько она зла, Джинши не мог не взглянуть на неё.

Маомао встала и развязала пояс. Её халат был промокшим и очень тяжёлым.

— Ч-Что ты делаешь?!

— Прости, что я недостаточно красива для тебя, но я замерзну при такой погоде. И ты тоже. Сними свою одежду, Мастер Джинши. Я её выжму.

Затем Маомао приступила к работе. Её халат всё ещё был мокрым. Решив, что ей не так важно, Маомао стала снимать юбку и даже нижнюю рубашку. На землю упали пакеты с лекарственными травами. Они были промокшие.

«Испорченные», — со вздохом подумала она. Она решила не снимать простую одежду, которая покрывала её грудь и бедра, по крайней мере. У неё может и не много, что нужно прятать, но она хотела скрыть то, что было.

Она подняла халат Джинши, бросила его на землю с глухим звуком и начала выжимать из него воду.

— Ты можешь позаботиться о моей позже, — сказал он. — Сначала позаботься о своей.

Он звучал странно раздражённым. Зная, что она не может позволить ему оставаться таким, она продолжала выжимать его халат. Он почти вырвал его у неё и начал сам выжимать его. Она подумала, что это только к лучшему; он был сильнее неё и сделает это более эффективно. Она вернулась к своей одежде.

Она надела свои всё ещё влажные юбку и нижнюю рубашку, а затем, наконец, огляделась. Они находились в темной пещере.

— Где мы?

— За водопадом. Немногие знают об этом месте.

— Но ты знаешь.

— Официальное лицо, которое раньше играло со мной здесь, показало мне его. Я думаю, что вход сюда иногда используется как своего рода испытание на мужество.

— Понятно…

Маомао просеяла затопленные травы, пытаясь решить, есть ли что-то, что всё ещё можно использовать, когда наткнулась на несколько небольших пакетов, завёрнутых в оболочки из бамбуковых побегов.

Она протянула их Джинши. Он развязал узел из лириопы, чтобы показался отваренный белокопытник. Он был упакован слоями, а те, что в центре, были относительно неповреждёнными.

— Мне жаль, за такую плохую еду, но я прошу вас это съесть, — сказала Маомао. Растение было приправлено, чтобы придать ему вкус, и небольшое намокание, вероятно, не повредило бы вкусу, но, тем не менее, это не то, что обычно ставят на стол благородного человека.

— Что это? Какой-то вид лекарства?

— Нет, господин. Похоже, у вас не хватает соли.

Белокопытник не использовался как лекарство; Маомао принесла его с собой, чтобы перекусить в свободное время. Приправу готовили на завтрак этим утром, ей понравилась, поэтому она попросила одну из служанок упаковать немного для неё.

— Соль? — спросил Джинши, глядя на Маомао. Его состояние, казалось, улучшилось, но она не могла забыть, как он раньше спотыкался. Во время их прыжка она уронила бутылку, которую принесла ему, она наполнила её смесью воды, соевого соуса и сахара.

—  Когда вы носите такую маску в тёплый день, конечно, вы начнёте перегреваться. Я думаю, у вас была вялость и головная боль.

Было ясно, почему Джинши плохо себя чувствовал. Он ходил с закрытым лицом, не только не ел должным образом, но даже не получал достаточно воды. Даже отсутствие воды, хотя казалось такой простой вещью, могло привести к проблемам в некоторых случаях. Они немного освежились, окунувшись в чашу, но она хотела, чтобы он получил немного соли на всякий случай. Вот почему белокопытник.

— Так вот что ты думаешь, — сказал Джинши. Он взял немного растения и положил его себе в рот. Затем он сразу же откусил ещё кусочек. Соленый вкус, должно быть, оказался лучше, чем он ожидал.

В этот момент в пещере раздался довольно неловкий звук: он исходил из желудка Маомао. Это не было её виной. Маомао не ела много, это означало, что она быстро становилась голодной. И слуги не ели, пока гости не пообедали.

Джинши положил руку на рот, протянув Маомао немного своего перекуса. Внезапно она почувствовала желание насупить на него, показать зубы и нахмуриться. Конечно, она сдержала это желание.

— Спасибо, — сказала она, хотя в её голосе прозвучал недовольный тон, и, затем оторвала кусочек для себя и положила его в рот. Побеждённый, Джинши тоже съел свою порцию. Когда они остались только с обёрткой, Джинши облизал последнюю соль с пальцев. Маомао поразило, насколько это было похоже на ребёнка, но всё равно она пошла и убрала бамбуковую обёртку.

— Что это было раньше? — спросила она, глубоко беспокоясь.

— Это был фейфа — портативное огнестрельное оружие. Выстрелы были достаточно близко друг к другу, так что есть хороший шанс, что на нас напали несколько нападающих.

Фейфа была предназначена для битвы, но её использование требовало упаковки порошка и боеприпасов, а затем поджигания. Вероятно, это объясняло выбор Джинши прыгнуть с обрыва, а не попытаться спрятаться в лесу. Там он бы попал прямо в лапы своих врагов. Тем более, когда они не знали, сколько врагов.

— Что он сделал, чтобы так его ненавидели?

Маомао хотела отчитать его за то, что он втянул её в это, но, если быть честной с собой, она не могла жаловаться: она сама была той, кто согласилась следовать за ним, пока они не стали удобными мишенями. В момент, когда они вошли в лес, они стали уязвимыми, но выход из видимости горного жилища стал последним гвоздём в их гробу.

Несмотря на свои сомнения, Маомао огляделась по сторонам, где они находились. Рёв водопада наполнял пещеру, которая была влажной и покрытой мхом. Она видела скелеты маленьких животных тут и там, что указывало на то, что они попали сюда, но не смогли вернуться обратно. Пещера становилась темнее дальше, но она ощущала дуновение ветра.

— Так что? Вы знали об этой пещере? Есть ли способ выйти? — спросила она.

— Обычно, просто нужно проплыть за водопадом.

— Сложновато для меня.

Маомао не была талантливым пловцом. Свидетельство тому то, как она почти утонула.

— Впереди есть отверстие в потолке, — ответил Джинши. — Оно соединено с пещерой, ближе к жилищу.

Те, кто входил в эту пещеру в качестве испытания смелости, казалось, часто выбирали этот путь.

— Знает ли Мастер Гаошун о этом месте?

Джинши не мог смотреть прямо на неё.

— Ему не нравилось, когда я играл в такие игры.

Так что они делали это втайне от него. Воздух между Маомао и Джинши внезапно стал напряжённым.

—Басен знает об этом, но я не уверен, свяжет ли он все точки.

В отличие от Гаошуна, Басен не всегда быстро мыслил. Если бы только был способ дать ему знать, где они находятся.

Тот, кто стрелял в Джинши, вероятно, сейчас ищет вокруг водопада. И в текущем физическом состоянии Джинши нет гарантий, что он сможет безопасно уплыть.

Маомао повернулась к внутренней части пещеры. Она слышала, как ветер свистел сквозь потолок. Ей пришло в голову, что они могли бы крикнуть о помощи, но Джинши покачал головой.

— Им было бы нужно быть очень близко, чтобы услышать нас. Нам повезёт, если мы будем кричать весь день, и кто-то заметит нас.

Маомао наклонила голову, когда всплыло в памяти воспоминание. Она вставила большой и указательный пальцы в рот и попыталась свистеть. Но она давно этого не делала, и звук получился не очень громким.

«Можно предположить, что так просто не будет».

Признавая поражение, она подошла и посмотрела вверх на отверстие в потолке. Оно было не так высоко, может быть, 270 сантиметров. Джинши был по крайней мере 180, но он, вероятно, не смог бы прыгнуть к отверстию. Джинши наблюдал за ней, казалось, зная, о чём она думает.

Он не сказал этого, но она предположила, что он пытается оценить, насколько она тяжёлая. Маомао опередила его:

— Я не могу.

Он, вероятно, представлял себе, как она сидит на его плечах и приходил к выводу, что она могла бы достать до отверстия. Но будучи тем, кем она была, Маомао просто не могла согласиться на такой план. Если Суйрен когда-нибудь узнает, что Маомао поставила свои ноги на Джинши, независимо от обстоятельств, Маомао не хотела даже думать, что с ней может произойти.

— Какая альтернатива? Ты подо мной? Я бы тебя раздавил.

— Но...

— Сделай это.

Когда он сказал так, у неё не было много выбора. Маомао подошла к Джинши, который присел, хотя она постаралась выглядеть раздражённой. Он был готов, чтобы она взобралась на его плечи и, не имея других вариантов, она сделала это. Она держалась за его влажную голову как можно легче, пока он вставал.

— Тебе не помешало бы набрать немного веса, знаешь ли.

— Конечно, господин, не самое подходящее время для этого.

Она не могла видеть отверстие во мраке, но смогла найти его на ощупь. Оно было влажным и скользким в некоторых местах. Каким-то образом ей удалось ухватиться кончиками пальцев, затем подтянуться так, чтобы её ноги оказались на плечах Джинши.

— Кажется, это сработает, — сказал он.

— Да... — ответила Маомао.

Когда она собиралась встать, на её голову внезапно приземлилось влажноглазое существо.

— Ква-ква! — квакнуло оно, а затем снова ускакало.

«Лягушка».

Этого было недостаточно, чтобы напугать её, но достаточно, чтобы нарушить её концентрацию. Её пальцы, которые едва удерживали её, соскользнули.

— Ой... — Маомао потеряла равновесие, всё ещё на полпути к вставанию. Это движение сбило с толку Джинши под ней.

— Эй, осторожно! — воскликнул он, шатаясь. Он мог просто отпустить её, но он имел достоинство попытаться удержать Маомао. К сожалению, в результате он поскользнулся на влажном мхе и упал.

Он сразу ничего не сказал. Маомао, тем временем, не чувствовала боли, но ощущала влажную кожу, прижатую к своей щеке. Она была заметно тёплой, и она могла почувствовать пульс в ней.

Она также не могла двигаться. Вокруг неё были обвиты две большие руки, держа её близко. До её носа доносились отголоски ароматного парфюма.

Маомао почувствовала, как её сердцебиение участилось. Она боялась, что Джинши услышит его, из-за близости их тел, но она не могла оттолкнуться, хотя хотела. Кровь билась в её венах, и Маомао оказалась сосредоточена только на одном.

«Что это?»

Левая рука Маомао оказалась запутанной между ними, и что-то мягкое лежало на её ладони. Сначала она подумала, что это лягушка, раздавленная при падении, но размер ничего общего не имел с амфибией, которая прыгнула ей на голову. Более того, всё, это было, покрытым тканью. Лягушка прыгнула в халат Джинши? Не задумываясь о том, что она делает, Маомао нащупывала пальцами, пытаясь разобраться.

— Хм? — пробормотал Джинши. Его сердцебиение участилось. Маомао подняла глаза и обнаружила, что смотрит на подбородок Джинши - она видела, как он кусает губу, сильно. Казалось, он борется с чем-то.

Лягушка в его халате двигалась, как будто была живой.

— Извините, но ... не могла бы ты убрать руку? Это делает всё довольно сложным ... —Джинши звучал так, будто ему едва удавалось выговорить слова, и он отказывался смотреть на неё. Она даже заметила, что по какой-то причине по его лицу стекает холодный пот. Его брови были сильно сжаты, почти как будто он испытывал сильную боль.

— Сложно? — Маомао рефлекторно сжала руку, и выражение Джинши стало значительно более интенсивным. Только тогда Маомао сообразила посмотреть, где на самом деле находится её рука. Она покоилась где-то ниже пупка Джинши. Она ничего не сказала. Там было что-то, что никогда не должно было быть там и было бы очень смущающим, чтобы схватить. Это категорически не могло быть там! Джинши был евнухом, чиновником заднего дворца.

Но, ну что там ... там было.

«Хах?!»

Маомао медленно отодвинула свою руку и собиралась освободиться от расслабленного хвата Джинши, но он прижал её к пояснице, удерживая на месте, сидя на нём. Джинши отодвинул прядь волос и выдохнул, затем посмотрел на Маомао.

— Полагаю, в каком-то смысле это сэкономит мне время на объяснения.

Его лицо было похоже на небесную нимфу, чьё сердце охватила печаль. Но он не был нимфой. У него было лицо, способное одним улыбкой повергнуть страну на колени, при этом он не был женщиной.

И, как оказалось, он не был лишён главного символа мужественности.

Роба Джинши раскрылась, когда Маомао приземлилась на него, но тело, которое она увидела, не было мягким и излишне роскошным; у него были напряжены мышцы —результат дисциплины и тренировок. Его лицо могло быть похоже на нимфу, но его тело было телом воина.

Теперь Маомао казалось непостижимым, что раньше ей никогда не приходило в голову, что он может быть не евнух. Возможно, она подсознательно избегала размышлений об этой возможности.

— Есть что-то, что я хочу тебе сказать, — сказал Джинши.  — Это одна из причин, по которой я позвал тебя с собой в эту поездку.

Маомао почувствовала, что хочет заткнуть уши. Она мгновенно поняла, что не должна слышать больше ничего. Но затыкать уши только сделало бы очевидным то, о чём она думает.

В заднем дворце был мужчина, который не был евнухом. Что случится, если эта информация станет известна? Что, если этот мужчина когда-либо коснулся одной из наложниц; если в его саду было посеяно семя, не принадлежащее императору?

Маомао нахмурилась на Джинши.

«Пожалуйста, остановись! Не втягивай меня в это...»

Джинши часто использовал Маомао раньше, и хотя иногда больше, а иногда меньше, это всегда было головной болью для неё. Тем не менее, никогда не казалось стоящим того, чтобы действительно расстроиться. Но это было по-другому. Как только она узнает это, ей придётся унести это в могилу.

«И я не готова следовать за тобой в могилу!»

Таким образом, вместо этого Маомао сказала:

— Мне очень жаль, господин. Боюсь, что я могла раздавить лягушку.

Она сохраняла полное безразличие на лице.

— ... Лягушку, — Джинши нахмурился.

«Хорошо. Пусть он нахмурится».

Маомао преодолеет эту ситуацию силой воли.

–— Да, господин, лягушку. Извините ещё раз, она упала на меня сверху и заставила меня потерять равновесие. Вы не пострадали, правда?

«Это мягкое ощущение было лягушкой», — она продолжала убеждать себя, — «просто лягушкой.»

— Это была не лягушка...

— Простите, я очень сожалею, я знаю, что вы понесли основной удар из-за меня. Давайте уйдем отсюда, быстрее.

Она попыталась встать, но Джинши не отпускал её.

— Мастер Джинши, не могли бы вы убрать руки?

— Кого ты называешь лягушкой?

Джинши сел, всё ещё удерживая её на месте, так что они оказались лицом к лицу, а Маомао почти на его коленях. С учетом его расставленных ног и ею практически на нём, ситуация могла выглядеть ещё более компрометирующей. Когда Джинши приблизился к ней, Маомао почти отдернулась, но она не собиралась сдаваться сейчас. Она смотрела ему в глаза, их носы находились на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга.

— Если это не была лягушка, то что это было? — спросила она.

«Это была просто лягушка, это была просто лягушка», — она продолжала повторять, словно мантру.

Мягкое существо под её левой рукой было лягушкой. Лягушка и ничего больше. Лягушки были отвратительными — она вытерла руку о юбку.

— Наверное, лягушка была бы меньше, не так ли? — спросил Джинши, приближая своё лицо ещё на дюйм к её лицу.

— Нет, господин, в это время года встречаются достаточно крупные амфибии...

— Д-Достаточно...

Джинши снова отдернулся, выглядя шокированным, и Маомао воспользовалась моментом, чтобы приблизиться ещё ближе, пока их носы практически не соприкасались.

— Да, достаточно. И если это не была достаточно крупная лягушка, то что это могло быть?

«Достаточно крупная не описывало это, но на данный момент это подойдёт. Да, "достаточно крупная" будет достаточно».

— Эй, ты вытираешь руку?

Почему Джинши казался таким возмущённым?

— Потому что лягушки отвратительны, господин.

— Отвратительно! Это от человека, который пьёт змеиное вино!

— Но лягушки слизкие.

— Кто слизкий?!

Они пристально смотрели друг на друга долгие секунды, а затем почти минуту. Джинши первым моргнул, так сказать, отводя взгляд от Маомао, сжимая губы.

«Я... Я победила?» — Маомао спросила себя с облегчённым вздохом.

Никогда ничего хорошего не происходило от излишнего знания. А для Маомао, чьё рождение сделало её пригодной для немногим большего, чем тяжёлая работа, лучше вообще ничего не знать. Тогда, что бы ни произошло, что бы ни сделали её начальники, Маомао могла сказать правду, что она ничего не знала об этом. Такова была её позиция до сих пор, и она не собиралась менять её сейчас. Джинши и Маомао были официальным лицом и его служанкой; ничего больше, ничего меньше, и ей не нужно было знать никаких секретов, чтобы выполнять свои обязанности.

Хватка Джинши, наконец, ослабла, и Маомао выскользнула и попыталась встать —только чтобы оказаться сбитой на землю. Она не ожидала этого и рухнула, упав на спину. Она посмотрела вниз, и там был Джинши. Он передвинулся, ползая поверх неё. Слабый свет, похожий на пламя свечи, играл в его глазах.

— Хорошо.

Он медленно поставил руки за её колени и поднял их, помещая их в ещё более неприятное положение, чем раньше.

— Хочешь узнать сама? — Джинши нахмурился.

У Маомао появились мурашки по всему телу, и она начала сильно потеть. Она осознала с опозданием, что зашла слишком далеко с Джинши. Джинши, с его стороны, выглядел потерянным на мгновение. Прошли секунды, затем минута, и ни один из них не двигался. Наконец, Джинши, кажется, принял решение. Он укусил губу и наклонился вперёд, его лицо медленно приближалось к её лицу.

«Я задаюсь вопросом, стоит ли мне дать ему хороший пинок», —подумала Маомао, её мысли кружились, но тогда Джинши остановился и раздражённо посмотрел вверх.

— Что это?

Маомао подумала, что слышит шум от выхода. Сверху до них доносилось что-то похожее на вой животного.

Медленно, неуверенно, Маомао положила пальцы в рот и свистнула. Ей ответил лай собаки. Она свистнула ещё раз, и тогда клубок шерсти рухнул через отверстие над ними, приземлившись прямо на спину Джинши. Пока он теребил поясницу, Маомао выбралась из-под него. Это была охотничья собака, с которой играл Рихаку. Маомао крепко обняла её и погладила.

— Эй, что ты делаешь? Не убегай так! — послышался голос другой большой собаки. Он не звучал особенно обеспокоенным. Всё ещё теребя спину, Джинши посмотрел вверх на потолок. Маомао, чувствуя, что ей удалось избежать беды, крикнула имя Рихаку так громко, как только могла.

— Как ты сюда попала? — спросил Рихаку, выглядя озадаченным. Он принёс веревку и вытащил Маомао и Джинши из пещеры. Как сказал Джинши, отверстие в потолке выходило близко к жилищу.

— И что ты делаешь с...таким важным человеком? — добавил он, шепотом Маомао.

"Таким важным человеком" казалось относиться к Джинши, который теперь был в своём обмундировании. Возможно, Рихаку было безопасно видеть его, но, возможно, нельзя было быть слишком осторожным.

— Давай просто скажем, что это сложно объяснить, — сказала она. Рихаку наклонил голову, но с учетом статуса Джинши он знал, что было лучше не задавать слишком много вопросов. Они только сказали ему, что они упали в водопад и оказались в пещере.

— Прошу вас не рассказывать никому, что я здесь, — сказал Джинши. Он сидел на полу верхней пещеры. Он звучал как другой человек; может быть, было трудно говорить с маской на лице.

— Как вы пожелаете, господин, — с почтением наклонил голову Рихаку. Возможно, Джинши хотел увидеть, что сделают другие, если они не поймут, что его нашли. Маомао была удивлена, тем, что он не собирается сообщать Басену или даже Гаошуну.

Собака лежала на коленях Рихаку, виляя хвостом; он гладил её голову и давал ей кусочки сушёного мяса. Маомао взглянула на животное. Оно смогло следовать за её свистом, так что у него, очевидно, были хорошие уши.

— Умеет ли он что-нибудь ещё? — спросила она.

— Трюки? Наверное, он может найти кроличью нору. Вот и всё.

Было так, как будто они с Рихаку вели совершенно обычный разговор. Собака подошла и понюхала её. За глуповатым поведением скрывалась умность.

Маомао взглянула на Джинши. После того, что только что произошло, ей почти не хотелось смотреть ему в глаза. Но что должно быть сказано, должно быть сказано.

— Мастер Дж... Коусен, — начала она, вовремя вспомнив использовать его вымышленное имя. Поскольку он носил маску, вероятно, он хотел быть называемым своим псевдонимом.

— Да? Что случилось?

Голос, который доносился из-за маски, был холодным. Он, должно быть, был зол на Маомао за то, что она сделала. Иначе почему бы он так себя вел? И не будет ли несправедливо со стороны Маомао утверждать, что она не видела этого заранее? Ведь он не пытался обмануть её. Он, возможно, даже пытался объяснится. Но Маомао, охваченный желанием ничего не знать, придумал возмутительное оправдание. Вряд ли она могла винить его за то, что он расстроился из-за этой конкретной истории. В конце концов, у него была такая уверенность в своей внешности. И такая прекрасная лягушка, без сомнения.

Маомао не знала, что делать, но если ничего другого, она должна начать с этого:

— Я думаю, что я могу определить, кто стрелял в нас раньше.

Она погладила охотничью собаку по голове.

И это возвращает нас к настоящему. Маомао открыла грязный пакет. Внутри было три фейфы, ещё пахнущие порохом. Она никогда раньше не видела фейфы и была удивлена, насколько они были маленькими. Джинши и Рихаку выглядели почти так же удивлёнными, как и она. Они, по-видимому, были новейшей модели, импортированной из-за границы, ещё не распространённой в этой стране. Они не использовали фитиль для зажигания пороха, как более ранние модели, а полагались на сложную конструкцию, которая использовала специально формированную металлическую часть для создания искры, чтобы зажечь порошок. Ни Джинши, ни Рихаку никогда не видели этих самых современных фейф; они просто один раз стреляли из них, и их понимание работы оружия не шло дальше этого.

У этих новейших фейф был особый запах, похожий на гнилые яйца — ничуть не приятный. Порох обычно делали, сочетая древесный уголь с селитрой и серой, так что когда он взрывался, у него был очень особый запах, мощный аромат, который заставлял вас хотеть прикрыть нос. Если бы такое устройство было использовано во время охоты, любые собаки, с их отличным обонянием, немедленно бы отреагировали. И действительно, когда им представили запах, охотничья собака Рихаку привела их прямо к этим фейфам.

В этой местности охоты не проводились с помощью фейф. Во-первых, оружие было недостаточно точным, и оно не подходило для горной местности, с множеством объектов, которые могли помешать выстрелу. Причина, по которой они были использованы в покушении на жизнь Джинши, вероятно, имела много общего с тем, что это были самые новые модели. Уникальный способ создания искры повышал их точность и дальность, как показали испытания. И всё же, этот человек, который стрелял в Джинши, промахнулся.

Рихаку, так хорошо выполняющий свою работу, прижал руки пленника за спину и заткнул ему рот, чтобы он не мог проглотить язык.

— Мне немного жаль, что я заставил всех подозревать тех стариков, — сказал Рихаку. Любая ловушка требует приманки. По указанию Джинши они выбрали чиновника, реакция которого, вероятно, будет легко прочитана.

Соучастники пленника - то есть должностные лица выше него и приспешники ниже него - уже были под наблюдением, чтобы их можно было арестовать по желанию. Теперь всё, что было необходимо, — это отвести этого человека и получить его признание.

Охотничья собака бегала по кругу вокруг Рихаку.

— Вот так, хороший мальчик, — сказал Рихаку, удерживая пленника одной рукой и гладя собаку другой. У них уже была довольно хорошая идея, кто мог быть виновником. Любой, кто стрелял из фэйф, будет пахнуть им, и даже если они думали, что избавились от запаха, они не смогут обмануть слежку собаки. Маомао упаковала оружие и последовал за Рихаку, толкающим пленника.

Эпилог

Эпилог

Она всё ещё плохо себя чувствовала по этому поводу. Как и в случае с Суйрей, Маомао ненавидела оставлять вещи неразрешёнными. Но она знала, что потеря головы не принесёт никакой пользы.

Гаошун присутствовал на вечернем банкете, который проходил на лодке на озере. Это означало минимальное количество охранников, и Маомао осталась дома. Она находилась в своей комнате, наслаждаясь ночным бризом.

«Те фейфа».

Они выглядели необычно. Кто-то сказал, что они самая новая модель. Можно предположить, что они пришли с запада.

«Запад...»

Маомао подумала о посланницах, которые пришли, чтобы стать невестами Императора. Что они делали, когда выходили из своих комнат? Гаошун спрашивал о женщинах, которые несут секреты вместо детей, но они также могут осуществлять заговор. Маомао подумала, что, возможно, женщины соблазняли дворовых чиновников, чтобы превратить их в соучастников, но была и другая возможность.

Каждая страна желает самого нового оружия, но, если одна нация будет открыто продавать его другой, война может быть единственным результатом. Страна посланцев не могла продавать оружие открыто. Однако они также не могли продавать его тайно, обходя двор... или могли?

«Возможно, мост, который мы переходим, ещё опаснее, чем я предполагала».

Однако, возможно, у них был ещё более крупный и мощный защитник.

Невозможно было сказать, сколько скажут арестованные мужчины или даже сколько они знают. Маомао просто надеялась, что всё происходящее будет пресечено в зародыше. Она не была настолько мягкой, чтобы желать радости и счастья другим людям, но если вокруг неё было мирно, значит и она сама могла жить в мире.

Она только закрыла занавеску, думая, что может немного поспать, когда раздался стук в дверь. Она немного подпрыгнула наперекор себе. Затем она приползла и приоткрыла дверь. Она обнаружила перед собой того, кого она меньше всего хотела видеть в этот момент.

Гаошун был на банкете, и, вероятно, с ним был Басен. Почему этот человек был единственным, кто не присутствовал?

— Ты не обязана пускать меня, если не хочешь.

Прекрасный голос звучал приглушенно. Через щель в двери Маомао могла видеть, как Джинши повернулся и прислонился к стене.

— Прости, что расстроил тебя.

Маомао ничего не сказала, но она прислонилась к стене, с другой стороны, повторяя движения Джинши. Из коридора она слышала, как он вздохнул. Затем раздался звук руки, почёсывающей голову, его ноги скользили по полу в знак фрустрации, и, наконец, раздался звук его волос, ударяющихся о стену. (Он покачивал головой?) Ей не нужно было видеть его, чтобы точно знать, как он выглядит в этот момент. Он хотел сказать ей что-то, но не мог найти слова. Маомао чувствовала то же самое. Она почесала кончик носа, немного раздражённая.

— Я даже не задумывалась об этом. Фактически, я должна извиниться перед тобой.

В конце концов, она была настолько настойчива в отношении "приличного размера". Любой бы вышёл из себя. Даже Джинши. Даже по отношению к Маомао.

На другой стороне стены Джинши протянулся.

«Я задаюсь вопросом, — что он думает».

Маомао была почти невнимательна к чувствам людей, частично потому, что она никогда особо не интересовалась ими, а частично из-за того, как она была воспитана. Жители Малахитового дома хорошо заботились о ней, когда она была маленькой, но работа всегда была на первом месте, и она часто оставалась одна. Она могла плакать, но никто не приходил помочь ей, пока они не закончат свою работу. Ей говорили, что она со временем перестала плакать вообще, может быть, она усвоила урок.

Возможно, в этом была причина, а может и нет; Маомао не знала. Но, как бы то ни было, она выросла не очень чувствительной к тому, когда люди испытывают к ней привязанность или, что ещё хуже, ненависть. Именно это позволило ей пережить бурю в Кристальном Павильоне. Конечно, ей это не нравилось, но это беспокоило её гораздо меньше, чем большинство людей.

Это также заставило её неуверенно относиться к тому, что сказать Джинши - поэтому она ничего не сказала. Она думала так сильно, как только могла, и искала слова. Наконец, она сказала:

— Нет ничего, что можно сказать. Насколько я знаю, вы - тот, кто вы есть, мастер Джинши.

«Чёрт», — подумала она, резко покачав головой в знак укора к себе: она не хотела использовать его настоящее имя. Тем не менее, это был её самый правдивый и искренний ответ.

«Так что никто не украл семейные драгоценности. И что?»

Это не значило, что она увидит их. Она считала всю эту историю неважной для себя.

— Я — тот, кто я есть, да?

Было трудно назвать тон в голосе Джинши: он звучал взволнованным и печальным одновременно. Маомао услышала шелест, как будто Джинши в чём-то роется. Затем рука протянулась через щель в двери. Маомао невольно отступила назад.

— Не бойся, — сказал Джинши. — Я просто хочу дать тебе это.

Сказав это, он положил свёрток на перекладину. Маомао протянула руку, любопытствуя, и её пальцы задели пальцы Джинши. Это было всего лишь на мгновение; их руки разошлись раньше, чем она успела почувствовать его тепло.

— Есть кое-что, что я пообещал себе, что расскажу тебе, когда наконец дам тебе это. Ты помнишь, я начал с медвежьей желчи, — серьёзно сказал Джинши.

Маомао, всё больше заинтригованная, открыла свёрток. Внутри было несколько жёлтых камней.

— Я слишком хорошо понимаю, что эта информация может принести тебе неприятности в будущем, но я хочу, чтобы ты знала правду, — говорил Джинши тихо, но с уверенностью.

«Это... Это...»

— Вот почему я хотел, чтобы ты сопровождала меня в этой поездке — звучало так, будто он выжимает слова по одному. Но их пропустили мимо ушей

«О... О...»

— Бычьи камни! — воскликнула Маомао, подпрыгнув. Такие редкие и такие ценные, то, что преследовало её во снах, и теперь оно здесь перед ней. Глаза у неё наполнились слезами, сердце бешено колотилось. Она чувствовала, как ей трудно дышать.

Маомао распахнула дверь. Джинши был полностью удивлён и отступил назад.

— Большое спасибо! — поклонилась Маомао.

— Ах, да, я наконец-то смог достать их - эй! Не закрывай эту дверь! Я ещё не закончил говорить...

Но Маомао с грохотом закрыла дверь и заперла её. Она не хотела, чтобы кто-то её прерывал. Она повернулась вокруг, восхищаясь её драгоценными камнями из желудка быка. Её губы изогнулись в необычную форму: ху хи хи!

Она подумала, что услышала стук в дверь, но звук был далеким, незначительным по сравнению с безоарами. Они делали её такой счастливой, что почти смывали поведение Джинши в тот день, словно лёгкий ветерок. Сердце Маомао билось так сильно, что она едва слышала что-либо ещё. Она прижалась щекой к камням, погрузившись в постель.

Небрежно брыкаясь ногами, она каталась среди простыней, поглаживая пальцем безоары. Просто смотря на них, она чувствовала, что у неё есть энергия работать целый месяц без отдыха и сна. (Хотя это было просто ощущение. Если бы она действительно это сделала, она бы умерла.)

Ей было всё равно, был ли Джинши евнухом на самом деле. Был он или не был — Маомао ничего сказать по этому поводу. Однако она не была настолько переменчивой, чтобы не быть тронутой таким подарком. Она решила, что если Джинши когда-нибудь окажется в тупике, его секрет готов выйти наружу, то она сделает всё возможное, чтобы помочь ему:

«Когда наступит тот момент...»

...она сделает его настоящим евнухом.

Независимо от личного решения Маомао, стук в дверь продолжался, но в её ушах он звучал только как тихое барабанное биение в фоне.

*****

С возвращением почётного гостя, послеобеденный банкет быстро закончился. Различные чиновники позаботились о том, чтобы все знали, какое облегчение они испытали, открыто подхалимствуя. Никто бы не догадался, что несколько часов назад они шутили пошлые шутки и хихикали над тем, чтобы повеселиться с дворовой женщиной. Гаошун беспокоился о явной усталости Джинши, но он знал, что не в положении что-то сделать на данный момент. Там не было никакой причины для "Гаошуна", который был прислугой "Джинши", обращать особое внимание на почётного гостя. В конце концов, Гаошун всего лишь заменял своего хозяина. Было бы заметно, если бы он проявил слишком большой интерес. Он должен был положиться на своего сына Басена, чтобы помочь вместо него, но можно ли было доверять Басену выполнить свою работу достойно?

Когда Ло-ен был официально оправдан от подозрений, он не скрывал своего негодования по поводу всего этого дела, но он был простым человеком. В настоящее время он был вполне удовлетворён банкетом, чтобы очистить свой пресловутый вкус. Публично говорили, что почётный гость ушёл с банкета по прихоти, а затем вернулся без дальнейших осложнений, но, скорее всего, каждый понимал, что это вымысел. Одна группа чиновников исчезла на промежутке и, вероятно, не будет видна некоторое время.

Из них нужно было извлечь какую-то информацию о новых фейфах. Что касается того, как эта информация будет получена, Гаошун предпочитал не знать. В любом случае, у него была работа. Сегодняшний банкет проходил на корабле на озере. Кажущийся бесконечным запас вина и толпа великолепных женщин казались вдохновленными старой поговоркой о "озере вина и лесе плоти".

«Фу», — подумал Гаошун. Он был евнухом, по крайней мере, в том, что касалось этого. Он не собирался быть очарованным какой-то женщиной, и, если бы он позволил себе, последствия были бы страшными. Ему достаточно было вспомнить о своей жене, матери его сына Басена, чтобы подавить даже желание прикоснуться к ним.

Говоря о своём сыне, молодой человек был опустошён на палубе корабля — трудно сказать, был ли он болен от качки судна, количества вина или обильного аромата женщин. Гаошун вздохнул: у мальчика ещё долгий путь вперёд.

— Это должно быть ужасно скучное дело для вас, — сказал другой гость, подошедший к Гаошуну. Он, очевидно, заметил, что единственным занятием Гаошуна было дегустация вина. Женщины, льстящие гостям на лодке, были моложе его собственного сына.

— Это просто ужасно. Чтобы что-то подобное случилось, и так скоро после того, как вы привлекли гнев правящей императрицы!

Вино, казалось, сделало этого человека болтливым и смелым. Его замечание звучало с подтекстом насмешки.

Впрочем, это было правдой: Гаошун когда-то носил родовое имя Ма, Конь, но он разозлил царствующую императрицу. Он был подвергнут одному из самых суровых наказаний — кастрации с последующей службой во дворце — и был вынужден отказаться от своего старого имени и называть себя «Гаошун».

Однако на этом банкете к нему не относились как к евнуху, а как к члену дома Ма. Это была должность, которую Гаошун должен был занимать в настоящее время.

— Всё это уже в прошлом, — сказал Гаошун. — К тому же, сегодня ночью такая прекрасная луна будет мне компанией, когда я пью.

Вот всё, что он сказал, затем он взглянул на небо. Полумесяц был действительно красивым. Он мог бы даже насладиться им, если бы не болтливые, хвастливые мужчины и флиртующие женщины.

— Но, я должен сказать, я немного разочарован, что наш великолепный евнух не смог прийти, — сказал другой мужчина. Он, конечно, имел в виду Джинши и, конечно же, не джентльмена, который в данный момент восстанавливался в своей комнате.

— Официально, у него простуда. На этот раз здесь замаскированный джентльмен.

— Ха! Да, я предполагаю, что такое прекрасное лицо может вызвать свои собственные проблемы, если бы он был здесь.

Говорили, что этот джентльмен, который никогда не снимал маску, в детстве получил серьёзные ожоги на лице и редко появлялся в обществе с тех пор. И он никогда не снимал свою маску, где люди могли видеть, несмотря на то, насколько жарко могло быть.

— В любом случае, я вижу, что его сегодня вечером нет. Он должно быть устал?

— Так оно и есть, — мягко ответил Гаошун, стараясь не показывать эмоций на своём лице.

Вечерний банкет продолжится без его почётного гостя. Гаошун налил вино в воду (плуп-плуп-плуп), наблюдая, как волны бьются о борт лодки. Он хотел, чтобы банкет поскорее закончился. Почётный гость не был единственным, кто выглядел немного странно. Также и другой член партии Гаошуна, молодая женщина, которая пришла в качестве его прислуги.

Было бы понятно, если обычная молодая леди, которая была втянута в попытку покушения на его жизнь вместе с важной персоной, почувствовала себя довольно испуганной, но эта молодая женщина была сделана из более прочного материала. В любом случае, она вела себя немного странно, но не так, как кто-то, кто боится за свою жизнь. Она всегда была вежлива (хотя не слишком вежлива) к почётному гостю, но теперь она казалась более отстранённой по отношению к нему.

«Получилось ли у него рассказать ей?»

Она была умной молодой леди — неудивительно, если она приняла такую позицию по отношению к нему, учитывая, что это значило для её собственного будущего. Фактически, изменение было настолько тонким, что любой, кто не знал её долгое время, мог пропустить его. Она заслуживает похвалы.

Было необходимо дать ей знать, учитывая, что может произойти с почётным гостем в будущем. Гаошун жалел молодую женщину, но это также должно было показать ей, насколько они находят её полезной. Чем больше карт в руках, когда дела идут плохо, тем лучше. Пусть люди говорят, что путь, по которому эти карты были получены, иногда требовал жестокости. Он мог смириться с этим.

— Сам Император должен беспокоиться, будучи тем, кем он является. И теперь всё, что произошло здесь...

Чиновник провёл пальцами по своей бороде и вздохнул, показывая понимание, кто что сделал. Это не была мудрая тема для обсуждения, но, может быть, это было влияние вина.

— С ним в качестве следующего в очереди на престол...

Говоря, мужчина почти не звучал почтительно. Но кто мог его винить? Младший брат Императора почти никогда не выходил из своей комнаты, и каждый раз, когда он появлялся в общественных местах, он носил маску. Никто не считал его способным заниматься политикой. Именно младший брат Императора был почётным гостем на этой охоте.

Многие из собравшихся здесь чиновников, вероятно, пришли частично из интереса, привлечённые возможностью взглянуть на принца, которого так редко видели. Конечно, они не видели и никогда не увидят его настоящего лица. Несомненно, они теперь сожалели о своём интересе в свете покушения на гостя. Тот факт, что банкет продолжался в полном разгаре несмотря на его отсутствие, говорил о том, насколько все хотели избавиться от своей унылости.

Кто-то подозревал, что было желание точно установить, что это за человек королевский преемник. И вот этот чиновник решил, что ответ таков: некомпетентен. Реакции на очевидный обман обычно были двоякими: либо решали, что некомпетентность —единственное объяснение, либо выбирали наблюдать дальше. Решившись на первое, этот чиновник нашёл предлог поговорить с Гаошунем.

— Не забеременел кто-нибудь из наложниц после смерти наследника Императора в прошлом году? — спросил он. Гаошун понял, это было то, что его действительно интересовало. Кто забеременел, какая наложница это была, и независимо от того, родит она мальчика или девочку, это может иметь сейсмический эффект на политику дворца.

Гаошун медленно покачал головой.

— Нет, к сожалению. Но есть много наложниц, и я уверен, что одна из них рано или поздно забеременеет.

— Понимаю, понимаю. Если это произойдёт...

Чиновник взглянул на беседку посреди корабля. Там можно было увидеть полного чиновника двора: хозяина их празднеств, Шишоу. Трудно было сказать, наслаждается ли он гостями или просто размышляет о каждом вокруг.

Родственников других высших супруг не было. Это имело смысл, учитывая, что это охота Шошоу.

Другой чиновник оставил Гаошуна в покое, он выяснил, что хотел. Гаошун выдохнул длинным вздохом и налил себе ещё вина. Даже когда он пил, наслаждаясь компанией прекрасной луны, он задавался вопросом, что делает почётный гость, Джинши - или, вернее, Ка Зуйгэцу — в данный момент.

Ка Зуйгэцу

Количество людей в этой стране, которые могут похвастаться символом "Ка(華)", цветок, в своём имени, было ограничено. Фактически, в данный момент их было всего двое.

Один из них был человеком, стоявшим на самом верху власти в этой стране. Другой был его младшим братом.

[П.п: 華瑞月(яп. Ка Зуйгэцу, кит. Хуа Жуй Юэ) — Цветок благоприятной луны.]

Бонусные заметки переводчика

Бонусные заметки переводчика Монолог в аптечной лавке Том 3

Повседневный перевод

Добро пожаловать в заметки переводчика по "Монолог в аптечной лавке". Надеемся, вам понравился третий том! В предыдущих заметках мы рассмотрели, как начать перевод и как сделать достаточно существенный творческий скачок в одном особом случае. На этот раз я хотел бы представить некоторую перспективу на то, как выглядит более "обычная" работа по переводу. Для этого мы рассмотрим отрывок, который довольно прост в плане содержания - здесь не будет никаких больших культурных или локализационных проблем, как в предыдущий раз, но это означает, что мы сможем сосредоточиться на том, как язык адаптируется между японской и английской версиями.

Прежде чем перейти к отрывку, давайте немного поговорим о том, что такое перевод и что им не является. Перевод часто представляется как находящийся на градации от "буквального" на одном конце (представленного как наиболее близкого к исходному языку) до "динамического" на другом (представленного как находящегося на границе с перефразировкой, то есть, абстрагирующего выражение оригинала). Иногда им даются другие названия, например, "слово в слово" против "мысль в мысль" перевода, но идеи общие. Легко подумать, что буквальный перевод должен быть более верным оригиналу - ведь если он "ближе" к исходному языку, то это неизбежно делает его лучшим отражением исходного текста? Это привлекательная идея, но мы должны задать себе вопрос, в каком смысле буквальный перевод является "буквальным".

Вот простое предложение на японском языке (не из отрывка, который мы будем изучать):

猫猫が薬を飲んだ。

Maomao ga kusuri wo nonda.

Естественный перевод этого предложения, вероятно, будет "Маомао приняла лекарство". Хотя это довольно близко к значению японского предложения, в строгом смысле это не совсем "буквальный" перевод. Безкомпромиссное отражение исходного текста будет выглядеть примерно так:

Маомао (маркер субъекта ) лекарство (маркер объекта) выпила.

Это потому, что японский язык, как многие из наших читателей знают, ставит субъекта в начале предложения, любой объект посередине и глагол в конце, конструкцию, которую ученые называют "SOV [Subject-Object-Verb] языком". В отличие от этого, английский язык является SVO языком: субъект (Маомао) идет первым, затем глагол (приняла) и, наконец, объект, то, на что воздействует глагол (лекарство).

Вы можете видеть, что даже в этом простом примере "буквальный" перевод должен сделать некоторые уступки целевому языку. Например, японский язык отмечает субъект и объект предложения специальными частицами, соглашение, которого просто не существует в английском языке и может быть указано только через громоздкие вводные теги. Также, слово "kusuri" часто может быть переведено как "medicine(лекарство)", но также может быть переведено как "drug(препарат)" - очень распространенное значение в контексте "Монолога". В английском языке эти два слова имеют как перекрывающиеся, так и отличные значения, и переводчику приходится решать, какое из них наиболее подходит в конкретной ситуации. Даже наш "буквальный" перевод должен был отдать предпочтение одному из возможных значений/оттенков над другим. (Правда, наиболее подходящее значение может быть более очевидным, если бы у нас был контекст, а не одно изолированное предложение, но суть остается той же.)

Вы также заметите, что для того, чтобы перейти от "буквального" перевода к чему-то, что хоть как-то похоже на то, что скажет англоговорящий ("Маомао приняла лекарство"), требуется дальнейшая обработка. Не только порядок слов был изменен, чтобы соблюсти нормальную структуру английского языка, глагол был переведен не как "пить" (основное значение слова "nomu", которое также может относиться как к воде, так и к лекарству), а как "принимать", просто потому что это глагол, который современный английский язык обычно использует для обозначения потребления медицинского препарата. (Такие общие сочетания слов называются коллокациями. Мы говорим, что "принимать" сочетается с "лекарством".)

Моя цель с этим предисловием просто в том, что наиболее буквальное переводное предложение на исходный язык редко является самым естественным или очевидным, и это должно напомнить нам быть точными в том, что мы имеем в виду и чего хотим, когда говорим о "буквальном переводе". Цель перевода, по моему мнению, в основном заключается в том, чтобы воссоздать читательский опыт оригинала на другом языке. Поэтому, если оригинал читается плавно, то и перевод должен быть таким же. И поскольку японская и английская аудитории могут иметь разные представления о том, что звучит "плавно", это может потребовать перестановки потока текста, добавления маркеров диалога для ясности, кто говорит, или добавления небольших пояснений для объяснения культурных вопросов (как, например, "Она села за столик kotatsu, небольшой подогреваемый стол, в центре комнаты"). Для меня все это не подрывает "верность" перевода, и, на самом деле, я могу утверждать, что перевод, который слишком тесно придерживается структуры оригинального текста (не говоря уже о словарных определениях слов в нем, которые слишком часто рассматриваются как священные), делает плохую услугу материалу.

Имейте это в виду, когда мы рассмотрим следующий абзац. Он взят из сцены, когда Маомао входит в комнату для рисования бывшего императора и осматривается. Ниже я предоставил отрывок на японском языке и ромаджи транслитерации, за которыми следует перевод, который не является "буквальным" (мы знаем теперь о проблемах этого термина), но где я сделал абсолютное минимальное количество адаптации.

猫猫は床に半透明の欠片を見つけた。煮詰めた飴のようなそれ をまじまじと見る。そして、床にちらほらとある汚れ。必死に 取ろうと拭いた跡があるその汚れをじっと見る。ふと、壁に近 づくほど汚れが増えているように思えた。

Maomao wa toko ni hantoumei no kakera wo mitsuketa. Nitsumeta ame no you na sore wo maji-maji to miru. Soshite, toko ni chirahora to aru yogore. Hisshi ni torou to fuita ato ga aru sono yogore wo jitto miru. Futo, kabe ni chikazuku hodo yogore ga fuete iru you ni omoeta.

Maomao discovered on the floor semi-translucent shards. She looked hard at the hard-boiled-candy-like shards. Then, stippling-the- floor stains. She looked closely at those stains, which bore traces of having been desperately wiped at in hopes of removing them. Suddenly, it seemed [to her] that the stains were increasing the closer [they got] to the wall.

(Мао Мао обнаружила на полу полупрозрачные осколки. Она внимательно рассматривала эти осколки, похожие на карамель. Затем, на полу были видны пятна. Она внимательно смотрела на эти пятна, которые явно были попыткой отчистить их. Внезапно, показалось, что пятна увеличиваются, приближаясь к стене.)

Я хочу еще раз подчеркнуть, что все это звучит абсолютно обычно и легко читается на японском языке. Моя цель в представлении английского текста в более прямой форме именно в том, чтобы показать, что неадаптированный перевод превращает гладкую японскую повествовательную часть в неуклюжую, если не сказать непонятную.  Вы можете заметить, что даже для того, что я называю "неадаптированным" переводом, мне пришлось принять некоторые решения относительно языка. Например, японские существительные по умолчанию не показывают число (единственное или множественное), поэтому не всегда ясно, обнаружила Маомао один осколок или несколько на полу. (То же самое относится и к пятнам, которые могут быть как одним пятном, так и несколькими, хотя факт, что они "увеличиваются", ясно указывает на то, что их должно быть больше одного.) Я также выбрал использовать слово "обнаружить" для перевода слова "mitsukeru" (символы для которого «буквально» означает «увидеть и зацепиться», или, скорее, «привлечь внимание», а не, скажем, «найти» или «заметить». Таким образом, мы уже видим, что перевод не подразумевает простого однозначного соответствия между словами в двух языках (как это иногда может показаться в словаре); вместо этого каждое слово охватывает определенный диапазон значений, и переводчик находит этот же диапазон значений в целевом языке и выбирает слово, которое передает наиболее подходящие из них. На некотором уровне они задают себе вопрос: «Если бы автор написал именно эту сцену, но был носителем английского языка, какие слова он бы использовал?» Ответ, конечно, будет отчасти субъективным, но он не совершенно произвольный. Вот, таким образом, моя окончательная версия перевода этого отрывка:

She noticed some small, semi-translucent shards on the floor, like hard candy. She stared at them intently. Then, there: a trail of discolorations on the floor as well. It looked like someone had tried desperately to wipe them away. She studied those, too, and began to think it looked like there were more of them closer to the wall.

(Она заметила небольшие полупрозрачные осколки на полу, похожие на твёрдые конфеты. Она сосредоточенно на них посмотрела. Затем она заметила следы пятен на полу. Казалось, кто-то отчаянно пытался их стереть. Она тоже изучила эти следы и заметила, что их было больше ближе к стене.)

Вы можете видеть, что хотя это читается совершенно иначе, чем версия выше, это недвусмысленно тот же отрывок. В результате я перевел «mitsukeru» как «заметить» (в частности, потому что я использую слово «обнаружить» немного позже в той же сцене, и я не хотел повторять слово), и я нашел разные способы выражения идеи тщательного рассмотрения объекта, что возникает несколько раз в этом абзаце.

Особенно хотелось бы отметить, что произошло с самими предложениями. И японский абзац, и моя окончательная версия содержат пять предложений, но материал внутри них расположен несколько иначе. Например, японский отрывок вводит «полупрозрачные осколки» в первом предложении, затем переходит к отдельному предложению, описывающему осколки и использующему местоимение (соре, примерно, "это") для ссылки на них. На английском языке это может показаться немного усечённым, возможно, даже излишним. (Повторение — это одна из вещей, которую японская проза, кажется, очень хорошо переносит, но которая гораздо менее желательна на английском.) Вместо этого я переместил описание осколков (как твердые конфеты) в момент, когда они впервые упоминаются, что является более естественным способом описания на английском языке.

В четвертом предложении японского абзаца я сделал точно противоположное: yogore (пятна или обесцвечен) описываются с помощью длинного прилагательного предложения. На японском языке описательные предложения обычно идут перед существительным, так что предложение буквально говорит, что она посмотрела на "показывающие признаки пятен, которые были отчаянно вытерты в надежде избавиться от них". Опять же, это совершенно нормальная японская грамматика и явно неприемлемо на английском. Вместо этого я позволил описанию пятен занимать одно предложение ("Похоже, что кто-то отчаянно пытался их вытереть"), а глагол разделил на следующее предложение ("Она тоже изучала их...").

Посмотрите на третье предложение в японском абзаце ("Soshite, toko ni chirahora to aru yogore "). Вы можете видеть в первом, неадаптированном переводе, что в этом предложении на самом деле нет глагола. Даже это довольно стандартно для японского языка. (Это называется taigen-dome, "остановка существительного" или более прозаически "завершение предложения с существительным".) Как переводчик, я думаю в этот момент о том, что важно в этом использовании - это риторический эффект, способ, которым пятна внезапно привлекают наше внимание. Это почти кинематографично. На английском языке, конечно, нам обычно нужен глагол в каждом предложении, но что, если вы не использовали целое предложение? В результате я использовал "Тогда, там", чтобы указать на сдвиг внимания Маомао, взяв читателя с собой, и двоеточие, чтобы помочь перескочить туда, где нам, в противном случае, может понадобиться явный глагол. (Я также выбрал слово "пятна" для yogore; хотя я использовал "обесцвечен" как временное значение один раз) или дважды в этом эссе термин охватывает ряд пятен грязи. Я думал, что "пятна" более общее; Маомао может еще не знать точно, откуда они появляются, и они могут быть или не быть пятнами в строгом смысле. Более длинное слово также придает предложению приятный ритм.)

Наконец, что стало с "futo" в начале последнего японского предложения? Слово означает что-то вроде "внезапно" или "резко". В японском языке есть широкий спектр слов с такими значениями, и они используются свободно; честно говоря, иногда лучшее, что можно сделать с точки зрения английского стиля, просто пропустить их. (В некоторых случаях они, кажется, означают не "XYZ произошло внезапно", а просто "XYZ произошло потом", последовательность, которая часто уже подразумевается самим повествованием.) В этом случае, как я уже сказал, я добавил глагол из предыдущего японского предложения к тому, что становится последним английским предложением, и позволил импульсу объяснить продолжающееся изменение внимания Маомао.

Теперь вы знаете, что входит в перевод относительно простого параграфа. (Еще одна интересная особенность заключается в том, что это один и тот же параграф как на английском, так и на японском языках; часто это не так. Поскольку поток мыслей и повествования обрабатывается так по-разному на японском языке, создание значимых параграфов на английском языке часто требует объединения того, что были отдельными строками/параграфами на японском.) Как я уже говорил, на практике это делается не так долго, как написание всех шагов, но иногда мне приходится остановиться и подумать о лучшем выборе словарного запаса или о лучшем способе структурирования последовательности предложений. Именно здесь редактор выходит на передний план: Саша часто помогает мне увидеть, где я сохраняю слишком много потока японского языка и мог бы сделать английский более плавным, переставляя или объединяя части предложений или параграфов. Возможно, самое полезное, что можно извлечь из этого упражнения, это увидеть, что перевод всегда включает некоторую интерпретацию (Какой синоним должен использоваться для слова "mitsukeru"? Как именно следует представить детали, указанные в оригинале, чтобы достичь наилучшего эффекта на английском языке?), но эта интерпретация не является неограниченной или несдержанной. Переводчик постоянно думает об оригинале: используемой лексике, драматическом или риторическом эффекте, предполагаемом значении. Эти соображения затем влияют на представление материала на английском языке.

Надеюсь, это дает вам лучшее представление о том, что входит в процесс перевода и помогает вам мыслить более ясно и точно о том, что вы хотите от перевода или как вы считаете, что он должен обрабатывать исходный текст.

Хорошо провести время, увидимся в следующем томе!

[П.п: Ну вот мы и закончили 3 том. К сожалению у меня не хватает знаний английского, русского и тем более японского чтобы делать такие адаптации текста.

4 том начну завтра, а сегодня я ещё займусь небольшой переделкой 2 и 1 тома и соберу их в полные том и выложу  в тг. Может быть ещё добавлю английские тома в epub формате.

А теперь немного жалобы по поводу сабов для аниме. Каким образом "Consort" перевели как  "подруга". Вот как так можно.

Ладно фиг с ними, поговорим о хорошем(для меня). Несколько человек в комментариях спрашивали как мне можно задонатить, а некоторые даже мне в личку в тг написали(Спасибо им огромное). Так вот к сожалению я живу в такой жопе мира, что ни один нормальный электронный кошелёк не работает и я не могу ни положить на них деньги, ни тем более снять их, и так они лежат пустые уже 10 лет(я даже пороли от них забыл). И единственный вариант это на банковскую карточку. Для тех кто все ещё желает я оставлю её номер в коментах.

На этом у меня всё. увидимся завтра.]

Том 4

Иллюстрации

— Вы не возражаете, если я потрогаю ваш живот?

Маомао нежно провела пальцами по животу супруги.

Она открыла ящик, в котором лежало растительное средство. Внезапно она обнаружила, что Мяомяо свернулась у её ног. Она попыталась оттолкнуть котёнка в раздражении, но кот протянул свои когти по юбке Маомао.

— Стой, ты её порвешь!

— Верни его!

Супруга Лишу дёрнула женщину за воротник забирая зеркало обратно.

— Мы должны убедиться, что оно вкусное, не так ли?

Маомао зачерпнула немного холодного лакомства и положила его в рот Сяолан.

[*Пропущённо*]

[Пропущено]

[Пропущено]

[*пропущено*]

[П.п: за место *Пропущено* должны были быть иллюстрации, но они немного портят впечатления от тома, так что они будут в самих главах и отдельно в конце тома ]

Аннотация

Хотя её основной обязанностью по-прежнему является забота о супруге Гёкуё, Маомао находит время, чтобы помогать своим друзьям и знакомым в заднем дворце, в том числе Сяолан, которой нужна работа после окончания срока службы, и супруге Лишу, которая уверена, что видела призрака! Однако когда возникают осложнения с беременностью Гёкуё, Маомао понимает, что она недостаточно опытна, чтобы справиться с ситуацией, которая может угрожать жизни матери и ребёнка. Она знает кого-то, кто может, но его уже давно не принимают в Заднем дворце... Тем временем Маомао начинает различать связь между не связанными между собой происшествиями в Заднем дворце. Но что, если её открытие сделает её следующей жертвой?

Пролог

Пролог

Мать ярко улыбалась.

Это значило, что и она должна улыбаться. Она научилась этому.

Мать злилась на отца.

Это значило, что она должна нахмуриться, как делала мать. Она научилась этому.

Мать наказывала одну из фрейлин. Это значило, что она должна просто стоять рядом и ничего не делать. Она знала это.

Мать смотрела на неё, наблюдала очень, очень внимательно, и ей не оставалось ничего другого, кроме как принять вызов. Смеяться, когда смеётся мать, грустить, когда она грустит.

Тогда мать не будет злиться. На её лице появится улыбка, и она не станет уродливей.

Когда ей было около пяти лет, ей стали красить губы помадой; когда ей было десять, на её щёки нанесли отбеливающую пудру. Ей выщипывали брови и рисовали новые, и тогда ей казалось, что она носит маску. Казалось, что к её рукам и ногам привязаны невидимые нити, и мать тянет за них. Она была окружена со всех сторон.

Она смогла с этим смириться. Она была готова быть куклой всю свою жизнь.

Но это было ошибкой.

Не имело значения, носила ли она маску, делала ли себя куклой: мать становилась всё уродливее и уродливее. Она поняла, что остановить это невозможно.

«Ах, всё это было напрасно».

Но когда она осознала это, было уже слишком поздно. Слишком поздно что-либо делать.

Глава 1 - Ванна

— Интересно, где я могу найти хорошую работу, — сказала Сяолан, разбирая бельё в корзине. Они находились в обычной прачечной, и один из евнухов дал ей кучу сухой одежды.

— Скажи, Маомао, у тебя случайно нет связей? — спросила она.

Осталось всего шесть месяцев до окончания контракта Сяолан. Обычно в это время семьи придворных дам находят для них потенциальных женихов, или женщины сами ищут себе партнера. В качестве альтернативы, высокопоставленная придворная дама или наложница, которой они особо понравились, может попросить их остаться в заднем дворце.

— Связи, да? — сказала Маомао. Конечно, у неё были связи. Хотя и не очень сильные. Малахитовый дом всегда искал трудолюбивых, привлекательных молодых женщин. Особенно таких добродушных, как Сяолан.

Маомао поднесла руку к подбородку и посмотрела на Сяолан. У девушки остались следы детской полноты, однако у неё было достаточно красивое лицо. И некоторые мужчины оценили бы то, как она иногда запинается. Но, прежде всего важна её искренность, она поможет ей далеко продвинуться. Старая госпожа говорила, что таких девушек легко обучить, и что она часто покупала их у посредников — другими словами, торговцев людьми.

Маомао содрогнулась от этой мысли.

— Если ты абсолютно точно не сможешь найти другую работу, то я помогу.

Честно говоря, она этого не хотела.

— Что? Ты действительно сделаешь это для меня?! —  Сяолан наклонилась к Маомао, её глаза сверкнули. Маомао отвернулась.

«Боюсь, она начинает надеяться...»

В мыслях Маомао это было последним средством. То, что она не понаслышке знала о квартале удовольствий и живущих в нём куртизанках, не позволяло ей от всего сердца рекомендовать его в качестве работы. Малахитовый дом, который, по сути, был домом Маомао, был одним из борделей, где достаточно хорошо обращались с женщинами, но в целом квартал удовольствий не был местом, где можно надеяться проработать и дожить до старости. Хронические недосыпания и недоедания, а также все болезни, которые могут переносить клиенты, способствовали преждевременной смерти многих куртизанок. Были и те, кто безуспешно пытался разорвать связи с этим местом, а впоследствии оказывался завернутым в бамбуковую циновку и брошенным в реку в пример остальным.

Сяолан была продана в задний дворец своими родителями; когда она уйдёт, ей придётся самой прокладывать себе путь в жизни. Понятно, что это могло вызвать некоторую тревогу - или побудить её начать расспрашивать о "связях".

«Уверена ли я, что у меня нет ничего лучшего?»

Ей пришла в голову мысль порекомендовать её Джинши, но она лишь покачала головой. Познакомив Сяолан с ним, она только втянет её в какие-то неприятности.

Может быть, доктор-шарлатан. Она скрестила руки на груди и хмыкнула, как вдруг кто-то появился.

— Что случилось? — сказала высокая молодая женщина с необычной причёской и явно не дворцовым стилем речи. Шисуй.

— О, Шисуй! Слушай, ты случайно не знаешь хорошего места для работы?

Говорят, что утопающий хватается за любую соломинку, и Сяолан делала именно это. Шисуй сама была лишь служанкой, а значит, её положение было очень похоже на положение Сяолан. Вероятность получить от неё полезную подсказку была крайне мала, но Шисуй сказала нечто неожиданное.

— Знаешь, я думаю, у меня есть идея.

— Что? Правда?

Сяолан едва не вцепилась в Шисуй. Девушка взглянула в сторону и указала на центр южной части заднего дворца, где стояло большое низкое здание. Маомао хорошо знала его: это была большая баня. Она была построена во время расширения заднего дворца, и имитировала гаремы далёкой западной страны.

— Ну, у меня нет работы прямо сейчас. Но думаю, я знаю, как мы можем её найти, — сказала Шисуй и улыбнулась.

Здание было огромным, в зоне для купания в целом было достаточно места для тысячи человек, а в ванной достаточно места для ста.

Там было три основных зоны для купания: небольшая комната с прилегающей открытой ванной для наложниц, вторая ванна побольше, где сейчас находилась троица, и третья, самая большая ванна, в которой горничные обычно просто окунались.

С такой плотностью населения, как в заднем дворце, болезнь легко могла превратиться в эпидемию, поэтому санитария была важна. Эта ванна служила для поддержания чистоты.

В широком мире "купание" обычно означало просто мытьё тела. Вместо купания в ванной, люди просто наполняли ведро водой и мылись, или протирали себя влажной тряпкой. В квартале удовольствий, где выросла Маомао, купание в ваннах было нормой, но многие женщины, служившие в заднем дворце, когда только прибыли, просто быстро окунались и даже не знали, как пользоваться ваннами. Наполнить ванну горячей водой было для них роскошью.

Зимой от дворцовых женщин требовали, чтобы они принимали ванну раз в пять дней, а летом — через день.

«Смывание грязи и запаха тела — это часть создания комфортной атмосферы в заднем дворце».

Также это возможность увидеть, подвергает ли кто-то из наложниц служанок телесным наказаниям. Это было похоже на то, как в Малахитовом доме хозяйка тщательно следила за женщинами, чтобы убедиться, что ни один из клиентов не злоупотребляет ими и не портит товар.

Баня сама по себе могла быть источником распространения болезней, но в этом саду женщин инфекции были редки, ведь большинство обитателей были молодыми и здоровыми, поэтому серьёзных заражений обычно не было.

— Я знала, что здесь будет свободно в это время дня! — сказала Шисуй. Было ещё светло, и других придворных дам здесь почти не было.

— Но почему баня? — спросила Сяолан. В руке она держала мочалку, а из одежды на ней был только банный фартук, который четко выделял контуры её тела, хотя их было не так много.

— Ты узнаешь, — ответила Шисуй. Она была одета так же. Её тело было хорошо развито по сравнению с её молодым лицом. Грудь была достаточно большой, чтобы заставить пальцы Маомао неосознанно сжаться. По-видимому, Шисуй одевалась так, чтобы скрыть свои размеры.

Сама Шисуй широко улыбнулась и прыгнула в ванну.

— Эй! Сначала нужно помыться! Они разозлятся на тебя! —  крикнула Сяолан.

— Ой! Горячо! — вскрикнула Шисуй, снимая фартук. Её кожа покраснела там, где она окунулась. Маомао взяла ведро и принесла немного воды из холодной ванны.

Сяолан фыркнула, раздражённая.

— Хм. Ты никогда не купалась в это время дня?

Евнухи наполняли ванны только один раз в день, поэтому они наливали очень горячую воду, которая со временем остывала до идеальной температуры. В такое теплое время года, как сейчас, не так много людей было готово прыгнуть в ванну сразу после её наполнения. Но позже там становилось многолюдно, поэтому тем, кто хотел принять раннюю ванну, разрешалось войти. Вот почему Маомао и остальные сейчас были здесь.

— Хи-хи. Обычно я прихожу немного позже, — сказала Шисуй. Маомао смешала холодную и горячую воду в своём ведре, затем начала мыться. Она использовала шампунь, который украла из медицинского кабинета; когда он начал пениться, она смочила волосы и аккуратно промыла кожу головы пальцами.

— Дай мне немного, Маомао! — сказала Шисуй и протянула руку. Маомао послушно налила немного шампуня из бутылки в её ладонь. Её собственная голова всё ещё была покрыта пеной, когда Маомао налила немного воды из ведра на голову Сяолан и также вымыла ей волосы шампунем.

— Очень жжет глаза, — сказала Сяолан.

— Тогда закрой их.

Она помассировала пальцами кожу головы Сяолан, чтобы появилась пена, затем смыла пузырьки водой. Сяолан потрясла головой, как собака, брызгая пеной в лицо Маомао.

— Я не очень люблю принимать ванны, — сказала она.

— Нет? А мне нравится, — сказала Шисуй.

— Согласна, — сказала Маомао. Она нашла относительно прохладное место в ванне и опустила ноги в воду. Беспокоясь, что жара может подняться ей в голову, она налила в ведро побольше холодной воды и использовала её, чтобы охладить лицо, пока она отмокала.

Шисуй сползла в ванну, как Маомао, в то время как Сяолан вошла в холодную ванну. Ей, вероятно, там было комфортнее; в сельских деревнях, подобных её родной, обычно не принимали горячие ванны. Сяолан опустила руку на край ванны и посмотрела на других девушек.

— Как это поможет найти 'связи' с кем-то?

— Просто посмотри туда.

Шисуй указала на открытую ванну, предназначенную для важных женщин заднего дворца - наложниц и высокопоставленных фрейлин. Она была пристроена к небольшой комнате, предназначенной для наложниц.

— Что там? — спросила Сяолан.

Шисуй встала, взяла Сяолан за руку и вывела её наружу. Она провела её к каменной платформе рядом с открытой ванной.

— Подожди, а нам разрешено заходить сюда? — спросила Сяолан в панике, но Шисуй только улыбалась, стоя у платформы и завязывая полотенце на голове.

«Ну, теперь...».

Маомао решила, что поняла задумку Шисуй. Она присоединилась к остальным у платформы и завязала полотенце на голове Сяолан. Сяолан всё ещё выглядела смущённой, но вскоре к ним подошли две женщины.

— Вы новенькие здесь? — спросила одна из них. По её высокомерному тону было легко догадаться, что она наложница.

Шисуй просто улыбнулась и сказала:

— Да, госпожа.

Затем наложница легла на каменную платформу, как будто это была самая обычная ситуация. Другая женщина, явно её фрейлина, достала флакон с парфюмерным маслом.

— Хорошо и жёстко, пожалуйста, — сказала наложница.

— Мы сделаем это — ответила Шисуй, взяв масло для парфюма и неспеша выливая его на плечи наложницы.

— Ммм... Немного правее, — ленно сказала женщина. Её фрейлина стояла рядом и выглядела скучающей.

«Сомневаюсь, что она была с Императором», — подумала Маомао, взяв немного масла и втирая его в ноги и ступни женщины, стараясь подражать Шисуй. Сяолан сделала то же самое.

Если женщина была возлюбленной Императора, она становилась объектом домогательств со стороны других наложниц и придворных дам. Она научилась бы быть бдительной - никто в таком положении не позволит незнакомой служанке делать ей массаж. Но эта женщина лежала на столе, как осьминог. У неё была определенная красота, как и у всех наложниц, но Маомао не могла не заметить, что её кожа выглядела немного повреждённой; на ней были следы от выщипывания тонких волосков.

«Меня это действительно беспокоит».

Как это могло остаться незамеченным для Маомао, которая выросла в квартале удовольствий? Повинуясь порыву, она вернулась в здание, чтобы найти кое-что.

— Что это? — тихо спросила Сяолан, когда она вернулась. Маомао держала нитку примерно шестьдесят сантиметров длиной.

— Увидишь, — сказала Маомао. Затем она начала разговор с фрейлиной наложницы. Другая женщина немного настороженно выслушала её. В конце концов, она села на край каменной платформы и протянула руку. Маомао провела ниткой по её руке. Поверхность нитки зацепила волосы и выдернула их.

— Не очень больно? — спросила Маомао.

— Довольно неприятно, но это, конечно, лучше, чем тупое лезвие бритвы.

Другая женщина казалась хорошей фрейлиной. Обычно такую процедуру проводили после хорошего и тщательного очищения, но женщины выглядели так, будто они уже принимали ванну, так что всё должно пройти нормально.

— Я остановлюсь, если это будет повреждать вашу кожу, — сказала Маомао. Она решила начать с одной руки. После тщательного удаления всех волос она щедро намазала конечность духами. Это был хороший парфюм, с умеренным ароматом; он не бил в нос.

— Хм, ну, посмотрим, как всё пройдёт. Когда ты будешь здесь в следующий раз? — спросила фрейлина, бросив взгляд на свою госпожу, которая таяла на каменном столе.

— Когда вам удобно?

— Скажем, послезавтра?

Шисуй ухмыльнулась. Сяолан работала над бедрами женщины, всё ещё не совсем понимая, что происходит.

«Я поняла, на что она намекает».

Если у них не было связей, они могли просто создать их. Баня была местом, где они могли встречаться с наложницами, к которым они обычно не могли даже приблизиться.

К моменту, когда удовлетворённая наложница и её прислуга ушли, их уже ждал следующий клиент для массажа.

Работа в бане была утомительной. Требовалось много усилий, чтобы сделать массаж всего тела. Было бы проще делать массаж только одному человеку, но, прежде чем они успели это заметить, образовалась очередь.

В конце концов они узнали, что женщина, которая раньше делала массажи здесь, недавно закончила свой контракт. Она полюбилась одной из средних наложниц, и теперь работает в доме этой женщины.

В широком мире банщицы часто рассматривались как проститутки, но здесь были только женщины, поэтому это не было проблемой. Однако, возможно, из-за такой ассоциации, или просто из-за физического труда, многим женщинам дворца не нравилось заниматься этой работой. Именно поэтому Маомао, Шисуй и Сяолан стали основными массажистками. Это означало, что им приходилось делать гораздо больше работы — ведь Маомао и остальные должны были заниматься стиркой, но это приносило свои плоды.

— Вот, возьмите. Это немного, но возьмите, — сказала одна из фрейлин, выходя из ванны, тайно передавая им небольшой тканевый мешочек. Конечно, это не происходило каждый раз. Эта конкретная женщина, кажется, оценила их метод удаления волос. Когда они заглянули в мешочек, они обнаружили конфеты. Это заставило глаза Сяолан засиять, и она сразу же положила одну в рот.

— Ах, блаженство...

Она могла достичь блаженства, просто съев что-то сладкое. Везучая девушка.

Троица закончила свою работу в банях и сидела на перилах перед ними охлаждаясь. Солнце всё ещё стояло высоко на небе; было ещё рано для ужина. Другие женщины спешили, пытаясь закончить свою работу до заката. Те, кому было поручено готовить еду, выглядели особенно занятыми.

Маомао уже была свободна, но Сяолан и Шисуй оставили часть работы на потом, чтобы попасть в баню раньше. Они наслаждались драгоценными минутами отдыха, прежде чем вернуться к своим обязанностям.

— Оказывается, не так легко установить связи, — сказала Сяолан, перекатывая конфету во рту. Может быть, она ожидала, что они сразу будут завалены предложениями о работе.

— О, это не так уж плохо, — сказала Шисуй.

— Когда ваш контракт подойдёт к концу, просто найдите одну из наложниц, которая вам нравится, и шепните ей на ухо. Скажите, что ваша работа здесь скоро закончится.

— Надеюсь, это сработает...

— Даже если она не возьмёт вас к себе лично, вы всё равно сможете продлить свой контракт. И даже если этого не произойдёт...

Шисуй достала что-то из складок своего халата: гребень, у которого отсутствовало несколько зубцов. Несмотря на этот дефект, он был сделан из черепашьего панциря, и, должно быть, стоил немалых денег.

— ...Всегда можно превратить что-то подобное в наличные!

— Хох!

«Очень хитро».

Маомао не очень нравились сладости, так что она отдала свою конфету Сяолан.

«И говоря о хитрости...»

Это слово также описывало супругу, которой служила Маомао. Маомао ходила в баню раз в два дня, и всегда находилась в компании Шисуй и Сяолан. Многие женщины были бы недовольны тем, что она уделяет так много внимания другим наложницам. Но Супруга Гёкуё, просто сказала:

— О? В таком месте можно услышать много интересных вещей. Сообщи мне, что узнаешь.

Она была невозмутима.

Это было правдой; наложницы и фрейлины часто разговаривали небрежно о важных вещах, когда были расслаблены. Возможно, они не осознавали, что Маомао является фрейлиной Нефритового Павильона, или, может быть, пар от горячих ванн понизил видимость настолько, что это было трудно понять. В любом случае, люди говорили ей о делах своих семей, о том, что происходит с другими наложницами и делились разными секретами.

Слухи ходили и о супруге Гёкуё. Маомао поняла, что самые проницательные наложницы давно догадались, что она беременна, и все разговоры сейчас касались того, будет ли это мальчик или девочка и когда она родит. Некоторые сплетни говорили о том, что супруга Рифа тоже в положении; Маомао была встревожена, поняв, что люди уже думают в этом направлении.

Но были и другие слухи. Например, некоторые из них гласили, что, возможно, супруга Лоулан тоже беременна. Она была известна своими кричащими нарядами с тех пор, как попала в задний дворец, но в последнее время она предпочитала широкие одежды и, кажется, избегала выхода на улицу, что только подогревало слухи.

«Хм...»

Супруга Лоулан прибыла в начале этого года, и уже наступил конец восьмого месяца её пребывания во дворце. Было немыслимо предполагать, что Его Величество не посетил Лоулан, высшую супругу, которая прибыла с таким шумом. Если слухи верны, это означает, что три из четырёх высших супруг беременны. Радостные новости? Или предвестники несчастий? В любом случае, это тревожная перспектива.

И была ещё одна интересная история...

— Я думала, что создание евнухов запрещено.

Маомао поняла, о чём говорит Сяолан. Вместе с новыми придворными дамами, которые были приняты недавно, количество евнухов тоже увеличилось, но создание новых евнухов запретили, когда нынешний император взошёл на трон.

— Это бывшие рабы, — сказала Шисуй безразлично. Рабство также было запрещено; эти люди, вероятно, не были рабами в стране Маомао. Были племена, которые захватывали людей других народов, кастрировали их и делали рабами. Эти новоприбывшие, должно быть, сбежали или были спасены.

— Говорят, их тридцать. Судя по количеству, должно было произойти серьёзное сражение с племенами.

Обычно была какая-то причина, по которой рабы сбегали. Маомао вспомнила, что в прошлом году был подобный поход; возможно, тогда мужчины и были спасены. Шисуй выглядела и звучала молодо, и у неё была странная любовь к насекомым, но она удивительно много знала о мире.

— Это тяжело, — заметила Сяолан.

— Ты права, — ответила Шисуй.

Они звучали так, будто их это не касалось. Хотя, на самом деле, их это и правда не касалось.

Тогда Сяолан сказала:

— Знаешь, говорят, что один из евнухов очень красивый. Я бы хотела его увидеть.

Это звучало слишком знакомо для Маомао и она нахмурилась.

— Мы говорим о евнухе, помнишь? Тебе всё равно интересно? —  спросила Шисуй.

— Но он красивы — это же круто, верно? Ох, может быть, ему будет поручено приносить воду для ванн!

Глаза Сяолан восторженно сверкнули.

Очевидно, ей было всё равно, имел ли этот мужчина самое важную часть, или нет. Она была ещё так молода.

— Меня он всё же интересует, — добавила Сяолан. — Даже если он не такой великий, как Господин Джинши.

Маомао чуть не упала с перил, на которые оперлась.

— Ты в порядке? — спросила Сяолан, глядя на неё. Маомао отряхнула юбку и снова выпрямилась, притворяясь, что ничего не произошло.

— Признайся, Маомао, ты и Господин Джинши всегда...

— ...занимаемся поручениями госпожи, — сказала Маомао решительно. Как будто хотела добавить: ни больше, ни меньше. Бессознательно она вытерла левую руку об юбку. Казалось, она всё ещё ощущала лягушку, которую случайно схватила.

«Да, лягушку. Лягушку», — повторяла она себе, пытаясь успокоиться.

Она не видела Джинши с тех пор, как они вернулись с охоты. Она предполагала, что он скоро нанесёт в Нефритовый павильон свой плановый визит, и она не особо ждала этого. Она всё ещё повторяла себе «лягушка, лягушка» так же упорно, как монах, читающий сутру, когда в баню вошли два знакомых человека: молодая женщина, выглядящая обеспокоенно, и фрейлина, сопровождающая её. У молодой женщины было милое лицо, но в данный момент на её лбу были складки из-за волнения.

«Это... госпожа Лишу?»

Да, и её главная фрейлина. Маомао наблюдала за ними, задаваясь вопросом, что они здесь делают.

Глава 2 - Сэки-у

«Мне кажется, что на меня... пристально смотрят, — подумала Маомао. — Но кто?»

Это были три человека, стоявшие перед ней.

Сегодняшней закуской были булочки на пару. В некоторых из них была начинка из красной фасоли, но другие были обычными, без начинки, и Маомао, которая не очень любила сладости, предпочла их. Вместо фасолевой начинки ей нравилось есть их с остатками тушёных овощей.

В Нефритовом Павильоне служанки отдыхали по очереди. У Маомао часто был перерыв одновременно с Хоннян или Инфой, и обычно она просто уходила из павильона, но сейчас она оказалась на перерыве с тремя новыми девушками.

Честно говоря, ей было некомфортно. Маомао изначально не очень хорошо ладила с людьми; прошёл целый месяц после прибытия новых девушек, а она только сейчас начала запоминать их имена. Три девушки были очень похожи. Сначала Маомао подумала, что это может быть просто потому, что они родом из одного города, но оказалось, что они сёстры.

Сами имена запомнить несложно. Они просто означали Белое Перо, Чёрное Перо и Красное Перо. А вот запомнить, кто из девушек кто, было сложнее. Она часто их путала, пока девушки, отчаявшись, не начали носить ободок, соответствующий цвету их имен (как делали особые посланники), после чего Маомао, наконец, смогла запомнить, кто есть кто.

«Хаку-у, Коку-у и Сэки-у».

Они не были тройняшками, но каждая из них родилась на год позже предыдущей: Хаку-у была старшей, за ней шла Коку-у, а затем Сэки-у. У них была красивая внешность, как и полагается фрейлинам высшей супруги; их плавные брови казались нарисованными углём. У всех были прекрасные миндалевидные глаза, но средняя девушка, Коку-у, произвела на Маомао наиболее сильное впечатление своим духом.

— Не собираетесь есть? — спросила Маомао. Она уже села и приступила к одной из булочек на пару. Чай был уже готов; его приготовила Гуйэн, которая отдыхала перед ними. Листья были заварены ранее, но он всё равно был очень вкусным.

— Конечно... — сказала старшая сестра, Хаку-у, и села; за ней последовала Коку-у, а затем Сэки-у. Никто из них не сказал ни слова. Маомао не возражала против тишины как таковой, но ей казалось странным, что люди наблюдают, как она ест.

«Может быть они хотят что-то сказать».

Если это так, то она бы хотела, чтобы они сделали это. Маомао не была заинтересована в том, чтобы вытягивать слова из них. С начальниками это одно, но, когда дело доходит до коллег, она не собиралась напрягаться ради людей, к которым не испытывала особой привязанности.

В итоге они съели свои булочки в молчании. Может быть, новые девушки не хотели ничего говорить, пока Маомао не сделает это первой.

«Они могли бы просто поболтать между собой, не обращая на меня внимания».

Она закончила перекус и запила его остатками чая. Хаку-у, молодая женщина с белым ободком в волосах, посмотрела на Маомао и наконец заговорила:

— У меня есть вопрос. Если не возражаете.

Её речь была вдумчивой и осторожной. Маомао слышала, что Сэки-у, самая молодая, была её ровесницей, а значит, Хаку-у должно быть примерно двадцать лет в этом году. Это делало её старше Гёкуё, а также старше Инфы и других; наверное, это объясняло, почему она была так спокойна.

— Можно спросить, как вы попали в Нефритовый павильон?

— Как?

Ну, в Нефритовом Павильоне не хватало рук, и Джинши заставил её работать в качестве дегустатора еды в подходящий момент. Маомао предполагала, что Инфа или кто-то другой рассказал новым девушкам об этом.

— Да, мы знаем это, — сказала Хаку-у. — Но это ничего не объясняет. Гёкуё не склонна доверять кому-либо, но она верит тебе. Почему?

Она нахмурилась, когда имя Гёкуё произнесли без титула или почтительной формы обращения.

«Понятно».

Возможно, Хаку-у чувствовала близость к Гёкуё, будучи одного с ней возраста. Неудивительно, что она была подозрительна по отношению к незнакомому человеку, близкому к супруге.

— Я действительно всего лишь дегустатор еды. Если кто-то попытается отравить Гёкуё, я буду тем, кто примет на себя все последствия. Прошу вас рассматривать меня исходя из этой роли.

Это был честный ответ. Не было особой необходимости рассказывать ей о случае с ядовитой пудрой для лица, который привёл к знакомству Маомао с Гёкуё.

— Говорят, что ты не смягчаешь своих слов. Оказывается, это правда.

— Спасибо.

Маомао не была уверена, является ли это комплиментом, но всё же склонила голову. Хоть Хаку-у и была новичком, но её ранг был выше, чем у Маомао.

— Я также слышала, что у тебя много друзей вовне, но я надеюсь, что ты не будешь слишком много времени проводить в их обществе. Мы с сёстрами пытаемся привыкнуть к жизни в заднем дворце. Ты знаешь, нам одиноко, когда наши более опытные коллеги всё время в гостях. Особенно младшей сестре.

Хаку-у ткнула младшую сестру локтем; но Сэки-у, девушка с красной резинкой в волосах, отвернулась, как бы отрицая это.

«Они не ошиблись».

В последнее время Маомао проводила много времени с Сяолан и Шисуй, и теперь она поняла, что это было не совсем уместно.

Иронично, но она обещала Сяолан и Шисуй, что зайдёт к ним сегодня. Удаление волос у наложниц стало работой Маомао. Если она сейчас откажется, другим придётся постараться, чтобы заменить её. Она размышляла о том, что делать, когда у неё появилась идея. Ей ведь нужен кто-то, кто будет следить за ней, чтобы убедиться, что она не делает ничего подозрительного, верно?

— Тогда зачем терять время? — сказала она. — Давайте сегодня пойдём в бани.

— Что? — сказала Сэки-у, ошеломлённая. Три сестры выглядели очень похоже, но их разница в возрасте всё же делала их разными. Сэки-у казалась довольно наивной. Если она не будет слишком грубой, Сяолан и Шисуй легко с ней поладят. Маомао позволит им это сделать.

При слове "бани" Хаку-у и Коку-у переглянулись. Маомао показалось, или они на мгновение улыбнулись друг другу?

— Это может быть хорошей идеей. Сэки-у, тебе было бы полезно провести время с другими девушками, не являющимися твоими сёстрами.

— Но сестра!

— Да, знаешь, наверное, ты права. Кроме того, госпожа Гёкуё приказала нам иногда ходить в бани.

— Это правда.

Охота на сплетни тоже была работой. Маомао позвала Сэки-у с собой.

— Коку-у, почему бы тебе не пойти? — рискнула Сэки-у.

— Прости, мне нужно работать. Желаю приятно провести время.

В остальном спокойная вторая сестра согласилась со старшей, не оставив своей младшей сестре особого выбора. Маомао тем временем подумала, что начала понимать иерархию сестёр.

***

— Я Сэки-у. Рада знакомству, — нервно сказала Сэки-у. Сяолан и Шисуй, со своей стороны, были полны интереса к новому спутнику Маомао.

— Ох, — сказала Сяолан, — у тебя новый друг, Маомао?

— Ну, ясно, — добавила Шисуй. Они вдвоём окружили Сэки-у. Маомао проигнорировала их и их дрожащего от страха нового знакомого, вместо этого убедившись, что у неё есть всё, что может пригодиться. Она взяла косметический бальзам на случай, если процесс удаления волос будет раздражать кожу, и шёлковую нить. Она хотела взять оставшиеся "учебники" из района удовольствий, чтобы продать их, но отказалась от этой идеи: с Сэки-у это было бы слишком сложно.

Если говорить о Сэки-у, то она с мольбой смотрела на Маомао, очевидно, считая её безопасной гаванью теперь, когда её сестёр нет рядом.

«Полагаю, мне следует её спасти», — подумала Маомао. Она указала в сторону ванны, как бы говоря: "Пойдём", и Сяолан с Шисуй, подняв руки, побежали прочь.

— Кто эти люди? — спросила Сэки-у.

— Они безобидные.

«Думаю».

Затем она сама поспешила к ванне.

— Подожди меня! — закричала Сэки-у и побежала вслед за ней.

Работа сегодня не была такой тяжёлой, так как недавно появилось ещё несколько массажисток. Заглянув в бани, они увидели, как другая придворная дама делает массаж. Возможно, другие женщины заинтересовались, когда поняли, что Маомао и остальные получают некоторое вознаграждение от наложниц. Предыдущая массажистка, очевидно, лучше скрывала этот факт.

Маомао надела фартук в раздевалке и направилась в зону для купания с ведром, полным инструментов. Сэки-у, однако, просто стояла, нервничая.

— В чём дело? — серьёзно спросила Сяолан.

— Мы будем ходить только в этом? —  спросила Сэки-у.

— Да. В бане становится жарко, если надеть слишком много одежды.

Похоже, Сэки-у стеснялась. Шисуй подошла к ней с злобной ухмылкой, затем избавила её от пояса, развязав его. Она сняла с Сэки-у халат и подняла его над головой.

— Ого! — воскликнули Маомао и Сяолан в унисон. Похоже, они обе думали о том же: Сэки-у нечего стесняться. (Сяолан, как и Маомао, была скромно одарена.)

— Ах, всё в порядке, — сказала Шисуй, которая сама была гораздо больше, чем другие.

— Конечно, в порядке! — воскликнула Сэки-у. — Я бы хотела быть плоской, как доска!

Она посмотрела на Маомао и Сяолан. Сяолан выглядела сердитой, глаза нескольких женщин поблизости тоже загорелись.

«Похоже, она наживёт себе врагов таким образом», — подумала Маомао.

Шисуй, казалось, подумала так же, поэтому она просто передала Сэки-у фартук, заменив им халат.

— Конечно. Конечно, я понимаю. Давай, пойдём в бани, — сказала она, похлопав Сэки-у по плечу в знак поддержки.

«Я знала, что её будет легко дразнить, но я никогда не думала, что это будет настолько просто».

Маомао последовала за Сэки-у и Шисуй к месту для купания.

Сэки-у неохотно обнажала своё тело, что указывало на то, что там, откуда она приехала, не купались регулярно. Она была из той же местности, что и Госпожа Гёкуё, из сухих земель на западе. Вода там была ценным ресурсом; неудивительно, что Сэки-у не привыкла к купанию. У них были сауны, но, вероятно, не было таких больших бань, как эта.

— Как ты справлялась всё это время?

В пустыне это одно, но если здесь вы не будете купаться регулярно, запах станет заметен очень быстро. Особенно сейчас, в жаркое время года. Просто протираться будет недостаточно.

— Мои старшие сёстры приходят сюда, но я попросила госпожу Гёкуё о специальном разрешении, и...

Очевидно, ей разрешили пользоваться ванной в нефритовом павильоне. Такие удобства обычно были доступны только хозяйке дома. Император тоже иногда пользовался ими, но, эм, не для купания, скажем так. (Поэтому мы опустим подробности.)

Маомао вспомнила, что действительно видела, как Сэки-у направлялась в ванную Нефритового павильона несколько раз. Даже если она использовала купальню после своей госпожи, она была достаточно осторожна, чтобы ходить туда, не привлекая внимания. Это объясняло, почему другие сёстры, так преданные друг другу, были готовы отдать Сэки-у Маомао. Поскольку у младшей девушки было разрешение госпожи Гёкуё использовать частную ванну, они понимали, что не смогут заставить её пойти в общественную баню. Но когда Маомао пригласила Сэки-у, они увидели свой шанс.

— Похоже, тебе стыдно, — сказала Маомао. — Но у нас не будет времени на это, как только мы начнём.

Затем она погрузила полотенце в ведро и начала себя омывать.

Если Сэки-у не позволяла другим даже увидеть свою грудь, что она подумала о наложницах, лежащих на каменном столе без единой нитки на них? Гёкуё настояла на том, что будет делать практически всё самостоятельно, поэтому Сэки-у, вероятно, никогда не видела ничего подобного. Она выглядела так, словно от всего этого у неё кружилась голова, но у Маомао не было времени беспокоиться о ней.

— Вот, возьми это.

Маомао передала ей духи.

— Ты ведь сможешь их намазать, верно?

— Н-намазать их?!

— Угу. Представь что маринуешь курочку.

Добавила Маомао шепотом. Это заставит женщин расслабиться и сделает их более разговорчивыми.

Сэки-у нахмурилась, но медленно и испуганно начала намазывать маслом лежащую наложницу. Сяолан, которая уже неплохо в этом разбиралась, взяла излишек и начала втирать его в кожу женщины.

Маомао занималась удалением волос, которое, в отличие от массажа, не требовалось делать каждый день. Поэтому она закончила раньше Сяолан с Шисуй и была свободна. Она сидела на каменной платформе, ожидая следующего клиента, когда заметила нерешительную фигуру.

«Ого, посмотрите, это же...»

Снова пришла супруга Лишу. Она шла, неуверенно озираясь, в сопровождении главной фрейлины.

«Интересно, что происходит».

У каждой из высших супруг была своя ванна в её павильоне. Лишу не нужно было ходить так далеко в общественную баню.

Она была так занята нервным осмотром, что не заметила ведра возле своих ног и чуть не споткнулась о него. Это было характерно для неё. Лишу была одной из четырёх высших супруг заднего дворца, она являлась своего рода защищённой принцессой, всего пятнадцати лет, никогда не получавшей визита от императора.

Её главная фрейлина попыталась удержать её, но пол был слишком скользким, и Лишу упала. Маомао задумалась, не могла ли она положиться на кого-то другого, но когда она подумала о женщинах в Алмазном Павильоне, то поняла, что среди них просто нет никого надёжного.

Маомао почувствовала, что должна подойти к Лишу. На камнях были разлиты какие-то духи или что-то в этом роде; она полила их водой из ванны, чтобы больше не спотыкаться.

— О, спасибо - ргх?!

Слова благодарности главной фрейлины превратились в задушенный крик, когда она увидела Маомао. По какой-то причине, Лишу разделяла её ужас. Маомао, нахмурившись, посмотрела на них обеих, пока они тряслись, как новорождённые жеребята. Она хотела бы, чтобы они не смотрели на человека, как на какое-то чудовище. Поняв намёк, она собиралась вернуться к массажному столу, когда кое-что заметила. По всему дрожащему телу Лишу были заметны места, где волосы были удалены неправильно; казалось, что кто-то пытался сбрить их бритвой, но оставил много царапин и даже несколько порезов.

— Вы хотели бы попробовать другой способ удаления волос? — сказала Маомао.

— Что? — Лишу, казалось, была ошеломлена этим предложением, но не сопротивлялась, когда Маомао осторожно потянула её за руку. Это было достаточно близко к согласию. Маомао подумала, что всё ещё чувствует слабую дрожь, но была полна решимости не обращать на это внимания. Небрежное бритьё обеспокоило её. (Иногда Маомао беспокоили довольно необычные вещи.)

Она подтолкнула Лишу к каменной платформе — супруга, как и Сэки-у, не хотела обнажать грудь, — а затем начала наносить лосьон, при этом немного нахмурившись. Сяолан заметила съёжившуюся супругу и фрейлину, которая держалась рядом с ней, и быстро поняла, что происходит; Она помогла уложить супругу на стол.

— Не волнуйтесь, — сказала Маомао. — Я буду нежной.

Она была полна решимости сделать свою работу как можно лучше.

Сэки-у, тем временем, могла только наблюдать глазами, полными сочувствия к супруге.

После удаления волос кожа Лишу стала шелковистой и гладкой. Практически не осознавая этого, Маомао не ограничилась руками и ногами, а прошлась по каждому сантиметру её тела. Сяолан усердно ухаживала за супругой, смазывая её парфюмерным маслом. Шисуй помогала другому «клиенту», который после этого дал ей немного сока, которым она теперь наслаждалась. Сяолан с завистью посмотрела на неё.

«Хм, стоит ли просить вознаграждение у супруги Лишу?»

Однако, глядя на супругу, которая была прилеплена к столу и выглядела так, как будто её душа покинула тело, она отказалась от этого.

— Для неё это в новинку? — спросила Маомао у старшей фрейлины.

— Д-Да. В павильоне большинство женщин не обращают на это много внимания. А до этого, довольно долгое время она находилась в монастыре.

— Ах, да, верно.

Если подумать, история Лишу была довольно печальной. Она была выдана замуж за императора в качестве политической марионетки в раннем возрасте, затем отправлена в монастырь после его смерти, а потом была принуждена своей семьёй вернуться в задний дворец. И как только она оказалась там, её окружили бесполезные фрейлины.

Главная фрейлина тоже когда-то была одним из палачей супруги, но теперь она была её преданной союзницей, этот факт впечатлял Маомао. Поскольку она всё равно была здесь, Маомао подумала, что могла бы сделать кожу главной дамы гладкой и мягкой, но, когда дело дошло до самых чувствительных мест, она усиленно сопротивлялась. Маомао не понимала проблемы: ведь все они были женщинами.

Когда они закончили работать с Супругой Лишу и её главной фрейлиной, их дела на сегодня были закончены. Они надели свободные халаты и старались охладиться после жары в бане. Лишу предложила сок и хотя это, возможно, была просто вежливость, и она надеялась, что они откажутся, другие девушки с радостью приняли предложение. Сяолан открыто радовалась, в то время как Сэки-у, не совсем понимая, что происходит, шла вместе с ними.

Остальные дамы занимались другими супругами, в то время как Шисуй выскользнула наружу, получив угощение от одной из наложниц. Она знала, как играть в эту игру.

— Если можно спросить, — сказала Маомао главной фрейлине Лишу, когда они устроились в зоне отдыха для наложниц, — Что привело вас сюда? Я думала, что в Алмазном павильоне есть отдельная ванна.

— Ну... — неуверенно ответила фрейлина. Она посмотрела на Лишу, лицо которой покраснело от жара ванн, но уже начало приходить в норму. Фактически, она выглядела немного бледной.

— Он появился там. В ванне...

Теперь фрейлина выглядела так же бледной, как и её госпожа.

— Призрак...

Глава 3 - Танцующий призрак

Сэки-у выглядела ужасно расстроенной, когда поняла, что ушедшая молодая леди была одной из высших супруг. Но Маомао, услышав её историю, уже не могла не вмешаться в это дело.

И вот, следующим вечером Хоннян сказала Маомао:

— Господин Джинши ждёт вас.

Дегустация еды закончилась; Маомао доела свой ужин, состоявший из рисовой каши, и быстро вымыла миску. Сэки-у, которая ужинала вместе с ней, нахмурилась, но ничего не сказала.

На днях в бане Маомао посоветовала супруге Лишу проконсультироваться с Джинши по поводу призрака. Маомао не могла помогать ей напрямую, в том числе потому, что выражение лица Сэки-у говорило о том, что она никогда не позволит ей этого. Но Маомао знала, что, если Лишу обратится к Джинши, есть вероятность, что дело будет передано ей. И, как оказалось, она была права...

«Я не продумала всё до конца».

Маомао почувствовала, как по её телу пробежал холодок, когда её провели в гостиную. Там находились Гёкуё и Хоннян, а также Джинши и Гаошун. Джинши излучал свою обычную небесную улыбку, но ей показалось, что его губы дрогнули. Всё, о чём она могла думать, было:

«Чёрт».

Недавно, во время охоты с Джинши Маомао узнала ужасный секрет. Каждый мужчина в заднем дворце, кроме Императора, должен быть евнухом — но она обнаружила, что один из них им не был. А конкретно, сам Джинши. Давайте просто скажем, что у него был довольно хороший экземпляр. Маомао не хотела помнить ничего больше.

Маомао, наконец-то получившая свои безоары, была бы счастлива притвориться, что ничего другого не произошло, но Джинши, кажется, думал иначе. Это был первый раз, когда они увидели друг друга после поездки, и, хотя его губы улыбались, глаза оставались серьезными.

— Хе-хе-хе. И с какой просьбой ты пришёл сюда сегодня? —  спросила супруга Гёкуё, ухмыляясь. Постоянное любопытство заставляло её вмешиваться во все дела, которые Джинши приносил Маомао. Конкретно этот случай касался супруги Лишу. Как Джинши подойдёт к этой теме?

— Похоже, что в покоях одной из наложниц появился призрак.

— Боже мой! — воскликнула рыжеволосая леди, однако её глаза блеснули. Рядом с ней Хоннян приложила руку ко лбу, как будто хотела сказать: "Опять?"

Маомао не могла не заметить, что Джинши сразу перешёл к делу. Она оценила, что он не ходит вокруг да около, но Гёкуё была достаточно сообразительной, чтобы понять, о ком он говорит.

— Это ужасно. Кто из наложниц пострадал? Я должна навестить её, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.

— Госпожа Гёкуё, вам нельзя выходить на улицу в вашем состоянии.

— Ох, нет? Тогда, может быть, я могу послать кого-то от моего имени. Вы с Маомао можете пойти вместе. Или, если вы заняты, я могу послать Инфу с ней.

"Убедиться, что с ней всё в порядке" вероятно было последним, о чём думала Гёкуё; ей просто хотелось узнать пикантные подробности. Не было нужды скрывать личность Лишу, она всё равно станет известна, как только Сэки-у откроет рот. Джинши должен был знать об этом, но, возможно, из желания отомстить Гёкуё, он ответил только:

— Госпожа Гёкуё, это дело крайней секретности, поэтому прошу вас не навещать её и не никого к ней не отправлять. В таком случае, не могли бы вы мне её вернуть?

— Я могу одолжить её вам.

Объектом всех этих возвращений и одалживаний, конечно же, была Маомао. Она, Гаошун и Хоннян одновременно вздохнули: они снова хотят повторения прошлого раза?

— Нет, я хочу, чтобы вы вернули мне её — эту девушку — прямо сейчас! Маомао!

Джинши встал перед Маомао и ткнул пальцем ей в голову. Затем он опустил руку, проведя ей по волосам девушки.

— И когда она вернется, я уверен, вы поймёте, что не можете получить от неё никакой информации.

Его рука коснулась её щёки, в то время как мизинец и безымянный палец скользнули по губам.

— Потому что я приложу все усилия, чтобы заставить её молчать.

Затем он вышел из комнаты невероятно элегантной походкой. Шокированный Гаошун последовал за ним. Все кто остался в комнате смотрели на Маомао, разинув рты, но у неё было то же выражение лица, что и у них.

Первая заговорила Гёкуё:

— Что произошло между вами двумя?

Её взгляд, всё ещё потрясённый, устремился на Маомао, которой этот взгляд причинял дискомфорт.

Гёкуё допрашивала её в течение следующих тридцати минут, но Маомао повторяла только:

— Это вина лягушки.

Она начинала думать, что безоар был слишком дешёвой платой за секрет, который ей придётся унести с собой в могилу.

***

Маомао задавалась вопросом, что это за "призрак". Откровенно говоря, она не верила в такие вещи. Был инцидент на собрании страшных историй некоторое время назад, но Маомао не думала, что это было что-то сверхъестественное. Инфа, однако, решила, что это был призрак, и Маомао не стала с ней спорить.

Их называли духами или как-то по другому, это не имело значения. Маомао не верила, что люди могут быть убиты злобными сверхъестественными силами. Когда кто-то умирал, на то всегда была причина: отравление, травма или болезнь. По мнению Маомао, если "проклятие" или что-то подобное убивало человека, это происходило только потому, что человек сам доводил себя до болезни, веря что стал жертвой таких сил.

В любом случае, Маомао в сопровождении Джинши оказалась в Алмазном Павильоне. Лично она считала, что это дело не требует его личного участия, что, возможно, Гаошун или кто-то другой справились бы с этим самостоятельно, но, возможно, она ошибалась.

В бамбуковой роще Алмазного павильона, их встретила только главная фрейлина. Однако, когда они заметили Джинши, остальные фрейлины немедленно отряхнули пыль с одежды, пробежали пальцами по волосам и выстроились в линию у входа в павильон.

Джинши рассматривал их с улыбкой. Маомао почувствовала, как на её лице появляется неприятная ухмылка, но Гаошун посмотрел на неё взглядом бодхисаттвы. Понимая, что Джинши стал сам не свой с тех пор, как они вернулись с охоты, он засыпал её вопросами об этом, но она не знала, как много она может ему рассказать и давала только двусмысленные ответы. Знает ли Гаошун, что Джинши не является евнухом? Может ли он тоже быть исключением из этого правила?

Убедившись, что размышления об этом никуда её не приведут, Маомао просто последовала  в Алмазный павильон.

Супруга Лишу была удивительно легкочитаемой: её лицо было бледным, когда они прибыли, но, увидев Джинши, она тут же покраснела; а затем, когда они перешли к делу, кровь снова ушла из её щёк. Она, конечно, не была так искусна как Маомао, но всё равно было немного тревожно осознавать, что такая как она является одной из четырёх самых важных супруг.

«Полагаю, это может быть одной из причин, почему Император не принял её в свою постель».

Она представляла Императора как вдумчивого и проницательного человека, но затем пришла к выводу, что, вероятно, причина заключается в том, что её бюст не возбуждал его аппетит. Лишу ещё сильнее отставала от предпочитаемых Его Величеством девяноста сантиметров, чем Маомао.

— Сюда, пожалуйста, — сказала главная фрейлина от лица своей бледной госпожи. За ними последовало множество других фрейлин, но казалось, что их главной целью был Джинши; если говорить откровенно, они мешали. Выражаясь поэтично, можно было сказать, что это было похоже на красивый цветок, окружённый толпой бабочек. Но фрейлины были гораздо шумнее бабочек, и общий эффект был больше похож на рой мух, жужжащих вокруг головы рыбы.

«Если бы они знали, что он не евнух...»

Маомао даже не хотела об этом думать. Пока она размышляла о том, что ему нужно поторопиться и отрезать это (не очень женственная мысль, правда), они пришли в зону для купания. Джинши и другие евнухи на мгновение остановились, но так как евнухи всегда приносили горячую воду для ванны, это не должно было быть проблемой.

— Вот здесь, — главная фрейлина остановилась перед раздевалкой; Супруга Лишу стояла на некотором расстоянии, боясь подойти слишком близко.

— Супруга сказала, что она стояла здесь, когда увидела загадочную фигуру.

Она указала на окно раздевалки. За ним ничего не было, только голая стена: за ней была видна кладовая. Обычно окно было закрыто бамбуковой ширмой, но в тот день оно оказалось открытым, и супруга случайно взглянула сквозь него.

— Можете описать мне эту фигуру? — Маомао посмотрела на Лишу, которая смотрела в землю, сжимая руками юбку. Сейчас она казалась очень молодой. У неё не было того авторитета, с который обычно ассоциировались супруги.

— Ты продолжаешь говорить об этом? — спросила одна из фрейлин, явно вдохновлённая подавленным состоянием своей госпожи.

— Вы так отчаянно пытаетесь привлечь к себе внимание, госпожа Лишу. Я уверена, об этом не стоит беспокоиться. Вам, должно быть, померещилось.

Женщина важно шагнула вперёд, для убедительности бросив кокетливый взгляд на Джинши. Она была красива — женщины заднего дворца были такими по определению, — но в её глазах был заметен опасный блеск, который подчёркивала подводка.

— Я думаю, что обязанность главной фрейлины — упрекнуть свою госпожу за такое поведение, — сказала женщина, покачав головой и вздохнув. Остальные придворные дамы столпились вокруг неё, буквально выстроившись за ней в ряд. Главная фрейлина, казалось, ушла в себя.

«Х-ха».

Гордая женщина, должно быть, была бывшей главной фрейлиной. Ей, должно быть, было обидно быть пониженной в пользу дегустатора пищи. Вероятно, она ежедневно дразнила девушку подобным образом.

Джинши, который, несомненно, мог догадаться об этом не хуже Маомао, с улыбкой сделал шаг в сторону самодовольной женщины.

— Вы говорите правду, — сказал он. — Но моим долгом является слушать, когда у супруги есть что сказать. Я умоляю вас не лишать меня этой возможности.

Его голос был сладким, как нектар, и придворные дамы могли только кивнуть в знак согласия. Большинство дам заднего дворца были, скажем так, неопытны в общении с мужчинами, поэтому их реакции на него были забавны и легко читаемы. Затем Джинши негромко добавил, что хотел бы выпить чаю — эффективная стратегия для освобождения комнаты. Фрейлины практически спотыкались друг о друга, стараясь первыми приготовить ему напиток. На самом деле, другая фрейлина уже приготовила чай за долго до того, но они этого не знали. Он действительно знал, как выполнять свою работу.

— Теперь, госпожа, не будете ли Вы так добры, рассказать мне, что у Вас на уме?

Таким образом, успокоенная Джинши, супруга Лишу прилегла на своё кресло и, наконец, начала говорить.

***

Я пошла принимать ванну, как обычно. Я предпочитаю тёплую воду, но мои фрейлины всегда делают воду горячей, поэтому я принимаю ванну немного позже, чтобы вода успела остыть.

В последнее время у меня складывается впечатление, что мои фрейлины не особенно меня любят. Но по крайней мере, они не жалуются на то, что я принимаю ванну в одиночестве, что было моей привычкой со времён пребывания в монастыре. Меня сопровождают только при смене одежды, с этим мне помогает Канан — эмм, моя главная фрейлина.

Это случилось, когда я уже приняла ванну и зашла в комнату для переодевания. Мне стало немного жарко после ванны, поэтому я отодвинула ширму. Окно было закрыто и свежего воздуха было мало. Но потом я заметила мерцание. Сначала я подумала, что это может быть штора, колышущаяся на ветру, но нет. Я закрыла окно перед тем, как войти в ванну, поэтому ветра быть не должно. Тем не менее, она колыхалась.

Я посмотрела в сторону и увидела его: большое круглое лицо плавало там, мерцая и танцуя, используя занавеску как одеяние.

Лицо улыбалось. И всё это время оно смотрело прямо на меня.

***

Само воспоминание видимо вызывало страх, поэтому Лишу обняла себя и дрожала, лежа на диване. Канан нежно массировала её плечи.

«Вот это да, а ведь раньше она была такой злой. Значит люди действительно могут меняться», — подумала Маомао, попивая свой чай. Чай, который просил Джинши, ещё не был готов; похоже, они ещё спорят о том, кому выпадет честь принести его.

К чаю подали миндальное печенье. Оно было хрустящим и казались долго хранящимся, поэтому Маомао бросала взгляды на Канан, надеясь выторговать у неё немного в качестве сувенира.

— Вы не думаете, что здесь мог кто-то быть? — спросил Джинши.

— Может быть, вы видели дворовую женщину и приняли её за духа?

Лишу и Канан обе покачали головами.

— Канан была со мной, — сказала Лишу. — Она прибежала, когда услышала мой крик. И она тоже видела призрака.

Оказывается, несмотря на страх, Канан подошла к круглолицему призраку в надежде определить его истинную личность.

— Но потом призрак исчез. Вокруг никого не было и занавеска была неподвижна, как будто никогда не двигалась. Окно тоже оказалось закрыто. В эту комнату почти не проникал воздух.

Маомао хмыкнула и скрестила руки, глядя на место, которое описала Лишу. Вся планировка казалась ей странной. Кто бы построил кладовую прямо рядом с ванной? В Нефритовом и Хрустальном павильонах, ванная была отдельным сооружением, к ней прилегала комната, где супруга могла отдохнуть после купания. Возможно, в Алмазном павильоне ванная не стояла отдельно, но наверняка рядом с ней должно быть более подходящее место для отдыха, чем кладовая.

Она собиралась взглянуть на Джинши, но передумала и посмотрела на Гаошуна. Он наблюдал за Джинши с выражением беспокойства на лице. Джинши махнул им рукой, и Маомао восприняла это как разрешение спросить всё, что её интересует.

— Кладовая всегда была здесь? — сказала она. Девушка не могла отделаться от ощущения, что должен быть более точный вопрос, который ей следовало бы задать, но решила начать с первого, что пришло ей в голову.

— Нет, раньше её здесь не было, — сказала Канан.

— Тогда почему она здесь сейчас?

— Э-э, ну...

Канан встала, выглядя немного смущённой, и направилась в кладовую напротив ванны. Она указала внутрь, на ряды полок и кучи разных предметов.

— А, понятно, — сказала Маомао. Она заметила чёрные пятна на стене — плесень, поняла она при ближайшем рассмотрении. Если она так укоренилась, нужно потратить немало усилий, чтобы избавиться от неё. Должно быть близость ванны создаёт здесь проблемы с влажностью. И всё же в Нефритовом и Хрустальном павильонах не было плесени. Фрейлины из Нефритового павильона, вероятно, провели бы расследование, чтобы выяснить, откуда она появилась и решить проблему в корне, но такой преданности нельзя было ожидать от фрейлин Алмазного павильона. На самом деле, фрейлины Нефритового павильона, с их прилежной уборкой, были скорее исключением. Здесь они решили просто замять проблему, превратив комнату в складское помещение.

Тем не менее, это выходило за рамки небольшой плесени: в некоторых местах стена была мягкой и упругой на ощупь. Она могла сгнить до самого фундамента.

— Я бы не сказала, что здание старое.

— Оно не старое. Оно было построено, когда госпожа Лишу впервые вошла в задний дворец.

Маомао нахмурилась: может ли строение стать настолько непрочным за такое короткое время? Затем она заметила, что рядом с гнилой частью стены было окно. На нёй была занавеска, которая, по словам Лишу, шелестела.

Погладив подбородок, Маомао подошла к месту для купания; она прошла через раздевалку и заглянула в кипарисовую ванну.

— Вот оно.

Слова сорвались с её губ почти прежде, чем она успела это осознать. Она обнаружила небольшую круглую дыру на дне ванны. Рядом с ванной лежала пробка. Задний дворец был построен над старой канализационной системой — одного из его главных удобств, — и сток, без сомнения, вёл к ней.

В уме Маомао нарисовала местоположение ванны относительно складского помещения,  добавила туда сток канализации. Затем она сказала, посмотрев на супругу:

— Госпожа Лишу. В тот день Вы случайно не вытаскивали пробку из ванны?

Лишу моргнула.

— Как ты узнала?

Теперь Маомао была уверена. Она быстро вернулась к стене, поражённой плесенью, затем попыталась сдвинуть полку, чтобы получить лучший обзор на гнилой пол. Она не была достаточно сильной, чтобы сделать это в одиночку, но всегда внимательный Гаошун быстро подошёл и помог.

За передвинутой полкой, открылось место на полу, настолько мягкое, что казалось, если на него прыгнуть, оно может провалится. Между стеной и полом образовалась трещина.

— Не могли бы вы проверить по чертежу, проходит ли канализация прямо под этим местом? — спросила Маомао. Гаошун снова быстро откликнулся на её просьбу. Он поручил одному из евнухов принести чертёж Алмазного павильона.

Как и предполагала Маомао, канализационная система проходила прямо под полом кладовой.

— С горячей водой, проходящей прямо под полом, и паром, поднимающимся от него, этой стене, естественно, угрожает гниение, — сказала она. — И, если немного пара выйдет из этой трещины, даже при закрытом окне может появиться сквозняк.

Это объясняло шелест занавески.

Лишу смотрела на Маомао с разинутым ртом, но затем её глаза расширились, и она сказала:

— Н-но, тогда как объяснить эту круглую фигуру?

Маомао задумчиво подняла руку к подбородку, снова погладив его. Она посмотрела на место, где висела занавеска, и туда, где, по её предположению, Лишу увидела лицо. Затем она медленно повернулась на месте. За спиной, на стене она заметила полку, находящуюся под углом от места, где она стояла. На ней лежало что-то, покрытое тканью. Она подошла и сняла покрытие, обнаружив латунное зеркало. Оно выглядело удивительно хорошо отполированным для вещи, оставленной в кладовой; даже сейчас оно всё ещё блестело.

— Это...

— Да, госпожа?

Лишу уставилась в пол.

— Эта вещь очень важна для меня. Пожалуйста, будьте осторожны с ним.

Ну, Маомао точно не намеревалась его сломать. Однако она, воздержавшись от прикосновения, вместо этого просто уставилась на поверхность зеркала. Оно было почти точно такого же размера, как человеческое лицо.

— Как долго оно здесь находится ? — спросила она.

— С тех пор, как новое зеркало прибыло с особыми послами. До этого я использовала его всё время. Оно было помещено сюда, когда мы получили новое.

Послы привезли зеркала в полный рост для супруг, они показывали гораздо больше, чем эта латунная пластина, и гораздо яснее. Сравнивать их не было смысла, и не было причин не убрать это в хранилище.

— И всё же, похоже, что его полируют каждый день, — заметила Маомао. Латунь быстро покрывалась пятнами. Чтобы зеркало оставалось таким отролированным, за ним должны были часто ухаживать.

Лишу с некоторой печалью смотрела на зеркало. Она, казалось, была привязанна к нему сильнее, чем к новому подарку.

— Раз уж мы его достали, посмотрите в него, — предложила Маомао.

Она взяла зеркало, осторожно держа его через ткань, и передала его Лишу.

— Будет легче всего увидеть, если вы убедитесь, что здесь достаточно света.

Сказав это, Маомао открыла занавеску, позволив солнцу проникнуть извне. Хорошо отполированное зеркало поймало свет и отразило его.

— Будет лучше, если вы будете держать его вот так.

Маомао скорректировала положение зеркала в руках супруги. Свет ударил по латунной поверхности, отразившись на белой стене. Все присутствующие застыли в удивлении: свет образовал на стене идеальный круг, в котором плавало лицо улыбающейся женщины. Первым заговорил Джинши:

— Что это?

Он уставился на стену, как будто не мог поверить своим глазам.

«Теперь я поняла».

— Я слышала о так называемых волшебных зеркалах, но это первый раз, когда я вижу подобное, — сказала Маомао. Это были бронзовые зеркала, которые действительно казались волшебными: когда на них падал свет, они отражали изображение или послание. Иногда их также называли «прозрачными зеркалами» из-за того, что свет, попадая на них, делал их будто бы прозрачными. У них была длинная история, и для их изготовления требовались специализированные технологии.

Приёмный отец Маомао, Луомен, обладал обширными знаниями, выходящими далеко за рамки лекарств и медицины. С самого детства он рассказывал Маомао увлекательные истории и удивительные факты, и этот был одним из них.

Предположительно, ткань случайно соскользнула с зеркала в ту ночь. Полированная поверхность зеркала поймала лунный свет и отразила его изображение на стене. Результатом было плавающее лицо. "Призрак", созданный чистой случайностью.

— Это лицо... — Лишу всхлипнула, игнорируя слёзы, стекающие по её щекам, и пристально смотрела на зеркало.

— Оно чем-то похоже на мою бедную, умершую мать.

Она крепко сжала бронзовую пластину, её губы искривились в страдании, а из носа потекли сопли. Честно говоря, это лишало её всякого авторитета, который должен был быть у супруги, но это также было очень характерно для неё. Эта девушка была одной из "четырёх дам" Императора, но, на самом деле, в её возрасте она всё ещё росла.

Теперь Маомао знала, почему она так дорожила этим зеркалом. Это было напоминание о её матери. Возможно, та надеялась, что заставит свою дочь чувствовать, что даже далеко в заднем дворце, она всегда будет рядом. Сама Маомао плохо понимала, что для неё должна значить мать. Но это явно было что-то настолько важное, что вызывало такие сильные эмоции у супруги.

Всё ещё неприлично капая соплями, Лишу прижалась к зеркалу. Изображение на стене исчезло, но, без сомнения, она всё ещё могла видеть эту нежную улыбку в своём воображении.

— Интересно, разозлилась ли мать, что я поменяла зеркала. Может быть, из-за этого она и появилась?

— Это всего лишь совпадение, госпожа, — безразлично сказала Маомао.

— Мне говорили, что она любила танцевать. Моё рождение разрушило её тело, и она перестала танцевать. Она умерла, так и не сумев сделать это снова. Интересно, вернулась ли она сейчас в виде призрака, чтобы танцевать.

— Призраков не существует.

Лишу, кажется, не слышала холодного заявления Маомао. Канан достала платок и вытерла лицо своей госпожи.

Сцена потеряла свою патетику, когда кто-то объявил:

— Ваш чай готов, господин.

Оказалось, что это была бывшая главная фрейлина, которая победила в борьбе за доставку напитка. Она принесла ароматный чай и закуски. На лице у неё была подобострастная улыбка, адресованная Джинши, но, когда она увидела свою рыдающую, сопливую госпожу, её выражение исказилось в презрении. Однако она быстро вернула улыбку и медленно приблизилась к супруге.

— Госпожа Лишу, почему вы плачете? Вам должно быть стыдно, так себя вести перед этими людьми.

Она была образцом прилежной служанки, упрекающей свою почитаемую госпожу. Но она сделала слишком мало и слишком поздно, чтобы скрыть свою истинную позицию от Маомао. То, как она напускала на себя важный вид перед уважаемыми мужчинами, но сразу же возвращалась в прежнее состояние вне их компании, не отличалось от поведения третьесортной куртизанки. И, как и многие женщины такого рода, она знала, как задеть за живое.

— О, у вас всё ещё осталось это зеркало? — сказала фрейлина, глядя на бронзовую пластину. — И это после того, как посланцы так любезно подарили вам чудесную обновку. Наверное, вам оно уже не нужно. Почему бы не подарить его кому-то другому?

Она вырвала зеркало из ослабевших рук Лишу и улыбнулась, осмотрев его с оценивающим видом. Несомненно, она хотела оставить его себе.

— Назад.

Звук исходил от супруги Лишу, но она свернулась калачиком, и её голос был тих, как муха, и фрейлина не обратила на него внимания. Она была слишком занята тем, чтобы засунуть зеркало в складки своей одежды, как свежую добычю. Но как только она собралась вернуться к подаче чая Джинши, как Лишу протянула руку и схватила её рукав.

— Верни его.

— Что, госпожа?

— Верни его!

Она рванула воротник женщины, схватив зеркало. Бывшая главная фрейлина была в ужасе, а лица других служанок Лишу, пришедших с опозданием, выражали недовольство.

— Что за манера вести себя — да ещё и перед гостями! Вам должно быть стыдно.

Плач, хватка: взятые в отдельности, они могли бы показаться плохими чертами супруги Лишу. Казалось, что она просто потеряла контроль над собой. Что бы ни подумали остальные фрейлины, пришедшие позднее, Маомао, Джинши и остальные понимали, что они наблюдают только развязку этой борьбы.

Джинши двинулся первым.

— Похоже, это зеркало — её личное сокровище. Сомневаюсь, разумно ли забирать его у неё, не до конца понимая, что это такое.

Его тон был мягким, а слова тщательно подобраны, но это была недвусмысленная критика. Он встал перед фрейлиной, попровлявшей воротник, и протянул к ней руку. Она густо покраснела, потому что казалось, что он собирается погладить её по волосам, но вместо этого он вытащил шпильку для волос, которую она носила.

Это была прекрасная, тонко вырезанная вещь; Джинши прищурился, разглядывая герб на ней.

— Это тоже вам подарили? — спросил он. — Даже если это так, я удивлён, что вы не знаете, что для простой фрейлины, носить герб высшей супруги — превышение своего положения.

Его тон снова был мягким, и его улыбка ни на минуту не исчезла. Но это делало его ещё более пугающим.

Джинши должен был знать, что Лишу была во власти своих фрейлин. Он воздержался от публичного обсуждения этого вопроса, потому что это было бы губительно для репутации Лишу, а также потому, что его, как евнуха, это просто не касалось. Однако, имея физическое доказательство в руках, он мог свободно высказывать своё мнение. И он сделает всё возможное, чтобы донести свою точку зрения.

— Я надеюсь, что в будущем вы воздержитесь от превышения своих полномочий, — сказал он. На его лице заиграла та самая прекрасная улыбка. Бывшая главная фрейлина просто рухнула на пол; остальные женщины, очевидно, вспомнив свои собственные прегрешения, побледнели.

«Вау, какой он страшный», — подумала Маомао.

Джинши как ни в чём не бывало потягивал чай.

Глава 4 - Слухи о евнухах

В медицинском кабинете котёнок Мяомяо, обвившись вокруг ноги доктора-шарлатана, выпрашивал рыбу. Кабинет, как и всегда был открыт, но пациентов не было. Маомао занималась изучением трав, которые могут служить анестетиками.

Сразу по возвращении в задний дворец она спросила доктора о процедуре создания евнухов. Она немного знала об этом от своего отца, но этого было недостаточно. Она надеялась узнать больше от доктора-шарлатана, но он, как всегда, не смог рассказать ей ничего из того, чего бы не знал её отец.

— Опять за своё, молодая леди? — спросил он. Его губы были плотно сжаты, а лицо выражало уныние.

Мяомяо легко смогла выбить рыбу из его рук и украсть её. Возможно, благодаря улучшению питания, её шерсть стала блестящей; из неё получилась бы прекрасная кисть, но Гаошун и доктор не позволяли Маомао выщипывать шерсть котёнка.

— Евнухов больше не делают. Нет необходимости учиться этому, — сказал он отстранённо. Это, должно быть, было очень болезненно. У Маомао возникла мысль.

— Как евнухи попадают в задний дворец? — спросила она. Доктор, подвешивая стебель лисьего хвоста, чтобы котёнок мог поиграть с ним, ответил:

— Как? Ну, они проходят операцию, чтобы стать евнухами.

— Нет, я не об этом, — сказала она. Ей хотелось узнать, как определяют евнухов.

— Раньше, если у вас было письменное подтверждение операции, вас пускали внутрь. Но сейчас...

Шарлатан покраснел и опустил голову, немного смущённый. Он вёл себя почти так же, как Лишу.

— В наши дни они, эмм, ощупывают. Чтобы посмотреть, есть там что-то или нет.

— Они трогают это?

— Какой вопрос, — сказал доктор, раздражённый. Такие проверки не практиковали раньше, но было слишком много случаев, когда люди пытались выдавать себя за евнухов, и поэтому проверки были введены.

— Люди подделывали документы или получали доверенности. Некоторые готовы пойти на всё ради нескольких монет.

Проверки проводились тремя чиновниками, представляющими разные отделы правительства. Раньше, как сказал ей доктор, они проводили визуальные проверки желающих войти в задний дворец, но некоторые чиновники ощущали себя довольно неловко в процессе, поэтому это было отменено.

«Что?»

Маомао наклонила голову в любопытстве.

— Они проводят эту проверку только при первом входе в задний дворец?

— Нет, в принципе, каждый раз, когда вы приезжаете. Хотя, если они вас запомнили, обычно пропускают сразу.

Маомао ничего не сказала, но продолжила смотреть на медицинские травы, наклонив голову на бок.

«Может быть...»

Но она покачала головой: нет. Доктор, тем временем, отвернулся от котёнка и сменил тему. В какой-то мере.

— Говоря о евнухах, вы знаете, что к нам присоединились новые?

— Я слышала слухи.

— Да, молодые люди впервые за долгое время. Думаю, они сильно отвлекают!

Он коснулся своих усов, похожих на лошадиный хвост, и вздохнул. Обычно, становясь евнухом, мужчина терял все конкретные признаки мужественности, но в некоторых случаях, как у шарлатана, усы или что-то подобное могло остаться. Возможно, это был единственный источник гордости для доктора.

Молодые женщины, особенно самые невинные из них, часто были привередливы в отношении чистоты. Они предпочитали евнухов, с их почти нейтральной внешностью, мужчинам с излишние волосатым телом или пугающим поведением.

— В этот раз суета особенно большая, потому что среди них много красивых, — продолжал доктор. — Сейчас они за кулисами, так что всё хорошо, но если один из них окажется достаточно способным, чтобы занять более высокую должность, это может стать настоящей проблемой. Надеюсь, что всё успокоится до этого момента.

Забавно, что шарлатан звучал, будто всё это его не касается, хотя он был на нервах каждый раз, когда рядом находился Джинши. К тому же, если он мог комментировать внешность евнухов, значит, он видел их сразу после проверки.

— Я слышал, что произошла настоящая сцена, когда низшая наложница слишком заинтересовалась одним из новых евнухов, когда он грел ванны.

—Хм. Полагаю, такое поведение нельзя игнорировать, — сказала Маомао. Низшим наложницам редко удавалось привлечь внимание императора, поэтому, заднем дворце нередко встречались неудовлетворённые женщины. Несомненно, среди дворцовых дам были и те, кто заводил себе любовников.

«Тяжелая жизнь», — подумала Маомао, начиная убирать травы.

***

— Когда вы ей скажете?

Это был уже не первый раз, когда он это спрашивал. Джинши сердито посмотрел на своего слугу.

— В своё время.

— О, да! «В своё время». Конечно.

Гаошун стоял рядом с письменным столом в офисе Джинши, стараясь не выдавать своего волнения. Его брови были нахмурены, но для него это было типично.

— Я понимаю, что вы нервничаете, но вы слишком явно показываете это, что только усугубляет ситуацию.

— ...С любой другой дворцовой женщиной этого было бы достаточно.

— Сяомао выглядела так, будто смотрела на улитку, потерявшую свою раковину!

«Другими словами, слизняк?»

— Успокойся уже, — буркнул Джинши. Он посмотрел на бумаги, разделил их на выполнимые и невыполнимые, и начал ставить свою печать.

В офисе никого не было. Солдат, стоящий на страже снаружи, вероятно, зевал про себя. Место было обустроено так, чтобы они сразу узнавали о приближении посетителя. Только в таких обстоятельствах Гаошун мог говорить ему о подобных вещах.

«Я знаю».

Джинши с силой ударил печатью, затем передал пачку бумаг Гаошуну. Мужчина принял их молча и, аккуратно расправив, положил в корзину, чтобы подчинённый их забрал.

— Вам нужно быстрее принять решение, иначе это будет преследовать вас, — сказал Гаошун.

— Ты уверен, что так будет лучше?

Джинши прекрасно понимал, о чём думает Гаошун. Он предлагал Джинши полностью привлечь травницу Маомао на свою сторону. Имея в виду...

— Тогда стратег точно выйдет из тени, — добавил Джинши. Он уже видел это: мужчина с моноклем сунет сюда свой нос. Он без ума от своей маленькой девочки. Неясно каким влиянием он обладал, но даже императору приходилось прислушиваться к нему.

— Тогда, как говорится, боритесь с ядом с помощью яда, —спокойно сказал Гаошун.

Лакан, «стратег», занимал уникальное положение во дворце. Хотя он официально занимал должность Великого коменданта, он не принадлежал ни к одной существующей фракции, не создавал новых фракций, а блуждал туда-сюда, как ему заблагорассудится. Он был словно выступающий гвоздь, который давно бы уже заколотили, но этого пока не произошло.

Человек, забравший наследство у своего отца и сводного брата более десяти лет назад, и теперь возглавляющий клан Ло, был воином, вполне достойным этого имени. Его поразительный гений быстро поднял его по карьерной лестнице. Многие, без сомнения, считали его бельмом на глазу, а некоторые, как говорили, пытались сбить его с пьедестала. Но Лакан выжил. Он делал больше, чем просто уничтожал тех, кто пытался его остановить; человек даже мог обнаружить, что вся его семья рассеяна по ветру. Страшно было то, что ни звание, ни угрозы не пугали Лакана.

Невозможно было сказать, что происходит в голове этого человека. Но он видел то, что другие не видели, и использовал это, чтобы написать сценарий, который затягивал его противников в самые глубины.

Поэтому обитатели дворца понимали, что с Лаканом не стоит иметь дело без необходимости. Если ты не причинишь ему вреда, он не причинит его тебе. Но не иметь с ним дела также означало не быть его союзником.

— Все мои бумаги были покрыты жиром, — сказал Джинши, вспоминая, как Лакан без стеснения ел жирные закуски в его офисе.

— Мы просто должны смириться с этим, — сказал Гаошун, на его лбу появилась ещё одна складка. По правде говоря, он был не в восторге от этого метода, но всё же хотел рассказать Маомао правду. Отказаться от родословной и позволить ей узнать, что происходит на самом деле. Почему они находятся в таком положении и почему им нужно это скрывать. Да, он хотел, чтобы она знала правду. Но в то же время он немного боялся того, как она отреагирует.

Джинши тяжело вздохнул и решил приступить к следующей работе. Это была работа заднего дворца, письменные просьбы, подаваемые наложницами хозяину этого места.

— Сегодня их кажется довольно много.

— Да, — сказал Гаошун. — Предполагаю, что это обычное дело. Возможно, это связано с событиями, произошедшими несколько дней назад.

Печати были уже сломаны. Он, или, возможно, другой чиновник, уже проверил их.

Джинши открыл первое послание и, быстро взглянув на него, взял второе. Он просматривал третье, а затем четвёртое, постепенно сползая в кресле, пока не обнаружил, что смотрит в потолок, нажимая на точку под глазами.

Добрая половина материала касалась только одной из четырёх супруг, Лоулан. Жалобы были разные: у неё было слишком много фрейлин по сравнению с другими дворцовыми женщинами, её наряды были слишком яркими и портили вид дворца. Это были обычные жалобы, в основном вызванные ревностью. Ничего нового.

Кроме того, был отчёт о том, что некоторые дворцовые дамы смотрят на новых евнухов с романтическими намерениями.

— Я мог бы предвидеть это, — пробормотал Джинши.

— Да, господин.

Новоприбывшие евнухи были назначены на работу за кулисами: нагревание воды для ванны, стирка белья и другие работы, которые требовали простой физической силы. Количество евнухов уменьшалось пропорционально количеству женщин во дворце, поэтому физический труд считался приоритетным в задачах евнухов. Если кто-то из них проявит особые способности, его можно будет перевести в отдел, где пригодятся его навыки, но эти люди когда-то были рабами варварских племён, поэтому требовалась осторожность. Что касается женщин, их пыл со временем утихнет, но для проформы ему придётся следить за происходящим.

— Какая головная боль.

— Жизнь продолжается, господин.

Во время этого обмена мнениями Джинши закончил свою бумажную работу.

Таким образом, на следующий день Джинши прибыл в задний дворец для наблюдения за новыми евнухами.

Он спросил у человека, ответственного за выполнение ежедневных задач в заднем дворце, как дела у новоприбывших, ведь и для подогрева воды для ванны, и для стирки белья требовалась вода из колодца. Пока они разговаривали, Джинши огляделся.

Он увидел пятерых человек, которых принял за новичков; они все носили белые пояса, поскольку ещё не были распределены по отделам. Они были моложе других евнухов, но их лица были истощены, возможно, из-за времени, проведённого в рабстве. Они казались замкнутыми, что также могло быть последствием их пребывания среди племён. То, как они испуганно шарахались, наводило на мысль, что они долгое время находились во власти варваров.

Джинши и нынешний император согласились в своём желании сократить персонал заднего дворца, но это был другой аспект вопроса. Этим людям, которые были кастрированы и порабощены, потребуется некоторое время, чтобы снова привыкнуть к свободе. В каком-то смысле, служба в заднем дворце была лучшим способом помочь им адаптироваться.

Наблюдая за ними, Джинши понял суть проблемы. У одного из новичков было прекрасное лицо. Оно выглядело гендерно нейтральным, как это обычно бывает, но впалые щёки придавали ему галантный вид. Однако он, казалось, старался не использовать левую руку в работе.

— Что с ним? — спросил Джинши.

— Похоже, его сильно избили, достаточно сильно, чтобы вызвать паралич левой стороны тела.

Им также сказали, что он ужасно изуродован, поэтому старается показывать минимум кожи.

— Понятно... — подумал Джинши. Набирать воду для ванной было для него не лучшей работой. Он был слабее других евнухов, а значит, медленнее выполнял работу. В то же время, склонность его лица привлекать поклонников не подходила для назначения в многолюдный южный квартал.

— Однако, он очень популярный, не так ли? — спросил Джинши.

— Да. Он умный и очень внимателен к дамам.

На расстоянии они могли увидеть, как разговаривали несколько дворцовых женщин. Гаошун пристально посмотрел на Джинши.

— Что? — спросил Джинши с некоторым раздражением.

— Посмотрите, кто разговаривает, — сказал он.

Действительно, Джинши привлёк внимание своей обычной публики. Они обратили на него свои самые прекрасные взгляды; он улыбнулся им в ответ, но подошёл к евнухам с самым деловитым видом, на который только был способен. Подойдя к новичкам, более опытные евнухи мягко подтолкнули их, и они, поняв намёк, поклонились.

Их руки, выглядывающие из рукавов, выглядели измождёнными. Джинши увидел шрамы, которые принял за следы от побоев. Он прекрасно понимал, почему они хотят прикрыть их.

Даже заметив всё это, Джинши знал, что не может никак отреагировать. Он просто дал новым евнухам краткое наставление работать усердно, заверив, что если они будут это делать, то смогут подняться в мире. Он уже собирался уходить, когда раздался грохот.

Он повернулся к звуку, задаваясь вопросом, что это могло быть. Там стояла дворцовая служанка, бледная, с ошеломлённым выражением лица. На неё кричал раздражённый евнух. Рядом с ними лежала перевернутая телега, её содержимое — драгоценный лёд, завёрнутый в тростник и ткань — рассыпалось по земле.

Лёд, вероятно, предназначался одной из наложниц. Запасы в ледяных камерах уже были на исходе, что делало и без того редкий ресурс ещё более ценным.

Джинши подумал, что знает испуганную юную леди. Пока он пытался вспомнить, где он её видел, к ним подбежала другая женщина. Ещё одна знакомая леди, миниатюрная и отстранённая.

«Ах, так эта девушка — подруга Маомао.»

Вот почему она казалась знакомой. Он был не совсем уверен, что делать, поэтому решил для начала посмотреть, как будут развиваться события.

Глава 5 - Лёд

Согласно её предположению, Сяолан должна быть на два года младше Маомао. Семья продала девушку в задний дворец, но в её личности не было ни намёка на эту тёмную прошлую жизнь. Может быть, именно её бедное фермерское происхождение дало ей ненасытный аппетит к сладостям; покажите ей закуску, и она немедленно засунет её в рот. Она беспокоилась, что у неё не останется средств к существованию, когда она покинет задний дворец, поэтому училась писать и устанавливать связи, чтобы быть готовой к жизни после окончания контракта. Всё это было очень профессионально с её стороны. Однако в чём-то она была ещё очень молода, и это проявлялось в виде периодических приступов беспокойства.

Одна из наложниц в бане, кажется, полюбила её и подарила маленькую шпильку для волос. Это была мелочь, но Сяолан была вне себя от счастья даже получив обычную шпильку. Эта радость владела ею всего мгновение назад, когда она бежала, не глядя по сторонам, и врезалась в остановившуюся на её пути телегу.

И вот мы находимся в настоящий момент.

— И что мне теперь делать?! У меня нет времени достать новую партию!

Евнух, тащивший тележку со льдом, закричал на неё гнусавым голосом. Груз был жалко разбросан по земле.

— Я же не могу просто помыть его и притвориться, что ничего не произошло!

— Я очень... Я... я...

Она пыталась извиниться, но он продолжал давить на неё. Сяолан побледнела, как полотно, и вся дрожала.

Возможно, вы думаете, что это просто лёд, но в то время цикады ещё щебетали. Ледяные камеры в прохладных горных районах заполняли зимой, а теперь, в жаркое время года, оттуда доставали куски льда. Каждый из этих кусков, лежащих на земле в данный момент, вероятно, стоил как человеческая жизнь.

— Ух! Что же мне делать?! — кричал он. Его гнев был понятен. Его, конечно, не повесят за это преступление, но, скорее всего, его ждёт хорошее избиение. Он схватил свой капюшон и швырнул его на землю. Тем временем лёд очень быстро таял.

Маомао присела на землю и подняла один из испачканных кусков, всё ещё завёрнутый в тростник и ткань.

— Для какой наложницы это предназначалось? — спросила она, схватившись за последнюю надежду. Только несколько женщин могли запросить такую большую порцию льда. Одна из четырёх любимых женщин императора или, возможно, средняя наложница из очень богатой семьи.

— Супруге Лоулан! — сказал он.

Плечи Маомао опустились. Они могли бы договориться с любой другой высшей супругой, но это была Лоулан. Она любила показуху и, вероятно, хотела насладиться вечерней прохладой, поедая ледяное лакомство. Он был прав: они не могли подать ей то, что побывало в грязи.

«Я просто рада, что здесь нет Шисуй и Сэки-у».

Их не было в бане сегодня; у обеих были другие дела. Если Шисуй и смогла бы чем-то помочь, у неё была удивительно сдержанная и собранная сторона, то Сэки-у была начала бы плакать или кричать, что только добавило бы путаницы.

«Что теперь?»

Это стоило гораздо больше, чем они могли заплатить, и, что ещё важнее, они рисковали разозлить одну из высших супруг. Если бы только у них было что-то, что могло заменить лёд.

Маомао посмотрела на разбитый лёд. Они не могли просто помыть его и продолжать использовать. Но...

— Что с этим будет? — спросила она, держа в руке кусок обёрнутого тростником льда.

— Ничего; он потерян. Делайте с ним, что хотите, — рявкнул он.

— Хорошо.

Евнух, очевидно, был сильно рассержен. Несомненно, он ломал голову, пытаясь найти оправдание, которое его спасёт. В любом случае, лёд был слишком ценным, чтобы просто так растаять.

Сяолан просто стояла с безжизненным лицом. Её мысли, вероятно, были парализованы страхом перед наказанием, которое её ждёт.

Маомао почесала голову. У них был лёд, но его нельзя было съесть. В таком случае...

— Простите, а что, если мы приготовим ему замену? — спросила она.

— Хм? О чём ты говоришь? — евнух нахмурился на Маомао, как будто ни на секунду не верил, что она сможет это сделать.

— Вы сказали, что мы можем делать с этим, что хотим, верно? Возможно, я смогу приготовить взамен что-то другое, а вы отнесёте это супруге Лоулан?

Маомао подняла лёд, решив, что ей уже разрешили. Евнух смотрел на неё с яростью. Он явно ей не доверял, но в то же время не хотел так просто сдаваться. Он был готов цепляться даже за малейшую надежду.

— Супруга ожидает свою закуску через час, — сказал он.

— Через час, — повторила Маомао. Этого времени должно хватить. Если она сможет найти нужные ингредиенты.

В этот момент её глаза встретились с глазами человека, улыбающегося тонкой улыбкой. Некто великолепный стоял среди дворцовых женщин и евнухов, наблюдая за суматохой издалека. Он казался совершенно спокойным. Рядом с ним стоял Гаошун с непроницаемым выражением лица.

Да, Джинши улыбался, но для Маомао он выглядел ужасно озорным. Она прикусила губу и взглянула на Сяолан. Бесполезно стоять здесь. Она схватила девушку за руку и оттащила её, решив как можно лучше использовать то, что у неё было.

Когда они покинули территорию, напряжение наконец-то спало, и Сяолан начала рыдать. Маомао оставила её с врачом-шарлатаном. Затем она подошла к Джинши, который стоял недалеко от медицинского кабинета.

— Тебе что-то нужно? — спросил он.

— Могу я занять место на кухне? И я буду благодарна, если вы сможете одолжить мне некоторые ингредиенты.

— О, как требовательно, — протянул Джинши. Но у неё не было времени на это. Ей нужно было поторопиться, иначе весь лёд растает.

— Ты считаешь это стоящим моего внимания?

— Нет ничего, что такая как я могла бы дать человеку Вашего положения, господин Джинши. Тем не менее, я прошу вас одолжить мне то, что мне нужно.

На самом деле, он не мог выдвигать ей требования или просить компенсацию. Это было выше её возможностей. Но она не могла сказать об этом вслух.

— Это не твоя вина.

— Нет, пожалуй, нет.

Было бы легко просто оставить Сяолан на произвол судьбы. В конце концов, она всегда была самым лёгким объектом для получения слухов и сплетен. Маомао всегда приносила ей закуски и сувениры в качестве компенсации за её болтовню; ведь она ничего не должна была другой женщине. Это была вина Сяолан, что она не смотрела, куда идёт.

«Но...»

— Я не смогу спокойно спать по ночам, если не помогу ей.

Это было самое честное, что она могла сказать: у неё не было других причин для этого.

На секунду она подумала, что видит, как Джинши нахмурился — но затем он посмотрел на землю, и тихий смех вырвался из него.

— Так дело в хорошем сне.

— Да, господин. Плохой сон повлияет на мою работу на следующий день.

— Ну, нам бы не хотелось этого. — Джинши улыбнулся. — У меня есть условия.

— Назовите их.

— Слушай, когда кто-то говорит.

Маомао наклонила голову, удивлённая тем, что его «условие» было простым здравым смыслом.

— Только это? Вы уверены?

—Кто-то, кожется, не способен сделать «только» это?

Маомао выглядела ещё более озадаченной. Казалось, Джинши заметно нахмурился.

— Хорошо, — сказал он, — мы можем добавить ещё одно условие. Так будет лучше?

Тень, казалось, окутала его лицо, когда он посмотрел на землю, и у Маомао появилось очень плохое предчувствие - но в данный момент у неё не было никого другого, к кому она могла бы обратиться за помощью. Ей пришло в голову, что она, возможно, сможет пойти к госпоже Гёкуё, но в вопросе, касающемся госпожи Лоулан, ей показалось лучше обратиться к формально нейтральному Джинши.

«Что он задумал?».

Затем она покачала головой. Её резинка для волос упала на пол — неужели развязалась? Джинши посмотрел на неё.

— Ты не носишь шпильку для волос? — спросил он.

— Мне нужно работать, — объяснила она.

— Работа или нет, другие дамы Нефритового павильона умудряются быть хотя бы немного модными, в отличии от тебя.

Он мог говорить, что угодно; у Маомао было только несколько аксессуаров. Несколько хороших, удобных резинок для волос, а также шпилька и ожерелье, которые она получила на вечеринке в саду...

— Я знаю, что я дал тебе одну. Скажи мне, что ты её не продала.

— Я не продала, господин.

«Пока».

Она думала об этом, но пока не нашла способа. Следует ли понимать это как запрет на продажу?

— Тогда носи её.

Она задумалась.

— Это всё, господин?

— Какие-то проблемы?

Она была уверена, что Джинши поставит перед ней невыполнимую задачу, но если ему достаточно было того, чтобы она носила шпильку для волос, её это устраивало.

— Когда ты придёшь ко мне, одев её, тогда я скажу тебе...

Его голос был тихим, как будто он говорил сам с собой. Затем он посмотрел Маомао в лицо.

— Я сейчас приготовлю всё для тебя. Следуй за мной, быстро.

Он отвернулся. Маомао похлопала по спине Сяолан, у которой, наконец, перестали течь слёзы, и последовала за ним.

На кухне было оживлённо из-за приготовлений к ужину, но каким-то образом им удалось найти уголок для Маомао. К счастью, было достаточно плит, чтобы готовить для всех дам дворца сразу. Да, можно было осуществить план Маомао в медицинском кабинете, но это могло быть воспринято как грубость по отношению к госпоже, если бы Маомао сделала так же, как если бы готовила закуски себе. Конечно, она часто готовила лекарства для госпожи Гёкуё, но это было исключением.

Подготовив для неё место, Джинши был возвращён к своей работе недовольным Гаошунем. Вместо этого один из евнухов сидел на стуле, наблюдая за Маомао и Сяолан. Тот, что вёз лёд, тоже был там, с большой озабоченностью осматривая кухню.

— Маомао, ты уверена, что сможешь сделать замену ледяному лакомству вот так? — тревожно спросила Сяолан.

— Думаю, да, — ответила Маомао. Однажды она видела, как это делается. Если её не подводит память, она думала, что справится.

На столе у неё стояла большая керамическая чаша и маленькая металлическая. Среди ингредиентов было коровье молоко, сахар и, среди прочего, несколько видов фруктов. Она понимала, почему Сяолан была обеспокоена: некоторые из этих предметов выглядели так, как будто им не место на кухне.

Она была рада, что нашлось коровье молоко. Среди наложниц была женщина, которая предпочитала масло, она ела его только свежим каждый день. Но молоко быстро портится, и Маомао не знала, что бы она делала, если бы его не было. Теперь она положила его в металлическую чашу, добавила сахар и взбила венчиком. Технически, венчик предназначался для чая, но он был идеальным инструментом для введения в смесь большого количества воздуха.

— Вот, перемешай это, — сказала Маомао Сяолан.

— К-конечно...

У них не было времени медлить, поэтому Маомао поручила Сяолан грязную работу, а сама перешла к следующему этапу. Она положила лёд на стол и разбила его молотком.

— Что ты делаешь?! — вскрикнула Сяолан, когда куски льда становились всё меньше и меньше.

— Не беспокойся обо мне. Просто взбивай, как будто от этого зависит твоя жизнь.

Маомао положила осколки льда в большую миску, добавила немного воды, а затем щедро посыпала солью. Сяолан покачала головой, наблюдая.

— Вот, Сяолан, положи это сюда.

Они взяли металлическую миску и поставили её в солёную ледяную воду. Затем они продолжили активно взбивать.

Выражение лица Сяолан постепенно менялось с удивления на шок.

— Что?! Я не верю!

Молоко начало сворачиваться и прилипать к поверхности металла. Маомао соскребла его венчиком и продолжала взбивать.

— Нарежь эти фрукты мелкими кусочками, — дала она указание.

— Д-да, конечно... — Сяолан взяла нож и нарезала фрукты, выкладывая их на тарелку. Маомао взбивала так сильно, как только могла, и молоко медленно превращалось в твёрдую, но пушистую консистенцию.

— Всё готово! — сказала Сяолан.

— Сюда.

Маомао положила венчик и начала перемешивать фрукты ложкой, после чего налила смесь в стеклянную миску. Однако она почувствовала, что этого недостаточно, и добавила сверху немного сладких тушёных фруктов.

В этот момент она услышала отчетливый глоток. Глаза Сяолан, которые до недавнего времени текли слезами, ярко сверкали.

— Это...? — спросила она.

— Как видишь. Мороженое.

Если бы у неё было больше времени, она могла бы добавить яйца или, может быть, немного трав, чтобы придать ему приятный аромат. Но у неё не было времени, поэтому она ограничилась этим.

— Как ты это сделала? — спросила Сяолан.

— Мы можем поговорить об этом позже. Сейчас нам нужно поторопиться, иначе мы не успеем.

— Я знаю, но... — Сяолан с мольбой посмотрела на Маомао.

— Мы должны убедиться, что оно вкусное, не так ли?

Поняв, на что намекает Сяолан, Маомао собрала немного оставшегося на поверхности металлического контейнера мороженого ложкой и положила в рот Сяолан. Когда холодное мороженое растаяло во рту, лицо Сяолан приняло радостное выражение, её пальцы сжимались и разжимались.

Очевидно, угощение удалось.

— Вот! Готово! Мы сделали это! Ты можешь отнести это супруге Лоулан!

Они положили мороженое в миску с тем, что осталось ото льда, и вручили его евнуху. И тот, кто охранял их, и тот, кто перевозил лёд, смотрели на них с широко раскрытыми глазами.

— Вы действительно справились? — скептически спросил евнух. В ответ Маомао просто положила ложку этой штуки ему в рот. Его выражение лица изменилось на восторженное.

— Я думаю, это будет приемлемо, — сказала Маомао. Евнух, всё ещё широко раскрыв глаза, протянулся за ещё одной ложкой, но она отмахнулась от его руки. Он посмотрел на неё несколько удрученно.

— Давай быстрее, — сказала она. — Пока оно не растаяло!

— Да, конечно.

Он аккуратно положил контейнер в корзину, завернул его тряпкой и убежал. Их страж выглядел слегка завистливо, но, увидев, что его работа сделана, он встал и ушёл.

Наконец, Маомао и Сяолан посмотрели друг на друга.

— Слава богу, всё прошло хорошо, — вздохнула Сяолан.

— Мы ещё не знаем этого. Настоящий вопрос в том, понравится ли это супруге — сказала Маомао.

Она спросила Джинши, есть ли у Лоулан какие-либо особые предпочтения или антипатии, поэтому шансы на то, что супруга просто откажется от мороженого, были невелики. И она думала, что сделала его достаточно, в том числе и для проверки на наличие яда, которая неизбежно потребуется.

— Ах, не дразни меня так. В любом случае, давай съедим остаток, пока он не растаял!

— Да, лучше съедим! — сказал новый голос.

Маомао и Сяолан испуганно оглянулись и обнаружили Шисуй с мороженым в руках.

— Эй, что ты здесь делаешь? — сказала Сяолан.

— Э, ты знаешь. Был какой-то шум, и не успев оглянуться, я бросила всё и пришла разбираться.

— Ты самая худшая! — воскликнула Сяолан.

Маомао согласилась с ней, хотя сама была далека от того, чтобы критиковать.

— У нас было ужасное время... О! Шисуй! Не ешь всё сама! Ты не можешь просто украсть чужой труд!

— Это вкусно!

— Прекрати! Оставь что-то и мне!

Шисуй убежала, держа ложку во рту, а Сяолан бросилась за ней.

«Наверное, я приготовила недостаточно.» — Маомао, задумавшись, будет ли оставшегося льда достаточно для приготовления ещё одной закуски, снова начала добавлять ингредиенты в миску.

Глава 6 - Тазовое предлежание

— О, он зашевелился — сказала супруга Гёкуё, поглаживая свой вздутый живот. Только начинало холодать, но на плечах у неё свисал толстый халат. Хоннян сходила с ума, если Гёкуё позволяла себе хоть немного охладится, и это было ужасное зрелище.

Принцесса Линли закричала, увидев, как зашевелился живот её матери. Она лежала на толстом ковре на полу и играла с котёнком Мяомяо. Маомао терпеливо подстригала и притупляла когти котёнка, а также отговаривала её кусаться; так что до тех пор, пока Линли не сделает с котёнком ничего совершенно возмутительного, она, вероятно, не попадет в беду. Но опять же, никто никогда до конца не знает, что собирается делать ребёнок. Таким образом, Маомао сидела на коврике, внимательно наблюдая, как бы принцесса не сделала чего-нибудь неприличного. Она всегда была готова схватить комочек шерсти за шиворот, если ей казалось, что она может попытаться укусить девочку.

— Это забавно. У младенцев начинает формироваться личность ещё до их рождения, — сказала Гёкуё, глядя на свой живот.

— Линли, она всё время брыкалась вверх, но этот ребёнок всегда брыкается вниз.

— Вниз, госпожа? Всегда? — Спросила Маомао, приподняв бровь. Она схватила котёнка и бросила его в корзину. Принцесса громко запротестовала, но Маомао просто поставила корзинку на стол, где Лин Ли не могла до неё дотянуться. Затем она подошла к Гёкуё и остановилась перед ней.

— Можно мне взглянуть? Вы не возражаете, если я потрогаю ваш живот?

Гёкуё вопросительно уставился на неё.

— Вовсе нет, но... всё в порядке?

Маомао ответила, нежно проведя пальцами по животу супруги. Словно в ответ, она почувствовала ещё один толчок, вниз и наружу.

Маомао нахмурилась.

— Расскажите мне о рождении принцессы Линли.

Хоннян ответила.

— Это было удивительно легко, гораздо легче, чем я ожидала от первого ребёнка. Я полагаю, помогло то, что принцесса была немного маленькой.

Хоннян теперь держала корзинку с Мяомяо в ней (Линли оказалась слишком усердной в своих попытках дотянуться до стола), и было видно, как котёнок выглядывает из-под крышки, как будто она находила всё это очень интригующим.

— Кто присутствовал при родах? — Спросила Маомао.

— Это была я,  — сказала Хоннян, хотя выглядела она несколько встревоженной из-за этого.

— Здесь вы не можете рассчитывать на доктора, а я кое-что изучила, так что каким-то образом у нас всё получилось. Просто...

— Да?

— С нами была дворцовая служанка, у которой был опыт принятия родов, но как раз в тот момент, когда принцесса должна была родить, она сильно заболела. Это было самое неприятное происшествие.

Хоннян была вынуждена вступить в эту роль без особого предупреждения и сказала, что была на грани срыва. Именно её природное упорство спасло положение.

—  Акушеркой была пожилая женщина, которую временно оставили в заднем дворце, чтобы она помогала при родах. Но у любого, в такой ответственный момент заболел бы живот, — что ж, ей настоятельно рекомендовали немедленно уволиться. Насколько я понимаю, супруге Рифе помогала другая акушерка.

Маомао с интересом кивнула. Неужели и на этот раз они оставят акушерку?

Но что-то всё ещё не давало ей покоя. Гёкуё, почувствовав её затянувшийся вопрос, улыбнулась Маомао.

— У тебя что-то на уме? Пожалуйста, говори прямо.

Маомао восприняла это как разрешение высказать свои сомнения в конкретных выражениях.

— Меня беспокоит, сможет ли акушерка справиться, если это окажутся роды в тазовом предлежании.

— Роды в тазовом предлежании?

Гёкуё снова потерла живот, а затем нахмурилась, поняв, что, должно быть, был ещё один пинок.

— Вы говорите, что ребёнок всегда пинается вниз. Если это действительно пинок, который вы чувствуете, а не удар рукой, то это означает, что голова ребёнка направлена вверх.

При рождении голова должна появиться первой. Голова — самая большая часть ребёнка, и она, проходя через родовые пути, облегчает прохождение остальной части тела. То, что ноги стоят на первом месте, делает роды значительно более опасными.

— Уверены ли мы, что это роды в тазовом предлежании? — спросила Гёкуё.

— Нет, госпожа; это только возможность. Более тщательное расследование могло бы прояснить ситуацию.

— Ты можешь это сделать?

Маомао было трудно ответить на этот вопрос утвердительно. Её старик, несмотря на всё, что он знал о медицине, на самом деле специально учил её только тому, что касается лекарств. Помимо этого конкретного предмета, знания Маомао состояли в основном из того, что она смогла почерпнуть, спокойно наблюдая за его работой.

По молчанию Маомао Гёкуё поняла, что вопрос был неправильным подходом к делу.

— Сделай это, пожалуйста, — сказала она.

Маомао на секунду взглянула в потолок, прежде чем подойти к супруге.

— Позвольте мне сказать вам, что это будет включать, а затем вы скажите мне, хотите ли вы, чтобы я всё ещё это сделала, — сказала она, а затем подробно описала суть осмотра.

— Боже мой, правда? — Спросила Гёкуё, прижимая руку ко рту. Такой метод привёл бы в глубокое замешательство принцессу, находящуюся под защитой; поступить так, как описала Маомао такому человеку, означало бы навлечь на себя наказание как худшему из злодеев. Но Гёкуё сказала:

— Ну, это ничто по сравнению с настоящими родами. Продолжай.

— Да, госпожа.

Такова была сила матери. Маомао приготовилась приступить к осмотру.

«Фух», — подумала Маомао, пока мыла руки после осмотра. Это затронуло не только живот, но и гениталии, так что даже с её предупреждением это было не совсем легко. В идеале обследование должно было быть проведено на более ранних сроках беременности, но, зная, что это влечёт за собой, она избегала его. Кроме того, Маомао не была профессионалом; если бы ребёнок был слишком маленьким, она бы ничего не смогла о нём рассказать.

Её окончательное суждение: с вероятностью восемьдесят процентов они имели дело с родами в тазовом предлежании. Она судила о местонахождении ребёнка по звуку его сердцебиения и ощущению его пинков.

Младенцы в тазовом предлежании иногда меняли положение самостоятельно по мере роста. Однако тот факт, что ребёнок всё ещё был перевёрнут на этом этапе беременности Гёкуё, не был хорошим знаком. До рождения ребёнка оставалось всего около двух месяцев.

— Как ты думаешь, что нам делать? — спросила супруга Гёкуё, которая закончила переодеваться. Хоннян стояла рядом с ней, выглядя обеспокоенной.

— Мне сказали, что физические упражнения и прогревание могут помочь избавиться от этого состояния. Информацию о том, какие именно упражнения вы должны выполнять, лучше всего получить за пределами заднего дворца, но что касается прогревания, то я знаю, как его делать.

— Понятно. Я попробую спросить окружающих, чтобы узнать, нет ли других способов помочь, пока я этим занимаюсь, — сказала Гёкуё. Тем не менее, она попросила Маомао заняться прогреванием. Затем она погладила свой живот и, как будто только что подумала об этом, сказала:

— Что мы будем делать, если он не изменит положение?

— В худшем случае нам, возможно, придётся разрезать вам живот.

Маомао не хотела думать об этом. Даже при наличии подходящей акушерки опасность была велика. Вскрыть Гёкуё было последним средством, и если бы до этого дошло, на кону была бы жизнь супруги. Тот факт, что не было квалифицированного врача, к которому можно было бы обратиться, если бы что-то пошло не так, только усиливал дискомфорт Маомао.

«Если бы шарлатан хотя бы наполовину понимал, что он делает», — подумала она, но она знала, что он всегда был и всегда будет шарлатаном. Милый человек, но абсолютно не компетентный врач. Тем не менее, было бы непросто привести другого врача в задний дворец. Официально он должен был быть евнухом, и он не мог войти до тех пор, пока его не кастрировали. Можно ли это сделать вовремя, или, в противном случае, можно ли изменить систему достаточно быстро, чтобы помочь им?

«Подождите!»

Маомао приложил руку к подбородку. Она вспомнила одного человека, который идеально соответствовал бы их потребностям.

«Но... Чёрт.»

Она застонала и почесала затылок, а затем, после долгих внутренних дебатов, посмотрела на Гёкуё, зная, что, если не рискнёт ничего не выиграет.

— Я могу вспомнить одного человека, который мог бы нам помочь, госпожа. Человек с безупречными медицинскими навыками, который уже несколько раз принимал роды хирургическим путём.

— Боже мой, ты можешь?

— Неужели? — сказала Хоннян, и её голос звучал гораздо менее убежденно, чем голос Гёкуё. – Ты ведь не думаешь о служанке мастера Джинши? (Что Суйрен делала в этом павильоне?)

— Я не думаю о служанке. Я думаю о враче.

Была только одна проблема; именно...

— Он преступник, которого изгнали из заднего дворца.

Она думала о своём приёмном отце, Луомене.

Супруга Гёкуё и бровью не повела, но Хоннян была просто раскалена добела.

— Мы никогда не подпустили бы такого мужчину к супруге, — решительно заявила она. Она не кричала, как часто делала, когда отчитывала одну из дворцовых служанок; вместо этого она спокойно, холодно выпотрошила идею Маомао.

— Этот человек может держать жизнь супруги Гёкуё в своих руках. Это должен быть кто-то, кому мы можем доверять.

Это, безусловно, было правдой. И при других обстоятельствах Маомао, возможно, сочла бы нужным отступить в тот момент. Но не в этот раз. На самом деле, Луомен был их лучшим выбором для обеспечения безопасности Гёкуё, и больше всего на свете Маомао испытывала глубокое и неизменное уважение к своему старику. Он мог быть мягкосердечным, невезучим и бабушкиным, но она также была убеждена, что он был лучшим врачом в их стране.

— Мы можем ему доверять, — сказала она. — Он не хуже любых десяти докторов, которых вы можете найти.

— Это не похоже на тебя, чтобы настаивать на таком вопросе, — заметила Хоннян, хотя Маомао говорила только то, что было правдой. Тем не менее, главная фрейлина тоже не собиралась сдаваться.

— Но вы же сказали, что он преступник. Я не знаю, в чем заключалось его преступление, но это факт, который мы не можем игнорировать.

Хоннян сохраняла спокойствие, но взгляд Маомао принял опасный оттенок. Когда две женщины повернулись лицом друг к другу, их обычные позы поменялись местами, и вмешалась супруга Гёкуё.

— Может быть, вы расскажете нам, что он сделал? Хоннян, мы должны выслушать, что скажет Маомао, вместо того чтобы отмахиваться от неё, а Маомао, тебе нужно сохранять спокойствие и объяснять.

При этом Маомао почувствовала, как прилив крови к её голове утих. Она тихонько вздохнула и взяла себя в руки, а затем повернулась к Гёкуё и Хоннян.

— Этот человек был евнухом и врачом. Он был ответственен за рождение нынешнего правителя и его брата, а также ребёнка леди А-Дуо. Что касается того, почему он был изгнан из заднего дворца, то я слышала только, что причина была каким-то образом связана с супругой А-Дуо.

Дело в том, что у Маомао не было чёткого понимания причины. Было бы неправдой сказать, что она не могла догадаться, что могло произойти, но она совсем не была уверена и не собиралась давать дикие предположения.

— Понятно... Вот и всё, — сказала Гёкуё.

Как ни странно, она, казалось, уже знала об этом. Она была высшей супругой и жила в заднем дворце, потому что пользовалась благосклонностью императора. Она наверняка слышала бы истории.

— И, если позволите, какое отношение этот человек имеет к вам, Маомао?

Её беспокоил не столько его статус преступника, сколько то, каким человеком он был на самом деле.

— Он мой приёмный отец, а также мой учитель в вопросах медицины.

Гёкуё на секунду закрыла глаза, задумавшись, а затем снова открыла их.

— Хорошо. Я предложу его кандидатуру господину Джинши.

— Госпожа Гёкуё! — воскликнула Хоннян, но супруга только улыбнулась.

— Хоннян, я хочу окружить себя способными людьми и использовать их наилучшим образом. Ещё лучше, если они заслуживают доверия. Он не может быть плохим человеком, если нашей бродячей кошке он так приглянулся.

«Бродячая кошка, да? Хорошо».

— Но он же преступник.

— Да, так говорят, но ты, должно быть, слышала хотя бы несколько рассказов о том, каким был задний дворец в те дни. Сколько их было очищено во времена великой императрицы-регентши? Ты хочешь сказать, что примешь такую клевету за чистую монету? Её слова были мягкими, но настойчивыми.

«Императрица-регент».

— Если ты всё ещё чувствуешь себя некомфортно, мы можем оставить его под присмотром. Будет ли это справедливым компромиссом? — сказала Гёкуё, а затем взяла со стола бумагу с кистью и начала писать письмо Джинши.

Через два дня после того, как мы поговорили об этом с Хоннян, в заднем дворце появился евнух похожий на бабушку. Маомао была удивлена; Они действовали быстрее, чем она ожидала.

Гаошун сопровождал старика Маомао, когда тот отдавал дань уважения в Нефритовом павильоне, после чего они направились в медицинский кабинет. Он собирался какое-то время побыть с доктором-шарлатаном. Отец Маомао питал слабость к кошкам, поэтому она ожидала, что шерсть котёнка станет ещё более блестящей.

Сначала она беспокоилась о том, что произойдёт, если шарлатан окажется без работы после того, как появится её отец, но, похоже, не было необходимости беспокоиться об этом, по крайней мере, на данный момент. В конце концов, допуск её старика в задний дворец был экстренной мерой, компромиссом.

«По крайней мере, я рада этому».

Без него в районе удовольствий не было бы врача, достойного так называться. Может быть, ей не стоило беспокоиться об этом, учитывая, что она предложила эту идею с самого начала, но она беспокоилась, что, если он не вернётся домой к концу года, старая мадам может ворваться в задний дворец, чтобы утащить его обратно.

Такие мысли занимали её разум, когда она работала над уборкой Нефритового павильона. Возможно, отчасти из-за визита её старика, все домашние дела были уложены в сегодняшнюю работу, и все они должны были усердно работать. Инфа подошла, неся ведро свежей воды.

— Так этот мужчина — он твой отец, верно, Маомао? — спросила она.

— Мм... Ага.

Инфа выглядела озадаченной. Строго говоря, Луомен был двоюродным дедом Маомао, но они оба не были похожи друг на друга, что, вероятно, и было причиной замешательства Инфы. Как бы то ни было, Маомао была довольна тем, чтобы оставить эту тему в покое. Пытаться объяснить дальше было бы только головной болью.

— Он просто... — Инфа искала слова. — ... совсем не такой, каким я его себе представляла. Думаю, можно сказать, что он почти... нормальный. Я думаю, неужели это тот парень, который вырастил Маомао?

«И что именно вы себе представляли?»

— Гм. Ну, Вы знаете. Он, кажется, совершенно...

Гуйэн и Сэки-у, которые работали вместе с ними, кивнули вместе с Инфой.  Хаку-у, которая ещё не очень хорошо знала Маомао, просто слушала разговор с улыбкой на лице.

— ... разумным? — заключила Инфа.

— Конечно! — Гуйэн и Сэки-у согласились в унисон.

«Я никогда не пойму этих людей».

Всю свою жизнь она не могла себе представить, чего они ожидали.

Глава 7 - Загнивающая обида (Часть первая)

Жизнь, казалось, была веселой и беззаботной в медицинском кабинете на данный момент.

— Вот эта маленькая кошечка, она умница, — говорил шарлатан. — Она любит рыбу, но не ест голову, хвост и внутренности.

Прошло всего несколько дней, но он, казалось, прекрасно понимал, что никогда не сможет научить Луомена ничему о медицине; вместо этого он полностью придерживался не медицинских тем, в которых он считал себя неким авторитетом. И отец Маомао, всегда приветливый, реагировал соответствующим интересом на каждое наблюдение шарлатана. Маомао подумала, что у его усов даже появился немного более живой вид, чем обычно.

Действительно, её отец был самим собой:

— Это её потеря. Я сам буду наслаждаться этим горьким вкусом.

Он взял кусочек маленькой рыбы, которую нарезал доктор-шарлатан, и положил его себе в рот. Конечно, он всегда учил её не оставлять еду без дела, но даже по этому стандарту это было немного неловко. Это не был район удовольствий; в заднем дворце он мог рассчитывать на приличные приемы пищи, но, тем не менее, Маомао не остановила его; она знала, что это просто его натура.

Луомен никогда не забывал то, что видел или слышал; из одного простого факта он мог сделать десять выводов. Он был гением, величайшим врачом в стране. Единственное, о чём он, казалось, ничего не знал, это жадность, амбиции или что-либо ещё кроме личной простоты. Для него остатки от кошки были так же хороши, как пиршество.

Маомао готовила полынь, которую она использовала для прогревания. Она уже раздавила её в ступке и высушила. Это был сложный процесс, и было бы проще просто купить готовую, но ингредиенты случайно росли в заднем дворце, и в любом случае, это давало ей повод прийти в медицинский кабинет.

Ежедневные задачи Маомао не изменились только потому, что её отец был здесь.

— Мы должны позволить Маомао продолжать делать всё, что она обычно делает, — предложила Хоннян, упрямая главная фрейлина, всё ещё не могла примириться с присутствием преступника. Маомао предполагала, что её старик будет сидеть сложа руки в медицинском кабинете, но это не так: иногда его отзывал евнух, который приходил его позвать. Маомао подозревала, что за этим стоит Джинши.

Её отец никогда не раскрывал, куда он идёт или где он был, но Маомао могла догадаться. В заднем дворце, помимо Гёкуё, была хотя ещё одна беременная женщина, и пока он здесь, Луомен будет обязан лечить всех наложниц одинаково. И хотя она была дамой Гёкуё, Маомао почувствовала облегчение, зная, что её отец обходит всех. Она хотела, чтобы ребёнок Супруги Рифы вырос здоровым на этот раз, и это начиналось с безопасных родов.

Она слышала, что после ухода Син, её бывшей главной фрейлины, к Рифе пришли более старые и уравновешенные женщины. Они знали, как вести себя, и, скорее всего, имели опыт родов.

Задний дворец был полон относительно молодых женщин, а именно женщин, которые приходили и уходили каждые два года. Он должен был быть местом для воспитания королевских детей, но в настоящее время не служил этой цели. Можно было бы возразить, что Император должен просто производить как можно больше потомства и позволить самым сильным выжить — такова была подходящая судьба потомства правителя. Но, учитывая количество мужчин в нынешней императорской линии, этот аргумент пришлось бы пересмотреть.

Чтобы сказать прямо, не хватало достаточного количества племенных жеребцов.

«Если бы они каким-то образом могли исправить эту проблему...»

Её отец что-то писал, поедая рыбные внутренности. Несомненно, он опередил Маомао; что бы она ни придумала, он уже сам об этом подумал. В данный момент он составлял список проблем в заднем дворце. Шарлатан поднял котёнка, чтобы остановить его и не мешать Луомена писать, затем сам заглянул на список.

— У тебя самый прекрасный почерк, — заметил он.

«Вот что привлекает его внимание?»

Ну, шарлатан такой, какой он есть. Конечно, его не интересует, что там написано.

— Но стиль письма практически детский. Ты не считаешь, что ему не хватает серьёзности? — продолжал шарлатан, посмеиваясь и проводя свободной рукой по своим усам.

— Ты абсолютно прав. Здесь есть те, кто всё ещё может понимать только простые предложения, — ответил Луомен.

Маомао хлопнула в ладоши, когда до неё дошло, что он собирается сделать. Её отец передал ей лист бумаги.

—Я что-нибудь я упустил? — спросил он.

— На первый взгляд, выглядит хорошо.

«Хорошо, хорошо», — она подумала, что слышала, как он бормочет, обращаясь к шарлатану.

— Мой дорогой Гуэн. У вашей семьи, случайно, есть бумага, скажем, половинного размера?

Он сложил лист бумаги пополам и поднял его, чтобы продемонстрировать.

«Гуэн? Кто это?» — подумала Маомао, но в комнате было только трое, так что по исключению остался только шарлатан.

Это имя едва ли похоже на него, подумала она и решила продолжать думать о неё как о "докторе-шарлатане".

— Конечно. Мы не можем использовать такие обрывки. Мы перерабатываем их и восстанавливаем в новую бумагу, — сказал шарлатан.

— Возможно, вы согласитесь продать мне некоторое количество по сниженной цене?

— Конечно, я могу. На самом деле, это было бы для меня удовольствием.

Луомен обратился к Маомао.

— Я думаю, здесь недавно открылся институт практических исследований, верно?

— Верно.

— Все ли достаточно хорошо учат свои иероглифы?

— Ну, это разнится от человека к человеку. Но если писать аккуратно и чётко, практически каждый сможет прочитать то, что вы написали.

— Интересно, может быть, они смогут использовать это для практики письма в институте. Можете предложить? Я сомневаюсь, что они примут идею от меня, но они могут послушать вас.

Маомао отшатнулась, оказавшись между изумлением и раздражением. Насколько готов этот человек использовать всех и всё, что он может найти? Он был хитрее торговца.

«С такой расчётливостью, удивительно, как он мог давать милостыню, когда самому было нечего есть».

— Сегодня я попробую спросить, — сказала она, укладывая полынь в бумажный пакет.

— Отлично, спасибо.

Затем её отец встал и вышел из медицинского кабинета. В туалет, предположительно. Назовите это пустой мелочью, но, когда становишься евнухом, приходится чаще справлять "малую нужду".

Это напомнило Маомао, что ей самой кое-что нужно. Она встала и открыла ящик медицинского шкафа.

— Я возьму несколько бутылок спирта, хорошо?

— Конечно, конечно.

Маомао сама приготовила этот спирт, поэтому ей было трудно испытывать совесть из-за того, что она берёт его для себя, но, когда она это сделала вчера, её старик разозлился на неё. Очевидно, он считал, что она должна проявлять больше уважения к врачу.

«Давайте посмотрим...»

Было ли что-то ещё, что ей нужно? Придя в себя, она вспомнила, что Гёкуё сказала что-то о том, что у неё недавно были проблемы со сном.

— Мне бы не помешало немного снотворного. Это возможно?

— Конечно, бери всё, что хочешь.

Врач был поглощён игрой с котёнком. Маомао просмотрела содержимое медицинского шкафа, хотя на этот раз она почувствовала укол совести.

«Что-то, что не навредит беременности».

Необычно, когда женщина спит легче во время беременна. Маомао не нужно никакое сильное лекарство, просто немного чего-то, чтобы помочь супруге расслабиться.

«Может быть это», — подумала она, открывая ящик с травяным средством.

Внезапно она обнаружила, что Мяомяо свернулась у её ног, когда она туда попала? Она попыталась оттолкнуть котёнка в раздражении, но кот протянул свои когти по юбке Маомао.

— Стой, ты её порвешь!

— Эй, что ты делаешь? — сказал врач, схватив котёнка.

«Это то, что она хотела?»

Маомао задумалась, глядя на травы в своей руке. Мяомяо мяукала самым необычным образом и хлопала по Маомао своей маленькой лапкой.

— Ну, ты это не получишь.

Шарлатан и старик Маомао могли лелеять котёнка, но сама Маомао не была так легко убеждаема. Она точно не собиралась отдавать драгоценные травы такому маленькому комочку шерсти. Она быстро положила их в бумажный пакет, чтобы убрать их с пути кота.

— Тогда я пойду, — сказала она и покинула медицинский кабинет.

Джинши, вероятно, одобрил бы то, что делал её старик.

«Тем не менее, я думаю, что будет вежливо спросить его лично».

Потребуется несколько дней чтобы этот вопрос прошёл через Джинши, поэтому она направлялась в школу первым делом.

«Кстати...»

Шпильку для волос, которую ей подарил Джинши, она положила в складки своего халата. Она спрятала её, пока работала, потому что Супруга Гёкуё, Инфа, Гуйен и Айран не переставали ухмыляться и дразнить её из-за этого.

«Потом я должна буду вспомнить надеть её обратно».

Она добралась до школы в северном квартале, пока ещё размышляла о том, сколько неприятностей принесёт ей эта шпилька. Обычно в школе жил пожилой человек с умеренно невыносимым характером, но сегодня он не стоял за кафедрой. Это был человек, который наблюдал за храмом, предназначенным для определения происхождения будущих императоров. С ним было непросто иметь дело, но было бы быстрее всего поговорить с ним. Он знал отца Маомао, и, если она скажет, что Луомен здесь, это, вероятно, сгладило бы все преграды.

Она прошла по коридорам, направляясь в кабинет евнуха, который находился недалеко от класса. Дверь была приоткрыта.

— Вы здесь, господин? — позвала она. Она заглянула в комнату и увидела, что старик смотрит на книгу, прищурившись. Он поднял бровь, и, заметив Маомао, стоящую в дверях, махнул ей рукой, чтобы она вошла, не отпуская книгу.

— Сегодня нет Сяолан? — спросил он. Он привык учить её различным предметам. Живая и приветливая служанка, кажется, очаровала не одного жителя дворца.

— Нет, сегодня я здесь по личным делам, — сказала Маомао. Она решила, что самым быстрым способом объяснить будет показать ему, поэтому она положила бумагу, на которой написал Луомен, на стол. Старик снова поднял бровь, и на этот раз он жестом указал на стул, как бы говоря: "Садись". Маомао села.

— Это почерк Луомена, если я не ошибаюсь.

— Очень проницательно, господин.

— Мы все старались подражать его почерку, в те дни. Говорили, что если ты можешь писать, как он, то сдашь государственные экзамены с отличием.

Этот день, должно быть, был давно, очень давно. Сорок, может быть, даже пятьдесят лет назад. В этой стране государственные экзамены были отдельными от экзамена на врача, но отец Маомао сдал их оба. У него были способности стать отличным государственным чиновником, но он увидел бродячего ребёнка, свернувшегося от болезни на обочине дороги, и жалость заставила его выбрать путь медицины. Он всегда был таким и, как она слышала, его личность отчуждала его от её биологического отца.

— Он пришёл так далеко, чтобы доставить это нам? —  поинтересовался старик.

— Нет, господин, он сейчас в заднем дворце.

— Что, что. Я не услышал.

Глаза старика, скрытые между морщинами, широко открылись; его удивление было явно искренним. Северный квартал был своего рода дикой местностью в заднем дворце, и, по-видимому, новости о новых событиях до него доходили медленно.

Теперь, когда она об этом подумала, Маомао поняла, что Сяолан почти не проявила реакции, когда увидела отца Маомао. Несмотря на то, что девушки любили слухи и сплетни, после прибытия всех этих красивых молодых евнухов, один старик едва заслуживал её внимания.

— Так Сяолан знала. Она могла бы мне сказать...

— Подозреваю, что все эти прибывшие молодые евнухи вытеснили это из её головы.

— Ах, молодые евнухи.

Пожилой учитель погладил подбородок и посмотрел в окно. За вырезанным круглым проёмом находился храм, где определяли детей Ван Му, Королевы-Матери. Но он не на это смотрел. Он смотрел куда-то дальше.

— Я знаю, как мало здесь возбуждения, но всё равно я сомневаюсь во всей суете из-за таких как они.

— Что вы имеете в виду, господин?

— Хм? Если бы все молодые евнухи находились в южном квартале, это бы мешало работе, поэтому некоторых из них отправили сюда.

Это имело смысл. Гораздо меньше женщин дворца посещали северный квартал.

— Они отправились помогать в клинике, где, по-моему, они оказались очень полезными.

В клинике тоже не было молодых женщин. Вместо этого там работали только уравновешенные пожилые женщины. Маомао легко представила себе дворовую женщину, которую она встретила там, Шенрю; так ли её звали? - лучше всего использовавшую евнухов своим характером.

— В любом случае, вернёмся к делу. Что вы хотели у меня спросить?

— Я задумалась, не могли бы мы использовать это в качестве образца для практики письма для женщин в школе. Мы предоставим вам бумагу для использования.

Это вызвало ещё одну поднятую бровь у старика, который тщательно изучал длинную, тонкую полоску бумаги.

— Он писал что-то подобное давным-давно. Тогда он делал это сам, довольно сложная задача, и прежде, чем я понял, что делаю, я оказался помогающим ему. Видно, годы хотя бы научили его использовать людей. По сравнению с помощью, которую я ему тогда оказал, это детская игра.

— Он писал что-то подобное раньше?

— Конечно, и размещал это во всём заднем дворце. Я никогда больше не хотел видеть это проклятое дело, и не позволял ему ставить его где-либо рядом со мной.

Старик покачал головой, как будто даже сегодня ему было бы неприятно написать этот текст ещё раз. Маомао посмотрела на список предостережений на бумаге. Среди прочего, там была краткая заметка о токсичной пудре для лица.

«И он уже публиковал что-то подобное?»

Эта мысль показалась ей странной. Охваченная желанием исследовать, она положила бумажный грузик на список и встала, намереваясь следовать своему чувству, куда бы оно ни вело.

— Хорошо, мы принесём бумагу позже, — сказала она.

— А не хотите ли вы чашку чая перед уходом?

— Нет, спасибо, я спешу, — ответила она и покинула комнату старика. И с этим она отправилась...

Глава 8 - Загнивающая обида (Часть вторая)

Как и в прошлый раз, клиника была полна старых дворцовых женщин, но сейчас среди них были также молодые евнухи, некоторые из которых находились рядом с прачечной и стирали простыни, расстилая их на мостовых плитах, наступая на них босыми ногами и орошая их водой из колодца.

Маомао всё это заметила уголком глаза, подходя к входу в клинику. Там оказалась женщина, которая знала её и вышла, чтобы узнать, что она хочет.

— Чувствуете себя плохо? — спросила женщина.

— Со мной всё в порядке, спасибо, — ответила Маомао.

Она взглянула на женщину, размышляя, как лучше поступить. Она не была уверена, что сейчас и здесь уместно спрашивать, но она также не могла просто игнорировать этот вопрос. Прежде всего, её беспокоило, кто из присутствующих здесь впервые придумал эту идею.

Она решила придумать предлог.

— Я думаю, вы здесь используете спирт в качестве дезинфицирующего средства. Я подумала, что, возможно, это может пригодиться.

Она достала из тканевого мешочка маленькую бутылочку со спиртом. Она приготовила немного больше на всякий случай и принесла его вместе с моксой. Она всегда намеревалась принести его в клинику, но постоянно откладывала это.

— Что это? — спросила женщина. Маомао сняла пробку и наклонила бутылочку к женщине, которая вдохнула запах.

— Я думаю, это может быть более эффективным, чем то, что вы используете в настоящее время, — сказала она.

Через мгновение другая женщина сказала:

— Я пойду спросить, — и провела Маомао в здание. Она привела её в другую комнату и предложила ей стул, там была Шенлю, сильная старшая леди. Маомао, очевидно, считалась гостем, ей предложили немного кислого фруктового сока.

— Мы будем очень благодарны за это, — сказала Шенлю. — Но вы уверены, что это нормально? В заднем дворце вообще мало алкоголя, а тем более спиртных напитков.

— У меня есть ещё.

На самом деле, у неё была ещё одна бутылка в сумке, плюс ещё в медицинском кабинете. И если всё это закончится, она может просто приготовить ещё партию.

— Попозже я принесу вам ещё.

— Это очень поможет нам.

Шенлю наклонила голову. Она звучала немного напряжённо, возможно слишком, осознавая, что Маомао является одной из фрейлин Гёкуё.

— Пожалуйста, не обращайте внимания. Я приготовила много. Кстати...

Маомао пыталась звучать как можно более непринужденно, но актерство никогда не было её сильной стороной; она не была уверена, звучит ли она естественно. Всё, что она могла сделать, это попытаться выглядеть спокойной.

— Кажется, все женщины здесь очень талантливы, не так ли?

— С чего вы решили? — спросила Шенлю, немного смущённая. Так что она не совсем справилась с непринуждённостью. Забудь об этом. Маомао продолжала.

— О, это просто то, что обычный срок работы здесь — два года. Но, кажется, женщины в клинике здесь уже дольше...

— Да, все мы старушки, — сказала Шенлю с небольшой улыбкой на губах. Маомао не ответила.

— Вижу, ты не собираешься спорить, — добавила Шенлю.

Женщины приходили в задний дворец в свои подростковые годы, или максимум в двадцать лет, так что Шенлю, безусловно, была здесь как минимум двадцать лет. Возможно, даже больше. И в этом заключалась загадка. Маомао не была уверена, стоит ли задавать вопрос вслух, но глаза Шенлю стали отстранёнными.

— Мы тоже были молодыми, знаешь ли. Мне было всего десять, когда я пришла сюда.

Маомао ничего не сказала.

— Все женщины дворца были примерно такого же возраста, когда они вступили в службу.

В настоящее время практически никого не набирают на службу в задний дворец в таком юном возрасте. Четырнадцать лет — это примерно самый ранний возраст, на который можно надеяться попасть туда. Но Шенлю и другие женщины в клинике должны были вступить в службу во время правления предыдущего императора.

— И даже сейчас мы не можем уйти, — сказала она.

Клиника изначально была создана женщиной, которая сейчас является вдовствующей императрицей. Маомао даже видела, как она лично ходила в здание. Сначала Маомао предполагала, что Вдовствующая Императрица открыла клинику из сострадания так же, как были запрещены система рабства и кастрация - под эгидой императора, но по настоянию вдовствующей императрицы. Клиника просто появилась первой.

Однако это не так.

— Никто не взял бы нас, даже если бы мы ушли, — заключила Шенлю. В основном, после того как женщина стала спутницей императора, который жил "над облаками", она не могла покинуть задний дворец. Конечно, женщин иногда выдавали замуж за верных слуг или использовали в политических союзах, но даже такие судьбы были доступны только женщинам определённого статуса. В другую эпоху эти женщины могли быть казнены, чтобы сопровождать своего хозяина в следующую жизнь, но положение Маомао было слишком ниже их, чтобы даже определённо сказать, что им, по крайней мере, повезло, раз они избежали этой участи.

«Ах... Теперь я понимаю».

Здесь было затаившееся недовольство заднего дворца. Трудно было винить их, если им сам дворец казался отвратительным, если они презирали тех, кто искал королевского расположений Его Величества в стремлении к своему собственному счастью. Эти женщины были приведены в задний дворец раньше времени, а затем укушены ядовитыми клыками бывшего императора. Из этих двух фактов вытекло то, чтоб они больше никогда не видели мир за стенами этого комплекса. Что это может сделать с сердцем женщины?

Не каждый смог бы выдержать этот опыт, не разрушив его до надежды на обычную жизнь. Шенлю попросила Маомао проверить молодую женщину, которая заболела в Кристальном Павильоне. Маомао была впечатлена проницательностью Шенлю, но было и другое возможное объяснение, обратная сторона тех же фактов: а что, если это была Шенлю, которая научила Син, бывшую главную фрейлину супруги Рифы, делать абортивное средство? Не лично, но косвенно, используя служанку, которая лежала в том кладовом помещении. Это объяснило бы множество вещей, которые беспокоили Маомао.

Служанка, конечно, была одной из тех, кто любит болтать. От неё Шенлю могла узнать всё о разногласиях между Шин и Рифой и, возможно, догадалась о беременности супруги.

"—Вот, оставь это на столе главной придворной дамы. Это для безопасности супруги."

Искренняя служанка послушала Шенлю. Это был список вещей, которые могут быть вредными для супруги. Но, если кто-то с обидой на Рифу увидит этот список, это может служить точной противоположностью предполагаемой цели. Караван случайно оказался в гостях прямо в это время; было бы возможно уладить дело с товарами из списка, если бы кто-то действительно хотел.

И почему у каравана были эти предметы? Один из вариантов:

"На этот раз я хочу духи".

Несколько слов, прошептанных в ухо одного из торговцев, которые посещали несколько раз в год. Поддерживайте эту привычку на протяжении десятилетий, и вы обнаружите, что товары естественным образом начинают отражать то, что вы хотите.

Злоба, хотя и не со смертельным намерением, в ней Маомао видела причину. Именно это позволило ей тлеть так долго, медленно и разрушительно для заднего дворца.

Токсичная пудра для лица была одной из его проявлений. Женщины в клинике, должно быть, знали об этом. Все они не могли быть неграмотными, когда отец Маомао написал свой первый список предостережений. Фактически, здесь, в этой комнате, была книжная полка, что подразумевало, что женщины из клиники иногда занимались изучением.

«Интересно, стоит ли мне настаивать на этом», — подумала Маомао, но быстро отказалась от этой идеи. Частично потому, что у неё не было свидетелей и доказательств и она не хотела делать беспочвенные обвинения; но частично из-за того, что могло произойти с женщинами здесь, если она что-то скажет. Она думала о всех остальных дамах заднего дворца, которые могут быть лишены клиники из-за её слов. Она не хотела этого для них.

Недовольство этих женщин будет только продолжать накапливаться - но это не в ведении Маомао. Максимум, что она могла сделать, — попытаться убедиться в отсутствии вреда для окружающих. Вот и всё. Возможно было лучшее решение, но, если так, Маомао не была достаточно умной, чтобы его придумать.

«Похоже, что нет смысла задерживаться здесь».

Когда Маомао схватила свой пакет из ткани и встала, она взглянула на книжный шкаф. Тот факт, что они могли позволить себе хранить книги, указывал на то, что женщины получали неплохую стипендию. Маомао остановилась перед книжным шкафом, чтобы скрыть вопросы, которые начали возникать у неё.

— Если вам интересны наши книги, не стесняйтесь брать одну, — сказала Шенлю. — Просто не забудьте вернуть её, пожалуйста.

Когда она сказала это, Маомао начала чувствовать, что будет грубо не выбрать что-то. Затем Шенлю добавила:

— Кажется, некоторым людям приходится делать больше, чем просто возвращать то, что они заняли... Иногда мы находим на полке больше книг, чем было раньше. Это самое странное.

— Может быть, они кому-то мешали. Вот такое богатство.

На полке действительно было много неинтересных книг. Довольно много из них было о том, как быть послушной женой - возможно, оставленных здесь женщинами из состоятельных семей, когда их личные комнаты начали казаться тесными.

«Здесь могло быть что-то стоящее для чтения», — подумала Маомао, когда её глаза случайно упали на один толстый том. Она взяла его и открыла, чтобы обнаружить, что у него было уникальное качество среди книг на полке: он был иллюстрированным. Книга такого размера, с таким количеством картинок? Она, должно быть, была очень дорогой.

«Картинки... насекомых, не иначе», — подумала она с ироничной усмешкой. Шисуй была бы в восторге, увидев это. Фактически, она была единственным человеком, о котором Маомао могла подумать, кто посмотрел бы на такую вещь.

Маомао заметила листок бумаги, засунутый между страницами. Она перевернула страницу, посмотрела - и замерла. На ней был изображена бабочка из чужой страны. Великолепная бабочка ночи, с цветом, который парил где-то между бледно-голубым и бледно-зелёным. Фигура, окруженная ими, выглядела бы божественно, как богиня луны. Придя в себя, Маомао вспомнила, что Шисуй видела этих насекомых в какой-то книге. Возможно, это она имела в виду?

— Эту энциклопедию тоже принёс кто-то? — спросила она.

— О, это? Да, она осталась здесь... Полагаю, около месяца назад.

Около месяца назад. Прошло много времени после того, как послы ушли, их пир закончился. Если книга не была здесь до этого, то наиболее естественно предположить, что Шисуй её принесла.

«Я не уверена, что это то, чем должна владеть среднестатистическая служанка».

И такая массивная книга никогда не попала бы в руки крестьянки. Так кем же была Шисуй? Дочь особенно богатой купеческой семьи? Тогда Маомао вспомнила о записной книжке, в которой Шисуй рисовала насекомых. Она использовала обратную сторону бумаги, которой обертывали закуски, но даже так, получить большое её количество здесь, в заднем дворце, быть не легко.

Она не только имела доступ к бумаге, но и умела читать и писать. Маомао не могла поверить, что такой человек ограничился статусом простой прачки. (Хорошо, может быть, личность Шисуй её задерживала; это имело смысл.) Но тогда...

Мысли Маомао прервались, когда дверь в комнату захлопнулась. Там стоял евнух.

— Шенлю.

Его голос был удивительно высоким для мужчины.

— Тебе лучше быть осторожной.

И в то же время удивительно низким для женщины. В дверях стоял красивый новичок с миндалевидными глазами, который заставлял голодных женщин заднего дворца визжать и кричать. Он казался немного низким для мужчины, но немного высоким для женщины. То же самое можно было сказать и о его щеках, они были немного мягкими для мужчины, но слишком острыми для женщины. Его левая рука слабо висела у его бока, хотя Маомао подумала, что заметила, как его пальцы дрожат.

«Какая у него история?» — задалась вопросом она.

Предположим, что кто-то использовал чёрную краску для бровей, чтобы нарисовать красивые брови на его лице. Добавьте немного помады, а на его выражение - оставьте кислый вид таким же, каким он был. Оденьте его в неприметный наряд служанки.

И мертвая женщина, Суйрей, стояла бы там.

Даже Маомао, которая никогда не была хороша в запоминании лиц, помнила Суйрей. Женщина была слишком яркой, чтобы забыть.

— Я поняла это более или менее из того, что вы сказали.

Шенлю смотрел на Маомао широко раскрытыми глазами.

— Полагаю, я должна поблагодарить тебя. Ты помешала мне стать трупом.

Её совершенно безэмоциональный тон делал её ещё менее женственной. Суйрей закрыла дверь, и теперь в комнате остались только они трое. Там было окно, но оно было решётчатым, и через него было невозможно сбежать.

«Может быть, мне стоит закричать?»

Несколько иголок, однако, блестели в руке Суйрей, вероятно, покрытые каким-то ядом.

«Хотя мне и любопытна, чем они покрыты...»

Даже Маомао понимала, что сейчас не время для этого. Она не могла уделить даже мгновение, чтобы узнать, какие симптомы вызывают эти яды.

Маомао отступила на шаг, затем ещё один, когда Суйрей приближалась к ней. Затем её пятки уперлись в стену.

«Хорошо, что делать теперь?»

У неё был сверток с бутылками спирта и полынью. Она могла выбросить спирт в глаза Суйрей и попытаться воспользоваться отвлечением, чтобы сбежать, но она не знала, поможет ли это. Кроме того, у неё было так много вопросов: почему Суйрей находится здесь под прикрытием, чего она добивается.

Маомао могла показаться в смертельном невыгодном положении, но это не так:

— Если ты убьешь меня здесь и сейчас, они найдут меня, и тебя, немедленно.

В конце концов, она была дегустатором Супруги Гёкуё в отличие от многих дворцовых женщин, её скоро и сильно будут искать. И её старик знал её достаточно хорошо, чтобы догадаться, куда она ушла и что она сделала после ухода из медицинского кабинета. Он и все, кто с ним, прибудут в школу достаточно быстро. Настоящий вопрос заключался в том, поймёт ли кто-нибудь, что она пошла в клинику после этого.

— Я бы хотела сделать это тихо, если возможно.

Возможно, это мужской костюм придавал голосу Суйрей его жёсткий оттенок; никто другой бы не понял, что она женщина. Но тогда была эта левая рука, дрожащая.

— Это последствие воскрешающего препарата? — спросила Маомао. В конце концов, препарат, по сути, убивал пользователя. Даже если её тело потом возвращалось к жизни, оно могло не оживиться в своём первоначальном состоянии. Суйрей, должно быть, знала об этом - но она всё равно использовала препарат, намереваясь перехитрить самого Императора.

— И что с того? — сказала Суйрей.

Она всё ещё держала иглы. Они ей почти не понадобились; она и Шенлю вместе легко могли подавить физически слабую Маомао.

— В любом случае, у нас есть более важные вещи, о которых нужно поговорить. Сделка.

— Какая именно? — сердце Маомао билось в ушах, и она была пропитана нервным потом, но её голос всё ещё звучал безразлично — это могло быть проклятием или, в такие моменты, благословением. Она внимательно наблюдала за другими женщинами, чтобы увидеть, что они сделают, пытаясь думать на шаг вперёд. Пытаясь представить себе путь отсюда.

— Очевидно, ты надеешься придумать план побега, но я бы посоветовала тебе ничего не пытаться.

С этим Суйрей медленно снова открыла дверь. Первое, что увидела Маомао, была бледная рука. Суйрей схватила её и затащила в комнату. Она принадлежала высокой женщине дворца, высокой, но поразительно девичьей.

— Прости, Маомао...

Это была Шисуй. Суйрей обняла её здоровой рукой за шею и держала иглы дрожащей левой рукой. Шисуй, очевидно, испытывала острую боль - и теперь она была заложником. Маомао могла только стиснуть зубы.

— Попробуй, если тебе всё равно, что с ней случится, — сказала Суйрей. Она звучала как злодейка в какой-то популярной сценической драме. Маомао сжала кулаки так сильно, что почувствовала, как её ногти вгрызаются в ладони. Если бы только она могла решить это с помощью этих же кулаков - как просто было бы.

Вместо этого она спросила:

— Чего ты хочешь?

— Ты уйдёшь отсюда вместе со мной.

— И ты думаешь, что мы выберемся отсюда живыми?

Она могла бы попробовать использовать Маомао в качестве щита, но это не слишком помогло бы. И это заставило Маомао задуматься, почему Суйрей столько старалась замаскироваться, чтобы проникнуть сюда, если её единственное намерение было просто выйти обратно.

Суйрей, с лицом, неподвижным как у куклы, кивнула.

— Да, я так думаю. И мы выберемся.

Затем она добавила:

— Ты пойдёшь со мной.

Маомао нахмурилась. Думала ли она, что заложник ей пригодится? Никто не избежит наказания за покидание заднего дворца. Особенно не Суйрей, которая уже солгала, проникнув сюда под прикрытием. Маомао была почти разочарована: она не думала, что Суйрей настолько поверхностная мыслительница.

В этот момент, однако, уголки губ Суйрей искривились в ухмылке.

— Ты не интересуешься, как сделать препарат воскрешения?

Сердце Маомао забилось ещё сильнее.

«Чертовски грязный трюк».

Теперь она была уверена — Суйрей не та женщина, с которой можно шутить.

Глава 9 - Матч ума Лиса и Тануки

В столице говорили, что на западе находится тануки, а на востоке — лиса. В Ли — штаб-квартира военных, находилась на востоке, поэтому "восток" иногда использовался как способ обращения к армии, в то время как "запад" означало гражданскую бюрократию.

Со времён древности люди верили, что, когда дикие животные достигают почтённого возраста, они становятся сверхъестественными духами. Басен иногда думал, что, возможно, это произошло с этими двумя.

Тануки на западе был Шишоу, сын правителя Шихоку-шу. Слово "сын" было несколько вводящим в заблуждение, на самом деле он был зятем. Родители его жены усыновили его в свой клан.

Несмотря на его семейную ситуацию, он нашёл благоволение у правящей императрицы и вскоре стал влиятельной фигурой, даже будучи молодым человеком. Хотя правящая императрица уже давно похоронена, полная фигура Шишоу всё ещё была заметна во дворце.

Что касается лисы на востоке, это был Лакан, человек, которого называли стратегом. Хотя сам он происходил из семьи с давней репутацией, его власть и привилегии не могли сравниться с Шишоу. Тем не менее, чиновники понимали: Лакан был единственным человеком, с которым ни при каких обстоятельствах не стоило связываться.

Отец Басена учил его, что он не должен позволять своим собственным предубеждениям управлять собой, но иногда этого было невозможно избежать. Столкнувшись лицом к лицу с тануки и лисой, Басен мог только дрожать от страха.

«Что делать?»

Он попытался спросить своего господина глазами. Нет, это не его господин, на самом деле, он мог бы чувствовать себя менее нервным, если бы его господин был рядом. Но фигура в маске, стоявшая рядом с ним, не была той августейшей особой, которую в заднем дворце знали как Джинши. Длинный халат скрывал туфли на платформе, которые добавляли десять сантиметров к росту, в то время как хлопок был набит в плечи халата, чтобы они казались шире. Всё это довольно хорошо скрывало истинный размер и форму человека, превращая его из кого-то, кто был слишком низким для этой работы, в естественного двойника для Джинши, или, скорее, для младшего брата Императора.

Спутник Басена держался с некоторой самоуверенностью. Что ж, у него была сгорбленная спина и выражение нежелания, но это было очень похоже на личность, ожидаемую от младшего брата Империи. Любой поверил бы, что это он.

Если на другой стороне были тануки и лиса, то на стороне Басена была собака, не грязная собака, а что-то больше похожее на гордую охотничью собаку.

— И какие дела вы принесли?

Басен говорил от имени своего временного господина. Мужчина носил маску, потому что стеснялся ожогов лица, которые он получил, когда был маленьким мальчиком. Он редко выступал на публике, но если бы он когда-нибудь это сделал, этой истории было бы более чем достаточно, чтобы объяснить некоторые вещи, если кому-то показалось, что его голос звучит странно.

Большую часть времени он проводил взаперти в своих покоях, занимаясь бумажной работой. Прошёл почти месяц с тех пор, как он появился на придворном совете. Даже сейчас он просто сидел на своём месте, не подавая никаких признаков того, что будет говорить. Но это было нормально. Так и должно было быть.

Он очень редко отправлял заместителя на совет. Когда он это делал, это было только для представления сделанной им бумажной работы. Чем более непонятным казался младший брат императора, тем лучше. Это было то, что сам наследник хотел, и правитель разрешил это. Почему? С какой целью они предпочитали и разрешали это – нечто, о чём Басен не мог задаваться вопросом.

— О, небеса, это просто потому, что сегодня мы благодарим таким необычным присутствием. Я подумал, что, может быть, чашечка чая была бы хорошей идеей. У нас ещё много времени до военного совета, — сказал Лакан.

Чтобы быть точным, у него было много времени до военного совета. Басен ничего не сказал о расписании своего господина. Однако Лакану было далеко до того, чтобы проявлять уважение к чужому расписанию.

— Я подумал, что, может быть, господин Шишоу захочет присоединиться к нам, так как он здесь сегодня.

За Лаканом стоял подчинённый, держащий бутылку. Она выглядела как импортное виноградное вино, но, без сомнения, внутри был только фруктовый сок. Отец Басена упоминал ему, что этот эксцентрик был лёгким пьяницей.

— Кто, я? — улыбнулся хитрый старый тануки. Басен был настороже, ведь он не знал, что Шишоу носит с собой. У него может быть что-то опасное для него и его господина. Обычно он мог бы легко избежать приглашения. Басен думал, что даже эксцентричный военный командир не смог бы и не захотел бы просто обращаться с человеком более высокого положения, чем он сам. По крайней мере, он искренне надеялся на это.

Однако тануки оказался гораздо более приветливым, чем он ожидал.

— Боюсь, у меня нет особо интересных историй, которыми можно поделиться за кружкой выпивки, — сказал он.

Это поставило Басена в затруднительное положение. Думая, что единственное, что ему остаётся сделать, это отказаться, он открыл рот, но тут он почувствовал, что его тянут за рукав. Это был замаскированный двойник, останавливающий его. Значит ли это, что он хотел услышать, что скажут мужчины? Тогда Басену придётся принять приглашение, даже если это будет только по просьбе двойника. Он отступил на шаг назад.

—Тогда пойдёмте во внутренний двор?

Он не мог представить, что думает его "господин", но Басен был слугой, и это значило, что он будет служить.

Центральный двор был полон признаков осени. Аромат османтуса был сильным. Он был сладким, но Басену он не очень нравился. Однако стратег выбрал павильон на открытом воздухе прямо рядом с цветами, затем приказал прислуге приготовить серебряные чашки.

Трое из них сидели вокруг круглого каменного стола, рассматривая друг друга, как змея, которая боится слизня, который боится лягушки, которая боится змеи. Басен стоял позади человека в маске.

— Правда говоря, этим лучше наслаждаться из изящного стеклянного сосуда более ароматно и красиво для глаз, — сказал Лакан, наливая немного сока из своей бутылки - светло-зелёной жидкости. Действительно, он имел приторный аромат, который смешивался с запахом османтуса. Басен задумался, стоит ли ему попробовать напиток на наличие яда, но, кажется, серебряные чашки предназначены для того, чтобы избежать этой необходимости. Стратег расставил три чашки перед собой, позволяя другим двум мужчинам выбрать свои напитки первыми, прежде чем сам выпил содержимое оставшейся чашки одним глотком.

Эта демонстрация не оставила другим никакого повода не выпить самим. А, поэтому тануки и временный господин Басена поднесли свои чашки к губам. Последний опустил маску, чтобы пить, затем потянул за рукав Басена.

— Он говорит, что это вкусно и освежающе, — сказал Басен. Подозревается, что даже самая уединенная принцесса не была бы такой сдержанной, как человек в маске. Эта мысль почти заставила Басена улыбнуться, но, если бы человек с ним заговорил в этой ситуации, его истинная личность могла бы быть обнаружена.

Стратег уже некоторое время с улыбкой смотрел на маскированного господина. Басен подумал, что у него, кажется, было что-то зловещее на уме, но он не знал, что это могло быть.

Старый тануки кружил свою чашку, наслаждаясь ароматом, затем выпил. На мгновение его выражение стало выражением отвращения, поняв, что напиток действительно нуждался в стеклянном сосуде, чтобы раскрыть всю его ароматность.

Увидев, что остальные закончили свои закуски, Лакан достал из складок своего халата лист бумаги. Другие двое приблизились, ухмыляясь, Лакан развернул бумагу.

Басен почти подавился, увидев, что это было, но ему удалось сохранить спокойствие и посмотреть вокруг с насколько это возможно спокойно. У тануки, лисы и собаки, у каждого был свой слуга; в противном случае здесь никого не было. Но даже так, как он мог так гордо показывать что-то подобное?

На бумаге был изображен чертёж для фейф — огнестрельного оружия, нарисованный в большой детализации. Это была не традиционный фейфа, которыми Басен пользовался раньше, а одна из последних моделей, маленькая и лёгкая. Предположительно, план был подготовлен путём анализа оружия, использованного для нападения на его настоящего господина недавно во время охоты.

— Я считаю, что это одна из новейших моделей с запада. Заметьте! Вот настоящее новшество — больше нет фитиля, — сказал Лакан, указывая на спусковой крючок оружия. Конец курка, казалось, не имел фитиля, а что-то другое. Басен посмотрел на это, немного озадаченный.

— Возможно, с картинки не так легко понять, но здесь прикреплен кремень, — сказал Лакан, прищурившись глазом за моноклем.

— Это устраняет необходимость в фитиле. Меньше случаев неправильного срабатывания и замечательная простота конструкции.

— Очень впечатляюще, — пробормотал Шишоу, поглаживая свою бороду. Его выражение, однако, было непостижимым.

— Да, действительно, если бы мы начали массовое производство, мы могли бы произвести революцию в организации армии. Более плотные, более мобильные формации — это было бы красиво. Как копьё, которое может двигаться горизонтально.

Под "копьём" он, казалось, имел в виду фигуру сёги. Если бы можно было взять фигуру, которая может атаковать только вперед и дать ей боковое движение, какая угроза была бы.

— Подумать только, такое оружие в руках негодяев, которые осмелились поставить под угрозу жизнь наследника, — сказал Лакан. Он драматически покачал головой, но на его губах всё ещё была улыбка. Ему это нравилось, даже немного невнимательный Басен мог это понять.

— Действительно странно, — сказал Шишоу. — Как вы думаете, как этим злодеям досталось это орудие?

— Отличный вопрос. Я думал, что это ваша работа на него ответить, — сказал Лакан.

— В принципе, да, но... К сожалению, человек, ответственный за получение этого ответа от тех, кто мог бы знать, немного переусердствовал, и теперь я боюсь, что никто из них нам ничего не расскажет.

Было легко догадаться, в чём человек переусердствовал. Преступники, не говоря уже о потенциальных убийцах члена королевской семьи, не имели прав. Тем не менее, "переусердствовать" в пытках людей, которые должны были предоставить ценную информацию, было серьёзной ошибкой. Разве люди Шишоу были настолько плохи в своей работе?

— Если бы мы хотя бы могли выяснить их место происхождения, — перекрестил руки Лакан, затем достал из рукава завёрнутую в бумагу посылку. Похоже, это был кусок лунного пирога. Он откусил, громко пережевывал и проглотил, некоторые крошки задержались на щетине, покрывающей его подбородок. Слуга, стоявший за ним, наблюдал с раздражением.

— Интересно, а вы что-нибудь слышали?

Сладкий запах закуски добавился к смеси османтуса и фруктового сока. Глаза Лакана сверкали, и он улыбался, как будто вся эта затея его забавляла.

— Если бы я что-то подобное узнал, я бы давно сообщил об этом, — ответил Шишоу, шевеля остатками в своей чаше. Он не сделал ни одного движения, чтобы выпить, а только смотрел на неё.

— Действительно? Какая жалость, — сказал Лакан и могуче вздохнул. Затем он положил чертежи обратно в свой халат и вытащил вместо них другой лист бумаги.

— Теперь к нашему настоящему делу.

Басен был удивлён: дело с фейфой не было тем, о чём Лакан действительно хотел поговорить? От махинации стратега стыла кровь, заставив Басена задуматься о том, что он мог иметь в виду. В этот момент он развернул следующий лист бумаги, показав диаграмму, покрытую белыми и черными пронумерованными кругами.

Прежде чем он смог остановить себя, Басен сказал:

— А... Это...?

Лицо прислуги, стоящей позади Лакана приобрело отдалённый, отрешенный вид, который как-то напомнил Басену его отца. Несомненно, у этого человека были свои проблемы. Басен ему глубоко симпатизировал.

— Это диаграмма игры Го, которую моя жена и я играли вчера.

— Ж-Жена?

Да, он слышал истории, слухи о том, что эксцентричный Лакан выкупил какую-то куртизанку из района удовольствий. Говорили, что за цену, которую он заплатил за неё, можно было бы купить небольшой замок, и что район удовольствий праздновал десять дней и десять ночей.

Лицо Лакана стало похожим на лицо мужчины, воспевающего свою возлюбленную, и было очевидно, что остальные это заметили. Плечи маскированного господина дрожали, в то время как тануки явно пытался придумать способ сбежать.

— Ещё одна игра, как столкновение двух остро заточенных клинков. О, я не могу сказать, сколько раз моё сердце начинало биться, когда мы играли... — говорил Лакан.

Басену ещё многое предстояло узнать о взаимоотношениях между мужчинами и женщинами, но он знал, что стратег имел искажённое представление о том, какими они должны быть. Он продолжал свою похвалу:

— Я никогда не мечтал, что она попробует такой ход в середине игры. Я вырвался в последний момент, но она снова напала на меня со следующего камня.

Лакан был в своей стихии, его лицо покраснело. Но он говорил о игре в Го, и поскольку Басен не интересовался настольными играми, всё это прошло мимо его ушей. Или, по крайней мере, он не понимал, что в этом такого захватывающего.

Когда он начал задаваться вопросом, сколько ещё продлится монолог, тануки встал.

— Прошу прощения за прерывание вашей прекрасной речи, но у меня есть работа. Спасибо за напиток.

— Так жаль. Это была прекрасная игра, действительно прекрасная. Я обязательно отправлю вам копию диаграммы вместе с брошюрой моих комментариев.

— Спасибо, но вам не нужно беспокоиться.

Идея была слишком тяжёлой даже для тануки.

— О, это не проблема, совсем не проблема, господин Шишоу. Я даже включу диаграмму из моей предыдущей игры, и я надеюсь, что вы их посмотрите.

Он был очень хорош в том, чтобы навязывать вещи людям; надо отдать ему должное. Шишоу, видимо, решив, что будет проще просто согласиться, наконец кивнул.

Лакан засмеялся.

— Ха-ха-ха. Согласитесь, не надо было спорить? Да, как насчёт того, чтобы добавить и это? Я бы хотел, чтобы вы наслаждались его прекрасным красным цветом в стеклянной чашке. Нам нравится общаться друг с другом. Было бы замечательно сесть и поболтать с тобой о наших жёнах.

— Действительно.

— Как я уже сказал, я хотел бы, чтобы вы пересмотрели свои решения.

«Хм»

Похоже, что загадочный господин думает то же самое, потому что его плечи немного сдвинулись. Шишоу, однако, больше ничего не сказал, а просто покинул беседку. Басен взглянул в оставленную им серебряную чашу; в ней остался глоток сока.

— Необычный цвет, не так ли? Можете не верить, но некоторые виноградные сорта в мире зелёные, — сказал Лакан. Сок был светло-зелёного цвета. Он совсем не был красным.

— Так, как сказал мой дядя, — продолжал Лакан, запихивая последнее лунное пирожное в рот и запивая его глотком сока.

— Теперь, продолжая с хода 180, — сказал он, возобновляя свой комментарий.

Из четырёх оставшихся в беседке людей трое имели отдалённые, стеклянные выражения.

Час спустя Басен и его временный господин вернулись в офис и хотя они почти не двигались, они чувствовали себя чрезвычайно уставшими.

— Можно мне причесаться?

— Конечно. Не торопитесь, я буду стоять на страже.

Басен и загадочный господин остались в комнате вдвоём. Первое, что загадочный господин сказал за весь день, звучало немного высоко для мужчины.

Маска снялась, открывая одну косу прекрасных волос, прижатых к щеке. Лицо в профиль было стройным и классически прекрасным. Басену говорили, что этому человеку столько же лет, сколько и его отцу Гаошуну, но он выглядит на десять лет моложе. Даже без обуви на платформе он был бы ростом в 170 сантиметров или около того. Стоя прямо, он легко мог бы сойти за особенно красивого гражданского чиновника.

Никто бы не поверил, что до прошлого года этот человек жил в заднем дворце. На самом деле, он был одной из четырех избранных супруг. А именно, бывшая Целомудренная Супруга, А-Дуо.

— Лис такой странный, что тануки выглядит совершенно нормальным по сравнению с ним, — она сказала откровенно, затем села за стол и рассмотрела лежащие на нём бумаги. Большинство из них были делами настоящего господина Басена, но среди них были секретные послания от императора.

— Не так много людей, которые могут противостоять стратегу.

— Хотя, кажется, у него есть слабое место к его жене.

— ...И его дочери.

Басен задумался о той самой дочери и глубоко вздохнул. Он хотел быть чиновником, как его отец, но не хотел быть таким перегруженным работой, как он. Казалось, что личность Басена уже склонялась в эту сторону.

Басен думал, что причина, по которой его господин так сильно увлёкся девушкой, скорее всего, связана с её отцом. Сама девушка была незаконнорожденной, но у её отца был только один другой близкий родственник, племянник, которого он усыновил. Если его господин смог бы привлечь эту молодую женщину в свой круг, это могло бы дать ему некоторое влияние на лиса-стратега.

Басен сомневался, что это будет так просто. Тот факт, что девушка является дочерью стратега, делал её сложной в обращении и, действительно, причина, по которой А-Дуо так внезапно понадобилась сегодня утром заменить его господина, имела что-то общее с ней.

А именно, девочка по имени Маомао не вернулась домой. Супруга Гёкуё сообщила о её пропаже прошлой ночью.

— Что, по-твоему, случится, если кто-нибудь узнает?

— Даже не говорите об этом.

Тон А-Дуо был насмешливым, но Басен мог только схватиться за голову руками. Это заставило его бояться того, что он действительно идёт по тому же пути, что и его отец.

Глава 10 - Следы

"Маомао всё ещё не вернулась."

Это был смысл письма, которое пришло для Джинши ночью предыдущего дня. Оно было сформулировано более подробно (формальность требовала этого), но в почерке была явная срочность. Он предположил, что автором была главная фрейлина Нефритового Павильона, а это означало, что она, должно быть, действительно была измучена. Это была женщина, которую его собственная няня Суйрен похвалила как "очень способную", когда Джинши ненадолго забрал Маомао обратно.

Честно говоря, Джинши думал, что девушка будет в порядке проведя ночь в одиночку. Он сам видел, как она время от времени уходила, но обычно она возвращалась к утру. Поэтому он нашёл всю эту ситуацию удивительной.

Когда он прибыл в Нефритовый Павильон, старшие фрейлины смотрели на него с тревогой. Они делали вид, что заняты, но казались отвлечёнными. Однако новые девушки работали усердно.

Он вошёл в гостиную и увидел, как Гёкуё лежит на широком диване. Принцесса Линли играла в другой комнате. Там была Хоннян, главная фрейлина, её лицо было напряжённым. Гёкуё держала раскладной веер перед ртом, хотя выглядела примерно так же, как обычно.

— Вы выглядите хорошо, госпожа, — сказал Джинши.

— Едва, — ответила Гёкуё, ясно давая понять, что не собирается тратить время на формальности. Очевидно, она была менее флегматична в сложившейся ситуации, чем казалась.

— Я подумала, что ты опять утащил её с собой, но, кажется я ошиблась, по крайней мере в этом.

— Честно говоря, госпожа, я когда-либо совершал что-то настолько грубое?

Правда в том, что Джинши разделял её беспокойство.

— Интересно, не засунула ли она свой нос в какие-то новые опасные происшествия, — сказала Гёкуё.

— Мы знаем, что она делала?

— Да, до полудня позавчера, — вмешалась Хоннян.

Она объяснила, что Маомао отправилась в медицинский кабинет, чтобы приготовить полынь для прогревания. Луомен объяснил о своём списке здоровья, связанного с задним дворцом, и сказал, что Маомао поддерживала эту идею.

— Так что, возможно, она пошла в институт для практических исследований, — сказал Луомен, и старик, который управлял этим местом, подтвердил, что Маомао действительно была там. Но после этого она как будто исчезла.

Она пошла за полынью, затем отправилась в школу.

— Я могу думать, что она во что-то ввязалась —сказала Хоннян. Она выглядела достаточно спокойной, но в её манере было намёк на тревогу и явное желание защитить Маомао.

— Я проверила самые подозрительные места, но ничего не нашла.

И Хоннян, в конце концов, была служанкой Гёкуё. Она не могла сама поднимать шум. Она должна была полагаться на Джинши.

Джинши скрестил руки и задумался. Трудно представить, что могло бы побудить Маомао исчезнуть по своей собственной воле. Иногда она могла быть грубоватой, но она понимала своё место. Точно так же, она имела способность недооценивать свою собственную ценность, но она, конечно, знала, что просто уйти от своей госпожи без разрешения не могла. Либо были какие-то особые обстоятельства, которые помешали ей вернуться домой, либо её лишили возможности вернуться. Это было самое ужасное, о чём он мог подумать.

— Вы думаете, кто-то затаил на неё какую-то обиду? — спросила Гёкуё. С более чем двумя тысячами женщин и тысячей евнухов в заднем дворце, неизбежно было несколько человек, с которыми кто-то не мог ладить, и иногда такие разногласия могли перерасти в реальное вредительство.

— Обиды? На неё? Думаю, много, — сказала Хоннян.

Все замолчали. Тот факт, что никто не мог отрицать это, настораживал. Некоторые женщины из Хрустального Павильона, вероятно, имели что-то против Маомао.

— Маомао не смогла бы сопротивляться физической силе, — сказала Гёкуё. Молодая леди была хорошо знакома с ядами, но она была маленькой и физически слабой.

— Если бы на неё напали целой группой, она бы погибла.

— Да, это верно, — сказал Гаошун, нахмурившись. — Но я как-то сомневаюсь, что она отправилась в следующую жизнь в одиночку...

Опять все замолчали. Все в комнате достаточно хорошо знали Маомао, чтобы понять, что даже перед лицом физического насилия она не уйдёт молча. Она будет думать и найдёт способ забрать хотя бы одного из своих нападавших с собой.

— В настоящее время, однако, нет явной причины для её исчезновения — это означает, что её нужно наказать, — сказал Джинши.

Маомао часто получала особое обращение, но, к сожалению, им нужно было где-то провести черту.

— Сказав это, — продолжил он, — прежде чем мы сможем наказать её, мы должны найти её.

Лучшим решением, он решил, будет повторить её шаги ещё раз.

Когда они пришли в медицинский кабинет, врач с тонкими усами приветствовал их чаем, но выглядел подавленным. Луомен спокойно что-то писал. Когда Джинши и его группа появились, он подошел, таща одну ногу, чтобы приветствовать их.

— Вы, должно быть, здесь из-за Маомао, — Луомен был довольно проницателен. Они намеревались получить полезную информацию от него, чем от унывающего врача.

— Я хотел бы, чтобы вы рассказали свою историю ещё раз, — сказал Джинши.

— Конечно, — ответил Луомен и начал кратко и ясно излагать события. К сожалению, это не принесло никакой информации, которую Джинши не слышал в Нефритовом Павильоне.

— Это всё?

— Да, господин.

Джинши начал раздражаться. Гаошун предупредил его лёгким толчком, что он громко стучит ногой. Зная, что ему нужно что-то сделать, Джинши оглядел медицинский кабинет.

— А что насчет Мяомяо? Кошка сегодня здесь?

— Я думаю, она гуляет, — ответил (по какой-то причине) Гаошун, звуча уныло. Джинши знал, что его слуга недавно тихо приносил рыбу каждый раз, когда они приходили в задний дворец.

Джинши думал, что поглаживание этого комочка шерсти может помочь ему почувствовать себя немного лучше, и вот она не здесь.

— Обычно, примерно в это время она приходит просить еду, — сказал врач.

— Да, она немного опоздала, — согласился Луомен. Они посмотрели друг на друга.

—Если подумать, когда молодая леди ушла отсюда, Мяомяо практически прилипла к ней, — сказал врач, поглаживая подбородок. По крайней мере, это была новая информация, хотя и не имела большого значения. Конечно, кошки играли с теми, кто был рядом.

Луомен, однако, сказал:

— Так она выглядела для тебя?

— Хороший вопрос. Она была очень близка, не особо играла. Это было именно тогда, когда ты пошёл в туалет, Луомен. Молодая леди что-то сказала о том, что супруга плохо спит.

Луомен ничего не сказал, но подошёл к медицинскому шкафу и взглянул на его множество ящиков. Наконец, он открыл один и положил несколько сушёных ягод на кусок оберточной бумаги.

— Неужели она взяла с собой что-то из этого?

— Хм...к сожалению не помню, — признался доктор. Он посмотрел в ящик.

— Мне кажется, что их там раньше было больше. Может быть, она взяла немного.

Луомен кивнул, затем обратился к Джинши.

— Прости, но могу ли я пойти искать нашего котёнка?

Затем, всё ещё выглядя крайне спокойным, он добавил:

— Это может дать нам шанс найти Маомао.

Очевидно, у него была какая-то идея.

«В этом отношении Маомао и её приёмный отец очень похожи друг на друга».

— И какая цель будет в поиске этой кошки?

— Это может не иметь никакой цели. Придётся посмотреть, — сказал Луомен. Он шёл, волоча ногу — его коленная чашечка была удалена, когда его изгнали из заднего дворца. Наказание за смерть наследника престола, первородного сына нынешнего императора. Дети, следует отметить, умирали постоянно. Быть изуродованным и изгнанным за такое событие можно было объяснить только плохой удачей Луомена.

Теперь он изучал странные ягоды в своей руке, травяное лекарство, которое он взял из медицинского шкафа.

— Это хороший экземпляр, — прокомментировал он. — Всё ещё свежий, а аромат сильный.

Он огляделся. Гаошун шёл позади Джинши, неся рыбу. Он иногда тихо мяукал, но Джинши притворился, что не слышит его. Если бы Басен увидел своего отца таким, его лицо бы обессилило. Гаошун делал всё возможное, чтобы выглядеть серьёзным отцом перед своим сыном.

Другие евнухи разделились, чтобы искать кошку.

— Территории кошек обычно не очень большие, — сказал Луомен. Животное, скорее всего, не будет бродить дальше четверти километра, конечно, с учётом индивидуальных отклонений.

— Они могут немного удаляться во время течки, но наш котёнок ещё достаточно молод, чтобы нам не приходилось об этом беспокоиться. Однако...

Его прервал голос сзади.

— Мастер Джинши, мы её нашли, — сказал один из евнухов. Они последовали за ним. Они были в северном квартале заднего дворца, но некоторые части этой области отделялись от южного квартала всего одной стеной, в которой были дыры достаточно большие, чтобы котёнок мог проскользнуть. Животное, как ему сообщили, изначально было найдено недалеко от стены.

Когда они подошли к котёнку, она каталась туда-сюда по земле, вытянувшись жалобно у корней дерева. Корни показывали признаки того, что она поцарапала их, и рядом с ней лежали некоторые маленькие ягоды. Джинши присел и почесал Мяомяо под подбородком. Она прищурилась от удовольствия, затем перевернулась и заснула.

— Так она спала? — спросил Джинши. Казалось, будто она пьяна.

— Посмотри на это, — сказал Луомен, подняв несколько ягод. Они напоминали лекарство, которое он принёс с собой. Он внимательно посмотрел на них, затем изучил царапины на дереве. Внутри полости дерева была ещё одна ягода. и когда он протянул руку внутрь, он достал кусочек бумаги.

— Маомао, должно быть, сделала это, — сказал он. Он открыл кусочек бумаги, но на нём ничего не было написано.

— Да, но что она пыталась нам сказать? — насмешливо спросил Джинши.

— Нам придётся вернуться в медицинский кабинет, чтобы узнать, — ответил Луомен, и затем наклонился, поднял Мяомяо и начал идти.

У Маомао и Луомена была одна общая черта: никогда не знаешь, что они собираются делать дальше. Они оба казались считали, что показывать лучше, чем говорить, или по крайней мере лучше, чем заранее объяснять, что они имеют в виду. Демонстрация была самым быстрым способом для умных объяснить что-то менее одарённым.

— Это кошачья мята, — говорил Луомен. — Это любимое блюдо кошек, которое вызывает состояние, очень похожее на пьянство. Из него можно приготовить чай, который защищает от озноба и способствует хорошему сну.

Маомао, должно быть, приготовила его для Гёкуё. Затем, когда она внезапно оказалась в тяжёлом положении, она использовала его на благо. Вероятность того, что они найдут это, была не очень высока, может быть, никто не заметит эту вещь. Но вот оно, сообщение, оставленное Маомао. Возможно, она полагалась на то, что Луомен разберётся. Остальные начинали понимать, почему она так им восхищалась.

Теперь Луомен достал кусок бумаги. Наверняка он должен иметь какое-то значение, хотя на нём ничего не было написано.

— Это маленькая игра, которую она всегда любила, — сказал Луомен. Он зажёг свечу от обёрнутого асбестом кремня, и комната наполнилась богатым ароматом меда. Он взял бумагу и слегка поджег её - на ней появились буквы. Пламя быстро разгорелось, и Луомен отдернул страницу от огня.

— Если писать на бумаге с помощью фруктового сока или чая, то буквы становятся легко воспламеняемыми по сравнению с бумагой, поэтому они появляются, когда поверхность проходит через пламя. В этот раз... кажется, она использовала спирт,

— Ах, да, она взяла с собой немного нашего дистиллированного спирта, — вмешался доктор. Было бы неплохо, если бы он упомянул об этом раньше.

В любом случае, это означало, что сначала загорелась надпись, что сделало её видимой. А что касается сообщения, которое они теперь могли видеть...

— Это символ для... маленького храма? — сказал доктор. — Слишком запутано, чтобы прочитать. Я думаю, вы слишком долго держали его в огне.

— Прошу прощения, — сказал Луомен, хотя это не было под его контролем. На бумаге было всего два символа: один для дорожного храма и ещё один. Предположительно, это было всё, что Маомао смогла написать в те моменты, которые у неё были. По крайней мере, это укрепило предположение, что её не пустили обратно в Нефритовый Павильон против её воли. И этот таинственный трюк был лучшим, что она смогла сделать, чтобы дать им знать, что происходит.

— Есть ли в том районе храмы? — поинтересовался Луомен.

— Мы узнаем, — сказал Джинши. Храм Выбора был только началом: северный квартал был усеян старыми зданиями. Там могло быть несколько храмов, но даже Джинши, который был в и около заднего дворца в течение многих лет, не мог быть уверенным.

Другой символ на листке был почти неразборчиво. Это был некий безформенный комок; возможно, Маомао попыталась использовать упрощённую форму, чтобы сэкономить время. Не помогало то, что всё, что она написала, было частично покрыто чернотой от пламени.

— Что это может быть? — пробормотал Джинши.

— Боюсь, я не имею ни малейшего представления, — сказал доктор.

Может быть, им стоит попробовать в Нефритовом Павильоне; Гёкуё или другие могут помочь разобраться.

— Хотя я не знаю, насколько мы можем надеяться, — сказал Джинши.

— Интересно, — сказал Луомен, задувая свечу и спокойно убирая её. Он казался неторопливым в отличие от нервного и беспокойного доктора.

— Ты не беспокоишься о ней? — спросил Джинши. Может быть, Луомен, несмотря на свою мягкую внешность, на самом деле имеет каменное сердце?

— Беспокоюсь? Конечно. Но я просто делаю то, что могу сделать. Не хочу упустить что-то из-за спешки.

Он начал доставать некоторые лекарства.

— Кроме того, однажды я целый год не слышал от неё ни слова.

Джинши молчал. Луомен, должно быть, имел в виду год после того, как его дочь была унесена "охотниками на дам". Что мог сделать Джинши перед таким заявлением, кроме как молчать? Он вспомнил, как Маомао была служанкой, работая, не имея возможности общаться с районом удовольствий. Это заставило его понять, что отец и дочь имеют некоторые странные сходства.

Он видел, что даже без Маомао ему не нужно беспокоиться о Гёкуё. Если она захочет дегустатора еды, он готов предложить Суйрен снова. Он предположил, что есть хороший шанс, что фрейлины из Нефритового Павильона отвергнут эту идею. Сама Хоннян выглядела практически испуганной.

Джинши покинул медицинский кабинет, двигаясь быстрее, чем обычно, по направлению к резиденции Гёкуё.

— Мастер Джинши... — Гаошун смотрел на него кисло.

— Я знаю.

Он замедлил шаг, чтобы идти по-царственному, с любезностью приветствуя случайные улыбки женщин, проходивших мимо, — совершенный дворянин.

— Небрежное письмо, — заметила Хоннян, нахмурив лоб.

— Я бы сказала, что скорее написано поспешно, не тратя время тщательную каллиграфию. Порезы не помогают, но и сами символы немного размыты.

Эта холодная оценка прозвучала от Гёкуё. Принцесса Линли играла у её ног с деревянными блоками.

— Хм, — буркнула супруга. — Интересно, что это может значить?

— Мне кажется, это немного похоже на символ крыльев(翼).

— Нет, нет. Нижняя половина символа недостаточно переполнена для этого.

— Да, но письмо Маомао всегда имело своё... особое очарование.

Тогда, может быть, свежий взгляд (или три) мог бы помочь разгадать письмо. Хоннян немедленно вызвала других придворных дам. Однако даже Инфа, Гуйен и Айлан не смогли согласиться в том, что они видят.

— О, я думаю, там написано 'следующий'(翌).

—  Хм. Это близко, но не уверена, что именно это.

— Да, мне кажется, там больше, чем просто это.

Затем фрейлина с белым ободком на волосах заговорила:

— Похоже, что это крылья или следующий.

— Я согласна с моей сестрой, — сказала женщина с чёрным ободком на волосах. Последняя из них, девушка с красным ободком на волосах, смотрела на бумагу, как будто её взгляд мог прожечь сквозь неё дыру.

— Не думаете, что здесь написано нефритовый(翠)? — спросила она. Этот символ действительно выглядел так, немного похожим на сочетание символов для крыльев и следующий.

— Видите здесь? Он немного изогнутый, обычно этот штрих должен быть прямым вниз.

— Да, я вижу. Но что, по-твоему, это означает? — сказала Гёкуё.

— Это ссылка на нефритовый павильон?

Дебаты начались немедленно:

— Может быть, но какой смысл ссылаться на это место?

Тем временем, Сэки-у скривила нос.

— Шисуй(子翠)...? — вдруг сказала она. Все остановились и посмотрели на неё; она дрожала под их общим взглядом.

—Кто это?

— Э-э, это... имя. Имя служанки, которая была с Маомао.

Это было не особенно необычное имя; его часто писали с символами, означающими фиолетовый и нефритовый или иначе потомок и нефрит. Это могло быть именем практически любого человека в заднем дворце. Но Джинши вспомнил кого-то ещё, в связи с этим символом, ши(翠).

— Я думаю, что была девушка по имени Сяолан, которая часто была с ними, — сказал он. Он видел их вместе раньше. Женщина дворца с видом дружелюбной белки. (Хотя он был удивлен, поняв, что Маомао на самом деле дружит с другими девушками.)

— Найдите эту служанку! — приказал он своим евнухам. Они немедленно покинули комнату.

— Мастер Джинши, — сказал Гаошун. Внезапно Джинши осознал, что его лицо напряжено, его кулаки сжаты так крепко, что ногти оставляют вмятины на ладонях.

Он попытался надеть свою маску обратно, но без особого успеха.

Через некоторое время был обнаружен храм недалеко от места, где они нашли котёнка. Ветхое сооружение, спрятанное в тени склада, могло бы остаться скрытым навсегда, если бы никто специально не искал его. Оказалось, что храм был входом в туннель. Переход, построенный из одного из старых неиспользуемых водных путей.

Они также узнали ещё одну вещь: в заднем дворце не было зарегистрировано ни одной женщины с именем, сказанным Сэки-у. «Шисуй» не была найдена, и один из новых евнухов тоже пропал.

Глава 11 - Деревня Лисиц

Маомао чувствовала, как их несёт течением.

«Ух, эта качка...»

Она прислонилась к столбу, каким-то образом сумев справиться с волной тошноты. Она, должно быть, находилась в трюме корабля, потому что была окружена грузом. Всё это место пахло сыростью и влажностью.

— Интересно, куда мы направляемся, — сказала Шисуй, не звуча особенно обеспокоенной.

— Твоя догадка так же хороша, как и моя.

Их не связали, но Суйрей, всё ещё в мужском наряде, стояла на страже снаружи. Маомао и Шисуй уже не были одеты как дворцовые женщины, а вместо этого носили простую одежду, какую могла бы носить любая деревенская девушка. Суйрей предвидела любые вопросы матросов на корабле, объяснив, что две молодые женщины должны быть проданы. Притворяться посредником, конечно, было самым естественным прикрытием для неё. Хороший повод запереть их в трюме и не допустить никаких вопросов.

Они были на корабле. Это значит, что они не находятся в заднем дворце. Они были снаружи.

Вернувшись в клинику, Маомао решила принять условия Суйрей. Она была одна и беззащитна, и, если бы она решила сопротивляться, другая женщина, вероятно, навсегда заткнула бы её рот. (Другими словами, она, конечно же, не была просто привлечена мыслью о воскрешающем препарате, спасибо большое.)

Таким образом, Маомао позволила Суйрей увести себя. Евнухи были слишком заняты работой, чтобы заметить её, и в любом случае, дворцовая женщина, гуляющая вокруг, была обычным зрелищем. Суйрей привела её в место недалеко от того, где они впервые нашли котёнка Мяомяо, поблизости от стены. Маомао, наконец, начала дышать немного легче. Шэнлю стояла на страже, пока Суйрей что-то взламывала в святилище. Именно в этот момент Маомао написала свое сообщение на бумаге спиртом. Она спрятала предметы в своем халате, когда они уходили.

— Маомао? — Спросила Шисуй, вызвав у Маомао ошибку во втором символе и сделав его трудночитаемым. Она только намазывала больше спирта на палец, надеясь переписать сообщение, когда Суйрей обернулась. Маомао быстро засунула бумагу в полость дерева, прижав кошачью мяту сверху, чтобы она осталась там.

«Я действительно надеюсь, что мой старик заметит это», — подумала она. Если что-то, что она сделала, привлечёт его внимание хотя бы немного, то он не остановится, пока не вытащит остальное. Вот такой он. К сожалению, единственный человек, который видел, как Маомао взяла кошачью мяту, был шарлатан-доктор, поэтому она не была уверена, как всё сложится. Это не была его вина. Но это не приносило ей никакого утешения.

Под святилищем была дыра достаточно большая, чтобы в неё мог пролезть человек. Во всяком случае, теперь она наконец-то поняла, как котёнок попал в задний дворец. Это выглядело как мрачный, заброшенный водный канал, но казалось, что он немного большой для этого. Маомао предположила, что тот, кто строил подземную систему водоснабжения, сделал некоторые аварийные пути побега в процессе.

Они прошли через туннель к воротам заднего дворца, где их уже ждали лошадь и карета. Они отвезли её прямо в порт. Затем они отплыли в море, и теперь Маомао качалась, направляясь неизвестно куда.

«Нет ни малейшего представления, что с нами произойдёт...» — Маомао, размышляя, что ей следует делать, взглянула на Шисуй. Может ли она придумать какой-нибудь способ сбежать вместе?

«Сомневаюсь», — подумала она, дергая за какую-то парусину, лежащую рядом. Она была пыльной и жёсткой, но, если её свернуть в клубок могла получиться сносная подушка. Тем не менее, похоже, что в ней были клещи, поэтому Маомао хорошенько потрепала парусину, отчасти для того, чтобы почувствовать себя лучше. Когда они отдали ей новую одежду, они конфисковали весь её алкоголь. Единственное, что у неё осталось, это шпилька для волос, которая всё ещё была в её волосах.

— Устала? — спросила Шисуй.

— Да.

— Я тоже...

Она положила голову на край парусины, и в этот раз этот печально известный болтун не издал ни звука.

Лодка, казалось, покинула море и вошла в реку. Запах брызг уменьшился, заменившись всё более заметным ароматом земли. Они дважды меняли судно, поскольку река становилась всё уже и уже, и когда они, наконец, высадились на берег, оказалось, что они находятся посреди леса. Река протекала прямо в него, и кто-то построил пристань в лесу.

— Пора идти, — объявила Суйрей, и Маомао и Шисуй последовали за ней. Руки девочек были связаны верёвкой, слишком толстой, чтобы пройти без ножа. Вместе с Суйрей их сопровождали двое мужчин, явно похожих на охранников. Верёвка или нет, Маомао сомневалась, что они смогли бы сбежать.

«Это не имеет никакого смысла».

По положению солнца и спаду температуры было ясно, что лодка явно двигалась на север. Но когда они продвигались через лес, она почувствовала, что становится теплее, и в воздухе появилась непонятная влажность.

— Сюда.

Суйрей, всё ещё в маске, выглядела как принц, который сошёл со страницы какой-то сказки; она могла бы стать идеальной парой с молодой и привлекательной Шисуй, по крайней мере, если бы последняя смогла вести себя более скромно. Шисуй, со своей стороны, смотрела вокруг, на всех насекомых, которые мелькали, когда они шли. Маомао думала, что она не так сильно увлечена, как Шисуй, но она не отказывалась отслеживать интересные травы и лекарственные растения по мере их продвижения.

Ее размышления прервались, когда Суйрей отдернулась и отошла влево.

«Что с ней?»

Шисуй сразу переместилась вправо. Маомао с любопытством посмотрела на них обоих. Затем змея выскользнула из-за деревьев, большая и толстая, готовая к приближающейся зиме.

«Она боится змей?»

Это имело бы смысл. Независимо от того, насколько круто кто-то мог себя вести, всегда найдутся одна-две вещи, которые действуют на них. Но то, как Шисуй отреагировала, действительно привлекло внимание Маомао. Это могло быть просто совпадением, но Маомао начала формировать очень твёрдое предположение.

Почти прежде, чем она осознала, что делает, Маомао соскользнула с тропинки и схватила извивающуюся рептилию. Прежде чем охранники успели пошевелиться, она бросила её в Суйрей. Она упала прямо к её ногам. Женщина начала оседать, её лицо стало мертвенно-бледным.

— Маомао! — воскликнула Шисуй, сразу схватив змею и снова бросив её в сторону. Она погладила спину Суйрей; замаскированная женщина выглядела странно, её зрачки расширились, и она дышала короткими всхлипами.

«Ну, это нехорошо».

Она подошла и коснулась спины Суйрей. Она не потирала её, а медленно постукивала по ней, молча побуждая её дышать в такт ритму. Дыхание Суйрей постепенно замедлилось. Охранники двинулись к ним троим, но Шисуй подняла руку, чтобы остановить их.

Вот тогда Маомао была уверена.

— Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь? — спросила Суйрей, когда она, наконец, успокоилась.

— Просто небольшая шалость.

— Конечно, а мне показалось, что это нечто большее.

Суйрей встала и огляделась, выдохнув с облегчением, когда убедилась, что рядом больше нет змей.

— Так что, ты и Шисуй знакомы, — сказала Маомао. Суйрей сумела не показать своей реакции на это обвинение.

— Я не знаю, о чём ты говоришь.

— Мне кажется, Шисуй получила образование более высокого класса, чем она даёт понять. И иногда она выдаёт признаки благородного происхождения.

Такая как она никогда не занималась бы подобной работой, как стирка. Она просто бы висела возле ванн, делала массажи, любила насекомых и не давала намёка на то, кто она есть.

— Таких служанок хватает. Таких же, как ты, — сказала Суйрей.

«Таких же, как я, да?»

Очевидно, она изучила информацию о том, кто такая Маомао.

— Наверное, ты была очень удивлена, когда из твоего секретного туннеля появился котёнок, — сказала Маомао Шисуй. — Так удивлена, что, спеша поймать его, ты позволила себя обнаружить другой женщине дворца

— Ха-ха! Ты остроумная, Маомао, — смеялась Шисуй. — Так ты хотела убедиться. Но пожалуйста, больше не бросай змей. Моя старшая сестра их очень ненавидит.

Шисуй почесала щеку связанной рукой. Впервые Маомао подумала, что видит, как выражение Суйрей смягчается.

— Я говорила, что твоё имя слишком простое, — сказала она, будто укоряя молодую женщину. В её голосе не было тревоги, скорее, она казалась невозмутимой тем, что Маомао теперь знала их секрет.

— Ой, никто из других девушек не заметил этого, — сказала Шисуй. Многие из самых низших служанок были неграмотными и не задумывались о чужих именах. Даже если они могли читать, они приходили со всех концов и, возможно, не читали одно и то же имя так же. Шисуй, вероятно, полагалась на эти предположения, выбирая его. Смелый ход.

Маомао собиралась сказать что-то ещё, но потом передумала. Она всё ещё не была уверена. Она решила пока пропустить это. Маомао впервые встретила Шисуй недалеко от места, где они нашли котёнка. В конце концов, они так и не выяснили, как Мяомяо попала в задний дворец, но, если она пришла через секретный туннель, это объяснило бы многое. Когда они вышли из старого подземного водопровода, Маомао заметила живущего рядом кота. Мяомяо должна была заблудиться и забраться в туннель, когда Шисуй искала проход.

Также было то, что её воспитание казалось слишком изысканным для простой служанки. Шисуй, вероятно, старалась быть осторожной, чтобы играть свою роль, но она не была достаточно осторожной. С другой стороны, она, вероятно, не ожидала, что кто-то будет следить за ней так внимательно, как Маомао.

И когда Шисуй начала приводить Маомао и Сяолан в баню? Отличный повод для контакта с Суйрей, которая была замаскирована под одного из евнухов, приносящих воду для ванны. Она всех обдурила.

— Наверное, я не очень хороший шпион, — сказала Шисуй.

—  Просто нужно быть более осторожным в следующий раз, — заверила её Маомао, но лёгкая болтовня не меняла её положение. Она всё ещё не знала, что планируют делать с ней эти двое.

«Хотят ли они использовать меня в качестве разменной монеты против... него?»

Она подумала о мужчине с моноклем и сразу нахмурилась. Говорить ему о том, что она попала прямо в змеиное гнездо. Ничего хорошего из этого не выйдет. Разве они не понимают этого?

— Почему ты пошла с нами, если знала всё это? — спросила Суйрей.

— Почему ты привела меня? — ответила Маомао.

Конечно, она могла позволить себе это небрежное замечание. Она понимала, что они не собираются убивать её здесь и сейчас.

Суйрей ничего не сказала, просто продолжила идти. Маомао последовала за ней. Похоже, что вопрос был отложен на некоторое время. По крайней мере, они разрезали верёвку, связывающую руки Маомао, не потому, что она теперь могла попытаться сбежать, а потому что любая попытка сбежать, очевидно, была безнадёжной.

Они шли через лес, хрустя ветками и сухими листьями под ногами, пока не увидели что-то похожее на дом, окружённый полями. Деревья начали редеть, и тогда они увидели поляну, окружённую деревянным забором.

«Скрытая деревня?»

Она никак не ожидала найти здесь, в лесу, человеческое поселение, но оно было здесь. Включая барьер, чтобы отгородить от диких животных. Забор протянулся вокруг периметра деревни, делая её похожей на задний дворец, хотя и в другом масштабе.

Суйрей достала красную ткань из складок своего одеяния и три раза помахала ею кому-то, стоящему на сторожевой башне. Через мгновение ворота открылись, и мост опустился. Суйрей повела Шисуй и Маомао в деревню.

Маомао сразу почувствовала горячий воздух.

«Хм. Неудивительно, что здесь тепло».

Она видела пар повсюду, поднимающийся из водных каналов, пересекающих деревню.

— Город с горячими источниками?

— Угу. Зачем ещё мы бы построили деревню так глубоко в лесу? — сказала Шисуй. Вот и всё.

За исключением несколько необычного местоположения, деревня выглядела как любой другой город с горячими источниками. Она была усеяна незаметными зданиями, а люди в лёгких одеждах и с полотенцами ходили туда-сюда. Однако один человек выделялся.

«Иностранец?»

Этот человек носил вуаль на голове, но телосложение и вид волос делали очевидным, что он не отсюда, и это впечатление подтверждалось аксессуарами в западном стиле, которое он носил. Что действительно привлекло внимание Маомао, так это завязка в волосах, которая струилась из-под вуали. Это была красная повязка, которая заставила ее подумать об эмиссарах, прибывших в эту землю.

«Не может быть...» —подумала она после чего врезалась в кого-то, отвлекшись своими мыслями.

— Эй, что ты там делаешь?! — её антагонистом оказался ребёнок, гораздо меньше её. Неприятный ребёнок, наверное, только на пороге подросткового возраста, судя по его отношению.

— Ты думала что-то произойдёт, если будешь стоять, не обращая внимание на окружение?

Маомао была зла - кто бы не был? Если бы это был район удовольствий, она уже дала бы ему по голове, но каким-то образом она смогла сдержаться. Она собиралась быть взрослой здесь. Интересно, однако, что маленький ребёнок все равно получил по голове, даже несмотря на то, что Маомао ничего не делала.

— Ой! — вскрикнул ребёнок.

— Это твоя вина, что ты не смотрел, куда идёшь, — сообщила ему Шисуй.

— Сестра!

Так что малыш знал её! В мгновение ока он забыл о том, что его ударили по голове, и начал бегать вокруг неё, как возбуждённый щенок.

— Привет, а это Суйрей! Что за наряд? Ты выглядишь очень сексуально!

— Заткнись, — рявкнула Суйрей, но малыш сделал вид, что не слышит её.

— Бабушка сказала, что я больше не увижу вас двоих, но, видимо, она просто меня разыграла. Я должен был догадаться!

У мальчика могло быть плохое отношение, но он выглядел, как будто рос в хорошей семье: он был одет в приличную одежду, и его волосы были аккуратно уложены. Несколько отсутствующих передних зубов делали его немного смешным.

— О, я знаю! Это из-за фестиваля? Вот почему ты вернулась домой, правда? Фестиваль начинается завтра!

— Ты прав, наше время прибытия было идеальным, — сказала Шисуй, оглядываясь по деревне с невинной улыбкой на лице. Теперь, когда они об этом упомянули, Маомао поняла, что бумажные гирлянды и праздничные фонарики висели с карнизов зданий вокруг них, и помимо людей в лёгких одеждах — явно гостей бань, все казалось занятым подготовкой к чему-то.

— У тебя уже есть фонарь? — спросил малыш.

— Мы только что вернулись. Ещё остались хорошие? — сказала Шисуй.

— Просто следуй за мной, — ответил он и повёл её за руку дальше в деревню, оставив Маомао следовать за ними. Он привёл их к зданию, которое было необычайно красивым среди простых построек остальной деревни. Маомао подумала, что оно может принадлежать главе деревни, но, по-видимому, это была гостиница, как гласила элегантная вывеска снаружи. Потому, как впечатляюще выглядело это место, Маомао догадалась, что должно быть, оно служило баней для важных гостей.

Очевидно, что Суйрей именно сюда их и вела, потому что она поприветствовала хозяина дома, который вежливо, даже податливо ответил.

«Так что, возможно, это действительно был один из посланников».

Прямо перед гостиницей Маомао увидела паланкин необычной конструкции и подумала, что узнала одного из мужчин, заботящихся о нём. Он был одним из охранников посланников.

«Но что она здесь делает?»

— Ты интересуешься, что делает здесь этот посланник, не так ли? — Суйрей сказала, забирая ключ у хозяина гостиницы и возвращаясь к ним. Маомао посмотрела на неё, сдерживая дрожь удивления.

— Забавно, что ты об этом знаешь, — сказала она, выбирая саркастическую шутку вместо простого "Да".

— То, что я была мертва, не означает, что у меня не было работы, — ответила Суйрей.

«Это была шутка? Очень необычно для неё.»

Суйрей казалась какой-то другой по сравнению с бесчувственной женщиной, которую знала Маомао раньше. Возможно, смерть изменила её. Она всё ещё размышляла об этом, когда они вошли в гостиницу. Их провели в комнату такую роскошную, что удивляешься, как она оказалась здесь, посреди леса. Она была разделена на три зоны: две спальни и гостиная. В одной из спален была одна кровать, в другой - две. В комнате с одной кроватью был балдахин - что, казалось, указывало на то, что эта комната для хозяина, а другая - для слуг.

Шисуй направилась в комнату мальчика.

— Идёшь, Маомао?

На самом деле, Маомао не хотела бы ничего больше, чем броситься на одну из кроватей и остаться там, но она не думала, что сможет отклонить эту просьбу. Очевидно, у Суйрей было что-то ещё, но она, естественно, не хотела оставлять Маомао одну.

Когда они вышли на двор, они обнаружили, что малыш командует группой служанок, явно готовясь к чему-то.

— Этого будет достаточно, молодой господин?

— Хм... Да, думаю, что да.

Маомао посмотрела и увидела множество масок и пучков цветущих растений. Маски были все в форме лисьих лиц, и, хотя некоторые были больше, а некоторые меньше, все они были чисто белыми. Среди трав были пампас, колосья риса и гречихи, а также фонарное растение, которое было в несезон. Последнее давно засохло, но не потеряло своего цвета; оно оставалось ярким. Шисуй улыбнулась и подняла его. Малыш застеснялся и потёр место под носом.

— Я знаю, что тебе это нравится, сестра, — сказал он.  — Я старался найти его.

«Да, конечно. Ты имеешь в виду, что женщины нашли его».

Маомао посмотрела на белую лисью маску. Она была вырезана из дерева, поверхность была тщательно отполирована. Рядом была кисть и краски; похоже, что вы должны были раскрасить маску так, как вам нравится.

Шисуй сказала:

— Спасибо, мне нравится. Но ты не тот, кто его нашёл, правда, Кё-у?

Она высказала слова, которые Маомао собиралась сказать. Малыш по имени Кё-у, выглядящий ещё более смущённым, повернулся к служанкам и пробормотал:

— Спасибо.

«Хох. Так у него все-таки есть хорошая сторона».

Маомао подумала, что может повысить его с "малыш" до просто "мальчик".

— Очень хорошо.

Шисуй схватила малыша и энергично потерла его голову.

— Ой! Ой! Сестра, это больно!

Ребёнок не звучал слишком расстроенным, хотя, возможно, потому что он был прижат к груди Шисуй. Он мог быть ребёнком, но он также, безусловно, был самцом своего вида. Маомао отвернулась от игривой сцены и начала разрисовывать одну из лисьих масок.

Глава 12 - Фонарное растение

В тот день, когда они пришли в задний дворец, воздух был совсем другим.

Джинши направился к нефритовому павильону, с ним были Гаошун и несколько других евнухов. Супруга Гёкуё была не в себе уже несколько дней, и сегодня утром ему пришло известие, что она, кажется, скоро родит.

Приёмный отец Маомао, человек по имени Луомен, всё время находился рядом с супругой, но ребёнок не хотел рождаться. Оставался вопрос, будет ли это тазовое предлежание — ведь именно поэтому Луомен вызвали из района удовольствий.

Никто официально не упоминал о том, что супруга родит, но напряжение в воздухе в нефритовом павильоне подсказывало, что все знают. Другие дворовые дамы пытались заглянуть во внутреннее помещение снаружи. Но как только они заметили Джинши, они покраснели и поспешили обратно к работе.

Прошло уже десять дней с тех пор, как Маомао исчезла.

Джинши был встречен Хоннян, которая выглядела немного измождённой, когда она проводила их в павильон. В коридоре стояла большая раковина и чайник, нагревающийся на жаровне, готовые к моменту рождения ребёнка. Они, очевидно, подготовились на случай родов.

— Как она? — спросил Джинши, заставляя себя звучать спокойно и собранно. Фрейлины смотрели на него тревожно, но подробности дал ему вышедший из комнаты пожилой мужчина.

— Схватки на данный момент прекратились. Я пока не могу сказать, когда ребёнок может родиться.

В принципе, это может произойти в любое время, хотя на данный момент это всё ещё будет немного рано.

— А как сама мать?

— Супруга всё ещё бодра и спокойна. На данный момент я не думаю, что есть опасность неправильного положения плода.

Так что лечение Маомао помогло. Это было облегчение, но они всё ещё не избежали опасности. Всё ещё слишком много переменных.

В коридоре был еще один мужчина; он был одет в костюм врача и имел тонкие усы. Он был официальным врачом заднего дворца, но в данный момент он был не более чем препятствием, и служанки, казалось, возражали против его присутствия. У его ног была кошка — слишком взрослая, чтобы называться котёнком, Мяомяо теперь была настоящей молодой кошкой. Джинши не мог не задаться вопросом о гигиене, но кошка помогала отвлечь принцессу Линли, которая в противном случае отчаянно хотела пойти к своей матери, так что, возможно, это было хорошо.

Обычно задний дворец, честно говоря, мог обойтись без своего врача, но в данный момент Джинши был рад, что он там. Выражение мужчины было легко прочитать, и в данный момент он явно страдал от ощущаемой потребности быть полезным и огорчён тем, что Маомао всё ещё отсутствовала. Комбинация казалась настолько вероятной для простых ошибок, что служанки Нефритового Павильона, очевидно, приказали ему стоять на одном месте и не двигаться. Увидеть кого-то, кто явно был еще более расстроен, чем он сам, на самом деле помогло успокоить Джинши, позволив ему отложить свою нарастающую панику.

— Хорошо, — сказал Джинши. — Я пока уйду. Если что-то случится, отправьте гонца.

— Да, господин, — сказала Луомен с поклоном.

Гаошун появился почти в то же самое время, когда Луомен ушёл.

— Мастер Джинши, — сказал он.

Джинши послал его к главной горничной о другом вопросе.

— Да? Что случилось?

— Э-эм...

Гаошун оглянулся, эффективно давая понять, что эту беседу следует провести в приватной обстановке.

Роды могли возобновиться в любой момент, но Джинши вряд ли мог стоять там бесконечно, поэтому он оставил двух евнухов, а затем вышел из Нефритового павильона.

— Хорошо. Что случилось?

— Это касается исчезнувшего евнуха. Я спросил других евнухов, знают ли они что-нибудь о данном вопросе.

Пропавший носил имя Тянь, что означает Небо. Обычное имя, можно услышать везде. Сообщения говорили, что Тянь не был очень близким с другими евнухами. Он был красивым на внешность и часто окружался женщинами дворца, но, кажется, у него была и другая сторона. Из всех евнухов, освобожденных от рабства у варваров, только он не имел других личных знакомств в группе. Другими словами, возможно, он проник среди них до их прибытия в задний дворец.

Самая безопасная версия была в том, что это был его план с самого начала. Это объясняло, почему Тянь старался не подходить к кому-либо, и это означало, что они тратят время, даже не имея никакой информации.

— Один евнух сказал, что видел кого-то, кого принял за Тяня, молящегося перед святыней.

—  Осмелюсь сказать, что это не редкость.

В заднем дворце не было недостатка в больших и маленьких святынях. Молитва время от времени — это минимум, что можно ожидать от преданного верующего.

— Да, но...

Из складок его одежды Гаошун вытащил диаграмму заднего дворца; он указал на храм в северном квартале.

— Это... — начал Джинши. Это был храм, посвящённый почитанию тех, кто умер в заднем дворце, том же месте, где они проводили похороны наложницы Цзин. Обычно тех, кто умирал здесь, возвращали к их семьям, но были и те, у кого не было куда идти даже после смерти. Джинши сразу повернулся к северному кварталу.

— Мужчина, с которым я говорил, сказал, что Тянь посещал могилу.

— Чью?

— Боюсь, он не был уверен.

Джинши фыркнул и скрестил руки. Он решил сам отправиться и осмотреть это место. У него было и другие дела, но он просто не мог оставить это так.

В заднем дворце царило ужасное настроение. Здесь должны были рождаться и воспитываться будущие сыны небес. Конечно, жители желали отдалиться от всего такого несчастного. В то же время те, кто служил привилегированным, имели свою традицию: те, кто лежал с императором однажды, никогда не могли покинуть задний дворец, пока живы. Были, конечно, и исключения. Наложницы, отданные подчинённым по политическим причинам или в качестве награды за верную службу. В основном, однако, такие женщины были дочерями влиятельных людей. Простая служанка, чей цветок увял на ветке, которая никогда не производила потомства, могла ожидать, что она просто исчезнет здесь, в этом саду, её имя будет записано и никто его не вспомнит.

Место, куда сейчас отправлялся Джинши, было местом, где спали эти цветы.

Там даже не было и десяти надгробий — хотя он не знал, много это или мало — и все они принадлежали женщинам, которые служили во дворце во времена предыдущего императора. Надзиратели заднего дворца решили (назовите это капризом, если хотите), что слишком много похорон вскоре станет проблемой.

Когда они прибыли, они обнаружили, что кто-то уже там. Очень необычно, чтобы кто-то посещал могилы безымянных женщин дворца. Даже с расстояния они могли видеть, что посетитель — старая женщина; она сидела перед ближайшим, относительно новым надгробием.

Той женщины, возможно, было больше сорока лет, и её лицо выражало силу. Перед могилой были цветы, которые она, должно быть, сорвала где-то, и ветка фонарного растения — Джинши сказал бы, что это немного не по сезону. Может быть, кто-то другой оставил его там раньше.

Женщина встала, и тогда она заметила Джинши и Гаошуна. Её глаза на секунду расширились, но затем вернулись в норму, и она вежливо поклонилась, прежде чем двинуться к выходу. Нет ничего плохого в посещении могил; у них не было причин подозревать её в чем-либо.

Кроме одного.

Когда женщина проходила мимо, Джинши почувствовал сильный запах алкоголя. Очень сильный, как будто он мог бы опьянеть только от запаха. Почти не задумываясь, он схватил её за запястье.

Она не смогла скрыть свой шок. Тем не менее, ей удалось сохранить спокойствие, когда она сказала:

— Могу ли я вам помочь, господин?

Обычно Джинши никогда не сделал бы что-то такое импульсивное. Он бы более тщательно обдумал свои действия, а не внезапно схватил за руку женщину дворца. Но несмотря на то, что он убедил себя, что он совершенно спокоен, он теперь видел, что он был гораздо более расстроен, чем он понимал.

— Где Маомао? — спросил он. Он почувствовал, как напряглась женщина. Гаошун и другие евнухи молча наблюдали за ними.

«Успокойся», — Джинши сказал себе.

Он должен успокоиться. Когда он снова заговорил, это было с его обычным медовым тоном.

— Мне интересно узнать о определённой веснушчатой женщине дворца. Вы случайно не знаете что-нибудь о ней?

Он использовал улыбку, которая так часто помогала ему получать то, что он хотел от женщин дворца, но эта женщина не улыбнулась в ответ; вместо этого, она побледнела. Она выглядела, как будто увидела гоблина. Зрачки женщины расширились; Джинши мог почувствовать, как её пульс участился там, где он держал её запястье. Она знала что-то. Он был уверен в этом. Он сжал её руку сильнее, чтобы она не смогла убежать.

Женщина посмотрела на него, широко открыв глаза. Возможно, в её жилах текла иностранная кровь, потому что её глаза были зелёными. Внезапно, хотя она смотрела на него, её взгляд стал отдалённым.

— Старая память вернулась ко мне, — сказала она. — Кто-то зовет меня добрым голосом, даёт мне сладости из чужой страны.

Огромные слёзы начали катиться по её щекам, но Джинши не мог понять, что она говорит.

— Никто не помнит, как он выглядел, когда был молодым. Всё, что я слышала, это то, что к тому времени, когда он состарился, он был лишь тенью своего прежнего я. Он перестал приходить ко мне после моего четырнадцатого года, поэтому я ничего не знаю о том, как он выглядел после этого времени.

«О ком говорила женщина? Что она говорила и почему?»

Джинши видел, что даже глубже зелёного оттенка в глазах женщины была злость.

— Но и у него был голос, словно мёд, и лицо, словно небесной нимфы.

В её голосе было убеждение.

— Почему бы такому, как ты, унижаться и притворяться?

Хватка Джинши ослабла, всего на мгновение, но это было всё, что нужно было Шенлю; она оттолкнула его и побежала. У неё никогда не было надежды на побег, ведь с евнухами повсюду она была скоро поймана.

— Что мы с ней делаем, Мастер Джинши? — спросил мужчина, который её поймал. Даже когда он говорил, женщина достала из складок своего одеяния маленькую бутылку, открыла пробку и выпила содержимое. Гаошун уже кричал, ещё до Джинши:

— Заставьте её это вырвать!

Он приказал одному из евнухов принести воду, удерживая обессиленную женщину сам и засовывая пальцы в её рот, пытаясь заставить её рвать. Джинши мог только смотреть.

— …ши! Мастер Джинши!

Он на мгновение испугался крика Гаошуна. Он, должно быть, был полностью вне себя. Вода уже была снова с ним, и он наливал её женщине в горло. Бутылка, из которой она пила, катилась по земле. Джинши узнал её как одно из сосудов, в которые Маомао наливала свой спирт. Крайне крепкий спирт сам по себе был ядом, и эта женщина только что выпила целую бутылку. Ветер поднялся, сдувая цветы перед могилой и трясущиеся ягоды растения-фонаря.

— Мастер Джинши, что мы должны сделать? — с силой спросил Гаошун. Джинши вдруг осознал, что морщины на лице другого мужчины практически перед его глазами.

— Мастер Джинши, вам нужно взять себя в руки; вы, конечно, знаете это. Вам не нужно беспокоиться из-за шутки дворовой женщины.

— Шутка? — спросил Джинши. Кто бы выпил флакон яда в шутку? Разве всё это не началось потому, что Джинши импульсивно схватил её за руку? И действительно ли тот человек, о котором говорила женщина, был...

— Гаошун... Действительно ли я похож на него?

Эта мысль всегда беспокоила Джинши, с самого маленького возраста. Он не походил на этого человека. Ни на своего старшего брата, ни на свою мать. Так на кого же он похож? Этот вопрос питал необоснованные слухи среди придворных дам. Истории о том, что он незаконнорождённый.

Это было практически смешно: что он делает здесь, в этом саду женщин? Он попросил своего старшего брата позволить ему принять эту личность, чтобы отказаться от своего статуса наследника... Это было смешно, просто и ясно.

Всё ещё раздражённый собой, он подошёл и встал у могильного камня, который посещала Шенлю. Он хотел рассмеяться до слёз, но у него всё ещё была работа. Медленно он преклонился перед камнем и поднял красный стручок растения фонаря, который упал. Теперь, когда его сезон закончился, он начал разрываться, обнажая красный плод внутри. Он помнил, что слышал, что растение фонаря может помочь вызвать аборт. И когда он увидел вырезанное имя на надгробии — имя, которое однажды исчезнет со временем, — он подумал, что понимает, почему кто-то предложил это растение здесь.

"Тайхоу"

Совершенно обычное имя для служанки. В наши дни не так популярно в столице, но в сельской местности женщины называют своих дочерей Тайхоу толпами. Здесь, однако, на этом могильном камне, имя было незабываемым.

Это было имя служанки, которая умерла в прошлом году. Женщина, чья единственная радость в замкнутом мире заднего дворца заключалась в том, что она собирала группы женщин вместе, чтобы рассказывать страшные истории. У неё совсем не было семьи. За одним исключением. Если бы дочь, родившаяся от приставления к дворцовому лекарю, выжила...

Тайхоу. Пропавший евнух и служащая женщина. И...

Нет. У него всё ещё не было всех частей этой головоломки. Но его интуиция позволяла ему заполнить пробелы, и медленно интуиция стала уверенностью. Джинши знал, куда ему нужно было идти дальше.

Если бы ребёнок, рождённый в то время, выжил, то сейчас ему было бы на два года больше, чем императору. Предположим, изгнанный врач взял ребёнка с собой. Говорили, что они исчезли после этого, но это вызывало сомнения. Что-то в этом не сходилось.

Женщина по имени Тайхоу была служанкой одной из наложниц — не кто иной, как мать Лоулан, жена Шишоу. Говорят, что Тайхоу была родственником клана Ши, дальним родственником матери Лоулан.

«Может быть, она что-нибудь узнает о ребёнке, рождённом этой служанкой и исчезнувшим доктором», — подумал Джинши и повернулся к Гранатовому павильону.

Не было намёка на строгость, которая царила в павильоне до прошлого года. Ей на замену пришла показная экзотика. Джинши вздохнул про себя, затем заставил себя улыбнуться. Фрейлина поклонилась ему, почти застенчиво, и провела его внутрь.

Они прошли через коридор, украшенный яркими изделиями из перламутра, затем попали в приёмную комнату, в которой его обычно видели. Хозяйка павильона лежала на своей кушетке, как обычно, полируя ногти.

Джинши позволил своим глазам скривиться в улыбке. Супругу Лоулан сопровождали шесть фрейлин, и все они усердно исполняли все её потребности. Каждая из них была одета в яркий наряд. Сегодняшней темой, похоже, была традиционная одежда островного государства на востоке. Каждая из женщин была одета в многослойные одежды, и это было яркое зрелище. Женщины были настолько тщательно покрыты, что нельзя было даже разглядеть очертания их тел, и в то же время они нанесли макияж вокруг глаз, из-за чего они выглядели широко раскрытыми и сердитыми, придавая их лицам угловатый вид. Общий эффект был, в лучшем случае, странным. Джинши подумал, что это делает их похожими на ухмыляющихся лис.

Он задавался вопросом, что заставляет Лоулан и её дам одеваться так экстравагантно. Осознаёт ли она, что императору это не нравится? Джинши знал, что Лоулан очень хорошо понимает своё место как высшей супруги и ещё лучше своё место как дочери Шишоу.

Лоулан что-то шепнула одной из своих придворных дам, прикрывая рот складным веером из перьев.

«Очень изысканный способ общаться», — подумал Джинши, но это не могло быть всем. Он пришёл сюда, уцепившись за самую слабую надежду, и это заставило его оценить тонкие детали, которые в противном случае могли бы ускользнуть от его внимания. Например, родинка на виске Лоулан. Она пыталась скрыть её макияжем, но она всё равно была слегка видна. Возможно, пот размыл белую пудру в некоторой степени.

Если Джинши правильно помнил, у Лоулан не было родинки на виске.

Он не стал садиться на предложенное ему кресло. Вместо этого он направился прямо к супруге Лоулан.

— В чём дело? — спросила одна из служанок, выглядя возмущенной.

— Наверное, даже вы, мастер Джинши, должны соблюдать некоторые правила приличия.

«Как звали эту женщину?»

Джинши гордился тем, что знал, сколько женщин работает в каждом из павильонов, их имена и откуда они приехали. Дамы Гранатового павильона, однако, постоянно меняли свою одежду и макияж, и все они имели похожие телосложения. Таким образом, он знал их имена, но никогда не мог их связать с их лицами. Вместо этого он отличал их по мелким деталям - у кого есть родинка или чьи глаза имеют определённую форму.

Джинши протянул руку, схватил веер Лоулан между пальцами и бросил его в сторону.

—  Я не позволю, — воскликнула одна из служанок. Супруга Лоулан отвернулась от Джинши, будто боялась его, и её дамы стали между ними. Полное проявление верности своей госпоже - или так казалось.

Джинши только взглянул на евнухов, которые сопровождали его, и они отодвинули женщин в сторону, освободив ему путь к Лоулан. Он схватил её за плечо, не слишком нежно, и заставил повернуться к себе. Даже под её обильным макияжем он мог видеть, как она покраснела.

— Мне кажется, что у Супруги Лоулан было семь служанок, — сказал он. Как дочь Шишоу, её сопровождали не менее пятидесяти служанок, когда она входила в задний дворец. Джинши удерживал Лоулан на месте и смахнул макияж вокруг её глаз пальцами, обнажив большие двойные веки. А как звали женщину с родинкой на виске?

— Я думаю, что тебя зовут... Соурин. Или - нет, Рэмпу, так ли это? — улыбнулся Джинши, очень преднамеренно не позволяя гневу проникнуть в его лицо. Фрейлина, превратившаяся в Супругу Лоулан, однако, побледнела от красноты и начала дрожать.

— Мас...

Одна из других фрейлин снова подошла, чтобы встать между ними, но Джинши просто посмотрел на неё, и она заметно пошатнулась и отступила назад.

— Где настоящая Супруга Лоулан?

«Она всё это заранее запланировала?»

Армия слуг, фрейлины, физически похожие на неё, и постоянно изменяющиеся, ослепительные костюмы — всё это, чтобы никто не заметил, если супруга поменяется местами с одной из её служанок. Была ли это её цель с самого начала? И где находится настоящая Лоулан сейчас?

— Куда она ушла? — спросил Джинши. Женщина, выдающая себя за Лоулан, сильно затряслась, но ни слова не сказала. Джинши сжал свою хватку.

— Куда она ушла?

Когда он задал этот вопрос в третий раз, женщина, которая пыталась вмешаться, приблизилась и обняла фальшивую супругу пытаясь защитить. Она посмотрела на Джинши.

— Мне очень жаль, господин. Но я клянусь, она действительно не знает.

Раньше он не заметил из-за совпадающих нарядов, но эта женщина была на несколько лет старше фальшивой супруги.

— Пожалуйста, сжальтесь.

Женщина, глубоко огорчённая, посмотрела на ноги фальшивой супруги. Длинный подол юбки был влажным, и капли можно было видеть, стекающие по немым ногам женщины и капающие с её пальцев. Так что фальшивая Лоулан была настолько напугана, что потеряла контроль над мочевым пузырем.

Джинши отпустил подбородок фальшивой Лоулан. Её глаза расширились; зрачки расширились, дыхание было тяжёлым, и она всё ещё тряслась. Бледная кожа её подбородка и шеи явно показывала следы, где Джинши схватил её.

Это было проявление насилия, о котором Джинши и не думал. Слишком грубо, слишком некультурно для него.

Приём дочерей влиятельных чиновников в задний дворец имел свои преимущества для императора. Да, чиновники могли надеяться, что их дочь может родить наследника престола, но это также могло связать их руки. Для многих родителей, не для всех, но для многих, их дочь — это самое дорогое. Птичья клетка, которой был задний дворец, эффективно держала этих драгоценных девушек в заложниках.

Учитывая, как Шишоу настаивал на том, чтобы Лоулан попала в задний дворец, он явно баловал её. Его дочь стала высшей супругой, но хотя император был обязан относиться к ней с определённым уровнем уважения, ожидалось, что она будет вести себя в соответствии с определёнными стандартами.

Джинши уже перестал думать о ней как о "супруге" Лоулан. Потому что она нарушила эти стандарты.

— Она сказала, что не вернётся, — сказала служанка.

Женщина, которая сказала, что она главная прислужница Лоулан, подверглась допросу Джинши вместо фальшивой супруги, которая едва могла дышать нормально, не говоря уже о поддержании разговора. Из того, что собрал Джинши, её подтолкнули к тому, чтобы стать двойником Лоулан, потому что она имела самое близкое физическое сходство с ней; Женщина на самом деле не понимала ни ситуации, ни последствий того, что она делала. Она думала, что требование выдать себя за свою хозяйку было просто очередной прихотью Лоулан.

Джинши сжал одну руку в кулак. Он ошибался. Теперь он знал, что это был неправильный способ подхода к ситуации, не то, что сделал бы Джинши со своей нежной улыбкой. Но он не был достаточно спокоен, чтобы придумать другой способ решить проблему.

Так что она не вернётся. Вероятно, это означало, что она сбежала из заднего дворца. Это серьёзное преступление, которое в некоторых случаях наказывается смертью. И как плохо, когда преступление совершает высшая супруга. Как сказала однажды дочь аптекаря, это похоже на куртизанку, обрывающую связи со своим домом. Джинши улыбнулся самому себе; это было похоже на неё сравнивать место, где рождаются дети императора, с обычным районом удовольствий.

Девушка. Кого-то ещё они всё ещё не нашли. Зная Маомао, всегда была возможность, что она пошла добровольно. Но скорее всего, у неё не было другого выбора.

Но почему? У него всё ещё было так много вопросов. Он тщательно расспросил главную фрейлину, но тот покачал головой. Он всегда мог подвергнуть её пыткам, но не думал, что это приведет его к чему-либо. Её глаза говорили, что она говорит правду.

Он заключил фрейлин Гранатового павильона, служанок, евнухов, всех, кто связан с Лоулан, в одном месте. "Классная комната" была примерно подходящего размера. Тем временем, евнухи занимались утомительной работой проверки каждой женщины в заднем дворце, на всякий случай, но пока они не нашли никого, кто бы походил на Лоулан.

Джинши знал, что он не в состоянии справиться с родами Супруги Гёкуё; вопреки его желаниям, он поручил Гаошуну эту работу.

Джинши сидел в своём кабинете, обхватив голову руками. Басен был с ним, возможно, потому, что это было чрезвычайное положение, потому что в этот момент он доложил:

— Не так давно мастер Лакан повредил стену в заднем дворце, пытаясь ворваться внутрь.

Лицо Джинши было напряжённым; он не думал, что смог бы улыбнуться, если бы хотел. Это было невероятное дело, но человек с моноклем сделал это.

— Слух, должно быть, просочилось каким-то образом, — сказал Басен, делая гримасу, как будто жует что-то горькое.

— И нынешнее местонахождение Шишоу всё ещё неизвестно.

Было ясно, почему Басен больше не обращался к этому человеку почётным титулом: его дочь Лоулан бежала из заднего дворца, и как её отец, он тоже считается предателем императора.

Тем временем, они также получили отчёт о состоянии Шенлю после употребления алкоголя. Она каким-то образом выжила, но ещё не пришла в себя. Им сказали, что она была личной знакомой Тайхоу, и это, без сомнения, было причиной её участия в этом заговоре против престола.

«После ухода бывшего императора её гнев», — подозревал Джинши, — «обратился против заднего дворца в целом.»

Они даже не знали, кто ещё в клинике мог быть вовлечён. Возможно, они просто молча соглашались, потому что, как и Шенлю, они были жертвами бывшего правителя.

У Джинши не было времени сидеть сложа руки. Он хотел улететь из заднего дворца и найти Лоулан. Но у него просто не было достаточно информации. Бежать сейчас было бы как искать иголку в стоге сена.

«Сначала», — подумал он, — «мне следует выяснить, что делает Шишоу.»

Да, у него уже был человек, который работал над этим. И это не оставляло Джинши ничего, кроме как ходить туда-сюда в своём кабинете.

— Мастер Джинши, — сказал Басен, бросив взгляд в его сторону. Посетитель подходил к офису, и Басен, кажется, пытался напомнить ему, что ему не следует показываться в таком жалком состоянии. Джинши ничего не оставалось, как сесть и притвориться.

Басен взглянул на зеркало, которое было расположено так, чтобы скрыть то, что находилось внутри комнаты; затем он ожидал своего гостя с видом некоторого недоумения.

Вошёл простой чиновник, человек невысокого роста, которого можно было бы назвать неженкой, если бы он был женщиной. На нём были круглые очки, но, кроме небрежно причёсанных волос и узких, лисьих глаз, в молодом человеке мало что было заметно необычного, хотя он казался как-то странно знакомым.

Молодой человек положил руки в рукава и поклонился. Джинши подумал, что заметил что-то запрятанное в поясе молодого человека; когда он посмотрел немного внимательнее, он понял, что это был счётный аппарат.

— Приятно познакомиться. Меня зовут Кан Лахан.

С этим простейшим представлением молодой человек улыбнулся. Это имя. Ах, так вот кто он напоминал. Никто бы не узнал, кто он, если бы он назвал себя членом Дома Кан, потому что во всей стране Ли было всего около двадцати фамилий. Таким образом, когда указывали на свои семьи, люди часто использовали имена почёта, которые часто передавались из поколения в поколение. Отдельно от таких фамильных имен почёта, существовали также имена почёта, присвоенные различным домам с древних времён Императорской семьей.

В случае мужчины, стоящего перед ними, Ла было его именем почёта. Во внешнем дворце было всего два человека, которые претендовали на это имя: Лакан и его усыновлённый племянник. Единственным другим человеком, которого можно было бы считать, был мужчина, который недавно пришёл в задний дворец в качестве врача – Луомен. "Луо" — это тот же иероглиф, что и "Ла".

Всё это порождало вопрос, что делал усыновлённый сын Лакана здесь?

— Тебе что-то нужно от меня? — Джинши имел более высокий ранг, чем Лахан в официальной иерархии, поэтому внезапное появление молодого человека само по себе могло считаться невежливым. Однако Джинши знал, что использование своего положения и страшных выражений не приведёт его никуда в этом случае. И независимо от его статуса, некоторые чиновники просто относились к нему с меньшим уважением из-за того, что он евнух.

— Я подумал, что вам может быть интересно это увидеть, господин.

Лахан достал свиток из рукава и передал его Басену. Басен осмотрел его, затем передал Джинши. Джинши, в свою очередь, решил взглянуть на него, полагая, что доставка от сына Лакана может быть значимой. Он развязал шнур, который держал свиток закрытым, и развернул его, затем с изумлением посмотрел на него.

— Что вы думаете, господин, если можно спросить?

Лахан всё ещё улыбался, выражение его лица было глубоко самодовольным и довольно неприятным, но содержание свитка полностью оправдывало его самодовольство. Это был список слов и чисел, но в зависимости от того, как на него посмотреть, это было также что-то другое.

— Это то, о чём мой приёмный отец недавно поручил мне узнать. Я думаю, ему совсем не нравилось не знать, откуда идут фейфа. В общем, я немного пошарил в связях чиновников, которых недавно наказали, и обнаружил очень интересную закономерность.

Свиток был записью о поступлениях. Такого рода вещи могли легко увидеть люди, связанные с комитетом, отвечающим за национальное казначейство. Даже чиновники других комитетов могли видеть подобные вещи, если они следовали правильным процедурам.

— Я подумал, что будет проще показать вам первоисточник. Конечно, это только выборка, которую я сделал, иначе это слишком много для анализа.

Отрывок или нет, он расположил числа так, чтобы даже неспециалисту, как Джинши, было понятно. И они показали, что за последние несколько лет расходы одного правительственного органа особенно выросли.

— Интересно, не так ли? За последние несколько лет не было ни засухи, ни нашествия насекомых, и всё же цена на зерно постоянно растёт. Почему, по вашему мнению, так происходит? Мне это показалось очень странным, поэтому я изучил рыночную цену за тот же период, и похоже, что цена на зерно была самой стабильной среди всех товаров.

Он явно что-то строил. Было что-то ещё, цена на что-то тоже росла из месяца в месяц, вместе с ценой на зерно.

— И было что-то еще: по какой-то причине цена на железо тоже постепенно растёт. Здесь вы можете видеть, как цены на металлы по всей стране растёт — они, случайно, не строят где-нибудь колоссальную статую?

Джинши понял, к чему вёл Лахан. Он положил свиток и посмотрел на молодого человека, который, безусловно, разделял его проницательность, по крайней мере, с его приёмным отцом. Цена на зерно может не звучать так важно, но его было очень много. Даже небольшое повышение цены означало бы значительный рост стоимости. И что, если Лахан предполагал, что кто-то забирает разницу себе?

Что касается повышения цены на металл, это подразумевало увеличение спроса. Это могло быть вызвано, скажем, когда кто-то строит памятник, чтобы показать свою власть, или какой-то другой очень заметный проект, начинает собирать материал со всей страны. Даже котлы и сельскохозяйственное оборудование могут быть реквизированы и переплавлены. Но есть и другие причины, по которым цена может повыситься...

— Я способен более внимательно изучить обращение денежных средств за последние годы. Включая места, где они, кажется, сосредоточены, — сказал Лахан. Именно то, что Джинши надеялся услышать. Казалось, что он пришёл сюда, чтобы сказать именно это.

Джинши почувствовал просьбу в взгляде Лахана. Несомненно, поэтому он принёс этот свиток Джинши: люди вроде него никогда ничего не делали, если это им не служило.

— И что вы хотите взамен? — прямо спросил Джинши.

Выражение Лахан смягчилось, как будто он просто ждал, когда Джинши спросит. Он достал листок бумаги из рукава, хотя выглядел несколько неохотно.

— Возможно, вы будете так любезны рассмотреть эту сумму.

Бумага была счётом на ремонт стены заднего дворца. Джинши мог только предположить, что это была стена, в которую повредил Лакан.

Глава 13 - Фестиваль

Маомао получила традиционный наряд: чисто-белую куртку и красную юбку. Она закрыла своё лицо лисьей маской и несла фонарь, украшенный пампасной травой и стеблями риса. Ей сказали, что одетые таким образом, они отправятся к святилищу на окраине города.

Мужчины были одеты в синюю одежду, а у детей были пучки риса и пампасной травы, свисающие за ними, как хвосты. Эти люди, казалось, поклонялись Косену, божеству-лису. Лис был духом изобилия, почитаемым во многих местах. Было естественно, что осенью здесь проходил крупный фестиваль, когда так много приходило с земли.

Маомао услышала звон колокола. Рядом с ней был кто-то, кто обвёл глаза своей маски таким образом, что это выглядело слегка смешно несмотря на то, что это была лиса. Обычным цветом для окрашивания вокруг глаз такой маски был красный, но этот человек использовал зелёный, и уголки глаз казались как-то опущенными.

— Больше похоже на тануки, — прокомментировала Маомао владельцу маски, Шисуй.

Возможно, она была лучше в рисовании насекомых, чем зверей. Эта мысль вызвала неожиданную улыбку на лице Маомао.

«Думаю, сейчас не самое подходящее время».

Но она также знала, что отрицание приятной мысли не поможет ей в данных обстоятельствах.

— Твоя напоминает кошку, Маомао, — сказала Шисуй. На её шпильке для волос был колокольчик, который звенел каждый раз, когда она смеялась. Звук как-то странно напоминал ей насекомых, которых она когда-то собирала. Прямо на конце шпильки для волос Маомао могла увидеть маленькое насекомое, вырезанное из драгоценного камня. Девочка действительно любила насекомых.

— Вот, Маомао, убедись, что это красиво и плотно прилегает, — сказала она, а затем затянула шнурок маски Маомао. Однако верёвочка проходила как раз над тем местом, где Маомао завязывала свои волосы, и Шисуй никак не могла её удержать.

— Хм. Подожди, я попробую ещё раз. Сядь.

Она помогла Маомао сесть на перила гостиницы. Затем она откинула волосы Маомао в сторону и завязала их.

— Хм, ему нужно что-то ещё. С одной резинкой для волос выглядит неполноценно.

— Мне всё равно.

— О, я знаю! Я дам тебе шпильку для волос. У меня есть одна в форме паутины. Она очень милая!

Маомао хотелось как-то вежливо отказаться. Она заглянула в складки своих одежд и нашла шпильку для волос, которую ей подарил Джинши. Она выглядела просто, но качество было отличным. Маомао, которой было вполне достаточно простой резинки для волос, обычно оставляла её в своей одежде.

— Используй это, если хочешь.

— Ох...

Маомао не обязательно оборачивалась, чтобы представить себе гримасу на лице Шисуй. Она вложила шпильку для волос в ладонь другой девушки.

— Ого, она такая красивая, Маомао, — прокомментировала Шисуй.

— Кое-кто подарил мне её, — ответила она.

Действительно, подарил без особой церемонии.

— А что, если я попрошу тебя отдать её мне? Ты сделаешь это?

После небольшой паузы Маомао осторожно сказала:

— Боюсь, что нет.

Она уже рассматривала возможность просто передать её кому-то раньше, но не сделала этого. Если бы она сделала это тогда или сейчас, она едва могла представить, что скажет евнух-подделка. Что бы это ни было, она знала, что он разозлится.

«Можно подумать, что мне просто нужно держать рот на замке».

Но Джинши был странно искусен в чтении выражений Маомао. Частично потому, что они уже достаточно долго знали друг друга, конечно, но даже по этим стандартам он был очень чуток к малейшим изменениям на её лице. Хотя Маомао сама считала, что не очень умело контролирует свои лицевые мышцы и все её выражения выглядят как недовольные насупленные морщины.

Впрочем, может быть, она могла бы отдать Шисуй шпильку для волос; если она никогда не вернётся живой в столицу, ей не придется беспокоиться о последствиях.

— Вот, всё готово, — похлопала Шисуй по плечу Маомао, и она встала. Теперь её волосы были зачёсаны за правое ухо, что сделало надевание маски намного проще. Когда она посмотрела на деревню через маленькие глазные отверстия, весь мир показался ей другим. Может быть, это было из-за ночи, или, возможно, из-за колеблющихся пламеней факелов, но люди, ходящие в своих масках, действительно выглядели как лисы.

За исключением той, что стояла рядом с ней, и всё ещё выглядела как зеленоглазый тануки.

Однако Шисуй не была единственной, кто раскрасил свою маску в зелёный цвет; время от времени они пересекались с зеленоглазыми лисами. Большинство из них были мужчины; их синие штаны выдавали их. Маомао начала задумываться, имеют ли зелёные глаза какое-то значение.

— Это потустороннее, не так ли? — сказала Шисуй.

— Угу.

Это было, безусловно, правдой.

— Ты не волнуешься?

— Смысл всего этого в этом?

Однако она согласилась, что это было неземным. Вместо своих обычных туфель она носила деревянные тапочки, которые стучали с каждым шагом, который она делала. Потом зазвонил колокол, и сова завыла из леса. Все звуки слились во раздался звон колокольчика и крик совы, доносящейся из леса. Все эти звуки слились в нечто сверхъестественное, пока она почти не убедилась, что слышит в ночи тявканье лис.

С голосами лисиц на заднем плане они прошлись среди растений-фонарей, рисовых стеблей и огня. Они вышли из леса и двинулись по узкой тропе, петляющей среди рисовых полей. Их прогресс сопровождался иногда неприятным шипением, звуком насекомых, сжигающих себя, летя в факелы, установленные через определенные интервалы вдоль тропы. Их казалось, было довольно много.

— В этом году много кузнечиков, — сказала Шисуй. Вот почему фестиваль должен быть таким роскошным. В этом заключается его желание.

— Здесь мы почитаем божество-лису, приносящее изобилие. Знаешь почему?

— Нет, почему?

Рииинг, рииинг. Колокольчик Шисуй звенел, когда она говорила и шла.

— Когда-то здесь жило племя коренных народов.

Тогда, однако, народ из другой страны пришёл с запада. Местные жители, конечно, не приняли их сразу. Никто не был настолько наивен. Большинство деревень выгнали их, хотели, чтобы они ушли. Но несколько деревень, очень немного, приняли этих новоприбывших.

— Эти люди с запада знали вещи, и некоторые люди здесь увидели ценность этого знания.

Новоприбывшие знали, как сделать поля более продуктивными, как истреблять вредных насекомых. Действительно ценные знание. Многие, однако, всё ещё не одобряли их. В то время, когда новоприбывшие осели и начали заводить детей с местными жителями, их соседи напали, стремясь украсть их поля.

После нескольких таких нападений люди построили скрытую деревню, чтобы их дети и внуки были в безопасности. Они нашли место, где из земли били горячие источники, и там они построились. Предположительно, то, что они построили, была деревня, где сейчас находилась Маомао. А лисы? Они представляли собой людей из той чужой страны, подумала она. Обращаться к представителям других племён, как к животным, было необычным.

Другими словами, божество, или, возможно, боги этой деревни были предками этих людей, а сами жители были лисьими богами.

— Говорят, что все лисы здесь белые. Так что маска была чисто белой, когда ты её подняла, верно? Но, поселившись здесь, они стали окрашиваться в цвет.

Белые лисы. Может ли это символизировать бледную кожу? И можно ли окрашивание понимать как смешение браков?

«Мне кажется, я уже слышала что-то подобное», — подумала Маомао, и почти в то же самое время Шисуй дала ответ.

— Многие мужчины из этой деревни не могут отличить цвета, — сказала она.

— Не могут отличить цвета?

— Да. Хотя среди женщин это гораздо реже встречается.

«Ну вот, всё стало ясно».

Вот почему было так много масок с зелёными глазами. И почему так много из них носили мужчины. И даже почему одна из них принадлежала Шисуй.

Шисуй взяла стручок с растения-фонарика, прикрепленного к её фонарю, и разорвала оранжевую кожу, вынув ягоды изнутри. Она быстро протерла их о рукав и запихнула в рот.

— Они не очень вкусные, — сообщила Маомао.

— Я знаю.

— Они ядовиты.

— Я знаю.

Проститутки использовали ягоды растения-фонаря в качестве ингредиента для своих абортивных средств. Ягоды не убивали, но есть их было не слишком приятно.

Среди тех, кто бежал сюда с запада, некоторые, должно быть, отправились в район нынешней столицы и стали предками сегодняшнего императора, в то время как те, кто укоренился на севере, основали эту деревню.

Их деревянные тапочки стучали по земле. Свет фонарей был прекрасным, и в то же время жутким, заставляя Маомао чувствовать, что, если они продолжат идти по этому пути, он может привести их в какой-то другой мир.

Однако, чем ближе они подходили к храму, тем более обычными казались вещи. Появлялись уличные лавки, и аромат мяса на шампурах наполнял воздух. Также был запах какой-то сладкой конфеты. Продавцы носили лисьи маски, как и все остальные, но, вероятно, они не принимали листья в качестве валюты, как говорили о лисах.

Шисуй внезапно остановилась, подняла маску, несколько раз пошевелила челюстями, а затем выплюнула кожуры ягод растения-фонаря в траву.

— Отвратительно, — заметила Маомао.

— Хах, извини! — Шисуй побежала к одной из уличных лавок.

— Что скажешь насчет того, чтобы поесть?

— Ты платишь.

Маомао последовала за ней к прилавку, где продавались шашлыки с мясом. У нее потекли слюни, когда она увидела, что курица капает жиром. Однако, в ассортименте также были предложены лягушки и саранча. Маомао молча рассматривала их.

— Саранча в этот период года толстая и вкусная, — объяснила Шисуй и, не колеблясь, съела одного из насекомых прямо с шампура.

— Я думаю, я остановлюсь на курице.

Конечно, Маомао могла бы съесть саранчу. Но почему бы не выбрать курицу, если есть выбор?

— А лягушки? — спросила Шисуй.

— Я не хочу есть лягушек какое-то время...

— Что с тобой, Маомао? Видно даже за маской. В любом случае, поняла, — сказала Шисуй и взяла шампур с курицей у продавца, затем передала его Маомао.

Маомао подняла маску и принялась есть. Можно было бы использовать немного соли, но, возможно, это было слишком роскошно, чтобы надеяться на это. Вместо этого мясо было натерто травами.

— Хм?

— Что случилось? — спросила Маомао. Шисуй нахмурилась. Затем она повернулась к траве и снова что-то выплюнула.

— Я же говорила, что это отвратительно, — сказала Маомао, подумав, что у Шисуй есть неожиданно грубые манеры. Похоже, она выплюнула только что купленную саранчу.

— Это... Это место смешивает кузнечиков со своей саранчой. Какое обманчивое место.

— Э... Они все выглядят одинаково для меня.

— Ну, они не одинаковы. Трудно сказать, когда у них оторваны крылья и ноги, но на вкус они совсем не похожи.

Шисуй жевала очередное насекомое, чтобы выбить аромат изо рта. Этот, видимо, был вкуснее, потому что она задумчиво жевала.

Маомао иногда ела змей и лягушек, но редко насекомых. В сельских поселениях поедание насекомых часто служила способом защиты урожая от вредителей, но район развлечений был более городским. Саранча не была очень популярным блюдом, учитывая, сколько более ароматных и вкусных вещей можно было съесть. Однако иногда, в годы особенно сильных стаей, фермеры, борющиеся за выживание, приходили в город, чтобы продавать саранчу.

Святилище находилось на высоком месте, с каменной лестницей, ведущей к нему. Это позволяло ему смотреть на всё вокруг, включая землю за лесом. Деревья уступали место открытым равнинам, за которыми стоял горный хребет.

«Еще один город?» — подумала Маомао. Горный хребет сверкал светом - и не звездным светом.

— Маомао, вон там, — сказала Шисуй, потянув её за руку. Там была очередь, и когда люди подходили к её началу, они оставляли свои маски в святилище. Внутри красного интерьера святилища можно было увидеть человеческую фигуру: ребенка, носящего белую маску и белую одежду и сидящего неподвижно. Их лицо было скрыто, но маска выглядела знакомой. Она принадлежала тому непослушному мальчику, Кё-у. Он выглядел неприятно, но его рисунок был изящным, а маска красивой.

— Каждый год выбирают детей, чтобы они сидели там вместо бога, — объяснила Шисуй.

— Я впечатлена, что он справляется.

— Хи-хи. Все хотят это сделать. Хотя это утомительно - поэтому они меняются с кем-то другим по очереди, пока их ноги не затекут. Интересно, это приятное воспоминание для них.

По какой-то причине глаза Шисуй приняли отдаленный вид. Затем она сказала:

— Похоже, он почти закончил. Пойдем подождем его.

Она повела их вокруг задней части святилища.

Там они нашли ещё троих детей, болтающих, предположительно, ожидая своей очереди.

— Что здесь происходит? — спросила Шисуй, вставая в круг детей.

— Посмотрите на это, — сказал один из малышей, показывая свой хвост из рисовой стеблей. При ближайшем рассмотрении можно было увидеть, что плод на самом деле еще незрелый.

— У меня плохой.

— Это потому, что ты не внимательно выбирал, — сказала Шисуй, раздраженно.

— Некоторые люди скупые, знаешь ли.

То есть, чувствуя, что жалко предложить хорошую, полный колосок риса на фестиваль, они давали тот, который плохо развит. Маомао посмотрела на стебель риса. У него были листья, конечно, но колосок был пустой. Он выглядел незрелым; не так, будто он никогда не плодоносил, а скорее, как будто у него просто не было времени.

— Я получил его от главы деревни, — сказал ребенок.

— Ну вот и твоя проблема, — ответил один из других детей, покачивая головой.

— Часть урожая главы всегда приходит поздно. И потому что он такой скупой, это единственная часть, которую он когда-либо пожертвует на фестиваль.

— Что? Бах. Лиса проклянет его за это.

— Все дети вокруг знают об этом, — сказал один из них.

— Ты не знаешь, потому что только приехал в деревню в прошлом году. Живи и учись!

Плечи мальчика опустились. Маомао посмотрела на колосок риса, который она держала. Плод был полным и спелым. Она отсоединила его от своего фонаря и отдала мальчику.

— Ты уверена? — спросил он.

— Уверена, — сказала она. Она не была особо религиозной; ей было всё равно, насколько хорошим был колосок риса.

Мальчик, тем временем, поклонился ей, его глаза сверкали.

— Как я справился, сестра? — спросил Кё-у, как только увидел Шисуй после выхода из храма. Другой ребенок, держа свежий колосок риса и сияющий, занял его место.

— Очень хорошо, очень хорошо.

— Хи-хи!

Маомао не понимала, что в этом было такого хорошего - он просто сидел на одном месте в храме, но она молчала.

— Жаль, что моя мама не могла меня увидеть, — сказал Кё-у, немного грустно. Шисуй погладила его по голове.

— Я знаю. Сделай свою пожертвование, а потом пойдем посмотреть на огонь, хорошо?

Она указала на сторожевую башню за храмом, вниз по направлению, откуда они поднялись по лестнице. Но она находилась в очень странном месте.

— Это... источник? — спросила Маомао.

— Может быть, скорее пруд, — сказала Шисуй.

Сторожевая башня стояла на водной поверхности; казалось, что она установлена на плоту. Кё-у быстро вернулся после того, как сделал своё пожертвование, и они направились вниз по второй лестнице. Много других людей, которые сделали свои пожертвования, уже были там. Солома была уложена вокруг основания сторожевой башни, и когда Маомао пристально посмотрела, она увидела, что казались белыми масками при свете фонарей.

— После того, как маски служат в качестве пожертвований в течение целого года, мы сжигаем их вместе со сторожевой башней. Говорят, что, когда маски поглощены пламенем, желания, написанные на них, поднимаются на небо, и всё, о чём вы мечтали, сбудется, — сказала Шисуй.

— Я ничего не написала, — сказала Маомао.

— Ты вообще веришь в такое суеверие, Маомао?

«Это был хороший вопрос», — подумала Маомао, глядя на сторожевую башню. Вместо того, чтобы сильно желать, было бы быстрее просто сосредоточиться на своей цели и двигаться вперед.

— Это не суеверие! — возразил Кё-у.

— Желания сбываются. Я убедился, что моя маска выглядит красиво и мое желание написано аккуратно, как и в прошлом году. Оно должно сбыться.

Он начал возбуждаться. Маомао спросила:

— Чего ты желаешь?

— Нельзя рассказывать об этом, дура!

— Ладно. Хорошо.

Она просто спросила, чтобы быть вежливой, ей на самом деле было всё равно. Кё-у, однако, был обеспокоен тем, что она так легко отказалась от этой темы. Он продолжал косить на неё взглядом.

— Смотри, вот и пламя, — сказал Шисуй, указывая на маленького ребёнка, держащего факел. За ним покачивался «хвост» из риса; он, казалось, был тем самым ребенком, с которым Маомао обменялась колосками риса.

— Ты не хотел эту роль, Кё-у? — спросила Шисуй.

— Хм. Я решил позволить кому-то другому справиться с этим. Я не ребёнок». Несмотря на его возражения, в его глазах было намек на зависть.

Взрослый с маской принял факел от ребёнка, поднес пламя к стреле и передал стрелу другому взрослому, стоявшему рядом с луком. Второй человек звонко натянул тетиву, затем выпустил горящую стрелу в ленивой дуге, пока она не упала резко - прямо у основания сторожевой башни. Безупречный выстрел.

Сторожевая башня, должно быть, была пропитана маслом, потому что она вспыхнула с шумом, и пламя быстро распространилось. Они слышали треск дерева.

— Это так странно, — сказала Шисуй. — Как сторожевая башня горит, а плот прямо под ней нет.

Вероятно, это было потому, что плот находился в контакте с водой, что сохраняло его достаточно прохладным, чтобы предотвратить его сгорание. В любом случае, сторожевая башня превратилась в столб пламени, забирая с собой лисьи маски вокруг неё. Дым, значит, должен нести желания к небу.

— Ох... — пробормотал Кё-у. Башня рушилась, и некоторые маски упали в воду; он внимательно посмотрел на них, пытаясь увидеть, есть ли среди них его собственная маска. Но с такого расстояния было невозможно сказать. Меньше половины масок не смогли сгореть и взлететь к небесам.

— Желания, которые не сбываются, тонут на дно и питают будущие благословения, — сказала Шисуй, почти сама себе.

— Насекомые не выживают зимой; всё, что они оставляют, — это своих детей.

Она была сосредоточена на далеком зрелище пожара башни-наблюдателя. Маомао не понимала смысла её слов. Не тогда.

Глава 14 - Рабочий участок

Когда они вернулись в гостиницу, Суйрей уже ждала их. Она ушла куда-то в середине дня, и они не видели её с тех пор. Теперь она сидела за столом с несколькими книгами, читая. Когда она заметила Маомао и остальных, она закрыла книгу мягко, и свет от лампы мерцал от дуновения воздуха.

— Ужин? — спросила она.

— Мы поедим, если есть что-нибудь, — ответила Шисуй, и Суйрей взяла корзину с полки. Внутри были жареные хлебцы ютяо. Она налила два стакана соевого молока; то, что она поставила один из них перед Маомао, казалось, означало, что ей можно есть. Маомао взяла кусок холодного, слегка твердого хлеба и обмакнула его в молоко перед тем, как съесть. Соевое молоко было сладким; казалось, в нём было немного роскоши с добавлением меда.

Соевое молоко было простым побочным продуктом производства тофу, но неприятный запах означал, что большинству людей оно не очень нравится. Аромат этого молока, однако, был смягчен добавлением свежего имбиря, и оно было вполне приятным для питья.

Три женщины сидели за круглым столом, словно на трёх точках треугольника, Маомао молча ела, Шисуй рассказывала о событиях фестиваля. Суйрей безразлично смотрела на свою книгу. На мгновение Маомао подумала, что она может быть о медицине, и она заинтересовалась ею - но оказалось, что это была энциклопедия насекомых. Это была не печатная книга, и она была усыпана рукописными комментариями, так что она больше походила на тетрадь, чем на настоящую книгу.

Маомао пристально смотрела на Суйрей.

— Что такое? — спросила она.

— Ничего. Просто думала, что настало время, чтобы ты выполнила свою часть нашей сделки.

— Ты имеешь в виду препарат для воскрешения?

«Ах, как приятно работать с кем-то, кто быстро соображает».

— Ты понимаешь, в каком положении ты находишься? — требовательно спросила Суйрей. Маомао, по сути, была заложником, хотя с ней относительно хорошо обращались. Вполне разумно: если бы она попыталась убежать, её наверняка поймали бы почти сразу. И если бы ей каким-то образом удалось сбежать, рядом не было ни городов, ни деревень, куда она могла бы обратиться за помощью. И она не умела ездить верхом, по крайней мере, не быстро. Тем не менее, она ожидала, что, по крайней мере, ее где-то заточат или, может быть, свяжут. То, как вели себя эти две женщины, казалось, не имело никакого смысла. Если бы она спросила их, чего они хотят, они могли бы сказать ей, но в данный момент у нее на уме были более важные вещи.

— Это дурман и иглобрюх? И какое соотношение? Что ещё добавляется? Сколько нужно?

Суйрей не ответила сразу.

— Расскажи мне, каково это сразу после воскрешения. Я предполагаю, что ты не можешь сразу двигаться.

Не осознавая, что делает, Маомао подвинулась ближе к Суйрей, вызвав насмешливую улыбку со стороны другой женщины. Её рука дергалась. Раньше этого не было. Через мгновение Суйрей сказала:

— Мне кажется, дурман тебе не нужен».

— Не нужен? — сказала Маомао.

— Это было указано в формуле из другой страны. Но я думаю, что целью было поддерживать кататоническое состояние, чтобы искусственно производить рабов. Я слышала, что это было первоначальное применение этого препарата.

Затем она подняла дрожащую левую руку - конечность, которая работала прекрасно раньше. Дрожание было результатом воскрешающего препарата.

— Я отделалась только этим, но серьезная ошибка могла бы стоить мне памяти.

Она не говорила так, будто это была догадка; она звучала уверенно — значит, помимо Суйрей, должны были быть и другие испытуемые. Создание препарата требовало соответствующей цены. Проба и ошибка были единственным способом выяснить правильный путь. Маомао хорошо понимала, что это включало испытания на людях, но она не могла подавить свои другие чувства по этому поводу.

— А что насчет исправленной формулы? — спросила Маомао, медленно приближаясь к Суйрей, расширяя глаза и ощущая мурашки по всему телу.

— Мы пробовали только на животных, — сказала она. Значит, не на людях. В конце концов, они могли ошибаться: может оказаться, что без дурмана субъект вообще не оживет. Конечно, сначала нужно было протестировать на животных.

Глаза Маомао засверкали, и она приблизилась так близко, что практически была нос к носу с Суйрей. Она положила руку на свою грудь, указывая, что здесь, прямо здесь, идеальный экспериментальный объект.

— Мы не попробуем на тебе.

— Почему нет?! Пожалуйста!

— Ты наш заложник, — ровно сказала Суйрей. Маомао должна была сдержаться, чтобы не схватить её за воротник и встряхнуть, пока она не согласится дать ей препарат. Она не могла упустить эту возможность узнать больше о нем. Вместо этого она просто отступила.

— Хи-хи! Так приятно видеть, как вы двое ладите, — чирикнула Шисуй, откусывая кусок жареного хлеба.

— В конце концов, и тебе, и Маомао не помешало бы больше друзей, старшая сестра.

— Заткнись, — рявкнула Суйрей.

— Тихо, — в то же самое время сказала Маомао.

Они, конечно, не собирались говорить в унисон, но вот оно.

Маомао спала в одной комнате с Суйрей, в то время как Шисуй занимала другую комнату, с одной кроватью. Она жаловалась, что хочет спать с другими девочками, но Суйрей выгнала её, и она ушла, бормоча себе под нос.

Не то чтобы Маомао и Суйрей проводили ночь болтая и сплетничая. Они не делали этого вчера вечером, и не будут делать сегодня. Честно говоря, Маомао не очень хотела говорить с Суйрей, но даже если бы она хотела, она сомневалась, что Суйрей бы много отвечала.

Может быть, Маомао должна была начать с того, чтобы спросить, чего хотят девочки, но она так и не сделала этого. Наконец, она подумала, что может быть стоит, но, когда она открыла рот, из него вышел совершенно другой вопрос.

— Так что, кажется ты довольно близка с Шисуй?

— Ты так думаешь?

— Мне так кажется.

Это был конец разговора. Ну что ж. Это показывало, насколько Шисуй была социальным буфером для Суйрей.

Когда она встала на следующее утро, Маомао обнаружила на столе множество книг, роскошно иллюстрированных энциклопедий лекарственных трав. Среди них были даже некоторые иностранные тома, изображающие разнообразные растения, которые Маомао никогда раньше не видела. Она не могла прочитать большую часть этих книг, но здесь и там между страницами были засунуты бумаги с заметками или переводами.

— Я ухожу. На улице стоит охранник, так что не думайте даже об побеге, — сказала Суйрей, выходя из комнаты.

— Не думаю, что ей захочется бежать, — прокомментировала Шисуй, которая уже была на ногах и завтракала кашей.

— Что ты сделала, чтобы к тебе приставили охрану? — спросил маленький Кё-у, который был там по какой-то причине. Он макал кусок жареного хлеба в свою кашу. Он был раздражающим, да, но Маомао не обращала на него внимания; её больше интересовало чтение сокровищницы книг перед ней.

— Ха? Не будешь есть? — спросила Шисуй.

— Позже. Я могу подождать, — сказала Маомао, намереваясь хотя бы перелистнуть страницы. Однако Шисуй насильно положила в рот Маомао кусок хлеба, размягченного кашей. Она послушно жевала.

— А как насчет смены одежды? Ты все ещё в пижаме.

— Позже. Я могу подождать.

— Меня это беспокоит.

Шисуй развязала пояс пижамы Маомао; Маомао послушно протянула руки и продолжала читать, пока Шисуй надевала поверх платье.

— Черт, посмотри на эту девочку. Она должна думать, что она такая крутая. Она ведет себя, как леди Шэньмэй, — сказал Кё-у.

«Шэньмэй?»

Маомао задавалась вопросом, кто это, когда Шисуй ударил её по спине. Она встала из-за стула, чтобы Шисуй мог надеть на неё юбку.

— Да, спасибо, Кё-у. Пойди убери свою миску.

— Ох, зачем мне это делать? Разве это не работа слуг?

— Так ты ничего не можешь сделать без слуг? О, какой ты все еще ребёнок, вижу...

«Она знает, как нажимать на его кнопки», — подумала Маомао, и действительно, маленький мальчик, который так хотел быть взрослым, резко изменил свое поведение, громко поднял свою миску, поставил её на поднос и вынес из комнаты. Маомао полувнимательно наблюдала за ним, затем одобрительно кивнула.

— Он из приличной семьи, не так ли?

— Хе-хе. В далекой стране на востоке есть поговорка: "могучий должен уступить".

Казалось, она говорила, что каждый, несмотря на свою силу, в конце концов стареет. Что любой дом, каким бы великим он ни был, в конечном итоге падет. Маомао быстро перелистывала страницы книг, пока Шисуй занималась ее волосами.

— Где твоя вчерашняя шпилька для волос, Маомао?

Маомао молча указала на спальню. Шисуй побежала туда и взяла шпильку для волос с подушки Маомао. Затем она причесала волосы Маомао и завязала их. Она позволила одной пряди свисать по бокам ушей, держа их вместе резинками для волос.

— Это очень красивая шпилька для волос, — сказала она. — Ты должна быть осторожна с ней. Ты бы не хотела, чтобы кто-то украл её и продал.

— Думаешь, она стоит много?

— Стоит много? — Шисуй размахнула шпилькой перед лицом Маомао.

— Тот, кто сделал это, был очень талантливым мастером. В столице их не так много. Если эксперт посмотрит на это, он узнает, кто её сделал, и оттуда, кто, скорее всего, заказал её. Просто посмотри, как они заботились о деталях, вырезанных в ней, все маленькие детали, которые ты даже не заметишь.

Маомао вспомнила, как-то раз куртизанка продала подарок, который ей подарил клиент, а затем тот же клиент купил его в ломбарде и снова подарил ей. Это было неприятно. И она знала, насколько настойчив может быть даритель этой конкретной шпильки для волос, оставляя у неё неприятное ощущение, что она однажды вернется к ней.

— Я не могу его продать, — сказала она наконец.

— Единственное, что можно сделать, это расплавить её обратно на металл, — сказала Шисуй, но как-то Маомао почувствовала, что это тоже не так.

— Ей чего-то не хватает, — сказала Шисуй. Она поднялась и сняла шпильку с собственной головы, вставив её в волосы Маомао.

— Вот, теперь идеально.

— Ты привыкла к этому.

— Ты становишься довольно хорошей в этом, когда тебя бьют за то, что ты слишком медленная, — сказала она, слова звучали так естественно, как ничто другое.

— Били?

— Угу.

Вряд ли было редкостью, когда работодатель горничной наказывал ее, но это звучало странно для Маомао.

— Если я не могла сделать хороший массаж, мне наливали кипяток на руки. Я так боялась этого, — сказала Шисуй.

— Это страшно. Звучит так, будто ваша госпожа была ужасным человеком.

Старая госпожа не раз наказывала Маомао, но даже эта старая кошёлка знала, где провести черту. Бей их там, где никто не увидит;, шлёпните их, чтобы они не оставили следа. Конечно, она, вероятно, думала, по крайней мере, о том, чтобы убедиться, что она не снизит стоимость своего товара, но это все равно было своего рода милосердием.

— Ха! Это была моя мать! — сказала Шисуй, смеясь.

— Надеюсь, никогда не встретить её, — сказала Маомао, задумываясь, какая мать могла бы так обращаться с дочерью.

«Нет... наверное, есть и хуже», — подумала она, глядя на искалеченный мизинец на своей левой руке.

— Я понимаю. И вот почему ты должна быть уверена, что просто делаешь то, что тебе говорят, Маомао, — Шисуй начала убирать расческу.

— Я выйду сегодня, — добавила она. Затем она вышла из комнаты.

Прошло, может быть, шесть часов. Когда Маомао проголодалась, ей принесли еду из кухни гостиницы. И было так много книг для чтения. Единственное, что её действительно беспокоило, это то, что, когда она ходила в туалет, её охранник, мужчина, должен был сопровождать её.

Когда она прочитала все книги от корки до корки и узнала всё, что было в них, Маомао зевнула. Она была уставшей от долгого сидения. Она высунула голову в окно, чтобы подышать свежим воздухом. Её комната находилась на третьем этаже гостиницы, самом верхнем этаже, и так как вокруг не было более высоких зданий, оттуда открывался великолепный вид.

Она могла видеть пар, поднимающийся от горячих источников тут и там. Нет, она не могла подсмотреть за кем-то со своей высокой точки обзора, бани были надлежащим образом закрыты, но тем не менее, она могла видеть большую часть деревни. За палисадом река текла среди рисовых полей, и она могла видеть окружающий все лес. Урожай в основном уже собран, поля лишены своего урожая, который теперь вешается на сушку.

«Хм?»

Она заметила одно поле, которое не было собрано. В самом деле, только уголок: там рис всё ещё не созрел. Оно стояло прямо в тени здания, возможно, склада для урожая или чего-то подобного. Это был впечатляющий архитектурный объект.

Она вспомнила, что дети говорили вчера о месте, где рис плохо растет. Возможно, это поле оставили неприкосновенным, пока владелец ждёт, когда урожай созреет. Маомао погладила подбородок:

«Хм».

Поле не казалось истощенным. И было странно: оставшаяся часть урожая занимала идеальный квадрат, укрытый в тени здания.

«Может быть...?»

Она наклонилась, сосредоточенно глядя на пятно риса, когда раздался огромный грохот. Маомао чуть не упала из окна от удивления. Она успела ухватиться за раму окна, а затем потратила несколько секунд, чтобы успокоить дыхание.

— Что ты делаешь?

Это был маленький засранец! Он вошел в комнату, открыв дверь так сильно, как только мог. Маомао подошла, остановилась перед Кё-у и, не произнеся ни слова, дала ему по голове.

— Ой! Больно! Что с тобой не так?

— Тебе следует входить в комнату более тихо.

Правда, она ударила его частично из злобы, но это была и его вина. Он не следил за своим языком.

Когда она, наконец, отпустила его, Кё-у посмотрел на неё укоризненно.

— Ладно, ты. Где моя старшая сестра?

— Понятия не имею.

Шисуй не сказала Маомао, куда она ушла.

— Ты должна была спросить у нее!

Маомао не была уверена, что Шисуй ответила бы. В любом случае, поле в данный момент было для нее более интересным.

— Почему ты всё время смотришь на улицу?

— Ты знаешь, что это за здание? Это склад?

— Что?

Маомао указала на сооружение на краю деревни. Оно было самым большим из нескольких вокруг него.

— Ох, это хранилище начальника. Полагаю, что все поля вокруг принадлежат ему.

— Так что я была права...

— Угу. Но они не очень часто его используют, — сказал Кё-у, раскрывая рот с его смешной щелью между передними зубами.

— У нас есть другие хранилища с высокими полами, чтобы не пускать крыс, и туда они всё складывают. Это здание там, я даже не думаю, что они его сейчас используют.

— Но оно всё ещё там.

— Да, потому что начальник скупердяй. Он даже не заплатит, чтобы его снести.

Ответ Маомао был искренним:

— Ха.

«Ха?»

Она отошла от окна и начала беспорядочно перелистывать книгу, которую только что закончила.

«Я уверена, что там было написано...»

Она нашла одну из страниц, к которой приклеена записка, и глубоко сглотнула.

Несомненно, Шисуй и Суйрей предполагали, что у Маомао будет много книг для чтения, чтобы она молчала, но они не учли её любопытство. Это была эмоциональная сила, которая поднималась изнутри неё, заполняя всё её тело. Ей было почти невыносимо просто сидеть в этой комнате и читать.

— Э-эй, что происходит? Ты выглядишь...пугающе, — сказал Кё-у.

«Нет! Чёрт».

Её личные причуды снова проявились - и когда она становилась такой, она не могла остановиться, даже если интеллектуально понимала, что должна. Даже если они собирались заставить её совершить что-то невозможно глупое.

Но если бы она была по-другому, она не была бы Маомао.

— Что, ты хочешь туда пойти? —спросил Кё-у.

Да, но там был стражник снаружи. И она не могла выбраться через окно; они были на третьем этаже. На самом деле, выбраться было не невозможно: она могла бы использовать простыни, чтобы сделать импровизированную лестницу, или даже спуститься, цепляясь за стену, если бы очень хотела. Но это было бы слишком очевидно. Окно выходило на улицу, и ее заметили бы и сразу поймали обратно.

— Могу ли я туда попасть? — спросила она, не ожидая особого ответа. Кё-у ухмыльнулся ей.

— Это не невозможно.

— Расскажи мне, как.

Глаза Маомао округлились. Кё-у, явно довольный такой реакцией, пошел в соседнюю комнату, где спала Шисуй.

— Давай, помоги мне, — приказал он. Маомао задалась вопросом, в чем ей нужно помочь - оказалось, что нужно было толкнуть комод. Она толкнула его, не совсем понимая почему, но тогда комод начал двигаться, открывая за собой дверь.

— Это на самом деле ведет в соседнюю комнату, — сказал он. — Та, которая моя.

Размещение большого комода было, конечно, одним из способов разделить комнаты так, как требуется.

— А на другой стороне двери нет другого комода?

— Всё в порядке. Я уже его передвинул. Я подумал, что, может быть, смогу напугать сестру, но этот предмет мне мешал.

Затем Кё-у открыл дверь. Она даже не была заперта; видимо, предполагалось, что никто на самом деле не будет беспокоиться о перемещении комодов с обеих сторон.

Комнату Кё-у была организовано так же, как спальные комнаты, занимаемые Маомао и другими. Кровать была покрыта беспорядком бумаг и кистей. Ей вспомнилась мысль, которую ей пришла, когда они рисовали маски - что, несмотря на внешность, мальчик был настоящим художником.

— Давай, сюда, — сказал Кё-у, но он не указывал на выход. Спальня выглядела так же, как в комнате Маомао, но гостиная была немного другой. В отличие от декоративного окна в её комнате, здесь была большая дверь, ведущая на балкон. Балкон проходил мимо следующей комнаты и комнаты за ней; были перегородки, но это были просто декоративные прутья, через которые было легко проскользнуть.

— Иди так далеко, как сможешь, и увидишь крышу крытой галереи, ведущей к отдельному зданию. Спрыгни и сможешь уйти, без проблем.

Отдельное здание находилось позади гостиницы, поэтому её, вероятно, не заметят, пока она будет осторожна.

— Ты действительно знаешь дорогу.

— Хе-хе. Я единственный, кто не должен заниматься учебой.

Другими словами, он каждый день выскользал отсюда. Мальчишка казался очень хорошо знакомым с этим городом для того, кто живет в гостинице для путешественников; он, должно быть, был здесь довольно долго. В курортах санаторного типа не редкость, когда люди остаются на длительное время, стремясь вылечить болезнь. Кё-у, однако, не выглядел ослабленным никаким состоянием.

Маомао, не особо заинтересованная в продолжении разговора, проскользнула сквозь прутья благодаря тому, что была такой худой. Кё-у последовал за ней. Она посмотрела на него, как будто спрашивая, что он делает, и он сказал:

— Если ты собираешься пойти на все хлопоты, чтобы улизнуть, я думаю, что лучше пойти с тобой.

Его голос звучал ужасно снисходительно.

«Бах, ладно».

И вот так Маомао, наконец, сбежала.

Как только Маомао вышла из гостиницы, остальное было легко. В отличие от того, как она вошла в деревню, страж был более чем рад её выпустить (может быть, потому что было темно, когда они приехали). Поля, пустые после уборки, давали ей хороший обзор, было ли вокруг кого-то, и она не ожидала никаких проблем с дикими животными в ярком свете дня.

— Итак, э-э, что мы делаем? — спросил Кё-у.

— Есть что-то, что я хочу проверить, — ответила Маомао, и тогда они оказались там: стояли перед ещё неубранным участком риса. Кё-у оторвал колосок урожая.

— Думаешь, им просто не хватает питательных веществ здесь?

— Маловероятно, — сказала Маомао, глядя на амбар рядом с полем. В гипсовой стене было большое окно - простое отверстие без решеток или чего-либо, хотя в данный момент оно было плотно закрыто. Маомао взяла веточку и сравнила ширину окна с размером участка риса. Участок риса был немного больше.

— Думаю, на этот рис всю ночь светит свет, — сказала Маомао.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Кё-у.

Растение в процессе роста может быть подвержено изменениям в окружающей среде. Так же, как Маомао заставила свои синие розы цвести вне сезона, что-то внешнее могло повлиять на этот рис. Обычно, достаточное количество света благоприятно влияет на рост растений, но бывают случаи, когда это может быть наоборот. Возможно, постоянный свет, даже ночью, заставил этот рис медленно созревать. Что-то подобное иногда происходило возле района удовольствий, места, которое никогда не спит.

— Ты имеешь в виду, что рис не вырос, потому что всегда светло? — спросил Кё-у.

— Это только моя догадка, — ответила Маомао.

Однако, судя по расположению и размеру окна, она, казалось, была на правильном пути. Поскольку в нем не было решеток, он, вероятно, оставался открытым в течение долгих жарких летних рабочих дней. В связи с этим, однако, возник вопрос: почему в якобы заброшенном складе всю ночь горел свет?

Маомао пришла к мысли:

— Предполагаю, здесь есть крысы.

— О да. Неважно, сколько мы ловушек установим, они все равно продолжают приходить.

— Другими словами, вы можете поймать столько, сколько хотите.

Она вспомнила, что говорил Суйрей. О том, что новый препарат ещё не был испытан на людях. Однако он был испытан на животных - и на каком животном могли его испытать? Возможно, на каком-то маленьком и легко пойманном? Кроме того, в книгах, которые дала Маомао, было несколько краевых заметок, описывающих результаты экспериментов на крысах.

В комнате было слишком много книг, чтобы Суйрей могла всё время таскать их с собой. Они, должно быть, были привезены откуда-то из деревни. Маомао быстро обошла склад. Помимо окна, там была одна дверь, но она была заперта.

— Отойди.

Кё-у внезапно взял в руку кусок проволоки; он шумно возился с замком некоторое время и вскоре открыл простую задвижку.

«Этот проблемный ребенок».

Но она также была благодарна за его помощь. Они вошли в склад и обнаружили, что он разделен на две комнаты. Маомао решила начать с той, где было окно.

Она нашла то, что ожидала - крыс в клетках; их сопровождали целая куча бумаг с заметками, не говоря уже о костях загадочных животных, сушеных травах и чем-то, похожем на внутренности. Они имели очень отчетливый запах.

На полке стояли маленькие бутылочки. К каждой был прикреплен листок с датой, ингредиентами и их количеством. Кё-у с интересом рассматривал их, но это отвлекло его от гораздо более шокирующей вещи в комнате.

Это выглядело как металлическая трубка, но она была разобрана на части; было бы невозможно сказать, что это было из отдельных деталей. Но Маомао узнала это. Это был фейфа-пистолет, как те, которыми пользовались убийцы в покушении на жизнь Джинши.

«Что они здесь делают?»

Их присутствие могло бы объяснить многое, но у Маомао не было времени собрать свои мысли, потому что снаружи раздался громкий щелчок. Маомао прикрыла рукой рот Кё-у и спряталась в углу комнаты.

— Хм? — медленно сказала женщина. — Здесь кто-нибудь есть?

Её шаги звучали как топ-топ-топ.

— Может быть, кто-то забыл запереть дверь?

— Нет, мадам, я сомневаюсь, — ответил мужской голос. Но шагов было больше двух.

— И все же она была открыта. Кто должен был запереть?

Слова звучали медленно, почти лениво, но по какой-то причине её тон вызвал у Маомао волну страха. И, казалось, она не была единственной. Кё-у трясся в её объятиях. Очень медленно она убрала руку с его рта.

—…ад... — прошептал он. Она посмотрела на него вопросительно.

— Это плохо. Это она...

Его лицо исказилось. Шаги приближались, и с ними пришел ещё один новый аромат, смешиваясь с неподдельным запахом, который уже наполнил комнату. Было слышно шелест ткани, что указывало на то, что женщина смотрит в одну сторону, а затем в другую, но Маомао могла видеть только ее ноги. Вернее, их ноги: оказалось, что у них было шесть женских ног и четыре мужских. Или это были всего лишь две ноги, принадлежащие мужчинам? Другая пара была одета в мужской наряд, но Маомао подумала, что узнала его — это был тот самый наряд, в который была одета Суйрей в это утро.

— Есть проблемы? — спросила одна из женщин. У неё был особый акцент - что-то ещё, что Маомао узнала. Она начала трястись, пот сочился с неё, но она увидела: глаза женщины были закрыты вуалью. Она закрывала и её волосы, но не могла скрыть цвет её глаз. Пронзительно голубые - глаза иностранца.

— Нет, это ничего. Похоже, я что-то вообразила.

Женщина повернулась и собиралась покинуть комнату. Маомао собиралась выдохнуть самый маленький вздох облегчения - но тогда женщина потянулась к талии мужчины, которого Маомао приняла за охранника.

В следующий миг Маомао снова задержала дыхание, когда кусочек её волос упал на землю. Меч был воткнут в стену рядом с ней, всё ещё звеня. Это произошло так быстро, что она едва успела увидеть это.

Но следующее, что она знала, занавеска была отодвинута, и перед ней стояла старшая женщина. Ей было лет пятьдесят, пожалуй, она была одета в пышный макияж и одежду - она была красива, но время сделало своё дело.

Женщина носила украшения для волос такие же яркие, как и её наряд, и на её мизинце и безымянном пальце были накладки на ногти, удлиняющие их на 6 см. Ее румяные губы изящно изогнулись, когда она смотрела на маленькую девочку, свернувшуюся перед ней.

— Это просто еще одна крыса, — сказала она и действительно выглядела так, будто смотрит на грязную грызуна.

— Суйрей.

— Да, госпожа.

Суйрей сделала шаг вперед - и женщина сильно ударила её складным веером, который она держала. Маомао задержала дыхание.

— Тебе хотя бы нужно держать своих крыс под контролем.

— Мне очень жаль, госпожа, — сказала Суйрей, глаза у неё были устремлены на землю.

— Хм? Этого мальчика я знаю.

— Л-Леди Шэнмэй, я-я-я извиняюсь...

Кё-у сильно трясся; ему было трудно выдавить слова.

—Это благородный сын Широу, — сказала Суйрей, прижимая дрожащую руку к лицу.

— Хм, — сказала Шэнмэй. Затем она обратилась к другой женщине рядом с ней. Этот человек был примерно в возрасте её дочери, и, как и Шэнмэй, она носила яркий макияж.

— Мама, дорогая, это всего лишь шалость некоторых маленьких детей. Давайте поторопимся и уйдем, — сказала эта другая женщина. В её речи не было ни малейшего следа невинного лепета, который обычно её характеризовал. Она отказалась от своего деревенского наряда в пользу роскошного платья. Её волосы были высоко уложены и украшены аксессуаром в форме птицы из чужой страны.

«Вот что происходило...»

Маомао намеренно решила не преследовать этот вопрос. Она была на грани задать его, когда связь с Суйрей стала очевидной, но затем она решила не делать этого. Она была так уверена, что не имеет значения, что она знает или не знает, но теперь, кажется, ей следовало бы отнестись к этому немного серьёзнее.

«Кто теперь тут тануки?»

— Хе-хе. У меня есть идея. Поскольку они здесь, почему бы не взять их с собой? — сказала Шэнмэй. Время немного ослабило её красоту, но в своё время она, должно быть, была поразительно прекрасной. Она улыбалась, но Маомао почувствовала, что эта улыбка сжимает её сердце, как железный тиски.

— Тебе не противно, Лоулан? — сказала Шэнмэй Шисуй.

[П.п: Вот это поворот, который читатели манги разгадали ещё в главах с караваном.]

Глава 15 - Цитадель

Они выехали из города с горячими источниками и полдня ехали в карете, пока не добрались до какой-то крепости. Маомао поселили в одной из комнат.

— Я никогда не собиралась приводить тебя сюда, — сообщила ей Суйрей. Щека у неё покраснела и опухла. Она всегда казалась тихой и серьезной, но сейчас выражение её лица было ещё мрачнее, чем когда-либо. Она никогда не отличалась жизнерадостностью, но над ней, казалось, нависла туча. Маомао поняла почему, наблюдая за разговором на складе.

Маомао пробралась на склад, где ее обнаружила женщина средних лет по имени Шэнмэй. И Шэнмэй назвал Шисуй именем Лоулан.

«Теперь я это понимаю».

У неё было предчувствие — было бы странно, если бы она ничего не заметила. Маомао встречалась с супругой Лоулан только однажды, когда она проводила специальный урок для четырёх любимых дам императора и их фрейлин. Лоулан, одетая в кричащую одежду, слушала лекцию, почти не дрогнув лицом. Супруга Гёкуё, прекрасно проводившая время, и супруга Рифа, всегда прилежная, задавала вопросы. Супруга Лишу была не в том состоянии, чтобы о чём-либо спрашивать, как вспоминала Маомао. Но супруга Лоулан не только ничего не спросила, но и вообще почти не проронила ни слова за все это время.

Маомао не придавала этому большого значения — конечно, дворянин не чувствовал бы себя обязанным разговаривать с такой простой служанкой, как она, — но теперь она поняла. Маомао поняла, что Шисуй, нет, Лоулан, была хорошо воспитана, судя по её уменим и нюансам её поведения. Она спряталась от вдовствующей императрицы, чтобы она не поняла, кем на самом деле была Шисуй. Вероятно, по той же причине она ушла к другой наложнице, когда Лишу появилась в ванной. Между тем, Маомао не заметила ничего необычного, когда они впервые встретились из-за Мяомяо, поэтому Лоулан не была особенно осторожна с Маомао после этого.

«Впрочем, она неплохая актриса».

Если не считать её заметного пристрастия к жукам, Лоулан была совершенно обычной молодой женщиной. Она могла перекусить с Сяо Лань и поболтать о последних сплетнях. Она была похожа на тануки, прославленного своей способностью трансформироваться. Её маскировка обманула их всех.

— Давайте выпорем её, — сказала Шэнмэй, найдя Маомао. Она говорила почти весело; в её голосе звучала серьезность человека, предлагающего устроить чаепитие в саду.

— Как ты думаешь, сотни ударов плетью будет достаточно? Иди приготовь столб для порки

— Госпожа Шэнмэй... — начала Суйрей.

Рука Шэнмэй шевельнулась в тот момент, когда она начала говорить, и складной веер, который она держала в руках, снова коснулась щеки Суйрей. Суйрей сделала шаг назад, но сохраняла бесстрастное выражение лица и смотрела в землю. Она была бледна, и её рука слегка дрожала, её дыхание было таким же прерывистым, как и после их встречи со змеей.

«Это плохо, плохо, плохо», — подумала Маомао, чувствуя, что вся покрывается потом. Теперь она поняла, почему Кё-у так сильно дрожал: эта женщина была опасна. Были определенные аристократы, с которыми вы никогда не хотели бы встречаться, и эта женщина была одной из них. Хуже того, в её глазах Маомао была не более чем насекомым. Её застукали за тем, что она шныряла там, где ей не место, конечно, женщина приказала бы прикончить её под предлогом “дисциплинарного взыскания”.

— А что насчет этого маленького ребенка? Что нам с ним делать? Я полагаю, его действительно нужно научить хорошим манерам.

Кё-у в ужасе прильнул к Маомао.

— Почтенная мать... —Лоулан, в волосах которой покачивалась показная заколка, шагнула вперед, её голос был подобен холодному звону колокольчика. — Разве вы не говорили, что нам нужен новый аптекарь?

Затем она посмотрела на Маомао, но её глаза были пустыми, как у фарфоровой куклы.

Лицо Шэнмэй на секунду исказилось, но затем она закрыла рот складным веером и посмотрела на Маомао.

— Она не похожа ни на одного аптекаря, которого я когда-либо видела.

— Принимаю. Но хотите верьте, хотите нет, но ей больше тридцати лет. Она целыми днями испытывала лекарства на себе, пока не стала стареть медленнее, чем нормальные люди.

Лоулан взяла левую руку Маомао и закатала рукав, обнажив обмотанную бинтом руку.

— Я не знаю, что это за стряпня. Но один из них, похоже, может быть связан с эликсиром бессмертия. Она может найти его, предполагая, что не потерпит неудачу и не умрет, как это случилось с предыдущим мужчиной.

Голос Лоулан звучал совершенно небрежно.

«Эликсир бессмертия? " Предыдущий мужчина"?»

Шэнмэй нахмурила брови, явно разочарованная этим.

— Если ты так говоришь. Полагаю, так оно и есть.

Она откинула шаль платья и повернулась к иностранному эмиссару, наблюдавшему за ней сзади.

— Может, продолжим разговор, госпожа Айла?

Шэнмэй каким-то образом умудрилась звучать снисходительно, несмотря на уважительное обращение. Иностранный эмиссар с вуалью на голове последовал за ней. Обе, однако, были женщинами немалой гордости, и каждая из них выглядела не слишком дружелюбной по отношению к другой, когда они шли.

Маомао снова собирался вздохнуть с облегчением, когда Шэнмэй остановилась.

— Этот ваш аптекарь не может нормально работать в этом месте. Давай возьмём её в крепость вместе с нами.

На её румяных губах появился противный завиток.

Что подводит нас к настоящему моменту.

Маомао оказалась в кладовке, которая, как ей сказали, была комнатой, которую использовал предыдущий аптекарь. Там был небольшой беспорядок, но там определенно валялись аптекарские вещи, а плетёный сундук был битком набит книгами.

Маомао посмотрел на Суйрей.

— Вы сводные сестры? Разные матери?

Она не столько спрашивала, сколько подтверждала.

— Она единственная, кто относится ко мне, как к своей старшей сестре.

Что можно было сказать, кроме того, что это помогло всему обрести смысл? Она слышала, что Лоулан была единственной дочерью Шишоуа. Учитывая, насколько грозной была его жена, она вряд ли была из тех, кто может позволить себе равное отношение к ребенку, которого она не родила сама. В самом деле, казалось, что она вряд ли хотела, чтобы Суйрей существовала.

— Госпожа Шэнмэй презирает меня. Это толкает её на такие вещи, — сказала Суйрей, потирая красную, опухшую щеку.

Маомао пришла в голову мысль.

— Могу я спросить тебя кое о чём?

— Что?

— Возможно ли, что Шисуй было твоим именем?

Лоулан, казалось, необычайно любил имя Шисуй. Это было совершенно обычное имя, но оно сочетало в себе Ши из «клана Ши» с Суй из «Суйрей». Слишком просто, как и псевдонимы. Во всяком случае, более распространенные версии имени использовали бы иероглиф «пурпурный» для «Ши» или, возможно, «потомок». Лоулан выбрал несколько уникальных символов, но имя звучало одинаково.

— Верно, — сказала Суйрей. — Но, когда госпожа Шэнмэй вернулась из заднего дворца, она не могла вынести мысли обо мне. И она ненавидела, что один из символов моего имени был связан с кланом.

Сначала Шэнмэй выгнала юную Суйрей и ее мать из особняка, а затем обращалась с ними как со слугами. В конце концов она взяла даже имя Суйрей, дав его своей кровной дочери, как если бы это было простое детское прозвище. Как будто она сделала это назло.

Таким образом, у Шишоу было две дочери, но одна из них была воспитана на коленях у всех придворных красавиц, чтобы быть поднесена в качестве цветка императору, в то время как другая была окутана тьмой, чтобы посеять раздор в заднем дворце. Теперь Маомао поняла, почему убийцы совершили покушение на жизнь Джинши — если они были агентами Шишоу. Даже Маомао не раз слышал о резком расхождении во мнениях между двумя мужчинами о том, как следует управлять задним дворцом.

Но что-то всё равно беспокоило Маомао. Она вынула шпильку для и посмотрела на нее. Шисуй, нет, Лоулан, сказала ей, что она ценна. Тем не менее, нашелся кто-то, кто мог позволить себе просто отдать её. Кто-то, кто обладал большим влиянием даже за пределами заднего дворца, несмотря на свою молодость.

Джинши. Человек, который был больше, чем просто евнухом, более того, который даже не был евнухом. Маомао уставилась на шпильку для волос, но потом остановилась.

— Что это такое? — спросил Суйрей, наблюдая за ней.

— Когда ты вошла в задний дворец в качестве евнуха, как тебя проверяли?

— Немного резкий вопрос, не правда ли? — сказала Суйрей, глядя в землю. Можно подумать, что она была смущена. Но потом она сказала:

— Это медицинский осмотр. Они ощупывают вас, только через нижнее белье. Вам даже не нужно ничего снимать.

Именно так Суйрей смогла проникнуть внутрь. У неё никогда не было того, что они искали, и, вероятно, им никогда не приходило в голову, что женщина может прокрасться под видом евнуха. Но это было проще, чем провести человека через то же препятствие.

— Есть шанс, что некастрированный мужчина сможет это сделать?

— Вас проверяют три чиновника из трех разных отделов. Было бы трудно подкупить всех.

Если кто-то из троих не попался на удочку, остальные могли ожидать худшего, чем небольшое избиение, когда выяснилось, что они впустили человека в задний дворец. Слишком большой риск для небольшой мелочи. Вы никогда не заставите их всех согласиться с этим.

Итак, как же Джинши туда попал?

«Только несколько человек могут приходить и уходить в задний дворец, когда им заблагорассудится...» А именно император и его ближайшие родственники.

«Нет... Возраст не совпадает. Но...»

Она часто думала, что Джинши моложе, чем выглядит. Не ребёнок, она бы не зашла так далеко, но он производил отчетливое юношеское впечатление. Хотя она подозревала, что слишком мало других женщин во дворце согласились бы с ней.

Маомао долгое время ничего не говорила.

— О чём ты думаешь? — Спросила Суйрей.

— О, ни о чём.

«Ладно, лучше пока отложим это в сторону».

Если подумать, ей казалось, что Джинши пытался завести с ней какой-то важный разговор, когда они были на той охоте - могло ли это иметь какое-то отношение к этой теме? Если она не заметила, это была его вина, что у него были такие великолепные бычьи безоары. Бычьи безоары сводили людей с ума. Страшные твари!

Но в любом случае, она должна была подумать о ситуации, в которой она сейчас находится. Они ехали на карете из деревни горячих источников около полудня. Судя по положению солнца, когда она смогла выглянуть из-за занавески, они ушли на север. На полпути пейзаж побелел, и начал падать снег.

«Значит, мы либо далеко на севере, либо высоко в горах».

Шэнмэй говорила о крепости. И в самом деле, это место было окружено высокими стенами, а позади него возвышался утёс. Скорее крепость, чем замок. Эта изысканно выглядящая женщина...в крепости? Она не походила на человека, который ступил бы в такое место. С другой стороны, это могло быть просто предубеждением Маомао. Она по опыту знала, какими жесткими и упрямыми могут быть благородные женщины. Но это было похоже на то, чтобы настаивать на своем.

Это было похоже на то, как если бы Шэнмэй видела себя на войне.

«Подождите..!»

Маомао подумала о фейфе, которую она видела на складе. Она подумала о том, как необычно, что такой иностранный эмиссар, как женщина по имени Айла, вообще оказался в таком месте.

«Вот что происходит...»

В течение некоторого времени ходили слухи, что эмиссары вели тайные переговоры с кем-то. Что, если бы это был клан Ши? Что, если именно так появилась новенькая фейфа?

А что, если бы фейфы разобрали, чтобы понять их, чтобы можно было производить больше?

— Вы планируете начать войну?

Суйрей, которая уже собирался выйти из комнаты, остановилась.

— Это не мое решение. Учитывая то, что сказала леди Лоулан, я бы посоветовала тебе начать с лекарства.

— О, вам не нужно просить меня дважды. Тебе вообще не нужно просить меня.

— Хорошо. Еда будет. В соседней комнате по коридору есть туалет, если он тебе нужен. И что бы ты ни делала, не зли госпожу Шэнмэй.

«Да... Что бы я ни делала...»

Маомао не знала, какое наказание ожидает её, если она не прислушается к этому совету. Но Суйрей вышла из комнаты, даже не оглянувшись.

«Хорошо, что теперь делать?»

Маомао оглядела комнату и задумалась. Вход был заперт. На окнах были решетки, а земля снаружи была завалена чистым белым снегом. Суйрей даже не удосужилась сказать ей, чтобы она не пыталась сбежать. Не потому ли, что побег был невозможен? Или это был ее способ сказать: если ты собираешься это сделать, по крайней мере, сделай это правильно?

Она открыла дверь и увидела узкий коридор, в дальнем конце которого был туалет. Обычно такие помещения располагались снаружи или, по крайней мере, на первом этаже, но здесь она была на третьем. Содержать вещь в чистоте непросто. Но, очевидно, они заботились не столько об удобстве, сколько о том, чтобы не допустить какой-либо возможности для побега.

«Они сказали, что до меня здесь был другой аптекарь... Его тоже посадили в тюрьму? Они сказали, что он умер, попробовав одно из своих собственных лекарств. Хм. Это многое объясняет и все же... Нет, не объясняет».

Маомао скрестила руки на груди и решила пока оставить тему. Были дела поважнее.

«Да, такие вещи, как...»

Маомао начала улыбаться, когда подошла к упакованному плетеному сундуку и открыла крышку. Он был почти доверху набит книгами. Ей также был интересен шкафчик с лекарствами вдоль стены, но это могло подождать.

— А... Аа! — воскликнула она, сама того не желая. Для неё плетеный сундук с таким же успехом мог быть сундуком с сокровищами. Она начала рыться в содержимом, хихикая, как сумасшедшая.

Суйрей всегда приносила ей еду, которая состояла из супа и гарнира — неплохо, даже если они были немного холодными. Однако было много сушеных ингредиентов. Их можно было бы квалифицировать как полевые пайки.

Маомао сидела на кровати, скрестив ноги. Она просмотрела все книги в комнате. Она думала, что это заняло около пяти дней, хотя трудно было быть уверенной. Не совсем хорошим тоном было положить подбородок на руки и локти перед собой, но здесь не было никого, кто мог бы ее отругать.

Война. На что только не наткнёшься.

Маомао на мгновение выглянула в окно. Снаружи все было белым — она подозревала, что жатва закончилась, и приближается время года, когда не нужно будет заниматься сельским хозяйством. Ей показалось, что она слышала, что война — это то, что происходит, когда у фермеров слишком много свободного времени.

Судя по тому, что она могла видеть в окно, они находились на возвышенности, а за их спинами возвышалась гора. Неплохое место для крепости. Она пальцем нарисовала на столе карту. Если они находились в северной провинции, то эта крепость, должно быть, располагалась прямо на границе страны.

Маомао откинулась на кровать и схватилась за волосы. Она попыталась изобразить полукруг к северу от столицы. Десять дней на лодке. Затем пешком до деревни горячих источников, а затем еще полдня на карете. Были ли в этом хребте какие-нибудь горы?

«Если бы я знала, что все так обернётся, я бы училась!»

Экзамен для придворных дам включал в себя несколько вопросов по географии, как она помнила. Но каждый раз, когда она открывала книгу, чтобы изучить, она только засыпала, поэтому почти ничего не помнила. Она помнила, как фрейлина Джинши Суйрен разбудила её.

«Теперь я даже скучаю по её уколам».

В этот момент Маомао услышал повышенные голоса из коридора. Она узнала одного из них. Охваченная любопытством, она спрыгнула с кровати и приложила ухо к двери.

— Юный господин, вы не должны там играть!

— Ау, а почему бы и нет? Я здесь еще не исследовал!

Это был Кё-у. Должно быть, они привели его сюда вместе с Маомао — она вспомнила, как Суйрей нахмурилась от этой идеи. Она слышала, как другие дети стояли у него за спиной.

«Подождите... Здесь есть другие дети?»

— Что ты делаешь? Ты упустишь свой перекус!

— Да ладно! Эй, прибереги немного для меня!

Маомао, потрясённая осознанием того, что в крепости находятся дети, прислонилась к стене и глубоко вздохнула. Это место можно было бы построить как крепость, но было слишком очевидно, что произойдет, если дело дойдет до осады.

Насколько знала Маомао, нынешний император был относительно милосердным правителем. Но все еще оставались линии, которые нельзя было пересекать. Одна дворцовая женщина, которая пыталась убить высокопоставленную супругу, была приговорена к повешению, а ее семья изувечена. Некоторые из этих мер были неизбежны, если император хотел сохранить свою власть.

Только представьте себе, что произойдет, если восстание такого масштаба будет обнаружено. Ни один член клана не останется в живых. Даже дети и младенцы. Неужели поэтому дети были здесь? Потому что кто-то, кто понимал ставки, привёл их?

Маомао снова вздохнула. Она прижала колени к груди и уперлась в них подбородком. Она должна просто забыть обо всех остальных. У неё не было времени думать о таких вещах.

И всё же на её сердце было невыносимо, неотвратимо тяжело.

Глава 16 - Лахан

Где-то после полудня в кабинете Джинши появился миниатюрный мужчина с лисьими глазами — Лахан. Гаошун и Басен были в офисе вместе с Джинши, и они имели дело с ещё большим количеством бумаг, чем обычно.

— Вот что произошло, — сказал Джинши.

— Это только предположение, но да, я так думаю.

Лахан был замечательным человеком. Быть эксцентричным, но необычайно хорошим в чем-то одном, казалось, было чертой семьи Ла. Внимательно проанализировав движение товаров и металла, он обнаружил, что клан Ши что-то замышляет.

Лахан указал точку на карте: заброшенную крепость. Для любого, даже для семьи, чья верная служба восходит к временам Ван Му, восстановление заброшенной крепости для собственных нужд могло рассматриваться только как акт предательства. Джинши хотел схватиться за голову руками, но из уважения к тому факту, что там уже присутствовала команда отца и сына с глубокими морщинами на лбу, он воздержался.

Как раз в тот момент, когда он говорил себе, что ему нужно сосредоточиться на размышлениях о том, что делать, раздался стук в дверь. Он услышал приближающиеся шаги, а затем дверь распахнулась.

— Могу я спросить, что вы здесь делаете?

Вопрос исходил не от кого иного, как от стратега с моноклем.

— Ах... Отец.

Лахан, который еще минуту назад выглядел таким уверенным, нахмурился, сложил карту на столе и поджал губы.

— Лахан, ты не можешь просто так ворваться в кабинеты чиновников! У людей сложится неверное представление. Странные идеи!

Сказав это, Лакан уселся на диван в офисе, тот самый, который он сам принёс сюда во время одного из своих предыдущих вторжений. Он еще не забрал его обратно, и поэтому он всё ещё стоял там.

— Особенно, когда никто не может сказать, мужчина этот чиновников или женщина, — продолжал он злобно. Басен, стоявший рядом с Джинши, собирался сделать шаг вперед и сказать несколько слов, но Гаошун протянул руку, чтобы остановить его.

Они понимали, почему Лакан был зол. Его дочь была похищена у них из-под носа, прямо из заднего дворца. Это был человек, который пробрался в задний дворец, чтобы найти свою девочку. Единственное, что его удивило, так это то, что ему потребовалось так много времени, чтобы добраться до Джинши. Очень хорошо. Джинши подчинился бы его пращам и стрелам. Это была его обязанность. Но он сомневался, что Лакан пришёл сюда только для того, чтобы оскорбить его.

Лахан удрученно отступил назад и направился за Гаошун. Так что были вещи, с которыми даже этому молодому человеку было трудно справиться. Казалось, он что-то шепчет Гаошуну; Басен скептически посмотрел на него, явно задаваясь вопросом, кто этот незваный гость со счетами.

Гаошун вызвал гонца. Что бы он ни делал, это, казалось, не интересовало стратега, который растянулся на диване и холодно посмотрел на Джинши.

— Я понимаю, о чем вы говорите, мастер-стратег. Это была моя собственная невнимательность, — сказал Джинши. И он понимал, даже если он впервые узнал о тайном ходе, даже если никто не знал о нем раньше, он использовался для похищения и побега, и ответственность лежала непосредственно на нем.

— Более правдивых слов никогда не было сказано, — сказал Лакан. — Сейчас я хочу, чтобы ты спас мою дочь, и немедленно.

Ах, как все было бы просто, если бы только он был способен на это! В этот момент Джинши явно был врагом Лакана, и все при дворе знали, что вы не хотите делать Лакана своим врагом. Тем не менее, даже стратег, должно быть, понимал, что открытая вражда с Джинши в этот момент никому не поможет. У него был ещё один враг — не Джинши, а Шишоу.

Джинши подумал о том, что привело стратега в его кабинет. Человек, стоявший перед ним, не был заинтересован в поимке виновников потенциального восстания против трона — его приоритетом было спасение своей дорогой, милой дочери. Джинши не мог понять, о чём именно думал этот человек, но он, очевидно, решил, что самый быстрый способ получить то, что он хочет, это прийти к Джинши.

Вошел чиновник более низкого ранга с чаем, но, когда он увидел присутствующих людей. и заметил возникшее между ними напряжение. он быстро поставил напитки на стол и вышел сам. Никто не притронулся к дымящемуся чаю, который постепенно остывал. Если бы только их головы могли так легко остывать, но этому не суждено было случиться.

— Вы делаете жалкую работу в своем жалком состоянии. И ты думаешь, что у вас всё получится?

Джинши точно понял, что, по мнению Лакана, означало “жалком” о нём. Он понял, что стратег видит его насквозь. Увидел, что Джинши выбрал для себя эту должность, чтобы сбежать, потому что у него не было уверенности в том, что должно было быть его истинным местом.

Глаз за моноклем сузился. Возможно, Лакан надеялся хоть немного поднять себе настроение, загнав Джинши в угол в его собственном кабинете. Басен, казалось, был готов наброситься на Лакана, но Гаошун удержал его. Лахан наблюдал за происходящим, явно испытывая неловкость.

Другие звуки, казалось, отошли на задний план.

Джинши отчетливо слышал только слова стратега.

— Как ты думаешь, что ещё ты можешь сделать в жалком обличье получеловека?

Его голос был безжалостным и жестоким.

Последовало долгое мгновение, в течение которого Джинши не был уверен, что ответить. Наконец он открыл рот, но другой, более спокойный голос заговорил прежде, чем он успел это сделать.

— Приношу свои извинения. Я и понятия не имел, что ты так плохо относишься к нам.

Они обнаружили сутулого старика, стоявшего в прихожей. Позади него, тяжело дыша, шли несколько евнухов; они несли паланкин, в котором, очевидно, привезли его сломя голову. Старик Луомен кивнул им, затем вошёл в кабинет, волоча одну ногу.

— Конечно, это не было моим личным предпочтением стать евнухом, — сказал он.

Лакан в легкой панике замахал руками в направлении съежившегося старика.

— У-уважаемый дядя! Я не имел в виду ничего подобного. Я говорил не о тебе!

— Нет? И все же я здесь, жалкий получеловек. Не могу даже нормально ходить. Низведен до того, что разъезжает в паланкине, как принц! В любом случае, разве я тоже не виноват в том, что не смог должным образом присмотреть за Маомао?

Вид у него был почти бабушкин; его мягкий взгляд был устремлен на лисьего стратега. Военный со своим моноклем был так напуган, что выглядел почти нелепо.

— Фух. Как раз вовремя... — пробормотал Лахан у них за спиной. Когда он прошептал Гаошуну, это, должно быть, было сделано для того, чтобы предложить ему вызвать Луомена.

Лакан, Лахан и Луомен вместе представляли собой настоящее зрелище. Лакан, ещё мгновение назад повелительный, теперь вел себя как маленький мальчик, пытающийся успокоить свою обезумевшую мать. Джинши чуть было не рассмеялся вслух, но, сделав над собой усилие, воздержался. Он оглянулся и увидел Гаошуна с глубокими морщинами на лбу — вероятно, тоже сдерживающего смех. Только Басен, казалось, не обращал внимания на происходящее, вопросительный знак почти парил у него над головой, когда он слушал этот обмен репликами между дядей и племянником.

— Ты всегда был склонен к агрессии, когда злился. Но ты должен думать о том, с кем имеешь дело, когда действуешь.

— Я понимаю это, уважаемый дядя. Даже мне это известно. Я просто отвечал тем же на то, что мне было сказано. Я пришел сюда не с малейшим намерением заходить так далеко.

Джинши почти ничего не сказал Лакану, но пока он предпочел промолчать по этому поводу. Это был политический поступок.

— Надеюсь, что нет. Тогда, возможно, вы могли бы рассказать ему, что на самом деле привело вас сюда. Вежливо.

Луомен похлопал Лакана по плечу.

Лакан молча повернулся к Джинши. Затем он встал, опустился на колени перед Джинши и прижал кулак к его ладони в знак уважения.

— Я пришел с мольбой. Я смиренно прошу вас мобилизовать армию для удара по мятежнику Шишоу.

Лакан был великим командиром, другими словами, министром по военным вопросам. Джинши понимал, что значит для такого человека просить о мобилизации армии.

— Клан Ши, похоже, уже много лет занимается производством фейфы новейшего типа, — добавил Лахан. — У нас более чем достаточно доказательств их предательства.

Он снова разложил на столе материалы, которые ранее показывал Джинши. И это, даже не говоря о попытке убийства Джинши или бегстве Лоулан из заднего дворца.

— Коррупция должна быть искоренена и уничтожена как можно быстрее, — сказал Луомень, хотя при этих словах он поморщился. Добросердечного доктора задела за живое мысль о войне, даже против повстанцев.

Более того, он знал, что значило для Лакана обратиться с такой просьбой к Джинши. Почему стратег назвал его “получеловеком”.

Для правительства выступить против клана Ши означало бы задействовать Запрещенную армию — силы, которыми командует непосредственно император. Командовать этими войсками должен был не такой старший капитан, как Лакан, а тот, кто стоял в самом зените славы этой нации. Император, однако, не мог просто вскочить и выступить из столицы. Таким образом, потребуется замена.

— Как долго ты собираешься обманывать нас этим надуманным обликом? — Сказал Лакан, наблюдая за Джинши через свой монокль. Или, скорее, наблюдал за человеком Ка Зуйгэцу, который носил “Джинши” как вторую кожу.

Зуйгэцу тяжело сглотнул. Он всегда знал, что этот момент настанет. Теперь это произошло.

Пришло время взглянуть этому в лицо.

Глава 17 - Тайбон

— Скажите, пожалуйста: мое лекарство уже готово?

Ровно один раз в день Маомао разрешалось покинуть комнату, в которой она была заключена, чтобы под охраной отвести её к Шэнмэй.

Комната Шэнмэй была настолько роскошной, что никто не поверил бы, что она находится в центре крепости. На полу лежал толстый ковёр иностранного производства, мебель была такой же экзотической. В воздухе витали ароматы чая, цветов и мёда.

Хозяйка комнаты откинулась в мягком кресле, а её фрейлина полировала ногти на левой руке. Рядом на коленях стоял молодой человек и массировал ей ноги. В комнате стоял густой запах благовоний. За спиной Шэнмэй стояла большая кровать, на которой катались и хихикали несколько женщин. В воздухе витал и другой запах - алкоголя. В комнате витал аромат упадка.

Маомао принюхалась.

«Это какая-то смесь».

Основа из мускусной воды, смешанная с несколькими другими ингредиентами. Женщины, лежащие на кровати, выглядели странно вялыми, трудно сказать, от пьянства или от чего-то другого.

Лоулан стояла позади Шэнмэй и перекусывала. Суйрей расчесывала её волосы. В другой обстановке они могли бы выглядеть как две сестры, разделяющие милую минуту. Здесь же они выглядели как хозяин и слуга.

— Я думаю, что это займет еще немного времени, — ответила Маомао.

— Милостивый. Неужели? — Взмахнув веером, Шэнмэй отправила Маомао обратно из комнаты.

Оказавшись в коридоре, Маомао глубоко вздохнула. И тут она увидела знакомое лицо, смотрящее в её сторону.

— Привет, аптекарь.

Это был Кё-у. (Она никогда не называла ему своего имени, да и он не был ей представлен, поэтому называл её просто "аптекарь"). Позади него стояла фрейлина, которую она приняла за его воспитательницу, и еще четыре мальчика.

— Да? Чем я могу вам помочь? — вежливо спросила она.

На самом деле она хотела сказать: да, в чём дело, маленький засранец? Но сейчас было не время и не место. Даже у Маомао было чувство самосохранения, а в присутствии госпожи и её громилы-охранника она не могла позволить себе оскорбления в его адрес.

— Фу, жутко! — воскликнул он.

«Так и хочется его отшлепать».

Маомао втайне пообещала себе, что в следующий раз, когда они останутся наедине, она устроит ему "нуги" на всю жизнь. Но, к сожалению, похоже, что в ближайшее время такой возможности у неё не будет.

— Если вам ничего не нужно от меня, господин, я бы хотела вернуться в свою комнату.

Положение Маомао было далеко от идеального, но она не возражала против того, чем занималась. Её снабдили запасом лекарств, которые прекрасно послужили бы даже в нормальном медицинском кабинете - пусть даже многие из них уже устарели. И она была в восторге от того, что у неё было так много письменных материалов для работы. Кто бы ни был тот аптекарь, что был до неё, он был весьма талантлив.

— Эй, там были ещё женщины?

— Да, господин.

«Если уж на то пошло».

Они были не в том состоянии, чтобы их мог увидеть маленький ребёнок. Такой упадок был не для глаз маленьких мальчиков. Правда, к тому времени, когда она достигла возраста Кё-у, Маомао уже была более знакома с совокуплениями мужчин и женщин, чем, скажем, кошек или собак, и всякое смущение, которое она могла испытывать при этой мысли, давно прошло. Но это было совсем другое.

— Итак, моя мама там. Она выглядит нормально? Я знаю, что она была занята работой...

Через секунду Маомао ответила:

— Боюсь, я не могу вам сказать. Я не знаю, какую из женщин вы имеете в виду.

— Ох...

Кё-у опустил глаза.

Маомао ничего не могла сказать.

Ей казалось, что она знает, какая женщина была его матерью, но она не соизволила сказать ему об этом.

— Видимо, так оно и есть, да? Я имею в виду, что мама занята. Может, мне стоило подождать её в деревне.

Вот и вся его история. Она не знала, чья это была идея, но это был мудрый выбор. Лучше пусть он останется в городе на горячих источниках, чем увидит свою мать здесь. Может быть, это даже была идея его матери.

— Прошу меня извинить, — сказала она.

— О, э-э, подожди!

Кё-у выглядел так, словно собирался что-то сказать Маомао, но потом оглянулся и замолчал. Что бы он ни хотел сказать, очевидно, здесь было не место для этого.

— Если можно, тогда...

— Да, конечно.

Маомао вернулась в свою комнату. Прошло ещё несколько дней, каждый из которых был почти таким же, как и предыдущие.

Единственное, что казалось Маомао очень странным, — это то, что она слышала за дверью детские голоса.

«Может быть, Кё-у и другие?»

Каждый раз, когда они приближались, фрейлина ругала их и уводила прочь. Очевидно, они должны были держаться подальше от этой комнаты.

«Наверное, я понимаю».

В комнату Маомао приводили мелких животных для проведения экспериментов. Она поддерживала чистоту, как могла, но это нельзя было назвать гигиеной. Здесь действительно воняло. Запах частично исходил от крыс, но иногда чувствовался запах чего-то ещё, чего-то мерзкого. Запах, напоминающий запах экскрементов или тухлых яиц. Она часто улавливала этот запах, поднимаясь по лестнице, когда её вели в комнату Шэнмэй. Возможно, они что-то делали на одном из нижних уровней. Она вспомнила о разобранной фейфе, которую видела в деревне. Возможно, здесь тоже изучали оружие.

«Надеюсь, ничего не взорвется».

Но в данный момент у неё не было времени беспокоиться о таких вещах.

Материалы, оставшиеся от предыдущего аптекаря, свидетельствовали о том, что в поисках лекарства бессмертия было проведено множество экспериментов и с лекарством воскрешения. Её предшественник не был далёк от этого, но и не был близок к этому. Тем не менее, Суйрей успешно возродилась на основе этих экспериментов — значит, они были полезны.

Что же касается действительно важного препарата - эликсира бессмертия, то к нему имелись лишь самые необходимые замечания: косметические средства и средства, способствующие очищению организма. Ну а что ещё можно ожидать? Ведь панацеи не существует.

«Ничто не излечивает от всех болезней».

Так и разрушение человеческого организма можно замедлить, но остановить невозможно. Вести правильный образ жизни, питаться полезными продуктами и регулярно заниматься спортом — вот лучший способ.

Но Шэнмэй хотела получить что-то такое, от чего можно было бы просто сделать глоток и помолодеть на десять лет.

«А такого средства не существует».

Маомао прекрасно понимала это, но у неё была гордость аптекаря, и ничего не делать было явно нельзя.

— Наверное, вам не легче, чем мне, — сказала она крысам. Кроме того, несмотря на то, что они находились здесь исключительно для того, чтобы на них испытывали лекарства, их регулярно кормили, поэтому они были более упитанными, чем обычные крысы. У них была одна пара для размножения, а остальных держали отдельно, чтобы крепость не заполонило крысиное потомство.

Она подумала о том, что для того, чтобы судить о том, подействовало ли лекарство бессмертия, ей придется наблюдать за крысой по крайней мере в течение всей её естественной жизни.

«Этого достаточно, чтобы у меня закружилась голова...»

Согласно материалам последнего аптекаря, крысы обычно живут около трех лет, может быть, четыре в каких-то исключительных индивидуальных случаях.

«А я точно не собираюсь оставаться здесь на четыре года».

Тем не менее, она принялась за приготовление корма для пухлых крыс.

Именно этим она и занималась, когда услышала за дверью голоса. Послышались шаги — пора было сменить караул.

«Может быть, это означает, что скоро я смогу поесть».

Она уже знала, что завтрак и ужин обычно приносят после смены караула.

Она отложила ступку и пестик, широко зевнула и потянулась, делая руками маленькие круги.

И тут раздался стук.

«Э-э...»

Она увидела что-то на земле возле дверной рамы. Подойдя ближе, она обнаружила клочок бумаги, который, по-видимому, был зажат под дверью.

Она открыла его и обнаружила послание, написанное детским почерком: "Беги. Я отвлеку охрану". К посланию прилагался кусок проволоки, свернутый в круг.

«Кё-у?».

Может быть, он понял, что она заложница, а может быть, увидел, что даже нахождение в этом опорном пункте опасно - она не знала, что именно. Но она видела, что он по-своему несмотря на то, что был грубияном, он думал о ней.

К сожалению, тонкого куска проволоки было недостаточно, чтобы открыть дверь в эту комнату. Во-первых, не похоже, чтобы у неё не было много проволоки, и даже лучше, прямо здесь, с ней. Что касается самого плана, то он был прост и по-детски прост, как и почерк.

По ту сторону двери она услышала голос Кё-у.

— Легго! Отпусти меня!

Что бы он ни думал сделать, чтобы справиться с охранником, ему это явно не удалось.

— Что ты себе позволяешь?

Кё-у сидел на полу в формальной позе, его одежда была слегка растрепана из-за его маленького буйства. Охранник позвал Суйрей, которая, услышав о попытке освободить Маомао, поспешила к нему.

Маомао также вытащили из комнаты.

— Что ты имеешь в виду? — сказал Кё-у, пытаясь притвориться дурачком.

Суйрей бросила на него холодный взгляд, затем повернулась к Маомао.

— Это ты его подговорила, да?

— Что ты имеешь в виду? — спросила Маомао, незаметно смяв бумажку в руке.

— А! Вот оно что... Я просто играл, как обычно, когда увидел, что охранник бездельничает. Вот что произошло.

Кё-у совершенно не раскаивался, и Маомао решила, что ей лучше всего подыграть. Даже Суйрей, похоже, признала это. Единственный, кто, казалось, уперся, был охранник, тот самый, что стоял у дверей Маомао с тех пор, как она сюда приехала.

— Ты называешь меня лжецом? — потребовал Кё-у.

Суйрей проигнорировал его протест, но бросила на него яростный взгляд.

— Значит, это действительно было пустяком? Тогда слушай: Я больше никогда не хочу, чтобы ничего не было.

— Да, я тебя понял.

Охранник все ещё выглядел не слишком довольным, но всё хорошо, что хорошо кончается, если только они могут согласиться, что все на самом деле хорошо.

«По крайней мере, все закончилось».

Но это было не так.

— Боже, что это такое?

Маомао почувствовала, как от страха по всему телу побежали мурашки. В коридоре послышался звук шагов. Должно быть, хозяин дома был обут в деревянные башмаки, раз они так гулко отдаются.

По мере приближения звука цвет лица Суйрей становился всё хуже и хуже, и не только у нее — Кё-у и охранник тоже побледнели. Вот почему Суйрей так старалась поскорее закончить разговор.

И тут появилась Шэнмэй. Должно быть, она только что вышла из ванны, так как волосы были влажными, завязанными, но без особых изысков. Она была накрашена, но тоньше, чем обычно, и создавалось впечатление, что она краснеет. Позади неё стояли две фрейлины и Лоулан.

Глаза Кё-у на мгновение сверкнули, когда он увидел их. Его рот дернулся, но он не издал ни звука. Возможно, одна из женщин была его матерью.

— Ничего такого, что заслуживало бы вашего внимания, госпожа.

— Нет, конечно, рассказывайте. Меня больше всего интересует, почему аптекарша не в своей комнате.

Было очевидно, что полушутливые оправдания не пройдут для Шэнмэй даром. Суйрей, склонившись перед реальностью, жестко сказала:

— Как я поняла, Кё-у играл возле этой комнаты и отвлек охранника. Чисто для проформы я поинтересовался у аптекарши её точкой зрения на события.

— О? Ты был плохим мальчиком?

Взгляд Шэнмэй остановился на Кё-у, глаза которого начали наполняться слезами.

— Так не пойдет. Если ты не будешь вести себя хорошо, то нам придется тебя наказать.

Она встала перед Кё-у и погладила его по щеке, острые шляпки нефритовых ногтей на её пальцах укололи нежную кожу.

— Может быть, немного пошлепать по попе?

— Госпожа Шэнмэй, — начала было Суйрей, но остановилась на полуслове.

— Хм? Продолжай.

— Кё-у — всего лишь маленький ребенок. И он не сделал ничего страшного...

Она замолчала, её голос становился всё тише и тише.

Кё-у всё ещё наблюдал за фрейлиной, стоявшей позади Лоулан, Суйрей и Шэнмэй. В глазах женщины было пустое выражение.

Шэнмэй наклонила голову.

— Ну что ж, значит, кто-то здесь поднял очень большой шум из-за такой мелочи.

Она перевела взгляд на охранника.

— Конечно, нет, госпожа, — сказал он.

— Нет? И все же, похоже, вы здесь виноваты. А это значит, что вы должны быть наказаны.

Мысленно Маомао почти видела, как жестоко искривился рот Шэнмэй, спрятанный за веером. Неужели эта женщина получала сексуальное удовольствие от причинения боли другим?

— Может быть, немного посидеть в водной тюрьме, чтобы обдумать свои поступки?

—  Госпожа...!

«Боже! Это возмутительно».

Маомао не знала точно, что это такое, но было слишком холодно, чтобы заставлять кого-то находиться в стоячей воде.

Маомао сомневалась, что Шэнмэй волнует причина — ей просто нравилось мучить людей. Маомао не хотела иметь с ней ничего общего. Но в то же время такие люди, как Шэнмэй, выводили её из себя. Возможно, именно поэтому она заговорила раньше, чем успела остановить себя.

— Ты старая ведьма.

Слова прозвучали тихо, но Шэнмэй, казалось, услышала их совершенно отчетливо. Все-таки она была здесь самой старой.

Не успев понять, что произошло, Маомао отлетела в сторону, у неё запульсировали ухо и висок. Когда она, борясь с болью, открыла глаза, то увидела перед собой Шэнмэй, свекольно-красную, с поднятым веером.

«Вот и подтвердилось. Я — идиотка».

Но её идиотизм ещё не закончился.

— Я сказала мальчику, чтобы он это сделал, — сказала она.

Лицо Шэнмэй исказилось от ярости, она стала похожа на мифического демона-воина. Кто-нибудь не очень крепкий душой мог бы в этот момент обмочиться от ее выражения. Но у Маомао был богатый опыт общения с жестокими старухами.

Проблема заключалась в том, что эта жестокая старуха не знала сдержанности. Вслед за этим на её плечо опустился веер.

— Еще один никчемный аптекарь, я смотрю!

Шэнмэй плюнула на неё, а Маомао придерживала своё плечо. Шэнмэй перевела дыхание, но её гнев явно не утих.

— Очень хорошо. Возможно, нам удастся внушить ей раскаяние. Посади её в водяную тюрьму.

«Ага. Теперь у меня проблемы».

Она сама навлекла на себя это. Куплено и оплачено. Может быть, ей следовало держать язык за зубами, не беспокоиться ни о Кё-у, ни об охраннике.

Но там был еще один идиот, такой же, как Маомао.

— Но леди Шэнмэй, тогда мы снова останемся без аптекаря.

— Хм?

Шэнмэй недовольно поморщилась, услышав слова Суйрей. Суйрей шагнула вперед, чтобы сказать что-то еще, но тут на её плечо опустился веер.

— Не двигайся без приказа.

— Приношу свои искренние извинения, госпожа. Однако...

Веер снова опустился на лоб, рассекая кожу, из которой потекла струйка красной крови. Шэнмэй схватила Суйрей за волосы и притянула к себе так, что они оказались лицом к лицу. В тот момент, когда Маомао размышляла, что же ей делать, она слизала кровь, стекающую со лба Суйрей. Маомао не знала, что и думать.

— Какой бы благородной ни была кровь, но, запятнав её, она уже никогда не сможет стать чистой.

Шэнмэй сплюнула кровь и слюну на клочок бумаги и бросила его в Суйрей.

— Я больше не могу этим пользоваться, — сказала она, отбрасывая складной веер, который держала в руках. Одна из фрейлин тут же протянула ей другой. Неужели они всегда носят с собой запас? Неужели Шэнмэй так часто избивает людей до крови?

Суйрей вытерла лоб платком, но не двинулась с места. Она просто стояла, не сводя глаз с Маомао.

«Похоже, у неё сильное чувство долга».

Суйрей вела себя так, словно чувствовала какую-то ответственность за Маомао. Правда, отчасти из-за собственного любопытства аптекарь оказался в этой крепости, но, тем не менее, Суйрей явно пыталась её защитить. Но ей противостояла слишком злая сила.

Лоулан подошла к матери и бесстрастно произнесла:

— Дорогая мама...

Шэнмэй не поднимала глаз от своего нового веера.

— Да, что?

— Раз уж мы так старались, чтобы он был готов, я хочу использовать... Ну, ты понимаешь. Мы так давно не использовали его по назначению.

«Что такое "понимаешь"?»

Судя по тому, как Лоулан произнесла это слово, оно имело глубокое значение.

— А-а. Тайбон, — сказала Шэнмэй. Суйрей заметно вздрогнула.

«Тайбон?»

Это слово показалось ей смутно знакомым, но Маомао никак не могла вспомнить, что это значит.

— Он немного маловат, но, конечно, достаточно вместителен для одного человека. Помнится, в последнем испытании он оказался довольно... эффективным.

На этот раз она посмотрела на Суйрей, лицо которой стало еще более бескровным, а кулаки сжались с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— Да, давайте сегодня так и сделаем, — с улыбкой сказала Шэнмэй. Она взглянула на двух охранников, которые взяли Маомао за руки и потащили прочь.

Маомао оказалась в подвале крепости, спустилась по лестнице из угловатых каменных ступеней в довольно влажное помещение. Там была деревянная дверь в круглую комнату около двух 3,5 м в поперечнике. Пол был утоплен примерно на 60 см, но в остальном, похоже, ничего не было. Охранники втолкнули Маомао в комнату и повесили вдоль одной стены лампу. Потолок был высоко над головой, единственное окно было недоступно.

— Прости, малышка. Приказ госпожи Шэнмэй, — сказал один из охранников. В его голосе слышалось сочувствие.

В камеру внесли большой деревянный ящик. Охранник посмотрел на него, испытывая глубокое неудобство. Открыв крышку, он тут же выскочил из комнаты и закрыл дверь.

Внутри ящика что-то корчилось и извивалось. Что-то отчаянно пыталось выползти на свет.

«А-а-а... Теперь понятно».

Да, она слышала о "тайбоне". Это была форма наказания, придуманная безумным королем в какую-то древнюю эпоху. Выкапывали большую яму и сажали в нее преступника. Яму занимали существа, подобные тем, что сейчас корчились в ящике.

Маомао вздрогнула, почувствовав, как по телу побежали мурашки. Теперь она поняла, почему Суйрей так боялась змей.

Из ящика высунулась серповидная голова. Изо рта высунулся длинный красный язык. Она смотрела на неё влажными глазами, похожая на живую верёвку. Из ящика выскочило несколько мелких жучков, а затем квакающая лягушка.

Маомао начал смеяться.

— Ха... Ха-ха-ха!

Глаза заблестели, ухмылка расплылась по лицу от уха до уха. Какие красивые существа. Она давно не видела таких.

Всё ещё смеясь, Маомао вынула шпильку из волос и достала из складок халата заколку.

Из ящика вырвался бесчисленный парад змей и ядовитых насекомых.

Глава 18 - Фейфа

«Она действительно пригодилось».

На конце заколки для волос, подаренной Шисуй было нанизано несколько кусочков чего-то, напоминающего рыбье мясо: украшение можно было разделить на две части, и заостренная часть идеально подходила для шампура.

Маомао сглотнула, глядя, как с шипящего мяса капает жир.

«Жаль, что у меня нет соли. Или соевой пасты! Да, если бы я могла получить все, что захочу...»

Когда мясо хорошо прожарилось, она от души дунула на него, и щеки её надулись. Выглядело оно немного костляво, но нищим не угодишь.

По вкусу оно напоминало курицу, но в нём чувствовался явный привкус рыбы, ведь в костре использовался рыбий жир. Мясо было сочным и полным питательных веществ, всё-таки почти сезон спячки, а жир, выделяемый ими, застыл на губах Маомао. Пока она жевала, ей почудилась какая-то суматоха снаружи. Но ей хотелось поджарить свой улов до того, как погаснет огонь, поэтому она не обратила внимания на шум, насадила на шампур ещё один кусок мяса и принялась за готовку. Не удержавшись, она пробормотала:

— Мне очень нужна соль....

В этот момент она поняла, что перед ней стоит мужчина с изумленным видом.

— Что ты делаешь?

— Я ем. У вас случайно нет соли?

— Конечно, у меня нет соли!

«Ну что ж, признаться, это была не совсем удачная мысль.»

Мужчина оглядел комнату, затем приложил руку ко рту со словами

— Хррр!

Похоже, он пытался удержаться от рвоты.

Что-то в его облике напомнило Маомао, при ближайшем рассмотрении оказалось, что это тот самый охранник, который участвовал в ее споре. Что он здесь делает?

— Что ты ешь?

— Змею, господин.

— ...Лучше бы вы просто сказали "рыбу".

«Этот охранник говорит самые странные вещи».

Но всё обошлось. Она запихнула в рот остатки приготовленного мяса и проглотила.

— Я думал, что это камера пыток, — сказал охранник.

— И я полагаю, что для некоторых это будет настоящим адом.

Многие, возможно, пожелали бы никогда не заходить в эту комнату, но для Маомао она была сокровищницей. В тесной камере находилось около сотни змей и ядовитых насекомых. Некоторые были растерзаны или лишены головы. Остальные ползали по полу, не обращая внимания на низкую температуру.

«Как можно быть настолько глупым?» — недоумевала Маомао.

На что они рассчитывали, используя змей зимой? В обычное время эти звери могли бы даже впасть в спячку - конечно, они двигались медленно. Для человека с таким опытом ловли змей, как у Маомао, не было ничего проще, чем схватить их и свернуть им шею. А жуки двигались не быстрее. Разве можно было ожидать, что змеи съедят жуков? Некоторые из тупых лягушек с жадностью набросились на ядовитых насекомых и тут же упали от яда.

Маомао, используя заколку для волос как шило, а полученную от Джинши шпильку для волос как кинжал, сначала расправилась с опасными ядовитыми змеями. Правда, в это время года их, видимо, было не так много, потому что большинство змей в коробке были безобидными, неядовитыми существами. Даже из насекомых и лягушек только половина была ядовитой.

Маомао очень хотелось попробовать несколько ядов, но сейчас было не время. Разобравшись с явно ядовитыми змеями, она перешла к тем, в которых не была уверена. Безобидных змей она оставляла в покое. Змеи не нападали на людей, и, опять же, они не отличались быстротой передвижения.

Тем не менее, Маомао не хотелось, чтобы змеи обвивались вокруг неё в тесной каморке, поэтому она села на ящик, в котором их держали, и развеяла вокруг него пепел. Лекарства она всегда носила с собой в складках халата — так было принято. Она, конечно, предпочла бы табак, но в сложившихся обстоятельствах лучшее, что она могла сделать — это сжечь несколько особенно жгучих трав и разбросать их. (Вместо огня она взяла лампу).

Охранник смотрел на неё так, словно не мог поверить в то, что видит.

— Мне даже не нужно было появляться, — простонал он.

— Да, а почему вы здесь? — спросила она.

Он выглядел немного угрюмым.

— Госпожа Суйрей и... и этот мальчишка, они попросили меня. Они сказали, что нас не наказывают, потому что ты застряла здесь. А тот мальчишка не стал молчать, что я тебя спас, и сказал, что даст мне вот это.

В руках у стражника было нефритовое украшение. Довольно богатая награда, на самом деле. Затем он оглянулся, и его лицо побледнело.

— Надо отдать тебе должное. Я бы тут с ума сошёл. Не думаю, что я бы продержался. Госпожа Суйрей сказала, что мне надо поскорее убираться отсюда. Похоже, должно произойти что-то опасное.

Складки халата стражника были заметно отутюжены, словно он только что пришел с разграбления горящего здания. Выглянув наружу, Маомао обнаружила на земле человека без сознания — очевидно, это дело рук её бывшего охранника.

— Думаю, тебе тоже пора бежать, — сказал её спаситель. — Дымовой сигнал уже поднялся.

— Дымовой сигнал?

— Да. Знак того, что из столицы идет армия возмездия. Вот из-за чего весь этот шум.

И почему охранник смог так легко добраться до неё.

— Спасибо. Вы мне очень помогли, — искренне поблагодарила Маомао. Если бы она застряла здесь, все могло бы обернуться ужасно.

— Ну ладно, я пошёл, — сказал мужчина. — Последний совет, если вы не против. Прямо напротив есть лестница, ведущая вниз, но лучше её избегать. Там много чего плохого происходит, и она хорошо проходима. Если вы собираетесь бежать, держитесь подальше от лестницы. Дойдите до конюшни и украдите лошадь или что-нибудь в этом роде.

— Плохие вещи?

— Я думаю, они делают огненный порох. Ты сразу это поймешь — воняет до небес.

Глаза Маомао заблестели.

— Ещё раз спасибо. Я пойду.

— Эй! Ты вообще меня слушала? — крикнул мужчина, но Маомао проигнорировала его и направилась прямо в подвал.

Маомао спускалась по лестнице, держась одной рукой за холодную стену. Камни передавали вибрации того, что происходило ещё глубже. Когда она наконец заглянула на нижний этаж, то увидела несколько десятков мужчин за работой. Их наряды оставляли обнаженными плечи, и она почувствовала характерный аромат, не столько горения серы, сколько брожения экскрементов животных. Значит, это и есть источник запаха, который иногда доносился до нее сверху.

Там была куча черных комков.

«Навоз сельскохозяйственных животных?» — задалась вопросом Маомао. Но он был слишком мал для этого, ближе к размеру крысиных гранул или какого-то другого мелкого существа. Маомао слышала, что помет диких животных может служить компонентом селитры — может быть, именно это они и делали?

В подвале было теплее, чем она ожидала; вероятно, они поддерживали температуру, чтобы помочь высушить сделанный ими огненный порошок. Честно говоря, это было страшно. Котел с огнем стоял в отдалении, окруженный занавеской, чтобы не попадали искры, но что, если один из них всё же загорится? Неужели люди, находящиеся здесь, прекрасно понимали, насколько опасна эта среда? Даже если бы ничего не взорвалось, долгое дыхание таким воздухом само по себе было бы ядовитым. Это было не самое лучшее место для работы.

Готовый огненный порошок выносили через другой выход. Наблюдая за происходящим, Маомао услышала позади себя шаги. Она быстро спряталась за ближайшую полку, сердце колотилось в ушах так сильно, что она боялась, как бы её не услышал кто-нибудь из прохожих.

Когда она наконец увидела, кто это, то только и смогла, что уставиться на него: это была Шисуй с мрачным видом. Но, пожалуй, правильнее было бы назвать ее Лоулан, одетая, как и её мать, в вычурный наряд. В мрачном подвале, пропахшем экскрементами, она выглядела совершенно неуместно.

—  Лоул…— Маомао стала звать её, но Лоулан, казалось, не слышала: в её глазах было что-то свирепое, когда она входила в подвал. Заметив её, мужчины зароптали. Один из них неловко шагнул вперед - видимо, бригадир.

— Молодая госпож...

— Убирайтесь отсюда, немедленно, — сказала Лоулан, и её голос зазвенел по всему подвальному помещению. Мужчины смотрели друг на друга, не понимая, что происходит.

— Эта крепость скоро падет. Я хочу, чтобы вы ушли до этого.

Она достала из складок своей мантии большой мешочек и бросила его на землю. Из него посыпались серебряные монеты, привлекая внимание мужчин; они стали толкать друг друга, чтобы схватить деньги. Когда Лоулан убедилась, что все монеты получены, она взяла фонарь, подняла его над головой и изо всех сил швырнула.

«Она не может быть серьезной».

Фонарь взвился в воздух и упал прямо в сушащийся огненный порошок.

— Ладно, уходите отсюда. Если сможете, — сказала она с невинной улыбкой на лице. Маомао тут же закрыла уши и бросилась на землю. Её ладоней едва хватило, чтобы заглушить рёв, который обрушился на её барабанные перепонки. Несколько человек, пытаясь спастись, пинали или наступали на неё.

Взрывы распространялись, сначала загорелся уголь, затем навоз животных.

«Надо поскорее убираться отсюда», — подумала Маомао, но в этот момент увидела, как кто-то резко оступился.

Несколько пар ног наступили на изысканную ткань наряда, испачкав его. Маомао схватила человека за руку и потянула.

— О? Что ты здесь делаешь, Маомао? Я думала, ты в одной из камер.

Лоулан, с тщательно взъерошенными волосами, смотрела на неё с недоумением. Нет, на Лоулан это не походило — в этот момент в её невинном поведении она была похожа на Шисуй.

— Я бы хотела задать тебе аналогичный вопрос, — с легким раздражением сказала Маомао, после чего Лоулан протянула руку и погладила её по щеке и правому уху.

— С тобой все в порядке? Ты не ранена?

— Мой охранник помог мне. А змеи были вкусными, спасибо.

Маомао поняла, что Лоулан специально предложила тайбон в качестве наказания; в итоге это стало частью её плана. К тому же Маомао давно не ела змеиного мяса, и она оценила это.

— Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Хотя я ожидала, что наказание тебе подойдет.

Она не поняла, что имела в виду Маомао?

«Это говорит девушка, которая с удовольствием ела жуков», — подумала Маомао. Но это было неважно: в данный момент нужно было торопиться и выбираться отсюда.

— Мы уходим отсюда, быстро.

Маомао прижала рукав ко рту Лоулан и стала искать способ выбраться из подвала. Намереваясь как можно быстрее покинуть крепость, она попыталась увлечь за собой вторую женщину. Лоулан же отправилась подниматься по лестнице.

— Огонь будет только распространяться, — сказала Маомао.

— Ничего страшного. Я должна подняться туда.

Лоулан поднялась по ступенькам, её потрепанная юбка волочилась за ней. Дым уже клубился, застилая нос и глаза Маомао слезиться. Если не огонь, то ядовитые испарения.

— Подожди. Ты идешь?

«Не могу поверить, что я такая глупая», — подумала Маомао и ответила:

— Наверное.

Убежать самой Маомао не составило бы труда: те, кто пришел раньше, уже направлялись к выходу из крепости, толкаясь и пихаясь, чтобы выйти первыми.

— Если мать узнает, будет нехорошо. Я её знаю. Она захочет узнать, как это произошло, даже если для этого придется остаться здесь. Нам повезет, если мы отделаемся небольшой поркой.

Лоулан выглядела подавленной; она не была похожа на человека, говорящего о своей собственной матери.

— Похоже, что она дорожила тобой, когда ты росла, по крайней мере, Лоулан.

Лоулан уже говорила о том, что её били, если она не умела правильно завязывать волосы или делать массаж. Но трудно было представить, чтобы это случилось с человеком ее статуса.

— Моя мать... Она даже не помнит моего настоящего лица.

Сколько Лоулан себя помнила, её красили румянами и пудрой для отбеливания лица. Какое бы счастье или горе она ни показывала, это было для её матери, словно она была куклой. Как будто на ней была маска.

О существовании старшей сестры Лоулан узнала, когда одна из служанок умерла после особенно жестокого избиения матерью, и отец взял на воспитание ребенка этой женщины. Когда Лоулан увидела, как её мать противостоит отцу по этому поводу, а её волосы разметались, как у разъяренного дьявола, она была уверена, что видит сам ад.

— Мать всегда была жестока с моей старшей сестрой, — говорит Лоулан. Она поняла, что Шэнмэй, должно быть, так же жестоко обращалась с матерью Суйрей, что и привело к ее смерти. А потом она узнала, почему Шэнмэй так ненавидела свою старшую сестру.

— Она спросила, не собирается ли он выставить её. Она сказала, что дочь похожа на свою мать, шлюха, которая делает неизвестно что. Странно было видеть, как человек в такой роскошной одежде говорит такие мерзкие слова.

— Может быть, это и есть...?

Маомао вспомнил слова Шэнмэй, когда она слизывала кровь Суйрей.

— Разве в Заднем дворце не ходили слухи об этом? Там была одна дворцовая женщина, первая жертва бывшего императора, у неё забрали ребенка. Эта женщина была бабушкой моей старшей сестры.

Эта женщина умерла в одиночестве и тоске в заднем дворце. Говорят, что в последние годы жизни она занималась тем, что собирала жуткие истории.

— Помните, как все чуть не задохнулись, рассказывая страшные истории? Возможно, это дело рук той старухи. После того как моя мать сделала с ней такие ужасные вещи, как она могла не поносить меня, свою дочь? — Лоулан захихикала.

— Мы даже не можем сказать, существуют ли призраки на самом деле, — ответила Маомао. Этого никак нельзя было узнать. По крайней мере, насколько ей было известно.

— Почему я не удивлена, что ты так говоришь? — усмехнулась Лоулан. — Я так хотела увидеть свою старшую сестру. Иногда я пробиралась к ней, переодевшись служанкой. Мама меня не узнавала и заставляла работать.

Лоулан, естественно, не была приучена к таким работам и часто чувствовала на себе удары складного веера Шэнмэй. Но, несмотря на удары, она всё равно приходила к сестре. И почему-то Шэнмэй так и не поняла, кого она "воспитывает". Она видела в ней лишь низкую служанку, а не свою драгоценную куклу, которая внимала каждому ее слову.

— Знаешь, почему мои мать и отец поженились? — сказала Лоулан. — Они просто хотели сделать меня. В моем отце текла кровь скрытой деревни, предположительно, та же самая, что и у Ван Му.

Маомао вспомнил о лисьих масках. Лоулан нарисовала на своей маске узор, похожий на меркантильного тануки. Возможно, для нее мир красок был таким же, как и для Ван Му.

— Мать всё время говорила мне, что они хотят, чтобы я стала новой Ван Му.

С этими словами Лоулан остановилась перед комнатой на третьем этаже. Если Маомао сейчас расстанется с ней, то никогда не узнает, что задумала Лоулан, а она хотела это знать.

— Эй... — Маомао замерла на секунду, не зная, как продолжить. К кому она обращалась, к Лоулан или к Шисуй? Она не была уверена, но в глубине души знала, кто перед ней. Поэтому она сказала: — ...Шисуй.

— Да? — Шисуй улыбнулась, положив руку на дверь.

— Я знаю, что в Заднем дворце были вещества, предназначенные для вызова выкидыша. Ты тоже держали их под рукой?

Шисуй всё ещё улыбалась.

— Чтобы использовать на себе?

Выражение лица Шисуй не изменилось. Она просто открыла дверь.

— Ты и вправду умница, Маомао. Я знала, что это правильный выбор — привести тебя сюда.

Маомао вспомнила страшную историю, рассказанную Шисуй, о насекомых с колокольным криком. Этих насекомых Шисуй однажды поймала в заднем дворце. А предыдущий аптекарь много писал о них в своих книгах. Их можно было держать в клетке, и они издавали самый красивый звук. Но осенью жуки поедали друг друга. Самка съедала самца. Это было частью их репродуктивного цикла. Похоже, в этом и заключался смысл рассказа Шисуй, но почему она решила рассказать эту историю именно в это время? Маомао казалось, что теперь она знает. Она говорила о себе.

Если она забеременеет, то сожрет отца ребенка.

Клетка представляла собой задний дворец; мужчина и женщина, насекомые, император и его женщины. Это была не слишком уважительная аллегория, но она вполне подходила. Шисуй боялась этого. Рядом с местом, где она ловила насекомых, росли фонарные растения и белоцветник — ингредиенты для абортивного средства.

Они вошли в комнату. Там стояла большая кровать, на которой спали дети. Кё-ё тоже был там; только он лежал на полу.

«Наверное, скатился», — подумала Маомао. Ей не хотелось их будить, но надо было забрать детей оттуда. Она подошла к кровати и остановилась.

— Что это?

Что-то было не так. Изо рта детей текла слюна, а их руки вцепились в простыни. Их кожа была холодной. Маомао взял одного из них за запястье и пощупал пульс.

— Он не дышит.

На столике у кровати стоял кувшин, и чашек хватило на всех детей. Шисуй с глазами, полными сострадания, подошла к кровати и протянула руку, чтобы дотронуться до детей.

Маомао в ярости резко подняла руку вверх, но поборола желание обрушить её на Шисуй.

— Ты отравила их?

— Это было лекарство...

Маомао сжала дрожащую руку в кулак.

— Теперь мы показали свою руку, — сказала Шисуй. — Разве ты не понимаешь? Весь наш клан будет казнен.

Включая даже маленьких детей. Их тоже поведут на виселицу, не понимая, что дело рук их родителей.

— Я смешала его с приятным сладким соком для них. В теплой комнате, после того как мы все вместе полюбовались на свиток с картинками. Интересно, расстроился ли кто-нибудь из них из-за этого? Может быть, они хотели спать со своими мамами? Простите, малыши. Но ваши мамы дружили с моей. Кё-у пришёл поздно... Наверное, потому, что он хотел помочь тебе, Маомао.

На краешках её губ появился намёк на улыбку.

— Он, я думаю, мог знать. Я видела, как он прикусил губу, но всё равно выпил весь сок. Я не хотела приводить его сюда.

— А почему ты привела меня сюда?

Шисуй улыбнулась, как бы говоря, что Маомао должна знать.

— Я надеялась, что есть другой способ доставить тебя сюда, но ничего не вышло.

Так вот как всё было. Маомао опустила руку. Снаружи раздался сильный удар, но она не могла отвести взгляд от лица Шисуй.

— Говорят, матушка когда-то не была такой, но мне так не кажется. Она была такой, по крайней мере с тех пор, как я родилась. Она изводила мою старшую сестру каждый раз, когда видела её, и молодых фрейлин тоже. Она учила своих родственниц пить и развратничать с мужчинами. Отец никогда ей ничего не говорил, он никогда не мог пойти против неё. Он просто ждал, когда она его простит.

Мать Шисуй, эта Шэнмэй, была безумна. Это было очевидно.

— Она как насекомое, поглощающее своего мужа, когда рождается ребенок. На самом деле, жуки лучше. По крайней мере, они делают это, чтобы их дети могли выжить.

Шисуй ненавидела идею стать матерью — настолько, что придумывала и употребляла собственные абортивные средства. Маомао почувствовала, что узнала самую важную причину этого. Не все матери были такими, как Шэнмэй. Но Шэнмэй была единственной матерью Шисуй.

— Я взяла на себя смелость узнать кое-что о твоём происхождении, Маомао. Похоже, твоё воспитание не сильно отличалось от воспитания моей сестры.

Возможно, имелось в виду, что её воспитывал бывший лекарь, или что её родной отец был высокопоставленным чиновником.

— У меня нет ни отца, ни матери. Только приёмный отец, — сказала Маомао.

— Хи! Моя сестра говорит то же самое. Ну, думаю, это логично. Она постоянно клянется, что она не моя старшая сестра.

К чему клонит Шисуй?

— Наверное, она права. Она никак не может быть моей сестрой. Наш отец — тануки. Наверняка у него есть какой-то грандиозный план, он пытается заполучить родословную императора.

«Не сестра Шисуй? Так она хотела сказать, что не имеет отношения к клану Ши? Какая лгунья.»

На самом деле Шисуй была очень похожа на Суйрей, особенно своим невыразительным взглядом. Шисуй обожала свою старшую сестру, но в данный момент отрицала, что между ними существует связь.

— Если бы эти малыши были жуками, они могли бы проспать всю зиму, — сказала Шисуй, ещё раз погладив детей рукой.

«Да, если бы они были жуками...»

Маомао поняла. Теперь она знала, зачем Шисуй пригласила её сюда. Маомао молча смотрела на неё. В глазах Шисуй показались слёзы. Маомао хотела протянуть руку, но Шисуй покачала головой.

«Она тоже может убежать!»

Но даже Маомао не представлял, что Шисуй может сделать после этого. Маомао ничего не знала о политике, да её и не интересовала эта тема. Она просто хотела узнать как можно больше о медицине, исследовать и изучать её, изобретать различные лекарства. Это было всё, чего она хотела от жизни.

Этого должно было быть достаточно. Забудьте о других людях. Поставить себя на первое место. О чем они думали, приводя её сюда?

И все же Маомао протянула руку.

Шисуй отмахнулась от неё.

— У меня своя роль. Пожалуйста, не останавливай меня.

— Есть ли в этом какой-то смысл?

Маомао не знала, к чему клонит Шисуй, но результат можно было легко представить.

— Упрямство. Моё.

— Просто забудь об этом!

Шисуй озорно улыбнулась.

— Подумай об этом так, Маомао. Допустим, тебе подарили яд, которого ты никогда раньше не видела, и сказали, что у тебя есть только один шанс попробовать его. Что бы ты сделала?

— Я бы выпила его до последней капли, — тут же ответила она. Какой еще может быть ответ?

— Я так и думала.

Улыбаясь, Шисуй встала и направилась к выходу из комнаты, её шаги были такими же лёгкими, как если бы она просто вышла за покупками.

«Она уходит...»

Маомао не знала, что делать; она не представляла, чего требует этот момент. Она пыталась найти нужные слова, но ничего не выходило.

Оставалось только протянуть руку и взять Шисуй за руку.

— Позвольте мне хотя бы помолиться.

— Помолиться? Это на тебя не похоже, Маомао.

— Время от времени. Время от времени.

Маомао вынула шпильку из своих волос и положила её в воротник Шисуй.

—Ты же знаешь, что это не мои волосы?

— Если бы я вставила её в твои волосы, ты была бы просто слишком красивой.

Голова Шисуй уже была усеяна шпильками. Считалось, что эти аксессуары отпугивают злых духов, но такое их количество могло привлечь их.

— Верни мне её как-нибудь. Это был подарок.

— Ты глупая. Я собираюсь его продать.

— Ну и ладно.

Эта шпилька для волос была простой, но необыкновенно тонкой работы. Тот, кто подарил её, мог быть особенно упрямым, поэтому существовала вероятность, что, как и её первоначальный владелец, она каким-то образом сумеет вернуться к ней.

— На тебе немного сажи.

Маомао взяла в руки зеркало, лежавшее рядом с кроватью.

— О, ты права. Я похожа на тануки.

Шисуй засмеялась, а потом посмотрела на Маомао.

— Ты знаешь, что тебе нужно делать.

И отвернулась.

Дверь с лязгом захлопнулась. Её шаги становились все тише и тише.

Маомао, сама не зная почему, смотрела в потолок. Просто откинула голову назад и смотрела. Здание сотрясалось от все более громких взрывов.

Глава 19 - Марш армии

Давайте немного отмотаем время назад.

Джинши находился в качающейся, трясущейся карете, сидя напротив человека с кислым выражением лица. Но, возможно, "карета" - не совсем подходяще слово. Запряженная не менее чем десятью лошадьми, она больше напоминала дом на колесах. Пол был покрыт звериной шкурой, посредине стоял стол.

Лакан, известный своей неумолимой ухмылкой, сейчас с явным раздражением смотрел на карту. Позади него стоял его приёмный сын, изучая выражения лиц Лакана и Джинши, заправил квитанцию в складки халата. Этот человек, Лахан, был вторым самым строптивым человеком после госпожи Малахитового дворца, которого Джинши когда-либо встречал, но в данном случае он был более чем рад, что Лахан спас его шею.

Ему казалось, что в любой момент на него могут напасть. Вмешательство евнуха Луомена успешно смягчило гнев Лакана, но он всё ещё тлел. Гаошун шёл позади Джинши готовый в любой момент выхватить меч, висевший у него на бедре. Подняв руку на Джинши, он рисковал подвергнуться такой расправе, но в данный момент Лакану, видимо, было всё равно. Джинши подозревал, что он с таким же удовольствием набросился бы на Джинши и избил его до потери сознания.

Человек был просто обеспокоен. Лахан, однако, оказался полезным для него.

— Отец, я спрашиваю чисто гипотетически, но, если человек совершит насилие над членом императорской семьи, преступление ведь не ляжет на него одного?

Это был окольный вопрос, конечно, но его хватило, чтобы удержать Лакана от необдуманных поступков.

Нападение на Джинши означало конец семьи человека. Даже дочь Лакана — Маомао не будет помилована. Лакана нелегко было обмануть, и он прекрасно знал, кто такой Джинши, поэтому и попросил его мобилизовать армию. Он подозревал, что Лахан тоже догадался об этом. Но как? Когда он спросил об этом, то получил в ответ самый что ни на есть Ла-клановский ответ:

— Потому что ваш рост, вес, грудная клетка и туловище — всё это точно такое же число. Такие люди встречаются очень и очень редко.

Как всегда, взгляд Лахана на вещи был более или менее непостижим для окружающих.

— Вы ужасно красивы, жаль только, что не родились женщиной, — добавил он.

От этой мысли Джинши покрылся мурашками. Правда, двоюродный брат Маомао выглядел и вел себя так же, как и она, но, к сожалению, Джинши не был настроен на такой лад.

Тем не менее, он знал, что такое талант, и получил специальное разрешение на то, чтобы этот гражданский чиновник сопровождал его в этой военной экспедиции.

Сегодня Джинши не был евнухом "Джинши". Его волосы удерживала серебряная шпилька, а одет он был не в привычный черный чиновничий наряд, а в доспехи и шлем голубовато-фиолетового цвета с толстой ватной подкладкой.

— Я надеюсь, что он сможет отличить победу от поражения лучше, чем мы сможем отличить, мужчина он или женщина.

Это был Лакан. Он был прав в одном: пришло время Джинши сбросить с себя шкуру евнуха. Они возглавляли армию и пытались согласовать сразу несколько планов.

— Вы в этом уверены? — спросил Джинши.

— Проблем не будет, — заверил его Лахан. На карте перед ними была изображена крепость с горами за спиной. Карта была старой, так как крепость не использовалась уже довольно давно, но они нашли солдат, которые когда-то были там расквартированы, чтобы обновить её и сделать максимально точной.

По мнению Лахана, в этой крепости производилось огнестрельное оружие. В северных районах было много леса. Многие желали завладеть этим местом в надежде нажиться на лесоматериалах, но клан Ши стойко защищал его.

Неподалеку находились горячие источники. Отличный источник серы. Но был ещё один ингредиент, необходимый для создания огненного порошка.

— А как бы они поступили с селитрой?

— Мелкие животные любят впадать в спячку в этом районе, возможно, из-за горячих источников. В окрестностях есть большие пещеры.

Это предполагает наличие значительного количества гуано летучих мышей. Из его экскрементов можно было бы получить селитру.

Джинши хмыкнул. Если у защитников и было огнестрельное оружие, то вряд ли они стали бы применять индивидуальное оружие против атакующей силы. Нет, у них на стенах крепости будет нечто, способное уничтожить наступающего врага в массовом порядке: пушки. Пушки — вот настоящая опасность.

— Но если Джинши мог подумать об этом, то он мог быть уверен, что Лакан уже хорошо осведомлен о такой возможности. Для него карта, скорее всего, выглядела не более чем доской для игры в го. Он указал на склон скалы за крепостью.

— Теоретически возможно одолеть их до того, как они смогут применить свои пушки, — твердо сказал Лахан.

—Вы слышали счёто-голового, — сказал Лакан, потрепав приемного сына по голове. Порох, необходимый для работы пушки, легко намокал. Порох можно было постоянно держать рядом с пушками, но в таком случае его хранили в оружейной комнате, чтобы он был сухим. Крепость находилась на большой высоте, и там часто выпадал снег. Разведчики сообщили, что этой же ночью был сильный снегопад.

Если бы войска Джинши просто наступали на крепость, они оказались бы беззащитными. Поэтому Лакан предложил уничтожить пороховой склад, чтобы лишить противника возможности использовать свои пушки. И способ, который он придумал для этого, был причудливым. Странный, но возможный. Именно это и наводило на него страх.

— Я думаю, что это будет очень экономичный способ решения проблемы, — сказал Лахан. Вероятно, именно слово «экономичный" убедило его согласиться с планом. За сравнительно короткое время, проведенное вместе, Джинши почувствовал, что безупречно понимает, как этот человек мыслит.

— Мы должны пробиться внутрь и найти Маомао. Папа спасет её!

Джинши подавил гримасу при слове "папа". Нельзя было чтобы видели, как он корчил такие рожи.

Он прикусил губу, вспомнив о миниатюрной девушке. Была ли она взята в заложники, или была какая-то другая причина?

Может быть, она даже пошла с ним по своей воле? Как бы то ни было, она была там, в лагере врага, и он хотел спасти её как можно скорее.

Джинши сжал кулак.

— Тогда мы так и сделаем, — заявил он.

— Подождите, пожалуйста, минутку, — сказал Гаошун.

Нахмурив брови, он опустился перед ним на колени.

— Я вижу проблему.

— Что за проблема?

Лакан и Лахан выглядели так же озадаченно, как и Джинши.

— Неужели мои добрые господа забыли о природе этой армии?

Они возглавляли отряд, более чем достаточный для того, чтобы справиться с крепостью такого размера. Если следовать плану Лакана, то можно было рассчитывать практически на отсутствие потерь.

— Вы, сударь, полагаете, что Запретная армия опустится до засады?

Джинши тяжело сглотнул и потянулся к шпильке для волос на своей голове. Она была выполнена в форме цилиня — символа императорской семьи.

Он так долго был евнухом, что иногда ему казалось, что он рискует забыть свою истинную сущность. Однако в данный момент он не был Джинши, и в свете того, кем он был, ему следовало смело и открыто покорить врага.

Он все это понимал. И все же слова, вырвавшиеся из его уст, выдали его.

— Я согласен с великим командиром.

— Понял, господин, — сказал Гаошун и послушно отступил назад. Его глаза были устремлены на стоящего за ним человека, и от его пронзительного взгляда волосы на затылке Джинши встали дыбом.

— Превосходно. Не хочу делать чашу для питья из собственного черепа, — сказал Лакан. Затем он фыркнул и вышел из кареты, минуя занавеску. Правда, двигались они не очень быстро, но всё же это был прыжок. Джинши показалось, что Лакан слегка помялся, ударившись о землю. Все ли с ним в порядке?

Лахан лихорадочно работал с счётами, следя за тем, чтобы в расчетах не было ошибок.

Мысли Джинши были прерваны голосом.

—…Гэцу.

Это был Гаошун, назвавший его по настоящему имени. Складка на его брови казалось, стала еще глубже.

— После этого вам придется изменить свое поведение с юной леди.

Он говорил так, как будто наставлял ребёнка.

— Я знаю.

Джинши глубоко вздохнул, его дыхание затуманилось в холодном воздухе. Он задрожал и натянул на голову свой белый плащ с капюшоном.

***

Было уже за полночь, когда он услышал взрывы. Поинтересовавшись, что происходит, Шишоу встал и схватил меч, который всегда держал у кровати.

Он лежал в постели, но заснуть ему не удавалось. Двор мог бы счесть его "старым тануки", но даже у него были мелочи, которые не давали ему спать по ночам. И в самом деле, как он мог спать? Вот уже десять с лишним лет он пытался, но так и не смог.

Он услышал крики в соседней комнате, возможно, удивление по поводу шума, но вскоре они стихли. Голоса веселящихся женщин вернулись к своему обычному гулу. За одной стеной, должно быть, наслаждалась вином его жена. Похоже, она наслаждалась тем, что склоняла женщин клана к разврату, к общению с платными мужчинами. Так она вела себя почти каждый день с тех пор, как родилась их дочь Лоулан, обязательно предаваясь удовольствиям там, где об этом знал Шишоу.

Женщины, которые были с ней, сначала не хотели, но теперь им нравилось это развлечение. Его жена всегда выбирала женщин, которые уже были замужем, родили детей, выполнили свой семейный долг. Ей доставляло удовольствие смотреть, как эти добродетельные жены развратничают.

Она не всегда была такой. Шишоу вышел на балкон и посмотрел вдаль.

«Вражеская атака», — подумал он.

Огни армии, возможно Запретной армии, были ещё далеко. С этой крепости, расположенной на высоком возвышении, можно было видеть на много километров вдаль. У него еще оставалось время, чтобы успеть вздремнуть.

Затем Шишоу наморщил нос — в воздухе стоял странный запах.

Это была... сера? В подвале делали огненный порошок. Может, он взорвался?

Конечно. Он затянул воротник. Он должен был что-то сделать, думал он, но не двигался. Это было жалко, но сила просто не приходила. Хитрый старый тануки, которому благоволила царствующая императрица и которому даже правящий монарх едва мог смотреть в глаза, — это был не тот Шишоу, которым он был в данный момент. Это понимал даже он сам.

Держась за живот (после сорокалетия он стал резко выпирать), он шаг за шагом продвигался вперед. Чтобы выйти наружу и выяснить, что происходит, ему пришлось бы пройти через комнату жены. Это мучило его больше всего.

Женщина, подаренная ему прежним императором, — вернее, его суженая, которую он ждал двадцать лет, чтобы вернуть, — за время своего пребывания в заднем дворце обросла шипами.

Когда она наконец вернулась к Шишоуу, у него уже была жена и ребёнок, Суйрей.

Он никогда не собирался жениться на ком-то другом. Даже та женщина, которая стала его женой, вероятно, не хотела этого. Она родилась в заднем дворце, а затем была изгнана как незаконнорождённая, хотя её отцом был не кто иной, как бывший император.

Таково было желание бывшего государя. Просьба, когда двадцать лет назад его здоровье внезапно стало ухудшаться. "Пожалуйста, позаботьтесь о моём ребенке", - сказал он.

У жены Шишоуа появились не только шипы, но и яд.

Надо было что-то делать, и быстро. Он повторял это про себя и, наконец, смог открыть дверь. Мужчины-проститутки испуганно переглянулись, а женщины, сохранив остатки скромности, бросились прикрываться простынями.

Его жена тем временем лежала на диване и долго попыхивала трубкой. Глаза её были остры и полны презрения.

— Что это за шум? — томно произнесла она, пуская изо рта фиолетовый дым.

Шишоу как раз собирался сказать ей, что уже отправляется на поиски, когда дверь в коридор распахнулась. Там стоял Лоулан, вся в саже.

— Что ты здесь делаешь в таком жалком состоянии? — сказала жена Шишоуа.

— Ты последний человек, который имеет право спрашивать меня об этом, — ответила Лоулан, устремив взгляд на женщин, ссорившихся из-за одеял.

— Все вы, кто бросил своих детей, чтобы потерять себя в жизни с избытком.

Одна из женщин, потрясенная словами Лоулан, вспомнила о собственном ребенке и попыталась выбежать из комнаты, но Лоулан ударила её по щеке. Когда женщина рухнула на пол, мужчины-проститутки, понимая всю безвыходность ситуации, бросились наутек.

Шишоу с трудом верилось, что он видит свою собственную дочь. Он всегда считал свою Лоулан чопорным и послушным ребенком. Она надевала наряды, которые велела ей мать, как маленькая кукла.

Тем временем Лоулан вошла в комнату и распахнула дверцы шкафов, стоявших у стены. Открыв самый большой из них, она обнаружила, что в нем теснится молодая женщина.

— Моя дорогая сестра. Прости меня. Это заняло у меня немного больше времени, чем я хотела.

Дрожащая девушка была связана по рукам и ногам — её наказывали. Очень похожая на Лоулан, она была второй дочерью Шишоуа — Суйрей.

Лоулан освободила Суйрей, осторожно поглаживая её по спине. По тому, как легко и непринужденно она все делала, было видно, что это происходит не в первый раз или второй. Шишоу почувствовал, как у него свело живот от осознания того, насколько глубоко он провалился.

И тут Лоулан повернулась и посмотрела на Шишоуа, своего отца. Она улыбнулась ему.

— Отец. Возьми на себя ответственность хотя бы за эти последние мгновения.

Он не успел спросить, за что, как она продолжила:

— Ты — старый тануки, превращающийся фокусник, из лисьей деревни. Давай сыграем свои роли до конца.

Раздался ещё один грохот, и на этот раз содрогнулась вся крепость. Ухватившись за стену, Шишоу вернулся на балкон, чтобы выяснить, что произошло на этот раз.

Он увидел хлопья снега, летящие повсюду. К востоку от крепости всё было совершенно белым, и он ничего не мог разглядеть.

Сначала он не понял, что произошло. Но когда снежная дымка стала рассеиваться, он увидел: здание, которое должно было находиться здесь, было погребено. Насколько он помнил, это был оружейный склад. Теперь оно было наполовину завалено снегом.

Когда он тупо уставился на него, Лоулан сказала:

— Ты должен был знать, что это противник, которого ты никогда не сможешь победить. Пожалуйста, возьми на себя ответственность.

Она, добавила, что разберется со своей матерью.

Затем его дочь с чуть опаленными волосами, покачиваясь, подошла к матери и с царственным видом встала перед ней.

«Возьми на себя ответственность», сказала его дочь. Шишоу сжал кулак, решившись.

Глава 20 - Засада

«Эти парни, должно быть, сумасшедшие», — подумал Рихаку.

Перед ним трусили рядовые Шишоу, ошеломленные вторжением. При появлении нападавших они поспешно схватили копья, но они не могли сравниться с Рихаку и его людьми, которые тщательно подготовились.

Рихаку был здесь, чтобы взять под стражу вероломный клан Ши. Это должно было быть изменой: как ещё они должны были истолковать восстановление заброшенной крепости в тридцати километрах к северу от столицы? Присутствие настоящих солдат? Это было равносильно открытому восстанию.

Несмотря на размеры крепости, замышлять мятеж, не имея ничего, кроме этого, было верхом глупости. Глава клана Ши, Шишоу, был человеком весьма влиятельным при дворе. Он настолько сильно влиял на императора, что даже смог прогнать одну из бывших верховных супруг и посадить на её место собственную дочь.

Рихаку в недоумении наклонил голову, взмахнув дубинкой. Неужели Шишоу обезумел от жадности или просто сошел с ума? Как бы он ни чувствовал себя загнанным в угол, исчезнуть из столицы и спрятаться в таком месте было равносильно тому, что попросить, чтобы с ним обращались как с бунтовщиком. Рихаку задавался вопросом, действительно ли человек, известный при дворе как "старый тануки", способен на такую глупость.

Но, как бы то ни было, Рихаку был военным чиновником. Он мог оставить размышления другим, а сам должен был просто выполнять свою работу.

Он обрушил свою дубинку на ногу вражеского солдата, а затем выбил из-под него ноги. За его спиной подчиненные в белых плащах связывали слишком сильных врагов. На Рихаку был такой же белый плащ, как у них, но он сбросил его несколько минут назад, потому что он всё время мешал. В любом случае, брызги крови слишком бросались в глаза на белом. Не очень-то уместно было надевать его на битву.

Однако это позволило им слиться со снегом. Идеально для того, чтобы спрятаться на виду. Особенно в безлунную ночь.

Рихаку и его отряд шли без факелов. По мере приближения к крепости отряд разделился на две части: одна передовая пехота, состоявшая из людей, знавших толк в снегу и уверенных в своих силах, и вторая группа, находившаяся в нескольких ли позади.

Происходило это примерно так: охрана опорного пункта замечала огни задней группы, но совершенно не замечала более близкого отряда, крадущегося в темноте вперед. Они считали, что противник находится гораздо дальше, чем на самом деле.

Однако у Рихаку и его войска тоже была проблема. На протяжении нескольких ли им приходилось пересекать открытое пустое поле. Может быть, при свете звезд это и было бы возможно, но при черном небе потерять ориентиры было бы очень легко.

Рихаку закончил связывать противника и выдохнул. Что-то упало с его воротника.

— Отличная идея, — заметил он, поднимая упавший в снег деревянный предмет в форме рыбы. С его помощью можно определить местоположение крепости.

Маленькая рыбка содержала магнит. Положите её в ведро с водой, и она поможет вам определить направление движения. Это был обычный прибор на кораблях. Поверхность рыбки была покрыта странными светящимися частицами, так что её можно было прочитать даже в темноте ночи. Предположительно, частицы были получены из какого-то гриба, который светился в темноте.

Была у засады и другая сторона. Рихаку с немалым изумлением смотрел на лавину, сошедшую со склона скалы.

— Тот, кто придумал этот план, должно быть, был сумасшедший... Сумасшедший, как лиса.

Это была одна из причин, по которой опорный пункт был заброшен: вблизи горячих источников часто происходят землетрясения. За несколько десятилетий до этого здесь произошло крупное землетрясение, достаточно сильное, чтобы изменить географию местности. В результате часть горы была срублена, и теперь зимой иногда сходят лавины. Они не были большими и не были очень частыми, но для оборонительной позиции это было не очень перспективно.

Так получилось, что эта лавина была вызвана человеком. В этом году было холоднее, чем обычно, и снег был глубоким. Несколько самых опытных горцев из авангарда ушли в сторону, взяв с собой огненные копья. Рихаку задался вопросом, почему - видимо, причина была именно в этом.

Он как раз пробирался по грязному снегу, когда заметил, что в крепость кто-то входит. Мужчина, его белый плащ и длинные черные волосы были прекрасны в ночи. Рихаку, который никак не ожидал, что мужчина может показаться ему "прекрасным", тем более в разгар битвы, криво усмехнулся про себя.

Не ожидал увидеть этого человека на поле боя. С его безупречными чертами лица он был одновременно и садовником заднего дворца, и, пожалуй, одним из его цветов. Впрочем, в его случае "цветок" мог означать и нечто иное: значение имени "Ка". Волосы мужчины, частично завязанные, удерживались серебряной шпилькой для волос. Любой, кто увидел бы эту конструкцию, бросился бы плашмя на землю.

Название их страны, Ли, было написано путем трехкратного повторения иероглифа, обозначающего меч. Но над этими мечами находился символ, означающий траву или цветок. Во всей стране было только два человека с именем "Ка". И он был одним из них.

Он не должен был быть здесь, не должен был. Он не должен был участвовать в ночном марше, идти несколько ли в полной тишине. Даже эта группа мужчин, отобранных специально за их физическую силу, к концу пути давала о себе знать. Но этот человек, обладатель лица, прекрасного и нежного, как у небесной нимфы, сжимал в руках саблю из ивовых листьев и носил голубовато-фиолетовые доспехи, указывающие окружающим, кто он такой.

На месте, которое должно было быть мужским, стоял евнух Джинши. Молодой евнух, пользующийся благосклонностью императора, настолько красивый, что иногда о нем начинали ходить нехорошие слухи. Когда он вышел вперед, чтобы принять командование, у многих чиновников, наверное, отвисли челюсти, а некоторые и вовсе побледнели. Молодой господин пользовался популярностью у представителей обоих полов, так что даже мужчины иногда пытались его уговорить.

Рихаку был потрясен не меньше других. Недавно Гаошун, который всегда служил в тесном контакте с Джинши, обратился к нему с рядом просьб. Одна из них заключалась в том, чтобы отобрать среди его подчиненных и коллег людей, обладающих большой выносливостью и особенно хорошо переносящих холод. Теперь он знал, о чём шла речь.

Молодой человек больше не использовал имя Джинши, но Рихаку не мог произнести имя Ка. Его можно было написать, да, но тех, кто мог произнести его вслух, было очень мало.

Джинши вошел в крепость, за ним, и чтобы не остаться позади, поднялся Рихаку. Гаошуна нигде не было видно, вместо него рядом с Джинши стоял молодой воин сурового вида. Рихаку последовал за ними обоими внутрь.

Внутри крепости стоял острый запах, похожий на запах тухлых яиц. Рихаку как раз размышлял, чтобы это могло быть, когда увидел людей, спускавшихся по лестнице с охапками снега.

«Неужели на нижнем уровне случился пожар?»

Он быстро расспросил одного из них, и тот подтвердил, что именно так и было: произошел взрыв.

— Если мы не справимся с этим быстро, госпожа... — Мужчина неудержимо дрожал, не в силах встретиться с Рихаку взглядом.

Рихаку позволил ему уйти. Может быть, дело в дыме, из-за которого цвет кожи мужчины стал таким плохим, или в страхе перед этой "госпожой"? А может быть, дело в том, что из-за неожиданного поворота крепость защищало меньше солдат, чем рассчитывали нападавшие.

Рихаку, прикрыв рот, подошел к Джинши и почтительно опустился на колени.

— У вас есть совет? — спросил Джинши. Рихаку был благодарен ему за то, что он начал разговор. — Говорите свободно.

— Как прикажете, господин.

Именно в такие моменты Рихаку всегда жалел, что не научился более правильной дикции.

— Я не думаю, что мы сможем долго оставаться здесь из-за этого дыма. И я думаю, что те, кто находится внутри, поспешат выбраться наружу.

— Я это понимаю, — сказал Джинши. Рихаку проклял себя за то, что, видимо, только констатировал очевидное.

— Однако внутри может быть кто-то, кого нельзя допустить до побега.

— Тогда, господин, я прикажу всем моим войскам искать их. Пожалуйста, выйдите наружу.

— Боюсь, я не могу этого сделать.

Рихаку сдержал порыв нахмуриться, радуясь, что смотрит вниз, на землю. Рихаку было бы не по себе, если бы Джинши был ранен. Он хотел только одного — увести юношу оттуда, чтобы он мог наблюдать за операцией из безопасного места.

В то же время, это была Запретная армия, а значит, место Джинши было во главе её. То, что они, по сути, устроили засаду, ещё больше снизило его интерес к отказу от своего поста.

Гордо встать во главе этой силы означало отбросить свою сущность евнуха Джинши, а это нарушило бы равновесие, царившее при дворе. Клан Ши, который был одной из составляющих этого равновесия, уже разрушился, Рихаку и сам это видел. Среди пленных вражеских солдат могли скрываться члены семьи. Попасть в плен — это, конечно, хорошо, но их вина уже была очевидна. Тех, кто вступил в заговор против императора, в лучшем случае ожидало уничтожение всей их семьи. Личное милосердие государя могло в какой-то мере смягчить исход, но у клана Ши было мало надежд.

— Дочь великого командира Кана находится здесь в плену, —сказал Джинши.

— Господин...

Кан  — очень, очень распространенное имя. Но только один чиновник в стране носил его: эксцентричный стратег. Перед заданием Рихаку сообщили о ней: во-первых, что она существует (ещё один сюрприз в этот день), во-вторых, что никто не знает, почему её похитили.

— Ты можешь бросить её? — спросил Джинши.

Он не мог. По крайней мере, в этом можно было быть уверенным.

— Это сделает меня новым политическим врагом... — сказал Рихаку, не подумав.

На секунду ему показалось, что в жестком выражении лица Джинши что-то промелькнуло.

— Да, я считаю, что вы правы.

Он выглядел взволнованным, как будто его собирались разорвать на части, но он двинулся вперед. Рихаку встал, дергая себя за волосы. Но единственное, что он мог сделать в сложившихся обстоятельствах, — это как можно быстрее выполнить поставленную перед ним задачу.

***

Вместе со взрывом поднялся большой поток снега. Умом она понимала, что это называется лавиной. Но это было похоже на снежного дракона, спускающегося на них с обрыва у них за спиной. До Маомао он не долетел, но здание, которое она приняла за какой-то склад, было скрыто белой дымкой.

Она наблюдала за всем этим с балкона. Взрывы спугнули большую часть рабочих из подвала, а оставшиеся пытались бороться с пожаром. Чтобы справиться с лавиной, им придется снова разделить свои усилия. Она видела, как солдаты перепрыгивали через внешнюю стену и с изумлением смотрели на открывшуюся перед ними картину.

Остались те, кто не смог убежать. Что-то белое промелькнуло над теперь уже слабо защищенными стенами; цвет смешался, и с такого расстояния она не могла хорошо разглядеть, что это было. Но она видела, как несколько паникующих солдат столкнулись с ним, а затем в ночи вспыхнула красная вспышка.

Кровь, падающая на чистый, белый снег.

Белое существо было незваным гостем. Он отбросил свой белый плащ, чтобы показать полный комплект доспехов.

«Пришли, чтобы усмирить мятежников?»

Для высшей супруги бегство из заднего дворца было равносильно мятежу. А если её семья укрепилась в такой крепости, что ж, оправданий быть не может.

«В безопасности ли я здесь?»

Она остановилась, увидев захватчиков в далеком свете их факелов. Она не была уверена, как она знала, но она знала: она была уверена, что видела его. Мужчина, чья нимфоподобная красота вряд ли годилась для поля боя. Одетый в доспехи дорогого цвета, он выглядел как настоящий солдат.

Может ли он быть здесь, чтобы спасти ее?

«Не может быть. Даже у него нет столько времени, чтобы тратить его здесь».

Должно быть, глаза обманывали её. Как бы то ни было, форма вскоре исчезла, так как силы вторжения продолжали наводнять крепость. Скоро они будут здесь, и Маомао не знала, как они к ней отнесутся.

Повсюду стоял запах серы. От взрыва? Она прижала рукав халата ко рту, чтобы не отравиться.

«Я действительно должна просто бежать...»

Одно можно было сказать точно: после этого у неё не останется ни одной ноги, чтобы критиковать Шисуи.

«Она что, была идиоткой? Наверное, она идиотка», — подумала она, останавливаясь на месте.

Она слышала приближающиеся шаги. Её сердце колотилось. Они не могли прикончить её прямо здесь и сейчас... Неужели?

«Кто бы это ни был, я надеюсь, что он хотя бы выслушает меня».

В этот момент кто-то выбил дверь. На пороге стоял солдат в синевато-фиолетовых доспехах.

Он ничего не сказал. Она ничего не сказала. Ни один из них ничего не сказал. После долгой паузы Маомао заговорила первой:

— Простите, но могу ли я попросить вас защитить меня, господин Джинши?

— Ты ранена? — спросил Джинши. Он увидел кровь на одежде Маомао.

— Я в порядке. Это просто брызги.

— Это не так!

— Это змеиная кровь.

Джинши не выглядел так, как будто думал, что это лучше, но Маомао находила, что выражение его недовольства странно успокаивает. Оно было таким знакомым. Она почувствовала, как уголки её рта смягчаются в улыбку.

— Эй, это... — Джинши подошел ближе и уже собирался что-то сказать, но их прервали ещё одни приближающиеся шаги, и выражение его лица резко изменилось. Он не был похож ни на евнуха с его нежной улыбкой, похожей на улыбку нимфы, ни на как-то совсем по-детски настроенного юношу.

— Господин наследник, — сказал грубоватый мужчина, входя в комнату.

«Наследник?»

— Этот титул больше не принадлежит мне, — сказал Джинши. — Родился имперский сын.

Итак, супруга Гёкуё благополучно родила своего ребёнка, и это был мальчик.

«Так вот кто он на самом деле».

Проникновение в задний дворец человека, не являющегося евнухом, было серьезным преступлением. Это могли сделать только те, кто состоял в кровном родстве с императором или имел его особый приказ.

— Кажется, вы сильно устали, господин Джинши.

Она говорила довольно мягко, но он смотрел в её сторону с выражением, которое она приняла за раздражение.

— Рихаку здесь? — спросил Джинши у солдата. Вскоре в комнату вбежал большой, похожий на собаку человек.

— Я оставляю её в твоих руках, — сказал Джинши и ушёл.

Рихаку наклонил голову, скрестил руки и нахмурил брови.

— Простите, но вы очень похожи на девушку по имени Маомао, которая работает во дворце.

— Потому, что этот я.

Возможно, Рихаку делает глупые замечания, но вместо привычного халата военного ведомства он был одет в соответствующие доспехи и носил дубину.

— Что вы здесь делаете? — спросил он.

— Похоже, меня похитили.

Угол наклона головы Рихаку все увеличивался, пока не стал практически горизонтальным.

— Скажи, твой отец...

— ...скорее всего, это именно тот, о ком вы подумали, поэтому, пожалуйста, не называйте его имени. Просто называйте его "старый пердун" или как-нибудь ещё; я пойму, что вы имеете в виду.

Повинуясь желанию Маомао, Рихаку не стал продолжать, но заметно вздрогнул, после чего ударил кулаком по ладони, как будто все стало понятно. Маомао не знала, какие именно точки, по его мнению, он соединяет, но не была уверена, что ей это нравится.

Рихаку указал на Маомао и сказал:

— Она! Это она!

Подчиненный бросил на него недоверчивый взгляд, но достал из складок халата свисток и подул на него. Рихаку сказал Маомао:

— Эй, прости меня за это. Если ты так говоришь, то я уверен, что это правда. Но выглядишь ты просто ужасно! Ты вся в крови. Ты ранена?

— Это брызги.

Рихаку был груб, как всегда, но смотрел на неё с искренним укором. беспокойство. Самым тяжелым ранением Маомао был шрам от удара Шэнмэй веером. Солдат, к которому Маомао не могла проникнуться неприязнью, несмотря на его манеру поведения, тоже, видимо, испачкался кровью, так как, когда она подошла к нему, почувствовала запах железа.

— Ну, пожалуйста, не обижайтесь, — сказал Рихаку. — Старый пердун настоял на том, чтобы пойти с нами, хотя он едва может двигаться, и, как вы понимаете... теперь он не может двигаться.

«Старый пердун. Он сказал это. Он действительно это сказал. Наверное, этот пердун и был тем, кто придумал всю эту засаду».

Возможно, он нашел способ запустить лавину.

Рихаку не выглядел слишком обеспокоенным, но это не означало, что он не относился к своей работе серьезно.

— Что это? Спящие дети?

Он подошел к ним, но Маомао вскинула руки, чтобы преградить ему путь.

— Они не дышат. Им дали яд.

Рихаку скорчил гримасу, вероятно, понимая, какой ужас он видит. Но если бы дети выжили, их ждала бы только виселица. Даже покушение на жизнь одну высшую супругу могло привести к тому, что заговорщика повесили бы, а у их семьи конфисковали имущество — если не хуже. А здесь преступление было гораздо, гораздо более тяжким. Наказание ожидало всех, включая женщин и детей.

Маомао изучала мучительное выражение лица Рихаку.

— А что происходит с теми, кого казнят? — спросила она. — Их просто бросают?

— Нет, нет. Они покоятся на специальном кладбище. Но они будут кремированы.

— Неужели их нельзя хотя бы похоронить вместе с матерями?

Рихаку бросил на неё невнятный взгляд, почесал голову и болезненно застонал.

— Боюсь, я действительно не знаю. Это не моя работа.

Тем не менее, Рихаку подошел и взял одного из детей на руки. Он взял покрывало и разорвал его на две части, обернув

ребёнка ими, как в пеленках.

— Такое впечатление, что они просто спят. Я думала, что смогу нести их всех сразу, но этот ребенок довольно тяжелый.

Следующего ребёнка он завернул в остатки разорванных одеял. Затем он разорвал еще простыни и продолжил пеленать детей. Как раз в тот момент, когда они подумали, что на последнего ребёнка уже не хватит, солдат, стоявший на страже у двери, снял плащ и принес его.

— Кто-нибудь, позовите еще пару человек, — скомандовал Рихаку и взвалил на руки по одному ребенку.

— Господин Рихаку?

— Мы не можем похоронить их вместе, но мне было бы немного не по себе, если бы я оставил их здесь. Мы могли хотя бы похоронить их где-нибудь поблизости от кладбища. Тихо.

Он улыбнулся, показав белые зубы.

— Вы не думаете, что за это вас могут обвинить в преступлении?

— Не знаю. Если да, то тебе придется придумать, как спасти мою шкуру.

— Да, я уверена, что это будет так просто.

Маомао сложила руки, несколько раздраженно, но тут Рихаку словно озарило вдохновение.

— Вот оно! Отличная идея! — сказал он, ухмыляясь.

— Какая, господин?

— Если ты назовёшь старого пердуна "папой", он сделает все, что ты попросишь, верно?

Вряд ли стоит говорить, как отреагировала на это предложение Маомао.

— Э-э... Извини, сделай вид, что я ничего не говорил, — сказал Рихаку, отводя глаза. Видимо, её лицо было просто ужасным.

Глава 21 - Как всё начиналось

Раздался пронзительный свист. Джинши почувствовал, что его тревога немного ослабла. Свисток был сигналом к выполнению задания: несколько коротких свистов, если были проблемы, один длинный, если всё было в порядке. Рихаку, должно быть, благополучно вывел Маомао из крепости.

Джинши вышел из длинного коридора. Он вспомнил, как он изучил чертежи, которые изучал по дороге сюда: впереди должна быть большая открытая комната, кабинет, а затем жилые покои.

Басен стоял прямо за Джинши. Обычно это место занимал Гаошун, но у Гаошуна была своя работа. Но у Басена была привычка выходить из себя, когда он заменял отца.

— Не напрягайся, — посоветовал ему Джинши, говоря тихо, чтобы слышал только Басен. За ними последовали ещё два офицера.

— Тогда позвольте мне идти впереди, — сказал Басен.

Джинши понял, что он имел в виду — он хотел, чтобы Джинши был защищен и впереди, и сзади. Джинши усмехнулся и собрался открыть тяжелую дверь, но тут его охватило дурное предчувствие. Он велел остальным отойти и не стоять перед дверью. Затем он толкнул дверь и тут же прижался к стене.

Мимо него пронесся почти оглушительный рев.

— Что это было? — нахмурившись спросил Басен.

— Ничего такого, чего бы я не ожидал.

Если здесь производили огненный порох, то, по крайней мере, можно было предположить, что в бою они будут использовать фейфы. Существовали ограничения на то, где такое оружие могло быть использовано — оно было уязвимо к ненастной погоде, и даже когда оно было в хорошем рабочем состоянии, фейфы требовалось время на перезарядку. А для этого нужно было как минимум столько места, сколько было в этой крепости.

Как и предсказывал Джинши, в большой комнате за дверью несколько человек судорожно пытались перезарядить оружие.

— Давайте вперед! — крикнул Джинши. В тот же момент мужчины в комнате попытались бросить оружие и достать мечи, но было уже поздно. По своей сути "Файфа" предназначалась для использования несколькими людьми, переключающими огонь. Эти люди промахнулись с первого залпа, и времени на перезарядку не было. Их было около пяти человек, одетых в роскошные одежды. Джинши узнал несколько лиц. В большой комнате, выложенной камнем, витал характерный запах пороха.

— Где Шишоу? — спросил он. Он полагал, что все, кто находился в этой комнате, были членами клана Ши. Их солдаты покинули их, когда увидели, что битва проиграна. Фейфы были последней попыткой переломить ситуацию.

— Не чувствуете себя разговорчивыми?

— Мы не знаем! Этого не было в наших планах! — пролепетал один из мужчин, устремив взгляд на Джинши. Он кричал так возбужденно, что изо рта у него летела слюна. Басен поспешил удержать его, боясь, что он бросится на Джинши.

— Нас обманули! Нас просто обманули! — кричал мужчина, прижатый Басеном к полу.

— Ах ты, наглец! — Басен в ярости ещё сильнее впечатал лицо мужчины в землю.

— У нас есть доказательства, доказательства того, что вы, негодяи, присвоили государственные средства, выделенные на восстановление этой крепости! И вы стояли здесь с оружием в руках против нас — даже если бы это было ваше единственное преступление, вы знаете, что оно за собой повлечет! — Басен прижал обнаженный меч к шее мужчины. Мужчина, который теперь практически пенился, выглядел совершенно отчаявшимся.

— Я с-клянусь, мы не знали! Я не знал! Он сказал, что это для блага страны. Мы все это делали для нашей страны...

Взмах. Меч упал и рассыпался искрами, ударившись о каменный пол. Мужчина, глаза которого практически выскочили из головы, прекратил свою болтовню. На полу под ним расплылось темное пятно. Остальные мужчины молчали, возможно, не желая оказаться в таком же позорном положении, но страх в их глазах был полным.

Джинши хотел бы сказать им, чтобы они не смотрели на него так, но как он мог? Они могли умолять его о пощаде глазами, но приговор, вынесенный им, был бесповоротен. Всё, что мог сейчас сделать для них Джинши, — это стоять твердо и позволить острию их эмоций затаиться на нём.

— Будьте добры. Меч сейчас или эшафот потом. Конечно, у вас хватит порядочности просто покончить с этим для него.

Басен и другие солдаты приняли боевые стойки, когда раздался голос, сопровождаемый шумными шагами. В комнату медленно вошел грузный мужчина: Шишоу. В руке он держал фейфу.

Джинши посмотрел на человека, известного как старый тануки.

— Ты выглядишь вполне спокойным, Шишоу.

Он достал из складок своей мантии свиток. В свитке, скрепленном личной печатью императора, содержалось указание задержать весь клан Ши.

Всё ещё двигаясь медленно, как будто у него было столько времени, Шишоу поднял пистолет.

— Ты что, лишился чувств? — спросил один из солдат тихим голосом. У Шишоу не было кремня, и мужчина, похоже, решил, что это означает, что он не сможет выстрелить из ружья.

Джинши схватил одной рукой Басена, а другой — другого своего подчинённого и потянул их обоих вниз, на землю. Вслед за этим прогремел взрыв. Пуля отскочила от стены и ударила лежащего на земле члена клана Ши в ногу. Это был самый несчастный человек. Его крик эхом разнесся по комнате.

— Ой, ты сам себя позоришь. Разве ты не стрелял в животное из этой штуки, чтобы посмотреть, каково это? — сказал Шишоу кричащему человеку.

— А мне так хотелось испытать его на настоящем человеке. Воистину, позор.

Джинши отметил полное отсутствие эмоций в голосе Шишоу, как будто тот читал по сценарию. Или Джинши просто привиделось?

— Хм. Похоже, это конец. Чего бы я только не отдал за ещё немного времени...

Затем Шишоу отбросил фейфу в сторону. Он посмотрел на Джинши, и на мгновение его лицо смягчилось. Что он хотел сказать?

У Джинши не было возможности спросить его. Может быть, Шишоу не сказал бы ему, даже если бы он и спросил.

— Вперед! — крикнул Басен, всё ещё лежа на полу. Полетела кровь.

Три меча почти одновременно вонзились в пухлый живот Шишоу. Он даже не вскрикнул, а только посмотрел вверх. Во рту у него пенилась красная пена, глаза налились кровью. Но он не упал, а только смотрел в потолок, широко раскинув руки и смеясь. Это был смех или проклятие?

На потолке не было ничего особенного. Возможно, он смотрел сквозь него, на что-то выше. Джинши не понимал, ему казалось, что он смотрит спектакль, как будто это место - театр Шишоу, а этот момент - его сцена.

Так и не раскрыв, что именно его так очаровало, Шишоу испустил дух. Возможно, антиклимактерический. Но его не стало.

За большой комнатой находился коридор, полный тонко одетых женщин и развязных мужчин. Женщины без умолку болтали, желая рассказать, кто находится внутри, в обмен на свою жизнь. Мужчины настаивали на том, что они не члены клана Ши, в отличие от женщин. Джинши понимал стремление спасти свою жизнь, но он не мог вынести зрелища, когда каждый продает других, чтобы спастись самому. Он поручил своим подчиненным задержать их всех.

Как ему сказали, бывшая супруга Лоулан и её мать Шэнмэй находились в самой внутренней комнате. Но когда они пришли, Басен, вошедший первым, воскликнул:

— Здесь никого нет!

Все, что они обнаружили, — это большую кровать посреди комнаты и несколько кушеток. Повсюду валялась одежда, разбросанное вино, трубки и какой-то приторный аромат. Нетрудно было догадаться, чем они тут занимались. Лицо Басена было красным, но не от гнева.

Джинши в каком-то оцепенении отбросил горелку с благовониями. Из него высыпались какие-то сушеные травы. Если бы здесь была аптекарша, она бы знала, что это такое и какое действие они оказывают.

— Куда они делись?

На балконе в соседней комнате тоже никого не было.

— Они прыгнули вниз?

Осматривая балкон, Джинши недоумевал. Согласно чертежам, комната, через которую они прошли, и та, в которой они находились сейчас, должны были быть примерно одинакового размера, но что-то было не так. Вторая комната казалась меньше. Он прошелся туда-сюда между двумя комнатами. Во внутреннюю комнату вела только одна дверь, а с дальней стороны находился балкон. Из-за отсутствия мебели он казался более просторным, но расстояние от стены до балкона было заметно меньше, чем в другой комнате.

Он снова вернулся назад и осмотрел комод у стены. Он точно соответствовал отсутствующему размеру другой комнаты.

Он молча открыл комод. Он потянулся внутрь, проходя мимо множества пёстрой одежды. Несмотря на кажущуюся прочность комода, его задняя стенка показалась ему странно тонкой. Он обнаружил, что при легком нажатии она приподнимается.

Он прислонился к комоду и встал на четвереньки, чтобы заглянуть внутрь. Там, где он ожидал увидеть стену, было открытое пространство. Тайный туннель. И он увидел тусклый свет.

— Бах! — игриво произнес голос. Джинши обнаружил дуло пистолета, приставленное прямо к его лицу. Там, в туннеле, находилась Лоулан, и в руках у неё было какое-то оружие, гораздо более сложное, чем те фейфы, которые знал Джинши. Оно было похоже на то, из которого ранее стрелял Шишоу, но было меньше и портативнее; оно могло поместиться даже в таком тесном пространстве, как это. Он был потрясен, когда понял, что здесь производят не только порох, но и новейшее огнестрельное оружие.

— Позвольте мне называть вас господин Джинши. Для удобства, — сказала Лоулан, всё ещё держа пистолет наготове. Она была вся в саже, а её волосы были опалены. Свеча в подсвечнике, который она несла, мерцала при каждом её слове.

— Не будете ли вы так любезны пройти со мной?

— А если я откажусь?

— Если бы я была готова позволить вам это сделать, я бы не стала вам угрожать.

Джинши был почти поражен её смелостью. Он смотрел на нынешнюю модель фейфы, отмечая всё новое и необычное в ней. Он поднял руки.

— Понятно.

И с этими словами он последовал за Лоулан в туннель.

На чертежах, которые изучал Джинши, не было никаких секретных туннелей. Возможно, в этом случае не было бы смысла делать их секретными. А может быть, Шишоу добавил этот проход совсем недавно.

Туннель был узким, и Лоулан шла спиной вперед, чтобы держать прицеле на Джинши. Возможно, было бы проще, если бы Джинши шёл впереди, а Лоулан держала пистолет у него за спиной, но она, вероятно, опасалась, что он попытается выхватить у неё оружие, когда пойдет впереди неё.

— Я немного удивлена, что вы пошли со мной, — сказала Лоулан.

— И все же это ты меня попросила, — ответил он почти бесстрастно. Лоулан хихикнула. Странно, но она показалась ему гораздо более человечной, чем в заднем дворце.

— Конечно, вам было бы достаточно просто забрать это у меня?

Да, Джинши не мог быть уверен, но он подозревал, что сможет одолеть её с лихвой. Но он не стал этого говорить, а просто промолчал.

Видимо, в туннеле было мало воздуха, так как свеча продолжала мерцать. Но не успела она погаснуть, как они попали в потайную комнату. Пламя свечи вновь обрело силу - видимо, какое-то отверстие пропускало воздух, и его свет осветил ещё двух женщин. Одна из них была очень похожа на Лоулан, но на её лице виднелся темный синяк.

—  О, Суйрей, моя дорогая сестра. Она ведь не сделала с тобой ничего ужасного?

Вторая женщина покачала головой короткими, судорожными движениями. Суйрей — так звали дворцовую женщину, вернувшуюся из мертвых. А это было лицо евнуха, который не так давно вошел в задний дворец.

Затем Джинши посмотрел на третью женщину в комнате, средних лет, одетую, как ему показалось, в возмутительную одежду и накрашенную, без всякого чувства достоинства, подобающего её возрасту. Это напомнило ему о том, как вела себя Лоулан в заднем дворце.

Единственной мебелью в комнате были два стула и один письменный стол.

— Лоулан, — начала женщина средних лет, — этот человек...

— Да, мама. Я привела его сюда, чтобы исполнить твоё желание.

Мать Лоулан, Шэнмэй, с нескрываемой яростью смотрела на Джинши.

Но Лоулан продолжал:

— Я знаю, как сильно ты его всегда ненавидела. Его внешность. Это из-за того, кого он тебе напоминает? Или просто потому, что ты всегда ему завидовала, всегда возмущалась тем, что он красивее тебя?

— Лоулан! — Шэнмэй набросилась на дочь.

Лоулан не вздрогнула, а Суйрей задрожала. Она выглядела совсем не так, как рассказывали Джинши.

— Извините. Полагаю, это было слишком для шутки. Тогда позвольте мне устроить для вас небольшое представление. Разминка перед главным событием.

Затем она поставила свечу, заправила фейфу за пояс и спокойно, четко начала рассказывать историю.

История Лоулан происходит во времена предыдущего императора.

Этот имбецильный правитель был марионеткой его матери, когда дело касалось политики. (Это был ужасно неуважительный способ говорить о бывшем императоре; Джинши удерживало от гнева осознание того, что всё это было слишком правдиво).

Джинши никогда не думал, что человек, которого он называл отцом, был страшным. Но женщина, стоявшая за его спиной, императрица - она внушала ужас.

Джинши гнался за обрывками старых воспоминаний. Каким был конец жизни императрицы-регентши, он толком не знал.

Помнил только, что бывший император ушел из жизни быстро, словно торопясь вслед за матерью в следующую жизнь.

Всё более нетерпеливая к отсутствию интереса сына к взрослым женщинам, царствующая императрица обставила задний дворец самыми красивыми дамами. А затем велела вождю одного из северных родов предложить свою дочь, которая должна была стать, по крайней мере внешне, одной из фрейлин высшей супруги.

— Что ты говоришь, Лоулан? — спросила Шэнмэй, озадаченная рассказом дочери. История развивалась не совсем так, как она предполагала.

Лоулан прикрыла рот рукавом и хихикнула.

— Ты впервые слышишь эту историю, мама? Мой дед бормотал её как мантру на смертном одре, когда умирал от болезни.

В идее номинального превращения дочери высокопоставленного чиновника в супругу, чтобы фактически сделать её заложницей, не было ничего нового. Такое случалось на протяжении всей истории.

— Ты знаешь, почему задний дворец стал таким большим? — Лоулан спросила Джинши.

— Я слышал, что это было сделано по наущению вашего отца, шептавшего на ухо царствующей императрице.

По общему мнению придворных, Шишоу удалось пробраться в окружение императрицы-регентши, отличавшейся известной хитростью. Изначально Шишоу был всего лишь ничем не примечательным сыном одной из ветвей рода Ши, но благодаря собственной смекалке и бурлящей в жилах крови был усыновлен главным домом, у которого не было наследника, и получил имя Шишоу.

Главный дом: там жила семья Шэнмэй. Она была обручена с

Шишоу еще до того, как была подарена ему императором.

— Верно, — сказала Лоулан. — По-моему, он предложил расширить задний дворец в качестве новой программы общественных работ.

«Неплохое решение», — подумал Джинши. Так можно уклониться от ответа на вопрос об уменьшении размеров заднего дворца.

— Он предложил её в связи с работорговлей.

От этого глаза Джинши расширились. Шэнмэй выглядела такой же удивленной, как и он. Суйрей, тем временем, оставалась безучастной.

Лоулан хихикнула, глядя на Джинши. Затем она посмотрела на Шэнмэй.

— Ты ведь действительно ничего этого не знала, правда, мама? Ты не знаешь, что сделал дед, чтобы навлечь на себя гнев императрицы-регентши. Почему он должен был предложить свою дочь в задний дворец, чтобы держать его в узде.

В те времена рабство было в порядке вещей, во дворце даже служили евнухи-рабовладельцы. Но Лоулан говорила о работорговле.

Система государственного рабства в Ли действовала по тем же принципам, что и в публичных домах: если человек проработал достаточно долго, чтобы окупить свою покупку, или отработал определенный срок, он мог считаться освобожденным. Но это было справедливо только в пределах страны. Вывоз рабов в другие страны должен был быть запрещен, но...

— Похоже, рабы — довольно выгодный товар. Запрещено это или нет, но нет конца людям, жаждущим приложить руку к этой кассе. В то время, кажется, молодые женщины стоили особенно дорого.

Из-за того, что одна из самых выдающихся дочерей оказалась в заложницах, клан Ши был вынужден сократить масштабы работорговли. Однако торговля не исчезла полностью, и то, что осталось, по слухам, было сосредоточено вокруг заднего дворца. В ней участвовали не только молодые женщин, но часто и мужчин, которых перед продажей в рабство нередко кастрировали.

Это было предложение Шишоу: использовать задний дворец для приюта женщин, которые в противном случае были бы проданы за границу. Его мысль полностью совпадала с мнением императрицы, которая рассматривала его предложение как способ убить двух зайцев одним выстрелом: и в политическом плане, и в отношении к своему сыну.

Родители испытывали чувство вины, вынужденные продавать своих дочерей, и при наличии выбора предпочли бы, чтобы они служили в заднем дворце, а не были отправлены в рабство.

Кроме того, за два года службы они могли получить определенные навыки или образование, что снижало вероятность попадания в рабство. Кроме того, служба в заднем дворце сама по себе являлась выдающейся квалификацией.

К сожалению, с резким расширением заднего дворца планы по образованию и прочему оказались невостребованными.

— Но, конечно, у императрицы-регентши было не одно железо в огне, как и у моего отца.

Завоевав доверие императрицы, он надеялся восстановить репутацию клана Ши. А если это окажется невозможным...

— Я знаю, что тебе было тяжело, мама. Если всё так и должно было закончиться, то я бы хотела, чтобы ты сбежала ещё до того, как всё началось. После того, как отец приложил все усилия, чтобы дать тебе шанс.

«Может быть, она имела в виду тайный ход из заднего дворца? Для чего он был нужен?» —  поинтересовался Джинши.

Лицо Шэнмэй было подобно буре.

—  Неужели вы не могли доверять человеку, который сказал, что готов бросить свое положение, чтобы уехать с вами?

— Лоулан, ты маленькая... — На лице Шэнмэй образовались глубокие складки, когда она смотрела на свою дочь, но не Лоулан, а Суйрей выглядела запуганной. Шэнмэй, казалось, заметила это, она перевела взгляд на Суйрей, словно разглядывая какую-то грязь на земле.

— Конечно, я не доверяла ему. Да и как я могла? Тело моего отца едва успело остыть, как он возглавил семью и женился на матери этой девчонки!

Суйрей наблюдала за Шэнмэй, всё ещё дрожа.

Лоулан снова хихикнула и подошла к Суйрей. Взяв за руку сестру от другой матери, она положила другую руку на воротник Суйрей и потянула за что-то, болтающееся на шее.

На серебряной шпильке для волос висело нечто, очень похожее на шпильку самого Джинши. Но если у Джинши был изображен цилинь, то у Суйрей — птица. Тот, кто узнал бы его, понял бы, что это феникс. Как и цилинь, носить этот символ имели право лишь избранные.

— Наверное, Бывший Император чувствовал себя виноватым. Переживал за ребёнка, которого выгнал из заднего дворца. Потому что, судя по всему, он довольно часто навещал её по доброй воле отца.

Именно Шишоу тайно приютил врача и ребёнка, изгнанных из заднего дворца. Со временем ребёнок вырос, Шишоу возглавил его семью, а молодая женщина достигла возраста, позволяющего ей выйти замуж.

— Император когда-то отрекся от своей дочери, но со временем, видимо, смирился с тем, что она его. Потому что знаете, что он сказал отцу?

"Не будете ли вы так любезны взять мою дочь в жены?"

Шишоу, пользующийся доверием императрицы и почти родственник самого бывшего императора, должен был казаться государю идеальным зятем. Бывший император поклялся исполнить любое желание Шишоу - как же он мог отказать?

Так бывший глава клана Ши, привлекший к себе столь пристальное внимание императрицы, скончался на больничной койке, а руководство перешло к Шишоу, которому императрица доверяла. Больше не было необходимости держать Шэнмэй в качестве заложницы. Именно император мог по своему усмотрению решать, что делать с цветами заднего дворца. Шишоу женился на дочери государя, и у них родился ребёнок. Они назвали её Шисуи, дав ей родовое имя Ши. Теперь эта женщина известна как Суйрей.

— И таким образом ты, мама, была милостиво дарована отцу.

Бывший император был глупым человеком и совершенно не понимал, как этот выбор отразится на его дочери.

— Мать Суйрей вскоре умерла от "болезни", и Суйрей взял на воспитание бывший лекарь заднего дворца. Позже этого человека наняли и привезли в эту самую крепость для создания эликсира бессмертия, но это уже другая история.

Примерно в то же время, когда доктор принял Суйрей, бывший император уединился в своей комнате, и в течение более чем десяти лет с тех пор и до самой смерти от него не было никаких вестей. Оставшись с единственным серебряным украшением, девушка, которую теперь звали Суйрей, так и не узнала, что она внучка бывшего императора, а после рождения Лоулан к ней стали относиться не лучше, чем к ребёнку наложницы. Даже имя у неё отобрали и отдали новорожденной сестре.

— Ты... Ты лжешь. Хватит с тебя бездумной болтовни! —Шэнмэй, столкнувшись с правдой, отступила.

Суйрей, видимо, тоже была шокирована этой историей, но она практически ничего не почувствовала. Лишь с тревогой смотрела на Шэнмэй. Возможно, Суйрей знала об этом с самого начала.

Лоулан, всё ещё улыбаясь, подошла к Шэнмэй.

— Глупости, матушка? И это после того, как отец трудился ради тебя всю оставшуюся жизнь. Зная при этом, что всё это может закончиться только гибелью. Ты даже не знаешь, почему господин Джинши здесь, не так ли?

Она презрительно посмотрела на мать, затем повернулась к Джинши.

— Расскажи нам о конце жизни моего отца.

— Он умер... смеясь, — сказал Джинши. Он не знал, что означал этот смех, как не знал и того, о чём мог думать Шишоу. Однако, выслушав рассказ Лоулан, он начал думать, что чувствует другую перспективу. Он даже начал задумываться, не смотрел ли он на восстание клана Ши с неправильной стороны.

— Этот человек... Власть — это всё, чего он хотел. Я уверена, что единственная причина, по которой он женился на мне, — это то, что он мог претендовать на место главы семьи. — Лицо Шэнмэй исказилось.

Однако Лоулан снова улыбнулась.

— И все же внутри клана именно ты занимала главенствующее положение, не так ли, матушка? Понимаешь ли ты, какими людьми они были, члены семьи, которые так старались льстить тебе?

Они были глупцами, брали взятки и присваивали деньги, но подлизывались к Шэнмэй, зная, что если они будут пользоваться её благосклонностью, то Шишоу, номинальный глава клана, ничего не скажет. В конце концов, он просто приемный сын, маленький мальчик, случайно попавший в семью; каким бы большим влиянием он ни обладал при дворе, внутри клана его власть была минимальной. Шэнмэй планомерно изгоняла всех, кто говорил то, что ей не нравилось, пока, наконец, не осталось ничего, что могло бы сдержать гниение. И это стало причиной пагубного недоразумения.

Чем было мотивировано расширение заднего дворца, с одной стороны, и хищения из государственной казны — с другой? Эти два факта следует рассматривать отдельно, а не как все дела клана Ши.

Лоулан посмотрела на Джинши и улыбнулась, так как увидела, что он понял, что она хотела сказать.

Работорговля была отменена с приходом к власти нынешнего императора — да, она продолжала существовать в подполье, но это была основа. В то время как Шишоу и императрица заложили систему, с ней удалось более или менее легко покончить. Теперь Джинши искал, чем бы её можно было заменить, когда задний дворец снова сократился. И даже в этом случае клан Ши успел вмешаться.

—  Все всегда называли моего отца тануки, но забывали, что тануки - трусливые существа. Это потому, что они знают, что они настолько малы и слабы, что изо всех сил пытаются всех обмануть.

И тут Джинши всё понял. Он знал, почему Шишоу умер от смеха: трусливый тануки смог обмануть всех до самого конца.

— Сыграл ли отец свою роль должным образом? Был ли он тем злодеем, каким должен был быть? — спросила Лоулан, на её лице мелькнула улыбка.

Джинши наконец-то понял, к чему стремился Шишоу. Он стремился стать необходимым злом, собрав в одном месте всю коррупцию страны. Роль, которая никогда не будет вознаграждена, за которую его никогда не прославят.

Джинши сжал кулак с такой силой, что ногти впились в ладонь, пустив кровь.

— У вас есть доказательства того, что всё это правда?

— Коррупция, разъедавшая двор изнутри, была в значительной степени устранена, не так ли?

— Откуда вы могли знать, что ваш план сработает?

— В противном случае всегда можно было бы прибегнуть к государственному перевороту. Если нация настолько слаба, что её тянет за собой подобная коррупция, то лучше бы её не было.

Лоулан говорил почти беззаботно.

— Ты... Ты всё это время замышляла?! — потребовала Шэнмэй. Её голос дрожал. — Ты и он, вы обманывали меня всё это время?!

— Обманывать тебя? Я поступила именно так, как ты сказала, мама. Разве не ты сказала, что этот народ заслуживает того, чтобы превратиться в пыль? А потом ты прогнала всех своих собратьев. Вы уничтожили всех членов клана, которые не маршировали под вашу дудку, и окружили себя подхалимами, которые зависели от каждого вашего слова. Неужели вы думали, что такой сброд сможет победить собственную армию страны?

Шэнмэй в ярости смотрела на жесткие слова дочери. Наконец, она набросилась на Лоулан, и шляпки её ногтей оставили две длинные красные полосы на щеке дочери.

— Разве не для этого они нужны? — потребовала Шэнмэй. Она схватила фейфу.

— Это больше, чем ты можешь выдержать, мама. Отдай его, пожалуйста.

— Молчи!

Но Лоулан только насмешливо хихикнул.

— Что смешного? — огрызнулась Шэнмэй.

— Мама... Ты говоришь как двуличный бандит.

Лицо Шэнмэй исказилось от ужаса, и она выстрелила. Джинши бросился на землю. Что-то пролетело мимо него, сопровождаемое грохотом.

— Я такая плохая дочь. Если бы я действительно хотела того же, что и отец, я бы никогда так не поступила.

Лицо Лоулан было залито кровью. Напротив неё Шэнмэй была вся в крови. В её руке было то, что осталось от взорвавшейся фейфы.

— Эти новые фейфы очень сложны. Этот был прототипом.

Она взяла его с собой только для того, чтобы запугать Джинши. Возможно, внутри него просто была начинка.

— А вам не приходило в голову взять его у меня, господин Джинши? Конечно, шансы были бы, если бы вы их искали.

— Я полагал, что ты хочешь мне что-то сказать.

— Хи-хи! Если бы только твоя хорошенькая головка была такой пустой, как кажется. Смеясь (и при этом довольно грубо), Лоулан вырвала фейфу из руки Шэнмэй, залитой кровью, и отбросила её в сторону. Затем она осторожно прижала к себе мать, держа её за дрожащую руку.

— Отец умер. Ты могла бы хоть слезу по нему пролить. Он ждал тебя всю свою жизнь. Если бы ты заплакала... я бы не сказала того, что сказала.

До того момента, как бывший император обратился к нему со своей просьбой, Шишоу оставался совершенно целомудренным, не взяв ни одной наложницы. Такая чистота была присуща только мужчине, чьё сердце до сих пор бьётся только ради женщины, с которой он был обручен в юности.

Шэнмэй молчала, она не могла говорить. Разлетевшиеся осколки металла изрешетили ее лицо взрывом. От былой красоты не осталось и следа, только красное месиво.

Суйрей с трепетом наблюдала за всем этим.

— Должен был быть другой путь, — сказал Джинши, поднимаясь на ноги.

— Возможно, — ответила Лоулан. — Но трудно дать каждому то, что он хочет. Мы недостаточно мудры для этого.

Шэнмэй была просто подлой. Она хотела уничтожить страну, которая сделала из неё дуру. Шишоу — всё, что он делал, было ради Шэнмэй. Даже если это и обернулось против него, он делал это из чувства к ней. Но в то же время он был верным слугой, не способным бросить свою страну. Так он десятилетия за десятилетиями играл роль злодея, до самого конца.

Джинши не мог понять, о чём думает Суйрей. Быть может, она хотела успокоить духов своей матери и бабушки? И выглядела ли она как-то облегченно, когда её пустой взгляд остановился на задыхающейся Шэнмэй? Или Джинши просто показалось?

Что касается Лоулан...

— Я знаю, что не в том положении, чтобы предъявлять требования, но, может быть, я могу попросить вас о двух одолжениях? — сказала она.

— Какие?

— Спасибо, — сказала она, глубоко поклонившись. Она понимала, что у неё нет оснований надеяться на то, что Джинши её выслушает. Затем она достала из складок халата листок бумаги и протянула ему. Когда он увидел, что на ней написано, у него перехватило дыхание, ибо то, что там было написано, было немыслимо.

— По правде говоря, я надеялась использовать это, чтобы выторговать себе жизнь. Но не думаю, что теперь это поможет мне далеко продвинуться. В этой бумаге говорится о том, что произойдет с этой страной. Если бы клан Ши всё ещё существовал в то время, когда он существовал, они могли бы усугубить ситуацию и уничтожить нацию.

На листе бумаги было написано предсказание чего-то гораздо худшего, чем это восстание.

Пальцы Лоулан коснулись кожи матери. Дыхание Шэнмэй быстро сбивалось.

— Все здравомыслящие члены нашего клана давно отказались от фамилии Ши. И моя старшая сестра тоже. Они уже умерли однажды... так что, возможно, я мог бы попросить вас не обращать на них внимания.

Прошла пауза.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — сказал Джинши.

— Значит, вы оставите "мёртвых" лежать? — повторила Лоулан, ища подтверждения. — Я ценю это.

Суйрей, как человек, имеющий связь с бывшим императором, не могла быть проигнорирована.

— Большое спасибо. — Лоулан снова склонила голову и взяла руку Шэнмэй. Деформированные шляпки ногтей всё ещё едва держались на ней. Лоулан прикрепила их к кончикам своих пальцев.

В тот же момент Джинши показалось, что он кого-то почувствовал. Басен и остальные наконец-то поняли, что он пропал, и в конце концов им удалось найти скрытый проход.

«Поняла ли Лоулан, что они придут?»

— Тогда мое второе желание.

Она протянула к Джинши руку, украшенную длинными ногтями. Казалось, она двигалась так медленно. Он мог бы легко увернуться от неё, если бы захотел. Но Джинши не двинулся с места, а принял её.

Страшная шляпка ногтя впилась ему в щеку, разрывая кожу и плоть. Несколько капель крови попало ему в глаз; он зажмурился, но, приоткрыв глаз, посмотрел на Лоулан.

— Большое спасибо, — повторила она и поклонилась в третий раз. Она сделала то, что не успела сделать её мать, не сумевшая избежать смерти, и нанесла шрам на лицо, которое так порицала Шэнмэй. Сейчас этот поступок может показаться бессмысленным, но он предопределил судьбу Лоулан.

— Интересно, смогу ли я стать еще лучшим актером, чем отец, — съязвила она, а затем повернулась, чтобы посмотреть на Шэнмэй — Дорогая мама, я сделала всё, что могла.

Улыбаясь, она открыла дверь напротив них, и оттуда посыпался снег. Они находились на крыше крепости. Лоулан вылетела из двери, взмахнув рукавами и развевая черные волосы; вокруг неё закружились хлопья.

Басен и остальные стояли в узком проходе и ждали своего часа. Басен с глазами, полными ярости, бросился вперед, едва понимая, что произошло. Когда Лоулан убедилась, что он находится в комнате, она высоко подняла свои пальцы. Даже в слабом свете луны на них была видна кровь.

Лоулан с кровавыми полосами на лице почти парила над снегом. А позади неё стоял Джинши со свежей раной на щеке.

Вдруг Лоулан засмеялся, громко и долго.

—Аха-ха-ха-ха-ха-ха! — Её голос отразился от снега. Голос звучал дико, но по глазам, по крайней мере, было видно, что она ещё в здравом уме.

На лицах Басена и его спутников отразилась ярость. Свет погас в глазах Шэнмэй. Можно было только подумать, что она пожинает то, что посеяла.

Суйрей, всё ещё дрожа, протянула руку, но не смогла дотянуться до Лоулан.

Джинши ничего не оставалось делать, как наблюдать за последними минутами жизни Лоулан, сжимая в руках листок бумаги, который она ему дала.

На снегу её рукава хлопали, а волосы развевались. Её смех внезапно сопровождался треском выстрелов. Лоулан танцевала, даже когда пули пролетали мимо её рукавов и царапали щеку. Наконец-то Джинши был уверена: это её сцена. А все, кто её окружал, были лишь актерами второго плана, втянутыми в её представление.

Задний дворец был сценой, как и сама страна, и, возможно, она видела свою роль в качестве злодейки, которая их опрокинет.

Если её отец Шишоу был тануки, то Лоулан, возможно, была лисой. Ведь в сказках злодейка, погубившая страну, всегда оказывалась лисицей.

Лоулан продолжала легко танцевать. Как она могла так изящно двигаться среди такого глубокого снега? Солдаты, оказавшиеся рядом, были больше заняты стрельбой из своих фейфов, чем её преследованием.

Должен ли он был остановить её? Нет, он не мог.

Он не мог окинуть взглядом выступление великой злодейки своего времени. Он даже не мог отвести от неё глаз.

Еще один выстрел. Сколько их было?

Раздался удар, и Лоулан перестала двигаться. В воздухе витал безошибочный, бьющий в нос запах огненного пороха.

Пуля попала Лоулан в грудь. Она отшатнулась назад, боль разлилась по лицу.

— Арестовать её! — крикнул Басен своим людям. Джинши эта идея показалась отвратительной. Это не было неправильным поступком. Но он чувствовал себя так, словно кто-то рассказал ему конец истории, которая ему нравилась, прежде чем он до неё добрался.

Улыбка вернулась на искаженное лицо Лоулан. Затем она снова исчезла...

Нет, он только казалась исчезнувшим. Она кувыркнулась назад, и за ней ничего не было. Она упала с крыши.

Это был последний раз, когда он видел Лоулан.

Его тело казалось неподъёмно тяжелым, словно усталость последних нескольких дней наконец-то настигла его.

Как только они вышли из опорного пункта, их соединили с резервным отрядом, и ему оказали первую помощь, наложив швы на щеку. Швы накладывали только ему, так почему же все остальные выглядели так, будто им было так больно? Может быть, потому, что он обошелся без анестезии?

Наконец-то они снова увидели Гаошуна, который сразу же сказал Джинши, чтобы тот немного поспал. Конечно, Гаошун был там, ведь Джинши всё это время находился в тыловом подразделении, поэтому Гаошуна должны были видеть там.

По правде говоря, только сейчас Джинши понял, что действительно не спал последние несколько дней.

— Как девочка?

— Она в порядке, так что спи.

Действительно ли он выглядел таким усталым? Может, и так, но он никак не мог заставить себя отдохнуть. Гаошун, которому явно надоела несговорчивость Джинши, указал на карету.

— Я бы рекомендовал держаться на расстоянии.

Джинши проигнорировал его и вошел в карету. Там он обнаружил миниатюрную молодую женщину, перепачканную сажей и кровью, которая спала на нескольких одеялах. Она свернулась калачиком, как младенец, отчего казалась ещё меньше, чем обычно. Вокруг неё лежала коллекция предметов, завернутых в белые ткани.

— Умершие дети клана Ши, — пояснил Гаошун.

— Почему она спит с ними?

— Вы же знаете, что её невозможно отговорить от чего-то, когда у неё в голове появляется идея.

Он был прав: эта молодая женщина обладала явным упрямством. Была ли какая-то причина, по которой она хотела быть там?

— Она выглядит ужасно.

— Говорите за себя, господин, — сказал Гаошун, нахмурившись.

Джинши было больно вспоминать, как Гаошун избивал Басена после их возвращения. Джинши был ранен, да, и он знал, что солдат, не выполнивший свой долг, должен быть наказан, но это произошло только потому, что Джинши выполнил желание той исчезнувшей лисицы.

— Забудьте обо мне, — грубо сказал он. — В любом случае, вы сделали правильный выбор, не позволив стратегу увидеть её.

Судя по тому, что услышал Джинши, тот не очень изящно приземлился, выпрыгнув из кареты. В результате перевозки он повредил спину. Он не мог самостоятельно сделать ни шагу.

Джинши забрался в карету.

— Подожди снаружи.

Гаошун медленно кивнул.

Джинши взглянул на лицо Маомао. На нём была кровь, а левое ухо распухло, хотя и было смазано мазью. Ничего этого не случилось бы с Маомао, если бы она никогда не связалась с ним. От этой мысли у него защемило сердце. Кроме уха, у неё не было никаких повреждений, но на шее виднелся темный синяк. Кто-то ударил её? И кровь, должно быть, откуда-то взялась.

Медленно Джинши протянул руку. И тут...

— Простите, господин Джинши, но могу ли я спросить, что вы делаете?

Маомао смотрела на него так, словно пытался отогнать маленькую противную домовую муху.

Глава 22 - В лапах лисы

Когда Маомао открыла глаза, перед ней стоял прекрасный дворянин. Он почему-то склонился над ней и потянулся к её воротнику.

Она окинула Джинши взглядом, отчего тот воскликнул:

— Ну, я..., — спотыкаясь на полуслове и размахивая руками в знак протеста против своей невиновности.

В обычной ситуации она могла бы задержать взгляд на нём подольше, но не могла не заметить повязку на его лице.

— Господин Джинши, что это? — спросила она, поправляя воротник.

— Ничего страшного. Просто царапина.

Он попытался спрятать её рукой. Маомао выглядела раздражённой.

— Дай мне посмотреть.

— Вряд ли это стоит показывать тебе.

Это, конечно, только усилило интерес Маомао. Она подалась вперед, наклонившись к Джинши так быстро, что он слегка отступил назад.

Прижав его спиной к стене, Маомао медленно протянула руку. На мгновение она замолчала. На его безупречном лице красовалась зашитая рана, идущая по диагонали правой щеки. Это была не просто поверхностная царапина, что-то прорвало плоть.

Швы были неровными, и лучше было бы переделать их как можно скорее. Маомао хотела бы сделать это сама прямо здесь и сейчас, но её руки дрожали от сильной усталости.

— Вы участвовали в боях, — сказала она.

— Вряд ли я мог сидеть сложа руки и смотреть, как другие подвергают себя опасности, не так ли?

— Почему бы и нет? Вы достаточно важны.

В её тоне начала проступать досада.

— Я бы хотела, чтобы вы не бежали навстречу опасности. Если вы пострадаете, это только создаст проблемы для окружающих.

Он почесал голову и несколько горько улыбнулся.

— Да, я признаю, что поступил с Басеном очень несправедливо.

Удивительно, каким сильным Гаошун может быть, когда захочет.

Он начал неловко накладывать повязку, но Маомао забрала её у него.

— Я, конечно, не собирался причинять себе боль, — сказал Джинши.

— А кто?

— Просто... Кое-кто обратился ко мне с необычной просьбой.

Он наморщил лоб. В его обсидиановых глазах была печаль.

— Ты была близка с Лоулан?

Вопрос показался довольно резким.

— Относительно, — ответила Маомао.

— Вы были друзьями?

— Я не уверена, что знаю.

Она действительно не знала. Она считала, что их отношения были близки к дружбе, или, по крайней мере, ей так казалось. А вот что думала Лоулан, она сказать не могла. Беседа с Сяо Лань и Лоулан, вернее, с Шисуй, не была таким уж плохим чувством.

— Я многого не знала о ней.

— То же самое, похоже, было и со мной.

Боль на лице Джинши усилилась.

— И теперь мы потеряли возможность понять её.

Маомао поняла его смысл.

— Понятно, господин.

Конечно. Маомао знала, что все так и будет. Ведь когда Шисуй уходила из той комнаты, она кое-что доверила Маомао, и тогда ушла, зная, что ей предстоит встретить свою судьбу. Всё, что могла сделать Маомао, — это с честью выполнить то, что ей было доверено...

— Господин Джинши, не пора ли вам отдохнуть?

— Да... Я действительно ужасно устал.

Цвет лица у него был неважный. Джинши, пожалуй, был в гораздо худшем состоянии, чем Маомао, хотя похитили именно её. Под глазами у него были заметные мешки, а губы были сухими и тусклыми.

Очевидно, что он должен был вернуться в свою собственную карету и поспать, но, к изумлению Маомао, он лег на шкурку в её собственной карете.

Маомао изобразила на лице разочарование.

— Я должна попросить вас не спать здесь, господин Джинши.

— Почему бы и нет? Я устал.

— Разве мне нужно объяснять? — Маомао огляделась. В повозке вместе с ними находилось пять свертков — дети клана Ши.

— Это место нечисто.

— Я в курсе.

— Тогда почему...

Не успела она договорить, как он схватил её за запястье и притянул к себе. Его рука была очень холодной.

Они оказались лежащими лицом друг к другу на звериной шкуре.

— Тогда почему ты здесь?

— Даже я знаю, что детей надо жалеть, — сказала она, повторяя заученные слова.

— Ты? Интересно.

Всё ещё лежа, Джинши наклонил голову.

— Разве твой учитель по медицине не запрещал тебе прикасаться к трупам?

«Будь он проклят за то, что помнит об этом!»

Маомао боролась с желанием нахмуриться.

— Если учесть, что он посчитал нужным издать такое распоряжение, то вряд ли ты долго продержишься в таком месте, — сказал Джинши. Он выбрал самое неудачное время для острой интуиции.

Маомао пыталась придумать, как скрыться от глаз, которые теперь так пристально изучали её. Пока она застыла в раздумьях,

Джинши снова протянул руку. Он откинул её воротник.

— И что с тобой случилось? — спросил он, нахмурившись. На коже под воротником был темный уродливый синяк, куда Шэнмэй ударила Маомао своим веером.

Маомао немного смутилась, но решила, что лучше поторопиться.

— Я встретила кого-то, кто казался менее доброжелательным.

— На тебя напали, — сказал Джинши, его голос был ледяным.

— Это была женщина, — не преминула добавить Маомао.

Джинши, похоже, был ужасно озабочен целомудрием остальных. Она вздрогнула, когда он провел пальцами по синяку.

— Думаешь шрама не останется?

— От этого? Вы и глазом моргнуть не успеете, как всё исчезнет.

Смутившись от ощущения его пальцев на своей коже, она отступила назад, но Джинши лишь протянул руку дальше. В конце концов, Маомао решила сесть и поправить воротник.

— Не надо шрамов, — сказал Джинши.

— Я могла бы сказать вам то же самое, господин.

Джинши нахмурился.

— Я мужчина. Какое это имеет значение для меня?

— О, вы превосходите "мужчину".

— Как будто мне есть до этого дело.

— Тогда мне тоже всё равно. Если одного шрама достаточно, чтобы уничтожить мою ценность, то так тому и быть.

— И это после того, как ты меня так отчитала.

Джинши не сел, но и не отпустил запястье Маомао. К его руке начало возвращаться тепло.

— Неужели я такой, что один шрам уничтожит мою ценность? — спросил он, крепче сжав её запястье. — Неужели я не больше, чем моё лицо?

Маомао инстинктивно покачала головой.

— Честно говоря, небольшой шрам не помешает, — сказала она более искренне, чем хотела. Джинши был слишком красив, он мог только вывести из себя тех, кто его видел. Да и окружающие слишком много внимания уделяли его внешности.

Маомао считала, что даже если он не такой цветущий и нежный, как кажется, он сделан из более прочного материала. По её мнению, это понимала лишь небольшая горстка людей, окружавших его.

— Вам не кажется, что так вы выглядите более мужественным, чем раньше? — спросила она. Она заметила, как сжались его губы при этих словах. Он беспокойно огляделся по сторонам, моргнул и покачал головой.

— В чём дело, господин?

Джинши почесал свободной рукой затылок.

— Учитывая обстоятельства, я подумал, что, может быть, я просто смирюсь и потерплю...

— Не нужно ничего терпеть. Если вы устали, поторопитесь и...

«Идите отсюда и отдохните», — собиралась сказать она. Но, похоже, сонливость была не тем, что хотел вытерпеть Джинши. Он снова потянул её за запястье, а когда она села лицом к нему, схватил за верхнюю часть другой руки.

— Когда я смотрел на твою травму, я хотел вести себя как можно спокойнее, — сказал он. Его тревожное лицо становилось всё ближе и ближе к её лицу, она чувствовала жар его дыхания на своей коже.

— Я удивлён... Я имею в виду, что выглядел спокойнее, чем ожидал.

— А?

В этот момент она вспомнила: ведь они уже были в подобной ситуации, не так ли? И разве это не было довольно компрометирующим? Её спина была прижата к одной из опор вагона, бежать было некуда.

— Господин Джинши, не лучше ли вам поспать?

— Я всё ещё в порядке.

Как он мог сказать это с этими огромными мешками под глазами?

— Я зашью вам рану, господин. Сейчас я принесу обезболивающее...

— Я могу прожить еще полчаса.

— Еще полчаса, действительно!

Джинши проигнорировал её. Может быть, это от усталости его глаза стали похожи на глаза одичавшей собаки.

«Это нехорошо...»

Она извивалась и тянула, но он был сильнее её.

Джинши подходил всё ближе и ближе, и когда их носы почти соприкоснулись... раздался грохот.

Джинши подпрыгнул в воздух.

— Что это было?

Когда он понял, что шум доносится оттуда, где отдыхали дети, он выглядел ещё более ошеломленным. Маомао проскочила мимо него и направилась к источнику звука. Она по очереди ощупала запястья детей.

«Нет... Нет...» — подумала она, и тут почувствовала запястье третьего ребенка.

Маленькие губы дрогнули; раздалось почти незаметное тихое дыхание. Она нащупала пульс, слабый, но различимый.

"Если бы только эти малыши были жуками, они могли бы спать всю зиму", - сказала Шисуй. Эти насекомые, Самки, которых съедали самцов, после чего те тоже погибали. Выжило только их потомство, впавшее в спячку на время холодов.

Шисуй сравнила свой клан с насекомыми, а также дала Маомао еще одну подсказку.

Была ещё одна страна, где иногда этот препарат использовался в тайных практиках. Он мог убить человека, а затем вернуть его к жизни. Убивали ядом, но со временем яд рассеивался, и когда он полностью нейтрализовался, умерший человек оживал.

Суйрей рассказала Маомао о препарате для воскрешения. Неужели это тоже было частью плана Шисуй?

— Они живы? — спросил Джинши сзади, но у Маомао не было времени раздумывать над его вопросом. Она массировала тела детей, отчаянно надеясь, что эффект воскрешения сработает. Именно для этого Шисуй и привел её сюда.

Маомао не знала, что Джинши будет делать с ожившими детьми, но у неё не было времени объяснять ни себе, ни им.

— Горячая вода! Господин Джинши, пожалуйста, принесите горячей воды. И что-нибудь, чтобы согреть их. Одежда, еда, неважно.

— Пусть "мертвые" лежат, а? — Джинши хихикнул. — Она поймала меня. Лисица получила то, что хотела.

— Господин Джинши! — крикнула Маомао. Казалось, он что-то бормотал себе под нос, но ей было не до того.

— Да, конечно, — сказал он, и она не могла отделаться от впечатления, что в его голосе прозвучали почти веселые нотки. Выражение его лица было гораздо мягче, чем раньше, хотя и несло в себе некоторое разочарование.

Маомао была полностью сосредоточена на детях, которые постепенно начинали дышать. Когда Джинши вернулся с одеялами и ведром горячей воды, он наклонился и прошептал ей на ухо:

— Может быть, мы продолжим позже?

— Конечно, как скажешь, — ответила Маомао, слишком занятая, чтобы много думать об этом. У неё были маленькие дети, о которых нужно было беспокоиться.

[Наконец-то эта иллюстрация. Именно из-за неё я не делал главу со всеми иллюстрациями для этого тома. Надеюсь, это окупилось. ]

Эпилог

Эпилог

В тот день столица была в полном восторге. Ведь император наконец-то взял в жены императрицу, и в это же время был представлен новый наследный принц. Праздничная атмосфера, нагнетаемая предвкушением нового года, достигла даже квартала удовольствий, и юные подмастерья были вне себя от восторга.

Императрицу звали Гёкуё, а наследный принц — её сын. Ребёнок был доставлен в целости и сохранности.

Как бы радостно это ни было, но это означало, что у Маомао теперь нет работы, и мы снова находим её в разрушенном доме, аптекарской лавке, измельчающей травы.

— Эй, Веснушка, как насчет перекусить?

Мальчик, достаточно молодой, чтобы его голос не изменился, открыл дверь и вошел. Его звали Чоу-у: сопляк с дурацкой щелью между передними зубами. От старого имени они отказались. То, что его новое имя звучало несколько похоже, было тактикой отчаяния, так как мальчик, похоже, слабо помнил, как его когда-то звали.

Видно было, что он всё ещё непоседливый ребенок, но только несколько дней назад он наконец-то смог встать на ноги. До этого он находился в каком-то оцепенении, и невозможно было сказать, благодаря ли молодости или просто удаче он снова стал таким активным.

В конце концов, все пятеро детей ожили. Маомао приложила все усилия, чтобы они дышали, в том числе вызвала Суйрей, которую перевели в другое место, чтобы она помогла им с "воскрешением". Она сказала, что эксперименты ещё не закончены. Несомненно, она хотела бы подождать, пока действие препарата будет лучше изучено, прежде чем делать что-то подобное. Но обстоятельства не оставляли другого выбора, кроме как дать детям лекарство. В результате у некоторых из них возникли побочные эффекты.

Чоу-у проснулся последним из пятерых.

Этим детям, которые в противном случае отправились бы на виселицу вместе со своими родителями, дали новые имена и приютили в новом доме. А вот Чоу-у так и остался в районе удовольствий. К счастью или к худу, он потерял память. Кроме того, у него был легкий паралич половины тела, но в сложившихся обстоятельствах можно сказать, что ему повезло. Некоторое время казалось, что он вообще не очнется.

Никто не знал, каким образом дети выжили, но в любом случае они должны были отправиться жить к бывшей супруге А-Дуо. Некоторые утверждали, что их следует отправить в разные места, но А-Дуо считала, что это было бы излишней жестокостью.

Маомао была поражена, когда увидела бывшую супругу: на ней почему-то была мужская одежда, но она казалась гораздо более живая, чем когда-либо, когда она жила в заднем дворце. Но что действительно поразило Маомао, так это сходство бывшей супруги с Джинши.

«Я задумывалась. Может ли это быть...»

Нет, нет. Давайте оставим эту мысль. Маомао выкинула из головы свои фантазии.

А-Дуоприютил не только детей, но и Суйрей. Да, она была чем-то вроде занозы в заднем дворце, но можно было сделать поправку на обстоятельства, и прежде всего на то, что в её жилах текла кровь бывшего императора, что говорило в её пользу. За ней, конечно, будут пристально наблюдать, но жизнь её будет пощажена.

Чоу-у был отправлен в район удовольствий, так как считалось, что из-за отсутствия воспоминаний его лучше воспитывать отдельно от других детей. Маомао подумала, что это может привести к беспорядку, но её это не касалось. Или, по крайней мере, не должно было иметь - так что же этот мерзкий сопляк делал в её магазине? Они настаивали на том, что это действительно самое безопасное место для него, но Маомао была проклята, если бы знала, насколько это так.

Мальчишка начал рыться в аптеке, и Маомао нанесла ему звучный удар костяшками по макушке.

— Йоууу Зачем ты это сделала?!

— Это не для тебя, — сказала Маомао, выхватывая у него пачку дорогих рисовых крекеров, которую ей дала одна из сестер. Вместо этого она бросила ему кусочек коричневого сахара из того же ящика. Этого оказалось достаточно, чтобы удовлетворить Чоу-у, и он вышел из магазина, похрустывая им. Там был добродушный охранник, который иногда играл с ним; вероятно, туда он и направился.

Говорят, что дети очень легко приспосабливаются к новым условиям, и Чоу-у — живое тому подтверждение. Вместо того чтобы впадать в депрессию по поводу амнезии, он радовался тому, что у него есть прекрасные дамы, которые любят его, и дружелюбный парень, с которым он может играть. На самом деле, в данный момент он почти ни на что не жаловался. Старая госпожа, в свою очередь, получила хорошую компенсацию за то, что взяла его к себе, а ничто так не согревало её душу, как денежные поступления. Иными словами, ей ещё долго не придется на него обижаться.

Маомао лениво лежала на полу и хрустела солеными рисовыми крекерами. Она сложила старую потрепанную подушку и подложила её под голову, затем улеглась и устремила взгляд ввысь.

Её старик, Лоумен, не собирался возвращаться в район удовольствий; на данный момент было решено, что он останется во дворце. Его изгнали на сомнительных основаниях, да, но он был человеком непревзойденного таланта. Император, несомненно, не хотел его отпускать.

И почему Маомао была здесь, а не на службе у Джинши? На это тоже была причина.

Секи-у в свое время навещала Маомао. (Хотя она знала, что Маомао — аптекарь, она была удивлена, узнав, что её базой является квартал удовольствий).

— Я не смогу уснуть, если не передам вам хотя бы это, — сказала она и протянула Маомао два письма, написанные на грубой бумаге. Имя отправителя было таким, как они уже не раз практиковались писать в грязи: это было письмо от Сяолан.

Сяолан было очень одинокой, сообщила ей Сэки-у, ведь Маомао и Шисуй исчезли в одно и то же время.

По всей видимости, в обществе было принято решение об увольнении обоих из Заднего дворца.

— Она была очень расстроена из-за этого, — сказала Сэки-у. — Ты могла хотя бы попрощаться с ней.

Далее она довольно подробно рассказала о том, как поживает Сяолан, и Маомао начала понимать, что, не имея возможности оставить Сяолан одну, Сэки-у взяла на себя роль её друга.

— Работы у нее не так уж много, но если она будет весела, как она, то это поможет.

Сяолан не удалось устроить в задний дворец, но она приглянулась одной из младших наложниц, которая написала ей рекомендательное письмо, и теперь она прислуживала младшей сестре наложницы в их семейном доме. Маомао не сомневалась, что очаровательная Сяолан вскоре полностью вольется в семью.

Одно из писем было адресовано Маомао, а другое — Шисуй. Маомао открыла то, которое было адресовано ей. Почерк оставлял желать лучшего, явно работа человека, ещё только осваивающего символы, но то, с каким старанием она написала эту записку, описывающую её текущую ситуацию, было очевидно. В некоторых местах были допущены ошибки и исправления, но бумага была слишком дорогим ресурсом, чтобы Сяолан переписывала письмо заново, поэтому она просто зачеркнула ошибки.

В самом конце она написала: "Надеюсь, мы еще когда-нибудь увидимся. Я хочу ещё мороженого!".

Что касается письма для Шисуй, то Маомао взяла его, но не открыла. Однако она подозревала, что, что бы там ни было написано, последняя строчка, скорее всего, была той же самой.

Она почувствовала, как что-то теплое мягко скатилось по её щеке. Оно упало на бумагу и исказило символы.

Тело Шисуй так и не нашли. В неё стреляли из фейфы, она упала с крыши крепости, но как ни рылись в снежных завалах внизу, ничего не нашли. Они сказали, что будут искать тело снова, когда весной сойдет снег. Маомао же надеялся, что они так и не найдут его.

«Надо будет поискать еще лекарственных ингредиентов».

В районе удовольствий Маомао пришлось потрудиться, пожалуй, даже больше, чем во дворце. Перед отъездом старик сделал запас лекарств, но они давно закончились, а поля, как она подозревала, тоже погибли.

Она не видела Джинши с тех пор, как они покинули крепость клана Ши. Даже если бы она захотела, он был не из тех людей, к которым можно подойти и попросить о встрече.

Человек, принявший командование армией и имеющий шрам на лице, никак не мог продолжать притворяться евнухом в заднем дворце. Джинши, должно быть, наконец вернулся к тому, чтобы быть тем, кем он был на самом деле. Маомао не знала его настоящего имени, да и не смогла бы его использовать, даже если бы знала. Просто миры, в которых они жили, были слишком разными.

Что касается его травмы, то вокруг было полно вполне компетентных врачей; Маомао ему была не нужна. Черт возьми, её старик был там, во дворце. Маомао не смогла бы ничем помочь, даже если бы присутствовала при этом.

В любом случае, теперь, когда Джинши перестал быть евнухом, он не мог позволить себе держать рядом с собой какую-то низкорожденную девчонку. В любом случае, ему не придется больше красться и шпионить. Так что было лучше, если бы Маомао вернулась в лавку аптекаря в квартале удовольствий. По крайней мере, раз отца больше нет, госпожа наверняка перестанет пытаться её продать.

«Уф... Так устала...»

Накануне она всю ночь занималась созданием лекарств. Создание новых лекарств было непростым делом. Можно смешать несколько ингредиентов, пытаясь усилить эффект, но иногда вместо лекарства случайно получался яд. Она сделала несколько новых ран на левой руке, чтобы испытать некоторые из них, но так и не смогла добиться желаемого результата. Она даже попробовала втереть немного своего снадобья в рану на ухе (зачем, в конце концов, пускать всё на самотек?), но это мало о чём говорило. За столько лет она, похоже, выработала довольно высокую устойчивость к боли.

«Нужно резать глубже, если я хочу быть уверенной».

Маомао посмотрела на свою левую руку, затем крепко обвязала мизинец бечевкой. Она встала и взяла из шкафа маленький нож.

«Вот так!»

В тот момент, когда она уже собиралась опустить нож, её прервал красивый голос:

— Что ты делаешь?

Не говоря ни слова, она повернулась и увидела стоящего у входа в магазин мужчину в необычной маске. За ним стояли знакомый мужчина средних лет, выглядевший явно изможденным, и госпожа, потиравшая руки и заискивающе улыбавшаяся им.

— Закончил работу? — спросила Маомао, развязывая шнурок на пальце и убирая нож обратно в шкаф.

— Разве человек не имеет права на отдых время от времени?

Мадам налила чай и сказала:

— Пожалуйста, расслабьтесь, — все так же улыбаясь. Напиток был приготовлен из лучших листьев белого чая, и к нему прилагались маленькие кусочки сахара с мелкой скульптурой. Такие дорогие угощения, как правило, предназначались для гостей Трёх принцесс.

— Вы уверены, что это подходящая место для встречи, господин? — поинтересовалась она, хотя почему-то спрашивала именно Гаошуна. Он кивнул, и старушка с несколько разочарованным видом отступила и закрыла дверь, сказав еще одно:

— Расслабьтесь. Не торопись.

«Что здесь происходит?» —  поинтересовалась Маомао.

Джинши наконец снял маску, открыв лицо, похожее на совершенную драгоценность, за исключением шрама, проходившего по одной щеке. Маомао шлепнул по сложенной подушке, чтобы она распрямилась, и поставил её перед Джинши, который быстро и без лишней грации сел.

— Я уверена, что вы много работали, господин, — сказала Маомао, ставя перед Джинши чай и закуски.

Он сделал глоток напитка.

— Не буду притворяться, что все было легко. Работа с персоналом была кошмаром, а тут ещё и территория клана Ши. Он протяжно выдохнул и нахмурив брови. Показалось ли это Маомао, или Гаошун его подтолкнул?

Она слышала, что члены клана Ши уже казнены - во всяком случае, большинство из них находились в крепости. Их территория переходила под контроль правительства, и, учитывая богатство лесных ресурсов на севере, можно было ожидать, что она принесет неплохую прибыль в казну страны. Если бы клан Ши не выступал в роли посредника, можно было бы снизить налоговую ставку в этом районе и получить немалую прибыль. А ведь с древесиной можно было делать очень многое.

«Надеюсь, из неё сделают бумагу».

Маомао улыбнулась, надеясь, что на севере растут деревья, из которых можно делать приличные листы. Она просто размышляя о том, что неспособность страны запустить бумажную промышленность до сих пор, вероятно, была вызвана вмешательством клана Ши, когда она поняла, что растирает лекарство в ступке.

— Не делай вид, что меня здесь нет, — сказал Джинши.

— Простите, господин. Старая привычка.

— Не бери в голову. Не беспокойся об этом.

Джинши откусил кусочек закуски и запил остатками чая. Когда Маомао встала, чтобы сделать еще, она обнаружила, что Джинши схватил её за запястье.

— Да, господин? Что такое?

Он потянул её, заставляя сесть обратно. Он пристально изучал боковую часть её лица, заглядывая в ухо. Она была почти уверена, что синяк от удара уже исчез.

«Он пахнет... сладко».

Это был запах не закусок, а его духов.

«У Суйрен всегда был хороший вкус», — подумала Маомао, и в её голове промелькнул образ немного озорной служанки.

— Возможно, пришло время попросить тебя выполнить своё обещание, — сказал Джинши.

«Обещание?»

Маомао посмотрел на потолок, пытаясь вспомнить, а Джинши нахмурился.

— Ты не можешь притворяться, что забыла. Я ведь принёс тебе ингредиенты для мороженого, не так ли?

«О! Боже! Это!»

Она чуть не захлопала в ладоши, вспоминая. Но затем её взгляд вернулся к потолку, так как в памяти всплыло точное содержание этого обещания.

— Что такое?

— О, э, ничего. Это насчет... гм... твоей шпильки для волос. Голос Маомао стал настолько тихим, что почти исчез. — Я... отдала её кое-кому.

Джинши ничего не сказал, но его лицо напряглось, похоже, не от гнева, а от разочарования. Маомао, понимая, что дело плохо, пыталась придумать, как его успокоить. — Но они могут найти её весной!

— С чего бы это?

— Ну, а потом... может, и нет.

Лучше, если не найдут. Ведь если они её не найдут...

— В конце концов, он может вернуться в один из столичных магазинов.

— Ты её продала?!

— Нет, господин, я не делала этого!

Хм. Это оказалось сложным. Что она должна сказать?

— Я отдала его Шисуй... то есть Лоулан. Я сказала ей, чтобы она когда-нибудь вернула его.

— Так вот о чем ты говоришь, — сказал Джинши, а затем прямо посмотрел на неё.

— В таком случае, возможно, я попрошу тебя выполнить другое обещание.

«Другое обещание. Другое обещание. Ах!»

— Вы имеете в виду слушать, когда кто-то говорит со мной?

— Именно так, — обрадовался Джинши.

Маомао встал лицом к Джинши и принял официальное сидячее положение.

— Хорошо, господин. Продолжайте.

Но Джинши ничего не сказал.

— Продолжайте, — повторила Маомао. Он по-прежнему молчал, и только смотрел на неё. — Тебе нечего сказать?

— Да, это так. Но, поразмыслив, я уверен, что ты уже знаешь то, что я собирался тебе сказать.

Вероятно, он намекал на вопрос о своем настоящем положении, но Маомао уже знала об этом. И не было смысла говорить ей об этом сейчас.

— Тогда что-нибудь другое? — предложила она.

— Что-то ещё... — начал было Джинши, но потом замолчал. Никто из них не говорил, молчание затягивалось.

«Что, ему, в конце концов, нечего сказать?» — подумала Маомао. Она уже собиралась встать, желая вернуться к работе над лекарствами, как вдруг Джинши подошел ближе и обхватил её за шею.

— Могу я спросить, господин, что именно вы делаете?

Она почувствовала, как что-то влажное и теплое гладит её шею — нет, обхватывает её. Она почувствовала зубы; она поняла, что её ласково, нежно покусывают.

— Теперь ты знаешь, что это значит? — спросил Джинши.

— Ну, человеческая слюна может быть ядовитой.

Подобно тому, как укус дикого животного необходимо тщательно дезинфицировать, чтобы он не загноился, такие же меры предосторожности необходимо принимать и при укусе человека.

Джинши ничего не сказал.

— Я хотела бы вернуться к своей работе, господин.

— Я знаю, что для того, чтобы беспокоить тебя, требуется нечто большее, чем просто небольшой токсин.

Он укусил сильнее. Стало немного больно, и она шлепнула его по спине. Он укусил ещё сильнее, и Маомао, не успев остановиться, со всей силы ударила его по плечам. Наконец она почувствовала, что его губы отодвинулись от её шеи. Ниточка слюны протянулась между ними на добрые 30 сантиметров, прежде чем оборваться.

— Ты что, собираешься загрызть меня до смерти?

— Временами мне этого хотелось.

Маомао как раз размышляла, что это за человек, когда обнаружила, что он обнимает её.

Джинши ухмыльнулся.

— Итак, на чём мы остановились?

Вблизи она увидела, что швы на щеке ещё не разошлись, но они были аккуратнее, чем раньше, что говорило о том, что их переделали.

«Интересно, это дело рук моего старика», — подумала она. Она потянулась к лицу Джинши. Его глаза смягчились в улыбке, выглядевшей как-то невинно.

— А ты тоже ядовита?

Джинши как раз потянулся к подбородку Маомао:

— Веснушка!

С треском распахнулось окно напротив входа, где покупатели могли взять лекарства.

— Зацените! Я знаю, ты хотела такую!

Там стоял Чоу-у, выглядевший ужасно довольным собой. Он держал над головой ящерицу.

— О! Ты поймал одну! Маомао проскользнул мимо Джинши с поникшей головой и схватила ящерицу, положив её прямо в банку.

— А? Что этот парень делает на полу?

— Он очень устал от работы. Вот, твоя награда.

Маомао протянула ему кусок коричневого сахара. Чоу-у снова убежал.

С пола послышалось рычание Джинши:

— Знал, что надо было отправить его на виселицу...

Он был похож на одичавшую собаку.

Может быть, из-за шрама на щеке Джинши казался меньше андрогинным, чем раньше; теперь он как будто был нарисован более смелыми линиями.

Маомао поняла, что в двери есть маленькая щель, и сквозь неё проглядывает глазное яблоко. Она с шумом распахнула дверь и увидела очень испуганную старушку и Гаошуна.

— Бабушка, приготовь спальню. Выбери благовония, которые способствуют сну.

— Да, конечно, — разочарованно щелкнула языком старушка.

Когда старуха ушла, Маомао оглянулась на Джинши, который всё ещё лежал на земле.

— Вы выглядите очень усталым, мастер Джинши, — сказала она. Он лишь безучастно смотрел на неё.

— Думаю, вам лучше отдохнуть.

— Да, хорошо. Я так и сделаю.

«Это будет к лучшему», — подумал Маомао, но Джинши не шелохнулся.

— Мастер Джинши?

Она присела и пожала его плечами.

«Хм, может быть, я теперь могу называть его просто Джинши».

Пока она раздумывала над этим, Джинши сказал:

— Это будет моя подушка, — и положил голову на колени Маомао. Макушка его головы уперлась в её живот, а руки обхватили её спину.

— Мастер Джинши...

Он ничего не сказал. Он спал или просто притворялся?

Госпожа тихонько положила в углу комнаты изящную подушечку и благовония, а затем вышла. Маомао вздохнула и потянулась за пестиком. Запах лекарства, которое она измельчала, смешивался с благовониями, а звук работы пестика сопровождался ровным дыханием Джинши.

«У меня сейчас ноги затекут», — подумала Маомао, приступая к работе над новым лекарством.

***

Прошло несколько дней после начала нового года, а человек все еще не успел отдохнуть. В столице была какая-то суматоха, но здесь, в далеком портовом городке, что бы там ни было, это не имело никакого значения. Главное для него было продать свой товар, пока длится праздник. Во время праздника мужчинам хотелось показать себя женщинам с лучшей стороны. Это знал каждый торговец, и каждый торговец этим пользовался.

В его киоске под открытым небом было представлено все: от колец, похожих на детские игрушки, до причудливых импортных ожерелий. Пестрая коллекция товаров, но она как нельзя лучше подходила для момента, когда взрываются петарды.

— Спасибо за ваш бизнес!

Ещё одна продажа. Ещё один человек, который не видит ценности. Этот покупатель уходил с парой серёжек, которые смутили бы ребёнка, играющего в переодевание. По его словам, он собирался вернуться в деревню и подарить их своей возлюбленной, но когда она увидит то, что соответствует его вкусу, ему повезет, и он получит лишь презрительный смех.

Тем не менее, торговец был торговцем, и в его обязанности входило рекламировать товар, даже самый дрянной. Убедить покупателя, что он стоит того, чтобы расстаться со своими деньгами.

Последний покупатель торговца уже практически ускакал, когда в лавке появилась молодая женщина, которую он не узнал. Это была девушка, которую он никогда не видел. Её одежда была грязной и немного поношенной. Но одежда была сшита из хорошего материала, в стиле, который предпочитают на севере отсюда.

Он уже собирался отогнать её, чтобы она не мешала ему совершить следующую сделку, как вдруг она подняла на него глаза.

— Эй, господин, это цикада?

— Ах, да. В древности его делали из драгоценных камней.

Он не собирался просто отвечать на её вопрос. Видимо, внешность девушки, куда более изысканная, чем её одежда, выбила его из колеи. В её выражении лица был остаток невинности, но тело было явно взрослой женщины.

— Ха, как аккуратно! Драгоценности, да?

Она ткнула пальцем в жука с драгоценными камнями.

— Эй, я пытаюсь это продать! Если не хочешь покупать, то не трогай!

Цикада не была нежной, но он не собирался позволить ей провести по ней своими грязными пальцами. Через некоторое время он спросил:

— Вы собираетесь её купить?

— Хм... У меня не так много денег...

— Тогда забудь об этом, девочка.

Неважно, насколько она была красива. Где-то надо было провести черту.

Цикада, видимо, действительно привлекла внимание молодой женщины, так как она не могла оторвать от неё глаз. Он подумал, как она отреагирует, если он скажет, что эта цикада якобы была сделана для того, чтобы положить её в рот мертвому человеку.

Да, это, пожалуй, напугало бы её настолько, что она решила бы пойти в другое место. Он уже собирался сообщить ей об этом, как вдруг:

— Вот.

Молодая женщина достала из складок халата шпильку для волос.

— Что это?

—  Оплата натурой. Хотите?

— Хммм...

С другой стороны, его красота и тонкое мастерство показали, что это не та вещь, которую можно найти в обычном ювелирном магазине. Одна его часть была повреждена — это было обидно. Это значительно снизило бы цену. Но это был единственный недостаток. Это было странно — на плоской части шпильки для волос виднелся след, как будто она была просверлена. Как будто внутри застряло что-то круглое.

— Ну как?

— Конечно, это подойдет.

Купец подумал, не спросить ли на всякий случай, откуда она взялась, но решил не делать этого. Нет, он должен просто поблагодарить свою счастливую судьбу за то, что ему досталась такая вещь. Гребень на этой шпильке для волос был великолепен сам по себе. Он мог бы использовать узорчатую основу и заменить украшение на что-нибудь другое, и всё равно он продался бы за неплохую сумму.

— Тогда я возьму это!

Девушка поднесла украшенную цикаду к солнцу, отчего та заблестела, и рассмеялась. Её бесхитростная улыбка заставляла сиять даже её грязный наряд. Купец подумал о  Императорском саде цветов в заднем дворце - эта молодая женщина, должно быть, была тем цветком, который там расцвел.

Привлеченный её улыбкой, мужчина заговорил с ней, не успев остановиться.

— Такая красавица, как вы, если бы вы стали частью императорского цветника, вы могли бы иметь все роскоши что вы хотели. Знаете, любимая супруга Императора - как её звали? Э-э-э...

— Вы имеете в виду супругу  Гёкуё?

— Да, это та самая. Они сказали, что она теперь императрица.

Иногда книготорговец продавал её фотографии. Они были слишком дороги для простолюдинов, но служили для привлечения покупателей.

— О, Гёкуё...

Девушка, не отрывая глаз от своего приза, оглядывалась по сторонам, пока не заметила что-то: рыбак вынимал из сети рыбу и водоросли.

— Скажите, господин. Меня зовут Тамамо.

— Тамамо? Это причудливое слово, означающее морские водоросли, верно? Звучит как имя, подходящее для благословения океана.

— Я знаю, правда? Мне очень интересно, что там, за морем.

Девушка по имени Тамамо усмехнулась и посмотрела на причаливший к порту корабль, приплывший из далекой островной страны.

Некоторые из привезенных товаров даже попали в этот ларек.

Девушка подпрыгнула в воздух и лучезарно улыбнулась.

— Хорошо, спасибо. Пока!

Она приветливо помахала торговцу и убежала в сторону причала.

Доп. история: тайна Сазена

(Это версия эксклюзивной короткой истории, выпущенной в качестве бонуса для магазина «Animate»).

На снегу раздался звук падения.

«Неужели это был труп?»

Мужчина украл лошадь из конюшни и уже привязал к ней награбленное. Он примкнул к мятежу клана Ши — не из благородных побуждений. Он был всего лишь крестьянином, нанятым охранять крепость, чтобы заработать себе на хлеб. А теперь собирался ускакать прочь, но… почему-то решил проверить, что упало.

— Госпожа?..

В рыхлом снегу лежала девушка без сознания. На груди её кимоно зияла дыра. Падающий снег уже начал засыпать её белым покрывалом. Госпожа Лоулан — дочь главы клана Ши, зачинщика мятежа, и бывшая наложница императора в гареме.

«Она мертва? Нет — её дыхание наполняет воздух белесым туманом»

Мужчина сглотнул. Эта девушка, некогда вознесённая до небожителей, ослепительно красива даже для крестьянина. Но сейчас она лежала на земле перед его глазами и слабо дышала.

— М-м… — с её губ сорвался болезненный стон. Похоже, она едва жива.

— Ищите! Тщательно обыщите местность! — раздались голоса поблизости. Это были солдаты, подавившие восстание.

Мужчина запаниковал. Если он не сбежит сейчас, ему не избежать казни. Но он не мог просто оставить девушку. Если её найдут — она погибнет. Если не найдут — замёрзнет под снегом.

Он схватился за голову, застонал, затем тяжело вздохнул и подхватил её тело, почти полностью скрытое снегом.

— Прости. Немного тяжеловата, потерпи.

Он снял с лошади один из мешков с награбленным. Второй был слишком ценным, чтобы выбрасывать. Он посадил девушку перед собой и потянул поводья.

«Вот чёрт, что за обузу я на себя взвалил…» — с сожалением подумал он.

Эта заброшенная хижина использовалась охотниками перед выходом в лес. К счастью, внутри оказались шкуры, которыми можно было укрыться для тепла.

Здесь он развернул её кимоно. Оставлять девушку в мокрой одежде было нельзя.

Грудь Лоулан посинела. Дыра в кимоно была от пули. К счастью, серебряная шпилька приняла удар на себя.

Мужчина неуверенно дотронулся до её груди. Чувствуя мягкость под пальцами, он сдерживал эмоции, проверяя, не сломаны ли рёбра. Переломов, кажется, не было, но у неё был жар, и дышала она тяжело.

Упав в снег, она и так потеряла силы — простуда была неизбежна.

С раненым человеком далеко не уедешь. Если он попытается бежать с Лоулан, их быстро найдут. Конечно, она была дочерью его бывшего господина, но у него не было никаких обязательств перед ней.

Скорее, он считал, что уже сделал достаточно, просто дотащив её до хижины.

Снаружи всё ещё шёл снег. Вряд ли он скоро прекратится, но для мужчины, привыкшего к долгим зимам, это была идеальная погода для побега — если бы он был один.

— …У меня… к тебе просьба… Э-эту книгу… — послышался слабый шёпот.

Мужчина обернулся: Лоулан, укрытая шкурами, пришла в себя. В её руках была одна из вещей, которые он украл во время пожара. В мешке лежала толстая книга. Когда она успела её заметить?

— Отвези её… в столицу…

— …О чём ты?

В столицу? Но ведь именно оттуда и пришли войска, от которых он бежал. Если его поймают как участника мятежа — ему конец.

— Пожалуйста…

Она приподнялась и низко поклонилась. Женщина, которая делила ложе с императором.

Мужчина был не лишён желаний. Прекрасная женщина кланялась ему, умоляя. Никто не помешал бы ему. Она не смогла бы сопротивляться.

Он мог бы сделать с ней всё, что захотел.

Мерзкая мысль мелькнула на мгновение.

— Ради этой страны…

Её голос был слаб, но в глазах горел яркий огонь.

«Ради этой страны…»

— Л-ладно…

Странная просьба.

Ведь она была дочерью человека, который хотел разрушить страну. Но её взгляд подавил его. Эта хрупкая, слабая женщина — Лоулан.

Едва он согласился, как она, словно облегчённая, снова потеряла сознание.

Он кое-как за ней ухаживал. В итоге так и не смог бросить её, оставаясь, пока она не поправилась.

Он отправился в лес искать лекарственные травы. Когда-то он собирал их по поручению. Копал снег, пытаясь вспомнить, где они росли. Способ заваривания ему когда-то показал лекарь.

Ночью он не разводил огонь. Чтобы согреться, они спали под одной шкурой. Конечно, странные мысли посещали его. Но если бы он попытался что-то сделать, чувствовал — она «сожрёт» его.

Её можно было бы назвать роковой красавицей, но не из-за внешности, а из-за того необъяснимого, что скрывалось в её характере.

— Я что, непривлекательна? Грудь-то у меня есть.

Когда ей стало лучше, она начала шутить в таком духе. Из-за этого и он стал говорить с ней проще.

Через некоторое время Лоулан почти полностью поправилась. Снег ещё не таял, но они решили покинуть хижину. Добравшись до деревни далеко к югу от мятежной крепости, Лоулан предложила расстаться.

— Я ведь могу продать эту книгу.

— Ничего не поделаешь. Я не могу поехать в столицу. Но лучше так, чем если бы она сгорела вместе с крепостью.

— А что будешь делать ты?

У неё не было пристанища. Мир не был настолько добр, чтобы женщина могла спастись в одиночку.

— Попробую бежать ещё южнее, — Лоулан улыбнулась.

— Ну, будь здорова.

Без особых сожалений она повернулась к нему спиной.

— Ах, да. Тебе стоит стать травником. Думаю, это твоё призвание.

— Бред какой.

Девушка рассмеялась и исчезла за пеленой падающего снега. Он знал — больше они не встретятся.

Но её слова пронзили его сердце. Они стали опорой, благодаря которой он чувствовал, что сможет жить дальше.

И поэтому он решил никогда никому не рассказывать об этом.

Бонусные заметки переводчика на английский: Том 4

Бонусные заметки переводчика: Том 4

Две головы лучше...

В примечаниях к последним двум томам мы рассмотрели, как перевод приобретает форму. Но завершение работы над черновым вариантом перевода - это только один из этапов этого процесса. У переводчика есть часто невоспетый партнер в в создании английской версии книги: редактор.

В J-Novel Club книги выходят еженедельными частями, и процесс перевода проходит по циклу "перевод-редактирование-перевод". Как только я, переводчик, заканчиваю первый вариант перевода на английский язык для данной части, я тут же перечитываю его. Это позволяет выловить все бросающиеся в глаза опечатки, скорректировать подачу текста и в целом убедиться в том, что он в общем, убедиться в его презентабельности перед тем, как отдать его Саше, нашему редактору. В этот момент недельная часть книги переходит из документа MS Word, который я использовал для подготовки, в документ Google, который мы можем видеть и редактировать. Я приступаю к переводу следующей части и на пару дней забываю о текущей, пока Саша работает над ней.

На что обращает внимание редактор англоязычного легкого романа? Поскольку мы имеем дело с английским текстом, некоторые из них - это то же самое, на что обратит внимание редактор любой книги на английском языке: слова, которые означают не совсем то, что вы хотели сказать, нестройные предложения или отрывки, в которых логика запутана. Автор - или, в данном случае, переводчик - часто сталкивается с проблемой слишком близкого расположения к тексту: ведь именно он создал его, и именно он обычно знает, что он должен означать. Часть работы редактора заключается в том, чтобы указать на те места, где читатель остановится и скажет: "Подождите, что?".

При переводе это может принимать самые разнообразные формы. Переводчику легко зациклиться на точной формулировке, порядке или фразеологии оригинала. Редактор может помочь найти синонимы, если слово не совсем подходит, или выделить идиому, бездумно заимствованную из японского языка, или просто прямо сказать переводчику: "Эй, мы не говорим так по-английски". (Переводчик, который внимательно относится к такого рода проблемам, часто может устранить многие из них в процессе первого редактирования, о котором я говорил выше, но удивительно, как часто они проскальзывают мимо, или как часто мне приходится говорить Саше: "Ты уверен, что это не нормальный английский?"

После того, как Саша прочитала и отредактировала недельную часть, я смотрю на ее изменения, и мы решаем, что оставить, а что обсудить.

Иногда у нас немного разные представления о том, как отрывок должен звучать по-английски, или разные представления о том, как добиться нужной интонации. Иногда она спрашивает: действительно ли я хотел сказать в переводе то-то и то-то? Тогда мы либо пытаемся сделать английский более понятным, либо я возвращаюсь к японскому, чтобы понять, не упустил ли я чего-нибудь.

Это может показаться несколько противоречивым, но на самом деле речь идет о совместной работе. Мы оба хотим одного и того же: чтобы перевод был как можно более точным и звучал как можно лучше на английском языке. Поэтому, несмотря на то, что мы можем спорить по поводу того или иного слова или отрывка, в итоге мы практически всегда приходим к тому, что оба считаем приемлемым. (По правде говоря, большинство изменений Саши я принимаю без дальнейших обсуждений - обычно очевидно, что она права, внося изменения). И да, в "Монологе аптекаря" наши обсуждения иногда сводятся к тому, чтобы вместе разгадать загадки сериала и убедиться, что перевод передает те же подсказки и двусмысленности, что и оригинал.

Как переводчику, мне нравится участвовать в процессе редактирования по нескольким причинам. С одной стороны, это очень важно с точки зрения качества: вдвоем мы создаем более качественный текст, чем каждый из нас мог бы сделать это по отдельности. Кроме того, если возникают проблемы с самим переводом - скажем, я нечаянно сделал английский двусмысленным, когда это не предполагалось - лучше, если Саша сможет поговорить со мной и спросить, что я хотел сказать, чем она будет догадываться, что имелось в виду.

Но с другой стороны, участие в процессе редактирования способствует и моему развитию. Я вижу, как другой человек оценивает мой перевод как английский текст, и узнаю, где я мог бы сделать свой язык более сильным или точным, а где я невольно придерживаюсь слишком близкой структуры или языка японцев. Внимательное отношение к редактору также может помочь мне увидеть причуды моего собственного английского языка - каждый переводчик, как и каждый автор английского языка, имеет свой собственный голос, и как бы он ни старался быть не более чем манекеном чревовещателя для автора оригинала, его собственные языковые привычки могут проявиться.

Переводчики не создают окончательный вариант перевода самостоятельно. В идеале они являются частью совместного процесса, который помогает сфокусировать и отшлифовать как смысл, так и язык перевода, чтобы окончательный опубликованный вариант мог передать не только сюжет, но и чувство японского оригинала. Редактор - неотъемлемая часть этого процесса, твердая рука на румпеле языка.

Спасибо, что присоединились к нам в этом томе! Получайте удовольствие, читайте внимательно (ценя работу тех, кто шлифовал текст по ходу дела!), и до встречи в следующий раз.

[П.п:Вот и прошёл месяц как я занимаюсь этим переводом. По моему плану сейчас должен был закончиться только 3 тома, но закончился 4. Увидимся в декабре и хорошего вам дня.]

Иллюстрации (расширенные)

— Вы не возражаете, если я потрогаю ваш живот?

Маомао нежно провела пальцами по животу супруги

Она открыла ящик, в котором лежало растительное средство. Внезапно она обнаружила, что Мяомяо свернулась у её ног. Она попыталась оттолкнуть котёнка в раздражении, но кот протянул свои когти по юбке Маомао.

— Стой, ты её порвешь!

— Верни его!

Супруга Лишу дёрнула женщину за воротник забирая зеркало обратно.

— Мы должны убедиться, что оно вкусное, не так ли?

Маомао зачерпнула немного холодного лакомства и положила его в рот Сяолан.

— Дай мне посмотреть.

Когда Маомао прижала Джинши спиной к стене, она медленно протянула руку.

На мгновение она замолчала.

На его безупречном лице красовалась зашитая рана, идущая по диагонали правой щеки. Это была не просто поверхностная царапина, что-то прорвало плоть.

Том 5

Иллюстрации

— Что ж, — сказал Лахан, пристально глядя на неё, — говорят, что одежда делает человека, но, очевидно, то же самое не относиться к женщинам. По крайней мере, некоторых из них.

— Заткнись.

Маомао волочила за собой тяжёлую юбку.

Кошка Мяомяо лежала у её ног. Она, казалось, знала, кто такой Джинши, и время от времени прижималась к его лодыжкам.

В другом конце комнаты Джинши сидел по диагонали напротив мужчины средних лет среднего телосложения.

Обернувшись, она увидела куртизанку распутного вида, которая стояла, прислонившись к перилам второго этажа, и курила трубку. Это была Пайрин, одна из Трёх Принцесс. Её одеяние не слишком скрывало её пышную грудь.

Затем Белая Госпожа приступила к показу самых разнообразных интригующих развлечений. Она создавала бабочек, казалось бы, из воздуха, и когда они улетели, казалось, что они испепеляют сами себя, превращаясь в пепел прямо в полёте.

—Тогда если не возражаете. Уберу это сейчас.

[*пропущено*]

[*Пропущено*]

[П.п: У меня сегодня плохое настроение, так что вот вам иллюстрации 5 тома.]

Аннотация

Политическая ситуация при дворе изменилась: с рождением сына Гёкуё возвысилась до статуса императрицы, а Джинши больше не может продолжать свои дела в заднем дворце. Хотя после уничтожения клана Ши всё кажется мирным, угрозы продолжают нависать, не в последнюю очередь потенциальная чума насекомых, и Маомао, как всегда, оказывается втянутой в них. Когда Джинши приказывает отправиться в экспедицию на родину Гёкуё, Маомао отправляется на запад. Но есть ли что-то, что скрывается в тени сверкающего города? И сможет ли Маомао узнать, что это, пока не стало слишком поздно?

Характеристика персонажей

Характеристика персонажей

Маомао

Аптекарь в квартале удовольствий. Обычно довольно безэмоциональная, она становится другим человеком, когда речь заходит о лекарствах и ядах. Дочь куртизанки и военного стратега Лакана.

Джинши

Играет роль евнуха в заднем дворце, но на самом деле является младшим братом императора. Его рождение окружено тайнами. Он настолько красив, что некоторые утверждают, что если бы он был женщиной, то смог бы поставить страну на колени.

Гаошун

В прошлом слуга и наставник Джинши. Теперь эту роль выполняет его сын, а Гаошун служит лично императору.

Басен

Сын Гаошуна; сопровождающий Джинши.

Лакан

Отец Маомао. Эксцентричный военный стратег, носящий монокль. Необычайно способный, но с ним нелегко иметь дело. Он до безумия любит свою дочь, но Маомао его ненавидит.

Лахан

Двоюродный брат Маомао. На самом деле сын брата Лакана, но Лакан его усыновил. Ещё один эксцентрик.

Лоумен

Двоюродный дед и приёмный отец Маомао; очень опытный врач.

Супруга Лишу

Одна из четырёх самых любимых супруг императора. Очень молода и до сих пор робкая.

А-Дуо

Бывшая из четырёх любимых супруг императора. У неё был сын от Императора. Когда-то...

Суйрей

Внучка бывшего императора и выжившая представительница истребленного клана Ши. Обладает знаниями аптекаря.

Лоулан

Также известна как Шисуй. Сводная сестра Суйрей. Бывшая одна из четырёх любимых супруг императора. Член клана Ши, она бежала из дворца, совершив серьезное преступление. В настоящее время неизвестно, жива ли она.

Императрица Регент

Мать предыдущего императора, бабушка нынешнего императора. Могущественная женщина, которая вела политику вместо своего сына. Однако о ней ходят тёмные слухи. Умерла.

Бывший император

За ним закрепилось множество уродливых имен: его называют Императором-идиотом, Принцем-дураком, педофилом. Умер.

Императрица Гёкуё

Родом с запада. Была одной из четырёх любимых супруг императора, сейчас - императрица. Имеет одного сына и одну дочь от нынешнего императора; её сын является нынешним наследником.

Госпожа

Старуха, управляющая Малахитовым дворцом - борделем, где Маомао держит свой магазин. Настоящая скупердяйка.

Три принцессы Пайрин, Мэймэй и Джока

Три самые популярные куртизанки в Малахитовом дворце.

Чоу-у

Выживший ребенок из клана Ши. Из-за того, что ему дали "препарат воскрешения" половина его тела парализована, и он потерял воспоминания обо всём до того, как он принял лекарство.

Рихаку

Солдат-знакомый Маомао. По уши влюблен в Пайрин.

Пролог

Пролог

— Боже, как ты собираешься выжить, если это всё, что нужно, чтобы обратиться в бегство?

Голос был достаточно дружелюбным, но его обладатель смотрел на него сверху вниз, где он рухнул на колени на земле. Он мог видеть юношескую фигуру на заборе, держащую в руках яблоко. Фигура откусила от твердого фрукта, сверкнув белыми зубами.

«Почему?» — подумал мальчик, лежащий на земле.

Он исчез среди деревьев, ускользнул от преследователей, так почему же этот ребенок так легко его нашел?

— Заткнись. Я знаю.

— Тогда лучше возвращайся. Ты заставил плакать служанок. — Юноша усмехнулся.

Вот до чего дошло: на него смотрели свысока с высоты ограды. Это так злило его.

«А как же ты?» — хотел спросить он.

Одетый в одежду простолюдина, лазаешь по забору, как обезьяна, грызешь яблоко.

«Не плачь - если бы служанки увидели это, они бы упали в обморок.»

— Это важная работа. Выполняй уже.

Обезьяна спрыгнула с забора и встала перед ним, а затем взъерошила ему волосы - как будто у ребёнка было на это право!

Обезьянка была всего на год старше его. Он оттолкнул руку, не желая, чтобы с ним обращались как с ребенком. Другой юноша рассмеялся и вытер недоеденное яблоко о рукав, затем протянул яблоко.

— Это твои объедки?

— Эй, тебе не обязательно его есть.

Наступила пауза, затем он схватил яблоко и надкусил ту сторону, на которой не было следов зубов. Хрустящий фрукт наполнил его рот своим вкусом, одновременно сладким и кислым. Он поднял голову и увидел, ухмыляющегося паренька в одежде простолюдина.

— Я хочу хотя бы выбрать себе партнера, — сказал он.

— Вряд ли! Тебе достанутся самые приятные вещи, а если ты выберешь кого-нибудь ужасного? Было бы много несчастных людей.

— Она была старше моей матери!

— Э-э... да, я не знаю, что сказать по этому поводу, — застенчиво произнесла обезьянка, выглядя искренне неуверенно.

Он знал это. Да, даже он это знал. Но он был ещё ребёнком, поэтому

и принять это было нелегко.

— Повзрослей, — сказала обезьянка.

— Ты можешь говорить! Ты всего на год старше меня.

«Что, по-твоему, делает тебя взрослым?» — хотел спросить он. — «Значит ли это, что Мартышка может спокойно согласиться на такой расклад? Ладно, хорошо.»

— Я решил, — сказал он.

— Что решил?

Он поднял палец, затем указал прямо на фальшивого простолюдина.

— Мой партнёр на сегодня.

— Что, прости?

Язвительная улыбка, призванная скрыть смущение.

Глава 1 - Саранча

Утро было ленивым временем в районе удовольствий. Птицы в клетках веселились до рассвета, а когда клиенты наконец разошлись по домам, покорные снимали свои маски. На короткое время, пока солнце не поднимется высоко в небо, они спали, как убитые.

Маомао вышла из своей маленькой хижины, зевая. Впереди виднелся пар, поднимающийся из Малахитового дворца — слуги усердно готовили утренние ванны. Прохладный воздух пощипывал кожу — солнце поднималось поздно.

Простой хлопчатобумажной одежды было недостаточно, чтобы согреться, и она потерла руки. Она растирала руки, дыхание замирало перед глазами.

Прошел уже месяц с тех пор, как она покинула задний дворец, и новогодние праздники утихли. Её старик остался во дворце, и поэтому Маомао была здесь, в районе удовольствий.

В хижине всё ещё спал ребенок.

Маомао решила оставить его так, зная, что это единственная часть дня, когда он будет спокоен. Мальчика звали Чоу-у, он был выжившим из истребленного клана Ши.

В настоящее время он жил с Маомао. (Длинная история.)

Маленький засранец был из приличной семьи, но Маомао почти засомневалась, действительно ли он сын роскоши. Он был удивительно приспосабливаемым, до такой степени, что мог лежать и храпеть в этой старой дырявой лачуге.

«Ах да, бабушка хотела меня видеть».

Она могла бы принести горячей воды из Малахитового дворца, пока она там. В такую погоду, как сейчас, нельзя купаться в холодной воде. Дрожа, Маомао остановилась перед колодцем и опустила ведро в воду, а затем снова начала его поднимать. Когда она добралась до Малахитового дворца, куртизанки уже закончили купаться и подмастерья сушили им волосы.

— Ты сегодня рано, — сказала Мэймэй, её волосы ещё блестели от влаги. Она была одной из "Трёх принцесс" дома, старшей сестрой Маомао. Самые знатные куртизанки мылись первыми, так что она уже закончила.

— О, привет, сестра. Ты не знаешь, где бабушка?

— Старушка разговаривает с хозяином вон там.

— Спасибо.

Это была пожилая женщина, которая вела повседневные дела в Малахитовом дворце, но она не была его владелицей. Мужчина, который им владел, заходил примерно раз в месяц, чтобы посоветоваться с госпожой по поводу борделя, куртизанок и всего остального. Владелец был человеком, только-только вступившим в пору старости, и он был совершенно ошеломлен госпожой, которая знала его с юных лет.  Поговаривали, что он был ребенком госпожи и последнего хозяина, но никто не знал правды.

Содержание борделя было не единственной заботой этого человека; у него были и другие, более законные дела, и на первый взгляд он выглядел совершенно обычно. Он был настолько мягким, что возникали сомнения, действительно ли он в безопасности, находясь в этом мире и все беспокоились за дела борделя, если старая госпожа когда-нибудь покинет их.

— Не пришёл ли он сюда со своей очередной причудливой бизнес-идеей?

— Кто знает?

Мэймэй неопределенно пожала плечами.

В этот самый момент по зданию разнесся голос госпожи:

— Ты идиот! Ты полный, абсолютный, абсолютный дурак! Что ты себе позволяешь?!

Сестры посмотрели друг на друга.

— Похоже, ты была права, — сказала Мэймэй.

— Похоже на то.

Что же он задумал на этот раз?

Через несколько минут госпожа вышла из внутренней комнаты. Почти пожилой мужчина, выглядевший очень трусливым, последовал за ней. Все называли его господин владелец.

Это был единственный способ вспомнить, кому на самом деле принадлежит это место. Учитывая, как мистер владелец потирал голову. от костяшек госпожи.

— О, Маомао, ты здесь, — сказала госпожа.

— Да, бабушка, я здесь. Вы просили меня прийти, помните?

— Да, конечно.

«Черт возьми, она забыла».

Маомао была уверена, что произнесла эти слова только про себя,

Но в следующее мгновение она почувствовала, как костяшки пальцев ударили её по макушке.

Иногда она задумывалась, не была ли эта старуха на самом деле горным духом, который может читать мысли. Господин владелец посмотрел на Маомао с сочувствием.

«Он чем-то напоминает мне шарлатана».

Если у неё и было какое-то дежавю, то, возможно, потому что эти двое мужчин действительно были похожи.

— Мне знаком этот взгляд. Ты хочешь принять ванну. И позавтракать, я полагаю? Возьми с собой ребенка.

— У кого-то хорошее настроение.

— У меня бывают дни, — сказала старуха, а затем, как ни в чем не, бывало, направилась на кухню.

— Тогда я, пожалуй, пойду, — сказал господин владелец, что и сделал.

Жаль, подумала Маомао, глядя ему вслед. Обычно он остается на завтрак.

Никто не проронил ни слова. Все в столовой были ошеломлены.

Наконец Пайрин, сидевшая рядом с Маомао, произнесла: "Ужасно". На её лице отразилось отвращение. Она считалась одной из трех самых прекрасных цветов, которые были в Малахитовом дворце, но, если бы кто-нибудь из её собеседников увидел её с таким выражением лица, все их фантазии пошли бы прахом.

Что касается Маомао, то она выглядела так, словно нашла личинку в питьевой воде.

За длинным столом сидело около двадцати человек, и у каждого была своя миска с едой, три больших подноса были расставлены вдоль стола. В Малахитовом дворце еда обычно состояла из одной миски супа и, если повезет, скромного гарнира. Сегодня в маленьких мисочках лежала сырая рыба и маринованные овощи, а на двух подносах лежали отдельные гарниры — очень щедрый завтрак по обычным меркам.

На подносах блеснуло что-то темное. Насекомые, с которыми обычно обращаются как с вредителями на фермерских поля, здесь подавались в качестве еды. Саранча.

— Бабушка, ты можешь это объяснить?

— Заткнись и ешь. Это подарок от господина владельца.

Маомао прекрасно понимала, почему старушка расстроилась. У господина владельца были и другие дела, кроме управления этим борделем — законные предприятия, которые позволяли ему высоко держать голову в вежливой компании. Но его вряд ли можно было назвать талантливым бизнесменом.

— В этом году урожай был плохим. Думаю, они плакали, пока он не сдался.

Госпожа сердито вылила немного черного уксуса на свою порцию.

Господин владелец торговал зерном. Фермеры в этом государстве отдавали часть урожая в качестве налога, а государство покупало другую часть урожая. Бизнес господина Владельца заключался в торговле тем, что осталось.

— Мне плевать, что они плакали. О чём он думал, позволяя продавцу диктовать цену? Он не сможет продать и это. И посмотрите на всё это!

На подносе возвышалась гора жареной саранчи, приправленной, как только можно было соевой пастой и сахаром.

— Он сказал, что купил слишком много, и что они не сохранятся и пропадут. Тогда он должен был просто выбросить их, а не использовать сахар!

Сахар стоил дорого! А тут он сварил в нём жуков. Кто будет это есть? Никто, вот кто. Вот почему у него осталось так много жуков, и как они попали на стол Малахитового дворца. А господин владелец не думал есть их сам, у него была другая забота: жена не слишком высокого мнения о работе Малахитового дворца. И он, очевидно, предпочел костяшку госпожи, а не гнев жены.

Маомао почесала затылок. Она привыкла к менее изысканной пище, но даже ей не хотелось есть эту гору насекомых. После двух-трех штук она была готова объявить себя сытой. А вот куртизанки, куда менее привыкшие к столь примитивным блюдам, откровенно хмурились и отказывались даже прикасаться к жукам.

— Быстрее ешьте! Вы не умолкаете, что хотите гарнир, ну, вот вам. Каждому по пять — ешьте, — прорычала старуха. Все посмотрели друг на друга, и наконец первая пара палочек потянулась к большому блюду.

«Ну вот».

Маомао удивилась, когда первый человек положил одну из саранчу в рот. Однако по мере того, как они жевали жука, на их лицах появлялось недвусмысленное выражение отвращения.

— Это не очень вкусно. Она какая-то... хрустящая. Как будто пустая.

Эта нелицеприятная оценка была дана высоким голосом, ведь он принадлежал Чоу-у. Маомао была уверена, что молодой господин с его избалованным воспитанием, не захочет брать в рот такую пищу, но, видимо, это было не так. Возможно, потеря воспоминаний лишила его аристократических запретов, а может, он и впрямь ел нечто подобное раньше. А может, это была просто детская способность к адаптации.

— Ух ты, я поражаюсь, как ты можешь это терпеть, — сказал Пайрин, сидевшая рядом с Маомао.

—Это не очень вкусно, но не то, чтобы ты не мог это есть. Правда, хрустит очень сильно.

«Хрустящие?»

В этом был определенный смысл: вы удаляли внутренности саранчи перед тем, как готовить их, поэтому они были полыми внутри. Поэтому Маомао ни о чём не думая протянула руку к саранче и без энтузиазма откусила кусочек.

«Хрк?!»

Да, она была хрустящей. Внутри она казалась гораздо более полой, чем саранча, которую она ела раньше, хотя она была прожарена. Может быть, потому что во рту был только панцирь, а внешний слой был еще более пустой, чем у обычной саранчи.

Чоу-у был занят тем, что торговался с Пайрин:

— Хочешь, я съем твою? Я помогу тебе, если ты дашь мне лунный кекс.

Маомао крепко схватила его за голову и толкнула его на место.

— Ой! Ой! — завопил Чоу-у.

Маомао взяла одну саранчу в палочки и уставилась на неё. Это была её дурная привычка: стоило чему-то заинтересовать её, и она уже не могла опустить руки.

— Я хочу, чтобы ты сделала для меня небольшую покупку.

После завтрака госпожа наконец вспомнила, зачем вызвала Маомао.

Она хотела отправить её с поручением на рынок, который занимал центральную улицу города.

Куртизанкам не разрешалось покидать бордель, но здешние мужчины были слишком дремучи, чтобы доверять им покупки. На рынке было много странных и необычных товаров, но было и много мошенников, желающих вас обокрасть. Рынок был дешевым местом для продажи вещей, потому что не нужно было содержать витрину, но в то же время не было ничего, что позволило бы определить плохих торговцев и места, от которых стоит держаться подальше. Нужно было иметь смекалку, чтобы найти стоящие вещи.

— Я хочу, чтобы ты купила благовония. Обычные. — сказала старушка.

Она имела в виду мягкие благовония, которые всегда горели у входа в Малахитовый дворец.

Это был расходный материал, поэтому она хотела купить его как можно дешевле, но не могла же она жечь некачественный товар у входа в своё заведение.

— Да, конечно. Какова твоя цена?

Маомао протянула руку, но госпожа лишь отмахнулась от неё.

— Завтрак и вода для ванны на двоих. Справедливо?

«Чертова скупердяйка», — подумала Маомао, но всё же согласилась.

— Эй, Веснушки! Купи мне одну из них!

— Ни в коем случае.

Чоу-у указывал на прилавок, полный игрушек, когда Маомао потянул его за рукав. Она собиралась делать покупки в одиночку, но маленький засранец бросился на землю, умолял и закатывал истерики.

В конце концов ей пришлось взять его с собой. Теперь она шла по рынку, таща его за собой.

Одна огромная улица прорезала центр столицы. По ней туда-сюда сновали повозки, а в дальнем конце находился дом тех, кто жил "над облаками" — дворец. Каждый день на улице разворачивался процветающий рынок. При виде дворца отсюда Маомао иногда казалось, что она только мечтала о том, чтобы когда-нибудь там работать. Но сам факт, что Чоу-у сейчас с ней, было доказательством того, что она жила в его стенах — ведь именно поэтому она оказалась втянута в цепь событий, которые привели его к ней.

Восстание клана Ши в определенной степени повлияло и на рынок. Северные регионы производили зерновые и лесоматериалы, и Маомао не могла отделаться от ощущения, что в меньшем количестве мест, чем обычно, продаются такие товары. Вместо этого она увидела много сухофруктов и текстиля, которые привозили на юге и западе.

Было и кое-что, что заставило Маомао нахмуриться, когда она это увидела: тушеные насекомые на продажу. Снова саранча.

— Я гарантирую, что это отстой! Кто вообще будет это покупать? — сказал Чоу-у.

Маомао, зажала ему рот рукой и потащила прочь. Владелец ларька грозно смотрел им вслед.

— Что я сделал? — запротестовал Чоу-у. — Это правда, не так ли?

— Просто заткнись, — ответила Маомао, глядя на него почти так же мрачно, как и хозяин лавки.

«Вот почему я ненавижу детей».

— Такие полые оболочки до добра не доведут.

Теперь Чоу-у сказал более спокойно:

— Ну и урожай в этом году будет плохим.

Маомао моргнула.

— Подожди... Что ты сказал?

— Э-э-э... что эта штука будет отстойной?

— Нет, нет, после этого.

Чоу-у с любопытством посмотрел на неё.

— Что в этом году урожай будет плохим?

— Да! Откуда ты это знаешь?

— Э... Э... Откуда я это знаю?

Чоу-у почесал голову своей правой рукой, а левая безвольно висела на боку, периодически подрагивая. Чоу-у уже однажды умер и вернулся к жизни, но после этого его частично парализовало, и он лишился большей части воспоминаний.

— Я не помню. Помню только, что слышал, что, когда жуки хрустят, это значит, что урожай будет плохим.

Он задумчиво покачал головой. Маомао подумала, что, если хорошенько встряхнуть его, может быть что-то вернется, но технически он был временно отдан ей. Она не хотела быть с ним слишком грубой. Если то, что говорил Чоу-у это правда, то дело может оказаться серьезным. Она шлепнула его по лбу, но достаточно сильно, чтобы он не стал ещё глупее.

Он надул щеки в знак протеста.

— Знаешь, мне кажется, я могу вспомнить, — сказал он.

— Правда? — спросила Маомао, и Чоу-у быстро оглядел близлежащие магазины.

— Да! Если ты купишь мне что-нибудь, я вспомню! — сказал он, выглядя довольный собой.

Маомао ничего не сказала, но потянула уголки рта Чоу-у рта до упора. В щели между передними зубами виднелся новый зуб.

«Маленький засранец — всегда маленький засранец».

«Вспомнит, моя задница».

Чоу-у радостно рисовал, несмотря на шишку на голове.

К удивлению, Маомао, он хотел не какую-то игрушку, а бумагу и кисточку. Она согласилась дать ему одну из своих кистей, но бумага оказалась на удивление дорогой.  Возможно, что-то от его благородного воспитания осталось в нём, потому что он мог отличить разницу между низкосортной бумагой и хорошей. Он обошел весь рынок, бормоча: "Это не годится" и "Это тоже не годится" пока не нашел самую дорогую бумагу на витрине.

Конечно, Маомао не собиралась позволять ему так командовать ею и выбрала что-то, что, хотя и не было столь красиво, но вполне пригодно для использования. Бумага была дорогой для расходного материала, но не до невозможности. Она надеялась, что с ростом популярности она будет дешеветь.

Чоу-у выглядел таким счастливым, сжимая в руках свою бумаги, что она решила простить его, нанеся всего один удар костяшкой пальца по голове.

Чоу-у оживленно рисовал с тех пор, как они вернулись в Малахитовый дворец. Он был в магазине вместе с Маомао, где она занималась изготовлением средств для аборта и лекарств от простуды, о которых её просили.

Ей велели держать его поблизости, чтобы он не доставил хлопот ученицам (некоторые из них были примерно его возраста) или куртизанкам.

Когда она вернулась, доставив лекарства в ближайший бордель, она обнаружила толпу у входа в Малахитовый дворец. Куртизанки, ученицы и даже некоторые слуги были там.

«Что происходит?» — поинтересовалась она, прищурившись, чтобы лучше видеть.

И тут же обнаружила, что толпа собралась вокруг её несносного мальчишки. Поинтересовавшись, что он натворил на этот раз, она поспешила к нему, и толпа расступилась, пока она не оказалась перед маленьким засранцем. Она обнаружила лист белой бумаги, по которому плясали линии.

— Не рвись, Веснушки. Ты должна стоять в очереди, как и все остальные.

— Что ты делаешь?

Чоу-у сидел с плоской доской вместо стола и рисовал картину. Напротив него в кресле сидела куртизанка, выглядевшая настолько спокойно насколько это было возможно.

— Разве не видно? Я рисую картину.

Кисть плавно побежала по странице, создавая нечто, напоминающее женщину в кресле, но более красивую.

— Вот так! Всё готово.

Чоу-у опустил кисть в горшок с чернилами и несколько раз хорошенько встряхнул бумагу. Лицо его "модели" расплылось в улыбке, и она сказала: "Вот держи!", доставая свой и протянула ему пять монет, причем не мелких.

— Приятно иметь дело, — сказал Чоу-у, засовывая деньги в складки одежды. Сумма была значительно больше, чем мелочь в кармане какого-нибудь мальчишки

— О, я следующий, — сказал один из слуг, усаживаясь в кресло.

Разве он не должен был нести караульную службу или что-то в этом роде? Что он здесь делает? Если бы госпожа увидела его, ему бы пришлось несладко.

— О, простите, господин. У меня закончилась бумага. Я пойду куплю ещё прямо сейчас, так что приходите завтра, хорошо?

— Чушь! Я ждал весь день!

— Очень жаль, господин. Я сделаю вам завтра первым делом. Я сделаю так, чтобы вы выглядели очень мужественным!

У него это неплохо получалось. Чоу-у выскользнул из толпы и поспешил в сторону бумажной лавки. Маомао вспомнил, что купил ему пачку из десяти листов - и что, она уже закончилась? По крайней мере трое из стоящих вокруг людей, похоже, держали портреты; по его ценам, этого было бы достаточно, чтобы окупить вложения в материалы.

«Кто бы мог подумать, что у него такой талант?» — подумала Маомао, почесывая затылок и украдкой поглядывая на лист, который держала в руках стоящая рядом куртизанка.

— Ах вы, бездельники! Что вы делаете?!

Хриплого голоса госпожи хватило, чтобы заглушить шум дружеской болтовни, и лица побледнели.

— Скорее начинайте готовить помещение! Вы хотите, чтобы клиенты разбежались?

Появилась госпожа, размахивая метлой. Куртизанки, ученицы и слуги разбежались, как паучки. Маомао уже собиралась направиться к своему дому, как вдруг её схватила скелетная рука.

— В чём дело, бабушка?

— Ты прекрасно знаешь, в чем дело! Это из-за того ребенка! Вы, возможно, согласились взять его к себе и, возможно, получаете пособие на его содержание, но ты не можешь просто позволить ему делать всё, что он хочет!

—Это ты получаешь все деньги, бабушка.

Да, почему-то именно старушка хранила все средства, которые поступали. Это было связано с тем, что Чоу-у в какой-то степени свободно передвигался по Малахитовом дворце. Но мужчине, даже ребенку, не мог жить в борделе, но и его нельзя было поселить в доме для прислуги. В результате его поселили в хижине Маомао.

— Он пользуется моими услугами. Он должен мне долю от прибыли. Я возьму с него десять процентов.

«Жадная старая карга».

Маомао не думала, что произнесла эти слова вслух, но таинственным образом она почувствовала, как костяшки пальцев опустились ей на голову.

— Ты, убери кисть и чернильницу.

— Почему я?

—Не спрашивай меня. Просто сделай это. Или завтра будет суп из саранчи.

«Вот ведь карга!» — подумала Маомао, но угрюмо принялась за уборку, прижимая прижав одну руку к голове.

Когда вечером Чоу-у вернулся в их хижину, Маомао посмотрела на него так, что стало ясно: она недовольна.

—Веснушки, где моя кисточка?

— Нет кисточек для мальчиков, которые не убирают за собой.

Маомао демонстративно отвернулась от него и подбросила дров в печь.

— Не скупись на меня!

— Если я скуп, то научился этому у госпожи.

Маомао помешивала в глиняном горшке на плите и попробовала глоток. Она пришла к выводу, что оно немного безвкусное, и добавила немного соли.

— Кстати, она сказала, что собирается брать с тебя деньги за пользование её местом.

— Я знаю! С этого момента я буду писать портреты в другом месте.

Это заставило Маомао нахмуриться. Она положила половник в кастрюлю с супом, затем подошла и встала перед Чоу-у, который лежал на камышовом коврике на полу. Она присела и посмотрела на него.

— Что?!

— Держись поближе к Малахитовому Дворцу. Мне всё равно, если она возьмёт с тебя за это. Ты не должен отходить далеко от стражи. И больше не не ходить в одиночку за бумагой.

—Эй, я могу делать то, что хочу.

Он попытался отвести взгляд в сторону, но Маомао схватила его за голову и заставила смотреть ей в глаза.

— Да, ты можешь делать то, что хочешь. Если не возражаешь против того, чтобы в конце концов превратиться в кусок мяса.

— Кусок мяса?

Чоу-у посмотрел на неё.

Она не шутила. Малахитовый дворец был шумным и дружелюбным, но это всё же был район удовольствий, и грязная сторона столицы всегда была под рукой.

Маомао показала на окно лачуги.

— Ты попадешь к таким, как она.

В вечерней темноте виднелся свет фонаря. Его держала женщина в капюшоне и с камышовой циновкой. Поначалу она выглядела обыкновенно. Но потом Чоу-у перевел дыхание и резко встал. Он должен был заметить, что у этой ночной бродяжки не было носа. У неё также не было своего дома, и она могла только принимать клиентов на обочине дороги. Такие женщины, как она, самые низкие из проституток, часто были физически опустошены сексуальными болезнями. Женщине на улице недолго оставалось жить в этом мире, но, если ей нужна следующая еда, она должна найти мужчину, которого сможет обслуживать.

Что она здесь делала? Может быть, старик Маомао, как и подобает добросердечному человеку, когда-то дал ей лекарство, а может, она искала остатки еды из какого-нибудь другого борделя.

«Что бы это ни было — это создает мне проблемы».

— Это нехорошее место, — сказала она. — Неважно, что ты маленький ребенок. Здесь есть люди, которые выстроятся в очередь, чтобы убить тебя, если узнают, что у тебя есть несколько монет.

Другими словами, если он не хочет умирать, то должен поступить так, как она сказала.

Чоу-у слегка поджал губы, но кивнул, его глаза наполнились слёзы.

— Ты понял? Тогда скорее ужинай и ложись спать.

Маомао вернулась и снова встала перед плитой, где и продолжила помешивать кашу.

Когда утром Маомао проснулась, Чоу-у уже встал. Она услышала, как он суетится, и, подняв голову, обнаружила, столешницу, застеленную бумагой. Чоу-у энергично работал кистью.

«Вот маленький засранец...»

Он использовал кисть и чернильницу, которые она спрятала от него. Маомао встала, собираясь дать ему попробовать свою кисточку, но тут одна из страниц упала со стола.

«Хм?»

С любопытством она подняла её. На ней было изображено насекомое, нарисованное в точных детали. На самом деле, он был почти слишком реален, и ей было немного брезгливо на него смотреть.  Навеяло воспоминания. Это заставило её вспомнить молодую служанку, нет, супругу, которая любила насекомых. Эта молодая Шисуй тоже делала подобные рисунки. Маомао почувствовала укол при этой мысли.

Внезапно Чоу-у встал.

— Готово! — сказал он, протягивая ей лист бумаги. — Я закончил, Веснушки!

— Что закончил?

— Это! Вот здесь!

Он с трепетом протянул ей бумагу, выглядя при этом гордый собой. На ней были изображены два совершенно разных насекомых.

— Мне было немного трудно вспомнить, но, кажется, это оно. Думаю, это то, про что я говорил о плохом урожае.

К счастью, его картинки говорили гораздо внятнее, чем он сам; они были очень четкими.

— Это обычная саранча. А здесь внизу — саранча, когда будет плохой урожай.

У обеих типов саранчи были ноги разной длины, и, хотя было трудно сказать на рисунке тушью, насыщенность их окраски могла тоже могла быть разной.

—Ты уверены в этом?

— Очень уверен. Это пришло ко мне по кусочкам.

У Чоу-у всё ещё была сильная амнезия, но, судя по всему, восстанавливал память. Это может быть очень неудобно, в зависимости от того, но это может оказаться и очень важным.

Два вида саранчи. Маомао должна узнать об этом больше. Нашествие насекомых может уничтожить целую нацию, если они съедят весь урожай. Насекомые всегда представляли угрозу для урожая, но нашествие — это нечто совсем другое. Жуки пожирали всё подряд. В плохих случаях они могли съесть даже пеньковые веревки и соломенные сандалии. Маомао не знала, чем вызваны такие события, но они случались не реже, чем раз в несколько десятилетий. К счастью, с момента воцарения нынешнего императора ничего подобного не происходило.

Некоторые люди утверждали, что это происходит потому, что правление нынешнего императора было гуманным и просвещенным, поэтому небеса не видели необходимости насылать чуму. Но Маомао не верила в это ни на секунду. Просто так получилось, что насекомых не было. Это означало, что если и случится такое нашествие, то это будет шанс испытать власть императора. Совсем недавно он наказал клан Ши, самый могущественный в стране. Время для этого вряд ли могло быть хуже: если бы нашествие саранчи случилась сейчас, многие люди решили бы, что это небесный упрек за уничтожение Ши.

«Ха. Не моя проблема. Я тут ни при чём».

Нет, но она уже двигалась. Не успев сообразить, что делает, Маомао направилась к одному книжному магазину.

«Не может быть, чтобы у них это было...»

Подробные рисунки Чоу-у напомнили ей: она уже видела такие иллюстрации. Она шла среди магазинов, пока не дошла до одного, особенно мрачного и пахнущего плесенью. Колокольчик звякнул. Когда она вошла, хозяин, сидевший внутри, словно часть мебели, кивнул ей. Это было настолько вежливо, насколько он мог. После этого он, похоже, снова погрузился в сон. Место выглядело пустынным, без клиентов, но она знала, что в эти дни его кошелек должен быть вполне набит.

«В конце концов, он поставляет книги в Задний дворец...»

Большинство книг было либо подержанными, либо взятыми напрокат. Было несколько совершенно новых экземпляров, но их было немного. Если вы хотели что-то новое, то, скорее всего, придется заказывать.  Владелец магазина оставил все дела своим детям, а сам вёл почти замкнутый образ жизни.

Этот магазин специализировался на популярной фантастике и эротических иллюстрациях; не то, что можно назвать изысканными материалами. Маомао пришла сюда тем не менее, потому что иногда в таких магазинах можно было сделать неожиданные находки.

Почти сразу после того, как она вошла внутрь, она протерла глаза.

«Что здесь происходит?» — Она нахмурилась. — «Что это, какой-то удобный поворот событий?»

Она указала на книгу, лежащую стопкой на столе.

— Эй, господин, могу я взглянуть на эту?

— Ммм, — хмыкнул хозяин магазина; Маомао приняла это за разрешение и взяла книгу в руки. Она была толстой и тяжелой, а на обложке была изображена птица.

«Это просто смешно».

На самом деле это казалось невозможным. И все же это было так. Книга была заполнена рисунками птиц, сопровождаемыми описаниями, а также рукописными заметками на полях страницы.

— Что за история с этой книгой?

— Хм? Получил вчера.

Владелец не был очень взволнован. Скорее, он хотел, чтобы она перестала мешать ему спать.

— А ещё что-нибудь купили?

— Только одну. Но парень сказал, что вернется, кажется.

Лицо Маомао засияло. Она уже второй раз держала в руках эту книгу. Да, она была точно такой же, как и тогда. Тогда, в камере, где она была заключена. Это была одна из книг, которые ей дали в качестве материала для исследования эликсира бессмертия, и вот она уже в её руках.

Глава 2 - Укё

Маомао недоумевала, как такое может быть. Крепость Шишоу должна была быть закрыта, и не было никакого смысла в том, чтобы что-то оттуда находилось здесь. Даже если имущество клана было вывезено из крепости, тот факт, что она нашла одну из них здесь, на рынке, указывал на какие-то теневые сделки.

«Хррмм».

Если это была та самая партия, то у Маомао появилась идея.

Она быстро нашла преступника. И как? Это было очень просто.

— Юная леди, вы не можете вызывать меня в такую даль только ради этого.

Раздраженный  Рихаку, несмотря на свои жалобы, с нетерпением пытался рассмотреть Малахитовый дворец. Они находились в аптекарской лавке Маомао, и из-за немалой массы Рихаку здесь было ещё теснее, чем обычно.

— У меня нет времени гоняться за мелкими воришками, — добавил Рихаку, устремив взгляд к потолку павильона в надежде уловить лик, похожий на распустившийся цветок. Точнее, Пайрин, одной из трех принцесс Малахитового Дворца.

Рихаку, солдат и знакомый Маомао, был по уши влюблен в Пайрин. Однако на посещение борделя нужны деньги, поэтому Маомао, как друг Пайрин, знала, что Рихаку прибежит, когда у неё будет к нему просьба. А сегодня просьба была такова: пусть присмотрит на рынке за крадеными товарами, которые могут быть в обороте. В частности, книги.

Энциклопедии были необычны; если бы одну из них украли, её легко было бы отследить, когда она была продана. А поскольку вор мог зайти не только в магазин подержанных книг, который посетила Маомао, она хотела, чтобы Рихаку был начеку.

— Ха! Ну, ты будешь рада узнать, что я наблюдаю за этим местом все утро.

— И ты не попросил об этом кого-нибудь из своих подчиненных?

Очевидно, он так хотел произвести хорошее впечатление, что решил всё сделать сам. Учитывая, что сейчас всё ещё холодное время года, застолбить за собой место было весьма неплохой попыткой.

Рихаку вручил Маомао пакет. Подарок — рисовые клёцки. Он сопроводил его ещё одним взглядом в сторону павильона. Казалось, он предлагал Маомао выпить вместе чаю и позвать Пайрин, чтобы она перекусила вместе с ними. Но сначала Маомао нужно было кое-что от него узнать.

— Где ваш пленник?

—У входа. Один из твоих парней присматривает за ним.

— Ах...

Маомао выглянула в окно и увидела двух охранников борделя, стоявших по обе стороны от истощенного безбородого мужчины. На нём была довольно плотная одежда. Маомао узнал ватную куртку. Она была пыльной и явно не стиралась несколько дней, но она знала это.

«Так, теперь... Где я видела его раньше?»

— Эй! — позвал Рихаку, но Маомао проигнорировала его; она надела туфли и направилась к мужчинам. В окружении двух крупных стражников вор казался меньше, чем на самом деле.

— Не подходите ближе. Он опасен, — сказал один из стражников, долговязый слуга, и схватил Маомао за воротник. Она ненавидела, когда с ней обращались как с кошкой, но так было всегда, с самого детства. Она не стала вырываться, а только смотрела на вора.

Он ничего не говорил. Она тоже молчала. Но их глаза встретились, и он секунду изучал её лицо, а потом побледнел. Он открыл рот, и что ему оставалось сказать, кроме как:

— Змеиная девчонка!

Он закричал так громко, что брызнул слюной.

— Эй, я думаю, ты хотел сказать "девочка-кошка", — поддразнил охранник. Другой рассмеялся.

Маомао нахмурилась.

Она плохо запоминала лица, и внешность мужчины менялась из-за его впалых щек, но она была почти уверена, что он был в крепости. Именно он охранял её комнату, именно он помог ей сбежать из камеры пыток. Именно он прервал её вкусный ужин из мяса змеи.

По крайней мере, теперь в этом есть смысл, подумала она. Когда он сказал ей, что нужно бежать, что это опасно, он выглядел как человек, только что разграбивший горящее здание. Поскольку он охранял её комнату, ему не составило бы труда выхватить из неё книги.

— В чем дело, юная леди?

Прибывший на место происшествия Рихаку посмотрел на мужчину, который заметно дрожал. Если бы они узнали, что он беглец из крепости, то отнеслись бы к нему гораздо хуже, чем к вору.

«Хм... Может быть», — подумала Маомао, она сможет использовать это в своих интересах.

— Простите, господин. Он мой знакомый.

— А? — сказал Рихаку, пораженный прямотой заявления Маомао. Она ухмыльнулась, глядя на преступника.

Рихаку явно сомневался, но, когда Маомао принесла несколько закусок и позвала Пайрин, тот быстро ушел, виляя хвостом. Так Маомао осталась в аптекарской лавке: она сама, вор и...

— Знаешь, тебе вовсе не обязательно быть здесь, — сказала она, бросив язвительный взгляд на долговязого слугу. Все остальные ушли на чайный перерыв, но этот человек настоял на том, чтобы последовать за Маомао. Он ловко угостился горстью клецек.

—Боюсь, я не могу оставить вас вдвоем. Если что-то случится, я попаду в ад от "мистера Лиса" и "мистера Маски".

Под лисой подразумевался стратег с моноклем, а под маской, предположительно, Джинши, который закрывал лицо, когда приходил сюда. Даже со шрамом он был ценным мужчиной. Его внешность выделяла его, а положение только усложняло ситуацию.

— Не беспокойтесь об этом, — добавил слуга.

— Я просто сижу здесь и ем клецки. Я ничего не услышу.

Сказав так, он пошел и сел у стены. Ему было за сорок, и он работал в Малахитовом дворце ещё до рождения Маомао. Он заслужил доверие госпожи тем, что всегда делал всё добросовестно и аккуратно. Звали его Укё.

«Он настучит старухе. Я просто знаю это».

Иными словами, ей придется ограничить этот разговор тем, о чём госпоже будет удобно узнать. То, что не доставит нам неприятностей, если она узнает...

Маомао посмотрела на мужчину, сидящего напротив неё. На столе между ними лежали две книги: та, которую Маомао нашла в магазине подержанных книг, и та, которую вор намеревался продать сегодня.

— Что случилось с остальными книгами? — спросила она.

Мужчина отказался смотреть на неё, как непокорный ребёнок. Для взрослого мужчины это был не самый лучший вид.

У меня нет на это времени. Если бы он продавал их в других магазинах, их бы уже купил кто-нибудь другой. Маомао хлопнул кулаком по столу.

— Тот солдат, которого мы видели? Он участвовал в штурме крепости, — тихо, медленно сказала она. —То есть тебе все равно, если я скажу ему, что ты там был?

Цвет лица мужчины стал ещё хуже. Маомао не хотелось угрожать ему после того, как он помог ей, но сейчас было не время для угрызений совести. Ей нужно было знать, куда делись эти книги. Укё задумчиво ел клецки, не торопясь налегать на каждый кусочек. Он выглядел спокойным, но, если бы дело дошло до драки, он был бы достаточно силен, чтобы одолеть такого парня.

Мужчина нахмурился, борясь с собой, но в конце концов склонил голову, потерпев поражение.

— У меня осталось три других тома. Два из них я продал в другом городе, а остальные оставил.

Если предположить, что огонь от взрывов не добрался до комнаты Маомао, то последние тома ещё можно было достать. Значит, настоящая проблема заключалась в тех двух книгах, которые он продал. Те, что лежали на столе, были посвящены птицам и рыбам соответственно.

—Ты продал ту, что про жуков?

— Нет, одна из них все еще у меня.

«Одна из них?»

Это вызвало любопытство Маомао. На томе о птицах был номер. Если есть 1, то должен быть и 2.

— Вы можете доставить его мне немедленно?

— А вы можете пообещать, что не продадите меня?

— Зависит от того, готова ли ты сотрудничать, — ответила Маомао.

Укё, прислонившись к стене, глубоко вздохнул.

— Да ладно, Маомао. Теперь ты просто угрожаешь ему.

Он устроился на тесном полу лавки и дружески хлопнул мужчину по плечу.

— Слушай, ты, наверное, голоден, да? Похоже, ты через многое прошел. Почему бы не расслабиться?

Вор ничего не ответил. Укё тем временем просто вышел из магазина. Вскоре он вернулся с подносом, на котором стояла миска с рисом и гарниром. Гарнир был не чем иным, как остатками тушеной саранчи, но не успел Укё предложить мужчине палочки для еды, как вор взял их. Маомао была удивлена энтузиазмом мужчины.

Укё хлопнул её по плечу.

— Ещё не всё.

Вор, практически одержимый своей едой, даже не взглянул на них. Укё понизил голос и сказал ей:

— Просто посмотри на него. Думаю, у него был трудный путь в столицу. Может, он и продал книги, но, похоже, либо это, либо голодная смерть. Да и с самими книгами, похоже, обращались хорошо. Я не думаю, что он плохой человек.

— Возможно, ты прав... — сказала Маомао, но ей до смерти хотелось узнать, что случилось с остальными книгами.

—Нужно знать, когда использовать пряник, а когда кнут.

— Я знаю это, черт возьми.

Если старая мадам была кнутом Малахитового дворца, то этот мужчина казался пряником. Он не отличался высоким ростом, а его лицо было похоже на лицо любого другого мужчины средних лет, но именно его порядочность привлекала к нему куртизанок.

Вдруг вор перестал запихивать еду в рот. Укё с любопытством посмотрел на него.

— В чём дело?

— Это ужасно.

— Тебе не нравится саранча?

— Это не саранча, — сказал мужчина, держа одного из жуков в палочках.

— Разве нет?

— Здесь всё называют саранчой, но фермеры делают различия.

— Что за различие?

Маомао и Укё внимательно посмотрели на мужчину. Он занялся горой тушеных жуков, подбирая их по одному и откусывая, а затем разделяя на кучки. В итоге соотношение между ними стало почти восемь к одному.

— Это саранча. Фермеры их тушат и едят. А это кузнечики. Они выглядят одинаково, но кузнечики ужасны на вкус.

— Они действительно так сильно отличаются? — спросил Укё.

Он и не подозревал, что они настолько разные. Маомао тоже не понимала: она всегда мысленно классифицировала их вместе.

— Откуси, и ты поймешь. Когда отрываешь ножки и тушишь их, они получаются одного цвета, поэтому менее щепетильные продают их невежественным торговцам. Кузнечики дают дурную славу настоящей саранче.

Ах-ха. Господин владелец был бы идеальной фигурой для подобной аферы. На восемь кузнечиков приходилась одна саранча, поэтому блюдо получилось ужасным. Маомао взяла саранчу и положила её в рот. Вор не ошибся: в ней было больше тела и лучше вкус.

Мужчина окинул кузнечиков мрачным взглядом. Не успела Маомао заговорить, как Укё сказал:

— Если что-то происходит, расскажи нам.

Мужчина ответил:

— Возможно, в этом году будет голод.

Маомао практически подскочила к нему.

— Ты тоже так думаешь?!

— Эй, сейчас я не могу быть уверен. Но когда в течение года кузнечиков становится больше, чем саранчи, это обычно означает, что в следующем сезоне будет нашествие насекомых.

Это был простой вопрос соотношения между ними. И это вполне согласуется с тем, что сказал Чоу-у. Маомао ещё раз окинул его взглядом.

— Для охранника ты, похоже, очень хорошо разбираешься в насекомых. Я также помню, что в той комнате было много вещей, явно более ценных, чем набор энциклопедий, но вы пошли за книгами. Почему бы просто не оставить их?

Разве вор обычно не выбирает что-нибудь попроще, чтобы заложить?

Мужчина почесал затылок, несколько смутившись.

—Вообще-то я не хотел продавать энциклопедии.

— Но вы сказали книготорговцу, что вернетесь с ними позже.

— С такими типами приходится сюсюкаться, иначе не получить достойной цены. Кроме того, я надеялся, что смогу выкупить её, если найду деньги. Ведь никто не станет добровольно покупать энциклопедию.

«Гм...»

Маомао хотела было сказать, что никто добровольно не купит энциклопедию, но остановилась на полуслове.

Очевидно, что у этого человека была только одежда на спине. На дворе стояла зима, так что всё было в порядке, но лицо у него было грязное, настолько грязное, что Маомао немного засомневалась, что пустит его в аптекарскую лавку. В любом случае, в таком виде ему будет нелегко заработать много денег.

— Парень, который жил в заточении, ещё в крепости. Это я приносил ему еду.

Глаза Маомао расширились, это было неожиданно.

— Думаю, его привезли туда, чтобы он создал какое-то новое лекарство или что-то в этом роде, но это было не единственное, что он исследовал.

— А что ещё?

— Вот это, вот это, — сказал мужчина, указывая на кузнечика.

— Вы имеете в виду, как предотвратить нашествие?

Значит, именно это пытался выяснить её предшественник. Маомао тяжело сглотнула и уже собиралась надавить на мужчину, как раздался сильный грохот и дверь магазина распахнулась.

— Эй, Веснушки! Можно мне съесть твои клецки или как?

Это был Чоу-у, держащий в каждой руке по шампуру с клёцками.

Вор несколько раз моргнул.

— Что? Юный Гос...

Не успел он вымолвить и слова, как Маомао схватила растертое в порошок лекарство и бросила его в открытый рот мужчины.

— Фу! Как горько!

Он практически бился в конвульсиях. Ей было жаль его, но он собирался сказать что-то крайне неудобное для всех них. Она бы сделала это снова, если бы пришлось.

«Я должна была понять... Конечно, он должен был знать о Чоу-у».

Он ведь сказал, что помог ей только потому, что Чоу-у попросила его об этом. Публично клан Цзы был уничтожен под корень. То, что один из них оказался здесь, было плохой новостью.

Чоу-у с явным весельем наблюдал за тем, как мужчина мечется. Казалось, ему было интересно, что делает этот нелепый незнакомец.

— Да, конечно, ешь эти дурацкие клецки, — сказала Маомао. — Только уходи.

— Не отгоняй меня! Я что, домашний питомец? — пожаловался Чоу-у. Должно быть, он не узнал человека, потому что не обратил на него внимания.

— Эй, Чоу-у, может, я позволю тебе покататься на моих плечах?

— Ого, правда? Круто! Поднимай меня!

Маомао была благодарена Укё за то, что тот решил его отвлечь.

«Я не могу быть уверена... но я должна дать ему знать, по крайней мере», — подумала Маомао и загибала пальцы, считая дни до очередного визита Джинши.

Глава 3 - Сон

Три дня спустя, когда солнце пересекало средину небес, в аптекарской лавке появился благородный человек в маске.

— Добро пожаловать! Слава богу, вы здесь!

Джинши попятился от теплого приветствия Маомао. Позади него Гаошун разинул рот: он явно недоумевал, что произошло.

— Эй, в чём дело?

— Сяомао, ты ведь знаешь, что перед тобой господин Джинши? Ты же не путаешь его с кем-то другим?

Маомао нахмурилась. Нелепые реакции у обоих. Гаошун взглянул на Джинши, понимая, что случайно перепутал имя, и встретил раздраженный взгляд из-за маски.

Джинши вошел в магазин и уселся на круглую подушку. Помещение было не слишком просторным, поэтому Гаошун, как обычно, удалился в переднюю комнату Малахитового дворца. Как только раздвижная дверь закрылась, Джинши наконец-то снял маску.

Как всегда, перед ней было его прекрасное лицо и шрам на щеке, который никогда не выглядел неуместно. Швы уже сняли, и он выглядел гораздо менее болезненным, чем раньше, но и этого было достаточно, чтобы заставить человека вздохнуть с жалостью о том, что все это оказалось расточительством.

Люди начали сочинять занимательные истории о прошлогоднем восстании клана Ши. Героем был прекрасный младший брат императора, а злодея играла Лоулан. Можно было бы ожидать, что последняя роль достанется Шишоу, главе клана Ши, но Лоулан вытеснила его в народном воображении, и причиной тому, надо полагать, был этот шрам.

О злодейке, поранившей это неземное лицо, будут говорить ещё не одно поколение. Когда Маомао вспоминала весело смеющуюся дворцовую даму с жучками, её охватывало чувство опустошенности.

— Я думал, ты хочешь мне что-то сказать, — сказал Джинши.

«О! Да, хотела».

Маомао сняла с книжной полки купленную энциклопедию.

— Что это?

—Какой-то негодяй выхватил её из пламени крепости и продал.

О бывшем охраннике она пока умолчит. Он находился под присмотром Укё, главного слуги Малахитового Дворца, который знал, что с ним делать.

Бежавший из крепости человек решил называть себя Сазен. Маомао хотела, чтобы он пользовался вымышленным именем на тот случай, если его настоящее имя заставит маленького засранца Чоу-у вспомнить своё прошлое. К счастью Сазен, похоже, не испытывал особой привязанности к своему прежнему имени. Теперь он учился всему у Укё.

Нам удалось вернуть книги, которые он продал.

Укё сразу же принялась за их сбор. Сазен сказал, что продал их скупщику, с которым Укё был знаком, поэтому старший слуга поговорил с тем человеком и купил у него книги. Значит, оставалась только одна проблема.

— Думаю, последняя из этих книг находится в крепости. И я хочу заполучить её в свои руки.

Джинши посмотрел на неё.

— А зачем мы собираем эти книги?

Маомао решила, что лучшим ответом на этот вопрос будет практическая демонстрация. Она поставила перед Джинши миску с не слишком элегантным чавканьем: гора тушеных жуков довольно непривлекательного цвета. Джинши откровенно нахмурился и отступил назад.

— Что это такое?

— Тушеная саранча. Хотя на самом деле главный ингредиент — кузнечики.

Маомао взяла одну палочку и наклонилась к Джинши. Тот снова отступил, но вскоре уперся в стену и просто рухнул.

— Я не буду это есть!

— Никто не говорил о том, чтобы его есть.

Маомао положила кузнечика на тарелку и достала лист бумаги с изображением двух насекомых: сравнительное исследование саранчи и кузнечика. Это было сделано на основе жареных версий, но в нём было отражено всё самое важное. За работу она дала Чоу-у немного карманных денег.

— Похоже, в прошлом году кузнечики размножились. Не было ли жалоб из фермерских деревень на ущерб от насекомых?

Лицо Джинши омрачилось, и он со вздохом почесал голову.

— Да, у нас было несколько сообщений. В северном регионе фермам был нанесен значительный ущерб.

Но не настолько, чтобы вызвать голод. К счастью или к худшему, осень в прошлом году была холодной, что помогло справиться с жуками. Их уничтожили до того, как они успели неконтролируемо разрастись.

— Опустошения от саранчи могут продолжаться несколько лет. Что вы планируете делать в этом году?

Джинши скривил рот. Возможно, этот вопрос уже приходил ему в голову.

Северный регион, как подозревала Маомао, в основном принадлежал клану Ши. С их уходом ответственность за управление регионом ляжет на императора.

— Мы планируем покрыть прошлогодний дефицит, распределив часть излишков с юга.

Но, похоже, они ещё не планировали ничего дальше этого. Джинши нахмурил брови, достойные Гаошуна.

— Если в этом году всё повторится, будет трудно, — сказала Маомао.

Люди говорили, что нашествие — это знак того, что император неправильно управляет страной. Казалось бы, это всего лишь жуки, но в истории такие нашествие стали причиной гибели не одного государства. И чтобы это случилось в тот самый год, когда император уничтожил клан Ши... Как к этому отнесутся люди?

«Нелепое суеверие», — думала Маомао, но в сознании многих связь нельзя было так просто отбросить. А императору и его родственникам приходилось управлять как доверчивыми, так и скептиками.

— Нашествие насекомых — это природное явление, — сказал Джинши. — Что мы должны с этим делать? Разжигать костры, чтобы отвлечь их? Или пойти и уничтожить всех до единого?

Конечно, он был прав. Такая затея была бы бесполезной.

— Поэтому я и занялась этим вопросом, — сказала Маомао, протягивая Джинши энциклопедию. Этот том она получила от Сазена, бежавшего из крепости. Книга была испещрена пометками на полях.

— Есть ещё один том, посвящённый насекомым, и, поскольку его здесь нет, я думаю, он может быть в крепости.

В томе, который был у Маомао, ничего не говорилось о кузнечиках, но невозможно было представить, чтобы такое распространенное насекомое осталось незамеченным в столь подробной книге.

— Кроме того, я полагаю, что аптекарь, который был в крепости до меня, изучал что-то о кузнечиках.

— Правда?

— Да, хотя я не знаю, как далеко зашли его исследования.

Только то, что он был в отчаянии.

Джинши задумчиво погладил подбородок, затем открыл дверь и позвал Гаошуна, который как раз отправлял в рот шампур с клецками. Тот сразу же отправился звать одного из слуг из Малахитового дворца. Чоу-у, никогда не упускавший возможности, заметил брошенные клецки и сам полакомился ими.

—Я смогу достать его в течение нескольких дней.

— Буду признательна за это.

Маомао испустила долгий вздох. Это не означало, что всё кончено, но принесло некоторое облегчение от того, что уже несколько дней крутилось у неё в голове.

Джинши, однако, выглядел бледным. В последнее время он часто выглядел усталым, ведь теперь он больше не мог притворяться евнухом. И то, что сказал Маомао, только прибавило ему работы.

— Устали, господин?

— Можно и так сказать. Но со мной всё будет в порядке.

Под глазами у него были большие мешки, но чиновники и придворные дамы, окружавшие его, казалось, не замечали их. Более того, им казалось, что с ним всё в порядке. Даже со шрамом на лице его красота оставалась практически нечеловеческой, и это сбивало людей с толку. Они, казалось, принимали его за пышущего здоровьем человека.

«Такими темпами он просто рухнет».

Люди, чьи чувства притуплялись от усталости, в конце концов переставали понимать, что они устали. Если бы даже Гаошун настаивал на том, что с Джинши всё в порядке, она ничего не смогла бы сделать, чтобы остановить всё это. Ему нужно поспать.

Если у него хватило времени проделать весь этот путь, то лучше бы он отдохнул в своей комнате. Маомао посмотрел на него с некоторым раздражением.

— Господин Джинши, разве вы не хотите отдохнуть?

— Что это вдруг?

— Я немедленно приготовлю спальню. Я хочу, чтобы вы поспали.

Маомао смотрела прямо на него, и невозможно было не заметить шрам на его правой щеке. Осознав, что рискует захотеть подробно изучить аккуратный шов, она опустила взгляд на землю. Конечно, она хотела бы как следует рассмотреть работу своего старика, аккуратные швы, покрытые мазью. Джинши, скорее всего, останется со шрамом, но процесс заживления пройдет быстро, и ей хотелось бы понаблюдать за его ходом.

— Ты хочешь, чтобы я спал в таком месте?

Маомао немного пошутил:

— Не можешь спать сам?

Подумав, что он может обидеться, если с ним будут разговаривать как с ребенком, она начала добавлять:

— Это ж...

— Нет. Нет, я не могу, — сказал Джинши, прежде чем она успела закончить. Похоже, ему было одиноко одному.

«Я поняла».

Маомао высунула голову из двери магазина и позвала ученицу, стоявшую неподалеку, попросив её в свою очередь позвать госпожу.

— В чём дело? — без особого энтузиазма спросила старушка, когда та пришла. Но когда Маомао объяснила, что ей нужно, под мешковатыми веками забрезжил свет.

— Дайте мне полчаса.

«Неужели этого времени достаточно?»

Маомао задумалась, но оставила госпожу, которая вдруг показалась ей очень заинтересованной, наедине с собой. Вместо этого она предложила Джинши выпить тонизирующего чая.

— Сюда, пожалуйста, — сказала Маомао, направляя Джинши в Малахитовый дворец. Она привела его в комнату на верхнем этаже, обставленную самой изысканной мебелью и с очень большой кроватью. Горели благовония, наполняя помещение насыщенным сладким ароматом.

— Вы можете отдохнуть здесь, господин. Работа важна, но вы должны заботиться о себе.

Он наполовину ожидал, что госпожа просто отмахнется от него, но, похоже, у старухи был какой-то план, поскольку она предложила лучшую комнату заведения бесплатно. И она приготовила её за тридцать минут. Впечатляющее зрелище. Возможно, она решила, что лучше всего произвести хорошее впечатление на представителя знати.

— Если вы хотите принять ванну, то для вас приготовлена лечебная ванна. Если хотите пижаму, можете воспользоваться этим.

Маомао протянул ему комплект мягкой хлопковой одежды для сна. Джинши сначала удивился, но его улыбка становилась всё более нежной. Это не была улыбка небесной нимфы, но она все равно могла растопить сердце любой женщины - или мужчины.

— Пожалуй, я приму ванну, — сказал Джинши и направился в соседнюю ванную. Ванна, наполненная горячей водой, которую старательно принесли слуги, была идеальной температуры. Как же им пришлось потрудиться, чтобы сначала вскипятить её, а потом принести сюда, пока она не остыла!

Маомао почувствовала волну облегчения, и показалось, что борозда на лбу Гаошуна, который стоял в углу комнаты, тоже разгладилась. И все же он выглядел обеспокоенным.

— Я не буду спать один, — повторил Джинши.

— Нет, не будете, господин.

По крайней мере, в этом вопросе сомнений быть не могло. Джинши с непостижимым выражением лица открыл дверь в ванную, но тут же снова захлопнул её и в бешенстве помчался обратно к Маомао. Его беготня выглядела как-то комично. На нём снова была маска.

— Почему в бане женщины в откровенных нарядах? — спросил он.

— Не стоит беспокоиться, господин. Это профессионалы.

Парень едва ли мог очистить свой мандарин, поэтому Маомао решила, что о купании не может быть и речи. Она попросила приготовить для него одежду, как для императора, и решила, что пока они будут купаться, ему стоит сделать массаж.

— Вам не нравится массаж, господин?

—А на массаже всё заканчивается? — рискнул спросить он.

— Часто нет.

В конце концов, это была сфера услуг. И если клиент просил, многие практикующие мастера добавляли дополнительные услуги, о которых... в общем, о них не принято было говорить. Все знали, что так работает квартал удовольствий.

—Вы всё ещё собираетесь принять ванну, господин?

— Спасибо, я пас.

— Переодеться?

— Я могу сделать это сам.

Джинши снял с себя верхнюю одежду и с величайшей осторожностью натянул на себя спальное одеяние.

Маомао отметила, что он удивительно хорошо сложен, хотя особой эмоциональной реакции на этот факт у неё не было. Она подняла с пола верхнюю одежду, аккуратно сложила её и убрала в комод. От него всё ещё исходил аромат духов, свидетельствующий о прекрасном вкусе его владельца.

Маомао взяла с кровати чашку и маленький чайник и налила что-то Джинши. Наклонив маску, он выпил.

— Снотворное или что-то другое?

Возможно, вкус был неприятен. Возможно, Маомао следовало сделать глоток, чтобы убедиться в его безопасности.

— В нём содержатся питательные вещества, повышающие вашу энергию, господин.

Джинши выплюнул чай. Маомао, который был буквально вымазан в нем, не мог не нахмуриться.

— С какой стати ты мне это даешь?

— Я слышал, что это самое эффективное средство, когда человек устал.

— Вы имеете в виду то, о чём я думаю?

— А что ещё я могу иметь в виду, господин?

На лице Джинши отразилась смесь отвращения и застенчивости. Вообще, похоже, сегодня он часто делал такое лицо.

Может быть, есть какая-то проблема в том, что я так прямолинейна. Джинши был мужчиной, но, возможно, ему всё ещё было неловко слышать, как биологические факты излагаются так прямолинейно. В конце концов, он был ещё молод и, возможно, не так уж зрел, как часто казалось. Ей было стыдно за то, что она вела себя так, словно он был животным, у которого круглый год идет половая охота. Тем не менее его реакция показалась ей немного странной. Наверное, не стоит беспокоиться.

Джинши не мог смотреть в глаза Маомао, но она продолжила:

— Итак, какую женщину вы предпочитаете?

— А? — тупо ответил он.

Маомао дважды хлопнула в ладоши, и из другой комнаты появилась группа из пяти потрясающих дам. Каждая из них выглядела милой и невинной.

— Госпожа Суйрен сказала мне, что вы предпочитаете девушек своего возраста, — пояснила Маомао. Шуй Лянь была воспитательницей Джинши. Она могла быть озорной, но при этом была первоклассной помощницей.

Учитывая явную приверженность Джинши к целомудрию, они старались найти девственниц - тем более желанных, что у них наверняка не было никаких болезней. В самом Малахитовом дворце достать их оказалось невозможно, поэтому они потянули за ниточки в другие близлежащие бордели. Госпожа нахмурилась, но, если им нужны были девственницы в такой короткий срок, значит, так надо.

Женщинам сказали только, что мужчина - знатный, и этого было достаточно, чтобы они согласились. Тем более их заинтриговало то, что они увидели красоту Джинши под его маской.

Да, Джинши наверняка приглянулся многим девушкам, но в данный момент он просто стоял с открытой челюстью. Он смотрел на Маомао, и даже за маской было видно его полное недоумение. В углу комнаты Гаошун не только держался за голову, но и прижимался лбом к стене.

— Тебе никто из них не нравится? — спросила Маомао. На этот вопрос отреагировала не Джинши, а все собравшиеся женщины. Каждая стала жестикулировать Джинши так, как ей казалось наиболее привлекательным.

—Ни одна из них ещё не знала мужчины, — сказала Маомао. — Госпожа сама их осматривала.

Что это была за проверка, можно легко догадаться.

Джинши, двигаясь неловко, как марионетка, посмотрела на Маомао.

— Я просто хочу спать. Пожалуйста, дайте мне отдохнуть!

— Понимаю, господин. Тогда просто выбери женщину, любую...

— Я имею в виду буквально! — воскликнул он.

Плечи Маомао опустились, и куртизанки под общий гомон покинули комнату.

Вместо этого Маомао подошла к Гаошуну, чьи плечи были ещё более поникшими, чем у неё, и сказала:

— Хотите их, господин?

— У меня есть жена. Страшная жена. А моя дочь — любительница чистоты... — сказал он.

«Ах, конечно».

Возможно, это была не лучшая идея - предлагать куртизанок женатому мужчине.

— Знаешь, каково это, когда тебе говорят: "Папа, ты грязный! Ты должен принять ванну сегодня последним!?"

— Да, господин, знаю.

«Я знаю, что чувствует его дочь...»

Однако ей было жаль, что сопровождающий Джинши вынужден стоять рядом, поэтому она предложила ему присесть на хороший диван. Была и другая кровать, и даже целая комната, но Гаошун вежливо отказался, когда она указала ему на это. Он опасался, что если его обнаружат в подобном месте, то развод не за горами.

Маомао вернулась к лежащему Джинши и натянула на него одеяло. Когда она собралась выйти из комнаты, то почувствовала, что он держит её за руку.

— Конечно, ты могла бы хотя бы колыбельную спеть.

Сначала она ничего не ответила, хотела сказать ему "нет", но он смотрел на нее такими щенячьими глазами, какие у него иногда бывают. И вообще, после всех этих волнений с ванной, куртизанками и прочим, казалось, этот небольшой перерыв совсем не помог ему почувствовать себя отдохнувшим. Он не хотел отпускать её, и она вздохнула.

— Я не очень хорошо пою.

— Мне всё равно.

И вот, осторожно постукивая по покрывалу в такт, Маомао начала петь. Старую детскую песенку, которую ей пели куртизанки. Прошло совсем немного времени, и она услышала, как дыхание Джинши стало ровным, как во сне.

Джинши ушёл вечером, как раз перед тем, как солнце опустилось за горизонт. Должно быть, сон подействовал на него благотворно, потому что проснулся он гораздо лучше и съел целых три миски каши. Маомао начала опасаться, что он доведёт себя до смерти, но раз он продолжает есть, значит, не умрёт. Она даже подумала, что у него могут возникнуть проблемы с Суйрен, когда он слишком наелся за ужином в тот вечер. А может быть, она слишком беспокоится?

Вернув маску на место, Джинши сел в карету, и Маомао проводила его взглядом. Ей показалось, что она почувствовала на себе чей-то взгляд. Повернувшись, она увидела куртизанку, которая, прислонившись к перилам второго этажа, курила трубку. Это была Пайрин, одна из Трех принцесс. Её халат не очень-то скрывал пышную грудь.

— Не пора ли тебе уступить? — спросила она.

— В чём уступить? — спросила Маомао, отворачиваясь от старшей сестры и направляясь обратно в магазин.

Глава 4 - Плащ огненной крысы

Аптека Маомао закрывается, когда в Малахитовом дворце зажигаются фонари. Если аптека будет открыта посреди ночи, она не привлечет хороших покупателей, а платить за фонари ей не по карману. Маомао подсчитала дневную выручку и передала её госпоже. Хранение крупных сумм наличными в её маленькой хижине привлекло бы грабителей. Гораздо лучше хранить деньги в надежном месте, даже если за это придется заплатить. Затем она собрала угли и травы и заперла маленькую лавочку.

— Ладно, мы идём домой, — объявила она.

— Что, уже? — проворчал Чоу-у, но она взяла его за шиворот и направилась обратно в их хижину. Хотя она находилась сразу за Малахитовым дворцом, стены её были испещрены трещинами, которые пропускали ветер, и в ней было очень холодно.

Маомао положила угли в печь среди бумаги для розжига, а когда огонь разгорелся, подбросила в него немного хвороста. Чоу-у, почувствовав холод, свернулся калачиком на своем спальном коврике, завернувшись в одеяло. Маомао разогревала суп в кастрюле на плите, осторожно помешивая. Основу супа составляло сушеное мясо, а также овощи и кудзу, которые она собрала в саду. Она даже добавила в суп немного имбиря, чтобы унять холод.

— Не будешь есть? — спросила она.

— Конечно, — ответил Чоу-у, пытаясь перелезть через одеяло, словно гигантская мокрица. Маомао ударила его костяшкой пальца, но взамен забрала у него одеяло и бросила ему хлопковую куртку.

Я бы не отказалась от ещё одного зимнего наряда.

За "воспитание" Чоу-у ей заплатили довольно прилично, но она не собиралась тратить деньги впустую. Может, Чоу-у и будет ворчать, но пока Маомао получала деньги, его воспитание сводилось к следующему: кто не работает, тот не ест.

Она налила немного супа в сколотую миску и протянула её Чоу-у, который сидел на стуле, поджав колени, и потягивал его.

— Нужно больше мяса, — сказал он.

— Если тебе нужно мясо, иди и заработай на него!

Затем она сама сделала глоток супа. У них не было похлебки, но ей удалось раздобыть немного хлеба. Она взяла немного из их запасов и положила рядом с кастрюлей, чтобы подогреть. Затем она разломила его пополам и положила внутрь немного тушеных овощей. Хлеб не показался ей особенно вкусным, возможно, из-за прошлогоднего неурожая. Возможно, плохой урожай привел к некачественному зерну.

— У тебя ведь есть деньги, Веснушки? Почему бы нам не купить нормальной еды? — сказал Чоу-у, потянувшись за очередным куском хлеба, несмотря на свои жалобы.

— Я арендую лавку у старухи, болван. Ты хоть знаешь, сколько она берет?

— Почему бы тогда не найти другое место?

— Послушай, ты. Все не так просто.

Маомао обмакнула хлеб в то, что осталось от супа, и положила в рот. Она могла бы жить немного богаче, если бы захотела. Но у неё были причины не делать этого.

— Завтра ты пойдешь со мной. Мы пойдем покупать одежду. Тебе ведь так холодно, правда?

— Ура! — сказал Чоу-у, вскидывая руки, но это движение свалило его со стула. Из-за паралича он не смог поймать себя и жалко рухнул на пол.

Маомао смотрела на него с холодным выражением лица, пока мыла свою миску в ведре с водой.

На следующий день они с Чоу-у отправились на рынок, выстроившийся вдоль большой магистрали, пересекавшей столицу с севера на юг. Чем дальше на север, тем богаче становились магазины, а по мере продвижения на юг класс и качество снижались. Район развлечений находился на юге столицы, поэтому первые попавшиеся им рыночные лавки не имели даже навесов — товары были разложены на грубых ковриках.

Чем дальше вы заходили в боковые улочки, тем более мрачными становились лавки. Близость квартала развлечений, казалось, порождала заведения, торгующие сомнительными снадобьями. Естественно, аптекарю вроде Маомао такие товары были не по вкусу, и торговцы это знали: никто из них не обращался к ней, когда она проходила мимо их лавок. Они искали мужчин, ещё не привыкших к району развлечений, — те были лучшей добычей.

Маомао продвигалась к центру столицы, хватая Чоу-у за шиворот каждый раз, когда он грозился отлучиться. Иногда говорили, что дешевая покупка может стоить денег. Хлопковая куртка, купленная в одном из уличных ларьков, конечно, стоила бы недорого, но материал был бы некачественным. Она не выдержит, если ребенок будет бегать в ней и делать все то, что делают дети. Любой торговец, имеющий собственное здание, знал, что ему необходимо доверие местных покупателей; куртка из магазина стоила бы немного дороже, но внушала бы гораздо больше доверия к товару.

Маомао выбрала место в путанице магазинов и вошла — там продавалась одежда для простолюдинов, в том числе и бывшая в употреблении. Когда она миновала занавеску и вошла в лавку, то увидела одежду, свисающую с потолка. Внутри лавочник штопал одежду и зевал. В мангале рядом с ним потрескивали угли, но он был окружен ширмой, чтобы искры не попадали на товар.

—О, подержанная одежда?

— Не придирайся.

Чоу-у был ещё маленьким; скоро он начнет расти. Будет экономичнее купить то, что не жалко поменять. Маомао просматривала товары в поисках детской куртки с мягкой подкладкой, когда что-то привлекло ее внимание.

—  Что это?

Чоу-у, как всегда наблюдательный, подошёл.

На стене висел халат - длинная юбка чистого белого цвета. Из-за отсутствия цвета он выглядел несколько простовато, но в то же время от него веяло экзотикой; это было очень необычно. Внимание Маомао привлекла вышивка на рукавах, похожая на узор из виноградных лоз.

«Может быть, это...»

— Боже, как дешево смотрится, — подумал маленький паршивец. Не дай Бог, чтобы он хоть раз постеснялся сказать то, что пришло ему в голову. Маомао шлепнула его, предупреждая, что хозяин лавки может подслушать, но из уст владельца раздался лишь смех.

— Ха, ты думаешь, это дешево, парень?

— Разве нет? Одежда для девочек должна быть яркой!

— Полагаю, ты прав.

Лавочник положил иголку в подушечку, затем потер свои жесткие плечи и улыбнулся им. Он перевел взгляд на халат.

— Но этот халат, видите ли... его когда-то носила небесная нимфа.

— Небесная нимфа?

Это, похоже, заинтересовало Чоу-у. Он уселся на комод; возможно, из-за паралича ему было трудно долго стоять.

Раздосадованная, Маомао продолжила поиски в магазине. Хозяин лавки был из тех продавцов, которые убивают время, болтая с покупателями. Неизвестно, насколько его слова соответствовали действительности. Она помнила только, как он часами напролет донимал её отца Луомена.

Мне просто нужно найти что-нибудь, и тогда мы сможем выбраться отсюда.

Если Чоу-у был занят разговором с продавцом, это было прекрасно. Она могла бы найти что-нибудь, пока он отвлекается. Но это было маленькое место. Хочет она того или нет, но ей придется выслушивать рассказ продавца, пока она будет искать.

***

Видите ли, эта мантия пришла ко мне с запада. Житель одной из маленьких деревушек помог девушке, которая потерялась на дороге. Девушка была очень красива, и крестьянин влюбился в неё по уши.

Она была очень необычной девушкой: у неё была белая кожа и золотистые волосы. Она умела прясть нить, не похожую ни на какую другую, и сплела из неё несколько халатов, чтобы отплатить деревенскому жителю, который помог ей. Халаты были расшиты таинственными узорами и продавались в несколько раз дороже, чем любая другая ткань.

Девушка настаивала на том, что хочет вернуться в родной город, но, похоже, не знала, где живет. Наверное, приехала из каких-то далеких земель. Крестьянин сделал девушке предложение, потом ещё раз, ещё и ещё, и наконец она решила принять его.

Но это было не вовремя, потому что как раз в это время в деревню приехала семья девушки, которая искала её. Можно было сказать, что это её семья, потому что у них были одинаковые волосы и кожа. Но крестьянин все-таки уговорил девушку согласиться на его предложение, и он не собирался её отдавать. Поэтому он спрятал её, а вся деревня сделала вид, что ничего не знает об этом деле.

Семья девушки уехала, но у них возникли подозрения. Крестьянин решил, что ему лучше поторопиться со свадьбой и сделать девушку своей невестой. Ведь после того, как они поженятся, её семья перестанет быть её семьей.

Девушка возражала, но жители деревни не обращали на неё внимания. Её заставили искупаться в деревенском источнике, чтобы очиститься, после чего планировали сразу же сыграть свадьбу. Девушка плакала, умываясь. Единственным утешением для неё было то, что в качестве свадебного платья она надела один из сшитых ею халатов. Напоминание о потерянном доме.

Представляете, какое горе она испытывала? Даже стоя в свадебном платье, она едва не захлебнулась слезами.

Пока все вокруг праздновали, девушка подошла к алтарю, чтобы принести клятву деревенскому жителю. Но даже в этот момент она не могла забыть о своей семье. Она умоляла мужчину вернуть её к родным.

Он отказался. Тогда девушка облилась маслом, взяла факел и подожгла себя. Она бежала, охваченная пламенем, мимо запаниковавших жителей деревни, пока не нырнула в родник и не исчезла.

После себя она оставила лишь кусок ткани - вуаль, которая была на ней. От самой горящей женщины не осталось и следа; жители деревни предположили, что она, возможно, вернулась на небеса. Никого из её семьи больше не видели, и все жители сошлись во мнении: девушка и её семья исчезли в небесах.

***

— А это та самая одежда, в которую была одета нимфа, — объявил лавочник.

— Вот это да! — сказал Чоу-у, в должной мере впечатленный.

Всего за несколько минут до этого он насмехался над этой одеждой, считая её дешёвой, но теперь смотрел на неё, как на сверкающую драгоценность.

Маомао тем временем прижимала к спине Чжоу-у ряд курток, прикидывая, какая из них подойдет ему лучше всего. Она нашла одну несколько неприятного цвета, но зато идеально подходящую по размеру.

—Эй, Веснушки, вот это платье! Может, купим его?

Глаза Чоу-у сверкали.

— Мальчик не промах, — рискнул заметить лавочник. — Эта небесная нимфа была ненамного старше вас, юная леди. Я даже дам вам специальную цену на него, раз уж вы так похожи.

Хорошая попытка, но, судя по счетам, которые он держал в руках, цена всё равно была на одну цифру больше. Маомао едва не расхохоталась.

«Небесная нимфа, точно! Я могу увидеть настоящую бесплатно. В конце концов, одна слегка поврежденная нимфа регулярно приходила в Малахитовый Дворец».

— Вы хотите сказать, что не верите в легенду о нимфе? — спросил лавочник. — У некоторых людей нет чувства романтики...

Он развел руками и покачал головой с выражением разочарования.

«Это я должна быть разочарована».

Она не только видела небесную нимфу — она видела, как она исчезала в воде, как в сказке. "Лунный дух" тоже вынырнул из воды, похожий на промокшую мышь, и спросил, не собирается ли она повторить представление. Впрочем, такие зрелища, должно быть, случаются нечасто. Сама того не желая, Маомао захихикала при воспоминании об этом.

Мир был полон странных вещей, но им всегда находилось объяснение. Только потому, что люди не знали, почему происходят те или иные вещи, они придумывали истории о проклятиях, магических силах и даже иногда о привидениях.

Маомао внимательно посмотрел на халат, который соткала "небесная нимфа".

— Можно я его потрогаю?

— Конечно. Только не испачкай его.

Маомао пощупала ткань и изучила вышивку. Затем она усмехнулась.

— Ты действительно думаешь, что сможешь продать эту вещь по такой цене?

— С чего вы взяли? Конечно, смогу.

И всё же он пытался всучить её Маомао. Если бы он действительно верил, что халат соткал настоящий гость с небес, то добавил бы к цене ещё одну цифру.

— Ага. А что, если вы сможете продать его в десять раз дороже, чем просите?

— В десять раз? Ха, ну тогда я был бы счастливым владельцем магазина. Я бы отдал вам всё, что вы держите, бесплатно.

Казалось, что он шутит, но Маомао сказала:

— Вы это сделаете? Ты же слышал его, Чоу-у.

— Да, слышал, но ты же не можешь получить за эту вещь цену в десять раз больше, правда? Ты сошла с ума, Веснушки.

Даже Чоу-у теперь смеялся над ней. Маомао нахмурилась и взяла уголек из мангала металлическими палочками.

— Я возьму халат и уголь на пару минут, господин.

— Эй! Что ты делаешь?

Маомао достала кошелек и положила его на комод. Это были все деньги, которые у нее были с собой, но их должно было хватить на один халат. Увидев деньги, лавочник перестал жаловаться. Маомао тем временем вынесла халат и уголь на улицу, а затем бросила одежду на землю.

— Эй!

Лавочник снова начал кричать, выглядя немного сумасшедшим, но Маомао не обратила на него внимания. Вместо этого она взяла уголь в палочки и бросила его на платье.

— Эй, Веснушки, мне даже жарко! — сказал Чоу-у из-под нескольких слоев хлопковых курток. Она переборщила с одеждой, наложив на него несколько курток, пока он не стал похож на пузатую куклу Даруму.

— Тогда сними несколько слоев.

Чоу-у надел их только потому, что жаловался на необходимость носить их с собой. Сама Маомао держала в руках новый халат. Обычно она предпочитала менее кричащие цвета, но жаловаться на то, что досталось ей бесплатно, не собиралась. Он был ей впору, а это главное.

— Эй, Веснушки. Почему мантия не сгорела? — спросил Чоу-у.

Маомао фыркнула, вспомнив, как лавочник назвал халат небесной нимфы. У него было гораздо более подходящее название.

«Плащ огненной крысы», — предложила она и шепнула лавочнику на ухо.

Мантия не загорелась, когда она бросила на неё уголь. На нём не осталось и следа от ожога. Прохожие были поражены - настолько, что, возможно, поверили бы ей, если бы она сказала, что халат принадлежал небесной нимфе.

—Из чего делают одежду, Чоу-у?

— Из чего её делают? Ты имеешь в виду хлопок, коноплю и прочее? Это просто трава и волокна. И, может быть, иногда жуки или что-то в этом роде.

— Этот халат был сделан из камня.

Челюсть Чоу-у упала так быстро, что Маомао чуть не рассмеялся.

— Из камня! Ты имеешь в виду, из камня? Как они это сделали?

— Даже камень может принимать различные формы.

Каменное волокно можно было превратить в ткань. Это была необычная техника, но она существовала с древних времен и называлась хуохуанбу. Но это звучало не очень впечатляюще, поэтому она позаимствовала название, которым называли этот материал в восточной островной стране.

— И конечно, камень не горит.

И всё же, как это должно было выглядеть для тех, кто был свидетелем? Даже те, кто знал о хуохуанбу, возможно, видели его впервые. Уникальность этого предмета способствовала росту цен среди любопытных коллекционеров. А Маомао получил целый гардероб бесплатной одежды.

— Ха, вот и вся история. А что же тогда с небесной нимфой?

— Подозреваю, что это было...

Наполовину правда, а наполовину нет.

Маомао узнала вышивку на рукавах халата — она была написана иероглифами чужой страны, которые её старик, Ло Мень, часто использовал для записей. В стилизованном виде эти иероглифы напоминали извивающиеся, вьющиеся лианы. Так называемая небесная нимфа, вероятно, была родом из этих мест, и если у неё были золотистые волосы и белая кожа, то, возможно, в её жилах текла и северная кровь.

Если в маленькой деревне браки близких родственников продолжались слишком долго, потомство становилось слабее, поэтому жители таких мест непременно желали иметь более дальние кровные линии. Возможно, девушка действительно потерялась, а может, её похитили. Как бы то ни было, жители деревни наверняка не захотели бы упустить такой шанс.

Поэтому девушка сшила платье, страстно желая вернуться домой к семье. Она соткала его из необычного материала, каменного волокна, и вышила на нем иероглифы, которые жители деревни не могли прочитать, тайное послание с просьбой о помощи с родины. В день свадьбы на ней, скорее всего, было нижнее белье, которое она намочила водой. Волосы она тоже залила водой, а чтобы скрыть этот факт, использовала вуаль.

— Знаешь ли ты, что есть способ предотвратить возгорание деревянной чаши, даже если поднести к ней огонь? — сказала Маомао.

Вы просто наполняли чашу водой. Пока она полностью не высохнет, дерево не загорится. По крайней мере, до тех пор, пока температура не поднималась выше определенной. Если женщина надевала под халат из каменного волокна намоченное белье, а поверх него — более легковоспламеняющуюся одежду, то ей оставалось только прыгнуть в источник, прежде чем она получит ожоги. Если же она использовала узоры на халате, чтобы указать, как ей удалось сбежать, то, скорее всего, её потом кто-нибудь найдет.

Конечно, у неё не было никакой гарантии, что это сработает. Но, судя по рассказу лавочника, ей это удалось. В чем-то это не сильно отличалось от того представления, которое они устроили на банкете для посланников годом ранее.

— Ха! — сказал Чоу-у, выглядя искренне впечатленным. — Почему ты не сказала ничего из этого парню в магазине?

— Я не хотела портить романтику.

Чоу-у рассмеялась, как бы признавая, что была права.

Была и ещё одна причина, о которой Чоу-у знать не обязательно. На внутренней стороне халата, а также на рукавах была изящная вышивка.

«Значит, перед нами девушка с запада или севера».

Разве у совершенно обычной девушки хватило бы наглости поджечь себя и бегать по улицам? Маомао точно не стала бы. Более того, девушка умела читать и знала, как сделать каменное волокно. Неужели все жители других земель умели делать такие вещи? Маловероятно, чтобы какой-то бродячий ремесленник обладал такими способностями.

«Может, она шпионка или что-то в этом роде?»

Запад был более склонен к мелким пограничным спорам с другими странами, чем многие соседние регионы. Не исключено, что девушка была агентом разведки, хотя если это и так, то, похоже, несколько неосторожным.

Маомао, в свою очередь, сардонически улыбнулась этим бессмысленным фантазиям и продолжила путь домой.

Глава 5 - Пусть едят пирожное

— Аптекарь! Аптекарь! Скорее!

Изможденный мужчина яростно колотил в дверь хижины. Маомао, не выглядя довольной, скатилась с кровати и распахнула маленькое окошко у входа, давая понять, что ей это неприятно.

Снаружи стоял грязный мужчина средних лет, не похоже, чтобы у него были деньги. Она уже собиралась закрыть окно и притвориться, что ничего не видела.

— Я знаю, что вы меня слышите!

«Черт побери».

Она не хотела разбираться с этим. Зачем ему вообще понадобилось приходить в её магазин? Скорее всего, он уже приходил к её старику и пытался задеть его за живое, пока тот не оказал благотворительную помощь. Вот почему у её отца никогда не было денег.

— А что случилось со стариком, который раньше здесь работал?

— Он уехал. Пошел искать своё состояние.

— Что? Не морочьте мне голову!

Мужчина сердито стучал в дверь полуразрушенного дома, но Маомао лишь холодно смотрела на него. Она даже не удержалась и пробурчала "Пфа".

— Ты должна была управлять аптекарской лавкой! Неужели у вас даже нет лекарств?

— Да, я держу аптекарскую лавку, всё верно. Как бизнес. А значит, деньги решают.

Маомао вряд ли отказалась бы встретиться с этим человеком, если бы у него были деньги, но, похоже, он пришел не с такими добрыми намерениями.

— Вы берёте деньги у бедных и нуждающихся?!

— Если вы не можете заплатить, то держитесь подальше. Только из-за таких, как ты, я вынуждена жить в этой лачуге.

Чтобы отпугнуть мужчину, Маомао хорошенько хлопнула дверью. Чоу-у(яп. Чоу-у) спрятался за её спиной, держа в руках кастрюлю с супом и половник. Если что-то случится, он стукнет ими друг о друга, чтобы было как можно больше шума. Он мог быть дерзким, но у него была приличная голова на плечах. Это было бы достаточно громко, чтобы привести кого-нибудь из Малахитового Дворца.

Однако посетитель замолчал. Маомао терпеть не могла таких. Если люди думали, что вы раздаете им пожертвования, они без колебаний воспользовались бы вами.

Грязное лицо мужчины нахмурилось, когда он увидел, что Маомао не собирается сдаваться. Он слабо прислонился к двери.

— Если тебе нужны деньги, я заплачу. Не сразу, но клянусь, что заплачу. Так что, пожалуйста, придите, посмотрите... Моя девочка...

Старая добрая рутина с плачем. Мило. Но мужчина сидел, опустив голову, и не собирался двигаться.

«Теперь мы не сможем выйти через дверь».

— Эй, Веснушки...

Чоу-у, всё ещё держа в руках кухонную утварь, смотрел на неё.

«Это просто смешно», — подумала Маомао, но, несмотря на разочарование, схватила со стола кисточку и обмакнула ее в тушь. Открыв старый побитый шкаф, она обнаружила там пачку бумаги и несколько деревянных полосок. Она достала одну из полосок и что-то написала на ней, а затем бросила её мужчине.

— Вы можете хотя бы написать своё имя?

Постояв немного, мужчина ответил:

— Нет... не могу.

— А я и не думала.

Затем она бросила ему нож.

— Используй это, чтобы сделать свой отпечаток. Достаточно большого пальца.

Мужчина прищурился на деревянную полоску, но так и не смог прочитать, что на ней написано.

— Что там написано? — спросил он.

— Что вы заплатите за лечение. Это долговая расписка.

Нехотя мужчина вдавил нож в подушечку большого пальца, а затем сделал на полоске отметку кровью.

— Похоже, у него много проблем, — пробормотал сзади Чоу-у, но она подтолкнула его носком ноги, чтобы он замолчал.

— Всё в порядке? — спросил мужчина, глядя на свой большой палец и передавая деревянную полоску обратно Маомао.

— Думаю, должно быть.

Маомао улыбнулась, немного злодейски, но всё же улыбнулась, и отперла дверной засов.

В конце концов мужчина привел её в переулок неподалеку от квартала удовольствий. За ними наблюдали мужчины с изможденными телами и в грязной одежде; тот, что привел её, бросил на остальных угрожающий взгляд.

Может, стоило взять с собой ещё одного или двух телохранителей? Маомао была не настолько глупа, чтобы просто пойти за парнем; она попросила Укё пойти с ней. Может, он и был немного возбудимым, но как глава мужских слуг знал толк в грубой компании.

— Зачем мы проделали весь этот путь? — спросил Укё.

— Мне это нравится не больше, чем тебе, но что ещё оставалось делать?

— Значит, ты всё-таки взяла пример со своего старика, — сказал он, ласково потрепав её по волосам. Она оттолкнула его руку.

— Вот здесь, — сказал мужчина и повел их в хижину, где вместо двери был кусок ткани. В воздухе витал едкий запах пота и грязи, а также старого мусора и даже человеческих отходов. Ребёнок, по возрасту не сильно отличавшийся от Чоу-у, лежал на чем-то грязном — возможно, это была тростниковая подстилка, а может, камыш; Маомао не могла определить. Рядом с ней ребёнок постарше смотрел на мужчину пустыми глазами. Это была девочка, на несколько лет моложе Маомао, но в ней не было ни капли той жизненной силы, которую заслуживала юность.

— Папочка!

Должно быть, она давно выплакала все свои слезы, потому что её щёки были сухими, когда она смотрела на мужчину.

— Вот она. Я прошу тебя, осмотри её!

Маомао молча смотрела на лежащую на подстилке девочку. Цвет её рук и ног был тусклым. Её тело периодически содрогалось, а запах отходов, вероятно, был вызван тем, что из неё выходило. Её волосы были в таком беспорядке, что трудно было определить, мальчик это или девочка, и она была ужасно грязной.

— Как давно она в таком состоянии?

— Несколько дней назад. Но и до этого, похоже, руки её беспокоили, — ответила старшая девочка.

Маомао обмотала тряпкой каждую свою руку, а также рот, а затем подошла к ребенку.

— Эй, что ты делаешь? — сердито крикнул отец.

— Что ты имеешь в виду? Она ведь больна, не так ли? Я никому не принесу пользы, если подхвачу то, что у неё есть. Но если тебя это так беспокоит, я могу не осматривать её.

Маомао бросила на него взгляд, и он опустил поднятую руку, побуждая подошедшего сзади Укё тоже скрестить руки. Вероятно, он готовился вывернуть мужчине руку, если тот начнет буянить.

«Слишком заботливый».

Она потрогала руку ребёнка. Кровообращение было нарушено, кровь не поступала к кончикам пальцев, которые стали некротическими, как при обморожении. Здесь, конечно, был сквозняк, но не настолько холодный, чтобы это произошло. Кроме того, ребёнок выглядел почти парализованным. Её глаза были открыты, и она изредка издавала странные звуки, словно во сне.

— Ей ещё хуже, чем утром. Что нам делать, папочка? Ведь она станет такой же как мама...

Отец посмотрел на свою дочь, которая, казалось, вот-вот расплачется, и растерялся. Он почесал голову и присел на корточки.

— Пожалуйста. Ты должна помочь ей. Я не хочу потерять ещё одного члена семьи!

Старшая девочка тоже упала на колени, и они оба уткнулись лбами в грязный пол.

«Что ж, это непросто».

— Её мать умерла так же? — спросила Маомао.

— Нет. У нее случился выкидыш...

— Выкидыш?

Маомао посмотрела на слюну, стекающую по щеке неподвижного ребенка. Вокруг её рта был слой густой слизи.

— Вам удалось заставить её что-нибудь съесть?

— Мы дали ей немного похлебки, совсем чуть-чуть...

Маомао посмотрела на грязную печь и увидела покрытый пеплом глиняный горшок с кашей, похожей на клей. Трудно было разглядеть в ней что-то похожее на рис; похоже, в ней было всё, что они смогли настругать.

— Что же это такое? —  спросила она. Кроме скудного риса, она увидела, как ей показалось, картофель и различные травы. Может, там есть и другие злаки?

Старшая девочка, спотыкаясь, вышла из дома и вернулась с горстью трав. Ничего ядовитого, но и ничего питательного. Такие травы едят, чтобы не умереть с голоду во время голода.

— Я знаю, что это не то. Что ещё? — спросила Маомао, но девушка отвела глаза.

— Ничего? — настаивала она, и наконец девушка сдалась и открыла шкаф, из которого достала несколько маленьких пирожных. Несколько штук, каждое аккуратно завёрнуто. Они не были такого качества, чтобы их могли по достоинству оценить супруги из заднего дворца, но всё же от них исходил отчётливый сладкий запах. Если они и казались немного сырыми, то, скорее всего, потому что их берегли, съедая по кусочку за кусочком.

— Что это? — спросил отец, удивленно расширив глаза. Очевидно, он впервые узнал о них.

— Кто-то дал их нам. Мы решили есть их понемногу, когда нечего было есть. Мы показали их маме, но она сказала, не рассказывать тебе о них, папа.

Потрясенное обманом, лицо мужчины исказилось в гримасе.

— Как ты смеешь прятать их от меня! Я управляю этим домом!

В безжизненных глазах старшей девочки вдруг зажглась искра.

— Но ты никогда не работаешь, папа. Ты только играешь. Ты заставляешь нас просить милостыню на обочине, а потом забираешь всё, что мы зарабатываем!

Её слова были резкими, но, судя по тому, как поникла голова мужчины, явно правдивыми. Маомао думала, что он желает своей дочери только лучшего, но, возможно, он просто боялся потерять источник дохода.

— Ты дала своей сестре что-нибудь из этого? — спросила Маомао, и девушка кивнула. Маомао оторвала кусочек пирога, понюхала его и слизала несколько крошек с пальцев. Её глаза сузились.

— Ты сказала, что кто-то подарил тебе это.

Пирожное было сладким, достаточно сладким, чтобы понять, что в нём содержится сахар. Ужасно богатое подношение для бездомного на улице.

— Кто дал тебе это? — спросила Маомао. — Когда?

— Не знаю. Это моя младшая сестра получила, а она не может говорить. Это было перед смертью мамы, наверное, месяц назад.

Пирожное с хорошим сахаром было настоящей роскошью для простолюдина. Конечно, тот, кто оказался обладателем такой вещи, просто съел бы её, пока не отобрали.

— Ты знаешь кого-нибудь ещё, у кого есть что-то подобное? — спросила Маомао, но девушка покачала головой.

— Хорошо. А месяц назад у кого-нибудь были такие же симптомы, как у этой девушки?

— Раз уж ты об этом заговорила... — сказал Укё. Он всегда был остроумным. Увидев, что Укё уходит, она снова повернулась к ребёнку. Она сняла тряпку с рук и рта и подняла девочку на руки.

— Эй! Что ты делаешь?

— Я забираю её к себе. Она никогда не поправится в такой помойке, как эта. И послушай моего совета — избавься от этих сладостей.

Не похоже, чтобы у девушки была хоть какая-то надежда получить в этом месте нормальную еду. И ещё кое-что беспокоило Маомао.

— Позвольте мне взять её, — сказал Укё, возвращаясь.

— Спасибо.

Маомао передала ему ребёнка, и они вместе покинули лачугу.

— Старик по соседству — у него отгнили пальцы, — сказал Укё, неся девочку рысью. Он сказал, что разговаривал со стариком, когда тот просил милостыню на обочине дороги. Поначалу воспоминания были туманными, но вскоре несколько мелких монет в его ладони подтолкнули его к воспоминаниям.

— Он сказал, что их раздавала женщина. Утверждает, что не видел её лица.

— Хм.

Эта история начинала казаться неправдоподобной.

Укё проводил Маомао до дома, а затем направился прямо к Малахитовому дворцу. Она попыталась дать ему несколько монет, но он сказал: "Я привык защищать детей", - и отказался. Так было всегда.

Маомао принесла чумазого ребенка в свою хижину. Чоу-у, которого оставили присматривать за домом, принюхался.

— Что это с ней? Она грязная.

— Хорошая причина, чтобы пойти нагреть воды. Возьми это и попроси у бабушки немного белого риса.

Она протянула ему горсть монет, и он послушно отправился в Малахитовый Дворец. Мысль о белом рисе, который можно съесть, должна была его подстегнуть.

Скорее всего, состояние девочки резко ухудшилось из-за пирожных, которыми её накормили. Старшая девочка сказала, что сама ничего не ела, а приберегла всё для сестры. Если мама была беременна, то, возможно, она тоже перекусила.

Маомао посмотрела на полку. Учитывая, что она держала аптекарскую лавку в квартале удовольствий, у неё всегда был запас различных абортивных средств, многие из которых при неправильной дозировке могли оказаться смертельно опасными. Один из них вызывал симптомы, похожие на эти. Это был токсин, содержащийся в плохом зерне, и даже небольшое его количество могло вызвать отравление. Токсин ограничивал приток крови к конечностям и быстро вызывал некроз. Тело становилось парализованным, а у людей иногда возникали галлюцинации.

Лечение было простым: прекратить употреблять яд. Это, а также физические упражнения выводили яд из организма. К несчастью для девушки, если бы её оставили в доме, она, скорее всего, умерла бы раньше, чем поправилась. Поэтому Маомао перевел её к себе.

«Интересно, действительно ли мне нужно это делать».

Она не верила, что отец когда-нибудь заплатит ей. А если и заплатит, то, как она полагала, деньги будут получены от старшей сестры. Даже размышляя о том, что на этот раз она действительно влипла, она уже собирала чистые тряпки.

Через несколько дней к ним пришел гость, но это был не мужчина средних лет. Скорее, его дочь. У неё были свежие синяки, и Маомао сомневалась, что она получила их, упав.

Младшая сестра девочки оправилась настолько, что могла ходить, хотя и не очень уверенно. Недоедание беспокоило её гораздо больше, чем токсин. Её пальцы по-прежнему плохо двигались, но со временем это, вероятно, заживет. Маомао почувствовала облегчение от того, что накануне она наконец-то попала в ванну. В данный момент девушка гуляла с Чоу-у, который стал вести себя с ней как старший брат.

— Ты принесла мои деньги? — спросила Маомао, пристально глядя на грязную девушку.

— Где моя младшая сестра?

— Посмотри сама.

За неровным окном виднелся Чоу-у, который помогал ребёнку, когда тот спотыкался. С вымытыми и уложенными волосами она снова стала похожа на маленькую девочку.

Заметив сестру, старшая девочка почти подбежала к ней, но Маомао поймала её за руку.

— Мои деньги.

— Деньги... Твои деньги...

У неё их не было. Конечно, не было. Маомао знала об этом с того момента, как старик не пришел сам. Поэтому она и заставила его подписать то, что у неё было. Она протянула девушке деревянный листок.

— У тебя их нет? Ничего страшного. Вы можете просто продать её.

Она ткнула большим пальцем в сторону маленького ребенка.

— Возможно, ещё не поздно, если мы начнём обучать её сейчас.

Старшая девочка замолчала на мгновение, затем её глаза медленно встретились с глазами Маомао.

«Хм?»

Маомао была уверен, что она сейчас разрыдается. Но в этих тусклых, почти мертвых глазах снова появилась искра.

— Я бы принесла больше, чем немая девочка, — сказала старшая сестра, демонстративно шлепнув себя по груди (грудь, как отметила Маомао, была еще менее впечатляющей, чем её собственная).

Маомао посмотрела на девочку.

— Ты хочешь сказать, что займешь место своей сестры? Ты знаешь, на что идешь добровольно?

Она прислонилась к стене и почесала пальцами голень.

— Я прекрасно знаю! Но либо так, либо умолять до конца жизни! Я уверена, что в любом случае он скоро заставит меня превратиться в трюкачку! Папа забирает все деньги, которые я зарабатываю каждый день, так какая разница?

Она топнула ногой по полу: лучше уж сразу стать проституткой.

Иногда в дверь Маомао стучались молодые женщины, у которых складывалось ошибочное впечатление, что куртизанки Малахитового Дворца живут гораздо лучше, чем те, кто находится на низшей ступени общества. Зная, что Маомао как-то связана с этим местом, они хотели, чтобы она замолвила за них словечко. Эта девушка, похоже, пришла сюда с подобными намерениями.

Маомао окинула её оценивающим взглядом, а затем резко вздохнула.

— И ты думаешь, что стоишь так много? В твоем состоянии крестьянка, только что пришедшая с полей, получила бы больше, чем ты.

— Но моя младшая сестра в таком же состоянии! И она даже не может говорить!

— Но она младше тебя. А значит, быстрее приучится к дисциплине. Кроме того, ты удивишься, как много мужчин предпочитают молчаливых.

Она говорила с нарочитой жестокостью, но глаза девушки оставались неподвижными. Девушка не отводила взгляда, и свет в её глазах горел только сильнее.

— Я должна выбраться оттуда. Или я проведу остаток жизни в грязи под его ногами. И я согласна на всё, на что угодно, только не на это!

Маомао засунула мизинец в ухо и принялась усердно чесать. Это была совершенно обычная история. Чем сильнее ты пытаешься освободиться, тем глубже тебя затягивает в грязь. Но, возможно, бороться было всё же лучше, чем вообще ничего не делать и просто ждать своей гибели. Маомао нравились те, кто пытался взять дело в свои руки, даже если это было бесполезно, вместо того чтобы ждать и надеяться, что кто-то чудесным образом явится и вытащит их.

Тем не менее у неё не было особых причин помогать этой девушке, но и не было особых причин останавливать её.

— Хозяйка этого борделя — самая скупердяйская старая карга во всей столице. Если она считает, что ты не принесешь ей денег, не станет тебя уговаривать, а если и уговорит, то занизит цену настолько, насколько сможет.

Молодая женщина не дрогнула.

— Если ты придешь к ней, не предложив ничего, кроме своего изможденного тела, она, скорее всего, наденет на тебя ошейник, чтобы ты не сбежал. А если тебе всё же удастся сбежать, или хотя бы попытаться, готовься заплатить за это ребром или двумя.

— И это всё? Это ничто по сравнению с... с тем, что мой собственный отец сломал мне руку! Мне надоело жить, как крысе в норе!

— Так что же нам делать с твоей младшей сестрой?

— Я уверена, что старушка возьмет её к себе, как только увидит, что я буду работать достаточно усердно, чтобы хватало на нас обоих!

Малахитовый Дворец был практичным местом. Если бы девушка могла зарабатывать такие деньги, госпожа наверняка бы ей потакала.

— Если она не сможет извлечь из вас никакой пользы, вы обе станете не лучше крыс.

Всё ещё выглядя не слишком довольной, Маомао подошла к сундуку с одеждой и порылась в нём, вытаскивая наряды почти наугад. Один из тех, что она купила в магазине подержанной одежды. Наряд граничил с показным, но она бросила его грязной девушке.

— Вымойся в колодце. Всё, включая волосы. Будет холодно. Жаль. Если на тебе будет хоть одна блоха, когда ты появишься, она прогонит тебя метлой ещё до того, как ты войдешь в дом.

Девушка схватила одежду и направилась к колодцу. Что будет с ней после этого, Маомао не интересовало. Она сама выбрала этот путь. Если она будет сожалеть об этом, то сможет оставаться в грязи до тех пор.

Глава 6 - Последний том

Басен, сын Гаошуна, постучался в дверь аптекарской лавки с несколькими томами энциклопедии. Маомао предложила молодому человеку (выглядевшему, как обычно, изможденным) потрепанную подушку и налила ему чаю.

— Господин Джинши занят, — сказал Басен. Очевидно, у него не было свободного времени, чтобы приходить сюда.

Причина, по которой он всё ещё использовал "имя евнуха" Джинши, отчасти заключалась в псевдониме, но главным образом в том, что Басен просто не мог произнести его настоящее имя. Имена знати не должны были произноситься легкомысленно в присутствии простолюдинов.

Куртизанки Малахитового Дворца были вне себя от радости, увидев, что Маомао развлекает кого-то, кроме обычного красавца и его сопровождающего. Госпожа, в частности, старалась вести себя бесстрастно, но Маомао видела, как в её голове работают счёты.

В отличие от Джинши, дверь в магазин оставалась открытой, пока Басен присутствовал, и их дела были на виду у всего мира. Возможно, это был акт внимания со стороны Басена, способ показать, что между ними не происходит ничего неподобающего.

— Я принёс то, о чем ты просила, — сказал Басен и раскрыл завернутый в ткань пакет, в нём оказалось несколько толстых книг, одну из которых Маомао хорошо знала. Энциклопедия жуков, часть комплекта, в который входили также книги о птицах, рыбах и растениях. Маомао интересовали в основном травы, поэтому томик о растительном мире она проглотила, а вот книгу о жуках лишь бегло просмотрела.

«Надеюсь, это здесь».

Сазен говорил, что её предшественник работал над исследованием саранчи. Должно быть, это здесь. Но она не видела его. Сколько она ни искала, ничего о них не находила. В конце концов даже Басен начал перелистывать страницы в поисках неуловимой записи.

— Здесь её нет? — спросил он наконец.

— Похоже, что нет.

— Ты же сказала, что будет.

И что с того, что она сказала? Чего не было, того не было. Но всё равно это сбивало с толку. Неужели Сазен обманул их? Вряд ли; что он с этого поимеет?

—Кто-нибудь обращался с этой книгой, пока она хранилась? — спросила Маомао, хотя и понимала, что это должно было вызвать подозрение у солдата, который её получил.

— Кто мог заинтересоваться подобным?

— Людям нравится то, что им нравится.

Тем не менее, такая возможность казалась маловероятной. Если кто-то и собирался разграбить это место, то у него были более ценные вещи.

Маомао удрученно застонала, но тут заметила, что к магазину кто-то приближается. Кто-то двигался с грацией ивы под легким ветерком, но при этом был очень красив — это была её старшая сестра Пайрин.

Маомао смотрела ей вслед с хмурым выражением лица. Госпожа следовала за Пайрин, не делая никаких попыток остановить её. Похоже, она уже оценила Басена.

Пайрин была очень приятной куртизанкой. Она была самой старшей из тех, кто работал в Малахитовом дворце, но её красота ничуть не уменьшилась, и она по-прежнему привлекала внимание многих мужчин. Большой пёс Рихаку— яркий тому пример. Она также считалась величайшей танцовщицей в столице. Не говоря уже о том, что она была прекрасной старшей сестрой; она всегда была добра к младшим куртизанкам и ученицам.

Однако и она была не без недостатков.

Пайрин подошла и встала за спиной Басена, а затем провела одним красивым пальцем по его щеке.

Басен едва не выпрыгнул из кожи, хотя ему каким-то образом удалось остаться на месте, пока она это делала. Нет, может, в этом и нет особого смысла, но, очевидно, он был достаточно проворен, чтобы "прыгать", не вставая с места.

— Сестрёнка...

— О, простите. У него на плече было немного пыли.

Это никак не могло быть правдой. Если пыль была на плече, зачем было чистить щеку?

Каждое движение Пайрин было выверенным и элегантным, каждый жест излучал женственность. Её глаза нежно улыбались, но для Маомао она выглядела как голодная хищница. Последние несколько дней Пайрин "пила чай", то есть не встречалась с клиентами. Это не было признаком того, что она не может привлечь платящих клиентов, скорее, это был знак того, что работать каждый день — ниже её достоинства. Но была одна загвоздка: Пайрин не любила пить чай. Её аппетит оставался неудовлетворенным.

— Что происходит?!

Басен попытался отступить, но магазинчик был небольшой, и вскоре Пайрин загнала его в угол.

— Милости просим, он все ещё там. Постойте здесь, и я принесу его вам.

Маомао сдвинула с места ступку и пестик и поставила их на полку, пока Басен не споткнулся о них. Поднос с чайными чашками и закусками она держала в руке.

«Она даст ему первый раз бесплатно».

Лицо Басена было одновременно и бледным, и раскрасневшимся. Если бы Рихаку появился именно в этот момент, всё стало бы действительно интересным. Маомао надела туфли и съела одну из припасенных закусок. Они не были такими вкусными, как те, что приносили во время визитов Джинши — это было в духе старушки. Тем не менее это были совершенно роскошные тонкие рисовые крекеры с легким привкусом креветок. Как раз то, что нравилось Маомао.

«О, черт! Я поняла! Он девственник».

Просто что-то в нём говорило об этом.

«Теперь всё стало понятно, — подумала она, прислонившись к стене и откусив ещё кусочек рисового крекера, а затем запив его чаем. Она увидела, что ученица завистливо наблюдает за ней, но вряд ли она могла дать девочке перекусить прямо на глазах у госпожи. Поэтому она решила не доедать последний крекер, а оставить его, чтобы отдать девочке позже.

— Аррр! Я отдал тебе то, для чего меня сюда прислали. Я ухожу! — сказал Басен, пытаясь снова затянуть пояс (Пайрин уже почти стянула его с него), и выбежал из магазина. Маомао задумалась, стоит ли говорить ему, что у него видно нижнее белье.

— Ой, — сказала Пайрин, садясь. — Девственник, а я его чуть не поимела!

Она тоже так думала. Пайрин была бы образцовой старшей сестрой, если бы не такое поведение. И Маомао чувствовала, что с каждым годом она становится всё хуже.

— И подумать только — один раз попробовать, и это рай... — с сожалением сказала госпожа.

«Уверена, что ты имеешь в виду ад».

Надо бы сказать Рихаку, чтобы он поторопился и накопил денег, чтобы выкупить Пайрин. Пока Чоу-у не стал достаточно взрослым, чтобы привлечь внимание принцессы.

***

Сазен подметал у главных ворот. Пока он не окреп настолько, чтобы стать полноценным слугой, ему приходилось заниматься тем, что приравнивалось к работе ученика. Так распорядился Укё, старший из слуг. Если кандидат казался слишком довольным рутинной работой, Укё решал, что он не обладает достаточными качествами, чтобы стать достойным членом коллектива, и его отпускали. Мужчины, которые проявляли негодование по поводу того, что им приходится выполнять работу молодых девушек, и пытались освоить другую работу, принимались в штат.

Вид Сазена, напевающего какую-то мелодию, подметая землю, не оставлял у Маомао сомнений в том, что ему недолго осталось жить в их заведении.

— Эй, — грубовато сказала Маомао.

— Хм?

Переодевшись из грязной одежды и сбрив бороду, Сазен выглядел на несколько лет моложе.

— Книги здесь.

Она показала ему принесенные Басеном тома, завернутые в ткань для переноски. Когда она положила их на землю, раздался гулкий стук.

— И это не то, о чём ты говорил.

С учетом книг, которые были у Сазена с собой, вся энциклопедия насчитывала четырнадцать томов. Однако ни в одном из них, похоже, не было ничего о саранче. Маомао помнила эти четырнадцать книг с тех пор, как была в той маленькой комнате, поэтому знала, что цифры совпадают.

— Что? Но это не имеет никакого смысла.

Сазен развязал ткань и посмотрел на книги. Он прищурился, внимательно осматривая их, а затем его лицо потемнело.

— Это не все книги, — объявил он.

— Это все книги, которые были в той комнате, — сказала Маомао, уверенная, что даже она умеет считать до четырнадцати.

— Нет, я имею в виду именно эти, — сказал Сазен, взяв в руки книги, связанные с жуками. Их было два, четко обозначенных I и II.

— Предполагалось, что о насекомых будет три тома.

— Что?

Это означало, что по крайней мере одна книга никогда не была в этой комнате — или, по крайней мере, кто-то убрал её до прихода Маомао.

— Интересно, кто бы мог взять что-то подобное? — сказал Сазен.

— Похоже, что ты.

— Нет, нет. Во времена старика книга была там, я точно знаю.

Предположительно, "старик" — это лекарь, изгнанный из заднего дворца. Он занимался исследованиями эликсира бессмертия, так слышала Маомао.

— Интересно, они похоронили его с ним или что-то в этом роде, — сказал Сазен.

— Зачем им это нужно?

— Это традиция в моем родном городе.

Ну, она ведь не спрашивала о родном городе Сазена, верно? Но ей было любопытно узнать о "старике".

— Почему он умер?

Была ли это простая старость? Если бы он выжил, то был бы примерно того же возраста, что и старик Маомао, так что это было бы не так уж удивительно. Говорят, покойный лекарь тоже когда-то учился на Западе, так что, возможно, они были знакомы.

— А... Ну. Это был эксперимент, который пошел не так.

— Пошел не так?

— Они пытались создать эликсир бессмертия, верно? А для этого его нужно испытать, не так ли?

— Значит ли это...

Маомао было о чем задуматься — о препарате для воскрешения, который использовали на Чоу-у и других детях. Чоу-у отделался лишь легким параличом, но лекарство, которое убивает, а потом возвращает к жизни, никогда не сработает с первого раза. Они должны были провести серию экспериментов, постепенно увеличивая вероятность успеха.

Как же они проводили эксперименты? Да, они использовали крыс, но, чтобы убедиться в том, что это сработает, в конечном итоге нужно было испытать это на реальных людях.

— Эй... Что с тобой? — Сазен скорчил гримасу. На мгновение Маомао задумалась, почему, но вскоре поняла: она ужасно ухмыляется от уха до уха.

— Скажи мне. Где они его похоронили?

— Понятия не имею. Я не занималась такими вещами.

— А кто?

Сазен почесал голову.

— Думаю, ты знаешь её по имени Суйрей. Она была помощницей старика. Ну, знаешь, невыразительная такая. Сводная сестра молодой госпожи, так ее называли.

Маомао охватил шок, и она, не успев сообразить, что делает, изо всех сил шлепнула Сазен по плечу. Почему она не поняла этого раньше? Суйрей — выжившая представительница клана Щи, внучка предыдущего императора и сводная сестра Шисуй.

— Ой! Зачем ты это сделала?

— Я поняла! Продолжай подметать. Не халтурь!

Маомао снова завернула книгу в ткань, а затем поспешила в свою лавку, чтобы написать письмо.

Она попросила слугу доставить письмо как можно скорее. Писать напрямую Джинши означало бы переступить через себя, поэтому она обычно адресовала свои письма либо Гаошуну, либо Басену, но, учитывая, что у Басена не всегда все было гладко, она чаще всего писала Гаошуну.

Утро наступило быстро, и вместе с ним пришел ответ на её письмо, а следом за ним —карета, чтобы забрать её. Маомао слышала, что Суйрей сейчас живет с А-Дуо, бывшей высшей супругой. Маомао отдала тома энциклопедии слуге, приехавшему вместе с каретой, и закрыла дверь лавки.

— О, ты можешь выйти на прогулку? Счастливица! — сказал Чоу-у, потянув Маомао за рукав. Она нахмурилась.

— Возьми и меня!

— Ни в коем случае.

Не только Суйрей, но и другие дети клана Ши жили с А-Дуо. Она не собиралась вести Чоу-у прямо к ним.

— Зануда! Ты получаешь всё удовольствия!

— Я иду на работу. Может, ты сможешь скоротать время, убираясь перед магазином или ещё где-нибудь.

Она погладила его по голове и передала Укё. Укё, которому нравились дети, ушёл с Чоу-у на плечах.

Новая девочка, дочь бедняка, тоже была рядом. Её старшая сестра в данный момент проходила испытательный срок в качестве ученицы. Госпожа ясно дала понять, что если она окажется плохой ученицей, то вскоре её отчислят, и точка. Отец девочек несколько раз приходил, чтобы забрать их, но каждый раз слуги прогоняли его. Он пытался уломать и Маомао, но именно дочь сказала, что хочет стать куртизанкой. Маомао не участвовала в этом тогда и не участвовала сейчас, а главное, она так и не получила денег.

«Ну же, поторопись и заплати мне...»

Она надеялась, что его оплата будет адекватно отражать полный успех её усилий. Маомао посмотрела на Чоу-у, сидящего на плечах Укё. И что мы будем с ним делать? Если бы он не был частично парализован, они могли бы обучить его как одного из слуг, но для работы вышибалой в борделе требуется определенный уровень физических возможностей.

«Может, мне стоит сделать из него аптекаря».

Однако в данный момент Чоу-у не проявлял никакого интереса к лекарственным делам. Маомао, напротив, к своим годам уже знала сотню различных рецептов. Как же ему не заинтересоваться, ведь это так увлекательно! Маомао села в карету, слегка надувшись.

Резиденция А-Дуо была величественной и роскошной, как и подобает императорской вилле. Перед выходом из кареты Маомао заставили переодеться. Она знала, что А-Дуо не особо заботится о таких мелочах, но приличия требовали этого.

Так Маомао и шла, придерживая подол длинной юбки, чтобы не испачкать её. Она прошла под великолепными воротами и через двор, усыпанный гравием. Всё было как на картине: садовые камни, гравий и мох. Красота этого места свидетельствовала о том, что садовники гордятся своей работой.

Пройдя ещё немного, Маомао вошла в комнату, где обнаружила А-Дуо — хозяйку дома и ещё одного человека, оба были одеты как мужчины.

— Добро пожаловать!

Голос А-Дуо был таким же ясным и сильным, как всегда; возможно, даже сильнее, чем раньше.

С ней была Суйрей. Возможно, она была одета по-мужски, потому что привыкла к этому, а возможно, у неё была какая-то другая причина. Она, как и прежде, была невыразительна и стояла на шаг позади А-Дуо.

— Полагаю, в формальностях нет необходимости. Я буду присутствовать, но не обращайте на меня внимания. Пожалуйста, говорите свободно.

Сказав это, А-Дуо уселась на диван, затем жестом пригласила Маомао, которая, как гость, села рядом, и, наконец, Суйрей заняла место.

«Не обращайте на меня внимания».

Легко сказать. Как Маомао могла не обращать на неё внимания? Несмотря на то, что просьба далась ей с трудом, Маомао взяла тома энциклопедии, принесенные слугой, и поставила их на стол. Если бы они не хотели, чтобы А-Дуо знала об этом, Джинши, вероятно, поступила бы иначе. Маомао ничего не оставалось, как продолжить.

— Вы узнаёте их?

— Мой наставник использовал их.

Тон Суйрей был более вежливым, чем обычно, возможно, из-за присутствия А-Дуо.

— Это все?

Суйрей наклонила голову и посмотрела на книги. Через мгновение она ответила:

— Одной не хватает. Полагаю, должно быть пятнадцать томов.

— И вы знаете, где может находиться недостающий том?

— Боюсь, что нет, — тихо сказала она, и не было похоже, что она лжет. Да и зачем ей было лгать? Любая связь между ней и кланом Ши была уже спорной, но и показываться на людях она не могла. Единственным выходом в жизни для неё было заточение в подобном месте. Маомао не знала, что с ней может случиться, что задумал для неё император, но чувствовала, что это пустая трата времени. Суйрей была талантливым фармацевтом.

Если она не знала, где находится книга, то нужно было переходить к следующему вопросу.

— Тогда этот ваш наставник. Вы знаете, где он?

От внимания Маомао не ускользнуло то, как вздрогнула Суйрей. А-Дуо потягивала чай и наблюдала за ними.

— Я так и знала. Он жив, — сказала Маомао, скорее утверждая, чем спрашивая. —Должно быть, он испытал на себе лекарство воскрешения.

Суйрей опустила глаза, затем медленно закрыла их. Наконец она смиренно кивнула.

— Верно. Это был единственный способ выбраться из крепости.

Значит, наставник Суйрей сам принял препарат воскрешения под предлогом проведения эксперимента. И, судя по тому, что она говорила, он пережил этот опыт.

Но Суйрей добавила:

— Ты не сможешь узнать от него то, что хочешь узнать. Даже неважно, будешь ты с ним разговаривать или нет.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Маомао.

Глаза Суйрей слегка расширились.

— Мальчик, Чоу-у, так вы его теперь называете, не так ли? Ты знаешь, что с ним случилось. Разве ты не можешь соединить все точки?

Чоу-у действительно принял лекарство, умер и вернулся к жизни. Но при этом у него нарушилось движение одной стороны тела, и он потерял память.

— Вы хотите сказать, что ваш наставник страдает амнезией?

— Не совсем, но вы правильно поняли. На самом деле, возможно, вы уже пересекались с ним, даже не подозревая об этом.

— К чему вы клоните?

Глаза Суйрей печально опустились вниз.

— Вы помните город с горячими источниками?

— Да.

Скрытая деревня, где поклонялись лисьему божеству. Свет фонарей там всё ещё ярко горел в её памяти.

— Один из прикованных к постели стариков был моим наставником. Город горячих источников был местом для омоложения и восстановления, и там был не один человек, подходящий под это описание.

— Он уже не помнит, кем или чем был раньше. Если бы он был здоров, не думаю, что ей пришло бы в голову втянуть вас во всё это.

При слове "она" её лицо снова помрачнело. Маомао не знала, какие отношения сложились между сводными сестрами Суйрей и Шисуй, но подозревала, что Суйрей достаточно умна, чтобы понять, что она сама была одной из причин, по которой Шисуй сделала то, что сделала. Возможно, Шисуй и хотела помочь стране процветать, но она также хотела вытащить свою старшую сестру из-под влияния матери.

— Понятно... — сказала Маомао, её тело затекло от разочарования. Наконец-то она осмелилась надеяться, что они получат ответы.

Нет, сдаваться было ещё рано.

— В таком случае я хотела бы узнать об исследованиях саранчи, которыми занимался ваш наставник.

Маомао положила перед Суйрей два тома о насекомых, но та снова покачала головой.

— Мне нечего добавить к этим исследованиям. Я ненавижу жуков. Это была её специализация.

— Ах...

У Суйрей развилась фобия к змеям и жукам из-за "дисциплины", на самом деле пыток, которым она подвергалась. А другой девушки, на которую ссылалась Суйрей, уже не было. Плечи Маомао снова опустились.

— Когда моему наставнику приказали создать эликсир бессмертия, почти все исследования, которые он проводил до этого момента, были уничтожены. Он смог сохранить лишь то, что было в той комнате.

Значит, они уничтожили его другие работы, чтобы заставить его сосредоточиться на эликсире. Наставник Суйрей, намереваясь продолжить работу над проблемой саранчи, использовал Сазена, который занимался добычей материалов для него, для проведения некоторых расследований.

Внезапно А-Дуо, которая молчала на протяжении всего разговора, заговорила.

— Теперь понятно.

Она поставила чашку с чаем на стол и посмотрела на Суйрей.

— Похоже, она была очень умной девушкой.

— Неважно, насколько она была умна. Теперь её нет.

И ничто не сможет её вернуть. Суйрей, казалось, смирилась с исчезновением сестры. Маомао сжала кулак.

— И ты думаешь, что такой умный человек не смог бы оставить что-то после себя?

В голове Маомао всё перевернулось. Раздался удар: Маомао положила руку на стол, а Суйрей резко встала.

— Мои извинения, — сказала Суйрей.

— Вовсе нет. Не нужно быть такой строгой, — сказала А-Дуо. — Я ненавижу излишнюю формальность. Просто расслабься. Ты же знаешь, я не сторонник церемоний.

«Нет», — подумала Маомао, сейчас самое подходящее время для извинений. Тем не менее слова А-Дуо затронули что-то в её памяти. Что это было? Что это было?

Она попыталась вспомнить. Что-то, что произошло в крепости? А может, и раньше... До этого, в заднем дворце. Или в медицинском кабинете? Нет, нет. Это должно быть...

Маомао ударил по столу.

— Клиника! Что с клиникой? Что с ней случилось?!

Как раз перед тем, как её похитили из заднего дворца, Маомао была в клинике. Именно там она увидела книгу на книжной полке. Энциклопедия. О насекомых.

Она была очень внимательна. Маомао представила себе молодую женщину, которую больше не увидит, и улыбнулась. Мысль о том, что она нашла единственный возможный момент, чтобы показать Маомао то, что она показала ей, пересилила боль и заставила её улыбнуться ещё шире.

Вспомнив ухмыляющееся озорное лицо Шисуй, Маомао от души хлопнула по столу.

Как сообщили Маомао, клиника была временно закрыта. Возможно, не все женщины, работавшие там, были посвящены в план побега, но все, кто был в курсе, виновны в серьёзном преступлении, а преступление Шенрю было самым серьезным из всех. Она пыталась покончить с собой, но её остановили и арестовали.

Тем не менее задний дворец не мог существовать без клиники, поэтому её снова открыли, хотя и с евнухом-смотрителем. Всё, что находилось в клинике во время похищения Маомао, было конфисковано, включая энциклопедию.

***

— Это то, что ты ищешь? — спросил Джинши, протягивая ей книгу. Очевидно, у него был выходной. Возле аптекарской лавки Гаошун принял чашку чая от одной из учениц.

— Если позволите, — сказала Маомао, взяла книгу и стала перелистывать страницы, пока не нашла место с самыми незначительными пометками. Она медленно открыла книгу, и из неё выпал исписанный лист. Она положила книгу на пол, чтобы Джинши мог видеть её, а затем осторожно подняла выпавший лист.

— Да, это оно.

Лист был покрыт подробными иллюстрациями насекомых. Все они были похожи друг на друга, и, поскольку надпись гласила "кузнечики", скорее всего, именно ими они и являлись. На некоторых иллюстрациях был изображен весь жук, на других — лапки или крылья. Были и цветные, правда, немного выцветшие.

Иллюстрации, похоже, делились на две большие категории, а если быть точным, то и на три. Маомао обрисовала их, читая текст.

— Я так понимаю, это обычный вид кузнечика, — сказала она, указывая на рисунок, выкрашенный в зеленый цвет. По иллюстрациям с изображением всего тела трудно было судить, но по рисункам крыльев было видно, что крылья этих насекомых немного короче, чем у двух других видов.

— И именно этот вид, как ожидается, будет размножаться в этом году, — продолжила она. — Именно эта разновидность вызывает нашествие насекомых.

Джинши вполне мог прочитать текст сам, но Маомао всё равно хотелось произнести его вслух. Так информация лучше укладывалась в голове и легче запоминалась. Джинши не стал её останавливать: возможно, у него была та же идея.

У кузнечика коричневого цвета крылья были длиннее, чем у зеленого.

Наконец Маомао указала на иллюстрацию в центре: по размеру она находилась между зеленым и коричневым кузнечиками, а по цвету — между ними.

— И в тексте говорится, что они могли быть причиной ограниченного ущерба урожаю, который был нанесен в прошлом году.

— Другими словами, переходная стадия к коричневому кузнечику.

— Похоже на то.

При определенных обстоятельствах окраска кузнечиков и форма их крыльев изменились. Это изменение происходило в течение нескольких поколений, причем их число увеличивалось с каждым последующим выводком. Что касается того, изменилось ли их тело из-за увеличения популяции или же популяция увеличилась из-за изменения формы тела, в тексте высказывается предположение, что, возможно, это первое. Другими словами, жуки, которые нанесли ограниченный ущерб урожаю, предвещали гораздо более серьезные разрушения в дальнейшем.

— Ты хочешь сказать, что в этом году голод будет более масштабным?

— Да, хотя мы не можем сказать, насколько масштабным он будет.

Только то, что, если они неправильно оценят ситуацию, многие, очень многие люди могут умереть от голода. "Это всего лишь жуки", — скажет кто-то, но иногда эти жуки могут заслонить солнце и съесть весь урожай. Маомао, родившаяся и выросшая в столице, никогда не видела такого, но многие девушки в квартале удовольствий были дочерями фермеров, которых продавали, когда из-за такого нашествия их семьям нечего было есть.

И время для этого было выбрано самое неудачное. Вся страна была на взводе из-за уничтожения клана Ши в прошлом году. Если бы на следующий год после уничтожения клана случилась большое нашествие, это предвещало бы беду для всей страны.

Однако Маомао и Джинши интересовало не это. Скорее, их интересовало другое: если этот человек изучал нашествие насекомых, придумал ли он способ её остановить?

«Хм...»

Однако ни одна из записей не предлагала никаких уникальных эффективных химических средств. Они лишь указывали на то, что, если произошло небольшое уничтожение урожая, крайне важно справиться с проблемой до того, как она перейдет в следующую стадию. Для этого в тексте перечислялось несколько вариантов. Все они были близки к стратегии "человеческой волны": лучше всего уничтожать насекомых, пока они ещё находятся в личиночной стадии, и в записках описывалось, как сделать несколько инсектицидов, которые считались особенно эффективными. Ингредиенты было относительно легко достать — несомненно, потому, что химикатов требовалось так много. Если насекомые уже созрели, в тексте рекомендовалось развести костры — извечный способ борьбы с насекомыми, особенно летом. Они просто летели в огонь и сгорали.

— И это всё, а мы не узнали ничего существенного, — заметила Маомао.

— Я не согласен — всё могло бы быть гораздо хуже, если бы мы пошли дальше, не зная ничего из этого. Даже формула инсектицида может считаться достойным результатом.

Джинши почесал голову, но затем достал из халата большую карту.  На ней была изображена страна Ли, от столицы в центре до провинции Шихоку-шу на севере, и даже западные районы. Несколько мест были отмечены кругами, нарисованными алыми чернилами. Центральная область, кстати, называлась Ка-шу, как и название Шихоку-шу, включавшее в себя само имя клана Ши, как изменится в будущем, еще предстоит выяснить, но на данный момент казалось, что менять его не собираются.

— Здесь расположены фермерские деревни, которые сообщили о повреждении урожая, — сказал Джинши. — Ты что-нибудь заметила в них?

— Боюсь, я не совсем понимаю, что я должна заметить, — сказала Маомао. Она слышала, что насекомые часто повреждают урожай на открытых равнинах, и действительно, каждая из указанных деревень находилась на такой равнине.

— Возможно, то, что они находятся на равнине, дает кузнечикам возможность размножаться.

— Возможно. Но в этом регионе уже несколько десятилетий не было серьезных повреждений от насекомых.

Джинши провел пальцем по определенной части карты — северным землям, которые раньше принадлежали Ши. Этот район обладал богатыми природными ресурсами и граничил с лесами и горами. Джинши раздраженно постучал пальцем по лесу.

— Разве обычно нельзя ожидать, что в лесу обитает достаточно птиц, чтобы питаться жуками? — сказала Маомао.

— Забавно, что ты так говоришь.

Джинши неловко почесал голову.

Шихоку-шу, в принципе, был богат лесом, но древесина в этом районе была уже на исходе. Императрица-регент запретила бесконтрольно вырубать деревья в стране, но после её смерти, похоже, некоторые из менее щепетильных членов клана Ши возобновили заготовку древесины, не поставив в известность столицу. Они подняли цены на то, что продавали внутри страны, чтобы не вызывать подозрений, а остальное продавали соседним государствам. Вырубка лесов продолжалась до тех пор, пока природные ресурсы региона не были сильно истощены.

— Позвольте мне угадать. Благодаря этому здесь больше нет птиц, а это значит, что нечего противопоставить нашествию насекомых.

— Это самое разумное предположение.

— Ого. Это удручающе.

Значит, по крайней мере часть уныния Джинши можно объяснить тем, что его надежды на лесные ресурсы севера рухнули. Возможно, он надеялся восполнить недостаток урожая, распродав древесину и использовав прибыль для покупки зерна, но это выбило ковер из-под ног этого плана.

«Подождите...»

Если он прав, то Маомао догадывалась, почему императрица ограничила заготовку древесины, но об этом она подумает позже. Вместо этого она просмотрела диаграммы в энциклопедии. Затем она несколько раз просмотрела формулу инсектицида и наконец встала. Она взяла с полки книгу, полистала её и показала Джинши.

— Не думаю, что эта формула даст достаточно химиката. Я приготовлю что-нибудь другое, хотя оно может оказаться не таким эффективным.

Затем ей пришла в голову другая мысль.

— А нельзя ли выжечь места, где водятся личинки?

— Хм. Зависит от места, я думаю. Я согласен, что огонь может быть самым быстрым способом...

Она попыталась придумать другие варианты.

— Все, что я могу придумать — это запретить охоту на воробьев.

Воробьи сами по себе обычно считались вредителями, но они ели насекомых, и это могло оказаться важным. Если бы они могли действовать до созревания зерна, можно было бы ограничить ущерб. Но, похоже, это вызовет протест со стороны тех, кто зарабатывает на жизнь охотой на воробьев.

Трудно сказать, сколько разрушений удалось бы предотвратить, если бы все эти идеи были воплощены в жизнь. Конечно, может случиться так, что ничего не произойдет, но если так, то это будет лишь вопросом удачи. Роль тех, кто занимается политикой, заключалась в том, чтобы устранить возможность кризиса — даже если люди не всегда понимали, что они делают.

— Запрет на охоту на воробьев? Если ввести его слишком внезапно, можно получить восстание, — сказал Джинши.

Даже здесь, в столице, были заведения, специализирующиеся на "воробьиной кухне". Это было базовое блюдо, его можно было найти где угодно.

— Может быть, если бы нам было чем их заменить...

Маомао озарило вдохновение:

— А что, если убедить людей, что блюда из кузнечиков в моде при дворе?

Тогда люди подумают, что аристократы ищут кузнечиков для своей еды, и больше людей будут их ловить. А если император их ест, то и аристократы, исполняющие его прихоти, несомненно, переняли бы эту привычку.

Была только одна проблема: Джинши сидел, застыв на месте, и его обычно великолепный лик был пепельным.

«Не могу поверить в это».

У неё возникло желание прямо здесь и сейчас расправиться с оставшимися кузнечиками.

Джинши наконец снова пошевелился, но только для того, чтобы поднять глаза, прижать пальцы к бровям и застонать. Казалось, он был в смятении. Наконец он сказал:

— Возможно, мы могли бы рассмотреть это... как последнее средство.

— Если их будет не слишком много, вопрос не встанет, — сказала Маомао, но была немного разочарована. По крайней мере, было видно, что Джинши настроен более решительно, чем раньше. Видимо, ему так не нравилась идея есть кузнечиков.

На лице Маомао появилось подобие улыбки, и Джинши снова замер.

— Кхм. Господин Джинши?

— Д-да, в чём дело? — пролепетал он, слегка заикаясь.

— Не хотите ли вы поесть перед тем, как вернуться? — вежливо сказала Маомао.

Теперь она ухмылялась.

Поэтому Джинши решил поужинать перед отъездом. Аптекарская лавка, конечно, была слишком мала для нормального питания, поэтому Маомао нашла для них свободную комнату. Естественно, она приготовила оставшихся кузнечиков. На самом деле она не собиралась заставлять его есть их, это была просто шутка. Она намеревалась снова забрать их, как только Джинши хоть немного расстроится из-за её шутки. (А тут ещё и Бабушка, пристально глядящая на неё).

«Однако...»

— Скажи ааа!

Маомао взяла одну палочку и с нехарактерным для неё рвением принялась кормить его. Джинши молча наблюдал за ней.

«Ладно, может, хватит», — подумала она, но тут Джинши, немного поколебавшись, откусил от кузнечика, которого Маомао предложила ему в шутку. Она почувствовала, что гримасничает, а ведь это не она ела.

Наблюдая за тем, как Джинши, нахмурив брови, жует, она чувствовала, что видит то, чего видеть не должна. Это было не так, как в тот раз, когда она наблюдала за ним, накрашенным как женщина, но всё равно это было похоже на то, что не должно существовать в этом мире. Все остальные присутствующие, похоже, ощущали то же самое: их словно поразила коллективная молния.

У Гаошуна дрожали руки. Ученица, принесшая еду, выглядела так, будто вот-вот разрыдается, как будто уронила в грязь любимую куклу. Чоу-у, пришедший, чтобы урвать немного еды, глубокомысленно хмурился и качал головой, словно говоря: "Это плохие новости". Даже госпожа смотрела на него с отвращением.

Джинши не обращал на них внимания, жуя и глотая. Он все ещё выглядел глубоко взволнованным, но все же обратил умоляющий взгляд на Маомао. — —Конджи.

[П.п: Конджи — обобщающий термин для разных азиатских блюд из разваренного риса. По консистенции конджи напоминает густой суп или жидкую кашу.]

— Кхм, сейчас, господин. Она протянула ему миску с конджи, но Джинши не сделал ни малейшего движения, чтобы взять её. Он переводил взгляд с чаши на Маомао и обратно.

«Э-э... Сейчас будет холодно».

Маомао взяла кусочек лотоса, гадая, чего добивается Джиншии. Может, ему не понравились ингредиенты? Как бы то ни было, он только и делал, что смотрел на кашу. Наконец Джинши практически съел лотос из её руки. Маомао ничего не сказала, но подумала:

«Он что, младенец?»

Зачерпнув лотосом немного каши, она поднесла её к его рту, и он с жадностью съел.

Нахмурившись, Маомао подцепила палочками кузнечика. Джинши тоже нахмурился, но всё же откусил от насекомого. Было слышно, как Гаошун резко вдохнул. Раздался слабый стук: это ученица свернулась калачиком на полу на грани слёз. Чоу-у утешительно похлопывал её по спине. Маомао задумалась, действительно ли это зрелище было настолько шокирующим. Может, для детских глаз это было слишком.

— Я заберу её отсюда, Веснушки. А тебе, господин, стоит взять на себя ответственность.

Джинши был слишком занят жеванием кузнечика, чтобы ответить. Не похоже, чтобы ему нравилось это занятие, но когда Маомао протянула ему ещё одного, он послушно съел.

Чоу-у вывела девочку из комнаты; из её носа уже текли сопли.

«Я совершила плохой поступок».

Джинши, будучи таким красивым, как он, старался не показываться на глаза чаще, чем это было необходимо даже в Малахитовом Дворце. Госпожа не хотела, чтобы его видели куртизанки, если он не собирался давать им работу. Поэтому еду ему принесла маленькая немая девочка, младшая из двух сестер из бедного квартала. Официально её не продали, но вместо того, чтобы отправить обратно к отцу, решили оставить в Малахитовом Дворце. Была одна загвоздка: госпожа, надо сказать, была не настолько альтруистична, чтобы предоставить ей бесплатную комнату и питание, поэтому девочка фактически выполняла работу ученицы. В ребенке явно чувствовалась робость, но, если бы альтернативой было возвращение к отцу, она бы с радостью взялась за работу.

Чоу-у, считавший себя королем детей, часто вступался за нервную ученицу. (В конце концов, она моя верная приспешница, — объяснял он, как будто они вместе состояли в какой-то банде).

Джинши, который в конце концов успешно проглотил кузнечика, снова посмотрел на Маомао.

«Да, хорошо», — подумала она и снова поднесла лотос к его рту.

Когда Джинши ушёл домой, появился Чоу-у, который уже закончил защищать ученицу.

— Ей, Веснушки.

К удивлению Маомао, в руках у него была кисть и бумага.

— Откуда у тебя эта бумага?

— О, бабушка дала мне её.

— Эта старая зануда?

Она пересчитывала каждую монету, которая попадала ей в руки. Маомао сильно сомневалась, что она просто так отдаст такую роскошь, как бумага.

— Эй, все, что я знаю, это то, что она сказала, что я могу взять это. В общем, садись вон туда.

— Зачем?

Маомао хотела уже прибраться в магазине и вернуться домой, а не потакать требованиям какого-то ребёнка. Она уже собиралась отпихнуть его, как услышала сзади обветренный голос.

— Ба, послушайся Чоу-у. Ночуй здесь. Будет много хлопот, если по возвращении домой придется разжигать ещё один костер, правда? Я даже приготовила для тебя пижаму.

— Бабушка, что здесь происходит? Неужели, увидев нечто столь тревожное, ты сошла с ума?

На фоне того, что госпожа вела себя вежливо, слова просто вырвались наружу. Бабушка ударила костяшками пальцев по голове Маомао с такой скоростью, которую никак нельзя было ожидать от такой старой женщины. Несмотря на то, что старуха одной ногой стояла в могиле, она всё равно была выше Маомао, и удар пришелся достаточно сильно, чтобы она пошатнулась.

— Не спрашивай меня. Я постелила постель в той комнате, которую мы использовали раньше. Прими ванну перед сном, она должна быть ещё теплой.

Маомао подумала, что это попахивает чем-то подозрительным, но это не помешало ей пойти в комнату. Пока Чоу-у расстилал бумагу, госпожа заботливо готовила чернила.

«Вот так дела».

Сестры Маомао, Пайрин и Джока, были там и смотрели на происходящее, хотя Маомао не могла понять, почему. Сегодня они обе "пили чай". Остальные куртизанки были заняты, развлекая клиентов.

— Бабушка, разве тебе не нужно присматривать за благовониями? — спросила Маомао.

— О, Укё позаботится об этом за меня. Всё будет в порядке.

Маомао всё ещё недоумевала, почему они все оказались в этой комнате, когда нужно было работать, когда Чоу-у закончил готовить кисть и посмотрел на неё.

— Что? — спросила она.

— Скажи мне, какой парень тебе нравится, Веснушки, — сказал он.

— Что, простите?

Из всего, что она предполагала, он мог сказать, она не ожидала ничего настолько глупого. Она достала из корзины пижаму и стала готовиться к купанию. Однако госпожа дернула её за рукав, чтобы остановить.

— Ну же, будь серьезной, —сказала она.

— Маомао, дорогая, не стоит спорить с нашей милой госпожой, — сказала Пайрин. Даже она ввязалась в это дело!

Джока с недовольным выражением лица курила трубку. В этот час в бордель приходили клиенты, но эта комната использовалась специально для тех, кто хотел быть незаметным, и вероятность того, что кто-то наткнется на них, была минимальной. Даже госпожа, похоже, не была настроена ворчать по поводу грубости Маомао.

— Ну же, Веснушки, давай, расскажи. Какого рода? Тебе нравятся высокие? С большим количеством мышц?

«Не могу поверить, что я это делаю», — подумала Маомао, но решила, что лучше просто подыграть. Она села на матрас и сказала:

— Я предпочитаю, чтобы они не были слишком высокими.

Ногам было холодно, поэтому она засунула их под одеяло.

— Ха! Хорошо — сказал Чоу-у.

— И я бы предпочла, чтобы у них было немного мяса на костях, а не только кости.

При слишком высоком мужчине миниатюрная Маомао напрягала шею, глядя на него снизу. А если он будет слишком тощим, люди подумают, что она его не кормит, а она этого не хотела.

— А как насчет волос на лице?

— Я не против, но не слишком густые.

Усы или борода могли показаться мужественными, но, по мнению Маомао, они с такой же вероятностью сообщали о грязи. Её всегда раздражало, когда она видела мужчину, который настолько пренебрегал своей ухоженностью, что в его бороде всё ещё оставался рис.

— Давайте поговорим о лицах.

— Мягкие, не острые.

Ей не нужен был человек с напряженным, хитрым взглядом лисы — более того, она его ненавидела. Такие люди, по её мнению, могли погибнуть в огне.

— Такой мягкий, что брови опускаются?

— В этом вопросе можно использовать художественную вольность.

— Хм. Тогда примерно вот так? —сказал Чоу-у, протягивая бумагу, чтобы они могли её рассмотреть.

— Боже, немного скучноват, не так ли? — сказала Пайрин, которой нравились более крупные мужчины.

— Судя по лицу, немного укрыт, — сказала госпожа, не впечатлившись.

— Ничего себе. Не может быть, — только и смогла сказать Джока. Хотя она и была одной из Трех принцесс, у неё был один существенный недостаток, из-за которого с ней было трудно иметь дело как с куртизанкой: она совершенно не любила мужчин. Большинство из них она отвергала с порога.

Наконец Маомао разглядела портрет и замолчала.

— В чём дело? — спросила госпожа, пристально глядя на неё.

— Ничего. Просто меня поразило сходство.

— Сходство! Маомао, ты что, положила глаз на кого-то особенного? — поддразнила Пайрин, но госпожа выглядела не более довольной, чем раньше.

Правда, она не испытывала к нему ненависти, как говорили.

— Кто же этот человек? —  поинтересовалась госпожа.

— Ну... Мужчина, наверное, не совсем подходящее слово.

Всё-таки он был евнухом.

— Картина... Он выглядит точно так же, как лекарь в заднем дворце.

Прошла долгая пауза, пока все осмысливали этот довольно удручающий ответ. Затем все быстро вышли из комнаты.

«Какое разочарование», — подумала Пайрин, которая уже собралась погрузиться в разговоры о романтике. Теперь, полностью разочарованная, она ушла первой. Она бросила взгляд на Маомао, но та сделала вид, что ничего не заметила. Затем вышла и госпожа с таким видом, будто ничто не может интересовать её меньше. Чоу-у тем временем направился в ванную.

Наконец с Маомао осталась только Джокой, которая курила свою трубку. Пожилая женщина открыла окно, впустив в комнату глоток холодного воздуха. На тёмном, как лужа пролитых чернил, небе, усеянном звёздами, плыл полумесяц. Со своей точки обзора они могли видеть другие окна, в которых виднелись силуэты мужчин и женщин. В этот вечер здесь, в борделе, зарождалась череда романов, которым суждено было угаснуть с утренним светом.

Джока посмотрела на Маомао, из её губ струился фиолетовый дым.

— Не могу сказать, что я тебе не сочувствую. Мужчины! Никогда не знаешь, когда их чувства изменятся. А если они сильны, то это ещё хуже.

Она отложила трубку, движение было небрежным и в то же время красивым. Джока была младшей из Трех принцесс, и клиенты очень ценили образование, которое ей дали как женщине с потенциалом. Некоторые утверждали, что если уметь поддерживать беседу с Джокой, то можно рассчитывать на успешную сдачу экзаменов на государственную службу, и среди её постоянных клиентов были богатые молодые люди, которые надеялись сдать экзамены.

— Если бы ты была похожа на нашу старшую сестру Пайрин, я бы не стала тебя останавливать. Она немного дьявольская леди. Но ты, ты другая. Пайрин бывает нетерпелива, но мне бы хотелось, чтобы она поняла, что ты не она. Если уж на то пошло, Маомао, ты больше похожа на меня.

Маомао показалось, что она поняла, к чему клонит Джока. Это было почти наверняка...

— Ты никогда не найдешь прекрасного принца, чьё сердце никогда не изменится. Это один из уроков, которого здесь не избежать. К чему приводит доверие?

Джока подняла трубку и высыпала из неё пепел, затем набила ещё табака и взяла уголь из мангала. Белый дым окутал её.

— Если разобраться, я — проститутка, а ты — дочь проститутки.

Такова была реальность.

Маомао посмотрела на пепел, подброшенный в мангал, и почувствовала, как на её брови образовалась легкая борозда.

— Сестренка, тебе не кажется, что уже достаточно курить?

— Ничего страшного, время от времени. Эти мрачные бюрократы просто ненавидят женщин с трубкой.

По крайней мере, когда она не развлекала клиентов, она собиралась заниматься тем, что ей нравилось. Словно в подтверждение своих слов, она сделала еще одну длинную затяжку и выдохнула дым в небо.

Глава 7 - Бессмертная белая змея

Все началось с истории, рассказанной одним из клиентов.

— Ну, по крайней мере, это объясняет, почему в последнее время так мало посетителей, — сказала Мэймэй, старшая сестра Маомао, откинувшись на бок и выкладывая на доску камень Го. Приставленная к ней ученица сидела по другую сторону доски и с нервным видом раскладывала на ней камни. Похоже, они решали стратегические задачи, связанные с жизнью и смертью.

— Большие и важные люди не могут обойтись без странных и новых вещей, — сказала Джока, выдыхая дым из трубки. Маомао тем временем готовила инструменты: сестры попросили её сделать для них прижигание. Жизнь этих женщин была нелегкой, и иногда им требовалась возможность расслабиться и выпустить пар. Именно в такие дни, как сегодня, у них не было настоящей работы.

Мэймэй сказала, что об этом ей рассказал мужчина, с которым она играла в го накануне вечером. Он утверждал, что в округе есть кто-то еще более поразительный, чем три принцессы Малахитового дворца, - молодая женщина, которая, похоже, является мистической бессмертной.

— Наверное, мы слишком стары для них в наши дни, — едва не сплюнула Джока. — А ведь раньше они обращались с нами как с драгоценностями!

— Да, конечно, — успокаивающе сказала Маомао, побуждая Джоку лечь на живот, и начала класть травы в определенные места на её теле, а затем зажигать их.

— А-а-а, — чувственно застонала Джока. Пальцы её ног чуть не подкосились. Маомао захотелось уверить сестру, что она всё ещё более чем достойная женщина.

— Он сказал, что у неё чисто белые волосы, — сообщила Мэймэй. — И если бы это было так, то можно было бы сказать, что она просто девушка с белыми волосами. Но... Он сказал, что у неё ещё и ярко-красные глаза.

«Белые волосы и красные глаза? Это действительно необычно», — кивком признала Маомао. Закончив с Джокой, она принялась прикладывать травы к Мэймэй. Мэймэй вытянула стройную ногу из-под подола халата. Маомао аккуратно откинула ткань в сторону, чтобы не опалить её, а затем зажгла травы.

— Не только белые волосы, но и красные глаза? Значит, она альбинос? спросила Маомао.

— Скорее всего, — сказала Мэймэй, и они с Джокой кивнули. Ученица, державшая камни Го, не совсем понимая, что происходит, дернула Маомао за рукав. Это была та самая девочка, которую чуть не довели до слез, увидев, как Джинши ест кузнечиков. Маомао узнала, что её зовут Зулин. Её старшую сестру звали так же, но та намеревалась сменить имя в знак разрыва с отцом. Маомао не собиралась запоминать имя, которое вскоре должно было измениться.

Маомао бросила на девочку взгляд, но, увидев, что ребёнок вздрогнул, уступила.

— Очень редко человек рождается без цвета кожи. Их кожа и волосы белые, а глаза кажутся красными, потому что в них видна кровь. Мы называем их альбиносами.

Такое случалось и с животными. Белые змеи и лисы считались благоприятными, их почитали как богов, но как быть с людьми? Маомао слышала о далекой стране, где детей-альбиносов считали панацеей и иногда съедали. Однако она не придавала этой истории особого значения. Старик Маомао, Луомен, говорил ей, что белые волосы и кожа - это не более чем отсутствие окраски, а в остальном альбиносы такие же люди, как и все остальные.

Однажды, всего один раз, Маомао поймала белую змею. Это было одно из самых странных существ, с которыми она когда-либо сталкивалась. Что касается этой женщины-альбиноса, то, похоже, очарование ею привело к тому, что люди стали относиться к ней как к бессмертной. Другими словами, её воспринимали скорее как хороший знак, чем как плохой.

— Эти напыщенные придурки скоро устанут от неё, — сказала Джока.

— Не знаю, — ответила Мэймэй, выставляя другую ногу. — Они утверждают, что она действительно может использовать бессмертные искусства.

Маомао приподняла бровь. По словам Мэймэй, эта женщина могла читать мысли людей и превращать металлы. Это звучало так же нелепо, как и всё, что Маомао когда-либо слышал, но дураки с деньгами быстро расстаются, особенно дураки с большими деньгами. "Бессмертная" начинала в небольшом выставочном зале, а теперь арендовала самый большой театр столицы.

Каждый вечер она давала только одно представление, и состоятельные мужчины, которые обычно посещали квартал удовольствий, выстраивались в очередь, чтобы увидеть её. Здешние дамы вполне могли пожаловаться. А когда один из их клиентов наконец появлялся после длительного отсутствия, он мог говорить только о неземной красоте этой бессмертной женщины и её невероятных способностях. Вряд ли это способно разжечь огонь романтики.

Падения доходов борделя на двадцать процентов хватило, чтобы госпожа шмякнула своей трубкой обо всё, что находилось поблизости. Куртизанки среднего класса принимали столько же клиентов, сколько и раньше, но Малахитовый Дворец был борделем высокого класса. Он жил и умирал от того, удавалось ли ему привлечь лучших клиентов.

***

— Кому нужно смотреть шоу больше одного раза? — пробормотала Маомао.

Она хотела сказать это про себя, но Укё, главный слуга, ответил:

— О, ты будешь удивлена.

Укё, мужчина лет сорока, в последнее время был полон сил, присматривая за Чоу-у и Сазеном. Похоже, он наконец-то смог перевести дух перед тем, как зажглись фонари. Вместо позднего обеда он поглощал большую мясную булку. Маомао предложила ему немного чая (заваренного из оставшихся листьев); он сказал "спасибо" и сделал глоток, чтобы запить еду.

— Ты ведь знаешь о лиандан-шу?

— Ты заговорил об этом сейчас?

Лиандан-шу — это искусство, целью которого было помочь человеку достичь состояния бессмертия. Когда старик рассказал ей о нём, у Маомао заблестели глаза, но он не преминул добавить, что она ни в коем случае не должна пытаться заниматься этим искусством. Уж больно сомнительная практика.

— То есть она притворяется, что обладает силой бессмертия?

— Возможно. У неё необычная внешность, и говорят, что она может читать мысли людей.

— Ах...

Великие и могущественные люди могут быть настроены скептически, но когда эта женщина говорит им то, о чем они думают, что они должны чувствовать? Любое чувство, что их выставили дураками, может трансформироваться, так сказать, в веру. А это может убедить их в том, что эликсир бессмертия действительно существует.

«Но если это не самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала…»

Маомао знала человека, которому после долгих попыток создать эликсир бессмертия удалось изготовить лекарство "воскрешения". Довольно большое достижение, как для врача, но побочные эффекты всё равно оставляли желать лучшего.

Маомао сжала кулаки. Она понимала, что бессмысленно желать, чтобы этот лекарь был здесь, но если бы он был здесь, то, возможно, смог бы подсказать им, как предотвратить ущерб от нашествия насекомых. Бедствие ещё не настигло их. Если бы они могли сделать что-то сейчас, то, возможно, смогли бы изменить ситуацию. Джинши и его ближайшие помощники ломали голову над возможными превентивными мерами, но остальные важные люди страны относились к этому вопросу в лучшем случае легкомысленно.

Маомао задумалась о предполагаемых способностях этой женщины.

— Ну и что? Она утверждает, что у неё есть эликсир бессмертия, и этим она привлекает клиентов?

— Понятия не имею, — ответил Укё. — Я просто узнал, что говорят телохранители больших шишек.

Он запихнул в рот оставшуюся булочку и запил её остатками чая. Пора было идти зажигать фонари.

— Если тебе так интересно, почему бы тебе не сходить на представление?

— Думаешь, я заплачу столько, чтобы увидеть так мало?

— Тогда попроси кого-нибудь взять тебя с собой?

Он дружелюбно подмигнул и ушёл.

«Кого попросить?» — с отвращением подумал Маомао. Ни у кого нет столько свободного времени.

***

Через несколько дней к Маомао пришел неожиданный посетитель.

— Из всех людей, которые, как я думал, могут появиться, я даже не представлял его, — сказал Укё, почесывая подбородок. В эти дни он часто бывал в Малахитового Дворца, чтобы присматривать за детьми. Не успел он привести гостя к Маомао, как тот снова исчез.

— Да... Из всех людей... — сказала Маомао.

— Буду благодарен, если вы будете немного вежливее, —  проворчал посетитель. Это был невысокий человек в круглых очках, обрамлявших острые, как у лисы, глаза, и с счётами в руках. Его звали Лахан - да, из клана Ла. Он был племянником и приёмным сыном эксцентричного стратега и пришёл пригласить Маомао посмотреть на пресловутое шоу. Он даже пригласил с собой друзей.

— Не знала, что ты интересуешься... развлечениями, — сказала Маомао, которая для проформы заварила чай из оставшихся листьев.

— Когда весь мир кажется заинтересованным, как я могу не быть заинтригованным?

Лахан сдвинул очки на нос.

Рядом с ним стоял незнакомый Маомао мужчина и широко улыбался. Вероятно, ему не исполнилось и тридцати, у него были тонкие черты лица и спокойное выражение. Маомао быстро, но вежливо обвела его взглядом, после чего вернулась к разговору с Лаханом.

— Говорят, эта женщина-альбинос очень красива, — заметил он.

Маомао прекрасно знала, что Лахан не испытывает особого интереса к красивым вещам. В отличие от обычных мужчин, он утверждал, что видит красоту в виде чисел. Очевидно, приёмный сын эксцентрика и сам был довольно необычным.

— И ты приглашаешь меня, зачем?

— Только не говори, что это тебя не интересует

По крайней мере, в этом он был прав. Но что выиграл Лахан, пригласив её с собой? Маомао огляделась по сторонам.

— Если ты беспокоишься о моём отце, то его здесь нет. И не будет.

— Ты серьёзно?

Маомао не могла допустить, чтобы Лахан использовал её в качестве жертвенного агнца, чтобы задобрить эксцентричного стратега.

— Я серьёзно. Однако с нами один из его подчиненных.

Лахан указал на мужчину рядом с собой. Маомао нахмурилась, не успев остановиться.

— Не смотри на меня так, — обиженно сказал юноша. — Лак...

Он уже собирался произнести это имя, но, взглянув на лицо Маомао, быстро прокашлялся.

— Кхм. Могу я, э-э, называть его стратегом?

Выражение лица Маомао вновь стало таким, что на него можно было смотреть прямо, и он вздохнул с облегчением.

— Я подчинённый стратега. Меня зовут Рикусон.

— Маомао, — сказала она через некоторое время.

— Да, я слышал о вас.

Маомао пристально посмотрела на Лахана. Почему эксцентрик не был здесь сам? Зачем посылать кого-то вместо себя? Шершавоволосый мужчина с пренебрежительным выражением лица беспомощно развел руками.

— Похоже, мой отец не собирается покидать свой дом в ближайшее время.

Не похоже, чтобы этот факт облегчал ему жизнь.

— Хм...

Это замечание прозвучало многозначительно, но Маомао не ожидала ничего хорошего для себя от его продолжения.

— Я всё ещё не понимаю, зачем ты приглашаешь меня с собой.

Лахан никогда не делал ничего, не просчитав потенциальную выгоду; он был единственным человеком, которого Маомао знала и который мог потягаться со старой госпожой в скупости.

— Нам предстоит несколько сделок с западом, и мы думали попросить эту труппу выступить перед ними.

— Продолжай.

— Среди делегации будут женщины, и видишь ли, и я подумал, что было бы разумно получить женский взгляд на представление.

— Чушь собачья, — отмахнулся Маомао.

Да, Рикусон был там, но ей было всё равно; она не собиралась отказываться от своих манер только потому, что рядом находился один из лакеев стратега.

Лахан снова развел руки, на этот раз более нарочито. Откровенно говоря, этот жест раздражал. Она подозревала, что он дал ей такой повод только для того, чтобы проверить, не станет ли она блефовать.

Неожиданно в разговор вмешался Рикусон:

— Вообще-то...

Он выглядел обеспокоенным. Даже встревоженным. Он не знал, как объясниться.

— Мой... кхм. Мой начальник. Стратег. Он проговорился, что... ему действительно это интересно. Всё просто.

Рикусон, побужденный, по-видимому, мимолетным замечанием, принялся изучать эту труппу артистов. Он не нашел никаких оснований для слов стратега, если только это не было собственное смутное сверхъестественное чутье.

— Но я слышал о них слух, который заставил меня задуматься, — сказал он, а затем с удивленным видом принялся пересказывать услышанную историю.

«Надеюсь, это не обернется ещё большими неприятностями», — подумала Маомао, натягивая хлопковую куртку, отличную вещь, доставшуюся ей бесплатно в магазине одежды. Цвет был более ярким, чем она обычно предпочитала, но она не собиралась отказываться от бесплатной одежды, равно как и не пользоваться ею.

Одевшись потеплее, она вышла на улицу к ожидавшей её карете. Уже стемнело, и по небу неслись снежинки. Она поручила Укё отдать ужин Чоу-у; если бы она сказала парню, куда едет, он бы только потребовал поехать с ней.

— Нам пора? — спросил Рикусон, вежливо открывая перед ней дверцу кареты, словно перед принцессой. Лахан уже сидел внутри. На нём были не такие очки, как обычно, — возможно, это была его идея принарядиться. Рикусон уселся рядом с ним, а затем водитель тронул поводья.

Театр, где выступал предполагаемый таинственный мистик, находился на восточной окраине центральной части столицы. Расположенный рядом с элитными домами, этот театр был в самой шикарной части города, каждый угол которого пестрел магазинами. Однако в этом здании обычно выступали театральные труппы; одинокая женщина, даже предполагаемая бессмертная, устраивала представление в одиночку — это было очень необычно.

«Похоже, она популярный мистик»

Когда они высадились из кареты, целая толпа людей уже выстроилась в очередь. Мужчина брал монеты и вёл клиентов внутрь.

Женщину называли Пай Нян Ня, "Белая леди", по её внешнему виду. Это было довольно роскошное имя для простой исполнительницы.

— Что это такое? — спросила Маомао, хотя и не собиралась произносить это вслух. Все присутствующие были одеты в изысканные одежды, но большинство из них закрывали лица вуалями или странными масками, лишь некоторые обходились без них.

Лахан накрыл голову Маомао приятной на ощупь вуалью, а затем он, Рикусон и мускулистый мужчина, служивший им телохранителем, надели маски, скрывавшие половину их лиц.

— Так принято, — объяснил Лахан. — Дела идут гораздо лучше, когда у тебя есть что-то, что дает тебе повод притвориться, что ты никого не узнаешь.

Другими словами, некоторые из богатых и важных людей, привлеченных на это шоу, могли получить слишком много удовольствия. А может быть, в этом и заключалась вся прелесть карнавальной атмосферы: возможность отдаться чувству сверхъестественного.

«Должно быть, у неё есть спонсоры», — подумала Маомао, увидев, сколько стоят билеты, по таким ценам арендовать такой прекрасный театр было бы непросто. Даже большинство полноценных театральных представлений проходило при поддержке спонсоров, а уж представление странствующего артиста на одного человека и подавно. Тем временем Маомао было трудно не заметить, как от Лахана не ускользнуло что-то связанное с экономикой: он озирался по сторонам, в голове у него работали счёты.

Внутри находилась сцена, перед которой было расставлено несколько десятков столов. Потолок был сводчатым, так что со второго этажа открывался приличный вид. Вероятно, здесь могло поместиться сотня или больше зрителей. В задней части дворца были здания побольше и вмещали больше людей, но это было спроектировано так, чтобы каждый имел хоть какой-то вид на сцену. В знак уважения к зрителям колонны и балки были украшены тонкой резьбой с прекрасными узорами.

С потолка свисал огромный фонарь, заливая пространство тусклым светом. Маомао и остальные сидели с левой стороны, в двух рядах от сцены. За столиками сидело по четыре человека, так что с телохранителем их было в самый раз. Передние и центральные места занимали полноватый мужчина и молодая женщина, висевшая у него на руке.

— Центральная секция — самая популярная. Из-за этого цены на них зашкаливают, — сообщил ей Лахан, явно раздраженный. Но места, на которых они сидели, тоже не могли быть дешевыми. Должно быть, это раздражало такого скупердяя.

— Думаю, мы могли бы расположиться чуть дальше, — сказал Рикусон. Действительно, лучшие места говорили о власти и богатстве их обладателей, было очевидно, что у человека на переднем и центральном месте было много денег, если не больше. (Маомао припомнила, что в последнее время в квартале удовольствий частенько жил купец, не слишком похожий на него).

Едва они сели за стол, как улыбчивые официантки предложили им напитки, а на закуску принесли несколько печеных пирожков.

«Необычное сочетание».

Она экспериментально понюхала напиток.

— Это алкоголь. Не собираешься пить? — спросил Лахань.

На самом деле Маомао любила алкоголь. Но ей хотелось иметь ясную голову, когда она увидит эту Белую Леди.

— Потом. Или ты предпочитаешь, чтобы я проверила его на яд? — сказала она.

— Не беспокойтесь.

Лахан тоже поставил свой бокал на стол - он умел держать себя в руках не лучше эксцентричного стратега. Рикусон, взяв пример с Лахана, не притронулся к угощению.

— Ты не хочешь пить? — спросила Маомао.

— Не хотелось бы, чтобы я оказался единственным, кто оказался не совсем трезв.

И конечно же, телохранитель не стал пить, хотя его рот, не скрытый маской, выдавал его разочарование этим фактом.

Беглый взгляд вокруг показал, что алкоголь был довольно вкусным, и, судя по количеству людей, откусывающих от пирожков с закусками, эти две вещи хорошо сочетались. Маомао, подумав, что Рикусону не обязательно быть таким внимательным, обратила внимание на сцену.

В тусклом зале клубился белый туман. Под звуки гонга на сцене, словно луч света, появилась главная героиня. Её кожа была белой, одежда — белой, а белые волосы не были завязаны, а рассыпались каскадом по спине. На фоне белого цвета резко выделялись её красные губы и глаза.

Когда звук гонга эхом разнесся по залу, Белая Леди переместилась в центр сцены, где её ждал красивый стол. Она встала перед ним, затем подняла лежащий на нём лист бумаги и показала его зрителям: на нём была изображена схема сцены и самого стола.

На сцену вышел мужчина в белой одежде. Его волосы были черными, но в остальном он был очень похож на девушку; очевидно, он был её помощником. Он взял у неё схему и прикрепил её к стене на сцене. Затем он повернулся к схеме и швырнул в неё что-то — возможно, какое-то метательное оружие. Длинный тонкий предмет проткнул бумагу и застрял. Стену, очевидно, подготовили заранее, чтобы было легче воткнуть в неё нож.

Теперь в бумаге была дыра. И в самом деле, она находилась точно на месте второго ряда слева.

— Кто, позвольте узнать, сидит на этом месте? — поинтересовался ассистент.

— Это мы, не так ли? — спросил Лахан у Маомао.

— Да, господин, похоже на то, — ответила она.

— Что нам делать?

— Боюсь, я не знаю, господин...

Лахан не проявлял особого интереса к этой теме, да и Рикусон вряд ли был похож на человека, который хочет клоунады на сцене. Их охранник, конечно, был там для того, чтобы... ну, охранять их.

— Может, ты поднимешься? — сказал Лахан, указывая на Маомао.

— Это прекрасный шанс увидеть её работу вблизи.

Маомао на мгновение замолчала, раздумывая, что ей делать, но потом решила, что такую возможность упускать нельзя.

— Я вернусь через несколько минут, — сказала она и поднялась на сцену.

В мерцающем свете фонаря Белая Леди казалась ещё более сияющей, а её кожа была настолько бледной, что под ней проступали вены. Это был явно не тот, кто просто притворяется альбиносом, насыпав себе пудры.

— Пожалуйста, напишите число. Любое число, — сказала она, её голос был едва слышен. Мужчина рядом с ней повторил инструкцию достаточно громко, чтобы её услышал весь театр. Женщина продолжала:

— Пожалуйста, не позволяйте мне видеть, что вы пишете. Когда закончите, сложите бумагу так, чтобы никто не видел, что на ней написано.

Затем она и её помощник повернулись к Маомао спиной. Маомао взяла протянутую ей кисть и начала писать - она уже была напитана чернилами, причем так сильно, что писать было почти трудно. Неприятное ощущение от чернил говорило о том, что они не позаботились о приобретении особо качественных письменных принадлежностей. На столе лежала подушечка, чтобы чернила не пропитывали стол.

— Не нужно было делать чернила такими липкими.

На ощупь они были почти зернистыми. Просто одна из тех странных вещей, которые её беспокоили.

Написав число, она сложила бумагу и сказала:

— Я закончила.

Белая леди и её помощник обернулись. Мужчина унёс со сцены стол и заменил его чем-то, привезенным на громыхающей тележке. Это было похоже на коробку с коллекцией странных цилиндров, засунутых на дно. Сотня цилиндров, расположенных в десять рядов и десять столбцов.

— Могу я попросить вас затолкать бумагу в одну из этих трубок? — сказала Белая Дама, и они с мужчиной снова повернулись. Маомао показалось, что в этом нет необходимости: трубки не были видны ни со сцены, ни со зрительских мест. Тем не менее она свернула бумагу еще меньше и засунула ее в одну из трубок. Бумага была мягкой, но трубка была узкой, и ей пришлось немного потрудиться, чтобы сделать это. С хорошим толчком ей это удалось, хотя она не завидовала тому, кому пришлось бы вытаскивать ее снова. Закончив, она накрыла шкатулку тонкой вуалью, чтобы трубки не было видно.

Затем помощник леди взял коробку и перенес её на другой стол в углу сцены. Завеса, тонкая и легкая, развевалась по мере того, как он шел.

— Все готово, — объявил он, и тут же раздался громкий звон гонга. Это застало Маомао врасплох, и она порадовалась, что на ней была вуаль, чтобы никто не увидел, как расширились её глаза.

Белая леди улыбнулась и протянула руку. Маомао поняла намёк и протянула свою руку; она почувствовала, как бледные, холодные пальцы схватили её за запястье. На этот раз раздалось звяканье колокольчиков. Белая Леди пристально смотрела на Маомао.

«Должно быть, у неё плохое зрение», — подумала Маомао, заметив, что глаза Леди время от времени метятся в разные стороны. В её глазах тоже не было пигмента. Должно быть, жизнь у неё нелёгкая.

Когда Маомао погрузилась в раздумья, Белая Леди сказала:

— Число, которое ты написала, — семь.

Маомао подскочила.

«Верно».

Красные губы исказились в усмешке. Когда Маомао встретилась взглядом с этими пунцовыми глазами, они заставили её вспомнить о белой змее, которую она когда-то давно поймала. У неё тоже были красные глаза и белая кожа. Когда она попыталась её зажарить, её старик рассердился и сказал, что это посланник богов и есть её нельзя. Маомао знала, что это не божественный посланник. Это было животное, у которого по совершенно обычным причинам оказалась белая кожа. Но её отец, к её досаде, иногда бывал таким, приводя нелогичные аргументы в самый неподходящий момент.

Как раз в тот момент, когда Маомао грозила быть поглощенной этими большими круглыми глазами, снова прозвучал гонг. Возможно, из-за тумана в комнате ей стало так тепло, а голова разболелась. Она почувствовала вспышку раздражения от ощущения, что муха жужжит у нее над ушами, но тут Белая Леди снова заговорила.

— Третий ряд сверху, второй слева.

Маомао приостановилась.

— Ну?

Ассистент снял вуаль, чтобы показать зрителям, что находится в шкатулке. Он взял трубку в трёх рядах сверху вниз и в двух слева и проткнул её тонкой палочкой.

Хлоп! Бумага, которую засунул в неё Маомао, вылетела наружу. Развернув её, мужчина обнаружил цифру семь – разумеется, написанную самой Маомао.

Маомао вернулась на своё место, размышляя над тем, что может происходить. Зал был полон шумных, веселых голосов; казалось, что большая часть собравшихся приятно пьяна. Лахан и остальные, однако, напряженно ждали возвращения Маомао.

— Так расскажите мне, что это было? — спросил Лахан, теперь полный энтузиазма.

— Обыщи меня.

— Подожди... Может, она сунула тебе в руку монетку?

— В отличие от некоторых из нас, я так не работаю.

— Ну, я тоже! В этом нет ничего прекрасного.

Маомао не понимала его: он обожал даже самые мелкие монеты и утверждал, что в них есть различие между красотой и нечистотой. Но она заметила, что Рикусон хихикает про себя.

— Ты же видишь, у меня ничего нет, — сказала Маомао, разжимая руки и закатывая рукава, чтобы доказать, что её не подкупили.

— Значит, тебя кто-то видел?

— Очень сомневаюсь.

На сцене с ней были только Белая Леди и её помощник. Маомао не думала, что кто-то видел, как она писала номер, а трубка, в которую она засовывала бумагу, была скрыта тканью.

— Но может быть...

Она посмотрела на сцену, которая освещалась неровным светом фонаря, висевшего под потолком. Она подумала, что, возможно, здесь есть зеркало, в котором артисты могли бы увидеть, какой номер она написала, но, похоже, этого не было. Похоже, было трудно подвесить что-то подобное к потолку, да и вообще, для этого нужно иметь что-то подобное.

Но, прежде всего, глаза Белой Леди были слишком плохи для этого. Всё, что находилось перед ней на расстоянии более 30 см, наверняка выглядело туманным. Маомао всё ещё размышляла об этом, когда началась следующая часть представления. Вынесли новый стол и расставили на нем разнообразную утварь. Госпожа взяла палочками небольшой тонкий кусочек металла. Она выбрала и блюдо.

Её помощник взял металл и блюдо, поставил их на поднос и стал расхаживать с ними по театру. Кусок металла оказался не более чем листом полированной бронзы; блюдо же было глубоко утоплено, чтобы жидкость в нем не пролилась. Помощник проскочил на второй этаж - очевидно, у него не было времени подниматься туда, — вызвав несколько возгласов протеста сверху. Но это, по мнению Маомао, как раз то, что можно получить, сидя на дешевых местах.

Когда мужчина вернулся на сцену, Белая Леди забрала у него металлический лист и миску. Затем она положила металл в миску и поставила её в огонь, который был разожжен почти без посторонних глаз. Она начала напевать что-то похожее на заклинание, а затем начала танцевать. В мрачной, туманной комнате всё её тело словно светилось.

Когда танец закончился, Леди взяла палочки и вынула кусок металла из огня.

Цвет изменился. Красноватый оттенок бронзы превратился в чистое серебро. Несколько человек в первом ряду удивленно воскликнули.

— Бронза превратилась в серебро! — крикнул кто-то.

— Что? Правда?!

Тем, кто сидел сзади, не было видно, что происходит на сцене, но они могли наблюдать за реакцией других людей и с интересом протискивались вперед. Охранникам удалось никого не пустить на сцену, но и этого было достаточно, чтобы видеть происходящее.

Леди купала металл в какой-то жидкости, а затем вытирала его насухо тряпкой. На этот раз она поднесла его прямо к огню.

Крики стали громче:

— Серебро превратилось в золото!

Действительно, серебряный лист превратился в мерцающее золото. Госпожа встряхнула его палочками для еды, чтобы снять жар, и положила на тарелку. Её помощник поднял её, чтобы все могли видеть сияющее золото.

— Ты можешь это объяснить? — спросил Лахан у Маомао, протирая очки.

Маомао ухмыльнулась.

— Да, позже. А пока давайте наслаждаться зрелищем.

Её глаза сверкали — она не хотела отводить взгляд от представления на сцене. При разговоре с Лаханом в её голосе появились нотки, которые она обычно приберегала для квартала удовольствий; Рикусону это показалось немного странным, но, учитывая, что он служил кому-то очень странному, возможно, он не хотел, чтобы это его беспокоило.

Впрочем, у Маомао были и другие заботы.

«Это восхитительно», — подумала она, с таким нетерпением ожидая появления множества необычных техник, что почти забыла моргнуть. Может, эта женщина и не бессмертная, но было ясно, что от неё нельзя отмахнуться.

Белая Леди принялась демонстрировать им разнообразные интригующие развлечения. Она положила мокрый камень на лист бумаги и произнесла над ним заклинание, после чего тот вспыхнул. Она создавала бабочек, казалось, из воздуха, и когда они улетали, то тоже, казалось, сжигали себя, превращаясь в пепел в полёте. Каждое представление вызывало хор охов и ахов со стороны зрителей.

Наконец Леди взяла в руки мерцающую серебристую жидкость. Под пристальным взглядом всех присутствующих она налила таинственную субстанцию в маленькую чашку и выпила её до дна.

Маомао едва не поперхнулась, с трудом удержавшись от желания вскочить с места. К счастью, она остановила себя прежде, чем поднялась на ноги, и вместо этого пристально посмотрела на женщину.

— Надеюсь, вы провели ещё один приятный вечер на моём представлении, — с улыбкой сказала Леди и спустилась со сцены. Зрители тем временем продолжали наполнять театр возбужденными разговорами о том, чему они только что стали свидетелями. Глаза некоторых людей мерцали, словно пламя, другие с обожанием смотрели на то место, где только что находилась бессмертная. Только группа Маомао казалась менее увлеченной, чем остальные, возможно, отчасти потому, что они не пили вино.

— Она, конечно, нечто особенное, — заметил Рикусон, наконец потянувшись за своим кубком. Однако Маомао инстинктивно остановил его, бросив на него тревожный взгляд.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Да, — ответила Маомао и взяла в руки свою чашку. Она понюхала его, а затем капнула одну каплю вина на кожу. Увидев, как оно себя ведет, она влила в рот самую малость напитка.

— Оно с чем-то смешано, — сказала она. На самом деле в нём было не так много алкоголя. Он был похож на сок - очень приятный для питья, но в нем было несколько других, противоречивых вкусов. Похоже, в напиток подмешали еще несколько веществ, возможно, соль.

— Оно не ядовито, — сказала Маомао. Но, несмотря на скромное содержание алкоголя, напиток, похоже, был очень сильным. Вот и всё.

Потом был колеблющийся свет фонаря. Затемненная комната. Жутковатый туман и призрачная женщина на сцене. Странные явления, свидетелями которых стали зрители.

«Что ж, теперь».

Всего этого было более чем достаточно, чтобы внушить кому-то слепую веру. Маомао задумалась, сколько же зрителей были настроены именно на это. Размышляя над этим, она продолжала потягивать свой напиток.

«Он определенно немного соленый. Без него было бы лучше», — подумала она, и тут её осенило.

Она окунула палец в свой напиток, а затем провела им по столешнице, используя сок как чернила.

— Что ты делаешь? — спросил Лахан.

— Ты хотела узнать, что происходит? Вот оно.

Маомао оглядела их. Если всё это так, то и в этом должен быть какой-то подвох. Она пожалела, что не осмотрелась внимательнее, когда была на сцене. Может, там что-то было? Там было туманнее, чем в креслах, теплее, голова болела и мешала сосредоточиться.

«Туман... Дымка...»

Она подозревала, что это пар, возможно, от чего-то, что варилось за сценой. Это объясняло бы и жару. Но почему тогда у неё болела голова? Ей казалось, что муха жужжит у неё над ушами. Что это было?

«Хм?»

Как раз в тот момент, когда она почувствовала, что догадывается, что это может быть, она увидела Белую Леди за кулисами сцены. Маомао сунула пальцы в рот, сомкнула губы и дунула.

— Чего ты свистишь? Какой подлый способ выразить свою признательность.

Лахан смотрел на неё сузившимися глазами.

Свист Маомао был не очень громким, в то время как разговоры вокруг неё были шумными. Звук не должен был разноситься далеко. И всё же она увидела, что Леди оглянулась, когда та свистнула.

«Ха. Теперь я поняла».

Маомао усмехнулась и принялась за пирожки.

На улице было холодно. Они могли бы подождать, пока вернутся в Малахитовый дворец, и поговорить об увиденном, но Лахан и остальные, похоже, жаждали узнать, что происходит, как можно скорее, поэтому они решили зайти в ресторан и поговорить там. Маомао выбрала дорогое заведение, от чего Лахан был не в восторге, но ей было всё равно. Официант проводил их к местам, и, когда они расположились за круглым столом, Маомао попросила принести блюда, которые рекомендовал официант, а также бутылку лучшего алкоголя.

— Слышала когда-нибудь об умеренности? — ворчал Лахан.

— О чем говорит большой чиновник?

— Моя семья только в прошлом году купила что-то очень дорогое, и мы практически на мели.

Она прекрасно знала, что он купил это в Малахитовый дворце.

Сначала Маомао решила объяснить, как Белая Дама превратила бронзу в серебро и золото.

— Это очень похоже на то, что они называют трансмутацией.

Возможно, ей следовало просто сказать "лиандан-шу". На самом деле изготовление пороха относилось к той же категории. Трансмутация — это подкатегория лиандан-шу, способ превращения неблагородных металлов в благородные.

Маомао поиграла ложкой, которую принёс официант. Искусство лиандан-шу было направлено на продление жизни людей, но многое из того, что ему приписывали, было чистейшим вздором. В историях рассказывалось о древнем императоре, одержимом идеей обрести бессмертие, который вместо этого потерял жизнь, пытаясь найти неверные способы его получения.

Да, эти две истории были очень похожи.

— Но если бы мне пришлось их различать, я бы сказала, что это ближе к тому, что на западе называют алхимией.

– На западе? — спросил Лахан, и Маомао кивнула.

— Да.

Лахана, похоже, смутил тот факт, что Маомао разговаривала с Рикусоном более вежливо, чем с ним.

Может, она уже и с Рикусоном может говорить непринужденно, подумала Маомао.

— Мой старик рассказывал мне об этом, но я никогда не видела этого своими глазами. Тот кусок металла не превратился в настоящее серебро или золото. На нём просто было металлическое покрытие, которое можно было сжечь в огне, чтобы превратить его в одно или другое.

Маомао хотела попробовать сама, но старик отказался рассказать ей о необходимых ингредиентах. Впрочем, она подозревала, что даже если бы он и сказал, это были бы не те ингредиенты, которые можно было бы купить в скромной аптекарской лавке.

— Что ты говоришь? Что это за "покрытие"?

— Это когда один металл заключают в "оболочку" из другого металла, — сказала Маомао, зажав ложку между пальцами обеих рук.

— Если хотите узнать больше, спросите моего отца. И если ты будешь так любезен и расскажешь мне, что узнаешь... Нет, ты должен рассказать мне.

Её глаза вспыхнули.

Самовозгорающуюся бумагу можно было объяснить побочными продуктами этого процесса, и если бабочки тоже были сделаны из бумаги, то это могло их объяснить. Кроме того, зрение зрителей было ослаблено туманом в театре, и они пили вино, специально созданное для того, чтобы вызывать пьяное оцепенение. Даже они с Лаханом и остальными, кто не пил, были практически захвачены; никто из других подвыпивших зрителей ничего бы не заподозрил.

Кстати, бумажные бабочки очень напоминали традиционный фокус островной страны на востоке. Для этого нужно было вырезать фигуры из очень тонкой высококачественной бумаги.

— Тогда объясните, как ей удалось прочитать ваши мысли, — сказал Лахан, всё ещё недоумевая.

— Да, насчет этого...

Маомао как раз пытался решить, как объяснить, когда вернулся официант с их супом.

«Может, это сработает», — подумала Маомао и погрузила ложку в тарелку с супом.

— Бумага, –  сказала она.

— Только посмотри, как ты отдаешь приказы, — нахмурился Лахан, но всё же достал из складок своего халата какую-то бумагу и протянул ей. Маомао провела по бумаге ложкой, переполненной супом, и вывела детские каракули. Она быстро помахала бумагой, чтобы высушить ее, после чего каракули исчезли.

— Видите? — спросила она.

— Мокрые участки немного уменьшились.

— Слишком пристальное наблюдение.

— Ах. Прояви немного уважения к своему сводному брату.

«Ни в коем случае».

Рикусон заговорил.

— Итак, какое отношение это имеет к тому, что мы видели?

— Смотри.

Маомао подошел к одному из фонарей на стене, осторожно снял рамку и поднес бумагу к открытому пламени.

Лахан и Рикусон выглядели потрясенными - и это радовало, но для них это не должно было быть новостью.

«Джинши и Гаошун поняли бы всё гораздо раньше».

Потрескавшиеся от супа части страницы полыхали и темнели в пламени.

— Видишь?

— Вряд ли. Какое отношение это имеет к чтению чужих мыслей?

Маомао сунул ложку в рот Лахану.

— Как на вкус?

— Как будто использовали бульон из морепродуктов. И немного соленый.

— Да. В нем есть соль.

— И что?

Так вот, в нём была соль. Точнее, в тех зернистых чернилах, которые она использовала. Неудивительно, что писать ими было так неприятно.

— В чернилах была соль. Если её хорошенько перемешать, то её не будет видно, как не видно её в супе. Но она там была, как и здесь.

Поднесение к огню ясно показало, что там была не только вода.

— Вы хотите сказать, что она сожгла бумагу, чтобы узнать число? Как?

— Нет, она этого не делала, но есть и другие способы.

Под бумагой, которую использовала Маомао, лежал темный блокнот. Чернила должны были впитаться в нее.

Лахан посмотрел на слегка почерневшую бумагу и провел пальцем по линиям.

— Так вот что происходило.

— Да. Я так думаю. В чернила что-то подмешали.

Это не обязательно должна быть соль: подойдет всё, что может смешаться с чернилами, но остаться после их высыхания. Предположим, что это была соль. Маомао написала бы свой номер солеными чернилами, которые впитались бы в блокнот. Когда чернила высохли, на темном блокноте появилась бы соленая цифра — узор из белого порошка.

— Понятно, понятно, — сказал Рикусон, понимающе хлопая в ладоши.

— А что же тогда с трубками? Как она узнала, в какую из них вы положили бумагу?

— А, это?

Маомао разорвала бумагу на две части, сложила половинки и проделала в середине дырочку. Она просунула в них палец, а затем дунула между двумя кусочками бумаги, издав тупой свист.

— Полагаю, вы знаете, как устроена флейта.

— Вы дуете в неё, и она издает звук.

— А как вы меняете этот звук?

– Ты меняешь количество отверстий, через которые выходит воздух. Даже я это знаю.

Неужели он ещё не понял? Нет, может быть, и нет: он не видел вблизи трубки, в которые она спрятала бумагу.

— Предположим, трубки действуют как отверстия флейты?

— Простите, но я не слышал, чтобы они издавали какой-либо звук.

Театр был полон звуков колокольчиков и гонгов. Но был ещё один, скрытый более громкими звуками.

— У меня очень сильно разболелась голова, когда я стояла там. Я подозреваю, что звук был настолько высоким, что его нельзя было услышать, — сказала Маомао.

Громкие звуки могут повредить уши. Она подозревает, что даже если она не почувствовала звук сознательно, он мог подсознательно беспокоить её.

— Высокий звук?

— Да, — ответила Маомао и подула в свою флейту. — Ты это слышал?

— Конечно, слышал.

— Тогда как насчет этого?

Она сделала звук выше, свистнула так же, как тогда, в пещере с Джинши. Лахан скорчил гримасу, а Рикусон на секунду выглядел озадаченным. Телохранитель, однако, сузил глаза.

— Я тоже это слышал, — сказал Лахан.

— Я... вроде как слышал, — сообщил Рикусон.

Затем охранник, похоже, не зная, можно ли ему присоединиться к разговору, сказал:

— Я ничего не слышал...

Маомао стало немного жаль его: он явно смущался.

— Хорошо, — сказала она. — С возрастом слышать становится всё труднее.

Охраннику было где-то около тридцати лет. Он был явно шокирован, осознав, что не слышит звука, — по его реакции он чем-то напоминал Гаошуна. Возможно, все люди среднего возраста вели себя именно так.

— Не все слышат звуки одинаковой частоты, — объяснила им Маомао. — Даже среди людей одного возраста есть различия. Как у одних людей лучше зрение, чем у других, так и у некоторых лучше слух.

Более того, Маомао подозревала, хотя у неё не было возможности доказать это, что иногда люди с плохими глазами компенсировали это развитием лучшего слуха.

— Думаю, у этой "Бессмертной" чрезвычайно чуткий слух, — сказала она. Как, например, Леди отреагировала на свист Маомао со значительного расстояния и несмотря на посторонние шумы. Маомао подозревала, что Белая Леди регулярно тренируется различать свистящие звуки. Это навело её на мысль об охотничьей собаке, с которой Лихаку играл во время их поездки. Это также объясняло, почему в музыкальном ансамбле на выступлении Белой Леди не было флейт.

И вертикальные, и горизонтальные флейты меняли звук, открывая и закрывая ряд отверстий по всей длине инструмента. Предположим, что сотня трубок в этой коробке была похожа на отверстия флейты. Маомао, проталкивая бумагу в одну из них, как бы закрывала отверстие на инструменте.

— Вы предполагаете, что она могла различать сотню разных звуков, и именно так она узнала, какая это трубка? Если эта коробка была похожа на флейту, то что служило для того, чтобы дуть в нее?

— Есть очень простой способ.

Что если, используя гонги и колокольчики как сигналы, десять раз дунуть в флейту? Коробка была накрыта вуалью, так что помощнице леди не составило бы труда находиться поблизости и управлять чем-то, что заставляло бы воздух проходить через трубы. Не нужно было даже разучивать сотню разных звуков: достаточно было бы и десяти.

— Что касается того, как они дули в трубы, то туман это объясняет.

Туман был паром, а значит, для его получения где-то кипятили воду. А что, если стол был сконструирован так, чтобы пар попадал в него снизу? Зрители были настолько сосредоточены на том, что находилось сверху стола, что не заметили бы никаких маленьких устройств под ним.

— Теперь понятно?

— Мм.

Лахан и остальные кивнули.

— И последнее, — сказала Маомао, вспомнив о серебряной жидкости, которую Леди выпила в конце представления.

— Это очень сильный яд. Я не знаю, пила она его на самом деле или нет, но это точно не то, что стоит пробовать дома. Вам следует предупредить о нём других высокопоставленных чиновников, если представится такая возможность.

Она бросила на Лахана самый серьезный взгляд из всех возможных.

***

Несколько дней спустя Белая Леди и её шоу бесследно исчезли. После себя они оставили лишь серию загадочных пищевых отравлений среди столичных купцов.

Какова же была её цель? Бессмертная женщина, похожая на белую змею, исчезла, но тайна осталась.

Давным-давно власть имущие искали эликсир бессмертия и употребляли серебро, похожее на воду, полагая, что это продлит им жизнь. Но они не знали, что это лишь укоротит их.

Из-за того, что металл двигался, его стали называть живым серебром. Маомао было интересно, что случилось с Белой Леди после того, как она выпила это вещество. Просто ли она притворялась или действительно выпила его? Если бы живое серебро можно было вывести из организма в жидком состоянии, оно не было бы слишком ядовитым. Но если его растворить в паре и вдохнуть, или соединить с каким-то другим веществом, придав ему новую форму, то оно становилось очень ядовитым.

Когда-то его считали паллиативом.

[П.п:Изначально этим словом называлось лекарство или какое-либо иное средство, дающее временное облегчение больному на уровне устранения отдельных симптомов или улучшения самочувствия, но не содействующее излечению болезни]

Разница между лекарством и ядом часто зависит от способа применения, размышляла Маомао, глядя на яркий алый цвет кусочка киновари, и решила выбросить этот вопрос из головы.

Глава 8 - Профессиональные навыки

— Прошу меня извинить.

Маомао не проронила ни слова, когда человек, доставивший письмо в аптекарский магазин, вышел, закончив свою работу. Она прочла письмо, все это время сохраняя спокойное выражение лица, и опустила его в почтовый ящик.

Письмо было от Джинши, но не совсем обычное. Маомао скрестила руки и наклонила голову, размышляя.

«Что делать, что делать?»

Дело от Джинши всегда сулило неприятности, но это письмо казалось более хлопотным, чем все остальные. Однако отказаться она вряд ли могла, а значит, оставался вопрос, как лучше подготовиться.

«Как я объясню это бабушке?»

Её размышления были прерваны болтовней пары шумных детей — Чоу-у и Зулин, которые несли корзины, полные свежих трав.

«Ах да... Они что-то говорили о том, что хотят поесть куса-моти.

[П.п: Куса-моти — Японская сладость. Ее готовят из моти и листьев йомоги, также известной как японская полынь.]

Она некоторое время безучастно наблюдала за ними, но когда увидела, что они направляются на кухню, поспешила схватить их за воротник.

— Что ты делаешь?! — потребовал Чоу-у.

— Дай-ка я посмотрю, — сказала она, роясь в его корзине и осматривая растения внутри.

— Как он мог так ошибиться?

Маомао окинула взглядом собранные травы.

— Как ты мог так облажаться, что нашел здесь волчий аконит?

Она уставилась на Чоу-у, который угрюмо сидел на своем месте. Рядом с ним с беспокойством смотрела Зулин — младшая из двух бедных девушек, недавно присоединившихся к ним. Казалось, она смирилась со своей ролью приспешницы Чоу-у.

— Они очень похожи.

— Сделай моти с этим, и ты умрешь.

Должно быть, они отправились на поиски свежей полыни, чтобы перекусить, но им удалось найти похожее, но ядовитое растение.

«Вот только я не думала, что здесь есть волчий аконит».

Как же дети нашли его, если даже Маомао о нём не знала? Вопрос не оставлял её в покое.

— Бу. Значит, мы не можем приготовить куса-моти?

Чоу-у и Зулин удрученно посмотрели друг на друга.

— Правильно. Бросайте это дело.

— Я знаю, что на днях ты собрала немного полыни, Веснушки. Ты должна поделиться с нами.

— Это было для прогревания.

Чоу-у возмущенно надулся, и Зулин последовала его примеру. Маомао безжалостно ткнула пальцем в рот каждому из них и потянула за губы.

— Ух! Больно! Ты отстой

Зулин, хоть и молчала, тоже сопротивлялась.

— Как я могу быть отстойной? Что ты задумал — устроить всему Малахитовому Дворцу пищевое отравление? Я, кажется, говорила тебе, чтобы ты не бродил снаружи один.

— Мы были не одни. С нами был Сазен.

Маомао нахмурилась ещё сильнее, и как раз в этот момент появился Сазен с матерчатой сумкой в руках.

— Не убегайте без меня, дети! Я уже не юноша, — сказал он, как нельзя более кстати в этот момент. Он знал о прошлом Чоу-у, и, хотя Маомао постоянно пыталась заставить его перестать вести себя подобным образом, он продолжал обращаться с мальчиком как с юным принцем.

— Сазен! Это ты виноват, что Веснушкин на меня рассердилась. Постарайся не отставать!

Не сказав ни слова, Маомао обрушила костяшки пальцев на голову Чоу-у. Зулин выглядела слегка запаниковавшей, а рот Сазена открылся, словно он хотел что-то сказать, но Маомао лишь пристально посмотрела на них обоих. Затем она пошла за полынью, которую собрала для магазина накануне. Она уже немного подсохла, но всё ещё была узнаваема. Взяв её в одну руку, а в другую - волчий аконит Чоу-у, она сунула их под нос Сазену. Не стоит пытаться рассказать об этом детям, но она могла хотя бы научить самого близкого к взрослому человека в комнате, как отличить их.

— Ты знаешь, что это такое? — спросила она.

— Конечно. Полынь и волчий аконит, — легко ответил Сазен. Маомао смотрела на него с открытым ртом.

— Я думал тайком поменять волчий аконит на полынь, но у меня не было возможности. Почему дети всегда так торопятся?

Он открыл мешочек и достал свежесобранную полынь. Он достал из мешочка ещё один, поменьше, и протянул его Маомао. Она с любопытством посмотрела на него, затем открыла и обнаружила какой-то корень.

— Это...?

— Корень волчьего аконита. Полагаю, кто-то принес его с гор и посадил здесь, потому что он показался им красивым, но он опасен, поэтому я его выдернул. Но было бы жаль пускать корень на ветер - он ведь может пригодиться, верно?

Да, волчий аконит действительно обладал лечебными свойствами. Маомао без всякого выражения схватила Сазена за руку.

— Э...?

Не говоря ни слова, она буквально втащила его в лавку и начала выкладывать на стол травы и лекарства со своей полки. Затем она спросила:

— Что это?

— А? Листья мушмулы, верно?

— А их действие?

— Они могут остановить кашель и диарею, а также многое другое.

Маомао указала на следующую траву и повторила вопросы. Сазен выглядел озадаченным, но ответил. Чоу-у и Зулин наблюдали за ними из дверного проема.

Когда Маомао закончила допрос Сазена, она скрестила руки и задумалась.

— Значит, половину ингредиентов ты уже знаешь назубок.

— Чего я не знаю, так это того, что привело к этому!

Маомао не стала отвечать прямо, а взяла с полки книгу и протянула ему.

— Если подумать, не говорил ли он, что, как только встанет на ноги, собирается снова купить энциклопедии?

— Ты умеешь читать? — спросила она его.

— Меня научил старик, — ответил он. Старик — видимо, имелся в виду бывший лекарь, тот самый, который никогда не образумится. Если Сазен тоже узнал обо всех этих лекарствах от "старика", то всё стало бы понятно. Это был самый лучший сюрприз.

— Хорошо, тогда выучи эту книгу! И будешь проводить здесь время после обеда.

Маомао похлопала по книге, которую дала Сазену.

— Что, простите?

— Я всё объясню госпоже и Укё.

Сазен всё ещё выглядел растерянным, но Маомао была достаточно великодушна, чтобы объяснить ему всё.

— Ты ведь не самый талантливый вышибала в мире, верно?

— Ну... Кхм...

— Думаю, профессия аптекаря подошла бы тебе гораздо больше, не так ли?

— Ну, я...

Маомао не собиралась уходить на пенсию, но здесь всегда заправляли только она и её отец — не мешало бы иметь еще одного или двух аптекарей. Она думала, что сможет напитать физически слабого Чоу-у медицинскими знаниями, но маленькому засранцу было интересно только играть и рисовать картинки. Нет, работать с Сазеном здесь было бы гораздо быстрее. Не в последнюю очередь потому, что, пока Джинши был в её жизни, Маомао, скорее всего, придётся регулярно и по первому требованию отлучаться из магазина. Будет лучше, если кто-то будет следить за порядком.

«Вот только вопрос...»

Хотел ли Сазен стать аптекарем?

В данный момент он пристально смотрел на книгу. Он перевернул страницу, выражение его лица было серьезным. В конце концов он сказал:

— Я всего лишь простой крестьянин. Я попал в эту крепость, потому что совсем разорился, а читать умею только потому, что меня научил старик. А медицина? Максимум, на что я способен, — это собирать всё, что мне прикажут.

Быть аптекарем — это определенный престиж, а у Сазена, похоже, был кризис уверенности в себе. Слишком долгие отказы начали сказываться на его личности.

В глазах Маомао это было проблемой. Она наконец-то нашла человека, обладающего некоторыми знаниями, и собирается применить их на практике. Поэтому она спросила:

— Как насчет этого? Некоторые люди в этом мире зарабатывают на жизнь, читая бессмысленные заклинания. Или танцуют какие-то нелепые танцы, пытаясь вылечить простуду, когда гораздо лучше было бы согреть больного и дать ему лекарство от кашля и жаропонижающее. Ты ведь можешь сделать хотя бы это?

— Ну, да... Но что, если ко мне придет кто-то действительно больной?

— Если ты ничего не можешь сделать, так и скажи. Те, кто собирается умереть, умрут, независимо от того, принимают они лекарства или нет. А если прогноз покажется вам слишком мрачным, отправьте их в другое место. Вы уже знаете о медицине больше, чем некоторые врачи.

«Как шарлатан...»

Справедливости ради надо сказать, что лекарь из заднего дворца, похоже, обладал определенными знаниями, как медицинский чиновник; ему просто не хватало умения их применить. Он был очень приятным человеком, но этого было недостаточно.

— В любом случае, всё решено, — сказала Маомао.

— Что решено? Не слишком ли быстро вы двигаетесь?

— Мы должны двигаться быстро, иначе у нас не хватит времени.

Маомао, вспомнив о письме, полученном утром, проигнорировала всё ещё ошеломлённого Сазена и обратилась к детям.

— Вы двое, если у вас есть время поиграть, то у вас есть время подмести вход в магазин. И обязательно выучите то, что написано в этих книгах, и выучите хорошо.

Последнее было адресовано Сазену, не успела она выгнать детей из лавки, как перед ним вывалилась стопка книг.

Как и предполагала Маомао, Сазен оказался быстро обучаемым. Он быстро схватывал простые рецепты и оказался способен читать энциклопедию, хотя и медленно и нерешительно. Маомао показала ему поля возле дома и за его стенами, указывая, какие лекарственные травы, где растут.

«Может, стоит научить его и тому, какие растения ядовиты?»

Она не боялась, что это вызовет в нём какие-то странные импульсы, но всё же не собиралась посвящать его во все подробности. Если ему будет так интересно, он всё равно узнает их в процессе обучения, а пока она ограничилась самыми распространёнными ингредиентами и тем, как с ними обращаться. Сазен нахмурился, когда она научила его делать абортивное средство, но ему хватило ума понять, что это лучше, чем более физические методы вызывания аборта, такие как окунание женщины в холодную воду или простое избиение - и то, и другое иногда случалось с куртизанками.

Она рассказала всё то же самое Чоу-у, но тот не проявил ни малейшего интереса; казалось, каждый раз, когда она оборачивалась, он убегал куда-то играть. Его маленький побочный бизнес, похоже, тоже набивал ему карманы — он даже делал портреты для куртизанок из других близлежащих борделей.

Однажды Маомао поручила Сазену приготовить простой рецепт, а сама отправилась доставить лекарство, заказанное куртизанкой из одного из этих заведений. Не успела она выйти на улицу, как услышала звон колокольчика. Она подняла голову, гадая, что бы это могло быть, и увидела, что на неё что-то несется: похоже, это была трёхцветная кошка, бегущая вприпрыжку.

Ей стало интересно, что эта кошка там делает. Трёхцветные не были чем-то необычным, но у этой кошки был очень тонкий ошейник, сплетенный из шелка и украшенный импортным колокольчиком. Такого не увидишь на каждой кошке, бегающей по окрестностям.

— Мяомяо! Где ты? — позвал знакомый голос. Вскоре она увидела грузного мужчину средних лет, который приближался к ней чем-то средним между ходьбой и бегом. Это был доктор-шарлатан.

Маомао подняла кошку, которая значительно подросла за то время, что они виделись в последний раз, и протянула её доктору, когда тот наконец зашагал к ней.

— Ю... Юная леди, прошло довольно много времени, — сказал он, улыбаясь, даже когда с трудом переводил дыхание.

— Да, господин, это так. Но что же происходит?

Коту и шарлатану следовало бы находиться в заднем дворце, а не здесь, в квартале развлечений.

— Да, примерно так...

Шарлатан никак не мог отдышаться, поэтому Маомао отвела его обратно в аптекарскую лавку и заварила чай. Она предусмотрительно подала его холодным, и он выпил его одним глотком.

— Позвольте спросить, что вы здесь делаете? Э-э... Если подумать, то неважно.

Маомао стало жаль его: должно быть, они наконец-то отпустили его. Он был вполне приличным человеком, но можно было сидеть и получать зарплату так долго, пока не начнут задавать вопросы о том, оправдывает ли она его поступки. Ему будет трудно найти новую работу в качестве евнуха, но Маомао решила быть с ним как можно более сердечной.

Шарлатан, однако, скептически посмотрел на нее и сказал:

— Мне кажется, вы что-то недопонимаете, барышня.

— Пожалуйста, вам не стоит смущаться при мне. Это случается с каждым в какой-то момент.

— Нет, я не уверен, что это так...

Шарлатан поглаживал свои не слишком богатые усы, а Мяомяо зевала, сидя на коленях. Судя по всему, он продолжал служить ей сиделкой. Как только супруга Гёкуё стала женой императора, она переехала во дворец, примыкающий к дворцу вдовствующей императрицы, где нужно было соблюдать множество правил и предписаний — к большому огорчению дочери государя, принцессы Лин Ли. Но ведь ей не помешало бы завести одного питомца, правда?

«Наверное, если бы речь шла только о вдовствующей императрице, она была бы не против».

Но другие дворцовые женщины, живущие поблизости, ни за что бы не смирились с этим. Да и у Гёкуё, несомненно, было больше фрейлин — даже в заднем дворце она едва справлялась с семью женщинами.

Маомао ощущала чувство одиночества, но понимала, что правильно сделала, что не последовала за императрицей Гёкуё. Маомао была уверена, что сможет вызвать больший переполох, чем даже её кошачья коллега, если так можно выразиться.

— Итак, о делах насущных, — сказал шарлатан, наконец-то взяв дыхание под контроль. Он отпил ещё немного чая. — Впервые за долгое время мне разрешили вернуться домой, и я как раз собирался туда...

— Ха! Наконец-то тебя отправили обратно, да?

— Вы просто дразните меня, юная леди, — сказал шарлатан с легким раздражением. Он был прав, и, поскольку это мешало развитию разговора, Маомао решила оставить все как есть.

— Значит, вместо дома вы здесь. Почему так? — спросила она.

— Да, ну...

Он посмотрел на неё с непонимающим выражением лица.

— Разрешение было дано на довольно необычном условии. Вы ничего не слышали об этом, мисс?

— Что именно за условие?

— Ничего особенного. Но, видимо, есть кто-то, кто хочет проделать со мной часть пути. Это личная просьба Главы Служанок, так что я уверен, что это не кто-то... странный.

Как выяснилось, местом встречи должна была стать аптекарская лавка.

Маомао вспомнила о письме, полученном за несколько дней до этого: Джинши в одностороннем порядке требовал, чтобы она сопровождала его в экспедиции, которую он собирался совершить. В письме не указывались ни сроки, ни место назначения, ни даже время отъезда. Маомао не хотелось закрывать магазин каждый раз, когда они отправлялись в одно из этих маленьких приключений, и она знала, что госпожа тоже не отнесется к этому благосклонно, поэтому она так спешила научить Сазена.

«Я думала, у меня будет немного больше времени...»

К счастью, Сазен оказался быстрым учеником, и она заранее приготовила запас лекарств. Правда, ей оставалось только гадать, почему они путешествуют с врачом-шарлатаном. Об этом она спросит позже.

— А что касается того, почему Мяомяо здесь, то я подумал, что могу попросить свою семью присмотреть за ней, — сказал шарлатан. Учитывая, что он сам, очевидно, был единственной альтернативой, это казалось мудрым решением. Да, ему будет одиноко, но котёнок изначально остался во дворце только из-за каприза принцессы Лин Ли. Вероятно, было бы трудно оправдать долгое пребывание котёнка в медицинском кабинете.

— Они будут рады, если она будет ловить для них крыс.

— Понятно, — сказала Маомао.

Шарлатан, казалось, ликовал при мысли о том, что впервые за более чем десять лет снова увидит свою семью. Маомао вспомнила, что они производили бумагу, поставляя её даже императорскому двору. Им, конечно, не помешал бы охранник, чтобы следить за крысами, которые могут попытаться прогрызть товар. Однако это было далеко, и Маомао не могла не задаться вопросом, будет ли Мяомяо вести себя хорошо во время долгого путешествия.

— О, смотрите! Кошка! — крикнули куртизанки, ведь был только полдень, и у них ещё было время до прихода клиентов. Кошка, к сожалению, была напугана криками; она хорошенько оцарапала колени шарлатана, а затем убежала из лавки.

— Ой! Нет, Мяомяо, подожди!

— Ну и имя! — сказала одна из куртизанок, со смехом глядя вслед уходящей кошке.

Животное с неудачным прозвищем проскочило через щель в двери лавки и направилось ко входу Малахитовый Дворец. Маомао и шарлатан как можно быстрее надели ботинки и отправились за ней.

Мяомяо петляла среди женщин, только что принявших ванну (и выглядевших не слишком накрашенными), проскочила между ног слуг, готовивших постельные принадлежности, и добралась до кухни. Она увидела четыре короткие ноги: дети поздно пообедали.

— Откуда ты взялся? — спросил Чоу-у, когда кошка остановилась перед ним. Он грыз палочки и смотрел на кошку. Зулин моргнула своими росистыми глазами. Мяомяо облокотилась на ногу Чоу-у.

— Это то, что тебе нужно? — спросил Чоу-у, подцепив палочками рыбу. Это была просто жареная синяя сельдь, но она имела приятный соленый вкус без всяких приправ.

— Мроу!

Мяомао отбила еду у Чоу-у.

— Эй! Эй, ты!

Рыба упала на грязный пол, и Мяомяо сожрал её. Ужасно непристойные манеры для такого изысканного пиршества — совсем как у некоего другого человека.

— Нет, Мяомяо, не делай этого! — закричал шарлатан, тяжело дыша.

— Глупый кот! А это что за чудак?

Но это был не единственный вопрос Чоу-у.

— Подождите... Мяомяо? Серьёзно?

Он открыто ухмылялся, глядя на Маомао. Даже Зулин, казалось, беззвучно смеялась.

Маомао, основательно раздосадованная, по крайней мере, сумела схватить кошку, хотя надежды вернуть рыбу, которую кошка крепко держала в пасти, не было. Чоу-у с сожалением смотрел на свою еду, но кошка, похоже, заинтриговала его. Когда он пощупал её хлюпающие розовые подушечки пальцев, то воскликнул "О!", и его глаза заблестели.

Они решили оставить Мяомяо с Чоу-у и Зулин, строго-настрого приказав ей не уходить. Они предупредили одного из слуг, так что дети не могли наделать много бед.

Когда они вернулись в лавку, у Маомао наконец-то появилась возможность спросить у шарлатана, что, собственно, происходит. Неловко поправляя волосы на лице, он сказал:

— Полагаю, вы знаете о бумажном бизнесе моей семьи.

— Да, господин.

— Причина, по которой я еду домой, заключается в том, что возникла небольшая проблема.

Некоторое время назад он получил письмо от младшей сестры, в котором говорилось, что качество бумаги внезапно ухудшилось. Предполагалось, что эта проблема решена, но, возможно, появилось что-то новое.

— Поэтому я и попросил разрешения на посещение, но, видимо, кто-то важный надеялся, что сможет сам увидеть мою деревню.

Джинши интересовался производством бумаги ещё с тех времён, когда он был "евнухом", так что, возможно, этот случай показался ему идеальной возможностью увидеть процесс вблизи. Но Маомао все равно не могла понять, в чём проблема на этот раз.

— Что написано в её письме? — спросила она.

— Я не совсем уверен, что могу сказать вам здесь, — ответил шарлатан, выглядя явно неловко. — Позвольте мне объяснить, когда мы приедем.

«Хорошо», — сказала Маомао, и, как по команде, снаружи послышалось ржание лошади.

Появился мрачный молодой человек с классически красивым лицом, но с длинной челкой, скрывающей шрам от ожога на правой щеке. Маомао узнала мрачного посетителя.

«Неплохо, неплохо».

Это был тот самый клиент, который пришел в Малахитовый Дворец, когда все куртизанки были созваны для развлечений. Он не обращал на них никакого внимания, просто сидел и пил вино. Он был одним из альтер-эго Джинши. Джинши использовал фальшивый ожог, чтобы скрыть настоящий шрам на щеке, и весь его облик был настолько менее... ну, искрящимся, чем обычно, что он выглядел как другой человек. Когда-то Маомао научила его маскироваться, и, похоже, он использовал этот урок с пользой. Если бы она не видела его в самые мрачные моменты, а также в нескольких маскировках, она бы не поняла, что это он.

Что касается шарлатана, то он не выглядел особенно настороженным, даже столкнувшись с прекрасным дворянином. Он вообще его не узнал.

— Вы готовы идти?

Басен заговорил вместо переодетого Джинши. Его одежда была более изысканной, чем у Джинши, а Джинши вёл себя по отношению к нему как слуга. Похоже, Басену было немного не по себе — хотя, скорее всего, его больше беспокоила возможность того, что сестра Маомао Пайрин заметит его раньше, чем они успеют уйти.

— Готова ли я? Осмелюсь предположить, что это слишком неожиданно, — сказала Маомао.

Да, письмо пришло несколько дней назад, но в нём не было никаких конкретных указаний на дату их отъезда. Честно говоря, она вообще не успела ничего подготовить.

— Боюсь, это было не в нашей власти. Нужно было учитывать сроки. Мы уже собрали вещи для вас.

Конечно, появление Джинши говорило о том, что они собираются заняться шпионажем, а шпионаж предполагал, что они будут заниматься этим какое-то время, поэтому Маомао понимала, что они должны были поднапрячься, чтобы быть готовыми к этому моменту. Но сказать, что они приготовили смену одежды для женщины, понимали ли они, что это значит?

Неважно. Какими бы ни были их отношения, братскими или какими-то еще, император, конечно, счёл нужным работать с Джинши как с собакой. Вероятно, в заднем дворце ещё нужно было навести порядок, а также решить множество других профессиональных проблем, с которыми Джинши, несомненно, должен был справиться. Это была его работа, так что жаловаться он не мог, но всё же...

«Похоже, он готовит себе преемника», — подумала Маомао и тут же отбросила эту мысль. В данный момент именно сын супруги Гёкуё, нет, императрицы Гёкуё, был предполагаемым наследником. Более того, супруга Лихуа тоже родила сына. Императору было всего тридцать с небольшим, и он по-прежнему оставался образцом здоровья. По всей вероятности, он легко сможет оставаться на троне, пока его дети не достигнут совершеннолетия. Конечно, при условии, что с ним ничего не случится, но Маомао решила не задумываться о такой неприятной возможности.

[П.п: В следующей главе будет весёло(Маомао по крайней мере)]

Глава 9 - Бумажная деревня

Проехав два дня на запад в карете, они добрались до деревни, которая была родным городом доктора-шарлатана. Она располагалась рядом с горами и лесом, ниже по течению от истока великой реки, которая делила страну пополам. За рекой тянулись канавы, а на полях, похоже, росли только сорняки.

Маомао пристально посмотрела на них, и шарлатан, любивший поговорить, любезно пояснил. Он говорил тихо, возможно, из почтения к Басену, который сидел по диагонали напротив них. Джинши сел рядом с Басеном, но шарлатан так и не понял, кто он такой.

— Это ячмень, — сказал он.

— Ячмень, господин? Похоже, он необычайно хорошо орошается.

Вокруг полей тянулись канавы, но Маомао не думала, что ячмень нуждается в таком количестве воды.

Мяомяо примостилась у её ног. Ей надоело кататься в корзине, и она попеременно лежала на коленях доктора и заглядывала в окно. Похоже, она знала, кто такой Джинши, и иногда прижималась к его лодыжкам. Басен держался от неё на расстоянии, возможно, он никогда раньше не имел дела с кошками. Похоже, ему многое было не по зубам.

— Это для летнего рисового сезона. Здесь, видите ли, выращивают два урожая в год: рис и ячмень.

— Ааа...

— Придерживайтесь болотного риса, и вы сможете выращивать ещё одну культуру на том же поле, не истощая почву, — добавил шарлатан.

Выращивание двух культур в один год означало, что из почвы уходит гораздо больше питательных веществ, но вода на рисовых полях фактически восстанавливала питательные вещества в земле, защищая ее от истощения. Идеальная форма ведения хозяйства для такого богатого водой района.

Когда они вышли за пределы полей, показался лес, а рядом с ним — деревня.

— Похоже, здесь очень много природных ресурсов, — заметила Маомао.

«Настолько много, что, похоже, нет веских причин сосредоточиться на производстве бумаги; но здесь действуют и другие факторы».

— Когда мы прибыли сюда, эта земля уже принадлежала кому-то другому, — объяснил шарлатан.

— Но на лес они не обратили ни малейшего внимания.

Этот лес и вода с близлежащих гор давали ресурсы для бумажной промышленности деревни. Их было недостаточно для массового производства, но они смогли добиться успеха, сосредоточившись на качестве. К счастью, река также служила удобным способом транспортировки их продукции. Обе группы производили разные вещи, поэтому жители деревни прекрасно ладили с коренными обитателями земли.

— Когда мы пришли сюда, хозяин земли был довольно приятным человеком, — сказал шарлатан.

Однако кое-что беспокоило Маомао. Когда они проезжали мимо полей, её глазам предстал крестьянин, топчущий ячмень. Это был способ сделать зерно более крепким, но в том, как он это делал, чувствовалась почти злость. Взгляд его был острым и тёмным.

Маомао сделала вид, что не заметила его, и повернулась назад, чтобы продолжить разговор с доктором.

***

Когда они прибыли в деревню, их встретила женщина, которой на вид было около сорока. Мягкость её глаз и то, как они были опущены, напомнили Маомао самого шарлатана.

«Должно быть, эта женщина - младшая сестра шарлатана».

Шарлатан передал кошку женщине, та улыбнулась и погладила её по шерсти. Должно быть, он заранее предупредил её, что принесёт животное. Однако он, очевидно, не сообщил ей, что будет путешествовать с целой свитой, потому что она с удивлением посмотрела на Маомао и остальных.

— А, старший брат, добро пожаловать домой.

— Да, спасибо, я рад вернуться.

Шарлатан говорил спокойно, но в уголках его глаз заблестели слёзы. Трудно было винить его, человека, впервые за десять с лишним лет увидевшего свой дом.

— Я бы хотел навестить могилы, — сказал он. — Знаешь, отец и...

Должно быть, они умерли, пока он находился в заднем дворце. Он звучно фыркнул.

— Да, конечно. Но если вы не возражаете, я спрошу...

Женщина посмотрела на Маомао и остальных.

— Это... ваши друзья?

По тому, как женщина смотрела на них, Маомао поняла, что перед ней домохозяйка, мысленно подсчитывающая приготовления к ужину.

— А! Так это ваш начальник с рабочего места и ваша помощница. Могла бы и раньше сказать.

«Значит, я теперь его помощница».

Это была не совсем правда, но и не совсем неправда. То же самое можно было сказать и о слове "начальник", но поскольку Басен решил ничего не говорить, он, видимо, хотел подыграть.

Тетушка Шарлатан (она сказала им свое имя, но его было трудно уловить, и Маомао, честно говоря, не запомнила его, поэтому просто решила думать об этой женщине именно так) деловито накрывала на стол. Приготовленная на пару пресноводная рыба с травами, баоцзы в корзине-пароварке и золотисто-сверкающий жареный рис — всё это выглядело очень аппетитно. Они вообще выглядели идеально, учитывая, что ей пришлось готовить их на скорую руку, чтобы учесть количество гостей. Для Мяомяо, которая ела с удовольствием и без достоинства, обычно присущего кошкам, было приготовлено блюдо с рыбой. Она непременно схватила бы рыбу со стола, если бы думала, что ей это сойдет с рук.

— Должен сказать, я не ожидал, что такой евнух, как ты, вернется домой с такой прекрасной молодой невестой.

— Ха-ха-ха! Боюсь, ничего подобного.

— Полагаю, что нет!

Дразнящая шутка сопровождалась звуком удара чаши о что-то твердое. Оглянувшись, Маомао увидел, что Джинши уронил поднос.

— Боже! Не волнуйтесь, я сейчас же принесу вам новый поднос, — сказала тетушка Шарлатан, не обращая внимания на мужчину с тревожной раной от ожога. По мнению Маомао, если Джинши действительно собирался играть роль слуги, ему следовало остаться в повозке и питаться полевым пайком или чем-то ещё. Басен, вероятно, не разрешил. Маскировка Джинши была идеальной, и Маомао надеялась, что они не выдадут себя из-за такой маленькой промашки.

К тому времени, когда вся еда оказалась на столе, приехала семья тетушки Шарлатана. Это были двое молодых мужчин и мужчина средних лет с платком, обмотанным вокруг головы. Предположительно, мужчина средних лет был мужем тетушки Шарлатана, а остальные — сыновьями.

— Шурин. Давно не виделись, — сказал муж, снимая платок и почтительно приветствуя шарлатана.

— Да, довольно давно, — ответил шарлатан, улыбаясь.

Один из сыновей вслед за отцом поприветствовал доктора, но другой полностью проигнорировал шарлатана, вместо этого сел за стол и с увлечением принялся за еду.

— Прекрати! Как ты смеешь даже не здороваться! — сказала тетушка, глядя на мальчика.

— Старший брат... — сказал второй сын, бросив на юношу мучительный взгляд. Значит, он был младшим, а человек с неприятным поведением - старшим братом.

Шарлатанский племянник № 1 разломил баоцзы и откусил кусочек. Он был полон свиной начинки, от которой у Маомао заныло во рту.

— Говоришь, я должен уважать своего дядю? Он евнух, которого давно не было дома. Что он сейчас здесь делает? И тащит за собой целую толпу посетителей?

При этом шарлатан изобразил одну из тех неловких улыбок, на которых он, похоже, специализировался. Он уже привык к тому, что его высмеивают за то, что он евнух, но терпеть такие насмешки от собственного племянника было, должно быть, очень больно. Даже Маомао была обескуражена поведением мальчика. Неужели она собиралась стоять в стороне, позволяя этому парню разевать рот и поедать всю вкусную еду? Нет, не собиралась! Она решительно села на свой стул.

— Если вы не возражаете, я начну, пока все не остыло, — сказала она, а затем ловко выхватила тот самый кусок еды, который собирался съесть племянник. Он бросил на неё злобный взгляд, но ей было всё равно. Она знала множество слуг и солдат гораздо крупнее и массивнее этого парня. Басен, похоже, хотел высказаться, но, увидев, как Маомао справляется с ситуацией, успокоился. Джинши, в свою очередь, сохранил самообладание.

Тетушка Шарлатана была явно рассержена, так как, когда она принесла суп и похлебку, порции достались всем, кроме её старшего сына. Её муж и младший сын, очевидно, зная, что для них лучше, предпочли не комментировать. Старший сын, видимо, обидевшись на то, как с ним обращаются в семье, схватил ещё один баоцзы и вышел из комнаты.

Когда мальчик ушёл, муж тётушки Шарлатана, смущённо почёсывая голову, поклонился врачу-шарлатану.

— Мне очень жаль, шурин. Он не знает, как много вы работали для этой деревни, чем жертвовали. Да ещё на глазах у вашего начальника.

— О, всё в порядке. Я не беспокоюсь. Я привык к подобным вещам, — ответил шарлатан, хотя, казалось, он вполне осознавал, что Басен. Маомао уколола Басена кончиком пальца, и тот слегка подпрыгнул, а потом сказал:

— Это мы должны извиниться, что появились так внезапно.

Значит, он мог хотя бы быть вежливым, когда того требовала ситуация. Это радовало. Вероятно, его побуждал к этому неумолимый взгляд Джинши.

—Хорошо, хорошо, значит, всё в порядке, — сказал шарлатан, с благодарностью потягивая похлёбку.

Для него заявление о том, что он "привык к подобным вещам", было просто замечанием, но тётушка Шарлатана была явно обеспокоена этим. Ведь именно для того, чтобы спасти её от продажи в задний дворец, шарлатан согласился стать евнухом. И это несмотря на то, что их родители, по всей видимости, ценили сына выше дочери.

— Однако... я знаю, что пришёл сюда не только для того, чтобы поужинать. Разве вы не хотите о чём-то поговорить? — сказал шарлатан. Остальные члены семьи замолчали. Похоже, они поняли истинную причину его возвращения.

Что касается Маомао, то она была просто частью аудитории, поэтому не собиралась прекращать есть. Рыба, приготовленная на пару, была отлично просолена, а травы прекрасно раскрылись. Надо будет спросить у тетушки, что она с ней сделала.

Муж отложил палочки и посмотрел на шарлатана, а затем, помолчав, опустил голову.

— Шурин, мы слышали, что вы стали известным врачом, настолько известным, что даже принимали роды у самой императрицы. Вы должны быть на слуху у Его Величества, и мы просим вас оказать нам личную услугу.

— А?!

«Он принял роды у императрицы?»

На самом деле роды принимал её приемный отец Луомен, но, зная шарлатана, он мог приукрасить эту историю в одном из своих писем. Однако даже у Маомао хватило порядочности промолчать в этот момент. Басен слегка нахмурился, а Джинши, казалось, смотрела куда-то вдаль.

Шарлатан, в свою очередь, отложил палочки, его брови опустились ещё больше, чем обычно.

— Просить Его Величество выслушать меня было бы выше моих сил.

— Даже если вы присутствовали на родах императорской супруги?

Это было невозможно. Даже высшим чиновникам лишь иногда разрешалось говорить с императором; даже личная аудиенция с ним могла быть расценена как проявление неуважения и стоить шарлатану головы. Сама Маомао несколько раз удостаивалась возможности поговорить с императором, но каждый раз это происходило только потому, что Его Величество лично разрешал. А теперь Гёкуё была уже не просто супругой, а императрицей. Связаться с ней будет непросто.

При таком раскладе шарлатан, скорее всего, сочтет задачу, возложенную на него, невыполнимой, а если Басен вздумает влезть с неуклюжей репликой, это не поможет делу. Поэтому Маомао решила взять разговор в свои руки.

— Предыдущий лекарь Заднего дворца ввязался в дела, которые не входили в его обязанности, и был наказан увечьем, а затем изгнан из дворца, —  сказала она.

Остальные испуганно переглянулись.

— Ходят слухи, что он был настолько глуп, что узнал то, что ему не нужно было знать, говорят, именно поэтому он попал в беду.

Правда, она говорила о своём собственном отце, но на самом деле она не лгала. Басен и Джинши никак не отреагировали на её слова, и она была рада, что не вдохновила их на какие-либо махинации.

Тетушка Шарлатана и её семья тяжело сглотнули и тревожно посмотрели друг на друга. Их плечи опустились.

Однако шарлатан наклонился вперед и взмахнул рукой.

— Правда, я, наверное, не могу говорить с Его Величеством, но есть другие люди, к которым я мог бы обратиться. Расскажите мне, что у вас на уме.

Тетушка Шарлатана и её муж переглянулись. Маомао подумала, не навязывается ли она, но, проделав такой долгий путь, она хотела услышать всё остальное. Джинши и Басен, очевидно, придерживающиеся того же мнения, не проявляли никаких признаков беспокойства.

— Пожалуйста, говорите. Я не могу обещать, какую помощь мы сможем оказать, но мы можем хотя бы выслушать вас.

Этот призыв исходил от Басена. Слова больше принадлежали Джинши, но Басен говорил от его имени.

Шарлатан посмотрел на них, кивнул, а затем сказал:

— Этим людям можно доверять.

Это был тот редкий момент, когда он сказал нужную вещь в нужное время.

— Что ж... Если вы так говорите, — медленно произнесла тетушка Шарлатана, а затем заговорила. "Проблема связана с правами на землю в деревне".

По её словам, земля, на которой была построена деревня, на самом деле была арендована. Владелец, живший неподалеку, не пользовался ею, поэтому был готов сдать её им по дешевке, но с годами обе стороны начали поговаривать о продаже земли. В то время владелец участка был человеком покладистым и хорошо ладил с жителями деревни, так говорила тетушка.

Однако несколько лет назад этот человек умер, и его сын занял место владельца, после чего всё начало меняться. В отличие от своего отца, новый владелец презирал чужаков и имел отвратительную привычку смотреть на ремесленников свысока. Когда деревня получила императорский заказ на поставку бумаги ко двору, он едва выдержал.

Когда качество деревенской бумаги упало, новый владелец несколько раз приходил с требованием вернуть долг. Согласно договору с прежним владельцем, земля и лес предоставлялись жителям деревни в аренду на двадцать лет. Сумма платежа была чётко оговорена, и деревня всегда платила вовремя.

— Но он продолжал настаивать, что урожай риса упал, потому что мы загрязняем воду. Всё время говорил, что у них не хватает воды для производства риса, — сказал сын№ 2 со страдальческим выражением лица.

— В последнее время всё стало ещё хуже. Он сказал, чтобы мы немедленно заплатили, иначе уберемся с его земли.

До конца контракта оставалось ещё пять лет. Вряд ли деревня могла найти деньги на пять лет сразу и так быстро. Но они имели дело со своим землевладельцем. Как Маомао не могла командовать старой госпожой, так и деревня должна была действовать осторожно.

— Если нам придется уехать, наши дома и большая часть того, что в них находится, должны будут остаться здесь. И кто знает, сколько времени нам понадобится, чтобы найти новое место жительства?

— Мы думаем, что они просто хотят выгнать нас из деревни, чтобы они могли переехать и сами начать делать бумагу.

— С какой стати им это делать? Они знают, как делать рис, а мы знаем, как делать бумагу, и мы должны заниматься своим делом, — сказал шарлатан, его тонкие усы слегка подрагивали. Мяомяо, покончив с едой и не найдя себе занятия, увидела это и присела, готовясь наброситься на усатого.

— Можно и так подумать, — сказала тетушка, покачав головой.

— Но в этом году налог на зерно неожиданно вырос.

— В то время как налог на нашу бумагу снизился пару лет назад. Поверьте, это не улучшило отношения.

— А, так вот оно что.

Ослабление налога на бумагу, очевидно, было вызвано желанием сделать бумагу более универсальной и, в конечном счёте, повысить грамотность населения. Что касается повышенного налога на рис, то, вероятно, считалось, что он не будет слишком обременительным для области, которая собирает два урожая в год, и в то же время позволит укрепить запасы на случай грядущих событий.

Маомао бросила взгляд на Джинши. Он выглядел вполне спокойным, но она заметила, что он немного нервничает.

«Наверное, речь идет о борьбе с насекомыми».

Если отправить урожай из изобильных регионов в наиболее пострадавшие места, то меньше людей будут голодать. Она понимала, что Джинши и всё правительство просто пытаются сделать то, что в их силах, и не считала, что они ошибаются, но люди, которым повысили налоги, по понятным причинам были недовольны. Должно быть, они считали, что должны компенсировать разницу другими способами. Например, закрутив гайки в этой деревне.

Однако, как предположил шарлатан, нельзя было просто переехать в деревню и начать делать бумагу. Нужно было знать некоторые вещи, а как это делать правильно, без опыта не понять.

— Дело в том, что у нас есть и другая проблема — он, — сказал муж, очевидно, имея в виду молодого человека с плохим поведением.

— По некоторым причинам он больше на стороне фермеров.

— Мой брат, он...

Младший брат неловко улыбнулся.

— Как бы это сказать? Он был ослеплён.

Он говорил так, словно с трудом заставлял себя произносить эти слова.

— Мне стыдно это признавать, но мальчик многого не знает. Он думает, что все чиновники одинаковы.

Так вот почему он набросился на шарлатана - должно быть, евнухи показались ему неотличимыми от бюрократов, повысивших налоги.

— Вот почему нам нужна ваша помощь.

Просьба была такова: заставить их снизить налоги.

«Не выйдет».

Это невозможно, даже несмотря на то, что Джинши сидел прямо здесь. Если приказ, отданный утром, будет отменен после обеда, это повергнет страну в хаос. Одно дело, если бы эти люди находились на грани голодной смерти, но, судя по всему, дела обстояли не так уж плохо.

Это поставило в неловкое положение и доктора-шарлатана. Он действительно ничем не мог помочь. Кот сидел на коленях, теребил трясущиеся усы, оставляя царапины на подбородке.

— Боюсь, я всего лишь евнух... — сказал он.

Плечи семьи при этом опустились. Однако муж оправился от разочарования и сказал:

— Завтра состоится конференция. Может быть, ты хотя бы сможешь сопровождать нас?

— Да, это я могу сделать...

Он взглянул на Маомао. Она передала взгляд Басену.

— Может быть, я тоже смогу присутствовать? — спросил Басен. Он изображал беззаботность, но его это не могло не интересовать: он был по-своему непосредственно вовлечен в это дело.

— Я хотел бы присутствовать в качестве третьего лица, — пояснил он.

— Ну... — начал было муж, но больше ничего не сказал. Скорее всего, он был вполне доволен присутствием Басена, но подозревал, что хозяин дома будет возражать.

— Я просто буду стоять сзади и не буду вмешиваться. Я буду говорить только в том случае, если другая сторона станет слишком агрессивной, — сказал Басен. Тогда муж кивнул, всё ещё не решаясь.

— И я, конечно, буду там, — сказал шарлатан.

«Не думаю, что он чем-то поможет».

Однако ей стало интересно, разрешат ли ей самой присутствовать. Она схватила Мяомяо с колен шарлатана как раз в тот момент, когда кот наносил новую царапину.

Муж тетушки Шарлатана был старостой деревни, и в доме семьи было достаточно места, чтобы разместить на ночь гостей. Группа Маомао планировала остановиться в придорожном трактире, но в итоге осталась на месте. Маомао отвели одну маленькую комнату, шарлатана поселили в спальне хозяина, а Джинши и Басена — в большой комнате для гостей. Телохранителей с ними разместили в пристройке. Кроватей и спальных ковриков было более чем достаточно; дневных рабочих нанимали, когда приходили налоги, а мебели было предостаточно.

Тетушка предложила приготовить для них ванну, в конце концов, они были гостями, но Басен отказалась, сказав, что они и так уже доставили ей немало хлопот. Честно говоря, Маомао с удовольствием бы помылась, но она не могла возразить Басену, который, должно быть, действовал по тихому указанию Джинши.

Вместо этого Маомао попросила принести ей в комнату ведро и вытерлась полотенцем. Она просто вытерла пот, вода была слишком холодной, чтобы делать что-то ещё, но решила вымыть волосы, которые начали жирнеть. Для этого она налила в ведро горячую воду, но только на чашку. Она распустила волосы, а когда они стали мокрыми и послушными, добавила немного мыла. Она осторожно, методично потерла кожу головы, удаляя грязь.

Она смыла мыло и завернула мокрые волосы в полотенце, чтобы они высохли. Ноги замерзли, и она опустила их в воду, которая была ещё тёплой. Пока она усердно вытирала волосы, в дверь постучали.

Она сказала "Войдите", но ответа снаружи не последовало. В недоумении она приоткрыла дверь и выглянула наружу. На пороге стоял тревожный мужчина с ожогами.

Она ничего не сказала, просто открыла дверь, и этот человек, то есть Джинши, вошёл. Окно в её комнате было закрыто, она ведь мылась, а соседняя комната принадлежала Джинши и Басену. Следующая за ней комната находилась на некотором расстоянии.

— Можешь поговорить. Не думаю, что нас кто-нибудь услышит, — сказала она.

— Я помешал тебе мыться?

В его голосе звучала характерная небесность. Очевидно, на этот раз он не стал пытаться изменить его, что объяснило бы, почему он молчал.

— Только волосы. Простите, что не могу выглядеть более презентабельно, — сказала Маомао, продолжая гладить себя по голове и отодвигая ведро в угол комнаты. В комнате было тесновато, и кровать была единственным местом, где можно было присесть, поэтому Маомао осталась стоять, глядя на Джинши.

— Тебе стоит присесть, — сказал он.

— У меня волосы ещё мокрые, — ответила она, бросив на него взгляд, который, как она надеялась, означал: "Зачем ты вообще здесь?

Джинши, потрогав ожог на щеке, показал ей завернутый в ткань пакет.

– Я бы хотел избавиться от этой штуки на некоторое время. Как думаешь, ты сможешь повторить макияж?

В пакете были красная краска, клей и белый порошок. В качестве клея использовался тщательно измельченный рис. При осмотре было видно, что шрам Джинши начал истончаться; человек потел даже в холодную погоду, а когда ложился спать, шрам начинал стираться.

— Наверное. Думаю, я смогу это сделать.

Она могла бы использовать красящий клей, чтобы нанести на кожу морщинки, а затем насыпать поверх него белую пудру, чтобы добиться более или менее нужного эффекта. Добавив немного теней, чтобы его лицо выглядело бледным, можно было бы завершить иллюзию.

— Если можно, тогда. Сними её пока.

Он опустил платок в ведро.

«О...»

— Что такое?

— Позвольте мне приготовить свежую воду.

— Нет, это будет слишком хлопотно. Этого вполне достаточно.

Маомао больше ничего не сказала, но уставилась на ведро. Оно не выглядело слишком грязным, но...

— Что-то случилось? — спросил Джинши.

— Нет, господин, ничего.

Она окунула ноги в ведро после того, как вымыла волосы, но это она могла оставить при себе. Джинши, похоже, не беспокоила использованная вода, и она решила, что не стоит беспокоиться о том, чтобы набрать ещё.

Она взяла влажный платок и протерла им лицо. Это был хороший, новый хлопковый платок, но он быстро стал грязным от краски и клея. Маомао почувствовала, что зря: ткань вряд ли очистится от красного цвета даже при тщательной стирке. Она пожалела, что у него нет под рукой менее чистой тряпки, чтобы использовать её для этих целей.

Джинши закрыл глаза и позволил ей работать, похоже, наслаждаясь ощущением теплой влажной ткани. Он выглядел настолько незащищенным, что она опасалась, как бы ему не отрубили голову, а убийца не рассмеялся.

«Грибок на ногах не может распространиться на лицо, не так ли?»

Не то чтобы у Маомао была грибковая болезнь.

Клей растворился, обнажив голую кожу Джинши, гладкую и здоровую, хотя на ней всё ещё виднелась другая рана, настоящая, порезанная. Вокруг шрама всё ещё оставалось некоторое покраснение, которое со временем сойдёт на нет. Но полностью он никогда не исчезнет; он будет с ним до конца его жизни.

— Господин Джинши?

— Да?

— Почему мы остановились у дома мастера-врача?

Да ещё и с Маомао за плечами.

— Это по дороге к месту назначения. Я подумал, что мы могли бы заглянуть туда, раз уж всё равно собираемся проезжать мимо.

— По пути к месту назначения?

Для неё это означало, что возвращение домой займёт ещё больше времени, чем выход. Куда мы вообще направляемся?

— Честно говоря, это удобное время. Это дает мне возможность воочию увидеть реакцию на повышение налогов.

— Это правда.

Каждый год, когда собирались налоги, количество урожая сопоставлялось с численностью местного населения, и соотношение проверялось, чтобы убедиться, что никто не несет чрезмерного бремени. Но в конечном итоге это были всего лишь цифры, и доверять им можно было лишь до определенного предела.

— Кроме того, здесь происходит что-то странное.

— Что именно, господин?

— Боюсь, я не совсем знаю. Знаю только, что ваш кузен привёл в действие свои счёты, и ему кажется, что что-то не так.

О привязанности Лахана к цифрам ходили легенды. Он был заядлым эксцентриком и работал день и ночь в поисках всё более красивых чисел, даже если не мог довести их до совершенства. Если он обратился с этим вопросом к Джинши, то почти наверняка в этом что-то есть.

— Он утверждает, что в последние несколько лет количество поставляемого ими риса отклоняется от нормы.

Может, Лахан и был эксцентричным, но в таких вопросах он не мог ошибаться.

— Именно это привело меня сюда, но посмотрите, что мы ещё нашли. Мы не можем допустить, чтобы профессиональные производители бумаги были заменены кучкой ничего не знающих дилетантов как раз в тот момент, когда мы пытаемся нарастить производство.

Значит, это было не просто экскурсионное развлечение, а настоящая работа. Теперь ей стало особенно не по себе, когда он умыл лицо водой из её ног.

Джинши, видимо, захотелось спать, потому что он постепенно опустился на кровать и лёг. Подумав, что с ним может быть много хлопот, Маомао села на кровать и стала нежно гладить его по волосам. Он не пользовался духами, но от него всё равно исходил слабый цветочный аромат. Насколько же он был похож на одну из тех небесных дев?

— Мне переделать ваш ожог сейчас? Или вы предпочитаете подождать до утра?

— Сейчас, пожалуйста.

Его сонный голос был ещё более манящим, чем обычно. Подумав, что если она сейчас выгонит его из своей комнаты, то может устроить настоящую катастрофу, Маомао размешала пальцем клей и краску. Она добавила немного воды, чтобы добиться нужной консистенции, и начала наносить её на шрам.

— Интересно, кто это придумал?

Выглядит ужасно убедительно. Может быть, он и не выдержал бы намокания, но сейчас был сухой сезон, когда дожди шли крайне редко.

— А господин Басен не мог бы это сделать?

— У него не хватает таланта.

— Так вот почему вы взяли меня с собой?

— Это не единственная причина.

Джинши, похоже, любил физический контакт. Он закрыл глаза, как ребёнок, пока она размазывала клей кончиками пальцев.

— Не засыпай, —  предупредила она его. — Сначала я позову господина Басена.

— Как ты думаешь, насколько он будет полезен, если ты это сделаешь?

Признаться, не очень. В отличие от своего отца Гаошуна, Басен ещё не умел работать. Честно говоря, ей казалось, что в роли помощника Джинши ему не хватает силы.

— А почему он ваш помощник? — спросила она, не успев остановиться. Частично проблема заключалась в том, что она давно не видела Гаошуна и скучала по его восстанавливающему воздействию на неё. Ей не хватало того, что мужчина средних лет иногда озорничал.

Джинши медленно открыл глаза чуть шире, в темных зрачках мелькнуло удивление.

— Хм. Я знаю, каким он может казаться, но он... в общем, совершенно компетентен, когда это важно.

— Если позволите, господин, вы не очень-то убеждены.

Возможно, Джинши был немного мягок с Басеном; в конце концов, они были молочными братьями. Но если Басену было искренне комфортно рядом с Джинши, это уже было своего рода талантом.

Маомао закончила макияж ожога и уже собиралась вымыть руку, как вдруг ей пришла в голову одна мысль. Чистой рукой она потянулась к своему багажу и достала бронзовый лист, который использовала в качестве зеркала. Затем она попробовала нанести грим вокруг рта. Она ухмыльнулась, став похожей на монстра.

— Это просто ужасно, — рассмеялся Джинши. Маомао, решив, что сможет просто смыть эту гадость, загорелась желанием нарисовать её вокруг глаз и на щеках. Теперь на бронзовой пластине красовалось поистине ужасное лицо, почти трупоподобное.

Джинши, полностью поглощенный зрелищем, отчаянно пытался не рассмеяться. Ей было жаль его, ему было практически больно, но она наклонилась, чтобы закончить работу.

В этот момент в дверь постучали, и Басен сказал: "Я вхожу". Дверь открылась прежде, чем они успели его остановить. Перед его расширенными глазами предстали Джинши, явно скорчившаяся от боли, и Маомао, склонившаяся к нему, её лицо и рука были вымазаны чем-то красным.

Он ничего не сказал.

Они тоже молчали.

Вскоре после этого Басен не смог ничего сказать. Как только он собрался позвать кого-то, Маомао засунула платок в его открытый рот, а Джинши прижал его к себе. Это был самый слаженный поступок с момента их знакомства.

На следующий день Маомао вместе с остальными присутствовал на обсуждении. Они были в ресторане в деревне, где жил землевладелец, недалеко от деревни самих производителей бумаги. Прогулка между ними заняла бы не больше часа.

Унылая забегаловка была, тем не менее, довольно большой. Это заведение служило одновременно и постоялым двором; вероятно, здесь обычно обслуживали путешественников, проезжающих по шоссе, а не местных жителей. Возможно, Маомао так и осталась бы здесь прошлой ночью, если бы они не остановились в доме шарлатана.

В доме находились зять шарлатана и два его сына, а также трое мужчин средних лет из их деревни. К ним добавились Маомао, Басэн и Джинши - всего набралось десять человек. Маомао сомневалась, что Басен сможет защитить Джинши, если все обернется плохо, но Джинши, похоже, был способен защитить себя сам. Возможно, всё обойдётся.

Напротив них сидело не менее пятнадцати крепких парней, один из которых, мужчина средних лет, властно восседал в центре группы, поглаживая волосы на лице.

Старик и женщина, управлявшие заведением, наблюдали за ними с нескрываемым раздражением. Вероятно, они выбрали это место, понимая, что ситуация может стать жестокой, и такой выбор не мог порадовать хозяев.

Шарлатана заметно трясло. Кроме жены владельца ресторана, Маомао была единственной женщиной в округе, и он, похоже, был обеспокоен этим. Впрочем, никто не проявлял интереса к тощей курице-девочке; казалось, некоторые из них хихикали между собой и недоумевали, зачем она вообще здесь.

На самом деле Маомао было нелегко приехать. Тетушка пыталась остановить её, указывая на то, что, хотя она и выглядит неважно, она всё ещё незамужняя девушка, и будет ужасно, если в этом ресторане её ждёт какая-то страшная судьба. Но больше всего, по её словам, Маомао просто не место на этой встрече.

Как бы то ни было, Маомао заставила шарлатана жалобно смотреть на неё; кроме того, ей было любопытно узнать о предполагаемом контракте.

— У меня есть знакомые, которые разбираются в таких вещах, — сказала она в конце концов. — Не могу ли я рассказать им о том, что видела?

В какой-то мере она преувеличивала правду, но это должно было помочь.

Тетушка, видимо, решив, что Маомао знакома с какими-то чиновниками, нехотя согласилась. На самом деле Маомао имела в виду Джинши и Басена, которые, как оказалось, уже были с ними, но упоминать об этом было незачем.

Так Маомао оказалась в кресле на небольшом расстоянии от основной группы. Хозяйка заведения принесла ей чай, но в помещении пахло спиртным, возможно, здесь была и таверна, и Маомао едва сдержалась, чтобы не заказывать что-нибудь ещё. Джинши и Басен сели за стол вместе с ней.

— Неужели вам так необходимо было быть здесь? — спросил Басен, возвращаясь к теме уже довольно затянувшегося спора между тетушкой и шарлатаном. Если он возражал, то должен был сказать об этом тогда.

— Мастер-лекарь попросил меня присутствовать; было бы бесчеловечно с моей стороны покинуть его.

— Послушайте, что вы говорите...

Басен словно хотел затронуть эту тему, но шарлатан украдкой поглядывал на Маомао с тех пор, как они сюда добрались, поэтому он оставил эту тему. Вместо этого он огляделся по сторонам и заметил:

— Должен сказать, что для заведения такого размера здесь ужасно много алкоголя.

Полки были заставлены винами, но главным предложением было нерафинированное или "мутное" вино, которое хранилось в большой бочке на кухне; мутный, беловатый алкоголь. В столице предпочтение отдавалось "чистым" или дистиллированным спиртным напиткам, а этот напиток выглядел как классическое "деревенское вино". Предположительно, путешественникам его предлагали с полок, а местным жителям — из бочки.

Пока Маомао отвлекалась на выпивку, начались разговоры.

— Ты принес деньги? — спросил, естественно, властный мужчина средних лет, похожий на третьесортного злодея из театральной пьесы. Маомао не была уверена, были ли окружавшие его грубоватые мужчины фермерами-арендаторами или наемной рабочей силой. Шурин, его сыновья и друзья были хорошо сложены, но их явно больше. Она огляделась по сторонам, размышляя, куда бежать, если ситуация примет бурный оборот.

— Ещё должно было быть время. Вы не можете передумать? —  кротко спросил шурин шарлатана. Между ним и землевладельцем лежал листок бумаги, предположительно договор.

— О чём тут думать? Я ведь не по доброте душевной одолжил вам эту землю. Если вы не можете заплатить, я хочу, чтобы вы ушли.

Он не давал сдачи. Похоже, это был не первый их разговор. Мужчина продолжил:

— Послушайте, мне нравится думать, что мы проявляем гибкость. Мы предложили подождать до следующего года. Мы просто попросили вас научить нас кое-чему за это время.

«Нелепость».

Значит, ремесленники могли уехать либо сразу, либо в следующем году, а если бы они решили подождать, это означало бы только дать другим жителям деревни время освоить технику изготовления бумаги. Сейчас им явно некуда было идти, но если бы они ждали, то были бы вынуждены выдать свои торговые секреты. Вероятно, крестьяне тоже надеялись получить императорскую комиссию, чтобы вписаться в прежнюю жизнь ремесленников. Этого было достаточно, чтобы разозлить человека, но обычно это не проходило бесследно. Доказательства лежали прямо на столе.

Однако что-то было странным. Зачем заставлять бумажных дел мастеров учить кучу крестьян делать бумагу, а потом вытеснять ремесленников? Почему бы не использовать долг как рычаг, чтобы заставить их работать на фермерскую деревню? Неужели они действительно так сильно ненавидели чужаков? Маомао наблюдала за мужчиной средних лет, который презрительно смотрел на людей из деревни бумажников. Особенно доставалось его сыновьям.

Маомао рысью подошла и встала позади мужа. Шарлатан стоял рядом с ними, его усы дрожали.

— Что ты себе позволяешь? — прошипел Басен, но Маомао проигнорировала его.

Договор был составлен более десяти лет назад, но бумага всё ещё была в отличном состоянии. Если бы она была менее качественной, то за столько времени успела бы потрепаться. Договор действительно предусматривал ежемесячные выплаты в течение двадцати лет в определенном размере, а в конце его стояли хуая соответствующих лиц — так называемые "цветочные знаки", которые служили вместо подписей, свидетельствуя о действительности и правильности документа. При таком очевидном порядке вещей Маомао не могла понять, почему землевладелец так на них давит.

Младший сын, проницательный и вдумчивый человек, спокойно объяснил ей.

— Он утверждает, что договор недействителен несмотря на то, что он был написан писцом и всё такое.

— Даже несмотря на то, что на нём есть цветочные знаки?

— Да. Это настоящие знаки, но... Ну, последний владелец не умел читать.

— Он был неграмотным? — спросила Маомао. В этом не было ничего необычного, но это озадачивало. Владельцам земли часто приходилось просматривать подобные бумаги, и обычно они были образованными людьми.

— Он был зятем.

«Ааа».

Теперь это имело смысл. Если он был принят в семью, чтобы взять дела в свои руки, то все детали сходились. Скорее всего, он был сыном трудолюбивого фермера-арендатора - у него не было времени на учёбу, а после женитьбы его часы стали бы ещё более драгоценными, даже если бы ему пришло в голову попытаться учиться.

— Он никогда не ходил к писцу, за него это делала жена.

Но этот договор, очевидно, был заключен после смерти жены.

«Хм-м».

Маомао хотелось верить, что это действительно настоящий договор. Младший сын утверждал, что цветочные знаки были законными, а значит, договор был заключён в присутствии предыдущего землевладельца.

— Писец ещё здесь? Или свидетель?

— Боюсь, они оба уже умерли.

Контракт был подписан пятнадцать лет назад, и оба были ещё молодыми людьми.

«Всё становится только хуже».

Пока она входила в курс дела, землевладелец продолжал настаивать на невозможном выборе зятя шарлатана. Остальные крестьяне мерзко ухмылялись, а ремесленники, казалось, уменьшились в размерах. А вот старший сын зятя прикусил губу, на его лице появилось противоречивое выражение.

— Если ты не думаешь, что сможешь выбраться сразу, то остается только один выход. Завтра мы пришлем к тебе пару молодых людей. Они помогут тебе, и ты сможешь научить их работе. Тебе лучше научить их. К следующему году.

Кулаки ремесленников дрожали. Пришел шарлатан, но толку от него не было никакого, он был таким же бессильным, как и все остальные. Лишь Маомао оглядывалась по сторонам, но была гораздо менее обеспокоена, чем остальные. Ей действительно было интересно это вино. Придётся заказать его позже, но даже она знала, что лучше не делать этого прямо сейчас, посреди всего этого.

Рабочие-бумажники выглядели так, словно находились на похоронах. А вот землевладелец, явно чувствуя себя празднично, начал заказывать выпивку.

— Мне и всем моим ребятам по кружке, — сказал он, и его щедрость вызвала одобрительные возгласы крестьян. Хозяйка заведения нехотя принесла подносы, полные кубков с вином для пьющих.

Маомао фыркнул.

«А?»

Она посмотрела на вино, которое пили крестьяне. Это было не мутное вино, а чистый спиртной напиток. Сам владелец пил что-то другое — жидкость янтарного цвета, очевидно, какой-то дистиллированный спирт. Это было что-то с одной из полок. Очевидно, он умел держать себя в руках.

Владельца можно было понять: конечно, он пил то, что ему нравилось. Но заказывать дистиллированное спиртное даже для фермеров-арендаторов — это было чрезвычайно щедро. И это в то время, когда здесь было более чем достаточно только чуть менее выдающегося мутного вина.

Маомао на мгновение задумалась, а затем, хотя ей было жаль женщину, которая разносила напитки, явно раздражаясь, подняла руку и подозвала хозяйку.

— В чём дело?

— Мне тоже, пожалуйста, кубок. Вина.

Женщина лишь пожала плечами и протянула ей напиток.

— Юная леди, как всегда...

Шарлатан, как и его шурин, выглядел крайне раздраженным. Басен, разумеется, тоже, но Джинши велел ей заказать ещё.

«А-а. Значит, он догадался?»

Маомао заказала чашки для Джинши и Басена. Затем она отпила из своей. У напитка был сладкий вкус и приятная консистенция. Он не был таким изысканным, как столичный, но был неплох. Однако при всей мягкости вкуса в нем ощущался явный алкогольный привкус.

Если бы оно было плохим на вкус, это было бы достаточным объяснением. Но вместо этого... Маомао облизнула губы. Итак, у них было заведение, вынужденное принимать буйных клиентов, и целая бочка мутного вина. Но это не то, что подавали непокорному владельцу и крестьянам.

— Хм. Вот и вся история.

Она повернулась к шурину шарлатана, который всё ещё выглядел раздосадованным.

— Простите, но здесь есть винокурня?

— Нет, ничего подобного, насколько я знаю...

— Я так и думала.

Губы Маомао скривились в ухмылке, и она подошла и встала с чашкой в руке перед болтающим, веселящимся землевладельцем и его приятелями. Маомао поставила чашку на стол со звучным чмоканьем и одарила их улыбкой, напоминающей улыбку дикого животного.

— Что тебе нужно, малышка? Нальешь нам выпить?

Владелец одарил её насмешливой ухмылкой, а затем разразился хохотом.

— Юная леди!

Шарлатан практически вцепился в нее, пытаясь понять, что она делает. Басен чуть было сам не встал, но, когда Джинши незаметно дёрнул его за рукав, сел обратно.

Маомао захихикала и обратилась к хозяину:

— Как насчет конкурса на выпивку, мой добрый господин?

Она демонстративно шлепнула себя по груди.

— Соревнование по выпивке! Ха! Стоит отдать должное, наглости тебе не занимать! — сказал землевладелец, забавляясь появлением перед ним дерзкой молодой женщины. Крестьяне весело смеялись, производители бумаги выглядели подавленными, а доктор-шарлатан был практически вне себя. Только Джинши и Басен, привыкшие к типичному поведению Маомао, выглядели невозмутимыми.

— Вы же не шутите! — сказал шурин шарлатана. Он и его сыновья выглядели глубоко обеспокоенными.

— Все будет хорошо. Но у меня вопрос: сколько осталось до конца долга?

Через секунду мужчина ответил:

— Тысяча серебреников в год, и мы уже выплатили половину суммы за этот год, так что осталось 4500.

Хм. Действительно, это была не та сумма, которую кто-то готов дать в долг. Имперская комиссия или нет, но деревня не была приспособлена для крупномасштабного производства и не собиралась получать прибыль.

Однако она сказала лишь: "Понятно". Она решительно уселась напротив землевладельца.

— Раз уж мы это затеяли, может, поспорим?

— Пари! Молодчина!

Теперь владелец, явно уверенный в своих способностях к выпивке, просто издевался над ней.

— Итак, у вас есть на что поспорить?

— Да, вы уже видели.

Маомао снова ударила себя в грудь.

— Если вы продадите меня своднику, я принесу не меньше трехсот серебряных.

Несколько крестьян выплюнули свои напитки, а ремесленники потеряли дар речи. Раздался грохот — это Джинши вскочил со стула. Маомао же просто кивнула, как бы демонстрируя свою спокойную уверенность.

— Ха-ха-ха-ха! Триста! Это большая цифра для такой маленькой девочки. Ты хоть понимаешь, как работает рынок, малышка?

Ну да, именно поэтому она так и сказала. Ей казалось, что она уже насмотрелась на то, как продают юных леди.

— Самая совершенная драгоценность в мире не продается дороже сотни, а ты думаешь, что...

Владелец так смеялся, что у него изо рта летела слюна; сейчас он веселился от души. Его друзья тоже были навеселе и пьяны в стельку.

Маомао посмотрела на них, а потом рассмеялась.

— Пф!

Она постаралась, чтобы они поняли, что это был издевательский звук. Пьяные мужчины, как она и надеялась, уловили это, и добрая половина из них стала озираться на неё.

— Вы так думаете только потому, что дайкон, только что вылезший из грязи, никогда не будет стоить больше пятидесяти серебряных, — заявила Маомао. — Подумать только, ты даже не осознаешь этого!

Она почувствовала, как её тело дернулось, когда кто-то схватил её за воротник и потянул вверх, пока она не встала на цыпочки. Нелестное сравнение деревенских девушек с корнеплодами не осталось незамеченным. Джинши уже собирался сделать шаг, но она бросила на него взгляд краем глаза. Если он сейчас вмешается, это только усложнит ситуацию.

— Только скажи это ещё раз! — закричал фермер, назвавшийся Фермером № 1, и бросился на неё с поднятыми кулаками. Его сжатые руки были испачканы грязью полей, и она поняла, что если он ударит её, то это будет неприятно.

«Но, возможно, мне придется смириться с этим».

Она зашла так далеко, что теперь не могла отступить.

Шарлатан рухнул на землю, а его односельчане с ужасом смотрели на него.

— Ты даже читать и писать не умеешь, — продолжала Маомао. — Хех! Ты даже бумагой пользоваться не умеешь, не говоря уже о том, чтобы делать её, даже если тебя научат.

Кулак метнулся к ней, но не попал в нее. Вместо этого раздался стук чего-то, ударившегося о стол. Кто-то встал между Маомао и обиженным фермером. На столе лежал солидный кошелёк, а между ними стоял Джинши.

Он перевернул кошелёк, и из него с шумом посыпался настоящий град серебра. Все в комнате смотрели на это с расширенными глазами и разинутыми ртами, включая Басена, чей рот бесполезно открывался и закрывался от ужаса. Что, казалось, Джинши делает?

— Триста серебра — это недорого за эту девушку, — сказал Джинши. Голос его был ниже, чем обычно, и он использовал свой красивый, но тревожный взгляд, чтобы держать комнату под контролем. Он почти небрежно отмахнулся от руки человека, державшего Маомао.

«Не надо так сверкать своим серебром!» — подумала Маомао, но ей ничего не оставалось, как смириться с этим. Она поправила воротник, поставила ногу на стул и выпятила грудь.

– Видите? Мужчины, знающие себе цену, знают, на что смотрят, когда смотрят на меня.

Фермер, который собирался ударить её, зарычал и одарил её злобным взглядом. Маомао и Джинши одарили фермеров своими самыми ехидными ухмылками.

— Мы не обязаны с этим мириться, мальчики! Давайте научим их хорошим манерам! — воскликнул один из крестьян, но землевладелец поднял руку.

— Не забегайте вперед, — сказал он, и остальные фермеры вздрогнули и отпрянули. — Вы поставили на стол настоящие деньги. Насколько я понимаю, вы заключили пари.

«Значит, он был в деле».

Маомао улыбнулась, выражение лица, которое в этот момент могло показаться неуместным, и убрала ногу со стула.

— Очень хорошо. Кто первый?

Люди из деревни производителей бумаги уставились на Маомао, словно не могли поверить в происходящее. Муж и жена, управлявшие заведением, выглядели в лучшем случае озабоченными. Доктор-шарлатан всё ещё лежал на полу. Джинши, тем временем, смотрел на Маомао так, будто был очень расстроен случившимся; Басен выглядел расстроенным из-за того, что Джинши был расстроен. Мешочек с монетами лежал на столе.

— Позвольте мне первому сразиться с ней! — крикнул тот, кто чуть не сбил Маомао.

«Отлично».

На полу валялись пустые бутылки из-под вина, а также трое крупных мужчин — четвертый как раз присоединился к ним.

— Ты, наверное, шутишь, — сказал племянник шарлатана, который ухаживал за своим недееспособным дядей.

— Ну что, уже закончили? — спросила Маомао, осушив оставшийся в её чашке напиток. Это был дистиллированный ликер, который обжигал, пока его пили. Гораздо лучше, чем в деревенском заведении вроде этого, но всё равно вряд ли опьяняет сильнее, чем вода, для Маомао, которая привыкла пить гораздо более крепкие напитки.

Они ошиблись, решив, что смогут быстро избавиться от неё, предложив ей высокоалкогольные дистиллированные спиртные напитки. Сами мужчины не привыкли пить столь крепкие напитки, и они быстро оказались под столом. (Они были основательно пьяны, но умирать никто не собирался).

Маомао не собиралась с ними церемониться.

— Триста? Неплохая сделка, — сказал Джинши ей на ухо. Представив, что он может снова попытаться "купить" её, она лишь укрепилась в решимости не проиграть этот конкурс. Стоит заметить, что сводник, готовый к жесткой сделке, может получить деревенскую девушку всего за двадцать серебряных. У Джинши действительно было искаженное чувство ценности.

Как бы то ни было, с Джинши она обогнала первого фермера. Второй крестьянин ошибся, решив, что Маомао к тому времени будет почти пьяна, и предложил ей сильный алкоголь, от которого он отключился после одной чашки. Третий и четвертый мужчины упали аналогичным образом. Правда, в принципе, она была в невыгодном положении, поскольку выступала против нескольких соперников, но, к несчастью для них, Маомао превзошла все их ожидания.

«Значит, четверо».

Триста за одного, шестьсот за второго и 1200 за третьего. Теперь, когда четверо пали, у нее было 2 400 серебра. Оставшиеся крестьяне смотрели на неё с красными лицами. Они не умели читать, но, возможно, могли немного посчитать. Их оставалось несколько, но если Маомао удастся перебить ещё одного из них, её проблемы закончатся. Долг производителей бумаги должен был составить 4500 серебра.

Она была рада, что остальные участники были пьяны. Не задумываясь, она заставила их подписать простой договор. Фактически четыре договора. Крестьяне, наверное, думали, что это просто клочки бумаги, — она знала это, потому что даже сам уважаемый землевладелец собирался использовать их в качестве макулатуры.

Кстати, о землевладельце: он все хмурился и наконец сел напротив неё.

— Не желаете ли ещё один матч?

Усатый мужчина улыбался, но глаза его были жесткими.

Маомао похлопала себя по животу. Надеюсь, мне удастся провести ещё один. Даже она начала ощущать последствия того, что напоила четырех человек до бессознательного состояния. Владелец, похоже, умел держать себя в руках, как и подобает тому, кто обычно пьет дистиллированные спиртные напитки. Он ухмыльнулся, глядя на явный дискомфорт Маомао, а затем взглянул на контракт.

— Если вы думаете, что я стану ещё одним легковесом, подумайте ещё раз.

Затем он поставил подпись на контракте и хлопнул им по столу.

—Эй, брат, ты же не будешь пытаться выманить у меня деньги? — сказал он. Джинши молча стоял, скрестив руки.

— Никто никого не будет обманывать, — сказала Маомао. Затем, почувствовав, что это единственный выход, она достала из складок халата маленькую бутылочку.

Свита землевладельца тут же подняла шум.

— Эй! Что это за чертовщина?

— Я просто немного устала от вкуса этого вина. Решила немного освежить его, — сказала Маомао и долила немного содержимого бутылки в янтарную жидкость в своем кубке.

Хозяин дома наклонился к ней.

– Ну, погоди. Не хотите поделиться?

«Ну, если он настаивает...»

Маомао передала бутылку хозяину, тот критически осмотрел её, а затем вылил остатки в свою чашку.

— Дай угадаю... Что-то, что поможет вам удержать спиртное?

Он усмехнулся.

Маомао с отсутствующим выражением лица поднесла чашку к губам и отпила. Владелец наблюдал за тем, как она пригубила, а потом, увидев, что она не поддается влиянию, снова ухмыльнулся и выпил свою чашку до дна.

Глюк, глюк, глюк...

Треск. Землевладелец упал. Один из фермеров бросился к нему и помог подняться, но мужчина средних лет явно находился в каком-то ступоре.

— Эй, ты! Что ты с ним сделал?

— Я ничего не делала. Я подмешала то же самое в свой напиток, вы все видели.

Владелец оказался на спине по одной-единственной причине: он был мертвецки пьян.

— Полагаю, это означает, что я выиграла пари.

Наступило всеобщее молчание, во время которого Маомао встала и забрала договоры, подписанные её оппонентами. Не спотыкаясь, она подошла к шурину шарлатана и отдала их ему. Наконец она повернулась к владелице заведения.

— Простите. Где здесь туалет?

— Вон там и направо.

— Благодарю вас.

Маомао вышла из ресторана бодрой рысью. Она опустошила несколько бутылок вина; кто бы мог её винить, если бы ей понадобилось воспользоваться туалетом? И даже она не была настолько бесстыдной, чтобы облегчиться на глазах у толпы.

— Скажи, а что ты там делала? — с недоуменным видом спросил шурин шарлатана, всё еще сжимавший в руках пачку контрактов.

— Ничего особенного. Как я уже сказала, мне нужен был свежий вкус, поэтому я добавила немного алкоголя.

Маомао обычно держала при себе некоторые травы и другие медицинские принадлежности, в том числе спирт для дезинфекции. Предназначенный для дезинфекции, он был гораздо более концентрированным, чем обычное вино; большинство людей падали после одного глотка, а землевладелец с радостью подливал его в свой напиток.

— Могу я спросить вас кое о чём? — сказал мужчина спустя мгновение.

— Да?

— Вы ведь добавляете то же самое в свой напиток, верно?

Он слегка нахмурился.

— Да. Это было то количество, которое, как я знала, я смогу выдержать. Я просто надеялась, что всё быстро закончится.

Маомао подозревала, что если она сделает что-то хоть немного подозрительное или необычное, её противники будут привлечены этим. Она была рада, что это сработало. Она могла бы перепить владельца и традиционным способом... но не была уверена, что сможет продержаться так долго.

— Я просто рада, что успела вовремя добраться до туалета, — сказала она.

— Э... Да, это важно. Послушай, я знаю, что ты чувствовала себя уверенно, но я сомневаюсь, что ты рискуешь своей свободой, и ради нас, не меньше.

— Простите, кажется, произошло какое-то недоразумение.

Маомао взяла у мужчины сложенные контракты.

— Это мои обязательства. Но я должна вернуть первоначальный капитал.

Она усмехнулась.

Шурин не мог говорить, а шарлатан, который наконец-то начал приходить в себя, воскликнул:

— Н-ну, секундочку, юная леди! Вы говорите о наших средствах к существованию!

— Как бы то ни было, но у меня нет никаких реальных обязательств, не так ли? И вообще, вы не дали мне договорить.

Она посмотрела туда, где владелец поднимался с земли с помощью одного из своих лакеев, держась за голову и неустойчиво раскачиваясь. Судя по рвотным массам на полу, они вытеснили алкоголь, чтобы помочь ему прийти в себя.

— Ты не думаешь, что было бы лучше дать ему поспать подольше? — спросила она.

— Это пари не считается! — закричал он.

Ах. Она ожидала этого.

— Это был просто способ немного развлечься, выпив. Я никогда не относился к этому серьезно.

— И всё же у меня здесь контракты. Подписанные, со свидетелями. Не хочешь же ты сказать, что не умеешь их читать?

— Да кого волнуют контракты? Я говорю, что они недействительны!

Маомао скрестила руки и расположилась перед бочкой с вином в ресторане. — Вижу, у нас не осталось выбора.

Она похлопала по бочке и с ухмылкой посмотрела на Джинши и Басена.

— Придется сообщить правительству, что вы обманываете с налогами.

В ресторане можно было услышать, как упала булавка. Владелец смотрел на неё с открытым ртом, а крестьяне, те, кто ещё стоял на ногах, покачивались от шока. Владельцы ресторана выглядели одновременно встревоженными и облегченными. Производители бумаги посмотрели друг на друга, затем на Маомао. Шарлатан лишь растерянно покачал головой.

Это и был источник несовпадающих цифр, которые так обеспокоили Джинши.

— Обманывают с налогами? Что это значит? — наконец выдавил из себя непокорный старший сын.

— На производство вина требуется разрешение правительства. Делать его для личного потребления — это ещё ладно, но подавать его в ресторан для получения прибыли? Конечно, это должно облагаться налогом.

Любой бизнес должен был платить налоги, и ставка всегда была выше на предметы комфорта и роскоши. Бар облагался более высокими налогами, чем ресторан (а если вы содержали бордель, то ставка возрастала, как не уставала жаловаться Бабушка).

Маомао недоумевала, почему этот ресторан согласился провести беседу с хозяином. Она подумала, что, возможно, дело в том, что они были его арендаторами, но её внимание привлекло обильное количество вина. Разве это не благословение для ресторана, если он может предложить большое количество отличного алкоголя по сниженным ценам? Такое предложение нельзя было игнорировать, даже если оно сулило определенные неприятности.

Маомао подозревала, что именно поэтому хозяин не заказывал это мутное вино, когда хотел выпить. Вероятно, вино производили крестьяне — зачем ему заказывать то, что он уже давно выпил?

— А может, ингредиенты тоже не по правилам? — сказала она. Для приготовления вина требуется рис, ячмень или что-то подобное, в данном случае, похоже, это был рис. Это напомнило ей о предполагаемом недовольстве землевладельца:

– Они загрязняют воду и снижают количество урожая риса. Не хватает воды для выращивания риса, — сказала она, повторив это утверждение.

— Но ведь это неправда, не так ли? Если уж на то пошло, урожай риса сейчас лучше, чем когда-либо.

Если бы поля, на которых выращивается рис, питались землей и листовым пометом, которые поступали с водой из верхнего течения, это помогло бы предотвратить истощение почвы. Не похоже, что производители бумаги вносили в воду что-то токсичное или вредное для здоровья; всё, что попадало к ним в воду, — это рисовые отруби, которые они использовали для приготовления клея, и, возможно, древесные опилки, служившие основой для бумаги. Отличные удобрения, по мнению Маомао. Она даже подумала, что именно по этой причине предыдущий землевладелец решил продать землю жителям деревни.

Может, крестьяне и не понимали, почему урожай риса вдруг стал таким хорошим, но они точно знали, что это так, и кто-то решил оставить жителей в деревне. Затем в какой-то момент они решили спрятать дополнительный доход и превратить его в вино. Это было бы двойным уклонением от уплаты налогов, довольно серьёзным делом.

Высказывать все это вслух было бы против отцовского учения, поэтому она держала это в себе, но по выражению лиц землевладельца и других фермеров было ясно, что она все правильно поняла.

— У вас есть доказательства? — потребовал один из фермеров.

— Да, именно так! Вы можете это доказать? — сказал другой.

«Доказать? Может, да, а может, и нет».

Но Джинши стоял прямо там, так что у неё были свидетели.

— Не волнуйся. Если вы невиновны, то, наверное, не станете возражать, если чиновник обыщет ваши дома?

При этом она постаралась улыбнуться. Крестьяне, которые до этого момента так бурно возражали, замолчали.

«Ах. Бинго».

— У тебя есть мужество, девчонка, — сказал землевладелец, хватаясь за всё ещё кружащуюся голову.

— Но если ты думаешь, что можешь говорить так и остаться безнаказанной...

Маомао стояла и смотрела на владельца.

— Я могу сказать тебе то же самое. Оглянись вокруг, а потом хорошенько подумай над своими словами.

По меньшей мере треть его подручных была в отключке от выпивки, да и он сам тоже. Остальные, возможно, ещё держались на ногах, но были далеко не трезвы. Между тем в компании Маомао было шесть крепко сложенных мужчин, которые не выпили ни капли. (Шарлатана она в это число, конечно, не включала: он никогда не поможет в драке.) Кроме того, с ними были Джинши и Басен, вместе с телохранителями, которые должны были примчаться снаружи, если кому-то из них что-то угрожало.

Владельцы ресторана явно старались не вмешиваться в происходящее. Маомао не хотела решать дело с помощью насилия, но если крестьяне решат применить физическую силу, то, как она полагала, её друзья ответят им тем же.

Она помахала контрактами перед лицом фермеров, улыбнувшись своей самой пренебрежительной улыбкой.

— Не стесняйтесь звать на помощь. А пока вы будете это делать, мы отправим их в официальные инстанции на самой быстрой лошади, которая у нас есть.

Она была так счастлива, что практически напевала слова. Как оказалось, рядом с ними находился кто-то гораздо более страшный, чем любой случайный чиновник.

— Юная леди, вы выглядите немного... не так, как обычно, — сказал шарлатан, но она решила проигнорировать его. Вместо этого она оглядела землевладельца и других крестьян, и ни у кого из них не нашлось для неё ответа. Наконец она прошептала на ухо землевладельцу:

— Если вы собираетесь играть в эту игру, то, по крайней мере, будьте готовы получить столько же, сколько отдаете.

Она практически слышала, как он скрежещет зубами. Она холодно посмотрела на владельца, который всё ещё лежал на земле, и спросила:

— Что тебе сделали жители деревни?

Не успела она договорить, как дверь ресторана с грохотом распахнулась. На пороге стояла молодая женщина в опрятном халате. Увидев происходящее внутри, она побледнела, а затем бросилась к поверженному землевладельцу. Как раз в тот момент, когда Маомао подумала, что она собирается остановиться и помочь мужчине, молодая женщина опустилась на колени и склонила голову.

— Я уверена, что мой отец снова выдвигает возмутительные требования. Но, пожалуйста! Он этого не заслуживает!

Она поклонилась еще глубже — не Маомао, а мастерам по изготовлению бумаги.

— Это не мы, — покачал головой младший сын, но молодая женщина не сдвинулась с места. Она так и осталась сидеть, уткнувшись лбом в пол, не обращая внимания на то, что её волосы были в беспорядке.

— Мне так жаль. Пожалуйста, простите его. Пожалуйста, простите моего глупого, свиноголового отца.

Она словно не слышала, что говорят остальные.

Тогда старший сын сделал свой ход.

— Мы ни с кем не стали бы плохо обращаться. И уж точно не с вашим стариком.

Он взял молодую женщину за плечи, успокаивая её и побуждая поднять голову. Слёзы всё ещё текли из её глаз, но она посмотрела на него и кивнула.

Землевладелец отреагировал на это скандалом.

— Ты! Ты, безымянное ничтожество из ниоткуда! Держись подальше от моей дочери!

Он попытался подняться, но его ноги всё ещё были нетвёрдыми, и он рухнул обратно на пол.

— Отец!

— Тесть!

— Я не твой чертов тесть и никогда им не буду!

Так, так, так. Маомао протрезвел на месте. Шарлатанский племянник № 2 смотрел на брата с некоторым раздражением.

— Не говори мне... — сказала Маомао.

— Сейчас я сомневаюсь, что мне придется это делать, — ответил он.

Вдруг стало ясно, почему старший сын на стороне крестьян и почему землевладелец ненавидит чужаков и так стремится от них избавиться. Как бы Маомао ни была рада, что загадка разрешилась, она не могла отделаться от мысли, что могла бы быть так же счастлива, так и не узнав об этом. Это было похоже на то, как на её глазах разворачивается действие плохой комедии. Вряд ли это стоит описывать.

— Мой брат очень... серьёзен.

— Много пользы ему это принесёт, если он своей преданностью уничтожит всю деревню, — сказала Маомао, высказав то, что было на уме у всех присутствующих производителей бумаги. Все они кивнули вместе с ней. Она подумала, что было ошибкой вообще привлекать старшего брата к этому разговору, но потом, поразмыслив, вспомнила, что он был родственником шарлатана. А значит, он будет тем, кем будет.

«Подождите... Неужели я соглашусь на это?!»

Неужели она будет стоять и смотреть, как из-за какого-то нелепого фарса уничтожают целую деревню?

Была только одна проблема: люди, вовлеченные в это дело, не считали его фарсом. Для них всё было совершенно серьёзно. Разве может быть абсурднее? Более идиотским? Ещё глупее?

В конце концов Маомао, не выдержав, решительно уселась на стул.

— Принесите мне вина, — сказала она, жестом указывая на хозяйку.

— Вы собираетесь продолжать пить? — спросила женщина.

— О, я ещё не достигла своего предела.

При этих словах на неё устремилось множество недоверчивых взглядов, но это её не смутило.

Возможно, вино и впрямь подействовало на неё сильнее, чем она думала: только протрезвев, она поняла, что была гораздо более болтлива, чем обычно.

В итоге было решено, что деревне ремесленников будет позволено выплатить оставшийся долг в течение пяти лет, как и было изначально оговорено. Что касается выплат землевладельца Маомао, то они были улажены при том понимании, что в течение следующих десяти лет он будет регулярно присылать в Малахитовый Дворец определенное количество риса. Может быть, это было и не слишком обременительно для него, но в любом случае она сильно подозревала, что правительственные чиновники скоро нагрянут с инспекцией. Правда, было сказано, что они не станут возмещать убытки, понесенные в прошлом, что было более чем великодушно.

А что стало с племянником шарлатана и дочерью землевладельца?

«Как будто мне есть до этого дело!»

И это всё, что можно было сказать по этому поводу.

[П.п: 9 300 слов. Самая большая глава на дынный момент.]

Глава 10 - Конопля и народная религия

— Интересно, благополучно ли Юэ(Луна) движется на запад? — размышлял император, глядя на яркий диск, плывущий по небу, с Гаошуном. Император, конечно же, не спрашивал, благополучно ли луна совершает свой обход. Скорее, это было знакомое прозвище некой важной персоны — хотя и прозвище, которое никто в стране, кроме императора, не использовал.

— По дороге они планировали остановиться и осмотреть деревню производителей бумаги, так что, полагаю, они уже на полпути.

После ухода евнуха Джинши Гаошун вернулся на личную службу к императору. На протяжении многих поколений семья Ма была защитником "цветка нации", и Гаошун был спутником императора с тех пор, как они вместе были молодыми людьми, так же как его сын Басен сейчас был спутником другого. Он часто играл в прятки с императором и другими молочными братьями и сестрами, но конец юности положил конец этим играм.

Теперь Басен охранял того, кого называли Юэ. Гаошун всегда задавался вопросом, не следовало ли ему выбрать на эту роль другого сына, но он отдал её младшему мальчику. Да, Басен был неопытен, но у каждого есть хотя бы одно положительное качество. После того как Басен подвел Юэ во время последней экспедиции, опасения Гаошуна только усилились, но с ними была молодая аптекарша, и это обнадеживало. Она была смелой.

[П.п: Я думаю стоит пояснить откуда взялось имя «Юэ». «Лунный принц» — это официальный титул Джинши как младшего брата императора. Но Император называет его просто «Луна(月)» и если переводить это иероглиф как имя выходит «Юэ».]

Гаошун убеждал сына в необходимости взять с собой девушку, потому что если в этом путешествии случится отравление, это будет катастрофой. В конце концов он уговорил мальчика. Что касается Лунного принца, то он согласился без раздумий.

Он знал, что сама аптекарша в конце концов согласится (даже если это будет сопровождаться бурным ворчанием), а врач из заднего дворца будет с ними по крайней мере половину пути. Молодая женщина вела себя так, будто не слишком высокого мнения о докторе с его небольшими усиками, но Гаошун знал, что на самом деле они неплохо ладят.

На самом деле его беспокоило, что они будут делать в западной столице после того, как расстанутся с врачом.

— Полагаю, ему будет нелегко, — заметил император. — Интересно, какие цветы будут собирать для него?

— Собирать цветы, государь? Интересный выбор метафоры.

— Ну, они, наверное, рассердятся, если я сравню их с насекомыми. Взглянув на мой сад, вы всё поймёте.

Он просто пошутил, возможно, потому, что они находились не в заднем дворце, не в самом дворце, занимаемом вдовствующей или нынешней императрицей, а на вилле за пределами императорского двора, где сейчас жила А-Дуо, бывшая одна из четырёх дам императора, а также его молочная сестра и их c Гаошуном подруга, когда они были молодыми.

Если император выглядел немного одиноким, то, возможно, потому что А-Дуо здесь не было — она тоже уехала на запад, причём в компании одного конкретного человека.

Лунный принц, между тем, был не столь цветущим, как можно было предположить по его внешнему виду. Гаошун, который был с ним с самого детства и провёл с ним больше времени, чем его мать или отец, знал это лучше, чем кто-либо другой. Принц был удивительно прямым человеком, не склонным к показухе. Однако даже теперь, когда его пребывание в Заднем дворце закончилось, ему по-прежнему требовались помощь и усилия, ведь теперь он должен был исполнять обязанности младшего брата императора, делая всё то, что правитель, который не мог покинуть столицу, не мог сделать сам.

— Итак. Нашествие насекомых.

Стихийное бедствие, которое потенциально может привести к разорению целой страны. Возможно, нотка грусти в голосе императора прозвучала от ощущения, что это отражение его бессилия как правителя — хотя бы в глазах его более суеверных подданных. Ведь именно он решил уничтожить клан Ши, а затем взял в императрицы супругу Гёкуё, одну из четырех дам. Нашествие насекомых часто начиналось с кузнечиков, которые прилетали по ветру с запада, с расстояния в сотни и даже тысячи ли. Насекомые процветали в своём новом доме, и то, что начиналось как небольшая неприятность, если не принимать меры, в последующие годы превращалось в разрушение.

Возможно, они слишком беспокоились, но с этим надо было что-то делать, и именно Лунному принцу была поручена эта задача. Однако это нашествие насекомых станет проблемой не только для Ли. Если кузнечики прилетели с запада, значит, они будут сеять разрушения и там.

Голод доводил людей до отчаяния. Голодающие крестьяне обращались к разбойничьим набегам. Когда такие беды нарастали, они в конце концов приводили к разорению государства, а разорённое государство пыталось обокрасть своих более богатых соседей. В прошлом это было причиной многих войн.

Клан И, правивший западными регионами, включая Сэй-и-шуу, или "Западную провинцию И", был истреблен несколько десятилетий назад, во время правления императрицы-регента. Махинации сами привели к их гибели, и теперь этой областью правил отец императрицы Гёкуё. Пока у мужчины не было родового имени, но, вероятно, император в своё время даст ему его. Ведь изначально он планировал дать семье имя, а затем сделать Гёкуё своей императрицей.

Если война всё-таки разразится, запад будет иметь решающее значение. Именно поэтому он выбрал императрицей женщину из этого региона. Он понимал, почему некоторые люди считают этот шаг преждевременным, хотя Гёкуё уже родила ему сначала принцессу, а теперь принца. По праву это место могло бы принадлежать супруге Лихуа, но брак был политическим инструментом, использование которого становилось тем более строгим, чем выше было положение человека. Император мог стоять в зените своей нации, но даже ему иногда приходилось задумываться о том, как угодить своему тестю. То, что в присутствии Гаошуна он мог ворчать по этому поводу, свидетельствовало о том, насколько он доверял этому человеку.

Император игриво поднял свой кубок с вином и захихикал.

— Тебе не повредит время от времени узнавать о страданиях своего монарха.

Он посмотрел на луну, а затем одним глотком осушил свой кубок.

Гаошун смотрел вдаль, скорбно думая о прекрасном человеке, который сейчас находился далеко на западе.

○●○

К северо-западу от Ли находилась страна под названием Хокуарен. Она обладала обширными зерновыми угодьями и лесными ресурсами и уже давно враждовала с Ли. Именно призывы Хокуарена стали причиной недавней волны нападений варварских племен на Ли.

Дипломатические отношения между двумя странами были нулевыми. Они не общались напрямую, а если и вступали в контакт друг с другом, то всегда через посредника — третью страну.

Почему мы говорим обо всем этом сейчас? Из-за западной столицы, куда в этот момент направлялся Маомао. Там должны были состояться переговоры с важными людьми из других стран — теми, кто мог предложить косвенные связи с Хокуареном.

«Никогда бы не подумала, что мы отправимся в западную столицу».

Ей показалось, что её челюсть может упасть на пол, когда ей сообщили о конечном пункте назначения, после того как она оставила позади деревню шарлатанов. Чтобы добраться до западной столицы, потребуется более двух недель пути на повозках и лодках. Она начала беспокоиться о Чоу-у и Сазене, которых оставила позади. Но потом она решила, что они всё уладят. От того, что она расстроилась, ничего не изменится, поэтому она выбросила эти мысли из головы. Вместо этого ей придется постараться, чтобы Джинши тратил на неё как можно больше денег во время поездки.

Как бы то ни было, именно поэтому Басен читал ей лекции о политике, причем довольно настойчиво. Если подумать, он уже не в первый раз пытался объяснить ей подобные вещи, и ей пришло в голову, что он на самом деле довольно хорошо образован, по крайней мере, в том, что касается политики. (Не совсем уважительный способ думать об этом, но ладно.) Она подавила зевок и попыталась прислушаться.

Они оставили доктора-шарлатана и Мяомяо в бумажной деревне, и им предстоял долгий путь. Джинши тем временем всё ещё ходил с фальшивым ожогом на щеке. Возможно, он полюбил его. Наверное, это было проще, чем надевать маску каждый раз, когда они останавливались на ночь в каком-нибудь придорожном трактире. Они были уже достаточно далеко от столицы, и Маомао подумала, что никто не узнает лицо младшего брата императора, но, учитывая, сколько хлопот будет доставлять каждая девушка на улице, зазывающая его, пока они идут, она решила оставить все как есть.

— Сегодня мы остановимся в этой деревне, — сказал Басен.

Маомао вышла из повозки, потирая затекшую от сидения весь день спину. Это место было не столько деревней, сколько небольшим постоялым двором, но для Басена эти деревенские заставы были, пожалуй, неотличимы друг от друга.

— Не блуждай, — добавил он.

Маомао в ответ протянула руку.

— Я пойду куплю провизию.

А ты дашь мне на это деньги, явно имела она в виду.

— Ты вообще меня слушаешь? — потребовал Басен, злобно глядя на неё. Однако кто-то ещё опустил кошелёк с монетами в руку Маомао: Джинши.

— Гос... — начал Басен, но успел остановить себя, прежде чем произнес " Господин Джинши". Телохранители, которые были с ними, похоже, считали, что Басен здесь хозяин.

— Я буду сопровождать её, — сказал Джинши своим изменившимся голосом.

«Сукин сын...» — подумала Маомао, глядя на молодого человека с ожогом. Она надеялась, что здесь можно просто расслабиться.

— Они продают что-нибудь интересное? — спросил Джинши, шепча ей на ухо, чтобы никто не подслушал. Его голос был так прекрасен, что по коже бегали мурашки, но в нём слышалось почти мальчишеское любопытство. Это было похоже на то, как в последний раз они вместе ходили на городской рынок. Людей, выросших в роскоши, волновали самые странные вещи.

— Похоже, производство конопли здесь является основной отраслью промышленности, — ответила Маомао.

Похоже, это был основной материал для одежды людей. Возможно, её не хватало, чтобы согреться, ведь многие носили и шкуры животных. А семена льна использовались в хлебе, который продавался в пекарнях. Судя по всему, здесь также производили масло, поскольку она видела горшки, наполненные вязкой жидкостью. Возможно, неподалеку сидел маслодел и курил трубку. Маомао заметила, что он курит сушеные листья конопли, и нахмурилась.

— Что такое?

— Ничего. Просто я думаю, может, он слишком много курит.

Продукт конопли можно было использовать в небольших количествах в качестве лекарства, но ежедневное курение могло вызвать зависимость, а этого Маомао не рекомендовала. Как и опиум, конопля может быть лекарством, если использовать её экономно, но в больших количествах она токсична.

— Значит, есть токсины, к которым даже ты не притронешься, — поддразнил Джинши.

Маомао выглядела раздраженной.

— С веществами, вызывающими привыкание, не стоит шутить. Вывести яд из организма невозможно, и даже если ты захочешь бросить, сделать это будет сложнее, чем вылезти из-под одеяла холодным зимним утром.

— Неужели? Это не так сложно, если в комнате тепло.

«Черт. Так и есть. Он не понимал плебейских метафор».

Несомненно, старая служанка Джинши разожгла мангал, чтобы согреть комнату перед его пробуждением. Каким же ужасным хозяином он был, раз так изводил свою старую служанку Суйрен. А ведь он даже не понимал, каких усилий ему это стоило. Маомао невольно нахмурилась.

— А вот такого взгляда я давно не видел, — сказал Джинши, ничуть не обеспокоенный. На самом деле он выглядел таким довольным, что Маомао засомневалась, всё ли с ним в порядке. Будь здесь Гаошун, он, несомненно, прижал бы руку ко лбу и бросил на Маомао многозначительный взгляд. Однако у нынешнего спутника Джинши, Басена, не было такой возможности: в данный момент он был занят приготовлениями. Им предстояло отправиться в более засушливый регион, и им нужны были лошади, привыкшие к таким условиям. Хотя они меняли лошадей каждый день, очевидно, в этот раз им предстояло выбрать совершенно новую породу.

Это был маленький городок, всего несколько десятков домов, разбросанных вокруг известного постоялого двора, но через него проходило шоссе, и, предположительно, они могли достать животных. Правда, потребуется время, чтобы собрать достаточно лошадей для кареты и всех телохранителей.

— Лично меня больше интересует покупка провизии, — сказала Маомао, разглядывая хлеб, выставленный на витрине. Большая часть его была поджарена, возможно, благодаря местному производству масла. В частности, это было поджаренное и скрученное тесто, известное как махуа, или "цветок конопли", вполне подходящее название.

"Включает семена льна!" - гласила надпись на хлебе. Жареное тесто могло храниться долго, и, что самое главное, Джинши явно был очень заинтересован в нём.

Интересно, придется ли это по вкусу благородным... Маомао скептически хмыкнула, но все же повернулась к старику, усердно работавшему над тестом.

— Один, пожалуйста.

— Конечно, но не хотите ли вы второе?

— Если будет вкусно.

Маомао взяла махуа, завернутую в бамбуковый лист, и откусила кусочек. Он был свежеприготовленным и ещё мягким, и горячим; она жевала осторожно, чтобы не обжечься.

Джинши посмотрел на неё.

— Что, не поделишься?

— Я проверяю его на яд, — спокойно ответила она. Хорошо, что хлеб был свежим, и его хватило на всех. Слишком много, чтобы заворачивать его в бамбуковые листья; вместо этого лавочник дал ей грубый мешок (разумеется, из конопляного волокна), выстелив его изнутри дешевой бумагой, чтобы жир не пропитывался.

Джинши отщипнул от одного из махуа и откусил.

— Всё в порядке, — заявил он. Честно говоря, если бы это было лучше, чем то, что он обычно ел, пора было бы искать нового повара для императорского дома.

— У вас действительно есть время играть здесь, господин Джинши?

— Басен выглядел довольно усталым после всего, что произошло в бумажной деревне. Если я на некоторое время уйду с дороги, он сможет отдохнуть.

Басен был очень плохим лжецом; должно быть, ему было тяжело притворяться хозяином Джинши. В этом отношении он не сильно отличался от своего отца.

Пока они шли, Маомао заметила ещё несколько интересных мест. Чем дальше на запад, тем больше там было животноводства, а значит, и молочные продукты становились доступнее. Она изучала полку с такими продуктами в одном из магазинов. Пожилая женщина, похожая на домохозяйку, разводила огонь в плите. Главный столб на кухне был украшен странным узором. В каждой стране есть свои верования, а здесь, похоже, поклонялись змеям, или так можно было предположить. Джинши приподнял бровь.

— Простите, — обратилась Маомао к женщине.

— Да?

— Не могли бы мы попросить у вас несколько таких? Мы можем заплатить вам.

Через некоторое время им надоели переносные пайки. Маомао хотела побаловать себя и свою группу, хотя бы на несколько дней, пока будут свежие молочные продукты.

— Хм... Какие именно вы имели в виду?

Женщина пристально посмотрела на Маомао и Джинши.

— Это, это и это, и... это. Может быть, по десять штук каждого. А если у вас есть еще что-нибудь интересное, мы возьмем это.

— Секундочку, — сказала женщина, взяв с полки предметы и положив их в конопляный пакет. — Как вам это?

Она выглядела так, будто может вести жесткую торговлю, но позволила им взять еду по удивительно дешевой цене и даже выбрала хорошие, свежие продукты.

— Я знаю, что мы навязываемся. Я очень благодарна вам за это, —  искренне сказала Маомао.

Женщина улыбнулась.

— Никогда не знаешь, когда боги могут наблюдать. В конце концов, один из них находится прямо здесь! — сказала она, указывая на столб.

«Хм».

Конечно, она на это не купилась. Она ничего не имела против подобных верований, только опасалась, что щедрость этой женщины может заставить её воспользоваться ими.

– Значит, здесь поклоняются змее.

— Верно. В годы, когда появляется белая змея, обязательно будет хороший урожай.

Может, это и суеверие, но лицо Джинши потемнело от этого замечания. Он, несомненно, слышал истории о Белой Леди. Возможно, ему даже поручили разобраться с ней. Маомао пожалела, что не стала держаться на расстоянии, пока она разговаривала с женщиной: из-за его ожога и мрачного выражения лица женщина то и дело бросала на него странные взгляды.

Маомао ничего не имела против змей, но упоминание о белых змеях заставляло её хмуриться. Она не могла не задаться вопросом, куда подевался таинственный "бессмертный".

— Похоже, вы двое направляетесь на запад. Будьте осторожны, — сказала женщина, аккуратно упаковывая молочные продукты. В пакете было больше, чем заказывала Маомао, возможно, что-то дополнительное, в качестве любезности.

— Почему?

— Я слышала, что в последнее время на шоссе в том направлении появилось много разбойников. Даже торговцы не ездят в ту сторону, если им это не нужно.

Возможно, она обычно продавала эти продукты торговцам. Но раз покупателей меньше, чем обычно, лучше дать Маомао и Джинши выгодную сделку, чем не продавать их вовсе. К тому же бесплатный товар позволит ей освободить полку ещё от нескольких вещей.

— Понятно. Спасибо, — сказала Маомао — Мы будем осторожны.

Затем она посмотрела на Джинши, давая понять, что им пора возвращаться.

Когда они добрались до гостиницы, в воздухе витал запах ароматного чая. Это был Басен, расслабившийся на мгновение после того, как привел в порядок лошадей. Увидев Джинши, он выпрямился.

— Животные будут готовы к завтрашнему утру. Правда, нам придется воспользоваться услугами одного из местных проводников.

Он имел в виду одну из компаний, занимающихся грузоперевозками, которая использовала лошадей для перемещения товаров.

— Хорошо, — сказал Джинши, опускаясь на стул. Басен бросил на Маомао взгляд, который явно означал: "Быстрее готовь чай". Она пожала плечами и уже собиралась набрать свежей горячей воды, когда Джинши сказал:

— Ничего страшного. Я не возражаю, чтобы он был тёплым.

— Вы уверены, господин?

Если он так сказал, значит, всё в порядке. В чайнике было ещё много воды, Маомао просто достала новые листья.

— Мы слышали что-то о разбойниках, — сказал Джинши, потягивая тепловатый напиток.

— Да, господин, мне тоже об этом говорили. Вот почему мы должны были взять с собой одного из проводников, как условие аренды лошадей.

Бандитизм может принимать разные формы; в данном случае, похоже, они хотели взимать "дань". Если группа не столкнется с ними - хорошо, а если столкнется, то, имея рядом человека, знающего местную ситуацию, они, скорее всего, смогут сбежать, просто заплатив процент с груза.

Маомао посмотрела на Джинши и Басена. Оба они были хорошо обученными солдатами, и как правительственные чиновники они не могли просто смотреть в сторону, когда дело касалось бандитизма, но у них не было сил, чтобы истребить преступников. Ни один из них не выглядел очень довольным; Маомао, в свою очередь, просто надеялась, что они даже не увидят разбойников.

Глава 11 - Разбойники

— Если здесь и есть разбойники, то, думаю, они появятся примерно здесь, — сказал их проводник с таким густым акцентом, что казалось, будто он делает это нарочно. Он указал на место на карте из овечьей шкуры — перевал между двумя горными хребтами. Такое место практически напрашивалось на окружение.

— Все они не дураки и не станут лезть из кожи вон, чтобы не пострадать. Если вы оставите примерно половину своих товаров, они должны вас пропустить. В любом случае, мы встречаем их только раз в три дня.

Интересно, что при таком раскладе купцы не прочь воспользоваться этим маршрутом. Они знали, что на них не будут нападать каждый раз, а долгий путь требовал больше времени и затрат.

— Просто считайте, что это немного дорогая пошлина, добрые господа. Как бы то ни было, говорят, что эти разбойники — те, кого можно назвать праведными ворами.

— Праведные воры? — спросил Басен, не в силах сдержать нотки возмущения в голосе. Маомао забеспокоилась, сможет ли он сдержать себя, если они столкнутся с разбойниками.

Джинши, похоже, приглянулись лошади из засушливой местности, и он предпочел ехать верхом, а не в повозке. Басену ничего не оставалось, как тоже отправиться верхом, а Маомао осталась в просторной карете одна: она отодвинула часть багажа и устроилась спать на полу. От постоянного сидения у неё болела спина, и она решила, что немного полежать не помешает.

Будучи твердо убежденной в том, что беспокоиться о том, случится что-то или нет, — пустая трата времени, Маомао решила лечь спать. Если ей действительно повезет, то к тому времени, когда она проснется, они уже минуют блокпост разбойников.

К сожалению, ей не повезло.

Не успели они проехать и половины пути через горы, как Маомао обнаружила, что кувыркается в повозке. Лошади заржали, и транспортное средство резко остановилось. Прикладывая усилия, что бы сонные глаза не закрывались и потирая спину в том месте, где она ударилась, Маомао выглянула наружу. Разбойников не было, но проводник, похоже, что-то объяснял Басену.

— Что происходит? — спросила Маомао у водителя.

— Похоже, на другую повозку, идущую впереди нашей, напали разбойники. Наверное, лучше подождать здесь некоторое время.

Другими словами, они надеялись, что, простояв на месте несколько минут, смогут уехать, и ничего с ними не случится. Кто-то из тех, кто спасся от нападения в другой повозке, был там и просил Басена о помощи. Маомао не могла разобрать, что тот говорит, но Басену, похоже, удавалось сдерживать свой гнев.

Так было до тех пор, пока новоприбывший не показал ему и Джинши нечто такое, от чего они побледнели. Джинши схватил его и внимательно рассмотрел.

Любопытствуя, Маомао вышла из кареты, не обращая внимания на то, что голова у нее все еще была как в постели. (Или это был пол?) Но не успела она подойти к Джинши, как Басен пустил лошадь в галоп. Джинши приказал нескольким своим телохранителям следовать за молодым человеком, но к тому времени, как он отдал приказ, Басен уже скрылся из виду.

— Ты спала, — заметил Джинши.

— Я, конечно, не понимаю, о чём вы, — невинно ответила Маомао.

— У тебя на щеке какой-то странный узор.

— И вообще, что происходит? — спросила она, потирая щеку рукой. Джинши молча показал ей то, что принес другой мужчина: деревянную бирку с эмблемой в виде цветка. Маомао узнала его: каждой из супруг в Заднем дворце полагался такой герб. Но кому принадлежал этот?

— Карета, на которую напали, принадлежала госпоже А-Дуо, — сказал Джинши.

«Что она здесь делает?»

Маомао задумался, но сейчас было не время для подобных вопросов. Как вообще получилось, что на неё напали? А-Дуо казалась человеком, который прекрасно знает, как подкупить бандитов. Ей лучше знать, как подкупить разбойников, чтобы не вызывать у них лишнего раздражения.

— С ней супруга Лишу, — сказал Джинши. Это дало ответ на некоторые вопросы Маомао, но в то же время значительно усилило её беспокойство. Врожденно невезучую Лишу в принципе нельзя было выпускать за пределы заднего дворца, но об этом Маомао могла спросить позже.

— Вы уверены, что всё в порядке, господин? — спросил человек, пришедший на помощь. Присмотревшись, Маомао показалось, что она узнала его на вилле А-Дуо. Вряд ли он понял, кто такой Джинши. Скорее всего, он спрашивал об охранниках, Маомао понятия не имела, сколько там было бандитов, но Басен и несколько стражников, следовавших за ним, вместе составляли не более пяти человек. Возможно, это было самое большее, что мог выделить Джинши; он не мог оставить себя без защиты. Но напрашивался вопрос, зачем он отправил Басена вперед. Возможно, чтобы проверить А-Дуо. Надеюсь, она не пострадала.

Джинши казался на удивление беспечным.

— Уверен, он бы и сам справился. Если он успеет.

— А?

Маомао не сразу поняла, что он имел в виду.

Когда они догнали его, то обнаружили целую группу связанных бандитов. Очевидно, между ними произошла драка. Вонючая одежда мужчин была разорвана, обнажив кожу, покрытую свежими порезами. Порезов было меньше всего: у нескольких из них руки и ноги были направлены в неестественные стороны. Что за битва произошла, что они оказались в таком состоянии?

Телохранители носили на запястьях, похоже, грязные браслеты.

«Что это?»

Что они означают? Она наблюдала издалека, не желая подходить к бандитам слишком близко: у некоторых из них изо рта текла кровь.

Охранники А-Дуо были не в лучшем состоянии. К счастью, никто не был убит, но одному человеку отрубило большую часть руки. Маомао вышла из кареты и поспешила к нему.

— Что случилось? —  потрясенно спросил нанятый Басеном проводник. Его потемневшее от солнца лицо было практически бледным.

— Я думал, что денег для них должно быть достаточно, — сказал Басен с яростью в голосе. Позади него стояла строгая и прекрасная фигура. Она была одета в мужскую одежду, но это была бывшая супруга А-Дуо. Она, по крайней мере, не пострадала.

— Я предлагала, — сказала А-Дуо, — но они сказали, что собираются продать женщину. А та, что со мной, только на время.

Слушая, Маомао осматривала руку охранника. С момента нанесения раны прошло не так много времени, но порез был неровным. Возможно, Луомен и смог бы приделать отрубленную конечность, если бы рана была достаточно аккуратной, но Маомао не обладала такими навыками. Если бы она попыталась пришить её обратно, она бы только снова сгнила. Она стиснула зубы и сделала то, что могла. У неё не было с собой достаточно трав, и когда она пошла просить ещё лекарств, то обнаружила ещё одно знакомое лицо.

— Я думала навестить вас, но просто не смогла уйти.

Это была ещё одна привлекательная особа в мужской одежде — Суйрей. Она несла бинты и лекарственные травы.

— Вы тоже здесь?

— Да, хотя я тоже сомневалась, действительно ли мне следовало покидать виллу.

Её появление здесь было неожиданностью, и это означало, что что-то происходит.

— Ты хорошо шьешь? — спросила Суйрей, нагревая иглу над пламенем.

— Не больше, чем другие юные девушки. Мне особенно неприятно, что у нас нет ни анестетиков, ни успокоительных средств.

Она приготовилась к дезинфекции.

Пока они практически шутили, лицо охранника исказилось от боли. То, как Суйрей удерживала дрожащего мужчину и засовывала ему в рот кляп, чтобы он не прикусил язык, доказывало, что она знает толк в подобных вещах.

Инцидент с бандитами, судя по всему, был ошибкой в расчетах. Джинши и остальные знали, что вряд ли смогут сойти за торговый караван, поэтому рассказали, что один богатый землевладелец был сослан в глухую провинцию. Но эти разбойники, похоже, догадались, что путешественники ещё более важны, чем те, за кого они себя выдают.

«А что с этими людьми...»

Маомао переодела халат, забрызганный кровью стражника, и направилась к палатке А-Дуо. Джинши попросил Маомао выслушать историю непосредственно от неё.

Когда она вошла в палатку, то обнаружила там супругу Лишу, которая сжимала руку А-Дуо и не собиралась её отпускать. Её трясло почти неконтролируемо. Почему она здесь, оставалось вопросом, который больше всего интриговал Маомао.

Суйрей, также только что переодевшаяся, тоже была здесь. По крайней мере, было понятно, зачем она отправилась в эту экспедицию: она обладала значительными медицинскими талантами и могла эффективно выполнять роль лекаря в таком долгом путешествии. Тем не менее её присутствие не могло не вызывать вопросов.

Почему супруга, которая не должна была покидать задний дворец, оказалась именно здесь, казалось очень странным; судя по поведению Джинши, на то была веская причина.

— Полагаю, вам интересно, почему супруга с нами, — сказала А-Дуо. Её проницательность была настоящей находкой.

— Да, госпожа, — ответила Маомао.

— Вы слышали, почему господин Басен отправляется на запад?

Поскольку Джинши был замаскирован, у А-Дуо хватило сообразительности и проницательности подыграть ему.

— Мне сказали, что там проходят важные переговоры.

Предположительно, Джинши был не единственной важной персоной, которая должна была присутствовать от имени правительства. Она слышала, что он и другие собираются наблюдать за происходящим, а также преследовать собственные цели.

— Мы также собираемся принять участие в этих обсуждениях. Учитывая присутствие супруги, мы решили, что лучше не путешествовать с большой свитой. Если уж на то пошло, смею предположить, что с нами обращались как с третьими лицами.

Это прозвучало зловеще. Маомао все еще не знала, какую именно роль должна была играть супруга Лишу на этом собрании. Императрица Гёкуё, которая была родом из этого региона, или супруга Рифа, которая состояла в кровном родстве с императором, были бы более очевидными вариантами.

А-Дуо забавляло явное замешательство Маомао. Она чем-то напоминала Маомао Гёкуё. Ей вдруг пришло в голову, что Императору, должно быть, нравятся такие женщины.

— Одна из других задач, которые мы должны решить в этой поездке, — сказала ей А-Дуо, — это найти жену для младшего брата императора.

Внезапно Маомао поняла, почему А-Дуо, казалось, получала такое удовольствие.

[П.п: Маомао поняла зачем здесь Лишу, но так и не поняла что она здесь по той же причине.]

Глава 12 - Проблемы накапливаются

Одна мысль не давала покоя Маомао: Чертовщина какая-то.

Для важных людей в этом мире не существовало такого понятия, как любовь, а только поиск наиболее подходящего партнера, который поможет продолжить их род, оставив после себя ребенка. Маомао задумалась о том, зачем именно А-Дуо взял с собой супругу Лишу. Может, её хотят отдать?

Она никогда не была предназначена для того, чтобы стать одной из четырёх супруг, самых любимых дам императора. Её семейное происхождение было достаточно выдающимся, но ей всегда не хватало инстинкта убийцы, который позволяет одному прекрасному цветку заднего дворца растоптать всех остальных. Вместо этого её всегда высмеивали или игнорировали собственные фрейлины. Честно говоря, она была бы счастливее, если бы император выдал её замуж за кого-нибудь другого.

Вопрос заключался в том, кого именно имел в виду император.

«Он, конечно, может многое предложить в качестве партнера».

Но потенциально у него было ещё больше недостатков. Этот мужчина был настолько красив, что, будь он женщиной, мог бы поставить на колени всю страну. Несмотря на шрам на лице, если бы стало известно, что он на самом деле не евнух, реакция была бы просто ужасающей.

«Может ли это объяснить причину нападения на супругу?»

Нет, это казалось сомнительным... Но даже когда Маомао пыталась убедить себя, что причина не в этом, она с трепетом осознавала, сколько точек соприкосновения. Сколько жизней перевернул бы этот губительный для нации красавец одним лишь своим существованием?

Как бы то ни было, способ действий бандитов, напавших на карету А-Дуо, был новым. Вместо того чтобы быть "праведными ворами" или что-то в этом роде и принимать в качестве платы половину имущества путешественников, они готовы были отрубить руку стражнику и угрожать продать молодую женщину ради наживы. Если бы Басен не подоспел с подкреплением, кто-нибудь мог бы погибнуть.

А тут ещё странная полоска на запястье — может, разбойники опознавали друг друга?

Так Маомао оказалась на кровати в трактире. Раненый стражник поправлялся здесь же, в городе, а тем временем они пытались найти замену поврежденной повозке и сбежавшим лошадям. На этот раз в обязанности Маомао не входило добывать провизию, и она уже убедилась, что в лавке местного аптекаря нет никаких интересных лекарств. Поскольку пострадал человек А-Дуо, его лечением занималась Суйрей, а её мастерство было таково, что Маомао не требовалось вмешиваться.

А значит, было свободное время. По крайней мере, до тех пор, пока в дверь не постучали. Заинтересовавшись, кто это может быть, Маомао открыла дверь и была удивлена тем, кого застала.

Перед ней стояла супруга Лишу, её лицо было закрыто вуалью.

— Простите. Могу я войти?

Как всегда, она выглядела пугливой, словно маленький зверек.

— Пожалуйста, — сказала Маомао, и Лишу проворно, как мышь, вбежала в комнату. Она беспокойно оглядывалась по сторонам - возможно, это был знак, что она выскользнула из своей комнаты, никому не сказав. Маомао предложила ей стул, и она села, всё ещё выглядя немного ошеломлённой. По этикету следовало бы предложить чай, но если бы Маомао попросила горячей воды, это могло бы выдать, что здесь находится супруга. Вместо этого она решила предложить лунные пирожные. Запивать их было бы нечем, но мысль об этом была важна.

— Что происходит? Ваши фрейлины будут наказаны, — сказала Маомао. — А ваша обычная главная фрейлина с вами?

Маомао не помнила, что видела её здесь. У Лишу было несколько фрейлин, но Маомао не думала, что узнает кого-то из них в заднем дворце.

— Мне сказали, что я единственная, кто покинет дворец. Мой отец назначил сопровождающих.

Она говорила мягко, но более твердо, чем ожидала Маомао. Возможно, она уже привыкла к молодой аптекарше. Маомао не раз выручала её, и было немного обидно, что Лишу всегда казалась ей немного напуганной.

— Чего же вы хотите?

— Э-э?

Лишу выглядела удивленной, но Маомао понимала, что если она быстро не разберется со своими делами, то возрастает вероятность того, что их найдут вместе, и она сама может пострадать от последствий. Так что же ей оставалось делать? Возможно, небольшая подсказка поможет. Лишу начала ерзать, когда Маомао сказала:

— Вы собираетесь обручиться с младшим братом Его Величества?

Она решила сразу же перейти к делу.

—Что? Нет, ещё ничего не решено...

То есть вопрос не был решен, но Лишу об этом слышала. Она также не выглядела очень счастливой. Что же тогда происходит?

— Вы чувствуете вину за то, что на вас напали разбойники?

— Я здесь не для того, чтобы говорить об этом...

Лишу не умела врать, ни в малейшей степени. Возможно, она узнала одного из нападавших.

— Что же тогда, если позволите спросить?

Девушка снова огляделась по сторонам. Она отнюдь не была плохой супругой, но Маомао начинала понимать, почему над ней так старательно издевались. Ей бы не помешало немного больше серьезности.

— Есть ли способ... — начала Лишу. — Есть ли способ определить, действительно ли родитель и ребёнок... являются родителями и ребёнком?

— Что это значит?

Маомао слегка наклонила голову в замешательстве.

— Я говорю о себе и своём отце. То есть... можно ли узнать, действительно ли я дочь человека по имени Урюу?

Лишу выглядела так, словно могла расплакаться; она с трудом выдавливала из себя слова.

Маомао ничего не ответила, но зажгла успокаивающие благовония. Формально они принадлежали Джинши, но ему было не жалко. Только потом она спросила:

— С чего вы это спрашиваете?

Она слышала, что мать Лишу умерла. Её отец, считая свою дочь лишь политическим инструментом, отправил её в задний дворец, когда она была ещё совсем маленькой, чтобы угодить бывшему императору. Маомао была уверена, что А-Дуо, в то время супруга законного наследника, взяла Лишу под своё крыло и защиту.

Лишу нахмурила брови и поджала губы, казалось, что она вот-вот разрыдается, но ей удалось сдержать лишь несколько всхлипов, когда она посмотрела на Маомао и сказала:

— Правда в том, что я... я не должна была возвращаться в задний дворец.

Заставив себя произнести эти слова, она объяснила: несмотря на то, что она поступила в женский монастырь после смерти бывшего императора, её отец всё ещё искал способы использовать дочь в своих политических интересах. Сначала её хотели выдать замуж за губернатора юга, но тот был достаточно стар, чтобы быть её дедом, не говоря уже о том, что он был развратником, который, возможно, и не был женат, но держал десять наложниц.

Супруга Лишу происходила из клана У, одного из домов, которым императорская семья даровала фамилию. Однако при правящей императрице страна перешла к меритократии, и влияние семьи значительно уменьшилось. Поэтому некогда великая семья может быть готова использовать любые средства, чтобы продвинуться в мире.

— Госпожа А-Дуо и Император были теми, кто положил этому конец, — сказала Лишу. До них дошли слухи о предстоящем союзе, и они вступились за Лишу, впрочем, это тоже могло быть частью плана её отца. Помолвка была почти такой же официальной, как и свадьба, и для её разрыва требовалась достаточно веская причина.

«В этом есть большой смысл».

Лишу не шла ни в какое сравнение с другими высшими супругами — в частности, не столько по внешности, сколько по уму и нраву. Перед А-Дуо встал выбор: смотреть, как Лишу выдают замуж за какой-нибудь засохший кусок мусора, или дать ей передышку, пусть даже на несколько лет, в качестве одного из цветов заднего дворца. Она выбрала последнее - она выбрала шанс на счастье для Лишу.

— Раньше я была так близка к Императору, что сидела у него на коленях.

— Боже.

Может, это и было хорошо, когда Лишу была маленькой девочкой, но если бы она сделала это сегодня, то робкая девушка могла бы просто перестать дышать от смущения.

«Хм...»

В мире было полно браков между людьми несоответствующего возраста. Правда, как правило, мужчина был старше женщины, но это не было редкостью. Возможно, А-Дуо предполагала, что за годы, проведенные в заднем дворце, Лишу станет взрослее. Опять же, как с женой человека, стоявшего на вершине иерархии своей страны, с ней вряд ли стали бы обращаться плохо.

Однако какое отношение все это имело к вопросу Лишу об определении родства? Отец, конечно, обращался с ней плохо, но если это был какой-то импульсивный эмоциональный порыв, когда она решила, что они не могут быть родственниками, потому что он был так жесток с ней, то, честно говоря, Маомао перестала бы её слушать. Если её отец был настолько невыносим, то Маомао желала, чтобы у Лишу хватило ума воспользоваться нынешними разговорами о свадьбе и что-то с этим сделать. Джинши явно произвёл на неё хорошее впечатление: она вечно краснела, когда он появлялся в заднем дворце. И это в то время, когда она, вероятно, могла привлечь практически любого!

— Я слышала, что моя мать дружила с леди А-Дуо, — сказала Лишу.

— Это так?

Если Лишу была дочерью подруги, это объясняло симпатию А-Дуо к ней.

— Мне говорили, что они втроем часто устраивали чаепития с Императором.

На этот раз Маомао ничего не ответила.

— Когда они поженились, мой отец был принят в семью моей матери. Думаю, она и сама могла бы стать супругой наследника, если бы всё сложилось иначе.

Маомао покачала головой, борясь с желанием опровергнуть эту мысль. Она показалась ей маловероятной. В то время А-Дуо была супругой законного наследника, человека, который сейчас был императором, и уже тогда не могла родить детей. Других супруг у наследника не было, а бывший император изнемогал от болезни. Если бы тогда была ещё одна потенциальная супруга...

— Мой отец к тому времени уже был усыновлен семьей. Но что касается меня...

Он не считал меня своей настоящей дочерью.

— Младший брат Его Величества — замечательный человек. Просто лично для меня...

Она говорила искренне. Супруга была как раз в том возрасте, когда молодые женщины начинают испытывать влюбленность. Её спасало то, что, по крайней мере, существовали границы, которые она не переступала.

«Но нет... Подождите».

Лишу была слишком осмотрительна. Маомао догадывалась, о чем она на самом деле спрашивает. Она гадала, не может ли сам император быть её настоящим отцом. И если это так, то выйти замуж за Джинши, младшего брата императора, будет весьма неприятной перспективой. Как ни посмотри, он слишком близко расположен к ней на семейном древе.

Она не хотела задумываться об этом. Но в то же время ей было бы неприятно говорить супруге, что она не может этого сделать. Если бы она испытывала неуместную гордость, это было бы плохо, но с Маомао всё было ещё хуже: ей тоже было любопытно. Она размышляла о том, как определить, состоят ли предполагаемые родитель и ребёнок в родстве. Казалось бы, самым очевидным методом было бы вычисление в обратном направлении, начиная с даты родов. Но нет, в данном случае это было невозможно. Она не могла напрямую спросить отца Лишу, а если бы она подняла эту тему перед императором, то её голова вскоре рассталась бы с телом.

Если бы супруга Лишу обладала рыжими волосами и зелеными глазами, как императрица Гёкуё, всё было бы ещё проще. Лишу была симпатичной, даже миловидной, но внешне она мало чем отличалась от обычной жительницы Ли. Волосы у неё были чёрные и прямые, глаза такие же тёмные. Маомао не знала, как выглядел её отец Урюу, но вряд ли это было достаточно характерно, чтобы с уверенностью сказать, что они родственники.

Именно это и привело Маомао в особую комнату на постоялом дворе. Там Суйрей готовила лекарство и выглядела ворчливой.

— Что тебе нужно? — спросила она.

«Суйрей не очень-то дружелюбна», — подумала Маомао, не обращая внимания на собственную холодность. Возможно, её мысли отразились на лице, но, естественно, ей было всё равно.

В палате находились трое пациентов: мужчина с отсутствующей рукой и двое других раненых. Никому из них не угрожала опасность для жизни, но какое-то время они будут выздоравливать.

«А-а-а. Один только запах этого места расслабляет».

Густая смесь, которую смешивала Суйрей, вероятно, была предназначена для предотвращения нагноения. Она перелила его в миску, а затем сняла с пациентов повязки, пока они гримасничали. Маомао и Суйрей зашивали раны мужчин, и хотя это, несомненно, было неприятно, они переносили это с достойным восхищения самообладанием, благодаря чему каждый из них был зашит довольно аккуратно.

– У вас есть жаропонижающие? — несколько грубовато спросила Суйрей, осматривая одну из ран.

— У меня есть ингредиенты.

— Тогда дайте мне. Кажется, у меня их недостаточно.

Ранение часто приводило к лихорадке, а лекарственные компоненты здесь было трудно достать. Суйрей уже побывала в местной аптекарской лавке, но, похоже, ей ничего не удалось найти; возможно, здесь не так много ингредиентов. Этот город мог быть остановкой на торговом пути, но товары, как и купцы, отправлялись в другие места. Здесь их не продавали. Маомао хотелось, чтобы более качественные и дешевые лекарства были более доступны.

Она уже вышла из комнаты, чтобы взять то, что нужно было Суйрей, как вдруг наткнулась на кого-то, бредущего по коридору.

— Прекрасного вечера вам, юная леди, — произнес проводник с характерным для него акцентом.

«Ничего особенно прекрасного в этом нет».

Мужчина потирал руки и выглядел так же смущенно, как если бы он был самой Лишу.

— Всё в порядке, господин?

— О, я как раз хотел узнать, как держатся те раненые. У меня тут есть прекрасное снадобье, и я подумал, что оно может помочь.

— И сколько стоит это снадобье?

— Я ничего такого не имел в виду, юная леди! Я не требую никакой платы — просто подумал о том, как ужасно, когда тебя так ранят.

Маомао показалось, что дело пахнет неправдой, но, возможно, мужчина просто пытался очистить свою совесть или прикрыть шею. Ведь именно он должен был провести их мимо разбойников, а проводник, которого нанял А-Дуо, был, судя по всему, из той же деревни, что и этот человек. Он же, по слухам, первым бросился бежать, когда понял, что бандиты — не те, с кем он обычно имел дело. Один из охранников закричал на него, и в этот момент ему отрубили руку.

В том бизнесе, которым занимались эти люди, доверие имело первостепенное значение. Предательство одного практикующего могло плохо отразиться на всех остальных.

— Вот, это оно. Мне его дали как болеутоляющее — как думаете, сработает?

Мужчина достал небольшой горшочек, в котором было что-то похожее на коричневый сахар.

Маомао выхватила его и показала Суйрей, та тоже выглядела очень удивленной.

— Откуда у тебя это?

Суйрей пристально посмотрела на проводника, который вздрогнул от такого взгляда, брошенного на него человеком, которого он, вероятно, принял за юношу.

— А вы сами когда-нибудь пользовались им? — добавила Маомао.

— Видите ли, я не знаю, как им пользоваться, и подумал, что вы оба могли бы мне подсказать...

Похоже, он говорил правду.

— Понятно, — сказала Маомао. — Что ж, вам очень повезло.

Если бы он воспользовался им, то, возможно, не делал бы сейчас свою работу так энергично. Возможно, он вообще не занимался бы своим делом. Вещество в сосуде действительно обладало обезболивающими свойствами и могло быть полезно в качестве лекарства, но только если вы понимаете, что с ним делаете. В противном случае это может оказаться хуже, чем курение конопли.

— Мы воспользуемся этим, и с благодарностью. Но я хочу, чтобы ты рассказал нам, как именно ты его получил.

Маленький горшочек был полон опиума.

Проблемы продолжали накапливаться, и оказалось, что они связаны между собой самым странным образом. Проводник сказал, что получил опиум от торговца, путешествующего с караваном артистов.

"Он поможет вам справиться с болезнью и забыть о заботах этого мира", — сказал ему торговец. Возможно, если бы он был более внимательным или более подозрительным человеком, проводник смог бы понять, что имел в виду торговец.

Так обычно говорят, когда продают коноплю.

В городе, где жил проводник, коноплю сушили и курили. Если они собирались поступить с опиумом таким же образом, значит, никто не объяснил им, что с ним делать. Мужчина настаивал, что сам никогда не курил. Курение конопли может вызвать привыкание, а если конопляный наркоман начнет употреблять еще и опиум... Эта идея вряд ли заслуживала внимания.

Последним кусочком головоломки стали слова проводника, сказанные им, когда Маомао попросил его описать торговый караван. Он сказал:

— Я взглянул — просто взглянул, понимаете, но я увидел её. Там была девушка. Артисты, похоже, очень её опекали. Я имею в виду молодую девушку, может, всего пятнадцать лет.

И это было примерно год назад.

— У неё были белые волосы — я таких никогда не видел. Не могу забыть об этом. Она была воплощением змеиного бога, я уверен в этом, тайно пришедшего на землю. Я впервые рассказываю кому-либо о том, что видел...

Вряд ли стоит объяснять, о чём подумала Маомао, услышав о женщине с белыми волосами. Год назад эти события произошли бы раньше, чем эта женщина появилась в столице.

Возможно, именно наивная вера мужчины в женщину заставила его принять опиум за чистую монету, как болеутоляющее средство и не более того.

«Ему действительно повезло».

И у него была причина быть благодарным за лекарство: оно облегчало боль раненых. Опиум имеет не слишком большой срок годности, и Маомао опасалась, что лекарство окажется неэффективным, но всё оказалось иначе. Ей стало жаль проводника с его искренними убеждениями, но она решила выкупить весь опиум, который у него был. Она заплатила ему за товар, добавив столько, чтобы он не мог пожаловаться.

Раз уж мы накапливаем проблемы, давайте добавим ещё одну. У одного из бандитов была татуировка в виде змеи, а ремешки, которые они все носили на запястьях, изначально были белыми и изображали двух совокупляющихся змей. К сожалению, несмотря на попытки получить ответы, мужчины были не в состоянии что-либо рассказать.

Все бандиты были опиумными наркоманами.

[П.п: У меня дали свет, а это значит что теперь главы будут выходить нормально.]

Глава 13 - Западная столица — день первый

Этот ворох проблем так и остался нерешенным, но есть и хорошие новости: они добрались до места назначения без дальнейших осложнений. Джинши, возможно, помня о присутствии А-Дуо и супруги Лишу, даже не стал беспокоить Маомао, которая, в свою очередь, проводила много времени с Суйрей. Они оба были аптекарями, но, обучаясь у разных мастеров, имели свои собственные способы приготовления лекарств, и было забавно открывать для себя новые подходы.

Постепенно зелень вокруг них исчезала, сменяясь обширным пейзажем из гальки и песка. Маомао впервые видела, как песок простирается так далеко, что становится похожим на воду, и не смогла подавить возглас изумления. Она обмотала голову тканью, чтобы песок не попадал в глаза, и хотя солнечный свет, отражаясь от земли, ослеплял, когда они разбили лагерь на ночь, было удивительно холодно. Маомао даже не представляла такого путешествия. Она была благодарна тому, кто собрал для неё одежду, за то, что он предвидел ситуацию, но ещё больше её смущало то, что они даже не взяли с собой нижнее бельё.

Их предупредили, чтобы они были осторожны ночью, когда скорпионы и ядовитые змеи наиболее активны: Суйрей, страдающая фобией к подобным существам, устроила настоящую стену из благовоний, отпугивающих насекомых и змей, так что они почти не видели ничего подобного. К большому разочарованию Маомао.

Если кому-то и приходилось хуже, чем Маомао, так это супруге Лишу. Будучи супругой, она редко показывалась среди остальных членов группы, а поскольку её фрейлины всегда держались поблизости, у молодой девушки было не так много шансов на нормальную беседу. Ближе всего к передышке было то, что Ах-Дуо была достаточно заботлива, чтобы время от времени поболтать с ней.

А-Дуо... Как бы она отреагировала, если бы выяснилось, что Лишу действительно тайно является ребёнком императора? Ведь у императора не было других супруг, кроме неё, когда он был наследником. Будет ли А-Дуо переживать по этому поводу или смирится? Одно можно было сказать наверняка: это по-новому оценит всё, что она, как казалось, делала по доброте душевной. Более того, возникнет вероятность того, что она всё это время знала.

«Ужас. Я не хочу об этом думать».

Конечно, Император не приложил и не приложит руку к такой девчонке, ну, не просто девчонке, а буквально ещё девушке. Но что тогда это означало для Джинши как перспективы? Для сильных мира сего не было ничего необычного в том, чтобы жениться на ближайших родственницах. Племянницы и тёти, даже сводные сёстры, в прошлом были допущены в задний дворец. Проблема заключалась в том, что если род становится слишком густым, то все его члены могут стать уязвимыми, например, перед одной болезнью, которая может их всех убить. Маомао подумала, не повторится ли ошибка прежнего императорского правления.

Как бы то ни было, она вздохнула с облегчением, когда они прибыли в западную столицу. Город вырос вокруг оазиса — столь ценного ресурса в пустыне, и песчаный ветер дул по улицам, на которых кипела жизнь, совершенно отличная от той, что можно было встретить на пороге императора. Если королевский город был выстроен по прямым, чистым линиям и пересечениям, как доска для игры в го, то западная столица выглядела куда более хаотичной.

— Я слышал об этом. Видно, как легко здесь заблудиться, —сказал Джинши, впервые за долгое время услышав голос Маомао. А-Дуо, похоже, догадалась, кто он такой, но остальные по-прежнему оставались в неведении. За исключением, пожалуй, Суйрей, но если она и догадалась, то промолчала об этом.

Можно только представить, как отреагирует Лишу, если узнает, что "прекрасный принц" был её попутчиком всё это время. Стала бы она рассматривать его как потенциального жениха — или, возможно, как сводного брата, а лучше дядю?

Джинши наконец-то окончательно смыл ожог со щеки, хотя макияж, который он носил почти месяц, оставил на щеке пятно, и он стыдливо потер его.

Остальные высшие особы и посланцы других стран уже прибыли, и в западной столице царила праздничная атмосфера. Был устроен рынок, слышались звуки петард. Между молочно-белыми стенами и пыльно-красной черепицей крыш были натянуты тенты, чтобы укрыться от солнца. У мясной лавки они увидели не только курицу, но и овец. Маомао чуть было не отвлеклась на блюда с большим количеством трав, которые подавали на уличных прилавках, но группа решительно продолжила путь к особняку у источника воды.

Строительные материалы дома — дерево, причём в большом количестве, - говорили о могуществе его владельца. Близость к источнику воды означала, что здесь много зелени. Привычных для Маомао широколиственных растений было немного, но она увидела множество незнакомых растений.

Перед великолепными воротами их ждал господин средних лет и несколько слуг. Из кареты вышли сначала Джинши, а затем А-Дуо. Появление Джинши вызвало множество удивленных взглядов — даже среди его окружения. Поэтому они не сразу поняли, что это он.

Перед ними стоял сияющий, прекрасный благородный человек. Маомао залюбовалась его лицом; доброжелательный взгляд его глаз располагал к близости.

— Добро пожаловать, добро пожаловать; вы проделали долгий путь. Я — Ю Гёкуэн, глава этой земли.

Он выглядел ужасно знакомым, но казалось, что он обращается к ним с добрыми намерениями.

— Я должен поблагодарить вас за то, что вы так хорошо заботитесь о моей дочери.

Маомао наконец поняла, кто этот мужчина средних лет и почему он показался ей таким знакомым. Волосы и глаза у него были темные, а поведение очень напоминало Гёкуё.

— Нет ничего хуже, чем очень долгая поездка, за которой следует очень долгий разговор. В ваших комнатах вы найдете банные принадлежности. Пожалуйста, не торопитесь и расслабьтесь.

— Вот это облегчение. Спасибо, — сказал Джинши и вошел в дом, Маомао последовала за ним.

«Они уверены в этом?»

Маомао была шокирована, когда увидела выделенную ей комнату. Конечно, она была служанкой младшего брата императора, так что вряд ли её могли засунуть в какой-то пыльный угол, но комната, в которую её привели, выходила далеко за рамки её должности. Пол покрывал толстый роскошный ковер - судя по ощущениям, это был не просто мех, а шелк или что-то в этом роде. Кровать с балдахином была завешена изысканно вышитым покрывалом, а на столе стоял стеклянный кубок с серебряной ручкой. Там же стояла корзина с засушенными мандаринами, и всё это выглядело так, словно сошло со свитка иноземной фантазии.

«Не собираются же они потом украсть наши деньги?» — подумала Маомао, надкусывая один из плодов. Без воды в мякоти сладость была более концентрированной — вкусно, но слишком сладко для Маомао, которая решила остановиться на одном.

Она хотела бы немного осмотреть особняк, но подумала, что кто-нибудь может рассердиться на неё за то, что она бродит здесь без разрешения. По крайней мере, сегодня они пообедают отдельно и немного отдохнут. С завтрашнего дня в течение нескольких дней будут проходить банкеты и званые обеды, а вторая половина дня будет заполнена встречами и делами. Важные персоны порой стремились отметить каждую мелочь большим праздником, невзирая на усталость гостей, но Гёкуэн, как и его дочь, был слишком внимателен и заботлив, чтобы так поступать с гостями.

Маомао была особенно благодарна ему за то, что он даже приготовил для них ванну, ведь вода здесь, должно быть, была одной из самых ценных вещей. Даже если ванна, вырезанная из цельного массивного куска мрамора, показалась ей немного пугающей.

Она вылезла из ванны и вышла на балкон. Волосы, похоже, высохли быстро, но здесь она снова покрылась бы пылью, поэтому она собралась вернуться в дом, но тут её остановил звук разговаривающих голосов. Она оглянулась, но никого не увидела. Голоса, похоже, доносились из соседней комнаты. Так-так. Не собираетесь сдерживаться?

Не было смысла в нарочито толстых стенах, если они собирались просто оставить окна открытыми. Она могла слышать всё. Она прислонилась к перилам, потом немного перегнулась через них. Она подглядывала, а потом ещё раз подглядывала.

— Что ты здесь делаешь?

Хм. Женский голос, ещё молодой. Следующая комната принадлежала супруге Лишу, но голос был не её. Затем послышалось что-то тихое, но Маомао не смогла разобрать, возможно, это была Лишу.

— Неужели? И что же? Ты только и делаешь, что мешаешь мне! Ты всегда мне мешаешь!

Женщина была явно обижена на Лишу. В какой-то степени Маомао даже обрадовалась, услышав, что кто-то в кои-то веки открыто враждебен. Но за словами последовал звук пощечины.

Маомао вернулась в свою комнату и выглянула в коридор. Из соседней комнаты вышла женщина, источавшая элегантность. Она прикрывала рот складным веером, но её нос был заметно вздёрнут. Присутствовавшие снаружи фрейлины поклонились ей, две из них последовали за молодой леди, а последняя вошла в комнату. Выгнать всех, чтобы две женщины могли поспорить, — это хорошо, но, возможно, Маомао стоит посоветовать девушке в следующий раз закрывать и окна.

Убедившись, что незнакомая женщина исчезла за ближайшим углом, Маомао подошла и постучала в дверь комнаты Лишу. Девушка открыла дверь и с облегчением увидела, что это не та самая девушка, которая вернулась ещё раз.

— Можно войти?

Маомао спросила достаточно громко, чтобы Лишу могла её услышать. Фрейлина бодрой рысью удалилась в комнату, но вскоре вернулась.

— Пожалуйста, входите, — сказала она. Маомао знала, что обычная главная фрейлина Лишу не была с ней в этой поездке, но её замена выглядела вполне по-деловому.

Супруга Лишу сидела в кресле, когда Маомао вошла, но по взъерошенному состоянию одеял на кровати Маомао догадалась, что молодая супруга пыталась зарыться под одеяло после той неприятной встречи. Подушка была в мокрых пятнах, а волосы Лишу в скромном беспорядке. Она не смотрела на Маомао не потому, что не хотела смотреть в глаза, а, похоже, пытаясь скрыть след от пощечины на щеке, который выглядел красным и горячим.

— Можно взглянуть? — спросила Маомао. Лишу ничего не сказала, но, когда поняла, что Маомао прекрасно осведомлен о случившемся, послушно подняла голову.

— Может быть, вы принесете нам воды? — обратилась Маомао к деловитой даме, стоявшей в ожидании. Женщина бросила на неё откровенно недоверчивый взгляд, и Маомао решила немного подтолкнуть её:

— Милостивая, а вы так готовы были покинуть комнату ради последнего посетителя.

Это завело женщину.

Маомао встала перед Лишу и взяла её подбородок в руки. Её щека была тёплой, но скоро остынет.

— Могу я взглянуть на внутреннюю часть вашего рта? На всякий случай?

Лишу выглядела немного смущенной, но открыла рот, как просила Маомао. Её красивые белые зубы были целы, а на щеках и языке не было никаких порезов.

«Но что это?»

Маомао, заинтригованный, пристально вглядывался в рот девушки. Лишу становилось всё более и более неловко, и наконец Маомао почувствовала себя достаточно неловко, чтобы перестать смотреть.

— Похоже, у вас был довольно буйный посетитель. Могу я узнать, кто это был? — сказала Маомао.

— Это была моя сводная сестра, — ответила Лишу.

После смерти матери Лишу её отец Урюу быстро взял себе другую жену. Его новая спутница жизни ранее была его наложницей, и к тому времени у Лишу уже были сводные братья и сестры. Среди них была и та девушка, старшая сестра. Родители Лишу были троюродными родственниками, и, как и в случае с кланом Ши, мать Лишу принадлежала к главному дому клана У, который затем усыновил её отца. Отличие от клана Ши заключалось в отношении к Лишу, дочери законной жены Урюу. Родители её матери, бабушка и дедушка Лишу, уже умерли, и вся власть осталась в руках её отца. Он усомнился в целомудрии своей жены и, как следствие, стал игнорировать Лишу, что, по мнению Маомао, не так уж и важно, когда у него уже были дети от наложницы. Если бы она действительно была тайным ребенком императора, разве её отец не рассматривал бы это как преимущество, которое можно использовать само по себе? Да и вообще, судя по всему, он отдавал предпочтение старшей сестре Лишу.

— Все эти вопросы о родителях и детях... Может быть, они были навеяны вашей почтённой старшей сестрой? — спросила Маомао.

Лишу ничего не ответила, но Маомао восприняла её молчание как подтверждение.

— А то, что вы отказались закончить мысль, когда речь зашла о тех бандитах, — это потому, что вы догадывались, кто за ними стоит?

Маомао не хотела об этом думать, но то, что старшая сестра может ревновать к младшей и пытаться убить её, отнюдь не исключало возможности.

На этот раз отреагировала Лишу:

— Боюсь, я просто не знаю.

Однако выражение её лица, по крайней мере, говорило о том, что она подверглась немалой жестокости.

Вечером они собирались ужинать по отдельности, и у Маомао возникла идея. — Могу ли я сегодня поужинать с вами, госпожа? Возможно, мы попросим госпожу А-Дуо присоединиться к нам.

При имени А-Дуо лицо Лишу засияло. Маомао ожидала, что А-Дуо согласится, и это дало бы ей хороший повод проверить еду Лишу на наличие яда. Тот, кто готов послать разбойников-убийц, наверняка не постесняется отравить еду.

Маомао не знала, чьим ребёнком на самом деле может быть Лишу, но кто бы это ни был, её вины в этом не было. Маомао стало жаль молодую женщину — да, даже в ней было столько сострадания.

А-Дуо с радостью приняла их приглашение на ужин. Когда она попросила доставить все блюда в одно место, повар предусмотрительно приготовил для них комнату с куполообразным потолком из цветного стекла, предположительно привезенного из дальних западных стран. Когда на него падал свет, он сиял, как драгоценный камень.

— Неплохое место, — сказала А-Дуо, поглаживая подбородок и понимающе кивая. Глаза супруги Лишу светились почти так же ярко, как и стекло. Маомао тем временем гадала, что же такое сделали со стеклом, чтобы оно приобрело такие цвета.

— Вы уверены, что мы можем его использовать? — спросила А-Дуо у повара, который улыбнулся.

— Молодая госпожа постоянно обедала здесь со своими друзьями, но в последние годы это место практически не используется.

(Молодая госпожа, может, он имеет в виду императрицу Гёкуё?)

— Все строение было перенесено сюда из другой страны, где оно изначально служило местом поклонения их божеству. Если вас это не смущает, вам здесь будут рады. Естественно, вы не столкнетесь ни с кем из поклоняющихся!

Справедливости ради надо сказать, что это было немного странно. В этой стране не было политики изгнания еретиков, но и Маомао не хотела, чтобы ее принуждали к обращению.

— Меня это не беспокоит, — сказала А-Дуо.

— Если госпожа А-Дуо согласится, то, конечно...

«Как они сделали это стекло?»

Обрадованный тем, что суеты не будет, шеф-повар приказал подавать блюда для ужина. Помещение было тщательно убрано; он провёл пальцем по поверхностям, как злобная тёща, чтобы проверить, не осталось ли где пыли, но ничего не обнаружил.

А-Дуо сообщила, что пригласила Суйрей, но та отказалась. А-Дуо показалось, что Суйрей очень понравилась, но в математике застолья была одна странная грань: если бы их было четверо, это выглядело бы как сватовство два на два, даже если бы все они были женщинами.

Маомао казалось, что какая-то тень, какая-то скрытая фигура с тоской наблюдает за ними из коридора, но она предпочла не обращать на это внимания. Вместо этого они втроем наслаждались экзотической атмосферой и вкусной едой.

— Я с удовольствием уберусь здесь, — сказала Маомао. Трапеза закончилась, и она решила сначала отправить А-Дуо и супругу Лишу обратно. Комната А-Дуо находилась по диагонали напротив комнаты Лишу, поэтому она была уверена, что у них не возникнет проблем с задиристой старшей сестрой супруги.

— Я помогу, — предложила А-Дуо.

— Нет, спасибо, госпожа. Я только хотел сказать, что позову слугу.

А-Дуо отпустила официанта после того, как принесли еду, сославшись на то, что хочет посидеть и поговорить. Правда, беседовали в основном они с Лишу, а Маомао лишь изредка вежливо перебивал их. Они рассказывали обо всём, что произошло за время путешествия, делились мимолётными воспоминаниями и отмечали, как оживлён этот город. Обычный разговор, конечно, но Лишу он явно понравился: она всё время улыбалась.

Дом семьи Гёкуё оказался довольно большим, и Маомао едва не заблудилась, пытаясь найти служащую.

— Я уверена, что мне нужно повернуть направо... — думала она, идя по дороге, когда почувствовала, что кто-то идёт позади неё. Каждый раз, когда она двигалась, она слышала за собой шаги, но они останавливались всякий раз когда это делала она. Обернувшись, она увидела Басена, который неловко смотрел на неё.

Она ничего не сказала.

Он тоже молчал.

Наконец она спросила:

— Что-то случилось, господин?

Он ответил, но, как и подобает ужасному лжецу, отвел глаза в сторону.

— Вы заблудились, господин?

— Кто, я? Нет...

Маомао всё больше беспокоилась о том, сможет ли Басен выжить в качестве правой руки Джинши. Наблюдать за ним было почти комично. Но сейчас настаивать на этом было бы жестоко, поэтому она притворилась, что подыгрывает ему.

— Раз уж вы здесь, может, проводите меня до моей комнаты? До пристройки довольно далеко.

— Да, наверное, это было бы достойно мужчины, — сказал Басен. Насколько Маомао помнила, его комната находилась в соседнем с ней здании. Если она смогла провести его так близко, то даже он не сможет заблудиться, пройдя остаток пути.

А ведь он мог доставить немало хлопот. Маомао была достаточно порядочна, чтобы помочь, но не развлекать его болтовней по дороге, если он будет доставлять столько хлопот. Она думала, что они так и будут идти молча, но Басен завел разговор.

— Скажите, вы знаете, что за человек супруга Лишу? — спросил он, и его слова прерывались стуком их шагов.

— Думаю, мастер Джинши сможет ответить на этот вопрос лучше меня. Возможно, вам стоит спросить его.

— В этом-то и вся проблема. Я не могу, — ответил Басен, явно очень серьёзно.

«А-а-а. Понятно».

Басен, очевидно, знал, что одна из целей экспедиции - найти жену для Джинши, и он пытался прозондировать одну из кандидатур, относительно легко читаемую Лишу.

— По-моему, это довольно сложный вопрос, — сказала Маомао.

Лишу могла быть робкой плаксой, и во многих отношениях она казалась ещё очень юной, но в то же время можно было сказать, что она всё ещё сохранила невинность. Не все любили тех, кто вёл себя так по-детски, но Лишу, в сущности, была милым человеком, способным вызвать у мужчины защитные порывы.

— Ты серьёзно?

— Почему ты сомневаешься во мне?

Басен посмотрел на неё, скрестив руки; Маомао жестом остановила его и вывела из коридора, спрятавшись за камнем в саду. На улице было холодно, и она хотела поскорее покончить с этим.

— Потому что и мастер Джинши, и мой отец засомневались, услышав это имя.

— Заколебались из-за чего?

Она пыталась прикинуться дурочкой, и если бы выяснилось, что он знает о слухах, что Лишу — дочь императора, Маомао постаралась бы отговориться.

Однако Басен начал быстро бормотать:

— Она из клана Мао, а они в последнее время слишком много разбрасываются своим весом. Не настолько, чтобы отказать ей, но... Нет, на самом деле...

— Пожалуйста, не бормочите себе под нос, господин, — сказала Маомао, игнорируя собственную привычку.

— Вы никому не расскажете о том, что я собираюсь сказать?

— Если таково условие, я предпочла бы не слышать.

— Вы и так много слышали! Дай мне выговориться!

Он наклонился и прошептал ей на ухо:

— Они говорят о том, чтобы выдать супругу Лишу замуж. В частности, за мастера Джинши.

— Боже милостивый!

Она уже знала об этом, поэтому её удивление было в лучшем случае поверхностным. Басена это, похоже, раздражало.

— Разве вас это не беспокоит? Разве вы не считаете это ужасным?

— Гм. Просто я считаю, что должна больше беспокоиться о себе, чем о ком-то другом. Учитывая, что я уже в расцвете сил.

— Раз уж вы заговорили об этом, полагаю, вы правы.

То, что он так легко согласился, возможно, объясняло, почему он не пользовался популярностью у дам.

Джинши и супруга Лишу. Они как раз подходили друг другу по возрасту — Джинши было двадцать, а Лишу — шестнадцать. Внешне Джинши выглядел немного старше, но всё равно вместе они смотрелись бы совершенно обычно. Несмотря на сына императрицы Гёкуё, Джинши вполне мог претендовать на престол; в то же время Лишу наверняка лучше процветала бы с Джинши, у которого пока не было других жен, чем в условиях жестокой конкуренции в заднем дворце.

В такой ситуации Лишу, возможно, и не стала бы матерью нации, но вполне могла бы стать женой премьер-министра. Конечно, это сделало бы её врагом всех женщин страны и немалой части мужчин, но она была достаточно важна, чтобы от неё не смогли так просто избавиться.

Влиятельные люди должны были играть свои браки политически. Для них "свободная любовь", за которую ратовала сестра Маомао Пайрин, была лишь фантазией. Даже если учесть тень возможной родственной близости Лишу и Джинши — что ж, даже если бы это было правдой, они происходили от разных матерей. Все было бы в порядке. Не идеально, возможно, с точки зрения здоровья, но Басен, скорее всего, не знал об этой части ситуации.

В данный момент Лишу выглядела самым сильным кандидатом. Маомао неподвижно смотрела на мужчину рядом с ней: Басен, молочный брат Джинши, должен понимать это так же хорошо, как и она. И всё же где-то в глубине души эта мысль не давала ему покоя.

Маомао казалось, что она знает, в чём дело. Проще говоря, он представляет её в роли невестки. Басен хотел выяснить для себя, достаточно ли она хороша для красивого, очень способного господина, которому он служил.

— Мой отец был не в восторге от этого, — сказал Басен. Похоже, именно это и побудило его начать это дело.

«Вполне понятно».

В конце концов, Гаошун наверняка знал о рождении Джинши и Лишу больше, чем Басен.

Что касается самого Джинши, то он, пожалуй, мог бы отнестись к Лишу по-разному. Она была достаточно красива, а ещё несколько лет, и она повзрослеет. Её нельзя было назвать одарённой от природы, но и не похоже, что она будет из кожи вон лезть, чтобы усложнить ему жизнь. Ладно, отношения в семье могут быть немного сложными — но какой брак не влечет за собой разборок с родственниками?

— Возможно, у неё есть какой-то недостаток, — сказал Басен, практически не отрываясь от работы.

— Может, не стоит так говорить.

Если кто-нибудь услышит, его могут хорошенько избить.

— Если ты так обеспокоен, почему бы тебе самому не сходить к ней?

— Что?

— Конечно, сейчас вы с ней не знакомы, а в этой экспедиции она надевает вуаль каждый раз, когда предстает перед мужчиной. Но она раскроется, когда узнает вас получше. Хотя бы немного.

Действительно, Лишу иногда разговаривала в присутствии Суйрей. Она никогда не обращалась к Суйрей напрямую, у неё сложилось впечатление, что Суйрей — мужчина,  но всё же. Маомао была рада, что Лишу не была знакома с Суйрей во время её пребывания в Заднем дворце. Возможно, они пересекались раз или два, но ничего такого, что могло бы остаться в памяти Лишу.

— Это ведь вы и ваши люди прискакали на помощь карете госпожи А-Дуо, не так ли? Отличный повод позвать её, а заодно и поближе познакомиться с супругой Лишу.

— Э... Да...

Басен говорил довольно невнятно, не встречаясь с ней взглядом.

— Я только беспокоюсь... Ну, она же женщина... А разве женщины не боятся таких, как я?

«Что?»

Маомао просто не понимал, к чему он клонит.

— Это говорит человек, который едва спасся из моего борделя, сохранив девственность.

— Да тише вы! — воскликнул Басен, яростно краснея при мысли о Пайрин. К сожалению, его крики, похоже, привлекли внимание. Они услышали шаги, приближающиеся к ним.

Басен зажал Маомао рот рукой, да так сильно, что она едва не застонала от боли.

«Это он кричал!» — проворчала она, но промолчала.

— Кто-нибудь есть? — вежливо спросил голос. Похоже, несколько человек приближались. Маомао показалось, что она слышит, как рядом с ней колотится сердце Басена: он всё ещё не отпускал её.

«У него есть сила, если не больше», — подумала она, морщась от неудобства и надеясь, что он скоро отпустит её.

В темноте было трудно разобрать, но, похоже, это была группа из трех мужчин. Они остановились, но один из них подошел ближе, пока не оказался на расстоянии валуна от Маомао и Басена.

— Может, мне послышалось, — сказал мужчина и повернулся, чтобы уйти.

Но тут знакомый голос произнес:

— Возможно. Но что же случилось с Басеном?

Басен подавил вздох: теперь его сердце действительно колотилось. Раздался треск, щелкнула ветка.

«Ох, за...»

Джинши, искавший Басена, был там. А помогали ему не кто иной, как очкастый Лахан и тридцатилетний щеголь Рикусон.

Глава 14 - Западная столица — день второй

На следующий день Маомао вызвал к себе не кто иной, как Лахан.

— Верно, верно, я забыл упомянуть, — сказал лисоглазый мужчина со взъерошенными волосами, потягивая чай. Рядом с ним сидел мягкотелый Рикусон. Они находились в беседке в особняке, где благодаря близлежащему оазису было прохладно и ветерок. Казалось, весь дом построен так, чтобы максимально использовать возможности для прохлады.

— Мне приказали прибыть сюда по нескольким причинам. Есть, можно сказать, деловые вопросы.

У каждого свои таланты, полагала Маомао, и от Лахана можно было ожидать, что он прибежит в любой момент, когда речь зайдет о сложных цифрах. Что же касается того, почему Рикусон был с ним...

— Мой начальник не хочет покидать столицу, поэтому я приехал вместо него.

— Ха, — отметила Маомао.

— Должна сказать, что он, похоже, самый бесполезный начальник, господин.

— Я ценю вашу откровенность, Маомао, но здесь и сейчас, думаю, не помешает доля благоразумия.

Это была одна из тех редких вещей: серьезное замечание от Лахана. Маомао прекрасно это понимала, поэтому и старалась говорить вежливо.

После встречи с Басеном и Джинши было уже поздно, поэтому Маомао сразу же отправилась спать, но, видимо, все остальные не спали, и результаты оказались не слишком приятными. Впрочем, всё это выглядело так, будто было много неприятностей, и Маомао постаралась не обращать на это внимания. На месте, где Басен схватил её, всё ещё оставались красные следы, и сейчас её больше всего интересовало, как от них избавиться.

Кстати, о Джинши и Басене: у них была встреча сегодня днём. Все эти разговоры о политике за ужином и постоянные выяснения отношений казались Маомао сплошной головной болью. С Янъюем, у которого теперь была дочь-императрица, дело обстояло неважно, но если к этому добавить чужеземцев, то мысль становилась ещё более удручающей.

— Так о чём ты хотел со мной поговорить? — спросила Маомао.

— Да, об этом.

Лахан указательным пальцем сдвинул очки на переносицу. Затем он достал из складок халата лист бумаги. Это оказался исписанный мелкими деталями плакат о розыске.

«Ха...»

На картинке была изображена женщина, ещё относительно молодая, с изящными чертами лица. Это само по себе мало чем отличало ее от многих женщин, но на плакате было и дополнительное описание: "Красные глаза; белые волосы; бледная кожа". Это значительно сужало круг поиска. На самом деле Маомао могла вспомнить только одного человека, который подходил под это описание.

— Белая леди? Мы вместе ходили к ней.

— Да, ходили, — сказал Лахан и показал ей второй лист бумаги.

— А это кто?

Ещё один плакат о розыске, на этом изображён мужчина. К сожалению, иллюстрация никогда не была похожа на реальное лицо, а Маомао вообще редко запоминала лица людей, которые её не интересовали. Короче говоря, она понятия не имела, кто этот человек.

Лахан выложил плакаты с объявлениями о розыске рядом друг с другом.

«Хм?»

В памяти Маомао мелькнула мысль, что, возможно, она уже где-то видела этого человека.

— Мы нашли этого человека несколько дней назад, — сказал Лахан.

— Верно, — добавил Рикусон, — я в этом уверен.

— Господин Рикусон никогда не забывает лица.

—Возможно, это мое единственное умение, — скромно сказал он. Ладно, он всё равно не казался подходящим для солдатской службы. Но если учесть, что эксцентричный стратег, служивший Рикусону начальником, не мог отличить одно лицо от другого, наличие рядом человека с таким талантом, как у Рикусона, не повредит. Этот чудак с моноклем обладал талантом оценивать чужое использование, который казался почти сверхчеловеческим.

— Когда именно это было?

— Около двух дней назад. Не думаю, что он ожидал, что мы его найдем, - он выдавал себя за одного из носильщиков, доставляющих грузы из вагонов. — И более того... — Груз, о котором идет речь, принадлежал купцу из Шаоха.

Шаох — страна за пустыней к западу от Ли. Она располагалась в довольно опасном месте: на юге были горы, а с трех других сторон её окружали более крупные государства. Как вспоминала Маомао, два специальных посла, посетивших двор в прошлом году, прибыли из Шаоха.

Один из них поставлял клану Ши фейфы, огнестрельное оружие.

Лицо Маомао потемнело.

— Это плохо, верно?

— В общем, я бы так и сказал.

Это означало, что среди купцов из Шаоха появились те же люди, которые доставляли неприятности в столице. И если они были связаны с Белой Леди, то вполне возможно, что они перевозили опиум и были связаны с бандитами. Даже политически несведущая Маомао понимала, что если другая страна приютила таких людей, то это плохой знак.

— Что ещё хуже, Шаох любит держаться особняком.

Другими словами, даже если бы они отправились ловить преступника, они не могли бы просто так разгуливать вокруг.

— Обычно, нам следовало бы взять дело, касающееся его, в свои руки, — продолжал Лахан.

И всё же трудно было представить, что человек, прибывший в совершенно другую страну, действует совершенно независимо от своего правительства.

— Но мы ничего не можем сказать об этом. В этом-то и проблема.

В конечном итоге их показания исходили от одного солдата, который, как утверждалось, обладал хорошей памятью. Что бы ни говорил Рикусон, люди легко могли возразить, что он всего лишь один человек; он вполне мог ошибаться в том, кого видел. Лахан мог бы попытаться сообщить об этом в столицу, но даже если бы они нашли самую быструю лошадь в мире, на доставку сообщения ушло бы более десяти дней, и ещё столько же — на ответ.

Всё это, видимо, и привело его в Маомао.

— К чему ты клонишь? — спросила она.

— Я хочу, чтобы ты была на банкете. Именно поэтому у тебя есть комната, не так ли? Здесь, в этот момент, ты принцесса клана Ла.

Маомао ничего не сказала, но её выражение лица заставило Лахана нахмурить брови.

— Кхм... Пожалуйста, не обнажайте свои клыки... э-э-э... зубы на меня. Кто знает, кто может подсматривать? Смотри, даже господин Рикусон тебя боится.

— Я вообще ничего не видел, господин и госпожа.

Рикусон внимательно смотрел в голубое небо, как будто ничего не происходило. Возможно, он был лучше, чем считала Маомао.

Короче говоря, деловые переговоры делали этого человека слишком важным, чтобы отказать ему, независимо от того, был он настоящим купцом или нет. Но если за ним скрывалось нечто большее, чем кажется на первый взгляд, это могло привести к неприятностям. Если он настоящий, может ли Белая Дама быть с ним? И если да, то не могла ли она с помощью своей алхимии приготовить какой-нибудь неизвестный яд? А может, они просто используют наркотики? Возможно, у них даже есть какой-то другой план.

— Возможно, здесь замешаны редкие яды. Разве тебе не любопытно? — сказал Лахан. Грязный трюк. Если он думал, что это заставит Маомао согласиться с ним...

— Если мы поймаем его, ты сможешь узнать, что это за яды.

На этот раз она ничего не сказала, и её лицо оставалось нейтральным.

— Конечно, если тебе это неинтересно, тогда всё...

Маомао вздохнула, а Лахан открыто усмехнулся. Да, это была правда: он заполучил её. Но она терпеть не могла соглашаться бесплатно. Конечно, она получит гонорар, но ей хотелось бы знать, нельзя ли попросить о чем-то ещё. В голове промелькнула мысль о супруге Лишу.

— Значит, ты можешь запомнить любого, кого увидишь однажды, верно? — спросила она, повернувшись к Рикусону.

Он наконец опустил взгляд в небо.

— Да, госпожа. Не очень интересный талант, должен признать.

— Хорошо. Тогда можете ли вы определить по лицам людей, состоят ли они в кровном родстве? Являются ли они, скажем, родителями и детьми?

— Полагаю, я могу попробовать, — сказал Рикусон. Каждый ребёнок получает от родителей какие-то физические особенности, и Маомао подумала, что, возможно, Рикусон способен видеть или чувствовать такие вещи. Но он сказал:

— Однако это будет лишь моё субъективное мнение. Без веских оснований его вряд ли можно назвать доказательством чего-либо.

— Он прав, — вмешался Лахан, заслужив грязный взгляд Маомао.

— Так неужели нет никакого способа?

Лахан тоже, казалось, видела мир, который не видели другие. Ей хотелось бы как-нибудь это использовать.

— Ты думаешь, что любое так называемое доказательство, которое я обнаружил, будет принято кем-то ещё? — спросил он.

Маомао была вынуждена согласиться с ним. Без четких, поддающихся измерению критериев невозможно было бы установить истинность его суждений, даже если бы он был прав. Дети могут получить от родителей любой из множества отличительных физических признаков, но они не будут идентичными, и в любом случае это лишь предположение. Если бы только существовало что-то, какой-то стандарт, с которым все могли бы согласиться.

— Приношу свои искренние извинения, что не могу быть более полезным, — сказал Рикусон.

— Пожалуйста, не думайте об этом.

— Простите, если я перегибаю палку, — нерешительно добавил он, — но, может быть, вы могли бы иногда приходить в поместье мастера Лакана?

После долгого раздумья Маомао ответила:

— Возможно, я попрошу вас никогда больше не упоминать об этом.

Её лицо исказилось от отвращения. Этот Рикусон казался вполне приличным человеком, но, похоже, он не понимал, что есть вещи, о которых можно было говорить, и есть вещи, о которых нельзя было говорить.

— Мои извинения, — сказал Рикусон, склонив голову в поклоне.

— Думаю, мне лучше вернуться к работе.

Затем он поспешно вышел из беседки.

Лахан посмотрел на Маомао, и на его лице не укладывалось ни одно выражение.

— Ты не хочешь прийти?

— На этот ваш банкет? Знаешь что? Забудь об этом.

Когда Рикусон ушёл, она стала говорить менее вежливо.

— О, только не надо так наседать. Эти вещи, которыми торгует западный купец, — разве ты не хочешь их попробовать?

Итак, он собирался продолжить попытку подкупить её. Ну конечно же, она хотела. Маомао замолчала, и Лахан пристально посмотрел на неё. Казалось, он о чём-то размышляет.

— Знаешь, если подумать..., — сказал он через мгновение.

— Да?

То, что Маомао была рассержена, не означало, что она не может быть наполовину вежливой. Она отпила глоток чая, который им принес обслуживающий персонал.

— Вчера вечером... Вы и господин Басен... Что-нибудь случилось?

Маомао хватило выдержки, чтобы не выплюнуть чай, но он вдруг показался ей очень горьким на вкус. Она проглотила его так быстро, как только смогла. Какое отношение это имеет к разговору о родителях и детях?

— Мастер Басен - дев...

— Я знаю, знаю, не нужно этого говорить. Боже правый, прекрати уже. Не нужно выбалтывать самые постыдные мужские секреты каждому встречному.

Он был прав; это было невежливо. Даже если бы это было очевидно, глядя на него, она могла бы понять, почему молодой человек в его возрасте не хочет сообщать о таком факте. Если он и вправду так смущался, она была уверена, что её сестра Пайрин будет достаточно добра, чтобы научить его. Пайрин нравились мускулистые мужчины, почему бы не побаловать её?

— Ты ведь не думаешь ни о чём... неподобающем, правда? — Лахан ухмыльнулся.

— Не понимаю, о чём ты.

Она точно не представляла себе, как запихивает Басена в комнату Пайрин.

— Уверен, что нет. В таком случае...

Он сделал полувдох-полувыдох, а затем произнес нечто невообразимое.

— Возможно, тебе было бы интересно попросить младшего брата императора посеять свое семя в твоем животе.

Маомао пришло в голову, что никто не осудит её за то, что она облила его остатками чая, но, поскольку они находились в чужом доме, она воздержалась. Однако она не удостоила его замечание ответом.

— Зная вас, вы захотели бы попробовать родить, просто ради опыта. Но вас не интересуют дети как таковые. Я же с радостью воспитаю ребенка младшего брата императора, и у меня это хорошо получится. А вы тем временем могли бы делать то, что вам нравится, или, возможно, не делать того, что вам не нравится. Я не обязательно предлагаю вам официально стать его женой. Должно быть всего несколько... промахов. Ты рожаешь, я получаю наследника; все довольны.

— Тогда сделай его сам, — прорычала Маомао.

— Я бы так и сделал, но, к сожалению, не могу найти идеального партнера.

"Идеальный партнер" Лахана, скорее всего, был женской версией Джинши, той, что поставит страну на колени. Такие женщины не растут на деревьях, в конце концов.

— Воистину, зря он стал младшим братом императора. Подумать только - даже с этим шрамом на щеке никто не превосходит его по красоте.

— Почему бы просто не отрезать самое ценное, что у тебя есть, и не пересадить матку? Заронить в неё семя?

— Ты можешь это сделать?

Это было страшно, как искренне спросил об этом Лахан. Когда Маомао ответила, что нет, нельзя, он посмотрел на землю, даже немного разочарованный. Значит, он был натуралом, но, очевидно, не возражал против смены пола. Маомао не понимала его стандартов.

Значит, о Джинши не может быть и речи, но если кто-то родит ребенка от Джинши, отпрыск может быть похож на него. Возможно, именно об этом думал Лахан. Возможно, он надеялся, что с Маомао, у которой было такое среднее лицо, как у матери, черты Джинши останутся более заметными, и теперь пытался придумать предлог, чтобы организовать эту связь. Действительно, наследник. Они оба знали, что будет с ребёнком, если это будет девочка.

— Я обещаю заботиться о ней и воспитывать её всю свою жизнь, — сказал Лахан.

То есть воспитывать её до тех пор, пока он не сможет сделать её своей невестой. Он, конечно, смотрел на вещи с большой перспективой, если не сказать больше.

В тот момент Маомао могла бы назвать его педофилом, но, возможно, это просто продемонстрировало глубину его преданности красоте Джинши. Она не сомневалась в его вере в то, что женщина, унаследовавшая хотя бы часть внешности Джинши, станет одной из самых красивых из когда-либо живших. Она также не сомневалась, что Лахан был абсолютно безнадежен, абсолютно никчемен, и если бы кто-нибудь спросил её, знает ли она хороших мужчин, он был бы единственным человеком, которого она никогда, никогда не представила бы им. Никогда.

— В любом случае, давайте попробуем! — сказал он, глядя на неё глазами, полными надежды. Маомао допила чай и вышла из беседки, на ходу наступая на ноги Лахану.

Когда она вернулась в свою комнату, портной был уже там. Неужели Лахан распорядился, чтобы он пришел? Он уже приготовил для неё мантии и хотел проверить, как они сидят. Узор и украшения немного отличались от того, к чему привыкла Маомао: юбка выглядела так, словно её пошили для западного платья.

— А теперь, госпожа, будьте добры, переоденьтесь для меня.

Портной, на лице которого были ярко-красные румяна, перебирал множество нарядов. Если за этим стоял Лахан, то он был на редкость щедр. Следующий час Маомао провела, как нарядная кукла.

Когда портной наконец отправился домой, Маомао наконец прилегла на кровать. Только тогда она заметила, что на столе лежит шкатулка из дерева павловнии отличного качества.

«Наверное, я должна носить то, что в ней лежит. Может быть, это зажим для пояса халата», — подумала она, но, открыв шкатулку, обнаружила серебряную шпильку для волос. На мгновение ей показалось, что серебряная шпилька для волос, которую она никак не ожидала увидеть, каким-то образом вернулась к ней.

Это была чудесная вещица с изображением луны, цветов и маков. Да, красивая, но Маомао усмехнулась, когда поняла, что означают маки. Она закрепила шпильку в волосах, просто так. Странно, но это было очень уместно, и то, как она продолжала носить этот аксессуар после этого, было, пожалуй, совсем не похоже на неё.

В тот вечер в большом зале был банкет. На нём присутствовали все важные персоны, включая тех, кто приехал из столицы. Великие люди, которые смотрели на Джинши либо с вожделением, либо с презрением ещё тогда, когда он якобы был евнухом, теперь спотыкались, чтобы налить ему напиток. Маомао пришлось с трудом подавить смешок.

Маомао села на полшага позади Лахана, который уже сидел. Обычно мужчины и женщины не садились вместе, но с Маомао обращались как с гостем. В другой части комнаты Джинши сидел с Гёкуэном, а по диагонали от них — мужчина средних лет, среднего телосложения.

Маомао тоже попробовала немного рыбы. Это была белая рыба, маринованная и соленая - предположительно, именно так её здесь и сохраняли. Пахло от неё немного странно, но, скорее всего, она просто забродила, а не протухла. Как человек, привыкший к тому, что в столице можно купить свежую рыбу, Маомао чувствовала, что она оставляет желать лучшего, но, по крайней мере, Лахан, похоже, счёл вонючую рыбу более предпочтительной, чем мясо ягненка.

Маомао, совершенно не беспокоясь об этом, наелась досыта. Дочери различных чиновников ограничивались тонкими глотками сока, чтобы не размазать румяна по губам, но Маомао было всё равно, что они делают. Наряд, в который она была одета, не вызывал сомнений, но, если бы она была в своей обычной одежде, её бы выгнали как грязную служанку из буфета. Не один отец подходил к " господину Лахану", чтобы спросить, кто его "почтённая младшая сестра", но, увидев, что молодая женщина встречает их с куриным супом на лице, горько улыбался и оправдывался. Несомненно, скоро пойдут слухи, что вся семья Маомао - эксцентрики.

На ужин не подавали ничего необычного, но, в отличие от обычной придворной трапезы, здесь люди обслуживали себя из больших общих блюд. Если в чём-то и был яд, то только в том, что подмешивали непосредственно обслуживающие.

«Интересно, как именно будет выглядеть эта трапеза?»

Она знала о банкетах, но экзотическая одежда наводила на мысль, что этот банкет будет отличаться от всех известных Маомао. Её старик говорил ей, что на западе на банкетах меньше едят и больше танцуют, но она не совсем понимала. Да и проверить наличие яда в ситуации, которую она едва могла себе представить, было непросто.

Во-первых, когда никогда не знаешь, кто будет есть из того или иного блюда, приходится внимательно следить за обслуживающим персоналом, разносящим еду. А не зная точных ингредиентов, можно было легко перепутать приправу с ядовитой травой. Поэтому Маомао старалась обращать внимание на вкус и внешний вид блюд, пока ела.

Обычно на таких официальных банкетах правило номер один — есть как можно меньше, но, к сожалению отца императрицы Гёкуё, Маомао не могла этого сделать.

Пока она продолжала есть, кто-то поставил рядом с ней кубок с вином. Подумав, что это прилежный обслуживающий персонал, она подняла глаза и обнаружила, что кубок принес мужчина, сидевший рядом с ней. Похоже, он был не против, чтобы служащие наливали ему спиртное, но сам пить не собирался. Значит, это красавчик был таким заботливым.

— Большое спасибо, господин Рикусон, — сказала Маомао.

— Вам не нужно обращаться ко мне с особыми титулами, госпожа Маомао.

Этого было достаточно, чтобы Маомао нахмурилась. Но было бы не менее неприятно, если бы её прямо поправили, а это, похоже, было его маленькой подсказкой. Она просто не могла понять, как разговаривать с этим парнем.

— Тогда Рикусон.

Ей было смешно, но она была готова на всё, лишь бы он больше не называл её "госпожой".

Рикусон, похоже, успокоился и улыбнулся.

— В таком случае, Маомао. Я не очень-то умею держать алкоголь в руках, поэтому буду рад, если вы выпьете вместо меня.

Ну как можно отказаться от такого приглашения?

К тому же мы должны быть уверены, что с вином всё в порядке.

Она поднесла чашу к губам. Это было виноградное вино, не сильно алкогольное. Она отпила глоток воды, чтобы очистить язык, а затем принялась за следующую порцию еды. Слуги явно не уделяли приоритетного внимания Маомао, поэтому ей пришлось угощаться самой. Но всё-таки это смешение мужчин и женщин было странным: большинство людей ожидали, что такая женщина, как Маомао, останется на заднем плане.

— Это то, что вы хотели?

— Да, спасибо.

Рикусон протянул руку и взял блюдо, которое хотела Маомао. Похоже, он не зря был приставлен к этому эксцентричному стратегу — его порядочность, должно быть, помогла ему выжить на службе. Рикусон начал периодически отмахиваться от слуг, говоря, что хочет то-то и то-то. Поначалу казалось, что он просто ставит их в тупик, но потом она увидела, что он вглядывается в их лица и тела.

«Он их запоминает».

Тем более что Маомао и не пытался запомнить лица слуг. Пусть он сам об этом беспокоится, а она пока разбирается в еде.

— Он... ну, это видно, — сказал Лахан. Несмотря на двусмысленность его слов, Маомао прекрасно понимала, что он имеет в виду. Урюу, отец Лишу. Можно, конечно, сказать, что он похож на супругу, но можно и не сказать. Для пущей убедительности она снова посмотрела на Лахана. Он прекрасно понял, что она имела в виду, но дал единственный подходящий ответ:

— С кем именно я должен сравнивать?

Он был прав: дело супруги Лиу не стоило предавать огласке. Маомао была неосторожна, но то, что Лахан сразу догадалась, что у неё на уме, говорило о том, что при дворе ходят слухи.

Кроме того, поскольку Лишу находилась за пределами заднего дворца по особому разрешению, она закрывала лицо вуалью всякий раз, когда оказывалась в присутствии мужчины. Показывать лицо ей не то чтобы запрещалось, но, скорее всего, она старалась по возможности этого избегать. Не было её и на этом ужине. Вместо неё рядом с Урюу сидела молодая женщина. Она то и дело бросала взгляды на Джинши. По покрою халата и тому, как она прикрывала рот веером, Маомао поняла, что это та самая сводная сестра, которая дала пощечину Лишу.

Сводная сестра дернула отца за рукав и что-то сказала ему, после чего Урюу, как бы говоря "всё для моей дорогой дочери", повернулся к Джинши и начал болтать, явно надеясь познакомить его со своей девочкой.

Маомао не могла оторваться от этой сцены. Сводная сестра явно была одержима внешностью. Честно говоря, вся эта ситуация, когда мужчины и женщины смешались вместе, показалась Маомао странной. Её собственная квалификация для присутствия среди всех этих важных персон заключалась не более чем в родстве с Лаханом, и она сомневалась, что её присутствие здесь вообще допустимо. Возможно, в этом и был смысл.

Многие из присутствующих мужчин, похоже, думали так же, как и Урюу: им не терпелось познакомить Джинши со своими дочерьми. Дочь Гёкуэна уже была императрицей, а значит, хозяин дома мог позволить себе выглядеть вполне спокойным в этом вопросе. Казалось, он с удовольствием наблюдал за тем, как Джинши реагирует на ситуацию. Да, он действительно был отцом императрицы Гёкуё.

Даже обслуживающий персонал покраснел, заметив взгляд Джинши, но это не заставило их забыть о своей работе. Они всегда следили за тем, чтобы ни одна чашка не оставалась пустой. Как только тарелка освобождалась, выносилось следующее блюдо, но, к сожалению, высокопоставленные чиновники не так уж много ели. Урюу, например, откусил немного риса и баранины на косточке, но от всего остального, кроме алкоголя, отказался.

Лахан, похоже, очень любил рыбу; казалось, он только её и ел. Это, похоже, несколько успокоило поваров.

— У тебя красивая шпилька для волос, — сказал Рикусон.

— Вы так думаете?

Значит, он тоже умел вести вежливую беседу. Маомао вспомнила, что до сих пор носит шпильку из шкатулки из дерева павловнии. Она не была вычурной, но даже неискушенному глазу было ясно, что она сделана очень тонко. Маомао показалось, что более благовоспитанные девушки в зале иногда поглядывают на её волосы, и теперь она поняла, почему.

«Я смогу продать её позже».

Почти в тот же момент раздался звон разбивающейся посуды. Посмотрев в ту сторону, откуда раздался звук, она увидела испуганную служанку и Урюу с поднятой вверх рукой.

— Я же сказал тебе, я не хочу этого! — кричал Урюу.

— П... простите...

Женщина начала убирать осколки блюда, всё ещё явно напуганная. По всей видимости, оно подпрыгнуло на полу и разбилось о стену; содержимое разлетелось повсюду.

«Что за безобразие!»

Маомао понимал: повара приложили столько усилий, чтобы приготовить рыбу, и девушка, вероятно, хотела быть уверена, что её съедят. Но всё же это было немного бесцеремонно с её стороны.

Остальные в комнате выглядели потрясенными. Урюу, осознав, какой переполох он устроил, постарался снова выглядеть спокойным.

— Милости просим, посмотрите на меня. Мне ужасно жаль, — сказал он, одарив комнату улыбкой, но это не вернуло еду в тарелку. Об Урюу ходили весьма неблагоприятные слухи, но даже в этом случае его реакция выглядела явно недовольной.

Гёкуёэн погладил бороду и шепотом обратился к другой служанке. Предположительно, он распорядился, чтобы провинившуюся женщину наказали или даже уволили. Оставалось только надеяться, что милосердие — одна из тех черт, в которых он похож на свою дочь.

[П.п: Я думаю стоит сделать пояснение за значения изображений на шпильке.

Цветок(華), Луна(月), мак. 華 — это имперская фамилия, 月 — это часть настоящего имени Джинши, а дикий опиумный мак означает страсть и желание, а ещё из него делают опиум. Но Маомао поняла только часть про опиум.]

Глава 15 - Банкет (Часть первая)

Дипломатия доставляла немало хлопот: например, вы отправлялись в какое-нибудь место, путь до которого занимал более двадцати дней в каждую сторону, и оставались там всего на пять дней. В течение этих пяти дней не прекращались встречи, приветствия и трапезы, так что важные люди были постоянно заняты, а у Маомао такой работы не было. Она не могла отправиться на осмотр достопримечательностей, поэтому думала, не пойти ли ей изучить растения в саду, когда в дверь постучали.

«Кто это, черт возьми?»

Открыв дверь, она увидела улыбающуюся женщину. Маомао не знала её имени, но знала, кто она: сводная сестра супруги Лишу. С двух сторон её окружала свита.

— Могу ли я помочь вам, госпожа? — вежливо спросила Маомао, но тут же подумала:

«Комната супруги Лишу находится в соседней комнате!»

По крайней мере, она была достаточно взрослой, чтобы держать эту мысль при себе.

Сводная сестра посмотрела на Маомао, а потом очень нарочито рассмеялась: — Пфф!

Можно было бы спросить, что побудило её рассмеяться таким снисходительным смехом, но, похоже, он отражал общую оценку Маомао.

— Я просто решила представиться, — сказала другая женщина. — Как члены названных кланов, я полагаю, что в будущем мы ещё встретимся.

Маомао нахмурилась при упоминании названных кланов. Она терпеть не могла, когда к ней относились как к члену семьи, даже если это было всего один раз.

Сводная сестра тем временем разглядывала голову Маомао.

— Это была поистине великолепная шпилька для волос, которую ты носила вчера вечером, — сказала она.

— Вы так думаете? К сожалению, я не особо разбираюсь в ценности предметов.

«Так вот где было её внимание?»

Эти принцессы были ужасно быстроглазыми. Маомао поняла, что если она продаст шпильку для волос, то вскоре её вычислят.

— Мне не терпится узнать, что ты наденешь на сегодняшний банкет, — сказала сводная сестра и, спрятав рот за веером из павлиньих перьев, удалилась.

Маомао подумала, что это было не столько знакомство, сколько наблюдение. Она была одной из немногих молодых женщин, сопровождавших экспедицию на запад, хотя, судя по прошедшему накануне ужину, большинство присутствовавших надеялись сблизиться с Джинши.

Наблюдая за тем, как покачиваются бёдра женщины при ходьбе, Маомао пришла к выводу, что эта сводная сестра не слишком похожа на супругу Лишу. Если бы она была похожа, возможно, Лишу меньше задавалась бы вопросом о её происхождении. Но если император действительно был отцом Лишу, Маомао не могла не задаться вопросом, не нашел ли он лучшего способа использовать её. Возможно, это было бы нечестно с её стороны, но она считала, что Лишу можно было бы использовать и получше.

Так что, поиздевавшись с утра, Маомао направилась в сад в надежде поднять себе настроение. Сад, подпитываемый важнейшим оазисом, был показателем силы в этой иссушенной земле. Но Маомао подозревала, что это не совсем легкомысленно — отец императрицы Гёкуё не был похож на человека, который предается роскоши только ради неё самой. Маомао поняла, что он передал этот урок своей дочери, если учесть, сколько и какого качества прислуга была в Нефритовом павильоне.

А что было в саду? В одном из углов росло странное растение, подобного которому Маомао никогда не видела. У него не было ни листьев, ни стеблей. Когда она осмотрела растение, то обнаружила, что на его поверхности было что-то вроде воска, как у свечи, и что оно было покрыто узкими шипами. Оно было похоже на алоэ, но имело форму веера. Заинтригованная, Маомао протянула руку, чтобы потрогать его.

— На вашем месте я бы не стала этого делать. Эти колючки не так-то просто вытащить, если они в тебя вонзились, —  сказал кто-то. Голос не был явно мужским или женским, и когда Маомао посмотрела в его сторону, то увидела симпатичного человека в мужской одежде, присевшего и осматривающего необычное растение. Это была Суйрей. Её сопровождал молодой человек. На первый взгляд он выглядел как слуга, но Маомао знала, что это надсмотрщик. Странно, что ей вообще позволили прийти сюда; очевидно, надзор был не очень строгим.

Суйрей, как и Маомао, была аптекарем. Они мыслили одинаково, и ни одна из них не могла не желать узнать побольше о необычных растениях и цветах, которые могли им встретиться.

— Хорошо, так что же это такое и как его использовать? — спросила Маомао.

— Как я поняла, это называется кактус. Его обнаружили далеко на западе и привезли сюда в качестве эксперимента, потому что он, как предполагается, довольно вынослив в сухом климате. Плоды и стебли съедобны.

Маомао кивнула, впечатленная. Суйрей явно посвятила себя этому растению, возможно, с тех самых пор, как приехала сюда. Она держала в руках блокнот и старательно зарисовывала кактус.

— Может ли какая-нибудь его часть использоваться в медицинских целях? — спросила Маомао.

— В этом я не уверена. Учитывая сходство с алоэ, можно предположить, что он имеет какое-то применение. У них поблизости растет такое растение.

Её сопровождающий молча слушал их разговор; вероятно, он запоминал каждое слово и позже доложит об этом начальству.

«Не то чтобы мы говорили что-то предосудительное».

Они просто говорили о медицине.

— Если у них здесь есть алоэ, может, я смогу попросить их дать мне немного.

— Лекарства от ожогов закончились? — спросила Суйрей.

— Нет, из-за постоянного питания портативными пайками моё пищеварение стало несколько неправильным.

— А, понятно.

Суйрей могла выглядеть как симпатичный молодой человек, но на самом деле она была женщиной, примерно ровесницей Маомао. Она понимала ситуацию с женским "животом". Поскольку её интересовали именно вопросы здоровья, она не смущалась по пустякам, и с ней было легко разговаривать. В этом они с Маомао были очень похожи.

— В таком случае, возможно, мне стоит позаботиться о том, чтобы супруга Лишу тоже приняла немного, — сказала Суйрей.

Маомао издала звук согласия. Действительно, если даже Маомао ощущала последствия их диеты, то уж защищенная принцесса наверняка страдала. Она так заботилась о других, что часто даже воздерживалась от посещения туалета, когда это было необходимо. По крайней мере, о её здоровье более-менее заботились, благодаря тому, что А-Дуо всегда был рядом с ней.

— Если говорить об ингредиентах, которые можно найти в округе, то неплохо было бы смешать их с йогуртом, — сказала Суйрей. Кисломолочный продукт, безусловно, помогал поддерживать регулярность питания.

— Я не уверена, что это хорошая идея.

— Почему?

Потому что Лишу не могла есть очень много продуктов. От белой рыбы у неё могла начаться сыпь, а с мёдом она плохо справлялась. Если дать ей что-то непривычное, то это не только не улучшит её состояние, но и ухудшит. Маомао заметила, что Лишу в основном избегала незнакомой пищи за ужином в тот вечер, когда они приехали в особняк.

Слушая Маомао, Суйрей наморщила лоб. Маомао прекрасно понимала, насколько всё это хлопотно. Если бы Лишу родилась простолюдинкой, она, скорее всего, не дожила бы до семи лет. И всё же она хорошо перенесла долгий путь; возможно, она заслуживала доброго слова и поглаживания по голове. Но нет, это было не в характере Маомао.

Маомао держала наготове блокнот и письменные принадлежности, как и Суйрей. Суйрей делала скрупулезные зарисовки всего, что не попало в энциклопедии. Маомао присоединилась к ней, и некоторое время они работали в тишине. Смотритель Суйрей не зевал, а лишь наблюдал за ними с непостижимой улыбкой.

«Как бы мне хотелось, чтобы этот маленький засранец был сейчас здесь», — подумала Маомао, имея в виду Чоу-у. Он был талантливым художником, это несомненно, но Маомао была уверена, что рисование картин никогда не принесет никому дохода. Сейчас все охотно покупали его портреты, потому что ребёнок, который так хорошо рисует в столь юном возрасте, был в новинку. Скоро он им надоест.

«Может быть, мы могли бы предложить ему делать эротические картины?»

У них было много моделей.

Грязные мысли Маомао прервал звук, похожий на далекий рёв.

— Как вы думаете, что это было? — спросила она. Звук напоминал какое-то дикое животное, и от него по коже побежали мурашки. Птицы, испугавшись, вспорхнули с деревьев.

— Делегация с запада, видимо, обещала интересный подарок. Однажды они привезли существо, называемое слоном.

Объяснение исходило не от кого иного, как от надсмотрщика.

— Слон? — спросила Маомао. Она видела их на картинках в свитках. Это были огромные животные с длинными носами. Она видела резные слоновьи бивни, но никогда не видела живого существа. Утверждалось, что один из них был предложен императрице, но это было ещё до рождения Маомао.

— Это был слон, которого мы только что слышали?

— Нет, возможно, тигр.

Похоже, мужчина не знал.

«Привести живого тигра».

Маомао встречала тигров только в виде шкурок и лекарств. Из них делали ковры с красивыми узорами, а из половых органов животного изготавливали афродизиак (очень эффективный, как вспоминала Маомао). Насколько эффективным он был? Скажем так, на следующее утро даже Пайрин была довольна. Лекарство позволило её партнеру продержаться так долго.

— Думаю, мы увидим это животное на сегодняшнем банкете.

— Звучит очень интересно, — сказала Маомао, и это была не просто вежливость, она говорила серьёзно. Музыка и танцы не представляли для неё особого интереса, но живое животное — вот это было интригующе. Сердце забилось быстрее, и она нарисовала в блокноте тигра. Надсмотрщик наблюдал за ней, улыбаясь.

— Слуги приготовили сок кактуса. Не хотите ли попробовать?

Что ж! Нет причин для отказа.

Пока Маомао пила сок и болтала с Суйрей, прошло время, и наступил полдень. Во время их разговора Маомао иногда думала о Шисуй. Две сводные сестры, похоже, неплохо ладили друг с другом, несмотря на вражду между их матерями. Или, по крайней мере, Шисуй, казалось, была неравнодушна к Суйрей. Даже когда её клан был уничтожен, она пыталась спасти детей и свою старшую сестру.

«Нет, нет, это было достаточно далеко в прошлое. Если слишком заблудиться в прошлом, можно не найти выхода».

Когда Маомао вернулась в свою комнату, её ждали люди, которых, как она предполагала, прислал Лахан. У них были новые аксессуары и обновленная одежда. Женщина с показным макияжем, взглянув на простую, ничем не украшенную Маомао, открыто усмехнулась. Маомао сделал шаг назад.

Прихорашиваться было, как всегда, утомительно.

На банкете было полно важных персон. По западному обычаю, ели стоя; на стол выставляли разнообразные блюда, а ты подходил с тарелкой и брал, что хотел.

Это практически приглашение отравиться всем, что попадется на глаза.

Честно говоря, для Маомао всё это было в новинку, но это же по-своему облегчало задачу.

Её поразило то, что, похоже, здесь было принято, чтобы мужчины и женщины появлялись парами. Часто мужчина приводил с собой жену или подругу, но если таковой не было, его вполне могла сопровождать сестра или другая родственница. Лахан собирался представить Маомао всем как свою "младшую сестру", но, после того как ему хорошенько помяли пальцы на ногах, он решил называть её просто "родственницей".

Отравить любое блюдо на этом банкете было не только легко, но и сложно. Невозможно было предугадать, кто и из какого блюда будет есть, поэтому трудно было бы выбрать конкретного человека для убийства. Конечно, если вы предпочитаете убивать без разбора, это было бы совсем другое дело.

И последнее замечание: на самом деле это не сильно усложняло работу Маомао в качестве дегустатора. Она просто должна была следовать за своим подопечным и брать образцы его еды. Единственная сложность заключалась в том, что это было немного, ну, очевидно, но у Лахана был план и на этот случай. Он сказал, что Маомао пятнадцать лет (вежливо отбросив несколько лет от её возраста) и она переживает скачок роста. Маомао, не позволяя своему выражению лица измениться, раздавила ему оставшиеся пальцы на ногах.

Короче говоря, можно было выбирать, есть или не есть, и Маомао хотелось, чтобы они просто решили не есть. Но это было бы не очень весело для гостей.

— Интересно, действительно ли что-то случится.

— Это просто мера предосторожности.

— Хм...

Маомао выглядела слегка забавной, но в то же время совсем не заинтересованной.

— Что ж, — сказал Лахан, глядя на неё. — Говорят, одежда делает мужчину, но, видимо, с женщинами дело обстоит иначе. По крайней мере, с некоторыми из них.

— Заткнись.

Маомао тащила за собой тяжелую юбку. Наряд, как и еда, был в западном стиле, более или менее. Не совсем такой же, не было возможности подготовить что-то подобное, но силуэт, общий вид были похожи, включая костяной обруч, который обхватывал ее талию и раздувал юбку. В западных платьях также принято сжимать талию и демонстрировать верхнюю половину декольте, но, к сожалению, Маомао нечем было похвастаться, и, чтобы не смущать себя, она надела топ с длинными рукавами, подпоясав талию только поясом.

Прическу ей тоже сделали — довольно эффектную, но в конечном итоге стилисты были ограничены материалом. Возможно, это было лучше, чем раньше, но страдало от поистине великолепных сравнений, присутствовавших на банкете. Она выглядела как стебель пастушьей сумочки среди полей роз и пионов. Лишь одна вещь помогала ей успокоиться в этом непривычном и неподходящем ансамбле: изящная серебряная шпилька для волос.

— Я бы не стал слишком беспокоиться. Ты, по крайней мере, считаешься одуванчиком.

Маомао не могла понять, как её кузен может так читать её мысли, по крайней мере в такие моменты. Она ничего не ответила, только бросила на него взгляд, прежде чем они направились в банкетный зал.

Её первая мысль была: "Вот это потолок". Помещение и так было очень большим, но потолок оказался намного выше их голов. Даже в столице редко можно было встретить здание с таким ощущением пространства.

Часть потолка была открыта, и с него свисали тканые знамена — уникальное для этих мест ремесло. В комнате был земляной пол, но он был покрыт ковром с низким ворсом, вероятно, также уникальным для этих мест. Жаль было пачкать его.

Они находились во дворце, расположенном неподалеку от особняка Гёкуэна; его построил клан, некогда известный как И, и они возвели его с максимальной роскошью. Возможно, это намекало на причину, по которой за несколько десятилетий до этого их лишили имени клана и уничтожили. Они чем-то вызвали гнев царствующей императрицы.

— Рассказы о ней были поистине страшными.

Нынешнему императору, должно быть, пришлось несладко с бабушкой.

В банкетном зале уже собралось значительное количество гостей. Среди них было много важных персон, а также изысканно одетых девушек, которых Маомао приняла за их дочерей. Глаза у всех блестели — возможно, лучше сказать, сверкали. Главный фаворит, то есть Джинши, ещё не прибыл.

Зато прибыла супруга Лишу. Она была весьма заметна, поскольку всё ещё носила вуаль, скрывавшую её лицо. Столь явное и в то же время отстраненное присутствие говорило о том, что она ещё не сделала того, ради чего пришла сюда. Маомао оглянулась, чтобы посмотреть, кто её спутник, и увидела, что рядом с ней по-прежнему стоит А-Дуо, как обычно, в мужской одежде.

«Хм...»

А-Дуо выглядела так убедительно в мужском наряде, что, как подозревала Маомао, мало кто в комнате догадался бы, что она женщина, тем более бывшая супруга правящего императора. Более того, казалось, что люди принимают их не за отца и дочь, а за брата и сестру. Женщины подходили к ним, чтобы поговорить.

«Недаром А-Дуо столько лет была "кумиром" дам заднего дворца».

Лахан, конечно же, знал их достаточно хорошо, чтобы поприветствовать их двоих, и Маомао тоже вежливо поздоровалась.

— Боже, Боже. Я подумала, что вы, должно быть, чья-то прекрасная юная дочь, — сказала А-Дуо.

— Вы шутите, госпожа, — ответила Маомао, но не удивилась, обнаружив, что А-Дуо гораздо лучше Лахана владеет вежливой лестью. Супруга Лишу тем временем, благодаря присутствию Лахана, оставалась скрытой за спиной А-Дуо. Её платье было подходящим для молодой женщины её возраста, ни слишком вычурным, ни слишком сдержанным, а цвета соответствовали нарядам Ах-Дуо. Возможно, они вместе выбирали наряды.

А вот духи Лишу были не совсем обычными. Возможно, это был способ не опьянеть от атмосферы этого места. Маомао хотела бы поболтать с ними подольше, но у них, несомненно, были дела. Кроме того, Лахан был здесь, чтобы налаживать отношения с людьми с запада, а не болтать с супругами из своего двора.

Среди волос было много черных, а также золотистых, каштановых и даже рыжих. Глаза, как правило, были яркого цвета, а телосложение отличалось от того, к которому привыкла Маомао. Говорят, в Сей-и-шуу было много смешения кровей с западом, но многие из этих людей были скорее поселенками, прибывшими с самого запада. Вскоре к Лахану подошли мужчина и женщина с рыжевато-коричневыми волосами.

«Я не понимаю ни слова из того, что они говорят».

Она немного знала один из западных языков, но не настолько, чтобы говорить на нём. Кроме того, в западных районах было множество языков, и тот, который она знала, был из более дальних мест, чем то, на котором они сейчас говорили.

Лахан упорно продолжал идти вперёд, перебрасываясь с ней то одним, то другим невнятным словом. Может, он и был эксцентричен, но талантов у него было хоть отбавляй. Мужчина и женщина поприветствовали Маомао и ещё что-то вежливо сказали, а затем удалились.

— Могу я пойти и взять что-нибудь поесть? — спросила Маомао.

Похоже, это было единственное, что она могла сделать в данный момент. И ещё — сохранять вежливую улыбку, которую она освоила в квартале удовольствий.

— Давай. В любом случае я привёл тебя сюда не для того, чтобы знакомиться. Не пейте слишком много.

Её явно заинтриговал поднос с алкоголем, который нёс один из слуг, но Лахан ещё до того, как они вошли, предупредил её, чтобы она не напивалась. Хотя Маомао не была уверена, что мягкий алкоголь на основе сока может доставить ей много неприятностей.

— Я бы не напилась.

— Я слышал, ты опустошила бочку по дороге сюда.

Кто настучал на неё? Должно быть, Джинши или Басэн. Маомао прищелкнула языком.

Конечно, нельзя быть слишком осторожной, но неужели пресловутая Белая Леди и впрямь как-то замешана? Маомао захватила с собой несколько лекарств, которые, по её мнению, могли бы пригодиться в случае чего, но она не знала, помогут ли они на самом деле.

Лахан тем временем был в своей стихии. За очками блестели его лисьи глаза. Смешанная кровь жителей Шаоха порождала множество поразительных красавиц. По мнению Лахана (грубияна), красивыми были именно те числа, из которых состояла женщина. То есть женщина как таковая не была красива, а красивы были числа, из которых она "состояла"? Для Маомао это не имело особого смысла, но, видимо, племянник эксцентричного стратега и сам был более чем эксцентричен. Она подозревала, что он видит мир, невидимый для неё.

Но вот настал момент, когда он, поглаживая подбородок, сказал:

— Посмотри на неё. Императорский младший брат красивее её.

Казалось, слова так легко слетали с его губ. Тогда-то Маомао и убедилась, что он не имеет ни малейшего представления о том, как думают женщины.

Лахан взглянул на Маомао, и по его оценивающему взгляду она поняла, что какие бы цифры её ни составляли, они ему не нравятся.

— При достаточном количестве работы ты сможешь родить следующее поколение, которое, по крайней мере, будет красивым...

Что он хотел сказать? И разве можно винить Маомао за то, что она раздавила ему пальцы на ногах?

Поморщившись, Лахан передал Маомао безалкогольный сок. Она ходила за ним по пятам с раздражённым видом.

«Они все такие большие».

Смешанные кровные линии должны способствовать улучшению роста. Отчасти все западные люди были высокими, но при соединении разных кровных линий почти по определению рождались люди, которые были крупнее своих родителей. Маомао не могла сказать за людей, но когда вы разводите растения с близкородственными видами, из семян якобы получаются более крупные особи.

Она погрузилась в размышления о том, как бы ей хотелось попробовать сделать это на своем участке дома, если представится такая возможность, как вдруг поняла, что вокруг неё образовалась стена. Стена состояла из одной женщины и двух мужчин. Один из мужчин, похоже, был переводчиком, а другой выглядел скорее слугой, чем хозяином. Женщина, платье которой подчеркивало грудь, как это было принято, казалась самой важной из них троих. Она была красива, с яркими волосами и небесно-голубыми глазами. Она и так была высокой, а тут ещё дополнила свой рост туфлями на высоком каблуке.

Маомао ничего не сказала, но поймала взгляд Лахана.

Разве он не говорил что-то о налаживании связей с западными купцами? На торговца эта женщина точно не походила. Более того, Маомао вспомнил её. Её золотистые волосы и почти прозрачно-бледная кожа. И голубое украшение для волос, которое она носила. Она была одной из особых посланниц, посетивших столицу в прошлом году, они отличились тем, что одна из них носила красное, а другая — синее украшение. Если они всё ещё придерживались той же цветовой гаммы, то эта женщина была более спокойной и зрелой.

— Я бы с удовольствием поговорила с вами поподробнее, — сказала она. У неё была ослепительная улыбка, но она пугала Маомао. Она чувствовала, что за ней что-то скрывается. И всё же в тот момент она казалась не столь зловещей, сколько напоминала ей...

супругу Гёкуё. Такая же улыбка, как у супруги Гёкуё. От неё пахло не столько делами, сколько политикой. Неужели именно за этим они сюда приехали?

«Западные торговцы, вот это да», — подумала Маомао, подхватывая юбку и следуя за Лаханом.

«Айра — так её звали?»

Маомао попыталась вспомнить; она слышала его однажды. То, что она вообще его запомнила, было в своем роде похвально, учитывая, как она склонна была забывать всё, что ей было неинтересно. Айра была другой посланницей, той самой, которая, как оказалось, продавала фейфы клану Ши перед самым восстанием в прошлом году. У этой женщины хватило наглости подойти к ним прямо после того, как её напарница устроила нечто подобное.

Дворец клана И был построен в подражание западному архитектурному стилю, вплоть до этого банкетного зала. Он представлял собой большое открытое пространство, окруженное множеством комнат, где гости могли отдохнуть в одиночестве или провести приватную беседу без посторонних глаз. А частные разговоры обычно означали, что что-то происходит.

Девушка с кожей цвета ячменя танцевала под музыку инструмента, которого Маомао никогда раньше не слышала. Никто не заметил бы, если бы несколько человек отделились от толпы, а если бы и заметили, то спрашивать о них было бы невежливо.

«Но зачем ей понадобилось посещать Лахана?»

Невысокий мужчина с уложенными в хвост волосами выглядел почти комично в сочетании с высокой золотоволосой красавицей. Присутствие третьих лиц, Маомао и остальных, отбрасывало всякую мысль о том, что эти двое могут отправиться на тайное свидание.

«Возможно, именно поэтому она выбрала его».

Женщина приехала в столицу в качестве посланницы, но, похоже, о замужестве она тоже думала, и Маомао сама принимала участие в подрыве этих перспектив. От этой мысли ей стало немного не по себе: она опасалась, что женщина всё ещё может узнать "духа луны", даже если он теперь одет в мужскую одежду и на его щеке есть рана. Впрочем, даже если бы она заметила Джинши, то, скорее всего, не смогла бы сказать об этом публично.

Черный чай был налит в изящную фарфоровую чашку. Стол с ножками кабриоль, как и стулья, а с потолка свисала замысловатая люстра.

— Похоже, здешние вкусы склоняются к... западным, не так ли? – сказал Лахан. Это замечание могло бы показаться пренебрежительным, но оно полностью соответствовало действительности. Лахан был в хорошем расположении духа в свете своей прекрасной спутницы; но в голове он, несомненно, оценивал, насколько она превосходит Джинши.

— Это правда, — ответила женщина. — Хотя некоторые предметы обстановки можно считать отсталыми.

Здесь всё было аккуратно, а мебель находилась в хорошем состоянии, но большая её часть, похоже, досталась в наследство от предыдущих владельцев, и прошло более чем достаточно времени, чтобы она вышла из моды.

Стены комнаты были достаточно толстыми, чтобы отпугнуть подслушивающих. Переводчик удалился, и они остались вчетвером, по двое с каждой стороны.

— Для меня большая честь, что вы выбрали меня для беседы. Я, конечно, хотел бы поговорить с вами наедине, только мы вдвоем...

Лахан выглядел не более чем мужской версией Маомао; она не представляла, где он находит в себе смелость говорить так.

— Это зависит от того, о чем вы хотели поговорить... мастер Ла-Хан.

Женщина говорила бегло, но никак не могла выговорить имя Лахана. Что ж, это было нелегко. Возможно, это объясняло и то, почему Лахан избегал витиеватых и замысловатых выражений — так он был более понятен. Маомао без труда следила за их беседой; слуга женщины с мрачным видом сосредоточился, мужественно пытаясь понять смысл сказанного.

— Вы, кажется, интересовались товарами из дальних западных регионов, — сказала женщина.

— Да. Я бы удивился, если бы кто-то не интересовался такими вещами.

Он должен вернуть долг. Прошёл год с тех пор, как приемный отец Лахана сделал очень дорогую покупку в борделе. Маомао помнила, что половина суммы уже выплачена, а вторую половину ещё предстоит погасить, причём в качестве залога выступал дом. Зная старую госпожу, как только истечет срок, она будет у их дверей со своими приспешниками. Скорее всего, она начнет распродавать мебель прямо там.

— Хе-хе! Тогда, думаю, мы отлично поладим.

Женщина достала кусок тщательно загорелого пергамента, испещренного иероглифами, которые Маомао приняла за цифры. Улыбка Лахана расширилась.

— Интересное предложение, но выиграем ли от этого мы оба? — сказал он. — Цена, конечно, не вызывает у меня возражений, но это первый раз, когда кто-то обращается ко мне с подобной перспективой. Признаюсь, я не могу отделаться от мысли, что если нам придётся везти зерно к вам, то будет трудно остаться в минусе.

— Да, возможно. Но уверяю вас, я ввязалась в эту авантюру не без задней мысли. Если мы воспользуемся морскими путями, то сможем перевозить большие объемы, и, что ещё важнее, стоимость зерна и риса в моей стране возрастет.

Теперь женщина достала карту.

«Боже, как только я подумаю, что они собираются говорить о политике...»

На самом деле речь шла о деньгах. У Маомао возникло ощущение, что это может быть связано и с политикой, но она не могла быть уверена. Честно говоря, ей было всё равно. Она просто сидела, размышляя о различных способах использования кактуса, и выглядела так, будто в любой момент может разразиться зевотой.

Пока вдруг не услышала то, что не могла проигнорировать. Это была женщина, которая говорила:

— Очень скоро насекомые обрушат на мою страну катастрофу. Северную катастрофу.

Маомао от испуга едва не шлепнулась на стол, но успела остановить руку, прежде чем та ударилась о поверхность. Но и этого движения было достаточно, чтобы выдать её интерес к теме.

Север: к северу от Шаоха находился Хокуарен. Маомао была ошеломлена, осознав, что то же самое, что так занимало Джинши и его группу, должно было произойти в этот момент. Женщина, бывшая посланница, казалось, ухмылялась. Затем она сказала:

— Если это предложение не сработает, у меня есть к вам просьба.

Её брови напряглись.

— Вы поможете нам бежать из нашей страны?

Проблемы имеют свойство накапливаться, снова осознала Маомао. О, как они накапливаются.

Глава 16 - Банкет (Часть вторая)

— Так, так, что же делать?

Лахан, сдвинув очки на переносицу и лихорадочно размышляя, звучал прямо-таки задорно. Для него просьба посланницы о политическом убежище была, пожалуй, менее интересной, чем вопрос о том, как сделать так, чтобы деловые переговоры принесли свои плоды. Бизнес означал поток денег, поток товаров; это был мир, утопающий в цифрах, и это должно было его увлекать.

— Думаю, вы можете ответить на этот вопрос лучше меня.

— Что бы мы ни делали или не делали, разве это не была увлекательная беседа? О. Кхм, да, конечно, я, по крайней мере, поговорю. Полагаю, это и есть её цель.

Маомао подумала, что это звучит так просто. Насекомые, "несущие катастрофу", должны были относиться к нашествию, в этом она была уверена. Рост цен на зерно означал угрозу голода. Посланница, с которым они разговаривали, была из Шаоха. Но ещё была женщина Айла, которая вступила в сговор с кланом Ши. Очевидно, Шаох не был монолитным. Тем не менее просьба о политическом убежище выходила за рамки ожиданий Маомао.

Маомао не любила тратить своё время, беспокоясь о чужих проблемах. А проблемы целых народов? Это уж точно! Так почему же она всё время оказывалась втянутой в подобные дела? Они могли бы взять с собой Лахана и оставить всё как есть.

«Интересно, узнает ли она меня».

Ей было интересно, понимает ли посланница, что они встречаются не в первый раз. В прошлый раз свет уже померк, но они виделись лицом к лицу. Но даже если женщина и помнила её, у неё наверняка был другой путь. Может быть, она просто хотела продемонстрировать какую-то связь с нами.

Если так, то, возможно, разговор Маомао об этом был частью её расчётов. Способ проверить что-то ещё. Впрочем, Маомао не любила сплетни и игры. Её больше интересовало, что происходит в банкетном зале. Зачем уходить и вести тайный разговор, если там могут скрываться подозрительные личности?

Когда они вернулись, то обнаружили, что трапеза и разговоры полностью прекратились, и началось нечто новое.

— Это тоже западный обычай? — спросила Маомао.

Играла музыка, мужчины и женщины стояли лицом друг к другу и танцевали под неё. Если это можно назвать танцами, то это не было представлением, которое могла бы устроить настоящая труппа; скорее, они просто кружились по комнате в такт музыке. Очевидно, именно поэтому мужчин и женщин просили приходить парами.

«Не успею я оглянуться, как споткнусь о чьи-нибудь ноги», — подумала Маомао, уверенная, что этого ей совершенно не хотелось бы делать. Она посмотрела на Лахана.

— О, не волнуйся. Я и сам безнадёжен в этом деле.

Слава богу, хоть это их объединяло.

Оглядевшись по сторонам, они заметили образовавшуюся толпу, в центре которой оказался очень знакомый и очень красивый мужчина. Джинши был окружен толпой и улыбался той самой небесной улыбкой, которую Маомао уже видела, когда он был евнухом. Басен был рядом с ним, но хмурился.

Неудачный выбор помощника. От Басена не было никакой пользы: он заметно вздрагивал от каждой приближающейся девушки. С его силой он, наверное, сейчас так нервничает, что не смог бы танцевать, даже если бы его вывели на сцену.

Маомао потёрла запястье в том месте, где он схватил её накануне. На нём всё ещё оставались слабые красные следы. Она хотела знать, если мужчины и женщины должны были танцевать парами, то что эти двое делали в одиночестве?

— Думаю, госпожа А-Дуо устроила небольшой розыгрыш. Если бы она выдала себя за мужчину, то их было бы слишком много, не так ли?

— А, понятно.

Если Джинши должен был сопровождать супругу Лишу, то Басен (который, как член названного клана, имел соответствующий статус) мог сопровождать А-Дуо, даже если бы ему это было немного неприятно. Но, при всём уважении к Джинши и Басену, зная Лишу, для неё будет гораздо лучше, если А-Дуо выступит в роли её сопровождающего. Неизвестно, что может попытаться сделать эта коварная сводная сестра, Маомао не исключала, что она подложит в постель супруги хотя бы скорпиона.

«Это напомнило мне о том, что надо бы достать несколько жареных скорпионов».

Предположительно, скорпионов иногда подавали живыми и невредимыми, но она не слишком надеялась попробовать это блюдо здесь или в особняке Гёкуэна. Она сделала себе мысленную пометку, что обязательно попробует это блюдо до того, как они отправятся домой. К разочарованию Маомао, по дороге они не встретили ни скорпионов, ни других ядовитых насекомых — Суйрей слишком щепетильно отнеслась к средствам защиты от насекомых. Маомао считала, что по дороге им обязательно должно было встретиться хотя бы одно такое существо.

Лахан приложил руку к подбородку и непрерывно что-то бормотал про себя, подсчитывая.

— Похоже, у вас была довольно интересная беседа, — вежливо сказал кто-то. Маомао подняла глаза и увидела Рикусона, на лице которого играла мягкая улыбка. В одной руке у него был бокал, который он протянул Маомао. Она экспериментально понюхала его и почувствовала слабый запах алкоголя.

— Спасибо, — сказала она и отпила, полагая, что один бокал не повредит. Это было газированное фруктовое вино, которое шипело, когда его пили; на вкус оно было настолько приятным, что она могла бы высунуть язык от удовольствия. Она чувствовала, как пузырьки всё еще шипят у неё во рту.

— Очень вкусно.

— Да, один из западных купцов привёз его. Я слышал, что оно очень ценное, и это был последний бокал.

Рикусон усмехнулся. Внезапно у Маомао появилось плохое предчувствие.

— Между прочим, я ничего не пил, — сказал Рикусон.

И тут она почувствовала, как он схватил её за запястье. Она была поражена неожиданностью, но, в отличие от Басена, его хватка была нежной. Её потянуло туда, где все кружились вокруг.

— Может быть, вы будете так добры и присоединитесь ко мне на один танец?

Выражение его лица, казалось, сменилось с нежного на проницательное.

«Эй! Да он же подчиненный этого урода!»

Маомао, не сумев скрыть того, что творилось у неё на душе, бросила на него суровый взгляд, но Рикусон лишь улыбнулся. Казалось, он пытается удержаться от громкого смеха.

— Вижу, то, что я слышал, было правдой, — сказал он.

— Не знаю, от кого ты это услышал, но давай поторопимся и покончим с этим.

— Только пока не закончится одна песня.

Маомао неуверенно подражала остальным; по крайней мере, она нашла в себе силы не наступать на ноги партнеру (хотя если бы её партнером был Лахан, то к концу песни его ноги наверняка лишились бы пальцев).

— Знаешь ли ты, почему младший брат императора решил привести тебя сюда?

— Полагаю, потому что я так полезна.

Рикусон положил одну руку на бедро Маомао, а другой держал её за руку - она видела, что это западный стиль, но в столице это было бы немыслимо. Странно, что здесь это казалось таким обычным. Забавно, что правильное время и место могут сделать это.

— Верно. Но я думаю, что вам не помешало бы более чётко осознавать собственную ценность, — сказал Рикусон, старательно сохраняя вежливую манеру речи.

— Это демонстрирует силу имени Ла при дворе.

— Я — простой аптекарь, родившийся в квартале удовольствий, — прямо сказала Маомао. Она не знала, как много Рикусон знает, да её это и не волновало. Насколько ей было известно, это была чистая правда.

— Это хорошо и замечательно. Но только одно.

Рикусон снова улыбнулся и посмотрел в сторону, на толпу. Красивый мужчина, стоявший в центре толпы, смотрел прямо на них.

— Пожалуйста, помните, что вы не бескорыстное третье лицо. Никогда не забывайте о важности того, что вы носите на своей голове.

«Неужели он имеет в виду шпильку для волос?» — подумала она, но Рикусон уже взял ее за руку; он медленно поднес ее пальцы к своим губам и поцеловал их. «Ну что ты, в самом деле?»

Это было похоже на то, что странствующие артисты в шутку делали с проститутками.

Как только песня закончилась, они снова стали стоять у стены. Лахан всё ещё что-то бормотал себе под нос, что-то высчитывая, а Рикусон куда-то исчез. Маомао почувствовала, что кто-то издалека пристально наблюдает за ней, но предпочла не обращать на это внимания. Она слегка провела рукой по тому месту, где её поцеловал Рикусон, и огляделась.

У стены сидела молодая женщина; по вуали, закрывавшей её лицо, можно было догадаться, что это супруга Лишу. Рядом с ней никого не было. Супруга, казалось, неподвижно смотрела на мужчину средних лет, который вертел в руках чашку со спиртным и оживленно болтал. С ним была сводная сестра Лишу, широко и уверенно улыбавшаяся. Если бы отец не сомневался в верности её матери, возможно, Лишу тоже улыбалась бы и разговаривала. Возможно, она не стала бы такой робкой девушкой, какой была сегодня.

— Могу я спросить, где госпожа А-Дуо? — сказала Маомао, подходя к Лишу. Но тут она непроизвольно прижала руку к носу, воскликнув:

— Ой!

Лишу подняла глаза и слегка вздрогнула. Маомао заподозрила, что она плакала за вуалью.

— И могу я также спросить... что это за запах, госпожа?

— Кто-то столкнулся со мной, и на меня пролился флакон с духами, —  ответила она.

Пышная ткань платья девушки, казалось, впитала всё содержимое, и теперь вокруг неё витал необычный, очень ароматный запах. Некоторые духи делались из животного мускуса, и при правильном разведении они могли быть совершенно прекрасными ароматами, но в больших количествах... ну, они пахли как экскременты.

— Госпожа А-Дуо пошла приготовить для меня комнату.

— Понятно.

И супруга Лишу, зная, что не сможет общаться с таким запахом, застыла на месте. Маомао подумала о том, чтобы позвать слугу и принести что-нибудь для неё, но, похоже, поблизости никого не было.

— Кто с вами столкнулся? — спросила она.

— Думаю, госпожа А-Дуо тоже их ищет. Она сказала сидеть здесь и ждать.

Стол с едой стоял у стены; все остальные уже потеряли интерес к уже остывшему ужину и сосредоточились на танцах, болтовне или просто на том, чтобы быть на виду. Маомао взяла со стола несколько кусков мяса и положила их на тарелку. Конечно, они были холодными, но всё равно вкус был отменным. Она принялась за еду, ничуть не заботясь о том, что портит румяна на губах.

— Хотите? — спросила она Лищу.

— Да, пожалуйста, — нерешительно ответила супруга. На днях она ела одно из местных мясных блюд на официальном ужине. Возможно, оно было холодным, но за неимением ничего другого Лишу приняла тарелку.

Танцы подошли к концу, и в пиршественный зал внесли нечто необычное. Несколько крупных, сильных мужчин втащили в зал огромную квадратную штуку, покрытую белой тканью, и везли её на тележке.

«Что это?» — поинтересовалась Маомао, слегка расширив глаза.

Сделав шаг вперед, мужчины сняли покрывало и открыли то, что находилось внутри. Послышалось негромкое рычание, и перед толпой предстало красновато-коричневое существо, чье присутствие только подчеркивала огромная грива. Даже в лежачем положении было очевидно, что оно намного больше любого человека.

Значит, это был не тигр. Существо не было полосатым. Лев?

Она никогда не видела живого льва, только шкуру. В отличие от плоской, пустой шкуры, настоящий зверь был ошеломляющим. Даже прикованный в клетке из толстых прутьев, его ужас просто витал в воздухе.

Лев, по сути, гигантская кошка с шарфом, злобно озирался по сторонам.

«Вот это да», — подумала Маомао, хотя внимательно изучала кота с шарфом. Мех на шкуре был грубее, чем у обычной кошки, хотя она не была уверена, что это живое существо. Тигр, ещё одна большая кошка, имел некоторые лечебные свойства, и Маомао с жадностью смотрела на это новое существо, размышляя, может ли оно изготовить какое-нибудь хорошее лекарство.

Маомао практически дрожала от интереса, а Лишу трясло от страха. Каждый раз, когда львиный рык раздавался по комнате, она вздрагивала. Для робкой супруги это было слишком.

Он же не собирается её съесть. Ну да, если он вырвется из клетки, то вполне может напасть на кого-нибудь, но, похоже, они приняли соответствующие меры предосторожности, чтобы лев оставался на месте.

Те, кто привёл льва, принесли тарелку с сырым мясом. Лев выпрямился, насколько это было возможно в его тесных условиях, и протянул одну массивную переднюю лапу сквозь прутья.

— Кто-нибудь хочет попробовать его покормить? — спросил один из мужчин. Льва привезли сюда для развлечения, и, судя по всему, для этого его морили голодом. Он рычал, жаждая мяса, и пускал слюни, когда его длинный язык высовывался из пасти.

Несколько заинтересованных зрителей вышли вперед. Один из них нанизал на палку немного мяса и медленно подошел к клетке. Лев ударил по мясу своей огромной лапой, отчего человек, державший палку, упал на спину. Толпа зашумела.

Каждый раз, когда льву давали кусок мяса, его перемещали поближе к толпе, чтобы людям было лучше видно. Лев, раздосадованный тем, что ему достается лишь один скудный кусок еды за раз, снова начал рычать.

— Может, переместимся куда-нибудь? — спросила Маомао у Лишу, которая вздрагивала каждый раз, когда лев подходил ближе. Маомао опасалась, что она потеряет сознание, когда лев окажется прямо перед их глазами. Супруга Лишу, однако, не шевелилась.

— Вы предпочитаете остаться здесь и наблюдать? — спросила Маомаоя.

— Я не могу... — начала супруга, но её голос был едва ли громче мушиного, и Маомао не поняла, что она сказала.

— Что?

— Кажется, я не могу встать...

Мочки ушей Лишу, видневшиеся за вуалью, были ярко-красными. Ах, да, конечно. С такой супругой она должна была догадаться. Маомао не стала смеяться, ей было не до смеха, а огляделась по сторонам, надеясь найти А-Дуо.

В этот момент лев на повозке угрожающе зарычал. Сначала Маомао подумала, что он злится на то, что его кормят по частям, но нет, это было не совсем так. Его нос дернулся, и он начал бросаться на прутья клетки. Несколько крепких мужчин потянули за цепи, сковывающие взволнованное животное, но это не успокоило его, а, наоборот, усугубило ситуацию. Лев ударил по клетке ещё раз, потом ещё, и наконец один из прутьев с треском поддался, разломился и дал животному достаточно места, чтобы частично протиснуться наружу. Затем щелкнул второй прут, и лев оказался на свободе. Сломанные прутья отскочили от животного и покатились по ковровому покрытию.

— Эй, кто-нибудь, остановите эту штуку! — крикнул кто-то, но было уже слишком поздно. Даже у людей, державших цепи, не хватило сил удержать льва, когда он рванулся прочь. Их с силой втащили в решетку на другой стороне клетки, при этом одному из них раздробило нос. Остальные дрессировщики, по крайней мере, смогли удержаться, но толку от этого было мало: их просто тащили за собой, не в силах остановить зверя.

Все действо заняло всего несколько секунд, но Маомао показалось, что прошла целая вечность. Отец говорил ей, что, когда человек испытывает сильный страх, его восприятие времени замедляется. Она только что испытала это на собственном опыте. Не успела она сообразить, что делает, как бросила упаковку с лекарством, которую держала в складках халата.

Лев бросился на неё. Широкие, налитые кровью глаза свидетельствовали о том, что он находится в состоянии повышенного возбуждения; такая мелочь его бы не обеспокоила. Убежать было бы правильным решением, а бросать в него что-нибудь — пустой тратой времени. И за то время, пока Маомао приходила к такому выводу, она поняла, что кто-то отчаянно цепляется за ее рукав.

«О, черт».

Это была Лишу, всё ещё парализованная страхом. Хуже и быть не могло. Маомао могла легко вырваться из слабой хватки супруга. Возможно, так и следовало поступить.

В следующее мгновение Маомао кувыркалась вместе с Лишу. Они оказались под столом. Возможно, это был бесполезный жест - один взмах могучих лап снес бы не только ножку стола, но и, вероятно, Маомао и Лишу.

Лишу смотрела на льва, не в силах даже моргнуть. Вуаль слетела при падении, и на её лице застыло пустое выражение, словно ей оставалось только ждать неминуемой смерти.

Однако страшные когти так и не разорвали их на две части.

Никто не двигался, кроме льва, который лениво поднял переднюю лапу. Но тут между ним и Маомао появилась фигура. Кто-то держал в руках сломанный железный прут.

Прежде чем лев успел опустить лапу, фигура ударила его железным прутом по носу. В действиях льва не было колебаний, он стремился нанести удар в уязвимое место, как для людей, так и для животных. Раздался треск, и в воздух взлетела львиная кровь. К ней присоединились осколки железа, когда прут разлетелся на куски.

Снова не раздумывая, фигура нанесла удар тем, что осталось от прута, попав животному между глаз. Затем человек посмотрел на разбитый прут и почти бесстрастно сказал:

— Ну, это недолго продержалось.

Трудно было понять, о чем он говорит — о железном пруте или о льве, который корчился от боли в сломанном носу.

Голос был хорошо знаком Маомао за время их странствий. Она давно задавалась вопросом, что этот человек делает в качестве сопровождающего Джинши. Она всегда считала, что для этого должны быть более подходящие люди.

«Но вот, пожалуйста».

Её запястье всё ещё болело в том месте, где он схватил её несколько дней назад, и, судя по всему, он не использовал всю свою силу. Ведь при задержании бандитов он успел сломать несколько конечностей. Как сказала Джинши, его сил хватило бы, чтобы справиться с ними в одиночку. Он был прав, когда беспокоился о том, будут ли женщины его бояться. Внезапно все приобрело смысл.

Теперь заговорил кто-то другой, с прекрасным голосом:

— Быстрее, сейчас у вас есть шанс поймать его!

В ответ смотрители льва обмотали цепи вокруг столбов, поддерживающих здание. Затем они принесли новые цепи, чтобы убедиться, что лев полностью скован.

Человек, напавший на льва, отбросил бесполезную железную палку и присел, появившись под столом с морщиной на брови.

— С вами всё в порядке, госпожа?

Только после этого мужчина заметил, что Маомао тоже там. Он откровенно нахмурился. В последнее время Маомао поняла, что он не относит её к числу женщин, которых ему поручено защищать.

Однако выражение его лица быстро изменилось, когда рядом с Маомао появилась девушка.

Это Басен напал на льва, не имея в качестве оружия ничего, кроме железного прута. Но теперь он покраснел и больше ничего не сказал. Это была его обычная реакция на любую женщину, более женственную, чем Маомао, но, несмотря на это, молчание казалось более долгим, чем обычно.

Супруга Лишу, на глазах которой выступили слезы, тоже покраснела и ничего не сказала. Совсем другое дело, чем когда она в ужасе смотрела на льва. Маомао заметила, что её бледность меняется быстрее, чем небо в сумерках.

Что касается Маомао, то она тоже ничего не сказала. Главное отличие её от двух других заключалось в том, что её лицо сохраняло свой обычный цвет, хотя неловкость немного донимала её.

«Хм... Хм... Хммм...»

Что здесь происходит? Единственное, что Маомао могла сказать наверняка, так это то, что двое других были так заняты тем, что краснели друг за друга, что, насколько они могли судить, её не существовало.

В иллюстрированных романах, которые были в моде в Заднем дворце, в конце истории всегда изображались мужчина и женщина вместе. Это было практически само собой разумеющимся. Единственное, чего вы никогда не видели на подобных иллюстрациях, — это третьего лишнего.

«Соберитесь!» — подумала Маомао, глядя на них. Это напомнило ей дочь помещика и племянника шарлатана в бумажной деревне — они тоже не понимали намеков.

К худу или к добру, но неловкость быстро рассеялась. Когда льва усмирили и переместили в новую клетку, началась шумная возня.

— Кто-нибудь, вызовите врача! У нас тут раненый!

Это привлекло внимание Маомао, и она вылезла из-под стола. Супруга Лишу всё ещё смотрела в пространство и, казалось, не понимала, что она ушла. Когда Маомао увидела приближающуюся А-Дуо, это стало ещё лучшим поводом для того, чтобы скрыться.

Она направилась к раненому, думая, что это может быть кто-то из хранителей, но когда подошла к нему, то обнаружила Мао Лю с царапиной на щеке.

— Отец, будь сильным! Не оставляй нас!

Сводная сестра Лишу прижималась к отцу и рыдала, как героиня трагедии.

Это всего лишь царапина. Маомао с раздраженным выражением лица уже собиралась покинуть сцену, когда сводная сестра закричала:

— Как он посмел! Как он посмел ранить моего бедного, любимого отца только для того, чтобы остановить какого-то глупого льва!

Очевидно, царапина была нанесена куском разлетевшегося металла, когда Басен ударил животное железным прутом.

— Он ранил моего отца! Он за это заплатит! — кричала она. Это было почти комично; было очевидно, что она не столько беспокоилась о благополучии отца, сколько хотела выглядеть обеспокоенной, чтобы сделать себя более привлекательной для толпы зрителей. На самом деле вопрос заключался в том, кто ранил её дорогого, любимого отца.

Раздался голос, подобный острому лезвию:

— Я должен извиниться за это.

Да, это было прекрасный, но прекрасное может быть и ужасным.

— Я вижу, вы не согласны с действиями моего слуги.

Джинши слегка нахмурился; Басен стоял позади него с ошеломленным видом. Его правая рука, в которой он держал железный прут, покраснела и распухла.

— Однако, если бы он не вмешался, супруга Лишу оказалась бы в опасности. Я должен попросить вас простить его неправоту.

Джинши вёл себя крайне сдержанно. Урюу должен был быть у него в долгу после того, как Басен спас его дочь, но тот вёл себя не слишком впечатляюще.

— Понятно. Тогда моя благодарность...

Супруга Лишу наблюдала за отцом из-за спины А-Дуо. Она явно переживала за него, зная, что он ранен, но, учитывая присутствие сестры, не хотела подходить близко.

«Если подумать, мы ведь так ничего и не узнали, верно?»

Маомао задумалась, вспомнив просьбу Лишу. Даже Маомао не могла ничего понять. Она решила, что если не сможет выяснить правду во время путешествия, то напишет письмо своему старику и спросит, не знает ли он какого-нибудь способа установить родство.

«Связь между родителями и детьми, не так ли?» — подумала Маомао, бросив взгляд на Урюу и сводную сестру. Молодая женщина, похоже, пыталась придумать, как отмахнуться от своего замечания, но ничего не получалось, и её рот просто хлопал, то открываясь, то закрываясь.

У неё плохие зубы. Кариес был очень сильным, вплоть до того, что они почернели. Может быть, виной всему сладкая пища. В её возрасте молочных зубов уже точно не осталось, и исправить это было невозможно. Маомао подумала, не продать ли девушке зубной порошок, чтобы не усугублять ситуацию, но вслед за этой мыслью пришла другая. Не успела она сообразить, что делает, как оказалась перед Урюу.

— Что ты делаешь? — спросила сводная сестра.

Маомао усмехнулась.

— Я не врач, но что-то вроде аптекаря.

Затем она резко схватила Урюу за подбородок. Мужчина отреагировал с сильным удивлением, но Маомао просто продолжила:

— Эта царапина — ничего особенного. Натрите её слюной, и она заживет без проблем.

— Слюной?! — воскликнул Урюу.

Она просто пошутила. На самом деле человеческая слюна сама по себе может быть токсичной, поэтому лучше не использовать её в медицинских процедурах.

— А как насчет внутренней части рта? — спросила она.

— Хрр?! — воскликнул Урюу, когда она заставила его открыть рот. От него исходил слабый запах алкоголя. Она внимательно осмотрела его зубы - они были кривыми, как и полагается мужчине в возрасте.

Затем Маомао снова ухмыльнулся.

— Вот, бесплатный бонус.

— Что? — воскликнула сводная сестра, и тут же почувствовала, что Маомао тоже открывает ей рот.

«Ну и дела! Почисти зубы!»

У девушки были в плохом состоянии не только передние зубы, но и задние. Не потому ли она постоянно прикрывала рот веером, чтобы скрыть состояние зубов? Эта молодая особа была чересчур избалованной. Но сейчас было не время думать о том, как эффективно лечить зубы.

Наконец Маомао встал и подошел к Лишу.

— Один на дорогу.

Лишу не могла говорить от шока, когда Маомао открыла рот, показав ряд мелких белых зубов. Должно быть, у её кормилицы было хорошее чувство дисциплины, потому что зубы всё ещё были чистыми.

— Что ты делаешь? — спросила сводная сестра, но Маомао проигнорировала её и вернулась к Урюу.

— Вы знаете, сколько зубов было у вашей покойной жены? — спросила она.

— Откуда, черт возьми, мне это знать? — спросил он, бросив на неё взгляд "не задавай мне глупых вопросов".

— Справедливо, — сказала Маомао. — Но у неё случайно не было переднего зуба? Как у вас?

При этих словах выражение лица Урюу изменилось.

Обычно у взрослых людей насчитывается от двадцати восьми до тридцати двух зубов, в зависимости от того, появились ли у них зубы мудрости, самые дальние во рту, или нет. Но время от времени у кого-то может быть меньше двадцати восьми зубов. Примерно у одного из каждых десяти человек другие зубы, кроме зубов мудрости, не прорезаются. Точная причина этого явления неизвестна, но часто этот признак передается от родителей к детям. Так сказать, по наследству.

— Возможно, вам будет интересно узнать, господин Урюу, что у вас, у этой девушки и у супруги Лишу отсутствует один нижний передний зуб. Учитывая, как зубы располагаются во рту, я думаю, они родились такими.

Когда Маомао заглянула в рот Лишу, ей показалось, что там что-то не так — так оно и было. Зубы были необходимы для здоровой жизни. Если они портились, то через них в организм могли попасть токсины, и человек заболевал. Когда человек терял зубы и больше не мог спокойно есть, он начинал терять здоровье.

Если вероятность того, что у человека от природы не хватает зубов, составляла один к десяти, то всегда можно было предположить, что среди этих десяти процентов окажутся три человека. Однако, чтобы все они находились в одном и том же месте и у всех отсутствовал один и тот же относительно необычный зуб? Это уже мало походило на совпадение.

— У родственников часто есть общие черты. Например, супруга Лишу не может есть белую рыбу. У вас, случайно, нет таких же ограничений в питании?

— Откуда ты это знаешь? — недоверчиво спросил Урюу.

— Очень просто. Я заметила, как вас расстроило рыбное блюдо за ужином. Вряд ли такой пожилой и, несомненно, зрелый человек, как вы, стал бы так реагировать только потому, что ему не понравилась еда.

Она вспомнила, как он отправил в полет поднос с рыбой.

— И я уверена, что ни один высокопоставленный чиновник этой страны не стал бы так плохо относиться к кому-то из-за простых личных предпочтений или недопонимания.

Маомао тонко улыбнулся и перевел взгляд с Урюу на Лишу и обратно.

— Возможно, вы могли бы время от времени проявлять родительскую ласку к своей второй дочери.

«Возможно, я зашла слишком далеко».

Но теперь даже самый дремучий слушатель понял бы, к чему она клонит.

«Надеюсь, это поможет».

Она дала как можно больше ответов.

Эпилог

Эпилог

«Как же холодно».

Она слегка укутала плечи, но её всё равно пробирала дрожь. Она уже жалела, что не выпила ещё один бокал вина.

Внутри здания было бы теплее, но, честно говоря, там было слишком много проблем. Она беспокоилась о том, что будет со львом теперь, когда у него сломан нос, но не чувствовала в себе достаточно сострадания, чтобы помочь большой кошке, рискуя быть съеденной самой. Да, лев был всего лишь бедным животным, которого посадили в клетку и выставили на всеобщее обозрение, но он всё равно на кого-то напал. Тем не менее Лахан счёл за благо не попытаться вылечить животное и попытался уговорить Маомао сделать это. Очевидно, он видел в пузатом звере ещё одну красивую коллекцию цифр и не хотел молчать о том, что разбитый нос нарушает эту красоту. Тогда-то она и сбежала сюда.

Небо казалось таким огромным. Луны не было, поэтому звёзды сияли ещё ярче. Три из них сияли ярче всех, образуя в небе треугольник. Возможно, эти звезды были двумя влюбленными и рекой, которая их разделяла.

«Хотелось бы, чтобы они поскорее покончили с этим делом».

Маомао как раз размышляла о том, есть ли у неё возможность пробраться обратно в особняк Янъюя, когда услышала позади себя шаги.

— Тебя ищет твой почтенный кузен.

— Вполне можно просто проигнорировать его.

Значит, Маомао была не единственной, кто сбежал от шума.

— Разве у вас нет других дел? — спросила она.

Ладно, Басен привлёк к себе внимание, когда на него напал лев, но этот человек, несомненно, ещё может быть полезен.

— Ты надеешься, что я умру от переутомления?

— Не берите в голову, — ответила она.

Джинши, который действительно увиливал от своих обязанностей, похоже, не считал её ответ совершенно искренним. Деревянная скамья тихонько скрипнула, когда он сел рядом с ней. Затем он положил что-то между ними. Судя по всему, это был кусок металла.

— Басен был прав, — сказала Джинши. — Он был хрупким. Качественное железо держалось бы лучше.

Существует несколько способов отливки железа, и если ошибиться, то внутри может получиться пустота, что ослабит конструкцию.

— Такое ощущение, что кто-то хотел, чтобы он сломался.

— Тревожная мысль.

Маомао тоже было над чем задуматься: лев направился прямо к супруге Лишу, словно специально нацелившись на неё. Казалось, он не обращал внимания на Маомао, предпочитая её.

«Просто потому, что голоден?»

Вполне возможно.

«А может, потому, что у неё в руках было мясо?»

Ещё один вариант. Но Маомао не могла перестать думать о духах, которыми была облита супруга. Такой резкий запах мог учуять и дикий зверь. Что, если именно это и привлекло внимание льва? Маомао сидела и молча размышляла.

— Эй, не молчи, — сказал Джинши через мгновение.

Он должен был уже хорошо знать, что Маомао редко заводила разговор. Почему же он решил сесть рядом с ней? Ему пора прекратить бездельничать и вернуться к работе.

— Полагаю, вы хотите, чтобы я просто вернулся к работе, — сказал Джинши.

— Я, господин? Никогда.

Он знал, о чём она иногда думает, и в этом была его беда. Маомао пришлось приложить немало усилий, чтобы сделать вид, что её лицо не исказилось в гримасе недовольства.

— Если бы я вернулся, случилось бы одно из двух. Либо мне пришлось бы работать, либо меня завалили бы женщины.

— Менее популярные мужчины в мире могут потребовать вашу голову, если вы будете жаловаться на такие вещи.

Мужчины, у которых были деньги, статус и внешность в придачу, были совсем другими. В такую безлунную ночь ему следовало бы быть осторожнее.

— На самом деле им нужна императорская кровь, как ты думаешь? — сказал Джинши.

Он имел в виду его детей. Или, возможно, его жизнь.

— Я думаю, что по крайней мере половина из них — это ваша внешность, господин.

— Не говори так.

Джинши нахмурился, как будто съел особенно неприятного жука. По какой-то причине, несмотря на то что он обладал красотой, превосходящей практически всё, что когда-либо видела Маомао, у него, похоже, был какой-то комплекс неполноценности по этому поводу. Его пальцы провели по шраму на щеке. Это пятно на его красоте оплакивали все и вся, но ей показалось, или оно ему почти нравится?

Маомао, честно говоря, не обижалась на шрам. Ни один человек не был совершенен. А внешность Джинши была настолько безупречна, что скрывала то, что было внутри. Что плохого в этом скромном изменении внешности, с которой он родился? Так или иначе, шрам остался, но отец Маомао зашил его, и, естественно, сделал это превосходно. Каждый раз, когда Маомао наносила мазь или косметику на щеку Джинши, а это случалось нечасто, она чувствовала, что рана становится всё менее заметной под её пальцами.

— Я бы предпочёл сказать, что моё лицо обгорело, и продолжать носить этот макияж, — сказал Джинши.

— В конце концов, цвет перестанет выходить, господин. Но если вам нужен именно ожог, я буду рада помочь вам.

В то же время она могла использовать его в качестве подопытного для своих лекарств от ожогов.

— Прекрати. После двадцати дней ношения макияжа на щеке Джинши всё ещё виднелось слабое пятно красной краски; чтобы скрыть его, он нанёс белую пудру.

— Если бы я действительно обжегся, думаю, Гао Шунь мог бы потерять сознание. Но, признаюсь, это было бы по-своему проще. Макияж, конечно, несколько хлопотен. Впрочем, во время этой поездки я уже довольно расслабился.

Похоже, он имел в виду тот факт, что ни одна городская девушка не станет заигрывать с мрачным мужчиной с ожогами на лице, а он в то же время был свободен от привычной работы за столом. Тем временем Маомао чувствовала, что ей нечем заняться, кроме как наблюдать за проплывающими мимо пейзажами из окна кареты, в то время как её спина болела всё сильнее и сильнее. Одна мысль о поездке домой вгоняла её в депрессию.

— Не хотела бы ты поработать над своим мастерством верховой езды? Я знаю, что ты устала от кареты, — сказал он.

— Да, но я бы предпочла иметь нормальную кровать.

Во время поездки она работала над собой. Проблема заключалась в том, что ей редко выпадала возможность воспользоваться ею, поскольку вместо неё там всегда лежали другие люди, весьма довольные её работой.

— А! Да, надеюсь, вы сможете сделать его ещё более удобным, чем раньше.

Маомао пронзила досада. Джинши был самым большим нарушителем, крадущим её спальное место. Он скакал на лошади сколько хотел, а когда уставал, приходил и валялся рядом. Неудивительно, что он считал это расслаблением!

— Император велел мне постараться получить удовольствие от этой поездки, — сказал Джинши со слегка кривой улыбкой.

— И сделать хороший выбор.

Какой именно выбор он имел в виду, осталось невысказанным: он имел в виду выбор невесты. Многие женщины собрались здесь именно для этого. Какой бы выбор он ни сделал, в нем будет замешана политика. Он может повлиять на само правительство страны. Он может укрепить связи с соседней страной или заручиться поддержкой внутренней фракции. В зависимости от его решения мог измениться и статус самого Джинши. Тот факт, что Сей-и-шу согласился предоставить место для всех этих действий, ясно говорил: присоединяйтесь к Западу. Несомненно, это объясняло и то, почему Урюу привел с собой вторую дочь.

«Интересно, кого он выберет».

Впрочем, для неё это не имело особого значения. Она была всего лишь скромной аптекаршей. Во всяком случае, так ей казалось...

Не успела она почувствовать, как что-то задело её пальцы, как рука схватила её за запястье. Она потянула её к себе, пока не оказалась на ладони с другой рукой, и их пальцы переплелись. Другая рука была намного больше её и грубее. Длинные пальцы сжимали руку Маомао так, что она не могла вырваться.

— Может быть, вы будете так добры и отпустите меня, господин?

— Но если я отпущу, разве ты не убежишь?

— Вы собираетесь сделать что-то такое, от чего мне придется убегать?

— Иногда мне хочется тебя ударить

Джинши смотрел на Маомао, как дикий зверь на добычу. Его выражение лица напомнило ей голодную дикую собаку. Это не было лицо ни евнуха Джинши, ни младшего брата императора. Это снова был кто-то другой.

— Не в лицо. Это было бы слишком очевидно.

— Я вообще-то не собирался тебя бить.

— Я знаю, господин.

Джинши был не из тех, кто поднимает руку на молодую женщину. Нет, постойте, вообще-то он был таким, чтобы вызвать у них рвоту, если они проглотили яд.

— Я знаю, что вы не сделаете ничего хуже, чем прижмёте меня и заставите опорожнить содержимое моего желудка.

— Ты сама навлекла на себя это. Зачем тебе вообще пить яд?!

— Не уверена, что знаю, как на это ответить.

Опыт из первых рук был гораздо более запоминающимся, чем просто вопросы. Вот и всё. Маомао была не умнее обычного человека, просто чуть более... целеустремленной. И когда дело доходило до эмоций, их у неё было меньше, чем у большинства людей. Она чувствовала печаль и счастье, гнев и радость - не так остро, как обычные люди, но они были. Но были и другие эмоции, которыми якобы обладали люди, и Маомао их не понимала.

Она чувствовала пульс Джинши на своих ладонях. Он вспотел, и место, где соединялись их руки, было скользким. Она подняла голову и увидела длинные ресницы, низко опущенные над глазами цвета обсидиана. Эти глаза пристально смотрели на неё, причём так близко, что она могла видеть в них своё отражение.

У куртизанок была поговорка: "Как только ты это узнаешь, это будет ад".

Но и у мужчин была своя поговорка: "Чтобы узнать это, они шли туда именно за этим".

Это слово, это простое слово из шести букв, начинающееся на "л" и заканчивающееся на "ь", иногда называли вульгарным, иногда оказывалось не более чем игрой, но некоторые люди говорили, что без него невозможно жить.

Свободная рука Джинши потянулась к голове Маомао, пальцы погладили её по волосам, но остановились позади головы.

— Ты действительно носишь это, — сказал он. Его рука нашла шпильку для волос, серебряное украшение с луной и маком. Маомао подумала, что, может быть, оно пришло от Лахана, но, видимо, нет. Неудивительно, что все были так заинтригованы ею.

— О, это от вас, господин Джинши? Луна — это хорошо, но мак — сомнительный штрих.

Она подумала о Белой Леди. Цветок на шпильке для волос выглядел как увеличенная версия обычного мака, но технически это был опиумный мак. Его можно использовать для изготовления наркотика.

— Пожалуйста. Я сделал её ещё до того, как мы отправились в это путешествие. Чтобы заменить другую.

Его голос доносился до неё сверху, его подбородок лежал на её голове. Его пальцы перебирали её волосы, и она чувствовала его дыхание на себе. Любой человек, случайно увидевший их, мог бы предположить, что они находятся в интимных объятиях.

—  Господин Джинши, пожалуйста, держите дистанцию.

— С какой стати?

— Что вы будете делать, если нас кто-нибудь увидит?

Они были не единственными, кто скрылся с пира. Деревья скрывали их от посторонних глаз, но не было никакой гарантии, что кто-нибудь не пройдет мимо. Джинши, как никто другой, знал, зачем был устроен этот банкет.

— Господин, супруга Лишу не ваша племянница. Вам не стоит беспокоиться о кровной близости, — спокойно сказала Маомао. Однако лицо Джинши напряглось. Маомао продолжила:

— Разве она не самый безопасный выбор?

Она забыла о том моменте, когда увидела, как Лиш— у и Басен смотрят друг на друга. Да, она сделает вид, что этого никогда не было. Даже если между ними что-то и расцветёт, это не будет иметь никакого значения. Лучше вести себя так, будто этого никогда не было.

— Безопасный выбор. Черта с два!

Голос Джинши в её ухе был подобен холодному лезвию. Его пальцы перестали перебирать её волосы и скользнули к затылку, обхватив горло. Длинные тонкие пальцы начали давить.

— Больно...

— Правда?

Это было больно, но Джинши только сильнее сжимал пальцы. Другая его рука, всё ещё переплетенная с её, пробиралась вверх по её спине. Нет, нет! Он собирался вывихнуть ей руку.

Лицо Маомао со сдавленным горлом и вывернутой рукой исказилось от мучительной боли. Она откинула голову назад в надежде хоть как-то вдохнуть воздух, её рот был открыт, как у рыбы. Должно быть, она выглядела нелепо, а Джинши смотрел на неё сверху вниз.

Пока наконец...

Маомао жадно втянула воздух, который ей вдруг разрешили. Аромат цветов защекотал ей нос. Жасмин. Почему-то она всегда думала, что небесная нимфа пахнет персиками. Тонкие губы стали сухими и горячими.

Рука, душившая её, переместилась на затылок, а другая высвободилась из её пальцев и обвилась вокруг талии.

Она не знала, сколько времени они так просидели. Джинши смотрел на неё со слабым торжествующим выражением, словно видел, что теперь дыхание достигло каждого уголка её тела. Он вытер слёзы, навернувшиеся на глаза, когда она пыталась отдышаться.

В этот момент Маомао почувствовала вспышку сильного гнева.

— Я сказала, что если ты хочешь убить меня, то должен сделать это с помощью яда, — сказала она ему.

— Я не позволю тебе отравиться, — ответил Джинши, проводя пальцами по её губам.

— Ты не можешь притворяться, что не знала, что являешься одной из кандидаток. Как бы мне этого ни хотелось.

Он тоже не закончил:

– Что это был за человек? Я уверен, что ты не танцор.

Значит, он наблюдал за ними!

— Я просто платила за свой напиток, — сказала Маомао. — Это не так уж важно.

Она попыталась отвести взгляд, но, когда он положил руку ей на голову, у неё ничего не вышло. Маомао быстро соображал, пытаясь придумать какой-нибудь выход из сложившейся ситуации.

— Как вы думаете, чем я могу быть вам полезна?

— Лахан ведь сопровождал тебя, не так ли? Это то, что увидят остальные.

Маомао поняла, к чему клонит Джинши. Возможно, именно на это с самого начала рассчитывал Лахан. Она снова почувствовала гнев; позже ей придется хорошенько помять ему пальцы на ногах.

Семья Ла была уникальна среди названных кланов тем, что у них не было фракции при дворе. Можно утверждать, что это делало Маомао по-своему безопасным выбором, как и говорил Рикусон. Была только одна проблема.

— Вы станете врагом Сами-Знаете-Кого.

Она имела в виду, конечно же, моноклевого уродца. Она могла только представить, что могло бы здесь произойти, если бы он присутствовал. Он устроил бы такую сцену, что сбежавший лев показался бы по сравнению с ней детской забавой.

Джинши вздрогнул, как же иначе? Но это быстро прошло.

— Мы ведь собирались продолжить разговор позже, не так ли?

Она снова оказалась прижатой к нему. Он прижимал её к скамейке. Его рука в её волосах давила так сильно. С её губ сорвалось нечто большее, чем дыхание. Теперь она видела эти обсидиановые глаза, этот дикий взгляд с расстояния в несколько дюймов. Они сияли ярче любой звезды, и в то же время в них была едва уловимая тьма. Это был человек, у которого в жизни было всё, и всё же иногда он словно жаждал чего-то, что с трудом мог удовлетворить.

«Почему он не может выбрать кого-то другого?»

Должен же быть кто-то, кто мог бы дать Джинши то, что он искал. Желающих было предостаточно. Но почему он должен выбирать существо, которому не хватает именно этого желания?

Ей хотелось бежать. Это могло принести только ещё больше проблем, ещё больше неопределённости. Она хотела уклониться от всех этих проблем, но эти глаза, глаза необузданного пса, не позволяли ей сбежать. Он собирался сожрать её, и всё это в погоне за тем, чего не было. Маомао могла лишь смотреть на него пустыми глазами, как  марионетка или кукла.

Это только ещё больше раззадорило пса: он навалился на Маомао всем своим весом, словно собирался раздавить её.

«Теперь он хочет меня задушить».

Он, должно быть, весил вдвое больше её. Она знала, что куртизанки иногда брали клиентов в три раза больше себя. Разве это не причиняло им боль? Но даже если бы это было так, что бы сделала её сестра Пайрин, профессионал среди профессионалов, на такое ворчание?

"Нельзя позволять ему захватывать инициативу только потому, что он клиент".

Маомао вспомнила, как однажды услышал от неё этот совет, который она сопроводила сексуальным жестом. Это было ещё тогда, когда она обучала Маомао ремеслу куртизанки (очень сильно возражавшей против этого).

Маомао ничего не ответила. Честно говоря, возможно, лучше было бы оставаться неподвижной и тихой, как кукла. А может, и нет. Можно сказать следующее: вспомнить Пайрин — значит вспомнить приёмы, которым Пайрин научила её, вдолбила в неё, несмотря на её протесты; она доводила Маомао до слёз, пока Маомао не смогла выполнять их к удовольствию сестры. Пока эти приёмы не стали не просто ответом, а инстинктивной реакцией. Так что Маомао не могла отвечать за то, что собиралась сделать.

Значит что? Значит...

Маомао тяжело сглотнула слюну. Её губы раздвинулись, затем приоткрылись, приглашая его, а затем, опять же инстинктивно, она придвинулась к нему ближе.

Выражение лица Джинши представляло собой смесь удивления и счастья, но длилось оно недолго. Вскоре его тело отозвалось нежными спазмами, и он ослабил хватку Маомао.

Повторюсь: Маомао ни в чём не виновата. Это было не в её власти.

Она отвечала ему самыми изысканными техниками квартала удовольствий.

***

Как долго ещё можно быть привязанным к устаревшему обещанию, данному в детстве?

А-Дуо усмехнулась про себя. Она сидела на холодном камне в саду, накинув на плечи одеяло и держа в руке напиток. Ночной воздух здесь, в песчаной столице, был по-настоящему холодным. Хороший крепкий алкоголь был как раз то, что ей нужно.

Она уже уложила в постель супругу Лишу, которую лихорадило от напряжения. Теперь она наслаждалась напитком, который не успела попробовать.

"Меня не интересует никто, кроме тебя, в качестве моей невесты".

«Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить», — мысленно сказала она. У тебя нет полномочий. Она прекрасно знала, что некоторые из его ближайших советников преследовали его после того, как она потеряла способность рожать детей. Да и её собственные руки были не совсем чисты. Она пыталась склонить свою добрую, красивую подругу к неверности.

Её бедная подруга была вынуждена вступить в брак с партнёром, который был выбран для неё исключительно для увековечивания семейного рода.

«Почему бы не проигнорировать эту ситуацию?»

Почему бы не стать цветком, распустившимся на самом верху страны?

Но всё пошло не так, как она себе представляла. Разговор закончился тем, что подруга изо всех сил ударила А-Дуо по щеке и воскликнула:

"Не смейся надо мной!".

А-Дуо знала девушку — добрую. Красивую. Умную. Она приготовила для неё гораздо лучшее, более подходящее место — и всё же это привело её друга в ярость.

А-Дуо просто не понимала женского сердца. Может быть, потому, что сама уже не была женщиной, а может, и никогда не понимала. Как бы то ни было, она видела, что сильно ранила гордость своей подруги.

Она стала супругой в продолжение дружбы, без любви. А потом она родила ребёнка. А-Дуо всегда считала себя довольно извращённой женщиной, но, видимо, она всё же обладала тем, что называют материнским инстинктом. Она любила ребёнка, которого выносила ценой собственной утробы, больше всего на свете. Младенец был сморщенным, как обезьянка; он размахивал ручками, такими маленькими, что казалось, они сломаются от одного прикосновения, и плакал, требуя молока.

Там была кормилица, но А-Дуо настояла на том, чтобы подержать своего ребёнка. Она пыталась дать ему молоко, но его было недостаточно, чтобы удовлетворить ребёнка. Тело А-Дуо больше не было женским.

Младенца вернули кормилице.

Охваченная отчаянием, А-Дуо думала только о своем ребёнке. Она думала только о том, как помочь крошечному, уязвимому существу выжить. И она приняла решение.

— Они так похожи.

Её ребенок и его дядя родились почти в одно и то же время. Обеспокоенная тем, что её младенец никак не набирает вес, А-Дуо собралась с силами и отправилась к свекрови.

— Вы могли бы поменять их местами, и, кажется, никто бы об этом не узнал.

Она наполовину шутила, а наполовину говорила всерьёз, прикидывая, как к этому отнесется другая женщина. Все их различные сопровождающие и няньки были выпровожены из комнаты.

— Возможно, вы правы. Не могли бы вы позаботиться о нём? — сказала свекровь, взяв на руки ребёнка А-Дуо. Она сняла с него пеленки, готовясь сменить подгузник. Тем временем А-Дуо взяла на руки деверя и сделала то же самое, заменив его пеленки на те, что принесла с собой.

Каждая из них только что родила, и каждая чувствовала себя так, словно лишилась частички своего сердца. В глазах Анши, когда она смотрела на своего ребёнка, ничего не было. Казалось, никто этого не замечал, потому что Анши постоянно улыбалась. Но на ребёнка А-Дуо она смотрела с искренней теплотой. Возможно, она находила ребёнка своего сына милым, даже если ребёнок мужа казался ей ненавистным. Возможно, именно поэтому она ничего не сказала, даже когда А-Дуо ушла и вернулась в свой павильон с ребёнком Анши на руках. Они обменялись здоровыми, прыгающими младенцами, как будто это было самым естественным делом на свете.

Позже ребёнок, которого воспитывала А-Дуо, умер. Возможно, если бы не подмена, он бы выжил. А-Дуо оплакивала эту потерю, ведь она успела полюбить ребёнка, но в то же время радовалась, что её собственный малыш ещё жив. Ребенок Анши умер, недолюбленный собственной матерью, его законное место узурпировал племянник, и всё это до того, как он успел оплакать свою судьбу.

Смерть, похоже, потрясла и А-Дуо, и Анши. Маленький шаловливый смутьян, из-за которого у служанок всегда болела голова, стал достаточно взрослым, чтобы это почувствовать, но он был ещё настолько молод, что должен был как-то выкручиваться. Врач был изгнан из заднего дворца.

Но судьба — странная штука: приемная дочь этого лекаря стала фавориткой её сына. Тут были и принцессы из чужих земель, и дочь императрицы Гёкуё, и супруга Лишу, и девушка, о которой шла речь, и, на худой конец — Суйрей. А-Дуо не просто так взяла её с собой. Может, у неё и были свои... проблемы, но в том, что касалось кровного родства, она была ничуть не хуже остальных. Хотя, если бы об этом стало известно здесь, в этом месте, это вызвало бы немалый переполох.

А-Дуо снова захихикала.

Обещание между игривыми детьми. Это было всего лишь обещание, и всё же он хотел его сдержать. И всё же он не смог отказать маленькой Луне, маленькому Юэ, в просьбе. Он сорвал цветок в огромном саду заднего дворца и сделал Юэ младшим братом. Юэ был отправлен в Задний дворец в качестве евнуха — наказание ли это за нарушенное обещание? Или это было сострадание, способ дать ему больше шансов увидеться с А-Дуо?

Как бы то ни было, А-Дуо не преминула воспользоваться возможностью подразнить прелестного евнуха при каждом посещении. Это было восхитительно.

В конце концов, её сняли с должности одной из Четырёх Женщин, и теперь она жила на вилле и выслушивала его жалобы. Ей хотелось, чтобы бородатый старый хрыч прислал на его место кого-нибудь помоложе. Она была рада, что дети смогли жить с ней. Да, молодость — прекрасная штука. И было так весело дразнить Сурей.

Но было ещё кое-что, о чём А-Дуо не должна была забывать — второе игривое обещание. Клятва, данная, когда вопрос о том, чей статус чему соответствует, ещё не приходил ей в голову.

"Конечно, почему бы и нет? С тем же успехом я могу позволить тебе сделать меня матерью нации".

И этот идиот сразу же согласился. Понимал ли он, что говорит на самом деле? И помнил ли он это сейчас, когда у него в качестве императрицы был великий цветок Запада?

— Посмотрим, что из этого выйдет, — сказала себе А-Дуо, отхлебнув из чашки, и решила понаблюдать за Юэ и узнать, какой цветок он выберет.

[П.п: Ещё раз напомню откуда берётся «Юэ». Один из иероглифов в настоящем имени Джинши читаеться как «Юэ» и в переводе значит «луна».]

Бонусные примечания переводчика на английский

Бонусные примечания переводчика

Монолог в аптечной лавке

Том 5

О происхождении плаща огненной крысы

В главе 4 этой книги Маомао сталкивается с лавочником, продающим, по его словам, халат, принадлежащий небесной нимфе. Она говорит ему, что у неё есть гораздо лучшее название для этого: "плащ огненной крысы" (по-японски hi-nezumi no kawagoromo). Ни она, ни рассказчик не объясняют это название, кроме как намекают, что оно происходит от "восточной островной страны". Но японским читателям это выражение будет знакомо.

Как отмечает Маомао, техника использования волокон горных пород, таких как асбест, для создания огнестойкой одежды была известна с древних времен. Волокнистый, почти мягкий вид материала иногда заставлял наблюдателей думать, что это шкура какого-то животного, возможно, крысы. Однако в Японии плащ из огненной крысы вошёл в народное сознание вместе со "Сказкой о бамбуковом резчике" (Такэтори Моногатари), одной из самых старых и известных народных сказок страны.

В этой истории старик и его жена срубают кусок бамбука и обнаруживают крошечную девочку Кагую. Они не знают, что она родом с Луны, и, хотя им неизвестна эта часть личной истории, они понимают, что она должна быть очень красивой. Её отец, в частности, одержим идеей представить её при дворе, где несколько принцев пытаются добиться её руки. Кагуя, удрученная ситуацией и не желающая выходить замуж ни за одного из мужчин, дает каждому из них задание, которое он должен выполнить, чтобы стать её мужем, но на самом деле эти задания, основанные на мифологии, невыполнимы.

Кагуя даёт задание некоему принцу Абе - принести ей плащ огненных крыс. Принц пишет своему другу, живущему в Китае, и просит его найти плащ, если это возможно, и прислать его ему. После долгих поисков, получив от всех и каждого ответ, что такого халата не существует, друг Абе уже почти потерял надежду, когда старый нищий рассказал ему о храме, где дед нищего когда-то видел плащ своими глазами. Друг отправляется на место и обнаруживает, что храма больше нет, зато на месте захоронения найден ящик, в котором лежит богатая серебристая мантия.

Друг принца Абе присылает ему мантию, и Абе радуется, но потом вспоминает, что, по легенде, мантии становятся всё более блестящими, когда на них попадает пламя. Решив сделать его немного ярче и красивее перед тем, как подарить принцессе Кагуе, он берёт мангал и бросает в него халат, а затем с ужасом наблюдает, как он сгорает в пепел на его глазах. Тем не менее Абе рад: остальные женихи пытались обмануть Кагую фальшивыми подарками, и один за другим их раскусили, что глубоко разочаровало принцессу. Абе радует хотя бы то, что он не будет выглядеть так, будто пытается обмануть девушку. Вместо этого он пишет ей письмо, в котором сообщает, что, несмотря на все усилия, ему не удалось выполнить её задание, и поэтому он уезжает и больше никогда не будет добиваться ее руки.

Принцесса Кагуя, получив письмо, понимает, что принц Абе был правдив сердцем, и пытается призвать его обратно к себе, но к тому времени, когда прибывает её гонец, Абе уже уехал, и она больше никогда не видит и не слышит о нём.

В этом отношении, похоже, Маомао повезло больше, чем принцу Абе. Но слухи о плаще огненной крысы продолжали передаваться из века в век, даже в современной художественной литературе, а иногда и в примечаниях переводчика к современной художественной литературе. Прикольно!

Спасибо, что присоединились к нам в пятом томе. Веселитесь, читайте широко, и до встречи со следующей книгой!

[П.п: И на этом мы заканчиваем 5-й том. А теперь к плохим новостям. Я возьму перерыв где-то на неделю, потому что мой преподаватель по философии спустя 2 месяца игнора требует с меня 2 реферата. Так что пока глав не будет я займусь обещанным в начале тома переписыванием  имён на китайский манер. Так же я забыл про один цветной разворот в главе про бумажную деревню.]

Иллюстрации (расширенные)

— Что ж, — сказал Лахан, пристально глядя на неё, — говорят, что одежда делает человека, но, очевидно, то же самое не относиться к женщинам. По крайней мере, некоторых из них.

— Заткнись.

Маомао волочила за собой тяжёлую юбку.

Кошка Мяомяо лежала у её ног. Она, казалось, знала, кто такой Джинши, и время от времени прижималась к его лодыжкам.

В другом конце комнаты Джинши сидел по диагонали напротив мужчины средних лет среднего телосложения.

Обернувшись, она увидела куртизанку распутного вида, которая стояла, прислонившись к перилам второго этажа, и курила трубку. Это была Пайрин, одна из Трёх Принцесс. Её одеяние не слишком скрывало её пышную грудь.

Затем Белая Госпожа приступила к показу самых разнообразных интригующих развлечений. Она создавала бабочек, казалось бы, из воздуха, и когда они улетели, казалось, что они испепеляют сами себя, превращаясь в пепел прямо в полёте.

—Тогда если не возражаете. Уберу это сейчас.

— Если можно, тогда. Сними её пока.

Она взяла влажный платок и протерла им лицо. Джинши закрыл глаза и позволил ей работать, похоже, наслаждаясь ощущением теплой влажной ткани.

Том 6

Иллюстрации

[Пропущено]

Ли Шу яростно замотала головой и смахнула еду со стола.

— Я не хочу это!

— Я не хочу это!

— Я не хочу это!

Как раз в этот момент мимо прошла кошка Мяомяо; её хвост встал дыбом, и она издала «Мяу».

— Вы ранены, госпожа?

— Почему?

Она всё ещё не могла подобрать дальнейших слов. Слёзы затуманили её глаза и перед её взором предстало расплывчатое улыбающееся лицо молодого человека.

Аннотация

События в западной столице грозят пошатнуть не только политический строй, но и личные отношения Маомао, и она покидает город, не зная, какое будущее её ждет. Однако по дороге домой она неожиданно узнает о своей собственной семье. Тем временем супруга Лишу оказывается в центре безобразного скандала. Может быть, правда поможет объяснить всё, что произошло в последнее время?

Характеристика персонажей

Маомао

Аптекарь в квартале удовольствий. Помешана на лекарствах и ядах. Девятнадцать лет. Дочь куртизанки и военного стратега Лакана.

Джинши

Играет роль евнуха в заднем дворце, но его истинная сущность — младший брат императора. Нечеловечески красив. Настоящее имя: Ка Зуйгэцу. Двадцать лет.

Басен

Сын Гаошуна; помощник Джинши. Бывает почти беспомощно серьёзен, но в бою нет никого, кого бы вы предпочли иметь рядом с собой.

Лакан

Отец Маомао. Стратег-урод; урод с моноклем; старый ублюдок. (Все прозвища, которые использует для него Маомао).

Лахан

Двоюродный брат Маомао и приёмный сын Лакана. Большой любитель цифр.

Луомен

Приёмный отец Маомао; дядя Лакана. Очень опытный врач, но, похоже, на его долю выпало больше, чем просто невезение и несчастье.

Супруга Лишу

Одна из четырех самых любимых супруг императора. Очень молода и ещё робка. Шестнадцать лет.

А-Дуо

Бывшая одна из четырех фавориток императора. Красивая женщина, которая одевается в мужскую одежду.

Императрица Гёкуё

Законная жена императора. Родом с запада. Дочь Гёкуэна. Экзотическая красавица с рыжими волосами и зелёными глазами.

Госпожа

Старуха, управляющая "Малахитовым домом", борделем, в котором работает Маомао. Настоящая скряга.

Три принцессы

Пайрин, Меймей и Джока. Три самые популярные куртизанки в Малахитовом доме.

Чоу-у

Выживший ребенок из клана Ши. Частично парализован и потерял память. Талантливый художник.

Укё

Главный слуга Малахитового дома. Он среднего телосложения и не сразу выделяется, но его внимательный характер делает его популярным среди куртизанок.

Сазен

Бывший фермер, бежавший в столицу после восстания Ши. В настоящее время обучается на аптекаря.

Зулин

Ученица в Малахитовом доме. Не умеет говорить. Приспешница Чоу-у.

Гёкуэн

Отец императрицы Гёкуё. Чиновник, занимающий достаточно высокое положение, чтобы занимать западную столицу, но до сих пор не получивший фамилию от императора.

Урюу

Отец супруги Лишу. Он вырастил Лишу, но никогда не любил её.

[П.п: У меня одна хорошая новость и две плохие. Хорошая: завтра будет пролог. Первая плохая: После пролога я не смогу делать главы ещё пол недели из-за праздников. Вторая плохая: Изначально я хотел завтра закончить 6 том, но из-за проблем со светом и интернетом эти планы пошли погулять.]

Пролог

Пролог

[П.п: Перед прочтение убедитесь что рядом с вами нет людей, которым вы можете помешать или возьмите подушку. Потому что эта глава убьёт любого.]

Джинши смотрел на потрескивающую жаровню. Ещё одна ночь обещала быть холодной. Басен подбросил в огонь ещё углей.

После захода солнца в западной столице становилось жутко холодно. От такого перепада температуры некоторые люди могли легко заболеть. Но только не Джинши — он не привык к ночам в этом песчаном регионе, но в данный момент ему хотелось прохлады.

Джинши лежал на кушетке с меланхоличным выражением лица. На столе перед ним стояла нетронутая чашка цитрусово-медового напитка с горячей водой. Его мучила жажда, но он не мог заставить себя выпить её. Он не хотел отказываться от ощущения, которое всё ещё оставалось на его губах.

Он провел пальцами по ним, словно желая убедиться в том, чего они касались всего час назад. Его телом овладело сочетанием жара и мрака, которое, казалось, не собиралось уходить.

Он всё ещё мог видеть её, когда закрывал глаза: её лицо смотрело на него сверху вниз, а единственным источником света были звёзды. Он плохо видел её, и всё же ему казалось, что помнит её так ясно. Её глаза, обычно томные, были затуманены, но рот блестел теплом и влагой. Из влаги свисала нить, а потом оборвалась.

«Все закончилось», — подумал Джинши, испытывая разочарование и облегчение.

А потом и сожаление.

Его партнерша была вполне в своей тарелке. Она не покраснела и не отвела смущенного взгляда. Она лишь спокойно и холодно смотрела на мужчину, лежащего под ней, а затем облизнула губы, втягивая ниточку слюны. Она не наслаждалась послевкусием, а просто уничтожила все следы, как будто этого никогда не было. Её маленькое тело нависло над Джинши, который был в два раза больше неё, и она положила руку ему на сердце. Она чувствовала его биение, которого он вовсе не ощущал.

«О чем она думала, чувствуя, как оно колотится?»

Это было очевидно с первого взгляда. Ветер зашевелил её волосы, пустив по ним рябь. Сузив глаза, она посмотрела на него. Её манящие губы изогнулись.

"Боже, Боже. Уже закончили?" — казалось, спросила она, не вымолвив ни слова. Её улыбка ясно показывала, какие мысли она не высказала.

Это означало, что он проиграл.

Плечи Джинши опустились при этом воспоминании. Он попытался что-то возразить, но аптекарша просто сказала "Простите" и ушла, как ни в чём не бывало. Она утверждала, что слышала, как её звал кузен. Как будто ей больше нечего было здесь делать. Укус собаки вызвал бы у неё куда больше эмоций. Или даже комариный укус.

Джинши вздохнул, возвращаясь к реальности.

— Я так и знал, Господин. Вы неважно себя чувствуете, не так ли? — сказал Басен, его сопровождающий. Если Джинши отвечал, что чувствует себя хорошо, Басен лишь выяснял, не случилось ли чего. Если же он говорил, что действительно плохо себя чувствует, Басен, скорее всего, брал на себя обязанность выхаживать Джинши и не выходил из комнаты.

Бывали моменты, когда Джинши хотелось побыть одному, и он всегда удивлялся, почему Басен не унаследовал интуицию своего отца Гаошуна. Молодой человек оказался немного туповат для таких ситуаций.

Впрочем, не только Джинши чувствовал себя не в своей тарелке в тот день. Басен тоже выглядел не так, как обычно. Его щеки были краснее обычного - не потому, что у него внезапно улучшилось кровообращение, а скорее потому, что он был чем-то взволнован. Возможно, это было последствие битвы со львом. Правая рука, в которой он держал железный прут, была обмотана бинтом. Она распухла. Когда аптекарша заметила уродливый отросток, она заявила: "Рука сломана" — и тут же принялась его осматривать, но внутри неё, вероятно, назревали вопросы к этому тупому юноше.

— Ты выглядишь сегодня более уставшим, чем я, Басен. Тебе нужно пойти отдохнуть.

— Ни в коем случае, Господин, только не после того, как произошло такое. Кто знает, вдруг они попытаются предпринять что-то ещё? — серьезно ответил он. Джинши очень хотелось, чтобы он понял намёк.

Джинши набрал медовой воды, но пить не стал, а просто согрел руки. Даже если бы он переоделся в спальную одежду и лег спать, Басен, наверное, всё равно бы не ушёл. В комнате стояла ещё одна кушетка с подушкой.

Джинши не мог уснуть, и, похоже, Басен тоже. Этот адреналин был от борьбы с крупным животным или из-за чего-то другого? Басен нахмурил не только брови, но и скривил губы. В голове у него мелькали какие-то воспоминания, и каждый раз он моргал, а потом резко встряхивал головой, словно избавляясь от них. Это было очень подозрительно.

Одна из странностей людей заключается в том, что они успокаиваются, когда кому-то ещё труднее, чем им. Джинши снова глубоко вздохнул. Так больше продолжаться не могло. Ночной банкет уже закончился, но завтра предстояли ещё встречи. Он решил обрести покой. Однако он понимал, что одиночество — не лучший способ собраться с мыслями. Вместо этого он сказал:

— Басен.

— Да, Господин Джинши?

Басен ответил, используя вымышленное имя своего господина. Так Джинши было проще всего. Если Басен не собирался называть его по настоящему имени, как в детстве, то это было лучшим вариантом.

— Тебе когда-либо удавалось привлечь кого-то к себе?

Откровенно говоря, Басен был не самым подходящим собеседником для разговора на подобные темы, но Джинши и не ждал серьёзного ответа. Он и сам мог ответить на свои вопросы, просто ему хотелось поговорить вслух, чтобы не сидеть на месте и не ходить кругами. Басену даже не нужно было понимать, что именно имел в виду Джинши. Ему достаточно было сказать "да" или "нет" или же просто хмыкнуть.

— Э-э, как же, Господин? Вы разговаривали с таким количеством людей с тех пор, как мы сюда приехали, что я не знаю, кого Вы имеете в виду...

Это было правдой: множество женщин разговаривали с Джинши с момента его прибытия в западную столицу. Сколько? Даже говорить не хочется.

— Не стоит заканчивать эту мысль, — сказал Джинши.

Басен наморщил лоб.

— Я не занимаю Вашего положения, Господин, и у меня нет большого опыта в таких делах. Хотя в будущем я, возможно, приобрету его, хочется мне того или нет.

Вероятно, он никогда с подобными вещами, пока не сталкивался. Несмотря на то, что с тех пор, как Джинши перешел в Задний дворец, они виделись всего несколько раз за год, всё равно оставались названными братьями и верными друзьями. Джинши знал, что Басен не всегда чувствовал себя уверенно рядом с женщинами — чем больше женщин, тем меньше ему нравилось иметь с ними дело. Тот факт, что он мог более-менее нормально разговаривать с аптекаршей, говорил о том, что он не воспринимает её в таком ключе, хотя Джинши сомневался, хорошо это или плохо. Это не было женоненавистничеством — скорее, признак того, как глубоко повлиял на Басена его ранний опыт. Несчастье, случившееся из-за его особенностей.

Басен ответил на вопрос Джинши, погладив подбородок.

— Могу лишь сказать, что, наверное, это зависит от человека. Есть много людей, рядом с которыми я чувствую себя не совсем комфортно. Но общая обстановка тоже имеет к этому отношение. То, насколько уверенным и компетентным является другой человек, может повлиять на Ваши ощущения, и наоборот. И Вам приходится иметь дело с таким количеством людей одновременно, Господин Джинши, разве это не напрягает?

— С таким количеством людей сразу? Мне кажется, ты меня переоцениваешь.

Джинши не ожидал такого прямого ответа. Он сардонически усмехнулся, услышав, как его описывают, будто он обезумел от вожделения. Если подумать, в последнее время Басен часто ходил в квартал удовольствий возле дома Гаошуна. Успел ли он набраться опыта? Джинши знал, какой хитрой продавщицей может быть хозяйка этого борделя. Вполне возможно, она пыталась всучить Басену нелегкий товар.

Джинши в замешательстве посмотрел на Басена. Малахитовый дом был высококлассным борделем с прекрасными куртизанками. А Басен идеализировал женщин, даже если не очень умел с ними разговаривать. Образованные и очень твёрдые в обращении дамы из Малахитового дома могли оказаться на удивление приятными для него.

Джинши тяжело сглотнул.

— Басен... Что-то случилось? В Малахитовом доме?

— С чего это вдруг?! — испуганно спросил тот.

Этот человек был плохим лжецом - откровенно говоря, он был не самым лучшим помощником, когда дело касалось политики. Но именно эта черта его характера позволяла Джинши расслабиться рядом с ним.

— Ничего не случилось, — настаивал Басен. — В любом случае, я умею быть на высоте, когда это необходимо!

Оказаться на высоте? Несколько необычный выбор слов — но да, Басен действительно беспрекословно выполнял задачи, если приходилось их делать. Джинши был готов это признать. Он снова сглотнул, понимая, что ему придется ещё раз переосмыслить свое отношение к названному брату.

— С чего такой вопрос, Господин Джинши? С Вами что-то случилось?

— Нет. Просто есть кое-кто, над кем я бы очень хотел одержать победу, — ответил Джинши, хотя слова давались ему с трудом. Он не был достаточно опытным, чтобы справиться с таким количеством женщин сразу, и не хотел ещё больше завышать мнение Басена о своих способностях.

Он продолжил:

— У меня сложилось впечатление, что я знаю, как вести эту игру. Этот кто-то может быть довольно умелым, но на практике я должен быть главным - и, возможно, я слишком доверял ему. Сегодня вечером эта иллюзия была разбита вдребезги, от чего чувствую себя довольно жалким.

Может, он и не всегда был уверен в себе, но, по крайней мере, у него было немного уверенности. Он не мог сосчитать, сколько женщин подкатывало к нему за шесть лет работы в Заднем дворце, и это вселяло в него (более чем самодовольную) уверенность, что он может заставить их танцевать у себя на ладони.

Басен смотрел на него с изумлением.

— Этот человек должен быть весьма искусен, Господин, чтобы заставить Вас так говорить.

— Да…

По крайней мере, Басен, похоже, не понимал, о ком говорит Джинши. К счастью.

— Мы поссорились из-за какой-то мелочи. Я начал борьбу... и я же её и проиграл".

Басен на секунду озадачился, но потом сказал: "Ах!", как будто все это имело для него смысл.

— Вы проиграли, Господин? А-а, так вот что Вы имеете в виду... Спарринг-партнер, Господин? Ну и хам же он, должно быть!

Он мог быть проницательным в самые неожиданные моменты. Наверное, было бы оскорбительно предположить, что Джинши был поражен, узнав, что Басен знает, что означает быть соперниками в любовной схватке. Но этот Рикусон - так ведь его звали, верно? - мог показаться просто смазливым пареньком, но его нельзя было недооценивать. Он был прямым подчинённым стратега Лакана, но Джинши беспокоился не о нём.

— Значит, на том банкете был кто-то, кто смог заставить даже Вас признать поражение, господин Джинши, — тихо сказал Басен, выглядя глубоко задумчивым.

— Не льсти мне, пожалуйста. Я знаю, что ещё молод. Мой противник подобен иве, или... или как при попытке задвинуть занавеску. Сколько бы я ни толкал, сколько бы ни бил, им просто все-равно...

Вопрос заключался в том, что делать ему, как неопытному в этом плане человеку. Единственное, что могло бы помочь, — это набраться опыта, полагал он, но как? Он не мог завести роман с другой женщиной, но и отправляться в бордель только потому, что там якобы не будет никаких последствий, тоже не казалось разумным.

Тогда Басен сказал нечто совершенно неожиданное.

— Могу ли я в этом помочь?

— Что, прости? — сказал Джинши, едва не выронив воду. Он точно знал, что Басен — натурал, так как же он мог такое сказать?

И все же Басен продолжил:

— Должен признаться, я не очень способный. Я прекрасно понимаю, что Вы гораздо искуснее меня, Господин Джинши. Но я осмеливаюсь высказать это предположение, полагая, что это лучше, чем просто хандрить и ничего не делать.

— Басен...

Да, он был прав. И если Джинши сделал это с Басеном, то в каком-то смысле это не считается, не так ли? Должно быть, юноша думал именно об этом.

«Но... нет, подождите. Что-то здесь было не так».

— Может, мне и не хватает мастерства, но я уверен в своей выносливости, в том, сколько я смогу выдержать, — сказал Басен.

— Выносливость? Я действительно не думаю...

Нет, это был не тот разговор, который Джинши мог продолжать. Он замолчал. Может, Басена научили какой-то извращенной игре в Малахитовом доме, подумал он. Должен ли он сообщить об этом Гаошуну?

Однако Басен смотрел на Джинши совершенно серьёзно. Он выглядел взволнованным, но не так, как раньше.

— Считайте это просто тренировкой, Господин. Ничего больше. Может, я и не тот человек, которого Вы имеете в виду, но просто... притворитесь.

Джинши погрузился в раздумья, а затем перешел к действиям. Он поставил воду на стол, поднялся с кушетки, медленно подошел и встал перед Басеном.

— Может, переместимся куда-нибудь, Господин? Здесь немного тесновато.

— Нет, здесь достаточно места.

Не похоже было, что им нужно использовать кровать. К тому же он совершенно не хотел, чтобы их кто-нибудь видел, поэтому нужно было закончить всё, пока они ещё находятся в этой комнате.

Басен был ниже Джинши на шесть сантиметров, и ему хотелось, чтобы он уменьшился ещё на семь.

Джинши наклонился, и Басен отступил. Что это было? Он вёл себя так похоже на того человека, которого Джинши себе представлял!

— Господин…?

— Всё в порядке. Все хорошо.

— Эм, так я с пустыми руками...

— Я тоже.

Да... Он слышал, как рассказывают об использовании всевозможных инструментов и хитроумных уловок, но никак не ожидал, что Басен заговорит об этом. В квартале удовольствий его научили извращенным вещам, в этом Джинши был уверен. Но, возможно, ему не стоит упоминать об этом Гаошуну.

Ну и ладно. Больше у Джинши не было причин колебаться. Нет причин для излишней сдержанности.

Каждый раз, когда Джинши подходил ближе, Басен лишь отдалялся, но уже не с легким пошатыванием аптекарши, а с ловкостью тренированного солдата.

— Господин Джинши?

— Этот человек никогда проявляет собственную инициативу, а только отвечает на то, что сделано.

— Значит, Господин Джинши, я должен...?

Басен смотрел на Джинши, глубоко обеспокоенно. Его спина уже прижалась к стене. Джинши и раньше преуспевал в этом — это можно было назвать его специализацией. Загнав Басена в угол, Джинши уперся рукой в стену. Бам!

— Г-г-господин Джинши...

— Цыц. Заткнись.

Джинши сосредоточил своё воображение: перед ним был не его названный брат, а человек, которого он хотел бы видеть рядом с собой. Он должен был нанести удар до того, как рот заговорит — рот, который обычно был таким невнятным, но в самые странные моменты становился многословным и умным. Свободной рукой он взял Басена за подбородок и прижал большой палец к губам.

— М-м-м-м..., - не понимающе взмолился Басен.

Он совсем побелел, и с такого расстояния Джинши мог видеть, как тот был весь в поту. Почему Басен выглядел таким обеспокоенным? Ведь это было его предложение! Он выглядел так, словно не ожидал, что всё это произойдет.

«Может, здесь какая-то ошибка? Какое-то решающее, судьбоносное недоразумение?»

Возможно, всё дело в напряжении, в котором они находились, но никто из них не обратил внимания на звуки голосов за дверью. И как раз в тот момент, когда Джинши собирался собрать всё воедино, дверь в комнату распахнулась с огромным грохотом.

— Давненько мы не пили вместе! А я поймала в свои сети очаровательную добычу! — объявил бодрый, но гендерно-нейтральный голос.

— Госпожа А-Дуо! — крикнул охранник снаружи, но прекрасная особа в мужском одеянии уже протискивалась мимо него в комнату. От неё исходил запах алкоголя. Похоже, она выпивала в одиночку, прежде чем додумалась пригласить Джинши. Она вела себя так с тех пор, как оказалась в заднем дворце, постоянно пытаясь уговорить его выпить с ней. Возможно, она была немного пьяна, и потому как она вошла в комнату, было, в лучшем случае, можно назвать как вероломное вторжение.

Да и момент она выбрала неловкий.

Джинши почти навалился на Басена, прижатого к стене, и пальцы Джинши касались его губ в недвусмысленных любовных ласках. Басен весь вспотел и его лицо было совершенно бескровным.

Двое охранников, пришедших сдерживать А-Дуо, прикрыли глаза руками и выглядывали между пальцами. У А-Дуо расширились глаза и открылся рот.

— Ах! — сказала она. — Точно. Тебе не нужно выбирать цветок. Похоже, я ошиблась.

С этими словами она вышла из комнаты и вежливо закрыла дверь.

Ни Джинши, ни Басен не вымолвили ни слова, но после минутного молчания поместье наполнилось звуками криков двух мужчин.

[П.п: Как вам глава? А на этом я прощаюсь. Всех с наступающим Новым Годом. Увидимся на следующих выходных.]

Глава 1 - Западная столица — день четвертый

Солнечный свет, пробившийся сквозь занавески, приоткрыл тяжелые веки Маомао. Кровать (с шикарным балдахином), яркий чистый воздух и продуманная обстановка вновь напомнили ей, что она находится не в своем доме в столице.

«Хочу... ещё... поспать...»

Маомао села, протирая глаза. Ночи были такими холодными, что она спала под несколькими тяжелыми одеялами и какими-то шкурами, но как только вставало солнце, становилось ужасно жарко. Один из слоев шкур уже лежал на земле, и Маомао высунула ноги из-под одеяла.

Ей показалось, что она слышала крики посреди ночи; это разбудило её, и после этого она спала в полудрёме. Кто бы мог так сделать? Что за несносные соседи?

Скоро принесут завтрак. Маомао радовалась, что им не придется собираться вместе, чтобы поесть. Видимо, так сделали из вежливости к захмелевшим гостям. Решив приодеться до прихода прислуги, Маомао сняла свою ночнушку и надела наряд, выбранный наугад с вешалки.

Сегодня на ней была обычная юбка и топ с короткими рукавами, надетый поверх прохладной драпировки. Самое приятное в нем было то, что оно дышало. Вышивка на воротнике и подоле была выполнена в западный стиле. Серебряная шпилька для волос лежала на столе.

«Хм...»

Маомао не стала надевать её на голову, а просто завязала волосы лентой. Тем не менее, она положила шпильку в складки одежды, чтобы не потерять её. Маомао всегда носила с собой небольшую сумочку с лекарствами, бинтами и прочим, так что просто закинула её туда.

Стук в дверь раздался как раз в тот момент, когда она закончила переодеваться.

— Входите, — сказала она, и в комнату вошла служанка с тележкой, на которой лежал завтрак. Меню было немного скуднее, чем обычно, возможно, с учетом обильного банкета накануне вечером.

Маомао сделала пару глотков простой похлебки и только подумала, что черный уксус мог бы улучшить вкус, как раздался громкий стук в дверь. Маомао налила в похлебку немного черного уксуса, откусила кусочек и, не скрывая раздражения, сказала:

— Входите.

— Готов поклясться, что вам потребовалась лишняя минута, чтобы ответить, — сказал Басен, входя. С ним был мужчина, но это был не Джинши. Не зная, как к этому отнестись, Маомао проглотила еду и сделала вид, что не понимает, о чем говорит Басен.

— Это было ваше воображение, я уверена, — сказала она.

— Ты завтракаешь? — спросил Басен. Не похоже, чтобы это побудило его уйти.

«Наверное, что-то случилось».

Она отложила палочки и посмотрела на него.

— Что происходит?

Его правая рука была обмотана бинтом, которую Маомао наложила ему накануне вечером. Адреналин в его организме настолько зашкаливал, что он даже не беспокоился о том, что его кисть была сломана и уже распухла.

Басен вздохнул, затем извлек из своей мантии матерчатый сверток. Положив его на стол, он открыл его, что бы достать ещё один сверток, находящийся внутри его, но уже из масляной бумаги. Не успел он его развернуть, как у Маомао зачесался нос, и она отпрянула назад.

Неприятный запах исходил из керамической баночки, находившейся в свертке.

— Это, случайно, не духи? — спросила она.

Она уже чувствовала этот запах раньше — это были те самые духи, которыми облили супругу Лишу на банкете.

— Где вы это взяли?

— Забавно, что ты спросила, — сказал Басен. Выражение его лица было противоречивым, он явно подавлял вспышку гнева. — Леди А-Дуо принесла его нам.

— И где она его взяла?

— Она сказала, что его нашел один из её телохранителей. Вчера поздно вечером он был у служанки сводной сестры супруги Лишу. Она гуляла, когда на неё по какой-то причине напала бродячая собака, и охранник случайно помог ей.

— Совпадение, да? — скептически отозвалась Маомао

Какова вероятность того, что появление стражника было случайным? Даже так далеко от столицы, зачем служащей женщине выходить на улицу в одиночку? Логично предположить, что стражника послали за ней, потому что А-Дуо подозревала её. Но говорить об этом вслух не было смысла.

— Дворняга казалась необычайно возбужденной, и, несмотря на присутствие других людей, она полностью их игнорировала. Она направилась к этой служанке, — продолжил Басен

— Вы хотите сказать, что причиной тому были эти духи?

Маомао зажала нос салфеткой и взяла в руки баночку. Керамическая посуда не была чем-то необычным. Никто не делал керамические кувшины для духов исключительно в стилистических целях, поэтому проследить происхождение этого предмета было бы сложно.

— Значит, духи, которыми облили супругу Лишу прошлой ночью, принадлежали её сводной сестре, верно? И этот запах, очевидно, обладает побочным эффектом — возбуждает диких животных.

— Полагаю, что это почти наверняка так, — сказал Басен.

Неужели сводная сестра купила духи исключительно ради шутки? Маомао не стала бы с ней церемониться. Но неужели она настолько ненавидела Лишу, что хотела избавиться от неё? И даже если бы у неё был такой мотив, Маомао сомневалась, что у неё и служанки хватит мастерства, чтобы испортить прутья львиной клетки.

Она рассматривала возможность того, что им помог отец Лишу — Урюу, но и эта теория оставляла вопросы. Во-первых, если они пытались избавиться от Лишу, то это был крайний случай. Это можно было бы сделать гораздо проще. А главное, риск был слишком велик. Тем не менее в одном Маомао хотела быть уверена.

— Значит, вы считаете виновницей сводную сестру супруги?

Басен сделал паузу.

— Мы не можем сказать наверняка. Но если ничего не изменится, думаю, именно там и будем искать.

Искусно расплывчатая формулировка. Это было необычно для Басена. Обычно он был гораздо более прямолинеен. Маомао могла ожидать, что он воскликнет: "Да! Она должна быть наказана!".

Но он продолжил:

— Сводная сестра утверждает, что это был просто розыгрыш. Она говорит, что духи ей дал кто-то, кого она встретила в городе несколько дней назад. Они сказали ей, что они привлекают мерзких насекомых, и разве это не забавно? Сводная сестра клянется, что не ожидала, что в этом будет замешан лев...

Так она признала свою злобу к Лишу. Просто она не предполагала, что это будет лев. Если всё это правда, то что это меняет?

— Если она ещё и помогла подготовить клетку со львом, то это уже не просто розыгрыш, — сказала Маомао. Кроме Лишу на банкете было много высокопоставленных лиц, и она могла подвергнуть опасности и их. Если бы она действительно преследовала только супругу, ей бы всё равно всё сошло с рук. К тому же Лишу была родственницей, и, что немаловажно, у неё была бы определенная свобода действий в вопросе наказания. Сводная сестра, возможно, и не выйдет сухой из воды, но, возможно, отделается лишь пощечиной.

— Вы правы. И не только сводная сестра, но и господин Урюу, и сама супруга Лишу могут испытать на себе небольшие последствия этого, — сказал Басен.

— Думаешь, небольшие последствия — это всё? — спросила Маомао. Она ожидала, что они будут уничтожены. На банкете присутствовало много влиятельных людей из другой страны — это мог быть международный инцидент. Она считала наивным полагать, что наказание понесет только виновник.

Басен бросил на неё кислый взгляд.

— Почему такие вещи всегда происходят с супругой Лишу? — сказал он. Трудно было понять, спрашивает ли он себя или Маомао. Она не знала, что ответить, поэтому промолчала, но подумала: может, Лишу просто родилась такой?

Маомао не любила отмахиваться от всего словами вроде "судьба", но ей казалось, что некоторым людям везёт больше, чем другим. Особенно это поразило её, когда она подумала о своем приемном отце Луомене. Он был умнее и способнее всех, но, казалось, ему совершенно не хватало удачи. Сейчас он снова работал во дворце, но, похоже, это только подтолкнуло лиса-стратега к тому, чтобы регулярно заглядывать к нему, прерывая его работу. Ситуация, видимо, была плачевной, раз он так плохо отзывался о нём в своих письмах. Он писал, что недавно один из его шкафов с лекарствами оказался вывернутым наизнанку. Маомао не могла понять, почему.

— Прескобно все это переносить, не так ли? — сказал Басен.

«Он действительно беспокоится о ней», — подумала Маомао, но решила ничего не говорить вслух. Комментировать то, что лучше бы осталось незамеченным — верный путь к ещё большей головной боли.

Тем не менее у супруги были свои проблемы. В сущности, она всегда просто позволяла увлечь за собой. Маомао понимала, что это в какой-то степени неизбежно – так Лишу воспитывали, и так она всегда жила. И всё же Маомао не могла не думать о той девушке, которая пришла в квартал удовольствий, чтобы продать себя в качестве куртизанки. Она сделала это, чтобы порвать связь с отцом, помочь сестре прокормиться и вытащить себя из грязи. Маомао не могла заставить себя ненавидеть такую личность.

Если бы у супруги было хотя бы половина такого желания... Может, она бы меньше терпела издевательств от сводной сестры, и, возможно, над ней бы не так издевались в заднем дворце.

Как бы то ни было, достаточно предисловий. Маомао пора было выяснить, зачем Басен пришел к ней.

— Вы хотите, чтобы я что-то сделала, Господин? — спросила она.

— Да... Хочу, — сказал Басен и достал лист бумаги. Он выглядел как плакат о розыске, но что-то озадачило Маомао.

— Что это значит?

— Это то, что я хотел бы знать. Это женщина, которая, по её словам, подарила ей духи.

На бумажном эскизе действительно была изображена женщина, но её лицо было скрыто, так что видны были только глаза. Чтобы компенсировать это, на рисунке было изображено все её тело, но, хотя детали одежды были тщательно прорисованы, она явно могла просто сменить наряд.

— Она торговка?

— Нет, видимо, она просто заговорила со сводной сестрой, когда та делала покупки в городе.

«В городе, да?» — со скептизом подумала Маомао, выслушая рассказ Басена.

— Женщина утверждала, что торгует парфюмерией, и порекомендовала сводной сестре несколько разных ароматов. Среди них был и этот.

Предположительно, "торговка" сказала ей, что эти духи могут привлекать мужчин, но нужно быть осторожной в их использовании. По словам сводной сестры, запах будет слишком сильным, если его не разбавить должным образом, а некоторые даже пытались использовать его для розыгрышей. Похоже, именно здесь сводная сестра почерпнула идею для своей маленькой шутки.

— Эта история немного туманна, — сказала Маомао.

— Очень верно. Не так уж много оснований. А выследить продавца духов будет в лучшем случае сложно.

Маомао прищурилась, изучая портрет. Наряд, характерный для западной столицы, был предназначен для защиты от песка и пыли, поэтому он почти ничего не обнажал — то есть скрывал все отличительные черты тела. Но зоркие глаза Маомао заметили одну особенность.

— При всей простоте этого рисунка, аксессуары на обуви проработаны до мельчайших деталей.

Басен ещё раз взглянул на изображение.

— Раз уж ты заговорила об этом, то это правда. На самом деле размер ступней кажется нестандартным по сравнению с остальными частями тела.

Тело человека было нарисовано в более или менее нормальной пропорции, но ноги казались искривленными. Выглядели как-то неестественно.

— Как вы думаете, есть ли вероятность, что у неё были перебинтованные ноги? — спросила Маомао.

— Перебинтованные ноги?

Связывание ног — это способ насильственно сделать ступни меньше, чем они были бы от природы. Несколько женщин в заднем дворце подверглись такой процедуре - на севере это было довольно распространенным обычаем, но как быть здесь, на западе? Если сводная сестра не задумывалась об этом, значит, связывание ног не было чем-то необычным.

— Не могли бы вы перепроверить этот рисунок для меня?

— Обязательно, — сказал Басен, забирая рисунок. Он уже собирался уходить, как вдруг обернулся, словно что-то вспомнив.

— Кстати...

— Да, Господин?

— Мастер Джинши выглядит... странно со вчерашнего вечера. Вы случайно ничего не знаете об этом? Думаю, обычно он бы сам пришёл с подобным поручением, но вместо этого решил послать меня.

Маомао промолчала.

— Вы слышали что-нибудь о том, что на него... ну, не знаю, оказывают давление? Что-нибудь?

Маомао отвела взгляд. Басен был прав, она знала, что он никогда не придет к ней, если только Джинши специально не попросит её об этом.

Она решила прикинуться дурочкой.

— Кто знает? — сказала она. — Возможно, он устал. Это было очень долгое путешествие.

Доклад Басена пришел менее чем через тридцать минут. Сводная сестра настойчиво убеждала свою фрейлину, что она "не имеет к этому никакого отношения" и "никогда не хотела, чтобы это случилось", но Маомао, честно говоря, было всё равно. Басен вернулся в полном раздражении.

— Всё так, как вы сказали, — сказал он ей. У женщины действительно были перебинтованные ноги, и из-за этого она носила специальную обувь — характерная деталь, которая засела в памяти и которую сводная сестра подсознательно подчеркивала, описывая женщину для художника, хотя никогда не говорила, что у неё перебинтованные ноги.

— Это сужает круг поиска.

— До нескольких человек, я бы сказала, господин, — ответила Маомао.

— Вы думаете?

В Ли обычай связывать ноги был распространен в основном на севере; здесь, на западе, он практически не существовал. Поэтому, если в западной столице встречался человек с перебинтованными ногами, можно было с уверенностью предположить, что он прибыл с севера. Или, по крайней мере, что их семья поселилась здесь в последние несколько поколений.

— Дело в том, что в их семье наверняка уже был такой обычай, - ответила Маомао.

Басен сомневался.

— Вы не думаете, что она могла быть путешественницей?

Маомао покачала головой.

— Если так, то она должна быть дочерью семьи, которая могла позволить себе отправить её с шиком, как, например, супруга Лишу.

Путь до западной столицы был долгим, а связывание ног придавало им форму, которая, надо сказать, не способствовала ходьбе по песчаному грунту. Процесс связывания ног заключался в насильственном предотвращении роста ступней с раннего возраста и оставлении их перебинтованными на всю жизнь, чтобы они не увеличивались. Ноги нужно было дезинфицировать каждые несколько дней, поэтому Маомао продавала спиртное куртизанкам со перебинтованными ногами.

Всё это означало, что если у кого-то, родившегося в западной столице, были перебинтованные ноги, то она наверняка принадлежала к достаточно большой или богатой семье, чтобы продолжать эту традицию.

— И вы в этом уверены?

— Я ни за что не отвечаю. Я лишь предложила наиболее вероятную, на мой взгляд, версию в свете полученной информации.

Она не могла допустить, чтобы они ожидали от неё совершенства. Если бы они допускали только правильные ответы, то Маомао не оставалось бы ничего другого, как закрыть рот и поклясться, что она ничего не знает.

— Хорошо, — сказал Басен, смирившись с её условиями. Наконец он вышел из комнаты.

Маомао зевнула и села на кровать, думая о том, как бы снова улечься.

«Совершенство... Да, вряд ли».

У самой Маомао оставалось несколько вопросов. Стала бы высокопоставленная сводная сестра Лишу разговаривать с человеком, которого только что встретила, не говоря уже о том, чтобы купить у него что-то? И откуда этот таинственный продавец узнал о сводной сестре? Для простого совпадения это было слишком странно.

«Хм...»

Неважно. Маомао решила пойти и немного поспать. Она так устала, что едва могла заставить свой мозг работать. Она легла, но шпилька для волос у неё в одежде упиралась ей в грудь. Она подумала, не вытащить ли её, но не хотела, чтобы она была на виду.

Не говоря ни слова, Маомао свернулась и легла на другой бок, тут же закрыв глаза.

Глава 2 - Плавающая невеста (Часть первая)

Когда Маомао снова открыла глаза, был уже вечер. Она собиралась сегодня отправиться в город за покупками. Ей сказали, что можно покинуть территорию комплекса, если она пойдет с телохранителем, но после всего, что произошло накануне, идти на рынок не хотелось. Она спала столько, сколько могла, а когда проснулась, на неё навалилась цепкая вялость.

Она с легкой тревогой посмотрела на свою помятую одежду и подумала, не стоило ли ей переодеться в спальную одежду. Но первым делом она выпила воды, чтобы восстановить силы своего иссушённого тела. Вода в графине была тепловатой, а цитрусовые в ней освежали.

«Интересно, что мы будем делать с ужином сегодня вечером».

Подумав, что ей стоит выйти на улицу и посмотреть, что происходит, она попыталась расправить складки на юбке. Приведя её в полне презентабельный вид, она вышла из комнаты и увидела, что по коридору к ней идут Джинши и Басен.

Некоторые считали Маомао способной пойти на дерзость, но в этот момент она чувствовала себя явно неловко. После того, как она накануне вечером повела себя с Джинши, извинилась под предлогом того, что услышала, как Лахан позвал её. Все это не означало, что сейчас Маомао могла попытаться спрятаться в своей комнате.

Лицо Джинши, приближавшегося к ней, было непривычно измождённым. Он нахмурил брови, достойные Гаошуна, а его взгляд был прикован к Маомао. Но этот взгляд длился лишь мгновение, после чего к нему вернулось обычное спокойное выражение лица. Басен же смотрел на Джинши с тревогой — значит, что-то случилось.

Джинши направился к ней, и шаги его звучали необычайно громко.

- Что мне теперь делать? — задалась вопросом Маомао, но времени на раздумья не было. Самое большее, что она могла сделать — это относиться к нему нормально. Она вежливо кивнула головой и спросила:

— Что-то случилось, Господин?

Обычно прислуга должна была говорить только после того, как Джинши заговорит с ней, но Маомао решила, что в данный момент будет лучше, если она заговорит первой. Джинши скривил рот, по его лицу пробежало противоречивое выражение, но трудно сказать, заметил ли его кто-нибудь ещё.

— Я знаю, что это неожиданно, но я хочу, чтобы ты переоделась и пошла со мной, — только и сказал он, а затем стремительно прошёл мимо неё. За ним шли несколько служанок, низко склонив головы, держа в руках коробки со сменной одеждой.

— Да, Господин, — ответила Маомао. В сложившихся обстоятельствах это было единственное, что она могла сказать.

После того как она переоделась, её посадили в карету. Джинши и Басен, также одетые в свежие наряды, уже были внутри.

Маомао огляделась. Большую часть времени она провела здесь в обществе Лахана, неужели с Джинши и Басеном ей придется действовать самостоятельно?

— Это я позвал вас сюда, — сказал Джинши. — Учитывая, что наши графики совпали именно для этой цели, мы не могли не пойти.

Как бы он ни относился к ней, у него, по крайней мере, хватало ума нормально с ней разговаривать. Она была рада, что он достаточно взрослый для этого, но не могла отделаться от ощущения, что за его "Это я" что-то скрывается.

— И куда мы едем, Господин?

— На свадебный банкет для одного семейства.

Ещё один банкет. Что ж, видимо, это было частью работы.

— Я собирался отказаться, но хозяин настоял, ведь это такое радостное событие. К тому же...

— Да, Господин?

Джинши бросил на Басена многозначительный взгляд и достал плакат с объявлениями о розыске, который ранее показывал Маомао.

— Как я понял, семья девушки, которая должна выйти замуж, родом с севера. Они были одним из домов, которым было поручено управлять этой областью после уничтожения клана И.

Клан И когда-то управлял этими землями, пока не был истреблён во времена императрицы-регентши. Значит, эта семья была перевезена сюда несколько десятилетий назад.

— Ноги молодой госпожи перевязаны, — сообщил Джинши. Как она и предполагала.

— А кроме этой... молодой госпожи никого не было?

В этом Маомао хотела быть особенно уверенной — она не могла обвинять людей в преступлении, основываясь лишь на предположениях.

— Несколько, — сказал Джинши. — Например, одна из фрейлин молодой женщины. Вопрос в том, за кого эта женщина выходит замуж: говорят, что он из Шаоха.

— Понятно.

Именно делегация из Шаоха привезла льва и, возможно, именно она подстроила так, чтобы клетка сломалась.

— Самое главное, что завтра девушка должна отправиться в путешествие.

Сегодня они устроят брачный пир, а на следующий день она отправится в страну своего мужа.

— Это кажется довольно поспешным шагом.

— Или скорее преднамеренным.

Очевидно, они хотели, чтобы Маомао нашла какие-то доказательства преступления.

— А если я не смогу ничего найти?

— Придётся придумать другой способ. Моё пребывание здесь может затянуться.

Желание избежать этого было написано на лице Джинши. Он уже почти месяц отсутствовал в столице, и за всё это время у младшего брата императора копилась работа. И всё же они должны были найти преступника.

— Это также может негативно сказаться на клане У, а я бы хотел этого избежать.

— Я не уверена, что найду что-нибудь, — сказала Маомао. Она хотела прояснить ситуацию.

— Я понимаю.

Джинши отвернулся, чтобы посмотреть в окно, и больше не смотрел на неё до конца поездки.

Они подъехали к другому особняку, построенному рядом с оазисом. Он отличался от семейного дома императрицы Гёкуё: это здание больше походило на то, которое можно было встретить на востоке. Само здание и сад, которым оно могло похвастаться, не были бы неуместны в столице.

Когда они вошли в ворота и пошли по выложенной плиткой дорожке, по обеим сторонам протекала вода. Ивовые деревья плавно покачивались, придавая месту освежающий вид, а открытые павильоны с лиловыми столбами и желтыми крышами усеивали территорию поместья. В большом пруду плавали листья лотоса. Поверхность воды периодически покрывалась рябью, и каждый раз, когда в канал падал камешек, раздавался всплеск рыбы.

«Карп?»

Карп обычно водился в умеренных и холодных водах, но Маомао поразило, что домочадцы смогли содержать его в такой высушенной среде.

— Неужели этот дом остался от клана И? — вслух задался вопросом Джинши. Если бы этих людей прислали на место уничтоженного клана, жившего в роскоши, они бы, понятное дело, просто поселились в сохранившемся особняке. Это было, конечно, роскошное место, но в нём было и что-то печальное. В доме императрицы Гёкуё, особняке Гёкуэна — было оживленно и шумно, а в этой резиденции — тихо.

Перейдя по мосту через озеро, они увидели, что кто-то идёт навстречу, покорно кланяясь.

— Прошу прощения за то, что так поздно поприветствовал Вас, — сказал этот человек. Должно быть, это был хозяин дома. Он был довольно пухлым, его волосы начали редеть. За его спиной стояла женщина, которую приняли за его жену. Её ноги были маленькими, а туфли странной формы.

— Уверен, моя дочь будет счастлива получить поздравления от Ночного принца.

«Ночного принца?»

Она предположила, что речь идет о Джинши. Не многие в этой стране могли называть его настоящим именем, но, похоже, оно было связано с иероглифом "луна" — отсюда, возможно, и такое прозвище.

— Позвольте поприветствовать Вас, — продолжал мужчина, направляя их к зданию. В павильоне был расстелен ковёр, а по озеру плыла небольшая лодка с фонарями. Сейчас были только сумерки, но с наступлением темноты всё выглядело жутковато.

— Сюда, — позвал Басен Маомао.

Джинши сел рядом с хозяином, а рядом с ним расположился Гёкуэн, очевидно, тоже приглашенный гость на свадьбу.

— Мы немного затянули процесс, чтобы доставить Вас сюда, — пояснил Басен, говоря о рассадке.

— На самом деле здесь должна была сидеть супруга Лишу. Вот почему вы находитесь в отдалении. К вам будет приставлена фрейлина — обращайтесь к ней, если что.

Так вот почему место Маомао, похоже, было приготовлено в спешке. Женщина, которая, несомненно, выглядела как фрейлина, появилась из-за спины Басена, как будто это было самой естественной вещью в мире.

Кроме Маомао, там было ещё несколько женщин, но у всех них были большие здоровые ноги. Одно из почётных мест занимал мужчина средних лет с почти блестящими волосами и резкими, угловатыми чертами лица. Иностранец. На другом месте сидела молодая женщина с вуалью на голове. Одетая во всё белое, она сидела неподвижно и молча, как кукла.

«Неужели это она?»

Она выглядела достаточно покорной, но это могло быть и притворством.

Сдерживая желание приложиться к алкоголю, Маомао выпила немного сока. Было несколько необычно устраивать такой банкет ночью на улице, но еда и музыка казались знакомыми. Маомао откровенно устала от банкетов, и ей не было нужды оценивать этот очень внимательно. Она просто собиралась насладиться вкусной едой и понаблюдать за невестой.

«Что здесь происходит?»

Раз уж они привели с собой Маомао, она считала, что должна что-то для них найти, но пока что у неё не было ни единого шанса действовать. Сначала с ней заговорил один человек, а потом словно плотину прорвало: люди не переставали с ней разговаривать. Почему? Потому что она была спутницей Джинши, предположила она. Все улыбались и потягивали вино, но в глубине их глаз горели эмоции: в глазах мужчин — азарт, в глазах женщин — ревность.

Маомао не могла не понять, почему Джинши взял её с собой: чтобы показать ей, каково это присутствовать на приёме с младшим братом императора, а не в качестве его служанки, как она делала раньше.

«Уф. Нет, нет!»

Разве это эгоистично — желать, чтобы он вёл себя как обычно, не позволяя событиям предыдущей ночи изменить его отношение к ней? Она хотела, чтобы отношения с ним были профессиональными, такими, какими они всегда были, когда каждый из них использовал и пользовался другим. Так было бы лучше для Маомао в данный момент.

— Вы очень скромная девушка, — сказал кто-то.

Маомао ничего не ответила. Большую часть её лица закрывала вуаль, а большую часть разговоров она вела через приставленную к ней служанку, которая следила за тем, чтобы она не сказала ничего неприличного. В последнее время в её речи вновь появились неприятные нотки, характерные для разговоров в квартале удовольствий.

— Если для вас это выглядит именно так, то хорошо.

Бросив взгляд на места в центре банкета, она обнаружила, что невеста куда-то исчезла. Фрейлина Маомао, похоже, почувствовала, куда ушло её внимание, и прошептала ей на ухо:

— Кажется, она пошла освежить макияж.

Маомао встала, подумав, что может сама сходить в туалет, но оказалась в ловушке, окруженная людьми, которые, казалось, не понимали намёков. Она посмотрела на Джинши и Басена, которые, похоже, находились в той же ситуации. Басен хмуро принимал порции алкоголя от разных женщин, наверное, было бы невежливо расспрашивать его о том, покраснело ли его лицо от выпивки или по какой-то другой причине.

Когда Маомао пыталась придумать подходящий предлог, чтобы выбраться оттуда, раздался сильный бум. Повернувшись, она увидела, что все вокруг смотрят в сторону источника шума.

Лодка на озере, украшенная фонарями, сияла как никогда ярко. Над водой взлетали фейерверки, очевидно, источник шума. Итак, вечер был запланирован с фейерверками.

— Ха! Великолепно! Мне нравится! — провозгласил подвыпивший мужчина, неуверенно выбираясь из павильона. Он зашел в пруд (о чём он только думал?) и схватил одного из карпов обеими руками.

— Великолепно! Я в восторге! Жаль, что это не окунь, но не буду придираться.

Это была ужасная шутка, но в любом случае он отдал рыбу другу и сказал:

— Приготовишь это для меня?

Слуга явно не знал, как реагировать на эту просьбу, но его спас глава дома, отец невесты.

— Эй, ты! — сказал он. — Я понимаю, что это радостное событие для твоей племянницы, но это не повод выставлять себя на посмешище. Все смотрят.

— Ха-ха-ха! Хей, старший брат! Всё в порядке.

— Лунный принц, должно быть, шокирован.

Джинши, которого внезапно окликнули, улыбался. Вежливая улыбка, несомненно, но её было достаточно, чтобы привести в восторг всех окружающих, которым, несмотря на травму, он всё ещё напоминал небесную нимфу.

— Мне жаль эту бедную рыбку. Почему бы не вернуть её на место? — сказал он. Несмотря на присутствие младшего брата Императора, вечеринка превратилась в сплошное веселье. Такая сцена была бы немыслима в столице.

Все улыбались и смеялись, наблюдая за обменом. Карп был отправлен обратно в пруд и каким-то образом избежал приготовления в тот вечер. Но рыбам пришлось нелегко: сначала прямо над их головами взрывались фейерверки, а потом их схватили опьяневшие посетители вечеринки. Маомао смотрела на темную воду. Она попробовала бросить туда несколько хлебных крошек, но рыбы не приплыли за ними. Должно быть, вся эта суматоха их отпугнула.

По мере чрезмерного добавления алкоголя, вечеринка становилась всё более разгульной, однако невеста всё ещё не возвращалась. Джинши уже успел заметить это, и они с женихом устремили взоры на свободное место.

— Может, сегодняшняя звезда отправилась развеяться, чтобы сиять ещё ярче? — предположил Джинши. Разве дядя девушки не сказал, что невеста собирается поправить макияж? Большинство женщин в толпе, похоже, не поверили в это. Главные фрейлены покинули банкетную зону.

Вскоре одна из них вернулась в панике. Её лицо было бледным. Она с трудом могла говорить и лишь указывала в сторону дальнего берега озера.

«Что ж, теперь...»

Маомао почувствовала запах гари, а затем услышала крики. Обернувшись на крик, она увидела одного из гостей, который сам смотрел в ту сторону, куда указывала фрейлина. Его рот открывался и закрывался, как у одного из карпов, а дрожащим пальцем он указывал на небо. Нет, не на небо, а на здание в углу усадьбы, четырехъярусную пагоду. На самом верхнем этаже что-то смутно виднелось.

— М-м-молодая госпожа... повесилась..., — наконец смогла вымолвить фрейлина. Все гости, веселившиеся на банкете, дружно побледнели.

С крыши пагоды свисал смутный силуэт, ноги плавно покачивались взад-вперед. Белое платье невесты развевалось, как облако.

— В башню! — сказал Джинши, и они с Басеном первыми начали действовать. Жених, отец невесты и её дядя с запозданием последовали за ним, а Маомао присоединился к ним и бегом направился к пагоде. Они пересекли зеленеющий сад, дым от фейерверков заслонял и рассеивал свет фонарей, плавающих в канале. Было слышно, как плещется карп.

Пагода была хорошо видна, но прямого пути к ней не было. На пути стояли деревья и другие здания, и им приходилось обходить препятствия, чтобы добраться до неё. Фонари хорошо освещали им путь, но, по крайней мере, они не могли упасть.

Маомао вошла в пагоду на несколько шагов позже остальных и помчалась вверх по лестнице. Запыхавшись, она добралась до верхнего этажа и увидела, что мужчины с недоверием смотрят на болтающуюся веревку: она оборвалась.

— Найдите её! Проверьте землю вокруг пагоды! — прорычал Басен и отправился обратно вниз по лестнице. Может, он и был несколько простоватым человеком, но в такие моменты он хотя бы проявлял решительность.

Остальные, следуя его примеру, направились вниз, а Джинши всё ещё смотрел на улицу. Они находились на высоте около четырех метров от земли. Если девушку задушили веревкой, а потом она оборвалась, каковы были шансы, что она выжила?

«Я бы сказала, почти нулевые».

Сломалась ли у неё шея или она задохнулась, никто не смог бы провисеть так долго. На полу у раскачивающейся веревки лежала пара маленьких туфель, украшенных вышивкой, они принадлежали невесте.

— Что ты думаешь об этом? — спросил Джинши, переводя взгляд с верёвки на землю и обратно. Верёвка была привязана под карнизом, а другой её конец оборвался. Посмотрев вниз, они увидели, что крыши перекрываются. Может быть, девочка перевалилась через них, когда спускалась вниз.

— Не знаю, — честно призналась Маомао, и Джинши улыбнулся.

— Я выпытывал у неё правду, — пробормотал Джинши. — И вот что из этого вышло.

На банкете он сидел на центральном месте и мог бы что-то сказать невесте. Он опустил взгляд, и на секунду ему показалось, что он жует песок. Он повернулся спиной к маленьким туфелькам, но не поднял глаз.

— Ты считаешь меня ужасным человеком?

Через секунду Маомао ответила:

— Не знаю, Господин.

Джинши лишь выполнял свою работу. Рано или поздно кто-то должен был это сделать, иначе преступник сбежал бы на запад. А они должны были этого избежать.

Не в силах придумать, что ещё сказать, Маомао молчала.

Наконец Джинши сказал: "Пойдём", - и голос его был холоден.

— Да, Господин.

Маомао медленно спускалась по ступеням, мучаясь вопросом, пока спускалась по крутой лестнице.

Вскоре они нашли невесту, но она была не в лучшем виде. Её белое одеяние было опалено, руки и ноги, согнутые под неестественными углами, почернели, а голова была разбита. Они обнаружили веревку на её шее, а так же узнали её маленькие, неправильной формы ноги. Невесту облили фонарным маслом, которое затем подожгли. Этого было более чем достаточно, чтобы опьяневшие гости разом протрезвели.

[П.п: У тех кто ушёл намного вперёд может возникнуть вопрос: Почему "Ночной", а не "Лунный"? Я без понятия почему, но в китайской и в японской версии стоит иероглиф 夜, что значит "ночь". ]

Глава 3 - Плавающая невеста (Часть вторая)

— Если не одна проблема, то другая, не так ли? — мрачно сказала А-Дуо. Изначально они с Маомао планировали отправиться сегодня за покупками, но после событий предыдущей ночи, это будет ещё один день без экскурсий. Маомао не терпелось узнать, какие необычные вещи предлагают в западной столице, но не тут-то было: вместо этого она оделась в мрачную одежду. Из всего, что, по её мнению, может произойти в этой поездке, она и представить себе не могла, что будет присутствовать на похоронах.

— Признаться, я не жалею, что сегодня не будет банкета, но хотелось бы, чтобы это произошло при других обстоятельствах, — сказала А-Дуо, потягивая чай. Значит, не только Маомао испытывала напряжение от ночных вечеринок. В комнате в данный момент находились только она, А-Дуо и Суйрей, поэтому А-Дуо и позволила себе такое нескромное замечание. Суйрей было разрешено обходиться без надсмотрщика в компании А-Дуо, но Маомао сомневалась, что сдержанная девушка находила в этом некую свободу. А-Дуо любила забавы, развлечения и интересные вещи, так что, скорее всего, она вечно подтрунивала над вечно серьезной Суйрей.

— Загнанная в угол до тех пор, пока ей не показалось, что единственный выход — это покончить с собой... Это печально, — сказала А-Дуо.

Самоубийство: таково было официальное заключение. В личных покоях молодой женщины была найдена записка, в которой говорилось, что причиной её смерти стало расстройство от мысли о переезде в далёкий чужой край. Бурное настроение на банкете сразу же остыло, а жених, увидев записку, был вне себя от ярости. Он принялся ругать отца невесты. Большая часть его слов была сказана на иностранном языке и была непонятна Маомао, хотя и была достаточно ясна, чтобы не повторять её, если бы она могла её понять. Жители западной столицы, похоже, догадывались, о чём говорит мужчина, но лишь печально смотрели в землю.

Джинши показал ей записку, и Маомао убедилась, что её действительно написала невеста.

Однако она ничего не сказала о том, что её загнали в угол...

А-Дуо была очень похожа на императрицу Гёкуё. Маомао видела, что эту бывшую супругу не стоит недооценивать — духи нашёл один из её подчинённых. Но Маомао не знала, насколько много знает А-Дуо, поэтому ей приходилось быть осторожной в своих словах.

Невеста, опечаленная своим браком, покончила с собой, убедившись, что бы все её увидели,  висящей на пагоде, прежде чем верёвка оборвется и она упадет на землю. Мало того, при падении она случайно задела фонарь, отчего её одежда загорелась.

Но так ли всё было на самом деле? Джинши, похоже, считал, что причиной самоубийства девушки стал его поступок, но Маомао никак не могла этого знать. Была вероятность, что именно эта женщина подарила сводной сестре супруга Лишу духи, но в этом не было никакой уверенности. Таким образом, Маомао предстояло присутствовать на похоронах, всё ещё окутанных неясностью. Конечно, она могла бы отказаться, если бы настаивала, но что-то не давало ей покоя.

Джинши тоже собирался ехать. Обычно у него не было причин присутствовать на похоронах дочери местного чиновника, но отец невесты умолял его прийти. Именно Джинши и Гёкуэн утихомирили разбушевавшегося жениха. Позже они узнали, что жених кричал: "Это уже дважды! Можете ли вы найти мне третью невесту?!"

«Дважды, хм?»

Довольно просто было догадаться, что за этой, казалось бы, обычной свадьбой что-то кроется.

— Уже пора, Госпожа, — сказала Маомао, поднимаясь со стула.

— Ах, конечно.

А-Дуо отставила чай и посмотрела на Маомао.

— Кстати, если ты меня простишь...

— Да, Госпожа?

Маомао с любопытством посмотрела на неё. Для А-Дуо это была необычно сдержанная манера говорить.

— Если Ночной принц отправляется в путь, то, полагаю, его сопровождающий будет с ним, да?

— Думаю, да.

Речь шла о помощнике и телохранителе Джинши, Басене. Он сломал пальцы правой руки, когда ударил льва, но в тот момент он был настолько взвинчен, что даже то, что его пальцы были направлены в неестественную сторону, не смогло побороть его бешенство.

— Мы уверены в нём? Я слышала, что он сын Гаошуна. Что вы думаете о нём?

Через секунду Маомао ответила:

— Думаю, это должен решать сам Господин Джинши, и не мне это комментировать.

Физические данные Басена, конечно, не оставляли желать лучшего, но в личном плане ему ещё было куда расти. Хотя, конечно, мнение Маомао о нём в этом отношении могло быть подпорчено тем, что она видела Гаошуна за работой. В любом случае, она старалась быть оптимисткой: Басен ведь не был единственным телохранителем или личным помощником Джинши. Так что всё будет в порядке, верно?

— Ты действительно считаешь, что не в состоянии ничего сказать?

А-Дуо выглядела мрачной. Суйрей налила в пустую чашку А-Дуо свежей воды.

— Нет, Госпожа. Это не то, на что я могу повлиять.

— Понятно.

Маомао вышла из комнаты, бросив на А-Дуо недоумённый взгляд.

Обычно семья предпочитала обходиться без шума, но раз уж смерть молодой леди получила такой общественный резонанс, то и похороны вряд ли могли быть безлюдными.

Когда показалось поместье семьи, в него хлынула целая река женщин в белых одеждах. Плакальщицы, судя по их вуалям.

— Их довольно много, — заметила Маомао.

Повсюду лежали венки из цветов, а слуги выходили со склонёнными головами встречать гостей.

Маомао не была уверена, что обычай плакальщиц существовал здесь, на западе страны, но семья перевязала ноги молодой женщины, так что они вполне могли соблюдать погребальные обычаи и здесь.

На стойке регистрации подтвердили количество плакальщиц и выдали им деревянные бирки, которые служили для идентификации.

— Сюда. Пойдёмте, — сказал слуга, и женщины последовали за ним.

На этот раз к Маомао и остальным присоединился Лахан. В их багаже были деньги и предметы домашнего обихода, сделанные из бумаги.

— Разве они не используют настоящие? — спросила Маомао.

— Может быть, если у тебя есть новые деньги, — фыркнул Лахан. Ну что ж. Он не стал готовить бумажные изделия только потому, что был скупердяем. На похоронах было принято дарить деньги и предметы повседневного обихода из бумаги, которые сжигались, чтобы обеспечить покойному безбедное существование даже в следующей жизни. Часто говорили, что даже пребывание в аду можно сократить, если влить в него деньги.

Лахан ворчал, что его не пустили на банкет и притащили только на похороны, но дело было так, как было. С его появлением Маомао не нужно было оставаться на периферии Джинши. Рикусона на похоронах не было, он остался в стороне. Вероятно, у него была своя работа.

— В любом случае, это очень хорошая бумага. Никакого низкокачественного мусора.

Действительно, материал для бумажных предметов был превосходным. Они могли бы гордо стоять в одном ряду с чем-нибудь из деревни доктора-шарлатана, хотя Маомао не знала, от них это или нет. Однако когда она увидела предсмертную записку молодой женщины, ей пришло в голову, что в западной столице, похоже, много ужасно хорошей бумаги.

— Это потому, что здесь перекресток торговых путей, — сказал ей Лахан. — Никто не отправляет свои худшие товары за границу.

Ли действительно когда-то экспортировала бумагу — в те времена, когда её продукция, как говорили, стоила хорошо даже на Западе. С появлением низкокачественной продукции экспортный бизнес практически сошёл на нет, но, судя по всему, хорошие товары ещё оставались.

Накануне они были в особняке в вечернем полумраке, а теперь, при свете дня, Маомао разглядела несколько мест, где поместье приходило в упадок. Когда-то это был роскошный особняк, но у его новых владельцев не хватало средств на его содержание.

«Брак с кем-то из Шаоха».

Это тоже казалось странным. Возможно, это важно для дипломатии, но баланс сил был нарушен. Например, банкет был устроен здесь, но все остальные вопросы, связанные с браком, должны были решаться в стране жениха. А то, как он вёл себя после смерти невесты, можно было назвать лишь презренным.

Лахан, похоже, уже был посвящен в эту историю, которой он поделился с Маомао по дороге.

— Эту семью привезли сюда, чтобы заменить клан И, но также, как я понял, чтобы убрать их с дороги.

Мать бывшего императора, то есть императрица-регентша, была прагматиком. Она считала чиновников, не справляющихся со своими обязанностями, помехой, даже если они могли похвастаться хорошими родословными из центрального региона страны. Она заманила несколько семей в западные районы, пообещав, что они получат фамилию, если отправятся контролировать местность. Семья невесты была одной из них.

Но некомпетентные люди не становятся вдруг компетентными из-за простой смены обстановки. Некоторые семьи погибли от болезней в непривычном климате, другие разорились и исчезли.

Почему императрица-регентша совершила столь опрометчивый поступок, когда западные земли, по общему признанию, имели решающее значение для национальной обороны? Возможно, потому, что в то время она находилась на пике своего могущества, и если несколько семей пали, то на их место поднимались другие. Например, семья императрицы Гёкуё.

Молодая женщина на вчерашнем брачном пире должна была укрепить свою семью, отправившись в качестве невесты в другую страну. Эта семья предпочитала вести дела там, где у них были кровные связи; создавая эти связи путем выдачи замуж своих дочерей, семья решала, как выжить на протяжении многих лет.

— На самом деле жених должен был жениться на кузине погибшей девушки. Дочь младшего брата главы семьи, я так думаю, — сказал Лахан.

Значит, младший брат — это и есть тот самый человек из пруда с карпами? Может, он праздновал так, будто это была свадьба его собственной дочери?

— Она покончила с собой за десять дней до церемонии.

— Он не был похож на человека, пережившего подобную трагедию...

— В этом мире есть много вещей, которые требуют того, чтобы мы нацепили на себя лучшее лицо, хотим мы этого или нет, — сказал Лахан.

Так вот что скрывалось за замечанием жениха о "дважды". И надо думать, он потерял обеих потенциальных жён совершенно одинаково. Должно быть, они считали эту чужую землю поистине ужасной.

Шаги Лахана и Маомао звучали, когда они шли по плитке, их ноги увлажняли брызги от карпа, плескавшегося в канале. Рыба (у которой была ужасная для рыбы диета), услышав приближение гостей, собралась, и освежающий звук плещущейся воды усилился.

Перед особняком уже собралась толпа, труппа плакальщиц громко причитала. Маомао узнала многих из тех, кто пришел накануне.

«Только посмотрите на них».

Отчасти она имела в виду присутствующих, но больше всего выделялись женщины в белом. Должно быть, их было более пятидесяти, и они создавали шум скорби и траура. Возможно, кто-то из гостей из вежливости привёл с собой плакальщиц, но всё равно это было много. В обязанности этих женщин входило оплакивать умерших, но Маомао показалось, что на этот раз они немного сдерживаются, возможно, потому, что если бы все они завыли во всю мощь своих легких, вы бы не смогли услышать, как вы думаете. Это было нежелательное напоминание о том, что они, по сути, оплакивают свою работу.

При таком количестве женщин некоторые из них должны были справляться с этой работой лучше других. Некоторые из них выглядели немного смущенными, должно быть, они ещё новички в этом деле. Ещё одна споткнулась о длинный подол своего наряда.

Удержать плач на протяжении всей долгой, долгой похоронной церемонии было непросто, и время от времени передний и задний ряды женщин менялись местами. Казалось, они переключались с плача, экономя силы. Трудно было сказать, действительно ли такие заурядные плакальщицы принесут покой мертвым, но лично Маомао не верила, что после смерти вообще что-то есть. А этим женщинам надо было есть.

Маомао подняла голову. За пределами сада виднелась четырехэтажная пагода. Она подумала, можно ли увидеть её днем иначе, чем ночью. Она начала идти вперед и чуть не упала в канал, который не заметила. Она ухватилась за Лахана, который стоял рядом с ней.

— Что ты делаешь? — огрызнулся он.

— Прости.

Даже если бы она упала, канал был не очень глубоким, но карп уже приплыл, привлечённый шумом. Накануне вечером плавающие фонари спасли всех от падения в канал, но, по её мнению, это был умеренно опасный участок местности.

До пагоды было довольно далеко, а вчера они не только бежали туда, но и поднимались по ступенькам. Это было нелегко.

«Ступеньки? Расстояние до пагоды?»

Маомао вспомнила, что накануне вечером ей что-то показалось не так. Что это было? Она почти угадала...

— Эй, ты! Она не еда! — пошутил Лахан.

Карп, не обращая на него внимания, продолжал плескаться возле неё, надеясь на крошки. В этот момент налетел порыв ветра, и часть денег за мертвеца упала в канал. Карп в мгновение ока оказался рядом с ними и быстро исчез без следа.

Маомао ничего не сказала, просто уставилась на рыбу.

— Что ты делаешь? Это же не еда. Здесь нельзя ловить рыбу.

Похоже, он снова хотел пошутить, но она протянула к нему руку.

— Бумага.

— Бумага?

— Я знаю, что у тебя с собой есть бумага. Дай мне листок.

— С чего бы это? — проворчал Лахан, но всё же достал бумагу из складок халата. Маомао разорвала её и бросила в канал, где карп с жадностью поглотил её снова.

Рот Маомао на секунду застыл, а потом она сказала:

— Вот и всё!.

И бодрой рысью направилась к пагоде.

— Эй! — воскликнул Лахан.

Место, где невеста висела на пагоде, было видно из павильона, где проходил свадебный пир, но по мере приближения оно исчезало из виду.

Маомао прибавила шагу и бежала до тех пор, пока не увидела пруд прямо под башней.

— Что тебе нужно? Что происходит? — задыхался Лахан, догоняя её. Маомао приподняла подол платья и вошла в пруд. Между пагодой и водой было небольшое расстояние; именно там и нашли тело невесты.

— Когда человек выпадает из окна, Лахан, куда он падает? — спросила она.

— Обычно вниз, — сказал он.

Да, и именно там они нашли обугленный труп. Однако...

— А что, если это было что-то более легкое, чем человек? Скажем, скорость и направление ветра были примерно такими же, как сейчас.

— Это зависит от веса.

— Меньше полутора килограммов, но размером примерно с человека.

— В таком случае...

Лахан поправил очки, прикидывая расстояние. Он облизал палец и поднес его к ветру.

— Полагаю, он находится немного дальше от здания, чем вы. А если учесть положение крыши...

Точно, крыша. Если принять это во внимание, то получится нечто бессмысленное. Теперь, когда она могла видеть это при свете, она была уверена в этом.

Лахан посмотрел на выжженный участок земли, где было обнаружено тело, затем на крышу. Затем он наклонил голову. Конечно, если Маомао смогла это понять, то и этот человеческий счёты не мог этого не заметить. Если бы он был там накануне вечером, то обнаружил бы несоответствие задолго до неё.

Маомао переместилась на место, указанное Лаханом, затем закатала рукава и погрузила руки в воду, копаясь на дне пруда. Лахан тем временем присел, явно собираясь наблюдать за происходящим. В руках у него был небольшой прутик, которым он что-то писал на земле. Возможно, что-то высчитывал.

— Что вы делаете, госпожа?! — вскричал слуга, заметивший гостя, играющего в пруду. В доме, где проходят похороны, это, безусловно, достойно порицания.

— Пожалуйста, немедленно уходите оттуда!

— Не обращайте внимания, — сказала Маомао, не обращая внимания на мужчину, и снова потянулась в пруд. Дно было илистым; отличное удобрение. Множество рыбьих какашек наполняли пруд питательными веществами.

— Вы слышали госпожу, – неуверенно сказал Лахан, но слуга продолжал пытаться остановить Маомао. Маомао не обращала на него внимания, продолжая копать. Если и когда она найдет то, что ожидала найти, всё будет решено.

Лахан не мешал ей, но и не помогал, лишь время от времени поглядывая по сторонам. Маомао слышала, как за её спиной слуга плескался в пруду. Она почувствовала, как он потянул её за руку. Она попыталась бежать, но ноги запутались в грязи, и она полетела в воду головой вперед. Она оказалась вся в грязи, а слуга пытался её схватить.

Но в этот момент раздался великолепный голос:

— Вы что-нибудь нашли?

«Можно подумать, он ждал удобного момента, чтобы появиться».

Появился Джинши. Басен стоял за его спиной и смотрел на неё с изумлением.

Маомао вытерла грязь с лица и взяла в руки кусок веревки, конец которой оборвался. Значит, невеста...

Маомао перебирала в голове всё, что знала. В этом особняке была ещё одна загадочная вещь, и если она сможет раскрыть её, то тайна будет решена.

— Невеста жива, — объявила она и усмехнулась.

Маомао попросила комнату, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Она бы с удовольствием приняла ванну, но у них не было времени. Она терпеть не могла грязь, прилипшую к коже головы, но пришлось смириться и терпеть.

Как только она переоделась, её провели в главную комнату особняка. Хозяин поместья и его семья окинули её недобрым взглядом, явно недовольные тем, что гостья так возмутительно ведёт себя на похоронах. Там были Джинши и Басен, Лахан и телохранители, но вчерашнего жениха она не увидела. Более того, она вообще не заметила его участия в похоронах.

На столе лежал кусок веревки, который обнаружила Маомао. Она выглянула в окно и увидела женщин в белом, всё ещё занятых плачем. Похоронные обряды будут продолжаться до завтра, так что, возможно, дамы останутся здесь на ночь. Остальные гости разошлись по домам, остались только эти женщины, люди, жившие в этом доме, и компания Маомао.

— Могу я спросить, что вы себе позволяете? —  спросил удрученный хозяин дома. Он казался не столько сердитым, сколько просто переполненным горем.

— Эта девушка всё объяснит, — сказал Джинши и вывел Мао мао в центр комнаты. Верёвка на столе была грязной, но, тем не менее, явно ещё новой.

— Я знаю, что она должна быть госпожой семьи Ла, но мы скорбим о смерти нашего ребенка, — сказал хозяин. — Не могли бы вы оставить нас в покое? Конечно, даже Ночной принц...

Он говорил осторожно, но в его голосе звучала явная критика Джинши. По тому, как он дрожал при этом, было видно, сколько мужества ему потребовалось.

— Да, и я должен извиниться за то, что вторгся в вашу печаль. Но если бы мы могли попросить у вас минутку времени, — сказал Джинши мягко, но твердо.

— Гости разошлись по домам, и нам пора убираться. Могу я хотя бы отпустить плакальщиц?

Джинши взглянул на Маомао, но та покачала головой. Джинши сделал шаг назад, как бы говоря, что доверяет ей вести дела дальше.

Маомао ответила:

— Я бы чувствовала то же, что и вы, если бы невеста действительно умерла.

Затем она взяла веревку и вышла на улицу.

— Пройдемте со мной.

— Что всё это значит? — возмутился хозяин дома, но Маомао не обратила на него внимания, пошла и встала перед женщинами в белом. Остальные с недоумением наблюдали за ней, пока она приседала.

С криком "Хийя!" она схватила две плачущие женщины за халаты и подбросила их вверх.

У зрителей челюсти практически упали на землю.

Солнце в этих краях сильное, и люди прятали ноги, чтобы уберечься от его света, поэтому конечности, которые показала Маомао, были достаточно бледными. Всё больше и больше жаждая дайкона, она шла, задирая юбки, а женщины кричали и визжали.

«Это навевает воспоминания».

Когда-то один купец с сомнительными вкусами собрал десять или около того куртизанок и всю ночь задирал им юбки. Госпожа ворчала и жаловалась, что это особенно низкопробное поведение, но мужчина платил в три раза больше, чем обычно, так что она не собиралась его останавливать.

Короче говоря, Мао Мао вела себя как помешанный на сексе старик.

Женщины, чьи юбки были откинуты, быстро приседали, пытаясь спрятаться, а те, до кого Маомао ещё не добралась, в панике пытались бежать.

«Вот черт. Это веселее, чем я ожидала!»

Она не понимала, что в этом такого, пока не сделала это сама, гоняясь за плачущими женщинами и дергая за подолы их платьев. Наконец-то она начала понимать, что чувствовал тот похотливый старик. Что ж, это было нехорошо.

Одна из плакальщиц выделялась не слишком спортивным телосложением. Она пыталась убежать, но не могла бежать, а только спотыкалась и оступалась. Маомао не проявляла милосердия, стоя перед ней и сжимая пальцы. Крики женщины разнеслись по двору, но Маомао схватила её за юбку.

— Ты! Учись хорошим манерам! — воскликнул Джинши; он сопроводил свой запрет шлепком по затылку. Она повернулась и увидела, что он выглядит крайне раздраженным.

— Мне очень жаль, — сказала Маомао, выпуская из рук попавшуюся ей под руку юбку.

— Но я нашла то, что искала.

Из-под подола юбки девушки выглядывала пара туфель. Она чуть не выпала из них, пытаясь убежать, потому что размер был не тот. Её ноги были обмотаны бинтами, да и вообще они почти не походили на ноги.

У этой плакальщицы были связаны ноги.

Затем Маомао взяла траурную вуаль и медленно стянула её, открыв красивую молодую женщину с залитым слезами лицом.

— Простите меня! —  сказала девушка, плача. Перед кем бы она ни извинялась, это точно была не Маомао.

Маомао начала было говорить, но не успела она сказать: "Вот ваша пропавшая невеста", как между ними бросилась другая женщина со связанными ногами. Возможно, одна из фрейлин невесты?

— Что это значит?! Неужели ты не можешь соблюсти хотя бы элементарные приличия?! — кричала вторая женщина на Маомао. Её глаза были широко раскрыты, пытаясь сдержать слезы, которые грозили хлынуть из них. Она закусила губу, а её плечи дрожали. Затем она поправила юбку другой женщины и вернула ей на голову вуаль.

— Уходите, быстро. Завтра нам снова предстоит работа.

Однако женщина не собиралась уходить — Маомао, а теперь и Джинши, не позволили бы ей этого сделать. Они не могли допустить, чтобы она сбежала от них. Именно эта мысль вдохновила Маомао на жестокие слова.

«Тело, которое ты сожгла. Это тело твоей старшей сестры? После того как она покончила с собой?

Плачущая женщина вздрогнула.

— У тела уже были следы на шее. Вот почему вы устроили такое представление, чтобы "повеситься". А потом вы сожгли тело, чтобы никто не мог быть уверен, что с ним произошло.

Было слышно, как молодая женщина захрипела - не в плохой имитации горя; это был отличный способ плача, который, несомненно, прошёл бы проверку во время её работы.

Отец невесты, который до этого момента молча наблюдал за происходящим, наконец прорычал:

— И снова я не понимаю, о чём вы говорите! Я должен попросить вас больше не осквернять похороны моего ребёнка. Эта плачущая женщина никак не может быть моей дочерью!

Он присоединился к фрейлине и встал перед Маомао.

— Это правда, я говорил с вами о моей девочке, но, честно говоря, я не просил вас совать нос во все дела!

Гнев мужчины был очевиден.

Тогда дядя невесты вмешался, многозначительно жестикулируя:

— Если девочка жива, то как вы объясните то, что произошло прошлой ночью? Мы все видели, как невеста повесилась. И мы нашли тело на земле. Это факты!

Маомао покачала головой.

— Верно, невеста повесилась на самом высоком уровне пагоды, а потом упала вниз. Но есть кое-что интересное в этой башне. Она четырехэтажная, да? И сначала кажется, что все они одинакового размера, но самый нижний уровень выступает дальше остальных. Что произойдет, если туда что-то упадёт?

Лахан лучше Маомао умел объяснять такие вещи, поэтому она протянула ему ветку. Он начал набрасывать в пыли схему башни. Это был тот же рисунок, который он рисовал, пока Маомао играла в грязи.

— Крыша расположена под углом, поэтому то, что упадет на неё, покатится наружу. Сила будет продолжать нести его, пока он будет падать с крыши, — сказал Лахан, добавив к своей диаграмме стрелку в качестве пояснения.

—Иными словами, если бы этот предмет падал вниз без потери импульса, он бы приземлился на некотором расстоянии от пагоды.

Однако обгоревшее тело находилось прямо под карнизом, в месте, которое можно было скрыть, если стоять у входа в башню. Если бы оно упало в пруд, то сжечь его, чтобы сбить людей со следа, было бы уже невозможно.

— Исходя из основных принципов движения и скорости тела, труп не должен был упасть там, где мы его нашли, — сказал Лахан. По крайней мере, на него можно было рассчитывать в такие моменты. А диаграмма облегчала понимание его объяснений.

— Обгоревшее тело было там всё время, — заключила Маомао. — Мы отвлеклись на "плавающую" невесту и не заметили его.

Дорожка к пагоде была освещена маленькими фонариками. Незнакомые с поместьем гости, пытаясь найти дорогу в темной ночи, естественно, пошли бы по ней. А дым от фейерверка в сочетании с запахом фонарного масла как нельзя лучше подходил для сокрытия уже обгоревшего тела.

Наконец Маомао добавила:

— Подозреваю, что это и есть истинная личность висящей невесты.

Она достала клочок бумаги и пошла к пруду, нарочито топая ногами. Она разорвала бумагу и бросила её в воду, которая тут же забурлила от карпов, приплывших полакомиться ею.

– Здесь полно отличной бумаги. Из неё можно сделать нечто такое, что при ближайшем рассмотрении вполне сойдет за платье невесты.

Что бы послужило сигналом? Фейерверки, они бы подошли идеально. Возможно, особый цвет дыма или особый звук. Когда кто-то заметит висящую невесту, будет дан сигнал. Отталкиваясь от расстояния до башни и времени, которое потребуется, чтобы добраться до верхнего этажа, веревку перерезали бы так, чтобы казалось, будто она оборвалась. Все были бы так заняты, спеша к пагоде, что не заметили бы падения.

— Вчера ты вошёл и схватил одного из карпов, — сказала Маомао дяде. — Это было сделано для того, чтобы отпугнуть рыбу?

Возможно, он пытался загнать рыбу, поедающую бумагу, в нужное место. Возможно, их спугнул фейерверк, но зачем рисковать?

Бумажная кукла упала бы в пруд, и её съел бы карп, оставив только веревку, которую Маомао нашла в воде. Что касается того, кто перерезал веревку, то ему оставалось только ждать, пока все остальные придут в пагоду. Не нужно было торопиться и наталкиваться на тех, кто пришёл исследовать. Вместо этого можно было просто спрятаться где-нибудь внутри, а как только соберется подходящая толпа, присоединиться к остальным, проскользнуть среди них и сделать вид, будто тоже в замешательстве, как и все остальные. Теперь им уже не нужно было спрашивать, кто играл эту роль.

— Если есть возражения против моей интерпретации событий, то, возможно, нам стоит сверить найденную мной веревку с куском, оставшимся от башни. Кто-нибудь?

При слове "кто-нибудь" отец невесты упал на колени, а остальные посмотрели друг на друга с покорностью. На лице фрейлины, вставшей между Маомао и дикой причитающей женщиной, появилось страдальческое выражение. Да, конечно: невеста не могла провернуть такое в одиночку. У неё должны были быть сообщники — возможно, все её домочадцы.

На лицах стоявших перед ними членов семьи было написано не предательство, а горе.

— Вы надеялись спрятать невесту в рядах плачущих женщин и таким образом помочь ей сбежать, — сказала Маомао.

Похоже, она пребывала в стойком заблуждении. А именно, она ошибалась в том, что инцидент со львом был направлен против супруги Лишу.

Иногда то, о чём думает человек, не всегда совпадает с тем, что ты себе представляешь.

— И всё это для того, чтобы помочь ей сбежать от этого чужеземного жениха.

Она слышала, что именно потенциальный жених привёз льва - и если бы клетка сломалась и лев вырвался на свободу, вина легла бы на него. Семье нужно было просто подделать прутья клетки и распространить духи, возбуждающие льва, среди участников банкета. Должно быть, по чистой случайности одним из тех, кого они выбрали, оказалась сводная сестра Лишу.

В обычной ситуации вина за инцидент со львом была бы быстро распределена, и больше всего досталось бы жениху. Но Джинши и Гёкуэн оказались более скрупулезными, чем ожидала семья; вместо того чтобы сразу же обострять ситуацию, они сосредоточились на сборе доказательств.

Жених, по понятным причинам обеспокоенный, решил поспешно покинуть страну, планируя уехать после банкета, который был запланирован на следующий день. Именно поэтому его сейчас здесь не было: он уже возвращался домой. Если бы всё шло своим чередом, молодая женщина уже отправилась бы жить в чужую страну в качестве жены этого человека. Семья в ярости решила инсценировать смерть молодой женщины. Они так хотели защитить девушку, что даже были готовы использовать труп её старшей сестры, которая уже умерла.

— Почему вы посчитали нужным зайти так далеко? — спросил Джинши.

— Вы не представляете, как отвратительно обращались с моей дочерью, — ответил дядя невесты, отец умершей женщины. — Эти люди смотрят на женщин нашей семьи как на рабынь. Знаете, что они делают в первую ночь совместной жизни? Они клеймят невесту. Как животное!

Браки не всегда были равными; чаще всего баланс сил склонялся в ту или иную сторону. Если у тебя не было власти, то единственное, что ты мог сделать, — это склониться в поклоне. Эта семья уже принесла в жертву одну дочь.

— То же самое было и с этими моими ногами, — сказала невеста, одетая как плакальщица, проводя рукой по своим маленьким ступням.

— Вот чего хотел тот мужчина. Он сказал, что хочет, чтобы я выглядела как девушка с востока. Сомневаюсь, что он видел во мне что-то большее, чем товар.

Фрейлина наблюдала за ней с мукой на лице. Возможно, невесте и даже её фрейлине связали ноги как потенциальным запасным вариантам на случай, если старшая сестра не справится.

Выражение исчезло с лица Джинши, но он, казалось, был встревожен.

— Я некомпетентен. Это был единственный путь, открытый для меня. Как вы думаете, если бы у меня было больше таланта или умения, я мог бы увидеть, как моя дочь станет одной из роз в саду? — спросил отец девушки. Возможно, он думал о другой семье, тоже из западной столицы, которая видела, как их собственная дочь стала императрицей.

— Если бы царствующая императрица была довольна нами, как вы думаешь, удалось бы нам избежать отправки в эти захолустья?

Джинши отвернулся от трагической семьи. Они совершили серьёзное преступление. Их попытка защитить собственную дочь могла повлечь за собой гибель многих людей.

— Как вы думаете, мы могли бы спасти наше хозяйство?

Невозможно было отделаться пощечиной.

Маомао не знала, достаточно ли повзрослел Джинши, чтобы принять это.

Тем не менее она не могла отделаться от мысли, что смотрит на вещи иначе, чем они.

— Разве домашнее хозяйство — это то, что нужно спасать? — тихо спросила она, подходя к двум связанным по рукам и ногам женщинам, которые цеплялись друг за друга. Несмотря на все заявления о некомпетентности, её что-то беспокоило.

— Могу я спросить вас кое о чём? — обратилась она к женщинам.

Они промолчали, и она расценила их молчание как согласие.

— Мне кажется, среди тех, кому вы подарили духи, была одна женщина с высокомерным поведением и полным ртом плохих зубов. Как вы с ней познакомились?

Фрейлина посмотрела на землю. Должно быть, именно она вступила в контакт со сводной сестрой Лишу. Это было странно: она не выглядела так, чтобы быть настолько дружелюбной с кем-то, с кем только что познакомилась.

— Точно не помню, но ей было восемнадцать или девятнадцать лет, и у неё был немного пухлый зад.

— Её зад измеряется 94 сантиметрами в окружности, — вмешался Лахан. (Почему?!) Маомао предположила, что он просто прикидывает на глаз, но тем не менее молча отдавила ему пальцы на ногах.

— Я настоятельно прошу вас рассказать нам, — сказала Маомао. — Так будет лучше для всех.

Спустя мгновение фрейлина ответила:

— Мне сказала гадалка.

— Гадалка?

Вторая женщина кивнула, по-прежнему глядя в землю.

— О ней все говорят в западной столице. Все едут к ней.

Поначалу, сказала фрейлина, она думала, что это просто разговоры. Но в словах гадалки проявилась удивительная проницательность по отношению к молодой женщине и её друзьям, и она всё глубже и глубже втягивалась в разговор.

— Покойная молодая хозяйка часто обращалась к ней за советом.

— Я поражена, что она смогла, — сказала Маомао. Она не пыталась нападать на молодую женщину, просто в её голове зародилось сомнение. Тема "совета" — это не то, о чём можно говорить с кем попало.

Фрейлина указала в сторону города.

— Они разговаривали в часовне.

Это было место, похожее на здание на территории Янъюя, посвященное чужой религии. Внутри были места, где можно было поговорить наедине, и гадалка использовала их для своего ремесла. Похоже, что изначально эти уголки предназначались для монахов чужой веры, чтобы слушать людей, но при соответствующем пожертвовании их можно было использовать и для частных бесед.

Фрейлина старалась не слишком распространяться о своём имени и личности, но прилежный соглядатай мог узнать, с кем они разговаривают. Эта гадалка, похоже, воспользовалась этим.

— Это я приняла духи! И я приняла совет подделать клетку! Это всё я!

Фрейлина опустила голову. Она чувствовала, что не может допустить новых смертей молодых женщин лишь потому, что они решили не слушать гадалку. Она умоляюще посмотрела на Маомао, но Маомао не была той, кто выносит приговор.

Гадалка также подсказала ей, кого выбрать. Имена и характеристики некоторых знаков она назвала нечётко, но были и такие, как сводная сестра Лишу, о которых гадалка подробно рассказала. В итоге она продала духи примерно трём людям.

— Вина лежит не только на этой девушке. Это я испортил клетку, — сказал дядя невесты, выходя вперед. Он застал фрейлину в мрачном настроении и допросил её. Действительно, казалось, что не одна молодая женщина могла сделать это самостоятельно.

— Это были не только они. Инсценировка самоубийства была моей идеей. Даже если для этого придется потревожить могилу моей племянницы, — сказал отец невесты.

— Нет! Брат, я умолял тебя сделать то, что ты сделал!

Наблюдая за этой перепалкой, женщины семьи подняли страшный крик.

— Значит, всё это не от гадалки, а ты сам придумал? —  спросил Джинши.

— Именно так. После того, что случилось вчера, у нас не было времени встретиться с гадалкой.

— А смогла бы эта гадалка встретиться с вами?

Джинши внимательно наблюдал за жалкой семьей. Казалось, он думал не о том, как их наказать, а о том, как связать это с тем, что будет дальше.

Пока он наблюдал за семьей, Маомао молча наблюдала за ним.

Они так и не нашли гадалку или того, кто это был. Однако монах из часовни засвидетельствовал, где жил прорицатель. По пословице, деньги говорят даже в аду, и хорошее пожертвование сделало его весьма любезным.

Жилище, на которое он указал, оказалось совершенно пустым. Единственное, что они могли заключить из того, что там нашли — это то, что гадалка, похоже, жила не как человек с запада.

Глава 4 - Возвращение на родину

Маомао не знала, как Джинши будет вести себя с невестой и её семьей. После того как всё закончилось, он провёл некоторое время в беседе с Гёкуэном, но вряд ли Маомао могла вмешиваться в этот разговор. Единственное, что она могла сделать — это надеяться, что худшее не наступит. Супруга Лишу больше не находилась под домашним арестом, но что делать с её сводной сестрой — вопрос совершенно отдельный.

И вот на шестой день пребывания в западной столице, когда на следующий день предстоял их отъезд, Маомао только и могла, что думать:

«Я так и не смогла осмотреть ни одной достопримечательности».

Вот и всё. Возможно, это прозвучит холодно, но Маомао было не свойственно размышлять над негативными мыслями. Вместо этого она надеялась выйти на улицу и заняться чем-нибудь, чтобы освежиться, но ей сказали, что пора собираться домой. Так она оказалась в саду кактусов, и усталость была написана на её лице. Она не знала, выживут ли эти растения в столичном климате, но хотела хотя бы попросить семена или небольшой черенок, чтобы взять с собой. Гёкуэн сделал ещё один шаг навстречу, любезно позвав торговца, и она была ему за это благодарна.

На этой ноте её пребывание в западной столице подошло к концу.

— Что это такое? — спросил Лахан.

Они ехали в карете по дороге домой, и он показывал на птичье перо, заостренное и почерневшее с одного конца. Предположительно, на западе не пользовались кистями, а использовали металлические "ручки" или перья, как это.

Маомао наклонила голову.

— Думаю, они нашли его в доме той гадалки.

Там было не так много вещей, но это было одним из немногих доказательств, которые они обнаружили.

— Почтенный младший брат императора, похоже, очень интересовался, что это за перо. Ты случайно не знаешь?

— Хм... Оно очень маленькое. Не думаю, что оно принадлежит водоплавающей птице, — сказал Лахан.

Перо было серого цвета и не очень-то подходило на роль пишущего инструмента. Скорее всего, это было случайное перо, которое кто-то прихватил на всякий случай.

В конце концов Лахан сказал:

— А ты не думаешь, что оно может принадлежать голубю?

— Как прозаично.

Многие люди ели мясо голубей, и существовал обычай выпускать птиц на волю по торжественным случаям. Лахан выглядел немного подавленным; возможно, он надеялся на что-то более экзотическое.

Маомао уставилась в окно.

— Они сказали, что мы поедем домой на лодке, так?

— Верно, — ответил Лахан. Рядом с ним широко улыбался Рикусон. Не обязанный присутствовать ни на свадьбе, ни на похоронах, он, по крайней мере, смог немного осмотреть окрестности и подарил Маомао кусок шёлковой ткани, который он получил. Она с радостью приняла всё, что ей дали, но что-то во всём этом показалось ей немного несправедливым, и она не удержалась и бросила на него скромный недовольный взгляд.

— Почему ты не мог поехать вместо меня? — пробормотала она.

— О, я бы никогда не вписался в ту семью, — ответил он. По крайней мере, это прозвучало скромно, и он улыбнулся, но она не знала, говорит ли он правду.

А-Дуо и супруга Лишу ехали в отдельной карете и собирались отправиться домой вместе. Разумеется, им не было смысла задерживаться в западной столице. Отец Лишу, Урюу, сказал, что отвезёт Лишу домой, но А-Дуо отказалась. Внезапно проникнуться симпатией к дочери, которую он игнорировал последние пятнадцать лет, было, мягко говоря, удобно.

— Нам придётся несколько раз менять суда, но обратно мы доберёмся в два раза быстрее, чем сюда. Да и ветер в это время года должен быть попутным, — сказал Лахан.

Корабли имели преимущество перед повозками в том, что им не нужно было часто останавливаться для отдыха. Однако, отправляясь на запад, они должны были плыть вверх по реке и против ветра, что отнимало много времени. Но сейчас они ехали по одному из притоков Великой реки, и корабль легко доставила бы их в столицу.

Джинши и Басен тем временем всё ещё находились в западной столице; их неизбежно задержали, чтобы завершить дела, которые они отложили. По всем правилам, Маомао должна была остаться с ними, но Лахан, видимо, спросил Джинши:

— Могу ли я взять на время свою младшую сестру?

Если бы она присутствовала при этом, то могла бы возразить: "Я тебе не сестра" или "Не впутывай меня в свои извращенные планы", но её там не было, и вопрос решался без её участия. Как она слышала, Джинши собирался отказаться, но потом передумал и согласился.

У неё не было возможности поговорить с ним с вечера банкета. Маомао, признаться, чувствовала себя рядом с ним неловко и была по-своему рада, что ей удалось выпутаться из этой ситуации.

«Как бы я ни была счастлива, что уеду домой пораньше...»

Она была встревожена. Она размышляла, не пойти ли ей спать вместе с А-Дуо, а не где-нибудь рядом с Лаханом, собирая свою одежду в пакет, чтобы сделать подушку. После всей той работы, которую она проделала, чтобы создать уютное спальное место в карете, теперь ей пришлось начинать всё сначала.

— Как насчёт скромности, сестренка? — сказал Лахан.

— Я не понимаю, о чем ты.

Лахан и Рикусон обменялись взглядами, но Маомао было всё равно. Она закрыла глаза и уснула.

После двух дней пути в повозке они добрались до места высадки, где легкое плохое предчувствие Маомао превратилось в очень плохое. Река была узкой в верхнем течении, а ожидавшее их судно было не столько кораблем, сколько шлюпкой. Они даже не смогли уместить все вещи в одну лодку, поэтому для хранения багажа была припасена вторая.

— Мы уверены в этом? — спросила она.

— Я доверяю этому делу, — ответил Лахан. — Я не ожидаю никаких проблем с кражей.

— Я не об этом спрашивала.

— Я знаю. Не говори так.

Он не смотрел на неё. Очевидно, он тоже представлял себе большой корабль.

— А-ха-ха-ха! Это весело! — воскликнула А-Дуо, единственный жизнерадостный член их группы; остальные были слишком заняты, цепляясь за лодку, чтобы визжать или кричать. Капитан заверил их, что пороги пройдут примерно через пол километра, но, похоже, был шанс, что они опрокинутся ещё до того, как пройдут это расстояние.

Лишу положила голову на колени А-Дуо. В первые мгновения путешествия лодку постоянно качало, и робкая девушка потеряла сознание. Она была привязана верёвкой, чтобы не упасть за борт. Но, возможно, ей просто повезло.

— Я не думал... что будет так трясти..., — сказал лохматый мужчина в очках, его лицо побледнело, когда он выплеснул желчь в пенящуюся воду. А ведь он злорадствовал по поводу того, что это будет самый быстрый путь домой. Видимо, он совсем забыл о различиях между путешествием по суше и путешествием на корабле.

— Не поворачивай в эту сторону. А то плюнешь в меня этой дрянью.

— Маомао, дай мне что-нибудь, чтобы успокоить желудок...

Он протянул к ней дрожащую руку, но она не знала, что делать. Она уже дала ему противорвотное, и он тут же выпил его. Она могла бы дать ему ещё одно, но его и от этого вырвало бы.

Рикусон не был таким шумным, как А-Дуо, но выглядел таким же расслабленным. Он наблюдал за местной фауной с широкой улыбкой на лице.

— Посмотрите туда, господин Лахан, вы видите маленькую птичку. Я никогда не устаю от здешних пейзажей. Здесь всегда так красиво.

«Это ещё один способ сказать, что пейзажи никогда не меняются».

Суйрей выглядела немного больной, но она не устраивала такого шума, как Лахан. Не все телохранители тоже выглядели вполне уверенно, но они не собирались позволять себе вести себя жалко, пока выполняли свою работу.

Маомао была Маомао: от бутылки вина она не опьянеет, как и от движущегося транспорта. Тем не менее, она не была уверенным пловцом, поэтому сидела тихо, чтобы не упасть за борт.

— Вы только посмотрите на вас всех... — ворчал Лахан.

Видеть его не в духе было по-своему приятно, и Маомао это очень забавляло.

Когда приток влился в основную реку, поток стал шире, и они пересели в следующую лодку.

— Ты уверена, что у тебя нет ничего такого, от чего бы мне не стало так плохо? — спросил Лахан.

Он цеплялся за ведро, его лицо было бескровным. Похоже, несмотря на более просторное судно, ему было не намного лучше, хотя тошнило его реже. Значит, так тому и быть.

Они находились в маленькой каюте, которых на корабле было всего две; эта комната предназначалась для женщин. Не могли же А-Дуо или супруга Лишу спать бок о бок со всеми остальными. Если Лахан явился туда, да ещё в таком потрепанном виде, это должно было означать, что он больше не может терпеть морскую болезнь.

Лишу в конце концов пришла в себя, но всё ещё лежала на коленях у А-Дуо. Видно было, что она притворяется укачанной, чтобы её немного приласкали.

— То, что ты вырвал — это всё, что у меня осталось, — сказала Маомао. Она наконец-то дала ему лекарство, но оно тут же вырвалось обратно. Оно даже не успело подействовать. Она взяла с собой противорвотные средства, потому что знала, как может трясти в карете; она не ожидала, что они понадобятся для этого.

Корабли, конечно, имели то преимущество, что не нужно было останавливаться, а значит, быстрее добираться до места назначения, но это также означало, что тряска не прекращалась. Маомао была немного удивлена, что Лахан так остро реагирует на лодку, в то время как с каретой у него проблем не было.

«Я не то чтобы не понимаю».

Маомао наклонилась вместе с кораблем, но Лахан воскликнул "Фу!" и ухватился за столб, другой рукой всё еще сжимая ведро.

Затем Маомао наклонилась в другую сторону.

— Почему тебя не укачивает? —  обиженно спросил Лахан.

— Может быть, по той же причине, по которой я не так легко напиваюсь.

Кстати, Лахан был не из тех, кто умеет держать себя в руках. Он продолжал смотреть на Маомао, которая не успела даже позеленеть.

— Я больше не поеду ни на одной лодке! — объявил он с изможденным видом, но середина речного пути - не самое лучшее место для поиска хорошей кареты, и в итоге он сел на следующий корабль. Кроме того, он должен был сопровождать А-Дуо и супругу домой. А-Дуо, похоже, очень нравилось путешествовать на корабле, а Лишу - быть на руках у А-Дуо. Ни один из них не мог придумать ни одной веской причины, чтобы пересесть в карету.

Всё быстрее и быстрее они добрались до третьего причала. Когда Маомао сходила с корабля, чтобы пересесть на другой, она услышала громкий стук. Что это могло быть?

Оказалось, что прямо на причале кто-то упал в обморок. Матрос пытался привести его в чувство, хотя выглядел он при этом настороженно. Это был человек в сильно обветренном плаще.

«Он болен?» — поинтересовалась Маомао, наблюдая за происходящим с безопасного расстояния. Она не хотела ни во что ввязываться, но и не была настолько хладнокровной, чтобы оставить больного или раненого без помощи.

— Эй, господин, вы в порядке? — сказал моряк, встряхнув мужчину.

— Я... Я в полном порядке, — сказал мужчина, хотя голос его звучал довольно странно.

Моряк поднял его на ноги, но тут же застонал.

— Уф...

Когда-то этот человек, должно быть, был очень красив; об этом свидетельствовали высокая, крепкая переносица и ивовые брови. Но половина его лица была покрыта язвами; если бы его лицо представляло собой круг, то язвы и чистая кожа образовали бы некую форму инь-янь.

Матрос оттолкнул мужчину. Тот неуверенно поднялся на ноги.

— Простите, господин. Могу ли я пересесть на ваш корабль?

На его отвратительном лице играла улыбка, а в протянутой руке Маомао увидела мешочек с мелкими монетами. Он был ещё молод, возможно, лет двадцати пяти.

— Погоди, ты! У тебя ведь нет никакой странной болезни? — кричал матрос, который помог ему подняться, яростно оттирая руки от всего, что попадало на них.

Всё ещё улыбаясь, мужчина потрогал свое израненное лицо. "Упс!" Он кивнул сам себе, как будто всё это имело смысл. На земле у его ног лежал шарф; должно быть, он слетел с него, когда он упал. Он поднял его и сложил пополам, придав ему форму треугольника; затем он прикрыл им половину лица. С первого взгляда это выглядело почти как повязка.

— Я знаю! Это оспа! Вот что это такое, не так ли?!

Оспа была ужасной болезнью, которая покрывала всё тело гнойниками. Это была чрезвычайно заразная болезнь, которая, как говорили, могла опустошить целую нацию. Даже кашля или чихания больного человека могло быть достаточно, чтобы передать болезнь другому.

Мужчина глупо улыбнулся и почесал щеку.

— Ха, всё в порядке! Это просто шрамы. Когда-то я переболел оспой, но теперь я в полном порядке! Просто посмотрите!

— Черта с два! Ты упал в обморок пять минут назад! Отойди назад, я говорю!

— Я упал только потому, что немного проголодался! Вы должны мне поверить!

Этот разговор побудил всех, кто находился рядом с мужчиной, уступить ему место. Маомао сузила глаза. Если он не болен, значит, она здесь не нужна.

— В чём, кажется, дело? — спросил Рикусон, который переносил их багаж на соседний корабль. Он казался очень привередливым. Маомао решила прозвать его "Гаошун-2".

— Этот человек с повязкой на лице хочет попасть на корабль, но матрос его не пускает, — коротко объяснила она.

— Хм, — сказал Рикусон, изучая молодого человека. С замазанными пигментными пятнами он действительно был очень красив. И голос у него был довольно легкомысленный.

— В чём проблема? Он пытается халявить?

— Нет, деньги у него есть, но на лице — пигментные пятна, и моряк опасается, что он может быть болен. Но это спорный вопрос, так как корабль всё равно полон.

На борту находилась супруга Лишу, а значит, будут и телохранители. Нельзя было допустить, чтобы на борт попал какой-то случайный незнакомец.

Рикусон прищурился, глядя на мужчину.

— Он действительно болен?

— Хороший вопрос.

С такого расстояния трудно было сказать наверняка, но, насколько могла судить Маомао, у мужчины были язвы, но не гнойники. Возможно, он говорил правду, когда-то он был болен, но это было очень давно. Почему же Маомао просто не сказала об этом моряку?

«Потому что, ввязавшись в это дело, я получу только головную боль».

Всё было так просто.

Однако юноша не собирался сдаваться: он практически вцепился в матроса. — Умоляю вас, пустите меня на борт! Как вы можете быть таким жестоким?

— Отстань от меня! Остановитесь! Я заражусь вашей оспой.

Обычно у красивых мужчин со шрамами на лице мрачное настроение, но, очевидно, не у этого парня. Он вцепился в громоздкие ноги матроса и не отпускал его. Остальные моряки хотели бы помочь своему товарищу, но, испугавшись, что могут подхватить какую-нибудь страшную болезнь, беспомощно стояли в стороне.

«С этим человеком нужно было что-то делать, иначе корабль никогда не уйдёт».

Рикусон, должно быть, догадался о чём думает Маомао по её выражению лица, потому что усмехнулся.

— Я бы хотел, чтобы корабль поскорее отчалил, а ты?

Она промолчала. Он что, хотел сказать, чтобы она что-то предприняла?

Маомао сошла с корабля и подошла к матросу (который теперь выглядел глубоко обеспокоенным) и юноше (у которого из носа текли сопли).

— Простите меня, — сказала она.

— Да? — ответил молодой человек. Это было не совсем согласие, но она всё равно схватила шарф с его лица. Одного взгляда на уродливые отметины было достаточно, чтобы понять, что он получил их много лет назад. Она посмотрела на глаз, расположенный на той стороне лица, где были пятна; он казался мутным и расфокусированным. Зрачки тоже были разного размера; скорее всего, он ослеп на один из них.

— Этот человек не болен, — объявила она.

— У него есть шрамы, но нет никаких шансов, что он передаст болезнь кому-то ещё.

Во всяком случае, не оспу. Что касается других болезней, которые могут быть у него, она не знала и снимала с себя всякую ответственность.

С видом полного отвращения моряк осторожно поднял кошелёк с монетами, который уронил мужчина. Он перевернул его вверх дном, и мелочь музыкально посыпалась из него.

— И куда вы направляетесь, господин?

— В столицу! Я хочу в столицу! В столицу!

Он сжал руки в кулаки и затряс ими от волнения; если бы он попытался, то не смог бы выглядеть более похожим на деревенского паренька, направляющегося в большой город. "И как только я там окажусь, я сделаю столько лекарств!"

— Лекарств?

Маомао навострила уши.

— Да! Может, я и выгляжу не очень, но я — большая шишка!

Мужчина достал откуда-то из-под плаща большую сумку, и, когда он открыл ее, оттуда донесся характерный запах. Маомао достала из сумки глиняный горшок и, открыв крышку, обнаружила, что он полон мази. Она не знала, эффективна ли она, но приготовлена она была очень тщательно, из тщательно истолченных в порошок лекарственных трав, смешанных до идеальной консистенции. Такая тщательность в приготовлении была даже более важна для качества конечного продукта, чем то, какие именно травы были использованы.

Маомао по-новому взглянул на мужчину. Тот широко улыбнулся и сказал моряку:

— Хотите? Помогает от морской болезни!

Но, конечно, ни один моряк не собирался покупать такое лекарство.

— Ну и ну, скупердяй. Почему бы просто не купить немного? О! Вообще-то, забудьте о покупке. Могу я зайти на корабль? Да? На корабль?

— Нет. Этот корабль арендован. Вам придётся подождать следующего.

— Что? Серьезно? Мне придётся ждать?!

Мужчина выглядел не слишком взволнованным, но, похоже, смирился. Затем он посмотрел на Маомао и снова ухмыльнулся.

— Спасибо, ты мне очень помогла. В знак благодарности позвольте дать вам немного лекарства от морской болезни!

Судя по тому, как он говорил, он был очень молодым, но, похоже, он был взрослее, чем казался. По крайней мере, он казался старше Маомао.

— Нет, спасибо. Меня не укачивает, — сказала Маомао.

— Нет? Жаль.

Мужчина уже собирался убрать лекарство, когда сзади Маомао раздался чей-то крик:

— Стой!

Лахан едва не слетел с корабля.

— Л-лекарство... Дайте мне его..., — сказал он, тяжело дыша.

«Удивительно, что он нас услышал».

Он был очень далеко и выглядел не лучшим образом. Маомао развлекала себя подобными мыслями, пока садилась на каорбль.

— Фух, ты действительно спас мою шею! Вы не только объяснили им о моей болезни, но даже посадили меня на этот корабль!

Мужчину с повязкой звали Кокуё. Он был путешественником, о чём Маомао догадалась по его грязной одежде. А ещё он был врачом, по крайней мере, так он утверждал.

Когда Лахан услышал, что у Кокуё с собой всевозможные лекарства, он стал настойчиво просить путешественника присоединиться к ним на корабле. И поскольку именно Лахан организовал путешествие, это была его прерогатива, если только новоприбывший не казался способным причинить вред супруге Лишу или кому-либо ещё. Однако Кокуё не гарантировали, что доберётся до столицы, а только до следующей посадки, где сойдет Лахан.

Кокуё  отличался странным характером и был весьма разговорчив: он болтал о себе, пока смешивал какие-то лекарства.

— Хм. Короче говоря, они меня выгнали. 'Ты проклят! Убирайся отсюда! Грах!" Как жестоко, я прав?— сказал Кокуё, хотя по его голосу нельзя было сказать, что он так думает. В его тоне не было мрачности; он болтал, как старушка, сплетничающая у деревенского колодца.

Маомао внимательно наблюдала за ним, по понятным причинам сомневаясь, что лекарство, придуманное больным оспой человеком неопределенного происхождения, действительно сработает. Его противорвотное, похоже, тоже не содержало ничего особенного. Лахан, находясь в гораздо лучшем расположении духа, позвал Кокуё в свою личную каюту, и Маомао пошла с ним, решив, что раз уж он утверждает, что является врачом, то стоит послушать, что он скажет.

— На самом деле я нахожусь в одном и том же месте уже несколько лет. В прошлом году деревня страдала от нашествия насекомых. А потом, ни с того ни с сего, деревенский шаман начал говорить, что это проклятие!

И тогда, как утверждал Кокуё, его прогнали. Врачи и шаманы, как правило, не очень-то ладили друг с другом. По мнению Маомао, верить в беспочвенные идеи вроде проклятий было глупо и нелепо, но она была в меньшинстве. Честно говоря, это её злило.

Несмотря на легкомысленный тон Кокуё, его лекарство оказалось весьма эффективным. Лахан, который до этого момента ни на минуту не расставался со своим ведром, смог присоединиться к разговору. Возможно, помогло то, что корабль уже не качало так сильно, как раньше, но в любом случае Лахан выглядел очень довольным.

— Хм. Так вы говорите, что направляетесь в столицу в поисках работы? — спросил он.

— Да, ну... Да. Полагаю, примерно так.

Лахан снова хмыкнул и погладил подбородок. Казалось, он что-то просчитывает, но Маомао ткнула его локтем.

— Не втягивай нас во что-то... странное.

Этот человек может показаться немного странным, но если его медицинские способности настоящие, то он сможет зарабатывать на жизнь в столице. Если, конечно, он скроет свои шрамы от оспы.

Поскольку они всё ещё путешествовали с Ах-Дуо и супругой Лишу, иметь с ними незнакомого мужчину было не слишком удобно. Лахан знал это: он посмотрел на Маомао и достал из складок халата листок бумаги. На нём он быстро написал:

— Если вам что-нибудь понадобится, приходите по этому адресу. Возможно, я смогу оказать вам помощь.

Лахан записал адрес своего дома в столице.

Кокуё взял бумагу и одарил их бесхитростной улыбкой.

— Ха-ха! Надо же, я столкнулся с приятными людьми!

«Он делает это не по доброте душевной».

Лахан был тем ещё интриганом. Он дал ему свой адрес только потому, что считал, что тот может ему как-то пригодиться.

— Кстати, если позволите спросить, что случилось с нашествием насекомых в прошлом году? — сказала Маомао. Она бы с удовольствием допросила Кокуё и выяснила, насколько глубоки его медицинские познания, но этот вопрос был приоритетным.

— Мм! Это было не настолько плохо, чтобы они ели корни деревьев, и не настолько туго, чтобы люди не могли прокормить своих детей. Маленькие дети, правда, слабели от недоедания, но хуже от этого не становилось.

Кокуё выглядел довольно печальным, когда делал свой доклад. Недоедание делает человека более восприимчивым к болезням, а кто лечит болезни? Врачи. Маомао задумалась о том, в каком состоянии сейчас находится деревня, из которой его прогнали.

— Если в этом году у них был достаточно обильный урожай, думаю, все должно быть в порядке, — сказал Кокуё . Маомао считала это маловероятным, и мужчина, очевидно, был с ней согласен, потому что сказал:

— Надеюсь, жители деревни будут помогать друг другу, пока не получат урожай...

Это была такая приятная мысль — "помогать друг другу". Но всегда оставалось "если". Вы могли помочь своему соседу, если у вас были свободные средства. Если у вас было достаточно еды, то вы могли дать кому-то немного лишнего. Именно это обычно и означало "помощь"; поддерживать другого, пока ты сам голодаешь, было бессмысленно. Да, встречались идиоты, готовые поделиться всем, что у них есть, за свой счёт, но большинство из них были святыми мужчинами и женщинами в рассказах.

Если люди собираются относиться к врачам и аптекарям так, словно они такие же мудрецы, то им следует сделать жизнь своих лекарей достаточно приятной, чтобы они были в настроении. Прежде чем заниматься медициной, необходимо удовлетворить основные потребности человека. Что толку, если, живя в лишениях, врач сам заболеет?

Возможно, деревня, которая прогнала этого человека, сейчас и сама бы нуждалась в лекаре, но было бы уже поздновато. Пролитая вода не возвращается в чашку.

— Хорошо, до встречи!

Кокуё аккуратно сложил бумажку с адресом и положил её в свою мантию. Они оплатили ему дорогу только до тех пор, пока он будет плыть с ними. У него будет место в каюте телохранителей - так за ним можно было присматривать.

«Теперь, когда я думаю об этом...»

Упоминание Кокуё о нашествии насекомых напомнило ей: одна из накопившихся проблем та, которую взял на себя Лахан.

— Что ты собираешься делать с нашествием насекомых? Я имею в виду то, о чём говорила с вами золотоволосая леди? — спросила Маомао, имея в виду то, что посланница сказала во время банкета в западной столице. Она хотела экспортировать зерно в Шаох, а если это невозможно, то попросила политического убежища.

— Какая нам от этого выгода?

Идея с экспортом была очень рискованной, а идея с убежищем — и вовсе опасной.

Маомао и Лахан были единственными в комнате, поэтому они и могли вести этот разговор. Даже Рикусон не слышал об этом.

— Что ты думаешь? Что она обвела меня вокруг пальца? Что я сделаю всё, что она попросит, не задумываясь, только потому, что она красивая?

— А ты бы не сделал?

Она вроде как шутила; в конце концов, это был тот самый парень, который не переставал обсуждать внешность Джинши. (Лахан, очевидно, не знал, что у Джинши есть что-то вроде комплекса по поводу собственной внешности).

— У меня есть несколько собственных идей.

— Каких, например?

— Наше маленькое морское приключение закончится, когда мы достигнем следующей посадки. Полагаю, вы не против, чтобы я отделился от леди А-Дуо и остальных?

Возможно, Лахан наконец-то устал от морской болезни, а может, именно для этого он и взял с собой Маомао.

— Тогда я продолжу сопровождать их.

— А теперь помедленнее, — сказал Лахан, махнув рукой, чтобы она не шла дальше.

— Я гарантирую, что тебе будет очень интересно узнать, куда я направляюсь.

— Почему?

Лахан достал счёты и начал перебирать бусины на них.

— Ну, может оказаться, что мы считаем цыплят до того, как они вылупятся.

Но, похоже, он хотел сказать, что попробовать стоит.

Потом, однако, он сказал:

— Мы пойдем к моему папе.

Так его назвал Лахан. Не как-нибудь уважительно, вроде "отец". Просто "папа".

Глава 5 - Завершение работы в западной столице

— Значит ли это, что я должен как-нибудь приехать в столицу? — спросил Гёкуэн.

— Да, так будет правильнее, — ответил Джинши.

Они находились в пристройке Гёкуэна — приятном, прохладном месте, выходящем к пруду. Они были только вдвоём; Басен и их различные телохранители находились снаружи. Ни у одного из них не было ничего похожего на оружие — это был шанс поговорить друг с другом в полной конфиденциальности.

Джинши, подбирая слова, размышлял о том, насколько это сложно. Он был младшим братом императора, и хотя Гёкуэн мог быть отцом императрицы, Джинши всё равно был выше его по рангу. Проблема заключалась в том, что ему постоянно казалось, что он вот-вот снова перейдёт на более почтительный тон евнуха.

Все остальные уехали, оставив Джинши и Басена в западной столице, где Джинши принялся заботиться то об одном, то о другом; старательно, методично.

— Да, всё именно так, как вы себе представляете. Особенно с учетом восшествия на престол императрицы Гёкуё, и мы считаем, что будет лучше, если у тебя как можно скорее появится фамилия.

Супруга стала императрицей, но её официальное представление откладывалось по двум причинам: во-первых, у императрицы Гёкуё была густая западная кровь, а во-вторых, у Гёкуэна всё ещё не было фамилии. С первым ничего нельзя было поделать, а что касается второго, то очевидным решением было просто поторопиться и дать ему фамилию. Эту тему следовало бы затронуть раньше, но из-за большого количества гостей её пришлось отложить до тех пор, пока все не разошлись по домам.

Гёкуэн, вероятно, знал, что это произойдёт. Идея витала в воздухе, и более проницательные могли предположить, что Джинши сделает нечто подобное. Джинши подумал, не попытается ли Урюу возразить, но инцидент с его собственной дочерью не оставлял ему шансов. Лишу могла быть членом семьи, но она была ещё и супругой императора, и злобное поведение по отношению к ней нельзя было ни допустить, ни простить. Ещё хуже была его прозрачная попытка уничтожить улики. И это при том, что фрейлины супруги Лишу в заднем дворце по-прежнему регулярно разыгрывали её. И в довершение всего сам Урюу, похоже, был куда более неравнодушен к старшей сестре Лишу.

В обычной ситуации это должно было повлечь за собой наказание, но супруга Лишу этого не хотела. Поэтому дело было прекращено, и клан У остался в долгу.

Гёкуэн, узнав, что ему будет дарована фамилия, на мгновение обрадовался, но затем опустил брови. Джинши не мог с уверенностью сказать, было ли это притворством или искренней реакцией, но в любом случае это означало, что он не собирается просто принять предложение всей душой.

Джинши прекрасно понимал, почему это так, но делал вид, что не замечает. — Что-то случилось? — спросил он.

— Нет, просто... Опять же, это означает, что мне придется ехать в столицу, не так ли?

— Да, это так.

Даже самая срочная поездка из западных районов в столицу и обратно заняла бы не меньше месяца - нелегкая перспектива для Гёкуэна, который должен был управлять этой областью. Однако он также понимал, что у него не было возможности отказаться от этого предложения.

У Гёкуэна был сын, мужчина значительно старше императрицы Гёкуё от другой женщины. Хотя, в отличие от детей клана У, Гёкуё и её брат, похоже, ладили.

— У меня действительно есть сын, и если все будет спокойно, то у него не должно возникнуть никаких проблем здесь вместо меня...

Да, если все будет спокойно. Вот в чём была загвоздка.

Было совершенно ясно, почему Гёкуё стала императрицей: император хотел сосредоточиться на том, что происходило на западе. За западной столицей находились земли Шаоха.

Сам по себе Шаох не представлял особой проблемы; настоящей проблемой была страна, раскинувшаяся за ним: Хокуарен. Император связал бы себя узами брака с кланом Гёкуэна, чтобы укрепить западную границу, но если что-то случится, пока глава клана будет в отъезде, что ж, перспектива была пугающей. Сын Гёкуэна также не мог отправиться в столицу вместо отца; ожидалось, что имя получит глава клана.

Некоторые приводили доводы в пользу игнорирования старых заплесневелых обычаев, но именно императрица Гёкуё могла пострадать, если её отец решит нарушить прецедент.

Гёкуэн всегда был и остается чиновником из западной столицы. Он владел изрядной территорией, но в глазах многих чиновников в королевской столице он по-прежнему занимал провинциальную должность на окраине страны, сколько бы земель к ней ни прилагалось. Его стремительный взлет к известности после уничтожения клана И нельзя было отрицать, но это также было источником недовольства и сопротивления против него.

— Мне очень жаль, но я должен попросить вас поехать, несмотря ни на что, — сказал Джинши. Ему было жаль этого человека, но это был единственный выход. Джинши, как и император, понимали, что просят у Гёкуэна почти невозможного, но требование исходило не от них. Оно исходило от высших чиновников столицы. Возможно, среди них были и те, кто имел родственников в Заднем дворце.

— Полагаю, это лишь первая часть их плана по наказанию выскочки, — сказал Гёкуэн, но при этом выглядел более-менее спокойным. Возможно, если вы не можете выдержать подобные уколы, у вас просто нет склонности к политике. Слово "выскочка" может означать слабую позицию, но к Гёкуэну это не относилось.

— В любом случае, я понимаю, — сказал он.

Он знал, что рано или поздно получит такой ответ, но, услышав эти слова, Джинши почувствовал облегчение. Однако Гёкуэн не закончил.

— Если позволите, я хотел бы оговорить одно условие.

— Условие?

— Да. Я хотел бы, чтобы у моего сына был кто-то, кто мог бы ему помочь. Всю свою жизнь он знал только западные земли, и у него мало опыта в мире. Если возможно, я бы хотел, чтобы его сопровождал кто-то, знающий центральный регион.

Другими словами: Я собираюсь сделать эту невозможную вещь, о которой вы просите, так дайте мне взамен достойных людей.

— Хм. Да, это кажется разумным. У вас есть кто-то конкретный на примете?

На самом деле это была вполне понятная просьба. Сын Гёкуэна однажды станет его преемником, и ему нужно будет знать о жизни в окрестностях столицы, даже если его познания будут минимальными.

— Да. Во время банкета молодой Басен казался совершенно другим человеком, когда бросился на льва.

— Ах, он? Он...

Если Гёкуэн положил глаз на Басена, это могло стать проблемой. Он мог выглядеть неважно, но был очень важен для Джинши, с ним можно было откровенно поговорить и рядом с ним Джинши мог расслабиться.

— Пожалуйста, не поймите меня неправильно, я не об этом прошу. Я бы никогда не стал добиваться чего-то настолько выходящего за рамки моего положения, чтобы член клана Ма присутствовал при моем сыне, — быстро сказал Гёкуэн, поняв значение реакции Джинши.

Клан Ма был одним из именитых кланов, но они никогда не становились министрами или занимали другие высокие посты. Вместо этого они существовали для того, чтобы служить императорской семье. Возможно, если бы Басен происходил из безымянной семьи, вопрос был бы открыт, но, будучи членом клана Ма, он был уверен, что так или иначе будет связан с императорской семьей, а не с кем-то ещё. Гёкуэн поспешил отрицать, что он просил члена клана Басена помочь ему, потому что это означало бы, что его семья равноправна с императорской — утверждение, которое граничило бы с изменой.

— Я был просто впечатлён, — продолжал Гёкуэн. — Не знаю, много ли найдется мужчин, которые могли бы так решительно действовать, столкнувшись с диким зверем, а не дрожать от ужаса.

Судя по всему, замечание Гёкуэна было простой, искренней похвалой. Было несколько странно слышать, как кто-то так безоговорочно хвалит Басена, но Джинши согласился с ним: ведь как бы легко он ни выходил из себя при обычных обстоятельствах, когда дело доходило до драки, Басен проявлял удивительное самообладание. К тому же он действовал быстро. Чем опаснее ситуация, тем чаще человек действует не по уму, а по инстинкту, и инстинкты Басена не подводили его. Он заслуживал доброго слова.

По правде говоря, в боевой подготовке Джинши и Басен были примерно равны. У Джинши была более отточенная техника, поэтому в официальных состязаниях он часто выходил победителем. Но если бы им пришлось сразиться в реальной схватке, он не был уверен, что сможет превзойти Басена. Это также объясняло, почему Гаошун поручил Басена Джинши, несмотря на его неопытность.

— Это, конечно, успокоит человека, если его будет охранять кто-то настолько способный.

Гёкуэн, не осведомленный об особенностях Басена, был полон похвал.

— О? Я обязательно сообщу Басену, — только и сказал Джинши, а затем принялся обдумывать возможные кандидатуры. Если Гёкуэн обратился к нему лично, то, по крайней мере, у него должен был быть кто-то на примете.

— Итак, что за человек, которого вы надеялись видеть рядом своим сыном?

Открыто и прямо — вот как следовало поступить в этой ситуации. Гёкуэн медленно кивнул.

— Я надеялся, что смогу попросить кого-нибудь в столице.

— Хох. И кто же это может быть?

У Гёкуэна был какой-то знакомый в столице или императрица Гёкуё замолвила за него словечко? Императрица была женщиной острого ума, и Джинши не удивился бы, если бы она нашла хорошего помощника и пыталась отправить его к себе домой.

Гёкуэн улыбнулся, а затем сказал нечто невероятное.

— Может быть, вы могли бы повлиять на господина Лакана в этом вопросе?

Джинши только и смог, что сдержать гримасу ужаса на своем лице.

Расставшись с Гёкуэном, Джинши вернулся в свою гостевую комнату и опустился на диван.

— Это должно быть последнее, — сказал он.

— Да, господин.

Если бы Гаошун был рядом, Джинши мог бы воспользоваться случаем, чтобы высказать все свои претензии, но нет; присутствовал только Басен. Он тоже казался на взводе и громко вздыхал.

В столице было по-своему душно, но это было лучше, чем торчать здесь. Джинши, по крайней мере, чувствовал себя немного легче, отправив супругу Лишу и остальных в путь. Его единственным просчётом было то, что он позволил увести девушку-апотекаря только потому, что кто-то разыграл карту "старшего брата".

Конечно, её отсутствие в какой-то мере радовало, но в то же время тревожило его. И все же он практически видел, что сделает с ним эта девушка, почти на 30 сантиметров ниже его ростом, если он поспешит. Он должен был извлечь из этой ситуации максимум пользы.

— Не желаете ли фруктового сока, господин? — спросил Басен.

— Да, спасибо.

Басен нехотя приготовил сок. Пока Джинши не было дома, слуги приходили, чтобы заправить постель и заняться другими делами, но когда он находился в комнате, Джинши предпочитал, чтобы слуги не входили в неё без крайней необходимости. Дело не в том, что он не доверял персоналу дома Гёкуэна, просто в прошлом у него было достаточно неприятных случаев, и он предпочитал избегать присутствия слуг. Возможно, Гёкуэн узнал об этом через императрицу Гёкуё, потому что ни один слуга не появлялся у дверей Джинши, если тот не вызывал их.

Что касается проверки еды на яд, то телохранитель снаружи делал глоток, а Басен — другой. Это было сделано в основном для проформы: против медленно действующего яда это занятие было бы бессмысленным. В этом вопросе ему оставалось только довериться Гёкуэну.

Оставив кислый сок на языке, Джинши погрузился в размышления о следующем дне. Наконец-то он сможет вернуться в столицу, и путь туда будет гораздо быстрее, чем сюда. Лично Джинши предпочитал путешествовать по суше, а не на корабле, но если это могло сэкономить столько времени, то пусть будет корабль.

Он и в самом деле хотел поскорее вернуться домой, но здешние люди постоянно оттягивали этот момент, надеясь привлечь его внимание. Дата его возвращения срывалась отчасти из-за суматохи на банкете, а затем и из-за похорон, но была и обычная политика. Возможно, именно поэтому Гёкуэн до сих пор оставлял свои дела: в западной столице его имя позволяло легко уйти. Достаточно было сказать: "Боюсь, после этого у меня встреча с Гёкуэном".

Тем не менее не было конца людям, которые приводили своих дочерей или младших сестер, чтобы те налили ему выпивку, или приходили в сопровождении иностранок, источающих экзотическую красоту. Некоторые из их духов, должно быть, содержали ингредиенты-афродизиаки, потому что Басен, который был особенно чувствителен к таким вещам, не притронулся к напитку, а просто сидел, весь красный. В каком-то смысле он выполнял роль лакмусовой бумажки.

Несмотря на то что Басен был названным братом Джинши и его старым другом, принц всё равно мог высказать в его адрес некоторые критические замечания. На днях, во время инцидента, который привел к такому ужасному недоразумению со стороны А-Дуо, Джинши подумал, что, возможно, Басен наконец-то немного повзрослел, но, похоже, он ошибался. С женщинами своего возраста юноша так и не начал встречаться. Только с Маомао он казался совершенно спокойным, и в какой-то мере это могло быть признаком того, что он не мог представить себе, что сломает её.

Джинши считал, что, несмотря на её невосприимчивость к ядам, она всё ещё была маленькой и хрупкой, как и всё молодые женщины, но, как ни странно, он не мог представить её такой. Может быть, потому что он видел, как она заливисто смеётся, принимая яд, или возвращается после похищения такой же спокойной, как если бы ушла по делам, и так далее, и тому подобное.

Всё просто: Басен не воспринимал аптекаршу как женщину. Но Джинши был в замешательстве. К возрасту Басена у Гаошуна, его отца, было уже трое детей. Подумать только, что у мужчины, столь явно проявляющего активность среди женщин, должен быть такой сын... А старшая сестра и старший брат Басена уже были женаты.

Джинши осушил свою чашку и посмотрел на Басена.

— Тебя ещё не донимают вопросами о женитьбе?

Басен нахмурился, застигнутый врасплох вопросом Джинши. Это было очевидно. Мать Басена была кормилицей Джинши, поэтому он хорошо знал, какой она была — настолько властной, что Гаошун иногда называл свою жену "страшной женщиной".

Басен побледнел и начал обильно потеть, даже задрожал. Джинши, похоже, вызвал у него неприятные воспоминания.

— Меня... ну, побудили пойти на несколько организованных встреч.

— С хорошими девушками, я уверен, — сказал Джинши. Выражение его лица не изменилось, но внутренне он усмехнулся. В последнее время все вопросы сыпались на него, и было забавно хоть раз оказаться в роли задающего.

— Тебе хотя бы показывали их портреты?

— Да... Я был готов посмотреть, если не больше, — сказал Басен.

Возможно, это было мудро. Картинка может легко "улучшить" реальность. Человека вполне могли уговорить на встречу под ложным предлогом, после чего другая сторона могла попытаться заявить, будто Басен был повинен в этом. А Басен, будучи тем, кем он был, был настолько твердолобым, что, завязав подобные "отношения", он, вероятно, чувствовал бы ответственность перед этой женщиной до конца своих дней.

Бровь Басена нахмурилась, он выглядел озадаченным. Он опустил глаза и уставился на свою перевязанную правую руку. После долгого раздумья он сказал:

— Я ещё так неопытен. Думаю, мне ещё... рановато думать о женщинах.

Это было действительно жалкое заявление, но, наблюдая за Басеном, Джинши пожалел, что поддразнил друга.

— Тебя это всё ещё беспокоит? — спросил он.

Басен промолчал.

Джинши знал: неловкость Басена в общении с женщинами как-то связана с его матерью и старшей сестрой. И, в какой-то мере, с Джинши тоже.

Поскольку родная мать Басена всё время проводила с Джинши, за Басеном присматривала его сестра, старше его на два года и служанка. Это практически работа ребенка — просить, умолять и потакать своим желаниям, но с Басеном всё было немного иначе.

Иногда воин в бою выходил за рамки простого обучения: в кризисный момент движения врага могли казаться замедленными, а сам он — невосприимчивым к боли. Обычно такие способности приобретались в результате бесконечного совершенствования себя как воина, но Басен, казалось, родился с ними. Было ли это простым совпадением, или же причиной тому послужило то, что он был сыном семьи с многовековыми военными традициями? Как бы то ни было, способности Басена можно было назвать лишь инстинктивными.

Однажды, когда Басен решил увидеться с матерью, эти способности были обращены к его сестре и служанке. Обычно им удавалось уговорить его прекратить истерику, но не в тот раз. Своей детской рукой, маленькой и красной, как кленовый лист, Басен схватил сестру за руку и сломал её.

Ему тогда было всего шесть лет, и он сломал себе один из пальцев. Он был настолько силён, что отдача от его собственных действий оказалась настолько мощной.

Из-за этого случая Басен стал жить отдельно от своих старших сестры и брата. Джинши впервые встретил его вскоре после этого и поначалу считал его довольно холодным и отстраненным человеком, но, конечно, так оно и было: Джинши практически украл у него мать. То, что их вместе обучали фехтованию, отчасти способствовало их близости, а отчасти было актом милосердия по отношению к Басену.

Джинши впервые услышал эту историю, когда ему было уже больше десяти лет, после того как Гаошун увидел, как он дразнит Басена за то, что тот старается держаться на расстоянии от фрейлин.

— Женщины — такие хрупкие создания, — сказал Басен. — Думаю, мне ещё рано.

Что мог ответить на это Джинши? Ничего. Вместо этого он протянул свою чашку, молча попросив налить ещё сока.

Глава 6 - Клан Ла (Часть первая)

— Мы уверены в этом? — размышляла Маомао, потягивая чай. Фамильярность может быть опасной вещью — она притупляет чувство опасности.

— Полагаю, это считается теплым приёмом, — сказал Лахан, тоже потягивая чай.

Через стол от них сидел человек с каменным лицом и сложенными руками.

— Итак, мой дорогой брат... — сказал Лахан. Если верить ему на слово, мужчина, сидевший перед ними, был его старшим братом. Он был среднего телосложения, не слишком высок, черты его лица были более или менее невыразительны, и это, похоже, было всё, что с ним было связано. Лахан говорил, что эксцентричный стратег усыновил его, но никогда не говорил, что у него нет других братьев и сестёр. Маомао просто предполагала.

Лахан привёз их в поместье, расположенное неподалёку от места причаливания лодки, достаточно близко, чтобы дойти пешком. Рикусон сошёл с лодки вместе с ними, но Лахан сказал ему: "Я не уверен, что стоит брать с собой незнакомцев", и сейчас он находился в трактире неподалёку от причала. Маомао подумала, что с таким же успехом она могла бы продолжить путь домой вместе с А-Дуо и супругой Лишу, но, видимо, такой возможности не было.

Что касается бесконечно веселого Кокуё, то он сказал, что найдёт карету, которая отвезёт его в столицу. Если судьба распорядится, они встретятся снова.

Дом, в который они отправились, находился не в городе, а где-то в стороне. Это был достаточно роскошный дом, но он просто стоял в сельской местности. Возможно, сюда сослали какого-нибудь высокопоставленного чиновника из столицы; для такого человека это было бы унизительно.

«Неужели мы можем вот так запросто зайти сюда?»

Маомао разглядела вокруг поля, похожие на посевы. Вдали виднелись небольшие домики, но они были слишком далеко друг от друга, чтобы можно было назвать их деревней. На полях росло что-то необычное для Маомао. По виду она напоминала вьюнок, но вьюнок считался сорняком, потому что редко давал плоды. Но это, что бы это ни было, было посажено на большой площади.

«Интересно, что это может быть?»

Как раз, когда они шли к дому, на дороге им попался этот человек. Он бросил на них потрясенный взгляд, а затем потащил к ближайшему сараю, где они сейчас и находились. Что касается чая, то чайник был тут же, и они просто взяли его. Запаха от него не было, так что, скорее всего, он был безопасен. Однако вкус у чая был необычный, скорее всего, что-то жареное. Судя по всему, это была небольшая мастерская, обслуживающая полевые работы; аккуратно расставленные сельскохозяйственные орудия говорили о щепетильности хозяина.

— Зачем ты здесь?! — потребовал мужчина.

— Зачем? Что, твой младший брат не может прийти в гости?

(Маомао подозревала, что они действительно здесь, потому что Лахан учуял запах денег).

— А папа здесь? Я бы хотел с ним поговорить.

— Папа! Ты имеешь в виду своего лисоглазого "отца"?

— Нет, я имею в виду папу. К твоему сведению, мой почтённый приёмный отец находится в столице.

Брат Лахана замолчал, пока с силой не ударил в дверь.

— Убирайся отсюда и иди домой! Немедленно, пока тебя не нашли!

— Ты ужасен. Ты сто лет не видел своего младшего брата — спокойно ответил Лахан.

— Ты больше не сын моего отца.

Разговор звучал как-то нелепо. Маомао открыла крышку заварочного чайника и заглянула внутрь, обнаружив там не чайные листья, а обжаренный ячмень.

«Да, впечатляет; это один из способов его использования».

Лахан невозмутимо потягивал свой напиток, пока его брат, разбушевавшись, приказывал ему идти домой. Маомао тем временем осматривала лозу, лежавшую в углу небольшого здания. Похоже, это была та же самая лоза, что и на полях за домом. Лоза была обрезана и уложена в ведро. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это корни — значит, её собирались пересадить?

Листья и впрямь напоминали вьюнок, но, видимо, это было что-то другое. Маомао принялась рыться на полках. Что-то в этих полях привлекло её внимание и не отпускало. На полках она не нашла ничего, кроме вёдер и тряпок, поэтому выглянула наружу через окно. Хотя маленький сарайчик отбрасывал тень в том направлении, она увидела горшки с молодой ипомеей*.

(П.п. *Ipomoea violacea (Morning Glory) - это однолетняя лиана с округлыми, чётко выраженными сердцевидными листьями. Ее так же часто называют "Утренняя слава")

За сараем было много цветов ипомеи. Были ли они чисто декоративными? Или, может быть, семья делала из них лекарство? Семена ипомеи использовались как слабительное и мочегонное средство. Однако они могут быть довольно ядовитыми, и обращаться с ними нужно было осторожно.

Когда брат Лахана увидел Маомао, выглядывающую в окно, он захлопнул его.

— Что ты делаешь?!

— Ничего. Просто любопытствую насчёт ипомеи.

— А ты кто такая, черт возьми?

Поздновато для такого вопроса.

— Она моя младшая сестра, дорогой брат.

— Я просто незнакомка, господин.

— Что вообще происходит?! - недоуменно воскликнул брат Лахана, сжав кулаки.

Маомао и Лахан посмотрели друг на друга, затем Маомао сказала:

— Его, конечно, легко вывести из себя.

— Правда? Таких, как он, не так уж много. Он действительно может так отреагировать, когда ты этого хочешь.

— Прекратите! Я не понимаю ни слова из того, что вы говорите!

Брат Лахана топнул ногой. Подкалывать его было действительно весело.

Лахан налил из чайника ещё чаю и протянул его другому мужчине, который выпил его одним глотком, а затем отбросил чашку - должно быть, напиток был очень горячим. Маомао сходила за деревянным сосудом для питья.

— Великолепная реакция - все как по книжке, — сказала она.

— Да? Можно подумать, что такие, как он, повсюду, но его типаж достаточно редок.

— Чёрт возьми, я не понимаю ни слова! — воскликнул брат, высунув язык изо рта.

«Ладно, хватит веселиться за счёт брата. Пора вернуться к теме».

— Похоже, Вы намерены нас прогнать. Могу я спросить, почему? — сказала Маомао. — То есть я понимаю, как Вы можете презирать этого человека за то, что он предал свою настоящую семью и объединился с этим ужасным лисом-стратегом.

— Ты всё не так поняла, младшая сестра, - попытался вразумить ее Лакан.

— Она всё понимает почти правильно, но дело не в этом.

— Почти всё правильно, брат?! — сказал Лахан, искренне расстроившись. Неужели он действительно не понял?

Брат не обратил на него внимания и посмотрел на Маомао.

— Он называет тебя своей младшей сестрой. Значит, ты девочка Лакана?

Маомао ответила с поистине грозным видом. Брат вздрогнул и отпрянул назад.

— Маомао, не смотри так на моего дорогого брата, ты доведешь его до сердечного приступа. Я сказал, не надо!

Лахан говорил так, словно обращался к ребёнку, и это только сильнее раздражало её. Она отвернулась от них обоих и сделала ещё один глоток чая.

Брат Лахана сел, лицо его вытянулось, и он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Он открыл было рот, но Маомао уставилася на него. Он приложил руку ко лбу и тщательно подбирал слова.

— Послушайте, неважно, кто вы - вы должны убираться отсюда как можно быстрее. А если ты та, за кого тебя выдает Лахан, то тем более.

— Судя по твоему тону, это не пустяк, — сказал Лахан.

— Если вы это понимаете, то прекратите спорить и уходите!

Подобное обращение могло только разжечь любопытство человека. Очки Лахана сверкнули.

— Брат, что случилось?

— Безопаснее всего будет, если вы не будете спрашивать.

— Мы просто хотим знать, что происходит. Тогда мы будем вести себя хорошо и отправимся домой.

— Если я расскажу вам, спасения не будет.

«"Брат", такие разговоры приведут к эффекту, прямо противоположному тому, которого ты хочешь», — подумала Маомао.

По ходу разговора Лахан всё время пытался выудить из него нужную информацию. В конце концов, подозревала Маомао, он узнает правду. Вот только сначала сюжет закрутился.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вошли пожилой мужчина с тростью, женщина средних лет и несколько, судя по всему, слуг.

— Мне показалось, что я услышала шум, — сказала женщина, сузив глаза на Маомао и Лахана. Брат Лахана побледнел.

— Прошло много времени, Лахан. Три года, если мне не изменяет память? — спросил старик.

— Действительно, прошло много времени.

Лахан шагнул вперед и глубоко поклонился.

— Мать. Дедушка.

«Мать... Дедушка...»

Другими словами, это была семья, которую прогнали из столицы. Старик являл собой образ упрямого старца: обветренные глаза, осунувшееся лицо, длинная борода.

Что касается женщины, то у неё было красивое лицо, но сузившиеся глаза заставляли Маомао думать о ней, как о хищнике. Она была похожа на женщину из клана Ши — мать Лоу Лань. Короче говоря, она внушала страх. Её наряд был несколько кричащим, а на запястье красовался белый браслет, возможно, она ещё не догнала нынешнюю моду.

— Я вижу, ты привёл с собой какого-то маленького неряшливого беспризорника. Кто это, твоя служанка? — спросила женщина. Похоже, для новых знакомых было практически обязательным высмеивать Маомао, и она уже привыкла к этому. Она молчала, не отрывая глаз от земли.

— О, боже, матушка. Это моя младшая сестра.

— Лаха-?! — старший брат начал было кричать, но захлопнул рот руками.

— Младшая сестра... Дочь Лакана, не так ли? — вмешался старик. Маомао продолжала смотреть в землю, но её лицо исказилось в гримасе.

Был там один человек, которого это имя оскорбило не меньше, чем Маомао, — мать Лахана. Маомао даже слышала, как она скрежещет зубами.

— Да... Да, это так, — вызвался Лахан. Даже брат вперил в него ошеломленный взгляд. Так вот почему он так стремился вывести Лахана и Маомао оттуда незамеченными. Он не хотел, чтобы их нашли мать или дед. В этом Маомао была с ним согласна: похоже, жизнь была бы проще, если бы они никогда не встретили этих людей.

Старик издал приглушенный звук, который на секунду смутил Маомао, прежде чем она поняла, что это, похоже, смех.

— Ха-ха-ха-ха. Как ты узнал об этом?

Лахан выглядел озадаченным.

— Как мы...?

«О чем это он? — поинтересовалась Маомао, выражая такое же замешательство, как и Лахан. Остальные, похоже, ничего не заметили, возможно, потому что и у неё, и у Лахана было относительно мало мимики.

Не обращая внимания, старик продолжил:

— Если вы пришли сюда из-за Лакана, забудьте о нём. Он — пустая оболочка человека. Даже не сопротивлялся, когда мы посадили его в тюрьму. Он просто продолжает бормотать про себя. Честно говоря, это настораживает.

— Подождите... В тюрьме?

Маомао и Лахан посмотрели друг на друга.

Брат Лахана приложил руку к брови и испустил долгий вздох.

— Дедушка, о чём Вы вообще говорите? — спросил Лахан.

— О, не прикидывайся дурачком. Может, твой приёмный отец и эксцентричен, но даже ты начал бы что-то подозревать, когда он не возвращался целых десять дней. Поэтому ты здесь, не так ли?

Маомао не понимала, что именно происходит, но понимала, что это звучит как боль в шее. И если верить этому старику, деду Лахана, то этот урод где-то сидит в заточении. Не то чтобы она могла в это поверить.

— Дедушка, десять дней для нас ничего не значат. Мы с Маомао уже больше месяца не были в столице, — сказал Лахан, почёсывая затылок.

Старик медленно повернулся и посмотрел на Маомао.

— Ты шутишь.

Маомао достала из багажа небольшую коробку, открыв которую, обнаружила горшок с необычным растением. Это был маленький кактус, который она получила в подарок.

— Таких здесь не встретишь, по крайней мере, пока, — сказала она. У них также было крыжовниковое варенье и кое-что ещё, но она решила, что бесформенный комок еды не будет столь информативен.

— А ещё у нас есть меха и шелка, — добавила она.

Мать и дед Лахана уставились на растение, подобного которому они никогда прежде не видели. Да, это было нечто, убедительно говорящее "сувенир с запада".

— Вы шутите, — повторил дедушка.

— Почему мы должны вам врать? — сказал Лахан. — Мы и сигары привезли. Хотите?

Он тоже открыл часть багажа. Табачные листья обычно привозили из-за границы, и в столице они были предметом роскоши, но на западе их можно было купить дешево.

Мать и дед молча смотрели друг на друга. В конце концов дед взмахнул рукой вверх.

— Взять их.

Стоявшие за его спиной слуги двинулись на Маомао и Лахана. Вскоре они были схвачены, всё ещё немного ошеломленные.

— Как это могло случиться? Как они могли запереть меня? Меня! Я думал, что я член семьи.

— Думаю, ты имел в виду предатель.

— Как грубо! — сказал Лахан и сел на стул. Они действительно были заперты, но в довольно обычной комнате. Мебель была старой, но прочной, а в помещении царила приличная чистота. Маомао знала это, потому что, как жестокая свекровь, провела пальцем по полкам и подоконникам в поисках пыли, но не нашла.

— И всё же... — сказала Маомао. Здесь было много загадок. Если верить дедушке Лахана, этот урод был где-то в этом особняке, да ещё и под замком. Может быть, он и беззаботен, но Маомао не была уверена, что он позволил бы так просто себя задержать.

— Думаешь, этот старый пердун говорит правду? — спросила Маомао.

Лахан почесал свои всклокоченные волосы.

— Не могу быть уверен, что это не так.

— А старикан?

— Маомао... Я тебе кое-что не сказал, — отрывисто произнёс Лахан.

— Куртизанка, которую он купил в прошлом году в Малахитовом дворце, была не в лучшем состоянии.

— Полагаю, что нет.

Женщина уже выглядела так, словно могла умереть в любой момент. И кому, как не эксцентричному стратегу, покупать эту увядающую куртизанку?

— Вот почему мой уважаемый приёмный отец не поехал в это путешествие.

Так вот почему Рикусон так настаивал на том, чтобы Маомао отправилась к стратегу? Маомао облокотилась на подоконник. Окно было заколочено деревянными решетками, и, судя по всему, шансов на спасение не было. За решеткой виднелись крестьяне, работающие на полях. Что же они там выращивают?

— Отец редко относился к людям как к людям. Но после того как он принял в своем доме эту куртизанку, он резко изменился. Честно говоря, на это было стыдно смотреть.

— О?

— Они играли в го и сёги каждый день. Го чаще, я полагаю. Что было плохой новостью, когда ему приходилось уходить на работу. Он брал с собой схему доски, и после того, как он делал ход, в дом отправлялся посыльный, чтобы положить камень на доску, затем записать ответный ход и вернуться во двор. И так снова и снова.

— Да, это действительно было бы неприятно.

Она посочувствовала гонцу.

— Посланник всегда был очень занят — вплоть до начала года. После этого у него стало появляться всё больше и больше свободного времени.

— К чему бы ты ни клонил, это не имеет ко мне никакого отношения.

Она не верила, что эксцентричный стратег просто так позволил бы схватить себя и увезти от куртизанки, к которой испытывал столь сильные чувства. Иными словами, просто пришло её время. Возможно, она продержалась дольше, чем продержалась бы, если бы её оставили доживать свои дни в квартале удовольствий. Возможно, именно эта мысль позволяла Маомао казаться такой спокойной. Другим она могла бы показаться даже холодной, но когда вы занимаетесь медициной, вам приходится регулярно сталкиваться со смертью людей. Если бы вы тратили всё своё время на рыдания по этому поводу, то никогда бы не добрались до следующего пациента.

«Хотя есть и такие, кто проливает слезы каждый раз».

Некоторые из них, хотя им лучше было бы просто привыкнуть к этому, так этого и не сделали. Некоторые так и не научились просто принимать это. Такие, как её приёмный отец. Она считала его неумелым, глупым, но именно за это она его так уважала.

— Тебе нечего делать? Хватит унывать. Если бы эта куртизанка умерла, не думаю, что даже мой почтенный приёмный отец смог бы пережить потрясение.

— И ты думаешь, они использовали эту возможность, чтобы привезти его сюда?

Это была нелепая мысль. Несмотря на всё это, старый урод был высокопоставленным чиновником. Если бы он пропал на целых десять дней, можно было бы ожидать беспокойства от гораздо большего числа людей, чем просто его приёмный сын.

Однако, когда Маомао высказала это возражение, Лахан ответил:

— Когда он выкупил свою куртизанку, ему пришлось уйти с работы на две недели. А когда вернулся, его всё равно почти не ждала работа.

«Он должен зарабатывать себе на жизнь!»

Или же всем остальным нужно признать, что на самом деле он им не нужен.

— Дело вот в чём: пока все остальные выполняют свою работу, то, если не случится откровенного кризиса, они, вероятно, смогут продолжать функционировать еще добрых полгода, прежде чем кто-нибудь заметит его отсутствие.

«Честно. Почему бы императору просто не уволить его?»

Маомао начала беспокоиться, что, возможно, у стратега есть какие-то рычаги влияния на правителя. А может, всё дело в том, что этот урод так хорошо подбирал талантливых подчинённых.

— По-моему, это звучит несколько халтурно. Неужели придворные просто более ленивые и неряшливые люди, чем я думала?

— Всё, что я могу сказать на это... ну, он мой отец.

Маомао вздохнула.

— Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что дед и остальные заперли отца в надежде, что место главы семьи окажется вакантным и таким образом оно достанется им, — сказал Лахан.

— Семейная политика — это не совсем моё. Как они решают, кто станет главой клана?

Она слышала, что старый урод украл у деда Лахана титул главы семьи, но не понимала, как именно. Может, там были какие-то бумаги, показывающие, кто чем владеет.

— Обычно среди названных кланов есть предмет, который передается по наследству вместе с именем. Тот, кто им владеет, является главой клана, и он приносит его с собой, когда представляется во дворце. Разумеется, они не бывают во дворце каждый день — только по особым случаям. Обычно украшения хранится в надежном месте. Когда глава семьи меняется, прежний глава сопровождает нового, когда они официально приветствуют императора. Я знаю, говорят, что отец "украл" место главы семьи, но на самом деле эта процедура всё равно соблюдалась.

— Как ему это удалось?

Судя по тому, что она видела о деде Лахана, он не был похож на человека, который спокойно сдаст свой пост. Неужели он просто вежливо отправился бы с... ну, сами знаете кем на встречу с императором?

—  Всё было очень просто: Деда вынудили уйти. Он, видите ли, никогда не любил красивые цифры.

— Дай угадаю — ты нашел доказательство.

Она подумала, что было бы неуместно спрашивать вслух, сколько лет ему было на тот момент.

— То, что задумал дед, было... ну, не более чем мелочью, так что наказан был бы только он сам. Дед сказал, что разоблачение запятнает имя семьи, но отца вряд ли волновали такие вещи.

Итак, "дедушку" должны были спустить с высоты, и он мог выбирать: либо сделать это как преступник, либо отказаться от главенства - и не кто иной, как его внук, помог ему оказаться в таком положении. Красивые цифры, действительно. Лахан, вероятно, с удовольствием помогал старому чудаку, проводя все эти исследования.

— Я вдруг поняла, почему здесь не относятся к тебе как к члену семьи.

— Извиняюсь? Какая странная смена темы...

А сам человек даже не заметил этого! Да, он точно был племянником этого урода.

— Ладно, но ведь они все это время тихо жили здесь, в глуши, верно? Почему они решили действовать именно сейчас?

— Я могу назвать несколько причин, по которым они могли бы это сделать.

Лахан начал считать на пальцах.

— Первая: государственные документы в этой стране уничтожаются через десять лет. Или, думаю, можно сказать, что они изнашиваются; всё, что не является чрезвычайно важным, просто очень бережно хранятся. Доказательство того, что я нашёл деньги, украденные моим дедом, будет иметь значение, только если они смогут сравнить его с этими бумагами.

Он поднял ещё один палец.

— Вторая: возможно, они нашли какой-то рычаг давления на него, что-то, чем они могут угрожать ему и защищаться, если понадобится. Хотя, конечно, они рискуют навлечь на себя его гнев.

Он повернулся к Маомао, и та беспокойно отступила от него. Конечно, в данный момент гнев должен был обрушиться не из-за Маомао, а из-за куртизанки.

— Думаешь, они могут получить такую информацию здесь? — спросила она.

— Да погоди же ты. Дай мне закончить, — сказал Лахан и поднял третий палец.

— Третья: кто-то дал им эту информацию.

О! Ситуация вдруг стала казаться знакомой.

– Думаешь, это и здесь происходит?

И здесь: и разбойники, напавшие на супругу Лишу, и история с гадалкой в западной столице заставили её вспомнить о " белой" бессмертной. Почерк в обоих случаях был схож.

— Я лишь предполагаю возможность. Но её нельзя исключать.

Да, он был прав. Они не могли быть уверены ни в чём, но должны были исходить из того, что это возможно. Однако у Маомао остался вопрос. — Если все эти происшествия связаны между собой, то меня беспокоит одна вещь.

— Что?

Она не могла избавиться от ощущения, что над чередой загадочных событий в последнее время нависла тень Белой Леди, и некоторые вещи в этом происшествии пахли одним и тем же виновником. Но она задалась вопросом:

— У нас были случаи и на востоке, и на западе, которые, казалось бы, могли быть связаны с бессмертной. Как вы думаете, она действительно как-то связана с ними?

Ей пришлось бы проявить недюжинную ловкость.

— Даже если предположить, что это дело рук не самой Леди, а её агентов, информация будет распространяться слишком быстро.

— Верно...

Гадалка в западной столице могла вести себя очень похоже на Белую Леди, но как она могла узнать о сводной сестре супруги Лишу, которая находилась далеко на востоке? Если они обменивались информацией, то как это происходило? Вопрос оставался без ответа.

— А что, если у Белой Леди есть сообщник в столице? — спросил Лахан. Тогда она смогла бы узнать, кто едет на запад.

— Как тогда объяснить само существование гадалки? Она уже была там, по крайней мере, десять дней назад.

— Именно так. Это кажется невозможным, — простонал Лахан.

— И всё же... — пробормотала Маомао, глядя в окно.

— Что ещё? — спросил Лахан.

— Я не могу не задаваться вопросом, собираются ли они нас кормить, — сказала она, глядя на поля. Крестьяне по-прежнему трудились не покладая рук.

Опасения Маомао оказались беспочвенными. Им принесли еду, и она была неплохой. Приличные ингредиенты - мясо и рыба. Рыба была немного солёной. Чем дальше в глубь страны, тем чаще попадались соленые морепродукты. В столице рыбу брали свежей из моря и везли в рестораны на быстрых лошадях, поэтому маринованные морепродукты там не встречались.

А вот что оказалось на удивление вкусным, так это булочки с кунжутом. Они были наполнены не кунжутной пастой, а толчёными каштанами, красной фасолью или чем-то ещё. Начинка была густой и сладкой; возможно, для придания ей такой консистенции они использовали мёд или сироп.

«Нет, подождите. Это... сладкий картофель?» — удивилась она, задумчиво пережевывая пищу. Это было бы логично.

Даже Маомао, которая не очень-то любила сладкое, съела две булочки, а Лахан и вовсе умял не меньше пяти.

— Ты только посмотри! Я почти впечатлена, — сказала Маомао.

— К твоему сведению, использование мозга вызывает тягу к сладкой пище, — ответил Лахан и запихнул в рот ещё одну булочку.

— Интересно, есть ли в этой семье сладкоежки, — сказала Маомао.

Сладкий картофель был необычным продуктом питания. Живя и в Малахитовом дворце, и в заднем дворце, Маомао встречала его и раньше, но на рынке его было не так-то просто найти. Остальные ингредиенты, участвовавшие в приготовлении блюда, были непримечательны — возможно, здешние жители отличались особой требовательностью к начинке.

— Не совсем. По крайней мере, я не помню, чтобы они были такими. То есть, не то чтобы они ненавидели сладости.

— Хм...

Маомао отпила чай после еды. На этот раз он имел вкус не жареного ячменя, а настоящих чайных листьев. Затем, ухватившись за мимолетную мысль, она сказала:

— Кажется, мы ещё не видели твоего отца. Что с ним происходит?

— Да, чем же он занимается? Я тоже хотел его увидеть, — сказал Лахан, слизывая жир с пальцев. Это напомнило Маомао о лисьем глазе стратега и заставило её нахмуриться.

— Как ты думаешь, твой отец замешан во всём этом? — спросила она.

— Хм. Сомневаюсь. Мой приемный отец всего лишь попросил освободить место главы клана. Однако слухи имеют свойство распространяться, а мой дед был гордым человеком. Он понял, что не может больше оставаться в столице. Папа, он мог бы остаться там, если бы захотел. Он просто решил этого не делать.

— А твоя мать, похоже, не в восторге от этого факта.

Лахан сардонически улыбнулся.

— Да, это дедушка выбрал маму. Она и мой приёмный отец ладят друг с другом как вода с маслом.

Было бы удивительнее, если бы они были друзьями. Маомао представила себе эту коварную женщину и почувствовала симпатию.

— Я всё же задаюсь вопросом, насколько разумно помещать нас обоих в одну комнату. Надеюсь, они хотя бы дадут нам отдельные места для сна, — сказала Маомао.

— Да если они заставят нас спать в одной комнате, какая разница? Всё равно ничего не случится.

— Это точно.

Это было всё, что можно было сказать по этому поводу. Они оба смотрели друг на друга, как будто не могли поверить, что ведут этот разговор.

— Кстати говоря, вы с младшим братом императора...

— Пожалуй, я немного посплю, — сказала Маомао, повернувшись на кровать рядом с ней.

— Эй! А где я буду спать?

— Вон там есть диван.

— Тебе следует больше уважать старших!

— Я думала, что старшие должны заботиться о нас, детях.

Лахан, очевидно, был не согласен с таким раскладом, но Маомао это не беспокоило. Вместо этого она лежала в постели и пыталась разобраться в фактах.

Лахан и эксцентричный стратег, похоже, давали бывшему главе клана и его семье достаточно денег на жизнь - у них были средства, чтобы нанять слуг, хотя, возможно, и не для того, чтобы обновлять мебель по последнему слову роскоши или есть шикарные блюда на каждом приёме пищи. Для Маомао это казалось достаточно хорошим предложением, но тот, кто когда-то жил в роскоши в столице, вполне мог счесть его глубоко унизительным. Унижение копилось долгие годы и теперь было готово взорваться, но кто зажег фитиль?

Маомао вспомнила белый браслет, который носила мать Лахана. Она не очень хорошо его рассмотрела, но он напомнил ей белую, похожую на змею веревку. Она надеялась, что это просто недоразумение, но оно навевало неприятные воспоминания.

«Эта "бессмертная" очень упорна».

Она была похожа на фантом, и, казалось, её следы повсюду. Этого было почти достаточно, чтобы убедить Маомао в том, что она действительно обладает сверхъестественной способностью находиться во многих местах одновременно.

Маомао заснула, желая, чтобы кто-нибудь поторопился и поймал эту женщину.

В следующее мгновение она поняла, что наступил вечер. Она вышла из спальни, зевая, и обнаружила там не только Лахана, но и его противного старого деда. Если бы это был просто дедушка, она, возможно, ударила бы его и попыталась убежать, но за его спиной виднелся слуга.

Лицо старика исказилось, когда он увидел Маомао. Может быть, у неё все еще лохматая голова? Или заспанные глаза? А может, подушка оставила след на её щеке, и ему это не понравилось?

— Мы уходим, — сказал дедушка и вышел из комнаты, прежде чем Маомао успела что-то возразить. Они с Лаханом переглянулись, но, поскольку альтернативой уходу было предположительно снова оказаться взаперти, они пошли.

— Похоже, ты действительно дочь Лакана, — заметил дед, но Маомао промолчала: ей незачем было отвечать на это. Однако это свидетельствовало о том, что, пока она спала, семья выясняла отношения. Она удивилась, как им это удалось, ведь она спала не более четырех часов.

— Этот человек - полный полудурок, — продолжал дедушка, — Что бы мы ни делали, что бы ни говорили, он только бормочет себе под нос. Даже не пытается с нами разговаривать. Но твое имя... Твое имя, по крайней мере, он помнит.

Маомао замерла на месте. Этот разговор наводил на мысль о том, кто будет в пункте назначения, и ей это не нравилось.

— Я знаю, что ты не большой фанат, но нам лучше уйти. Споры нас сейчас ни к чему не приведут, — сказал Лахан, и, к сожалению, он был прав. Маомао снова начала идти.

Они направлялись к зданию на окраине поместья с большими круглыми окнами с решетками. Можно было заглянуть внутрь и увидеть грязного мужчину средних лет на полу.

Мужчина лежал на спине, его подбородок был покрыт неопрятной щетиной. Волосы на голове свисали за спину, как будто он их раздражённо смахнул. На полу рядом с ним стояла грязная миска. Зерна риса прилипли к его одежде и пальцам, как будто он ел руками, а не палочками.

— Отец! — закричал Лахан, подбегая к решётке. Вид этого человека, явно не в себе, должно быть, что-то его терзало.

Похоже, с ним действительно было что-то не так. Его рот постоянно двигался, складываясь в беззвучные слова, он выглядел так, словно наркоман, переживающий какую-то ломку. Лахана, видимо, посетила та же мысль, потому что он повернулся к пожилому человеку.

— Дедушка, я знаю, Вы говорили, что отец Вас не слушает, но Вы же не давали ему опиум или что-то в этом роде?!

— Хмф, я не могу об этом говорить. Но я хочу, чтобы он рассказал, где находятся украшения.

Старик властно посмотрел на Лахана. Затем он развел руками и сказал:

— В любом случае, я его не вызывал. Он вызвал меня, и я отправился за ним в столицу. Он был в таком виде, когда я его нашёл.

Маомао согласилась с ним — это точно было не отравление опиумом.

— В доме не было ни слуг, ни кого-либо еще. Только он, этот болван, склонился над доской для го и что-то бормотал себе под нос.

Дед утверждал, что привёз стратега сюда, потому что больше никого не было.

«Никого?»

Она посмотрела на Лахана: это казалось невозможным.

— Неужели ему пришлось уволить всех своих слуг или что-то в этом роде, потому что он был слишком погряз в долгах, чтобы платить им? — удивилась Маомао.

— Нет, он оставил минимум домашней прислуги. Ему нужно было, чтобы кто-то готовил и убирал, а также присматривал за пациентом.

Потом, однако, Лахан добавил:

— И всё же... Я предполагал, что это может случиться.

Что он имел в виду? Вернее, кого: он должен был иметь в виду куртизанку, которую стратег взял в прошлом году. Слуги могли уехать, но она всё ещё была там, и лисоглазый стратег не стал бы уезжать и просто оставлять её дома. То, что он был здесь и выглядел потрясенным, означало, что куртизанка умерла.

Он выглядел так, словно сама его душа покинула тело, но при этом тело двигалось. Казалось, он обращен к чему-то, чего нельзя было увидеть. Он сидел перед кем-то, кого уже не было.

— Может, ты сможешь что-нибудь сделать для него, Маомао? — спросил Лахан. На мгновение эксцентричный стратег дернулся, но затем продолжил свою неустанную тягомотину. Он был в плохой форме.

— Предполагается, что вы — его дети. Неужели вы не знаете, где могут находиться фамильные украшения?! — потребовал дедушка.

— Боюсь, Вы можете кричать сколько угодно, господин, но... — сказал Лахан, покачав головой.

Маомао была более откровенна:

— Понятия не имею.

Она тоже покачала головой.

— Тогда, может быть, ты помнишь вот это!

Старик достал из складок своей мантии пачку бумаг. Они были испещрены какими-то цифрами.

— Это было при Лакане. Такие вещи — твоя специальность, Лахан. Эти цифры должны открыть скрытое место или что-то в этом роде!

Старик, очевидно, полагал, что цифры — это какой-то код. Лахан взял бумагу и прищурился. Маомао заглянула ему через плечо.

Они оба сразу поняли, что это такое. На бумаге было два числа, расположенные рядом друг с другом, и десятки страниц.

Они также знали, что в пачке нет ответа, который искал старик, но в сложившихся обстоятельствах не было причин говорить ему об этом сразу. Вместо этого они решили, что нужно что-то делать со сдувшимся уродцем. Честно говоря, Маомао была бы так же счастлива не иметь с ним ничего общего, но рано начали — рано закончили.

— У Вас в доме есть доска Го? — спросила она.

— Какое это имеет отношение к делу?!

— У Вас есть? — повторила она, не меняя тона. Старик хмыкнул и позвал слугу, который принес доску для игры в го и камни.

Они вошли в комнату стратега. Когда перед ним положили доску, его плечи вздрогнули. Маомао села напротив него, по другую сторону доски. Она взяла черные камни, а Лахан положил белые так, чтобы стратег мог до них дотянуться.

Маомао взяла черный камень и положила его на доску, следуя написанным на бумаге цифрам. В ответ урод взял белый камень и со щелчком положил его на доску.

Она полагала, что бумажки — это записи, которые вел посыльный, пока стратег и его куртизанка играли в го. Помимо двух чисел, справа вверху были аккуратно вписаны бегущие цифры. Маомао просто играла в соответствии с цифрами, а стратег отвечал.

Маомао не была особенно хорошим игроком в го. Она знала, что в начальной части игры есть так называемые дзёсэки - последовательности ходов, которые в основном заданы. Таким образом, она могла ожидать, что стратег сделает те же ходы, что и в реальной игре. Она продолжала переворачивать страницы, играть и снова переворачивать их, пока не осталась на последних трех листах.

Лахан, наблюдая за ней, наклонил голову.

— Это был плохой ход.

Он имел в виду камень, который Маомао только что положила, но она сыграла его точно в соответствии с бумагой.

Стратег на мгновение сузил глаза, а затем, щелкнув, сделал ещё один ход.

— Положить камень туда... Это должна быть жертвенная игра. Но почему? Почему она сделала это именно так? — пробормотал Лахан. Маомао мало что знала о Го, но Лахан был с ней знаком. Как бы то ни было, она просто продолжала играть так, как было написано на бумаге.

Но когда они дошли до конца бумаги, они все ещё находились в середине игры.

— Нет... Ты никогда не совершишь подобной ошибки, — пробормотал уродец с моноклем. К его щетине прилипли зерна риса, и Маомао пришлось побороть желание сказать ему, чтобы он вымыл своё чертово лицо.

— Ты же знаешь, я никогда не пропущу это... Так почему?

Стратег не двинулся с места и не стал играть белым камнем в руке, а просто уставился на доску.

Помолчав немного, Маомао ворчливо заметила:

— Может, ей просто надоели обычные ходы?

Она мало что знала о го, но за многие-многие годы существования этой игры сложилась общая мудрость: При такой-то и такой-то ситуации на доске следует играть вот так. Тогда и другой игрок должен был ответить определенным образом.

— Это, конечно, правда, в такой ситуации обычно поступают так. Затем ответ здесь, а потом чёрные ходят сюда...

Монокль продолжал бормотать про себя, возиться с белым камнем в пальцах, но потом, похоже, к нему пришло какое-то осознание. Щелчок. Камень упал на доску.

— Но это… — сказал Лахан, и выражение его лица помрачнело. Видимо, это тоже был не самый удачный ход. Без бумаги Маомао уже не знала, куда играть, поэтому она пододвинула чашу с черными камнями к стратегу. Тот поднял один и щелчком отправил его на доску.

Лахан, который, очевидно, знал о го больше, чем Маомао, сложил руки и наблюдал. Сначала он смотрел скептически, но один из последующих ходов, казалось, что-то зажег в его сознании, и его глаза расширились.

— Эй! Сейчас не время сидеть и играть в игры! — взорвался дедушка. — Поторопитесь и...

— Тише, — сказал Лахан. — Сейчас начнётся самое интересное.

Он смотрел на доску с заученным выражением лица. Интересное? Этот урод играл сам с собой! Но в то же время ему казалось, что черные камни держит кто-то другой. Цвет постепенно возвращался к его прежней призрачной бледности.

Единственным звуком было щелчок, щелчок камней на доске, ход за ходом, ход за ходом.

Наконец урод остановился.

— Мы перешли в финал.

Он опустил руку, как бы давая понять, что закончил игру. Затем он прищурился на доску.

— Исход вполне очевиден. С учетом пяти с половиной очков коми, черные выигрывают полтора очка.

Лахан тоже посмотрел на доску.

— Так и есть. Он прав, — сказал он. Очевидно, он умел читать территорию в го так же быстро, как и в любом другом виде расчетов.

Стратег подтянул колени к груди и уперся в них подбородком. Он катал камень Го по пальцам, не отрывая взгляда от доски.

— Мне было интересно. Я всё время спрашивал себя: как ты могла уйти, не закончив нашу последнюю партию? Ты всегда ненавидела проигрывать. Я был уверен, что ты не уйдешь, пока всё не закончится.

Слова словно сами собой вырвались у него изо рта.

— И я подумал: почему ты сделала такой шаг? Я был уверен, что это ошибка, хотя знал, что ты никогда не ошибешься.

Он говорил сам с собой; его слова не были обращены ни к кому из них. Его прервал старик.

— Эй! Лакан! Где фамильные украшения? Мне они нужны, немедленно!

Он отпихнул Лакана в сторону и навис над эксцентричным стратегом.

Стратег на секунду поднял на него злобный взгляд и пробормотал:

— Ты довольно шумный камень Го.

Но затем он хлопнул в ладоши и сказал:

— А! Отец, это ты?

— "Отец, это ты?" Пфа! Разве ты не помнишь лицо своего родителя?!

Но дело было не в том, что он помнил, а в том, что он просто не мог отличить одно лицо от другого.

— Родитель? Ах, да... Да, это мне напомнило...

Он говорил совершенно невпопад, но все же достал из халата завернутый в ткань сверток.

— Боюсь, я говорю вам об этом довольно, кхм, запоздало, но я взял жену.

Внутри пакета лежали волосы. Около пятнадцати сантиметров в длину, перевязанные лентой. Маомао знала, кому они принадлежат.

Дед покраснел и ударил тростью в висок стратега.

— Отец! — воскликнул Лахан, вскочив на ноги. Маомао достала платок из складок своего халата. Трость скользнула по виску стратега, задела его щеку и попала в нос. Прямого удара по лицу не было, но из носа все равно капала кровь.

— Ты всегда такой! Ты никогда не слушаешь, что я говорю, только болтаешь о вещах, которые не имеют смысла! И как только я подумаю, что ты полностью поглощен собой... Это! Что это?!

Дедушка указал на пачку бумаг.

— Ты опять надо мной издеваешься?!

— Я не издеваюсь над тобой. Именно поэтому я тебя и позвал.

Маомао подозревала, что, по крайней мере, в этом есть доля правды. При дворе этот человек мог выставить людей на посмешище, но у неё было ощущение, что с этим стариком он не поступил так же. Дед Лахана говорил о том, что стратег вызвал его, надо думать, это и было причиной.

Однако это было сказано с точки зрения стратега. Иногда люди просто не могли понять друг друга, родитель и ребёнок или нет. Пожилой человек и эксцентричный стратег были просто слишком разными.

— Неважно. Украшения, парень. Давай уже украшениями!

Дед был в полном бешенстве. Он снова схватил свою трость, и из неё выскочило лезвие. Это был меч-трость.

— Ты ведь знаешь, что с тобой будет, если ты будешь от меня скрывать?

Стратег поднял глаза, но не на клинок. Его взгляд был прикован к чему-то другому.

— Маомао? Что ты здесь делаешь?

Значит, он наконец-то заметил её. Возможно, если бы он не заметил, то никогда бы не стал таким уступчивым. Это лишний раз доказывало, насколько он был сосредоточен на своей игре.

— Так ты пришла повидаться с папой!

— Нет.

Маомао хотела, чтобы он сосредоточился на ситуации, в которой они оказались. Почувствовав опасность, она отошла к стене.

— А, Маомао здесь! Сегодня мы должны устроить пир! — сказал стратег, сжимая в руке локоны волос. Затем он повернул руку к Маомао.

— Ты ничего не скажешь? Только одно слово, своей матери...

Он смотрел на неё с самым странным выражением. С изможденным лицом и грязной бородой он вдруг стал выглядеть на много лет старше.

В обычной ситуации Маомао могла бы просто проигнорировать его, но сейчас, на удивление, она почтительно склонила голову в сторону волос. Нет, ей нечего было сказать, но она могла сделать и это.

— Не игнорируй меня, чёрт возьми! — прорычал разъярённый старик, размахивая мечом-тростью. Возраст взял своё, но когда-то он был солдатом и оказался крепче, чем можно было ожидать. Перед ним стояли стратег, который был солдатом, оставлявшим всю реальную работу своим подчиненным; закоренелый чиновник, чьим оружием были счёты; и Маомао, которая не была уверена, что сможет помочь в бою.

Трое слабаков разбежались, и все, что они смогли сделать — это убежать от старика и его размахивающей трости. Слуги стояли за спиной деда, но явно не собирались никому помогать. Маомао в поисках хоть какой-то безопасности спряталась за столбом.

Но тут они услышали медленный, спокойный голос.

— Убери это, это опасно. Вдруг ты кого-нибудь заденешь?

Маомао посмотрела на старика и увидела, что он парит в воздухе, поджав ноги. Он болтался на обветренных руках, обхвативших его; его держал человек с потемневшей от солнца кожей и платком на шее. По одежде его можно было определить как фермера — возможно, того самого, которого Маомао видела из окна своей комнаты. Он был высок, широкоплеч и очень хорошо сложен, но глаза его были кроткими и спокойными.

— Эй, что ты делаешь?! Отпусти меня!

— Да, да. Как только ты отдашь мне этот меч, — сказал крепыш, выхватывая оружие у старика и убирая его обратно в трость.

— Когда ты нашел время сделать это? — пробормотал он. Слуги, вместо того чтобы попытаться помочь дедушке, с облегчением смотрели на фермера.

«Кто это?» — подумала Маомао, но тут же получила ответ на свой вопрос.

— Давно не виделись, папа, — сказал Лахан, склонив голову.

— А ты хорошо выглядишь. Несмотря на то, что я нашел тебя в несколько тяжелом состоянии. А вон та девушка — это моя племянница?

Фермер перебросил трость-меч одному из слуг, и его и без того мягкое лицо смягчилось ещё больше. Мужчина был похож на медведя, но от его присутствия веяло теплом и утешением.

— Могу ли я считать, что это мой младший брат, который только что пришел? — улыбнулся эксцентричный стратег.

— Можешь, хотя мне бы хотелось, чтобы ты когда-нибудь узнал, кто я такой, — саркастически улыбнулся отец Лахана.

Он всё еще не отпускал старика, который продолжал брыкаться.

— Я делаю это ради тебя, отвали! Разве ты не хочешь вернуть свое право по рождению?!

— Я? Не особенно.

— И ты можешь с этим жить?! Ты слабак!

— Именно так! Ты всегда был таким!

Внезапно появилась мать Лахана. Похоже, она не очень-то ладила со стратегом; должно быть, услышала переполох и пришла разобраться. Отец Лахана выглядел встревоженным, обнаружив, что столкнулся с ещё одним критиком.

— Какая польза от того, что я унаследую главенство в семье? Шут, управляющий домом, может только смутить всех.

Его покорный тон только раззадорил старика и мать Лахана.

— Ты всё равно будешь лучше этого болвана! — крикнул дед.

Болван, о котором шла речь, глупо ухмылялся, глядя на Маомао. Это было в высшей степени отвратительно.

— Разве ты не любишь нашего сына? Разве ты не хочешь, чтобы он унаследовал место главы? — настаивала мать Лахана.

— Но Лахан тоже наш сын, — запротестовал фермер. Очевидно, под сыном женщина подразумевала старшего брата Лахана, с которым они познакомились ранее. Похоже, Лахан считался предателем и больше не был её ребенком.

В доме произошел раскол: те, кто ещё недавно выполнял приказы старика, теперь смотрели на отца Лахана с явным недоумением.

— Какая польза от того, что я унаследую главенство? — сказал отец Лахана. — Ведь меня некому заменить, верно?

Затем он добавил:

— Кроме того, может быть, всем будет всё равно, если мой дорогой брат Лакан не вернётся, но я думаю, что Лахан будет скучать.

Его тон был спокойным, добрым.

В этот момент подбежал слуга.

— Господин! Здесь человек по имени Рикусон...

Дедушка и мама нахмурились.

— Ну и что?! Вышвырните его на улицу!

— Но, господин, с ним ещё несколько человек, которые, похоже, являются солдатами...

— Знаете, я припоминаю, что здесь был гарнизон, — сказал Лахан, как будто это только что пришло ему в голову. Но для Маомао это была заготовленная фраза.

— Проклятье! Неужели ты рассчитывал на это, когда решил приехать сюда?!

— О, нет, ничего подобного. Хотя, похоже, это не помешало.

Его бесцеремонный тон разозлил дедушку; старик ударил морщинистой рукой по стене.

— Меня окружают идиоты! Некомпетентные! Вся моя семья - позор!

Теперь он топал по земле с такой силой, что казалось, он может пробить ногой пол.

— У меня есть один сын, который понятия не имеет, с кем разговаривает, и другой, который считает себя фермером! Будь проклято чрево, родившее их обоих! Мне следовало бы родить ещё одного сына — может, хоть тот получился бы правильным!

Ярость старика не ослабевала. Его слушатели отказывались смотреть на него; от его слов даже мать Лахана скривила губы.

— А тут ещё Луомен — никогда не умел пользоваться мечом, а тут ещё и изувечил себя! Есть ли здесь хоть один человек, достойный моего внимания?!

Маомао внезапно пришла в движение. Она выскочила из-за столба и схватила стоявшую на земле миску, остатки супа стратега. В следующее мгновение она оказалась перед дедушкой и вывалила на него всю тухлятину.

— Какого черта ты делаешь?! — разгневался дедушка. Он ударил Маомао открытой ладонью, отчего её щека запылала.

Маомао попятилась назад.

— Маомао! — закричал стратег. Он попытался схватить её, но она ловко увернулась от него. От руки старика ей не удалось уклониться, а вот от стратега — запросто.

— Мне просто не понравился Ваш тон, — тихо сказала Маомао. Это был неправильный поступок, и если её за него ударят, то придется смириться. Но она хотела помешать ему высмеивать её старика.

— Я не услышу от Вас ни слова против моего приёмного отца. Я хочу сказать, что, пожалуйста, замолчите!

— Ах ты, болтливая малявка! За кого ты меня принимаешь?

«За кого?»

По её мнению, это был старик, который не понимал, кто он такой.

— Без этих украшений Вы просто дряхлый старик, который не знает, как обрести уверенность в себе, — с улыбкой сказала Маомао. Её губа была рассечена, но это была незначительная деталь.

Лицо старика напряглось, и мать Лахана тоже покраснела.

— Забудьте о фамилии. Забудьте о главенстве. Что Вы сделали своими руками, чем Вы можешь гордиться? — спросила Маомао.

— Послушайте эту тощею сопляку...

Тот факт, что он ответил не реальным ответом, а невнятным издевательством, был достаточным ответом. Он продержался на посту главы семьи, совершив ряд мелких проступков. Она не знала, чем объясняется его нежелание вступать на путь серьезной коррупции — истинной рациональностью или простой трусостью.

Маомао хотела сказать старику ещё кое-что, но тут кто-то встал между ними.

— Простите, юная леди, но прошу вас. Хватит.

Обладателем доброго голоса был отец Лахана, его брови озабоченно нахмурились.

— Я знаю, что ты дорожишь моим дядей, но, пожалуйста, помни, что этот человек — мой отец.

С усилием она проглотила то, что собиралась сказать.

Глава 7 - Клан Ла (Часть вторая)

— А я-то думал, что происходит... — Рикусон вздохнул. В конце концов он добрался до особняка, и дед с матерью Лахана теперь сидели в отдельной комнате. Рикусон появился через несколько мгновений после того, как они увидели, в каком состоянии находится стратег. Воистину, он был ещё одним из тех прекрасных подчинённых, которых нашёл для себя урод.

— Мне очень жаль. Если бы мой брат Лакан вернулся к здравому смыслу раньше, всё могло бы закончиться гораздо быстрее, — устало произнес отец Лахана. Маомао почувствовала к нему странную симпатию, возможно, потому что он так сильно напоминал Луомена — не внешностью, а чем-то менее осязаемым.

Решив, что в "тюремной" комнате не очень уютно, они перебрались в другую часть дома. В данный момент Лахан, его отец, Маомао, Рикусон и стратег были вместе, а также несколько человек, которых Рикусон привёл с собой. Маомао было немного жаль, что они проделали такой путь, но в конечном итоге они не понадобились. Рикусон сказал, что они пришли, чтобы вернуть своего начальника домой, но не было сомнений, что их цель — запугать.

Маомао не хотелось находиться в одной комнате с чудаковатым стратегом, но она понимала, что не может сейчас настаивать на своем. В мгновение ока он оказался рядом с ней и о чём-то заговорил. Ей хотелось, чтобы он заткнулся. Она понимала, что должна пожалеть его в ослабленном состоянии, но обнаружила, что просто не в состоянии.

— Маомао, надо как-нибудь сшить для тебя платье. У нас будет много самой лучшей ткани, и ещё можно сделать шпильку для волос! — сказал стратег.

Маомао промолчала.

— А потом мы должны нарядиться и пойти на представление! Да, давайте так и сделаем!

Маомао промолчала.

— Ты любишь книги, правда, Маомао? У меня есть идея: зачем ограничиваться только чтением? А что, если тебе самой создать книгу?

Даже когда она проигнорировала его, он не отступил. Она едва не вздрогнула от мысли о создании собственной книги, но она сумела подавить эту реакцию.

— Старший брат, мы пытаемся поговорить. Может быть, вы посидите немного в тишине?

Отец Лахана, младший брат стратега, пытался его уговорить, но без особого успеха. Ни Лахан — приёмный сын стратега, ни Рикусон — его подчиненный, тоже не могли быть с ним слишком строги. В конце концов все взгляды в комнате остановились на Маомао. Она недовольно нахмурилась, но была загнана в угол.

Она фыркнула и скорчила гримасу преувеличенного отвращения.

— От Вас воняет. От Вас несёт, как от одичавшей собаки, попавшей под дождь, — сказала она.

Стратег поднёс рукав к носу и понюхал. Затем он посмотрел на отца Лахана. — Где ванна?

— Из этой комнаты направо, и она будет в конце коридора. Я попрошу слуг приготовить её для тебя прямо сейчас.

— Да, пожалуйста. Сию минуту, — сказал стратег и вышел из комнаты.

— И не забудьте почистить зубы, — сказала ему вслед Маомао. Если повезёт, они не увидят его по крайней мере час.

—  Тяжело, наверное, иметь дочь, — грустно заметил отец Лахана. — Не то чтобы мне удалось достучаться до него самостоятельно.

— Просто смотришь на это — и сердце разрывается, — согласился Рикусон, потягивая чай.

— Как бы то ни было, ты добрался сюда ужасно быстро, — сказал ему Лахан. — Я подумал, что ты можешь не торопиться.

Лахан остановился на постоялом дворе неподалеку от места стоянки корабля, и Лахан должен был знать, что, когда они с Маомао не вернутся, Рикусон что-то заподозрит и придёт в особняк. Но с момента их отъезда не прошло и целого дня — довольно короткий срок.

— У меня есть наводка, — ответил Рикусон, жестом указывая на отца Лахана.

— Не столько от меня лично, — сказал тот. — Кто-то другой пошёл и рассказал им. Кто-то, кто не всегда признается в своих истинных чувствах.

Отец Лахана посмотрел в окно, где виднелся старший брат Лахана, вяло тащивший за собой зеленую лозу.

— Он жалуется, что вынужден заниматься фермерской работой, но ты же видишь, как он ей предан. Конечно, он не всегда откровенен в своих чувствах, но он хороший мальчик.

— Он вполне нормальный. Думаю, он не такой уж плохой человек, — сказала Маомао.

— Мой старший брат, конечно, не образец добродетели, но и на настоящее зло он не способен, — добавил Лахан.

— Э-э, вы оба не очень-то склонны к похвалам, — сказал Рикусон, с ноткой жалости наблюдая за молодым человеком в поле.

— Говорят, отец существует для сына и внука, но мне так не кажется. Этот мальчик ещё меньше подходит для политики, чем я, — сказал отец Лахана. С его загорелой кожей и грузным телом он выглядел так, будто из него мог бы получиться очень способный солдат, но в конечном счете нужно было считаться с личностью. Иногда человек больше подходит для мотыги, чем для меча или копья. Этот человек выглядел фермером на все сто.

— Я всё же задаюсь вопросом, — сказал Лахан, наклонив голову. — Почему они заговорили об этом именно сейчас? Если бы они ждали, пока исчезнут доказательства коррупции деда, я бы ожидал, что они начнут действовать раньше.

Маомао не была уверена, что это разумно говорить, когда рядом сидит Рикусон, но, видимо, всё обошлось.

— Справедливый вопрос. Лакан позвал твоего деда из-за его новой невесты. И это было прекрасно, насколько это было возможно. В обычной ситуации, я думаю, мой отец просто проигнорировал бы его и не поехал в столицу. Вот только...

Отец Лахана достал из складок своего одеяния кусок плетеной веревки. Хотя его пальцы потемнели от земли, было ясно, что изначально она была белой. Она была очень похожа на ту, которую мать Лахана носила на запястье.

— Как же мне надоели эти штуки, — проворчала Маомао, отводя взгляд.

— Я ещё ничего не говорил об этом, — сказал отец Лахана, выглядя озадаченным.

— А вам и не нужно. Дайте угадаю — ваша жена попала под влияние какой-то гадалки или что-то в этом роде.

— Именно так.

— И она спросила, как поживает этот урод.

— Я не знаю точно. Но мы узнали, что рядом с ним никого нет...

Приёмный сын урода Лахан и его приближенный Рикусон находились в западной столице. Даже если бы стратег исчез, двух людей, которые могли бы это заметить, рядом не было.

Раздосадованная, Маомао подняла что-то на столе. Очевидно, слуга принес это в качестве дополнения к чаю. Это было похоже на сухой плоский дайкон с белым порошком сверху. То, что оно лежало на тарелке, означало, что это предположительно еда. Он был сладким, но жевательным; жилистым, но не неприятным.

«Это сладкий картофель?»

Маомао и раньше ела переработанный сладкий картофель, но почти всегда его готовили на пару и превращали в пасту. Этот же, похоже, был сварен и высушен.

— Довольно вкусно. Я правильно понимаю, что это сладкий картофель? —  спросила она.

— О! — воскликнул Лахан, наклонившись вперед, как будто внезапно что-то вспомнил.

— Точно! Папа, ты что-то говорил об интересном картофеле?

— Хм? Картошка? О! Да. Да, наверное.

Лахан взял немного закуски с тарелки Маомао.

— Ты сказал, что у тебя есть идея — ты это имел в виду?

— Мм. Это сушеный картофель, приготовленный на пару. Ни сахара, ни мёда, но он слаще, чем каштаны или тыква, не так ли?

Он жестом показал в окно, как бы говоря:

— Вот оно.

Маомао гадала, что же там, на полях — это был картофель.

Лахан прищурился и поправил очки.

— Сколько вы выращиваете?

— Мы стараемся расширяться как можно больше. Не хотелось бы, чтобы поля пропадали зря.

— Похоже, вам не хватает помощи.

—Некоторые фермеры в округе приезжают и помогают нам. У нас больше картофеля, чем мы знаем, что с ним делать.

Они, казалось, были рады помочь в обмен на всю картошку, которую могли получить.

— О! Но не волнуйся. Мы не продаем их на открытом рынке, как ты и сказал, Лахан. Когда мы продаем их, то следим, чтобы это был только продукт, а не сырой картофель.

— Тогда всё в порядке.

Маомао была озадачена этим разговором. Неужели Лахан и его отец пытаются захватить рынок сладкого картофеля? Виноват ли Лахан в том, что Маомао видела сладкий картофель только в виде ингредиента, а не в сыром виде? Она бы с удовольствием вырастила для себя немного сладкого картофеля, если бы могла достать сырой.

— А вот это зря, — сказал отец Лахана.

— У нас картофеля больше, чем нужно. Склад полон. Ну, свиньи, признаться, очень довольны тем, что получают его в качестве корма. Думаю, это улучшило и их мясо.

Если у них так много сладкого картофеля, не перестанут ли они его выращивать?

— В прошлом году с одного квадратного километра собрали 750 килограммов сладкого картофеля, — говорит отец Лахана.

— 750 килограммов?! — воскликнула Маомао.

— В четыре раза больше, чем урожай обычного риса, — сказал Лахан. — Отчасти благодаря папиным стараниям, я уверен, но даже так, невероятно, правда?

— Этот урожай характерен только для этого региона? — спросила Маомао, наклонившись к отцу Лахана.

— Вовсе нет. Давным-давно я купил росток, который показался мне дорогим, но интересным на вид растением - ипомеей, но он был с юга. Оказалось, что это совсем другое растение, хотя и похожее. Это растение выращивают с помощью корневища, а не семян. Мне не удалось заставить его цвести, и я решил попробовать получить из него цветок.

Он посмотрел в окно.

— После того как мы приехали сюда, у нас было много места на полях. Я знал, что цветы иногда цветут только в определенных условиях, но иногда они также производят необычные побочные продукты. Например, вот это.

Он отщипнул кусочек сушеной картофелины.

Заинтригованный, он начал пробовать обрабатывать корневище различными способами.

— Когда я изучил его, то обнаружил, что это клубень, называемый сладким картофелем, который слаще каштана и может расти даже в бедной почве. Думаю, я, наверное, единственный человек во всей стране, который их выращивает. Лахан сказал мне не выпускать семенной картофель из деревни, что я и делаю.

К этому времени Маомао начала понимать, чего хотел Лахан от своего отца. Это было связано с тем, что сказала посланница из Шаоха: провизия или убежище. Выбирай. Более того, это послужит противодействием нашествию насекомых, которая вскоре поразит их. Лахан, как она подозревала, надеялся с помощью картофеля своего отца решить обе проблемы, но каким бы огромным ни был урожай с этих полей, его никак не хватало, чтобы прокормить всю страну. Даже если бы там оставался семенной картофель, это не казалось жизнеспособным решением.

Однако отец Лахана нашёл ответ.

— Не обязательно использовать корневище. Можно использовать и стебли. Возможно, это сработает, если только они были свежепосаженными.

— Стебли, господин? — спросила Маомао.

Существовали способы выращивания растений не только из семян или картофеля - можно было использовать черенок, если он пускал корни. Если они смогут это сделать, то, возможно, смогут рассчитывать на урожайность, скажем, в десять раз большую. (Да, да, считать цыплят — это что-то такое.) Но этого всё равно будет недостаточно. Однако, в отличие от риса, жуки не будут охотиться на картофель. Это было большим преимуществом.

— Папа, у меня к тебе просьба, — сказал Лахан, а затем рассказал примерно то же самое, что представляла себе Маомао. Он хотел купить сладкий картофель, а также семенной картофель и ростки. И он хотел, чтобы отец рассказал ему, как лучше их выращивать, если это возможно. Оказалось, что он хотел очень многого.

Маомао подумала, что Лахан ведёт себя довольно самонадеянно, несмотря на то что они разговаривают с его отцом, но "папа" продолжал улыбаться. Недолго думая, он сказал:

— Конечно, буду рад.

Он откинулся в кресле, развел чернила и начал писать инструкции.

Маомао, наморщив лоб, спросила:

— Ты уверен в этом? Если ты сейчас не установишь основные правила, тебя могут просто вывести на чистую воду.

— Следи за языком! — возразил Лахан.

— Ха-ха-ха! Я же говорил, что у нас их больше, чем мы знаем, что с ними делать. Если ты оставишь нам достаточно, чтобы раздать другим фермерам, всё будет в порядке. И если бы наши налоги не были такими большими, я бы и этому обрадовался.

Это лишь заставило Маомао нахмуриться ещё сильнее. Она взглянула на Лахана, но тот ухмылялся, явно работая с счётами в своей голове.

Маомао выхватила кисть у отца Лахана.

— Что ты делаешь? — спросил он.

Она начала писать договор, кисть двигалась быстрыми, решительными мазками.

— Во-первых, мы должны установить цену на картофель и ростки. Если вы собираетесь обучить его методам выращивания, это будет дополнительно.

— Конечно, я заплачу за это, — сказал Лахан, как бы говоря, что многое, по крайней мере, очевидно даже для него самого. И все же Маомао не могла заставить себя оставить ситуацию в покое. Лахан казался слишком похожим на его приемного отца.

Лахан недовольно перечитал контракт, который ему выдала Маомао; казалось, он раздумывает, как поступить с этими суммами.

Затем раздался стук, и в комнату вошел человек, покрытый грязью.

— Я получил её, отец, — сказал он.

— Отлично. Просто оставь это здесь.

Это был старший брат Лахана, он нёс ведро с зеленой лозой. По крайней мере один из них должен был догадаться, что Лахану может понадобиться это, они готовились очень тщательно.

Отец Лахана поднял лозу.

— Они вкуснее, если не давать лозе разрастаться. Нужно периодически подрезать корни.

Он показал её Маомао.

— Излишки лозы можно сварить. По-моему, они очень вкусные, но мой отец с этим не согласен.

Вкусно или нет — культура, которая растет даже в бедной почве, выращивается на лозе, и даже лоза съедобна? Как будто это было сделано специально для того, чтобы предотвратить голод. Конечно, даже если они приступят к работе прямо сейчас, неизвестно, сколько они смогут собрать урожая, но, учитывая всё сказанное, можно было предположить, что они получат больше, чем когда-либо получали от риса, даже если этого будет недостаточно.

Вот почему Лахан так благосклонно отнесся к предложениям посланицы.

— Нам следовало начать продавать раньше, — сказала Маомао, вызвав язвительные улыбки Лахана и его отца. Несомненно, Лахан приказал им не выпускать урожай на рынок, потому что знал, что это будет процветающий бизнес.

— Моему отцу эта идея не очень понравилась. Жаловался, что придется вести себя как фермер, — рассказывал отец Лахана. Сейчас, когда вокруг столько полей, беспокоиться об этом было уже поздновато.

— К тому же, если продать кучу нового урожая, можно нарваться на настоящую головную боль с налогами.

Правда, продажа всегда влекла за собой налогообложение. Основные продукты питания, такие как рис и пшеница, облагались налогом в процентах от урожая, причем сумма варьировалась от региона к региону.

— А вот с овощей берут только процент от того, что действительно поставляется на рынок.

— Потому что то, что гниет — ну, если вы попытаетесь хранить его где-нибудь, оно просто испортится.

Лучше собирать деньги после того, как товар превратится в твёрдые деньги. К какой категории относится этот картофель? Картофель как таковой, вероятно, сохранился, по крайней мере на какое-то время. Если бы они по неосторожности наводнили рынок сырым картофелем, их могли бы обложить значительными налогами.

— Если честно, если у нас их тонна просто лежит, то не так уж важно, заберут ли они их для уплаты налогов, — заметил отец Лахана.

— Папа, важно экономить на налогах.

Маомао бросила на Лахана взгляд: что за глупости, когда он сам был на стороне тех, кто собирал налоги. Однако отец Лахана, похоже, наслаждался своей сельской жизнью. Маомао подозревала, что, учитывая его телосложение, он мог бы неплохо устроиться в качестве солдата, но он был здесь.

— Похоже, вам нравится жить здесь, — небрежно заметила она.

Отец Лахана улыбнулся, его глаза блеснули.

— Да. Настолько, что мне почти стыдно за это.

Он возился с картофельной лозой, пока говорил.

— Принося извинения матери и отцу, я благодарен своему старшему брату Лакану. Если бы не он, я бы никогда не испытал удовольствия от спокойной жизни в поле.

— Подумайте, сколько неприятностей он причинил людям, которые попались ему на пути, — сказал Лахан. Эксцентричный стратег изгнал из столицы своего отца, главу клана, и младшего сводного брата, который должен был стать следующим в очереди, чтобы претендовать на главенство в семье. Затем он усыновил своего племянника Лахана. Это всё, что Маомао знала о ситуации, но она верила, что это правда.

Однако оказалось, что для отца Лахана изгнание из столицы стало замаскированным благословением.

— Мне здесь нравится, — сказал он. — Чем больше возделываешь землю, тем больше можешь вырастить. В столице максимум, на что можно было рассчитывать — это выращивать растения в горшках.

Благодаря улыбке он выглядел гораздо моложе своих лет.

— Если то, что мы здесь делаем, может спасти людей от голодной смерти, то я скажу: берите столько, сколько вам нужно! Пусть вся страна выращивает картофель!

Он действительно входил в кураж.

— Не думаю, что дедушка разделит твой позитив, — сказал Лахан.

— Ну, с этим мы мало что можем поделать. Десять лет в изгнании ничуть не смягчили его гордость. Его жизнь будет продолжаться так же, как и прежде - до боли скучно, как ему кажется.

В глазах мужчины появился поразительный блеск холода.

— Он всегда любил накапливать некрасивые цифры, — сказал Лахан. Он прикидывал, какого размера должно быть поле и сколько ростков картофеля можно посадить. Если держать черенки лозы в воде, они продержатся несколько дней.

Реальность заключалась в том, что даже если бы они засеяли поле прямо сейчас, не было никаких гарантий, что они смогут собрать урожай в этом году. Как не существует панацеи от всех болезней, так и в политике нет идеальных ответов. Нужно было просто взвесить все "за" и "против" и решить, что будет выгоднее.

Как раз в тот момент, когда они размышляли над тем, что им делать, дверь с грохотом распахнулась.

— Мао Маааао! Я принял ванну!

Вошел стратег, совершенно голый, если не считать минимального слоя нижнего белья. Если не говорить об эксцентричности, то это было просто ужасно. Похоже, он даже не успел полностью высохнуть: с его кожи и волос всё ещё капало.

Не пытаясь скрыть раздражение, Маомао налила в чашку немного остывшего чая, затем достала из халата маленький флакончик и добавила в напиток несколько капель содержимого. Она протянула его стратегу.

— M... M... Маомао! Ты подаешь мне чай?!

— Пожалуйста, выпейте немного.

Глаза стратега наполнились слезами эмоций, он взял чашку и одним глотком выпил её.

Наступило короткое мгновение тишины. Не успел он выпить чай, как по его телу прошла дрожь, а затем он рухнул на пол.

— Ты отравила его! — воскликнул Лахан.

— Это всего лишь алкоголь, — ответила Маомао. Стратег был так же подвержен влиянию спиртного, как и всегда. Более того, ей показалось, что он стал ещё менее способен держать себя в руках, чем раньше.

Не желая больше видеть обнаженное тело мужчины, она принесла из спальни одеяло и накрыла его. Лахан и Рикусон с недовольным видом отнесли чудака на диван.

— Может, мне повезло, что у меня есть только сыновья, — с ехидной улыбкой сказал отец Лахана.

Урод ухмылялся самым страдальческим образом.

— ...лаю... — бормотал он, невнятно мыча во сне.

— Что вы сказали, господин? — спросил Рикусон, наклонившись ближе.

— Я сделаю... го...

Рикусон выглядел пораженным.

— Он почему-то хочет сделать книгу Го, — сказал он с таким видом, будто ничего не понимает. Маомао, однако, взглянула на стол. Лахан сохранил запись предыдущего матча.

Предположительно, было еще много записей многих других партий между уродом и его куртизанкой - столько, что хватило бы на целую книгу.

«Хм...»

Спящий стратег выглядел очень мирно. Маомао ожидала, что он будет более подавлен происходящим, но, похоже, это было не так. Он не подавал ни малейшего намека на то, что его тяготит горе, а, как обычно, несся вперёд.

— Обычно, когда покупают куртизанку, её делают наложницей. Тогда не требуется одобрения родителей, что было бы удобно, учитывая отношения между моим почтенным приемным отцом и дедом, — сказал Лахан Маомао.

— Да, и что?

— Но даже тогда он, похоже, хотел сделать официальное представление, вплоть до того, что позвал моего деда, которого оставил здесь надолго.

Эта женщина — моя жена, хотел он сказать. Четко, недвусмысленно.

— Лакан всегда был романтиком, — сказал отец Лахана.

— Да, отлично.

Маомао села на стул, словно давая понять, что всё это не имеет к ней никакого отношения. Она взяла из ведра картофельную лозу и экспериментально надкусила её.

— В сыром виде она ужасна, — сказала она и, нахмурившись, бросила её обратно в ведро.

Глава 8 - Завершение путешествия Лишу

— Это было долгое путешествие, но оно почти закончилось, — сказала А-Дуо, стоя на палубе корабля и наслаждаясь дуновением ветерка.

— Да.

Супруга Лишу крепко держалась за перила. Теперь её укачивало гораздо меньше, но она всегда боялась, что внезапный толчок судна может свалить её с ног, и поэтому не отпускала его. А-Дуо улыбнулась её выходке, а Лишу в ответ надулась, внезапно смутившись.

Вместе с ними на палубе находились фрейлина, которую А-Дуо называла Рей, и два телохранителя.

Рей была одета в мужскую одежду, но казалась женщиной. Поначалу Лишу смущалась рядом с Рей, но через некоторое время до неё дошло, в чём дело. Поскольку А-Дуо тоже носила мужскую одежду, они вдвоем составляли прекрасную картину. Обе были высокими и стройными, одновременно красивыми и уверенными в себе. Глядя на них, Лишу едва сдерживала вздох восхищение одной и разочарование от того, что ей не хватает легкой красоты другой.

Лишу было шестнадцать, и она хотела бы сказать, что всё ещё растёт, но в прошлом году она перестала становиться выше, и казалось, что её тело вряд ли станет более женственным в будущем. Она слышала, что в этом может помочь коровье молоко, и какое-то время пыталась его пить, но от него каждый раз болел живот, и в конце концов она отказалась от него.

К её огорчению, её фрейлины обнаружили, что она то и дело ходит в туалет. Она знала, что за спиной они называют её "безнадёжной супругой" и "трофейной супругой". Конечно, это её расстраивало и злило, но что она могла сказать? Она знала, что это правда. По крайней мере, теперь она знала о прозвищах. Но даже это было лучше, гораздо лучше, чем не иметь ни малейшего представления о том, что говорят её фрейлины, и танцевать для них, как шут.

Должно быть, мысли Лишу отразились на её лице, потому что А-Дуо спросила:

— Ты будешь в порядке, когда вернешься в задний дворец?

«Упс!» — подумала супруга и заставила губы изогнуться в улыбке.

— Со мной всё будет в порядке.

Теперь у неё были союзники, пусть и немногочисленные. Наряду со своей главной фрейлиной, несколько других фрейлин Лишу в последнее время стали относиться к ней более внимательно. Служанка, приходившая за бельем, тоже иногда с ней разговаривала. Лишу могла себе представить, что подумала бы её бывшая главная фрейлина о том, что она разговаривает с кем-то столь низкого происхождения, но с тех пор, как та получила упрёк за попытку отобрать у Лишу зеркало, женщина стала вести себя гораздо тише.

Прачка рассказала Лишу, что есть книга, которую она любит, но не может читать, и Лишу сделала для неё копию, не сказав об этом другим фрейлинам. Это был небольшой секрет, но в условиях, когда в заднем дворце было так мало волнений, его хватало, чтобы сердце заколотилось.

А Дуо тем временем с беспокойством смотрела на Лишу.

— А ты сможешь выполнять свою работу?

— Я... буду в порядке, — повторила Лишу.

Её работа: другими словами, её долг как супруги. Иногда это означало участие в церемониях, но Лишу знала, что А-Дуо имела в виду не это.

Она говорила о визитах императора.

До сих пор Император никогда не приказывал Лишу быть его спутницей из-за её возраста. Но теперь ей было шестнадцать, и она уже не была "слишком юной". Когда это путешествие закончится, её будет ждать один из таких визитов.

— Ты — дочь господина Урюу. То, что случилось в этом путешествии, не должно тебя касаться. Я уверена, что ты ещё сможешь поговорить с Ночным принцем.

Ночной принц — человек, который раньше использовал личность евнуха Джинши в заднем дворце. Оказалось, что это было лишь прикрытие; на самом деле он был тем, чье имя едва ли можно было произнести. Люди называли его "младшим братом императора" или "Ночным принцем".

Но что касается этой темы, Лишу оставалось только покачать головой. Да, она была влюблена в него, когда он находился в заднем дворце. Юноша, словно сошедший с картинки, который всегда любезно улыбался даже ей? Она прекрасно понимала, что это лесть, ведь она была высшей супругой, но ей всё равно было приятно, когда кто-то называл её по имени и говорил о ней добрые слова.

Раньше, давным-давно, когда она была глупа и невежественна, Лишу, возможно, ответила бы радостью. Мысль о том, что такой красивый человек, которым она была так увлечена, может стать её мужем, была похожа на сон.

Но Лишу понимала: пленительная улыбка молодого человека была той, которую он мог и хотел показать всем и каждому. Она поняла это почти год назад.

Именно тогда она увидела беззастенчивую улыбку младшего брата императора, не ту, что у небесной нимфы, а ту, что принадлежит обычному молодому человеку. Лишу никогда не видела её раньше, и это укололо её осознанием того, что она не была для него особенной.

— Я не могу. Он был бы потрачен впустую на меня, — сказала она.

А-Дуо на это усмехнулась.

— Хо-хо. То есть ты счастлива быть высокоранговой наложницей императора?

— А-а! Это не то, что я...!

Лишу замахала руками, словно отгоняя эту мысль. Ей казалось, что она не годится даже на роль супруги Императора. Императрица Гёкуё и супруга Рифа казались Лишу заоблачными жителями, настолько далекими от неё, что, сидя рядом с ними на банкетах, она всегда сомневалась, позволительно ли ей вообще там находиться. Иногда она замечала, что ведет себя со своими фрейлинами более высокомерно, чем нужно, пытаясь укрепить собственную уверенность. При этой мысли она сгорала от стыда.

— Нет? Тогда что, если позволишь спросить, ты имела в виду?

А-Дуо дразняще улыбнулась.

Лишу надула щёки, но не слишком сильно. Странно, но ей никогда не было неприятно, когда А-Дуо дразнила её.

Лишу считала, что Ночному принцу, как и императору, больше подходит кто-то другой. Она надолго замолчала.

— В чём дело? Кошка прихватила твой язык?

А-Дуо заговорила, глаза её заплясали, но Лишу продолжала молча смотреть на неё. А-Дуо выглядела красивым молодым человеком, но она была женщиной. Когда-то она даже была единственной супругой Императора.

И императрица Гёкуё с её экзотическими рыжими волосами и зелёными глазами, и умная супруга Рифа , похожая на распустившуюся розу, тоже были достойны стать центральным украшением сада Императора. Но когда Лишу спрашивала себя, кто из всех больше всего подходит для того, чтобы стоять рядом с императором, её мысли возвращались к тому времени, когда Император ещё был наследником. Как он иногда заглядывал к ней, чтобы перекусить, когда А-Дуо и Лишу вместе пили чай, и усаживал Лишу к себе на колени. Тогда она была невежественным ребёнком и называла его Бородатым дядей. Это вызывало язвительную улыбку на лице Императора, а А-Дуо держалась за бока от смеха.

Теперь это казалось немыслимым.

Лишу ела какую-нибудь сладость и смотрела на них, думая: "Так вот как выглядят муж и жена". Ей казалось, что они подходят друг другу лучше, чем любая пара в мире.

Возможно, именно поэтому она не могла заставить себя смириться с этим, хотя и знала, что это неизбежно. Знала, что это неизбежно с того момента, как она стала супругой.

Лишу была и будет ещё одним препятствием между А-Дуо и Императором. Она знала, что любовь в реальной жизни никогда не бывает такой прекрасной, как на картинках, что именно для этого она и была рождена. И всё же она боялась, что А-Дуо, которую она обожала, станет презирать её из-за этого. Она думала, что А-Дуо могла бы остаться супругой, если бы Лишу не пришла в Задний дворец.

Однако это не означало, что она должна стать женой Ночного принца. В итоге она просто плыла по течению жизни, не зная, чего хочет на самом деле. Из свитков и романов она знала, что такое любовь, или, возможно, “любовь” из её свитков и романов, но не понимала, что это такое на самом деле.

— Вот уже видна столица, — сказала А-Дуо. Вдали, хотя и в тумане, можно было различить огромную внешнюю стену, окружающую дворец.

— Я вернусь в наши покои. Хочу привести свои вещи в порядок.

У А-Дуо было минимум прислуги; в основном она заботилась о себе сама. Это делало её чрезвычайно впечатляющей в глазах Лишу.

— Я тоже!

Лишу отпустила перила и направилась вслед за А-Дуо.

— Ой! — воскликнула она.

Дерево перил, похоже, было неровным, и заноза пронзила её ладонь. Она попыталась надавить пальцем на ладонь, чтобы вытащить её, но всё, что ей удалось сделать — это пустить кровь. Растерявшись от болевого шока, она вспомнила ещё одно воспоминание.

Слуга Ночного принца дважды спасал Лишу — первый раз от разбойников, второй — от дикого зверя из чужих земель. В первый раз он без труда разогнал разбойников, но Лишу, прятавшаяся за спиной, не смогла разглядеть его лица. Лишь когда напал лев, она впервые увидела его лицом к лицу. Она предполагала, что он будет старше, но поняла, что между ними не больше пяти лет разницы. Позже она узнала, что он был членом клана Ма.

Юноша поранил руку — было ли это из-за того, что он изо всех сил замахнулся на льва? — и ему оказывали помощь; Рей пыталась его лечить, но юноша отказался. Однако аптекарша заметила это и, несмотря на его возражения, оказала ему первую помощь. Аптекарша была такой отстраненной, а юноша, несмотря на свое недовольство, позволил себя лечить. Лишу видела, что они, должно быть, хорошие друзья, и от этой мысли ей стало грустно.

Не раз за время их пребывания здесь она раздумывала, стоит ли поблагодарить его, но в конце концов ей стало так стыдно, что он увидел, как она превратилась в хрипящую развалину, что она не смогла заставить себя заговорить с ним. Молодой человек мог быть чьим-то слугой, но и сам он происходил из уважаемого дома. Возможно, он принял Лишу за маленькую девочку, не знающую манер. Она хотела бы хотя бы послать ему письмо, но положение не позволяло. Впрочем, даже если бы она и могла послать письмо, она знала, что никогда бы этого не сделала. У неё просто не было на это сил.

Лишу захлестнула волна депрессии. Она вернулась в каюту, глядя на занозу в своей руке.

****

— Думаю, на этом мы с тобой ненадолго распрощаемся, — легкомысленно произнесла А-Дуо, забираясь в другую карету. Изначально предполагалось, что они расстанутся при высадке с корабля, но Лишу умоляла и убеждала А-Дуо взять её в одну карету до столицы. Лишу очень хотелось, чтобы всю дорогу до дворца они были вместе, но она отказалась от этой идеи. А-Дуо, может, и потакала бы ей, но Лишу видела, что её собственный сопровождающий чувствует себя всё более неловко. Она решила больше не беспокоить А-Дуо.

Лишу наблюдала через окно кареты за отъезжающей А-Дуо, а затем её собственный транспорт отправился обратно в задний дворец. Шесть недель путешествия, к которому она не привыкла, были тяжелы для неё. День за днём она проводила в карете или на корабле, чувствуя, как кожа печется под жарким солнцем. Были и жуки, а в довершение всего на неё напали сначала разбойники, а потом лев. Вот уж поистине, что называется, пинок под дых.

Но на самом деле было весело. Жизнь в заднем дворце могла похвастаться всеми удобствами, но она была скучной. Лишу была рада, что наконец-то увидела своих фрейлин после столь долгого отсутствия, но знала, что среди них есть и те, кто её не очень-то любит. Впрочем, без них Лишу никогда не смогла бы сохранить достоинство супруги.

Она посмотрела на фрейлину, стоявшую рядом с ней, с тех пор как на неё напал лев, она прислуживала Лишу с выражением страха на лице. Отец Лишу назначил её прислуживать супруге, но она практически игнорировала Лишу, может, ей так велела сводная сестра Лишу, а может, она поверила слухам о том, что супруга — незаконнорождённый ребёнок. А может, и то, и другое. Лишу втайне порадовалась, что эта женщина не вернется с ней в задний дворец.

Карета проехала через ворота дворца, и водитель предъявил печать, которая служила вместо письменного разрешения на въезд.

Лишу предполагала, что они проедут прямо к заднему дворцу, поэтому удивилась, когда карета остановилась в нескольких шагах от ворот заднего дворца.

— Что происходит? — спросила она у ожидавшей её фрейлины.

Женщина неловко попыталась взглянуть на водителя, потом так же неловко оглянулась на Лишу.

— Похоже, они хотят поговорить с вами, госпожа.

В этот момент в карету вошли несколько женщин средних лет. Лишу не видела их в заднем дворце - судя по их нарядам, она предположила, что это придворные дамы, служившие в самом дворце.

— Госпожа Лишу, — сказала та, что стояла в центре, преклонив перед ней колено.

— Примите наши самые скромные извинения, но в течение следующего месяца вам придется жить за пределами заднего дворца.

Она подняла голову и посмотрела Лишу в глаза.

Глава 9 - Возвращение домой

Лошадь заржала, остановившись перед Малахитовым домом.

«Какое долгое путешествие», — подумала Маомао, вылезая из кареты и вежливо кивая водителю. Он с грохотом выгрузил её багаж. В него входили наряды, которые считались необходимыми для путешествия и теперь принадлежали ей, а также уникальные продукты и необычные лекарства из западной столицы и огромный груз картофеля.

— Маомао, боже мой... Ты планируешь открыть новое дело?

Старая госпожа подошла к ней, сжимая в иссохшей руке трубку.

— Я очень рада, что ты уговорила их прислать нам рис, но мне бы хотелось, чтобы ты подумала о его количестве. В хранилище больше не поместится!

Она взяла из корзины одну из высушенных картофелин. Она была ещё сырой, но у неё росли глазки, так что она должна была послужить семенным картофелем.

После стычки в деревне врача-шарлатана Маомао, по крайней мере, получила столько риса, сколько ей продали. Она сообщила об этом госпоже в письме и первая партия, должно быть, уже прибыла.

— А это что? — спросила госпожа, глядя на картошку, присыпанную белым порошком.

Маомао взяла её, отломила кусочек и положила в рот. Для картофеля он был ужасно сладким, почти таким же сладким, как сушеный каштан.

Госпожа тоже взяла кусочек и прожевала. Её глаза сузились.

— Лучше сначала немного поджарить. Для меня он немного жестковат.

Она окликнула одного из слуг и велела ему унести корзину.

— Никто не говорил, что Вы можете съесть их все, — сказала Маомао.

— Никто и не говорил. Я точно знаю, что вы с Чоу-у не сможете съесть их все сами. Я помогаю вам и слушаю вас. И ни слова благодарности.

Прошедшие полтора месяца явно ничуть не притупили скупость госпожи.

Однако Маомао не собиралась принимать это близко к сердцу.

— Даже год бесплатной аренды аптекарской лавки — дешево за весь этот рис, вы не находите? — сказала она. Практически карманные деньги. Она написала в письме, что вместо того, чтобы платить за рис напрямую, госпожа может предоставить ей бесплатную аренду. То, что старуха ничего не сказала по этому поводу, Маомао восприняла как согласие.

— Да, да. Это отдельно. Ты ведь получила их бесплатно, верно? Ну так поделись с соседями, — сказала госпожа. — Эй, все, Маомао дома! И она принесла сувениры!

Старуха не унималась! На её крик сбежалась толпа куртизанок. Работа закончилась, и они должны были отдыхать, но импульс корысти был силён.

— Веснушки!

Из толпы выскочил Чоу-у, а Зулин послушно последовала за своим "боссом". Но с ними был кто-то ещё...

— Ишь, как ты не торопишься! Просто взять и уйти, а потом не возвращаться домой почти два месяца?! Этого не было в договоре!

Да, Маомао тоже не договаривалась. Но больше всего её беспокоило существо, стоявшее позади них.

— Эй, кто это у тебя за спиной? — спросила она у Чоу-у.

— Только не говори мне, что ты забыла о Зулин! Вот придурок!

—Я не об этом говорю. Позади неё.

Маомао указала на сидящую и ухаживающую за собой трёхцветную кошку.

— Что, ты не помнишь Мяомяо? Как холодно, — сказал Чоу-у.

— О, поверьте, я её помню, — сказала Маомао. Но меховой шарик должен был быть в деревне шарлатана. Что она делала здесь, в квартале развлечений?

— Я хочу знать, почему она здесь?

Ответила госпожа.

— Она была с рисом! Не могли же они отправить кошку обратно одну, верно? В любом случае, я только что заметила мышей на складе, так что, думаю, она может остаться на некоторое время. К тому же она дружелюбна —это делает её популярной среди покупателей. Правда, надо что-то делать с её привычкой воровать гарниры за ужином.

Госпожа была практичной женщиной. Она никогда не стала бы заводить домашнее животное, но животное, которое может принести пользу — это вполне нормально.

Маомао бросила на Мяомяо мрачный взгляд. Кошка сузила глаза, слегка зевнула и издала звук "Мяу!".

В этот момент из аптекарской лавки кто-то выскочил.

— Вы вернулись? — спросил Сазен. Маомао поручила ему управлять магазином, пока её не будет дома. Он никогда не отличался крепким телосложением, но сейчас выглядел изможденным, а на его лице красовалась неухоженная борода. Он, спотыкаясь, подошел к Маомао и тут же рухнул на пол.

— Магазин... Он весь твой... — пролепетал он и тут же потерял сознание.

Чоу-у ткнул в него палкой, которую где-то раздобыл.

— Прекратите это, — сказала госпожа, приказав слуге убрать Сазена с дороги.

— Пока тебя не было, Веснушка, люди простужались направо и налево. Мы израсходовали лекарство, которое ты приготовила перед отъездом, но люди продолжали умолять нас о добавке, — сказал Чоу-у Маомао.

Она кивнула: в этом был смысл. Люди часто болеют со сменой времен года, поэтому лекарств не хватало, хотя она приготовила больше, чем рассчитывала. Очень немногие жители квартала удовольствий могли позволить себе пойти к врачу за полноценным лечением — максимум, что они могли сделать, это принять какое-нибудь лекарство. А многие даже этого не делали.

— Некоторые из них были очень назойливы, — добавил Чоу-у.

— Один даже украл лекарство, потому что сказал, что в прошлом году получил его бесплатно!

Вероятно, старик Маомао дал ему это лекарство — его дурная привычка. Он раздавал лекарства безвозмездно всем, кто приходил плакать и рыдать, и если ты однажды раздал лекарство, то все хотели получить его бесплатно. Без сомнения, он щедро раздавал все запасы магазина, пока госпожа не заметила.

Маомао зашла в аптекарскую лавку. Она увидела ступку и пестик, в которых лежало какое-то полуприготовленное лекарство, и медицинскую книгу на полу. Она подняла книгу и перелистала страницы, на которых были кляксы, как будто Сазен держал их грязными пальцами. В обычной ситуации она бы отчитала его за то, что он не отнесся к книге с должным уважением, но, увидев, как он разлегся на земле, она поняла, что не может ничего сказать.

«Возможно, мне просто повезло с ним».

Он не был очень умелым, но и не сдавался. Именно это и имело значение.

Маомао порылась в ящиках аптечки, подсчитывая, какие лекарства нужно пополнить. Затем она принялась за уборку грязного пола.

***

В магазине было влажно. Пока она приводила всё в порядок после своего отсутствия, прошло время, и сейчас было начало лета. Дождь лил непрерывно, не собираясь прекращаться. Мимо проходил молодой человек, отпрыск важного торгового дома, со знакомой Маомао куртизанкой, которая шла под зонтиком, словно демонстрируя, что у этого времени года есть свои прелести. Женщина, вероятно, ненавидела мокрую одежду, но не собиралась упускать такой шанс выйти в свет. Деятельность куртизанок могла быть весьма ограниченной: бордель был похож на клетку, а куртизанки — на маленьких птичек внутри неё.

— Здесь почти слышны сверчки, — сказала Мэймэй, обиженно глядя на женщину за дверью. Она грызла сушеный картофель своими сочными губами. Картофель был довольно вкусным, если поставить его на несколько минут на огонь, чтобы он размягчился. Они были по-своему сладкими, не похожими на те закуски, в которых используется сахар или мёд.

— Бедному Сазену тоже было так тяжело, — добавила она. Если бы не эпидемии, Сазен мог бы и не упасть в обморок, если бы поездка Маомао пришлась на другое время года. Сазен, склонный чувствовать себя ответственным в самые странные моменты, очевидно, не давал себе даже времени на сон, чтобы смешать достаточное количество лекарственных трав.

— Тебе не нужно поспать, сестра? — спросила Маомао. Она была уверена, что Мэймэй накануне вечером была на работе. Женщина только что вышла из ванны, и с её волос еще капала вода. Спать, когда пора спать: это тоже входило в обязанности куртизанки. Между тем куртизанки высокого класса, такие как Мэймэй, тренировались после обеда, чтобы поддерживать остроту своих навыков.

Однако Мэймэй лишь лениво хрустела картофелиной и пристально смотрела на Маомао.

— Послушай, вчера мой покровитель...

— Да?

Насколько Маомао помнила, у Мэймэй было три человека, которые были её покровителями. Один из них был гражданским чиновником, а двое других — торговцами; все они любили настольные игры.

— Он сказал, что я должна уйти к нему,  — сказала Мэймэй. Прийти к нему: другими словами, он хотел забрать Мэймэй к себе домой. Если он так говорил, значит, он не просто приглашал её на небольшую прогулку.

— Он хочет выкупить тебя?

— Именно к этому всё и сводится.

Для куртизанки выкуп был сродни свадьбе. Это была возможность освободиться из клетки борделя. Однако Мэймэй не выглядела счастливой по этому поводу. Маомао могла её понять: её вкус в отношении мужчин был необычайно скуден.

— Он из плохих, этот клиент? — спросила Маомао.

— Нет, я бы так не сказала.

— А госпожа не против?

— О, ей нравится эта идея.

Казалось бы, всё просто, но это решение повлияет на всю оставшуюся жизнь Мэймэй. Маомао могла предположить, что она не захочет принимать его слишком легкомысленно. Это был не тот выбор, который можно было легко отменить после его принятия.

Мэймэй по-прежнему была популярной куртизанкой, но кто знал, как долго это продлится? Возраст был неизбежным барьером для некоторых в её профессии, и большинство женщин уже давно отошли бы от дел.

— У этого парня умерла жена, но у него есть дети, — объяснила Мэймэй.

— Хм...

В голосе Маомао не было никакой заинтересованности. Она не собиралась отвечать так безразлично, но внезапно обнаружила, что представляет себе этого чудаковатого стратега. В конце концов она напоила его алкоголем, чтобы вырубить, и сбежала, пока он не очнулся. Лахан отправился с ней, стремясь поскорее вернуться в столицу, чтобы можно было договориться насчет картошки. Рикусону досталась короткая соломинка, и ему пришлось остаться. Стратег снова бормотал во сне о создании книги, и в данный момент он, вероятно, игнорировал все свои дела, чтобы сосредоточиться на этой задаче.

Маомао задавался вопросом, испытывает ли Мэймэй ещё какие-то чувства к таким, как он. Знала ли она, что в его доме больше нет купленной куртизанки? Маомао ненадолго задумалась, не стоит ли рассказать об этом старшей сестре, но, похоже, эта информация могла как усложнить, так и облегчить жизнь Мэймэй, поэтому она промолчала.

— Я не очень-то нравлюсь детям, — сказала Мэймэй.

— А ты не можешь просто не обращать на них внимания? — ответила Маомао.

— Интересная идея...

По какой-то причине казалось, что она изучает Маомао. Она уже доела картошку и вытирала жир с пальцев носовым платком.

– Кстати, о детях, а где твой непослушный малыш? — спросила она, пытаясь сменить тему.

— Чоу-у? Понятия не имею. Наверное, с Укё или Сазеном.

— Хм. Есть кое-что, что я хотела бы, чтобы он нарисовал для меня.

— Порно?

Мэймэй усмехнулась и ласково потрепала Маомао по щеке. Маомао пожалела о своём вопросе: она поняла, что подобные шутки больше по душе Пайрин.

— Я думала, что он уже всем надоел, но, похоже, его популярность удивительно стойкая, — сказала Маомао, потирая покрасневшую щеку. Чоу-у процветал, рисуя портреты куртизанок и служанок, но Маомао полагала, что интерес к нему вызван в основном новизной.

— Конечно. Этот мальчик талантлив.

Мэймэй выскочила из аптекарской лавки и направилась к столу продавца, где взяла складной веер. Бамбуковый каркас был обклеен качественной бумагой и украшен изображением кошки, играющей с мячом. Животное было трёхцветным, возможно, Чоу-у взял за образец Мяомяо, и, несмотря на скудость линий, использованных для его изображения, оно казалось удивительно живым.

Как раз в этот момент, почти как если бы она знала, о чём идет речь,  мимо пронеслась Мяомяо; её хвост поднялся, и она издала "мяу!".

— Когда его портретный бизнес пошел на спад, мальчик начал придумывать подобные вещи, — сказала Мэймэй.

— Он знал множество куртизанок, которые любят кошек. Я удивлялась, почему он все время ходит за Мяомяо, а потом он придумал это!

Маомао промолчала. Чжоу-у, безусловно, был основателен. И хотя каркас веера был старым, бумага была новой. Он освежил её материалом, предположительно присланным из деревни шарлатана. То есть бумагу ему дали, а раму он отремонтировал — то есть материалы были бесплатными.

Маомао была вынуждена признать, что способности Чжоу-у к рисованию значительно улучшились - возможно, это связано с тем, как быстро растут и взрослеют дети. Она была уверена, что раньше его рисунки были более поверхностными.

— О, точно, мальчик учится у художника, кажется, — сказала Мэймэй.

— Для меня это новость.

Маомао нахмурилась.

— Ты так долго отсутствовал на западе. Один клиент из большого купеческого дома привёл с собой этого парня, передового художника, так он сказал.

— А, — ответила Маомао. Это была знакомая история: богатые люди постоянно покупали картины или керамику, для них это был своего рода спорт. Когда этого было недостаточно, они окружали себя художниками, которые создавали произведения, которые им особенно нравились. Это было дорогое хобби, которым могли предаваться только богатые.

— Хочешь верь, хочешь нет, но он сказал, что познакомит этого парня с Джокой, — добавила Мэймэй.

— Вот это да!

Джока была одной из "трех принцесс" Малахитового дома, но она презирала мужчин. Гражданские чиновники или студенты могли хотя бы поговорить с ней о поэзии или гражданских экзаменах, но рисование было не по её части.

— Это ещё не всё, — сказала Мэймэй. — Этот художник? Оказывается, он специализируется на портретах красивых женщин.

Мрачность исчезла, сменившись ухмылкой и взволнованными, сплетничающими взмахами руки.

— Полагаю, наша дорогая сестра восприняла это не очень хорошо, — сказала Маомао.

— О, нет! Она была так зла. А ты знаешь, что она делает, когда злится — пишет стихи. А потом какая-то невежественная куртизанка-новичок в точности скопировала одно из стихотворений Джоки и отправила его клиенту! Вот был переполох!

Джока была специалистом по стихам и лирике, но с тем, что она писала в гневе, нужно было быть осторожным. Стихи могли показаться красивыми на первый взгляд, но они были пропитаны ядом. Нельзя было позволять ей писать клиентам, когда она была в плохом настроении, госпожа обязательно проверяла исходящую почту Джоки в такие моменты.

Если с аппетитом Пайрин к мужчинам было трудно справиться, то Джока находилась на другом конце весов и доставляла не меньше хлопот.

Мяомяо обвилась вокруг ног Мэймэй и мяукнула, требуя угощения. Мэймэй взяла её на руки и посадила на колени, почесав под подбородком.

— Так это и есть тот самый художник, у которого учился Чоу-у? — спросила Маомао.

— Ага. Джока очень хотела отправить то мерзкое письмо и использовала Чоу-у в качестве посыльного.

Господин Торговец, похоже, отчаянно хотел, чтобы господин Художник создал картину с изображением Джоки. Предполагалось, что он сделает грубый набросок при встрече с куртизанкой, а позже завершит работу над окончательным вариантом. Легко и просто. Но Джока не собиралась сидеть и позволять ему изучать её. Вместо этого она вела всю встречу из-за откидной ширмы - грубо, но эффективно.

Торговец и художник оставили свои адреса и умоляли Джоку связаться с ними. Обычно письмо доставляет куртизанка-ученица в сопровождении слуги-мужчины, но молодую девушку нельзя было просить доставить столь язвительное послание, поэтому Джока позвала Чоу-у. Отличный способ обойти проверку госпожи.

Чоу-у доставил письмо, всё хорошо, но ему также понравились картины художника, и он стал проводить с ним время.

— Возможно, он даже сегодня там, — сказала Мэймэй.

— И это после того, как я предупредила его не выходить на улицу, — ворчала Маомао. Ей хотелось, чтобы все остальные задумались о том, что значит присматривать за Чоу-у. Он всё ещё волочил одну ногу, если с ним что-нибудь случится, он вряд ли успеет среагировать.

— Эй! Маомао! — услышала она голос Укё.

Маомао встала, не обращая внимания на кошку, которая перевернулась на спину и выпрашивала еду.

— Что случилось? — сказала она в ответ. Укё выглядел расстроенным.

— Это Чоу-у!

— Что он натворил на этот раз?

Маомао нахмурилась, выглядя так, будто её ничуть не удивило такое развитие событий.

— Пожалуйста, пойдём со мной, — сказал Укё, взяв её за руку. — У него умирает друг!

Глава 10 - Плохие клёцки

Укё привёл Маомао в особняк в центре города. В столице, чем дальше на север, тем выше уровень общественной безопасности, и именно там находилось большинство домов среднего класса.

Один из домов выглядел более обветшалым, чем остальные. Наверное, когда-то он был по-своему великолепен, но теперь часть черепицы на крыше отсутствовала, а глинобитная стена местами осыпалась, обнажив бамбуковый каркас под ней. Это было похоже не столько на возраст, сколько на то, что хозяин не следил за состоянием дома.

— Вот, это здесь.

Укё постучал в дверь полуразрушенного дома.

— Прости, но это всё, на что я способен. Если я не вернусь, то госпожа устроит мне ад, — сказал он.

— Да, я понимаю, — сказала Маомао, но когда она вошла в полуразрушенный дом, то посмотрела на него с некоторым любопытством. Укё, похоже, был занятым человеком.

— Что это? — спросила она, входя в дом. Несмотря на потрепанное внешнее состояние дома, внутри он был на удивление опрятным и аккуратным.

Но не это её удивило. Вместо этого её удивили стены. Они были выкрашены в белый цвет и покрыты штукатуркой, на которой были нарисованы картины. На одной стене был изображен персиковый сад, но не три героических воина, кусающих персики, а прекрасная женщина. Она сама по форме напоминала персик, её волосы были тёмно-русыми, а белые зубы выглядывали из-под губ, которые казались такими же сочными, как и фрукты, которые она ела.

Она была самой сутью бессмертной из персиковой деревни.

«На такие вещи можно найти время, только если у тебя есть покровитель».

Мэй Мэй говорила, что этот человек пишет картины с изображением красивых женщин, но Маомао и представить себе не могла ничего столь впечатляющего. Она внимательно изучила стену - расписные поверхности имели необычный блеск, не похожий на привычные картины. Она уже собиралась провести пальцем по стене в надежде понять, что это за материал, когда услышала гулкие шаги.

— Веснушки! Эй, Веснушки! Чего ты тут стоишь? Иди посмотри на него, быстро!

Это был Чоу-у, его лицо было бледным.

«Чёрт, точно».

У Маомао была дурная привычка полностью увлекаться тем, что приковывало её внимание. Она позволила Чоу-у протащить её через весь дом, пока они не достигли помещения, похожего на гостиную. Она была завалена разными предметами: разноцветными порошками (вероятно, пигментами), яичной скорлупой (почему-то), белой пылью, которую она приняла за штукатурку, и ещё одним веществом для её загущения.

Прямо посреди комнаты на кушетке лежал мужчина. Рядом с ним стоял другой мужчина с озабоченным выражением лица. Мужчина, лежавший на кушетке, был измождён и лишён волос на лице, а его бледность перешла все границы: он был практически белым. Единственный цвет его кожи, казалось, был на кончиках пальцев, которые были покрыты краской. Стоявший рядом с ним мужчина выглядел аккуратным, вот только руки у него тоже были грязными.

— Ты должна посмотреть на мастера! — сказал Чоу-у.

"Мастер" — это, должно быть, знаменитый прогрессивный художник. Рядом с кушеткой стояло ведро, полное рвотных масс.

Маомао стала осматривать человека. Его руки и ноги периодически подергивались. Она открыла ему глаза и посмотрела на зрачки, пощупала пульс. Насколько она могла судить, у него были все признаки пищевого отравления.

— Какие у него симптомы? — спросила она.

— Думаю, его долго тошнило и мучила диарея, — сказал Чоу-у.

— Когда всё наконец утихло, он, похоже, страдал от озноба, поэтому я его уложил, — добавил стоявший рядом мужчина.

— А кто это? — спросила Маомао.

— Это друг мастера по работе! Давай, поторопись!

Чоу-у мог сколько угодно укорять её, но Маомао могла сделать не так много. Если не знать, какой токсин действует, то и лечить его нельзя. Если это правда, что у мужчины была рвота и понос, то одного ему точно не хватало.

— Чоу-у, принеси мне соль и сахар. Если в доме их нет, принеси откуда-нибудь ещё, — сказала Маомао. Она достала из складок халата мешочек с монетами и бросила ему.

— Понял, — сказал он и выскочил из комнаты. Возможно, из-за полупарализованного тела он не мог хорошо бегать, но, по крайней мере, ему можно было доверить такое небольшое поручение.

— Я пойду на кухню, — сказала Маомао другу по работе, и тот кивнул.

Она пошла на кухню и заглянула в кувшин с водой, чтобы убедиться, что вода ещё годится. Она бы предпочла вскипятить её, но не было времени.

— Это свежая вода? — спросила она.

— Её купили у торговца питьевой водой только вчера, так что всё должно быть в порядке, — ответил мужчина.

Да, если они купили воду, значит, она должна быть безопасной. Возможно, в более неблагополучных районах города дело обстоит иначе, но здесь вряд ли кто-то стал бы продавать что-то испорченное. Маомао подумала, что можно с большой долей вероятности исключить возможность того, что художник выпил зараженную воду. Она набрала полную ложку воды, понюхала её, потом отпила, но, насколько она могла судить, на вкус и запах она была нормальной. Может, дом и выглядит не очень, но по крайней мере они могли позволить себе приличную воду.

— У вас есть какие-нибудь предположения, что могло случиться? — спросила Маомао у мужчины.

— Думаю, да, — ответил тот. Несмотря на свое расстройство, у него хватило ума и вежливости предложить ей стул. Сам он сел на бочку.

— Он с удовольствием ест испорченную пищу — это его дурная привычка. Я подозреваю, что проблема здесь в этом.

Пищевое отравление, как и предполагала Маомао.

— Он нашел несколько фаршированных клёцек, которые съел. На вкус они были испорченными, поэтому мы их сразу же выплюнули, но он поклялся, что они будут в порядке, если мы их приготовим, и он их съел.

— Кто это "мы"?

— А, с нами был ребёнок.

«Ребёнок? Должно быть, так они называли Чоу-у».

Плохая еда не становилась волшебным образом хорошей только потому, что вы готовили её немного дольше. Ядовитый элемент порчи часто оставался. Например, заплесневелые клёцки могли быть ядовитыми, даже если вы соскребали плесень. Однако мало кто беспокоился об этом. Иногда им было не до того, чтобы беспокоиться о ядовитости, когда они стояли перед выбором: съесть плохую еду или не есть вообще.

— Аргх! Что же мне делать? Даже если он вернется к работе над картиной, она не будет закончена вовремя.

Мужчина провёл пальцами по большой доске, прислонённой к одной из стен. Она была выкрашена в белый цвет, и на ней был набросок - слабый контур женщины. Несомненно, следующим шагом будет её раскрашивание, причём рисунок будет становиться всё более реалистичным по мере того, как краски будут становиться всё более яркими.

— Он обещал, что всё будет готово через десять дней!

«Десять дней?»

Значит, был какой-то срок.

— Я вернулся! — сказал Чоу-у, входя с сахаром и солью, которые он передал Маомао. Она положила их в приготовленную воду, перемешала, затем взяла вату и окунула её в воду. Она дала воде стечь с ткани в рот мужчины, несколько раз вливая жидкость.

Она раздумывала, держать ли его в тепле или вызвать жар. Грязная одежда, в которую он был одет, не сможет впитать его пот. Она велела переодеть художника в хлопковую одежду, которая могла бы впитывать пот. Лежать на кушетке ему тоже было не очень полезно: она приготовила подходящую кровать, а затем занялась приготовлением желудочного лекарства.

Пока она всё это делала, мужчину вырвало ещё два раза, но выводить было нечего: в комнате стоял лишь едкий запах желудочной кислоты.

Похоже, то, что он не потел и пил жидкость, возымело действие, потому что к вечеру он стал выглядеть спокойнее, и спазмы прекратились. Маомао, Чоу-у и напарник мужчины были измотаны. В доме не было ничего, кроме малярных принадлежностей, и даже для того, чтобы привести спальню в пригодное для использования состояние, пришлось просить помощи у соседей. Матрас был жёстким, как старый рисовый крекер, и таким же заплесневелым. Что за жизнь была у этого человека?

Маомао и Чоу-у развалились в креслах. Кушетка, на которой лежал хозяин дома, теперь была свободна, но, честно говоря, никто не хотел ею пользоваться, пока её тщательно не вычистят.

— Думаешь, он выживет, Веснушка? — спросил Чоу-у с беспокойством в голосе.

— Возможно, — ответила она. Нельзя было быть уверенной, но, если не случится ничего непредвиденного, она думала, что мужчина придёт в сознание. Придётся постараться не двигать его некоторое время и давать ему пищу, способствующую пищеварению. В доме не было достаточно риса, чтобы сварить негустую рисовую кашу. Да и горшков, в которых можно было бы готовить, тоже не было.

Ловко оценив ситуацию, второй мужчина сказал:

— Я схожу за рисом и глиняным горшком у себя дома.

Это было нелегко: он тоже устал. Неужели он был так близок к человеку, которому принадлежал этот дом?

— А что обычно ест наш пациент? — пробормотала Маомао.

Она как бы разговаривала сама с собой, но Чоу-у ответил:

— Мастер всегда покупает еду в уличных лавках, а иногда ему дают соседи. Сегодня это были клёцки.

— Это объясняет, почему он в таком состоянии, — сказала Маомао, вызвав у Чоу-у взгляд отвращения. — Что?

— Ничего. Просто думаю о том, что мы сегодня ели. Мы с другим парнем ели клёцки с мастером, но они были настолько отвратительны, что мы их выплюнули. Хотя я и до того, как их попробовал, думал, что они странные.

Странным в них было то, что хозяин, увидев клёцки на столе, сказал:

— Не помню, чтобы я их здесь видел.

Это могло бы показаться тревожным сигналом, но художник всё же предложил их своим гостям.

— Я, конечно, понимаю, что он пытался быть гостеприимным и всё такое, но мне кажется, что здесь много такого, что ему не стоит есть.

На Чоу-у это не произвело впечатления. Всегда можно было услышать, что среди художников полно чудаков, и, похоже, это было правдой.

Маомао опёрлась локтями на подлокотник и положила подбородок на руки.

— Удивительно, что ты вообще смог положить что-то подобное в рот.

— Другой парень сказал, что тоже съел бы, и они действительно выглядели вкусно.

Другой парень, другими словами, тот самый друг по работе. Чоу-у всегда был голоден, поэтому был склонен есть всё, что казалось ему съедобным. Этого было достаточно, чтобы задуматься, действительно ли он когда-то был сыном богатого семейства.

— Но это было так горько! Я думаю, может, бобовая начинка испортилась или что-то в этом роде, — сказал он.

— Горький? — переспросила Маомао.

— Да, просто ужасно! Я такой: "Фу!" и выплюнул его. И другой парень тоже.

— Значит, на вид всё нормально, а на вкус горькое?

Маомао скрестила руки и наклонила голову.

— Он действительно был горьким? Не кислый?

— Да, оно было горьким."Кислый" — это не то слово, которое я бы использовал.

— И начинка совсем не пахла?

— Если бы пахла, я бы, наверное, не стал её есть.

Чоу-у снял ботинки и разминал ноги. Они открыли окно, чтобы сменить воздух в комнате, и в ней стало влажно. Наступила ночь, Маомао нашла валявшуюся рядом лампу и зажгла её. Лампа выглядела необычно, художник любил импортные краски и источники освещения, но в ней горел рыбий жир, и Маомао привыкла к его запаху (к тому же Мяомяо в последнее время стала вылизывать жир, и это доставляло немало хлопот).

— А в начинке были какие-нибудь нити? Что-нибудь прилипло к ней?

— Прилипло? Ну, раз уж ты об этом заговорила...

Чоу-у, казалось, о чем-то задумался.

— Думаю, она могла показаться немного склизкой. Я выплюнул её так быстро, что не уверен. Другой парень сказал, что оно тухлое и его надо выплюнуть. Мы прополоскали рот водой и ничего не проглотили.

Маомао была озадачена.

— Но я не думаю, что эти клёцки стали бы вкуснее только потому, что ты их сварил. Интересно, может, у мастера что-то не в порядке с языком?

Чоу-у посмотрел на спящего человека с неподдельным раздражением.

«Что-то не так с его языком».

Она начала видеть свет в конце этого туннеля.

— А что ты сделал с остатками еды? — спросила она.

— Выбросил их! Они в мусорном баке на улице. Мастер был очень расстроен, что мы тратим еду, но, по крайней мере, он не стал пытаться достать их из мусорки.

Не успела Маомао это услышать, как схватила лампу и вышла на улицу, где обнаружила деревянный ящик для мусора. От него исходил отвратительный запах — мусор всё ещё находился внутри. Прямо сверху лежали полусъеденные клёцки. Маомао порадовалась, что успела до прихода людей, которые забирали мусор, чтобы отдать его на корм свиньям.

— Ой! Что ты делаешь? Какая гадость! — сказал Чоу-у, увидев, как она копается в мусоре. Но Маомао без стеснения взяла искореженные клёцки голыми руками. Она посмотрела на начинку и обнаружила свиной фарш и несколько видов овощей. Она раздвинула клёцки, пытаясь понять, что именно находится внутри.

Чоу-у наблюдала за ней.

—  Веснушки... Пожалуйста, перестань ухмыляться, пока ты копаешься в сыром мусоре. Это очень страшно.

Улыбка появилась на её лице, и она даже не заметила этого. Если она и улыбалась, то только от волнения она не могла игнорировать спешку.

— Это то, что готовил и ел твой мастер или кто бы то ни было?

— Да. Ручаюсь, у него нет чувства вкуса или что-то в этом роде. На вкус это было ужасно, но он всё время говорил, как это вкусно.

В голове Маомао начала укрепляться гипотеза.

— А что с тем парнем? Зачем он пришёл сюда сегодня?

— Наверное, чтобы остановить мастера. Мастер поклялся, что как только закончит работу, сразу же отправится в путешествие.

Чоу-у опустил глаза.

— Что за путешествие?

— Ну, он сказал, что когда-то давно учился живописи на западе. Там он увидел прекрасную женщину и никогда её не забывал. Поэтому, говорит, он всегда рисует только женщин.

«Запад?»

Это напомнило ей о лампе, о красках - во всём чувствовался сильный запах экзотики.

— Другой парень всё время пытается сказать ему, что не может быть, чтобы женщина, которую он видел несколько десятилетий назад, всё ещё была там, но он отчаянно хочет найти её снова.

Течение времени не было милосердным; какой бы красивой ни была женщина, она не могла избавиться от возрастных изменений. Даже та, что когда-то плакала жемчужными слезами, в итоге превратилась в дряхлую, жадную старую карга. Если бы существовала женщина, которая не стареет, то она была бы бессмертной, феей или кем-то ещё.

— Что ты делаешь?

А, говоря дьявол: "другой парень" вернулся с рисом и кастрюлей. Он был так потрясен, что уронил кастрюлю и подбежал к ней.

В темноте, среди мусора, Маомао, должно быть, выглядела страшно. Она так и не смогла стереть с лица тревожную ухмылку. Даже ей самой было странно так улыбаться, но она не могла остановиться. Она ухмыльнулась мужчине, сжимая в обеих руках по горсти мусора. Затем она посмотрела на Чоу-у.

— Чоу-у, ты можешь идти домой. Один из слуг скоро придёт за тобой.

Она полагала, что Укё, как бы ни был он осторожен, с заходом солнца явится посмотреть, что происходит. Он мог бы попросить кого-нибудь подменить его на работе.

— Что? Я ни за что не уйду!

— Ты, наверное, устал. По крайней мере, поспи, пока кто-нибудь не придёт за тобой.

— Ну да... Вымой руки, Веснушка.

Он ничего не мог ответить, значит, устал. Он зевнул и пошёл в дом.

— Честно говоря... Что вы делаете? — снова спросил напарник художника, наблюдая за Маомао с безопасного расстояния. Он смотрел на мусор в её руках.

— Могу я поговорить с вами несколько минут? Сначала я помою руки.

Маомао положила мусор и направилась к колодцу.

Маомао и мужчина снова сидели на кухне, а Чоу-у и мастер спали в соседней комнате. Они тихо разговаривали, чтобы не разбудить их.

— О чем вы хотели поговорить? — спросил мужчина.

— Много ли вы знаете о ядовитых грибах? — ответила Маомао.

— Не могу сказать, что я думал, что разговор пойдёт именно об этом, — сказал мужчина, но при этом не смотрел на неё.

Несколько вещей в этом деле показались Маомао необычными. Во-первых, можно было ожидать, что что-то гнилое будет кислым на вкус. Конечно, некоторые вещи могут горчить, когда портятся, но горького вкуса недостаточно, чтобы быть уверенным, что имеешь дело с тухлой пищей. И если вкус был настолько неприятен, что двое других выплюнули его, то почему он не побеспокоил старого мастера?

Оставался вопрос, откуда вообще взялись клёцки.

— Знаете ли вы, что есть грибы, которые в сыром виде горчат, но при приготовлении неприятный привкус исчезает? Более того, эти грибы ядовиты, и именно они часто становятся причиной случаев пищевого отравления в это время года.

Этот конкретный гриб часто принимали за съедобный сорт, используемый в кулинарии. Поверхность была слегка слизистой, что соответствовало описанию Чоу-у, а также грибам, которые Маомао заметила в начинке клёцек в мусорном ведре.

Если бы они взяли еду в уличном ларьке или ещё где-нибудь, возможно, это вызвало бы общественный резонанс, но в любом случае никто не стал бы продолжать есть то, что на вкус действительно ужасно.

Может, они взяли еду у кого-то из соседей? Но ведь не было никаких разговоров о том, что у людей расстройство желудка, кто-нибудь обязательно сказал бы им об этом.

Ни уличный ларёк, ни объяснения соседей не казались очень вероятными.

— Могу я спросить, кто принёс клёцки? — сказала Маомао. Она посмотрела на картины с изображением красивых женщин, которые, казалось, украшали каждую стену. Каждая из них выглядела как великолепная бессмертная женщина, и каждая имела отличительные, индивидуальные черты, что наводило на мысль, что художник использовал для каждой из них свою модель.

Срок выполнения работы, которую сейчас вёл художник, приближался, и по его окончании мастер заявил, что уйдёт на запад. Этот человек пытался остановить его. Он называл себя коллегой, но в нём не было ничего, что говорило бы о нём как о художнике.

— Что вы пытаетесь сказать? Это было просто пищевое отравление, — сказал мужчина.

— Да, это было именно так. Пищевое отравление, вызванное какими-то грибами.

Клёцки на самом деле не были тухлыми, но они были отравлены, причем с самого начала.

— Зачем вы это сделали? — спросила Маомао. — Зачем вы подмешали яд в клёцки? Почему вы так хотели, чтобы всё выглядело как несчастный случай, что даже привлекли к этому Чоу-у?

— Я не понимаю, о чём вы говорите.

— У меня нет впечатления, что вы хотели его убить, — сказала Маомао, но мужчина ничего не ответил.

— Мне кажется, вы искренне не хотите, чтобы он умирал. Я ошибаюсь?

Мужчина на мгновение замолчал, затем закрыл глаза и испустил долгий вздох.

— Яд оказался сильнее, чем я ожидал.

Этот человек был прямолинеен, и это выглядело как признание.

— Я был неправ, втянув в это парня, но если это спасло его, то я рад, что сделал это.

Маомао не знала, что бы она сделала, если бы мужчина оказался жестоким. Но он оставался спокоен: больше всего он переживал за художника. На его лице отразилось облегчение и сожаление.

—Я понимаю, как вы рады, что с ним всё в порядке. Зачем тогда было его травить? — спросила Маомао.

— Потому что он уходил! Он не хотел умолкать о своём путешествии на запад, но не собирался возвращаться!

— Он собирался переехать туда насовсем?

— Да. Он поглощён этой идеей... снова.

Мужчина поднялся со своего места и прошёл в соседнюю комнату. Он с любовью посмотрел на собранные картины, а затем отправился в другую комнату, расположенную в глубине дома. В этой комнате стены тоже были увешаны изображениями прекрасных женщин.

— Потрясающие картины, — сказала Маомао, прищурившись. Ей пришло в голову, что если бы тут был некий элегантный красавец, то он практически мог бы вписаться в обстановку. (Вероятно, сейчас на него обрушилась лавина работы во дворце.

— Я слышала, что есть даже купцы, которые хотят собирать его работы. Если бы он брал заказы, то мог бы безбедно жить.

— Да, но он не может отправить картину, пока она не будет закончена.

— А это его путешествие на запад, он говорил с вами об этом?

— Да, но он настаивал, что это просто путешествие. Думаю, он чувствовал, что должен лгать даже мне. Должно быть, это ложь,  иначе зачем бы ему понадобилось готовиться последние шесть месяцев?

Этот человек просто хотел устроить художнику приступ пищевого отравления - повод отложить сроки. Маомао, которую практически затащили в западную столицу, понимала, что любое путешествие ещё дальше на запад потребует серьезной подготовки. Удостоверение личности, чтобы пересечь границу, караван, который тебя отвезёт. Если упустить возможность, придётся практически начинать всё с начала. Именно на это и надеялся этот человек.

— Аргх... Это ужасно. Я думал, он действительно может умереть.

Мужчина положил голову на руки и пробормотал:

— Пожалуйста, не умирай...

Он был искренне, глубоко обеспокоен.

— А вы не могли использовать более мягкий яд? — спросила Маомао, хотя и понимала, что говорить о каком-то яде как о мягком — странно.

— Нет, у него железный желудок и соответствующее телосложение, —  ответил мужчина. Именно этот неутомимый желудок убедил художника в том, что при правильном приготовлении можно съесть всё, что угодно, а этого человека в том, что только хороший, сильный яд сделает своё дело.

Поэтому ему и понадобился Чоу-у, чтобы всё выглядело так, будто это действительно пищевое отравление. Если бы кто-то третий подтвердил, что клёцки были испорчены, никто бы не заподозрил ничего другого, когда художнику стало плохо.

Маомао с трудом могла в это поверить.

— Почему же вы просто не поговорили с ним?

— Поговорил! И не раз. Сначала он вообще не рассказывал мне о своём плане.

Однако в конце концов художник столкнулся с трудностями, пытаясь организовать всё необходимое для поездки, и обратился за помощью к этому человеку. Но даже тогда он умолчал о своём намерении переехать.

Этот человек выдавал себя за художника, но на самом деле он был всего лишь помощником мастера. Он смешивал краски, покупал пигменты и находил торговцев, желающих приобрести картины мастера.

— Я не более чем подмастерье. Без мастера я ни на что не способен!

—  Вы действительно в это верите? — спросила Маомао.

Мастер, безусловно, был талантливым художником, но как человеку ему, похоже, чего-то не хватало, а такие люди, как правило, рано или поздно умирали где-нибудь в поле. Им нужны были такие помощники.

— Я узнал много нового, общаясь со многими купцами, и попытался рассказать ему об этом, — сказал мужчина. Он слышал, что на западе происходят странные вещи, пока это лишь предвестники, но если слухи правдивы, то лучше пока не высовываться.

— Но он настаивал, что если это так, то он должен ехать — сейчас или никогда.

Вместо того чтобы отговариваться от поездки на запад, мастер удвоил свои приготовления. Он уже встретился с предводителем каравана, так что у этого человека не было возможности вмешаться с той стороны.

В тёмной комнате стоял большой холст, накрытый белой простыней.

— Раньше он уже отказывался от идеи отправиться в путь, но потом увидел эту прекрасную даму, и она вновь вдохнула в него страсть.

Мужчина откинул ткань в сторону.

Глаза Маомао расширились.

— Но это же...

— По его словам, женщина очень похожа на бессмертную, которую он встретил на западе. Это не она, но она так похожа на ту женщину, что воспоминания нахлынули на него. Думаю, я его не виню. Как можно забыть такого человека?

«Так вот в чём дело?» — подумала Маомао, холодный пот струился по её шее.

— Мастер сказал, что это дева из святилища, которую он видел в Шаохе,  объяснил мужчина.

На картине была изображена женщина с белыми волосами и красными глазами.

Глава 11 - Танцующий водный дух

«Зачем я вообще это делаю?» — спрашивала себя Маомао, надувшись, пока готовила завернутый в ткань пакет. Такую упаковку она использовала при покупке лекарственных трав. Ведь она не всё выращивала и собирала сама. Иногда она обращалась к специалистам, подобно тому, как моти можно купить в месте, где не делают ничего, кроме толченых рисовых лепешек.

Маомао поискала Сазена и обнаружила, что он вяло подметает фойе Малахитового дома. После возвращения Маомао домой он несколько дней подряд спал, но, когда он стал выглядеть здоровее, госпожа снова стала его нагружать работой, а Маомао тем временем заставлял его в свободное время изучать аптекарское дело.

— Не могли бы вы присмотреть за лавкой? Я как раз иду в соседнюю деревню, вернусь вечером, — сказала она, высунувшись из окна.

Сазен вздрогнул и положил подбородок на конец метлы.

— Вы серьезно? И это всё, что я должен делать?

Под неустанной опекой Маомао Сазен стал довольно грамотным работником, но, похоже, он всё ещё опасался, что ему придётся надолго брать на себя ответственность.

— Сними с потолка все засохшие травы и измельчи их в порошок. Упакуй их, как мы всегда это делаем.

— Да, конечно.

Сазен прислонил метлу к стене, затем залез под рубашку и почесал живот, за что Маомао наградила его хмурым взглядом. Она видела, как под его ногтями въелась грязь.

— И обязательно вымой руки, — добавила она.

— Не надо повторять дважды.

— И под ногтями тоже!

Да, Сазен быстро учился, но ему не помешало бы проявлять больше интереса к гигиене. Многие клиенты будут жаловаться, если он не будет соблюдать гигиену. Маомао придётся постоянно напоминать ему об этом.

«Интересно, успею ли я в общую карету».

Арендовать карету для себя было дорого. Однако кареты приходили в столицу несколько раз в день, чтобы доставить провизию, и, поскольку они выгружали свой груз здесь, на обратном пути они могли служить общей повозкой. Это занимало время и было самым неудобным способом передвижения, но у него было одно неоспоримое преимущество: он был дешёвым.

— Ты куда-то собралась, Веснушка? — спросил Чоу-у, обнажив передние зубы, которые уже начали отрастать. Рядом с ним стоял его верный приспешник Цзу Линь. Маомао окинула их обоих кислым взглядом, затем протолкалась мимо детей и вышла из аптекарской лавки.

— Эй, ты ведь куда-то идешь? — Чоу-у крикнул ей вслед. — На рынок? Если ты идешь за покупками, я тоже хочу туда!

Он схватил Мяомяо, которая спала в фойе, и ткнул её лапой в Маомао в знак "Возьми меня, возьми меня".

— Я иду в лес, — наконец сказала Маомао. — Это скучное место в глуши.

— В лес! Я хочу в лес! Возьми меня! Возьми меня! Возьми меня!

Тычки кошки превратились в настоящую пощечину. Кошка радовалась этому не больше, чем человек, и била ногами, пока не освободилась от хватки Чоу-у.

Вместо этого Чоу-у бросился на землю. Маомао полагала, что в десять лет ребёнок уже не устраивает подобных истерик, но, возможно, изнеженное воспитание не позволило ему повзрослеть. В чём-то он опережал свои годы, и Маомао оставалось только сожалеть, что это не одно из них. Цзу Линь приготовилась подражать своему "боссу", но Маомао схватила её за воротник и поставила прямо, прежде чем она успела опуститься на землю.

— Я доложу о тебе госпоже, — предупредила Маомао, и Цзу Линь замерла и энергично замотала головой. Очевидно, её сердце не было занято истерикой, она просто повторяла за Чоу-у.

— Что за шум здесь?

Появилась госпожа с усталым видом. Цзу Линь вздрогнула.

— Я иду за травами. Он будет только мешать мне, и вы это знаете.

Она указала на Чоу-у, который всё ещё катался по полу.

Госпожа прищурилась на Чоу-у, затем издала прерывистый вздох и сказала: — Да возьми ты его уже.

— Что? — спросила Маомао, на её лице было написано недовольство. Она была уверена, что госпожа, будучи очень практичной женщиной, поймёт, что нет никакой причины брать с собой в рабочую поездку беспокойного ребёнка.

— Что? Ни за что! Ты серьезно, бабушка?

Чоу-у с триумфом вскочил на ноги.

Цзу Линь начала подпрыгивать, подражая ему, но госпожа удержала её, схватив за голову.

— Только не тебя.

Цзу Линь разочарованно опустила голову. В отличие от Чоу-у, который, казалось, на каждом шагу получал особое обращение, она была ученицей. Если бы ей позволили пойти с Маомао и Чоу-у, это послужило бы плохим примером для остальных учениц. Цзу Линь была, по сути, бонусом, пришедшим со старшей сестрой, но если она не докажет со временем, что может зарабатывать деньги, её непременно направят на работу куртизанки.

Чоу-у похлопал свою отчаявшуюся подчинённую по спине.

— Не волнуйся, я обязательно привезу тебе сувенир!

— А кто заплатит за этот сувенир? — тут же вмешалась Маомао.

Чоу-у проигнорировал её и продолжил говорить Цзу Линь:

— Когда-нибудь ты сможешь выйти на улицу. Держись - в конце концов я тебя выкуплю!

Маомао чуть не поперхнулась. Где он научился так говорить? И знал ли он, что большинство клиентов, которые говорят подобные вещи — беспринципные пройдохи?

Госпожа, не обращая внимания на болтливого мальчишку, подтолкнула Маомао.

— И почему именно я его беру?

Маомао проворчала на неё.

Госпожа засунула руку в воротник и почесала ключицу.

— Тебя не было целую вечность. Ты знаешь, как вёл себя Чоу-у, пока тебя не было?

Конечно, не знала. Наверное, кричал и играл, как всегда. Он был очень близок с Укё и прекрасно обходился без Маомао.

— Хочешь верь, хочешь нет, но он сильно хандрил, — сказала госпожа. — Подумай об этом. Мальчик приехал сюда без родителей, а тут даже ты его бросаешь. Любой бы расстроился.

— Не это я ожидала услышать от чудовищной старухи, которая с радостью купила бы маленькую девочку у скупщика, — ответила Маомао с густым сарказмом в голосе. Пока Луомен не удочерила её, её оставляли одну в комнате и не обращали внимания, как бы сильно она ни плакала. А когда маленькая Маомао поняла, что плач ни к чему не приведёт, она перестала это делать. Возможно, именно поэтому её эмоции были такими сдержанными.

Она ни на кого особенно не обижалась за это; более того, она лично этого не помнила. У женщины, которая её родила, была своя работа, как и у Пайрин, которая дала ей молоко. В то время Малахитовый дом был на грани краха, и Маомао стала объектом гнева. Она считала, что ей повезло, что никто её просто не задушил.

— Если их продает скупщик, значит, их судьба уже предрешена. Это карма их родителей, а не моя проблема. Но я воспитываю их и обучаю, чтобы они могли выполнять полезную работу, разве ты не считаешь, что это ужасно мило с моей стороны? Помни, если они вырастут тупицами, которые ничего не умеют делать, они здесь не останутся.

— А как же Чоу-у?

— Решать, что с ним делать — твое дело. Я просто присматриваю за ним, чтобы убедиться, что он не умрёт. В конце концов, мне платят за мои хлопоты.

Ага. Маомао торжественно поинтересовалась, сколько именно госпожа получает от этого.

— Что касается транспорта, то ты можешь обойтись без общей кареты. Я организую для вас одну. Ты должен быть благодарен, — сказала госпожа.

— Боже, как вы щедры. Я ведь не плачу за проезд.

— Это поможет оплатить картофель, — ответила госпожа и направилась в комнату для слуг. Маомао смотрела ей вслед, озадаченно наклонив голову.

«Я действительно не хочу его брать».

Она направлялась к месту, которое описал ей вчерашний мужчина. Маомао попросила его рассказать, что он знает о женщине на картине, где " мастер" Чоу-у видел эту женщину с белыми волосами и красными глазами. Ей было интересно узнать и о том, как художник встретился с другой такой же женщиной в Шаохе много лет назад, но сейчас у неё были другие заботы.

Уже более полугода назад художник увидел эту женщину в деревне, куда он ездил за пигментами. Он утверждал, что она действительно похожа на бессмертную.

— Он сказал, что она танцевала на воде, — сообщил тот Маомао. Сцена была настолько необычной, что художник решил, что она ему приснилась, отчасти потому, что он оказался на озере в сильном опьянении. Он собрал свои пигменты, но было уже поздно, и он остался на ночь в деревне. Не успел он оглянуться, как наступило утро, а он уже спал в соседнем сарае.

К тому времени мастер был уверен, что это не сон. Она напомнила ему о женщине, которую он видел давным-давно, и он, похоже, воспринял это как некий знак. Именно тогда и начались его нелепые разговоры о переезде на запад.

Маомао знала деревню, в которую отправился художник: она несколько раз бывала там, чтобы купить лекарства. Отличный повод, чтобы снова отправиться туда. Она ещё раз окинула взглядом Чоу-у и вздохнула.

Через час тряски в карете они прибыли в деревню, расположенную у леса. Она стояла вдоль реки и по духу напоминала родной город шарлатана. Здесь выращивали в основном рис и овощи, а в свежепосаженных полях отражалось небо, как в гигантских зеркалах.

— Вот это да! — воскликнул Чоу-У, высунувшись из кареты и наблюдая за проплывающими мимо пейзажами. Это была не одна из тех шикарных карет, в которых ездили благородные люди, это была скорее повозка, никаких занавесок и укрытий; на случай дождя в ней даже были припрятаны дождевики.

— Аккуратнее, Чоу-у, не наклоняйся слишком сильно. Не плачь, если вывалишься, — сказал Укё, сидевший на скамейке водителя. Госпожа оказалась верна своему слову: она арендовала карету, а управлять ею поручила Укё.

«В чём тут дело?» — поинтересовалась Маомао, с досадой глядя на Укё. Не то чтобы у неё были какие-то особые претензии к заботливому старшему слуге, но что-то не давало ей покоя, пока она смотрела на проплывающие мимо поля. В это время года поля действительно были потрясающими. Небо было голубым, без малейшего намека на дождь. Земля выглядела такой же красивой, как и небо, и было что-то загадочное и интригующее в этом голубом мире.

Чоу-у потянул Маомао за рукав.

— Эй, Веснушка. Что это?

Он указал на пару небольших холмиков из песка; в каждом стояли палки, соединенная между собой жгутом из витой веревки. Похоже, они стояли на пути реки, протекавшей рядом с рисовыми полями.

— Думаю, это сделано для того, чтобы обозначить священное пространство, — сказала Маомао. Она и сама не очень-то разбиралась в этом, но знала, что это как-то связано с какой-то народной религией. Предполагалось, что она создает барьер, который не пропускает плохие вещи. Правда, форма веревки была несколько необычной, возможно, это местная вариация суеверия.

Однако Маомао наклонилась, чтобы получше рассмотреть её.

«А?»

Верёвка действительно не была похожа на те, что она видела раньше. Раньше они были проще, но в этом году верёвка была более витой, чем обычно, и в неё были вплетены полоски белой бумаги. Это показалось ей немного более сложным, чем раньше, но она также знала, что нельзя просто так, по прихоти, менять форму религиозных предметов.

— Мы на месте, — сказал Укё.

Маомао спрыгнула с повозки и посмотрела в сторону леса.

— Я поброжу по деревне, — сказал Укё, указывая на единственное место в городе, где можно было выпить. Возможно, у них хотя бы есть в запасе немного самогона.

— Что ты хочешь делать, Чоу-у?

— Хм...

Чоу-у посмотрел туда-сюда между Маомао и Укё, а затем рысью направился к Маомао.

Укё хихикнул.

— Пойду-ка я выпью чего-нибудь.

Он направился к питейному заведению.

Чоу-у почему-то вцепился в халат Маомао. Она боялась, что он сдернет с неё пояс, поэтому взяла его за руку и потянула в сторону дома деревенского старосты.

— Как же здесь пусто, — сказал Чоу-у после некоторого затишья. Это было правдой — здесь действительно ничего не было, но говорить об этом вслух не стоило, и Маомао потрепала его по голове.

Они направились к последнему дому в деревне - полуразвалившемуся, со свисающими с карниза овощами. Вероятно, они сушили их, чтобы сохранить, прекрасная идея, но в это время года нужно было быть осторожным, иначе на овощах могла завестись плесень. Рядом с овощами лежала плетеная веревка, похожая на уменьшенную копию той, что они видели раньше.

По мнению Маомао, прошло уже три года с тех пор, как она была здесь в последний раз. Служба в заднем дворце заставила её долгое время отсутствовать, и она надеялась, что деревенский староста ещё помнит её.

—  Здравствуйте? — позвала она, постучав в дверь. Чоу-у подражал ей солидным ударом, а Маомао сердито тряхнул его, как раз в тот момент, когда изнутри появилась молодая женщина.

— Да? Кто это? — спросила женщина. Она была довольно красива для человека, живущего так далеко за городом, и одета в простую, но прочную одежду.

— Я бы хотела увидеть старосту, если можно. Скажи ему, что здесь ученица аптекаря Луомена, — сказала Маомао, назвавшись не своим именем, а именем отца. Большинство людей вряд ли поверили бы ей, если бы она заявила, что является аптекарем. Если бы она стала старше на несколько лет, это могло бы помочь, но Маомао считала, что у неё нет причин хвастаться тем, что она аптекарь, поэтому она выбрала имя, которое староста, скорее всего, узнает.

Девушка позвала в дом, и оттуда вышел мужчина средних лет - сын старосты, как помнила Маомао. Должно быть, он тоже вспомнил её, потому что сказал:

— А, да, — и кивнул. — Боюсь, мой отец сильно простудился в прошлом году...

И, к сожалению, умер от этого.

— Понятно, — сказала Маомао. Она не хотела высмеивать его, говорить, что это всего лишь простуда. Если простуду не лечить, она может быстро усугубиться и превратиться в пневмонию. По её воспоминаниям, бывший староста деревни никогда не принимал лекарств, он был общительным человеком и любил говорить, что все можно вылечить, если хорошо выпить и выспаться. Из-за своей философии он был плохим клиентом, но Маомао, тем не менее, никогда не испытывала к нему неприязни.

— Я настаивал, чтобы он обратился к врачу, но теперь это спорный вопрос, — сказал сын. Затем: — Извините. Хватит сантиментов. Ты приехала, чтобы пойти в лес?

— Да, господин.

Маомао назвала ему сумму, которую всегда платила, но он покачал головой.

— Оставь себе. Вам лучше попасть туда до захода солнца.

— Я очень признательна, господин...

Маомао не могла не задаться вопросом, что послужило причиной такой перемены настроения.

Она уже собиралась положить монеты обратно в складки халата, но тут Чоу-у высунул руку.

— Веснушка! На эти деньги ты должна купить мне конфеты! Давай, сделай это!

— У тебя есть свой доход, — сказала она, спрятала монеты на место и повернулась к лесу.

— В это время года здесь много змей. Будьте осторожны, — сказал новый староста.

— Конечно, я знаю. И из них получаются отличные ингредиенты.

— Только не эти змеи, — ответил староста, зажав между пальцами веревку, свисавшую с карниза. Присмотревшись, Маомао увидела, что каждый конец веревки имеет разную форму. С одного конца она сужалась, а с другого становилась толще и раздваивалась. Она почти напоминала змею. На самом деле всё выглядело очень знакомо.

— Если ты убьешь змею, жители деревни могут напасть на тебя, — сказал староста.

— Напасть на меня? С какой стати?

Эта мысль была практически непонятна Маомао, которая при виде змеи обычно первым делом думала о том, как вкусно она будет зажарена на гриле в глазури из соевого соуса. К тому же, когда она поймала здесь несколько змей, они поблагодарили её за заботу о вредителях.

Новый староста устало улыбнулся.

— Это была последняя воля моего отца. Перед самой смертью, когда он был очень слаб, он вызвал шамана.

«Надо было просто позвать врача!»

Этот шаман дал бывшему старосте благовония, которые облегчили бы его боль, а в обмен получил указание распространить в деревне учение. Вот откуда, как поняла Маомао, должны были взяться необычные "священные" веревки.

— Видите ли, давным-давно здесь поклонялись змеиному богу. Это и послужило причиной, — сказал нынешний староста, всё ещё улыбаясь. Выражение его лица говорило о том, что со старой верой не поспоришь, но улыбка была натянутой.

— Что же вы тогда делаете с ядовитыми змеями? — спросила Маомао.

Гадюки были естественными врагами крестьян. Если одна из них кусала человека, ему ничего не светило.

Всё ещё улыбаясь натянутой улыбкой, староста прошептал:

— Я убивал их тайком. Я знаю, что некоторые верующие не одобрят этого, но что мне остаётся делать?

Старосте нужно было поддерживать видимость. Молодая женщина, вероятно его жена, разглядывала посетителей. Ей было неприятно наблюдать, как её муж ведет личную беседу прямо у неё на глазах.

Однако Маомао получила нужное ей разрешение, и больше ей здесь делать нечего. Она решила, что пора завязывать с этим делом.

— Давай, пойдём, — сказала она.

— Ага! — сказал Чоу-у.

— Есть ещё кое-что, что вы должен знать, — сказал староста. — Не только змеи, но и птицы, по-видимому, под запретом. Не то чтобы вы могли поймать одну из них без лука и стрел.

— Похоже, этот шаман очень требователен. С такими правилами нельзя даже курицу зарезать.

— Запрет касается только летающих птиц.

Маомао развела руками и пожала плечами, для неё это не имело смысла. Вместо этого она направилась в лес, а Чоу-у последовал за ней.

— Ты ещё не закончила, Веснушка? — спросил Чоу-у, сидя на пне и свесив ноги.

«Вот почему я не хотела, чтобы он был здесь».

Таким соплякам, как он, быстро становится скучно. Поездка сюда — это, конечно, хорошо, но было очевидно, что рано или поздно Чоу-у станет мертвым грузом. Маомао была уверена, что старуха заставила её взять его с собой, чтобы маленький засранец не мешал слугам делать свою работу. Одинокая, зараза!

Маомао не обращала внимания на болтовню Чоу-у, а вместо этого срезала несколько травинок, растущих у корней дерева - они были необычными, и она не могла удержаться, чтобы не сорвать их. Ей нужны были только свежие бутоны, а о деталях она побеспокоится позже.

— Эй! Веснушки!

— Успокойся. Ты же сам хотел пойти со мной, — сказала Маомао, запихивая травы в сумку.

Чоу-у опёрся на руки и наклонился вперёд, раздражённо глядя на Маомао.

— Но я устал!

Они прошли совсем немного, но из-за зарослей травы и опавших листьев идти было трудно. Для Чоу-у, который всё ещё был частично парализован, это было бы утомительно. Вполне справедливо, но Маомао не собиралась давать ему поблажки. Если сейчас она не будет с ним церемониться, он будет ожидать, что она будет делать это постоянно.

— Тогда подожди здесь, — сказала она. — Я пойду дальше.

— Что? Не может быть!

Чоу-у открыл рот, чтобы показать свое раздражение.

— Ты просто оставишь меня здесь?

— Ты же сказал, что устал.

— Укё покатал бы меня на спине!

— Извини, но ты слишком тяжелый для меня. До встречи.

Маомао быстро зашагала прочь. Чоу-у скривилась и спрыгнула с пня. Он действительно предпочитал быть с людьми, как и описывала госпожа. Когда он бывал в квартале развлечений, его часто можно было встретить в компании служанок или девочек.

Лес был мрачным из-за густой поросли, и он услышал трепещущий звук, похожий на хлопанье крыльев. Он сопровождался звуком "ху-ху-ху", может быть, это был голубь?

— Я иду! Я иду, уже иду, только не оставляйте меня здесь! — воскликнул Чоу-у и, волоча ногу, пустился за Маомао. Маомао, не сводя с него холодного взгляда, продолжал идти в лес.

Здесь было много разных деревьев. Многие из них были широколиственными; осенью здесь должно быть много орехов и ягод. Хвойные леса лучше подходили для изготовления бумаги, но в Ли большинство таких мест находилось на севере.

По дороге Маомао заметила малину и положила её в рот. Чоу-у нашел ещё одну и последовал её примеру, и всё было хорошо, только рот у него от этого стал липким и красным. Маомао проглотила раздражение и вытерла губы, зная, что если он вытрёт их о рукав, то цвет никогда не сойдёт.

С каждой съеденной малиной Чоу-у горько улыбался.

— Они кислые, — объявил он.

— Это потому, что они ещё не созрели, — сказала Маомао.

Очевидно, это не помешало ему съесть их.

— Эй, Веснушка! Ты можешь есть эти грибы? — спросил он, указывая на несколько маленьких грибочков, растущих на высохшем стволе дерева.

— Их можно есть?

— Боюсь, они не очень вкусные. И они даже не ядовиты.

Иными словами, они не представляли для Маомао никакого интереса. Плечи Чоу-у разочарованно опустились.

Они звучали легкомысленно, но Маомао не забывала, зачем она здесь. В конце концов она нашла болото (по дороге к которому обнаружила гриб кроншнеп, что её очень обрадовало). По берегам росли камыши. Пыльца этих растений, известная как пухуан, обладала целебными свойствами и могла использоваться для улучшения свертываемости крови и в качестве мочегонного средства.

Посреди болота был остров, а на границе между деревьями и болотом установили ряд священных столбов и верёвок, поскольку издавна считалось, что места, где есть вода, являются воротами в другой мир. Это также объясняет, почему на острове в озере находилось небольшое святилище. Там жил владыка озера; Маомао слышала, что он принимал облик большой змеи.

На краю болота стояла хижина человека, которому поручалось ухаживать за святилищем, и Маомао с Чоу-у направились именно туда. Хижина была построена на сваях, чтобы во время сильного дождя её не заливало водой, но в последние годы болото начало отступать, и на сваях виднелись следы, оставленные водой. Маомао слышала, что даже то место, где стоял этот домик, когда-то было частью болота, и это могло объяснить, почему земля была мягкой, грязной и труднопроходимой. Чтобы облегчить путь, они воспользовались чередой камней-ступеней.

Рядом с хижиной стояло ещё меньшее строение, из которого доносилось воркование, как предположила Маомао, голубей. Сначала она подумала, что их держат для еды, но потом вспомнила слова старосты, если верить его словам, есть их запрещено. В таком случае, возможно, это домашние животные.

Чоу-у с интересом осматривала водяные знаки. Маомао поднялась по лестнице, ведущей к хижине, и заглянула внутрь. Тот, кто находился внутри, тоже заметил её, так как вскоре из дома вышел седовласый старик. Маомао уже имела с ним дело раньше, и, похоже, он тоже её помнил.

— Давно тебя не видел. Думал, может, ты уехала куда-нибудь и вышла замуж, — сказал старик.

— К сожалению, пока нет.

— И всё же это довольно молодой парень!

Маомао заметила, что за время её отсутствия старик не стал ни деликатнее, ни вежливее. Он был старым знакомым приёмного отца Маомао, Луомена; когда-то давно они вместе лечили в столице. Этот человек должен был быть весьма опытным, но его несколько неординарный характер в сочетании с мизантропией привели к тому, что он вёл отшельнический образ жизни в глуши. Он утверждал, что проводит время, собирая травы и присматривая за святилищем, но, похоже, его обязанности не простирались так далеко. Лодки на воде не было, значит, он не часто выбирался на остров.

Они вошли внутрь, где старик снял со стены несколько сушёных трав и положил их на свой грубый стол.

— Вот. Берите, что вам нужно, но то, что вы видите — это всё, что у меня есть.

Когда Маомао требовалась трава, для которой не было сезона, или какое-нибудь необычное растение, она быстрее всего покупал их у этого старика. У него был даже пухуан, разложенный на циновке из листьев камыша.

Мужчина уселся в кресло и наклонился вперёд. Маомао слышала, что он старше Луомена более чем на десять лет, и за три года, прошедшие с тех пор, как она видела его в последний раз, он ничуть не помолодел. Однако он по-прежнему умел сушить травы, причём очень качественно. И в хороших количествах, несмотря на свой преклонный возраст.

— Я поражена, что вы смогли собрать так много, — сказала Маомао. — Я рада была узнать, что вы не впали в старческий маразм.

— У дев всегда самые острые языки.

— Не хуже вашего, — ответила Маомао, вызвав смешок у Чоу-у. Она с укором посмотрела на него, заворачивая в ткань необходимые ей травы.

— Это не так уж и удивительно. В последнее время мне стали помогать, — сказал старик.

— Один из деревенских мальчишек? Неплохая работа для ребёнка.

Маомао нарочно посмотрела на Чоу-у, когда она это сказала; тот выпятил губу в знак "Что?".

— Нет, нет. Кое-кого я подобрал в столице совсем недавно. Очень способный. Слушай, если говорить о дьяволе...

Они услышали шаги, поднимающиеся по лестнице.

— Эй, дедушка! Я достал то, что ты хотел! А? Гости?

Голос новоприбывшего был бодрым и знакомым. Вошёл молодой человек с мешком в одной руке и шарфом, обмотанным повязкой вокруг одного глаза.

«Вот почему я узнала этот голос!»

Это был Кокуё, человек с пятнами, который, насколько знала Маомао, искал работу в столице.

— Но, знаешь ли, все говорили, что им не нужен врач с таким жутким лицом! — сказал Кокуё, как всегда, с таким видом, будто весь каскад его несчастий просто скатился с его спины. Не успел он увидеть Маомао, как тот уже начал болтать.

— Они знакомы? — спросил дедушка, на что Чоу-у ответил:

— Она практически коллекционирует таких странных парней, как он.

Короче говоря, приехав в столицу, Кокуё ходил из клиники в клинику, подыскивая место, где бы он мог начать свою врачебную практику. Каждый раз его спрашивали о повязке, а он, как идиот, давал прямой ответ и показывал свои шрамы. Невежественные врачи прогоняли его и просили никогда не возвращаться, чтобы он не передал им свою болезнь. Менее невежественные врачи понимали, что болезнь больше не заразна, но даже врач в конечном счете занимался бизнесом. У них не было никаких веских причин нанимать на работу человека со странным взглядом и повязкой на лице.

Дед на своих старых костях добирался в город, чтобы доставить травы, которые заказал ему врач, и так получилось, что в этот самый момент Кокуё прогоняли из той же самой клиники. Дедушка мог быть мизантропом, но у него был глаз на медицинские таланты. С возрастом он начал подумывать о том, чтобы найти себе помощника. Он расспросил Кокуё о его медицинских познаниях и с удивлением обнаружил, что тот знает больше, чем дедушка мог предположить, и вот он здесь. Человек с повязкой на лице здесь не так бросается в глаза, как в столице, и, во всяком случае, пожилой лекарь всё объяснил деревенскому старосте.

— Ха-ха-ха! Жизнь, конечно, бывает тяжелой, да? Но, по крайней мере, я могу поесть

Дедушка получил хорошего помощника, а Кокуё, ну, он был Кокуё. Оба они выглядели счастливыми.

«Если бы я знала, то, возможно, попросила бы его присоединиться ко мне», — с досадой подумала Маомао,  но она не могла вернуться в прошлое. Даже если бы она взяла его с собой в лавку, госпожа работала бы с ним как с собакой, так же как с Луоменом. Возможно, Кокуё было лучше здесь. К тому же Сазен наконец-то начал вставать на ноги, и Маомао не хотелось подрывать его уверенность.

Кокуё положил травы на стол.

— Свежие из леса! — усмехнулся он.

Чоу-у поднял на него глаза, потом сделал мордочку, как у особо тупой белки, и протянул руку.

— Что у вас под повязкой, господин?

— Хочешь посмотреть? — сказал Кокуё, а затем, предупредив ("Это довольно мерзко!"), поднял повязку.

— О, фу! — воскликнул Чоу-у (вежливость не была его сильной стороной) и стукнул Кокуё по плечу. — Жаль вас, господин. Вы могли бы пользоваться популярностью у клиентов, если бы не... это.

— Ты это сказал! А мне нравится думать, что я умею общаться с людьми, — ответил Кокуё.

— Нашим девушкам тоже могло бы понравиться твое лицо! Чертовски жаль.

«Наши девушки. Неплохо», — подумала Маомао, но в остальном она не обращала внимания на их болтовню, а лишь присматривалась к травам. Она прищурилась на один из них — большой лист, который она не узнала.

— Что это? — спросила она.

Кокуё оторвался от болтовни с Чоу-у и сказал:

— Это лист ладана.

Лист ладана — другими словами, табак. Госпожа и куртизанки любили курить, но, как ни странно, среди простых людей эта практика не прижилась. Однажды Маомао починила поврежденную курительную трубку и попыталась вернуть её владельцу, так как решила, что она должна быть для него очень важна.

Табак был предметом роскоши, и именно зависимость заставляла скупую госпожу курить. Луомен сообщил Маомао, что слишком много курить вредно для здоровья. В любом случае, насколько Маомао знала, листья обычно привозили из-за границы, и она видела их только в измельченном виде, поэтому не узнала растение, когда увидела его.

— На самом деле их не так уж сложно выращивать, — вмешался старик.

— О? — спросила Маомао, с интересом изучая лист. Она подумала, что если удастся заставить его расти в их саду, то это может стать прибыльным побочным бизнесом. Однако она сомневалась, что эти двое просто так дадут ей семена. Возможно, ей удастся хотя бы уговорить их поделиться листьями, но она сомневалась, что стоит ещё больше укоренять привычку курить среди куртизанок, обеспечивая их дешёвым табаком.

Тем не менее, она решила, что идея не повредит. Она спросила:

— За сколько вы их продадите?

— Они не продаются, — сказал старик, собирая листья и связывая их в пучки, а затем вешая их под карниз.

«Для собственного использования?»

Но в доме не было никаких курительных принадлежностей, и она никогда не видела, чтобы старик курил.

Словно в ответ на невысказанный вопрос Маомао, старик поднял с пола банку и поставил её на стол. Он открыл крышку, и из неё вырвался характерный запах.

— Боже, дедушка, как воняет! — сказал Чоу-у, драматически зажав нос. Однако это не помешало ему заглянуть внутрь, где он обнаружил коричневую жидкость.

— Ты же не будешь просить нас... выпить это?

— Нет, и лучше не надо. Это убьет вас на месте. В ней заварены листья ладана.

— Фу! Зачем тебе это? — спросил Чоу-у, усаживаясь обратно на деревянный ящик на полу.

— Мы используем его, чтобы отпугивать змей, — сказал старик.

Маомао захлопала в ладоши: листья табака были ядовиты, если их съесть, и она знала, что токсин действует на насекомых. Впервые ей пришло в голову, что он может действовать и на змей. Одно дело - жуки, но змей она всегда старалась поймать, ей и в голову не приходило пытаться их отгонять.

— Это лучшее, что мы можем сделать со всей этой чепухой о том, что змей нельзя убивать. Мы должны быть осторожны — не хотелось бы создавать проблемы. Но мы также не хотим, чтобы нас укусили, пока мы собираем овощи, а я ещё и голубей держу.

Старик был практически вне себя, а Кокуё, заваривая чай, сохранял улыбку. Глаза Чоу-у заблестели, когда он увидел, что из шкафа появились булочки с паром.

— Десятилетиями никому не было дела до этого святилища! А теперь они не могут заткнуться из-за того, что появился какой-то посланник бога-змея. Поздновато они спохватились — мост на остров уже сломан, — сказал старик.

— Ха-ха-ха! Шаманы — худшие из всех, не так ли? — весело согласился Кокуё. Может быть, в его веселье был намек на личную неприязнь?

Маомао тем временем задумалась о чём-то. Последняя воля и завещание прежнего старосты или нет, но она сомневалась, что кто-то в такой маленькой деревушке может так не решаться убить змею. Может, все дело в том, что здесь когда-то поклонялись змеиному божеству?

— Неужели этот шаман был настолько убедителен? — холодно спросила она.

Дед фыркнул.

— Забавно, что ты спрашиваешь. Истинно верующие говорят, что она изменила форму.

— Изменила форму?

Маомао слышала о превращениях лисиц, но змея?

«Разве недостаточно того, что лисы могут это делать?»

Она бросила на них растерянный взгляд. Кокуё открыл окно в хижине, и Маомао увидела болото и святилище. Дедушка выглянул в окно и потер свою клочковатую бороду.

— Сам я этого не видел. Но они утверждают, что шаман...

Они утверждают, что шаман танцевал по поверхности воды, чтобы добраться до святилища.

«Это должно быть...»

— Говорили, что это доказывает, что шаман был посланником бога.

И вот оно.

«...самая сомнительная вещь, которую я когда-либо слышала!»

Может, оно и так, но если это правда, то и "бледная женщина", которую видел художник, тоже могла быть реальной.

— Этот шаман ведь не был молодой женщиной с белыми волосами и красными глазами?

— Нет, нет. Она была молодой женщиной, точно, но никто и словом не обмолвился, что она выглядит как-то так.

Чоу-у был потрясён.

— Это удивительно! Как она ходила по воде?

— Это просто, — сказал Кокуё. — Нужно просто сделать следующий шаг, пока нога не начала тонуть. Потом ты делаешь это снова, и снова. По одному шагу за раз.

Казалось, ложь давалась ему очень легко.

— Потрясающе!

Маомао потрепала Чоу-у по голове в знак предупреждения, чтобы он не был таким доверчивым, и в то же время посмотрела на Кокуё. Она только-только начала считать его дружелюбным и безобидным, как оказалось, что он способен на такое.

— Только не говори, что ты действительно веришь, что она способна на такое, — сказала Маомао.

— Чёрт, конечно же, нет. Но... гм...

Старый доктор продолжал чесать подбородок и смотреть на улицу. Он выглядел озадаченным.

— Однажды, когда я был молодым человеком, я видел именно это.

— Вы видели, как кто-то танцевал на поверхности воды?

Маомао наклонила голову. Чоу-у подражал ей, как и Кокуё, по какой-то причине.

— Да. Еще до того, как я покинула деревню. Знаете, раньше служительницы святилища должны были служить богу-змею.

Семья старика была дальними родственниками старосты деревни, и молодые женщины, служившие в святилище, принадлежали к тому же роду. Дедушка только что сказал, что святилище было практически заброшено в течение десятилетий, но этому было объяснение.

— Они приехали за девушками для заднего дворца, а потом здесь больше не было молодых женщин.

Что тут скажешь? Все было так просто. Так исчезли ритуалы, передававшиеся из уст в уста на протяжении многих поколений, и святилище пришло в запустение. Как раз в это время к власти пришел предыдущий староста деревни. Поскольку предыдущий староста был человеком маловерным, он позволил святилищу простоять без дела, пока оно не обветшало, и даже мост на остров святилища сгнил и разрушился. Тогда дедушка вернулся в деревню и стал хранителем святилища, пусть и номинально, живя здесь, в этой хижине.

— Разве дева святилища не вернулась в деревню после того, как завершила свой срок в заднем дворце? — спросила Маомао.

— Хех. Она всегда была добродушной девушкой. Зачем ей возвращаться в такое место?

«Вполне справедливо», — подумала Маомао, представив себе Сяо Лань, которая была её подругой в Заднем дворце. Родители Сяо Лань продали её на службу, чтобы у них было на один рот меньше. Она понимала реальность и знала, что даже если вернется домой, там для неё не будет места. Поэтому, покинув дворец, она нашла работу, чтобы прокормить себя. Молодая женщина с полуприличной головой на плечах, вероятно, могла бы найти множество способов заработать на жизнь получше, чем та, что была у неё в деревне, подобной этой. Задний дворец, можно сказать, не один раз давал своим женщинам путевку в жизнь.

— Бывший староста перед смертью всё причитал, но мне казалось, что если он собирался так жаловаться, то ему следовало бы обратиться за помощью к врачу, — сказал дедушка.

— Ха-ха-ха! Забавно. Да, некоторые люди такие, да?

Кокуё захихикал, но старик легонько потрепал его по голове. Это было не так уж и смешно.

Маомао посмотрела на улицу.

— Что-то я не вижу лодки. Как же вы переправитесь? Полагаю, вы должны периодически проверять состояние святилища.

Дед нарисовал на столе круг.

— Лодки, очевидно, гневят божество. Есть даже одно место, отведенное для рыбалки, правда, всё, что вы поймаете, это вьюн, так что это не стоит усилий. Так что святилище остается без присмотра. Если вам интересно, можете навестить его — только не на лодке.

— Что это, какая-то загадка? — спросила Маомао. Как она могла попасть на остров без лодки? Неужели он думает, что она может ходить по воде?

— Ты что, думала, что добраться до священного места будет легко?

Старик говорит глупости.

— Кокуё, возьми их. С дальнего берега должен быть лучший вид на остров, чем здесь. И прополи поля, пока будешь этим заниматься.

— Ну и работа, — сказал Кокуё, но тем не менее взял ручную косу.

— Там растет табак. Листья брать нельзя, но если есть семена, можешь взять несколько штук. Это твоя плата за прополку.

Маомао нахмурилась, глядя на старика, который при каждом удобном случае норовил закрутить винт, но при этом взяла в руки косу.

Маленькая группа Маомао направилась к дальнему краю болота. На поверхности воды плавало нечто, похожее на листья лотоса. Чоу-у поначалу испугался шрамов Кокуё, но, продемонстрировав недюжинные способности к адаптации, они с Кокуё быстро подружились. Чоу-у даже ухитрялся кататься на спине молодого доктора, хотя, в отличие от слуг, Кокуё немного раскачивался под весом Чоу-у, и это выглядело опасно. Возможно, то, что он мог видеть только одним глазом, мешало его чувству равновесия.

— Вон он, там, — сказал Кокуё, когда показался мост, соединяющий берег с обратной стороной маленького острова. Мост прогнил и от него мало что осталось. Маомао смотрела на него с недоверием: даже фундамент рассыпался, и вряд ли он мог бы выдержать деревянную доску.

Кокуё, очевидно, не уступая Маомао, достал откуда-то деревянную доску. — Вот так, — сказал он, положив её на шаткий фундамент.

— Это безопасно? — спросила Маомао, чувствуя нарастающее чувство тревоги, наблюдая за ним.

— Ха-ха-ха, конечно. Вы удивитесь, насколько прочная эта штука.

Чтобы продемонстрировать это, он вскочил на доску, которая тут же подалась, сбросив его в болото со звуком

— Упс!.

— Что ты делаешь, парень? — сказал Чоу-у, протягивая руку, чтобы помочь Кокуёу подняться на ноги. Но Кокуё погрузился ещё глубже. По группе пробежала дрожь страха.

— Полагаю, это не одно из тех болот без дна, верно? — спросил Кокуё, всё ещё улыбаясь.

На секунду ни Маомао, ни Чоу-у ничего не сказали, но после мгновенного молчания все оживились. Однако, чем больше Кокуё боролся, тем глубже погружался. Как раз в тот момент, когда он был по горло в болотной воде, Маомао удалось найти в лесу крепкую лозу и вытащить её, чтобы мужчина смог с её помощью освободиться.

— У меня от вас будет сердечный приступ, господин, — сказал Чоу-у.

— Ха-ха-ха! Извините, — ответил Кокуё, почесывая затылок грязной рукой. (Таким образом, единственная оставшаяся чистой его часть стала такой же грязной, как и остальные).

Маомао взяла с соседнего поля ведро с поливной водой и принесла его, после чего пошла по пути наименьшего сопротивления, а именно вылила воду ему на голову. Кокуё отряхнулся, как мокрая собака.

— Ах да... Старик сказал мне, что около этого болота, говорят, похищают детей, — сказал Кокуё.

— Вот это да, — сказал Чоу-у, не выглядя довольным. Неизвестно, сколько людей было погребено под грязью.

Маомао посмотрела на разрушающийся мост.

— Они действительно не заботились о нём.

— Уход стоит денег. Видимо, состав здешней грязи как-то связан с тем, что она наносит больший ущерб, чем обычная вода.

Болото, конечно, не было бездонным, но его глубина точно превышала рост Кокуёа. Регулярная замена фундамента была бы не меньшей проблемой. Элементы фундамента виднелись далеко за пределами болота, что говорило о том, что когда-то болото занимало всю эту территорию.

Вокруг святилища на маленьком острове росло множество диких растений. Они были яркими и красочными, что наводило на мысль о том, что это, возможно, цветы, но с такого расстояния трудно было судить об этом - единственное, что можно было сказать наверняка, это то, что такие цветы редко встречаются в этой местности. Птицы пролетали достаточно часто; возможно, семена попали сюда в какашках.

— Ладно, приступим к делу, — сказал Кокуё, выглядевший энергичным, несмотря на то что местами был перепачкан грязью. На нём вдруг оказалась тростниковая шляпа. (Откуда она у него?)

Поле заросло сорняками; Маомао уже собиралась высказать все, что она думает по этому поводу, но Чоу-у опередил её:

— Уф! — воскликнул он, опустив плечи. После этого она почувствовала, что не может ничего сказать. Вместо этого она покорно занялась прополкой, не сводя глаз с семян табака. Но их не было.

«Хитрый старый ублюдок», — подумала она, решив обязательно выжать из него несколько семян, прежде чем отправиться домой.

Кокуё весело хмыкнул, принимаясь за работу, и Маомао захотелось ему помочь. Чоу-у, который, похоже, и не собирался помогать, ходил вокруг и собирал камешки и рисовал в грязи.

Некоторое время они сосредоточились на работе. Влажность на болоте была высокой. Илистая почва выглядела богатой питательными веществами, но в то же время они могли привести к быстрому загниванию корней. Именно этим можно объяснить наличие песка в почве поля. К счастью, благодаря ему сорняки было легко выдергивать.

— Эй, а вы знали? — сказал Кокуё. Он уже перестал напевать, но казалось, что он разговаривает сам с собой.

— Что? — сказала Маомао.

— О священных девах, которые раньше были в этой деревне.

Маомао бросила на него недоумённый взгляд. Откуда ей знать об этом?

— Дедушка говорил мне, что их задача - умиротворять великого змеиного духа. Но изначально эти девы были рабынями.

Маомао промолчала. Чоу-у по-прежнему рисовал, не обращая внимания на их разговор. Кокуё продолжил шёпотом, чтобы слышала только Маомао:

— Наверное, раньше река здесь часто разливалась. Пока не разработали систему защиты от наводнений, поля каждый год затапливало. Даже дома иногда оказывались под водой.

Что делали люди в те давние времена, когда были бессильны перед лицом катастрофических стихийных бедствий? Они занимались бессмысленной деятельностью.

— Говорят, что они покупали рабов, чтобы использовать их в качестве жертв. Конечно, это происходило, когда были деньги, а когда их не было, они, вероятно, выбирали какую-нибудь бедную деревенскую девушку.

Значит, "дева святилища" была просто приятным эпитетом для человеческой жертвы.

— Но потом...

Однажды появилась дева святилища, обладающая духовной силой. Говорят, она даже танцевала на воде на глазах у всех жителей деревни.

«"Дедушка" действительно открылся этому парню».

Все эти истории были для не в новинку. Должно быть, старик был посвящен в эти предания из-за связи его семьи с девами святилища. Странно, что в то же время он состоял в дальнем родстве со старостой деревни.

— Полагаю, это означало, что если ты не обладаешь этими способностями, то рано или поздно тебя могут принести в жертву, — сказал Кокуё. Приносили ли тебя в жертву богу этого или повелителю того, вероятно, не имело большого значения для того, кто подвергался ритуалу.

— Но как только она подумала, что ей удалось сбежать, её отправили в задний дворец!

Таким образом, её отдали не хозяину озера, а хозяину земли.

Неудивительно, что она не захотела возвращаться. Теперь Маомао понимала, почему девушка не вернулась, как сказал ей старик. Кто мог винить её, если она действительно испытывала злость на родной город?

Маомао рассеянно смотрела на воду. Поверхность покрылась рябью, но, судя по состоянию Кокуё после падения в воду, там была в основном грязь. Она подобрала лежавшую неподалеку палку и ткнула ею в воду. Когда палка погрузилась в грязь, её было трудно вытащить обратно.

— Меньше похоже на болото и больше на трясину. Возможно, меры по ликвидации последствий наводнения рассеяли стекающую в него воду, но, возможно, сокращение болота сделало его более грязным, — сказала Маомао. Она встала с места, где сидела.

— Вы знаете, когда болото начало уменьшаться?

— Наверное, нет. Можно попробовать спросить у дедушки, — сказал Кокуё.

Маомао почесала подбородок и, как могла, размешала грязь. Вдруг она обнаружила, что рядом с ней стоит Чоу-у и тоже помешивает.

— Ты что-то уронила? — спросил он.

— Нет, — ответила Маомао.

В это время года часто шли дожди, и уровень воды, вероятно, ещё не достиг своего пика. Это означало, что в сухой сезон болото станет ещё более грязным.

Внезапно Маомао вскочила на ноги.

— В чём дело, Веснушка? — спросил Чоу-у, глядя на неё, но она проигнорировала его и убежала.

— Эй, Веснушка!

— А? Что происходит? — спросил Кокуё. Маомао не ответила ему, она направилась к хижине, где жил старик. Она не хотела стоять и болтать с ними двумя, ей отчаянно хотелось как можно скорее проверить зародившуюся у неё идею.

Пока она бежала, на лице Маомао появилась улыбка.

— Боже, куда она пошла? Что она себе позволяет?

Чоу-у ворчал, но они с Кокуё всё равно шли следом. Когда они добрались до хижины, Кокуё нёс его на спине, а Чоу-у, видимо, устал бежать.

Маомао взлетела по лестнице и постучал в дверь. Не успел старик открыть, как она закричала:

— Дайте мне семена табака!

Дедушка поглощал лапшу с таким видом, словно ел собственную бороду.

— Так вот зачем вы пришли? Если в поле не было семян, очень жаль.

Он начал шумно жевать лапшу.

Маомао ожидала чего-то подобного, но у неё возникла идея.

— А что, если я скажу, что могу опознать пресловутого шамана? — прошептала она.

Мужчина перестал жевать и отложил палочки.

— Кокуё, прошу тебя. Возьми это и иди развлекай ребёнка.

Он достал с полки мяч и бросил его Кокуё, который не смог его поймать и был вынужден бежать за ним на улицу, а Чоу-у побежал за ним рысью.

Когда все остальные убрались, старик предложил Маомао сесть. Она уселась в кресло и посмотрела в окно на болото.

— Рискну предположить: когда появился этот шаман, в это время года уровень воды падал.

Художник видел беловолосую красноглазую женщину примерно полгода назад, плюс-минус — в это время было мало дождей. Меньше воды в болоте — больше трясины.

— Верно, — сказал дед.

— И дева из святилища исполнила свой танец примерно в то же время года, я прав?

— Не понимаю, какое это имеет отношение к делу.

Маомао смочила палец в кувшине с водой, а затем начала рисовать на столешнице карту: круг, изображающий озеро, затем она добавила маленький остров и мост. Дедушке, видимо, показалось, что карту на воде трудно разглядеть, и он предложил ей кисть и бумагу. Грубоватые материалы, но все же лучше видно. Маомао начала рисовать.

Она указала на ближайший к острову берег, самый дальний от реки, впадающей в болото.

— Это примерно там, где исполнялся танец дождя?

Да, это так, - сказал лекарь. Это место было видно из окна хижины, в которой они сейчас находились.

— Эта дева святилища, или шаманка, или кто она там была, призвала благословение великого бога-змея и перешла через воду. Что, если я скажу вам, что могу сделать то же самое? — спросила Маомао.

Старик посмотрел на неё с явным скепсисом.

— Хватит с тебя глупостей. Если позволите, не думаю, что у вас хватит фигуры, чтобы привлечь бога-змею.

— Ну и ну, старик, я и не знала что ты такой набожный верующий.

Их взгляды встретились. Маомао улыбнулась, пытаясь спровоцировать его. Если она была права, то этот старик что-то знал, что-то, о чём он ей не говорил.

Он словно читал её мысли.

— Луомен никогда бы не стал действовать, исходя из таких предположений, — сказал он.

— Именно поэтому я и хочу исследовать болото, чтобы подтвердить это предположение.

Дед бросил на неё взгляд, но встал, словно приглашая её следовать за ним.

— Ты не любишь, когда в жизни есть немного тайны, не так ли? Не то чтобы я любил болтать. В такой момент остается только верить, что бессмертные и священные девы действительно существуют.

Старик едва не выплюнул эти слова, но потом обратился к паре, игравшей с мячом на улице:

— Идите и купите что-нибудь, что сойдет за ужин!

Он протянул Кокуё мелочь. Очевидно, он считал, что мяч не отвлечет их надолго.

— Послушай, парень, этого парня постоянно обдирают. Извини, но, может, ты пойдешь с ним и присмотришь за ним?

— Конечно! Только поручи это мне, — сказал Чоу-у и снова отправился за Кокуё. Маомао и старый лекарь оставались на месте, пока двое других не скрылись из виду. Тогда врач сказал:

— Пойдём.

Он привёл её на участок болота, который был огорожен. На поверхности воды росли плавающие растения. Маомао хмуро смотрела на болотистую землю, снимая туфли и придерживая юбку, пока они шли. Дедушка, в свою очередь, задрал штанины.

Вода была тёмной и мутной.

— Дева святилища прошла отсюда до острова пешком. Если ты сможешь сделать то же самое, я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать.

Затем он понизил голос до угрожающего шепота и сказал:

— До появления святой девы молодых женщин, которых приводили сюда, называли жертвами и топили в этом болоте. Привязывали к грузам и живыми погружали в бездонную глубину. Моя прабабушка рассказывала мне, как она пыталась закрыть уши, когда девушки плакали и рыдали из последних сил, и каждая попытка борьбы приближала их к гибели. Нет никаких гарантий, что ты не закончишь так же.

Может быть, это и был почитаемый обычай, но для жителей деревни, которые стали его свидетелями, это было ужасающее зрелище. А потом они раскаивались в содеянном и просили прощения, хотя к тому времени это уже ничего не значило.

Вокруг болота возвышались каменные столбы, сложенные из одинаковых по размеру камней, нагроможденных один на другой, причем самый большой из них стоял на вершине. Возможно, это какие-то сооружения.

— Так как же дева пересекла болото? — спросил старик.

Маомао достала веревку, которую принесла из дома, и пару тонких деревянных досок.

— Ничего, если я одолжу их?

— Как хочешь.

— Спасибо.

Она проделала в каждой доске по три отверстия и пропустила через них веревку, чтобы создать подобие грубых сандалий. Они были не слишком впечатляющими, но она надела их, подумав, что сандалии Пэдди сейчас были бы как нельзя кстати. В таких сандалиях ходят люди, засевающие рисовые поля, но её желание ни к чему не привело.

Старик с любопытством наблюдал за ней, но пока что она молчала. Она свернула халат, чтобы он не мешал, затем обмотала верёвку вокруг тела и привязала другой конец к одному из каменных столбов. Затем она начала.

— Эй, что ты делаешь? — спросил дедушка.

— Подтверждаю.

Маомао поставила ногу в болото - вернее, почти уперлась в него ногой, и от удара её нога отскочила назад. Старик испугался, но Маомао уже делала следующий шаг, с силой ударяя ногой. Она делала это снова и снова, прокладывая себе путь через трясину.

Она действительно шла по воде. Не совсем так, как предлагал Кокуё, но она делала каждый шаг, прежде чем нога успевала утонуть, а затем повторяла этот процесс. Этого оказалось достаточно, чтобы удержаться на поверхности.

— Как это? Я могу ходить по воде.

Маомао ухмыльнулась, полная уверенности.

Старик потрогал бороду, удивляясь.

— Это что-то особенное, надо отдать тебе должное.

Он подобрал длинную палку, лежавшую неподалеку, сделал шаг в болото и погрузил её в воду. Раздался жесткий, резкий звук.

— Но тебе не обязательно прилагать столько усилий. На болоте есть ещё несколько таких столбов.

Он снова ударил по большому каменному столбу.

— Что? — потрясенно сказала Маомао. От изумления она перестала двигать ногами, которые тут же погрузились в трясину. В итоге дедушке пришлось вытаскивать её.

— Как ты это сделала? — спросил дедушка у покрытой грязью Маомао после того, как извлек её.

Маомао сняла свои "ботинки" и устало посмотрела на болото.

— Когда у тебя есть что-то не совсем жидкое и не совсем твердое, оно обладает особыми свойствами, — сказала она. Было бы проще всего продемонстрировать это, если бы у неё под рукой было немного картофельного крахмала. Размешайте его в воде в определенном соотношении, и вы сможете взять его рукой, но он вскоре вытечет у вас из пальцев.

Это болото было очень похоже. Поэтому Маомао спросила у дедушки, в какое время года дева танцевала на воде. А Маомао надела свою импровизированную обувь, потому что решила, что в этом месте слишком много воды, чтобы поступить иначе.

Она решила, что кто-то из "жертв" заметил, что, когда болото уменьшилось и соотношение грязи и воды изменилось, по нему можно ходить. Но она была не совсем права.

— Такой трюк? Это не очень честно, — сказала она.

— Каменные столбы, утопленные в болоте — это могильные знаки для жертвоприношений, — твердо ответил старик. Они были закопаны так, что даже в сухой сезон их не было видно. Их было десять, а может, и чуть больше — по количеству утопленных женщин.

— Давным-давно, когда решалось время очередного жертвоприношения, сын деревенского старосты рассказал несчастной девушке о могильных метках.

Тогда на сторону девушки встал "владыка озера", и она стала девой святилища.

— Это было более пятидесяти лет назад.

Предыдущий староста деревни, очевидно, не знал о камнях. Маомао показалось, что единственный, кто знал о них, был этот человек. Она уставилась на него: он знал всё это время и молчал об этом. Зачем ему это делать, если только он не чувствовал себя виноватым?

— Шаман был женщиной с белыми волосами? — снова спросил Маомао.

Но доктор снова покачал головой.

— Таких здесь не было.

Однако он хотел добавить кое-что ещё. Он заговорил, рассказывая Маомао о том, как совершенно случайно в столице столкнулся с бывшей служительницей святилища, которую отправили в задний дворец. К тому времени у неё уже была внучка.

Бывшая служительница святилища спросила его, в каком состоянии сегодня находится великий бог-змея? Лекарь объяснил, что и без святой девы совершенствование технологии борьбы с наводнениями привело к тому, что река и болото больше не выходят из берегов. Змеиный бог превратился в простое суеверие, его святилище пришло в упадок, и теперь его никто не посещает.

— Я не могу отделаться от мысли, что, возможно, было бы лучше, если бы я сказал ей, что святилище живёт хорошо, что благодаря великому змею мы защищены от наводнений. Даже если бы это было неправдой, — сказал он.

Бывшая служительница святилища была потрясена тем, что сказал ей старик. Будто бы все священные девы, спустившиеся в глубины, погибли напрасно. Эта мысль привела женщину в ярость.

— Вскоре после этого они с внучкой приехали в деревню. Бывшая святая дева сказала, что служит новому змеиному богу, и тогда она заставила внучку перейти через болото.

«Новый змеиный бог?»

Маомао вспомнила о белых священных веревках, змеином божестве и беловолосой женщине, которую видел художник. Она взяла шест и погрузила его в болото, отыскивая по пути к маленькому острову столбы. Старик был прав: этот способ был более надежным, чем тот, который испробовала Маомао. Пока ноги были твердыми, всё получалось.

Она перепрыгнула на остров. Там находилось полуразрушенное святилище, буйно разросшиеся дикие травы и цветы с маленькими красными лепестками, раздуваемыми ветром. Эти цветы жили недолго: некоторые лепестки уже опали, оставив после себя лысые растения. Посадили ли их здесь или просто случайно уронили семена? Маомао знала только одно: эти растения не должны были здесь находиться.

— Маки? — услышала она слова старика, и по его тону поняла, что он видит их впервые. Возможно, он не был на острове раньше, хотя и знал, как туда добраться.

— Могу я задать вам ещё один вопрос? — сказала Маомао.

— Валяй. Я расскажу тебе всё, что угодно.

— Откуда вы знаете про могильные знаки?

Дед улыбнулся.

— Ты же знаешь, что я родственник священных дев, а значит, сын рабыни. Это не редкость, когда влиятельные люди в деревне связываются с рабами.

Он сказал, что именно сын старосты рассказал бывшей служительнице святилища о существовании погребальных столбов. Из этого следовало, что староста получил женщину-рабыню с ребенком, и этим ребенком был Дед.

— Когда староста уставал от этой рабыни, её передавали следующему жителю деревни, пока, наконец, при угрозе голода, её не использовали в качестве жертвы.

Чтобы появились могильные знаки, должен был быть кто-то, кто их установил, чтобы высечь камень и на протяжении многих лет складывать его в кучу. Не говоря уже о том, чтобы потом переносить камни на место, где они уже были установлены.

— Этот знак перед островом — последний. Он спас мою младшую сестру от утопления..., — сказал доктор.

Затем её отправили в задний дворец. Это была не дочь деревенского старосты, а отпрыск рабыни и того, кому её "передали". Когда спустя десятилетия ребёнок вернулся, она обнаружила, что жители деревни, убившие её мать и использовавшие её собственную жизнь в своих целях, забыли о местном божестве и женщинах, принесенных ему в жертву в качестве священных дев.

Маомао посмотрела на листья табака на дальнем берегу.

— Может быть, вы получили их от бывшей служительницы святилища?

— Да. Но не семена мака. Она дала мне табак в качестве сувенира, попросив взамен два одолжения.

— И о них вы тоже расскажете?

— Да, пора уже рассказать. Сейчас уровень воды ещё высок, поэтому они остаются скрытыми, но, когда наступит осень, верхушки могильных плит покажутся. До прошлого года мне удавалось держать всех подальше от тропы, но теперь я не думаю, что мне это удастся.

Шаман окажется мошенником.

— Первая просьба была такова: чтобы я молчал, даже зная то, что знал.

Запрет жителям деревни убивать змей или птиц, вероятно, был маленькой формой мести шамана. Этот старик мог бы возражать против её методов, но он предпочел смотреть на это сквозь пальцы.

— Другая...

Пожилой лекарь оглядел свою хижину на сваях.

— Другое дело, что бы я дал ей в бесплатное пользование свою голубятню.

— Голубятня? Что ей понадобилось? — спросила Маомао, наклонив голову в замешательстве. Если подумать, она и в деревне слышала воркование голубей. Неужели они обычно держат птиц на свободном выгуле?

«Не убивай летящих птиц...»

По сравнению с правилом о змеях это наставление выглядело как нечто второстепенное.

Маомао пробиралась по могильным камням к хижине. Несколько раз она чуть не поскользнулась на скользком камне, но она спешила к голубятне.

Когда она приблизилась к ней, её нос уловил характерный запах. Внутри находилось несколько десятков птиц с тёмно-зеленоватыми перьями. Они взволнованно хлопали крыльями, удивленные внезапным появлением Маомао, но она не обратила внимания на их реакцию. Вместо этого она схватила каждую и по очереди отшвырнула в сторону.

— Эй! Оставь бедных птиц в покое! — прошипел дедушка. Значит, он считал их чем-то большим, чем еда, но для Маомао в тот момент это было неважно. Наконец она нашла то, что искала. Она схватила одну птицу за спину и перевернула её, отщипнув от ноги кусок скрученной белой верёвки. Местами она была грязной: видимо, она испачкалась, пока животное находилось на улице.

Маомао вышла из голубятни и развязала нитку. Это оказался цельный кусок ткани, вышитый иероглифами, которые действительно напоминали нацарапанную змею.

«Я знала, что видела такие раньше».

Они были очень похожи на вышивку на плаще огненной крысы, который она видела в магазине подержанной одежды. Если знать, на что смотришь, можно было понять, что это не просто случайный узор — это был код, основанный на иероглифах западных стран.

Маомао вспомнила, как гадалка из западной столицы использовала для письма не кисточку, а голубиное перо. Уже некоторое время Маомао не могла понять, что Белая Леди в этой стране, казалось, была везде и сразу. Не могла же она в самом деле путешествовать так широко? Её внешность альбиноса может показаться странной, но на самом деле она не могла использовать магию, как это делали бессмертные. Практически наоборот, с кожей, столь чувствительной к солнечному свету, она не смогла бы проводить много времени на улице в ярких регионах.

Значит, перемещалась не сама Белая Леди; Маомао предполагала, что она руководит сообщниками. Проблема с этой гипотезой заключалась в информации: чтобы выпустить льва из клетки или установить контакт со сводной сестрой супруги Ли Шу, Белой Леди нужен был способ быстрого обмена информацией между западной столицей и императорской столицей в центральном регионе. Даже самой быстрой лошади потребовалось бы более десяти дней, чтобы добраться из столицы на запад, а возвращение обратно заняло бы почти столько же, даже если ехать на лодке.

Как же она решила эту проблему? С помощью голубей.

— Эй, дедушка, а сама бывшая святая дева навещает голубятню?

— Её внучка. Она взяла с собой несколько голубей, сказала, что собирается использовать их для проклятия или чего-то в этом роде.

— А разве у вас не кончатся голуби?

— Нет, они сразу же возвращаются в этот питомник, когда я их выпускаю. Если только какое-нибудь животное, или человек, не заберёт их первым.

Другими словами, она могла общаться, пользуясь способностями этих голубей. Маомао закрыла глаза, на секунду задумалась о том, что ей делать, а потом посмотрела на старика. Не исключено, что бывшей служительнице святилища и её внучке будет причинён вред. Казалось, они могут быть связаны с Белой леди.

Маомао прищелкнула языком.

— Не хотите поработать со мной на этот раз, дедушка?

— Что? О чём ты говоришь?

Маомао не была лишена порядочности. Она могла просто пойти прямо к Джинши, не сказав старику ни слова, но предпочла этого не делать. Вместо этого она начала вести переговоры, прикидывая, как далеко он пойдет и где в середине встретится с ней.

Глава 12 - Проверка супруги Лишу

"Я нашла подсказку о Белой Леди в деревне под названием Золотое озеро".

Джинши получил письмо от Маомао на следующий день после неофициальной встречи с посланником с запада.

Это было очень удобно для него, или, возможно, очень неудобно.

"Посланником с запада" оказалась одной из посланниц Шаоха, посетивших Ли годом ранее, - женщина по имени Айлин. Она и её спутница были так похожи друг на друга, что могли бы сойти за близнецов, но другая женщина, Айла, оказалась сложнее.

В прошлый визит Айла носила красную повязку для волос, а Айлин - синюю; в этот раз вся одежда Айлин была синей. Из-за тайного характера своей миссии она не носила ничего заметного, а была одета в цзюй шэньи - халат с загнутым подолом, который был довольно распространен в Ли.

По правде говоря, она была не тем человеком, с которым Джинши следовало бы встречаться слишком лично. В последний раз, когда она его видела, он был одет как женщина, и она, к своему стыду, приняла его за лунного духа.

Кроме того, он был занят. Он гадал, о чём она будет говорить в этот момент, под чьим руководством находится, но оказалось, что под руководством Лахана. Джинши подумал, что тот, похоже, что-то замышляет в западной столице, но, будучи уверенным, что Лахан из всех людей не станет делать ничего предосудительного, оставил этот вопрос без внимания. Дело было не в том, что он доверял Лахану, а в том, что он понимал психологию этого человека. У Лахана была какая-то фиксация на "красивых числах" и "некрасивых числах", и хотя Джинши не мог утверждать, что полностью понимает это, он понял, что Лахан не станет делать ничего, что нарушало бы его стандарты "красоты".

Джинши ожидал примерно половину того, что сказала ему Айлин; другая половина была неожиданной, но ничего из этого не было совершенно необоснованным. Лахан уже был в курсе двух моментов, которые затронула Айлин, и не выказал никакой особой реакции.

От одного её слова у Джинши разболелась голова: экспорт продовольствия или политическое убежище.

Лахан уже говорил с Джинши об экспорте в виде корнеплода под названием сладкий картофель. Это была многообещающая культура, которую можно было выращивать даже на бедной почве и которая давала урожай, во много раз превышающий урожай риса. То, что Лахан пришел к нему с такой идеей сразу после возвращения в столицу, лишний раз напомнило ему, что клан Ла - это не пустой звук.

В результате Джинши провел две недели после возвращения, работая практически без сна. Просто наверстать упущенное было достаточно сложно, но теперь предстояло сделать ещё больше. Его заботы в заднем дворце тоже не закончились - возникла ещё одна ситуация, вызывающая головную боль.

Ему нужно было найти способ оправдать экспорт в Шаох перед бюрократией, и маловероятно, что утверждение о том, что они являются защитой от нашествия насекомых, поможет ему в этом. Всевозможные меры, которые Джинши уже предпринял против нашествия, казались достаточными. Любые превентивные меры, которые предпринимали члены бюрократии, были направлены на предотвращение катастрофы, которая, как они предвидели, обрушится на их собственные головы. Они не хотели увеличивать себе объем работы из-за беспочвенных опасений.

Такова была реальность, поэтому Джинши придумал предлог: принудительный труд, на который будут направлены преступники, захваченные во время восстания клана Ши, - это сельскохозяйственные работы. Никто не стал бы возражать против открытия новых земель для этих целей. А земли в бывших владениях клана Ши в Шихоку-сю было предостаточно. После того как удушающий контроль Ши над регионом был разрушен, переговоры, скорее всего, будут проходить легче, чем раньше. К тому же среди преступников было много бывших фермеров. Их средства к существованию вернулись к тому, что было до того, как клан нанял их, - возможно, даже немного труднее, чем раньше.

Джинши даже не пришлось самому приводить план в действие: у него был кто-то, кто занимался этим от его имени. Точнее, высокопоставленный чиновник, назначенный ответственным за Шихоку-шу после уничтожения клана Ши. Тот, кто родился и вырос в этом районе и прошел путь до регионального чиновника. В прошлом они пережили голод, и когда Джинши объяснил, как выращивание сладкого картофеля предотвратит дальнейший голод в будущем, его доводы были с готовностью выслушаны.

В Шихоку-шу можно было набрать любой необходимый персонал. Там было полно третьих сыновей крестьян, мужчин, которые не имели права на какие-либо поля. Если при царствующей императрице задний дворец можно было считать государственной службой, то и это можно.

На этом планирование Джинши закончилось - он был достаточно способным, но не гением. Идею ещё можно было сгладить, но детали он оставил на усмотрение тех, кто её осуществлял. Да, на них будет оказываться давление, но они должны будут справиться с задачей. Джинши не любил просто делегировать полномочия, но у него были и другие дела. Он всегда был слегка перегружен работой, но ему нравилось думать, что он понимает, насколько велики его обязанности.

У Джинши было не так много по-настоящему надежных подчиненных, но несколько человек всё же имелось. У каждого из них были свои сильные стороны и роли, для которых они подходили лучше всего. Он поднял свою чашку, размышляя о том, что ему делать с этим письмом. Его всегда внимательная служанка, Суйрен, увидела, что чашка пуста, и со словами "Ну что ж, сейчас" налила ему ещё сока.

Джинши наблюдал за ней, а потом спонтанно решил показать ей письмо Маомао.

— У нас есть кто-нибудь свободный? — спросил он.

— Да, несколько человек, которые только что вернулись.

— Тогда выбери кого-нибудь подходящего.

— Хорошо. Суйрен приложила руку к щеке, размышляя. — Почему бы нам не попробовать кого-то нового? Это должно быть интересно.

— Ты уверена, что это безопасно? — с тревогой спросил Джинши.

Суйрен продолжала широко улыбаться.

— Разве я когда-то ошибалась?

В ответ на такую самоуверенность Джинши лишь сдержанно улыбнулся. Суйрен однажды обслуживала саму вдовствующую императрицу, и даже Маомао не смогла превзойти ее. Суйрен была одной из тех, кто помогал следить за безопасностью вдовствующей императрицы в этом притоне беззакония, Заднем дворце, - вдовствующей императрицы, которая забеременела нынешним императора, когда ей было едва больше десяти лет. Джинши был уверен, что тот факт, что Суйрен поручили сопровождать его, был проявлением материнской заботы со стороны вдовствующей императрицы.

—Если вы всё ещё не верите мне, то позвольте открыть вам маленький секрет, — сказала Суйрен и прошептала Джинши на ухо.

Его глаза расширились.

— Это правда?

— Да. Я как раз занималась наказанием, когда обнаружила...

Секрет Суйрен не имел никакого отношения к работе Джинши, но для него лично это была очень полезная информация. Однако он задался вопросом: что это за наказание, о котором она говорила? Он решил, что на данный момент некоторые вопросы лучше не задавать.

— Уверена, вы бы хотели время от времени выходить победителем, молодой господин, — сказала Суйрен, сделав жест, который, несмотря на её годы, был по-девичьи очаровательным. Однако не успел Джинши это заметить, как она вновь стала чопорной, способной служанкой.

— Я немедленно позабочусь об этом, — сказала она. Она поклонилась и вышла из комнаты без единого звука шагов.

Джинши знал, что Суйрен позаботится обо всём. Он мог сосредоточиться на другой работе.

Например, на другой проблеме, которую принесла ему специальный посланник Айлин. Это было новостью даже для Лахана. Джинши и слышать об этом не хотел; он предпочел бы заткнуть уши. Этого было достаточно, чтобы разрушить его непроницаемую улыбку.

Что же это за проблема? Это было связано с Белой Леди.

И из-за этого он упустит ещё один шанс посетить аптекарскую лавку в квартале удовольствий.

****

— Белая леди задержана.

Ей сообщили об этом через два дня после событий в деревне и на болоте. Если учесть, что на доставку письма ушел бы день, то всё произошло настолько быстро, насколько это вообще возможно.

Именно Басен принёс сообщение, а Укё привел Басена в магазин, когда заметил молодого человека, неловко стоящего в фойе Малахитового дома. Басен заметно расслабился, когда Маомао сказала ему, что её сестра Пайрин в тот день была с кем-то и её не было дома.

В лавке было тесновато, и Маомао попросил госпожу приготовить для них комнату. В борделе было много комнат, которые отлично подходили для приватных бесед - но только при условии, что их не обнаружит Чоу-у. Чрезмерно любопытное отродье вклинивалось в любой разговор. К счастью, Укё вызвался отвлечь его.

Маомао отпила глоток чая, который им подали.

— Правда?

— Я ожидал большего энтузиазма, — сказал Басен.

— Уверяю вас, я в шоке.

Басен, похоже, так и не научился читать выражение лица Маомао. Джинши или Гаошун наверняка заметили бы, как она нахмурила брови.

После того как выяснилось, что Белая Леди использует голубей в своей информационной сети, они быстро настроили их против неё. Маомао предполагала, что они смогут прочитать одно из писем, схватить того, кто пришел за ним, и, возможно, что-то узнать, но она и представить себе не могла, что всё пройдет так легко.

Что действительно имело значение, так это то, что ей удалось привлечь помощь.

С этой помощью Маомао отправилась к старику, поклонявшемуся великому змею. Она верила, что он преследует интересы своей немного двуличной сестры и её внучки, и знала, что так или иначе, в большей или меньшей степени, они связаны с Белой леди. Мужчина мог молчать, но это не спасло бы женщин от наказания. Поэтому, убеждала его Маомао, он должен дезертировать. (Называйте это шантажом, если хотите).

— Мы следили за голубятней, и когда мы задержали человека, который её посещал, он привел нас на виллу одного чиновника, — рассказывает Басен.

Они спросили младшую сестру старика и её внучку, могут ли они опознать этого чиновника, и женщины сказали, что знают его; они также назвали несколько других чиновников, которые дружили с этим человеком. Один из них, как выяснилось, укрывал Белую Леди.

— Как-то неожиданно. Но я не могу не задаться вопросом: зачем кому-то понадобилось заходить так далеко, чтобы защитить её? — сказала Маомао.

— Чиновники были страстными курильщиками конопли, и в доме также были найдены следы того, что, как предполагается, является опиумом.

— Ах...

Конечно, если человек подсел на наркотики, он может сделать всё, чтобы их достать. Чтобы избавиться от наркотика, тоже требовалась немалая решимость.

— Это ещё раз доказывает, что не стоит баловаться с опасными наркотиками.

— Вы из тех, кто умеет говорить! — сказал Басен. Она проигнорировала его глубокомысленный взгляд, а вместо этого задумалась о том, какое лекарство ей сегодня приготовить. Басен, видимо, пришёл только для того, чтобы рассказать ей о случившемся, так что его дела были закончены. Его руке уже лучше, повязку сняли. Правда, Маомао не понимала, почему они не могли прислать ей письмо или хотя бы какого-нибудь другого гонца. Басену незачем было приходить сюда и пугаться куртизанок.

Однако, несмотря на то что Басен передал своё послание, он не собирался уходить. Он то и дело украдкой поглядывал на Маомао, его рот то открывался, то закрывался.

Наконец она спросила:

— Что-то случилось, господин?

— Гм. Нет, я...

Маомао было любопытно, но она не хотела вмешиваться. Что бы это ни было, оно наверняка сулило неприятности, а ещё хуже — появление Джинши. Да, лучше держаться подальше.

Она не видела Джинши с тех пор, как они расстались в западной столице. Их общение ограничилось письмом о Белой Леди, на которое он ответил по-деловому.

Надеюсь, он просто сделает вид, что ничего не произошло. По её мнению, это было бы самым гармоничным решением. К сожалению, мир был не настолько приличным местом, чтобы дарить тебе гармонию только потому, что ты этого хочешь.

Басен наконец перестал хлопать ртом и посмотрел ей прямо в глаза, явно решив сказать то, что хотел.

— У меня к вам вопрос. Если у женщины не наступает менструация, справедливо ли считать, что она беременна?

Маомао ответила молчанием, она никогда не знала, что этот человек скажет дальше! Басен нахмурился от её презрительного взгляда, но его лицо становилось все краснее и краснее. Честно говоря, Маомао не знала, что делать с таким безнадежно девственным ответом. Он хотел узнать, как определить, беременна ли женщина? Может быть, он влюбился в какую-нибудь плохую девчонку, которая воспользовалась им?

«Наверное, так и ест».

Басен всегда казался немного закомплексованным. В мире не было конца людям, которые под влиянием слишком большого количества выпитого совершали ночную ошибку. А учитывая статус Басена, наверняка найдется сколько угодно женщин, желающих разделить с ним выпивку.

Она понимала, что с ним нельзя шутить, нужно быть серьезной.

— Господин Басен, — начала она. — Я знаю, вам может показаться, что вас обманули, но настоящий мужчина отвечает за свои поступки.

Басен недоверчиво посмотрел на неё.

— Если это действительно ваш ребенок, то вы должны поступать правильно. Не то чтобы это было нормально, что она воспользовалась вами, но...

—Подожди. О чём вы говорите?

— О бедной девушке, которая от вас забеременела, господин Басен.

—  Никто от меня не беременел!

Басен грохнул кулаком по полу, удар был настолько сильным, что Маомао показалось, будто её подбросило в воздух. Это был его правый кулак, не боится ли он снова его повредить?

— Тогда почему вы спрашиваете?

— Ну, это...

Его рот снова начал открываться и закрываться, но ему удалось наклониться и прошептать Маомао на ухо:

— Это насчёт супруги Лишу.

Маомао посмотрела на него, пораженная.

«Не может быть. Не может быть...»

Да, казалось, между ними было что-то такое; если не принимать во внимание их должности, Басен и Лишу могли бы стать неплохой...

«Погодите. Когда, черт возьми, у них было время?»

Наверняка не было ни одной свободной минуты. Впрочем, Маомао вряд ли следил за ними двадцать четыре часа в сутки, так что она не могла быть уверена. Но, опять же, разве они когда-нибудь выглядели так, как...? Она попыталась вспомнить.

Похоже, она была в замешательстве. Подумав, она порылась в аптечке и достала упаковку чего-то, которую положила перед Басеном.

— Это относительно безвредное абортивное средство, — сказала она, как раз то, что держала под рукой для куртизанок.

— Я не уверен, что смогу контролировать свою силу, но могу ли я ударить вас?

Басен спросил с несвойственной ему вежливостью. На самом деле эта вежливость говорила о том, как он зол. Маомао знала, что не выдержит удара человека с его абсурдной силой, и деликатно убрала лекарство.

Басен прочистил горло и отпил немного холодного чая, пытаясь сбить румянец, появившийся на его лице от разочарования и смущения.

— Кхм. Я хочу сказать, что некая высокопоставленная особа находится в затруднительном положении.

Очевидно, отчаянно пытаясь избежать употребления личных местоимений, он прибег к чрезвычайно замысловатым формулировкам.

— Когда человек долгое время не был в определенном месте, а потом возвращается в него, к нему применяются те же требования, что и при первом посещении.

Определенным местом, несомненно, был задний дворец.

— Ах, так вот в чём дело, — сказала Маомао, хлопнув себя по коленям.

При входе в задний дворец существовали определенные условия: как от мужчин требовалось быть евнухами, так и от женщины требовались определенные вещи. Ничего такого сложного, как требовалось от мужчин, но меньше всего им хотелось, чтобы женщина вошла в задний дворец с ребенком в животе. Поэтому женщине разрешалось входить в дворец только после того, как было подтверждено, что у неё есть менструация.

Иногда делались исключения для временного отпуска, но, как правило для того, чтобы засвидетельствовать почтение семье жениха по случаю замужества женщины, имя её партнера записывалось, так что если она забеременеет, они знали, кого винить. Большинство женщин уезжали ещё до рождения ребенка.

Женщина, отсутствовавшая в заднем дворце почти два месяца, да ещё и высшая супруга, не могла рассчитывать на то, что просто вернётся обратно. Проблема Лишу заключалась в том, что с момента её возвращения из западной столицы прошло уже больше месяца.

— Значит, у неё задержка месячных? — спросила Маомао. Басен жалко кивнул.

— Ну, супруга Лишу молода, так что они могут быть нерегулярными, а если учесть, что путешествие, должно быть, сильно на неё повлияло, то нет ничего удивительного в том, что они слегка задерживаются.

Впрочем, это было сказано исключительно с точки зрения здоровья. Тот факт, что Басен разговаривал с ней и знал такую личную информацию, означал, что происходит что-то ещё.

Что может случиться с женщиной, которую подозревают в том, что она забеременела за пределами заднего дворца, к тому же одной из высших супруг Императора? Особенно если причина, по которой она покинула задний дворец, заключалась в том, что её могли отдать замуж за младшего брата императора, Джинши? Если Басен была в курсе этой ситуации, то, скорее всего, Джинши тоже.

«Если бы у этой девушки было невезение, ей бы вообще не везло».

Она сочувствовала всем несчастьям, выпавшим на долю Лишу, ведь она не виновата в них. Над ней и так издевались, а если бы люди узнали, что она помолвлена с Джинши, в её сторону посыпались бы завистливые взгляды.

Но беременная? Супруга Лишу вряд ли была способна забеременеть. Её даже император никогда не посещал. В свете этого Маомао стало казаться, что она понимает, к чему клонит Басен.

— Вы хотите, чтобы я доказала, что с супругой Лишу не произошло ничего предосудительного.

На лице Басена появилось нескрываемое облегчение.

— Вы сделаете это?

— Сделаю. Но мне нужно будет попасть во дворец, а я не уверена, что меня туда пустят. Врача — возможно, но случайного аптекаря?

— Не беспокойтесь об этом. Я уже поговорил с главой медицинской службы. И господин Луомен тоже любезно согласился прийти.

Это упрощало дело. Значит, к моменту прибытия Басена всё уже было готово. Что же касается того, почему Луомен участвовал в этом деле, то, скорее всего, Басен не доверял шарлатану, а также знал, что не всякий врач-мужчина может заниматься супругой. Приёмный отец Маомао был идеальным компромиссом.

Маомао была в восторге от перспективы снова увидеть своего старика, прошло уже немало времени. Ей было жаль Лишу, но сама она была счастлива.

Басен, напротив, продолжал выглядеть мрачным. Возможно, ей следовало бы обсудить с ним этот вопрос, но в тот момент она не думала об этом так глубоко.

На следующий день прибыл гонец из дворца. Маомао, как обычно, оставил Сазена за главного в лавке.

— Пожалуйста, не задерживайтесь! — сказал он. Он что, был её домашней собакой? Он всегда был таким. Маомао позаботилась о том, чтобы Чоу-у, когда она уйдет, ходил за покупками вместе с Укё, и была рада этому. Она поговорила с госпожой, и даже та поняла, что мальчик не может пойти с ней во дворец.

Может быть, Чоу-у и ушёл бы, но Мяомяо упорно возилась с ней, пока та не взяла её за шиворот и не посадила на голову Сазена.

— Эй, мне жарко... — сказал он, но не выглядел особенно недовольным, наслаждаясь белым мехом кошачьего живота на своем лице.

Похоже, они считали, что ей нужно быть презентабельной, и поэтому давали ей новую одежду, когда она отправлялась на задания. Они никогда не просили их обратно, поэтому Маомао всегда либо продавала наряды в магазин подержанной одежды, либо выставляла их на аукцион среди куртизанок. В дополнение к обычному халату на этот раз был белый халат. Что-то вроде фартука врача в это теплое время года.

Если они вызывали Маомао, это означало, что месячные у супруги ещё не наступили. На всякий случай она решила приготовить вэньцзин тань - снадобье, способствующее приливу крови. Было и несколько других средств, которые могли бы помочь, но Маомао выбрала то, которое имело минимум побочных эффектов. Она полагала, что у Луомена тоже найдется что-нибудь наготове, как же иначе, ведь он гораздо опытнее её, но считала, что супруга будет меньше бояться получить лекарство от женщины, а не от евнуха.

Карета покатила по дворцовой территории и остановилась где-то возле заднего дворца. Они оказались совсем рядом с павильоном, куда их когда-то пригласила вдовствующая императрица Аньши.

Маомао надела белый халат, не обращая внимания на жару, и вышла из кареты. Перед ней оказался сравнительно небольшой павильон, расположенный посередине между резиденцией вдовствующей императрицы и резиденцией нынешней императрицы. Должно быть, он был построен давным-давно, ещё до основания заднего дворца, как место для проживания королевской супруги. Что касается здания, в котором проводил время бывший император и которое Маомао посетила годом ранее, то его давно уже нет. Приходилось признать, что без него место выглядело более бесплодным.

Перед павильоном стоял лекарь с благодушным выражением лица и тростью в руке. Это был Луомен.

— А, ты здесь, — сказал он, приволакивая одну ногу, когда подошёл к Маомао. Они посылали письма, но прошло почти шесть месяцев с тех пор, как они виделись в последний раз.

Луомена сопровождали ещё двое мужчин, которые, судя по всему, были медицинскими чиновниками. Оба были невысокими и пожилыми, совсем не грозными, возможно, так обычно ведут себя врачи, а может, это был жест внимания к супруге Лишу.

— Сюда, пожалуйста, — сказала женщина. Это была одна из фрейлин Лишу из заднего дворца. Маомао узнала её, но не знала имени. А вот женщина явно знала Маомао: в её голосе слышалось "тск". Судя по всему, отношение к женщинам Лишу не улучшилось, а может, даже ухудшилось.

— Сюда, — повторила женщина и повела их по, как показалось Маомао, очень длинному и извилистому пути. Они поднялись на второй этаж, потом на третий, потом в самую глухую комнату на этаже, прежде чем женщина сказала:

— Мне очень жаль. Я забыла, что хозяйка сменила комнату.

«Неужели ей так хочется усложнить нам жизнь?»

Все трое лекарей были пожилыми мужчинами, возможно, их мягкий вид заставил женщину отнестись к ним несерьёзно.

В конце концов Маомао и её спутников провели во внутренние покои на втором этаже павильона, которые выглядели как совершенно обычная комната для супруги. Подчеркните: обстановка была такого качества, какого обычный простолюдин не увидит за всю свою жизнь.

Супруга Лишу лежала на кровати с балдахином, а рядом с ней стояла её главная фрейлина (тоже знакомая) и выглядела весьма расстроенной. Лишу вздрогнула при виде мужчин-врачей (пусть и пожилых), но, увидев с ними Маомао, на мгновение расслабилась, а затем снова вздрогнула, но уже по совсем другим причинам.

Луомен сказал просто:

— Мы предполагали, что нас могут опасаться, поэтому привели доверенное лицо, — и посмотрел на Маомао.

Лишу подозревали в беременности, и даже если бы это было не так, если бы между ней, высшей супругой, и мужчиной, не являющимся императором, что-то произошло, её жизнь была бы потеряна.

«Не то чтобы я считала это возможным».

Во-первых, она не думала, что кто-то настолько очевидный, как Лишу, сможет долго хранить подобный секрет. Скорее всего, не от Маомао и почти наверняка не от А-Дуо, которая всю поездку была с ней. Конечно, нельзя было быть абсолютно уверенным, но это казалось маловероятным.

Поэтому Маомао стояла перед испуганной супругой и загибала пальцы. Самым быстрым и простым решением было бы проверить, цела ли супруга Лишу, для этой задачи Маомао, выросшая в квартале удовольствий, подходила как нельзя лучше. У неё были всевозможные способы узнать это.

— Давайте поторопимся и покончим с этим. Так будет проще для всех, — сказала Маомао.

— Что? Подождите... Н-нет! Нет-нет! — взвыла Лишу.

— Всё в порядке. Я закончу раньше, чем вы успеете сосчитать деревянные бруски на своей кровати.

— Закончишь с ч-а-а! Ик!

Супруга в отчаянии потянулась к своей главной фрейлине, но Маомао закрыла занавеску вокруг кровати. Что касается пожилых лекарей, то они незаметно стояли в углу комнаты, повернувшись спиной.

Некоторое время единственным звуком было хныканье Лишу.

— Она чиста. Конечно, — категорично заявила Маомао, вытирая руки салфеткой. Лишу лежала на кровати, совершенно обессиленная, вызывая недоумение своей главной фрейлины. Всё должно было быть в порядке - Маомао была женщиной опытной, она даже делала нечто подобное, когда определяла, находится ли ребёнок императрицы Гёкуё в предлежании; но, очевидно, Маомао ошиблась, решив, что полная девственница будет принимать осмотр так же, как и уже рожавшая женщина. Лишу выглядела ещё более измученной, чем в тот раз, когда ей выщипывали волосы в бане.

— Маомао, ты могла бы быть помягче, — сказал Луомен, хотя было уже поздновато. У двух других лекарей тоже были напряженные лица.

Как раз в тот момент, когда Маомао решила, что работа закончена и она может расслабиться и заняться оформлением документов, женский голос сказал:

— Извините.

Дверь открылась, и вошли три фрейлины Лишу, а за ними — бывшая главная фрейлина супруги, та самая, что получила выговор от Джинши. Она, как обычно, выглядела как неприятность, но сегодня, похоже, перешла на новый уровень.

— Да? Мы можем вам помочь? — спросила нынешняя главная фрейлина. Формально она была старшей в этой ситуации, но начинала жизнь не более чем дегустатором блюд и испытывала вполне объяснимый страх, столкнувшись с женщиной, которая раньше занимала её должность.

Бывшая главная фрейлина просто проигнорировала ее, обратившись к Маомао и пожилым лекарям.

— Вы смогли убедиться в целомудрии супруги? — спросила она.

— Да, мы только что закончили осмотр, — ответил Луомен, после чего женщина бросила взгляд на Маомао.

— Но ведь не вы проводили осмотр? Это была та женщина. Знакомая супруги. Разве вы не видите здесь проблемы?

Казалось, она намекает, что Маомао может солгать, чтобы защитить Лишу, такое отношение Маомао справедливо раздражало.

— Может быть, вы присоединитесь ко мне и проведете повторное обследование? — сказала она. — Может, стоит позвать и акушерку, чтобы перестраховаться?

Её идея вызвала у Лишу и её главной фрейлины взгляды, полные страха. Супруга выглядела так, словно могла умереть от смущения, если её ещё раз подвергнут подобным унижениям.

Бывшая главная фрейлина, в свою очередь, просто покачала головой. Похоже, она считала себя здесь главной, с тех пор как Маомао видела её в последний раз, она стала ещё более самодовольной. Раньше она хотя бы притворялась, что почтительно относится к супруге.

Причина её высокомерия вскоре стала ясна - она держала его в руке.

— Должна сказать, я очень надеялась, что до этого не дойдет, но я нашла это и сочла своим долгом довести до вашего сведения.

Она положила лист бумаги на стол. Маомао не могла не заметить, каким мятым оно было.)

— Признаюсь, я не могла поверить, что супруга могла написать такое!

Женщина резко, почти театрально, наклонилась к столу.

Когда Маомао увидела, что написано на странице, ей оставалось только нахмуриться.

— Любовное письмо! — объявила бывшая главная фрейлина. — Кому-то, кто не является Императором!

Страница была испещрена милыми девичьими иероглифами, а также множеством сладостных нотаций и признаний в любви.

«Так вот почему она повела нас по живописному маршруту», — подумала Маомао, наконец поняв, почему служанка привела их не в ту комнату, а потом привела к супруге Лишу. Она не сыграла злую шутку, а просто выиграла время.

Бывшая главная фрейлина позвала чиновника, который находился за пределами комнаты. Маомао не понимала, почему она так стремится это сделать — ведь неверность супруги повлечет за собой последствия и для её фрейлин. Прежде всего Маомао беспокоил вопрос, действительно ли письмо принадлежит Лишу, но почерк уже был изучен и определен как её.

Маомао и доктора выпроводили из здания, прежде чем они успели задать вопрос супруге. Похоже, бывшая главная фрейлина хотела действовать до того, как Маомао успеет провести экспертизу, но тактика затягивания не дала ей достаточно времени для этого. Вместо этого, можно сказать, она прибегла к силе.

Маомао и её спутники решили вернуться в дворцовый медицинский кабинет. Маомао была чужаком, а Луомен и двое его коллег-врачей не были сильными личностями. Если бы им приказали уйти, они мало что могли бы сделать, кроме как уйти. Маомао была полна решимости хотя бы составить отчёт о своих выводах. Бывшая главная фрейлина настаивала, что словам Маомао нельзя доверять, но не ей об этом судить. К тому же врачи, которые были с ней, видели лицо Лишу и, похоже, считали, что Маомао права.

— Это было довольно дерзко, — заметил пожилой врач № 1. Его долговязая фигура напоминала бесплодное дерево.

— Да! Это было почти слишком, чтобы смотреть, — ответил пожилой лекарь № 2, грузный мужчина с пальцами, похожими на сосиски.

Луомень был едва ли моложе двух других врачей, но, как самый новый член кабинета, именно он подал чай. Маомао встала, чтобы помочь ему, но он усадил её обратно, настояв на том, чтобы она сосредоточилась на письме.

— В Заднем дворце всегда были такие люди, как она, но всегда досадно осознавать, что этот тип всё ещё жив и здоров, — сказал первый врач.

— Вы это сказали! — сказал второй.

— Я не говорю, что женщины — зло, просто некоторые из них делают комнату более мрачной. То же самое происходит и во дворце в целом...

Маомао удивленно покачала головой: они говорили так, словно побывали в заднем дворце.

— Вы ведь не евнухи, господа?

— Нет, не евнухи. Мы были в заднем дворце, но мы не кастрированы — мы выбрались оттуда до того, как они нас схватили.

— В прежние времена врачу не обязательно было быть евнухом, чтобы попасть в задний дворец. Хотя при каждом посещении заставляли принимать странное лекарство.

«А...»

Маомао вспомнила: самый громкий скандал в Заднем дворце произошел несколько десятилетий назад, когда врач вступил в связь с одной из служивших там женщин и сделал её беременной. По крайней мере, так гласила история - на самом деле это было делом рук бывшего императора, но вину возложили на несчастного врача, которого изгнали вместе с ребёнком. С точки зрения бюрократии проблема была решена.

В наши дни старый шарлатан был единственным врачом в заднем дворце, но во время того случая там служило много врачей - вполне естественно, ведь для этого не нужно было расставаться с мужским достоинством.

— Ну и хорошо. Я немного опоздал с выходом, и вот я здесь, — безразлично сказал Луомен, расставляя чашки на подносе.

— Ты сам виноват, Сяомен. Ты никогда не думаешь, что что-то настолько срочно, чтобы спешить!

Пожилой лекарь № 1 захихикал.

— Верно, но ты нам помог! — подхватил № 2. Они оба, казалось, веселились, а Луомен просто выглядел немного озадаченным. А что ещё он мог сделать? По их поведению и ласковому прозвищу было ясно, что они старые друзья.

Пожилой врач № 2 обратился к Маомао.

— Так вы приёмная дочь Сяомена, госпожа? Как и этот эксцентрик, Л...

Лицо Маомао исказилось, и на нём появился неприкрытый оскал. Дородный доктор быстро закрыл рот.

— У юных дам всегда есть темы, которых они предпочитают избегать. Давайте уважать это, — проницательно заметил долговязый доктор. Очевидно, возраст принёс ему мудрость. Очень полезную.

— Возвращаясь к теме — значит, в Заднем дворце всегда было много таких, как она? — спросила Маомао.

— Да. Хаотичные элементы.

Когда у власти была императрица, женщины в Заднем дворце занимались тем, что сбивали друг друга с ног. Чиновников выбирали, и выбирали часто, по способностям, и поэтому задний дворец стал микрокосмом напряженности, царившей при всем дворе.

— А ещё говорят, что там было много шпионов.

— Шпионов?

Очевидно, бесконечные сражения между супругами подтолкнули их к использованию служанок в надежде раздобыть внутреннюю информацию.

— Время от времени даже фрейлины становились предательницами, — сказал лекарь. Даму, недовольную своим положением, можно было легко обвести вокруг пальца, превратить в пешку в чужой игре. Или же, опираясь на власть своих родителей, можно использовать слабость родителей объекта нападения, и так порядок в заднем дворце мог меняться с головокружительной быстротой.

— Когда нынешняя вдовствующая императрица забеременела, всё стало совсем плохо. Обезумевшие от ревности женщины даже пытались убить её.

— Это правда! Я не знаю, как она выжила, пока регентша не взяла её под свою защиту, — сказал другой врач.

— Всё благодаря потрясающей фрейлине, которая у неё была. Она действительно умела держать себя в руках, говорят, она даже заставила убийц отвернуться от своих любовниц!

— Это что, роман? — подумала Маомао, потягивая чай и не впечатляясь.

— Во всяком случае, я давно не видел ничего столь отвратительного, — сказал первый врач.

Это навело Маомао на мысль:

— Судя по тому, что вы говорите, похоже, вы считаете, что кто-то ещё в заднем дворце замышляет свалить супругу Лишу.

— Думаешь, нет? Иначе с чего бы человеку так эффектно выступать против госпожи, которой он служит?

Это было справедливое замечание, до сих пор бывшая главная фрейлина не выходила за рамки обычного преследования. Однако на этот раз она явно стремилась уничтожить супругу. Если бы ей это удалось, Лишу изгнали бы из заднего дворца, а её фрейлины остались бы без работы. В сущности, им повезет, если их не постигнет то же наказание, что и их госпожу.

— Это кажется слишком поверхностным, — сказала Маомао.

Пожилые врачи № 1 и № 2 посмотрели друг на друга.

— Если ты дочь Сяомена, то я уверен, что ты очень умная девушка. Но не все такие внимательные и вдумчивые, как ты, — терпеливо сказал долговязый врач.

— Я понимаю, — сказала Маомао, но это было уже слишком.

— Такие люди не думают о будущем — только о своей гордости. Они могут начать с того, что заденут кого-то, кто им не нравится, но когда их отталкивают, это только злит их ещё больше.

— Вы же не думаете, что она хоть немного колеблется? Она имеет дело с высокопоставленным супругом, а она всего лишь фрейлина.

— Именно так. Если человек чувствует, что его топчут, достаточно дать ему малейший толчок, и он упадет, люди вообще забавны.

Это был простой способ задобрить шпиона.

— Ха-ха-ха, вы ведь любите такие истории, правда? — сказал пухлый доктор, запихивая в рот булочку целиком. — Это как если бы вы сказали, что "Белый бессмертный", о котором все говорят, был агентом разведки из другой страны.

Луомен потягивал чай со сдержанной улыбкой на лице, но в его глазах читалось несомненное сочувствие к супруге Лишу.

— Не волнуйтесь об этом. Как только твоя девочка оформит документы, супруга будет свободна и чиста, — сказал грузный лекарь, очевидно, понимая, что чувствует Луомен.

— Но это любовное письмо, — сказал Луомен, его беспокойство не улеглось.

— О, это. Девочки её возраста постоянно пишут такие письма. Что такого в том, чтобы позволить себе немного пофантазировать? Я знаю, знаю — это неловко, конечно, и это проблема, исходящая от высокого консорта. Но вы просто скажете, что она тренировалась писать Его Величеству, и проблема исчезнет. Может быть, она действительно написала это письмо, но не отправила его, не так ли? В любом случае, все письма супруг должны проверяться цензором.

— Да, они должны быть... — сказала Маомао. Но её беспокоило то, насколько уверенно вела себя бывшая главная фрейлина.

— Скажи, Маомао, — начал Луомен, бросив взгляд на улицу.

— Да?

— Есть некий человек, который всегда появляется в этот час и утверждает, что сейчас время перекусить. Ты уверена, что тебе стоит здесь находиться?

При этих словах Маомао быстро отхлебнула чай. В тот же момент она услышала, как на улице свистит странный старик. Не теряя ни секунды, она собрала свои вещи и открыла окно напротив входа.

— Тогда я сама себя провожу, — сказала она.

—Странная ты какая-то, — сказал один из двух Пожилых Лекарей, но никто из них не попытался ее остановить: они были слишком заняты подготовкой к надвигающейся буре.

В тот самый момент, когда Маомао приземлилась на землю, дверь распахнулась, раздался сильный хлопок.

— Дядя! Я принёс цзи дань гао! Вы ведь присоединитесь ко мне, правда?

Человек, объявивший о своей закуске, был не кто иной, как уродец с моноклем, и его появление не оставило Маомао ни малейшей причины задерживаться.

«Но я всё ещё не уверена...»

Неужели теперь неприятности Лишу действительно закончились? Этот вопрос не давал ей покоя. Она надеялась, что ничего серьезного не происходит, но дурные предчувствия Маомао имели свойство оказываться верными.

Глава 13 - Скандал (Часть первая)

Несколько дней спустя Сазен пришёл к ней с тревожной историей. Он появился в лавке с напряженным лицом и сказал, что хочет поговорить. Маомао недоумевала, о чём он может хотеть поговорить, но оказалось, что это не кто иной, как супруга Лишу.

— Если бы супруга заднего дворца тайно встречалась с мужчиной, её бы предали смерти?

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно, и Маомао смогла вымолвить лишь недоуменное "А?"

Сазен, похоже, воспринял её ответ как неясное оскорбление; он топнул ногой по полу и сказал:

— Так бы или не так? Я невежественный мужлан, просто скажите мне!

Его взгляд был пронзительным. Маомао поняла, что её реакция не была идеальной. Сазен, как она знала, когда-то служил клану Ши, и, хотя он не был предан своим бывшим хозяевам, она подозревала, что у него есть какая-то привязанность к Лоулан.

— Полагаю, в случае неверности это неизбежно, не так ли? Обычная дворцовая дама — это одно, а тут речь идет о супруге. Но почему вы об этом говорите? Что привело к этому?

Сазен поджал губы и не смотрел на неё.

— Я услышал об этом на рынке, говорят, император готовится покорить другой клан.

—Это, случайно, не клан У?

—Понятия не имею. Но я слышал, что это из-за высшей супруги, которой всего шестнадцать лет.

Маомао ничего не ответила на это, но ей захотелось опустить голову на руки. Если даже Сазен слышал об этой ситуации, то, наверное, все в столице слышали. Она не преминула сообщить, что супруга Лишу невиновна. Что бы ни выдумывала бывшая главная фрейлина супруги, Маомао старалась внушить себе, что это не имеет большого значения. Но, похоже, она ошибалась.

В обычной ситуации она могла бы отправить письмо Джинши и просто ждать, пока он что-нибудь предпримет, но сейчас на это не было времени.

— Эй! — воскликнул Сазен, вскочив на ноги.

— Мне нужно, чтобы вы немного присмотрели за магазином.

— Что, опять?!

Маомао поспешно вышла и направилась в северную часть столицы. Там находился дворец, а также целый район домов высшего класса. Среди них была одна из вилл Императора, где жила А-Дуо, бывшая высшая супруга.

— Госпожа А-Дуо дома? — спросила Маомао у охранника, хотя знала, что просто так он её не пустит.

— У вас назначена официальная встреча, госпожа? — спросил охранник. Судя по тому, что он был готов так вежливо разговаривать с простым аптекарем, да ещё и не слишком хорошо одетым, вероятно, он помнил Маомао по её другим визитам сюда. Но этого было недостаточно, чтобы добиться ее допуска.

— Боюсь, что нет, господин, но мне просто необходимо увидеть госпожу А-Дуо.

— Простите, но правила есть правила. Я не могу просто так впустить вас, — сказал охранник, искренне извиняясь. Маомао пришло в голову попытаться прорваться мимо него, пока он занят тем, что жалеет её, но она прекрасно понимала, что это закончится лишь арестом.

—Могу я хотя бы попросить вас передать ей послание от меня?

— Боюсь, её сейчас здесь нет...

Маомао сделала такое лицо, словно откусила что-то особенно горькое. Если она собиралась просто позволить отправить себя домой, то могла бы и вовсе не приходить.

«Интересно, здесь ли Сурей?» — подумала она, но тут же отбросила эту мысль. Официально Сурей не должна была существовать. Она не стала бы встречаться с Маомао в одиночку, а если бы и встретилась, то, скорее всего, не имела никаких полномочий вызывать А-Дуо.

— Можно мне подождать? — спросила Маомао, решив остаться там до возвращения А-Дуо.

Прошло около часа, и к вилле подъехала карета. Охранник предупредил Маомао, которая в ожидании сидела в тени дерева. Она вскочила на ноги и подбежала к карете; в окне показалось лицо А-Дуо.

— Вот это сюрприз. Я всегда считала вас более хладнокровной, чем сейчас,  — сказала А-Дуо, и это было правдой: несколько лет назад Маомао, вероятно, не стала бы так обращаться к А-Дуо. Она бы помнила, что во дворце есть свои способы поддерживать равновесие, а император, похоже, особенно внимателен к Лишу, так что ничего страшного с ней случиться не может.

Однако в тот момент Лишу показалась ей похожей на госпожу из уничтоженного клана Ши. Возможно, именно это и заставило ее проявить необычайную эмоциональность.

— Давайте поговорим внутри, — сказала А-Дуо. — Наверняка вы хотите пить после столь долгого ожидания на такой жаре.

— Спасибо, госпожа, — сказала Маомао, глубоко поклонившись, и они вошли на виллу.

— Значит, на рынке уже ходят слухи. Новости распространяются быстрее, чем я ожидала.

А-Дуо сидела, скрестив ноги и руки. На ком-то другом такая поза могла бы показаться властной, но ей она казалась странно уместной и совсем не оскорбительной. Чай им подала служанка, но она исчезла почти незаметно для Маомао. Маомао подумала, что Сурей, по крайней мере, может присутствовать, но её не было видно.

Она нерешительно спросила:

— Могу ли я понять по вашему тону, госпожа, что слухи правдивы?

— Правда в том, что в данный момент она находится в отдельном павильоне, — сказала А-Дуо. Строго говоря, с супругой не обращались как с преступницей, но она всё равно фактически находилась под арестом.

— У вас была возможность поговорить с супругой Лишу?

— Была, — ответила А-Дуо. Она рассказала Маомао, что Лишу утверждает, что не писала никакого любовного письма, но при этом, добавила А-Дуо, письмо, о котором идёт речь, явно было написано Лишу.

Это заставило Маомао задуматься.

— Разве эти вещи не противоречат друг другу?

— Нет. Похоже, что текст был скопирован из романа.

Так вот оно что. Романы, которые так любили дворцовые женщины, были полны романтических историй, части которых могли бы выглядеть как любовное письмо, если бы кто-то нашел их в отдельности.

— Супруга была шокирована. Она сказала, что переписывала эту историю для одной дворцовой женщины, с которой недавно подружилась.

Маомао опустила глаза к земле. Лишу верила, что медленно, но верно обретает союзников.

Женщина, не умеющая писать, скорее всего, была низкого ранга. Записывая историю, Лишу пыталась завести друзей, правда, несколько неловким способом. Переписывание текста могло показаться обыденным делом, но оно потребовало бы немало времени и усилий, а поскольку Лишу делала это, ничего не прося взамен, она вполне могла предположить, что это укрепит дружбу между ней и этой женщиной. Должно быть, ей очень понравилась эта идея.

«И только потом обнаружила, что её предали».

Или же другая женщина обратилась к супруге, имея в виду именно это? Как бы то ни было, все это было очень подло.

— Не могли бы вы предоставить копию книги, по которой она работала?

— Дело в том, что... каждая книга, поступающая в Задний дворец, проходит через цензоров, которые держат наготове копию для справки. Но ничего из того, что у них есть, не совпадает с этим текстом.

— То есть она не проходила через их офис?

— Угу. Кто-то пронес её тайком.

Ну вот. Это была проблема. Но всё равно что-то не давало покоя Маомао.

— Что случилось с женщиной, которая попросила супруга скопировать книгу? Где она? И как вообще женщина, не умеющая читать, смогла заполучить книгу, обошедшую цензуру?

— Предположим, что женщина уже ушла? — спросила А-Дуо. Пока супруга Лишу была в поездке, около сотни женщин, отслужив положенный срок, покинули Задний дворец. Среди них была и эта загадочная женщина.

— А после её ухода?

— Мы искали, естественно. Но так и не нашли её. В любом случае, не похоже, что она официально прислуживала супруге. Похоже, они познакомились, когда женщина выполняла по просьбе супруги разные работы. Даже если мы найдем её, она может просто прикинуться дурочкой. Возможно, она всё делала с оглядкой на окончание контракта.

Если это действительно было преднамеренное преступление, то женщине было бы трудно справиться с ним в одиночку. Маомао попыталась обдумать всё, что ей было известно. Одно было ясно: если бы такая высокопоставленная супруга, как Лишу, завела дружбу с простой служанкой, её критики не стали бы молчать об этом, и уж тем более её бывшая главная фрейлина.

Поэтому одна дворцовая дама, срок службы которой подходил к концу, обратилась к супруге Лишу с просьбой выписать из книги романтический текст. Эта книга оказалась той, которую цензоры не видели и не одобрили. То, чем обычно не владеет неграмотная служанка.

— Я думаю, что кто-то другой использовал служанку, чтобы убедить супругу переписать отрывок, но каково ваше мнение, госпожа А-Дуо? — спросила Маомао. Ей не нравилось работать, основываясь исключительно на собственных предположениях, и она надеялась, что А-Дуо сможет подкрепить её интуицию.

— Согласна, — сказала А-Дуо, но потом добавила: — Фрейлина супруги Лишу утверждала, что нашла "письмо" в комнате супруги, но на самом деле оно было найдено в другом месте, где-то за пределами заднего дворца.

— Неужели его действительно отправили какому-то господину?

Если бы оно всё ещё находилось в покоях Лишу, то можно было бы легко заявить, что она собиралась отправить его императору: проблема решена. Но если оно уже находилось у другого мужчины, то трудно было обвинить его в том, что он считает её неверной.

— Да, к сожалению. Вот почему это так важно и почему она сейчас под замком. Мужчина, о котором идёт речь — сын слуги, который несколько раз встречался с супругой на протяжении её жизни. Он отрицает свою причастность, но письмо было найдено в его доме.

Мужчина мог сколько угодно заявлять о своей невиновности, но найти подобные улики в его собственном поместье было весьма сомнительно. Очевидно, бывшая главная фрейлина утверждала, что между этим человеком и супругой было что-то, когда она вернулась из женского монастыря в задний дворец, и очень настаивала на том, чтобы этот человек был расследован. Она завязала супруге Лишу красивый бантик.

«Но это не имеет никакого смысла!»

— Как она вообще отправила письмо? Я думала, цензоры проверяют все, даже письма домой, — сказала Маомао. Вот почему в одном случае кто-то пытался использовать химические вещества, влитые в деревянные полоски для письма, в качестве кода, и почему письма императрицы Гёкуёё к её семье были такими окольными в передаче информации, которую они содержали.

—Письмо было сложено в очень маленький свёрток. Должно быть, оно было спрятано среди вещей, которые она отправляла домой, и мальчик получил его первым.

Это не было невозможным. Но что-то было не так.

Возможно, Маомао чувствовала себя такой запутавшейся и растерянной потому, что всё это ей рассказывала А-Дуо. На самом деле ей хотелось услышать эту историю из первых уст.

— Как вы думаете, может ли кто-нибудь устроить мне беседу с супругой Лишу или даже с этим молодым человеком? — спросила она.

В этот момент кто-то постучал в дверь, и слуга нерешительно показал свое лицо.

— В чём дело? — спросила А-Дуо, и слуга посмотрел на Маомао, словно не зная, что делать.

— Пришел господин Басен, спрашивает о госпоже Маомао.

Он как будто ждал ответа.

Басен лишь почтительно поприветствовал А-Дуо, прежде чем оттащить Маомао.

— Позвольте спросить, господин, что, по-вашему, вы делаете? —  поинтересовалась Маомао. Басен приехал верхом на лошади, отказавшись даже от кареты, и они вдвоем выделялись на фоне остальных, пробираясь через город, а Маомао держалась позади него. По крайней мере, у неё была ткань, чтобы прикрыть лицо.

—  Вы слышали о супруге Лишу? — спросил он.

— Да...

— Тогда вы, должно быть, догадались. У вас должен быть способ доказать ее невиновность.

Маомао казалось, что она понимает, о чём говорит Басен, но что-то всё равно беспокоило её.

— Я не могу встретиться с ней сам. Мне сказали найти доверенное лицо, — сказал он.

Женщине, подозреваемой в неверности, конечно, было бы трудно встретиться с мужчиной, это правда. Как бы Басен ни был для неё спасителем, Маомао решила подначить этого упрямца.

— Вам сказали. Джинши? — спросила она.

— Я... руководствуюсь собственным мнением.

— Понятно.

Да, что-то беспокоило Маомао, но, не желая расстраивать человека, управляющего лошадью, она пока держала это в себе.

Супругу Лишу переселили из павильона, который она занимала несколько дней назад. Это здание ничем не отличалось от того, которое она занимала в заднем дворце, показывая, что с ней по-прежнему обращаются так, как того заслуживает её положение, но теперь её перевезли в западную часть города, и её резиденция была не столько дворцом, сколько башней. Она чем-то напоминала пагоду, которую можно увидеть в храме, но в большем масштабе - шесть этажей в высоту с несколькими перекрывающимися крышами, и хотя ей немного не хватало цвета, от этого она выглядела еще более внушительно. Впечатление усиливалось кольцом гигантских деревьев, окружавших это место. Впечатляющие постройки - и в то же время довольно убогие покои для императорской супруги. Грузные мужчины, стоящие на страже у входа, не делали его более привлекательным.

— Во времена правящей императрицы сюда привезли одного влиятельного придворного, настроенного против неё, под предлогом неизлечимой болезни, — сообщил Басен Маомао. — Они утверждали, что привезли его сюда, чтобы опробовать новую медицинскую процедуру. Сюда же привезли братьев бывшего императора, когда они заболели болезнью, которая их убила. Все они встретили свой конец в этой башне.

Значит, у этого места есть своя история. Маомао уже собиралась произнести это вслух, но воздержалась. Печальная история как-то лишила это место серьезности, превратив его в мрачную тюрьму.

«Неужели Император приказал это сделать?»

Она всегда считала, что он по-своему неравнодушен к Лишу.

— Если мы найдем способ подорвать их доказательства, она сможет выбраться отсюда, — сказал Басен. Он хотел, чтобы Маомао поговорила с супругойс и узнала правду.

К счастью для него, Маомао хотела того же.

Однако сначала она должна была убедиться в одной вещи. Она откинула ткань с головы, чтобы смотреть ему прямо в глаза, и сказала:

— Я сделаю то, о чём вы просите, господин Басен, потому что разделяю ваши возражения против обращения с супругой Лишу.

Время от времени Маомао всё же испытывала сострадание. Изначально она считала Лишу просто неприятной маленькой принцессой, но, видя, как с молодой женщиной снова и снова случаются несчастья, начала ей сочувствовать. Конечно, никто не мог винить Маомао за то, что она пытается хоть чем-то помочь супруге. В заднем дворце Маомао была фрейлиной тогдашней супруги Гёкуё, и поэтому не могла слишком активно поддерживать Лишу, но теперь ей было не до этого.

А как же Басэн?

—Правильно ли я понимаю, что мы делаем это не по приказу мастера Джинши, а по вашему собственному усмотрению? — спросила она.

— Да.

— И что же побуждает вас к такому поведению, господин?

Это был очевидный вопрос. Настолько очевидный, что она не могла его задать, хотя он и был у неё на уме.

— Кто бы не захотел помочь невинной супруге, попавшей в беду? — сказал Басен.

— Откуда вы знаете, что она невинна? — резко ответила Маомао. Лишу и Басен познакомились только во время недавнего путешествия. Правда, они виделись на банкете, но у них не было возможности поговорить. Да и в остальном во время путешествия у них было мало возможностей увидеть друг друга - единственный раз они встретились лицом к лицу, когда напал лев. Но и тогда они почти не разговаривали друг с другом; в основном Басен просто засыпал Маомао вопросами о Лишу. Теперь же он помогал этой девушке без каких-либо официальных распоряжений, совершенно самостоятельно. Почему?

«Лучше бы он этого не делал».

В мире были люди, которые делали нечто необычайно утомительное: влюблялись с первого взгляда. Они совершенно не обращали внимания на личность и социальный статус, чувствуя, как любовь вспыхивает не более чем к внешности человека. Маомао была совершенно уверена: в этот момент Басен действовал под влиянием именно таких неприятных чувств. Правда, она знала, что время от времени он бывает несколько эмоциональным, но в основном Басен вполне осознавал своё место в качестве сопровождающего Джинши. В это место он совершенно не входил, действуя по собственной воле, чтобы доказать невиновность Лишу.

При всех этих обстоятельствах Маомао пожелала прояснить одну вещь:

— Даже если мы установим невиновность супруги, лучшее, на что вы можете надеяться — это её возвращение в задний дворец.

— Да... Я знаю это.

Она была цветком, распустившимся на вершине, столь высокой, что ему никогда не достичь её, пока он жив. Неужели признания этого факта будет достаточно, чтобы поставить точку в этом вопросе?

— Если вы это подразумеваете, господин, то очень хорошо.

Маомао ещё много чего хотелось бы сказать, но она решила остановиться на этом. Ей больше, чем кому бы то ни было, не хотелось совать нос в такие дела.

Так иногда случалось с клиентами: они влюблялись в куртизанку с первого взгляда и постоянно приходили в бордель, тратя на неё все имеющиеся у них монеты. Но когда деньги кончались, любовь угасала, и мужчины, не понимая этого, очерняли внезапно ставшую далекой и неинтересной куртизанку, высмеивали её, а иногда даже приходили в ярость и пытались убить. Мало что может быть более жутким, чем мужчина, весело смеющийся в залитой кровью спальне.

Если они собирались влюбиться в женщину, скрывающую макияжем мешки под глазами, появившиеся из-за недосыпания, вызванного ночными развлечениями клиентов, можно было надеяться, что они хотя бы будут верны этой любви. Если они не понимали, что получают, то сами были виноваты в том, что так готовы отдать своё сердце.

Маомао посмотрела на Басена, безмолвно умоляя его не быть одним из таких мужчин.

— Я знаю, — сказал Басен, обращаясь как к себе, так и к ней. Слова прозвучали в его устах тяжело, и Маомао продолжала смотреть на него суровым взглядом, пока они входили в башню.

— Вы здоровы, госпожа? — спросила Маомао у супруги Лишу, хотя знал, что она не может быть очень здорова. Когда их ввели в башню, им дали деревянную полоску с написанным на ней временем и сказали, что они могут разговаривать с Лишу до следующего звона колокола.

Башня была довольно необычной конструкции: снаружи её опоясывали лестница и коридоры, а внутри всё было занято отдельными комнатами. Покои Лишу занимали две простые смежные комнаты на третьем этаже; Маомао подумала, нет ли людей на этажах выше, но, похоже, не было.

Лишу кивнула, её лицо побледнело. Рядом с ней находилась главная фрейлина, но, насколько Маомао могла судить, других слуг у неё не было. Сама комната была хорошо оборудована для камеры преступника, но для представителя знати она должна была быть крайне неудобной.

Интересно, сколько людей сошло с ума и умерло в этой комнате, подумала Маомао, но ей лучше было не говорить об этом вслух — от лица Лишу отхлынет ещё больше крови. Вместо этого она спросила:

— Могу я поинтересоваться, пришли ли ваши ежемесячные посетители?

— Да... наконец-то, — сказала Лишу, смущенно глядя на землю. Это вовсе не означало, что ей станет физически лучше, но утешало тем, что больше не придется подвергать её дальнейшим обследованиям на предмет подозрительности работы Маомао. По крайней мере, это окончательно доказывало, что она не беременна.

— Не могли бы вы сказать мне, какие отношения связывают вас с человеком, у которого было письмо?

— Это не письмо. Это просто то, что я скопировала, — ответила супруга. Маомао решил расценить это как отрицание какой-либо связи с этим человеком, какими бы слабыми ни были условия.

— Он сын слуги. Он только нянчился со мной несколько раз, когда я была маленькой. Последний раз я видела его в особняке, когда вернулась из монастыря. Моя нянька сказала мне, что он очень серьёзный, взрослый человек.

Все это не походило на ложь Ли Му, и Маомао была склонна поверить супруге.

— Я никогда не посылала ему писем, и единственная причина, по которой я вообще что-то посылала домой, заключалась в том, что они прислали Императору подарок, и он решил, что им следует послать что-то в ответ. Сама я ничего им не посылала. Ближе всего к письму от них я получаю весточку от отца через мою няню.

Ирония ситуации заключалась в том, что Лишу стала гораздо более разговорчивой, чем обычно. Однако каждый раз, когда её глаза встречались с глазами Маомао, она снова отводила взгляд. Для неё это было вполне нормально, и Маомао не обращала на это внимания.

— Я слышала, что письмо было спрятано среди посылок для вашей семьи. Как вы думаете, возможно ли такое? — спросила она.

— Невозможно сказать, — ответила не Лишу, а её главная фрейлина. — Большая часть того, что госпожа Лишу посылает домой своей семье — это подарки от Его Величества. Кто-то из её семьи должен приехать за ними сразу после того, как задний дворец закончит обработку товаров.

Кто именно должен был приехать за ними, не оговаривалось, но, похоже, это был сын слуги. Иными словами, ничего нельзя было доказать, но и ничего нельзя было опровергнуть. Если бывшая главная фрейлина Лишу намеревалась очернить её, то вполне естественно было бы разобраться в этом деле.

— И нет никаких признаков того, что бывшая главная фрейлина сама что-то кому-то отправила? — спросила Маомао, но и Лишу, и её нынешняя главная фрейлина покачали головами.

— По крайней мере, я знаю, что она ничего не посылала после того, как я выписала ту копию, — сказала Лишу. Если бы прежняя главная фрейлина ничего не прислала, её подручные тоже не смогли бы этого сделать. В любом случае в заднем дворце велись записи о таких вещах, и проверить их было бы достаточно просто. Как же тогда рукописная копия Лишу попала в дом молодого человека?

— Она утверждает, что это "письмо" было упаковано вместе с грузом, но я с трудом представляю, как оно туда попало, — сказала Маомао. Невозможно было бы физически завернуть что-либо в эту бумагу. Может быть, её положили среди упаковочного материала, чтобы предотвратить повреждение?

— Судя по всему, она была плотно свернута, почти как веревка. Бумага, которую мы видели, была очень грязной и ужасно потрёпанной, — ответила главная фрейлина.

— Это так...

Это облегчило бы преступнику задачу. Даже если письмо попадет не к тому человеку, он не узнает, что в нём; он решит, что это обрывок нитки, и поступит с ним соответствующим образом. А что, если они его выбросят? Достать его будет достаточно просто. В самом деле, от любого из домочадцев супруги Лишу можно было с полным основанием ожидать, что он сделает это.

— Изменилось ли что-нибудь после того, как вы выписали этот текст?

Супруга и её главная фрейлина посмотрели друг на друга. Оба недоуменно подняли головы, как бы говоря: и да, и нет. Они не могли точно вспомнить.

Предположим, что бывшая фрейлина действительно была преступницей (улики, конечно, были налицо). Но даже если это так, в одиночку провернуть такое было бы непросто. У неё должен был быть сообщник за пределами дворца. Как они общались друг с другом?

«Об этом можно подумать позже».

Время поджимало, а она хотела спросить ещё кое-что.

— Тогда ещё кое-что, — сказала она и достала бумагу и портативный письменный прибор.

— Этот роман, который служанка попросила вас скопировать. Не могли бы вы написать о нём как можно больше, насколько помните?

Она тут же принялась растирать чернила.

***

— Не хотите ли вы выпить чаю, госпожа Лишу? — спросила главная фрейлина супруги, Канан. Как она и спрашивала. И продолжала спрашивать. Но Лишу покачала головой. Ей ничего не оставалось, как пить чай, но она чувствовала, что если выпьет ещё, то её живот превратится в кашу.

Канан была единственной фрейлиной, сопровождавшей Лишу. В сложившихся обстоятельствах одной фрейлины было достаточно, но самое унизительное заключалось в том, что Лишу никогда не просила приводить с собой других женщин. Только Канан соизволила последовать за ней сюда.

Лишу уже начала думать, что наконец-то сблизилась с некоторыми из своих фрейлин, но, похоже, это было заблуждением. Особенно когда речь зашла о служанке, которой Лишу переписала роман, потому что та не умела читать сама, и из-за которой Лишу теперь считали преступницей. От всего этого хотелось плакать, но плач только усложнил бы жизнь Канан, единственному человеку, который действительно остался с ней.

Здесь, в башне, у Лишу не было никаких особых развлечений, даже окон; не было никакого способа скоротать время. У неё было два выхода: есть или спать. В комнату практически не проникал свет, и даже в середине дня приходилось зажигать свечи, чтобы видеть, а постоянный липкий мрак только усугублял её депрессию.

Единственными, кто навещал её, были аптекарь (тот самый, что когда-то сам служил в Заднем дворце) и отец Лишу, Урюу, да и то в одиночестве. Лишу отправили в эту башню сразу после приезда А-Дуо, так что она не надеялась увидеть бывшую супругу ещё какое-то время. Что касается ее отца, то его единственный вопрос был:

— Так ты действительно не проделывала этот нелепый трюк?

— Нет, господин, — слабо ответила Лишу. Это было всё, на что она была способна. Аптекарь доказала, что Урюу на самом деле её настоящий отец, но давние обиды в реальной жизни не рассеиваются мгновенно, как в пьесах. Возможно, её отец и поверил бы в то, что она его дочь, но у него были и другие дети. Он отверг её мать, с чего бы ему вдруг испытывать теплоту к дочери, которую он родил от неё? Лишу прекрасно понимала, что ситуация вряд ли изменится, и всё же ей было горько столкнуться с реальностью.

— Тогда я уберу это, госпожа — сказала Канан, собрав чайные принадлежности и вынеся их из комнаты. В покоях Лишу негде было взять воду, поэтому мыть посуду приходилось на нижнем этаже. Канан могла передвигаться, но Лишу обязали оставаться на третьем этаже. Если она и спускалась вниз, то только с разрешения своего стража.

Лишу вздохнула и растянулась за столом. Старое здание скрипело и трещало при каждом её движении. Верхние уровни, казалось, были в ещё худшем состоянии, и Лишу иногда беспокоилась, что в один прекрасный день потолок может совсем обвалиться.

Ей казалось, что здесь заперт кто-то ещё, кроме неё. Поскольку лестница огибала здание снаружи, чтобы попасть на верхние уровни, нужно было миновать комнаты на нижних этажах, и несколько раз в день кто-то, не Лишу и не Канан, поднимался по лестнице наверх. Канан сообщала, что этот человек несёт еду или смену одежды, так что наверху должен был быть кто-то в таком же положении, как и Лишу.

Однако у неё не было возможности узнать, кто это, а если бы и была возможность, она бы поняла, что лучше бы ей этого не знать.

Ничего не оставалось делать, и Лишу подумала, что можно попытаться немного поспать, но тут сверху послышался шум. Она удивленно посмотрела на потолок. Это было старое здание, и здесь наверняка водились мыши. Но когда находишься в тускло освещенной комнате в одиночестве, становится тревожно. Лишу так испугалась, что решила попытаться выйти наружу.

Тумп, тумп, тумп.

У мышей не было таких шагов. Лишу всё ещё была напугана, но теперь она была еще и странно заинтригована. Звуки, похоже, доносились из соседней комнаты, поэтому Лишу взяла с кровати покрывало и, накинув его на голову, осторожно заглянула в дверь.

— Ты ведь всего лишь маленькая мышка, правда? Скажи "писк"!

Это была глупая просьба. Раньше, когда Лишу ещё не знала о насмешках своих фрейлин, она относилась к служанкам, приходившим в её павильон, очень властно, часто выдвигая подобные детские требования. Ей говорили, что с этими ничтожествами нужно самоутверждаться, чтобы они знали своё место, и она некритично верила в это. Неудивительно, что служанки недолюбливали её - она ничего не могла сделать сама, а тут ещё лезет с приказами.

Глухой стук прекратился, но как раз в тот момент, когда Лишу вздохнула с облегчением, раздался сильный грохот, сопровождаемый звоном чего-то разбивающегося. Лишу была так напугана, что упала на спину.

И тут она услышала нечто большее, чем просто скрип.

— Эй? — произнёс голос. — Там кто-то есть?

Глава 14 - Скандал (Часть вторая)

— Не припоминаете ли вы подобных книг? — спросила Маомао, показывая написанную Лишу запись старику, управляющему книжным магазином. Она пыталась заставить Лишу записать суть истории и свои впечатления от неё, на большее у них не было времени. К сожалению, среди того, что Лишу не смогла запомнить о книге, было и название. Она переписала только ту часть, которую попросила служанка, а остальную часть книги прочитала лишь бегло.

Маомао мало что могла сделать. Чтобы доказать, что обвинительное "письмо" на самом деле было рукописью книги, нужно было найти книгу, с которой оно было скопировано. Лишу рассказала, что книга, которую ей дали, была написана от руки, а не напечатана, но у неё была привлекательная обложка, что наводило на мысль о том, что, возможно, это товар на продажу, только малораспространенный.

— Хм... По мне, так это обычная любовная история, не то чтобы я обращал на это внимание.

—Надо думать, вы хотя бы пролистываете всё, что продаёте.

— Ах, в наши дни так много книг. А мои глаза уже не те, что раньше.

Продавец книг зевнул. Он был уже практически на пенсии, основную часть бизнеса вел его сын. Он явно хотел, чтобы Маомао поторопилась и отправилась домой, чтобы он мог вздремнуть.

Он не ошибался, что история звучала как обычный роман, но в ней была политическая составляющая, которая привлекла бы внимание цензоров. История гласила, что юноша и девушка из враждующих дворянских семей влюбились друг в друга с первого взгляда, а потом, ля-ля-ля, всё закончилось трагедией.

Маомао прижала руку ко лбу — это ни к чему не привело. В столице было ещё два книжных магазина, оба меньше, чем этот. Возможно, в итоге ей придется обращаться к книготорговцам в других городах.

Её размышления прервал вошедший мужчина с внушительным грузом на спине.

— Приветствую, — обратился он к Маомао.

— А, ты вернулся, — сказал старик, должно быть, его сын.

— Что ты делаешь, папа? — спросил младший, опустив груз и бросив на старшего недоверчивый взгляд.

— Ты же не ведешь себя так, будто клиенты — это просто неприятность? Мужчина хорошо знал своего отца.

— Она приставала ко мне с вопросом, узнаю ли я эту книгу. Я не читаю каждую страницу, которая здесь появляется, знаете ли!

— Дай-ка взглянуть, — сказал сын лавочника, взяв сводку Лишу и прищурился. — А, эта...

Опустившись на колени, он порылся в принесенном им свёртке и нашел одну книгу. На обложке были изображены юноша и девушка, но что-то в этой картинке казалось немного странным.

Он передал книгу Маомао, и она сразу же начала читать. Даже просто пролистав страницы, она поняла, что книга похожа на историю, описанную Лишу. Затем она остановилась на одной странице.

— Это здесь... — сказала она. Это было очень похоже на отрывок, который Лишу написала по памяти. Похож, но некоторые детали отличались, слова были другими. Однако смысл был почти идентичен.

— Да, там есть несколько странных вещей, да? Говорят, это перевод пьесы, которая очень популярна на западе.

— Пьесы? На западе?

— Конечно. Некоторые описания звучат немного смешно, верно? Тот, кто переводил её, не знал, как выглядит мир для дворян там, на западе, поэтому они изменили имена, обычаи и прочее, чтобы было похоже на то, что есть у нас здесь. Потом каждый, кто переписывал, вносил ещё больше изменений под себя.

Это заставило Маомао снова взглянуть на сводку, составленную супругой. Лишу указал имя одного из главных героев, и оно не понравилось Маомао, потому что звучало не так, как обычное имя. Теперь она поняла, что это западное имя, транслитерированное прямо на их язык с помощью произвольных символов.

Она снова перелистала страницы книги в поисках этого необычного имени, но не нашла его. Зато она нашла другой очень похожий отрывок, правда, в нём использовались совершенно обычные имена.

— Интересно, может, она читала какую-то более раннюю версию этой книги? Хотя эта книга должна быть довольно старой, — сказал сын.

— Где я могу достать копию этой книги? — спросила Маомао.

— Я купил её у переписчика. Кажется, они сказали, что получили её прошлым летом. Но мы надеемся напечатать её, так что, если вы попытаетесь купить её сейчас, мы вас прогоним.

Иными словами, супруга Лишу, скорее всего, воспользовалась экземпляром, который был в обращении до лета прошлого года. Маомао замерла: не случилось ли в это время что-то ещё в заднем дворце?

— Караван...

— Хм? Что?

— Девушка любит поговорить сама с собой, не так ли? —  заметил старый торговец книгами. И он, и его сын поглядывали на Маомао, но у неё были другие заботы.

Караван мог бы привезти с запада переведенные книги. И груз не подвергся бы тщательному досмотру, как выяснилось после неприятностей с абортивными средствами сразу после визита каравана. Легко было бы купить пару книг, пока фрейлины высших супругов делали покупки.

— Ну и что? — сказала Маомао. — Кто-то просто случайно наткнулся на эту книгу среди товаров каравана, купил её, а затем попытался использовать её, чтобы свалить её? Что тогда с письмом? Был ли кто-то внутри?

— У меня нет ни малейшего представления о том, что ты несешь. Ты странная...

— Папа, будь повежливее.

Маомао задумалась, не обращая внимания на разговор, но она не могла собрать всё воедино, только не сейчас.

— Дайте мне это, — сказала она, протягивая книгу лавочнику.

— Десять серебряных монет, — прохрипел старик, глядя себе под ноги.

— Это грабеж! Это не какой-нибудь шикарный свиток с картинками. У него дрянная обложка, повсюду ошибки, как будто переписчик переделал его за ночь!

Маомао была не настолько глупа, чтобы просто заплатить то, что он попросил.

— Нет, папа, это вовсе не для продажи! Мы будем печатать с него! — сказал сын, встав между Маомао и отцом.

—Два серебра! Справедливый компромисс? — сказала Маомао.

— Девять серебряных. И еще половину.

— Говорю вам, она не продается!

Через тридцать минут препирательств Маомао получила книгу за шесть серебреных и вышла из магазина, а сын угрюмо смотрел ей вслед.

***

Начинался ещё один день. Ещё один день, когда ничего не нужно было делать, кроме как есть и спать.

— Как насчет этого халата, госпожа Лишу? — спросила Канан, протягивая голубой наряд. Это был один из любимых нарядов Лишу, но она была так подавлена, что не могла набраться энтузиазма, чтобы выбрать одежду.

— Хорошо. Хорошо, — сказала она. Она слишком устала, чтобы просить Канан принести что-нибудь другое. Как только она переоделась, Канан приготовила завтрак. Вода была на этаже под Лишу, но еда готовилась в совершенно отдельном помещении. Казалось, Канан делает всё возможное, чтобы поторопить с едой Лишу, но к её приходу она всегда остывала, и Лишу потягивала тепловатый суп.

— Тогда я выйду ненадолго, — сказала Канан. Она вышла из комнаты, и Лишу слышала, как она спускается по лестнице. Делать было нечего, пока она не вернётся, но в последние несколько дней эти минуты не казались пустыми.

— Лишу, ты здесь? — спросил голос из соседней комнаты. Лишу, сжимая в руках подушку, прошла в другую комнату и села, прислонившись к комоду. Всё ещё держа в руках подушку, она смотрела в потолок. Сквозь одну из различных дыр, образовавшихся в ветхих деревянных конструкциях, торчала маленькая забавная труба. Коридоры и лестницы, через которые приходилось проходить всем, содержались в приличном состоянии, но, похоже, не было времени тщательно осмотреть каждую комнату.

— Я здесь, Сотей, — отозвалась Лишу. В ответ по потолку поплыл аромат - одновременно сладкий и горький, очень необычный. Поначалу он показался Лишу очень странным, но потом стал источником утешения. Несомненно, это были духи, которые носил человек, стоявший над ней.

Это была молодая женщина, как и Лишу, и, как и Лишу, она была заперта в этой башне по независящим от неё причинам. Она сказала, что её зовут Сотей и что она впервые заговорила с Лишу несколько дней назад. Голос её был слабым и хриплым, но ей удалось отодрать прогнившую часть пола, пробить ослабленный потолок и просунуть трубу в комнату Лишу. Очевидно, она была намного, намного сильнее Ли Щу.

Впервые услышав голос сверху, супруга была удивлена - более того, напугана, но как только она поняла, что говорящий не мышь и не призрак, а молодая женщина её возраста, Лишу открылась ей с удивительной быстротой. Если у Лишу и было что-то в избытке, так это время. Не успев сообразить, что делает, она назвала Сотей своё имя, но, к её облегчению, особой реакции не последовало. Возможно, Сотей не знала, кто такая Лишу.

— Интересно, что подадут сегодня, — сказала Сотей.

— Вчера было пятивкусие, надеюсь, сегодня нам подадут курицу и яйцо. Хотелось бы, чтобы они перестали есть всех этих моллюсков...

Странно, что за неимением других занятий просто еда превратилась в отдельное развлечение.

— Точно, ты же не можешь есть морепродукты, правда? Но это так вкусно!

— Кое-что я могу. Но мне всегда не по себе...

Супруге Лишу не менее странно было то, что она никогда не терялась в словах с Сотей. Возможно, дело было в том, что они не могли видеть друг друга.

Лишу никогда не спрашивала, почему Сотей оказалась здесь, в пагоде, но когда Лишу сказала, что её заперли по неясным обвинениям, Сотей ответила, что у неё примерно такая же ситуация.

— Здесь ведь действительно нечем заняться, правда? Всё время — свободное, а заполнить его нечем, — сказала Сотей.

— Ты говоришь мне. Я никогда в жизни не была так чувствительна к звуку шагов.

— Я знаю, что ты имеешь в виду! Ты знаешь, кто это должен быть — это звук прибытия твоей еды, а ты так себя ведешь!

— Вот обжоры! — сказала Ли  Шу и услышала в ответ хихиканье. — У тебя очень хороший слух, Сотей. Должно быть, ты услышала меня здесь, внизу, поэтому и заговорила со мной.

Несмотря на устаревшую конструкцию, чтобы уловить голос с нижнего этажа, требовался довольно хороший слух. Лишу почти не слышала того, что происходило над ней.

— Это правда, наверное, у меня неплохой слух. Например, я могу сказать, что кто-то поднимается по лестнице прямо сейчас.

Лишу сосредоточилась и прислушалась, и действительно, услышала приближающиеся шаги. Она была уверена, что это, должно быть, Канан, но шаги шли прямо мимо её покоев, продолжая подниматься вверх.

— Подождите секунду, — сказала Сотей. Она на мгновение отлучилась, а когда вернулась, послышался какой-то стук.

— Ух, как горячо! Прости, что огорчаю тебя, но сегодня у нас морская похлебка.

— А что в ней?

— Думаю, это сушеные креветки. А это, возможно, немного свинины...

— Наверное, я могу это есть...

Вряд ли это были её любимые блюда, но она могла либо съесть их, либо умереть с голоду. Если она будет устраивать скандалы из-за еды, то только усложнит жизнь Канан.

«Кстати, о Канан», — подумала Лишу, — «она опаздывает».

Сколько времени понадобилось, чтобы получить завтрак? Завтрак Сотей уже был здесь. Вообще-то последние несколько дней Канан, как заметила Лишу, никуда не торопилась, но когда Канан возвращалась, разговоры Лишу с Сотей приходилось прекращать, так что супруга была готова не обращать внимания на задержки.

Из маленькой трубы в потолке Лишу слышала, как Сотей ест. Она утверждала, что с ней нет никаких фрейлин, о которых можно было бы говорить, но кто-то, должно быть, принес еду в спешке, если похлебка была ещё горячей.

— Эй, Лишу, хочешь что-то узнать?

— Что?

— Это касается этого этажа.

Лишу находилась на третьем этаже пагоды, а Сотей — на четвертом. Со стороны казалось, что башня может быть десятиэтажной или даже больше. "Говорят, что выше четвертого этажа ничего не использовалось уже несколько десятилетий, поэтому он ещё больше разрушен, чем наши этажи. Когда спускаешься вниз, приходится проходить мимо охранников, но поскольку никто не пользуется этими этажами, некому помешать тебе подняться".

— Ого, правда?

— Правда. Может быть, это потому, что с верхних уровней нельзя сбежать.

Снаружи башни имелись окна, но даже если бы их можно было разбить и пролезть внутрь, все равно нужно было учитывать высоту. Лишу, по крайней мере, не думала, что сможет достать лестницу, чтобы спуститься вниз, да и не хотела пытаться. Столь заметная попытка побега не ускользнула бы от внимания стражников.

Но ещё большая проблема заключалась в том, что даже если Лишу удастся выбраться, ей некуда будет идти. Она все ждала и надеялась, что госпожа А-Дуо навестит её, но бывшая супруга так и не пришла в башню. Впрочем, с момента их последней встречи прошло неполных десять дней, и Лишу понимала, что говорить об этом было бы глупо.

Не было никаких контактов ни с аптекарем, ни с отцом Лишу. Легко было сказать, что прошло не так уж много времени, но каждый день усиливал тревогу Лишу. Если бы у неё не было Сотей, с который можно было бы поговорить, она бы, наверное, уже сошла с ума.

— У меня есть идея. Может, попробуем подняться на верхние этажи?

Это предложение, прозвучавшее в тот самый момент, пронзило сердце Лишу.

— Что? Что значит "верхние этажи"?

— Охрана между третьим и четвертым этажами меняется три раза в день. Дежурный охранник спускается вниз, чтобы вызвать следующего человека, и в течение этих нескольких минут там никого нет. Конечно, они не меняют всех охранников сразу, поэтому вы не можете спуститься вниз, но можете подняться. Я могу сделать это в любой момент. На четвертом этаже никого нет.

Она могла подняться наверх.

— Мы могли бы увидеть всю столицу оттуда. Почему бы не посмотреть? Что в этом плохого?

Лишу ничего не ответила. Слова Сотей доносились до неё, и от них исходил почти сладкий, почти горький запах. Лишу чувствовала, что очень хотела бы увидеть столицу, но пока не делала ни шагу.

— Со мной фрейлина, — сказала она. — Если бы я исчезла, она бы сразу заметила.

— Ты не рассказала ей обо мне. Почему?

Лишу было трудно ответить на этот вопрос. Голос с потолка казался сложной вещью для объяснения, и она боялась, что Канан попытается заставить её прекратить разговоры с Сотей.

— Ты боишься, что она подумает об этом? Она, прислуга, которая оставляет тебя одну, в то время как сама наслаждается свободой от этой башни?

Лишу почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок, но она не могла отрицать того, что говорила Сотей. Лишу прекрасно знала, что существует только одна Канан, её главная фрейлина, и она не может быть с Лишу постоянно, каждый день. И всё же, даже в этот самый момент, разве она не была там, на свежем воздухе, пока Лишу томилась здесь?

Супруга энергично тряхнула головой, словно отгоняя эту мысль.

— Это совсем не то, что она делает!

— Нет. Нет, конечно, нет. Она слишком хорошая женщина, чтобы оставить тебя здесь и забыть о тебе, Лишу.

Сотей, казалось, пыталась немного отступить от своих слов, возможно, из доброты к Лишу.

— Я просто хотела бы, чтобы ты увидела вид, открывающийся отсюда. Я бы хотела поделиться им с тобой. Если вдруг передумаешь, просто поднимайся. Скажи своей фрейлине, чтобы она взяла полдня отпуска — этого будет достаточно. Они меняют стражу в...

Лишу уставилась в землю и слушала, как Сотей описывает время смены караула. Потом Сотей ушла убирать еду, убрав трубу с потолка, чтобы Канан её не заметила.

Снова раздались шаги, и на этот раз это был Канан, которая вошла в комнату со словами:

— Простите, что заставила вас так долго ждать, госпожа Лишу.

На её лице виднелись капельки пота, но в какой-то момент она нашла время переодеться, включая новый поясок.

Канан поставила завтрак Лишу на стол, и супруга взяла миску с листом лотоса и принялась за ненавистную похлебку из морепродуктов. Каша была каменно-холодной, словно клей во рту, густой, липкой и безвкусной.

Глава 15 - Скандал (Часть третья)

«Я ничего не понимаю!»

Это была единственная характеристика, которую Маомао могла дать книге, на которую она потратила столько денег. Она перечитала её дважды, думая, что, возможно, в первый раз пропустила интересную часть. Так и не поняв, она переписала её целиком. И вот к чему это привело.

«Я просто не понимаю».

Дело было не только в том, показалась ли ей книга интересной или нет. Проблема сводилась к вопросу эмоций. В качестве эксперимента она показала книгу куртизанкам в Малахитовом доме, и среди женщин сразу же разгорелась борьба за право прочесть её, у всех блестели глаза. Им было неважно, что текст изобиловал неправильными символами или что некоторые его части были явно неправильно переведены. Казалось, он просто притягивает.

Юноша и девушка из соперничающих домов встречаются на банкете и влюбляются друг в друга с первого взгляда. Все было хорошо, пока парень не поссорился с кем-то из семьи девушки и не убил его. Это только ухудшает отношения между двумя семьями, но не мешает молодым влюбленным, сгорающим от страсти, пожениться.

Несмотря на корявость перевода, именно поведение главных героев оставило Маомао в недоумении: оба они были движимы юношескими страстями. В конце истории оба главных героя погибли из-за недопонимания. По мнению Маомао, они могли бы избежать этой проблемы, если бы были более методичны, поддерживая связь друг с другом и объясняя, что они собираются делать.

Однако, когда она высказала это мнение восхищенным куртизанкам, её встретили потрясанием кулаков и заявлением:

— Это лишь доказывает, насколько пламенной и страстной была их любовь!

Кто-то другой взял её за плечи и объяснил:

— Видите ли, именно такие заминки судьбы заставляют трагедию сиять так ярко!

Маомао ни черта не поняла.

Так это то, что переписывала супруга Лишу? Неужели она увидела в этом что-то особенно привлекательное?

Маомао уже отправила Джинши сообщение о книге; текст, который был у неё сейчас, она сделала за одну ночь. В ней не было иллюстраций, но, перевязанная простой бечевкой, она имела некоторое сходство с настоящей книгой. Правда, ей помогал Чоу-у, так что бумага была не совсем ровной, и у всего изделия был... ну, назовем это характером.

— Я же говорил, что сделаю картинки! — сказал Чоу-у.

— Может быть, в следующий раз. Только постарайся резать бумагу ровно, ладно?

На подобные споры она тратила всё своё время. Между тем, сколько бы она ни ждала, дела вокруг супруги Лишу, казалось, не продвигались. Более того, казалось, что вообще ничего не происходит.

Однако она получила весточку от Лахана. Он сказал, что скоро состоится "встреча с западом", и спросил, не хочет ли она принять в ней участие.

Под "западом" подразумевался золотоволосая посланница - та, что поставила их перед дерзким выбором между материальной помощью и политическим убежищем. У Лахана с посланником уже была одна беседа, но он утверждал, что ничего ещё не решено. Маомао была там, но за всеми разговорами о политике и бизнесе она не смогла внести особого вклада, кроме как согреть дополнительный стул.

Поэтому она отклонила новое приглашение. А вдруг эксцентричный стратег услышит и попытается сунуться? Правда, ходили слухи, что в эти дни он был занят созданием какой-то книги о Го. Когда ему требовалась передышка, он шёл и устраивал неприятности в медицинском офисе.

«Он должен выполнять свою чертову работу».

Ей приходило в голову, что, по крайней мере в мирное время, работа для людей этого урода могла бы идти лучше, если бы его не было, но когда он был в своем кабинете, Маомао знала, что она в безопасности, и хотела, чтобы он оставался там. Кроме того, ей было жаль, что медицинскому персоналу приходится терпеть его постоянные вторжения.

— В последнее время у меня не было настоящей работы, — с тяжелым вздохом сказала Маомао. Иногда она занималась тем, что делала запасы лекарств, которые ей постоянно требовались, но в последнее время у неё не было возможности попробовать необычные препараты или приготовить новые снадобья. Ей часто приходилось оставлять лавку в других руках, когда её вызывали на задания, откровенно выходящие за рамки её обязанностей, и от этого её основное призвание немного застоялось. Не помогало и то, что ей всё ещё приходилось учить Сазена, как делать большинство лекарств.

Ей просто хотелось время от времени попробовать какой-нибудь необычный препарат. Приготовить новое лекарство и узнать, как оно действует. Она уже разбиралась с лекарствами, купленными в западной столице, но они не давали ей покоя: нет ли там чего-нибудь более необычного, более интересного.

На самом верху аптечки стояли три небольших горшка для растений, из одного из которых пробивался зеленый росток размером с кончик пальца. В них она посадила семена кактусов. Они были родом из засушливого климата, поэтому она их почти не поливала. У неё было ощущение, что, когда они вырастут, им можно будет найти любое применение, но мысль о том, что пройдут годы, прежде чем ей представится возможность узнать, что это такое, заставляла её упасть духом.

«Может, мне повезет, и я найду на земле печенку морской рыбы или что-то в этом роде», — подумала она, глядя на горшки.

В дверь постучали, и она подняла голову, гадая, кто это, и обнаружила, что посетитель опустил что-то к её ногам. Что-то завернутое в ткань - похожее на ветку. Маомао протянула руку, глаза её сияли. Это был олений рог! И не просто рог — он был ещё мягким. Рог находился в процессе роста, а не просто затвердел и отпал, когда у оленя вырос новый. Он был длиной почти в 30 сантиметров, и она точно знала, что это такое.

— Бархатный рог! — воскликнула она.

Это был только что выросший рог оленя. Свежесть — вот что было важно при их продаже: их собирали весной первыми, и самые кончики были особенно ценным и дорогим видом товара. Да, к этому экземпляру был прикреплен кончик. Он был довольно длинным, но, судя по мягкости и пушистости, обладал еще немалой лекарственной силой.

В глазах Маомао появился блеск, а изо рта потекли слюни. Изредка лоточники пытались продать бархатный рог, но он всегда был в порошке, и несмотря на то, что они настаивали на том, что продают "только лучшие продукты", было очевидно, что в него подмешали что-то ещё, кроме кончика. Но даже в этом случае не было отбоя от клиентов, которые, полагая, что вещество всё же обладает какими-то целебными свойствами, хотели принять дозу перед визитом к куртизанкам. Утверждалось, что лекарство очень эффективно для клиентов-мужчин.

Только представьте, сколько лекарств она могла бы приготовить из рога такого размера!

«Сначала мне понадобится кипяток, чтобы убить насекомых и свернуть кровь», — подумала она, с любовью глядя на свой приз, когда сбоку протянулась большая рука и обернула ткань вокруг рога, отобрав его у неё.

«Эй, руки прочь!»

Маомао подняла голову и с явным недовольством на лице увидела человека, которого давно не видела. Улыбка была такой, что её можно было принять за улыбку нежной небесной нимфы, но шрам, проходивший по правой щеке, говорил о том, что это не просто идеализированная красота.

— Давно не виделись, господин Джинши, — сказала она.

С момента их возвращения из западной столицы прошло почти два месяца, в течение которых они не виделись. Они обменивались письмами, но всегда по деловым вопросам, и всегда либо Басен, либо какой-нибудь анонимный посыльный приносил весточку от Джинши в квартал удовольствий.

Ей показалось, что он выглядит немного более угловатым, чем раньше. Может, он похудел, раз в эти дни так жарко?

— Вы хорошо спите? — спросила она. При всей своей необыкновенной красоте этот дворянин был удивительно склонен к переутомлению и часто выглядел шатающимся от усталости.

— Это первое, что ты мне говоришь? И чего ты добиваешься?

Джинши смотрел на руку Маомао, и в его голосе звучало недовольство. Её пальцы не желали отпускать бархатный рог; она крепко вцепилась в упаковку и пыталась притянуть её к себе.

— Я подумала, что это может быть для меня, господин.

— Смею предположить, что именно поэтому я и принёс его.

— Тогда отдайте его мне. Пожалуйста.

— Почему-то я не уверен, что теперь хочу...

Смертный приговор!

Маомао схватила ткань обеими руками и потянула. Джинши насмешливо держал рог над головой; Маомао подпрыгивала, пытаясь достать его, но он был выше её на целых 30 сантиметров, и она никак не могла до него дотянуться.

«Сукин сын!»

Несмотря на свой внутренний монолог, она была спокойна, ведь это была та самая награда, которую Джинши всегда предлагал ей.

Однако внезапно она почувствовала, что опрокидывается в середине прыжка. На секунду перед ней открылся вид на потолок, а затем над ней появилось лицо Джинши. Его нежная улыбка исчезла; вместо этого в глазах появился жесткий свет, пронзивший Маомао как лезвие. Он подмял её под себя, когда она прыгнула за рогом, и поймал её свободной рукой.

— Мастер Джинши. Рог, пожалуйста.

Почему-то это было единственное, что выходило из её уст. Можно даже сказать, что если бы она сказала что-то другое, то не была бы Маомао.

— Послушай, что я хочу сказать, а потом я подумаю.

— Пожалуйста, замените "я подумаю" на "я дам тебе это".

Просто "подумаю" было слишком двусмысленным обязательством, когда речь шла о вышестоящем в обществе, и это её беспокоило. Ей не нужно было предложение, от которого он мог отказаться в любой момент; ей нужны были гарантии.

— Хорошо... Я дам его тебе, но послушай, что я скажу.

— Если всё, что мне нужно сделать — это выслушать, тогда ладно.

Он сузил глаза, но не стал протестовать, что она (в одностороннем порядке) расценила как согласие.

— Раз уж мы заговорили об этом, могу я попросить вас отпустить меня? — сказала она.

— Я отказываюсь.

Ничего не вышло. Так что ей предстояло выслушать его под наклоном, прислонившись спиной к его колену. Она попыталась позвать на помощь, но дверь и окна были закрыты. Даже если бы они были открыты, другие обитатели Малахитового дома, скорее всего, просто смотрели бы на неё, ухмыляясь, так что, возможно, это и не имело бы значения.

«Может, Чоу-у заглянет к нам, с надеждой», — подумала Маомао, но её чудесный и милый малыш был сегодня в отъезде, учился рисовать у своего учителя. Укё или Сазен, кто бы ни был свободен, отвели бы его туда и забрали обратно. То, что госпожа разрешила это сделать, свидетельствовало о том, что она верила, что в будущем можно будет использовать рисунки Чоу-у с пользой.

Джинши продолжал смотреть на Маомао с выражением дикого зверя, который может укусить в любой момент, но, по крайней мере, он сразу перешел к делу.

— Ты готова принять моё предложение?

Если честно, он никогда ничего не предлагал. Но даже Маомао не была настолько глупа, чтобы не понять, что он имел в виду. В ночь банкета в западной столице Джинши рассказал Маомао об истинной причине, по которой он взял её с собой. Ну, конечно, он не сказал ей об этом в двух словах, но, по её мнению, было правильно понять, что он хотел на ней жениться.

В реальной жизни всё было не так, как в сказках: чтобы выйти замуж, не обязательно быть безумно влюбленным в человека. Влиятельные люди часто вступали в брак, чтобы поддержать свою власть; и даже простолюдины могли жениться, чтобы поддержать себя, как фермер, которому просто нужны были новые рабочие руки для работы на полях. Если обе стороны могли что-то получить от союза, или, по крайней мере, если один из партнеров был по душе другому, то они не обязательно должны были испытывать друг к другу чувства. Если предлагаемая пара не вызывает полного отвращения, лучше просто согласиться.

«Однако у него странные вкусы...»

Конечно, Джинши мог бы выбрать себе красивую, благородную женщину. Кто бы выбрал такой сорняк, как лесной щавель, когда вокруг него растут пионы и розы? Должно быть, кто-то подходил ему больше, чем Маомао.

«Например, супруга Лишу!»

Конечно, сейчас она находилась под арестом по подозрению в неверности, но пока Джинши знал, что она невиновна, в чём проблема? Люди могли говорить какие угодно гадости, но Джинши был не из тех, кто им верит.

И вот он снова навязывает ей свой подарок - очередной акт их маленькой драмы. Она отчаянно надеялась, что он не задушит её снова. На этот раз он может довести дело до конца.

— Ты так меня ненавидишь? — спросил он, его лицо теперь меньше напоминало дикую собаку и больше — щенка. Любовь, ненависть, некоторые люди хотят, чтобы мир был таким черно-белым. Почему бы ему не дать ей возможность выбора серой зоны?

— Полагаю, я не ненавижу вас как такового, — сказала она. Может быть, она даже думает о нём положительно. Определенно, она относилась к этому благородному человеку более положительно, чем тогда, когда они впервые встретились.

Джинши поджал губы, не очень довольный таким уклончивым ответом. Возможно, он надеялся, что она сразу скажет, что любит его, но, откровенно говоря, Маомао была не в том состоянии, чтобы поднести эти слова к губам. Максимум, что ей удалось, это сказать, что она не лишена определенной привязанности к нему.

Вместо этого она сказала:

— Гусеничный гриб сделал меня очень счастливой.

— И это всё, что ты собираешься сказать?

— А ещё мне очень помогли бычьи безоары.

— А что ещё?

— И я хочу этот бархатный рог.

Она потянулась за свёртком, который Джинши спрятал за спину, но он положил ладонь ей на живот, не давая сесть, и она не смогла до него дотянуться. От досады она дрыгнула ногами, и на этот раз он схватил её за лодыжку. Она как раз пыталась понять, что он задумал, когда он провёл кончиком мизинца по тыльной стороне её ступни.

— Хрк?!

Маомао задыхалась, корчась. Многочисленные эксперименты, которые она проводила на протяжении всей своей жизни, сделали её гораздо менее чувствительной к боли, а наставления старших сестер приучили её к сексуальным вопросам, но даже у Маомао были слабые места. Тыльная сторона стопы, да и спина тоже, были безнадежно уязвимы для легкого движения пальцев.

— Г-господин Джинши... Это... не... справедливо!

— Справедливо? Я не понимаю, о чём ты, — сказал он и снова задвигал пальцами. Как он догадался это сделать? Когда её секрет стал известен? Почему Джинши знал слабое место Маомао?

— Отпустите меня. Вы испачкаетесь.

— Ты единственная кого это волнует.

Она ненавидела его притворное безразличие. Серьезно, откуда он знает? Только несколько человек были осведомлены об уязвимости Маомао. Госпожа, Пайрин и...

Она вспомнила о всегда контролирующей себя госпоже в первых годах старости, и глаза её расширились. Суйрен однажды наказала её, пощекотав перышком, но, пошутив, тут же прекратила; Маомао не думала, что выдала, какое это уязвимое место.

Суйрен поняла это уже после короткой встречи — она действительно была страшной.

Щекотка переместилась вниз по ноге; Маомао стиснула зубы и вывернулась, поджав губы и стараясь не издать ни звука. Это ей не совсем удалось.

Длинные пальцы добрались до свода стопы, заставив её вздрогнуть, после чего перешли на другую пятку. Щекотка не прекращалась, и она не успела привыкнуть к ней в одном месте, как она оказалась на пальцах, верхней части стопы, лодыжке и даже икре.

Джинши с улыбкой смотрел на неё, полностью контролируя ситуацию. Казалось, ему доставляет удовольствие видеть, как Маомао барахтается, словно рыба, несмотря на все её старания держать себя в руках. Он дразняще погладил её по ноге, которая к этому времени выгнулась дугой, как лук.

Она и представить себе не могла, что он может так поквитаться за прошлый раз. Наконец, не в силах больше сдерживаться, из неё вырвался смех. Книга на столе, которую Маомао переписывала, упала на пол. Наконец, подумав, что, возможно, зашёл слишком далеко, Джинши отпустил её.

Маомао перевела дыхание, поправила халат и вытерла набежавшие на глаза слёзы. Джинши шумно сглотнул; он выглядел растерянным и не встречался с ней взглядом. Его взгляд остановился на книге, которую он взял в руки.

— Вы когда-нибудь читали это, господин Джинши?

— Читал.

— И что вы о ней думаете?

На лице Джинши появилась кривая улыбка, похоже, он чувствовал себя примерно так же, как Маомао, по отношению к книге. Он прекрасно понимал, что значит для человека благородного происхождения позволить своим романтическим порывам диктовать его поступки. Если бы он не понимал, то не смог бы работать в заднем дворце все эти годы.

— Думаю, должен был быть какой-то другой способ.

— За такие разговоры вас могли бы презирать все женщины мира.

— Не считая тебя самой, я полагаю.

Нетерпеливая юность порождала жгучую страсть, а любовь, закончившаяся горем, считалась прекрасной, потому что была такой трагичной. В тексте говорилось, что девушке в центре истории было тринадцать лет, но, учитывая, что это был перевод с запада, по принятому в Ли летоисчислению, когда в начале каждого года человек становился на год старше, ей, скорее всего, было бы четырнадцать или пятнадцать. Однако она была еще достаточно молода, чтобы ею могли управлять страсти, и поэтому нельзя было сразу отвергать эту историю.

Маомао никогда бы так не поступила - в этом возрасте её уже основательно приучили к мышлению района удовольствий. А Джинши к тому времени уже обосновался в заднем дворце. Они провели этот самый впечатлительный возраст в среде, которая была по-своему очень похожа.

— Интересно, был бы я способен на такие вещи, если бы вырос в другом месте, — сказал Джинши, и Маомао поняла, что он говорит от чистого сердца. Она не могла отрицать, что это может быть правдой. Но в конечном итоге это была лишь возможность. Гипотетическая.

Вместо ответа она пробормотала:

— Я не хочу быть врагом.

Джинши бросил на неё косой взгляд, словно спрашивая, кого она имеет в виду.

— Императрице Гёкуё, — ответила она.

«Поймет ли Джинши её слова? Если нет, то всё в порядке».

Есть вещи, которых не знает даже он.

— Ты...

Казалось, он собирался спросить её о чем-то ещё, когда снаружи послышался ржание лошади. Послышался звук торопливых шагов, а затем кто-то крикнул:

— Господин Джинка!

Это имя он уже использовал раньше, когда посещал квартал удовольствий, и часто принимал его за своё.

Джинши нахмурился, гадая, что это было на этот раз, и открыл дверь. Там стоял запыхавшийся мужчина, один из слуг, которые часто сопровождали Джинши и Басена.

— Простите, господин! — сказал он, опустившись на колени, а затем сделав шаг ближе. Он огляделся по сторонам. Казалось, он не хотел, чтобы Маомао слышала, что он хочет сказать.

— Речь идет о белом цветке.

— Тогда она будет рада услышать об этом, — сказал Джинши.

Маомао озадаченно прислушалась к кодовому слову, но слуга быстро развеял её недоумение.

— Супруга Лишу сбежала из своей комнаты в башне и находится на самом верхнем этаже, — сказал он, и на его лице отразилась гримаса ужаса.

Давайте совершим небольшое путешествие в прошлое.

По комнате распространился сладко-горький аромат. Лишу сидела в углу, прислонившись к сундуку и завернувшись в одеяло.

— Может, в последнее время здесь как-то странно пахнет? — спросила Канан, но Лишу покачала головой. Трубка не торчала из потолка; Сотей, с которой Лишу разговаривала несколько минут назад, удалилась, услышав шаги Канан. Канан осмотрела обветшавший потолок и сказала, что позовет кого-нибудь починить его, но Лишу настоятельно попросила её не делать этого. Она не хотела, чтобы в комнату заходил незнакомец, да и вообще, всё здесь разваливалось, и починка потолка ничего не изменила бы. К счастью, Канан согласился.

—  Госпожа Лишу, ваше блюдо готово.

Лишу услышала стук опускаемого подноса. Но она знала, что на столе лишь холодная похлебка и суп. Иногда порции гарнира тоже были скупыми. Поначалу она даже с нетерпением ждала этого скудного угощения, но в последние дни ей стало всё равно. Она заставляла себя съесть половину, потому что за этим наблюдал Канан, но и это давалось с трудом. Может быть, потому что каждый день она проводила весь день в этой комнате, и дел у неё было ещё меньше, чем в заднем дворце.

— Не прячьтесь в углу. Выходи туда, где есть свет, — сказала Канан. Света здесь не было. В другой комнате было окно, выходившее в коридор, что, пожалуй, было немного лучше, чем в комнате, где сейчас находилась Лишу, но не более того. Она могла выйти в коридор и пройтись от одной лестницы к другой, но это мало что значило.

Лишу стояла неуверенно. Усталость была ужасной. Она опустилась на стул и погрузила ложку в вязкую, клейкую кашу. Сегодня оно было обычным, с едва заметной посыпкой соли. Она подумала, что немного черного уксуса могло бы помочь, но его не было.

— Мне очень жаль, госпожа. Я, должно быть, забыла об этом, — сказала Канан с глубоким поклоном. Её извинения казались искренними, но Лишу не могла не заметить, что на ней была другая одежда, чем тогда, когда она уходила. Сколько времени прошло с тех пор, как Лишу приехала сюда, чтобы заметить, что Канан переодевается каждый раз, когда идет за едой для Лишу? Новый халат был похож на прежний, как будто Канан надеялась, что Лишу не заметит разницы.

Однако Лишу всё больше и больше не доверяла ей. Лишу оказалась в такой ситуации из-за книги, которую ей дала скопировать служанка. Она сильно подозревала, что это её бывшая главная фрейлина подговорила женщину. Оба человека, как она когда-то считала, служили ей верой и правдой.

Канан и сама когда-то была в числе дам, насмехавшихся над Лишу, но изменила своё мнение после того, как кто-то попытался отравить Лишу на празднике в саду. И правда, с тех пор она стала гораздо добрее к своей госпоже, настолько, что Лишу настояла на том, чтобы Канан стала её главной фрейлиной, а не просто дегустатором блюд.

Но действительно ли Канан делала всё это ради Лишу? Когда она только заняла пост главной фрейлины, у Канан был минимальный авторитет; другие фрейлины часто просто игнорировали её. Однако она стойко держалась и делала всё, что могла, — так считала Лишу. Но так ли это было на самом деле? Не смеялась ли она до сих пор над Лишу вместе с другими фрейлинами за её спиной? Не притворяется ли она сочувствующей, чтобы потом вернуться и доверительно сообщить о том, что услышала, для развлечения остальных?

Ведь это не может быть правдой, не так ли? Если бы это было так, она никогда бы не последовала за Лишу в башню.

Она отчаянно пыталась отогнать эти мысли, но они не оставляли её в покое. Вместо того чтобы тряхнуть головой, она поднесла ложку ко рту и прикусила что-то твердое.

Сплюнув в платок, она достала рис, следы крови и камешек размером с кончик пальца.

—  Госпожа Лишу! — сказала Канан, с беспокойством глядя на неё. Возможно, в еду случайно попало немного песка, но этот камешек был слишком велик, чтобы быть песчинкой.

Не в силах сфокусировать взгляд, Лишу помешивала ложкой похлебку. Два, три, четыре — на дне миски было слишком много камней, чтобы считать это случайностью.

— Я сейчас же пойду за новой миской!

Канан сказала и потянулась за порцией, но Лишу остановила её.

— Я не хочу.

У неё даже не было аппетита. Она не хотела глотать ещё больше холодной, отвратительной похлебки.

— Госпожа Лишу...

— Я не хочу! Я не хочу! Я не хочу!

Лишу яростно затрясла головой и смахнула еду со стола. Миска и поднос с грохотом упали на пол, суп и гарнир разлетелись повсюду. Лишу рвала на себе волосы, из носа у неё текло. Она начала жалобно плакать.

— Почему?! Почему это всегда я?!

Её презирал отец, мучила сводная сестра, дважды отправляли в задний дворец в качестве политического инструмента. Всё это было ужасно, но она терпела. Она думала, что, если будет молчать и делать всё, что ей скажут, отец станет добрее к ней. Эта надежда была разрушена слухами о том, что она незаконнорождённая. Оказалось, что в ней текла кровь её отца, но его отношение к ней ничуть не изменилось. Именно так - оно грызло его. Он не мог смириться с тем, что сам был из побочного дома, в то время как мать Лишу была из главной семьи. Поэтому он посылал ей только самых жестоких фрейлин. Возможно, именно он стоял за всеми теми неприятностями, которые она пережила до сих пор.

Лишу не годилась на роль верховной супруги, но она была здесь, и ей оставалось либо встать и позволить сравнить себя с другими супругами, либо постараться уменьшиться настолько, чтобы стать невидимой. Это были её единственные варианты. На празднике в саду отец даже не попытался заговорить с ней.

Если она была ему не нужна, зачем он её взял? Неужели ему нравилось наблюдать за тем, как Лишу мучается? Возможно, им всем. Её отец, сводная сестра, фрейлины, служанка, Канан, все... Все они...

Вздрогнув, Лишу поняла, что всё вокруг в беспорядке. Чаша с едой была разбита, стол опрокинут, а её стул упал на пол. Все, что не было прибито, валялось на полу, а Канан стояла в углу и прятала лицо руками, усыпанными рисовыми зернами. У её ног валялось разбитое вдребезги блюдо. Неужели Лишу швырнула его в неё? На щеке Канан проступила тонкая красная полоска, а в выражении её лица, когда она пыталась разглядеть Лишу, читался ужас.

Лишу почувствовала, как холодеет её кровь. Она никогда не хотела этого делать. Но только она могла так перевернуть комнату вверх дном. Её сознание помутилось, и она начала сильно потеть.

— Уходи...

— Госпожа Лишу...

— Уходи отсюда, пожалуйста. И не возвращайся!

Она сильно ударилась о стену, закричала и заколотила ногами. Она не хотела этого делать. Но это было единственное, что могло вырваться из её уст.

— Мне очень жаль, — сказала Канан. — Я пойду переоденусь...

Она печально оглядела перевернутую комнату и ушла.

Когда шаги Канан стихли, Лишу опустилась на пол. Её глаза, устремленные в потолок, были затуманены слезами. Она не хотела этого делать, так почему же она это сделала? Ей показалось, что нужно на кого-то напасть, чтобы на неё не напали снова, и в тревоге она набросилась на Канан.

Лицо Лишу, должно быть, исказилось от ужаса. Ей хотелось заплакать навзрыд, но если она начнет рыдать, кто-нибудь может прийти. Вместо этого она крепко обняла колени.

— Лишу? Лишу! — раздался голос из соседней комнаты. Труба торчала под потолком, и Сотей разговаривал с ней. Своими ушами она, должно быть, слышала весь этот ужасный разговор.

— Что происходит? Похоже, твоя фрейлина ушла.

— Ничего страшного, — ответила Лишу, снова усаживаясь у комода. Сладко-горький запах успокаивал её, а приглушенный голос Сотей снимал тревогу.

Ей стало интересно, кто такая Сотей.

— У меня есть идея, Лишу.

— Какая, Сотей?

— Они скоро сменят караул. Не поднимешься ли ты наверх?

Голос у неё был приятный, сладкий. В любое другое время Лишу, возможно, засомневалась бы в своём решении, а потом отказалась бы. Но сейчас ей было не до этого.

У неё не было причин не согласиться с предложением Сотей.

Лишу прижалась ухом к двери и прислушалась к шагам. Она слушала, как они спускались сверху, проходили мимо и продолжали спускаться вниз. Она слышала стук собственного сердца, настолько громкий, что боялась, как бы его не заметил проходящий мимо охранник. Она старалась не дышать. Не то чтобы охранник, услышав звук в этот момент, подумал о чём-то необычном, но то, что Лишу предстояло сделать, приводило её в состояние абсолютной тревоги.

Она услышала шаги внизу лестницы, услышала, как открылась и закрылась дверь. Стараясь унять колотящееся сердце, Лишу шагнула за дверь.

Она медленно вышла в коридор. Туфли она держала в руке, чтобы они не выдали её. Шаг за шагом она поднялась по лестнице и открыла дверь — очень медленно, чтобы не было слышно ни звука.

Следующий этаж был в ещё худшем состоянии, чем тот, на котором жила Лишу. В её покоях хотя бы подметали, а на этом этаже, казалось, было полно пыли. Она надела туфли и осмотрелась. На этом этаже было несколько комнат, но только в одной из них дверь была открыта. Борясь с учащенным пульсом, Лишу постучала в неё.

— Сотей?

Ответа не последовало. Лишу только обернулась, решив, что, должно быть, ошиблась комнатой, как что-то обхватило её сзади.

— Ха-ха! Добро пожаловать в мою скромную обитель.

Голос молодой женщины, уже не приглушенный, прозвучал над ухом Лишу. Рука, схватившая её, была нежной и бледной, испещренной голубыми венами.

— Не могу сказать, как долго я этого ждала.

От неё исходил тот же неповторимый запах, сладкий и горький одновременно. Тот самый, который доносился до Лишу через потолок.

— Сотей? — снова спросила Лишу, чувствуя, как по шее бегут мурашки. Сотей, казалось, опиралась подбородком на голову Лишу, и что-то щекотало её затылок. Это был белый узелок - лучшие шелковые нити. Возможно, кисточка для чего-то.

— У тебя такая хорошая кожа, Лишу. Хорошего, здорового цвета, но не загорелая от солнца.

Кончик пальца Сотея провел по щеке Лишу.

— А эти прекрасные чёрные волосы. У тебя есть кто-то, кто заботится о тебе настолько, что расчесывает их даже в таком месте, как это. Я завидую! О, а мы, оказывается, неряшливые едоки? У тебя тут рисовое зернышко.

Её нежные пальцы медленно, словно соскабливая, отщипнули прилипшее к волосам Лишу рисовое зернышко и бросили его на пол. Её пальцы местами покраснели — они были похожи на ожоги, которые только-только заживают.

— Мне так жаль тебя, — сказала Сотей.

— Мама умерла, когда ты была ещё ребёнком, тебя использовали как политический инструмент практически с тех пор, как ты научилась ходить. Тебя отвергла семья, над тобой насмехались твои же фрейлины...

Да! Да, это была история Лишу.

— Воистину, это позор. Никто не понимает тебя. Почему ты считаешь, что всегда становишься жертвой?

Нежный голос и аромат окутали Лишу. Она чувствовала тепло тела, исходящее от бледной кожи. Прошло столько времени с тех пор, как она в последний раз чувствовала другого человека так близко к себе. Ей казалось, что она может просто растаять.

— Они все ужасны для тебя. Ты такая милая и добрая, а они только и делают, что издеваются над тобой и превращают твою жизнь в кошмар.

Лишу, почти растаяв в сладком аромате, кивнула Сотей. Да, именно так. Они всегда издевались над ней. Игнорировали её. Использовали её.

Что плохого сделала Лишу?

Уже долгое время...

Долгое время...

В затуманенном сознании Лишу промелькнул полузадуманный вопрос. Когда, спрашивается, она рассказала Сотей о своём отце?

— Они все оставляют тебя одну есть холодную пищу в мрачной комнате. Невероятно.

Когда это она говорила о том, что еда холодная? Вопрос пришел ей в голову, но она никак не могла заставить свой мозг работать. Почувствовав, что объятия Сотей ослабли, она смогла повернуться и наконец-то встретиться взглядом с человеком, которого до этого момента знала только как голос.

— Что? Почему ты так смотришь на меня? У меня что-то на лице?

Улыбающаяся девушка, стоящая перед Лишу, была такого цвета, какого она никогда раньше не видела. Она была прекрасна, в своём роде. Её фигура напоминала персик, губы были полными и красными, как вишни. Но её кожа казалась... бесцветной. У людей с запада кожа была бледной, но эта была намного, намного бледнее. Лишу никогда не смогла бы сделать её кожу такой белой, как бы обильно она ни наносила белую пудру для макияжа. Волосы Сотей тоже были как у старухи. Именно её волосы, которые Лишу приняла за кисточку, прямо и верно струились по спине.

— Тебе не кажется, что я выгляжу странно? — спросила Сотей. Её брови, медленно нахмурившиеся, тоже были белыми. А глаза были красными, как рубины.

По дороге в западную столицу до Лишу дошли слухи о том, что некая женщина, похожая на одну из мифических бессмертных, сеет смуту в каждом регионе и заставляет влиятельных людей столицы танцевать на ладони.

— Это ты. Белая Леди...

— Значит, ты знаешь обо мне. Значит, нас двое.

Сотей накрутила волосы Лишу на кончик пальца.

— Потому что я тоже знаю о тебе. Просто я никогда не думала, что мы окажемся в одном месте вместе.

Она улыбнулась, а затем потрепала Лишу по волосам.

— Эти чёрные волосы — я им завидую!

Лишу не могла говорить.

— А твоя здоровая кожа! Ты можешь выходить на солнце, и она не воспаляется и не обгорает.

Лишу молчала.

— Я не выношу даже света из окна. Ты жаловался на мрак, Лишу? На темноту? Только в этих мрачных углах я могу выжить!

Глаза Сотей сузились, и она твёрдо уставилась на Лишу.

— Я должна тебе кое-что рассказать. Все те мучения, что выпали на твою долю? Ты не можешь никого винить в этом. Это твоя собственная вина!

Тонкие пальцы затанцевали по щеке Лишу, шершавые кончики пальцев царапали её кожу.

— В детстве тебе не приходилось голодать, и ты без вопросов надевала все их красивые наряды. Но ты просто сидишь и ничего не делаешь, правда, Лишу? Тебе следовало бы знать, что если ты не сможешь защитить себя, то станешь мишенью.

Пальцы вцепились в щеку, впиваясь в кожу, пока ногти не оставили царапины.

— Мне противно на тебя смотреть.

Сотей нахмурилась, на её лице появилось выражение презрения, столь же жестокое, как и её слова. Лишу сжалась в комок. — Мне противно просто видеть тебя здесь.

Холодный взгляд Сотей заставил сердце Лишу учащенно забиться. Он напомнил ей о многих взглядах, которые она видела раньше. Отцовский, сводной сестры, фрейлин...

Лишу заскрипела зубами. Ей казалось, что её может засосать в эти красные глаза. Сверху послышалось шуршание, похожее на жужжание. Ей показалось, что это голоса служанок и слуг, которые рассказывали о ней свои сказки и осуждали её за спиной.

— Нет... Остановись...

Лишу покачала головой; она прижала руку к щеке, на которой наверняка остались красные царапины, и посмотрела на Сотей со страхом в глазах.

Губы Сотей искривились.

— Ужасно... Как будто смотрю на себя прежнюю.

Лишу уже не надеялась понять, о чём говорит Сотей. Она бросилась бежать, отчаянно желая выбраться оттуда. Она пронеслась по ветшающему коридору, взбежала по лестнице. Как и говорила Сотей, дверь на следующий этаж не была заперта. Лишу продолжала бежать, всё выше и выше. Она сбилась со счёта, на сколько этажей поднялась. Подол её халата был грязным, а скрип половиц стал оглушительным.

Она увидела дверь, которая не была похожа на остальные. Во-первых, она была заперта, но замок сгнил. Лишу взялась за ручку. Дверь была тяжеловата, но, открыв её, она увидела свинцовое небо. Несомненно, правители прошлого, глядя на всю столицу с этой точки обзора с кубком вина в руке, верили, что их слава будет длиться вечно.

Это был балкон, хотя и разрушенный воздействием природы. Лишу сделала пробный шаг и обнаружила, что дерево слабо заскрипело под ногами.

В обычной ситуации она бы застыла от страха, но сейчас она шла вперёд, делая один нетвердый шаг за другим. Перила были такими же ветхими: вся краска облупилась. Дул ветер, хлестал по ей щекам и разбрасывал волосы.

Лишу видела, как летят птицы. Они выглядели такими свободными. Она потянулась к ним, но, конечно, не смогла до них дотянуться.

Она посмотрела на свою руку, которая бесполезно хваталась за небо.

Глава 16 - Басен и Лишу

Когда Маомао и Джинши получили известие, они поспешили к башне на лошадях. Времени на карету не было, и они взяли лошадь, на которой приехал гонец, а Джинши взял поводья. Маомао не стала спрашивать у него разрешения, залезла с ним. Он лишь сказал:

— Мы поедем быстро. Не упади.

Она восприняла это как согласие. Она прижалась лицом к его спине, пахнущей духами, и обхватила его, стараясь держаться в седле.

Когда они подъехали ко дворцу, Джинши снял маску, жалея времени на то, чтобы показать свои знаки отличия. Лошадь даже не замедлила ход, пока они ехали к башне, где была заточена супруга Лишу.

Перед пагодой уже собралась толпа. Помимо стражников, здесь были глазеющие чиновники и придворные дамы, которых солдаты настойчиво просили держаться в стороне. Не успели придворные дамы заметить Джинши, как тут же покраснели - пока не заметили Маомао и не пришли в ярость. Но Маомао и Джинши не обратили на них внимания: не было времени потворствовать таким, как они.

На самом верхнем этаже пагоды они увидели женщину, молодая женщина смотрела вдаль, её волосы были растрепаны — это была супруга Лишу. Маомао не могла понять, что она делает; казалось, она пытается ухватиться за что-то, протягивая одну руку к небу.

«Что она там делает?»

Здание было таким старым, что скрипело под ногами; Маомао не могла поверить, что робкая супруга по собственной воле поднялась на самый верхний этаж. Однако она была слишком далеко, чтобы разобрать её выражение лица или догадаться, что именно она пытается сделать.

— Пропустите меня! Пропустите меня! — кричал знакомый голос. Маомао поняла, что женщина, которую сдерживали стражники, была главной фрейлиной Лишу. Она протягивала руки как можно дальше, словно могла дотянуться до двери в башню, но стражники не пускали её.

— Госпожа Лишу!..

Одежда женщины была покрыта грязью. Странно, но не похоже, что она попала туда, когда стражники остановили её. Было похоже, что кто-то бросил в неё пирог с грязью.

Но главная фрейлина была не единственным знакомым лицом.

— Что происходит?! Что там делает супруга Лишу?!

Басен вскочил, запыхавшись. Должно быть, он тоже слышал новости. Возможно, он занимался физическими упражнениями, когда до него дошла весть, потому что одет он был не в свой обычный официальный наряд, а в форму для тренировок по боевым искусствам.

Появление кричащего молодого человека и паникующей фрейлины только усилило всеобщее замешательство. Теперь стражникам предстояло разобраться с Басеном, который стремился попасть в пагоду. Они попытались оттеснить его, но вместо этого сами оказались втянуты внутрь.

«А, пресловутая сила».

Маомао не понаслышке узнала о ней в западной столице, но чувствовала, что здесь действует нечто большее, чем простая физическая сила. Но сейчас она не могла об этом думать: нужно было решить, что делать с супругой Лишу.

— Успокойтесь! — раздался чистый, красивый голос. Басен и главная фрейлина остановились и посмотрели на его обладателя — Джинши. Он передал поводья своей лошади одному из солдат, а затем подошёл к ним двоим.

— Я пойду.

— Но... — заикалась фрейлина.

— Я же сказал, я сделаю это.

Выражение лица Джинши не терпело возражений. Фрейлина опустилась на землю. На её лице появилась красная полоса, а в волосах — рисовые зерна.

«К ней кто-то приставал?» — задалась вопросом Маомао. В этом не было ничего невозможного. Не обязательно было находиться в заднем дворце, чтобы найти множество неприятных людей. Раз уж ходили слухи, что её госпожа арестована по подозрению в неверности, то вряд ли стоит удивляться, если главная фрейлина тоже подверглась преследованиям.

Насколько Маомао могла судить, эта женщина была единственной, кто сопровождал Лишу, так что она, должно быть, всё это время ухаживала за супругой в одиночку, без посторонней помощи. Поначалу Маомао приняла её не более чем за несносную дегустаторшу, её поразило, как сильно могут меняться люди.

— Почему ты оставила супругу одну? Ты собиралась принести ей еду? —спросил Джинши. В его голосе не было доброты, но и холодным его тон тоже не назовешь.

Его ровный тон, казалось, помог фрейлине взять себя в руки. Она ответила:

— В последнее время госпожа была очень подавлена. Она казалась слабой, возможно, потому, что не может покинуть свои покои и не имеет возможности подышать свежим воздухом. Думаю, сегодня она достигла предела. Она выгнала меня из своей комнаты, похоже, она никому не доверяет.

— Значит, вы оставались до тех пор, пока она не взяла себя в руки?

— Да, господин. Мне всё равно нужно было переодеться... Хотя теперь, похоже, мне придется сделать это снова.

Она посмотрела на свою грязную юбку.

Джинши кивнул и направился к двери.

— Я пойду с вами, — сказал Басен и начал было идти за ним, но тот лишь посмотрел на него.

— Тебе незачем идти. Это не твоя работа.

Басен нахмурился, сжимая кулаки.

«Он не ошибся».

В отличие от Джинши, который был лично знаком с супругой Лишу по работе в заднем дворце, Басен просто сопровождал её в поездке на запад. Какие бы чувства он к ней ни испытывал, разбираться с ней было не его делом.

— Но... — начал он с страдальческим выражением на лице.

— Ты мой помощник. Ты понимаешь, что это значит, да?

Басен промолчал.

— Рассматривай худший вариант развития событий и готовься к нему. Ты единственный, кто может это сделать.

С этими словами Джинши исчез в башне.

Он действительно доверяет этому парню. Она не знала, правильно ли поступил Джинши, но понимала, что это трудное решение, и понимала, что должна сделать всё возможное, чтобы помочь.

Басен на мгновение погрузился в глубокую задумчивость, затем подозвал одного из чиновников и начал давать указания. Ей показалось, что он сказал что-то о том, что нужно собрать все одеяла и матрасы, которые только можно найти, но Лишу была слишком высоко, чтобы это помогло.

Тем временем Маомао делала то, что мог только Маомао.

— Не проявляла ли супруга Лишу какого-нибудь другого необычного поведения? — спросила она, потирая спину фрейлины. Маомао заметила царапину на щеке женщины и подумала, не случился ли с Лишу какой-нибудь приступ. Обычно она была такой послушной, но если бы у неё была такая паранойя, это было бы неудивительно.

— Не знаю, можно ли сказать, что это необычно, но в последнее время её особенно интересует потолок. Думаю, её беспокоила какая-то дыра в деревянной конструкции.

Неужели её беспокоило что-то на этаже выше? Это могло бы объяснить, почему она поднялась на верхний этаж?

— Думаю, на этаже над нами кто-то был. Иногда в нашей комнате стоял странный запах, и я думаю, что он исходил оттуда.

— Странный запах?

— Да... Он был похож на духи, но это был не тот запах, который я чувствовала раньше. Мне он не очень нравился, но, похоже, он нравился супруге. Она много времени проводила, сидя на том месте, где он был наиболее заметен.

Маомао наклонила голову и обратилась к одному из стражников.

— В той башне был кто-то ещё? — спросила она.

Стражники посмотрели друг на друга с пораженным видом. Их лица говорили о том, что они что-то знают, но не могут сказать что.

— Там был кто-то ещё?! — потребовала Маомао, но ответ пришёл из неожиданного источника.

— Не был. Есть.

К беседующим рысью подошел человек в очках, с счётами и взъерошенными волосами.

— Хотя я просил, чтобы, если в башне окажется кто-то ещё, его держали как можно дальше от них.

Это был Лахан, с неявным упреком в адрес стражников.

— Прошу прощения, господин. Башня старая... Верхние этажи, похоже, не пригодны для использования.

— Ну, я не думал, что там окажется кто-то ещё. Уж точно не супруга.

— О чём вы говорите? — сказала Маомао.

— Только о том, что я просил сделать. Чтобы это не стало дипломатическим инцидентом.

— Дипломатический инцидент?

Маомао ничего не поняла. Какое отношение это имеет к делу?

— Я же говорил тебе, что ты должна была прийти на мою встречу с той западной красавицей. Она попросила меня об этом.

— Эта ваша западная красавица — вы имеете в виду специального посланника?!

— Говори тише, — сказал Лахан, зажав рот Маомао рукой.

Охранники, похоже, не услышали, но главная фрейлина Лишу отреагировала.

— Специальный посланник... Да, это напомнило мне!

— Что это? — спросила Маомао.

— Вы спрашивали меня, не случилось ли чего-нибудь необычного с госпожой Лишу. И я только что вспомнила...

— Да?! Что?!

Маомао схватила женщину за плечи и стала трясти её.

— Одна из фрейлин выпустила птицу. Белую птицу, которую мы получили от посланника.

— Птицу? А что случилось с зеркалом?

У Маомао сложилось впечатление, что посланники дарили большие зеркала каждой из высших супруг, неужели Лишу не досталось ни одного?

— Мы получили зеркало, но супруге Лишу подарили ещё и пару брачных птиц, потому что она была самой молодой. Посланники подумали, что ей может быть одиноко вдали от родителей.

— И они думали, что птицы помогут?

— Наверное, да. Но госпожа Лишу начинала чихать, как только прикасалась к шерсти или перьям животного, поэтому она не часто их видела. Ей было жаль, что она не может ухаживать за ними должным образом, и она отдала их одной из служанок. Немного погодя, когда госпожа Лишу была в отъезде, женщина отпустила птицу. На самом деле... боюсь, она отпустила их обеих.

«Птицы... Она отпустила их?»

Маомао показалось, что все кусочки вот-вот встанут на свои места. Она отчаянно рылась в памяти, пытаясь понять, почему это казалось таким важным. Может быть...

— Эти птицы случайно не голуби, верно?

— Может, и были. Я их никогда не видела, так что не уверена, но я слышала, как они ворковали, кажется.

Голуби знали, как вернуться в свои дома. Страница, которую Лишу скопировал из романа, была свернута, как шнурок. Что, если её привязали к лапке голубя?

Было и ещё кое-что.

– На банкете в честь посланников прошлым летом с вами кто-то разговаривал? Не сами посланники, а кто-то из его слуг.

— Раз уж вы об этом заговорили...

Среди фрейлин кто-то сказал примерно следующее:

— Западные джентльмены щедры и очень красивы!

«Не могу поверить, что я это пропустила».

Она была так уверена, что книгу продал приезжий караван. В этом был смысл, кто-то с запада мог получить перевод раньше, чем столичные жители.

Но посланники прибыли на пир специально для того, чтобы продать себя императору и его младшему брату. Разумеется, сначала они навели бы справки о дворцовых женщинах, пытаясь получить любую информацию. И, естественно, они бы выбрали ту, кто выглядела наиболее уязвимой. Если во время разведки они решили, что Лишу будет самой легкой для манипулирования супругой, то это, конечно, объясняет, почему они выбрали именно её.

Они играли с нами! Она должна была это понять, особенно после того, как один из посланников оказался связан с кланом Ши при этом выглядел совершенно невинно.

Впрочем, сейчас было не время для сожалений.

— Хорошо, Лахан. Кто там, в башне?

В ответ Лахань наклонился к Маомао и прошептал имя. Услышав его, девушка тут же покрылась липким потом.

Белая Бессмертная.

«Из всех людей это должна была быть именно она...»

Это заставило Маомао с ещё большим любопытством отнестись к странному запаху, проникавшему в покои супруги. Так как Белая Леди разбиралась в лекарствах, вполне возможно, что она подмешала в благовония что-то такое, что притупило бы рассудок Лишу.

Маомао проскочила мимо Лахана и направилась к башне. Басена не было видно. Должно быть, он принял близко к сердцу наставление Джинши готовиться к худшему. В любом случае, сейчас у неё не было времени беспокоиться о нём. Ей нужно было узнать, что происходит с супругой Лишу.

Она проскользнула мимо изумленных стражников и вошла в башню. Коридор, лестница, коридор, лестница. От этого голова шла кругом. О том, что она попала на верхний этаж, она узнала только потому, что обнаружила там нескольких мужчин.

Джинши стоял перед открытой дверью, за которой находился балкон, где стояла Лишу с расфокусированным взглядом. Джинши спокойно разговаривал с ней. Балкон разваливался; Лишу была достаточно легкой, чтобы он мог её выдержать, но если бы Джинши попытался выйти на него, его нога могла бы провалиться сквозь пол. Он надеялся, что ему удастся уговорить её вернуться в здание, но, похоже, всё складывалось не лучшим образом.

— Не двигайся... Не подходи... — твердила Лишу.

На что она смотрела? Она слегка покачивала головой, её лицо исказилось от страха. Перед ней стоял красивый, горячо любимый господин, а она смотрела на него так мучительно, словно перед ней было чудовище. Её глаза были абсолютно слепы к его красоте. Она видела нечто иное, нечто фантастическое.

— Супруга... — мягко сказал Джинши, стараясь не расстраивать её ещё больше. У него была правильная идея — если он сможет продолжать говорить с ней, пока она не придет в себя, то, возможно, ему это удастся.

Маомао тихо стояла позади Джинши. Выходить на балкон было рискованно: если они хотели приблизиться к Лишу, Маомао будет лучшим выбором.

— Я пойду, — сказала она.

— Эй, подожди! — сказал Джинши, но она отмахнулась от его руки.

Честно говоря, она не хотела этого делать. Что, если её нога проделает дыру в полу? Что вообще делала супруга здесь, чёрт возьми?

Это был лишь один из многих горьких вопросов, которые приходили в голову Маомао, но она, как идиотка, шла вперед, не обращая внимания на последствия. Она села на эту лодку и собиралась плыть на ней до конца. В её голове неудержимо росла одна мысль: раз уж она зашла так далеко, то должна помочь супруге Лишу.

— Супруга, — сказала она. — Госпожа А-Дуо ждёт вас.

Маомао выбрала разумный путь: упоминание о семье здесь и сейчас почти наверняка произвело бы эффект, противоположный желаемому, и даже присутствие Джинши не вернуло Лишу к ним. Вместо этого Маомао назвала имя человека, которому супруга доверяла в данный момент больше всего.

Её выбор заставил супругу вздрогнуть.

— Госпожа... А-Дуо...?

Казалось, она не испытывала страха перед этим именем.

— Да. Она скоро придет. Вам нужно переодеться до её прихода.

Маомао старалась не говорить Лишу, чтобы она вернулась к ним. Ей просто нужно было, чтобы супруга переместилась к ней на балкон. Просто сохранять спокойствие и двигаться...

Но всё не так просто.

До носа Маомао донесся сладковато-горький аромат. Что-то пронеслось мимо неё без единого звука шагов, казавшихся настолько частью естественного мира, что никто не отреагировал. Белая Леди пронеслась мимо них незаметно, как дуновение ветерка.

Джинши первым зафиксировал её присутствие; он двинулся, чтобы перехватить её, но...

— Га-га-га-га-га-га-га!

Раздался пронзительный смех. Она только и делала, что смеялась. Её красные глаза почти закрылись, а голос был похож на голос дикого животного. По коже Маомао побежали мурашки. Она рефлекторно потянулась к супруге Лишу, но опоздала.

В её нынешнем состоянии смеха было достаточно, чтобы взволновать Лишу. Её лицо исказилось, и она привалилась спиной к перилам. Должно быть, гогот женщины напугал её.

Прогнившие перила не выдержали даже скромного веса Лишу, и она кувыркнулась назад в пустоту.

Маомао бросилась на балкон, но половицы провалились, и она тоже начала падать. Ожидая ощутить порыв ветра, она почувствовала давление на живот.

— Неееет!

Джинши поймал её в последнюю секунду.

Он поймал её, но она не смогла поймать Лишу. Рука Маомао была пуста, а Лишу исчезла.

***

Вот так всё и закончилось.

Лишу улыбнулась. Её тело падало сквозь пространство. Скоро она ударится о землю и погрузится в сон, от которого уже никогда не пробудится.

Окружающее, казавшееся таким туманным, вдруг стало четким и ясным. Она увидела рухнувший балкон и аптекаршу, которая обычно вела себя так безразлично. А... Ей показалось, что с ней кто-то разговаривает. Наверное, это была аптекарша.

Лишу упала, никем не любимая, никому не нужная. Она только мешала, так что, возможно, было бы лучше, если бы её вообще не было. Её больше не будут высмеивать, над ней не будут смеяться, её не будут игнорировать. Никто не будет смотреть на неё с жестокостью в улыбке. Но путь к земле казался таким долгим, таким долгим, что она подумала, не отрастить ли ей крылья и не улететь ли, как птица. Нет, лучше отказаться от подобных фантазий. Когда возвращаешься к реальности, становится только тяжелее.

Она закрыла глаза, готовясь встретить конец, как вдруг услышала голос.

— Супруга!

Голос показался ей знакомым. Чей это был голос? Сама того не желая, она посмотрела в сторону голоса.

На многоярусных крышах стоял мужчина. Он был взрослым, но ещё не настолько, чтобы обзавестись бородой или усами. Чуткие черты его лица что-то всколыхнули в её памяти.

Это был тот самый молодой человек, который спас её от льва на банкете в западной столице. У неё не было возможности поблагодарить его. Она несколько раз думала об этом, но так и не смогла, поэтому со временем собиралась отправить ему письмо. Теперь, подумав об этом, она порадовалась, что не сделала этого. Ей было бы не по себе, если бы гадкие подозрения в её адрес охватили и его.

Но ей хотелось, теперь уже слишком поздно, хотя бы сказать ему, как она ему благодарна. Она открыла рот. Он никогда не сможет её услышать, но она подумала, что сможет хотя бы передать это простое слово:

— Спасибо.

Но не успела она пошевелить губами, как молодой человек совершил нечто невероятное. Он начал бежать по крыше, старая черепица ломалась под его ногами, от неё отлетали куски. Несмотря на то, что он не мог удержаться на ногах, юноша прыгнул. Он пролетел по воздуху и схватил Лишу.

Что он делал?

Может, он просто слегка тронулся умом? В конце концов, никто не смог бы пережить падение с такой высоты. Даже тренированный солдат, а уж тем более человек с лишним весом. И все же он крепко сжал Лишу в объятиях. Зачем ему обнимать её, прижимать к себе никчёмную девушку? Это было бессмысленно, это привело бы их обоих к смерти. Она хотела, чтобы он этого не делал. Зачем он это делает?

Слёзы хлынули из её глаз. Но юноша, казалось, не замечая чувств Лишу, неловко улыбнулся.

И тут раздался сильный удар. Левая нога юноши зацепилась за крышу под ними, но лишь на секунду, а потом они снова падали, его нога была вывернута под причудливым углом.

— Ост... — сказала Лишу, но не успела она произнести слово "Остановись", как юноша оттолкнулся от соседней крыши своей всё ещё функционирующей правой ногой. Сила удара, должно быть, была огромной, потому что Лишу увидела, как несколько черепиц сорвались с крыши.

Листья зашуршали, падая на ветки. Лишу уловил запах свежей листвы. Они упали среди огромных деревьев, окружавших башню. Юноша удержал Лишу одной рукой, а другой ухватился за ветку. Однако их совместное движение помешало ему, и он потерял хватку. Он зашипел, когда его ногти заскрежетали по стволу.

Их падение остановилось с очередным сильным толчком. Удар был, но боли не было. Лишу не ударилась о землю, а молодой человек оказался под ней, защищая её, а под ним лежала груда матрасов. Оглядевшись, Лишу поняла, что матрасы лежат повсюду.

Обе ноги юноши были сломаны, а ногти на левой руке вырваны, и пальцы кровоточили. И хотя они приземлились на несколько матрасов, этого было недостаточно, чтобы юноша не повредил спину при приземлении.

Он был совершенно разбит, но на лице его была все та же неловкая улыбка.

— Почему? — спросила Лишу. Она не смогла произнести вопрос полностью: "Почему он спас её? Почему он просто не оставил её умирать?" Она не знала, что делать с человеком, который избил свое тело, чтобы защитить её.

Правая рука молодого человека, единственная неповрежденная часть его тела, почему-то дрожала. Он медленно отодвинулся, отпустив её.

— Вы ранены, госпожа? — спросил он.

— Почему?

Она всё ещё не могла вымолвить ни слова. Слезы застилали ей глаза, и перед глазами стояло расплывчатое улыбающееся лицо молодого человека.

— У вас что-нибудь болит? — спросил он.

Нет! Нет, она плакала не из-за этого. Она покачала головой.

— Я должен извиниться за то, что предстал перед вами в таком грязном виде. Это было очень срочно.

Нет! Её это не волновало.

— Я старался быть осторожным и не использовать слишком много силы. Но если у вас всё же появятся синяки, пожалуйста, не стесняйтесь наказать меня.

Лишу потеряла дар речи. Как он мог сказать такое? Его рука, обнимавшая её, была сильной и в то же время нежной. Как она могла наказать его за это?

Из её уст вырвался стон, вызвавший тревожный взгляд юноши. Нет, нет, он не должен беспокоиться о ней. Он должен думать о своем изломанном теле.

— Зачем вам понадобилось спасать меня? — наконец спросила Лишу. Император наверняка отбросил бы супругу, заподозренную в неверности. Молодому человеку не было смысла рисковать своей жизнью ради её спасения.

— Не стоит так принижать себя. Спасение вас стоило всего. Вот почему я это сделал.

Он протянул руку и застенчиво смахнул капельки слёз Лишу.

— Я хотел, чтобы вы были счастливы. Вот и всё. Возможно, даже это желание было слишком амбициозным для простого солдата.

Снова эта улыбка.

Рот Лишу искривился и разжался. На ней почти не было косметики, глаза опухли, а лицо, должно быть, было ярко-красным. Ей было неловко, что юноша видит её такой, и от этого ещё более неловко стало то, что она сделала дальше.

Она зарылась лицом в его грудь.

— Лишу?! Я имею в виду, супруга?!

Юноша был практически в панике; она слышала, как колотится его сердце в груди. Ей нужно было убраться от него подальше, пока их никто не увидел, иначе её заподозрят в неверности с этим юношей. В обычной ситуации такой безумный поступок заставил бы её сердце бешено колотиться, а кровь приливать к голове.

И действительно, её пульс участился. Но в то же время она была спокойна, прижавшись лицом к груди юноши, от которой слабо пахло потом, но так же сильно — свежей листвой, новой порослью.

Лишу страстно желала, чтобы этот краткий миг продлился хотя бы на секунду.

Эпилог

Эпилог

— Нелепая история, не правда ли? — сказала Маомао, пролистывая романтическую трагедию, прибывшую к ним из далекой страны. Джинши только что вернула ей оригинальный экземпляр. (Точнее, копию оригинальной копии.)

— Согласен.

Джинши, пришедший вернуть книгу, прислонился к полке, глядя в окно на небо.

Атмосферу, царившую между ними, трудно было описать. Несмотря на то, что они были одни, Джинши уже не был похож на себя прежнего. Маомао знала, что он понимает: сейчас не тот момент.

Супруга Лишу, вернее, бывшая супруга Лишу, собиралась снова стать монахиней по приказу самого императора.

— Подозреваю, что Император уже давно об этом думает, — сказал Джинши.

Мать Лишу была старой знакомой и императора, и А-Дуо. Император наверняка считал Лишу чем-то сродни дочери. Именно поэтому он и вызвал её обратно в Задний дворец — в надежде, что она сможет быть счастлива.

Однако мир никогда не был столь щедрым, и его попытка сделать её счастливой обернулась неудачей. Лишу стала подвергаться издевательствам со стороны сводной сестры и собственных фрейлин, а в конце концов, благодаря своему положению высшей супруги, даже оказалась под угрозой своей жизни. Запереть её в тюремной башне было актом милосердия со стороны императора, попыткой защитить её от вполне реальной опасности покушения. Бывшая главная фрейлина Лишу, проще говоря, пыталась найти себе новую госпожу. Скорее всего, она уже общалась с посланцем с запада через голубей, потому что чувствовала, что при Лишу ей не светит дальнейшее продвижение в мире. Среди их переписки было и "любовное письмо".

То, что Лишу оказалась в заточении у Белой леди, можно было назвать лишь невезением. Возможно, она действительно родилась под плохой звездой.

В башне Лишу видела странные вещи, вызванные сладковато-горьким запахом благовоний — тем самым, что исходил от Белой Леди. Когда Леди обыскивали, прежде чем поместить в башню, это не привлекло внимания, но когда Маомао лично осмотрела её, то обнаружила нитку, привязанную к одному из зубов женщины. Белая Леди попыталась откусить её, но это только усилило любопытство, что же к ней привязано. Когда они потянули её вверх, то обнаружили небольшой пакетик с благовониями. Эта женщина охотно пила живое серебро, почему бы ей не спрятать благовония в желудке?

Если бы Лишу продолжала принимать благовония, они могли бы быть опасны, но Луомен (врач!) сказал, что раз на этом этапе всё прекратилось, то беспокоиться не о чём. А то, что Лишу была создана таким образом, что подобные препараты действовали на неё особенно эффективно, было просто ещё одним ударом судьбы.

— Нельзя допустить, чтобы супруга вызвала такой переполох.

Ни одна супруга не могла стать причиной таких неприятностей и остаться при этом без последствий — отсюда и женский монастырь. Однако прежде, чем вынести свое решение, император вызвал Маомао и задал ей два вопроса:

— Каков срок жизни слухов?

Она ответила, что семьдесят пять дней, но он покачал головой и сказал, что этого недостаточно, чтобы сохранить лицо. Затем он спросил:

— Если бы нашелся мужчина, подходящий для Лишу, каким бы он был?

Он был похож на отца, который ищет подходящую пару для своей дочери. Так он вёл себя с Лишу, чужим ребёнком, и Маомао могла только представить, как он поведёт себя, когда придёт время подыскивать пару для своего отпрыска, принцессы Линли. Маомао знала, что девушка - зеница его ока.

На секунду она подумала о мужчине со шрамом на правой щеке, но решила не говорить об этом вслух. Забудьте об удушении — за это ей могут отрубить голову.

— Боюсь, на этот вопрос я не могу ответить, господин, но, возможно, вы сочтете, что человек, который сломал себе обе ноги, вырвал все ногти на одной руке и вывихнул плечо, чтобы спасти её, заслуживает награды.

Действительно, именно Басен пострадал в этом инциденте больше других. Без него Лишу, скорее всего, превратилась бы в лопнувшую хурму. Басен, понимая, что нескольких матрасов будет недостаточно, чтобы помочь падающей девушке, придумал другой способ. Вместо того чтобы сложить все матрасы в одном месте, он разложил их по всей площади, где она могла приземлиться, а затем принял весь удар, который матрасы не смогли поглотить, на себя. А Маомао считала Джинши мазохистом! Джинши утверждал, что Басен не чувствует боли так остро, как другие люди, но даже в этом случае...

Единственное, что она могла сказать с уверенностью, так это то, что не могла представить никого другого, кто мог бы спасти Лишу в тот момент. Она представляла себе, как отреагируют на это куртизанки в квартале удовольствий:

— Это судьба! — воскликнули бы они, сияя глазами.

А тут ещё Лишу, которую Маомао всегда считала застенчивой и замкнутой в общении с мужчинами, зарылась лицом в грудь Басена и заплакала. Маомао не была настолько неопытной, чтобы не понять, что это значит. Джинши быстро разогнал всех и любезно подождал, пока Лишу закончит плакать. Это задержало Маомао с лечением Басена, но юноша, вероятно, не был совсем недоволен ситуацией.

Было объявлено, что Лишу проведёт один год в женском монастыре, после чего вернется в свой дом и к своей семье, лишившись титула супруги. Однако её семья не будет наказана.

Что касается Басена, то ему будет даровано всё, что он пожелает (подчеркивалось). Будь то предмет или человек, если это в силах императора, он получит это. Не стоит торопиться с решением, посоветовал император. Басен может подождать с решением до года.

Маомао улыбнулась с ноткой горечи: эти юноша и девушка влюбились друг в друга с первого взгляда, но оказалось, что настоящая любовь никогда не бывает такой гладкой, как в сказках. Но всё же это был не такой уж плохой исход.

После всего этого Маомао ещё раз перечитала трагический роман, но в нём по-прежнему не было никакого смысла.

Однако не всё было так гладко. Посланница с запада запросила опеку над Белой леди, которую арестовали как преступницу. И почему?

— Потому что она была одним из агентов Айлы.

Айла — другая посланница, та, что занималась продажей огнестрельного оружия клану Ши. Женщина, которая, как оказалось, и сейчас доставляет им проблемы.

Но это ещё не всё, ведь посланница потребовала нечто ещё более смелое: ранее она уже пыталась убедить Лахана оказать ей помощь или предоставить убежище, а теперь, что удивительно, настаивала на последнем. Это, должно быть, стало шоком для Лахана, который был занят выращиванием картофеля. Более того, у посланницы возникла потрясающая идея, как предоставить убежище: она попросила разрешения войти в задний дворец.

— Мне не обязательно быть высшей супругой, — сказала она. — Достаточно даже статуса средней супруги.

Конечно, это был бы менее заметный способ впустить её в страну, чем заявлять, что ей предоставляется убежище.

«Не знаю только, насколько то, что она сказала, соответствует действительности».

Ей хотелось просто забыть об этом и вздремнуть, но пока Джинши был рядом, она не могла этого сделать. Ей хотелось, чтобы он поскорее отправился домой.

Джинши, в свою очередь, не выглядел особенно заинтересованным в отъезде. Может, он и не очень-то откровенен, но, похоже, у него было много забот.

— Что это? — спросил он, взяв в руки довольно жалкое подобие книги. Похоже, она смущала даже его: на её страницах были нарисованы персонажи, похожие на сушеных земляных червей.

— А вы что скажете? — сказала Маомао.

— Это... Го? — спросил он, вглядываясь в неаккуратные ряды черно-белых кругов.

— Не говори мне... почтённый стратег?

— Да, господин.

Лахан навязал ей его в обмен на информацию об посланице, полагая, что она должна знать кого-то в типографии.

Неизвестно, захотят ли они иметь с ней дело. Не после того, как она скупила книгу, которую они планировали использовать в качестве источника печати. Даже если они согласятся на работу, им придется сначала прочитать текст – это казалось самым большим препятствием. В обычной ситуации она бы просто швырнула книгу обратно в лицо Лахану, но, к своему удивлению, она приняла её.

Джинши тоже выглядел ошарашенным. Маомао фыркнула, как бы говоря, что не стоит обращать на это внимания, и посмотрела на свое белье, которое никак не хотело сохнуть в сезон дождей.

Как долго может продолжаться этот разговор? Ей хотелось, чтобы все так и осталось. И ещё она надеялась, что он больше не будет щекотать её ногу. Она осторожно села на ноги, чтобы Джинши их не видел.

Он, похоже, понял, о чём она думает, и снисходительно улыбнулся. Он действительно знал, как вывести её из себя. Она как раз одарила его самым яростным взглядом "Иди домой!", когда дверь открылась.

— О, привет, господин.

Это был Чоу-у. Джинши просто кивнул и поднял руку в знак приветствия.

Чоу-у рысью вошёл в магазин, не обращая внимания на то, как тесно в нём с тремя людьми. Маомао как раз гадала, что же он задумал, когда он провёл пальцем по её спине, отчего по всему телу побежали мурашки.

— Хотите знать, господин? Веснушки не выносят, когда вы проводите пальцем по её спине. Это просто смешно!

Маомао, недоумевая, какого черта Чоу-у заговорил об этом в такой момент, поднял руку, чтобы стукнуть его по голове.

Джинши же ответил: "Вот как?" и ухмыльнулся. Затем он достал кошелёк и положил в руку Чоу-у толстый серебряный кусок — гораздо больше, чем требовалось ребёнку для мелочи.

— А? В чём дело, господин? Что происходит? — спросил Чоу-у.

— О, я просто хочу, чтобы ты выполнил для меня одно небольшое поручение. Не торопись с ним.

Глаза Маомао стали точками.

— Вау! Вы лучший, господин!

— Да... бери столько времени, сколько хочешь.

— Чоу-у! — воскликнула Маомао, но маленький паршивец вышел из магазина, как бы говоря, что его работа здесь закончена. Она вскочила, чтобы последовать за ним, но почувствовала покалывание вдоль позвоночника.

— Г-Господин Джинши...

— Ну, что ж, я так и сделаю! Это действительно работает.

Он торжествующе улыбался.

— И я ещё не закончил расплачиваться с тобой.

Ни один молодой человек не выглядел так озорно, как он в этот момент.

Бонусные примечания переводчика на английский

Бонусные примечания переводчика на английский

Монолог в аптечной лавке

Том 6

Всё в хорошем смысле

На протяжении всех этих заметок мы рассматривали процесс перевода и рассуждали о том, что делает перевод хорошим. Как я уже говорил, в целом успешный перевод — это тот, который воссоздает впечатления от чтения оригинального текста на языке перевода. С этой точки зрения перевод редко бывает более сложным или более интересным, чем когда речь идет о каламбурах и игре слов.

В качестве примера рассмотрим разговор между Джинши и Басеном из пролога этого тома. Разговор, по сути, распадается на три "фазы", каждая из которых включает в себя разные двусмысленные слова.

I.

"Да, господин Джинши?"

Басен ответил, используя вымышленное имя Джинши. Для Джинши это было проще всего. Если Басен не собирался называть его по настоящему имени, как в детстве, то это было лучшим вариантом.

"Тебе когда-нибудь удавалось привести кого-то в чувство?"

Откровенно говоря, Басен был не самым лучшим выбором для разговора на подобные темы, но Джинши и не ждал серьёзного ответа. Он и сам мог ответить на свои вопросы, просто ему хотелось поговорить вслух, чтобы не сидеть на месте и не ходить кругами. Басену не нужно было понимать, что именно имел в виду Джинши, достаточно было просто сказать "да" или "нет", или хмыкнуть.

В первой части разговора Джинши спрашивает Басена: "Kake-hiki ga umaku itta koto wa aru ka?" или буквально: "У вас есть опыт, когда каке-хики проходит успешно?". Если вы посмотрите на kake-hiki в словаре, то, скорее всего, найдете такое определение, как переговоры или, возможно, споры. Эти два слова сами по себе должны подсказать, какой диапазон значений может иметь этот термин. Что касается нашей сцены, то эти переговоры могут быть политическими или романтическими. Джинши, похоже, думает о "переговорах" с одной конкретной дамой, но Басен не может быть уверен, говорит ли он о своих различных потенциальных перспективах или, возможно, об одном из политических вопросов, которые ему приходится решать в западной столице.

Когда вы сталкиваетесь с подобной ситуацией, вы, как переводчик, начинаете придумывать выражения, которые имеют полезный диапазон в языке перевода. Так, например, я могу начать с переговоров ("Вам когда-нибудь удавалось провести переговоры?"), но за исключением некоторых специфических обстоятельств, например, матча с участием посредника или свахи, переговоры обычно не имеют романтического аспекта. У такого слова, как talks, аналогичная проблема. Затем я начинаю думать о маневрировании - каке-хики может быть как "за бортом", так и немного "под прикрытием" - но и здесь романтическая сторона слова немного туманна. Часть юмора этой сцены заключается в том, что Джинши и Басен считают, что им совершенно ясно, что говорит другой человек, поэтому нам нужны слова, которые будут казаться естественными для использования с точки зрения каждого персонажа, но при этом могут быть неожиданно двусмысленными или неправильно истолкованными.

Для первой части разговора мы с Сашей в итоге использовали выражение to bring someone around. Возможно, в этом нет явного романтического аспекта, но если Джинши думает о Мао Мао и размышляет, как убедить её принять его предложение, он вполне может говорить о том, чтобы завоевать кого-то.

II.

"Как же так, господин? С тех пор как мы приехали сюда, вы разговаривали с таким количеством людей, что я не знаю, кого вы имеете в виду..."

Это была правда: с момента прибытия в западную столицу с Джинши общалось множество женщин. Сколько? Не хотелось бы говорить.

"Не стоит заканчивать эту мысль, - сказал Джинши.

[...]

"С чем это связано, господин Джинши? С вами что-то случилось?"

"Нет. Просто есть кое-кто, над кем я бы очень хотел одержать победу", - сказал Джинши, хотя слова давались ему с трудом. Он не был достаточно умелым, чтобы справиться с таким количеством женщин сразу, и не хотел еще больше завышать мнение Басена о своих способностях.

Он продолжил: "У меня сложилось впечатление, что я знаю, как играть в эту игру. Этот кто-то может быть довольно элегантным, но на практике я должен быть главным и, возможно, я слишком доверял этому. Сегодня вечером эта иллюзия была разбита вдребезги, и я чувствую себя довольно жалким".

[...]

Басен смотрел на него с оттенком изумления. "Этот человек должен быть весьма искусен, сэр, чтобы заставить вас так говорить".

"Да..." По крайней мере, Басен, похоже, не понимал, о ком говорит Джинши. К счастью. "Мы поссорились из-за какой-то мелочи", — сказал он. "Я начал драку... и я её проиграл".

Вторая часть разговора, начинающаяся со слов "Er, how so, sir?", включает в себя слово aite. Это печально известный термин среди переводчиков, потому что в английском языке у него, кажется, бесконечное количество потенциальных синонимов, большинство из которых часто звучат не совсем правильно. Оно представляет собой относительно простую концепцию, которую мы можем выразить как "другая сторона", кто-то ещё, вовлеченный в ситуацию.

К сожалению для нас, такие термины, как another party или the other party, встречаются в английском языке только в юридических терминах и редко помогают при художественном переводе. Поэтому мы обращаемся к рогу синонимов: aite можно перевести как соперник, партнер, приятель, другой человек, другой парень, другой игрок и многое другое, в зависимости от контекста. Возможно, самое важное для этого отрывка - aite может означать романтического партнера. Поэтому, когда Джинши говорит: "Есть один айтэ, над которым я бы очень хотел одержать победу" ("Doushitemo kachitai aite ga dekita"), ему ясно, что он имеет в виду того, кого хочет победить в любовной игре. Однако Басен не без оснований воспринимает этот термин в смысле соперника или, возможно, даже романтического конкурента - такому впечатлению отчасти способствует то, что Джинши использует агрессивный, даже боевой язык для описания отношений.

В данном случае решение оказалось "меньше - больше". Поскольку Джинши говорит о триумфе (katsu, спрягаемое здесь в форме -tai, указывающей на желание, означает победить или достичь победы), мы решили, что понятие противостоящего человека или силы уже подразумевается. Вместо того чтобы ограничиваться переводом aite, который бы явно указывал на это, например, "противник", мы просто выбрали вариант "тот, над кем я хочу одержать победу" и позволили глаголу сделать всю работу. На протяжении всего остального отрывка мы обходились без местоимений ("этот человек"... "я должен быть начальником"), чтобы не было ничего, что могло бы навести Басена на мысль, что Джинши, возможно, имеет в виду не мужское aite.

III.

Басен секунду выглядел озадаченным, но потом сказал: "А!", как будто все это имело для него смысл. "Вы проиграли, господин? А-а, так вот что вы имеете в виду... Спарринг-партнер, господин? Ну и хам же он, должно быть!"

Он мог быть проницательным в самые неожиданные моменты. Возможно, было бы оскорбительно предположить, что Джинши был поражен, узнав, что Басен знает, что значит быть соперниками в любви. Но этот Рикусон - так ведь его звали? - мог показаться просто смазливым личиком, но его нельзя было недооценивать. Он был прямым подчиненным стратега Лакана, но Джинши беспокоился не о нём.

Однако разговор на этом не заканчивается: игра слов становится еще сложнее в виртуозном третьем сегменте, который заставляет читателя восхищенно хихикать, а команду переводчиков - все глубже копать в поисках решения. В последней "фазе" разговора (начинающейся со слов "Ahh, so that's what you mean") речь идет о слове saya-ate.

Saya-ate буквально означает столкновение ножен; предположительно, термин возник в те времена, когда два самурая могли поссориться из-за того, что концы ножен их мечей сталкивались друг с другом. Отсюда слово стало означать спор из-за пустяка, и мы считаем, что Басен придумал это выражение, потому что Джинши только что упомянул о ссоре из-за "пустяка" (sasai na koto).

Однако в настоящее время основное значение слова saya-ate - это романтический соперник, и Джинши, похоже, воспринимает его именно в этом смысле. Его впечатляет, что Басен вообще знает значение этого слова, но так уж вышло, что каждый из них имеет в виду свой смысл. Очевидно, что переводить "сая-атэ" как что-то вроде "романтический соперник" в реплике Басена было бы неправильно, потому что он не это имел в виду, и в любом случае это подпортило бы путаницу и юмор момента.

Отчасти по ассоциации с боевым языком непосредственно предшествующей части разговора мы остановились на спарринг-партнере, поскольку это выражение может означать что угодно - от буквального партнера для занятий физическим боем до любовника, с которым вы в ссоре.

Именно эта череда недоразумений приводит к тому, что у двух мужчин возникают разные представления о том, что предлагает Басен, когда говорит, что может "помочь" Джинши. Вся сцена строится на этом комедийном моменте, и именно он приносит свои плоды, поэтому успешный перевод должен показать, как Джинши и Басен общаются друг с другом так же, как и в оригинале. Как видно из этого обсуждения, часто есть способ вызвать эквивалентный опыт на языке перевода с помощью тщательного рассмотрения синонимов, но также необходимо обращать внимание на общий ход текста.

Если говорить о более широком потоке текста, то, поскольку это "Монолог в аптечной лавке", автор не ограничивается тем, что оставляет эту шутку в конце пролога. Позже, когда Басен и Мао Мао встречаются друг с другом в первой главе, Басен замечает, что Джинши ведёт себя странно, и спрашивает, не знает ли она, не участвует ли он в каком-нибудь сёбу-гото. Буквально означающее соревнование, это слово часто является синонимом азартных игр (какэгото). Однако некоторые словари J>J определяют его как "события, связанные с выигрышем и проигрышем", и нам показалось вероятным, что его реплика - это отсылка к прологу, то есть он интересуется, знает ли Мао Мао что-нибудь о таинственном айте, с которым Джинши (в понимании Басена) вступил в схватку. Наш окончательный перевод этой строки "Ты слышала о том, что он... не знаю. О том, что на него кто-то давит?" несколько широко трактует каламбур, но нам показалось, что это дает наибольшую свободу для интерпретации.

IV.

Чтобы у вас не сложилось впечатление, что каждый каламбур в переводе J>E - это шкатулка с загадками, для разгадки которых нужно бесконечно думать и обсуждать, позвольте мне рассказать об одной шутке, которая встречается в главе 2. Когда дядя "плавающей невесты" заходит в озеро и ловит рыбу, он говорит: "Великолепно! Я в восторге! Хотел бы я, чтобы это был снеппер, но я не буду на него ругаться!". На японском языке эта фраза звучит следующим образом: "Медетай, медетай. Коре га тай де най но га дзан'нэн да". Буквально: "Какое счастливое событие, какое радостное событие. Очень жаль, что это не красный снэппер [тай]". Это каламбур на уровне папиной шутки, в котором японское слово "красный снэппер" отбивается от пары последних слогов слова medetai (дословно: радостный, выражающий одобрение и счастье). В английском языке "to carp about something" означает жаловаться на что-то... а в озере водится карп. Это была шутка, которая практически написалась сама собой. Конечно, таких близких переписок мало, но они существуют, и вы принимаете их с благодарным сердцем, когда получаете.

Приведенные примеры с обеих сторон шкалы сложности позволяют понять, что перевод юмора, даже языкового, может быть сложным, но отнюдь не невозможным. Конечно, когда у вас сжатые сроки и вы бьетесь головой о подобный отрывок, может возникнуть соблазн воскликнуть: "Неужели, господин автор?! Неужели?" Но когда вам удается найти эффективное решение подобной головоломки, это одна из настоящих радостей перевода. Надеюсь, вы сможете придумать хотя бы что-то функциональное, а если вы будете вдумчивы, внимательны и немного удачливы, то, возможно, даже создадите нечто достаточно элегантное, чтобы читатель на языке перевода смеялся так же, как и читатель оригинала. Именно к таким возвышенным моментам, когда читатель, не владеющий языком оригинала, способен получить удовольствие от того, что делает автор, сравнимое с тем, что испытывает читатель исходного текста, стремятся переводчики; именно такие моменты способствуют настоящему удовольствию и настоящему пониманию.

Мы надеемся, что вам понравился этот обзор одного из самых неприятных и самых полезных элементов перевода. Спасибо, что присоединились к нам - получайте удовольствие, читайте широко, и до встречи в следующем томе!

Иллюстрации (расширенные)

— Г-г-господин Джинши...

— Цыц. Заткнись.

Свободной рукой он взял Басена за подбородок и прижал большой палец к губам.

— М-м-м-м..., - не понимающе взмолился Басен.

Ли Шу яростно замотала головой и смахнула еду со стола.

— Я не хочу это!

— Я не хочу это!

— Я не хочу это!

Как раз в этот момент мимо прошла кошка Мяомяо; её хвост встал дыбом, и она издала «Мяу».

— Вы ранены, госпожа?

— Почему?

Она всё ещё не могла подобрать дальнейших слов. Слёзы затуманили её глаза и перед её взором предстало расплывчатое улыбающееся лицо молодого человека.

Том 7

Иллюстрации

Когда Маомао варила бинты в большой кастрюле...

— Эньен, принеси мне бинты.

— Да, госпожа Яо.

Яо была развитой и энергичной девушкой; даже без дворцовой работы в её резюме наверняка нашлось бы немало людей, которые были бы счастливы заполучить её в невесты.

Эньен была менее общительной и не отличалась выразительностью, но у неё было достаточно красивое лицо, и она излучала неоспоримую компетентность.

Джазгул практически подпрыгивала от возбуждения. Ей так не терпелось попасть на корабль.

Джинши позволил чаю плескаться в чаше.

— Кто поставил этот чай здесь?

А где-то посреди всего этого была самая тревожная тень, следовавшая за группой сзади. Маомао старалась не обращать на неё внимания, но краем глаза всё время замечала её. Может быть, человек думал, что крадётся, но у него это ужасно получалось. Кто же был этот странный человек? У него не было волос на лице, глаза, как у лисы, и бессмысленный монокль (может, он думал, что так выглядит модно). Теперь вы должны были догадаться, о ком идёт речь. Не стоит называть его имя.

— Кто это? — начали перешептываться некоторые дамы.

«Он более важная персона, чем вы можете подумать...»

[Пропущенно] И нет тут не Джинши с Мао Мао.

Аннотация

Маомао снова сдаёт экзамен на службу при дворе и получает место помощника в одном из медицинских кабинетов. Но это только начало её проблем: в задний дворец въезжает новая наложница и приносит с собой новые загадки. Что нужно бывшей посланнице от трёх молодых ассистенток? Как это связано с таинственной девой святилища Шаоха? И сможет ли один урод с моноклем когда-нибудь заняться своими делами?

Характеристика персонажей

Характеристика персонажей

Маомао

Аптекарь в квартале удовольствий. Помешана на лекарствах и ядах, но практически не интересуется другими вопросами. Девятнадцать лет.

Джинши

Младший брат императора. Нечеловечески красив. Он не может выкинуть Мао Мао из головы, но она всегда умудряется ускользнуть от него. Настоящее имя: Ка Зуйгэцу. Двадцать лет.

Басен

Сын Гаошуна; помощник Джинши. Не чувствует боли так остро, как большинство людей, что даёт ему гораздо более широкие физические возможности, чем у большинства. Он очень серьёзен, но благодаря этому его легко вывести из равновесия. Влюблен в супругу Лишу.

Гаошун

Отец Басена. Хорошо сложенный солдат, раньше он был прислужником Джинши, а теперь лично служит императору.

Лакан

Отец Маомао и племянник Луомена. Чудак с моноклем. Он высокопоставленный военный, но его странное поведение заставляет людей избегать его.

Лахан

Племянник и приёмный сын Лакана. Невысокий мужчина в круглых очках, он неравнодушен к красивым женщинам и при любой встрече пытается с ними поболтать, не обращая внимания на то, что его внешность не соответствует их внешности.

Луомен

Приёмный отец Маомао; дядя Лакана. Когда-то он был евнухом в заднем дворце, а теперь служит придворным врачом. У него отсутствует одна коленная чашечка - наказание, которому он подвергся много лет назад.

А-Дуо

Бывшая одна из четырех супруг императора. Красивая женщина, которая одевается в мужскую одежду. Тридцать семь лет.

Императрица Гёкуё

Законная жена императора. Экзотическая красавица с рыжими волосами и зелёными глазами. Двадцать один год.

Супруга Рифа

Одна из супруг императора. Обладает пышной грудью. Двадцать пять лет.

Кокуё

Врач. Достаточно красив, но половина лица покрыта шрамами от оспы. Он подозрительно жизнерадостен для человека с таким трагическим прошлым.

Айлин

Бывшая посланница Шаоха. Красивая женщина с золотистыми волосами и голубыми глазами, она бежала в Ли в поисках убежища после того, как проиграла политическую битву.

Госпожа

Старуха, управляющая Малахитовым домом. Ужасна в гневе.

Император

Настоящий заводила и обладатель огромного количества волос на лице. Предпочитает, чтобы его женщины были c пышными формами. Тридцать шесть лет.

Шарлатан

Евнух в заднем дворце и его постоянный врач. Пухлый мужчина постарше с усами, похожими на усики вьюна.

Пролог

Пролог

Джазгул разинула рот от удивления, глядя на самую большую лодку, которую она когда-либо видела в своей жизни.

Лодка собиралась спуститься по реке, выйти в море, а затем отправиться в соседнюю страну, так ей сказали. Джазгул предстояло провести на лодке много дней, больше, чем она могла сосчитать на пальцах обеих рук (а это было как раз столько, сколько Джазгул могла сосчитать). Вокруг было много людей, пришедших проводить их.

Лодка была великолепна. Она и представить себе не могла, что когда-нибудь сможет прокатиться на таком судне. Она была родом из бедной семьи, родители не давали ей ничего, кроме имени и скудной еды каждый день. В конце концов они продали её в рабство.

Джазгул не могла говорить. Она слышала, но по какой-то причине не имела голоса с самого рождения. Она могла работать, хотя, возможно, и не так усердно, как многие другие. Но у её семьи не было средств, чтобы содержать её.

Джазгул была уверена, что она станет "наложницей". Она была не так уж плоха на вид, и если её нос был немного низковат, то в целом её внешность была достаточно очаровательной, чтобы компенсировать это. Да, быть наложницей было бы для неё счастьем. Это не то же самое, что быть "проституткой": те должны были работать постоянно, каждый день. Наложница же, как она слышала, должна ублажать только одного мужчину.

Поэтому, когда её привезли в большой дом, она была вне себя от радости, уверенная, что скоро станет наложницей.

— Как приятно видеть вас здесь, — так приветствовали её в этом доме. Она слышала, что его хозяин — обычный старый извращенец, но ничто не могло быть дальше от истины. Вместо этого она обнаружила, что прислуживает кому-то очень, очень милому. У неё были чистые белые волосы, и она была немного полновата.

Никто не расстроился, что Джазгул не умела говорить и не знала, как читать и писать. Вместо этого ей дали дорогую бумагу и много чернил и сказали, что если она не умеет писать, то должна рисовать картинки.

Она прилежно училась, чтобы быть полезной в этом месте, и пока она училась, она могла есть много еды и носить красивую одежду. Она обнаружила, что служит кому-то очень доброму, а рисовать картинки - это очень весело. Она рисовала пейзаж за окном, или хозяина дома, или старших слуг. А время от времени она рисовала то, что видела во сне. Однажды ей приснилось, что она плывет на корабле, таком же большом, как тот, что стоял перед ней сейчас. Когда она нарисовала эту картину, хозяин сказал ей, что она получилась особенно удачной.

Да, она нашла очень хорошую работу.

Её спросили, хочет ли она отправиться со своей хозяйкой на корабле в дальние страны, и она решила, что хочет. Однажды она уже плавала на корабле, после того как её продали в рабство, но это было ужасно. Это судно выглядело гораздо веселее. Её не укачивало даже на невольничьем судне, так что она не думала, что с этим возникнут проблемы. Но человек, которому служила Джазгул, был хрупким и слабым, так что Джазгул придётся много работать и быть очень энергичной.

Как она поняла, тот, кому она служила, был болен: бледная кожа, белые волосы и глаза, красные, как мякоть фрукта. Кожа краснела и горела на полуденном солнце; этот человек не мог переносить даже очень яркие места. Но белая кожа, волосы и красные глаза были признаками избранности Богом, и это делало их особенными. Её хозяйка настаивала, что эти черты не являются бременем. Джазгул подумала, что её госпоже повезло, и, словно прочитав её мысли, бледная рука протянулась и погладила её по горлу, и ей сказали, что она тоже особенная. У неё есть что-то ещё более особенное, чем голос. Эта мысль очень обрадовала её.

Человек, которому служил Джазгул, был очень важен, он был на слуху у короля. Почему же столь важный человек должен был уезжать так далеко? Причина была в работе. Они были настолько особенными, что могли делать то, что не под силу королю.

Джазгул прислуживала кому-то очень умному, кто научил её многим вещам, но другие фрейлины начинали бросать на неё неприязненные взгляды, если она слишком долго оставалась с хозяйкой, поэтому она не могла бывать там часто.

— Эй, ты готова? — окликнул её громадный мужчина, должно быть, один из матросов.

Джазгул практически подпрыгивала от волнения. Ей так не терпелось попасть на корабль. Будет ли эта странная, далекая земля полна раскидистой зелени, как она видела во сне?

— Джазгул, — произнёс голос, и она обернулась: перед ней стояла её госпожа в вуали, чтобы скрыться от солнца. Её лицо было обильно намазано мазью, а служительница старательно держала рядом зонтик. Женщине пришлось встать на цыпочки — её госпожа была почти на голову выше фрейлины.

— Почтенная дева святилища, прошу вас быстро подняться на корабль. Ваша кожа будет гореть.

— Да, я понимаю.

Солнце палило нещадно, но ветерок на улице был приятным. Красные глаза щурились от света.

Джазгул знала, что служительнице святилища уже больше сорока лет. Достаточно, чтобы стать бабушкой или дедушкой в деревне Джазгул, где люди редко жили долго. Собственно, родители Джазгул были примерно такого же возраста. Их кожа была загорелой и морщинистой от долгих лет работы в поле и ухода за скотом. По сравнению с ними прекрасная кожа девы святилища выглядела совсем юной. Возможно, когда-то давно она была худее, но теперь у неё появился небольшой животик. Это было признаком богатства, а в деревне Джазгул считалось бы очень красивым.

—В этой стране, куда мы направляемся, воды гораздо больше, чем в Шаохе.

Джазгул послушно кивнул. Другие фрейлины сказали ей об этом, когда она решила ехать.

— Там выращивают пшеницу и рис, и он такой зеленый.

Зерновые культуры были роскошью; даже те, кто их выращивал, отдавали большую часть плодов своего труда в виде налогов и никогда не пробовали их на вкус. В городском центре Шаоха кипела торговля, но не нужно было далеко ходить, чтобы найти бесконечное множество нищих деревень. Когда жуки начинали размножаться, быстро наступал голод. Саму Джазгул продали, потому что её семья не могла вырастить достаточно еды.

Очень важно было подружиться с той страной, где было много еды. Именно поэтому почтенная дева святилища отправилась в это долгое путешествие. В новой стране говорили на другом языке, но Джазгул всё равно не умела говорить, так что ей не придется разговаривать. Зато ей придётся научиться слушать.

Дева святилища посмотрела на Джазгул и погладила её по голове. Джазгул закрыла глаза и улыбнулась, как довольный козлёнок.

— Интересно, что за сны снились тебе прошлой ночью?

Ей снилось, что она гуляет по городу, изобилующему красивой водой. Позже, на корабле, у неё будет время нарисовать картину.

Пока матросы суетились, готовясь к отплытию, Джазгул, другие дамы и дева святилища направились в свою каюту.

Глава 1 - Экзамен для придворных дам

— Давно не виделись.

— Давно, — отозвалась Маомао, практически повторяя слова стоявшего перед ней человека. Она как раз готовила лекарства в своей аптекарской лавке в квартале удовольствий, когда появился не кто иной, как первостатейный вызыватель неясных ощущений Гаошун.

— Позвольте узнать, господин, что происходит?

Насколько ей было известно, Гаошун больше не был помощником Джинши, а служил самому императору.

Ничего. Мой сын, будь проклята его глупая шкура, должен был прийти, но, учитывая, что он недавно поранился самым нелепым образом...

Поэтому вместо него приехал Гаошун, который присоединился к Джинши на время, пока мальчик выздоравливает.

— Да, травмы у него были серьезные, — сказала Маомао, вспоминая недавние события: в том углу двора царил настоящий переполох. Она до сих пор представляла себе избитого юношу; на него было больно просто смотреть.

— Да, он был абсолютной развалиной, — согласился Гаошун.

— Я поражена, что он выжил.

— Мой сын всегда был выносливым, если не сказать больше.

Это замечание могло бы показаться резким, но Басен получил эти травмы, выполняя свой долг. Это было похвально, но, кроме правой руки, все его части были либо сломаны, либо поцарапаны, либо разорваны. Маомао была откровенно поражена тем, что он сохранил сознание.

— Он поклялся, что вернется на работу на костылях, поэтому мне пришлось удерживать его дома. Сейчас он восстанавливается под присмотром матери и старшей сестры.

Маомао понимающе кивнула, открывая ящик стола. Где-то здесь должен был быть чай.

Гаошун же сказал:

— Не стоит обращать на меня внимания, Сяомао.

— Вы уверены, господин? У меня есть несколько булочек с главной улицы, которые, говорят, расходятся к полудню каждый день.

Она взяла их у куртизанок, которые сказали, что собирались отдать их ученицам, но поняли, что им не хватит, и не захотели затевать драку. Булочки состояли из теста, приготовленного на пару, с добавлением коричневого сахара и батата; они славились своей нежной сладостью и богатым внешним видом.

— Вы меня убедили, — сказал Гаошун. Он мог выглядеть суровым солдатом, но у него была ненасытная тяга к сладкому.

Маомао приготовила чай, заварив его утром и охладив в колодезной воде. Возможность подать гостю холодный напиток в жаркое время года была верхом роскоши. Госпожа без колебаний разрешила подать Гаошуну стеклянный сосуд для питья, что обычно делалось только для лучших клиентов. (Кстати, Басену подали нечто, стоящее на ступеньку ниже по шкале роскоши).

Гаошун принялся за булочку с блаженной улыбкой на лице. Для чего он здесь? Он пришел не для того, чтобы вести светские беседы. Поняв, что Маомао наблюдает за ним, Гаошун запихнул в рот остатки угощения и быстро запил его чаем.

— Кхм! Если позволите, я перейду к делу, — сказал он.

У Маомао сразу же возникло плохое предчувствие.

— У меня тут ещё одна булочка, господин. Пожалуйста, угощайтесь.

Она предложила ему ту, которую собиралась съесть сама. Всё-таки вино ей нравилось больше, чем сладости. Гаошун был предусмотрительным парнем - она знала, что однажды булочка вернется к ней в виде приличного алкоголя.

Гаошун доел вторую булочку, затем прочистил горло.

— Сяомао, у тебя есть намерение стать медицинским чиновником?

— Вы же знаете, что это невозможно.

Женщины не могли стать придворными врачами, по нынешним законам страны.

— Простите меня. Кажется, я неправильно сформулировал вопрос. Есть ли у вас намерение достичь должности, эквивалентной должности медицинского чиновника?

На этот раз Маомао не спешила с ответом. Иначе говоря, чтобы получить доступ к лекарствам в медицинском кабинете. Она старалась держать губы в нейтральной прямой линии, но не смогла сдержать легкую дрожь.

В глазах Гаошуна появился блеск.

— Ты можешь попробовать новые лекарства. У нас есть люди, которые этим занимаются, ты же знаешь.

Маомао молчала, но почувствовала, что её щека начинает подрагивать, а уголки губ — оттопыриваться.

«Нет! Не поддавайтесь! Здесь есть подвох. Должен быть».

Вся эта идея была слишком хороша, чтобы быть правдой, а значит, это была ловушка. Более того, именно Гаошун пришёл к ней с этим предложением. С ним не будет бесплатных обедов, и она это знала. Не говоря уже о том, что нужно было думать о магазине. Правда, у неё был подмастерье-аптекарь, но он начнет визжать, если она снова оставит его одного. Он ещё далеко не готов стоять на ногах.

«Ладно, вот тут-то я ему и откажу».

Гаошун, должно быть, понял, что всё идет не по его плану, потому что ударил первым.

— Ты, конечно, знаешь Шаох? На западе? Помните посланницу из той страны?

Айлин. Так её звали. Маомао и Лахан встречались с ней во время своего недавнего путешествия в западную столицу. Мысль о ней заставила Маомао задуматься. Именно эта женщина попросила у них либо провизию, либо политическое убежище. Ещё до той встречи на западе она и её двоюродная сестра приезжали в Ли.

Но Гаошун говорил только о посланнице. Возможно, он имел в виду кого-то другого. Маомао выбрала самый безопасный способ выяснить это:

— Вы имеете в виду тех двоих, которые были на банкете, где мастер Джинши так усердно работал в прошлом году, да?

Возможно, она могла бы назвать их "хлопотливой парочкой, которая так хотела увидеть лунного духа десятилетия назад", не нарываясь на неприятности. В эту пару входили Айлин, с которой она познакомилась в западной столице, и ещё одна женщина, Айла. Она была такой же изворотливой, как и её кузина, и сильно подозревалась в том, что продавала клану Ши новейшее огнестрельное оружие.

— Полагаю, вы знаете, что Айлин недавно была принята в Задний дворец в качестве средней наложницы.

— Да, господин. И если позволите спросить, вы уверены, что всё в порядке? Её приезд показался мне ужасно поспешным.

— Я совсем не уверен. Поскольку она иностранка, другие наложницы и дворцовые женщины не очень-то расположены к ней. Не говоря уже о том, что из Шаоха она не взяла с собой ни одной служанки.

Учитывая её положение, это выглядело вполне справедливым компромиссом, но при этом она выглядела довольно печально.

— Так вот как это касается меня? — спросила Маомао. Если бы она занимала статус, эквивалентный статусу медицинского работника, то могла бы легко попасть в задний дворец.

— В обычном случае было бы идеально, если бы вы вошли туда в качестве фрейлины. Но...

Выражение лица Гаошуна было противоречивым.

Вопреки всему, Маомао до прошлого года была дегустатором пищи при супруге, то есть императрице Гёкуё. Затем она оставила эту должность и вернулась в квартал удовольствий. По прямому приказу, конечно, но если бы она развернулась и стала прислугой другой женщины, это вызвало бы слишком много вопросов. Не говоря уже о том, что сама императрица Гёкуё могла бы немного расстроиться из-за этого.

— С привилегиями медицинского работника вы даже можете воссоединиться с императрицей Гёкуё в качестве помощницы. Когда мы заговорили об этом, она очень обрадовалась.

— Я еще не согласилась, — сказала Маомао, но она знала, что если императрица Гёкуё уже согласна...

— Конечно. У меня есть рекомендательное письмо от самой императрицы. Совершенно не смущаясь, Гаошун протянул ей письмо. Странно, но ей показалось, что она уже где-то видела нечто подобное.

— А у меня есть ещё и от мастера Джинши.

Гаошун протянул ещё одно письмо. Лицо Маомао дрогнуло.

— А вот письмо от Императора.

— Не могу представить, зачем Императору... — Маомао физически отпрянула от последнего, самого роскошного письма.

Гаошун, решительно наморщив лоб, медленно закрыл глаза.

— Ты помнишь, как мы однажды заставили тебя сдавать экзамен на службу придворным дамам, чтобы ты могла работать при внешнем дворе?

— Да. И вы помните, что я потерпела неудачу?

Был короткий промежуток времени, когда Маомао работала непосредственной подчиненной Джинши.

— Да. Мы полагали, что ты легко сдашь экзамен. Мы знали, с какой страстью ты изучаешь лекарства и яды, и какая ты способная ученица.

— Да, но, к сожалению, боюсь, я вас подвела.

Маомао не была умнее или лучше других. Просто её меньше волновали некоторые вещи, которые волновали большинство людей, и она переключила своё внимание на те области, которые были ей интересны.

— Сяомао, чтобы убедиться, что я правильно понимаю, что ты не способна изучать то, что тебе неинтересно, просто тебе это сложно, да? Например, ты изучала жизнь в квартале удовольствий.

— У меня не было выбора.

Госпожа могла выглядеть как ходячая мумия, но в ней по-прежнему было много жизненной силы. Маомао наказали бы за то, что она не усвоила то, чему её учили, и, что ещё хуже, не дали бы ей ничего поесть. Её отец Луомен пытался прикрыть её, но уходящий на покой старик никогда не смог бы победить госпожу. Поэтому, чтобы выжить, Маомао изучила жизнь в квартале удовольствий, призвав на помощь своих "старших сестер".

— Хорошо, значит, ты хочешь сказать, что можешь чему-то научиться, если почувствуешь, что тебя достаточно принуждают. И, надо заметить, прямые приказы господина Джинши не вызывают у тебя такого чувства.

Маомао отступил ещё на шаг.

Гаошун держал в руках три письма: от Джинши, императрицы Гёкуё и императора. Может быть, это и не официальные сообщения, но, тем не менее, она чувствовала, что на неё смотрят три человека из числа тех, кому меньше всего можно сказать "нет".

— Так или иначе, Сяомао, нам нужно, чтобы ты прошла этот тест.

— Легко сказать...

Гаошунь распахнул дверь в магазин. Мужчина, похоже, один из его подчиненных, ждал снаружи с завернутым в ткань пакетом, который он внёс в магазин и развернул, чтобы показать сверкающую кучу серебряных зерен.

— На этот раз, —  сказал Гаошун, и Маомао поняла, что видит, как госпожа стоит на заднем плане, держа в руках одну из своих любимых дисциплинарных палочек, и жадно смотрит на горку серебра.

«В ловушке!» — подумала Маомао.

— На этот раз ты пройдешь испытание. Никаких "если", "и" или "но".

На этом всё и закончилось.

Планирование Гаошунь было произведением искусства. Госпоже уже заплатили, аптекарской лавкой займется подмастерье Сазен, а Маомао предоставят свободную комнату в Малахитовом доме для занятий.

Время от времени маленький сопляк Чоу-у появлялся и мешал ей работать, но госпожа или слуги всегда хватали его за шиворот и оттаскивали. Ему было очень плохо, но он мешал Маомао, когда она пыталась заниматься. Чего ещё он ожидал?

В комнате жгли благовония, которые должны были усилить концентрацию внимания, а из соседней комнаты доносились звуки эрху и цинь, где куртизанки, особенно талантливые музыканты, были выбраны для работы с инструментами.

Предполагалось, что во время учебы хочется сладкого, но Маомао предложили соленые рисовые крекеры и холодный фруктовый сок.

«Они продумали всё до мелочей. Сколько это стоило?»

Затраты или нет, но ей часто хотелось вздремнуть, но госпожа регулярно проводила патрулирование, что ставило крест на этой идее. Сама она, будучи в молодости куртизанкой довольно высокого класса, была образованнее обычного человека.

— Ты не можешь прочесть хотя бы одно из этих стихотворений? — потребовала она.

— Это же медицинский экзамен! Зачем на нём стихи? — отмахнулась Маомао.

Строго говоря, она сдавала не экзамен для врачей, а экзамен для придворных дам, желающих служить в медицинской канцелярии. По мнению Маомао, если уж они решили создать новую специальность, то должны были воспользоваться возможностью убрать поэзию из теста.

— Это не имеет никакого отношения к медицине. Там есть и история — даже копирование сутр! — жаловалась она.

— Знание истории меняет человека изнутри. И чем лучше у тебя будет почерк, тем легче будет читать. Копирование сутр — отличная практика.

Она поняла, что именно сейчас госпожа начнет говорить разумно. Маомао хотелось, чтобы она просто сказала что-нибудь вроде: "Не стоит учиться тому, что не приносит денег", как она обычно делала. Возможно, на это не стоило слишком надеяться, учитывая, сколько серебра было потрачено на этот раз.

Иероглифы, которые старуха писала для Маомао, были прекрасны. Сейчас её рука напоминала засохшую ветку, но когда-то она могла похвастаться блестящими ногтями и пальцами, проворными, как рыба, скользящая по воде.

Мужчинам нравились женщины с красивым почерком. Мужчинам нравились женщины с красивой внешностью. Она всю жизнь оттачивала себя на благо мужчин, а теперь вдалбливала те же уроки дамам из квартала удовольствий. Если она была так красива, почему не выбрала другую жизнь? Возможно, выбора и не было.

Маомао озвучила мысль, которая иногда приходила ей в голову.

Она подумала, что следующим, что она почувствует, будут костяшки пальцев мадам, обрушившиеся на ее голову, но ничего не произошло.

— Никто не знает, красива ты или грязная внутри, — сказала старуха вместо этого. — Так что с тем же успехом можно писать красиво.

Затем она устремила взгляд на примеры, как бы говоря:

— А теперь приступайте! Безупречные, идеально сбалансированные иероглифы выглядящие так, будто могли бы стать бланком ответов для самого экзамена на государственную службу.

— Да, хорошо, — сказала Маомао, зная, что её ждет розга, если она попытается отлынивать. Она закатала рукава и взялась за кисть.

Экзамен для придворных дам проводился с определенной регулярностью. В отличие от экзамена на государственную службу, этот тест сдавали исключительно молодые женщины, которые не могли служить так долго, как мужчины, поэтому во дворе была частая текучка кадров и постоянная потребность в свежей крови.

В основном придворными дамами становились дочери чиновников или богатых купеческих семей; для них служба при дворе была достижением, которым можно было похвастаться в качестве потенциальной невесты, или способом найти мужа; лишь немногие женщины поступали на службу из страсти к работе. Маомао довелось столкнуться с грубостью со стороны некоторых придворных дам, когда она была служанкой Джинши, и ей не показалось, что женщины относились к своей работе очень серьезно.

Экзамен проходил в здании школы в северной части столицы. Сам экзамен на государственную службу проводился в другом городе, где-то к северу от столицы, но для такого частого теста, как экзамен на женскую службу, было гораздо проще проводить его в самой столице.

После двух недель безостановочной учебы Маомао пришла на экзамен удрученной. Там было около сотни человек, что неудивительно, учитывая, что присутствовали не только начинающие помощники врачей.

О самом экзамене сказать особо нечего. Он закончился через пару часов, и Маомао сразу же отправилась домой. У неё уже проверили предварительные документы, и она не ожидала, что провалится на этом этапе. Она почти начала бояться, что прошла из-за особого отношения.

«Нет... Если они собирались сделать это за меня, то зачем заставлять меня заниматься?»

Она предпочитала думать, что сможет сдать экзамен благодаря собственным заслугам. В любом случае она была уверена в своих силах - если что и подведет её, так это классическая поэзия и копирование сутр, предметы, к которым у неё не было никакого интереса. Честно говоря, если бы она ошиблась в чём-то другом, то хотела бы, чтобы ей об этом сообщили, потому что экзамен состоял из элементарных знаний о лекарствах и медицине. За отведенное на экзамен время Маомао могла бы ответить на в десять раз больше вопросов, чем ей задали.

После того как Маомао записала ответы, ей нечем было заняться, и она решила пойти домой пешком.

— Что? Что значит, я не могу пройти тест?

Перед центром тестирования происходил какой-то спор между ответственным за проведение экзамена и кем-то, похожим на сдающего экзамен, но в этом конкретном экзаменуемом было что-то странное. Он был одеты в женскую одежду, но физически были довольно крупными. Конечно, среди них были и высокие женщины, но у этого человека был низкий голос... который Маомао узнала.

«Кажется, я не в первый раз вижу что-то подобное».

Она хотела бы отмахнуться от неприятного ощущения, но не могла отмахнуться от странной сцены.

— Почему, господин? Почему вы не впускаете меня? — спросила "женщина", стараясь говорить с безупречной вежливостью. Её лицо было скрыто тканью, и в этот момент подозрения Маомао перешли в уверенность. Действительно, человек был похож на женщину, если смотреть только на его лицо. У него были привлекательные, сбалансированные и тонкие черты лица, не говоря уже о безупречном макияже. Но говорил он явно фальцетом, и то, как он корчился, было особенно непривлекательно.

— Что вы делаете? — спросила Маомао. Она могла бы проигнорировать всю эту ситуацию, но ей было жаль чиновника, оказавшегося в центре событий. Он был достаточно милым человеком. Будь Маомао на его месте, она бы немедленно вызвала охрану.

— Кокуё!

На самом деле "женщина" была мужчиной, которого Маомао впервые встретила на корабле, возвращавшемся из западной столицы. Через половину лица у него были шрамы от оспы, которые прикрывала ткань. Он был врачом, но, к сожалению, шрамы не позволяли ему найти достойную работу. С другой стороны, его идиотский характер нельзя было списать на несчастье.

— О, Маомао! Давно вас не видел! Слушай, вы не поверите! Этот подлый человек не дает мне сдать экзамен!

Он подмигнул ей единственным глазом, как бы говоря: "Подыграй!". Она хотела бы, чтобы он так не делал. Это было жутко.

«Неважно, хотела ли я подыграть ему».

— Экзамен уже закончился.

— Что? Вы шутите! — закричал он, театрально приложив руки к щекам.

— Бедняга просто выполняет свою работу. Пойдём, — сказала Маомао и потащил Кокуё прочь из центра тестирования.

Страшно попасть в поток событий: например, всё вышесказанное неумолимо вело к тому, что Маомао обедала с чудаком в женской одежде. Она хотела бы, чтобы он переоделся, но, к сожалению, у него не было с собой другого наряда. (Как он сообщил Маомао, костюм он позаимствовал у жены старосты деревни, в которой жил, что вызвало у Маомао сомнения и на её счет).

— И вот я наконец-то решил, что нашел свою новую работу. Значит, следующий экзамен будет только через два месяца, да?

— Это не имеет значения. Вы не сможете его сдать. У вас нет квалификации. Хотя если вы хотите, чтобы вас кастрировали, я буду рада помочь...

— О, пожалуйста, не делайте этого! — сказал Кокуё, отступая назад и снова извиваясь. Так жутко.

— Я думала, вы помогаете старику. Что случилось?

Насколько Маомао знала, Кокуё помогал старому врачу в соседней деревне. Кажется, они неплохо ладили, даже если старик был немного чудаковат.

— В последнее время дедушка чувствует себя не очень хорошо. Он сказал, что скоро уйдет из медицины и что мне стоит подыскать новое место, пока есть возможность.

Выражение лица Маомао было противоречивым, ведь она догадывалась, почему старый врач чувствует себя так слабо.

— Тогда-то я и узнал об этой новой возможности стать ассистентом в медицинском офисе!

«Что ж, в следующий раз проверяй требования!»

Вообще-то он, наверное, так и сделал - поэтому и явился в женской одежде. Но ей всё равно хотелось, чтобы он что-нибудь с этим сделал. На самом деле он выглядел довольно привлекательно и привлекал взгляды некоторых мужчин. Полускрытое лицо придавало ему загадочность. Но если бы они услышали его голос, это бы вывело их из равновесия.

Маомао ела маленькую легкую булочку, а Кокуё — пельмени, приготовленные на пару.

— Дедушка сказал, что отдаст мне дом, если я захочу остаться в деревне, — заметил Кокуё. — Там же полно лекарственных трав.

— Значит, вы просто замените его. По-моему, неплохо. В чём проблема? — спросила Маомао.

— Всё не так просто. Дедушка был бывшим медицинским работником, верно? Люди приезжали к нему издалека, потому что у него был такой авторитет. Я не думаю, что люди будут приезжать издалека, чтобы увидеть какого-то парня, который просто случайно появился и занял это место.

В этом была своя правда. Возможно, Кокуё и заслужил определенное доверие жителей деревни, но такое маленькое поселение не обеспечит достаточного количества работы, чтобы прокормиться. Собери и продай достаточно трав и лечебных снадобий, и ты сможешь едва сводить концы с концами.

В этот момент Маомао подняла вверх указательный палец.

— Эти проблемы решают друг друга!

— Скажите, а вы не хотели бы несколько раз в месяц приходить в район развлечений?

Кокуё лишь на мгновение задумалась.

— Если ты оплатишь мои дорожные расходы, то конечно. И было бы здорово, если бы я мог поесть.

— У нас так много риса, что мы можем позволить себе продать часть, так что не думаю, что это будет проблемой.

У них были рис и пшеница, которые они набрали после событий в деревне доктора-шарлатана, а теперь у них был ещё и сладкий картофель, причём его было так много, что они подумывали о том, чтобы сварить его и засахарить.

Маомао продолжала:

— В ваши обязанности входит обучение лекарственным и травяным знаниям подмастерья аптекаря и дальнейшее снабжение травами, которые мы покупали в прошлом. Я также хочу, чтобы вы смешивал любые лекарства, с которыми не справится подмастерье, хотя он и наша хозяйка, госпожа, должны будут проверять всё, что вы приготовите.

Это было вполне справедливо, когда она фактически просила незнакомца неизвестного происхождения выполнить эту работу.

— Подмастерье-аптекарь справится с управлением магазином, так что вам даже не придется общаться с покупателями.

— О, но я же отличный продавец! — сказал Кокуё, снова съежившись. Учитывая, что он не мог найти работу именно потому, что из-за его внешности покупатели не хотели с ним разговаривать, Маомао предпочла проигнорировать его.

— Как вам такая зарплата? — Маомао подняла один палец. В сочетании с работой в деревне этого было достаточно, чтобы прокормиться, даже если это и было небольшое вознаграждение для аптекаря.

— Как вам это? — сказал Кокуё, протягивая Маомао еще пару пальцев. Затем они оба разразились хохотом. Маомао при этом бросила на него взгляд: для того, кто вел себя как идиот, у него было отличное чувство рынка. В итоге ей пришлось обсуждать с ним все тонкости бюджета. По крайней мере, ей удалось съесть булочку, пока она это делала.

Глава 2 - Преследование

Сазен почувствовал огромное облегчение, когда Маомао сообщила ему, что нашла другого аптекаря.

— Я так рад, что мне больше не придется в одиночку обслуживать магазин", — сказал он.

Честно говоря, Маомао предпочла бы услышать возмущенное "Я сама со всем справлюсь!". Но всё в порядке.

Дни после экзамена были слишком коротким промежутком спокойствия. Она сделала то, что ей велели, но две недели, в течение которых ей не разрешалось ничего, кроме учебы, принесли ей только боль. Она была очень рада возможности вернуться к работе в поле и изготовлению лекарств.

Через несколько дней пришло письмо, как она полагала, её приняли, и, как оказалось, она была права.

— Было бы удивительно, если бы кто-нибудь провалил этот тест, — сказала госпожа, когда Маомао рассказала ей о содержании экзамена. Даже Маомао, которая в основном полагалась на зубрежку, считала, что набрала не меньше восьмидесяти, а женщины, которые готовились к экзамену как следует, вряд ли справились бы хуже неё. Даже когда дело дошло до собственно медицинской части, специализированных вопросов было немного; на большинство из них было достаточно легко ответить, если не торопиться и хорошенько подумать.

— Только очень умный человек может так думать. Бабушка, Маомао.

В комнату проскользнула Пайрин, выглядевшая особенно неряшливо. Эта принцесса Малахитового дома, одна из трех, должно быть, накануне вечером принимала гостей, потому что её кожа сияла. Клиент, в свою очередь, вероятно, настолько опустошался от своей сущности, что вернулся домой похожим на засохший плод. Некоторые утверждали, что именно мастерство фаньчжуншу, искусства постели, оставило красоту Пайрин неизменной, несмотря на то что в свои тридцать с лишним лет она была самой старой куртизанкой в заведении.

— Я пыталась их выучить, но они просто не укладываются в голове! — говорила она.

Что ж, у всех были разные сильные стороны. По большому счету, если много трудиться, можно добиться почти всего, но есть вещи, в которых одними усилиями не обойтись. Старшая сестра Маомао, Пайрин, не умела писать; когда она пыталась, иероглифы часто выходили задом наперёд, как в зеркале. Старушка предпринимала несколько попыток улучшить почерк Пайрин, но причуда оставалась, и ей постоянно приходилось просить кого-то проверить её почерк или просто писать за неё. Однако, как бы компенсируя это, она была непревзойденной танцовщицей, лучше которой не было во всем квартале удовольствий.

— Здорово, что ты сдала экзамен, и всё такое, но что с того? У тебя хоть есть одежда, в которой ты можешь ходить на работу?

— Полагаю, это их проблема, — ответила Маомао, совершенно счастливая от того, что кто-то другой делает эту работу, и не чувствующая ни малейшей обязанности делать какие-то особые приготовления. Ещё за день до экзамена от Гаошуна прибыл гонец с одеждой и письменными принадлежностями. Ей показалось, что посыльный также должен был сопровождать её в центр тестирования и обратно, но такая нянька показалась ей головной болью, и она проигнорировала его. К лучшему или к худшему, но в итоге она оказалась свободна и пообедала с переодевающимся Кокуё.

В письме о приёме говорилось, что все, кто прошел тест, должны собраться во дворе на следующий день, после чего каждый отправится в свой отдел. К письму прилагался деревянный жетон с выжженным символом цветка. Как она поняла, это билет на территорию дворца.

Маомао хмыкнула и положила письмо на шкафчик с лекарствами, а затем принялась за измельчение трав.

На следующий день Маомао отправилась в указанное в письме место: оно находилось возле здания, где толпились чиновники, и неподалеку от медицинского кабинета. По её расчетам, среди принятых она увидела около восьмидесяти процентов прошедших тест, и, зная, что восемь из десяти претендентов прошли испытание, она была вдвойне рада, что не провалила. С другой стороны, она с большим сочувствием отнеслась к тому, как Джинши и Гаошун расстроились, когда она провалилась в прошлый раз.

Возраст собравшихся женщин варьировался от четырнадцати-пятнадцати до двадцати лет. Некоторые были старше, но Маомао не могла отделаться от ощущения, что в их глазах появился блеск. (Она предпочитала не задумываться о причине, а именно о том, что они, вероятно, поступают на дворцовую службу в надежде найти себе мужа. С возрастом этот вопрос становился всё более актуальным).

«На самом деле, я считаю, что в идеале нужно быть не моложе двадцати лет, прежде чем стать матерью».

Обычно девушки выходили замуж в четырнадцать или пятнадцать лет и начинали рожать детей, но к этому времени тело ещё не было полностью развито. У некоторых женщин к тому времени даже не было первой менструации. Через несколько лет, когда "месячные" приходили и были регулярными, можно было быть уверенной, что тело достаточно зрелое для рождения детей. Жениться слишком рано, по мнению Маомао, было не самой лучшей идеей.

«Таз должен быть твёрдым, иначе трудно будет родить ребёнка», — думала она, поглаживая рукой своё бедро. Она не ожидала, что её тело будет расти, но если она когда-нибудь окажется беременной, то не помешает иметь немного больше мяса на костях. Рождение ребенка — это также акт, который идёт рука об руку со смертью.

Маомао очень хотелось хотя бы раз попробовать родить, но об этом нельзя было говорить просто так. Люди могли подумать, что вы просто грубите, если заявите, что хотите родить в качестве эксперимента. Кроме того, если бы они узнали, что ещё думает Маомао по этому поводу, то наверняка бы расстроились. А именно:

«Я не смогу получить достойную плаценту».

Когда ребёнок рождался, плацента отделялась. В некоторых регионах мать съедала выброшенную плаценту, чтобы укрепить себя. В конце концов, это была часть её собственного тела.

Отец Маомао всегда строго предупреждал её, чтобы она не использовала части тела человека в качестве ингредиентов для своих лекарств, а также не вступала в контакт с мертвыми телами, чтобы в ней не вскипело ужасное любопытство. Но её собственная плацента - что с ней делать? Это же не труп, и она не должна была использовать для ингредиентов кого-то другого. Это была часть её самой! Что плохого в том, чтобы принять её обратно? Короче говоря, Маомао могла изучить незнакомый ей доселе аспект медицины, соблюдая при этом правила отца. Конечно, она хотела это сделать.

— Все сюда, пожалуйста, — сказала пожилая придворная дама. Её взгляд был острым. Всем была выдана стандартная форма, но некоторые украшали свою особыми модификациями. У павлинов пышным оперением отличались самцы, а у людей — самки.

Маомао просто носила форму, как ей было положено. Она не считала, что должна выделяться, так почему же ей казалось, что люди украдкой поглядывают на неё?

«Может, я неправильно её ношу?»

Это было такое же простое платье с рукавами, как и у всех остальных. Для неё верх был светло-розовым, низ — красным, но цвета варьировались в зависимости от отдела, в котором работает человек. Не могло быть и пяти человек, одетых в платья тех же цветов, что и Маомао. Ассистент в медицинском отделе был ещё новой должностью, так что, возможно, их было ещё не так много.

Если что и выделялось на фоне остальных, так это полоса в волосах Маомао. Ей казалось, что её немного темнее, чем у остальных. Решив, что раздумывать над этим не стоит, она пошла туда, куда указала пожилая придворная дама, и встала в очередь вместе с другими женщинами, но тут на что-то наткнулась.

Нет, нет, все было не так. Не успела она протянуть руки, как оказалась на земле. Возможно, ей повезло, что нос не торчал слишком далеко, потому что она упала лицом вперед и оказалась покрыта грязью со лба до подбородка.

Она поднялась на ноги, вытирая лицо ладонью и не говоря ни слова. По крайней мере, кровь из носа не текла.

— Боже мой, простите! — сказала женщина с элегантной улыбкой на лице. Она была одета в те же цвета, что и Маомао, как и все, кто проходил мимо вместе с ней.

— С вами всё в порядке? — спросила пожилая придворная дама, поспешив к ней.

— Ничего страшного, — ответила Маомао с бесстрастным лицом. Но она подумала, что это навевает воспоминания. Она снова оказалась на рабочем месте, где было полно женщин, и неизбежные последствия этого почти вызвали теплый отклик в её сердце.

В первый день работы их должны были ознакомить с принципами работы двора. Поэтому новых придворных дам, которых насчитывалось менее сотни, проводили в большой зал, где им читали лекции их более опытные коллеги. Маомао и сама когда-то читала лекцию в подобном зале в заднем дворце, и всё это было хорошо, но, честно говоря, слушать чужие разговоры её усыпляло.

Стульев и столов хватало с лихвой, поэтому новоиспеченные придворные дамы сидели группами в соответствии со своими заданиями. Вот только рядом с Маомао никто не сидел: женщина, столкнувшаяся с ней ранее, расположилась в группе где-то напротив неё.

Большинство женщин, ставших придворными дамами, были дочерьми чиновников, а иногда и зажиточных купцов, и казалось, что, как и в Заднем дворце, склоки между дамами не были редкостью. Однако в заднем дворце в воздухе витал некий голод, ощущение, что низкие могут одолеть высоких. Но не здесь, где важнее было понять, где лучше всего занять своё место в существующей иерархии, что было очевидно по тому, как уже сформировались небольшие группы. По их походке можно было определить, кто управляет каждой из них.

Наверное, имея важного отца, ты становишься важной девочкой. Это придавало их поведению определенную логику. Тем не менее Маомао считала это ребячеством.

После почти часовой лекции женщин разделили по отделам, и Маомао отправилась в медицинский кабинет вместе с другими дамами, получившими это задание. На территории дворца было несколько медицинских кабинетов, например, тот, в который Маомао часто ходила, пока работала на Джинши, находился в западном квартале. Именно туда был направлен её старик Луомен. Ещё один кабинет находился в восточной части, куда, судя по всему, они и направлялись.

Маомао нахмурилась: в западной части дворцовой территории проживало множество гражданских чиновников, а восточная была уделом солдат. Её отец был назначен в западную часть в знак уважения, чтобы по возможности избегать солдат, хотя в конечном итоге это не принесло ему ничего хорошего.

А почему он хотел избежать солдат? По той же причине, что и Маомао.

«Как он меня нашёл?»

Она старалась идти за другими женщинами как можно тише и незаметнее. Их группа привлекала взгляды мускулистых военных; Маомао ничего не могла с собой поделать: новые придворные дамы были молоды и прекрасны. Конечно же, мужчины хотели взглянуть на них.

Сейчас было настоящее лето, липкий сезон. Достаточно было просто пройтись по городу, чтобы почувствовать запах пота. Мужчины тренировались без рубашек, привлекая к себе заинтересованные взгляды придворных дам.

И где-то посреди всего этого была самая тревожная тень, следовавшая за группой сзади. Маомао старалась не обращать на неё внимания, но краем глаза всё время замечала её. Может быть, человек думал, что крадется, но у него это ужасно получалось. Кто же был этот странный человек? У него не было волос на лице, глаза, как у лисы, и бессмысленный монокль (может, он думал, что так выглядит модно). Теперь вы должны были догадаться, о ком идёт речь. Не стоит называть его имя.

— Кто это? — начали перешептываться некоторые дамы.

«Он более важная персона, чем вы можете подумать...»

Здесь были и военные чиновники более высокого ранга, но большинство из них сидели за столами в центральной части дворцового комплекса. У этого человека был титул, который делал его важным, но, похоже, у него было много свободного времени, которое он тратил впустую, слоняясь без дела.

Когда они поняли, что перед ними эксцентричный стратег, остальные солдаты перестали бросать взгляды на проходящих мимо дам и с уморительной серьёзностью занялись своими упражнениями. Среди солдат существовало железное правило: не связываться с ним. Он всегда сулил неприятности, и немалые.

«Неприятный», — подумала Маомао. Ей хотелось поскорее уйти оттуда, но пожилая придворная дама шла всё медленнее, и она ничего не могла поделать. Хотя юбка женщины скрывала её ноги, по движению бёдер Маомао догадалась, что они связаны. Нелегко так ходить.

Новые придворные дамы, пять из которых, включая Маомао, шли пружинисто. При таком количестве дочерей чиновников в одном месте Маомао могла бы ожидать, что хотя бы у одной из них будут связаны ноги, но по стечению обстоятельств оказалось, что у всех ноги здоровы.

— Это медицинский кабинет, — сказала ведущая их женщина, указывая на строгое, крепкое здание рядом с тренировочной площадкой. Оно, конечно, было менее симпатичным, чем западный офис.

И тут Маомао услышал позади себя крики. Обернувшись, все увидели человека, которого несли на носилках. Он хромал, и по всему его телу были видны синяки.

— Дорогу! Мы отнесём его в медпункт! — кричали крепкие солдаты, тащившие носилки так, будто для них это было в новинку.

— Пойдёмте за ними, — сказал кто-то, и Маомао и остальные пошли за ними.

Придя в медицинский кабинет, они увидели встревоженных солдат.

— В чём дело? — спросила Маомао.

— Ну, обычно здесь должен быть врач — сказал один из мужчин. Но внутри никого не было, не было даже записки о том, что доктора нет и когда он вернётся.

Раненый лежал на одной из кроватей, не двигаясь. Маомао не могла не рассмотреть его: наряду с синяками на коже, он был ещё достаточно молод и не имел бороды, а его загорелая кожа свидетельствовала о ежедневных упорных тренировках на улице.

— Что заставило его упасть? — спросила Маомао, вглядываясь в лицо юноши.

— Секундочку, вы! — сказала одна из новых помощниц врача, но пожилая придворная дама остановила её. Она бросила на Маомао взгляд, говоривший: "Позаботься о нём, если знаешь, как".

— Мы тренировались, и он вдруг упал. Мы его нигде сильно не задели... вроде бы, — сказал один из солдат. Он был не слишком рад этому, возможно, потому, что было видно, что они довели этого человека до предела. Но, возможно, ему было не по себе из-за этого урода, наполовину заглядывающего в окно.

Пострадавший вспотел, но температура его тела была нормальной. Единственное, что заметила Маомао — это то, что его пульс казался несколько замедленным.

— Меня не так волнует, куда вы его ударили, — сказала она. Она взяла несколько мочалок из запасов кабинета и положила их в кувшин с водой, а затем приложила к телу юноши, чтобы охладить его.

— Могу я воспользоваться средствами из аптечки? — спросила Маомао. Она адресовала вопрос пожилой придворной даме, но ответ был странным. Вместо того чтобы ответить сразу, человек за окном поднял большой палец. Увидев это, женщина ответила:

— Да, можно.

Итак, этот урод был бельмом на глазу, но он мог быть и полезным бельмом.

Маомао налила в миску воды, добавила соль и сахар, как тогда, когда Джинши упал в обморок от жары во время охоты. Юноша упал от обезвоживания, вызванного жарой. Она осторожно приподняла его голову и смочила губы водой из миски. Когда он начал приходить в себя, она дала ему попить самостоятельно.

Солдаты, работавшие с юношей, выглядели облегченными, хотя Маомао не преминула бросить на них как можно более суровый взгляд. Когда она снова намочила теплые мочалки, чтобы продолжить охлаждать юношу, раздались аплодисменты.

Появились несколько мужчин в белых халатах, свидетельствующих о том, что они врачи. Один из них был пожилым, двое других — среднего возраста.

— Вы прошли, — сказал один из них.

— Кто проходит? Что проходит? — спросила одна из новоиспеченных придворных дам.

— Что проходит? Неужели вы думали, что мы сочтём вас подходящей для работы нашей помощницей на основании простого письменного экзамена? Мы просто хотели взглянуть на вас.

Другими словами, они где-то спрятались и наблюдали за действиями Маомао и остальных. Не очень-то мило с их стороны.

— Если бы вы не были похожи на тех, кто нам пригодится, мы могли бы освободить вас прямо здесь и сейчас, — сказал пожилой лекарь. Он отпил из кувшина воды и посмотрел на Маомао с сожалением.

«С этим парнем будут проблемы. Я это чую».

Маомао приходилось следить за тем, чтобы её личные оценки не вырвались наружу. Кстати, эксцентричный стратег всё ещё заглядывал в дом со стороны, но в данный момент она решила, что может спокойно его игнорировать.

Глава 3 - Медицинский помощник

Пять новых помощников врачей, включая Маомао, проведут первый месяц работы в медицинском офисе рядом с армейским полигоном, где будут осваиваться. Почему именно в этом отделении? Потому что он был самым загруженным.

Неважно, что Маомао была рекомендована лично Джинши, к ней не было особого отношения. Если она хотела попасть в задний дворец, то должна была доказать это своей работой. Каждый день в кабинет привозили солдат для лечения. Ссадины, царапины и порезы были хлебом насущным для помощников, но нередко им приходилось и зашивать кого-нибудь.

— Может быть, они относятся к этому серьёзнее, чем я думала.

И новый отдел, который, как она полагала, может быть чисто внешним проявлением, и её коллеги, которые, как она думала, занимаются только поиском подходящих брачных партнеров.

Двое из них выглядят особенно преданными своему делу. Из остальных четырёх новых придворных дам две занимались своим делом с заметным рвением: одна, которую Маомао приняла за лидера группы женщин, и другая, казавшаяся замкнутой и тихой.

Что касается двух остальных, менее воодушевленных женщин, то они упали в обморок при первом же виде крови. Через несколько дней они начали привыкать к ней, хотя всё ещё регулярно смотрели с отвращением. Маомао не была уверена, что это лучшая идея — корчить рожи потным и грязным солдатам.

— Эньен, принеси мне бинты.

— Да, госпожа Яо.

Эта скромная и тихая женщина, Эньен, оказалась служанкой придворной дамы по имени Яо.

В этом кабинете они формально были коллегами, но по их общению было понятно, что между ними есть разница в статусе.

Яо была развитой и энергичной девушкой; даже без дворцовой работы в её резюме наверняка нашлось бы немало людей, которые были бы рады заполучить её в невесты. Эньен была менее общительной и не слишком выразительной, но у неё было достаточно красивое лицо, и она излучала безошибочную компетентность.

Маомао как можно быстрее стирала бинты. Их собирались накладывать на открытые раны, поэтому они должны были быть как можно более чистыми. После стирки их кипятили, чтобы продезинфицировать, а затем сушили.

Коллеги Маомао продолжали досаждать ей. Они не уделяли ей практически никакого внимания, хотя, поскольку Маомао тоже не стремилась заводить разговоры, трудно сказать, кто в этом виноват. Врачи намеревались по максимуму использовать женщин, а поскольку Маомао уже умела выполнять работу, ей редко приходилось просить о помощи. Она просто всё делала. В результате она заканчивала работу, ни с кем особенно не дружа.

Она как раз раскладывала прокипяченные бинты для просушки, когда один из лекарей сказал:

— Могу я спросить вас кое о чём?

— Да, господин?

— Вы находите что-нибудь сложным в этой работе?

Доктор показался ей знакомым. Через секунду она поняла, что это тот самый доктор, с которым она познакомилась, работая на Джинши.

— Ничего особенного, господин.

— И я заметил, что во время приёма пищи вы едите в одиночестве.

— Еда здесь восхитительная, если можно так выразиться.

Во-первых, она действительно была вкусной, в медицинском кабинете, вероятно, подавали то же самое, что и солдатам, и, в отличие от заднего дворца, можно было получить вторую порцию.

— Я не к этому клоню. Разве не обидно, что остальные тебя явно игнорируют?

— Возможно, им было бы легче, если бы они задавали вопросы мне, господин, но обратное не совсем верно.

Если кому-то и было неприятно молчаливое отношение к Маомао, так это тем, кто его проявлял. Ладно, иногда она пропускала важные сообщения, потому что никто не говорил ей о них, но каждый раз, когда один из врачей пытался сделать ей замечание, он обнаруживал, что урод смотрит на него через окно, и в конце концов ругань прекращалась. Однако появления урода продолжались, и каждый день его приходилось по нескольку раз оттаскивать подчинённым.

На самом деле, наверное, именно лекари, пытающиеся преподавать, оказались в самом тяжелом положении из-за разлада между дамами. Маомао было немного жаль их.

— Боюсь, я не знаю, как с ними подружиться... Но я могу кое-что знать о том, как справиться с этим уродом.

Прошла пауза.

— Пожалуйста, расскажите мне.

Хитрость была проста: назвать имя Луомена. Ей было жаль старика, но это было очень неприятно, когда этот урод постоянно таскался рядом. Можно было использовать и другую тактику: дать ему запись игры в го; он будет хорошим мальчиком столько времени, сколько ему понадобится, чтобы прочитать её. Риск заключался в том, что если он увидит какие-то особенно неудачные ходы, то может перейти в режим обучения.

— Могу я спросить вас ещё кое о чём? — сказал доктор, прекрасно понимая, что из тени деревьев на них смотрит моноклевый урод. Когда он успел вернуться? Его острый, как нож, взгляд был устремлён на лекаря, разговаривающего с Маомао.

— Что именно связывает вас с почтенным стратегом?

— Он мне незнаком, — сказала Маомао.

— Но, конечно...

— Совсем чужой, — твёрдо сказала она и вернулась к своей работе.

Начав работать в медицинском отделе, Маомао поселилась в общежитии на территории дворца. Район развлечений находился не так далеко, чтобы она не могла ездить на работу, но было желание избежать неприятных слухов, если дойдут сведения о том, где она живет. Она беспокоилась за свою аптекарскую лавку, но, зная, что Кокуё будет следить за порядком, немного успокоилась.

Её старик тоже жил в общежитии. Врачам часто приходилось дежурить по ночам, и многие медики стали жить в "дежурке" рядом с медицинским кабинетом. Даже отец Маомао, похоже, возвращался в своё общежитие лишь изредка. Что касается Маомао, то её комната была не очень большой, но и не маленькой: в ней стояла кровать, комод и достаточно места для письменного стола, так что она не жаловалась.

Ещё там была книжная полка. Книги были слишком дороги, чтобы покупать их много, но можно было брать книги в медицинском офисе, если попросить разрешения. В общем, Маомао находила жизнь здесь довольно приятной. Единственная проблема заключалась в том, что каждый должен был сам готовить себе еду. Недалеко от дома находился ресторан, но Маомао часто брала плиту, чтобы приготовить себе похлебку.

Она села на кровать и открыла почту, которая, очевидно, пришла в течение дня. Письма было два: первое — из района удовольствий, в нём сообщалось, как идут дела в магазине. Госпожа с опаской относилась к Кокуё, но пока он не сделал ничего такого, что могло бы вызвать у неё опасения. У Сазена, похоже, тоже всё было хорошо.

Другое письмо было от Джинши. Оно было написано от имени Гаошуна, но почерк принадлежал Джинши. В письме сообщалось о том, что происходило в последнее время, и не было ничего такого, что могло бы вызвать затруднения, если бы его увидели. На самом деле речь шла о новой средней наложнице в Заднем дворце - Айлин, женщине из Шаоха. На случай, если письмо перехватит какой-нибудь нечаянный адресат, о ней писали, как о "прекрасном цветке" из чужой страны.

И всё же что-то было странное. У этой новой женщины, конечно, были свои причуды, но когда она пришла в задний дворец, то сделала это одна. Зачем же так осторожничать? Маомао дочитала письмо и убрала его в почтовый ящик. Айлин, говорилось в донесении, вроде бы пока не совершила ничего подозрительного.

Через несколько дней она всё поймет. Но на тот момент она не могла этого знать.

Маомао уже привыкла к медицинскому кабинету. Каждый день она работала, а чудаковатый стратег бесконечно смотрел в окно, пока за ним не приходил старик.

У её отца, Луомена, была больная нога, поэтому ему было не очень приятно совершать многократные поездки туда и обратно. В последнее время он стал возить уродца на тележке. Выглядело это не очень удобно, но у её отца не хватало коленной чашечки, так что что ему оставалось делать?

— Хм? — сказала Маомао. Луомен появился снова, разве не он утащил этого урода всего несколько минут назад?

«Может, он что-то забыл», — подумала она, но тут он вошёл в медицинский кабинет. Маомао схватила сухие бинты и вошла внутрь. Остальные придворные дамы уже стояли в аккуратной очереди. Очевидно, её снова оставили без внимания. Нахмурившись, медик велел ей встать в очередь.

— Сегодня я планирую отправиться в задний дворец, и мне нужен помощник, — сказал Луомен. Так вот что привело его сюда. В заднем дворце жил врач-шарлатан, но в последнее время Луомен стал ходить и туда. Остальные дворцовые врачи всё ещё оставались при своих самых важных владениях, поэтому только евнух Луомен мог войти в задний дворец.

— Если вам нужны добровольцы, я пойду, — сказала Яо, которая, похоже, отвечала за других придворных дам, и вышла вперед. Как только она это сделала, двое других присоединились к ней.

— Боюсь, мы уже решили, кто пойдёт, — сказал медик.

Яо бросила на него взгляд.

— Может, это относится к этой девушке? — спросила она, взглянув на Маомао, но не соизволив назвать её имя.

Маомао было всё равно, что Яо не хочет запоминать её имя, но она хотела бы, чтобы та не пыталась помешать ей отправиться в задний дворец. Ведь в этом и заключалась вся её работа.

— Она только стирает, — вмешалась другая придворная дама, чьё имя Маомао так и не удосужилась запомнить.

— Я даже не знаю, может ли она заниматься настоящей медицинской работой. Хотя, полагаю, с уборкой у неё всё в порядке. Полагаете, ей больше подходит роль служанки, чем придворной дамы?

Две женщины захихикали между собой.

«Я должна это делать, потому что вы этого не делаете».

Её не особенно оскорбляла сама идея быть служанкой, поскольку она уже давно была именно такой. Однако ей хотелось, чтобы они не пытались помешать ей выполнять свою работу в буквальном смысле слова.

Как раз в тот момент, когда она подумала, что, возможно, ей нужно что-то сказать им в ответ, второй доктор, пожилой, который осматривал женщин по прибытии в отделение, с улыбкой хлопнул безымянных дам по плечу и сказал:

— Да, я понимаю. Теперь вы можете идти домой.

От такого неожиданного заявления они растерянно переглянулись.

— Но почему? — спросила одна из них.

— Потому что я велел вам всем обязательно стирать, а вы, похоже, решили, что это не входит в ваши обязанности. И вы думаете, что я могу держать вас здесь в таком состоянии? Я особенно не люблю таких людей.

Его тон был достаточно мягким, но было ясно, что спорить не придется.

— Вы прошли тест, но я обнаружил, что вы не приспособлены к медицинской работе. Вы сможете поступить в другое отделение, но приготовьтесь к тому, что в большинстве мест стирают и убирают гораздо больше, чем у нас.

С этими словами он жестом приказал младшему медицинскому офицеру проводить их к выходу.

— Госпожа Яо! — воскликнула одна из них, надеясь на спасательный круг. Яо и Эньен просто смотрели на неё. Маомао считала их такой дружной компанией, но оказалось, что они не так уж и близки.

Доктор повернулась к Маомао, двум оставшимся придворным дамам и Луомену:

— Теперь, когда здесь стало немного тише, мне, пожалуй, стоит добавить ещё кое-что. Есть ещё кое-что, что я презираю: кумовство.

Брови Луомена сошлись в оцепенении.

«Только не говорите мне», — подумала Маомао, переводя взгляд с одного из них на другого. Она полагала, что успешно прошла испытание, но, судя по взглядам мужчин... возможно, это не так. Но даже если и так, нельзя было отрицать, что с момента её приезда производительность труда снизилась из-за постоянных вторжений чудаковатого стратега.

— Тем, кто здесь не по семейным связям, предлагается продемонстрировать это высочайшим качеством своей работы. Это всё, что я могу сказать. А теперь поспешите в задний дворец или куда вы там направляетесь.

Старик Маомао, всё ещё выглядевший обеспокоенным, наклонил голову. В итоге он взял всех троих с собой в задний дворец.

Глава 4 - Задний дворец

Будь то дворцовая женщина или евнух, все, кто входил в задний дворец, подвергались физическому осмотру. Маомао и её старик привыкли к этому, а вот Яо и Эньен, похоже, находили это довольно неловким. Они отшатнулись при мысли о том, что к ним прикоснется евнух; выражение их лиц так и кричало "Не трогайте нас!". Наконец Луомен сдался и позвал одну из женщин заднего дворца.

— Это единственный раз, — посоветовал он им.

— Да, господин, — ответили они. По крайней мере, было похоже, что они не собираются с ним спорить. И всё же Маомао не могла отделаться от ощущения, что их отношение к нему изменилось в худшую сторону с тех пор, как они узнали, что он евнух. В этом нет ничего необычного. Евнухов повсеместно отвергали и смотрели на них свысока. Сам Луомен слишком привык к этому, и казалось, что всё это ему не мешает, но Маомао это всё равно злило.

Оказавшись в заднем дворце, она почувствовал себя так привычно. В этом саду женщин единственными мужчинами были евнухи. Это была странная ситуация, но в то же время совершенно обычная. Это сочетание создавало настоящие образы.

Люди украдкой поглядывали на Маомао и остальных; когда ты не можешь свободно приходить и уходить, у тебя появляется чувствительность к любому человеку из внешнего мира. Глаза блестели, когда они присматривались к новичкам, прикидывая, нет ли у них какой-нибудь интересной сплетни. Маомао даже узнала несколько лиц. Среди них не было никого, с кем бы она была особенно близка, просто служанки, которые иногда появлялись рядом, когда все болтали в прачечной. Они были откровенно озадачены тем, что каждый раз, когда Маомао выходила из заднего дворца, она непременно возвращалась обратно.

Для начала Луомен направилась прямиком в медицинский кабинет. Две другие придворные дамы зачарованно смотрели по сторонам, но Маомао и её старик не проявляли к этому месту никакого особого интереса. Это, видимо, обеспокоило Яо, потому что в кои-то веки она заговорила с Маомао.

— Почему вы так привыкли к этому? — спросила она.

— Потому что я проработала здесь два года.

Не совсем подряд, но она проработала здесь до прошлой осени.

— Таков срок службы для дам в Заднем дворце.

Рассказывать всю историю было бы мучительно, поэтому она оставила всё как есть и надеялась, что Яо тоже согласится. На этом разговор закончился, и они молчали, пока не добрались до медицинского кабинета, где обнаружили знакомого усатого мужчину, крепко спящего.

— Здравствуйте? — извиняющее сказал Луомен, заставая мужчину в самый разгар храпа, который перешёл в сопение, затем в хрюканье, а потом шарлатан-доктор резко сел.

— О! О, Луомен, это вы, — сказал он. — И молодая леди! Давно не виделись.

Он подошел к ним, обхватив руками свой большой живот. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Маомао сопровождала его в родную деревню.

«Кстати, о кумовстве», — подумала она, вспомнив, что сказал врач в военном лагере.

— А кто ваши друзья там? — спросил шарлатан, глядя на Яо и Эньен. Те выглядели немного растерянными. Этот человек был евнухом, но в то же время и врачом, и хотя это было достаточно легко понять умом, они, казалось, пытались решить, как именно вести себя по отношению к нему.

То ли не сумев, то ли не захотев прочесть выражение их лиц, шарлатан сказал:

— Кто хочет чаю и закусок?

И начал рыться в аптечке. В каком-то смысле его невежество было настоящим счастьем.

— Эти трое — придворные дамы, которые в будущем будут помогать в дворцовых медицинских кабинетах, — объяснил Луомен. — Сегодня я взял их с собой в качестве эксперимента. Мы с тобой одни не можем вечно справляться со всем задним дворцом. Разве ты не понял моего послания?

При этом шарлатан виновато посмотрел на свой стол, где лежало нераспечатанное письмо. Но давайте избавим его от дальнейшей неловкости по этому поводу.

— Ах, да, конечно, — сказал он, как будто и в самом деле знал, что они придут. — И что вы планируете с ними делать?

Маомао знала, что для шарлатана это вполне стандартная ситуация, и её старик криво улыбнулся; тем временем Яо и Эньен уже начали чувствовать, что здесь что-то не так, и подозрительно смотрели на шарлатана. Маомао догадывалась, что пройдет совсем немного времени, прежде чем они поймут, что это за шарлатан.

— Сегодня мы посетим павильон супруги Рифы, а затем средних наложниц.

Среди высших супруг Лоулан исчезла после восстания Ши, Гёкуё стала императрицей и покинула задний дворец, а Лишу фактически застряла в своем женском монастыре. Рифа была единственной, кто остался в Заднем дворце.

«Я слышала, что она родила мальчика. Интересно, как он поживает».

Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз видела супругу Рифу. У неё была определенная привязанность к супруге, которую она лично опекала в течение долгого времени, пока та восстанавливалась после болезни. Можно сказать, что у Рифы была своя доля несчастий, хотя, возможно, и не такая большая, как у Лишу. Она избавилась от самых проблемных фрейлин, и Маомао было интересно, как у неё идут дела.

Её также интересовала истинная причина их приезда — Айлин, новая женщина из Шаоха. Именно из-за неё Маомао и стала придворной дамой.

— В любом случае, может, для начала отправимся в Хрустальный павильон? — сказал Луомен, и они отправились в путь.

Поскольку они посещали высшую супругу, их сопровождал не только врач, но и другие евнухи, выступавшие в роли телохранителей. Отчасти они обеспечивали безопасность медика, но также следили за тем, чтобы не причинить вреда супруге. Текучесть кадров среди евнухов была невелика, поэтому Маомао узнавала своих охранников.

Верные своему долгу, эти люди разговаривали с Маомао и остальными только в случае крайней необходимости, поэтому она даже не знала их имен. Впрочем, это её не беспокоило. Пока она не доставляет им хлопот, они счастливы. Такие отношения её вполне устраивали.

Рифа, известная также как Мудрая Супруга, всегда держала прекрасный дом, и её павильон был таким же потрясающим, как и всегда. Повсюду росли розы — наследие того времени, когда Маомао взяла в аренду здание на территории Хрустального павильона, чтобы вырастить цветы; она отдала супруге все неиспользованные цветы, и они были высажены повсюду. Маомао выращивала только белые розы, но экономке, видимо, показалось, что бесцветные цветы немного грустны, ведь теперь здесь были и красные, и желтые, и даже ярко-зеленые. Они могли бы переименовать это место в Павильон роз. Маомао лишь пожалела, что они приехали к концу сезона цветов.

Фрейлина, пришедшая поприветствовать их, увидела Маомао, стоящего у входа в павильон, и издала "Ип!". Видимо, не все старые ушли, потому что некоторые из них, увидев Маомао, с нескрываемым огорчением посмотрели на неё. Они не переставали относиться к ней как к какому-то чудовищу, и Маомао чувствовала, что это вызывает у Яо и Эньен новые подозрения. Даже её старик смотрел на неё с тревогой в глазах: "Неужели ты и здесь натворила бед?"

Их провели во внутренние покои, но не в спальню, а в приемную. Через несколько минут послышался шорох ткани, и появилась супруга, похожая на гигантскую розу. Она несла на руках пухленького младенца, его ротик плавно открывался и закрывался. В воздухе витал слабый аромат молока, судя по всему, она кормила ребёнка до этого момента.

Супруга Рифа лишь слегка подкрасила губы румянами и не наносила на лицо отбеливающую пудру: у неё была такая прекрасная кожа, что она вряд ли нуждалась в том, чтобы сделать её более бледной.

Маомао и остальные последовали примеру Луомена и шарлатана в том, как приветствовать супругу. Маомао была рада, что она выглядит такой здоровой. Ребёнок на её руках тоже имел прекрасную бледность и был уже далеко за пределами того возраста, в котором умер прежний кронпринц. Воспоминание о том, что рядом должен был бегать ещё один непоседливый мальчишка, отозвалось в сердце печалью.

Сын императрицы Гёкуё теперь считался законным наследником, но маленький мальчик на руках у супруги Рифы будет следующим в очереди.

Если только они всё ещё не считают Джинши законным наследником? Мысль о возможных спорах о престолонаследии заставила Маомао задуматься, но в данный момент она была просто счастлива, что с ребёнком всё хорошо.

— Не стоит тратить много времени на приветствия. Может, сразу перейдем к моему осмотру? — сказала Рифа, осторожно передавая ребёнка Маомао. Она немного опешила, обнаружив у себя на руках младенца, но мальчик, не беспокоясь о том, что его держит незнакомец, сунул большой палец в рот и улыбнулся.

«Нянчить детей - не мой талант...»

Возможно, Рифа хотела, чтобы Маомао увидела ребёнка. Чтобы знать, что супруга, которая после смерти первого сына была как пустая скорлупа, родила этого красивого, здорового мальчика. Кто бы мог не лелеять его?

Новые фрейлины, которых привели в Хрустальный павильон, отлично справлялись со своей работой: принесли стул, чтобы Маомао могла надежно держать ребёнка, и приготовили чашку с кусочком впитывающей ваты. Если ребёнок хотел попить воды, Маомао могла поднести её ко рту.

Тем временем Луомень начал осматривать супругу Рифа, измеряя её пульс. Шарлатан стоял в стороне и улыбался, не делая ничего особенного. Вместо него Эньен передал Луомену все необходимые инструменты.

Маомао внимательно посмотрела на ребёнка. На шее у него выступили капельки пота, возможно, потому, что стало очень жарко. В остальном она не увидела ничего необычного: он был просто образцом здоровья. Она шепнула об этом ухмыляющемуся шарлатану, который передал сообщение её отцу. Луомен, казалось, ничуть не удивился; он велел шарлатану достать из аптечки какое-нибудь лекарство от потливости.

Главное, что ребёнок рос здоровым, но Маомао не могла отделаться от ощущения, что Яо смотрит на неё всё время, пока она держит ребёнка на руках.

После супруги Рифы отправились к новой средней наложнице из Шаоха. В наличии имелось три свободных павильона для высших супруг, но Айлин не жила ни в одном из них. Как и другим средним наложницам, ей выделили более скромное здание. Так что никакого особого отношения к ней не было. Оно находилось немного восточнее центра заднего дворца и выглядело так, словно им давно не пользовались; пейзаж вокруг был немного пустынным.

Фрейлины, вышедшие поприветствовать их, широко улыбнулись Маомао и остальным и провели их внутрь. Их было пятеро — вполне обычное количество для средней наложниц.

— Здравствуйте!

Их приветствовала новая наложница, женщина с золотистыми волосами, одетая в халат с широкими рукавами, вероятно, непривычный для неё наряд. Она была пышной и высокой, её кожа была настолько бледной, что казалась почти прозрачной, а глаза были цвета неба. её внешность, безусловно, выделяла её из толпы.

«Можно понять, почему они думали, что смогут пробиться сюда только благодаря своей внешности».

Даже если бы Джинши показал им, что надел женскую одежду. Впрочем, это не имело значения. Айлин наконец-то достигла своей цели — вошла в задний дворец. Когда она приехала, то не очень хорошо отзывалась о Айле, другой бывшей посланницей, может быть, они поссорились за последний год? Но внешне они выглядели так, будто неплохо ладят друг с другом. Маомао знала, что женская дружба может быть хрупкой и легко разрушаться, но не могла не задаться вопросом, что же разрушило эту дружбу. Конечно, лучше было не спрашивать.

Айлин откинулась на кушетке, наблюдая за тем, как одна из её фрейлин готовит чай.

Она определенно соответствует всем требованиям Императора. В частности, изгибы. Иностранные женщины обычно выглядят старше своих лет, а Маомао слышала, что Айлин всего около двадцати. Император, конечно, мог быть энергичным после наступления темноты, но Маомао также знала, что он хорошо соображает. У него уже было два совершенно здоровых сына, и ему не нужно было торопиться с рождением третьего. К тому же, если у него родится ребёнок от женщины, приехавшей в поисках политического убежища, это может стать впоследствии источником серьезных дипломатических разногласий.

А таких источников и без того хватает.

Маомао посмотрела на женщину, с которой Лахан был так рад поболтать на западе. В данный момент она сидела, скромно потягивая чай, но невозможно было сказать, какие мысли она вынашивала в глубине души.

Фрейлина, ожидавшая рядом с Айлин, попробовала чай на яд, а затем налила его гостям. Луомен неторопливо начал разговор.

— Вы уже привыкла к жизни в заднем дворце?

Айлин свободно говорила на местном языке, но если немного замедлиться, то понять её будет легче.

— Да, благодаря той доброте, с которой все ко мне относятся.

Её длинные пальцы обхватили чашку, кружку с ручкой в иностранном стиле. Её ногти были добросовестно выкрашены в красный цвет. По слабому сладкому аромату чая Маомао догадалась, что это ферментированный напиток, который подают на западе. Ей очень хотелось сделать глоток, но чашки достались только отцу и шарлатану.

«Значит, в Хрустальном павильоне о нас не забыли».

Вежливость со стороны супруги Рифы, наверное. Обычно, похоже, помощникам чай не полагался.

Луомен начал осмотр с измерения пульса наложницы. От других врачей его отличало то, что при осмотре он записывал цифры. Он не был так без ума от них, как Лахан, но очень ценил цифры как конкретные ориентиры для определения состояния здоровья человека. Вот и сейчас он положил на стол портативный письменный прибор и начал записывать цифры.

Маомао заметила, что его почерк не похож на обычный.

«Западные иероглифы?» — поинтересовалась она. С первого взгляда они казались извилистыми, как земляные черви. Когда-то давно её старик записывал свои медицинские знания подобными иероглифами, но Маомао пришлось потрудиться, чтобы расшифровать их, и в итоге он перешел на другой способ письма.

Пока Маомао гадала, почему отец решил использовать именно эти буквы, она заметила, как несколько человек украдкой разглядывают его письмена. Шарлатан явно не имел ни малейшего представления о том, что здесь написано, и просто передавал Луомену инструменты, когда тот их просил. Одна из фрейлин заваривала еще чай, но при этом украдкой поглядывала на записи лекаря. И ещё кто-то: Эньен со сдержанным выражением лица рассматривала их.

В записях не было ничего особенно интересного. Даже Маомао могла их прочесть. Пульс в норме, здоровье в порядке — вот такие короткие и простые слова.

— Я не вижу ничего необычного, — сказал Луомен.

— В самом деле, господин?

В беглой речи Айлин всё ещё проскальзывали какие-то нотки. Возможно, это было связано с произношением её родного языка. Она то и дело бросала взгляды на Маомао, помнит ли она её?

Не сообщив ничего необычного и закончив работу, они уже собирались уходить, когда Айлин остановила их.

— Раз уж вы проделали такой путь, может, возьмете с собой какие-нибудь угощения, — сказала она.

Она протянула сверток с выпечкой, завернутый в красивую ткань. Похоже, это было печенье необычной формы; от него исходил аромат сливочного масла. Закуски доставались только придворным дамам; шарлатану оставалось лишь с завистью смотреть на уникальные угощения. Маомао придётся поделиться с ним частью своих лакомств, когда они вернутся в медицинский кабинет.

Ткань Эньен, и только её, отличалась узором, а не однотонным цветом. Возможно, Айлин не удалось найти три куска ткани одного цвета.

«Значит, чая нет, а закуски есть?»

Это казалось странным, но от подарка нельзя было отказаться. Маомао засунула печенье в складки халата, а затем отец отвел их к следующему консорту.

К тому времени, когда они посетили оставшихся средних наложниц и направились обратно в медицинский кабинет, небо уже окрасилось в красный цвет. Как раз в это время Маомао, которая всегда ела скромно, почувствовала голод. Она подумала, не уговорить ли шарлатана подать в кабинет немного чая.

— Со средними наложницами мы разобрались, но нам придётся обойти и низших наложниц, а в конце концов заглянуть и к фрейлинам, — учтиво сказал Луомен. Маомао вспомнила, что раньше он посещал только средних наложниц. Похоже, в последнее время он был занят. Шарлатан восхищенно смотрел на него.

Луомен вернулся в качестве врача, да и придворные дамы помогали. Он был уже немолод и не мог проводить такие осмотры вечно; вероятно, со временем он намеревался передать эту работу придворным дамам. Возможно, он учитывал и тот факт, что население заднего дворца будет сокращаться, что в конечном счёте облегчит задачу.

Луомен не стал вести их в медицинский кабинет, а направился к воротам, через которые они вошли.

— Думаю, нам лучше отправиться домой, — сказал он.

— Может, вы останетесь ещё немного? — сказал шарлатан.

— Да! У нас есть закуски! — тихо добавила Маомао, но её отец покачал головой.

— Боюсь, мы не можем. У нас ещё много работы.

Шарлатан выглядел совершенно подавленным. У него было не так много друзей, с которыми можно было бы выпить чаю и перекусить, только евнухи, которые заходили изредка. Даже Сяолан, подруги Маомао, не было, поскольку срок её службы закончился год назад.

«Интересно, как она поживает».

Сяолан была милой девушкой и нашла себе работу в хорошем районе города. Маомао подумала, что, возможно, стоит отправить ей письмо в ближайшее время.

Доктор-шарлатан всё ещё грустно смотрел на их угощения, и Маомао достала свое, намереваясь поделиться. Она остановилась, заметив нечто странное: печенье имело цилиндрическую форму, и, похоже, внутри него что-то было. Взяв одно из них, она вытащила небольшой листок бумаги. В каждом печенье было по одному.

«Что это?»

Она сунула закуску обратно в халат и покинула задний дворец. Что касается явно разочарованного доктора, то она решила сделать вид, что не заметила его.

Глава 5 - Печенье с предсказаниями

Вернувшись в общежитие, Маомао достала угощение, открыла салфетку и выложила на неё печенье. Всего их было семь, внутри лежали бумажки примерно одинакового размера.

«Что это за чертовщина?»

Символы выглядели как нечто среднее между змеями и земляными червями. Это были западные буквы, такие же, как использовал её отец; она вспомнила, что это называется скорописью — форма букв, приспособленная для быстрого письма. Бумага была испещрена маленькими комочками из двух-трех букв, но это не были слова; в отличие от языка Ли, на западе нужно было соединять несколько знаков вместе, иначе они ничего не значили. Поэтому она не могла "прочитать" отдельные буквы. Должны ли они были что-то означать?

«Она нас проверяет».

У этой наложницы, конечно, были свои причуды. В конце концов, она была достаточно смелой, чтобы войти в задний дворец почти в полном одиночестве.

Осознание того, что её испытывают на прочность, разозлило Маомао. Но ещё больше её охватило желание разгадать загадку.

Она переводила взгляд с печенья на бумаги и обратно. На каждой бумажке было две или три буквы, а сами бумажки имели не аккуратные уголки, а потрепанные края, некоторые из них лежали под небольшим углом. Возможно, они были порваны. Бумага была испачкана жиром от печенья, но благодаря высокому качеству материала она не порвалась.

Для розыгрыша это ужасно. Чего добивалась женщина? Маомао просмотрела бумагу, но ничего не увидела.

Она всё ещё размышляла над этим, когда раздался стук в дверь. Она открыла дверь, не выпуская из рук бумажку, и увидела, что там стоят Яо и Эньен. Они жили в одном общежитии, но для Маомао это не имело особого значения, так как они никогда с ней не разговаривали.

— Могу я вам помочь? — вежливо спросила Маомао.

Яо, однако, выглядела возмущенной.

— Я знаю, что сегодня днем ты получила от наложницы несколько угощений. Отдай их мне.

Маомао не испытывала особой привязанности к сладостям, но, услышав требовательный тон в голосе Яо, решила, что не собирается отдавать печенье. Если честно, она понимала, что Яо просит их не для того, чтобы перекусить. Поэтому она решила её немного подправить.

— Мне очень жаль, но я съела их на ужин. Западное печенье довольно бумажное, не так ли? Вы полагаете, в них есть микробы?

Она постаралась сказать это так, будто всё ещё чувствует во рту забавную текстуру.

Кровь отхлынула от лица Яо, и она практически набросилась на Маомао.

— Выплюнь их! Выплюнь их прямо сейчас!

Она трясла её. А-а. Должно быть, в её печенье тоже была бумага.

— Где остальное?! Не могла же ты съесть их все и не заметить!

— Госпожа Яо, — сказала Эньен, наконец остановив жестокую тряску Маомао. Она выглядела как всегда бесстрастной.

— Мне кажется, я вижу на лице Маомао легкую улыбку, словно она думает, что выставила вас на посмешище. Думаю, вас дразнят.

Так Эньен помнила имя Маомао! И уж тем более могла читать её выражение лица.

— Ты дразнишь меня?! Это правда?!

Маомао выпрямилась, поправила воротник и встретилась взглядом с Яо.

—Признаюсь, я немного забавлялась с вами, но могу предположить, что сначала вы были со мной невежливы. Не знаю, что вы имеете против меня, но врываться в чужую комнату и пытаться забрать чьи-то вещи — это воровство и ничего более.

То, что говорила Маомао, было совершенно правильно и верно; никто не мог возразить. Кровь снова прилила к лицу Яо и стала такой красной, что казалось, из неё должен выходить пар, как из чайника. Она глубоко вздохнула, затем снова выдохнула и посмотрела прямо на Маомао.

— Было ли что-то необычное в печенье, которое тебе дали? Если да, то я хочу, чтобы ты отдала их мне. Я заплачу тебе столько, что ты сможешь перекусить ещё раз.

— Что вы имеете в виду под "чем-то необычным"?

— Что-нибудь, знаете ли, необычное! Например, было ли в них что-то странное?

Идея получить немного карманных денег понравилась Маомао, но она не могла расстаться с загадкой таинственной бумаги. Она не хотела просто отдать печенье. Похоже, Яо и Эньен нашли что-то похожее в своих закусках, но Маомао сомневалась, что они захотят рассказать ей, что это такое.

Она взглянула на Эньен. Девушка в совершенстве исполняла роль служанки Яо, но когда она оглянулась на Маомао, то показалась ей куда более хладнокровной, чем её хозяйка.

«Может, мне стоит попробовать поговорить с ней», — подумала Маомао, пытаясь придумать, как поддержать разговор.

— Если вы спрашиваете, было ли что-то внутри полученных мной угощений, значит, и в ваших что-то было, да? Если вы расскажете мне об этом, я тоже поделюсь тем, что знаю.

Яо ничего не сказала, но вид у неё был ужасно раздраженный. Эньен внимательно наблюдала за реакцией хозяйки. Маомао протянула ей листок бумаги.

— Покажи мне, что вы нашли, и можешь посмотреть остальные.

На каждом листке были написаны разные буквы. Если они собирались расшифровать смысл, им нужны были все, а значит, Маомао не собиралась раскрываться одной.

— Где они? — спросила Яо.

— Вы покажете мне свои, а я покажу вам свои, — ответила Маомао.

В конце концов, они с Яо были равны. Они оба прошли один и тот же тест, и теперь разница в социальном статусе не должна была иметь значения. Многие люди могли считать, что они всё ещё имеют значение, но здесь, в этот момент, они были на равных.

— Госпожа Яо, — сказала Эньен.

— Хорошо, — ответила Яо. Ей оставалось лишь кивнуть в знак согласия.

— Но я не буду вести этот разговор, стоя в коридоре.

— Конечно. Тогда в моей комнате, — сказала Маомао.

— Нет, в моей комнате! — ответила Яо. Маомао было всё равно, в какой комнате они будут разговаривать, но если бы она просто ушла и дала ей высказаться, то инициатива была бы отдана ей.

Ситуацию от патовой ситуации спасла Эньен.

— Как насчет того, чтобы воспользоваться одной из комнат для переговоров? Я могу пойти и зарезервировать её для нас.

Она имела в виду переговорные комнаты в общежитии, которые можно было использовать для деловых встреч и закрывать для более приватных бесед.

— Очень хорошо. Я подготовлюсь, — сказала Маомао. Она собрала остатки печенья в салфетку, и они вышли из комнаты.

Эньен удалось сразу же забронировать одну из комнат для встреч. Она была достаточно просторной, чтобы вместить по меньшей мере десять человек, поэтому втроем она казалась просторной.

— Каждая из нас покажет, что у неё есть, одновременно, — сказала Яо.

— Я знаю, знаю, — ответила Маомао. Они расположились по обе стороны длинного стола, во главе которого сидела Эньен.

Каждый из них одновременно раскрыл свои салфетки, и в них оказались кучки печенья количеством семь, семь и шесть штук. У одного человека печенья было меньше, чем у других — это была Яо, которая смущенно смотрела в сторону Маомао.

— Я... я, наверное, попробовала одно.

— А, — сказала Маомао, заметив, что один из листков бумаги частично порван, а иероглифы отсырели. По крайней мере, у Яо был полный комплект из семи листов бумаги. Как и у Маомао, на каждом из них было несколько букв.

А вот у Эньен было печенье, но не было бумаги.

— Вы ещё не достали свои? — спросила Маомао, но Эньен покачала головой.

— Ни в одном из моих не было даже клочка бумаги, — сказала она, показывая им отверстия в загадочном цилиндрическом печенье. Было ясно, что внутри ничего нет. Если она говорила правду, то у них было семь и семь бумажек, всего четырнадцать. Могут ли они извлечь какой-то смысл из написанных на них букв?

— Может быть, если правильно расположить их в ряд, можно что-то увидеть?

Яо, похоже, пришла в голову та же мысль, потому что она раскладывала листки рядом друг с другом, пробуя их в разных вариантах. Она сделала небольшие складки на кусочках Маомао, чтобы они запомнили, кто чей. Но как бы они ни меняли кусочки местами, всё, что они могли сделать, и Маомао, и Эньен, и тем более Яо, это недоуменно смотреть на буквы.

— Ты можешь сказать, что здесь написано, Эньен? — спросила Яо.

— Мне очень жаль. Я только начала изучать шаохский язык. Я могу немного поговорить, но это...

Значит, Маомао была права — Эньен наблюдала за тем, как отец пишет на обследовании, потому что сама могла немного читать на этом языке.

Яо повернулась к Маомао, хотя и не очень обрадовалась этому.

— А ты?

— Боюсь, я не намного лучше. Если бы передо мной были настоящие слова, я бы смогла их понять, но собирать их из кусочков?

Вероятность того, что она разберётся в этом, была примерно такой же, как у Эньен. Пока они раскладывали и перекладывали листы бумаги, ей всё казалось, что вот-вот до неё дойдет, но ничего не получалось. Если бы они просто продолжали пробовать комбинации, ей казалось, что в конце концов они на что-то наткнутся, но это заняло бы огромное количество времени. Не говоря уже о том, что, к сожалению, буквы на одном из бумажных листков были замазаны следами зубов и слюны и больше не читались. Возможно, раскаиваясь в содеянном, Яо стала чуть менее властной.

— Интересно, есть ли здесь ещё что-нибудь, что может послужить подсказкой, — сказала Маомао, разглядывая печенье. Все лакомства были одинаковой формы. Ну, не одинаковые, конечно, но невооруженным глазом их было не отличить.

— А как они на вкус? — поинтересовалась Маомао, экспериментально понюхав печенье. Все они пахли одинаково, и когда она попробовала несколько штук, вкус тоже оказался одинаковым: от них слегка покалывало язык. Наверное, в рецепте был имбирь, для аромата.

В любом случае, на данный момент не было никакой возможности узнать, от какого печенья остался кусочек бумаги.

— Как вы думаете, может ли быть так, что в этом нет никакого смысла? — спросила Эньен.

— Знаешь, я помню, что слышала о каком-то храме, где в лакомства запекали гадания, — сказала Яо.

Гадания. Может быть, буквы на бумажных полосках означают хорошую или плохую судьбу? Маомао так не показалось.

— Но если это гадания, то почему одна из нас получила печенье, в котором ничего не было? — сказала Маомао.

Двое других кивнули. Не похоже, чтобы наложница принимала обдуманное решение о том, кому какое печенье отдать, когда раздавала их. Но если это были не просто закуски, тогда что...

— Может быть? — сказала Маомао. Она посмотрела на ткань, в которую было завернуто печенье. У неё и Яо она была однотонной, а у Эньен на ней был узор. Она изучила узор: повсюду были углы; казалось, что ткань покрасили только после того, как нанесли узор. Она что-то разглядела, но очень слабо — может быть, это мазки кисти?

— Посмотрите на это, — сказала она, расстилая ткань на столе. Она перевела взгляд с листов бумаги на узор и обратно, а затем начала выстраивать листы бумаги в соответствии с углами узора. Через некоторое время она обнаружила, что аккуратно заполнила все пробелы.

— Я так и знала.

Буквы образовали два ряда, состоящие из нескольких слов каждый. Послание.

— Что здесь написано? — спросила Яо, прищурившись. Ей явно не нравилось, что она единственная, кто не может прочитать слова.

— Я вижу "бледный" и знак вопроса, — сказала Маомао.

— А это значит "знать", верно? А это... "правда"? — добавила Эньен.

Они попытались разобраться между собой. Даже на выцветшей и нечитаемой бумаге, собрав воедино остальной контекст, они решили, что смогут понять смысл.

— Здесь написано... "женщина"?

— Похоже на то.

Они собрали все свои мысли воедино и шаг за шагом расшифровывали послание, пока не прочли: «Хотите узнать истинную сущность бледной женщины?»

Маомао покрылся мурашками.

«Дайте мне передохнуть!»

Она была так уверена, что всё кончено. Почему же теперь это снова преследует её?

Бледная женщина: должно быть, это та, кого называли Белой леди. Но она должна была находиться в заточении, не в силах больше ничего сделать. Неужели Айлин знала о ней что-то такое, чего не сказала ни Джинши, ни Басену? И почему она решила открыть это каким-то придворным дамам, работающим помощницами врачей?

— Кто или что это за бледная женщина? — спросила Яо, наклонив голову. Очевидно, она не знала о Белой Леди и всех тех разговорах, которые она вызвала среди населения.

Эньен лишь молча изучала ряд букв. Маомао подумала, что об этом нужно немедленно доложить Джинши, но, когда она встала, кто-то схватил её за запястье. Это была Эньен.

— Куда это вы собрались? — спросила она.

— Куда? Доложить об этом, вот куда. Мы должны это сделать, не так ли?

Маомао была осторожным человеком, ей не нравилось держать опасные секреты при себе. То, что она делала, было вполне разумно.

— Я думаю, будет правильно рассказать кому-нибудь об этом, — сказала Яо, в кои-то веки встав на сторону Маомао.

Маомао предположила, что Эньен уступит и последует решению Яо, но вместо этого она спросила:

— Что за человек будет давать такую загадку только что встреченному помощнику врача?

Она посмотрела на Маомао: по тому, как она задала вопрос, можно было подумать, что Маомао знает Айлин.

«На самом деле нет», — возразила Маомао.

Но кое-что ей было известно: Айлин была умелым человеком. Даже если бы они обратились к кому-то с этой историей, она наверняка уже подготовила какой-нибудь способ выкрутиться. А может быть...

— Как вы думаете, это тоже своего рода проверка? — спросила Эньен.

— Проверка? — спросила Маомао.

Когда она подумала об этом, всё показалось правдоподобным. Кандидаток на должность помощницы врача проверяли более тщательно, чем других придворных дам, и даже тех, кто прошел тест, могли уволить без промедления, если сочтут неподходящими. Да, такая возможность, безусловно, существовала.

«Но с другой стороны...»

Если это и было испытание, то оно выходило далеко за рамки того, что обычно ожидалось от помощников в медицинском кабинете. Во-первых, для его решения требовалось знание западного языка, и, конечно, никогда не предполагалось, что три молодые женщины будут делиться друг с другом информацией, полученной в результате перекуса. Кто-то искал людей, способных рассмотреть несколько сторон ситуации и адаптироваться.

«Почти как...»

Почти как шпион.

Если Джинши принимал в этом какое-то участие, то это возможно. Но какая тут может быть связь? Но зайти достаточно далеко, и...

«Нет. Я не понимаю».

Если это так, то им не обязательно было сообщать обо всем наобум. Они могли бы попытаться поговорить с Айлин, сыграть на слух. Да, они могли, но...

— Я докладываю, — сказала Маомао.

— Думаешь, я не слышу, как вы разговариваете? А что, если это проверка?! — потребовала Яо.

Если это проверка, то она провалится, вот и всё. Маомао уже получила квалификацию ассистента врача. Она не ожидала, что из-за этого её лишат работы. Честно говоря, она и так уже получила больше, чем максимально допустимая доза работы.

— Пожалуйста, не волнуйтесь. Вы обе можете поговорить с наложницей.

«А я буду смешивать лекарства в медицинском кабинете».

Две другие молодые женщины могли пройти испытание; их было бы более чем достаточно. Неизвестно, к чему их могут призвать, если они пройдут это дополнительное испытание.

«Мне это неинтересно».

Её вполне устраивало торчать в медицинском кабинете, стирать, готовить чай и заниматься прочими мелкими делами, а старик и другие медики учили её новым формулам. Может быть, иногда она опробует их на каком-нибудь крепком солдате, который заглянет к ней. Это было всё, чего она действительно хотела. Скромное счастье, но для неё этого было достаточно.

А вот у двух других дам были страшные взгляды. Они крепко вцепились в Маомао и пристально смотрели на неё. Особенно Яо.

— Мы не смогли бы решить эту проблему без нас троих. Если вы расскажете, она решит, что мы договорились.

Что же она хотела сказать?

— Ты с нами! — воскликнули Яо и Эньен.

Маомао только и смогла, что слегка развести руками и криво улыбнуться.

Глава 6 - Падение стратега

Маомао вздохнула, стоя под палящим солнцем и занимаясь стиркой. Это было действительно очень неприятно. Не стирка, нет. Она попала в сети с тех пор, как Айлин дала им ту загадку, и они её разгадали. Всё утро Яо и Эньен не сводили с неё глаз, следя за тем, чтобы она не выдала их.

«Я тоже в этом участвую, ха...»

Это объясняло, почему Эньен стояла рядом с ней, а её ведро — рядом с ведром Маомао. Она старательно обрабатывала бинты, а так как она заранее приготовила мякоть мыльнянки, то бинты получились очень чистыми.

После того как бинты были очищены, их предстояло прокипятить. В крови могли содержаться токсины, и попадание чужой крови на вас или её проглатывание могло привести к распространению инфекции. Кроме того, существовали венерические заболевания, с последствиями которых Маомао была хорошо знакома.

Яо была с медицинскими работниками; они собирались научить её покупать лекарства.

«Я хотела бы пойти в эту поездку», — подумала Маомао, но её оставили вместе с Эньен, которая считала, что Маомао нельзя оставлять одну. Было ужасно скучно. Настолько скучно, что вскоре ей захотелось сорвать злость на своей спутнице.

— А я-то думала, что стирка — это работа для служанок, — сказала она.

— Я никогда такого не говорила, — ответила Эньен, и это была правда: так говорили ныне уволенные придворные дамы. Маомао стало интересно, как они живут сейчас. Учитывая, что ни Яо, ни Эньен не выглядели особенно огорченными их уходом, похоже, дамы были не столько старыми подругами, сколько подхалимками, которые пытались заискивать перед Яо, узнав о её семейном происхождении. К несчастью для них, Яо была не настолько мягкой, чтобы подставлять свою шею под удары таких нечестных на руку дам.

— Я хотела пойти за покупками, — ворчала Маомао.

— Я тоже, — сказала Эньен. — Если уж на то пошло, они могли бы просто взять тебя, меня это не волнует.

Другими словами, она просто хотела побыть с Яо. Маомао решила больше не переживать по этому поводу.

Они как раз выжимали выстиранные бинты и складывали их в ведро, когда в медицинский кабинет вбежали несколько человек. Маомао прищурился, пытаясь разглядеть, что происходит, и увидела, что кого-то несут на носилках.

— Ранение? — спросила Маомао, когда они с Эньен вернулись в кабинет, неся ведра. Когда настоящие врачи ушли за покупками, ученик лекаря был единственным, кто следил за порядком, поэтому они решили, что лучше вернуться и посмотреть, что происходит.

— Ух! Умм...

Ученик лекаря был в замешательстве, не зная, что делать. Учитывая близость к военному лагерю, раненые здесь были не редкостью, и даже ученик должен был уже более чем уверенно с ними обращаться. Однако, когда Маомао пробралась в толпу людей и увидела, кто лежит на носилках, она не смогла удержаться от отвратительного "Фу!".

Кто бы это ни был, но на носилках лежал моноклевый урод, корчась от боли.

— Говорят, его отравили, — сказал ей ученик, его лицо было бледным.

— Невероятно...

С неохотой Маомао взглянула на эксцентричного стратега. Он был бледен и дрожал, держась за живот. Всё было хорошо, пока...

— Я не могу сдерживаться...

При этом, разумеется, носильщики побледнели, затем подняли его на руки и поспешили в туалет. Не будем уточнять, с какого конца "это" вырвалось наружу.

Оно выходило волнами в течение следующего часа или около того, пока состояние стратега окончательно не стабилизировалось. Но от этого он сильно иссушился, поэтому Маомао и остальные дали ему воды с добавлением соли и сахара, чтобы она легче усваивалась. К слову, питье давал подмастерье-лекарь, а Маомао лишь стояла в стороне и наблюдала. Она знала, что ему было бы ещё легче пить, если бы они смешали его с небольшим количеством сока, но не чувствовала себя обязанной заходить так далеко. По крайней мере, он смог выпить воду. Когда речь шла о рвоте и поносе, пить было необходимо.

Когда все немного успокоилось, Маомао достала котелок, намереваясь прокипятить очищенные бинты, но её прервал ворвавшийся Лахан.

— Мне сообщили, что мой почтенный отец упал в обморок! — сказал он.

Маомао просто указала на комнату, где спал урод. Толпа его подчиненных уменьшилась до одного, оставленного присматривать за ним, и ученик отправился вызывать врачей. Маомао не винила парня за то, что он был немного встревожен, но подозревала, что это не самая лучшая идея — оставлять присмотр за важнейшим медицинским кабинетом двум придворным дамам.

Эньен весело посмотрела на Маомао, наливая воду в кастрюлю.

— Вы его знаете?

— К сожалению.

— Похоже, вы тоже как-то связаны с великим комендантом Каном. Могу я спросить...

— Никакой связи.

Маомао принялась готовить костер.

— Если вы не хотите говорить об этом, то всё в порядке, — сказала Эньен, но в её голосе прозвучали нотки недовольства. Она спрашивала, но, скорее всего, сама уже всё выяснила.

«Во всём виноват этот старый ублюдок».

Было бы гораздо проще прикидываться дурачком, если бы он не таскался постоянно по их рабочему месту.

Лахан вернулась из больничной палаты, когда повязки уже хорошо заварились.

— Что-то я не вижу своего дедушку, — сказал он.

— Он сегодня ходит по магазинам. Наверное, вернется только через пару часов. А остальные врачи, по-моему, в одном из других медицинских офисов.

— Хм...

Каким бы чудаком ни был стратег, он также являлся довольно важной персоной, и о его недомогании лучше было бы умолчать. Однако, несмотря на травмы, они, вероятно, привели его в медицинский кабинет в надежде вызвать старика Маомао, Луомена.

— Они сказали, что его отравили, — предположила Эньен, пока Лахан стоял, скрестив руки. Маомао поняла, насколько необычно было видеть Эньен, проявляющей инициативу.

— Да, это так, — сказал Лахан. — Но мой почтенный отец — не простой человек. Кто мог умудриться отравить его?

— Наверняка найдется не один человек, обиженный на него, — сказала Маомао, её тон был довольно вежливым. Она могла бы обойтись и менее формальным обращением к Лахану, но, учитывая, что рядом стояла Эньен, решила не отвлекаться от своих слов. В любом случае, если кто-то поднялся так высоко, как стратег, и сделал это отчасти благодаря свержению собственного отца, претензий к нему должно быть столько же, сколько звезд на небе.

— Мой отец — отличный знаток характера, если не сказать больше. Я не верю, что он оставил бы в своём окружении кого-то, кто мог бы его отравить.

— Я согласна с вами. Если отнять у него способность оценивать людей, то останется лишь старик, от которого начинает вонять возрастом, — сказала Маомао.

— Как грубо. Он ведь умеет играть в го и сёги.

— Вы оба просто ужасны, — спокойно сказала Эньен, помешивая палочками содержимое горшка. Она была достаточно красива, чтобы Лахан счёл нужным заговорить с ней. По тому, как сверкали его очки, можно было понять, что он превращает её тело в ряд цифр. Его взгляд становился всё более извращенным, поэтому Маомао легонько шлепнула его по голове.

— Прошу прощения, если этот вопрос покажется вам неприятным, но на будущее, может быть, вы скажете мне, чем он был отравлен? — сказала Эньен.

— Хороший вопрос, — ответила Маомао. — Все говорят о яде, но, может быть, это просто от плохой еды? Может, он съел что-то, что нашел на земле?

—За ним постоянно следит стража, чтобы он этого не сделал, — с гордостью сказал Лахан.

«Правда?»

— У-ум... Простите...

Повернувшись на голос, они увидели солдата, который стоял рядом с эксцентричным стратегом. Он был довольно стройным и выглядел несколько ушедшим в себя.

«Рикусон тоже был чем-то вроде красавчика».

Помощник стратега занимал военную должность, но, несомненно, это было связано с большим количеством бумажной работы. Теперь, подумав об этом, она поняла, что в последнее время почти не видела Рикусона. Неужели его отстранили от стратега?

— Я записал то, что вы просили, — сказал солдат. Он протянул им потрепанный лист бумаги, на котором некоторые символы были размазаны и нечетки. Там было написано, чем занимался урод и что он ел в течение последних нескольких дней.

— Посмотрим. Непосредственно перед инцидентом он был... Кхм. Что ж, мне жаль Лунного принца. Похоже, мой почтенный отец снова навязался ему в гости, — сказал Лахан.

Другими словами, непосредственно перед тем, как заболеть, этот урод донимал Джинши. Иногда казалось, что у этого чудака вообще нет работы, за исключением тех случаев, когда казалось, что она есть. Время от времени он ставил свою печать на важных бумагах или принимал неожиданные кадровые решения. Он мог бы быть полезен, если бы началась война, но в мирное время от него было меньше толку, чем от фонаря в полдень. Одно дело, быть бесполезным, а другое — беспокоить всех остальных.

— Здесь говорится, что он съел один лунный пирог и выпил немного сока, а также что он предложил лунный пирог Лунному принцу. Также говорится, что он был рассержен тем, что ему не предложили чай.

— Верно. Принц был прекрасен, как всегда, если можно так выразиться, — ответил помощник стратега, его глаза заблестели при воспоминании. Ещё одна жертва Джинши.

В любом случае, кто-то мог попытаться отравить Джинши, но Маомао не думала, что Джинши попытается отравить кого-то ещё.

— Маомао, о каком количестве яда может идти речь? — спросил Лахан.

— Однозначного ответа нет. Это зависит от яда. Кроме того, при использовании некоторых ядов жертве может стать лучше, но позже последствия могут повториться и привести к смерти.

Она бросила взгляд в сторону больничной палаты. Лицо помощника было бледным.

— Хотя я думаю, что с ним всё будет в порядке, — добавила она.

— Твоё поведение у койки оставляет желать лучшего, — прорычал Лахан. Он положил лист бумаги на стол. Перед тем как навестить Джинши, стратег, очевидно, бездельничал в открытом павильоне в одном из дворцовых садов. Прохладный ветерок и протекающая мимо река были, по-видимому, одним из его любимых мест. Он захватил с собой перекус — булочку на пару, которую и ел.

— Воришка на зарплате, — ворчала Маомао.

— Сейчас самое время не говорить всё, что мы думаем, — укорила Эньен, но в глубине души Маомао была уверена, что согласна с ней. Утром Чудик опоздал на работу на тридцать минут - воистину привилегия, доступная только начальству. На завтрак он съел запеканку с добавлением сладкого картофеля и лунный пирог.

— Это всё сладости, — заметила Эньен.

— У него будет диабет, — сказала Маомао.

— Мой почтенный дедушка говорил ему то же самое, — ответил Лахан. —Кстати, Маомао, есть идеи?

Он внимательно смотрел на неё. Обычно он обращался к её отцу, но поскольку его здесь не было, Лахану не оставалось ничего другого, кроме Маомао. Несомненно, попытка отравления военного чиновника была делом, которое они хотели раскрыть как можно скорее.

— Если от еды, которую он ел, что-то осталось, я, возможно, смогу что-нибудь выяснить, — сказала она.

— Боюсь, что нет. Он всё съел.

— М-м-м, — слабо протянул помощник. — Осталось несколько глотков сока, который он пил...

— Вы можете принести его сюда? Прямо сейчас? — спросила Маомао.

— Да, госпожа.

Адъютант вышел из комнаты, но вскоре вернулся; ему понадобилось ровно столько времени, сколько потребовалось кипяченым бинтам, чтобы высохнуть.

— Вот оно, — сказал он. Он протянул ей стеклянный сосуд для питья с деревянной пробкой, примерно на треть наполненный бледной жидкостью. По цвету она напоминала виноградный сок, разбавленный водой, чтобы его можно было пить.

— Довольно большой, — сказала Эньен, с интересом разглядывая сосуд. Нелегко было постоянно носить его с собой, но, поскольку уродец всегда пил сок, а не воду или чай, он, вероятно, был ему необходим.

— Я не думаю, что он отравлен, — сказал помощник.

— Почему вы так считаете? — спросила Маомао.

— Потому что я тоже выпил немного. В любом случае, я думаю, будет очень сложно подсыпать яд в контейнер, который никогда не покидает его.

— Тогда, думаю, мы можем не обращать на это внимания, — сказал Лахан, взяв бутылку и поставив её на стол.

— Красиво, не правда ли? — сказала Эньен.

— Не так красива, как ты, — спокойно ответил Лахан. Дурацкое лицо-счёты. Он и сам не отличался красотой, но никогда не отказывался поболтать с хорошенькой девушкой.

Эньен лишь сказала "спасибо" и вежливо улыбнулась. Чисто по-деловому. Было совершенно очевидно, что она не испытывает никакого интереса к этому волосатому мужчине.

Маомао тем временем изучал стеклянную бутылку, наблюдая за жидкостью внутри.

— Хм? — Она наклонила голову. — Это действительно впечатляющая вещь.

— Согласен, госпожа. Думаю, мастер Рикусон подарил его ему. Он его очень любит.

— Кстати, о господине Рикусоне, в последнее время я его не видела. Что с ним случилось?

Прекрасная возможность задать вопрос, который давно не давал ей покоя.

— А. Он уехал в западную столицу. Эта бутылка была его прощальным подарком стратегу. Я его преемник, и должен сказать, что он оставил после себя большие проблемы.

Адъютант склонил голову.

— Ты не знала? — спросил Лахан.

— Конечно, не знала.

Они с Рикусоном оба были в западной столице совсем недавно. А теперь он вернулся?

— Когда господин Гёкуэн прибыл в столицу, он попросил, чтобы вместо него на запад отправили человека, разбирающегося в делах центральных областей. Мастер Рикусон отправился выполнять эту просьбу, — сказал помощник.

Гёкуэн: отец императрицы Гёкуё. Как отец императрицы, он вполне мог приехать в национальный центр. Маомао показалось это несколько неожиданным, но она слышала, что сын императрицы Гёкуё, то есть внук Гёкуэна, и, если всё останется по-прежнему, будущий император вскоре будет официально представлен.

Представление наследного принца будет пышным, на нём будут присутствовать даже высокопоставленные гости из других стран, так что Гёкуэн вряд ли мог не присутствовать, даже если бы он был самым влиятельным человеком в западной столице и даже если бы это была очень долгая поездка.

— Он настаивал, и, боюсь, мы не могли ему отказать, — сказал Лахан.  — И он был так полезен...

Лахан хорошо знал Рикусона и был явно огорчен его потерей. Бывший помощник стратега был способен запомнить любое лицо, которое видел хотя бы раз, что, безусловно, делало его отличной противоположностью самому уроду, который даже не мог отличить одно лицо от другого.

Эньен, вероятно, не могла уследить даже за половиной разговора, но всё равно слушала без особого интереса. Похоже, она могла бы стать отличной фрейлиной, поскольку умела держать себя в руках в нужные моменты, но, с другой стороны, пугало, что нельзя быть уверенным в том, что она действительно понимает суть разговора.

— Ладно, давайте вернёмся к теме. Что касается того, кто отравил стратега... — сказал Лахан.

— О, я уже догадалась, — небрежно ответила Маомао, не отрывая взгляда от бутылки.

— Что? — воскликнули все трое сразу.

— Ну и кто же это был? — потребовал Лахан, поправляя очки на лице.

— Сам урод, — ответила Маомао. Она щелкнула по бутылке кончиком пальца; раздался тонкий звон, и сок внутри всколыхнулся.

— Ты сошла с ума. Думаю, я могу с уверенностью сказать, что мой почтенный отец никогда бы не попытался покончить с собой. Даже если бы он мог довести до этого других.

— Ужасно, — вмешалась Эньен.

— Тем не менее он сам положил его сюда  прямо в этот сок, — сказала Маомао.

— Погодите-ка. Не похоже, чтобы в нём что-то было. Он что-то положил туда, когда я не смотрел? — сказал помощник.

— О, он что-то туда положил, точно. И сделал это прямо у вас на глазах.

Маомао указала на горлышко бутылки, закрытое деревянной пробкой.

— Вопрос: Я знаю, что он всегда держит свой сок при себе, но обычно у него есть и чашка?

—Нет, он просто пьет прямо из бутылки.

— А вы делали то же самое, пили прямо из неё?

— Ни в коем случае! Когда я провожал его в особняк вчера вечером, мы купили сок по дороге домой. Тогда он и дал мне немного.

Люди часто покупали напитки в собственных контейнерах. Вероятно, стратег вымыл пустую бутылку, а затем наполнил её соком.

— Значит, вы купили это вчера, верно?

— Да, верно.

Теперь она была уверена: стратег отравился.

— И что? Что за яд он использовал? Если это твоя шутка, то пусть твой дорогой старший брат сообщит тебе, что дело зашло слишком далеко, — сказал Лахан.

— Кто мой старший брат? — прорычала Маомао, на время забыв о вежливости. Она бросила взгляд на Эньен, которая скорчила гримасу. Должно быть, она действительно проверяла Маомао. Маомао прочистила горло и вернула себе самообладание.

— Это тот самый яд, который мы все носим с собой. Вот здесь, — сказала она и показала на свой рот. Точнее, на то, что было внутри него.

— Слюна.

— Слюна?

Если стратег пил не из чашки, то он пил прямо из бутылки, и часть его слюны попала обратно в сок.

— Что может быть ядовитого в слюне? — сказал Лахан.

— Знаете, если собака укусит вас за руку, и вы оставите это без лечения, рука распухнет? Это то же самое. Слюна собаки и человека не совсем идентичны, но обе могут быть ядовитыми.

А если у яда есть питательные вещества, он будет размножаться.

— Если он будет валяться в павильоне под открытым небом в теплую погоду, повсюду носить с собой этот сок, никогда его не охлаждая, то яд внутри будет расти, пока не станет настолько плохим, чтобы причинить вред.

Казалось, что стеклянная бутылка особенно хорошо сохраняет тепло. Маомао однажды использовала аквариум для золотых рыбок, чтобы сфокусировать солнечный свет, и она подозревала, что эта бутылка может делать нечто подобное.

— Люди знают, что рыба сгниет, если её оставить на улице, но почему-то никогда не думают, что напиток может испортиться всего за полдня. Но это происходит. И тогда вы получаете...

Она жестом указала в сторону недомогающего стратега.

— ...много неприятностей.

— Неприятности, да...

Лахан скрестил руки, размышляя, как ему объяснить это.

— Может, просто сказать, что он съел что-то, что нашел поблизости? В это легче поверить, — сказал помощник с неохотой, поскольку его предложение, конечно, не помогло бы авторитету стратега.

— Нет, когда выяснится, что содержимое бутылки было отравлено, ситуация объяснится сама собой. Маомао, попробуй сок на яд. Я знаю, что это твоя специальность, — сказал Лахан.

— Ни в коем случае.

— Почему? Обычно ты с трудом удерживаешься от того, чтобы не попробовать яд.

— Потому что я не буду пить из того, на что положил в свой рот этот старый пердун. Хочешь попробовать?

Лахан некоторое время молчал, но выражение его лица выражало полное понимание. В конце концов он сказал:

— Не могли бы только быть немного добрее к нему? Он ведь всё ещё горюет.

— Я бы не хотела, чтобы это дошло до его головы, — категорично ответила Маомао.

Весь этот инцидент был сплошным мучением.

Вскоре после этого вернулись врачи.

— Боже мой, неужели? — в отчаянии спросил старик Маомао, услышав эту историю. Эньен тем временем выглядела удрученной: Яо заполняла бумаги по поводу их покупок и вернётся нескоро.

Чудаковатый стратег выглядел в общем-то нормально, поэтому Маомао отправила его домой. Точнее, его увезли, пока он ещё спал, чтобы он не проснулся и не заработал ещё больше головной боли.

По крайней мере, медики вернулись, но теперь ей пришлось заняться сортировкой и упорядочиванием купленных лекарств. Маомао нравилась эта работа, но после событий этого дня она ужасно устала.

— Поговорим об усталости, — сказала ей Эньен.

— Да, — ответила Маомао. В тот день Эньен казалась необычайно готовой к разговору с ней, возможно, благодаря отсутствию Яо. Она была очень сдержанной и не очень выразительной, поэтому никогда не приставала к Маомао, которая теперь понимала, что Эньен не обязательно её недолюбливает. Просто, когда Яо была рядом, она, вероятно, не говорила много по той же причине, что и Маомао.

«Потому что разговоры доставляют много хлопот».

В общем, она была очень похожа на Маомао.

— Я думаю, мне стоит извиниться за то, что произошло до сих пор, — сказала Эньен, убирая лекарства в ящик стола.

— Что вы имеете в виду? — спросила Маомао.

— То, как я себя вела. Я знаю, что была не слишком добра к вам. А что касается госпожи Яо... Что ж, я могу только попросить вас быть великодушной к ней. Она была так уверена, что поступит на эту работу как лучший ученик, а тут вы.

— Лучшая ученица?

— Разве вы не слышали? Тот, кто получает лучшую оценку на экзамене, получает ободок для волос немного другого цвета.

— Ах...

Маомао вспомнила, что только её ободок для волос был более темного цвета.

«Нет, я не слышала...»

Она оставила вопрос о своём наряде на усмотрение Гао Шуня, а когда он принес ей смену одежды, госпожа слишком долго упрашивала её, чтобы оставить время на объяснения. Сейчас ей было немного стыдно за это, но в то же время она была удивлена. Она полагала, что лишь с трудом прошла тест.

— Если не брать в расчёт общеобразовательную часть теста, то, когда речь идет о специальных знаниях, правильное решение даже половины вопросов считается хорошим результатом, — сказала Эньен.

Общее образование? Неужели это относится к истории и поэзии, которые Маомао так безропотно проглотила? Она выжимала из себя все силы ради этих вопросов. О, как она работала!

— Госпожа Яо поклялась, что правильно ответила на все общие вопросы, так что, должно быть, она уступила вам в части специальных знаний. Я тоже была уверена, что моя оценка не хуже, чем у других, поэтому, признаюсь, сначала я подумала, не наняли ли вас из-за семейных связей.

— Так вот в чём дело? — сказала Маомао.

Единственное, о чём она жалела, так это о том, что если бы она действительно так хорошо училась, то могла бы позволить себе учиться чуть меньше. Впрочем, это не имело большого значения: с того момента, как её продали старухе, у неё не было выбора.

— Я аптекарь по призванию, видите ли...

— Да, я знаю. Вы доказали это сегодня. Но не думаю, что это убережет госпожу Яо от неприятных последствий.

Маомао могла понять, и ей не обязательно были неприятны такие люди. Ей это нравилось гораздо больше, чем если бы Яо пыталась подлизаться к ней. Проблема заключалась в том, что люди слишком легко могли неправильно истолковать такую отстраненность. Поскольку Яо была из лучшей семьи среди всех новоиспеченных придворных дам, остальные считали себя обязанными следовать за ней.

— Она неплохой человек, — сказала Эньен. — Надеюсь, вы не станете обижаться на неё.

Эньен вела себя по-взрослому. Маомао не спросила, сколько ей лет, но она подозревала, что они примерно одного возраста. Эньен добавила:

— Госпоже Яо всего пятнадцать. Ей ещё предстоит повзрослеть.

— Вы сказали пятнадцать?

Это делало её на четыре года моложе Маомао, и при этом её тело было таким развитым!

— Она довольно крупная для своего возраста. (Маомао не уточнил, где именно).

— Да, я много работала, чтобы помочь ей расти, — ответила Эньен, в голосе которой звучала странная гордость.

«Если ей всего пятнадцать, то я вряд ли могу её винить», — подумала Маомао, хотя и подозревала, что если скажет вслух, что Яо всё ещё немного ребёнок, Эньен расстроится.

Но всё же оставался один вопрос. Эньен, несомненно, была помощницей Яо, но при этом она была довольно умной, о чём свидетельствовал тот факт, что она немного знала западный язык, на котором даже Яо не говорила.

— Могу я спросить вас кое о чём? — сказала Маомао.

— Да? Что?

— Если бы меня здесь не было, госпожа Яо всё равно не стала бы лучшей ученицей, верно? А вот вы — да.

На лице Эньен появилась неподвижная улыбка. Убирая в ящик очередное лекарство, она сказала:

— Такого бы абсолютно точно не случилось.

«Абсолютно, да?»

Списывать, чтобы повысить оценку, было проблемой, но намеренно пропускать вопросы, на которые ты знал ответы? Это даже не было списыванием.

Эньен была вежлива и осмотрительна, но Маомао понимала, что с ней нужно быть начеку. Она была проницательной девушкой.

Глава 7 - Намерения Айлин

Примерно раз в десять дней один из лекарей со стороны, в основном отец Маомао, посещал задний дворец. Система была достаточно простой. Высшие супруги посещались раз в месяц, а средние и низшие - раз в три месяца. Но если уж Лоуменю приказали, то он должен был это сделать.

С момента их последнего визита в задний дворец прошло девять дней. Девять совершенно обычных дней для Маомао, если не считать того, что две придворные дамы постоянно следили за ней.

Если и были проблемы, то они заключались в том, что все письма, приходившие к ней, подвергались проверке. К счастью, ни одно из них не приходило от Джинши лично; обычно они отправлялись от имени Гаошуна. Кроме того (не то, чтобы это имело для неё значение), похоже, Басен вернулся к работе. Его выздоровление показалось ей необычайно быстрым, учитывая тяжесть ран.

«Может, он просто устроен по-другому?»

Когда-нибудь, надеялась она, ей удастся проверить его способности к восстановлению в сравнении с другими людьми.

От Сазена пришло письмо, в котором он сообщал, что дела в аптекарской лавке идут хорошо, хотя и жаловался, что Кокуё несносен. Да, Маомао знала, что он может быть несносно веселым, но Сазену придётся с этим смириться.

Время от времени к письмам примешивались иллюстрации Мяомяо, которые присылал Чоу-у. Вместо личной печати на картинках алыми чернилами были оттиснуты подушечки Мяомяо. Царапины на иллюстрациях говорили о том, что она подписывала их под принуждением.

Яо, желая тщательно проверить, особенно тщательно изучила одну иллюстрацию с изображением кошки. В конце концов она с сожалением вернула её Маомао. Позже Эньен спросила, не отдаст ли Маомао ей картину с кошкой; Маомао подозревала, что потом она попадет к Яо.

Яо и Эньен думали, что "бледная женщина" — это просто кодовое имя. Но Яо не обращала на это внимания, и Эньен не стала углубляться в эту тему.

«Бледная женщина...»

Маомао была почти уверена, что это та же самая особа, которую она знала как Белую Леди, хотя и не могла быть абсолютно уверена.

«Если это не так...»

Она вспомнила о художнике, которого спасла от пищевого отравления. В его доме висела картина с изображением прекрасной женщины с белыми волосами и красными глазами, которую, по его словам, он видел в западных землях. Может, это и есть та женщина, о которой говорила Айлин, сама родом из Шаоха?

Но к чему тогда эта загадка?

«Нет, это должна быть Белая Леди».

И все же женщина с картины не выходила у нее из головы.

«Может быть, здесь есть какая-то связь?»

Ответ на этот вопрос она получит на следующий день, когда они снова увидят Айлин.

В Заднем дворце было не больше сотни женщин в ранге наложницы. Слухи ходили всегда, когда высшая супруга покидала Задний дворец, но на наложниц более низкого ранга часто никто не обращал внимания. Иногда их выдавали замуж за достойных чиновников или они возвращались в свои семьи, так и не посетив императора. Многие дворцовые женщины с насмешкой относились к идее покинуть задний дворец, но Маомао это не особенно беспокоило.

Маомао, Яо и Эньен вместе с Луоменом и врачом-шарлатаном совершали обход заднего дворца. Это было уже второе их дежурство. Они нашли комнату с цветком и номером, указанным на их бирке. Она принадлежала одной из низших наложниц, но дверь была завешена черной тканью - знак утраты, свидетельствующий о том, что владелица покоев умерла.

— Как ты думаешь, она была больна? — спросила Яо.

Но это была одна из тех женщин, которых отец Маомао видел во время их последнего визита, и он ничего не заметил. Это означало...

— Подозреваю, что это самоубийство, — сказала Маомао. В этом не было ничего необычного. Если смерть была очевидной и не имела признаков нечестной игры, в Заднем дворце не обращали внимания. Это было не совсем обычное явление, но и волноваться было не из-за чего.

Дамы в Заднем дворце могли представлять собой всевозможные "цветы", но большинство из них прибывали сюда убежденными в собственной красоте. Многие из них были ужасно высокого мнения о себе, и не одна из них была доведена до отчаяния пропастью между своими ожиданиями от заднего дворца и реальностью.

Группа услышала болтовню нескольких дам: "Говорят, она пристрастилась к алкоголю". Они были так увлечены своими сплетнями, что не заметили группу медицинского персонала, стоявшую неподалеку. Как только они заметили белые халаты, то поспешили вернуться на свои посты.

«Это действительно кладбище женщин... Или, скорее, поле боя».

Тем, кто потерпел поражение в бою, не оставалось ничего другого, как исчезнуть. В каком-то смысле служанки были более свободны, чем наложницы. Пусть они работали как собаки, но у них был определенный срок службы. Если они смогут продержаться достаточно долго, то снова окажутся за стенами дворца.

Сегодня планировалось посетить покои низших наложниц, а затем отправиться в резиденцию Айлин. Изначально они не планировали встречаться с ней, так как уже навещали её в прошлый раз, но план был изменен из-за личной просьбы самой госпожи. Может, она плохо себя чувствует? Или она хотела узнать что-то еще?

Сначала они зашли в комнату низшей наложниц с символом камелии на двери.

— Нет, никаких особых проблем, — сказала наложница, от которой несло духами, когда одна из её фрейлин обмахивала её веером. Обильный запах доносился до них, отчего Маомао захотелось зажать нос. Было лето, но удивительно, что комната была плотно закрыта, и запаху некуда было деваться.

«Жаль её. Ее телосложение предпочитает Император».

Даже под мантией наложницы, воротник которой был тщательно закрыт, было видно, что она сладострастна. Черты её лица придавали ей несколько агрессивный вид, но она казалась достаточно умной. Вполне в рамках интересов их вечно энергичного императора.

Маомао бросила взгляд на блокнот шарлатана. Он был открыт на странице с именем пахучей наложницы, стоявшей перед ними, и записями о болезнях, которыми она страдала в прошлом, не говоря уже о том, сколько раз её навещал Император.

«Я была прав. Она в его вкусе».

Зафиксирован был только один такой визит. Она подозревала, что именно густой запах духов не позволил ему вернуться ещё раз. Запах казался чем-то импортным. Жаль, правда: прикосновение к её ушам могло бы быть весьма приятным.

Это может показаться поразительно откровенным и даже неприличным, но в заднем дворце всегда велись записи о ночных визитах императора, о которых было необходимо сообщать лекарю. Но от того, что это требовалось, не становилось менее тягостным. Как, например, для императрицы Гёкуё. Император иногда посещал Нефритовый павильон каждую третью ночь. Это было не просто так о, это точно не так, но кто-то должен был стоять у спальни, чтобы убедиться в этом. Обычно эта обязанность возлагалась на Хоннян, главную фрейлину Гёкуё, но когда Император приезжал подряд, или работа становилась слишком сложной, Маомао иногда брала на себя эту обязанность.

«У меня было преимущество: я привыкла к таким вещам, живя в квартале удовольствий...»

Судя по тому, что Маомао поняла, император и Гёкуё занимались весьма продвинутым рукоблудием. Одни только звуки, доносившиеся через стену... Для Хоннян, тридцати с лишним лет и всё ещё одинокой, это, должно быть, было испытанием.

Того, что они вели учёт, было достаточно, чтобы доказать, что ты не во внешнем мире. Маомао подозревала, что визиты к младшей наложнице больше не возобновятся, но, судя по всему, этот визит оставил женщину властной и гордой, хотя в глазах Маомао это только усугубляло её печаль. Из-за этого единственного визита мир за пределами внутреннего дворца оказался для неё практически недосягаем.

«Может быть, если бы не эта вонь...»

Она была настолько чрезмерной, что Маомао подумала, не случилось ли чего с носом женщины. На самом деле, похоже, так оно и было: маленькие губы наложницы то и дело приоткрывались, и это было похоже не на тик, а скорее на дыхание через рот.

Живые существа обычно дышат через нос, как собаки и кошки, и, как правило, люди. Если она дышала ртом, это могло свидетельствовать о заложенности носа, а если она имела такую привычку с детства, это могло повлиять на выравнивание зубов.

«Выравнивание зубов...» — размышляла Маомао. Старик как раз осматривал рот женщины, очевидно, думая о том же, но зубы у неё были более или менее ровные.

— Вы часто чихаете? — поинтересовался Луомен.

— Да.

— А заложенность носа бывает?

— Часто, особенно с весны до начала лета. И особенно после приезда в Задний дворец.

— У вас есть проблемы со сном?

— Я бы прекрасно спала, если бы только нос не был заложен.

Луомен набросал несколько заметок. Шарлатан просто стоял и смотрел, поэтому Маомао взяла переносной сундучок с лекарствами и передала его отцу. Он достал что-то от воспаления носа.

— Попробуйте использовать это. Прекратите, если будете плохо спать. Возможно, вы также начнете чаще мочиться, но я не думаю, что это должно быть проблемой.

Затем он добавил:

— Я думаю, что духи, которыми вы сейчас пользуетесь, могут не подходить вам физически. Если вы должны пользоваться ими, то используйте совсем немного или подумайте о том, чтобы перейти на другой вид.

— Хорошо, — сказала наложница. Возможно, её кротость была вызвана благодарностью за то, что он понял про её нос.

Маомао знала, что если она что-то заметила, то и её старик вряд ли мог не обратить на это внимание. Более того, он сумел самым мягким образом сказать наложнице, что её духи слишком тяжелы. Хотя если бы он этого не сделал, то, когда её носу стало бы лучше, до неё наверняка дошло бы, как сильно она перестаралась.

Как только они покинули комнату наложницы, Луомен принялся осматривать сад, где повсюду росли разноцветные летние цветы.

— Откуда, интересно, взялась эта наложница? — спросил он.

Шарлатан пролистал свой блокнот.

— Она родом далеко на северо-западе, рядом с пустыней. О, климат там, должно быть, очень неприятный.

Старик Маомао медленно повернулся к ней и двум другим помощникам.

— Ну что ж, давайте сделаем это учебным моментом, не так ли? Как вы думаете, что вызвало насморк у этой дамы?

Его загадка сопровождалась нежной улыбкой. Рука Маомао поднялась, когда она увидела, что он слегка посмотрел на неё, и опустила её обратно. Он спрашивал не столько её, сколько Яо и Эньен.

Помедлив, Яо подняла руку.

— Это потому, что в её комнате было так душно?

Конечно, её комната была плотно закрыта, и это было одной из причин, по которой запах никак не мог рассеяться.

«Но это не помогает».

Комната выглядела достаточно чистой, но не похоже, что в жилые покои наложницы поступало много свежего воздуха. К тому же они не видели её спальню — всегда оставалась вероятность, что там пыльно.

— Возможно, в её комнате царит антисанитария, — продолжила Яо. — Если спальное место было грязным, в нём могли завестись жучки, которые вредили её организму.

Это было возможно, но Маомао не думала, что дело именно в этом. Эта наложница не была похожа на женщину, которая отказалась от желания привлечь внимание Императора. Если бы она надеялась на императорский визит, то не преминула бы содержать спальню в чистоте и готовности. Даже её чрезмерно изысканный парфюм был попыткой прихорошиться. Просто из-за заложенности носа она не знала, когда остановиться.

Маомао наблюдала за травами и деревьями, растущими в саду. По её словам, воспаление сильнее всего проявляется с весны до начала лета. Она присела и сорвала несколько травинок, растущих у края тропинки. Полынь. Маомао хорошо знала это растение, она часто использовала его при лечении прижиганием. В здешних местах это было совершенно обычное растение, но, как она подозревала, не там, откуда прибыла наложница.

Пока Маомао сидела с непонимающим видом, отец забрал у неё полынь, как будто она была маленькой проказницей.

Он сказал:

— Я уверен, что в спальне наложницы царит порядок. Несомненно, она поддерживает её в таком состоянии, чтобы всё было готово в любой момент, когда Император сочтёт нужным посетить её. Особенно если учесть, что у неё уже был один такой визит.

Яо выглядела подавленной, когда ей сказали (пусть и не так многословно), что она ответила неправильно.

Однако Луомен знал, как успокоить уязвленное самолюбие.

— Вы сосредоточились на правильных вещах. Болезни часто следуют за отсутствием санитарии, особенно в спальнях.

Теперь Яо выглядела озадаченной: похвала — это хорошо, но... похвала от евнуха... хорошо?

«Я бы получила правильный ответ».

Пусть Яо была моложе её, но приёмный отец Маомао был одним из немногих людей, чьего одобрения она жаждала.

— Однако чихание может быть вызвано травой и цветами, подобными этим, — продолжал Луомен. Это не то же самое, что простуда: пыльца и споры растений могут попасть в организм и вызвать приступы чихания или, казалось, неудержимые потоки соплей.

— Пыльца может посеять хаос в организме. Отсюда и чихание.

Непривычно было, что Луомен так прямолинейно излагает факты в разговоре с Маомао. Этого было достаточно, чтобы она задумалась, не происходит ли с женщиной что-то ещё. Но нет: прямолинейный подход, вероятно, был проще всего для Яо и Эньен; даже шарлатан смотрел на Луомена с нескрываемым восхищением.

«Ты же должен быть одним из учителей!»

Яо снова медленно подняла руку.

— Если пыльца "разрушает" организм, то почему мы все не чихаем? — спросила она.

Луомен улыбнулся.

— Хороший вопрос. Как есть люди, которые легче других переносят простуду, так есть и те, чей организм не подвержен влиянию пыльцы. Кроме того, можно обнаружить, что ваше тело вдруг стало подвержено влиянию пыльцы, когда раньше этого не было. Например, если у вас уже плохое самочувствие из-за чего-то другого. Например, долгое путешествие из далекой страны в незнакомый край.

Совсем как их наложница.

«Я всё это знала», — надулась Маомао. Отец извиняюще посмотрел на неё. Врачам полагалось передавать загадочные высказывания, из которых ученики должны были сами докопаться до истины, но отец Маомао так не работал. Он был достаточно добр, чтобы объяснить всё так, чтобы каждый мог понять.

Но Маомао тоже умела вести себя по-взрослому, хотя ей это не всегда нравилось. Она заставила себя снова принять нейтральное выражение лица, пока они шли к резиденции следующей наложницы.

После того как они повидали десяток или около того других наложниц, они наконец вернулись к Айлин. Маомао было трудно думать о ней как о "наложнице Айлин". Не потому, что она была иностранкой. (Если бы это было так, она наверняка столкнулась бы с подобными трудностями с императрицей Гёкуё). Нет, у Маомао были проблемы с титулом Айлин по одной простой причине: она не верила, что Айлин действительно прибыла в Задний дворец в качестве наложницы.

Фрейлина открыла им дверь, как и положено фрейлине, и их провели в ту же комнату, что и в прошлый раз. Перед самым входом Маомао почувствовала, как Эньен дёргает её за рукав.

«Да, да, я знаю».

Маомао была соучастницей, но Яо будет играть роль главаря. Маомао думала, что Эньен лучше соображает, но здесь всё было не так. Роль Эньен заключалась в том, чтобы поддерживать Яо.

Первый вопрос заключался в том, когда затронуть эту тему. Лицо Айлин было красным и лихорадочным; Маомао не знала, было ли это притворством или реальным состоянием, но это, конечно, объясняло, почему она специально попросила их, а румянец придавал её лицу поразительную красоту.

«Боже, какая у неё большая грудь».

Из-за нездоровья наложница была одета в то, что можно было назвать одеждой для сна. Одна из её фрейлин выглядела так, словно хотела возразить по поводу приличий. Маомао заметила, что Эньен незаметно сравнивает грудь Айлин с грудью Яо, но она могла оставить это при себе. Неужели Эньен надеялась помочь Яо "вырасти" ещё больше?

— Тогда я померяю ваш пульс, — вежливо сказал Луомен. Как бы восхитительно ни выглядела наложница, у мужчин не хватало средств, чтобы ответить. В любом случае, это были старик и пожилой мужчина, и их либидо уже давно угасло.

Луомен обдумал симптомы женщины и приготовил лекарство: она жаловалась на скованность в шее, поэтому он сделал отвар из маранты.

— У вас просто простуда, — сказал он. — Незнакомая обстановка здесь, наверное, вызывает стресс.

— Большое спасибо. После вашего последнего визита я подумала, что рада узнать, что здешние лекари используют не только песнопения и чары.

Айлин посмотрела на него с удивлением.

— Некоторые врачи практикуют подобную медицину. Просто так получилось, что я этого не делаю, — сказал Луомен, отказавшись особо порицать народные методы, такие как "песнопения и чары".

— Конечно, есть и такие.

— Если вы предпочитаете магические практики, я могу привести кого-нибудь, кто на них специализируется.

Айлин покачала головой.

— Нет; на самом деле я очень рада, что не сталкивалась с подобным. Знаете, я когда-то служила ученицей храмовницы, и мне бы не хотелось подвергаться ритуалам другой веры.

— А, я и не знал. Да, если вы следуете "вере девы святилища", это вполне объяснимо.

Император не был настолько жесток, чтобы заставлять своих женщин отказываться от своих убеждений, когда они попадали в задний дворец. Пока они исповедовали свои религии сдержанно, он был готов смотреть на это сквозь пальцы.

«Она отказалась от своей страны...»

Но, похоже, веру нельзя было так просто отбросить.

— Я знаком с религией дев святилища Шаоха. Что вы будете делать во время обрядов здесь? — спросил Луомен, имея в виду священные обряды, которые иногда проводились в заднем дворце.

— Это не проблема. Пока я буду получать разрешение на участие, я буду следовать путям моего нового дома.

Очень гибкий ответ.

Яо прислушивалась к разговору, чувствуя, что упускает шанс поговорить с наложницей. Казалось, лучше вообще не пытаться с ней разговаривать.

Однако признак хорошего подчиненного — умение прийти на помощь в такие моменты. Медицинский осмотр был прерван отчетливым треском: это Эньен (всё так же невыразительная) вгрызалась в один из слегка поджаренных рисовых крекеров, которые были поставлены на стол вместе с чаем.

— Эньен! — воскликнула Яо. Раз уж она заговорила, Луомену и шарлатану не нужно было вмешиваться, но Маомао знала, что Эньен никогда бы не поступила так невежливо.

— Примите мои искренние извинения. Просто они выглядели так соблазнительно, — сказала Эньен.

— Не волнуйтесь. Именно поэтому они здесь, — сказала Айлин, всё ещё сохраняя томный вид.

При этом Эньен взглянула на Яо, как бы говоря, что именно этого она и ждала. И только тогда Яо, кажется, поняла, что делает другая женщина.

— Да, они выглядят очень аппетитно, — сказала она. — Почти так же хороши, как те угощения, которыми вы угощали нас в последний раз, когда мы вас видели. Они были очень необычными, эти печенья бледного цвета.

Печенье действительно было странной формы, но оно не было бледным. Яо пыталась сообщить, что они разгадали код.

Выражение лица Айлин не изменилось, хотя некоторые из фрейлин выглядели озадаченными. Возможно, они не знали о бумажках в печенье, а возможно, им сказали, что это простые предсказания.

— Я так рада, что они вам понравились. Выпечка лакомств — это моё хобби. Сегодня я напекла ещё. Надеюсь, вы возьмете их с собой, — сказала Айлин, слегка улыбнувшись. Улыбка не выдавала, поняла ли она смысл слов Яо, но молодым женщинам не терпелось узнать, какими закусками угостит их наложница на этот раз.

В угощениях, которые Айлин дала им по этому случаю, не было загадок, что подтвердили три помощницы врача, когда собрались вместе, чтобы посмотреть, что у них есть после окончания работы в заднем дворце. Вместо этого в угощении было письмо, в котором говорилось, что им нужно пойти в ресторан неподалеку от общежития. Тот факт, что во всех трёх печеньях было одно и то же письмо, наводил на мысль, что они не ошиблись, решив, что им нужно пройти испытание вместе или не проходить его вовсе.

Многие заведения в северной части столицы были роскошными, а место, указанное в письмах, было шикарным питейным заведением. Там проводили время многие правительственные чиновники, поэтому было много свободных комнат.

— Мне кажется, или мы выглядим здесь не на своём месте? — сказала Яо. Это снова было питейное заведение — очень шикарное, и, несмотря на богатство её семьи, это было не то место, с которым Яо в свои пятнадцать лет была хорошо знакома.

К тому же это было не то место, куда обычно ходят в одиночку три женщины. Большинство посетителей были мужчинами, а официантки - единственными женщинами. Обычный человек, вероятно, посоветовал бы девушкам держаться на расстоянии, но Маомао, хорошо знавшая пьяниц и выпивох из района развлечений, не обращала внимания на холодные взгляды, которыми встречали их компанию. По крайней мере, никто не казался слишком пьяным, не способным мыслить здраво.

Их встретила официантка в модном макияже.

— Чем могу помочь? — спросила она, вежливо, но явно не рассматривая их как потенциальных клиентов. Возможно, она подумала, что они пришли искать работу.

— Мы клиенты с запада, — сказала Маомао, в точности как предписывали письма. Официантка поняла намёк и провела их внутрь.

Не успели они расположиться в отдельной комнате, как Маомао почувствовала, как напряжение покидает её тело.

— Привет, — сказал невысокий мужчина в очках с начесом, потягивающий фруктовый ликер — нет, скорее, фруктовый сок. Это был племянник и приёмный сын чудаковатого стратега, Лахан. Был там и ещё один человек, которого Лахан иногда брал с собой в качестве телохранителя, но Маомао не знала, чтобы он произнес хоть слово, и решила, что его можно проигнорировать.

— А что, вы...

— Ты знаешь этого человека?

Эньен встретила Лахана, когда стратег упал в обморок, но Яо в то время не было в медицинском офисе, и она не знала, кто он такой.

— Я так рад, что ты добралась сюда целой и невредимой. Не знаю, что бы я делал, если бы ты не пришла, — сказал Лахан.

— Я иду домой, — сказала Маомао и повернулась на пятках.

Яо схватил её за руку.

— Почему ты идешь домой? Ты тоже его знаешь?

Вопросительный знак был практически виден над её головой, когда она переводила взгляд с Маомао на Лахана и обратно.

— Это господин Лахан, — предложила Эньен.

— Маомао  —дочь великого коменданта Кана.

Полный титул уродливого стратега! Маомао поняла, что она действительно сделала домашнее задание, и горько нахмурилась. Она прибегла к своей обычной настойчивости:

— Он чужак.

Тем временем Лахан, казалось, совершенно не беспокоился.

— Я поражен, что вы это знаете, — сказал он Эньен с неподдельным восхищением.

— Я бы, естественно, проверила любого, кто так часто здесь появляется. Даже если кажется, что есть определенное молчаливое одобрение его действий.

«Проклятый урод!»

Маомао беззвучно прокляла стратега. Он всегда был только помехой. Она слышала, что с тех пор, как он умудрился отравиться едой, подчинённые внимательно следят за ним во время каждого приема пищи.

— А этот человек — сын великого коменданта, — сказала Эньен.

— Значит, он твой старший брат? — спросила Яо, бросив на Маомао любопытный взгляд.

— Верно, — сказал Лахан.

— Это совершенно неверно, — сказала Маомао.

— Что именно?! — сказала Яо.

Маомао очень хотела, чтобы Яо, по крайней мере, не попала в сети Лахана. Но та продолжала:

— Значит, у тебя всё это время был кто-то внутри.

Она была в недоумении, но не в том, которого опасался Маомао. Да и кто мог её винить, когда она узнала, что главарем был знакомый Маомао?

Тут вмешался Лахан.

— Это не так. Нам не нужны люди, которые не могут решить такую простую загадку, как эта, даже если я их родственник. В конце концов, если мы пошлём в эту ситуацию кого-то без мозгов, это только сделает ситуацию более опасной для всех.

Он прищурил свои и без того похожие на лисьи глаза за большими круглыми очками.

Маомао понимала, что он не просто заступается за неё - он действительно так думал. Это был человек, который предал собственную семью и выгнал её из дома. Это был Лахан.

Губы Эньен скривились; Маомао подумала, что это улыбка, но если так, то явно саркастическая. Возможно, до неё дошли слухи о Лахане, о том, что он за человек. Она, конечно, казалась более мудрой в вопросах мира, чем Яо, которая всё ещё смущенно качала головой.

«Может быть, так и должно быть, чтобы она могла помочь своей более защищенной хозяйке…»

Тогда она подходила для этой работы.

— Но зачем стоять и разговаривать, если мы можем делать это во время еды? Садитесь, садитесь, и давайте приятно поедим.

Маомао, всё ещё откровенно расстроенная, села в кресло. В силу его положения в обществе угощение, по всей видимости, принадлежало Лахан. Пользуясь случаем, она заказала бы самое дорогое, что было в меню.

— Ну вот и всё, — сказал Лахан, и хотя его тон был легким, содержание его объяснений звучало очень неприятно. Оно, безусловно, заслуживало того, чтобы забронировать отдельную VIP-комнату в роскошном ресторане. То, что он рассказал, не могло выйти за пределы этих стен.

В общих чертах история выглядела так: Лахан был причастен к тому, что Айлин попала в Задний дворец. Это Маомао было известно. Айлин утверждала, что её политический враг претендует на власть и что её жизни угрожает опасность. Её просьба к Ли экспортировать продовольствие в Шаох была, в некотором роде, попыткой дать себе спасательный круг: во времена голода наличие готовых запасов продовольствия могло сделать тебя могущественным. Вероятно, она надеялась, что это станет для неё главной картой в игре.

— Но в конечном итоге даже это не испугало её врагов.

Население может быть пугающим, если его разозлить, но никакое оружие не будет достаточно мощным, если тебя убьют до того, как ты сможешь его использовать. Поэтому Айлин решила войти в задний дворец Ли. Внешне Ли не предлагал ей политического убежища; на самом деле могло показаться, что он даже укрепляет связи с соседним государством.

Маомао выглядела озадаченной.

— Вопрос? — спросил Лахан.

— Нет, я просто подумала о том, что в Шаохе женщины, похоже, добиваются исключительных успехов.

Ситуация, подобная той, в которой оказалась Айлин, была бы почти немыслима в Ли просто потому, что за пределами дворца женщина не могла надеяться подняться выше в иерархии, чем мужчина. Даже служба в качестве придворной дамы в большинстве случаев предпринималась для того, чтобы сделать себя более привлекательной невестой. Женщины могли быть важным инструментом для использования в политических браках, это правда, но редко они имели такое влияние, как Айлин.

— Что, разве ты этого не знала?

Яо захихикала, похоже, довольная тем, что хоть раз знала что-то, чего не знала Маомао. Ей явно не терпелось всё объяснить. Маомао всё больше начинала замечать очарование в её характере.

— Страна Шаох держится на двух столпах. Один из них — король, а другой — девы святилища.

Маомао хотя бы немного слышала о деве святилища Шаоха. Её предсказания могли влиять на политику страны, и именно в этом заключалась вера, которую иногда называли " девы святилища".

— Верно. Ты знаешь своё дело, — сказал Лахан. Яо и Эньен были симпатичными девушками, и он, несомненно, был рад с ними пообщаться.

— Традиционно последнее слово в политических вопросах остается за королём, потому что дева святилища всегда была молодой женщиной, в основном образом или символом. Но в последние годы ситуация изменилась, — сказала Яо.

В прошлом служительницы святилищ редко служили дольше нескольких лет — может быть, максимум десятилетие, поскольку по определению служительницей святилища могла быть только девушка, у которой ещё не началась менструация.

– Однако нынешней деве святилища уже за сорок, она старше короля, а значит, может совать свой нос туда, куда раньше дева святилища не осмелилась бы. Фактически, благодаря ей женщины по всему Шаоху стали более влиятельными в политическом плане.

— Понятно, — сказала Мао  Мао. Она уже знала часть этой истории, но теперь всё предстало в новом свете.

«Сорок лет, а месячные всё ещё не начались?»

Это определенно привлекло внимание Маомао. Это было очень необычно, но не редкий случай; Причиной могло послужить множество факторов. Маомао не знала, что думает по этому поводу сама Дева святилища, но ей было очень интересно.

— Случалось ли такое раньше? — спросила она.

— Ответ на этот вопрос напрямую связан с тем, почему мы здесь, так что позвольте мне начать рассказ с этого места, — сказал Лахан, откусывая тонко нарезанное свиное ухо.

— В прошлом бывали случаи. Однако если гость не прибывал, то следующая дева святилища всегда назначалась после того, как нынешней исполнялось двадцать лет.

Это имело смысл как с политической, так и с символической точки зрения.

— Так как же нынешней деве святилища удается оставаться на посту так долго? — спросила Маомао.

— Она особенная.

Лахан достал из складок халата лист бумаги. Он выглядел как классическая картина с изображением прекрасной женщины, только волосы, казалось, были лишь набросаны. Он напоминал картину, на которой художник изобразил женщину с белыми волосами и красными глазами.

— Нынешняя дева святилища — альбинос. Существует несколько условий, по которым дети могут быть выбраны в качестве дев святилища, но самыми почитаемыми кандидатами из всех являются "бледные" дети.

Альбинос: редкость даже среди дев святилища. Настолько почитаемая, что смогла занять свою должность вопреки всем прецедентам. Маомао ничего не сказала, но все точки над ё наконец-то соединились.

"Хотите узнать правду о бледной женщине?"

Она вспомнила картину с изображением бледной красавицы, которую художник встретил на западе. Могла ли она быть этой девой святилища? В то время она была бы как раз в том возрасте.

Считалось, что у людей-альбиносов отсутствует то, что обычно придает их коже цвет. Иногда "бледные" дети рождались по чистой случайности, но некоторые родословные были более склонны к их появлению, чем другие. Хотя в Шаохе они встречались так же редко, как и в Ли.

— Дева святилища сейчас нездорова, — сказал Лахан. — Она прибыла в нашу страну для лечения, но ни одному мужчине, даже евнуху, не позволено прикладывать к ней руки.

— Поэтому придворные дамы служат помощниками врачей.

— Придворные дамы, да. Дева святилища прибывает из тех мест, откуда она родом, ей предстоит долгая поездка, не говоря уже о том, что она может стать причиной международного инцидента, если что-то пойдет не так. Нам нужны были люди, умеющие импровизировать.

Это объясняло, почему тест принял такую странную форму.

— Что, если бы никто из нас не прошел тест? — сказала Эньен.

— Тогда нам просто пришлось бы попросить кого-нибудь другого. В крайнем случае, конечно.

Маомао размышляла, кого бы послать, и тут ей на ум пришла одна милая особа, которая неплохо смотрелась в мужской одежде. За исключением её происхождения, Сурей была самой подходящей во всех отношениях. Вероятно, её рассматривали как последнее средство, потому что она, в конце концов, была пленницей.

— Если позволите, наложница Айлин, похоже, очень обеспокоена состоянием девы святилища и её болезнью. Может быть, это потому, что дева — средство борьбы с её политическими врагами? — сказала Эньен.

— В общих чертах вы поняли, — ответил Лахан. Что ж, это было двусмысленно. Правда, в словах Лахана не было ничего особо противоречивого, но тем не менее Маомао что-то не давало покоя. Самая успешная ложь была обернута вокруг ядра правды. Она подозревала, что, хотя Лахан и не лгал им, он также не говорил всей правды.

«Может, попробовать надавить на него?»

Но нет: если она не будет осторожна, Эньен или даже Яо могут догадаться. Поэтому она решила пока молчать.

[П.п: Меня шотнул босс в Персоне 4 в самом конце 30 минутного боя, что отбило жедание пробывает ещё раз его пройти. Так что держите ещё главу.]

Глава 8 - Мысль, скрывающаяся за мыслью

В первый выходной день за долгое время подозрение Маомао о том, что что-то происходит, переросло в уверенность. Ей захотелось узнать, как обстоят дела в квартале удовольствий, поэтому она выскользнула из общежития и направилась в Малахитовый дом.

Она обнаружила примерно то же, на что указывали письма: всё было в порядке. В середине дня здесь царила расслабленная атмосфера: ученица подметала у входной двери, а несносный мальчишка играл с Мяомяо.

— Веснушки! — воскликнул Чоу-у, увидев Маомао. Он бросился к ней, всё ещё держа на руках кошку, которая боролась, сопротивлялась и пинала Чоу-у в живот, пока ей не удалось ускользнуть от него, а затем укрыться за Маомао. Так что, по крайней мере, она её ещё помнила.

Маомао подняла животное на руки и перебросила его через забор, где оно убежало. Это был непостоянный пушистик. Маомао надеялась, что в благодарность кошка принесет ей редкие травы.

— Почему ты никогда не возвращаешься домой? — потребовал Чоу-у.

— Потому что я работаю. У меня нет выбора.

Чоу-у выглядел так, словно собирался вцепиться в неё, поэтому она прижала руку к его голове, чтобы удержать его.

«Хм?»

Ей показалось, или он стал выше? А его кожа стала более загорелой, возможно, потому что он каждый день играл на улице. Передние зубы даже выпрямились, и он стал выглядеть заметно менее глупым.

— Сазен где-то рядом? — спросила Маомао, оглядываясь по сторонам в поисках подмастерья-апотекаря.

— Да. Он сейчас с одноглазым парнем.

Значит, Кокуё тоже был здесь.

Маомао направилась к аптекарской лавке, занимавшей помещение, арендованное у Малахитового дома, по пути здороваясь со знакомыми куртизанками. Изнутри послышались голоса.

— Всё верно. Вам нужно убедиться, что вы измельчили его в очень мелкий порошок. Если вы хоть немного ошибетесь с количеством при изготовлении пилюль, они не будут столь эффективны.

— Хорошо...

Сазен что-то измельчал, а Кокуё усердно давал ему указания. Это было здорово, что они выполняли свою работу, но, когда она взглянула на них двоих в магазине, её мнение быстро испортилось.

Было жарко, поэтому все двери и окна были открыты, но это создавало свои проблемы: несколько куртизанок ухмылялись, наблюдая за тем, как двое мужчин усердно работают в тесном помещении. Кокуё мог быть очень привлекательным, если только скрывал шрамы на лице, а Сазен, хотя он и выглядел непримечательно, нельзя было назвать уродливым.

«Эти дамы прогнили насквозь».

В мире было немало женщин, которые с энтузиазмом относились бы к мужской любви. Малахитовый дом не занимался мужской проституцией, поэтому Маомао была уверена, что женщины получают от этого удовольствие.

Она подошла к двум мужчинам, которые, казалось, даже не подозревали, что являются источником такого развлечения.

— Похоже, здесь всё идет хорошо, — сказала она.

— О, да, у нас всё отлично! — ответил Кокуё, выглядя при этом полным болваном, каким он обычно и был.

— А я думаю, что это было довольно трудно, — сказал Сазен. Он с трудом скрывал обиду на лице.

— Я так рада, что у тебя нет проблем.

— Эй, вы меня не слушаете?! — взвыл Сазен. Разве не он написал ей, что всё в порядке? Или старуха заставила его это написать? Маомао знала, что, спросив его об этом, он только начнет перечислять жалобы, поэтому решила не обращать на него внимания. Сазен может быть таким упрямым.

Маомао оглядела магазин, чтобы убедиться, что всё в порядке, и бегло осмотрела, нет ли чего-нибудь на складе, или если там есть что-то, чего не должно было быть.

— Что это? — спросила она.

На аптечке что-то лежало, и это были не лекарства. На самом деле она никогда не видела ничего подобного. Они были похожи на тонкие рисовые крекеры. Может быть, что-то вроде закуски?

— О, это они. Это мой последний эксперимент! — сказал Кокуё, взяв один из крекеров и посыпав его толченым лекарством.

— Люди могут принять лекарство, посыпав его на один из них и съев. А можно размягчить его в воде и положить внутрь!

— Хм. Это что-то новенькое.

Маомао была действительно впечатлена. Старая поговорка гласила, что лучшее лекарство для организма — худшее на языке, и одна из причин, по которой некоторые люди избегали лекарств, заключалась в их неприятном вкусе. Маомао иногда заставляла людей принимать лекарства, советуя им смешивать их с мёдом, но мёд сам по себе был предметом роскоши. Если бы существовал способ принимать лекарства так, чтобы они не касались языка, никто бы не беспокоился о вкусе.

— А не слишком ли они большие, чтобы их проглотить?

— Да. Да, великоваты. Не могу рекомендовать их детям или пожилым людям. Они могут подавиться.

Он потряс кувшином с водой, как бы подчеркивая, что она есть.

— Я слышал, что на западе люди постоянно принимают лекарства таким образом. Говорят, у тамошних людей больше слюны, чем у нас.

— Правда? Вы очень осведомлены...

Глаза Маомао начали блестеть. Кокуё мог выглядеть настоящим тупицей, но на самом деле он знал кое-что о медицине. У него, несомненно, были сильные основы; она поняла это, слушая, как он инструктирует Сазена.

— А где вы научились медицине, Кокуё? Не может же быть, чтобы вы были полностью самоучкой?

— Ха-ха-ха! Тот человек, который взял меня под свое крыло, был родом из западной страны. Золотистые волосы, густая шерсть по всему лицу и телу.

— Он был из Шаоха?

— Хм, думаю, гораздо западнее, — сказал он.

Этого было достаточно, чтобы заинтриговать Маомао.

— Вы говорите на их языке?

— Совсем чуть-чуть.

— И где же тот человек, который вас вырастил?

Она хотела бы встретиться с ними, если бы могла.

— О, сейчас их нет. Вот что их настигло, — сказал Кокуё, указывая на свои шрамы от оспы.

— Понятно...

Ей было жаль это слышать. Врачи нередко заболевали и умирали — это случалось постоянно. Они проводили с больными людьми больше времени, чем кто-либо другой.

Сазен, который остался в стороне от всего разговора, подтолкнул Маомао.

— Простите, что прерываю вас, когда вы так мило беседуете, — сказал он, — но они просят вас.

Он указал на улицу, где его ждали госпожа и Лахан.

Как это часто бывает, Маомао оказалась в отдельной комнате, предназначенной для приватных бесед. Госпожа всегда предоставляла помещения в соответствии с потенциальной выгодой, которую она видела в посетителе; это была одна из её самых забавных черт. Сегодня закуски, которые она предоставила, были на уровне среднего. (Кстати, когда приходил "отец" Лахана, она выставляла только теплую воду в обломанной чашке. По крайней мере, она больше не прогоняла его метлой).

— Я слышал, что у тебя сегодня выходной, и подумал, что ты можешь быть здесь. На мою удачу, ты здесь!

— Конечно, удача. Я знаю, что ты проверил, прежде чем прийти, — сказала Маомао.

Лахан никогда бы не сделал ничего подобного, не подготовившись как следует.

— Но в любом случае, забудь о любезностях и переходи к делу, будь добр. Я занята.

— Чем занята? Болтаешь?

— Может быть. Но разговоры с тобой всегда кажутся пустой тратой времени.

— Тон! Тон! Я твой почтенный старший брат, и ты должна обращаться ко мне именно так.

Маомао устала от этого балагана, ей не терпелось поскорее перейти к делу. — Я знаю, зачем ты здесь. Это из-за того, что ты хотел сделать с помощниками врача, верно?

— Как хорошо, что мы с тобой на одной волне, — сказал Лахан. Он был очень осторожным человеком. Несомненно, он изучил биографию Яо и Эньен, ознакомился с их личностями и не увидел причин для беспокойства. И всё же он не хотел доверять им истинную суть дела.

— У меня всё ещё есть вопросы по поводу обследования, которое вы должны провести с девой святилища Шаоха.

— Какие? — спросила Маомао.

— Например, если предположить, что дева святилища не является девой святилища? Если ты меня понимаешь.

Она не поняла.

— Не притворяйся. Просто расскажи мне, что происходит.

Маомао взяла булочку, приготовленную на пару, и разрезала её пополам. Начинка была сладкой и липкой. Она цокнула и положила оставшуюся половину на тарелку Лахана. Маомао не очень любила сладкое, но, к несчастью для неё, госпожу не очень волновало то, что ей не очень нравилось. Она хотела угодить Лахану.

— Ты слышала, что сказала наложница — только женщина, у которой не было менструации, может быть девой святилища.

— Да, я слышала, но есть женщины, у которых всю жизнь не было менструации.

Это было необычно, но отнюдь не неслыханно.

Лахан, однако, сказал:

– Да, но был ли у такой женщины когда-нибудь ребёнок?

Это заставило Маомао замереть. Она удивленно нахмурилась.

— Это же всё перевернет с ног на голову, не так ли? — сказал Лахан.

— Когда это было? — спросила Маомао.

— Было время, когда дева святилища почувствовала недомогание и покинула столицу Шаоха, чтобы поправить здоровье в другом месте. Это было около двадцати лет назад, а вернулась она после лечения лишь несколько лет назад. Как раз в то время, когда наложница Айлин служила ученицей святилища.

«Ученица святилища...»

Маомао предположил, что если Айлин была ученицей, то она готовилась стать настоящей девой святилища. Значит, если бы нынешней девы святилища не было, Айлин вполне могла бы сама занять эту должность.

Маомао попытался вспомнить, когда именно художник видел прекрасную бледную женщину. Людей, подходящих под его описание, было не так уж много, но странствующему художнику вряд ли удалось бы увидеть такую величественную особу, как дева святилища Шаоха. Однако если бы она находилась в деревне, восстанавливая силы, тогда это имело бы смысл. А если бы во время выздоровления святая дева родила ребёнка...

— Какова вероятность того, что бледная женщина родит бледную дочь? — спросил Лахан.

— Полагаю, выше, чем у родителя не альбиноса, — ответила Маомао. Если бы отец тоже был альбиносом, бледный ребёнок был бы почти гарантирован, но даже если бы речь шла только о матери, это было бы вполне вероятно. Если бы дева святилища действительно родила ребёнка, это породило бы целый ряд вопросов.

— Ты предполагаешь, что этот ребёнок и есть Белая Леди?

Лахан усмехнулся. На его лице появилось тревожное выражение.

— Я не могу сказать наверняка, но в этом есть смысл, не так ли? Сейчас мы держим Белую Леди под замком, но она не хочет говорить, по чьему приказу действовала. Хотя наложница Айлин с радостью утверждает, что это была Айла.

Всё, казалось, были странно зациклены на Белой Леди.

— Ты хочешь сказать, что госпожа Айлин видела этого ребёнка, когда он родился?

— Может быть, поэтому она обратилась к нам

Белая леди, по какой бы то ни было причине, буйствовала в чужой стране — Шаох счел бы это политически не более подходящим, чем Ли. Однако некоторым людям это могло бы понравиться лично.

— Политический враг, изгнавший госпожу Айлин из её дома — это ведь не эта дева святилища? Если да, то это многое объясняет, — сказала Маомао.

Айлин утверждала, что за всем стоит Айла, но что, если это она сама дергает Белую Леди за ниточки, разжигая неприятности в соседних странах, чтобы свергнуть бледную Деву святилища, чьего положения она жалала? Чтобы не мешала, когда рано или поздно Шаоху придётся прибегнуть к помощи Ли?

Может быть, Маомао попросили выяснить, является ли Белая Леди дочерью Девы святилища, потому что такое знание само по себе было бы сильным козырем.

Она покачала головой.

«Может быть, я просто слишком много думаю».

Но почему тогда её попросили расследовать это дело?

— Пока что я исхожу из того, что наложницаАйлин говорит правду. Не думаю, что она настроена враждебно по отношению к деве святилища, но она хочет выяснить, не скрывает ли та что-нибудь. Просто, возможно, она думает, что, когда правда раскроется, она сможет использовать рычаги, чтобы привлечь Деву святилища на свою сторону. Она утверждает, что Айла вызвала Белую Леди, чтобы подорвать её авторитет, так что она вполне может считать, что враг её врага — её друг.

— Удивительно, как легко такие нелицеприятные вещи слетают с языка.

Однако правительства не были монолитными; они могли быть, можно сказать, трилитными или даже квадрилитными. Политически изгнанная Айлин, возможно, готова использовать любые доступные средства, чтобы отомстить.

«Хотя в прошлом году, когда она была здесь, она такой не казалась...»

Обе посланницы приехали в одинаковых нарядах и выглядели практически как сестры-близнецы. Неужели столько всего произошло за год?

— Ты уверен, что помогаешь госпоже Айлин не просто потому, что неравнодушен к красивым женщинам? — спросила Маомао.

— Что за глупость — обвинять своего почтенного старшего брата!

Она решила не обращать на это внимания. У неё не было на это времени.

В политике никогда не знаешь, кто и когда может стать твоим врагом. Возможно, Айлин вошла в задний дворец, потому что знала, что Ли задержало Белую Даму. Если ей удалось заполучить святую деву в свои ряды, собиралась ли она вернуться в Шаох?

«Всё это так сложно».

Столько вопросов, столько поводов для сомнений. Стала бы она так легко делиться правдой о Белой Леди с кем-то из другой страны, даже если бы это было сделано для того, чтобы привлечь Деву Святилища на свою сторону? Не станет ли это большой головной болью для Шаоха?

«Наверное, у неё есть свои причины».

Даже Маомао, которая не была политическим экспертом, понимала одно: Ли не могла просто так взять и казнить Белую Леди. Это должно было стать её отправной точкой во всём.

Лахан, к счастью, похоже, понял, о чём она думает.

— Похоже, ты не понимаешь, к чему я клоню. Если Белая Леди — дочь девы святилища, то, пока она у нас под стражей, у нас есть рычаги влияния на деву святилища, и у нас есть информация об Айле, которая прогнала Айлин из Шаоха.

Белая леди была ключом к нынешней международной ситуации. Маомао нахмурилась.

— Ты понимаешь, почему я не могу говорить об этом ни с кем другим.

Предположительно имелись в виду Яо и Эньен.

— Это не оправдание для того, чтобы втягивать меня в это, — сказала Маомао. Ей захотелось разбить его дурацкие очки.

— Я очень волновался, что буду делать, если ты не пройдешь наш тест. Думаю, мне пришлось бы обратиться к благородной Су, но, учитывая её положение, хлопот было бы невообразимо много.

Маомао догадался, что он имел в виду Суйрей. Для того чтобы использовать кого-то, кто уже не должен был существовать, потребовалась бы фальшивая личность. Они могли бы легко заявить, что она дочь какого-нибудь бюрократа, но её настоящее происхождение всё равно могло бы преследовать их - не говоря уже о том, что в прошлом она регулярно посещала медицинский кабинет. В лучшем случае все были бы удивлены, если бы умершая женщина вернулась к жизни.

Маомао беспокоилась о том, какой "статус" она получит в результате этого последнего испытания. Она с самого начала просила их относиться к ней как к приёмной дочери Луомена. Теперь, когда он стал полноценным членом медицинского персонала, проблем быть не должно.

— Так что же, на этот раз я должна отправиться в Шаох? Было достаточно сложно добраться до западной столицы и обратно.

Маомао практически потеряла счёт времени, которое заняла поездка туда и обратно.

— Об этом можешь не беспокоиться, — сказал Лахан, доедая вторую половину отброшенной Маомао булочки. — Дева идет сюда.

— Что?! — почти закричала Маомао, так напугав Лахана, что тот подавился булочкой и был вынужден глотнуть чаю.

— Что значит "приедет сюда"? Если она больна, ты не можешь заставить её проделать такой путь!

Она потерла виски.

Лахан вытер рукой чай со рта, а затем властно протянул руку, чтобы остановить её.

— Это политика. Ли — такой же фактор в мышлении Шаоха, как и Шаох — в нашем. Естественно, они захотят присутствовать на важной церемонии.

— Важная церемония?

— Разве ты не слышал? Поскольку императрица Гёкуё теперь законная жена Императора, а её сын — следующий в очереди на престолонаследие, её семья должна получить официальное имя. С точки зрения Шаоха, это означает появление сильного клана с прямыми связями с императорской семьей прямо на их границе. Они не захотят выглядеть второсортными.

— Верно.

Он говорил об официальном дебюте молодого принца, событии достаточно значимом, чтобы на нём присутствовали посланники из других стран.

«Другие сыновья Императора были слишком скоротечны».

Все они умерли, не дождавшись такой церемонии. К тому же нынешнему принцу было меньше года. Возможно, у него были политические соображения, чтобы представить его так рано.

— Я понимаю, что путь неблизкий, как бы вы его ни проделали, но через Шаох проходит главный морской путь. Если плыть с сезонным ветром, это гораздо быстрее, чем по суше, — сказал Лахан.

— Я всё ещё не уверена.

Если с девой святилища что-нибудь случится, пока она находится за границей, можно с легкостью и тревогой представить, что ответственность за это будет возложена на принимающую страну. Принятие иностранных высокопоставленных лиц всегда сопряжено с подобным риском; политические враги высокопоставленных лиц могли даже рассматривать такие моменты как возможность. Однако если всё пройдёт хорошо, это приведёт к укреплению связей с Шаохом.

— Я знаю, что ты, возможно, не хочешь этого делать, но ты должна. Поэтому я здесь и прошу.

Маомао погрузилась в угрюмое молчание, потягивая холодный чай. Она услышала достаточно, чтобы больше не притворяться, будто не замечает происходящего.

— Между прочим, это была идея мастера Джинши.

«Вот ублюдок».

Слова едва не сорвались с губ, но она как-то заставила себя сдержаться. С его социальным статусом Джинши не мог лично участвовать во всём, но Маомао хотелось, чтобы он подумал о тех, кого он беспокоит вместо себя.

— Полагаю, я получу вознаграждение за эту работу, — сказала Маомао.

— Оставь переговоры мне.

Лахан стукнул себя по груди, и свет блеснул в его очках. Маомао знала, что может доверять ему в этом деле.

[П.п: Мы вспомнили о Джинши. На сегодня всё, может повториться ситуация как вчера, но не расчитывайте особо. ]

Глава 9 - Императрица

Так супруга стала императрицей. Теперь Гёкуё была официально замужем за Императором, и было важно, чтобы она ясно дала это понять окружающим. В бою можно было свести к минимуму потери, если у тебя было подавляющее преимущество в силе. Если бы супруга Гёкуё такого же ранга родила сына в то же время, что и она, могла бы начаться кровавая баня. Но именно Гёкуё стала императрицей, потому что родила ребенка до того, как Рифа произвела на свет наследника мужского пола.

Родословная Рифы позволяла ей стать императрицей, но, хотя она уже родила сына, её не возвели в этот ранг. И не без оснований.

С одной стороны, неизвестно, сколько проживет её ребенок. Но родословная сама по себе представляла определенную проблему.

Император, похоже, старался избегать браков со слишком близкими родственниками, ведь в прошлом именно это ослабило императорскую родословную и позволило одной болезни убивать её членов одного за другим. Рифа имела полное право стать императрицей, но на её пути стояла её родословная, над которой она не имела никакого контроля.

Возможно, была и ещё одна причина: необходимость подружиться с семьей Гёкуё, чтобы в будущем вести дипломатию.

Что бы ни привело её к этому, императрица Гёкуё теперь возвышалась по статусу даже над теми, кто жил "над облаками" императорского двора. Люди, не знавшие её лично, вполне могли ожидать, что в её присутствии они будут трусить, что и происходило.

— Хи-хи-хи! Надеюсь, вам нравятся мои закуски.

Прошло почти полгода с тех пор, как Маомао слышала приятный голос той, кто готовил эти не слишком сладкие лакомства: Инфа, фрейлина, которая была очень компетентна, но при этом быстро улавливала слухи и сплетни. Маомао была рада, что Инфа обращалась с ней так же, как и всегда, даже если Маомао не осмеливалась делать глупости и разговаривать с ней. Главная фрейлина Хоннян внимательно наблюдала за ними. Однако вскоре надсмотрщик вышел.

«Может быть, я возьму одну?»

Не у всех в комнате хватало сил на такие легкомысленные размышления. Рядом с Маомао застыла Яо, словно ледяная глыба. Эньен сохраняла невозмутимое выражение лица, но по её взглядам, которые она украдкой бросала на Яо, было видно, что она беспокоится за неё. После того как женщины привыкли к медицинским визитам к наложницам в заднем дворце, их наконец позвали на визит к самой императрице Гёкуё.

Гёкуё, несомненно, с нетерпением ждала этого. Ведь она лично рекомендовала Маомао сдать экзамен на помощника врача. Она считала визит Маомао одним из немногих удовольствий и относилась к нему как к чаепитию.

— А где, кхм, доктор Кан? — спросила Яо у Инфы.

Доктор Кан — это отец Маомао, полное имя которого было Кан Луомэнь.

— Он пошел осматривать молодого принца, — ответила Инфа. — Раз уж вы все здесь, госпожа Линли и фрейлины тоже пройдут осмотр. Делать пока нечего, поэтому госпожа Гёкуё предложила выпить чаю.

Хоннян, должно быть, отправилась присматривать за проверкой.

Принцесса Линли сильно выросла с тех пор, как Маомао видела её в последний раз. Когда они приехали во дворец, ребёнок, который раньше был совсем маленьким, выбежал встречать гостей. Казалось, она не уступала матери в своенравности. К сожалению, она не помнила Маомао, но сочла новоприбывших друзьями по играм и повсюду следовала за ними, пока Хоннян не оттащил её. Принцесса выглядела весьма удрученной. Маомао решила, что они видели её не в последний раз.

«По крайней мере, она здорова. Они обе здоровы».

Императрица Гёкуё сидела напротив Маомао, сверкая глазами, ожидая любого намека на забавную, пикантную или вообще интересную историю.

«Которых, к сожалению, у меня нет, а если бы и были, то я, скорее всего, не смогла бы о них рассказать».

Впрочем, ей было что рассказать о командующем войсками, но она предпочла не говорить о нём и решила оставить их при себе.

Инфа подсела к ним и сказала:

— Я бы хотела услышать какую-нибудь сочную историю. Нет ли у вас чего-нибудь?

«Вечно она пристает с расспросами!»

Если бы она могла по первому требованию придумать какой-нибудь увлекательный анекдот, люди могли бы счесть её лучшим собеседником, но, к сожалению, болтовня была не её сильной стороной.

Однако кто-то очень неожиданно вызвался: Эньен.

— У меня есть история, хотя я не знаю, та ли она, которую вы хотите услышать.

— Правда?

— Она о том, что случилось давным-давно. Если вы не против?

— Не могу дождаться, чтобы услышать это, — с любопытством сказала Гёкуё. Эньен, обычно такая немногословная, начала рассказывать.

***

Давным-давно жили-были два повара, которые соревновались друг с другом в кулинарном мастерстве не только ради гордости, но и чтобы получить место главного повара в доме богатого человека. Один из поваров родился и вырос в этой стране, а другой был молодым новичком из другого места. Назовем их шеф-повар и молодой шеф-повар.

Соревнование заключалось в приготовлении любимых блюд хозяина: яиц и пельменей. Он также любил грибы, поэтому для поваров было приготовлено несколько дорогих грибов. Оба конкурсанта были опытными поварами, они могли показать свое мастерство даже в самом простом блюде.

По идее, между ними не должно было быть особой разницы. Однако у молодого шеф-повара всё пошло не так. Особенно плохо получились яйца, которые никак не подходили для представления хозяину. Юный повар, по крайней мере, сумел сделать несколько пельменей, но когда хозяин попробовал их, он пришел в ярость и пригрозил, что убьёт Юного повара на месте.

Юный повар был в полном замешательстве. Еда была приготовлена только из предоставленных ингредиентов, которые должны были быть идентичны тем, что использовал другой повар.

Что же произошло?

***

«Это не столько история, сколько... загадка».

Она взглянула на Эньен и поняла, что та воспринимает это как своего рода испытание.

— Вы знаешь, почему блюда получились такими неправильными? — спросила она, глядя в сторону Маомао. Ситуация показалась ей до странности знакомой.

— Молодой шеф-повар не просто ошибся в рецепте? — спросила Инфа. Она по-прежнему казалась самой домашней из всех, как и в те времена, когда Маомао жила и работала в Нефритовом павильоне.

— Все-таки он молод.

— Да, но всё равно первоклассный повар. Иначе бы их не вызвали издалека.

Пока Эньен давала объяснения, её госпожа Яо сидела тихо, сосредоточенно глядя на рябь в чае.

«Должно быть, это была серьезная ошибка».

Если пельмени вызвали такую бурную реакцию, то речь шла об ошибке на уровне смешения соли и сахара.

«Может быть, у повара нарушено чувство вкуса?»

Нет, это не казалось вероятным. Маомао считала более вероятным, что со вкусом с самого начала было что-то не так.

— Несколько вопросов, — сказала она, подняв руку.

— Давайте, — ответила Эньен.

— Какая вода использовалась для приготовления?

— Разве вода — это не просто вода? Вы же не станете специально использовать морскую воду или что-то подобное? — возразила Инфа.

Маомао покачала бы головой, но Эньен сделала это первой.

— Это была не морская вода. Однако пресная вода в этих местах очень ценна, поэтому для всего, что не собирались пить, обычно использовали соленую воду. Вода здесь в любом случае жесткая, и это место было производителем каменной соли, поэтому её обычно добавляли.

— Это значит, что повар, не знающий досконально свойств местной воды, может приготовить блюдо с солёной водой, сам того не подозревая, — сказала Маомао. Эньен кивнула, а Инфа захлопала в ладоши, как будто для неё всё вдруг стало ясно. Она сама готовила в Нефритовом павильоне и, похоже, поняла, что произошло.

А вот императрица Гёкуё продолжала выглядеть озадаченной.

— Неужели так плохо сварить пельмени в солёной воде? — спросила она.

Ответила Маомао.

— Вы вынимаете пельмени из воды, как только они нагреются. Они всплывают на поверхность, так вы узнаете, что они готовы.

Присутствие соли в воде меняло ситуацию. Она делает воду тяжелее, а значит, пельмени всплывают ещё до того, как полностью сварятся.

— Значит, пельмени были недоварены?

— Да, госпожа, — сказала Маомао. Эньен кивнула. Видимо, Маомао дала правильный ответ.

— А что тогда с яйцами? Соленая вода здесь ни при чём, верно? — сказала Инфа.

— Если бы мы точно знали, какое блюдо из яиц было приготовлено и какие именно ингредиенты использовались, думаю, мы смогли бы ответить и на этот вопрос, — сказала Маомао.

— Как вы думаете, что они готовили и что использовали? — ответила Эньен.

— Наверное, яичный крем на пару и грибы майтаке.

Майтаке в некоторых местах были роскошным ингредиентом. Это было первое, о чём подумала Маомао, когда Эньен упомянула грибы.

— Его приятная текстура — часть того, что делает его приятным для еды, поэтому я полагаю, что молодой шеф хотел избежать пережаривания. Однако сырые грибы можно использовать для размягчения мяса. Предположительно, яйцо неправильно приготовилось.

— О! — глаза Инфы заинтересованно блеснули.

— Совершенно верно, — сказала Эньен, приподняв бровь. Она по-прежнему оставалась безучастной, но то, как легко Маомао ответила ей, казалось, выбило её из колеи.

С некоторых пор Эньен стала более разговорчивой, чем обычно; Яо же, напротив, замолчала. Она смотрела в пол, словно смущаясь.

— Ну, что с ними случилось? Что случилось с молодым шефом? — спросила Инфа.

— О, не волнуйтесь. Его спасла другая прекрасная особа. Он не стал шеф-поваром в особняке этого богача, но нашел работу в другом доме, где жили те, кто хотел поесть приличного яичного крема. К счастью, эта девушка оказалась дочерью человека, с которым молодой шеф был знаком.

— Приятно слышать, — рассмеялась императрица Гёкуё.

— Да, госпожа. Так получилось, что у Юного Шефа была младшая сестра, и благодаря такому повороту событий они оба были спасены от того, что им некуда было идти.

Уголки рта Эньен поползли вверх.

«Ого, так она умеет улыбаться?»

Выражение лица было добрым, и казалось, что оно обращено к застенчивой Яо. Понятно. Маомао показалось, что она понимает, почему Эньен решила рассказать именно эту историю. А то, что Маомао решила промолчать и притвориться невеждой, было своего рода проявлением доброты.

Императрице Гёкуё беседа показалась столь же приятной, сколь и тревожной для Яо и остальных. После рассказа Эньен было немного дружеских сплетен, пока не вернулся старик Маомао с шумом: Хоннян держала на руках кронпринца, а рядом с ней — принцесса Линли.

— Ребёнок — образец здоровья, — объявил Луомень.

— Приятно слышать, — с чувством глубокого облегчения произнесла Гёкуё. У младенца уже прорезались зубы; когда он открывал рот, виднелись белые отблески.

— У меня есть некоторые опасения по поводу его отлучения от груди, — сказал Луомен императрице и Хоннян. Организмы людей по-разному переносят разные вещи. Младенцам нельзя было давать мёд, а рыба или пшеница могли вызвать аллергическую реакцию.

— Когда вы вводите в рацион принца новые продукты, делайте это постепенно, и только по одному новому продукту за раз.

Начните давать ребёнку сразу несколько новых продуктов, и в случае плохой реакции невозможно будет определить, в чём дело.

«Мы имеем дело с сыном самого императора».

Простолюдины, особенно те, кто жил в бедных кварталах, не беспокоились о том, что дадут ребёнку неправильную пищу — у них часто вообще не было еды.

Яо и Эньен внимательно слушали, что говорил Луомен. Кстати, врач-шарлатан тоже вел записи.

— Будет ли безопасно для принца появиться на презентации? — спросила Гёкуё, в её голосе прозвучала нотка беспокойства.

— По правде говоря, я бы не советовала долго держать его в незнакомой обстановке. Детей это утомляет.

Он может разразиться плачем, когда все должны были замолчать, или ему понадобится сменить подгузник. Он может проголодаться.

Двумя годами ранее принцесса Линли приехала на один из садовых праздников, и это было непростое испытание. Чтобы она не простудилась, ей пришлось положить в колыбель теплые камни. Это мероприятие будет ещё более долгим.

— Я передам Императору, что нашему мальчику не стоит задерживаться, — сказала Гёкуё.

— Спасибо за понимание, госпожа, — ответил Луомен.

Маомао понимала, почему императрица может быть обеспокоена. Её сын был лишь одним из детей императора; была ещё принцесса Линли и сын супруги Рифы. Он тоже претендовал на трон. Если Маомао не верила, что Рифа совершит немыслимое, то другие, жаждущие власти, могли быть не столь щепетильны. Рифа не могла контролировать всех, кто мог бы покуситься на жизнь принца. Могли быть и те, о ком она не знала и на кого не могла повлиять, замышляя зло против кронпринца.

В прошлом одна дворцовая дама пыталась отравить одну из супруг. Она сделала это из любви к собственной госпоже и совершенно без ведома или согласия супруга. Её заговор провалился. Тот, кто желал, чтобы супруга Рифа стала матерью нации, рассматривал нынешнего кронпринца как препятствие, которое необходимо устранить.

Да, опасностей было много.

«Кстати, о потенциальных опасностях...»

С тех пор как Маомао в последний раз видел Джинши, прошло немало времени, но что он думает по этому поводу? У него есть свои претензии на престол.

Джинши должен был идти за кронпринцем и ребёнком супруги Рифы. Обычно младенца не называли кронпринцем: ему давали больше времени, чтобы вырасти, и чтобы за ним наблюдали окружающие. Однако Джинши проявил полную незаинтересованность в том, чтобы стать императором; он был откровенно рад рождению принца и даже надеялся, что его низведут до статуса обычного советника. Однако это было не его решение.

«Так как же всё это будет происходить?» — задалась вопросом Маомао, глядя на руку принца, красную и нежную, как кленовый лист.

— Всё уже закончилось? Когда вы вернетесь? — спросила императрица Гёкуё, которой хотелось продолжить беседу. Хоннян молча стояла рядом с ней.

Они уже собирались покинуть резиденцию императрицы, когда позади раздались шаги. Это была Инфа.

— Прекрати, это неприлично, — сказала Хоннян. Она ограничилась тихим выговором, потому что рядом были врачи, но Маомао знала, что Инфа ещё не раз придется отведать её костяшек.

— Мне кажется, вы что-то здесь оставили. Не будете ли вы так любезны зайти и забрать это?

Инфа потянула Маомао за запястье. Она ухмылялась.

Как только они скрылись из виду, она отпустила Маомао.

— Я действительно что-то оставила? — спросила Маомао.

— Конечно, нет. Я только что это придумала. Разве что это может считаться.

Она вложила что-то в ладонь Маомао: шпильку для волос с нефритовым украшением. Символ Гёкуё. Маомао получила ожерелье из того же материала, когда служила в Нефритовом павильоне.

— Госпожа Гёкуё сделала их для всех своих фрейлин, когда стала императрицей. Я тоже получила одну!

— Это хорошо, но я не одна из её фрейлин.

— Она сделала ещё одну для тебя, надеясь, что ты вернёшься. Она попросила меня отдать её тебе только что. Она сказала, что не стоит оставлять её без присмотра.

Если это правда, то было бы невежливо не принять её подарок. Однако теперь Маомао знала, что в принятии шпильки для волос есть смысл.

— Госпожа Гёкуё желает, чтобы ты продолжал работать на неё. Ты можешь вернуться в любое время, когда захочешь, — сказала Инфа.

«Легче сказать, чем сделать».

Это была огромная возможность, не такая, что выпадает каждый день, и в какой-то степени было жаль отказываться от нее. Маомао верила, что работа у императрицы Гёкуё будет по-своему приятной.

«Но я просто не подхожу».

Не только с точки зрения социального статуса; личность Маомао была бы чем-то вроде квадратного колышка в круглом отверстии образа жизни императрицы.

— О, точно. Люди задавали бы вопросы, если бы шпилька для волос была единственной вещью, которую я тебе дала.

Инфа протянула Маомао три бумажных пакета, слабо пахнущих маслом.

— Поделись этим с другими девушками, хорошо? Прости, я знаю, что ты больше любишь солёное.

Так что у неё уже был готов подходящий подарок. Маомао взяла закуски и направилась обратно к входу, где её ждали остальные.

Глава 10 - Тайные операции

Сырой, застоявшийся воздух был отвратителен, от влажности волосы прилипали к шее. Джинши сидел в своём кабинете и смотрел на груду бумаг с нарастающим желанием убежать.

Нет ничего более удручающего, чем заниматься административной работой в жаркий сезон дождей. Джинши смахнул волосы с затылка, сел в кресло и перелистнул несколько страниц. Символы немного потекли: возможно, кто-то работал с бумагой потными руками. Он вздохнул и поднял чашку с холодным чаем, стоявшую на углу стола.

Джинши позволил чаю плескаться в чаше. Когда она здесь появилась? У него было ощущение, что её поставили, когда он несколько минут назад отлучался в ванную.

— Кто поставил сюда этот чай? — спросил он у чиновника, сидевшего с ним в кабинете. Гаошун вернулся к императору, и его там уже не было. Басен вернётся, когда полностью поправится. А пока Джинши пользовался услугами чиновника, обладавшего особым даром к бумажной работе.

— Придворная дама принесла это, пока вас не было на месте, господин.

Джинши был всего лишь человеком; природа иногда требовала даже от него. Но чтобы кто-то, а тем более придворная дама, ждал именно этого момента, чтобы принести ему чай — это было странно. У дверей его кабинета постоянно стоял охранник, за исключением тех случаев, когда Джинши покидал кабинет, например, чтобы сходить в туалет. Тогда охранник сопровождал его. Возможно, женщина знала об этом.

В кабинет Джинши обычно не пускали придворных дам. Ещё когда он притворялся евнухом, между женщинами случались настоящие драки из-за того, кто должен приносить ему чай. Даже после того, как он покинул дворец, женщины иногда просовывали кусочки своих волос или ногтей в его закуски в качестве любовного талисмана или просто врывались в кабинет, когда он был один, и срывали с себя одежду. Ничего, кроме неприятностей. Приставленный к нему чиновник, возможно, и был хорош в бумажной работе, но, похоже, он не был знаком с особенностями ситуации Джинши.

Джинши открыл ящик стола и достал завернутый в ткань предмет. Размеренными движениями он развернул его и обнаружил серебряную ложку, которой, придерживая ткань, помешивал чай.

Сияющее серебро тут же помутнело. Джинши был хотя бы благодарен, что его обидчик использовал хороший, очевидный яд.

Кровь отхлынула от лица чиновника, пока он наблюдал за происходящим. На самом деле Джинши хотел, чтобы тот увидел это, чтобы оценить его реакцию. По крайней мере, мужчина понял, что означает потускневшее серебро. Похоже, он действительно не знал о яде.

Джинши передал ложку охраннику у двери, который, не моргнув глазом, завернул её и положил в складки своей мантии. Скоро наступит облегчение. Возможно, после этого он передаст ложку дальше.

— Вы можете описать женщину, которая принесла это? — спросил Джинши у чиновника.

— Ну... — начал тот. Он был весь не в себе и не смог дать много полезной информации. Она была "молодой". Не очень высокая. По крайней мере, это доказывало одно: мужчина был предан своей работе. Он был настолько сосредоточен на своих бумагах, что не обратил особого внимания на вошедшую женщину. Джинши заметил, что на столе бюрократа тоже стоит наполовину пустая чашка чая.

Вздох. Очень хорошо. Джинши достал ещё одну ложку и размешал чай в чашке чиновника, но ложка никак не отреагировала.

— Вы в безопасности, — сказал он. На лице чиновника промелькнуло выражение облегчения, затем он отступил назад, явно огорченный.

У Джинши не было настроения отчитывать его. Он просто хотел, чтобы кто-то занялся бумажной работой. Этот человек, казалось, достаточно хорошо справлялся со своей задачей, и, кроме того, он никогда не смотрел на Джинши так, будто у него на уме какие-то забавные дела. Всё, что было нужно Джинши — это чтобы он хорошо поработал до возвращения Басена.

— Выбрось это из головы. Есть ещё работа, — сказал Джинши. Он поставил отравленный чай на угол стола и вернулся к своим бумагам. Его помощник, всё ещё бледный как могила, вернулся к своему столу.

Джинши постарался, чтобы тот не заметил, как он вздохнул.

Его дни были беспокойными, напряженными. Он уже и не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как он перестал притворяться евнухом. Месяцы. Присутствие при дворе означало гораздо больше работы, и с каждым днём ему казалось, что он спит всё меньше. Раньше он хотя бы сбегал в город, чтобы передохнуть, раз в десять дней или около того, но теперь этого не было.

Джинши закончил работу на сегодня и сидел на диване в своей комнате. Он поужинал и принял ванну, теперь оставалось только лечь спать. Но спать ему не хотелось — после того, что произошло днём.

— Как насчет фруктов, господин Джинши?

Его вечно заботливая служанка Суйрэн принесла ему несколько грушевых долек, каждая на своей маленькой шпажке.

— Дай, — сказал он. Возможно, это прозвучало немного по-детски, но это женщина, которая знала его ещё до того, как его отучили от груди. Они были вдвоём, и она не расстроилась бы.

Он положил кусочек груши в рот, наслаждаясь хрустом и лёгким сладким вкусом. Сок, попавший в горло, был прохладным и освежающим. Он подумал о том, чтобы попросить чашку вина, но решил, что сегодня ему хватит и этого.

— Вы, должно быть, так устали. В последнее время вы не выходил в город даже в свой выходной. Работа забирает всё ваше время и силы, — сказала Суйрэн.

— Да, но так бывает, когда работа бесконечна. Думаю, в будущем мне понадобится больше помощников.

— И ещё больше фрейлин.

Служанка Джинши была на пороге старости и иногда отмечала, что годы тяготят её. Он бы с удовольствием нанял несколько фрейлин, но обстоятельства сложились так, что это было нелегко.

— Ах, как бы я хотела, чтобы Маомао вернулась! — сказала Суйрэн.

«И ты, и я», — подумал Джинши, но лишь покачал головой. Он знал, что это невозможно.

— Уверен, она знает, что ты снова будешь работать с ней, как с собакой.

— Ну и какой смысл нанимать человека, который не может выполнять свою работу?

Суйрэн ответила, и голос её был столь же сладок, сколь суров. Она могла быть очень мягкой с Джинши, но ходили слухи, что все фрейлины, служившие под её началом, считали её чудовищем.

– Должна сказать, что объем работы, который я выполняю каждый день, слишком велик для этих старых костей, — продолжала она, демонстративно потирая плечи.

— О, если бы вы поторопились взять себе супругу, господин Джинши, хотя бы одну, моя жизнь стала бы немного легче...

Джинши лишь сухо улыбнулся.

— А ты не боишься, что если я выберу не ту женщину, то работы у тебя прибавится?

— Нет, конечно. Это значительно упростит процесс найма новых фрейлин. Именно потому, что они жаждут положения вашей жены, они с таким рвением охотятся за вами. Не то чтобы я думала, что эти типы исчезнут, но мы могли бы значительно сократить их число.

Она говорила так, словно речь шла о садовых вредителях.

Когда Суйрэн заговорила о супругах, Джинши подумал только об одном человеке. Он знал, что она считает всю эту затею лишь неприятностью. Одно дело, если бы она была замкнутой дочерью богатой семьи, но для той, у кого уже были средства, чтобы содержать себя и жить собственной жизнью, быть супругой Джинши было бы просто удушающе.

— Молодой господин, — грустно сказала Суйрэн, заметив мрачное выражение лица Джинши.

— Прежде чем служить вам, я служила Императору. Возможно, я не была так близка к нему, как вы, но я знала его.

— Могу себе представить.

— Его первой супруге, леди А-Дуо, пришлось нелегко! Я знаю, что она подвергалась домогательствам со стороны многих женщин.

Джинши подумал о красивой женщине, которая одевалась в мужскую одежду и сейчас находилась в уединении. Трудно было представить её объектом злобных розыгрышей.

— Они могли быть ужасно жестокими. Всё было так плохо, что я подумывала, не попытаться ли мне вмешаться, как вдруг обнаружила, что они все стали на её сторону.

Джинши ничего не ответил. Значит, А-Дуо всегда была А-Дуо.

— Сначала, когда Император добивался госпожу А-Дуо, я думала, что это какая-то шутка. Она была его молочной сестрой, практически одной из группы мальчишек. Они до сих пор играли в пятнашки, и кто знает, когда это случилось.

Да, Джинши слышал, как говорили, что если бы она родилась мужчиной, то А-Дуо была бы правой рукой императора.

— При всём уважении к императрице Гёкуё, должна сказать, что Император был глубоко разочарован, когда понял, что та, кого он действительно хотел видеть рядом с собой, не в состоянии быть рядом.

— К чему ты клонишь? — наконец сказал Джинши.

— Да так. Просто бредни старой женщины. Я просто надеялась, что вы выберете путь, о котором не будете жалеть.

С этими словами Суйрэн подняла тарелку, на которой всё ещё лежал одинокий ломтик груши, и вышла из комнаты.

— Без сожалений, — пробормотал Джинши. Это будет нелегко.

Глава 11 - Перед торжеством

Стоял разгар лета, и в столице царила праздничная атмосфера. Приезжали гости из других стран, а значит, деньги текли свободно. События и происшествия естественным образом накапливались, пока не возникла спонтанная, неофициальная вечеринка.

Праздники не были чем-то плохим по своей сути. Они делали всех живыми и счастливыми, как при дворе, так и за его пределами. А как эта радость проявлялась в стенах дворца?

— Переутомление.

Таков был односложный вердикт, вынесенный лекарем бледнолицему чиновнику. У него были мешки под глазами и взгляд в тысячу метров.

— Обязательно высыпайтесь. А то наработаетесь до смерти, в буквальном смысле.

Сон был так важен. Люди думали, что могут обойтись без него день или два, но с возрастом это настигало их и преследовало. В какой-то момент Джинши и сам стал опасно мало спать. Каждый раз, когда он приходил в квартал удовольствий, Маомао заставляла его вздремнуть.

Открыть магазин в столице означало получить разрешение бюрократии. Уличные ларьки могли появиться по прихоти, но для нормального магазина требовались разрешения, в том числе и для уплаты налогов. Если вас ловили на уклонении от необходимой волокиты, то максимум, на что вы могли рассчитывать — это крупный штраф, а то и тюрьма.

Праздники всегда привлекали толпы людей. Приезжали иностранцы, а это означало, что товары будут более доступны, и множество людей приезжало в столицу в надежде заполучить их в свои руки. Всё это означало, что гражданские чиновники занимались бумажной работой утром, днём и ночью.

Солдаты тоже были заняты. Частота визитов чудаковатого стратега уменьшилась, за что Маомао была ему благодарена. Впрочем, правильнее было бы сказать, что после инцидента с пищевым отравлением подчиненные устроили для него что-то вроде слежки.

Больше людей — больше возможностей для преступлений, а работа солдат заключалась в обеспечении общественной безопасности. Благодаря тому, что они могли просто выделить время для тренировок, а не для работы, и тому, что они, как правило, были мускулистыми, среди солдат случалось гораздо меньше обмороков, чем среди несчастных бюрократов. Однако травм было больше.

— Хффф! Нельзя ли быть немного осторожнее?! — требовал один из солдат, пока Яо мазала лекарством порез длиной в 9 сантиметров.

«Это всего лишь порез».

По его словам, солдат получил её, когда столкнулся с человеком, который открыл ларёк без разрешения и продавал сомнительные лекарства. Когда они попытались закрыть его магазин, он бросился на них с ножом.

— Мне очень жаль, — твёрдо сказала Яо, хотя Маомао видела, как поджались её губы. Она выглядела не столько рассерженной, сколько сдерживающей слёзы.

Эньен незаметно подошла помочь. Она протянула солдату чашку.

— Это должно заглушить боль, — сказала она, хотя Маомао была уверена, что она просто взяла чашку с холодным ячменным чаем.

Врачи по-прежнему редко позволяли молодым женщинам работать с пациентами, но они очень ценили такие маленькие и заботливые прикосновения Эньен. Жалобы на медицинский кабинет якобы уменьшились.

А что делала Маомао? Она занималась изготовлением лекарств. Врачи посчитали, что ей можно доверить хотя бы приготовление простых бальзамов, и если она подавит в себе желание поработать над более экзотическими снадобьями, то всё будет не так уж плохо. Это было подходящее место для неё: у неё не было ни характера, ни внешности, по сравнению с двумя другими, чтобы иметь дело с пациентами.

— Маомао, бальзам?

После инцидента с печеньем Эньен стала разговаривать с Маомао в более неформальном тоне. Яо сама стала больше разговаривать с Маомао, так что, возможно, Эньен сделала это, чтобы изменить детское поведение своей хозяйки. Может быть.

— Бальзам, держи, — сказала Маомао. Когда она уже собиралась передать лекарство, то взглянула на пациента. Это был тот самый плаксивый солдат. Ужасно много шума из-за довольно незначительной травмы. Не говоря ни слова, Маомао схватила бальзам, который лежал у неё в складках мантии, и заменила им лекарство, которое собиралась дать Эньен.

«Прекрасный шанс».

Оживленный пациент — прекрасная возможность испытать новую мазь.

Маомао испугалась голоса, раздавшегося у неё за спиной:

— Что ты себе позволяешь?

Обернувшись, она увидела пожилого врача, который с укором смотрел на неё.

— Вы только что поменяли эти лекарства местами, не так ли?

— Что вы имеете в виду, господин? — спросила она. Она пыталась говорить как можно более невинно, но врач схватил её экспериментальное лекарство. Всё ещё глядя на неё, он провёл по нему пальцем.

— В нём что-то есть. Что-то необычное.

— Повторяю, господин, что вы имеете в виду?

На этот раз попытка Маомао уклониться от ответа принесла ей лишь удар костяшкой пальца по голове.

— К вашему сведению, Луомен просил нас быть с вами особенно строгими.

Ей было бы трудно выкрутиться перед человеком, который знал её отца. Этот доктор был самым строгим в медицинском офисе, и он уже подозревал, что она получила свою должность благодаря семейным связям.

— Что вы сюда подмешали?

Через мгновение Маомао ответила:

— Немного лягушачьего масла.

Она слышала, что лягушачье масло должно быть хорошим, и хотела попробовать, но оказалось, что добыть масло из лягушек не так-то просто, и в итоге она смогла сделать только то, что доктор держал в руке.

— Я слышала, что в других странах лягушачье масло используют в качестве лекарства.

— Неужели? Я точно не слышал.

Собственно, Маомао тоже не слышала. Она просто подумала, что, возможно, это может дать какой-то эффект. Она тщательно выбирала нетоксичную лягушку и, испытав её на себе, убедилась в отсутствии явных побочных эффектов. Она была не настолько жестока, чтобы подвергать кого-то другого действию снадобья, которое даже не проверила на токсичность.

— В любом случае, я конфискую это.

— Что? Нет!

Так у неё отобрали лекарство. И это после того, как она провела свой выходной, копаясь на рисовых полях!

— Ты сказала... лягушка? — спросила Яо, её лицо побледнело. Казалось, она не может поверить в то, что слышит. — Ты добавляешь лягушек в лекарства? Должно быть, с тобой что-то не так!

Маомао поковыряла пальцем в одном ухе и проигнорировала её. Должно быть, она перешла черту, потому что Эньен подтолкнула её локтем. Тогда она сказала:

— Я могу понять, что вы не знакомы с такими вещами, но это вполне обычная еда среди простых людей.

Яо выглядела ещё более недоверчивой, чем раньше. Она повернулась к Эньен, как бы спрашивая, может ли это быть правдой.

— Она права, госпожа. Лягушек часто едят. Возможно, вам также будет интересно узнать, что иногда люди пытаются выдать нарезанное змеиное мясо за рыбу.

При упоминании змей с лица Яо улетучился весь цвет.

— Не волнуйтесь, я позабочусь о том, чтобы ни одна змея не попала на ваш стол, — заверила её Эньен.

— А я буду очень рада видеть их на своём столе, — предложила Маомао. Из-за обилия крошечных косточек их было трудно есть, но достаточно было их поджарить, и всё было в порядке. Если же вас беспокоит запах, то его можно устранить с помощью ароматных или лекарственных трав. У Маомао с собой было несколько шампуров сушеного змеиного мяса, на случай, если захочется перекусить. Она достала один из них из сумки и протянула Яо в молчаливом приглашении, но Яо лишь покачала головой и отвернулась к стене. Маомао пожала плечами и положила шампур на место.

— Никаких послаблений, дамы! — огрызнулся доктор, и три женщины оставили свою беседу и вернулись к работе.

Маомао и остальные пообедали в ближайшей столовой. Еда была бесплатной, и можно было даже получить вторую порцию, но если вы не хотели есть то, что вам подавали, то должны были принести свою еду или закуску.

Придворные дамы ели отдельно от мужчин. Обычно Яо вела себя по отношению к Маомао почти равнодушно, но во время трапезы она становилась чуть ближе из-за атмосферы, царившей в столовой.

Будь то задний дворец или квартал удовольствий, женщины выходили на улицу только с другими женщинами. Когда дамы уединялись в своём уголке столовой, где мужчины их не видели и не слышали, тогда и начинались разговоры.

— Я сдаюсь. Я просто не могу выносить солдат. Ему хорошо платят, но он так занят, и так много его денег уходит на всю необходимую еду. Он даже не угощает меня нормальной едой!

— Ух, это ужасно. Но и гражданские чиновники не так уж хороши. Тот, что болтал со мной на днях? Помните его? Ну, с его стороны было мило спросить, но... фу. Я просто не думаю, что мне есть о чём говорить с человеком, который пробился в жизни, организуя полку за полкой заплесневелых книг! Я даже не могу принять его прическу. Она такая старомодная, что я бы с ней и смерти не застала!

— О, прими это. Я тебя знаю — ты все равно его заложишь.

Многие придворные дамы происходили из высокопоставленных семей, но их характеры не всегда были столь же хороши, как их воспитание. Это было чем-то вроде сложной реальности для истинно чопорных и правильных молодых леди.

Маомао обычно выбирала место в углу обеденной зоны, и куда бы она ни пошла, Яо бросалась за ней. Она знала, что, если Маомао рядом, более жестокие дамы, особенно те, кто враждебно относился к новоиспеченным помощницам врачей, будут держаться на расстоянии.

«Я просто пыталась их предупредить», — подумала Маомао, но теперь они и близко к ней не подойдут. Всё было как в Хрустальном павильоне.

Так что же произошло? Одна придворная дама решила нанести упреждающий удар по наивным, по её мнению, молодым ассистенткам. Она подошла к ним с целым отрядом приспешников и выглядела так же, как Яо в самом начале. Но если Яо, очевидно, была увлечена своей работой, то эта женщина производила впечатление, что она находится во дворце в основном в надежде найти себе пару. Судя по тому, что за каждым приёмом пищи у неё был другой спутник-мужчина, создавалось впечатление, что она гордится тем, что является женщиной легкого поведения.

Маомао не могла не заметить сыпь вокруг рта женщины.

— Похоже, у вас значительное число партнеров. Вы знаете о риске заболевания?

Она просто хотела убедиться.

— Я бы не стала встречаться с больным мужчиной! — заявила женщина, после чего Маомао рассказала ей о том, что болезни, передающиеся половым путем, могут присутствовать в организме, но находиться в спящем состоянии, и что даже если её партнер не болен, один из его других партнеров может быть болен, и болезнь всё равно может передаться ей. В конце концов, не только она могла спать с кем попало. Наконец, Маомао объяснил, что несколько заболеваний, передающихся половым путем, могут передаваться одновременно.

— Вы чувствуете усталость? — спросила она. — Нет ли припухлости или болезненности в интимных местах? Или кровотечения, если на то пошло?

По мере того, как Маомао продолжала расспросы, женщина становилась всё бледнее и бледнее и наконец покинула место происшествия.

«Возможно, было ошибкой обращаться с ней так же, как с куртизанками в Малахитовом доме».

Но если не оказать женщине своевременную помощь, её нос может сгнить и отвалиться.

Маомао очень серьёзно разговаривал с женщиной, а тем временем лицо Яо было ярко-красным. Эньен, видимо, не очень хорошо разбиралась в болезнях, передающихся половым путем, так как делала обширные записи.

А теперь вернёмся к текущему моменту. Сегодняшняя трапеза состояла из запеканки, супа и одного из нескольких гарниров. Выбор гарнира был бесплатным, но если прийти слишком поздно, то любимого блюда может не оказаться. Мы упоминали о небольшом количестве еды, но это потому, что в целом полноценные обеды подавались только утром и вечером. После обеда подавали, по сути, большую закуску.

На гарнир Маомао взяла курицу на пару с холодными овощами. Мясные блюда были популярны и всегда доставались ранним пташкам. Две другие женщины взяли то же самое.

— К вашему сведению, я тебя не копирую, — сказала Яо.

«Я и не говорила, что ты копируешь».

Её поведение было по-своему очаровательным, и с тех пор, как она это поняла, Маомао начала испытывать симпатию к другой придворной даме. С ней было гораздо легче иметь дело, чем с подхалимкой, скрывающей свои истинные намерения.

Среди других гарниров была рыба и что-то уксусное. Рыба, если присмотреться, немного напоминала змеиное мясо; возможно, именно поэтому Яо и не хотела её есть. Как ни крути, но Маомао захотелось немного поиздеваться над девушкой. Они расположились в привычном уголке, но если обычно Маомао ела молча, то сегодня она сказала:

— Говорят, приезжает какой-то иностранный гость, верно?

В последнее время об этом только и говорили.

— Знаете ли вы, что в пустыне змеи и ящерицы считаются важными источниками питательных веществ? Там их постоянно едят.

Культура питания в разных местах отличается, как можно быстро обнаружить, отправившись на запад, и как Маомао на собственном опыте убедилась во время своей поездки в западную столицу. Ей не довелось осматривать достопримечательности, но на уличных прилавках было много странных предложений.

«Суйрей с её отвращением к змеям и насекомым была в полном недоумении», — вспоминала Маомао с тёплым чувством.

— Маомао, — сказала Эньен, бросив на неё обескураживающий взгляд.

Ложка Яо замерла в воздухе.

— Я больше не хочу есть, — сказала она, опуская ложку.

Похоже, Маомао зашла слишком далеко.

— Госпожа Яо, вам нужно поесть, — сказала Эньен.

Яо ответила, всё ещё выглядя немного раздражённой:

— Может быть, у меня есть аппетит, чтобы перекусить.

Эньен на секунду задумалась, а затем достала матерчатый пакет, развернув который, обнаружила бамбуковый цилиндр — флягу. Порции в столовой никогда не хватало для прожорливого аппетита Яо, и у Эньен всегда была наготове добавка.

—  Можете взять это после того, как закончите есть, — сказала она, бросив взгляд в сторону Яо. Яо недовольно поморщилась, но снова принялась за свою порцию.

«Она знает, как с ней обращаться».

Что касается того, что было о фляге, то Эньен взяла миску и высыпала в неё содержимое, обнаружив что-то сладковатое, полупрозрачное и влажное.

— Это твоя закуска?— спросила Маомао.

Яо действительно была богата — это было роскошное угощение. Идеальный летний десерт. Он даже иногда появлялся на вечерних трапезах императрицы Гёкуё.

— Это любимое лакомство госпожи Яо, — сказала Эньен. При этом она приложила палец к губам, безошибочно угадав, что Маомао знает, что это за десерт.

«А я-то думал, что она заботится о Яо!»

Это было жестоко, то, что она делала. Неужели это тоже было сделано ради того, чтобы помочь Яо расти?

— Ммм! Немного тепловато, но всё равно вкусно, — сказала Яо, с жадностью вгрызаясь в свою покачивающуюся закуску.

Как называется блюдо? Хасма. Состав ингредиентов? Репродуктивные органы лягушек. Ради Яо Маомао решила ничего не говорить.

[П.п: На этом всё. Сегодня точно глав больше не будет. У меня и так вторая новелла без глав сидит.]

Глава 12 - Дитя чужой страны

— Довольно оживленно сегодня, не правда ли? — сказал Луомен, хотя выглядел совершенно спокойным. Сегодня на нём не было белого докторского костюма, он был в мужской одежде, но его пухлый силуэт и тёплое выражение лица всё равно придавали ему вид пожилой дамы. Он медленно, но уверенно шёл по дороге, опираясь на трость.

— Осторожно, не споткнись, — сказала Маомао, идя рядом с ним. Обычно дороги не представляли для него проблемы, но эта была особенно оживленной, к тому же на ней царила атмосфера праздника. Для старика, лишенного коленной чашечки, случайного толчка прохожего могло быть достаточно, чтобы он растянулся.

— О, я в порядке.

— Не сомневаюсь. Просто подшутите надо мной.

В обычной ситуации Маомао могла бы говорить с отцом более грубо, но сегодня она старалась не забывать о манерах. Присутствовали и другие люди. Яо и Эньен, а также доктор, который вечно злился на Маомао. С ними был и солдат, в качестве телохранителя.

Что привело их за пределы дворца? Поход за покупками. В прошлый раз поехала только Яо, но сегодня с ними были все три девушки. Отчасти потому, что нести было нечего, а отчасти потому, что медицинский офис был слишком занят, чтобы выделить всех врачей. Последняя поездка за покупками показала, насколько сложной может оказаться ситуация в отсутствие врачей.

Была и ещё одна причина: человек, у которого они будут покупать лекарства, был иностранцем. Отец Маомао был самым знающим иностранный язык среди медицинского персонала, а Маомао, Эньен и другой врач знали хотя бы немного. В этой поездке Яо был лишь попутчиком.

— Надо было взять карету, — ворчала Маомао.

— Карету? С такими людьми вокруг? Мы бы только мешали, — сказал Луомен. Голос его звучал бодро, но Маомао подумала, что это жестоко —заставлять раненого старика проделывать весь этот путь пешком.

В остальном же она была очень довольна сложившейся ситуацией. Ей удалось побыть с отцом и увидеть необычные лекарства. Захватывающе!

— Ничего не делай, пока мы тебе не скажем, — сказал второй доктор, назовем его Страшный Доктор, и посмотрел на Маомао. (Эй, она знала, как вести себя на публике). Ей давно казалось, что он за ней следит, а после недавнего инцидента с мазью на основе лягушки его наблюдение только усилилось. Кстати, совсем недавно она наконец-то вспомнила его имя. Это был доктор Рю.

— Прошу прощения за это, — сказал Луомен, но не стал противоречить собеседнику. Он собирался подчиниться доктору Рю.

Яо, похоже, стала уважать отца Маомао чуть больше, чем раньше. Эньен, как всегда, делала всё возможное, чтобы помочь Яо, а молодая хозяйка в последнее время была довольно приветливой.

«Просто её приютили».

Яо старалась выглядеть бесстрастной, но Маомао видела, как её глаза время от времени бросаются на витрины магазинов. Она выглядела встревоженной, готовой убежать; казалось, она не привыкла к такому количеству людей. Эньен наблюдала за происходящим так же внимательно, как и Маомао, и хотя её лицо оставалось бесстрастным, за этим нарочито пустым выражением что-то скрывалось. Её глаза блестели, словно она заметила бельчонка и наслаждалась этим зрелищем. Возможно, в этот раз Яо взяли с собой, потому что врачи решили, что в первый раз она не привыкла к походам по магазинам.

«Думаете, она действительно готова к этому?»

Эньен старательно присматривала за Яо.

«Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что ей это нравится».

Это лучше, чем заставлять её пинать и кричать.

Пока Яо отвлекалась, когда они проходили мимо торговца сладостями, группа добралась до места назначения. Это был роскошный ресторан, которым Маомао уже пользовалась. В нём имелись отдельные комнаты, где обычно богатые клиенты могли вести приватные беседы.

«Удивительно удобны, эти комнаты...»

Иностранные товары, даже просто лекарства, были очень ценными. Если вы не были внимательны, отправляясь за ними, вас могли ограбить по дороге домой. Это так же объясняло появление телохранителя.

Сейчас была середина дня, и среди посетителей было довольно много женщин. В обеденное время в ресторане продавали легкие закуски, и свежие булочки на пару выглядели заманчиво.

— Сюда, пожалуйста.

Слуга проводил их в комнату, где их ждал светловолосый мужчина-иностранец. Он был очень волосат, за исключением подбородка; у него были густые усы, но не было бороды.

Луомен вошёл в комнату, но когда Маомао и остальные начали следовать за ним, иностранец поднял руку. Они с Луоменом посовещались. Группа была слишком далеко, чтобы расслышать их слова, но Маомао видела, как отец покачал головой и оглянулся на них.

— Он сказал, что только три человека могут войти.

— Что?

Три человека? Это означало, что Маомао и двум другим помощникам придётся ждать снаружи. Очевидно, что без двух врачей не обойтись, и на всякий случай с ними должен быть телохранитель.

— На самом деле он считает, что нам вообще не следовало брать с собой женщин, — сказал доктор Рю.

— Полагаю, нам следовало попросить вас сопровождать нас, когда мы имели дело с кем-то другим.

Плечи Маомао опустились. Неужели ей придется всё время ждать в коридоре? Затем доктор Рю протянул ей лист бумаги.

— Я уверен, что вы знаете, как справиться с походом по магазинам. Не могли бы вы прихватить для нас ещё кое-какие вещи, пока мы будем этим заниматься?

В бумаге был подробный список предпочитаемых сладостей и лакомств врачей, которые не смогли присоединиться к ним. Список был довольно обширным, и доктор Рю приложил к нему значительную сумму мелочью.

— Если останутся деньги, вы можете купить на них то, что вам нравится. Скажем, конфет. Вернитесь сюда через пару часов.

— Да, господин, — сказала Маомао. Доктор Рю только и делал, что сердился на неё, но при этом не забывал покупать для них конфеты. Он не упускал из виду, что Яо берёт в уличных ларьках.

— Ты ведь умеешь обращаться с деньгами, не так ли? — спросила Яо у Маомао, возможно, раздосадованная тем, что Маоо Мао доверили деньги.

«Понимает ли она, что говорит?»

Яо не преминула заявить, что до недавнего времени сама не умела обращаться с деньгами. Казалось, она гордится своими новоприобретенными знаниями.

«Может, они надеялись научить её ходить по магазинам, взяв с собой».

Позади неё глаза Эньен сияли, как бы говоря: "Разве моя хозяйка не самая милая?"

Маомао понимала, что, удерживая деньги, она только вызовет ещё большее недовольство, но ей было не по себе, когда она отдавала их Яо. Путем исключения она передала список и деньги Эньен. Яо всё ещё выглядела не слишком довольной, но она не собиралась спорить с Эньен, у которой был кошелёк.

— Может, начнём с булочек на пару? — предложила Эньен. Деньги были у неё, так что вполне естественно, что она диктовала программу действий. Но когда Маомао заглянула в магазин и увидела его название, она нахмурилась.

— Что-то случилось? — спросила Эньен.

— К обеду там всегда всё распродано, — сказала она, указывая в сторону магазина.

— Вы её слышали, госпожа Яо.

Эньен действительно быстро сообразила.

— Что? Что слышала?

Яо всё ещё ничего не понимала, когда Маомао схватила её за одну руку, а Эньен — за другую. Они обе начали тянуть.

— Если они продадутся, у нас будут проблемы! — сказала Эньен.

Яо вздрогнула.

— Тогда давайте поторопимся!

Взявшись за руки, трое бросились за булочками со всех ног.

****

Если они представляли себе приятное времяпрепровождение, бродя вместе по главной улице, то сильно ошибались. Наконец они стояли в тени ивы, Маомао, Яо и Эньен, и у них перехватило дыхание.

— Врачи, должно быть, получают неплохую зарплату, — сказала Маомао, с легкой горечью глядя на горы лакомств в красивых упаковках.

—  Здесь много свежих продуктов. Думаете, они успеют всё съесть, пока не заветрится?

Они побывали, кажется, во всех местах в городе. Доктор Рю сказал, что они могут потратить всё, что останется, но осталось ли что-нибудь?

Яо хрипела: она не привыкла бегать и была так измотана, что не могла говорить. Эньен, всегда внимательная, купила ей сок в ближайшем магазине.

Все закуски, которые им велели купить, были из известных заведений, и Маомао узнала несколько лакомств, которые подавали и в Малахитовом доме. Доктор Рю, вероятно, дал Маомао деньги, потому что знал, что она знакома со многими магазинами.

— Я думаю, этого будет достаточно, — сказала Эньен, просматривая лист бумаги. В списке было ещё одно имя.

— О, это место.

Плечи Маомао опустились. Это было не так уж и близко, и ей не хотелось идти так далеко.

— У них наверняка ещё есть запасы, а у нас ещё целый час...

Она посмотрела на Яо, которая выглядела помолодевшей от сока.

— Я могу идти, — сказала она.

Маомао и Эньен посмотрели друг на друга, обе наклонили головы, размышляя, что делать.

— Могу я спросить, что ты делаешь, Эньен? Вы двое, кажется, часто... подаете друг другу сигналы в последнее время, — сказала Яо.

— Я просто не хочу, чтобы вы перенапрягались, госпожа Яо, — ответила Эньен.

— Что ж, очень жаль, потому что я пойду. Я ухожу, и это окончательно!

— Очень хорошо.

Эньен осталась невозмутимой, но внутри она, несомненно, удивлялась тому, какой очаровательной была её госпожа, когда пыталась напустить на себя храбрость. Со спины Маомао было видно, как трепещет от восторга стройная грудь Эньен.

Маомао повела их дальше.

— Магазин находится на боковой улице, немного в стороне от главной дороги...

Неприятно, что руки у неё были заняты пакетами. Но Яо, всё ещё пытаясь доказать, что она способна на такие вещи, настаивала на том, чтобы нести больше всех поклажи. По крайней мере, у Маомао это получалось лучше, чем у неё.

«Я восхищаюсь её нежеланием быть побеждённой».

В мире было немало людей, которые довольствовались тем, что властвовали над другими только потому, что им повезло родиться. По крайней мере, Яо была не такой. Маомао подозревала, что именно эта её черта побудила её подать заявление на получение должности помощника врача, когда она сдавала экзамен для придворных дам.

Строго говоря, магазин, в который они направлялись, не был закусочной. Это был скорее поставщик экзотических ингредиентов. Любой лекарь, смешивающий лекарства, мог также немного готовить, а это место специализировалось на необычных приправах и ароматизаторах.

Как только они сошли с главной дороги, город показался им совсем другим. Пробираясь между лавками, они увидели больше жилищ простолюдинов. В тени дерева зевала кошка, а маленькие дети пытались привлечь её внимание лисохвостом. В канале женщины стирали белье, а собака на привязи наблюдала за курицей в клетке, которая, судя по всему, должна была стать ужином этого вечера.

— Так вот где находится магазин? — спросила Яо, испытывая беспокойство. В ответ Маомао указала на небольшую вывеску. На ней значилось название последнего места в их списке. Яо почувствовала заметное облегчение.

— Они должны открыть магазин где-нибудь в более... ну, знаешь... солидном месте.

— Чем ближе к главной улице, тем выше налоги, — сказала Маомао.

Чем лучше вы расположены, тем больше людей проходит мимо вашей лавки, и тем больше денег, по мнению налоговика, он может с вас содрать.

— Пойдёмте, закончим этот список, — сказала она. Она направилась к магазину, но вдруг Эньен остановилась.

— Что случилось? — спросила Маомао.

Эньен указала на дальний берег канала, где они увидели толпу детей, окруживших маленькую девочку. Маомао подумала, не играют ли они в какую-нибудь игру, но нет, на это не было похоже. Что же здесь происходит? Пока она пыталась понять это, она увидела, как кто-то бежит по маленькому мостику через канал — это была Яо.

— Что вы делаете? — закричала она, испугав детей. — Вы издеваетесь над бедной девочкой!

От её крика дети разбежались.

«Она такая... как бы это сказать? Молодая», — подумал Маомао, но всё равно побежала за ней. Теперь перед Яо стоял только один ребёнок: девочка, которую окружили остальные. Жертва издевательств, если Яо не ошиблась.

— А? — озадаченно сказала Яо. — Ты видишь эту девочку?

Маомао посмотрела ребенку в лицо и тоже была озадачена.

– Похоже, она из чужой страны, — сказала Эньен. Одежда девочки была в типичном для Ли стиле, но черты лица не были типичными для Ли. По мнению Маомао, ей было чуть меньше десяти лет. Волосы и глаза у неё были тёмные, а кожа — более светлая и румяная, чем у них. У неё было красивое лицо с идеально расположенными глазами и ярко выраженными бровями.

«Её кожа напомнила мне кожу императрицы Гёкуё».

Возможно, она была смешанного происхождения, но Маомао поняла, почему Эньен решила, что она иностранка: вокруг глаз у нее были отметины. Это было крайне необычно для Ли, поскольку здесь татуировки обычно наносились преступникам. Мало кто делал их добровольно (Маомао с её веснушками — заметное исключение из правил). Однако эта татуировка не была признаком какого-либо преступления. Скорее, это было похоже на оберег или талисман. Красный, похожий на виноградную лозу узор.

— Ты в порядке? — спросила Яо, но девушка лишь растерянно посмотрела на нее. Яо опешила.

— Похоже, ты меня не понимаешь, — сказала она. Если бы только они могли вытянуть из неё хоть слово, но ребёнок ничего не сказал.

— Не думаю, что она умеет говорить! — сказал один из детей, которых Яо отправила в бега. — Она выглядела так, будто потерялась, и мы спросили её, откуда она, но она не сказала ни слова! Мы все вместе пытались спросить её, но я не думаю, что у неё есть голос.

С этими словами ребёнок снова убежал.

— Хм...

Яо была так готова сразу же броситься в бой, но теперь она, казалось, была в растерянности, что делать.

«Не смотри на меня».

Они столкнулись с немым ребёнком из другой страны, поэтому не смогли бы общаться, даже если бы она могла говорить.

— Что нам делать? — спросила Яо.

«Вот что я хотела бы знать!»

Люди — существа, которые общаются с помощью языка. Лишиться этой способности, как выяснили Маомао и остальные, мягко говоря, неудобно.

Яо присела перед девочкой.

— Хорошо... Твое имя! Как тебя зовут? — спросила она. Девочка продолжала смотреть в ответ, мило, но непонимающе. Она ничего не говорила, но казалось, что она слушает Яо, пытаясь понять её, очевидно, она могла слышать.

— Если бы она могла что-то сказать, мы могли бы хотя бы выяснить, из какой она страны...

Но не тут-то было: ребёнок не проронил ни слова.

Ввязавшись в это дело, Яо стремилась хотя бы выяснить, откуда ребёнок, но надежды на это становилось всё меньше и меньше. Изредка она бросала взгляд на Маомао и Эньен, но Эньен только наблюдала за происходящим, не делая никаких движений, чтобы помочь своей госпоже.

«А ведь она могла бы помочь».

С самого начала она считала Эньен верной служанкой Яо, но со временем поняла, что все гораздо сложнее. Да, Яо была очень важна для Эньен, и да, Эньен служила ей безупречно, но...

«Есть в этом что-то... извращенное».

Таков был вывод Маомао. Иногда, когда человек слишком очарователен, хочется его немного подразнить, но это было не совсем так. Как ни описывай, но Эньен с явным удовлетворением наблюдала за тем, как Яо бьётся.

Если так будет продолжаться дальше, у них закончится время, поэтому Маомао уже собиралась вмешаться и попытаться помочь, но её опередила Эньен.

— Госпожа Яо, я не думаю, что она говорит на нашем языке. Давайте я попробую, — сказала она.

— Да, пожалуйста! — с облегчением сказала Яо. Она явно была благодарна за помощь. Возможно, она не была бы так рада, если бы знала, что до этого момента Эньен наслаждалась видом её борьбы.

«Что за невежество?» — подумала Маомао, наблюдая за ними из-под опущенных век.

Эньен спросила у ребенка имя на иностранном языке. Конечно, иностранных языков было много. Маомао немного говорила на шаохском, могла прочитать и написать несколько простых слов на языках дальних западных стран, но она была самоучкой и не была уверена в своем произношении. Эньен, по её собственному признанию, знала не больше, чем Маомао, поэтому разговаривать с девочкой было нелегко. Однако от её усилий у ребёнка расширились глаза, и она начала подпрыгивать на месте. Что-то, что бы это ни было, до неё дошло.

— Должно быть, она из Шаоха, — сказала Эньен.

У Айлин были золотистые волосы и голубые глаза, но это относилось не ко всем жителям этого региона. Тёмные волосы и глаза чаще передавались от родителей к детям, поэтому вполне естественно, что самыми распространенными были черные и карие.

— Думаю, она тебя поняла... но мы до сих пор не знаем её имени, — сказала Яо. Девочка по-прежнему не произносила ни слова. Однако она прикоснулась к горлу и сделала руками крест на шее.

— Думаю, она имеет в виду, что не может говорить, — сказала Маомао. Затем она рискнула произнести несколько слов на шаохском:

<Ты не можешь говорить?>

На этот раз девушка сделала круг руками в знак одобрения.

Маомао подняла ветку, лежавшую на земле, и нацарапала в пыли несколько иероглифов, чтобы продемонстрировать, что она задумала. Затем она протянула ветку девочке.

<Можешь написать своё имя?>

Девочка покачала головой. Вместо этого она нарисовала рисунок, какой-то цветок, хотя какой именно, сказать было трудно.

— Не похоже, чтобы она умела писать, — заметила Маомао.

— Так что же нам делать? — спросила Яо.

— Ты мне скажи, — ответила Маомао. Яо была единственной, кто ввязался в эту ситуацию. Теперь она выглядела так, будто и впрямь чувствовала себя неловко.

Девушка продолжала деловито рисовать.

— Что это? — спросила Маомао. Похоже, на рисунке был изображен какой-то узорчатый сосуд.

— Как ты думаешь, это еда? — предположила Яо.

— Интересно, что это должно означать, — сказала Эньен. Девочка постучала палочкой по картинке.

— Может, она ищет то, что здесь есть, — сказала Яо. Когда Эньен передала вопрос ребёнку на своём корявом шаохском, она была вознаграждена большим кругом. Девочка протянула к ним руку. На её ладони лежал один маленький кусочек золота.

— Вау, вау! — сказала Маомао.

Его было не так много, но это было золото. Это не та вещь, которую можно показывать всем подряд. Она снова сжала руку девушки.

— Наверное, у неё есть деньги, и она хочет пройтись по магазинам.

— По-моему, всё верно, — сказала Эньен.

— Да, — согласилась Яо.

— Но пока мы не знаем, что она хочет купить, — сказала Маомао. Она посмотрела на картинку и спросила:

<Ты хочешь такой же сосуд?>

Девушка покачала головой. Было бы проще, если бы она была лучшим художником.

«Может быть, хотя бы не хуже Чоу-у».

Она отбросила эту мысль. Такие мысли ни к чему не приведут. Картина девушки была довольно неплохой, учитывая её молодость.

— Думаю, это похоже на какую-то еду. Есть какие-нибудь подсказки?  —сказала Маомао. Но они не продвигались вперед.

Девочка посмотрела в сторону канала, где дети, которых разбросала Яо, начали играть у воды. Они что-то ловили — раков, поняла Маомао. Они могут быть очень вкусными, если очистить их от грязи и приготовить. Однако девочка помотала головой, как бы говоря, что раки — не её цель.

— Не думаю, что мы сможем принести здесь больше пользы. Почему бы нам не забрать её с собой? Врачи говорят на шаохском лучше, чем мы, — сказала Маомао.

— Это правда, — согласилась Яо, у которой не было ни одной идеи. — Пойдёмте вместе, — сказала она и взяла девочку за руку.

Ребёнок выглядел растерянным, и Маомао объяснила:

<Мы отведём тебя к людям, которые умеют говорить лучше нас>.

Девочка снова покачала головой. Она явно хотела что-то сказать, но из-за того, что не могла говорить, ничего не получалось. Она могла только нацарапывать картинки в грязи.

— Как ты думаешь, это похоже на булочку на пару? – сказала Эньен.

— Раз уж ты об этом заговорила, то похоже.

Трудно было сказать: рисунок был похож на круг.

Маомао и остальные подняли головы и посмотрели на него. Девушка тоже наклонила голову, словно говоря: "Вы всё ещё не понимаете?"

— Может, это фрукт, — сказала Маомао.

— Да, как яблоко? — сказала Яо. Действительно, к кругу было прикреплено нечто похожее на стебель и лист. Остальные предметы тоже напоминали фрукты и закуски, если так рассуждать.

— Подождите... — сказала Эньен.

<Ты хочешь перекусить?>

Девушка энергично замахала руками. Похоже, это был правильный ответ.

Маомао разложила матерчатые свертки, показывая девочке различные лакомства, которые они купили в тот день. Но на каждое из них ребёнок качал головой.

— Думаю, у нас есть почти всё, что можно купить, — сказала Маомао. Печеные лакомства, лакомства на пару, сладкое, солёное — список был длинным.

— Единственное, что мы ещё не купили в городе — это последнее место в списке.

Она указала на магазин, и девочка начала подпрыгивать.

— А?

Они не могли быть уверены, что идут по правильному пути, но им удалось передать, что они собираются пойти в магазин, где продают лакомства. Девочка стала подпрыгивать ещё быстрее.

— Она хочет, чтобы мы взяли её с собой?

Похоже, это и было сообщением. В этой лавке было что-то, чего она хотела.

Маомао и остальные члены маленького отряда перешли через мост и направились к тому месту, о котором шла речь — зданию в стиле народного дома с вывеской на улице. Оно было наглухо закрыто, выглядело мрачным и каким-то печальным. Девочка, видимо, не знала, что это именно то место, ведь она не могла прочитать вывеску.

— Здесь продают закуски? — спросила глубоко скептически настроенная Яо.

— Строго говоря, это не закусочная. Это довольно... интересное место, — сказала Маомао.

Она с грохотом открыла дверь. Они обнаружили, что вместе с пузатым владельцем лавки там находится ещё один покупатель. Это была женщина, но очень высокая, с заметно загорелой кожей. Маомао не умела определять возраст иностранцев, но, по её мнению, женщине было не меньше тридцати.

«Она иностранка?»

— Джазгул! — сказала женщина.

«Джазгул?»

Маомао не знала, что означает это слово. Однако маленькая девочка бросилась к женщине.

<Боже мой! Куда ты пропала?> — спросила женщина на шаохском языке. Джазгул, как оказалось, было имя девочки. Произносить его было гораздо труднее, чем имя Айлин, хотя оба они принадлежали к одному языку.

— Так это её опекун? Может быть, её мать или что-то в этом роде? — сказала Маомао.

— Похоже, это безопасное предположение... Хотя они и не очень похожи, — сказала Эньен. Все трое чувствовали себя обессиленными. Так вот для чего было всё это напряжение?

Джазгул что-то говорила женщине, указывая на Маомао и остальных.

— Может быть, это вы проводили Джазгул сюда? — спросила женщина. У неё был акцент, но её можно было понять.

— Она была вон там, у канала. Кажется, она хотела перекусить, — сказала Яо.

— А. Так вот что случилось.

Короче говоря, спутница Джазгул была здесь, но они разделились, и девушка не знала, в каком магазине что находится. Иронично, что это было так близко.

— Я должна извиниться. Этот ребёнок был непреклонен и хотел пойти сюда.

Пока женщина болтала, хозяйка магазина рылась на полках в поисках того, что она заказала.

— О, я знаю это место, — сказала Эньен, увидев логотип на оберточной бумаге. Бумага была не очень высокого качества, но для своей цели вполне годилась.

— Что за история? — спросила Маомао.

— Ничего особенного. Просто я поняла, что это место имеет отношение к особняку.

Предположительно, имеется в виду дом Яо.

— Вот и всё. Это всё, что у нас есть в наличии на данный момент. Вы не против? — сказал хозяин магазина.

— Хм?! — воскликнула Яо, увидев, что он держит в руках: связку лягушек, размятых, высушенных и собранных вместе, как маленький букет. Возможно, девочка увидела, как дети ловят раков, и обрадовалась, решив, что это лягушки. Отсюда и её разочарование.

«Но ведь лягушки бывают разных видов».

Если бы их использовали для закуски какого-нибудь модного человека, они не были бы похожи на лягушек, которых можно просто взять на улице.

«Лягушки...»

Это слово дразнило что-то в уголке памяти Маомао — приличного размера существо, которое можно было назвать лягушкой. Она покачала головой. Это было таким потрясением, что до сих пор иногда невольно всплывает в памяти.

— Для чего это? — спросила Яо.

«Вероятно, это хорошая, прохладная летняя закуска».

Жир на половых органах некоторых самок лягушек, живших в сельской местности, был липким и вкусным, о чём Яо должна была прекрасно знать.

«Наверное, ей лучше оставаться в неведении».

И вот, пожалуйста.

— Значит, иностранцы действительно едят змей и лягушек, — прошептала Яо, обращаясь к Эньен.

— Да, похоже на то, — ответила Эньен, невинная, как голубка.

Однако Маомао было не по себе от того, что "чужаки" покупали в этот момент.

— Гм... — начала она. Лягушки — это одно, но они также скупили весь запас гранатов (засахаренных с каменным сахаром) и сушеных фиг.

—Может быть, вы могли бы оставить для нас несколько фиг?

Это был один из пунктов их списка.

— О, простите. Сколько вам нужно? — спросила женщина. Маомао назвала количество, и женщина с радостью согласилась.

— Сейчас сезон инжира. Мы можем принести их вам, когда вы захотите. Гранаты... Ну, может быть, пока ещё рановато, — сказал лавочник.

— Большое спасибо, — сказала женщина. Джазгул тоже вежливо склонила голову.

Маомао прищурилась, глядя на покупки женщины.

«Как бы я хотела спросить о них».

Но она не стала этого делать, и потому, что это было бы сунуть нос не в своё дело, и потому, что она не была уверена, что они говорят на одном языке, чтобы разговор был возможен.

Женщина собрала свои вещи и встала перед Маомао и остальными.

— Пожалуйста, примите этот небольшой подарок, — сказала она и протянула белые лоскутки ткани, по одному каждому из них.

— За то, что вы позаботились о Джазгул.

Затем иностранные покупатели покинули магазин. Маомао потрогала ткань и воскликнула "Простите!".

Но, прежде чем она успела преследовать женщину, лавочник сказал:

— Ваши товары готовы.

К тому времени, когда они собрали свои покупки и вышли из магазина, двух иностранцев уже не было видно.

— Что тебя так взволновало? — спросила Яо.

— Вот эта ткань, — сказала Маомао, осторожно развернув её. Она выглядела простой и белой, но по углам была искусно вышита трава и деревья.

— Она прохладная на ощупь. Полагаю, это шёлк.

— Да, это так. А что с ним?

Легко говорить девушке из роскоши.

Маомао развела руки в стороны и покачала головой в знак недовольства.

— Госпожа Яо. Кусок шелка — очень щедрая награда за такую простую вещь, как помощь потерявшемуся ребёнку. По крайней мере, для нас, простых людей.

— Да, конечно! Я так и знала.

Яо была очень милой. Эньен помахала Маомао большим пальцем, чтобы Яо не видела.

Значит, эти иностранцы могут скупать все запасы магазина и раздавать шелк, как конфеты.

«Мы имеем дело с богатыми людьми».

Маомао вздохнула, подумав, что, возможно, ей следовало бы побольше подлизываться к ним.

В этот момент прозвенел колокол, возвещающий о наступлении часа.

— Время! — воскликнули все трое.

Уже давно прошло время, когда они должны были вернуться. В итоге они побежали так быстро, как только могли... снова.

Глава 13 - Фрейлина младшего брата Императора

В течение нескольких дней после похода по магазинам Маомао изо дня в день занималась одним и тем же: мыла и дезинфицировала бинты. Все медицинские помощники уже начали уставать от этого, как вдруг пришло сообщение. Точнее, сообщение для Эньен.

— Только для меня? — спросила она.

— Интересно, что это может быть, — сказала заинтригованная Яо, взглянув на сообщение. Из них троих она была самой развитой, но её поведение, включая приступы неприкрытого любопытства, отражало её возраст больше, чем внешность.

— Похоже, это уведомление о новом задании, — сказала Эньен. Когда они увидели, что там написано, все трое нахмурились.

Они посмотрели на врача, который принес уведомление.

— Ну, вы все это видели. У Эньен будет другая работа на некоторое время.

Эньен нахмурилась сильнее всех.

— Простите, господин, но я должна сказать, что мне не хочется разлучаться с госпожой Яо.

— Это задание от того, кому не отказывают, — ответил врач. Его тон оставался дружелюбным, но спорить было явно не с кем.

Что же было написано в этом тревожном извещении?

— Значит... ей приказано служить уважаемому младшему брату императора? По крайней мере, какое-то время? — сказала Яо, беря бумагу и перечитывая её. Значит, ей придется нянчиться с Джинши.

— Могу я кое-что спросить, господин? Почему именно я? Если речь идет о наших экзаменах, то госпожа Яо получила лучше оценки, чем я.

«Да, потому что ты намеренно схалтурила», — подумала Маомао, но ей хватило благоразумия, чтобы не сказать это вслух.

— И я не думаю, что моё семейное происхождение подходит для этой службы, — продолжила Эньен. Яо происходила из хорошего рода, но Эньен была простолюдинкой. Обычно ожидалось, что фрейлины императорской семьи будут происходить из полублагородных семей. Однако Маомао казалось, что она догадывается, почему выбрали именно Эньен.

— Думаю, он избегает дам, чей статус слишком высок, — сказал доктор, выглядя довольным тем, что узнал об этом.

— Выбери он кого-то с высоким статусом, и есть все шансы, что она просто захочет сделать его своим мужем.

Джинши было двадцать, он был на год старше Маомао и выглядел ещё старше. Вполне подходящий возраст для того, чтобы найти себе жену или супругу. И в самом деле, уже начинало казаться странным, что он этого не сделал.

— С таким лицом, как у него, не тот человек может превратить его жизнь в кошмар, — сказал доктор.

Как и предполагала Маомао. Эньен могла быть по-своему извращенной, но она была беззаветно предана своей госпоже. Она не стала бы устраивать с Джинши ничего возмутительного. Она была настолько предана Яо, что на её лице было написано, что она не желает занимать эту должность. Как грубо с её стороны.

— Говорят, что Маомао была в претендентах...

Врач бросил взгляд на улицу, где к окну прижался чудак с моноклем. Очевидно, он вернулся после перерыва. Казалось, все уже привыкли к нему. — ...но какой-то высокопоставленный человек решил, что она не подходит для этой должности, и её сняли с рассмотрения.

Как раз в тот момент, когда урод уставился на него во все глаза, сзади подошли двое его подчиненных, оттащили его от окна и потащили прочь. Маомао очень хотелось, чтобы он не возвращался, но она знала, что лучше не надеяться на передышку более чем на несколько минут.

— Они хотят, чтобы ты была там завтра. Я понимаю, что это неожиданно, — сказал врач.

Эньен ничего не ответила. Даже её лицо оставалось бесстрастным, но каким-то образом ей всё же удалось передать ауру абсолютного отвращения к этой идее. Она посмотрела на Яо, ища помощи, но Яо просто сказала:

— Если дело в семейном происхождении, то мы мало что можем сказать.

Маомао подумала, что Яо, возможно, ревнует, но, столкнувшись с такой логикой, на удивление охотно согласилась. Возможно, дело в том, что она знала, насколько хорошо Эньен справляется со своей работой.

— Они могут отправить тебя куда угодно, Эньен. Надеюсь, всё пройдёт хорошо, — сказала она и ослепительно улыбнулась собеседнице. Маомао на мгновение подумала, что это, возможно, её маленький способ вернуть Эньен за то, что она всё время водила её за нос, но, похоже, это было не так. Яо действительно дала своё благословение на перевод людей, совершенно не обращая внимания на то, что чувствовала Эньен и на что она надеялась. Яо была классически наивна.

Эньен снова нахмурилась. Если бы её госпожа вмешалась в этот момент, это могло бы спасти её, но Яо просто подарила ей старую добрую удачу. Что ещё оставалось делать Эньен?

— Ну что ж, желаю удачи, — сказал врач, похлопав её по плечу. Эньен удрученно кивнула.

— С одной парой рук здесь гораздо оживленнее, — сказала Яо, раскладывая лекарства по ящикам. Она уже больше разговаривала с Маомао, и теперь, когда Эньен ушла, темп работы действительно ускорился.

— Определенно, — сказала Маомао. — Эньен много работала.

Она перебирала лекарства и сортировала их по стопкам. Время от времени они получали что-то необычное, но сегодня все это было просто пополнением запасов обычных лекарств.

— Надеюсь, с ней всё в порядке... Хотелось бы думать, что она не станет грубить младшему брату Императора.

— Я уверена, что с ней всё в порядке.

— Да... Ты права. Мы говорим о Эньен. Я уверена, что всё в порядке.

«Я имела в виду, что он не казнит её за то, что она была немного груба с ним...»

Маомао меньше думала о Эньен, а больше о личности Джинши. Он никогда не стремился наказывать людей. Бывали случаи, когда у него были связаны руки, и он вынужден был это делать, но Маомао сильно сомневался, что Эньен совершит что-то настолько ужасное, чтобы оказаться в таком положении. Если только она не будет активно пытаться убить его.

Маомао, тем временем, продолжал выполнять свою работу в обычном режиме.

***

В кабинете Джинши было больше народу, чем обычно. Он держал в одной руке свои бумаги, а другой смотрел на гражданских чиновников, солдат и придворных дам, которых ему представляли. В обычной ситуации человек такого ранга, как Джинши, не стал бы знакомиться с каждым новым человеком, получившим работу. Это была его собственная идея - убедиться, что он видит каждого из них.

— У нас будет много работы, но я уверен, что вы будете усердно трудиться, — сказал он им и улыбнулся. Он не собирался сеять доброжелательность и даже не хотел, чтобы его подчиненные чувствовали себя непринужденно.

Ни один из присутствующих не улыбался. Улыбка могла оставить у человека хорошее впечатление, но для Джинши она могла стать предвестником беды. В первый день его пребывания в качестве "евнуха" в заднем дворце один из евнухов поприветствовал его улыбкой. Гаошун на мгновение отвел взгляд, и Джинши оказался затянутым в заросли. Возможно, мужчины здесь и были лишены самого главного, но этого было недостаточно, чтобы полностью лишить их сексуального влечения. Мужчина хотел сделать Джинши своей игрушкой. Джинши не знал, как всё началось, но было ясно, что он в опасности.

«Забавно. Я так и не смог оглянуться назад и посмеяться», — пробормотал он про себя. Он бы ударил евнуха и убежал, но узнал, что такие отношения не были редкостью среди мужчин заднего дворца, которые называли своих любовников "шуринами". Он не хотел об этом думать. К несчастью для всех, Джинши не интересовали такие вещи.

— Что-то случилось, господин Джинши? — спросил Басен, который наконец-то оправился от ран. Судя по тому, что слышал Джинши, он продолжал ежедневные воинские тренировки, несмотря на то что его тело было в лохмотьях. Гаошун, казалось, не верил в стойкость собственного сына.

— Ничего страшного, — сказал Джинши. Все новые сотрудники, похоже, были в безопасности. Он был несколько встревожен, когда узнал, что им просто пришлось нанять молодую фрейлину, но пока всё выглядело благополучно. И теперь Суйрен перестанет укорять его каждый раз, когда он окажется в своей комнате.

Он не мог не быть слишком осторожным, особенно в свете недавней попытки отравления. Он должен был внимательно следить за происходящим. Джинши надеялся привлечь к работе свою давнюю знакомую, но вместо этого получил одного из коллег этой знакомой. То есть одна из придворных дам из медицинского офиса.

Поскольку должность была новой, тест был особенно сложным, и одна за другой отсеивались женщины, не имеющие склонности к медицине. Это давало ему уверенность в том, что, по крайней мере, эта молодая женщина знает, что делает.

Скоро у всех будет много дел, ведь скоро презентация принца. Джинши и самому нужно было возвращаться к работе, поэтому он велел им отправляться в путь.

Как только толпа разошлась, Джинши вздохнул. В комнате с ним был только Басен, и он мог позволить себе этот жест.

— Хотите, я приготовлю для вас напиток, господин Джинши?

— Нет, мне ничего не нужно. А что насчет тебя? Тебе лучше?

— Приношу свои искренние извинения, господин, но мои утренние пробежки по-прежнему составляют всего километр. Скоро я верну их в норму.

По мнению Джинши, этого было более чем достаточно. Он восхищался физическими возможностями Басена.

За время его отсутствия у Басена накопилось много работы, и теперь он играл в догонялки. У него не было дара к бумажной работе, но он старался изо всех сил, и это радовало Джинши.

— Господин Джинши, — сказал Басен, протягивая ему лист бумаги. — Что вы хотите сделать с девой святилища Шаоха, живущей на вилле?

Политика — это особая боль в шее. То, что можно было легко передать устно, приходилось излагать в кропотливо составленных записках. Девица святилища прибыла на виллу несколько дней назад, а теперь уже пришли бумаги по этому поводу? Джинши отправился на виллу, чтобы официально поприветствовать её, но на этом всё и закончилось. Ему казалось, что этим делом занимается кто-то другой, и представьте себе его удивление, когда бумаги попали к нему в руки.

— Теперь это моя проблема, не так ли?

Он посмотрел на гору бумаг и снова вздохнул. Что ещё оставалось делать? Дела, связанные с задним дворцом, всё ещё поступали к нему, и, похоже, именно ему предстояло заполнить брешь, образовавшуюся после исчезновения клана Ши.

— Как ты думаешь, они все меня ненавидят? — спросил он.

— Нет, господин. Если уж на то пошло, я думаю, они вас обожают.

— Хотел бы я, чтобы ты не говорил этого с таким прямым лицом.

— Нет? Думаю, все они пришли сюда из искреннего желания познакомиться с вами, господин.

Хуже всего было то, что в голосе Басена не было ни намека на злобу.

Причина, по которой придворных дам не пускали в его кабинет, заключалась в том, что многие из них "забрасывали" свои бумаги только для того, чтобы иметь повод затянуть время пребывания там. К тому же, иногда и мужчины-бюрократы пытались сделать то же самое, так что в наши дни любому, кто бросал свои бумаги в кабинете Джинши, вход был запрещен. Джинши не считал это черной меткой для виновных, но посторонние люди не могли не подумать, что здесь происходит что-то странное. У некоторых сложилось мнение, что офис Джинши — это место, где за малейшую провинность полагается суровое наказание.

Несмотря на всё это, количество бумажной работы, казалось, не уменьшалось.

— В любом случае, дева святилища Шаоха. Да. Врачи еще не приходили к ней, не так ли? — спросил Джинши.

— Нет, господин. Планируется, что её осмотрят врач Кан и новые медицинские помощники.

Эта женщина была иностранным гостем, девой святилища. Они не могли бесцеремонно подвергнуть её мужскому осмотру, даже если она находилась здесь на лечении. Они послали бы евнуха Кан Луомена, отца Маомао, дядю Лакана. Придворные дамы сами проведут осмотр, а Луомен поставит диагноз на основании того, что они ему скажут. В лучшем случае — окольный путь.

Обходной, но необходимый. Именно об этом просила шаохская делегация. Джинши присвоил себе одного из медицинских помощников, и их осталось только двое, но, по крайней мере, Маомао будет рядом. Он рассчитывал, что они с Луоменом будут хорошо работать вместе.

— Хорошо. Узнай расписание всех и скажи в медицинском отделе, чтобы назначили обследование. В идеале — с учетом потребностей и возможностей девы святилища.

— Да, господин.

Басен быстро записал распоряжения и передал их посыльному, который ждал у входа в кабинет.

— Есть что-нибудь ещё? — спросил Джинши. Он хотел сначала разобраться с самыми важными делами. Мелкие досады, которые, казалось, постоянно преследовали его, могли подождать.

— Не о чём говорить, господин. Вот только...

— Да?

Басену стало не по себе.

— Мы уже получили просьбу о переводе.

Он протянул письменный запрос, который Джинши взял и изучил. Он был написан очень умелым почерком. Должно быть, оно исходило от одного из тех, с кем он познакомился ранее.

— Придворная дама по имени Эньен просит перевести её обратно в медицинский кабинет.

— Она была одной из медицинских помощниц?

Как говорится, птицы одного полёта. Несколько необычная работа могла привлечь несколько необычных людей. Джинши не хотел, чтобы вокруг него было слишком много девушек, поэтому, как только остальные женщины освоятся, он решил, что, возможно, они смогут ужиться с одним человеком. Если Эньен сможет продержаться до этого момента, то вполне может исполнить своё желание.

— На каком основании мы наняли Эньен? — спросил он.

— Она старательно относится к каждому аспекту своей работы и прекрасно поддерживает тех, кто её окружает. Кроме того, она была фрейлиной с десяти лет, так что уже знает, что делает в этом отношении. Она быстро учится, но не проявляет никакого желания продвигаться в этом мире — что, полагаю, является одновременно и силой, и слабостью

— Да, звучит многообещающе.

— Она также... Ну, это не совсем о её способностях...

Басену стало неловко; он не мог заставить себя взглянуть на бумагу прямо.

– Да? Выкладывай.

—  Господин. Здесь есть дополнительное примечание. Не то чтобы она чувствовала себя неуютно рядом с мужчинами или даже испытывала к ним особую неприязнь...

Он ненадолго замешкался, прежде чем сказать:

— Но она отдает предпочтение женщинам.

Предпочтение женщинам! Это значит, что она романтически интересуется другими женщинами несмотря на то, что сама является женщиной.

— Она останется! — воскликнул Джинши, отбросив в сторону просьбу о переводе.

— Г-Господин Джинши!

— Она идеально подходит. Я не позволю ей уйти!

Он широко ухмылялся, когда они вернулись к работе.

Глава 14 - Встреча с девой святилища

Рядом с виллой А-Дуо, недалеко от двора, находилось другое, похожее здание, основным назначением которого было размещение иностранных гостей. В данный момент там находилась дева святилища Шаоха и её свита. Именно туда отправились Маомао, Яо, Луомен и несколько телохранителей, чтобы провести её осмотр. Маомао узнала охранников — это были евнухи, знакомые ей по заднему дворцу. С учетом того, что на вилле присутствовала Дева святилища, это было место, куда мужчин не пускали, отсюда и эскорт в виде евнухов.

— Какое странное место, — прокомментировала Яо. Хотя вилла находилась недалеко от двора, она располагалась в противоположном направлении от общежития Яо и Маомао, поэтому у них никогда не было возможности рассмотреть её как следует. Маомао несколько раз заглядывала туда, когда ходила на виллу А-Дуо, но только сейчас поняла, что Яо права. Оно действительно выглядело странно.

Возможно, стиль можно было назвать иностранным. Архитектура казалась не столько шаохийской, сколько пришедшей откуда-то с дальнего запада. Маомао сама никогда не видела таких зданий, но в одной из книг, которую она давно взяла, были их изображения. В строительстве использовалось дерево и иногда кирпич, а верхние части оконных рам имели форму полумесяцев. Использование стекла в некоторых местах только подчеркивало роскошь этого места. В саду находились арки из роз, которые, должно быть, были великолепны во время цветения.

Форма слуг не менее поражала воображение, хотя у самих слуг были темные глаза и волосы, что наводило на мысль о том, что это люди из Ли.

«Видимо, нельзя нанимать иностранцев для обслуживания иностранного гостя».

Если кто-то из них окажется тайным агентом, это будет на вашей совести. Маомао была уверена, что даже покрытая грязью дама средних лет, ухаживающая за садом, была тщательно проверена.

Они вошли в здание, и их встретила женщина, внешность которой говорила об иностранке. Она была высокой, со светло-каштановыми волосами, а её глаза были оливкового цвета, находясь на грани между светлым и желтовато-зелёным.

— Мы ждали вас, — сказала она с уникальным шаохским акцентом. — Пожалуйста, проходите в дом.

Она провела их внутрь, где они обнаружили, что внутреннее убранство здания было гораздо более продуманным, чем внешнее. Под ногами лежали камни, а многие каменные колонны вокруг здания были украшены резьбой. Тут и там стояли многочисленные экспонаты. Они выглядели импортными; если простолюдин опрокинет одну из них, то сможет работать всю жизнь и никогда не расплатиться, подозревала Маомао.

По мере того, как они углублялись в здание, становилось все темнее и темнее. На окнах были задернуты шторы, закрывающие свет снаружи.

«Точно. Она альбинос...»

То есть человек с белыми волосами, бледной кожей и красными глазами. Говорят, у некоторых были голубые глаза или несколько золотых полосок в волосах, но все они были чувствительны к солнечному свету. Старик Маомао рассказывал ей, что у альбиносов отсутствует вещество, которое обычно придает коже цвет, поэтому солнце для них более сурово, чем для большинства людей. Чтобы компенсировать закрытые окна, вдоль земли через равные промежутки были расставлены свечи, которые горели даже сейчас, в середине дня.

— Сюда, пожалуйста, — сказала женщина. — Я искренне извиняюсь, но мы должны попросить мужчин подождать здесь.

— Конечно, мы понимаем, — сказал Луомен, и они со стражниками остановились у входа.

Маомао и Яо прошли в комнату. Она была тусклой и наполнена запахом благовоний. Оранжевый свет мерцал, высвечивая силуэт на кровати с балдахином.

— Я привела их, миледи.

Женщина, похоже, служанка, встала у кровати. У неё была смуглая кожа, и она выглядела как-то знакомо. Маомао наклонила голову, пытаясь понять, кто это, когда Яо воскликнула "О!".

Маомао подтолкнула её, но в тот же момент поняла, почему женщина показалась ей такой знакомой. Именно она была с молодой девушкой Джазгул в тот день. Вышитая ткань, которую она подарила им в знак благодарности, заставила Маомао предположить, что это богатая женщина, но она никогда бы не догадалась, что это прислуга девы святилища.

«Значит, и дева святилища ест лягушек?»

Она-то точно думала, что святая дева избегает мяса и рыбы, потому что нельзя лишать себя жизни. Услышав, что женщина больна, Маомао предположила, что это может быть связано с недоеданием из-за отсутствия мяса, но, похоже, ошиблась.

Загорелая женщина, похоже, тоже вспомнила о них: она выглядела испуганной, но лишь на мгновение. Вскоре она взяла себя в руки, и её лицо вновь стало бесстрастным. Маомао и Яо были здесь по делу. Никто из них не мог предаваться личным воспоминаниям во время исполнения служебных обязанностей.

— С вашего позволения, — сказала служанка с сильным акцентом. Она отодвинула занавеску, открыв взору красивую женщину, которая действительно была альбиносом. Она выглядела молодо для той, кому должно было быть за сорок. Маомао показалось, что она довольно высокая, хотя в лежачем положении это было трудно определить. У неё был небольшой животик, хотя руки были достаточно длинными, чтобы не выглядеть тучной.

«Если бы она была немного моложе и немного стройнее...»

Тогда она была бы похожа на ту иностранку, которую заметил художник. И еще...

«Да, они действительно похожи друг на друга».

Дева святилища и Белая Леди.

У Маомао тоже была своя тайная миссия, порученная ей Лаханом. Он хочет узнать, действительно ли эта "дева святилища" обладает всеми необходимыми качествами, чтобы быть девой святилища, или...

Или же её "квалификация" исчезла давным-давно, когда она родила Белую Леди.

Надо посмотреть, есть ли какие-нибудь признаки того, что она родила. Самым быстрым способом было бы просто заглянуть ей между ног, но это было не по правилам. Это было грубо и невоспитанно. Впрочем, есть и другой способ. Во время беременности живот быстро увеличивается в течение девяти месяцев. Он становился таким большим, что едва не лопался, но сдувался, как только ребёнок появлялся на свет. Это привело к появлению растяжек, которые возникли из-за того, что кожа не всегда могла расти достаточно быстро, чтобы поспевать за стремительным увеличением живота во время беременности, что привело к его физическому разрыву.

«Императрице Гёкуё и супруге Рифе удалось их избежать...»

Как правило, роды приводили к появлению растяжек. Это не было гарантией, но это было одним из доказательств, которые Маомао могла использовать.

«Надеюсь, она хотя бы позволит мне взглянуть на ее живот».

Маомао поклонилась и подошла к кровати. Они с Яо уже обсудили свои обязанности. Маомао будет проводить сам осмотр, а Яо — делать записи. Яо хотела сама провести осмотр, но один из врачей сказал, что Маомао точнее измеряет пульс, и Яо пришлось согласиться. Хотя ей было неприятно осознавать, что у неё не всё так хорошо, как у Маомао.

Маомао начинала понимать, почему Эньен считала Яо такой очаровательной. Она была почти невыносимо искренней и открытой, а когда кто-то не соглашался с ней, могла быть и несносной, и вдохновляющей. Так же как она приняла выбор Эньен в качестве одной из его фрейлин, она была достаточно хороша, чтобы признать, что Маомао превосходит её в медицинских способностях.

Они уже ознакомились с письменным отчётом, в котором подробно описывалась суть жалоб девы святилища и то, какие методы лечения уже были испробованы. Маомао и её старик вместе обсудили его и выдвинули несколько возможных диагнозов.

— Для начала я бы хотела померить ваш пульс, госпожа, если можно? — сказала Маомао, говоря медленно и отчетливо.

— Пожалуйста, — ответила дева, протягивая руку. Она показалась Маомао мягкой на ощупь. На бледной коже можно было разглядеть вены. Она приложила три пальца к запястью девы. Она почувствовала, как бьётся сердце женщины: ба-бам, ба-бам, ба-бам, ба-бам, и измерила количество ударов за определенный промежуток времени. Она жестом показала Яо пальцами цифру, которую Яо записала с помощью портативного письменного прибора.

— Вы нервничаете? У вас немного учащённый пульс, — сказала Маомао.

Должно быть, вопрос ускользнул от служительницы святилища, потому что она бросила на Маомао вопросительный взгляд. Женщина рядом с ними произнесла несколько слов на шаохском, после чего Дева святилища улыбнулась и ответила:

— Да, немного.

В любом случае, число не было аномальным, так что Маомао не видела причин для беспокойства. Она сказала:

— Могу я прикоснуться к вашему лицу, госпожа? Я бы хотела осмотреть ваши глаза и язык.

— Пожалуйста, давайте.

Маомао положила руки на щеки святой девы. У неё были морщины от смеха, но в остальном кожа была упругой и красивой. Маомао оттянула кожу под глазами женщины, чтобы лучше видеть глазное яблоко. Затем она заставила её открыть рот и высунуть язык.

«В каком-то смысле нам повезло».

Она вспомнила их недавнюю встречу с девушкой Джазгул.

«Гранаты и хасма...»

Те продукты, которые служительница купила в тот день, были лекарственными. Однако в отчёте, который им дали, об этом ничего не говорилось, подразумевалось, что лекарство просто входит в обычный рацион девы святилища. Маомао взглянула на женщину, стоявшую у кровати. Всё её удивление исчезло, теперь она выглядела так, словно в этом не было ничего необычного.

«Может, она вовсе не готовила лекарство? А может, это просто совпадение».

Слишком большой приём лекарств может пагубно сказаться на организме.

— Простите, но не могли бы вы подробно записать любимые блюда девы святилища? — сказала Маомао.

— Хорошо, — сказала служанка. Она сделала несколько быстрых записей, но, к сожалению, они были на шаохском языке. Маомао не знала всех слов. Позже ей придётся перевести их и обдумать. В любом случае окончательный диагноз будет ставить её отец, и она надеялась, что он сможет прочитать список лучше, чем она.

— Не будете ли вы так любезны снять верхнюю одежду?

— Конечно, — ответила Дева святилища и начала стягивать с себя одежду. Зная о предстоящем экзамене, она купила одежду для сна, застегиваемую спереди. Теперь Мао Мао могла отчетливо видеть её грудь и пупок.

— Могу я провести осмотр? — спросила Маомао.

— Вперёд.

Маомао начала постукивать по телу девы, прислушиваясь к тонким различиям в звуке. Тем временем она осмотрела живот женщины.

«Никаких растяжек».

Из-за живота Девы святилища растяжки были бы менее вероятны, но существовала вероятность того, что вся их гипотеза была неверной. Что она вообще никогда не рожала детей. С чего Маомао взяла это?

«Грудь у неё небольшая для того количества мяса, что есть на костях».

Когда менструация не наступала, человек мог стать наполовину инь и наполовину ян, не совсем мужчиной и не совсем женщиной. Это могло бы объяснить размер её груди, но, возможно, она просто всегда была маленькой. Невозможно было с уверенностью сказать, рожала ли дева святилища или нет. Болела ли она и насколько сильно, зависело от того, приходил ли вообще месячный посетитель.

Маомао подергивала бровью, проводя осмотр; было обидно не знать, с чем именно она работает. Осмотр не прояснял ситуацию. И всё же она чувствовала закрадывающееся подозрение.

«Должно быть, я что-то упускаю».

Что-то было не так, но она не могла понять, что именно, и к моменту окончания осмотра так и не разобралась.

«Хотела бы я осмотреть её нижнюю половину», — подумала она, но поняла, что это слишком большая просьба. Уже то, что ей удалось взглянуть на обнаженную грудь девы святилища, было достижением для её первой проверки. Даже некоторые наложницы в заднем дворце противились тому, чтобы к ним прикасались посторонние.

— Можете снова надеть одежду, — сказала Маомао. Она понимала, что за один визит ей не удастся всё выяснить: мир устроен иначе. Продолжение давления ни к чему не приведёт. Лучше вернуться и рассказать отцу о том, что она узнала.

— Я собираюсь обсудить с врачом то, что увидела и услышала здесь, — сказала она.

— Понятно, — сказала служанка, помогая деве святилища снова облачиться в свой наряд. Маомао и Яо вышли из комнаты.

Когда они благополучно сели в карету и отправились домой, Яо воскликнула: — Боже, как я нервничала!

Она вдруг осознала, что сказала вслух, и попыталась сделать вид, что ничего не говорила, но было уже поздно. Если бы Эньен была рядом, она бы сделала лицо типа "разве моя госпожа не милая", когда что-то выпаливает. Но её там не было. Вместо этого Маомао внимательно изучала Яо.

Результаты первого обследования, по мнению Маомао, можно было назвать неубедительными. Особенно если учесть, что она не смогла посоветоваться с отцом прямо на месте, а пришлось ждать, пока они покинут виллу.

«Должен быть лучший способ».

Женщина приехала из другой страны, совершив целое морское путешествие, только чтобы пройти лечение здесь, и Маомао полагала, что она верит в то, что врачи в Ли смогут ей помочь. Однако теперь, когда она была здесь, настоящему врачу не разрешалось даже взглянуть на неё.

— Как всё прошло? — спросил её отец, но Маомао почувствовала, что этот мягкий, приятный и бесконечно приветливый человек уже знает ответ. Поэтому она сразу же приступила к делу.

— Вы полагаете, что почтенная дева святилища действительно больна? — спросила она.

— Что ты имеешь в виду? Она ведь проделала весь путь из Шаоха, не так ли? — сказала Яо

— Да, долгое, трудное путешествие. Я подозреваю, что она больна, но у меня есть сомнения, что это что-то такое, ради чего ей пришлось проделать весь путь в Ли, чтобы вылечиться, — сказала Маомао, стараясь вежливо разговаривать с отцом в присутствии Яо.

— И какова, по-твоему, природа её недуга? — спросил Луомен.

Маомао, отвечая, обратилась к записям Яо.

— Она сообщает об усталости и бессоннице, недостатке физической выносливости и увеличении веса. И ещё одна вещь, которая беспокоит меня больше всего на свете.

У служительницы святилища якобы была сломана и не хотела заживать кость — мизинец левой руки. Это не мешало её повседневной жизни, но и не могло облегчить ей жизнь.

Маомао заключила:

— Я думаю, что её женская ци уменьшается, что и приводит к этим проблемам. В этом нет ничего необычного, когда женщины стареют.

На самом деле, когда месячные перестают приходить, это довольно распространенное недомогание. При снижении уровня женской ци страдали и тело, и разум. Например, кости часто становились хрупкими. Сорок лет для прекращения прихода месячных — возраст довольно молодой, но не редкий. Если бы она не приходили с самого начала, это сделало бы деву ещё более подверженной подобным проблемам.

— Понятно, понятно. Ладно, будем считать, что ты права, Маомао. Ты же знаешь, в разных странах по-разному лечат болезни. Возможно, они действительно считали, что не смогут помочь деве святилища в Шаохе, и отправили её в Ли. У тебя есть доказательства обратного?

— Есть.

Маомао достала лист бумаги с подробным описанием рациона Девы святилища.

— Ей не давали никаких лекарств, специально предназначенных для усиления женской ци, но они бы ей и не понадобились. Того, что она ела, было бы более чем достаточно для компенсации.

— Ты имеешь в виду всё то, что женщина покупала в магазине? — уточнила Яо. Служанка сделала значительное количество покупок, среди которых было много вещей, способных лечить женское здоровье. Дева святилища прекрасно знала, как лечить свое собственное состояние, но всё же проделала такой путь в Ли. Должно быть, здесь замешана политика.

— Могу ли я предположить, что вы обе единодушны в этом вопросе? — спросил Луомен у Яо.

— У меня не так много медицинских знаний, как у Маомао, но я видела, как на днях служанка почтенной девы святилища покупала много лекарств, так что у меня нет возражений.

Ей было немного больно признаваться в собственном невежестве в вопросах медицины. Однако она была готова быть честной, и в этом была своя прелесть. Маомао практически стала второй Эньен.

«Значит, она знает, что это были лекарства».

Значит ли это, что она также знала, что её закуски из хасмы были лекарственными? Может, когда-нибудь Маомао спросит.

Луомен тем временем выглядел обеспокоенным. Это было типично для него, но в данный момент он выглядел несколько более обеспокоенным, чем обычно.

— Я просто хотел бы напомнить вам об одной вещи.

— Да, господин? — сказали Маомао и Яо.

— Когда мы выполняем свою работу, жизни людей висят на волоске.

Конечно, они оба это знали.

— Как бы мы ни обращались с девой святилища, мы не должны рисковать жизнью и здоровьем.

— Да, господин. Я должна была думать, что это очевидно... — сказала Яо, озадаченная.

— Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы дева или её люди услышали то, о чём мы только что говорили. Нам нужно только найти и назначить соответствующее лечение.

Даже если это будет то, чем уже занимаются эти люди.

«Яо не выглядит счастливой по этому поводу».

И это понятно. Она должна была задаться вопросом, зачем им делать то же самое, что уже делала помощница Девы святилища. Разве это не равносильно признанию их некомпетентности?

«Но умение прикинуться дураком — тоже важный навык».

Её отец сказал, что они не должны рисковать "жизнью и здоровьем", но она подозревала, что он имел в виду не столько жизнь девы, сколько их собственные. С учетом того, что вокруг витает запах политики, нечаянно сказанная правда действительно может подвергнуть их жизнь опасности. Возможно, для юной девушки, всё ещё не избавившейся от невинного отношения к миру, это непросто.

«Если бы Эньен была здесь, я уверена, она нашла бы хороший способ донести это до Яо...»

К сожалению, Эньен была в отъезде.

— Скажи, мы почти приехали, — обратилась Маомао к Яо, пытаясь сменить тему разговора. Дорога от виллы до двора заняла ещё больше времени, чем до медицинского кабинета, так что поездка могла оказаться утомительной.

— Как только мы доберемся до офиса, может, поищем какое-нибудь лекарство? Такое, которое можно найти только в нашей стране. Если оно хоть немного поможет, это должно помочь.

— Да... Конечно, — сказала Яо. Она была достаточно умна, чтобы понять, что суетиться в этот момент ни к чему. К облегчению Маомао, она поступила по-взрослому и сохранила спокойствие.

Как только они вернулись в офис, Луомен сразу же отправился приводить бумаги в порядок и составлять отчет. С его разрешения Маомао и Яо отправились в комнату, где хранились лекарства, и стали искать, что может помочь. Они решили проверить всё, хотя знали, что некоторые лекарства не помогут из-за конституции девы святилища, а другие уже были испробованы.

Они доставали лекарства одно за другим, Маомао работала по памяти, а Яо обращалась к книге. Несмотря на то, что у них было разрешение на присутствие, они монополизировали помещение для хранения лекарств. В конце концов один из врачей засунул голову и закричал:

— Что здесь происходит? Здесь повсюду лекарства! Что вы ищете!

Это был старый знакомый Луомена, один из врачей, пришедших проконсультироваться о состоянии девственности супруги Лишу. Он иногда наносил дружеский визит в медицинский кабинет.

— Что-то случилось? Вас беспокоит какая-нибудь из этих комбинаций? —  спросила Маомао, пристально глядя на него.

— Э-э, нет, я просто подумал... На секунду я испугался... что они отправляют меня обратно.

— Куда?

— Ну, знаешь, туда.

Мужчина указал на северную часть двора.

– Задний дворец!

— С чего вы взяли? Я понимаю, что это все средства для лечения женского здоровья, но к заднему дворцу это не имеет никакого отношения.

Маомао обвела взглядом собранные лекарства.

— А, женские проблемы... Да, я понимаю. Просто здесь, при дворе, я в основном имею дело с мужчинами. Когда я увидел, что именно эти ингредиенты разложены на столе, я немного запаниковал.

Похоже, у мужчины было какое-то травматическое воспоминание о заднем дворце. Это напомнило Маомао, что в прошлом врачам, не являвшимся евнухами, разрешалось приходить и уходить оттуда.

— Верно, вы ведь когда-то были врачом в Заднем дворце, не так ли? Я слышала, — сказала Маомао. — Там что-то случилось?

— Ничего особенного. Просто плохое воспоминание. Возьмите это, это и это, и ещё вот это...

Он начал вынимать ингредиенты из коллекции Маомао и Яо.

— Смешай их вместе, и получится специальное лекарство для поддельных евнухов.

— Лекарство фальшивого евнуха? — в один голос спросили Маомао и Яо.

— Это довольно простое дело. Иногда человеку, который не является евнухом, нужно войти в задний дворец, но это может привести к... проблемам. Они не заставляли тебя становиться евнухом, но они заставили тебя принимать это лекарство, которое подавляет мужские функции.

— А-а-а...

Теперь Маомао поняла. Она всегда удивлялась, как это Гаошун без проблем входил и выходил из заднего дворца.  (Джинши — другое дело.) Вероятно, он принимал это лекарство.

— Думаю, на вкус оно кажется довольно неприятным.

— Хуже некуда.

Доктор явно говорил по собственному опыту.

— И у него могут появиться странные побочные эффекты, когда вы к нему привыкнете.

— Я знала, что у него должны быть побочные эффекты!

— Боже мой, должны. Любое лекарство, принятое в избытке, может быть вредным. Вот почему я забеспокоился, когда увидел эту штуку.

Было понятно, почему он так встревожился. Маомао хотела спросить его, какие именно побочные эффекты он испытывает, но мужчина вышел из комнаты прежде, чем она успела вымолвить хоть слово.

— Мне кажется, Эньен знала бы, что делать в такой ситуации, — сказала Яо.

— Согласна. Это её сильная сторона.

— А все эти разговоры о побочных эффектах... Может, стоит написать ей письмо и спросить её мнение?

— Я думаю, это отличная идея. И Эньен будет рада получить от вас весточку.

Вероятно, она была на грани того, чтобы перестать быть молодой госпожой. Однако благодаря её отсутствию Маомао и Яо стали больше разговаривать, так что это была некоторая компенсация.

Мысли Маомао вернулись к тому, какое сочетание лекарств им следует использовать.

Глава 15 - "Мама"

Они ещё несколько раз ходили осматривать святую деву. Когда они возвращались домой после одного из таких визитов, за окном кареты царило оживление, как на новогоднем празднике.

— Пешком было бы быстрее, — сказала Яо. Маомао, которая знала, что у её отца больная нога, промолчала.

Луомен неловко улыбнулся.

— Мои извинения. Я не могу далеко ходить на этой ноге.

Яо выглядела растерянной, но было уже поздно. Ей повезло, что это был Луомен. Он воспринял бы её ошибку с юмором; любая другая важная персона вполне могла бы обидеться.

Пока было неясно, есть ли смысл в проводимых ими обследованиях, но маленькая команда, по крайней мере, смогла чем-то помочь. К сожалению, не в плане выбора лекарств Маомао, а в плане жизненных советов. Они посоветовали деве святилища пить побольше воды. В Шаохе вода была слишком ценной, чтобы пить её много. К тому же дева святилища не могла в любой момент отлучиться в туалет, поэтому у неё не было привычки пить воду часто. Когда она начала получать больше жидкости, то с радостью сообщила, что у неё реже болит голова.

Она также была рада, вскользь упомянув, что может больше гулять. Будучи альбиносом, она могла выходить на улицу только по ночам в Шаохе, но в Ли солнечный свет был менее интенсивным, а дожди шли чаще. Во время непогоды она брала зонтик и отправлялась в город.

«Наверное, я рада, что ей нравится», — подумала Маомао, но она уже начала сомневаться, не приехала ли служительница святилища в Ли просто отдохнуть.

Конечно, женщине нечем было занять свои часы. К ней периодически приходили посетители. Некоторые из них были важными персонами, но были и те, кто просто хотел перекинуться парой слов с иностранной Девой святилища "для опыта". Как и Белая Леди до неё, эта иностранная дева святилища, похоже, привлекала людей, заинтригованных цветом её кожи.

— Она сказала, что кто-то, кто посетил её сегодня, хотел предсказать свою судьбу, — сказала Маомао.

— Конечно, предсказания — это то, чем иногда занимаются девы святилища, но это немного грубая просьба. Она ведь иностранный чиновник, — сказал Луомен. Маомао была полностью согласна. Не говоря уже о том, что, по крайней мере, публично, она приехала сюда за медицинской помощью. Обращаться к человеку с таким положением и просить его предсказать судьбу —значит проявлять недостаток сочувствия, но, к сожалению, многие люди были такими.

— Говорят, её предсказания точны, но я сомневаюсь, что можно жить, основываясь на таких вещах — позволять беспочвенным предсказаниям диктовать своё будущее, — сказала Маомао.

Именно это её и беспокоило. Не было никаких оснований полагать, что гадания работают. Если предсказания девы святилища и имели под собой какую-то основу, то это, скорее всего, свидетельствовало о том, что у неё есть дар читать людей.

— Я знаю, что ты предпочитаешь, чтобы всё было однозначно, Маомао, — сказал Луомен.

— А гадания тебе не нравятся? — вмешалась Яо.

— А тебе не смешно? — спросила Маомао.

Она знала, что не все в мире черно-белое, но, по её мнению, большинство жизненных "загадок" — это просто ограничение собственных знаний или информации. За ними всегда стояло что-то реальное.

— Я о том, что раскалить панцирь черепахи и позволить этому подсказать, где находится столица? Довольно сомнительный метод.

— Смею предположить, что на самом деле он удивительно рационален, — возразил её отец. — Используя части местной фауны, можно понять, насколько хорошо животные питаются. Другими словами, изобилует ли земля. Называйте это гаданием, приписывайте его богам или бессмертным - если это нужно, чтобы люди в него поверили. Возможно, именно с этого и началось то, что мы называем политикой.

«Понятно».

С этим можно согласиться. Яо тоже внимательно слушала.

— Есть только одна проблема. Ритуал может что-то значить, когда его впервые проводили, но, если забыть, почему он начался, или потерять знание о его значении, останется только форма. А это, девочки, опасно.

Луомен выглядел печальным.

— Однажды я была в деревне, где при неурожае приносили в жертву всех младенцев, родившихся в тот год, и закапывали их в землю. Но в один год это не улучшило урожай, и они стали приносить всё новые жертвы, пока в деревне почти никого не осталось. Тогда я случайно проезжал через это место во время своих странствий.

«Кажется, я поняла, к чему всё идет».

Её отец познал много трудностей, и к этому моменту Маомао уже хорошо понимала, к чему он клонит.

— Когда меня связали и бросили в яму, я думал, что умру. Хорошо, что мой попутчик появился чуть позже и нашёл меня, а то бы я и по сей день кормил там червей.

Яо потеряла дар речи от того, с каким хладнокровием Луомен рассказывал эту мрачную историю. Как бы ни был он проницателен, но к рассказам о собственных несчастьях он относился с некоторым оцепенением. (Достаточно сказать, что он не хотел становиться евнухом).

— Мы можем считать человеческие жертвоприношения абсурдными, но когда-то в прошлом они были эффективными. В этой конкретной деревне у них была привычка каждый год высаживать на полях один и тот же урожай. Они использовали удобрения, но в них не хватало питательных веществ —тех, что вырабатывается в человеческом теле.

Разумеется, такая логика была верна только в том случае, если проблема заключалась в монокультуре. Однако, когда отец Маомао приезжал в деревню, причиной неурожая оказалась болезнь, переносимая насекомыми; жертвы оказались совершенно напрасными.

— Иногда люди продолжают делать что-то просто потому, что это сработало в прошлом. Возьмем, к примеру, местность, которая способствует хорошему урожаю с помощью человеческих жертвоприношений — урожай улучшается, потому что жертвы были похоронены в голой земле. Со временем, однако, в дело вступают боги или бессмертные, и это превращается в ритуал. Божество — это мощное и удобное оправдание.

Возможно, дева святилища Шаоха стала священной в результате аналогичного процесса.

Беседа привела их к двери медицинского кабинета. Маомао хотела бы услышать от отца больше, но на этом всё и закончилось. Она помогла ему выйти из кареты. Нужно было писать отчеты. Всегда отчеты.

Войдя в кабинет, они обнаружили суматоху. Что происходит?

— Слава богу, вы здесь! — сказал доктор, который подошёл к ним с очень расстроенным видом.

— В чём дело? — спросил Луомен.

– В чём дело? В чём дело?! Не могу поверить, что он мог появиться, когда вас обоих не было дома. Мы сказали ему, что вас здесь нет, но он настаивал, что подождет, пока вы вернетесь! Мы не знали, что делать!

Маомао и её отец посмотрели друг на друга. Не так уж много людей, способных вызвать подобный переполох.

— Пожалуй, я лучше займусь этим, — сказал Луомен и вошёл в медицинский кабинет. Внутри, что неудивительно, сидел моноколесный урод, откинувшись на кушетку, которую он сам для себя принес.

— Дядя! Я думал, вы никогда не придете! — сказал уродец, ухмыляясь.

— Ну что ты, Лакан! Мы уже говорили о том, что твою мебель нельзя приносить в чужие офисы без разрешения. А также бросать обертки от закусок на пол - их место в мусорном ведре. И не приходи ко мне плакаться, если у тебя сгниют зубы от того, что ты пьешь только сок! Ты же не пьешь прямо из фляги?

Луомен нагнулся и начал собирать обертки.

— Он похож на старую бабушку, — сказала Яо, и даже те, кто находился в кабинете и не отличался изысканным воспитанием, вероятно, согласились с ней.

Ученики-врачи и подчиненные уродца поспешили присоединиться к Луомену. Маомао, наверное, тоже следовало бы помочь, но, если бы она приблизилась к ним, суматоха началась бы снова. К тому же ей просто не хотелось этого делать. Вместо этого она наблюдала за происходящим из-за столба.

— Дядя! Где Маомао? Она уже близко, не так ли? — сказал уродец, его нос дергался как у собаки.

Маомао не смогла удержаться от того, чтобы не пробормотать: "Уф..."

— Может, ты сделаешь что-нибудь со своим... лицом, Маомао? Оно ужасно, — сказала Яо. Раз она так сказала, значит, так и есть. Маомао помассировала рот и брови, пока они не расслабились. Однако она не могла удержать щеки от подергивания.

— Маомао! Отдай мне Маомао! —кричал уродец.

— Ну же. Я предупреждал тебя, что если ты будешь шуметь, то в твоём ужине будет много моркови. Сегодня у нас морковная запеканка, — сказал Луомен. Если люди и без того считали его похожим на старуху, то теперь и подавно. Несколько человек держались за животы, захлебываясь от смеха. Остальные озирались по сторонам, не зная, что делать.

— Дядя, я хочу, чтобы в моем пироге было яйцо! То есть... нет! Где Маомао? У меня есть законная причина быть здесь сегодня!

— В это трудно поверить: ты валяешься на диване, который сам себе принес, и повсюду разбрасываешь остатки закусок, — сказал Луомен.

Он открыл ящик, достал зубную щетку и протянул её чудаковатому стратегу. Судя по всему, смысл был таков: чистите зубы.

— Для начала расскажи мне, в чём твоя "причина". Я знаю, что ты теряешь всякое чувство меры, когда речь заходит о Маомао. Если я соглашусь с тем, зачем ты здесь, мы сможем перейти к делу.

Стратег, засунув зубную щетку в рот, с готовностью кивнул. Маомао подобрала в коридоре корзину с использованными бинтами. Она доверяла отцу, что он справится со всем. Если повезёт, они закончат разговор, пока она будет заниматься стиркой.

Спустя час, когда она закончила стирку и начала развешивать бинты для просушки, её позвали. Пришел её отец с усталым видом.

— Что он хотел? — спросила не Маомао, а Яо.

— Надо сказать, нечто весьма удивительное, — ответила Луомен.

— Да?

— Скоро будет представление принца, и Лакан хочет, чтобы Маомао была дегустатором на ужине.

— Неужели он действительно собирается туда прийти?

Лахан утверждал, что стратег почти не посещает садовые вечеринки и приемы. В том числе, как она поняла, и на последнем императорском садовом празднике, где она была дегустатором блюд.

— Почему? — спросила Маомао.

Она прекрасно понимала, что на него наверняка обижены многие люди, и это объясняло необходимость. Но чтобы он просил её лично! Не то чтобы она возражала, когда кто-то другой просил Маомао проверить их еду на наличие яда.

— Если бы он попросил тебя стать его фрейлиной, это было бы одно дело, но дегустатор? От такой просьбы труднее отказаться. Никто не будет возражать против того, чтобы у него был свой дегустатор, особенно после инцидента с пищевым отравлением. Как бы ты хотела с этим справиться?

— Это действительно вопрос? — сказала Маомао.

Когда её отец сказал, что в просьбе "трудно отказать", это было равносильно тому, что они не могли сказать "нет". Впрочем, её старик всегда был мягким человеком. После случившегося люди стали называть его "мамой", но для Маомао это не имело значения. Это вообще не имело значения.

— Могу я кое-что спросить? — сказала Яо, подняв руку. Луомен кивнул. —Разве мы с Маомао не должны были присутствовать на банкете в честь девы святилища?

— Да, так и было задумано. Ей придётся обходиться только одной из вас.

Кто это будет, Маомао или Яо,  ещё предстояло выяснить. Деве святилища полагалось два дегустатора, один от Шаоха, другой от Ли; учитывая её статус и всех сопровождающих, охранников и прочих, кто её окружал, дегустатору от Ли повезло просто оказаться рядом с ней.

— Хорошо. Тогда ты пойдешь с ним, Маомао. Будет проще, если я позабочусь о деве святилища.

Яо была тверда, но Маомао сказала:

— Постойте, разве у меня нет права голоса?

Честно говоря, она боялась, что может сделать Эньен, если она позволит Яо попробовать еду на яд. К тому же она сама этого хотела.

— Он просил именно тебя, так что, думаю, тебе стоит согласиться. Подумай, что было бы, если бы ты была с девой святилища, а Великий комендант Кан скрывался бы поблизости.

На это Маомао ничего не смогла сказать. Молчал и её отец. Порывистое поведение стратега по большей части вежливо игнорировалось его соотечественниками, но они не хотели бы, чтобы он вел себя так с иностранным чиновником. Особенно с тем, с кем не разрешалось вступать в контакт даже кастрированным мужчинам.

— Маомао... — сказал Луомен, похлопав её по плечу.

— Можешь оставить деву святилища мне, — сказала Яо, похлопывая её по плечу.

— А вы уверены, что мы не можем передумать? — спросила Маомао, размахивая руками и глядя на них.

— Боюсь, мы просто не можем отказать этой просьбе, Маомао. Учитывая последствия для девы святилища, ты должна присутствовать с Лаканом. Мы не хотим международного инцидента.

— С-с-с, папаша, у тебя, должно быть, еще есть хитрость в рукаве...

Похлопав её по плечу, Луомен ответил:

— Боюсь, что нет.

[П.п:Каждую неделю уже почти как два месяца люди присылают мне свои варианты готового перевода для упрощения мой работа. Пожалуйста прекратите. Я конечно благодарен за помощь, но это не очень помогает. Я не знаю как делался это перевод, мне надо проверить его, что почти значит перевести главу заново, мне надо переделать оформление под свой стиль.]

Глава 16 - Ужин

Время не всегда течет с одинаковой скоростью. Приятные моменты слишком коротки, а трудные тянутся все дольше и дольше. Дни до банкета пролетели как один миг, ведь время так же быстротечно, когда надвигается что-то неприятное.

Маомао категорически заявила, что до самого мероприятия не хочет идти к стратегу без крайней необходимости. Яо тем временем была в восторге от того, что ей доверили справиться с заданием в одиночку. По просьбе самой Девы святилища она несколько дней до банкета жила на её вилле, чтобы ознакомиться с ежедневным рационом. Хотя особенности её рациона были тщательно перечислены и изучены, женщина хотела быть уверена, что ошибок не будет.

Маомао очень хотелось попробовать иностранную еду. Она возлагала всю вину на урода-стратега за то, что тот заставил её упустить этот шанс.

Яо никогда раньше не занималась дегустацией блюд, поэтому перед переездом на виллу Маомао показала ей все тонкости. Яо охотно училась, делая множество заметок. Маомао была уверена, что она всё поняла.

В день банкета им пришлось явиться на работу на час раньше обычного.

«Уф. Я не хочу этого делать».

Сколько раз Маомао приходила в голову эта мысль? Она уже сбилась со счёта. Она заставила себя переодеться и вышла из комнаты только в самый последний момент. Но и тогда она не выглядела восторженной.

— О, Маомао.

— Ну! Давно тебя не видела.

Кого, как не Эньен, она должна была встретить в коридоре? С тех пор как ее назначили фрейлиной Джинши, она не ночевала в их общежитии, а устроилась в другом месте. Она явно устала, взгляд её был пустым, губы сухими. Она слегка покачивалась при ходьбе, словно призрак.

«Страдает от недостатка Яо?» — задалась вопросом Маомао.

— Маомао... Где молодая госпожа?

— О, Яо? Её здесь нет...

Эньен выглядела так, словно звезда упала с неба и ударила её по голове. Она споткнулась и прислонилась к стене, постепенно сползая на пол. Она выглядела так, словно таяла, или как улитка, которую посыпали солью.

— С тобой всё в порядке? — спросила Маомао. Она явно была не в порядке, но спросить было вежливо.

— Молодая госпожа... — только и сказала Эньен.

Она и впрямь поражена. Маомао пару раз ткнула Эньен, не зная, что делать. Ей не хотелось идти на работу, но опоздание по личным причинам выглядело не лучшим образом, поэтому она не могла вечно торчать здесь.

— Что ты задумала? Разве тебе не нужно работать? Полагаю, сегодня ты весь день должна быть с одним человеком.

Эньен издала булькающий звук.

— Это был единственный шанс ускользнуть. У Лунного принца есть главная фрейлина с глазами на затылке...

"А-а-а..." Маомао могла посочувствовать.

"Лунный принц" — это Джинши, у него было имя, но, как младшему брату императора, его разрешалось использовать только членам императорской семьи. Все остальные называли его по прозвищу. Что касается его главной фрейлины, то это была стареющая женщина по имени Суйрэн и она была очень требовательной. Даже Эньен не могла от неё отвязаться.

— Не рассердится ли она, если ты не поторопишься вернуться?

— Да, наверное, ты права... Всё в порядке. Я просто хотела почувствовать её запах вблизи. Уложить её волосы как следует. Я не хочу делать прическу какому-то парню, даже если волосы гладкие и шелковистые.

Значит, Джинши и есть "какой-то парень", да? Ещё одно доказательство преданности Эньен своей хозяйке. Если Эньен доверяют делать прическу Джинши, значит, она очень нравится Суйрэн. Маомао, как только устроилась на службу к Джинши, несколько раз просили сделать ему причёску, но всегда отказывалась, мотивируя это тем, что никогда не делала этого раньше.

Эньен поднялась на ноги. Она всё ещё раскачивалась, когда начала уходить. Затем она обернулась к Маомао, словно что-то вспомнив.

— Я так и не смогла ответить на твоё письмо... из-за сами-знаете-кого.

Если отправлять слишком много писем, можно подумать, что ты шпион. Если кто-то начнет задавать вопросы, Маомао придётся давать показания от имени Эньен.

— Спасибо за беспокойство, — сказала Маомао, принимая письмо от Эньен. (Это был ответ на письмо с вопросом о том, как справиться с болезнью девы святилища, так как Эньен, судя по всему, имела представление о лечении женских болезней).

Открыв письмо, Маомао обнаружила, что ответ был довольно подробным. В основном в нём описывались уже знакомые ей методы лечения, а также несколько способов применения, которые её удивили. Она была впечатлена.

Затем она заметила одну строчку в середине письма.

— Эй, это здесь...

Она подхватила Эньен, которая, спотыкаясь, возвращалась к работе.

— Эта часть про хасму, это правда?

Через секунду Эньен ответила:

— Да, это так.

— И ты всё равно позволила Яо съесть её?

(Да, Маомао знала, что это должно было сделать женщину больше).

— Я хочу, чтобы госпожа Яо была красивой, — сказала Эньен. На секунду на её лицо вернулось сияние, но вскоре она снова выглядела мертвой.

Маомао отправилась на своё задание, теперь уже с новым чувством симпатии к Яо.

Маомао не знала, что именно произойдёт перед ужином. Должна была состояться какая-то церемония, но она состояла из множества этапов, и, честно говоря, она не знала, что это за этапы. Она проходила в отдельной зоне, куда допускались только те, кто был непосредственно вовлечён в процесс. Маомао и другим людям, занимающим её должность, приходилось просто ждать, и её больше всего раздражало, что пришлось явиться на работу на час раньше, если они собирались заставить её просто стоять.

Она уже собиралась пойти поглазеть на шкафы с лекарствами, но тут её позвал один из врачей. К её ужасу, ему нужен был посредник.

— Отнесите это наложницам , — сказал он. Банкеты, садовые вечеринки и подобные мероприятия были одними из немногих возможностей для цветов заднего дворца выйти на улицу. Посылать мужчину в качестве посыльного было бы неуместно, а без Яо и Эньен идти было не к кому, кроме Маомао.

Посмотрев, что ей дали, она обнаружила палочки благовоний. В медицинском отделе их держали под рукой, потому что они действительно имели лечебное применение. Дым помогал отпугивать насекомых, а аромат оказывал успокаивающее действие на людей.

— Они хотят, чтобы это отпугивало комаров. Обычные благовония были слишком дымными, наверное, — сказал доктор. Обычно благовония были слишком роскошными, чтобы использовать их просто для отпугивания насекомых; обычно сжигали ветки деревьев, обладающие отпугивающими насекомых свойствами. Даже обычный дым мог бы немного помочь, но он, конечно, был бы дымным.

«Интересно, какая уважаемая госпожа могла выдвинуть такое требование», — подумала Маомао.

— А-а, это была новенькая. Ну, знаете, иностранка.

Это несколько удивило Маомао.

«Мы ещё не доложили ей как следует…» о тайне Девы святилища. «Неужели она действительно родила девочку?»

Казалось, она может вернуться домой раньше, чем они узнают правду.

— Если она из Шаоха, то неважно, что она здесь новенькая. Она всё равно будет на банкете. Как бы то ни было, раздай благовония всем наложницам и убедись, что делаешь это в правильном порядке.

Доктор дал Маомао список всех присутствующих на банкете наложниц и показал ей карту, где каждая из них находилась в своём помещении. Императрица Гёкуё, конечно же, присутствовала, как и Высшая супруга Рифа. Айлин была одной из трех средних наложниц. Страшная история, если ошибешься с порядком раздачи благовоний.

«Должна сказать, что политика власти Шаоха не имеет для меня особого смысла», — думала Маомао, отправляясь по своим делам.

— Айлин — политическая беженка, а Айла — её политический враг, и при этом Айлин хочет получить рычаги влияния на Деву святилища, чтобы заставить Деву святилища помочь ей.

По крайней мере, так Маомао понимала ситуацию. Ей было любопытно, но она понимала, что, сунув нос не в своё дело, можно потерять голову. Самое большее, что она могла сделать — это молчать, внимательно слушать и попытаться уйти, если ситуация станет слишком опасной.

Каждой из наложниц была отведена отдельная комната для отдыха и подготовки. Только императрица Гёкуё ждала в совершенно другом месте. Маомао решила, что сначала следовало бы отдать благовония супруге Рифе, но та, похоже, захотела затеять долгий разговор. Вместо этого Маомао подождала у комнаты Рифы, пока мимо пройдут знакомые ей фрейлины. Всех менее услужливых дам Рифы уже отпустила, но те, что остались, по-прежнему смотрели на Маомао с явным страхом в глазах, и ей хотелось, чтобы они прекратили.

Поэтому она передавала благовония одному человеку за другим, пока не добралась до комнаты Айлин. Она принюхалась. Странно. Даже снаружи она чувствовала запах благовоний. Она постучала в дверь.

— Пожалуйста, войдите, — сказала Айлин. Её голос был безошибочно узнаваем. Открыв дверь, Маомао обнаружила, что она одна, без дам и прислуги. Она что-то прижимала к груди. По мере того, как Маомао подходил ближе, запах становился всё более ощутимым.

— Я принесла вам средство от комаров, — сказала она.

— Благодарю. Не будете ли вы так любезны оставить его здесь? Моя фрейлина только что вышла.

Может быть, захотела в туалет? Фрейлина была здесь не столько для того, чтобы наблюдать за ней, сколько для того, чтобы ждать её, но, видимо, она сочла безопасным оставить Айлин одну на минутку. В комнате было единственное маленькое окно и только одна дверь, а снаружи стоял стражник.

— Тогда я пойду, — сказала Маомао и уже собиралась уходить, когда Айлин взяла её за рукав.

— Да? — спросила Маомао.

— Вы ведь были у почтенной девы святилища? Как она выглядит?

«Опаньки. Как же мне ответить?»

Маомао задумалась, но лишь через секунду решила сказать правду.

— У неё нет никаких признаков усталости от путешествия. Что касается её болезни, то мы обследуем её так тщательно, как только можем. Вам не стоит беспокоиться по этому поводу.

Это был настолько банальный ответ, что даже Маомао могла бы усмехнуться. Наложница могла изображать заботу, но Маомао прекрасно понимала, что она пытается нащупать слабое место девы святилища.

«Она прекрасный актёр».

Если бы Маомао не была посвящена в тайну просьбы Айлин, она вполне могла бы убедиться, что та действительно волнуется.

«Её бледность не очень хороша...»

— Может быть, вы сами чувствуете недомогание, госпожа? — спросила Маомао. Она не совсем это имела в виду. Это был профессиональный риск.

Глаза Айлин расширились.

— Боже, неужели я выгляжу больной? Признаюсь, я немного нервничала из-за предстоящего банкета.

— Если у вас нет особых жалоб, то и хорошо, — сказала Маомао.

У неё не было причин настаивать на своём.

— Да. Всё хорошо, — сказала Айлин, но казалось, что она разговаривает сама с собой, а в её глазах появилось отстранённое выражение. Впрочем, лишь на секунду; она быстро сфокусировала взгляд на Маомао.

— Спасибо. Я слышала, что среди всех придворных дам вы были исключительной. Я надеюсь на многое от вас.

«Никакого давления».

Айлин наклонилась вперёд, и запах снова стал сильнее.

«Серьезно, что это?» — задалась вопросом Маомао. Она всё ещё задавалась этим вопросом, когда выходила из комнаты Айлин.

«Этот липкий запах...»

Запах был не единственным, что висело в воздухе. Её мучили вопросы о Шаохе. Ей казалось, что у неё есть несколько нужных подсказок, но этого пока было недостаточно, чтобы найти ответ. Оставалось найти ещё несколько кусочков этой головоломки.

«Уверена, мой старик давно бы догадался об этом».

Она вздохнула, удрученная собственной неопытностью, и направилась обратно в медицинский кабинет.

Теоретически официальный ужин должен быть приятным занятием, проходящим легко и непринужденно. Но в высшем обществе это не так.

В центре комнаты стоял один длинный стол со стульями по обеим сторонам и ещё одним столом во главе. Император и императрица сидели в дальнем конце, вместе с Джинши и девой святилища, приглашенной ими гостьей. На ней была вуаль, защищавшая её от солнца.

На официальном ужине присутствовали и гости из других стран, но большинство из них были из вассальных государств, и с ними обращались именно так. Большинство остальных собравшихся выстроились вдоль длинного стола. Порядок рассадки был таким же, как и на вечеринках в саду, с той лишь разницей, что в этот раз они находились в помещении и у них были стулья, на которых можно было сидеть.

Маомао стояла у стены, сделав лицо, которое, надеюсь, скоро закончится. Она видела, что большинство дегустаторов присутствуют на приеме у императора, гостей и наложниц. Действительно важные люди.

«Ему не нужен собственный дегустатор», — подумала она, наблюдая за уродцем-стратегом со спины и борясь с желанием стошнить. Он был среднего телосложения, слегка сгорбленный. Если не считать монокля, это был простой человек, мало чем отличающийся от других, кого можно было бы встретить. Странно думать, что он был командующим армией страны.

По большей части даже этот титул был почётным. Официально он занимал должность Великого коменданта, но Маомао не знала, что это означает. Всё, что она знала — это то, что его место указывало на то, что это очень высокий статус.

«Если он думал, что ему понадобится дегустатор, то зачем вообще пришел?»

Судя по лицам окружавших стратега людей, они думали о том же. Когда старому пердуну становилось скучно, он отвлекал себя, разыгрывая окружающих. Поэтому никто не жаловался, когда он пропускал садовые вечеринки и другие важные мероприятия: его присутствие было ничуть не лучше.

В этот раз урод, похоже, заскучал очень быстро и начал шептаться с человеком рядом с ним, похожим на солдата. Маомао зыркнула на него и потянула за ткань, которую держала в руках. Ткань была прикреплена к верёвке, которая была обвязана вокруг лодыжки уродца. Каждый раз, когда она тянула за неё, он вздрагивал на своём месте. Он оглядывался, на его лице появлялось выражение блаженства, и он снова садился прямо. Маомао слышала, что можно водить человека за нос, но водить его за лодыжку — это было для неё в новинку.

Ей было неприятно, что он постоянно смотрит на неё, но именно так и предстояло сыграть сегодня. Лахан, скупердяй, не захотел платить за то, чтобы кто-то другой нянчился со стратегом на официальном ужине; он велел Маомао делать это в дополнение к её обязанностям по дегустации блюд. Не то чтобы её волновало, чего он хочет, но старик добавил свою личную просьбу и даже сказал, что даст ей взамен какое-то необычное лекарство, привезённое из-за границы.

В итоге на лодыжку уродца надели веревку, как мыши на кошку колокольчик. Маомао не могла отделаться от ощущения, что люди смотрят на них странно, но довольствовалась предположением, что эти взгляды адресованы уродцу. Поскольку никто не осмелился ничего сказать, её это не беспокоило.

Почему-то на официальном ужине еда никогда не стоит на первом месте. Прежде чем поесть, всегда должны произойти другие события. В отличие от вечеринки в саду на открытом воздухе, здесь не было диких танцев с мечами, но зато звучала приятная музыка. Она звучала как-то по-иностранному. Возможно, музыканты пытались придать выступлению шаохский колорит.

— Эта песня была написана о Деве святилища, — сообщил ей Лахан, придвинувшийся к ней боком. — Наложница Айлин написала её сама. С небольшой помощью профессионального автора песен, но всё же. Неплохое произведение.

—Это написала наложница? — сказала Маомао и посмотрела на Айлин. Иностранка сидела среди других средних наложниц и улыбалась, слушая музыку.

— Я знаю, что сейчас между ними всё непросто, но я полагаю, что наложница благодарна деве святилища, — сказал Лахан. — Наложница Айлин говорит, что, когда она была ученицей, дева святилища позаботилась о том, чтобы она получила достойное образование. Вы, наверное, знаете, что некоторые женщины в Шаохе выходят замуж даже раньше, чем здесь.

Да, Маомао слышала нечто подобное: ходили слухи, что жители песков иногда берут невест, которым едва исполнилось десять лет.

— А девушка без образования даже не может сбежать от брака, в который её отправляют.

— Верно.

Такое случалось и в Ли: женщины не могли сбежать от своих мужей, какими бы жестокими они ни были, потому что, если бы они ушли из брака, у них не было бы работы, которую они могли бы выполнять. В конце концов кто-нибудь обманет их и продаст в бордель.

Маомао считала, что невежество — это грех. Однако она знала, что знания не даются всем одинаково. Если бы её старик не обучил её сам, она бы стала прислуживать покровителям в Малахитовом Дворце. Точно так же и Айлин получила образование от девы святилища. Она могла бы просто считать это своим долгом, но вместо этого была благодарна за него.

«И до сих пор она пытается использовать слабости девы. Видимо, благодарность не делает мир менее жестоким».

Маомао вздохнула.

Похоже, стратега не интересовала музыка, потому что он достал из складок халата книгу о Го и принялся читать. Маомао снова натянула верёвку. Ему повезет, если император не сочтет нужным накинуть ему на шею следующую веревку.

Затем какой-то важный человек произнес важную речь, и наконец началась трапеза. Эньен стояла сразу за Джинши. Возможно, ей хотелось бы, чтобы вместо неё присутствовала Суйрэн, но, скорее всего, это её заслуга: она увидела, что большинство ожидающих дам — молодые девушки, и решила предоставить это дело Эньен.

«По крайней мере, это означает, что Эньен справляется».

Не могла же она притворяться, что ей это совершенно неинтересно. Эньен, тем временем, то и дело бросала взгляды в одну сторону, а именно в сторону, где сидела Дева святилища. Ведь если у Джинши была Эньен, то у служительницы святилища — Яо. Яо выглядела бледной. Возможно, нервы.

Вид Яо несколько скрасил утреннюю смертельную бледность Эньен, но ей всё равно нужно было больше молодой госпожи. Она оглядывалась по сторонам, явно надеясь, что официальный ужин скоро закончится. Её беспокоил плохой цвет лица Яо.

Маомао забавляла мысль о том, что они прошли испытания и обучение, чтобы стать помощниками врачей, но все трое стояли здесь в качестве дегустаторов еды — место, которое обычно занимают низкорожденные и расходный материал. Яо, по крайней мере, была из лучших побуждений; Маомао была удивлена, можно даже сказать, обеспокоена, что её родители не вмешались, чтобы предотвратить это назначение.

«По крайней мере, я смогла научить её основам».

Однако как бы хорошо вы ни знали, что делаете, в работе дегустатора всё могло и в конце концов пошло наперекосяк. Появлялся новый яд или вы проглатывали какой-нибудь медленно действующий токсин.

«Думаю, каждый уходит, когда приходит его время».

Всё было так просто. Если Маомао предстояло умереть, то она надеялась, что ей удастся попробовать какой-нибудь новый вид яда. Особенно если она продержится достаточно долго, чтобы насладиться его действием, прежде чем истечет срок годности. Может быть, это было жадно. Но девушка могла мечтать.

Принесли первое блюдо. Маомао взяла маленькую тарелку, на которой лежал образец дегустатора. Она чувствовала, что стратег наблюдает за ней. Она надеялась, что дегустация пройдет без происшествий, и они смогут приступить к трапезе.

Они и в самом деле приступили к делу, и официальный ужин вскоре закончился. Следующим был банкет. Это вызвало недоумение и раздражение Маомао, которая не понимала, в чём разница. Последний, очевидно, означал переезд в другое место и участие меньшего количества людей. Яо и Эньен снова будут дежурить, а Маомао на сегодня закончила. Отличная причина, чтобы покинуть комнату и избавиться от своего стратега.

Но как только она собралась это сделать, раздался грохот. Повернувшись, она увидела, что придворная дама рухнула на пол. Это была Яо.

— Госпожа! — закричала Эньен, бросаясь за ней. Она пыталась поддержать Яо. Маомао отбросила веревку и подошла к ней. Яо повалилась вперед, пол был залит рвотой. Другие придворные дамы поблизости закричали. Кто-то кричал о том, что наглость — это рвота в присутствии стольких важных персон. То есть кто-то не видел настоящей проблемы.

— Госпожа! Госпожа! — кричала Эньен, тряся Яо за плечи и шлепая её по щекам.

— Убедитесь, что ничего из этого не осталось у неё во рту! — скомандовала Маомао. — Если что-то застрянет у неё в горле, она может задохнуться!

— Точно, — ответила Эньен, взяв себя в руки и засунув палец в рот Яо. Женщина вроде бы дышала, но дрожала и держалась за живот, а её зрачки были расширены.

«Если Яо потеряла сознание...»

Что же тогда случилось с девой святилища? Вокруг неё уже образовалась толпа. Другая женщина, дежурившая вместе с Яо, была белой как полотно и не очень уверенно держалась на ногах. Она отошла в сторону, прижав руки ко рту, и дева святилища тоже ушла.

Значит, они тоже были отравлены. Маомао накрыла дрожащую Яо одеялом. Эньен всё причитала: "Госпожа, госпожа!". Она была так же бледна, как и все отравленные женщины.

— Вода! Соленая вода! И... И...!

Маомао оттащила Эньен от Яо. Они не знали, с каким ядом имеют дело, поэтому лучшее, что они могли сделать — это попытаться опорожнить содержимое её желудка. Маомао засунула палец в горло Яо, пытаясь вызвать рвоту, но тут к ним подбежал старик.

— Маомао, Эньен. Позволь мне разобраться с этим.

Это был её старик, он нёс графин и ведро. У него также было ещё одно одеяло, которым он поддерживал бедра Яо. Если болел живот и была рвота, то, скорее всего, будет и понос. Одеяло было его маленькой любезностью, чтобы не так заметно было, если она испачкается.

— Тебе нужно позаботиться о деве святилища, — сказал Луомен. — Я позабочусь о Яо.

Он потянул за веревку, которую бросила Маомао, привлекая внимание уродливого стратега, который до этого просто стоял.

— Принесите мне древесного угля. Растолките в ступке, если возможно. И приготовьте несколько комнат, где мы сможем осмотреть этих девушек и деву святилища. Надеюсь, ты справишься, Лакан.

— Да, конечно, дядя. Я сейчас же их подготовлю.

Ответил стратег, но его подчиненные тут же бросились в путь. Быстрее было отдать приказ стратегу, чем Луомену, пытающемуся заставить людей слушать его самого.

— Позаботься о Яо, папаша, — сказала Маомао и направилась к Деве святилища.

Глава 17 - Подозреваемый

Деву святилища и остальных женщин быстро отвели в больничные палаты. У Девы и второй дегустаторши была обильная рвота. Чтобы убедиться, что желудок полностью опорожнен, им дали соленую воду, а также порошкообразный уголь и слабительное. Не самые приятные на вкус, но необходимые для очищения организма.

Отец Маомао всё ещё не мог осмотреть святую деву, поэтому вся ответственность легла на плечи Маомао. Она хотела не только вывести все из их желудков, но и очистить кишки. Если слабительное не поможет, она готова была ввести лекарство прямо в анус, чтобы вызвать нужную чистку, но сомневалась, что кто-то из них захочет этого. К счастью, слабительные сделали своё дело.

И Дева святилища, и второй дегустатор были в лучшем состоянии, чем Яо. Симптомы отравления у них были, но, по крайней мере, они ещё были в сознании. Яо была в тяжелом состоянии, и Эньен, совершенно забыв, кому она якобы служила, постоянно находилась рядом с ней. Джинши не был чудовищем. Маомао решила, что он оставит Эньен в покое.

На следующий день после банкета, когда состояние Девы святилища немного стабилизировалось, Джинши навестил Маомао. Он был одет ещё более просто, чем обычно, но его блеск не ослабевал. С ним был выздоровевший Басен. Маомао всё ещё была в своём позавчерашнем наряде, она даже не успела принять ванну. Однако сейчас было не время беспокоиться о таких вещах.

— Как поживает дева святилища? — спросил Джинши.

— Лучше. Её случай не такой серьёзный, как у Яо или той женщины, которая пробовала её еду.

Один из подмастерьев-лекарей докладывал ей все подробности о состоянии Яо, а она, в свою очередь, рассказывала ему, как обстоят дела у девы святилища. Если с девой что-то случится, это может стать международным инцидентом. Они не могли допустить, чтобы ситуация ухудшилась. Несомненно, эта же забота привела Джинши сюда так быстро.

— Яо-да, так её звали. Та, которую Эньен называет своей госпожой.

— Похоже, вы очень полюбили Эньен, но, может быть, когда-нибудь вы сможете вернуть её нам? Боюсь, она может умереть от недостатка Яо.

Эньен, должно быть, была вне себя от радости, что Яо в таком состоянии. Что касается Маомао, то она уже достаточно успокоилась, чтобы пошутить. Юмор висельника? Может быть. Дерзкая? Возможно, кто-то скажет. Но так можно было выкрутиться.

— Ты не волнуешься за своего коллегу?

— Волнуюсь. Я не настолько хладнокровна. Но в данный момент моя задача — заботиться о Деве святилища. Кроме того, мой отец присматривает за Яо.

Маомао верила, что он найдёт способ помочь ей. К тому же Эньен знала толк в медицине, так что если она будет держать себя в руках, то сможет стать довольно эффективной сиделкой. Маомао не нужно было взваливать на себя ещё больше работы. Как бы то ни было, международные отношения Ли зависели от здоровья девы святилища. Было крайне важно, чтобы с ней ничего не случилось.

— Могу я спросить, они выяснили, кто отравил Деву святилища?

Никто, кроме девы и тех, кто был с ней, не заболел, а значит, даже если женщины выжили, это оставалось явным покушением на жизнь девы. Чем скорее они найдут и накажут виновного, тем лучше.

Джинши выглядел страдающим, затем он взглянул на Басена. Тот сделал довольно странное выражение лица, но достал из складок своей мантии что-то завернутое в ткань. Это оказалась небольшая бутылочка. Открыв крышку, Маомао обнаружила какой-то порошок.

— Что это? — спросила она, принюхиваясь. Запах был знакомым. Она уже чувствовала его совсем недавно. Она задохнулась, поняв, что это такое, и потянулась за бутылкой, но Басен снова завернул её.

— Я так понимаю, ты что-то знаешь, — сказал Джинши.

— Это порошок благовоний? — спросила она.

— Да, это он.

Порошок благовоний изготавливался из растительного сырья, в том числе из шикими. Он был очень ядовит и вызывал рвоту, боли в желудке и диарею.

— Доктор Кан сообщил мне, что он ядовит, — сказал Джинши.

— Он прав. Его действие в точности повторяет то, что мы видели вчера.

Симптомы могли проявиться в любой момент в течение нескольких часов после приема яда.

Джинши изучал лицо Маомао.

— Именно этот флакон был найден у наложницы Айлин.

«Я так и знала».

Она почувствовала этот запах, когда распространяла благовония, отпугивающие комаров. Это было в комнате наложницы Айлин.

Яо, дева святилища и другая дегустаторша были отравлены, но Яо была в худшем состоянии. Её симптомы то стихали, то возвращались. Сейчас, спустя три дня после происшествия, её состояние было намного лучше, но они всё ещё не могли успокоиться.

Маомао заняла место Яо на вилле Девы святилища, оставаясь там, чтобы ухаживать за Девой и ее прислугой. Симптомы болезни были настолько незначительны, что присутствие Маомао было скорее мерой предосторожности. Вопрос о том, кто подбросил яд, был куда более насущным.

И, похоже, в этом снова замешана Айлин.

Зачем женщине из Шаоха отравлять шаохскую деву? Разве она не пыталась заставить её помочь ей? Или это было её истинной целью с того момента, как она вошла в задний дворец? Разве не чувствовала она себя в долгу перед женщиной, которую только что якобы пыталась убить?

«На данный момент она под подозрением».

Против неё есть улики: порошок благовоний, найденный в её одежде. Одна из её фрейлин обнаружила его, когда помогала ей переодеваться, и сообщила об этом.

Маомао знала некоторые факты. Например, что перед банкетом Айлин приобрела большое количество ядовитого благовонного порошка. И что на банкете её усадили рядом с соотечественницей, девой святилища. Более того, Маомао знала, что за Айлин не следят в каждый момент. Ведь когда Маомао пришла с благовониями, она была одна, даже фрейлина не присматривала за ней. Возможно, на пиру она выжидала удобного момента, чтобы отравить еду.

Такую возможность нельзя было исключать. Показания свидетелей и косвенные улики были сочтены достаточными для того, чтобы допросить Айлин лично.

«Мы должны найти преступника как можно скорее».

Пока это не превратилось в дипломатическую проблему.

«Но что, если преступником окажется кто-то из той же страны?»

Это было бы очень удобно для Ли. Попытку убийства девы святилища можно будет выдать за гражданский спор между гостями из Шаоха. Да, если бы Айлин была ответственна за это, всё стало бы очень просто.

«Интересно, как бы поступил Лахан?»

В голове промелькнул образ одержимого цифрами (и внешностью) человечка. Всё началось с того, что они с Айлин обсуждали, посылать ли Шаоху еду или предоставить ей политическое убежище. Лахан был слишком умён, чтобы позволить втянуть себя в последствия этого инцидента, но всё равно ему было не до веселья.

«Должно быть, это ещё не всё».

Слишком много вопросов, слишком много нестыковок. Ей это совсем не нравилось.

Утром пятого дня служительница святой девы сообщила Маомао:

— Почтенная дева святилища уже в полном порядке. Вы можете идти.

— Я и сама не уверена, что она хорошо выглядит, — ответила Маомао.

— Проблема в сердце. Как она может чувствовать себя хорошо, если учесть, кто в этом замешан?

— Справедливо.

Это была бы горькая пилюля — быть почти убитым в далекой стране и знать, что потенциальный убийца — с твоей собственной родины.

— Я понимаю. Её знакомый, да?

— Да, — ответила вторая женщина через секунду.

— Ведь когда-то она могла стать следующей девой святилища.

— Похоже, моя информация достоверна.

— Она и её двоюродная сестра Айла жили с почтенной девой святилища до двенадцати лет.

Служитель вздохнул, словно говоря: "Как такое могло случиться?"

Маомао тоже задавалась этим вопросом, но задавать много вопросов было не в её компетенции.

Вместо этого она просто сказала:

— Спасибо.

Когда Маомао покинула виллу святой девы, её ждала карета. Она поднялась на борт и обнаружила внутри своего отца.

— С Яо всё в порядке? — спросила она.

— На данный момент. Эньен присматривает за ней. Она сообщит мне, если молодой госпоже станет хуже.

Маомао слышала, что состояние Яо в течение короткого времени было стабильным, но затем ухудшилось, а потом снова стабилизировалось. Очевидно, её состояние по-прежнему требовало осторожности, а значит, если отец здесь, значит, на то есть причина.

Так оно и оказалось. Выглянув в окно, старик сказал:

— Мы не будем возвращаться в медицинский офис. Мы проедем мимо него.

Мимо медицинского кабинета — значит, в часть двора, где обитали важные персоны. Маомао могла придумать только одну причину, по которой они могли туда отправиться.

— Это из-за ужина? — спросила она. Маомао и её отец ухаживали за теми, кто был отравлен на этом мероприятии. Учитывая, что Айлин находится под подозрением, неудивительно, что власти захотели поговорить с Маомао и Луоменом. Карета прогрохотала мимо медицинского кабинета и направилась к месту назначения: дворец Джинши.

— Прошу вас, проходите.

Суйрэн приветствовала их вежливо, как всегда, хотя Маомао показалось, что она уловила мимолетный намек на ухмылку, когда среброволосая женщина посмотрела на неё. Хитрая старуха. Маомао склонила голову в ответ. Суйрэн провела их в комнату, где ждали Джинши, Басен и Лахан. Маленький человек с пренебрежительным выражением лица заметно осунулся: эти события ослабили его.

— Полагаю, вы знаете, зачем мы вас сюда позвали, — сказал Джинши. Цвет его лица был не очень приятным, Маомао подозревала, что он снова перетрудился. Прежде чем отправиться домой, она должна заставить его вздремнуть. Если понадобится, то силой.

— Это связано с наложницей Айлин? — спросила Маомао.

— Да. Для начала мы хотели бы выслушать господина Луомена.

Он явно не собирался тратить время на любезности.

— Боюсь, я могу рассказать только о том, что произошло с Яо, ассистентом врача.

«Это неправда».

Ну... И правда, и неправда. Её отец был очень осторожным человеком. Он имел в виду, что может с уверенностью говорить только о том, что случилось с Яо. Всё остальное было бы предположением, а Луомен не любил строить догадки.

— Её симптомы были тяжелыми, включая желудочные спазмы, рвоту и диарею. В какой-то момент состояние стабилизировалось, но затем снова ухудшилось. Однако на данный момент состояние улучшилось.

Всё это совпадало с тем, что слышала Маомао: симптомы в точности соответствовали отравлению ладанным порошком. Однако серьезность их проявления и то, как они усилились после того, как однажды утихли, озадачило её. В состав порошка благовоний входил шикими, который был очень токсичен, настолько, что мог убить человека. Особенно ядовиты ягоды, но для изготовления порошка благовоний измельчают только кожицу плодов и листья.

«Уверена, она бы заметила, если бы съела его столько, что ей стало бы плохо».

Маомао дала Яо несколько советов, как искать яд в еде, в том числе нюхать её на предмет необычных запахов. Но перед едой цвет лица Яо был не очень хорошим. Возможно, у неё был заложен нос.

Следующие слова отца превратили подозрения Маомао в уверенность.

— Я подозреваю, что мы имеем дело с микотоксином - чем-то из грибов или грибков. Это не яд шикими.

Слушатели Луомена были ошеломлены: то, что он говорил, противоречило всем их предположениям. Несомненно, они привели его сюда, чтобы замять дело против Айлин. Должно быть, они считали, что у них есть всё необходимые доказательства.

— Понятно! — сказала Маомао. Теперь ей всё стало ясно. Многие грибковые токсины были гораздо сильнее шикими, хотя и вызывали схожие симптомы. Да и Яо не узнала бы ни запаха, ни вкуса большинства ядовитых грибов.

Пока все остальные пребывали в шоке, Лахан наклонился вперед.

— Вы полагаете, что наложницу Айлин подставили? Скажите мне, дедушка!

В его голосе отчетливо слышались нотки волнения, и не без оснований. Если кто-то, кого он привел в Ли, совершил подобное преступление, то часть ответственности должна была лечь на него. Вся эта ситуация не поддавалась даже расчётам Лахана.

— Я говорю лишь о том, что мы имеем дело не с ядовитым порошком благовоний, — ответил Луомен. Его окольная манера говорить явно расстраивала слушателей.

— Могу я вмешаться? — сказала Маомао, надеясь своими наблюдениями подтолкнуть ход событий. Она изложила факты, стараясь быть как можно более объективной, чтобы не увлечься словами отца.

— У девы из святилища и другого дегустатора еды были очень похожие симптомы — боль в животе и рвота. Однако они были гораздо менее серьезными, чем Яо, и прошли примерно через три дня. У меня есть некоторые сомнения относительно гипотезы о том, что здесь замешан микотоксин. В частности, я думаю, что дева святилища и её сопровождающий проглотили слишком малое количество этого вещества, чтобы вызвать наблюдаемые эффекты, и я считаю, что симптомы появились слишком быстро.

Симптомы заставили её вспомнить о ядовитом грибе "Мухоморе вонючем", который был чрезвычайно ядовит, но действовал медленно. Ужас заключался в том, что к тому времени, как токсин начинал проявляться, он уже усваивался организмом, поэтому казалось, что болезнь излечена, но симптомы повторялись. Маомао не ставила под сомнение лечение Яо отцом, но если это действительно был ядовитый гриб, то случай следовало рассматривать как более серьезный, чем отравление шикими.

Маомао пришло в голову, что они, возможно, имеют дело с ядовитым грибом, но она отбросила эту возможность, сославшись на то, что в таком случае для появления симптомов должно было пройти около шести часов. У трёх женщин признаки отравления проявились гораздо раньше.

«Наверняка мой старик знает об этом».

Так почему же он так говорит? У него должна быть причина. Может быть...

«Что, если они съели грибы до дегустации блюд?»

Не успев сообразить, что делает, Маомао хлопнула руками по столу. Разговор на вилле святой девы! Как она могла не заметить?

— Мастер Джинши! — сказала она.

— В чём дело?

— Вы сказали госпоже, что наложница Айлин подозревают в отравлении?

—  Я не хочу ничего рассказывать ей, пока мы не будем уверены. Это лишь вызовет ненужные волнения.

Да. Да, конечно. И все же слуга на вилле говорила об этом:

"Проблема в сердце. Как она может чувствовать себя хорошо, если учесть, кто в этом замешан?"

"Когда-то она могла стать следующей девой святилища".

Маомао предположила, что дева святилища уже знает, кто является подозреваемым. Маомао и сама была в курсе, поэтому не задумывалась о том, что дева святилища тоже знает. Но откуда она знала?

Теперь Маомао понимала, почему дело Яо было таким тяжелым, а у святой девы и её служительницы — гораздо легче. Она могла объяснить задержку в появлении симптомов.

— Папа, — начала она, серьёзно глядя на него, — ничего, если я немного порассуждаю?

Казалось, ему было не по себе.

— Ты должна быть готова к тому, что тебе придётся отвечать за свои слова.

Как только слова вылетят из её уст, она уже не сможет взять их обратно.

— Иногда всё равно приходится говорить, — сказала она. Отец промолчал; Маомао восприняла это как молчаливое разрешение.

— Похоже, у тебя есть что-то для нас, — сказал Джинши.

— Да, господин. Но это лишь один из возможных вариантов.

Возможно, если она скажет об этом прямо, у неё появится возможность сбежать, если ей это понадобится. А может, она просто не хотела говорить с полной уверенностью.

— Я считаю, что яд подбросила не наложница Айлин.

— Почему?

Джинши не собирался просто верить ей на слово. Ему нужны были причины. Лахан и Басен тоже наблюдали за ней.

– Если мы примем предположение моего старика, то есть доктора Кана, о том, что в данном случае речь идет о ядовитом грибе, то становится трудно утверждать, что наложница Айлин испортила еду.

Учитывая время, необходимое для появления симптомов, жертвы должны были употребить его задолго до банкета. Айлин находилась под охраной с того момента, как покинула задний дворец; даже когда её фрейлина оставила её в покое, она не могла покинуть свою комнату, и у неё не было единомышленников, которые могли бы ей помочь. Она не могла отравить еду перед банкетом.

— Так кто же тогда?

— Если еда действительно была отравлена, господин, то это должно было произойти на вилле.

Яо несколько дней до банкета жила с девой святилища и ела ту же пищу, что и она. Логичнее всего было предположить, что Яо попала под действие яда, находясь в резиденции, и это сужало список возможных виновников.

— Полагаю, это была одна из служанок девы святилища. Другими словами, она отравилась сама.

Это вызвало новое замешательство слушателей, всех, кроме Луомена, который оставался бесстрастным. Он наверняка пришел бы к такому же выводу, но остался верен своему нежеланию строить догадки.

Если отравление было, по сути, спектаклем, это также объясняет, почему у девы святилища и её служительницы симптомы были менее выраженными, чем у Яо. Яо была единственной, кто употребил яд всерьёз; двое других приняли его лишь для убедительного "представления" или использовали другой, менее серьезный токсин.

По той же логике можно объяснить, почему служительница знала, кем был предполагаемый преступник, а ей об этом не сказали — если всё это было сделано с намерением свалить вину на Айлин. Она и Дева святилища знали друг друга достаточно долго, чтобы Дева могла знать о пристрастии своей старой подруги к порошку благовоний. Ядовитый порошок благовоний.

Маомао понимала, почему отец настаивал на том, чтобы не работать с предположениями, но некоторые вещи могли вывести из равновесия даже Маомао.

«Они должны были втянуть в это Яо!»

Они бессовестно использовали её. Серьёзность симптомов Яо подтверждает версию о попытке отравления. Яо могла быть немного снисходительной, но в душе она была порядочной девушкой, преданной учебе. Маомао не была Эньен, но этого было достаточно, чтобы в горле у неё поднялась желчь.

Она запоздало заметила, как онемели руки, и это заставило её остановиться и спросить себя, рационально ли она говорит. Луомен по-прежнему молчал, а Джинши практически потерял дар речи.

— У меня есть вопрос, — сказал Басен, впервые заговорив. Он быстро реагировал на подобные ситуации.

— Зачем деве святилища понадобилось заманивать в ловушку наложницу Айлин?

— Кажется, у меня есть идея, — сказал Лахан, подняв руку. — Наложница Айлин сказала мне, что, по её мнению, дева святилища могла родить ребёнка, и это могла быть Белая Леди. Я попросил Маомао узнать, может ли она сказать, родила ли Дева святилища.

Если выяснялось, что Дева святилища больше не подходит для своей должности, её могли лишить этой должности. Более того, она вполне может быть наказана.

— Дева святилища, мать Белой леди? Это было бы взрывоопасно, — сказал Джинши. Это означало бы, что Айлин попросила политического убежища не только из-за своих врагов в правительстве, но и потому, что знала что-то о тайне Девы святилища. Это также объясняло, почему дева святилища последовала за ней в Ли.

— Но, если всё это было сделано, чтобы заставить наложницу Айлин молчать... — сказала Маомао. Предложение Лахана должно было показаться вполне разумным, но что-то в нём настораживало. Она посмотрела на отца. Тот сидел молча, ничего не утверждая и не отрицая.

Глава 18 - Мужчина и женщина играют в игру

— Ты не пойдешь домой с господином Луоменом? — спросил Джинши у Маомао. Она осталась и кипятила воду.

— Вы выглядите ужасно бледным, господин Джинши. Сколько дней прошло с тех пор, как вы в последний раз как следует выспались?

Вопрос на вопрос. Она добавила в воду несколько трав, которые должны были помочь ему уснуть, и передала ему чашку. Лахан ушёл с Луоменом, а Басен отправился провожать их обоих.

— Я сплю каждую ночь, — ответил Джинши.

— Давайте зададим другой вопрос. Сколько часов в общей сложности вы спали за последние несколько дней?

Джинши начал считать на пальцах. Вряд ли у него получится пересчитать всю руку. Он нахмурился и отпил чай.

— Завтра рано утром? — спросила она.

— Нет, пока всё относительно спокойно. На самом деле сегодня первый день, когда я смог вернуться в свой дворец за последнее время.

Значит, он действительно много работал.

— Госпожа Суйрэн, должно быть, беспокоится о вас.

— А ты нет? — спросил Джинши, не отрываясь от чашки. Он расстегнул на груди халат, заставив Маомао оглядеться в поисках одежды для сна. Суйрэн вошла как раз в этот момент, но не успела она вручить Маомао комплект ночной одежды, как снова вышла.

«Хочет, чтобы я помогла ему переодеться, да?»

Она уже делала это раньше, когда служила в резиденции Джинши, но ей это никогда не нравилось. Откровенно говоря, Маомао считала, что он может сам одеваться, в то время как Джинши придерживался фундаментального убеждения, что ему нужно во всём помогать. Они никогда не встретятся. Однако, когда дело дошло до дела, один из них оказался гораздо выше по статусу, чем другой, и Маомао пришлось уступить.

Она надела на него одежду для сна почти в тот же момент, когда он отправил плащ на землю. Она накинула пояс на его талию и завязала его, а затем собрала одежду с пола.

— Вы заставляете Эньен делать это для вас? —  ворчала она.

— Нет, не заставляю.

— Но вы заставляете её завязывать вам волосы.

Маомао считала это неотъемлемой частью помощи в его изменении.

— Да, но всегда под присмотром Суйрэн.

— Всегда?

— Чтобы предотвратить возможность быстрого удара сзади.

— Она..., — начала было говорить Маомао, но остановилась. В состоянии крайней степени лишения Яо невозможно предугадать, что может сделать Эньен.

— Суйрэн может быть слишком заботливой. Она никогда не оставляла нас одних в комнате.

Однако Джинши и Маомао оказались именно в такой ситуации. Маомао ничего не ответила.

— Суйрэн очень высокого мнения о тебе, — сказал Джинши.

— Это не моя вина.

То, что Суйрэн высоко ценит её, не сулило Маомао никаких выгод. Она даже не могла придумать, что хорошего можно из этого извлечь. Она взяла пустую чайную чашку и собралась уходить, но Джинши поймал её за запястье.

— Ты всегда пытаешься вывести меня из себя, — сказал он.

— Не могу понять, что вы имеете в виду, господин.

Оставаться в этой комнате было опасно. Она хотела уйти, пока есть возможность, но он не отпускал её.

— Суйрэн очень хочет, чтобы я взял себе супругу, — сказал он.

— Она утверждает, что так у меня будет меньше работы.

— Уверена, она права.

Маомао старалась вести себя так, будто этот вопрос её не касается. Однако Джинши это только раззадорило.

— Ты знаешь, что я хочу сказать. Как ты можешь вести себя так безразлично? Неужели ты так отчаянно хочешь избежать меня?

— Д-

Она закрыла рот рукой, но было уже поздно.

— Ты собиралась сказать "да"?

— Не обращайте внимания, господин.

Джинши бросил на неё взгляд. Под глазами у него появились темные мешки.

«Ему следует перестать тратить на меня время и немного поспать».

Он был явно измотан, и ей хотелось бы приказать ему лечь спать. Но Джинши продолжал говорить.

— Я понимаю, почему господин Луомен всё время выглядит таким измученным. Я практически даже могу понять, что чувствует наш почтенный стратег!

У Маомао зазвенело в ушах. Джинши устал, и она это знала. Ему негде было выплеснуть своё разочарование, а разочарований у него было великое множество, и вдобавок он страдал от недосыпа. В любое другое время он мог бы быть более осторожным. Может быть, знал бы, что не стоит говорить то, что он сказал. И всё же он это сказал.

Как ни странно, больше всего Маомао расстроило не упоминание о стратеге. В её сознании постоянно звучало имя Луомена. Сегодня у неё было редчайшее событие — разногласия с отцом. Джинши воспользовался этим.

Возможно, не он один устал. Маомао и сама не очень-то хорошо спала. И наконец она взорвалась.

— Вы постоянно твердите мне, что я должна пользоваться своими словами, господин Джинши, но разве вы в состоянии критиковать? Всё, что вы мне говорите, всё, что вы делаете, как будто рассчитано на то, чтобы избавить вас от необходимости говорить то, что вы имеете в виду! Чтобы я сама догадалась! Знаете, вы мне кого-то напоминаете. Вы ведёте себя точно так же, как мужчина, который постоянно заходил в наш бордель. Он был влюблен в одну из девушек, но никогда не мог просто сказать об этом. Он считал, что это должно быть очевидно по тому, как он себя ведёт. Он был настолько уверен, что у него всё хорошо с этой женщиной, что ни разу не послал ей даже письма. Я помню, как тоскливо он выглядел, когда кто-то другой налетел и увел её! После этого он продолжал приходить в бордель, чтобы напиться и похныкать перед дамами. На мой взгляд, он мог бы избежать всех этих душевных терзаний, если бы сказал женщине о своих чувствах. Ясно и недвусмысленно, чтобы она знала, в каком положении они находятся. Это самое меньшее, что он мог сделать!

Всё вылилось потоком. Ей показалось, что она произнесла всё это на одном дыхании.

«Странно, слышать столько слов из своего собственного рта».

Она была ошеломлена. Джинши был поражен не меньше, но вскоре шок покинул его лицо, сменившись чем-то другим. Он поднялся с кровати и уставился на Маомао.

— Черт. Теперь я сделала это.

Она высказала ему свои мысли, а он собирался вернуть их ей.

— Значит, я должен быть ясен, да? Недвусмысленно? Я должен сказать, что я имею в виду? Если я так сделаю, ты действительно будешь меня слушать? Это то, что ты мне говоришь? Я буду держать тебя за это! Прямо сейчас. Я скажу всё. Не затыкай уши — слушай меня!

Он схватил её за руки, когда она пыталась засунуть пальцы в уши.

Он перевёл дыхание. Он смотрел на Маомао, но почему-то выглядел почти смущенным.

Наконец ему удалось:

— Теперь слушай меня, т— то есть Маомао! Слушай внимательно! Я собираюсь сделать тебя своей женой!

Он сказал это. Он действительно это сказал. Для неё это прозвучало как смертный приговор. Вся его расплывчатость, вся его двусмысленность на самом деле была проявлением доброты по отношению к Маомао. Для её социального положения слова, сказанные однажды, были равносильны приказу. Она не могла сопротивляться, не могла противоречить его желаниям.

Джинши покраснел, а Маомао совсем побледнела.

— Жаль, что здесь нет бессмертного, способного повернуть время вспять,  — пробормотала она.

— Ты говоришь свои внутренние мысли, — огрызнулся Джинши. Он не мог заставить себя встретиться с ней взглядом, но при этом не отпускал её запястья. Между ними возникло чувство глубокого дискомфорта. В конце концов он вздохнул.

— Как бы то ни было, ты права: при нынешнем положении вещей сделать тебя моей женой может только навредить тебе. А этого никто из нас не хочет.

Он сделал глоток из кувшина, стоявшего у кровати, пытаясь сбить напряжение.

— Ради тебя я устраню все препятствия, которые разлучат нас. Однажды. Просто знай это.

С этими словами Джинши зарылся под одеяло.

— Я не позволю тому, чего ты боишься, сбыться. Клянусь.

Вскоре она услышала его ровное дыхание во сне.

«Чего я боюсь...»

Маомао представила императрицу Гёкуё.

«Вряд ли мастер Джинши знает».

Она не думала, что ему известен секрет его собственного рождения.

«А что же императрица Гёкуё? Знает ли она?»

И что Император хотел от Джинши? А что насчет А-Дуо?

«Слишком много знать нехорошо».

Узнав правду, Джинши попытается найти способ угодить Маомао? Не только она была обеспокоена. Сможет ли он придумать такие обстоятельства, чтобы все вокруг замолчали?

«Нет... Даже он не мог этого сделать».

Создать ситуацию, которая устраивала бы всех, было сложно, если не сказать невозможно, и это становилось тем сложнее, чем выше ты поднимался по социальной лестнице.

Маомао покачала головой и собралась выйти из комнаты. В дверях она столкнулась с Суйрэн, которая улыбалась и по какой-то необъяснимой причине показывала ей большой палец вверх. Маомао только и могла, что смотреть на старуху, когда та проходила мимо.

Правда за правдой

Глава 19: Правда за правдой

Несколько дней от Джинши не было никаких вестей. Маомао не верила, что её догадки не подлежат сомнению, но и не считала ошибкой противоречить старику. Однако дело о попытке отравления девы святилища продолжалось, и Айлин оставалась главной подозреваемой.

На допросе Айлин призналась в содеянном. По её словам, она не хотела переезжать в Ли, но её заставили, и она затаила злобу на Деву святилища, которая была одной из виновниц её бегства. В конце концов, Айлин могла бы и сама стать девой святилища, её для этого растили, если бы нынешняя владелица должности не оставалась на ней столько лет.

Чтобы открыто признаться в своей антипатии не только к деве святилища, но и к самому Ли, она должна была быть в самом настоящем отчаянии. Достаточно было добавить к этому списку имя императора, чтобы стать самой ненавистной женщиной в Ли. В действительности же всё сводилось к тому, что на деву из личной неприязни напал бесцеремонный иностранец. Это было достаточно просто. И удобно.

— Чушь...

Слово вылетело изо рта прежде, чем она успела остановить себя. Лахан выкладывал ей всю подноготную. Это было не то, что можно уладить с помощью посыльного, и он вызвал её под предлогом, что ему нужно какое-то лекарство.

— Ты говоришь это мне, — ответил он, запивая желудочное лекарство. Маомао с некоторым удивлением поняла, что даже у него иногда бывает расстройство желудка.

— Я думаю, как и ты, что всё это подозрительно. Наложница сама говорила мне, как сильно она уважает эту деву. А теперь она ненавидит её настолько, что пытается убить?

Он покачал головой и глубоко вздохнул.

— Кстати, как поживает эта девушка? Яо или как её там?

Как человек, по крайней мере частично ответственный за всё это дело, Лахан чувствовал себя виноватым в том, что с ней случилось.

— Ей удалось спастись, но, думаю, могут быть последствия.

Под присмотром Луомена и Эньен Яо стало намного лучше. Однако она ещё не до конца пришла в себя, к тому же её огорчило, что она, сама того не подозревая, проглотила яд. Маомао не винила её, ведь ядовитые грибы могут быть удивительно вкусными, и она уже собиралась сказать об этом, когда отец мягко остановил её. Похоже, он считал, что это не так уж и обнадеживающе, как она себе представляла.

Маомао ежедневно навещала Деву святилища, чтобы узнать, как у неё дела, но, честно говоря, она не была уверена, играет ли та роль или нет. Если она лишь притворяется больной, то Маомао незачем засыпать её вопросами о состоянии здоровья - ведь так она может стать соучастницей подставы Айлин. Так что у неё было достаточно возможностей поговорить с девой святилища, но не было права задавать вопросы, которые она действительно хотела задать.

Самая большая проблема заключалась в том, что всё сказанное Маомао было лишь предположениями, не подкреплёнными никакими конкретными доказательствами. Если это правда, что Дева святилища проделала весь этот путь только для того, чтобы заставить Айлин взять на себя вину, то в чём же заключалась слабость, которую Айлин так хотела использовать? Не слишком ли рискованна вся эта затея?

— Интересно, что у неё есть на святую деву, — размышляла Маомао.

— Я был уверен, что они хорошие друзья. Несмотря на попытки наложницыиспользовать эту уязвимость. Казалось, она никогда не испытывала неприязни к Деве святилища. Казалось, она искренне уважает её.

Лахан оперся локтями о стол и отпил воды.

— Нужно принимать вместе с едой, иначе расстроится желудок, — напомнила Маомао.

С некоторым раздражением Лахан достал с полки закуску. Булочку с картофельной пастой. Когда Маомао спросила, нет ли у них поблизости булочек с мясом, ей ответили, что нет. Бу.

— В любом случае, если бы они были такими хорошими друзьями, не думаю, что мы бы сейчас оказались в такой ситуации, — сказала Маомао.

— Я по-прежнему убеждён, что наложница Айлин питает глубокое уважение к Деве святилища. Если бы обвинения были ложными, зачем бы она давала такие показания?

— Верно, — признала Маомао.

— Я сказал ей, что если ей есть что сказать в свою защиту, я готов ее выслушать, но вместо этого она сама себя уличает...

Его действительно убедили выдвинутые против неё обвинения?

— Она неплохой актер.

Она плохо отзывалась о Деве святилища и в то же время призналась в преступлении, по сути, взяв вину на себя.

— Что именно вы слышали об отношениях между Айлин и девой святилища? — спросила Маомао.

—  То, что я тебе говорил. Госпожа Айлин была одной из потенциальных будущих дев святилища и провела почти пять лет в качестве ученицы у нынешней. Как правило, ученицы живут во дворце девы святилища весь свой срок, пока не наступит их "месячный срок" и они не потеряют право быть девой святилища. Обычно, как только они покидают дворец, для них подыскивается брак, но наложница Айлин была категорически против такого решения. Вместо этого она и её кузина искали убежища у своего деда. Он был практичным человеком и видел, как много пользы можно извлечь из образования, которое они получили от Девы святилища.

Так они и стали посланцами. Маомао недоумевала, как пара женщин смогла в одиночку отправиться в чужую страну в таком качестве, но, похоже, это был нелегкий путь. Однако если Айлин узнала о ребёнке девы святилища или хотя бы догадывалась о его существовании во время своего ученичества...

—  Разве ты не могла бы раньше раскрыть то, что знала? — сказала Маомао.

—  Что ты имеешь в виду?

—   Я имею в виду младенца. Она подозревала, что дева святилища родила ребенка. А что, если она не искала слабости святой девы, а просто любопытствовала? Если она знала об этом ребёнке с тех пор, как была ученицей, то зачем выставлять его на всеобщее обозрение сейчас?

—  Справедливое замечание.

Возможно, именно любовь Лахана к красивым лицам и стала причиной такого слепого пятна. Он поправил очки, затем скрестил руки и закрыл глаза.

—  Как насчет этого? Что, если расследование о том, есть ли у девы святилища ребёнок, было лишь предлогом?

—  Значит, ты тоже так думаешь?

Лахан обладал некоторыми... не самыми лучшими качествами, но он был умен. Когда он задумывался над чем-то, то мог очень быстро сообразить.

— Предположим, это был блеф. Прикрытие для чего-то большего. Предположим, это нечто большее и есть причина, по которой мы сейчас оказались в этой ситуации.

— Согласен, это соединило бы множество точек. Вопрос заключался в том, что это за "нечто большее", — Маомао и Лахан задумчиво произнесли.

—  Если бы мой старик был здесь... — начала Маомао.

— Я согласен, что мой почтенный дедушка, похоже, что-то знает. Но есть все шансы, что он откажется рассказать нам, даже если знает.

Луомен всё это время выглядел так, словно его что-то беспокоило в сложившейся ситуации. Пришел ли он к какому-то пониманию, которое до сих пор ускользало от Маомао? Возможно, он догадывался об этом, но пока это оставалось лишь догадкой, он вряд ли стал бы говорить об этом. Маомао почувствовала, что снова начинает злиться.

— Если бы мой почтенный дедушка мог сам осмотреть деву святилища, мы могли бы что-нибудь узнать...

— Ну и ну, простите за неопытность, — огрызнулась Маомао. Но она согласилась, что что-то было странным. Конечно, евнуху не пристало прикасаться к деве, даже если он был или когда-то был мужчиной. Она замолчала на миг.

— В чём дело? — спросил Лахан.

Она лишь пробормотала:

— Евнух...

Она прижала руку ко лбу. Ей казалось, что у неё есть разрозненные кусочки ответа. Она попыталась вспомнить всё, что знала. Она достала из складок мантии записи. В них она записала все подробности своих осмотров Девы святилища. Письмо Эньен она тоже положила рядом.

— Что это? — спросил Лахан.

— Список продуктов, которые дева святилища часто употребляет в пищу. Все они лечат женские расстройства, то есть увеличивают женскую ци.  Это список способов их применения.

В список входили те ингредиенты, которые, по словам дружелюбного чиновника-медика, он вынужден был брать с собой во время визитов в задний дворец. Сначала Маомао подумала, что его так трясет от воспоминаний, потому что они ужасны на вкус, но, когда она увидела эффект, ей пришлось сочувственно улыбнуться.

— Думаю, тебе не помешает кое-что из этого, Маомао, — проворчал Лахан, просматривая список.

— Да, конечно. Викторина: каковы признаки евнуха?

— Знаешь, тебе не мешало бы быть чуть более почтительным к своему старшему брату. Ба, в любом случае. Мужская ци евнуха уменьшается. Его волосы становятся тоньше, а голос выше.

— Да, и с возрастом он всё больше набирает вес, и тогда может показаться, что он стареет очень быстро. Это видно по моему собственному отцу. Но есть и другое.

Лахан взглянул на неё, любопытствуя что же это может быть.

— Если мальчика кастрировать до того, как он начнет превращаться в мужчину, его голос никогда не изменится, а волосы на теле не появятся. Из-за отсутствия мужской ци, стимулирующей рост, его руки и ноги могут стать непропорционально длинными.

— Я никогда не присматривался к деве святилища. Ты хочешь сказать...

— Она довольно высокая для женщины, а её конечности довольно длинные. За последние несколько лет она немного располнела. И, как оказалось, евнухов поражает болезнь, которая вызывает симптомы, схожие с теми, что бывают у женщин, чья ци убывает.

Все детали совпадают.

— Погоди. Я знаю, что даже ты можешь отличить кастрированного мужчину от настоящей женщины. По крайней мере, ты хорошо рассмотрела её грудь! Подожди...

Лахан, очевидно, вспомнил, что было написано в списке лекарств.

— Да, и она присутствовала и была учтена.

Маомао снова достала записи, чувствуя тот же прилив гнева. В письме Эньен перечислялись действия различных лекарств, в том числе и хасмы.

Хасма: Превосходное средство для красоты кожи. Повышает выносливость; обладает высокой питательной ценностью. Однако чрезмерное употребление может привести к увеличению груди.

Это было одно из тех средств, которыми Эньен кормила Яо. Это, конечно, объясняло степень её развития, ведь Маомао помнила, как Эньен хвасталась именно этим. Возможно, именно это заставляло старого лекаря улыбаться с такой болью. Слишком много этого вещества может привести к тому, что даже у мужчины вырастет огромная грудь, а это уже не шутки.

— Грудь — это первое, на что вы обращаете внимание, пытаясь отличить мужчину от женщины. Расположение пупка должно было меня насторожить.

Из-за живота девы святилища судить было сложно, хотя Маомао и задавалась этим вопросом. Если даже Маомао, хорошо знакомая с обнаженными мужскими и женскими телами, не догадалась об этом, то насколько сложнее было бы Яо и Эньен? Евнухов не подпускали к деве святилища, потому что они были даже более физически похожи на неё, чем обычные женщины. Секрет мог выплыть наружу.

Так и было задумано с самого начала.

"Я хочу, чтобы вы выяснили, не родила ли дева святилища ребёнка".

В тот момент, когда к Маомао обратились с этой просьбой, они и представить себе не могли, что святая дева — кастрированный мужчина.

«Черт!»

Ей пустили пыль в глаза. Отец Маомао странно посмотрел на неё, когда она впервые сообщила о примечательных физических характеристиках Девы святилища. Может, потому что такая возможность пришла ему в голову уже тогда. Если бы ему удалось самому взглянуть на святую деву, он бы почти наверняка узнал правду.

— Неужели это и есть тот секрет, который так отчаянно пыталась скрыть Дева святилища? — спросил Лахан.

Уязвимое место, которым мог бы с легкостью воспользоваться злоумышленник.

— Но подождите... Если это так, то зачем проделывать такой путь в другую страну, чтобы заставить замолчать женщину, которая уже стала наложницей при чужом дворе? И зачем делать это таким запутанным способом?

Дева святилища не была женщиной: если эта гипотеза верна, какие еще очевидные реалии она могла бы подорвать? Пыталась ли "дева святилища" свалить вину на Айлин, или, если уж на то пошло, Айлин пыталась взять вину на себя? Если да, то почему? Она от этого ничего не выиграла, зато выиграл Ли.

— По этому поводу, — сказала Маомао. — Подумайте, что было бы, если бы убийцей святой девы оказался один из наших людей.

— Это был бы вопрос национального масштаба, — сказал Лахан. — Это могло бы даже означать войну. Я очень благодарен госпоже Айлин за то, что она сама во всём призналась.

— Значит, для нас нет проблем, если она виновна?

— Я бы не сказал, что нет проблем, но вряд ли это приведет к международному конфликту. Однако это, несомненно, поставит нас в затруднительное положение в отношениях с Шаохом.

Таким образом, Шаох окажется в выгодном положении по отношению к одному из своих крупнейших соседей, причём без войны. У Маомао голова шла кругом, но она знала, что должна сохранять спокойствие и всё хорошенько обдумать. Начнем с пола девы святилища.

— Что случится, если Шаох узнает, что дева святилища — мужчина? — спросила она.

— А что было бы, если бы мы узнали, что наш император — женщина? — ответил Лахан.

Маомао поняла, что её вопрос был нелепым, он казался противоречием в понятиях. За всю историю Ли императрица никогда не была единоличной правительницей. Да, мать бывшего императора иногда называли императрицей регентом, но это было что-то ближе к прозвищу, а не к титулу. Если бы она попыталась занять трон, выдав себя за мужчину, её бы не только наказали, но и сильно пошатнули бы доверие к правительству.

— Говорят, что у правительства Шаоха два столпа — дева святилища и король, — сказал Лахан. — Наверняка найдутся те, кто будет рад, если их число сократится до одного столпа, но в любом случае авторитет следующей Девы святилища окажется на самом дне, если вообще будет следующая Дева святилища. Все успехи, так старательно достигнутые в эпоху нынешней Девы святилища, будут сведены на нет.

Долгое пребывание нынешней Девы святилища на посту позволило женщинам более свободно выражать свое мнение в Шаохе. Если бы выяснилось, что "дева" - мужчина, это перечеркнуло бы всё достигнутое. Что должна чувствовать при этом Айлин? Айлин, которая благодаря образованию, которое дала ей Дева святилища, смогла избежать ненужного ей брака и даже стать посланницей, несмотря на то что была женщиной?

— Кто бы ни был врагом святой девы, король или его приближенные, рано или поздно они бы её раскусили. Поэтому она совершила беспрецедентный поступок — отправилась в путешествие, — сказала Маомао. Она не была уверена, просто пробовала идею.

— Смысл этого путешествия заключался в том, чтобы помешать её врагам узнать правду...

Она остановилась. Дева святилища ушла туда, где её не обнаружат, где её не смогут достать. Поэтому она не оставила после себя никаких улик. Никаких сомнений. Маомао прижала руку ко лбу. Она стиснула зубы. Это не могло означать того, о чём она думала, не так ли? И всё же в свете всего, что совершила дева святилища, это было наиболее логично.

Наконец она высказала свое ужасное подозрение.

— Покончив жизнь самоубийством.

Грибная похлебка

Глава 20: Грибная похлебка

Дул влажный ветерок. Здесь было намного прохладнее, чем в её родных краях, и она никак не могла привыкнуть к этому ощущению на своей коже. Однако солнце здесь светило не так сильно. Даже в помещении это было заметно. Она могла гулять чуть дольше, чем обычно, и это радовало её.

Она вспоминала приключения, которые произошли с ней за последние месяцы. Раньше она проводила всё время в своей резиденции, где ей поклонялись. Она уже привыкла к тому, что люди почитают её, но это могло надоесть. Она была готова отдать эту должность любому, кто захочет, но её собственное существование не давало никаких шансов на это. Дева святилища - так её называли, и так долго, что она уже не помнила своего имени. Если бы она отказалась от своего места сейчас, то даже не знала бы, как себя называть.

И вот, наконец, всё это подошло к концу. Этот томительный отрезок времени был последней отсрочкой.

Её комната была затемнена множеством занавесок. В полумраке послышался шорох ткани. Она на секунду задумалась, что это, но потом увидела девушку, выглядывающую из окна. Ее звали Джазгул. Оно означало "цветок весны". Девочку, родившуюся без голоса, принесли к ней около года назад.

Наверное, было бы невежливо спрашивать, каким путем она попала к деве святилища. Она была по-своему красива, но её длинные конечности свидетельствовали о недоедании. Она не умела ни читать, ни писать, но слышала и понимала, что ей говорят. Что касается отсутствия заслуг, то это было как раз то, что нужно деве святилища.

Дева святилища поманила к себе Джазгул, которая радостно подошла к ней. Сегодня посетителей не было. Вот уже несколько дней Дева святилища лежала в постели, не имея возможности развлекать Джазгул. Теперь она почувствовала, что должна наверстать упущенное.

Она улыбнулась Джазгул, когда та подошла к ней. Она соскользнула с кровати и принесла ей несколько предметов из одного конца комнаты. Среди них был пигмент. Дева святилища обмакнула палец в красное вещество и нанесла его на лоб Джазгуль, подчеркнув татуировку на её лице. Джазгул просто стояла и позволяла ей работать, явно довольная. Возможно, дело было в её необразованности или в том, что она не говорила, но она казалась даже моложе, чем выглядела.

Раскрасив лицо Джазгул, служительница святилища достала несколько листов бумаги из овечьей шкуры, подкрасила их и дала Джазгул перо водоплавающей птицы.

— Что за сон тебе сегодня приснился? — спросила она.

Джазгул начала неуверенно рисовать. Она не умела ни говорить, ни писать, и эти грубые рисунки были её единственным средством общения.. Когда она рисовала, то была полностью поглощена своим занятием. Но она не могла оставаться в комнате Девы святилища. Ведь скоро придет время есть.

— Возвращайся в свою комнату, — сказала Дева святилища, собрала бумагу и краски и отдала их Джазгул. Однако бумага оказалась слишком громоздкой для девушки, и она уронила её часть. Подняв её, она посмотрела на Деву, безмолвно умоляя остаться с ней, но есть вещи, которые не в силах изменить даже Дева. Она погладила Джазгул по голове, ещё более нежно, чем обычно.

— Ты не можешь остаться со мной навсегда. Я знаю, что ты можешь рисовать картины самостоятельно.

Джазгул кивнула, и дева святилища улыбнулась. Через несколько мгновений после того, как ребёнок покинул комнату, вошла служительница с загорелой кожей. Дева святилища назвала её "оракулом". Это слово означало нечто очень похожее на "дева святилища", и, как и дева святилища, оракул тоже забыла своё имя. Прошло уже почти двадцать лет с тех пор, как она сменила предыдущего оракула.

Дева святилища помнила, что последний оракул сказал ей, что слово "дева святилища" — это омофон другого слова, которое означает "дитя богов". И вполне уместно, что тот, кого называют оракулом, должен служить ребёнку богов, ведь разве не обязанность оракула - слышать голоса богов?

Со временем "дитя богов" превратилось в " деву святилища". Потому ли, что на эту должность выбирали только женщин? Или потому, что оставались только женщины? Она не знала. Но ей казалось, что это правильно и достойно того, чтобы она сама стала "девой святилища". Её обнаружил предыдущий оракул, когда она была совсем юной. Она жила во дворце Девы святилища с тех самых пор, как начала себя помнить.

Ей говорили, что она особенная. Её белые волосы, белая кожа и красные глаза. Говорили, что отсутствие цвета в её теле позволяет ей лучше слышать голоса богов. Каждое её движение воспринималось как пророчество, которое читал и толковал оракул. Все знали, что предсказания бледной девы святилища обязательно сбудутся. Даже король не осмеливался смотреть ей в глаза: она едва ли была человеком, но сидела среди теней своего дворца, возвышаясь, как бог.

Деве святилища не нужно было учиться. Сама её сущность была высшей. На протяжении веков оракулы никогда не давали девам святилищ ничего похожего на образование. Однако предыдущий оракул именно так и поступил с этой Девой святилища. Возможно, она просто была немного... другой. Она научила святую деву читать и писать, дала ей письмена.

Но всё это не меняло того факта, что дева святилища ничего не знала о мире в целом.

Она знала, что Дева святилища больше не сможет занимать свой пост, как только у неё начнётся менструация, но чего она не знала, так это того, что произойдёт с ней после того, как её сместят с поста. Ей исполнилось десять, потом пятнадцать лет, но она всё ещё была не в силах представить, какая судьба может её ожидать.

У разных людей менструация наступает в разное время, и она слышала, что в прошлом были девы святилища, к которым она так и не пришла. Поэтому она не стала задаваться вопросом об отсутствии менструации, а просто продолжала оставаться святой девой. Однако она не могла не заметить, что в её теле есть и другие особенности. Во-первых, она не развивалась так, как женщины. Её грудь не росла, хотя руки и ноги становились всё длиннее. Даже такой защищённый человек, как она, знала о различиях между мужчинами и женщинами. Когда она обратилась к оракулу, ей ответили: "Ты особенная". Однако после этого она обнаружила, что ей дают новую и незнакомую пищу. Её грудь начала раздуваться, но кровь всё не приходила.

Проходили месяцы и годы, а она всё не знала, не понимала. Слава о ней как о деве святилища росла, и число тех, кто обращался к ней за предсказаниями, увеличивалось. Ей сказали, что во время гадания она может делать всё, что пожелает, но не должна говорить. Оракул будет говорить всё от её имени.

Оракул, который говорил ей всё это, делал всё это для неё, наконец, встретил свой конец, когда деве святилища исполнилось двадцать лет. Просто пришло её время, но, никогда не видя, как умирают люди, дева святилища не понимала этого до конца. На смену старому больному оракулу пришла новая — её внучка. Перед смертью старый оракул рассказала святой деве, почему у неё так и не началась менструация, почему её тело не ведёт себя как женское.

По её словам, дева родилась в маленькой деревне, редком месте с пышной зеленью среди иссушенных земель Шаоха. Она была основана как убежище, где девы святилищ, оставившие свой пост, могли уйти на покой, и в жилах многих жителей деревни текла кровь многих поколений дев святилищ. Некоторые из этих дев, должно быть, тоже были бледными. Именно там родилась нынешняя Дева святилища — мужчина.

Когда оракул открыл правду, это показалось нелепым. Как плохая шутка. Но оракул продолжала говорить своим иссохшим, надтреснутым голосом. Она сказала, что король в то время был плохим королем. Шаох процветал как торговый перекресток, но у него были возмутительные идеи по поводу войны с другими землями. Советники пытались отговорить его от них, но он был молод, упрям и не слушал.

Дева святилища была другой опорой, той, кто мог остановить короля. Но в то время деве святилища не хватало силы воли, а в её возрасте ей, похоже, всё равно скоро предстояло уйти на покой. Если бы появилась новая Дева святилища, она могла бы противостоять королю. Особенно если она будет самой священной - бледной девой.

Поэтому оракул использовал Деву святилища, чтобы пресечь идеи глупого короля на корню. Она сделала Деву святилища не мужчиной. Его кастрировали одновременно с козлятами.

Став женщиной, дева святилища была представлена королю. Похоже, она заплакала от непривычной обстановки, мало что необычного в хриплом младенце, но оракул использовала этот момент, чтобы объявить царя негодным.

Откровения, казалось, перечеркнули всю жизнь девы святилища. В одно мгновение двадцать лет её службы превратились в ложь. Она всегда считала себя особенной, но теперь поняла, что была всего лишь пешкой, которую использовали, чтобы сместить короля. Она хотела бы приструнить умирающего оракула, выплеснуть свою ярость и стыд. Однако дева святилища была настолько ограждена от мира, что даже не знала, какие слова можно подобрать в такой момент. Да и какая от них польза? Даже те скромные знания, которыми она обладала, оракул дал ей в попытке успокоить собственную совесть.

После смерти предыдущего оракула Дева святилища под предлогом "выздоровления" отправилась жить в деревню, где родилась. Ныне покойный оракул был по-своему великолепен. Она использовала свою марионетку, Деву святилища, по максимуму и стабилизировала политику страны. Её внучка, ныне сама оракул, была почти такой же способной, как и бабушка, но ей не хватало опыта. Пожалуй, было бы справедливо сказать, что они бежали, пока она не обрела необходимую проницательность.

Существовало негласное понимание, что с приходом нового оракула сменится и дева святилища. Несколько девушек с прекрасным происхождением были отправлены к Деве святилища, чтобы стать ученицами, и она обучала их, как это делал оракул для неё. Возможно, она просто пыталась искупить вину за то, что обманула их, но, по крайней мере, это расширило их будущие перспективы.

Она знала, что могла бы в любой момент передать место девы святилища кому-нибудь из них, но не могла не держаться за этот пост. В конце концов, она была создана для того, чтобы стать девой святилища. У неё даже не было своего имени.

Айлин относилась к ней дружелюбно, но многие молодые женщины видели в ней лишь препятствие. Среди её врагов была и Айла - она выглядела как близнец Айлин, но эти две женщины вряд ли могли быть более разными. Примерно в то время, когда Дева святилища поняла, что не может вечно притворяться больной, из её деревни пришёл гонец. Родился ребёнок. Его принесли к ней завернутым в белые пелёнки, кожа была достаточно бледной, чтобы разглядеть под ней кровеносные сосуды.

— Почтенная дева святилища, — произнёс знакомый голос, выведя её из задумчивости. Перед ней стоял оракул. Должно быть, дева святилища полностью погрузилась в свои воспоминания.

— Ты уверена в этом? — спросила оракул.

Перед святой девой стояла миска с рисовой кашей. Ах, да. Она как раз собиралась поесть.

— Если я буду медлить, это вызовет подозрения, — грубо ответила дева святилища.

Оракул ничего не ответила, но выражение её лица потемнело. Как она могла сделать такое лицо, когда всё знала? Она сжала кулаки и уставилась в землю, не желая встречаться с девой святилища взглядом.

— Я буду есть одна. А ты иди подожди в другом месте.

Дева улыбнулась. Она должна была улыбнуться.

— Я знаю, что могу доверить тебе всё, что будет потом.

Она уже собиралась поднести ложку к губам, как вдруг заметила шум на улице. Нахмурившись, они с оракулом посмотрели друг на друга, а затем дверь распахнулась.

— <Прошу меня извинить!> — крикнула миниатюрная женщина на языке ли. Довольно необычная просьба для человека, ворвавшегося в комнату высокопоставленного лица. Впрочем, Дева святилища её знала — это была одна из помощниц врача, та самая, что осматривала её раньше. Но сегодня её здесь не должно было быть.

— Как ты смеешь быть такой грубой! — сказала оракул, пытаясь преградить ей путь, но девушка обогнула её и направилась к Деве святилища. Что случилось со стражниками?!

— Невежлива не я. Это. Моя работа!

Она говорила на шаохском языке с запинкой. Воспользовавшись изумлением девы, она выхватила у неё ложку. Она сунула её себе в рот и проглотила. И Дева святилища, и оракул побледнели, но придворная дама лишь улыбнулась, закрыв глаза в блаженстве. Всё ещё ухмыляясь, она посмотрела на служительницу святилища.

— Очень вкусно. Грибная похлебка.

Она выглядела прямо-таки торжествующей.

Исповедь Девы святилища

Глава 21: Исповедь Девы святилища

Маомао успела съесть ещё одну ложку, как служанка выхватила у неё еду.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Все просто. Пробую яд, — ответила Маомао, переходя на свой язык. Служительница сделала это первой, очевидно, шаохский язык Маомао был не на высоте. Честно говоря, она была рада вести разговор на родном языке.

— Дайте мне, пожалуйста, эту похлебку. Я ещё не закончила его проверять. Или вы собираетесь позволить почтенной деве святилища съесть все остальное?

Слуга промолчала, и Маомао решила продолжить.

— Должна сказать, что я впечатлена, хотя, возможно, и не должна. То, как вам удалось заполучить этот яд, не оставив ни малейшего следа.

— У вас нет доказательств!

Служанка нахмурилась, но лишь на секунду; затем она вновь обрела невозмутимый вид. Естественно, тот, кто мог быть замешан в столь далеко идущем заговоре, должен был быть хорошим актёром. Дева святилища тоже выглядела невозмутимой.

«Логично».

Она никогда не собиралась просто так взять и признаться.

— Тогда, может быть, вы будете так любезны и подождете немного? — сказала Маомао. — Если бы похлебка была отравлена, у меня бы с минуты на минуту начались симптомы. Поскольку я не знаю, насколько внезапным и сильным может быть действие яда, пожалуйста, дайте мне остальное.

Она протянула руку, но слуга не сделал ни малейшего движения, чтобы дать ей это.

— В моей ложке был только один кусочек гриба! Это не смертельная доза! Ну же, дайте!

— Ты не можешь быть серьезной. Если ты думаешь, что он отравлен, выплюнь его!

— Я ничего такого не сделаю, — сказала Маомао. Она достала из складок халата несколько записок.

— Что это? — спросил слуга.

— Записи, которые вела придворная женщина по имени Яо, та, что пробовала пищу почтенной девы святилища на предмет яда. Она очень прилежная ученица, и я учила её, что если еда пахнет странно, то её нельзя есть. Если бы наложница Айлин отравила еду своим благовонным порошком, Яо бы почувствовала этот запах. Может, она и не очень опытна, но такой фундаментальной ошибки не допустит.

В записях содержались подробные наблюдения за несколько дней до ужина.

— Она тщательно записывала, что ела почтенная дева святилища. Похоже, что на завтрак в день официального ужина она ела блюдо, очень похожее на это.

Записи гласили: Утро. Запеканка с грибами.

— Уверена, вы прекрасно знали о действии яда. Вы выбрали время, чтобы они проявились сразу после ужина. И могу ли я предположить, что вы испытывали чувство вины? Вы использовали такое количество, что при должном уходе Яо ещё можно было спасти.

Сейчас Яо была в гораздо лучшем состоянии. Неизвестно, могут ли остаться повреждения внутренних органов, но, по крайней мере, её жизни больше ничего не угрожало. Эньен тоже чувствовала себя очень спокойно.

— Боюсь, вы не понимаете смысла. Преступница уже призналась в преступлении, не так ли?

— Да, она призналась. Могу ли я предположить, что именно сегодня вы получили известие о том, что преступник найден и с ним покончено? Вот почему дева чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы пойти и покончить с собой.

Поскольку Айлин должна была взять вину на себя, дева святилища могла покончить с собой только после того, как убедится в виновности наложницы. Возможно, именно поэтому она выбрала яд, который мог появиться во второй "волне". Ещё лучше для неё было то, что, если бы она умерла после того, как Айлин признали преступницей, её смерть, скорее всего, скрыли бы. Никто не хотел, чтобы Ли случайно наткнулся на истинного преступника.

Маомао посмотрела на женщин. Спокойные, холодные.

«Вряд ли они попытаются заткнуть мне рот здесь и сейчас...»

Лахан ждал на вилле девы святилища. За отцом Маомао послали гонца, и она ожидала их в ближайшее время.

«Им будет нелегко заткнуть мне рот... но срыв планов на данном этапе не может быть для них приятной перспективой».

Она понимала. Она понимала, что ей ничего не светит. Угрожающий тон, который она взяла с ними, на самом деле не был направлен на раскрытие их планов, а был просто вступительным гамбитом, способом заставить их выслушать её.

— Почтенная дева святилища. Полагаю, вы с наложницей Айлин хорошо знаете друг друга, не так ли? — сказала Маомао.

– Да, — ответила Дева святилища. — Когда-то, давным-давно, она могла бы стать моей преемницей.

На её лице появилось выражение печали.

«Я так и думала».

Айлин пыталась защитить Деву святилища. Стала бы она так поступать, если бы дева действительно пыталась свалить всё на неё? Зная их отношения, можно было предположить, что это было их планом с тех пор, как Айлин прибыла в Задний дворец.

— Для неё это будет означать виселицу, — казала Маомао.

Дева святилища вздрогнула от этого. По сравнению со своей служанкой, она оставляла желать лучшего как исполнительница. Если Маомао надеялась расколоть кого-то из них, то дева из святилища казалась ей лучшей мишенью.

— Не знаю, как у вас в Шаохе, но в Ли убийство, даже покушение на убийство, карается смертью. Она посвятила вам свою жизнь. Неужели вы просто позволите им убить её?

Ни одна из женщин ничего не сказала.

— Значит, так? Наложница Айлин, женщина, которую вы воспитали, чтобы у неё было будущее. А теперь вы сами собираетесь отнять у неё это будущее?

По-прежнему Маомао ничего в ответ не услышала.

«Бесполезно. Думай».

Пока она пыталась решить, что сказать дальше, голова Девы святилища опустилась на кровать, и она издала что-то вроде стона.

— Почтенная дева, — сказала её служанка.

— А что я должна была делать? — ответила Дева святилища. В этих словах не было той силы, с которой она говорила; они звучали умоляюще. Сплетенные, как будто их мог унести ветерок. Когда дева святилища заговорила снова, то уже на шаохском языке. Маомао старалась не отставать.

<С самого рождения моя жизнь была извращена, и всё, что я могла делать — это следовать по проложенному для меня пути. У меня не было ничего, ничего, кроме роли девы святилища. Так что я решила, что смогу хотя бы до конца оставаться ею.>

— Почтенная дева святилища! — сказала служанка, встряхнув её, но она продолжала исповедь на беглом шаохском, изредка добавляя слова на языке ли. Все было так, как и предполагала Маомао. Королевская фракция в Шаохе рассматривала деву святилища, к тому времени уже достаточно влиятельную, как препятствие и пыталась сместить её с должности. Возможно, она могла бы это вытерпеть, но они также намеревались выдать её замуж, как только она будет свергнута. Паника была вполне объяснима.

— Полагаю, они хотели вернуть деву святилища на землю, — сказала она на языке ли с сильным акцентом. — Это дитя так ненавидело меня. Айла...

«Айла...»

Другая посланница. Значит, не всё, что сказала Айлин, было выдумкой. Она умело вплела и некоторые факты. Возможно, зависть Айлы к положению девы святилища и послужила причиной её неприязни к людям-альбиносам. Это объяснило бы, почему она использовала Белую леди так, как использовала.

Было неясно, понимала ли королевская фракция, кем на самом деле является Дева святилища, или же они просто надеялись унизить священную женщину, сделав её обычной невестой после снятия с должности. В любом случае, назначение новой девы святилища резко уменьшило бы её власть.

Маомао не сказала конкретно, что дева святилища на самом деле мужчина, но, судя по контексту, они, скорее всего, поняли, что она знает. Эмоции были высоки, и, возможно, Маомао не хотела привлекать к этому внимание.

— Айлин первой рассказала мне об этом, — сказала дева святилища. Айлин и Айла были как сёстры, и Айлин рассказала, что узнала, о чём думает другая женщина. Её план использовать Белую леди.

— Ведь для неё дева святилища была чем-то особенным, — добавила служанка. Айлин была хорошо знакома с приемами Ли. Например, она знала, что, если Дева святилища умрет за пределами границ Шаоха, её останки отправят на родину, а в Ли принято хоронить, сжигая тела преступников. Простое культурное различие. В Шаохе верили, что кремация девы святилища возвращает ее к солнцу, откуда она пришла.

И если им нужны только осколки костей, Айлин достаточно вернуть несколько кусочков, не раскрывающих пол девы. Смерть Девы святилища оставит Ли в долгу перед Шаохом, даже если убийцей окажется кто-то из Шаоха. А Шаох, в свою очередь, освободится от хлопотной девы святилища. Король был бы весьма доволен.

— Разве всё будет не так, как прежде, пока вас нет? — спросила Маомао у девы святилища.

— Нет, — ответила она. — Я могу уйти, но будет другая Дева святилища.

Вот и всё. Другая молодая женщина, у которой ещё не наступила менструация, будет найдена и назначена девой святилища, а слуга, который вернётся из Ли, будет стоять за ней.

— Следующая дева святилища гораздо способнее меня, поэтому я могу уступить ей этот пост.

Маомао недоумевала, почему нынешняя дева святилища так уверена, что ее преемница подходит ей больше, чем человек с более чем сорокалетним возрастом и опытом. Она оставила свои сомнения при себе.

— Без меня проблем не будет.

На этот раз Маомао не смогла сдержаться.

— Вы действительно в этом уверены? — спросила она.

— Это только в том случае, если всё пойдет так, как вы предсказываете. А вы подумали о том, что может случиться, если Император узнает о вашем плане и разгневается?

Всё, о чём говорила дева святилища, было выгодно Шаоху и только Шаоху. Ли, оставшийся в проигрыше, не получил ничего. Даже если Айлин и Дева святилища принесут себя в жертву. Дева святилища думала о благе своей страны, но добилась его за счет другого.

— Что ты собираешься делать, если Яо умрет?

По крайней мере, на этот вопрос Маомао хотела получить ответ. Она похлопала по нотам Яо. Что Яо сделала не так? Могут ли они рассказать ей?

— Ну... Ну...

Обе женщины явно чувствовали себя виноватыми. Они знали, что нельзя использовать слишком слабый яд, иначе он может не сработать. Чтобы сделать гибель девы святилища правдоподобной, они должны были доказать, что здесь замешан сильный токсин. Да, они пытались ослабить его действие, но одно неверное движение могло привести к смерти Яо.

— Ваш план заключался в том, чтобы Шаох получил все выгоды, а Ли взял на себя все расходы? Если это так, то я не буду молчать об этом, — сказала Маомао.

— Даже если я умру? — требовательно спросила дева из святилища.

— Ненавижу, когда люди думают, что всё кончено только потому, что они умерли!

Это было то же самое, что отказаться от последствий своего поступка. Маомао почувствовала себя лучше, когда смогла сказать то, что хотела сказать больше всего.

Вдруг она вспомнила о веселой девушке, которая любила насекомых. О девушке, которая исчезла в снегах и которую так и не нашли. Маомао время от времени заглядывала в лавки, гадая, не наткнется ли она однажды на ту шпильку для волос, которую подарила той девушке.

— Как вы можете быть уверены, почтенная дева святилища, что Шаох не начнет выдвигать требования к Ли после вашего ухода?

— Я подумала, что, возможно, вы смиритесь с некоторыми желаниями Шаоха.

— Например? Насчет еды?

— Это было бы одно, да. И я подумала... Может быть, вас можно побудить выдать бледную женщину, которую, как я полагаю, вы держите под стражей.

— Вы имеете в виду... Белую Леди?

Белая леди не могла быть дочерью Девы святилища. Это было невозможно. Если подумать, Айлин с самого начала намекала на то же самое. Так что же связывало их двоих? По крайней мере, казалось, что Белая Леди, скорее всего, из Шаоха, учитывая, что Айла использовала её.

— По всем правилам, эту девушку следовало бы воспитать как следующую Деву святилища, — сказала Дева святилища. Белая леди родилась в деревне дев святилища; её и нынешнюю деву связывала кровная связь. Даже если учесть, что дети-альбиносы в этой линии рождались чаще, чем обычно, всё равно что-то её отличало.

— Если бы я просто освободила свой пост и передала его ей, ничего бы этого не случилось. Но поскольку я чувствовала, что должна держаться за своё место, я отправила бледного младенца обратно в её дом.

Каким-то образом это привело к тому, что ребёнок отправился в другую страну и стал навлекать на себя беду, пока с ним не стали обращаться как с обычным преступником.

— Я боялась, что, если станет известно, что ещё один ребёнок-альбинос принял мантию девы святилища, это приведёт к новым раздорам. Поэтому я попросила, чтобы её воспитывали в тайне. Но потом...

— Тогда она стала пешкой в чужой игре.

— Да. Её использовала Айла, которая хотела уничтожить меня. Около пяти лет назад я услышала, что девочку забрали.

Дева святилища смотрела в землю, глубоко расстроенная. Ребёнок не смог стать девой святилища, и ей больше некуда было идти.

— Ну и ну. Ты действительно принесла нашей стране одни неприятности, — сказала Маомао.

– Следи за языком! —  сказала служанка, и её самообладание вмиг исчезло от ярости. Однако дева святилища сдержала её. Казалось, они уравновешивали друг друга: один становился спокойнее, чем эмоциональнее был другой. Они вели себя как партнёры, которые знают и работают друг с другом уже очень давно.

— Я говорю тебе только правду, — сказала Дева святилища.

— Я знаю. Но подумай о том, чтобы провести остаток своей жизни, искупая вину за содеянное.

Это было единственное, что могла сказать Маомао, единственное предложение, которое пришло ей в голову даже после долгих раздумий. Если это не дойдет до девы святилища, она больше ничего не сможет сделать. Она посмотрела прямо на женщину.

— Умри за меня. На этот раз по-настоящему.

Глава 22 - Будущее девы святилища

Кости звенели, попадая в керамический кувшин. В него поместилось всего несколько фрагментов, едва хватило на обе ладони.

Белые, как декоративная кисточка, волосы были скреплены плетеной голубой повязкой.

Безымянная девушка, чьи кости лежали в кувшине, наверняка и не мечтала, что её будут почитать в далёкой стране. Она и представить себе не могла, какие толпы народа соберутся на прощание с её останками, какие песни о мире и покое будут петь за её упокой, когда её кости отправятся в путь.

Уходя, Маомао коснулась черного пояса, который был на ней — знак утраты, но не более чем знак.

После всего, что произошло, дева святилища умерла, как и планировалось. Не только Маомао, но даже её отец присутствовал при осмотре тела. Если бы это был любой другой врач, Маомао собирался заставить Деву святилища принять лекарство, от которого человек действительно умирал на короткое время.

«Но моего старика не обманешь».

Ей было неловко за то, что она угрожает деве святилища, но она также знала, что её отец был очень мягким человеком, когда дело касалось жизни людей. Она сделала его чем-то вроде своего сообщника.

Что же касается настоящей девы...

— Устраивает ли вас это место, Дева святилища? — спросил Джинши. Он не знал, как называть её теперь, когда она больше не занимала свой пост, но решил продолжать использовать её прежний титул. Поскольку она больше не занимала свой священный пост, мужчины вроде Джинши теперь могли к ней приближаться.

Они находились в комнате со слоями занавесок, специально подготовленных для защиты от солнечного света.

— Да, здесь довольно спокойно, — сказала она.

— Я рада это слышать. Я с удовольствием поменяю любую обстановку, если она не соответствует вашим потребностям, — сказал красивый человек в мужской одежде, стоявший за спиной Джинши — А-Дуо.

Её вилла быстро становилась пристанищем для людей, подобных деве святилища, которые не могли появляться на людях. Император по-прежнему время от времени навещал А-Дуо, поскольку, хотя она больше не была супругой, она была намного острее и внимательнее, чем обычный неуклюжий бюрократ. Возможно, Императору просто нужен был друг, с которым можно выпить.

У них были все основания держать Деву святилища в таком месте. Она не пожелала отказаться от своей должности, находясь в пределах Шаоха. Вместо этого она отправилась за границу, чтобы умереть и позволить своему телу исчезнуть. О политическом убежище для неё не могло быть и речи: её авторитет как девы святилища резко упал бы. Возможно, она искала смерти, потому что чувствовала, что больше ничего не может сделать в своём положении.

Но это не так.

Понимала ли она, насколько ценной может быть, продолжая занимать вершину иерархии, даже здесь, в чужой стране? Даже когда она публично уйдет со сцены? Всё, что она знала, вся информация, которую она добывала десятилетиями, была бесценным ресурсом. Возможно, ей казалось, что она предает землю, на которой прожила столько лет, но в данный момент она была не в том положении, чтобы сказать это.

— Вы будете соблюдать условия нашего соглашения?

Джинши сказал вежливо, но твёрдо.

— Конечно. Разве у вас нет двух заложников против меня? — ответила дева святилища. Она подумала о Белой Леди и Айлин, обе находились под арестом как преступницы. Учитывая то, что они совершили, обезглавить их в любой момент было бы и остается совершенно обычным делом.

— Однако я прошу вас помочь Шаоху.

Дерзкое заявление.

— Если то, чем вы с нами поделитесь, будет стоить наших усилий.

Джинши одарил её своей самой сияющей улыбкой. Может быть, она и не подошла бы деве святилища, которая в некотором роде не имела пола, но в её тусклых покоях она выглядела ослепительно.

В политике нет ни плохого, ни хорошего, есть только то, что хорошо или плохо заканчивается. Ситуации, подобные этой, не были редкостью.

Маомао начала было следовать за Джинши, когда тот вышел из комнаты, но обернулась, когда дева святилища сказала:

— А, можно вас на минутку?

В руках у неё был какой-то свиток.

— Возьмите это.

Она протянула свиток не Джинши, а Маомао, которая открыла его, гадая, что это может быть. Это был простой свиток из нескольких листов пергамента из овечьей кожи, каждый из которых был покрыт грубыми рисунками.

— Детские каракули? — спросила Маомао, не успев остановиться.

— Да, — ответила дева святилища.

Маомао попыталась вспомнить, были ли поблизости дети, и глаза её расширились, когда она вспомнила. Был. Один. Девочка без речи, которая была со служанкой в тот день. Джазгул или что-то в этом роде. Маомао вспомнила, как она и её друзья потели, пытаясь найти опекуна ребёнка.

«Но я не видела ее на вилле...»

Маомао посмотрела на рисунки Джазгул, гадая, какое значение они имеют.

— Хм? — хмыкнула она. На одной из картинок, нарисованных красками, были изображены два человека в белых одеждах.

«Молодые женщины».

У одной из них на руке были намотаны бинты.

— Это... я? — спросила она.

— Да.

Если Джазгул нарисовал её и Яо, Маомао полагала, что обязана принять рисунок. Но было странно: когда они встретили Джазгула, с ними была Эньен. И ни на ком из них не было одежды медицинского ассистента. Размышляя над этой загадкой, Маомао заметила на обратной стороне пергамента какие-то цифры. Вероятно, это была дата, но написанная незнакомыми цифрами.

— Так... что это? — спросила она.

– Джазгул нарисовал это перед тем, как мы покинули Шаох.

— До того, как вы уехали?

Но это не имело никакого смысла. Это было задолго до того, как она встретила Маомао и остальных. Может, дева святилища решила пошутить?

В кои-то веки дева святилища выглядела повеселевшей.

— Разве я не говорила тебе, что, когда меня не станет, появится другая святая дева? В тот день, когда она потерялась, Джазгул была нехарактерно требовательна. Она настаивала на том, чтобы выйти. Чтобы встретиться с тобой, я уверена.

— Я... я очень сомневаюсь в этом.

Маомао верила только в то, что имело конкретные доказательства. Дева святилища наверняка шутит, она была в этом уверена. Она свернула первый пергамент. На втором листе была изображена сияющая фигура, похожая на Деву святилища, а также стройная фигура и ещё одна нацарапанная иллюстрация Маомао. Именно те люди, которые находились в этой комнате в данный момент.

Маомао ничего не сказала, только смотрела на пергамент.

— Есть ещё одна. Внимательно изучи его, когда у тебя будет время, — посоветовала дева святилища.

Маомао стояла, почти ошеломленная, не зная, что ответить.

— Я хочу, чтобы ты знала, что у меня тоже когда-то было такое. Девам святилища Шаох чего-то не хватает, но вместо этого они обладают чем-то другим. У меня нет цвета кожи, а у Джазгул нет голоса. Хотя, боюсь, мои способности исчезли в тот момент, как я узнала правду о том, кем я была.

Дева святилища, очевидно, быстро училась, так как за время своего короткого пребывания здесь она стала гораздо лучше говорить на местном языке.

Маомао всё ещё стояла ошеломленная, когда в комнату вернулся Джинши.

— Что тебя задержало? Пойдём, — сказал он.

— Да... Конечно, — сказала Маомао и последовала за ним. Джинши бросил на неё любопытный взгляд, но всё же пошёл вперёд. Должно быть, он не слышал, что сказала Дева святилища.

«Дева святилища... Кто она на самом деле?» — задалась вопросом Маомао. Должно же быть какое-то логическое объяснение, но Маомао не знала, какое именно. Забираясь в карету, она всё ещё размышляла об этом. Может, картинки совпали, а может, дева святилища напряглась, чтобы они соответствовали обстоятельствам.

Сидя в карете, Маомао обратилась к последнему листу пергамента, но он вызвал такое же недоумение, как и все остальные.

— Что это должно быть? — спросил Джинши.

— Не знаю, — ответила она.

"Картинка" состояла из одной линии через всю страницу, над которой было нацарапано черное пространство.

Эпилог

Эпилог

Цикады затихли, сменившись сверчками.

«Может, в городе играют в сверчковое сумо».

Это было простое развлечение, в котором жуков заставляли сражаться друг с другом. Как и в петушиных боях, ставки были обычным делом. Однако в данный момент Маомао находилась в комнате одного из домов на окраине столицы, несколько в стороне от городской суеты. Она смотрела на Яо, которая лежала на кровати. Это был её дом.

— Мне бы очень хотелось поскорее вернуться к работе, — сказала Яо, глядя на улицу. На ней была ночная одежда. С момента отравления прошло уже более двух недель. Некоторое время она то приходила в себя, то отключалась, но теперь, похоже, пришла в себя.

— Уверена, что Эньен будет очень счастлива, — сказала Маомао. Эньен в этот момент работала, уже не у Джинши, она вернулась в медицинский офис. Маомао подозревала, что она всё ещё не очень хорошо сосредоточена. Номинально она была уволена со службы у Джинши за неисполнение своих обязанностей. Вместо этого она всё время проводила у Яо, но Маомао решила, что Яо наконец-то прогнала её.

— Я действительно думала, что смогу обойтись без неё, — сказала Яо, скорее себе, чем Маомао.

— Не думаю, что кто-то мог предотвратить случившееся, — сказала Маомао.

— Даже ты, Маомао?

Она замолчала. У неё была привычка класть в рот любые интересные на вид ядовитые предметы, и да, она уже пробовала Мухомор вонючий, но её вырвало, прежде чем он попал в пищеварительный тракт. (Кстати, то же самое она сделала после того, как попробовала грибную похлебку в покоях девы святилища, должным образом засунув палец в горло, прежде чем смогла переварить съеденное. Должно быть, ей удалось переварить немногое, потому что потом у неё была лёгкая рвота).

«В тот раз старуха точно спятила».

Госпожа была безжалостна, опираясь на весь свой опыт помощи куртизанкам с абортами. Маомао казалось, что она может выкашлять собственный желудок. Так что да, она была знакома с ароматом и кулинарными свойствами грибов. Она даже могла бы заметить ядовитый гриб, если бы он не был слишком мелко нарезан.

— Наверное, я просто ещё не знаю, что делаю, — сказала Яо, откидывая челку. Она сильно похудела из-за яда, но её грудь все еще была здоровой.

Маомао передала ей немного целебного чая, который дал ей старик. Теперь, когда Яо вышла из больницы, её лечили в её собственном доме, но Маомао с некоторым удивлением оглядела этот дом. Это был великолепный дом, но в нём было как-то одиноко. Даже слуги, пришедшие поприветствовать её, казались немногочисленными, учитывая размеры особняка.

— Простите, что не смогла оказать большего гостеприимства, — сказала Яо.

Вероятно, здесь Маомао должна была сказать что-то вроде "О, вовсе нет", но она никогда не была хороша в светских любезностях.

— Раньше это был наш второй дом, — продолжила Яо. — Но мой дядя забрал у нас главный дом.

— Понятно, — сказала Маомао.

Так вот почему она жила в таком глухом месте. Маомао знала, что Яо из хорошей семьи, но теперь ей казалось, что она понимает, почему девушка проявляет такое честолюбие, такое желание стать помощником врача.

— Я пыталась подтолкнуть Эньен, но она вернулась. Не думаю, что она может рассчитывать на то, чтобы добиться чего-то в этом мире, служа мне.

Отец Яо умер, и, хотя она получила наследство, главой семьи стал её дядя. В Ли считалось, что женщины должны подчиняться мужчинам. Теперь, когда он стал главой дома, будущее Яо зависело от дяди. Если бы он сделал ей предложение, она была бы обязана его принять.

«Это объясняет, почему она так стремится освоить какое-нибудь ремесло».

Для самоуверенной девушки это был один из способов противостоять судьбе.

— Как жаль, что Эньен выбрасывает его. Как я понимаю, она очень нравилась Лунному принцу.

— Да, похоже на то.

Маомао подумала, что хотя бы немного понимает, что ему нравилось в Эньен. Она не любила болтать, и, похоже, ему больше нравилось общаться с людьми, которые имели с ним ровно столько дел, сколько требовалось, а не лебезили или слишком увлекались. Маомао немного беспокоилась о том, что Джинши решит делать дальше, но решила, что на какое-то время они в безопасности.

— Я была уверена, что Эньен прекрасно справится с работой, куда бы она ни отправилась, — сказала Яо.

— Можно сказать, что её истинная ценность раскрывается только тогда, когда она с тобой, Яо, — ответила Маомао.

Действительно, иногда она раскрывалась слишком сильно. Это может пугать. Особенно когда речь шла о груди Яо, нельзя было отрицать, что Эньен на каждом шагу снабжала её всеми необходимыми питательными веществами.

«Мне определенно нужна запись того, чем она её кормила».

Она неосознанно начала сгибать пальцы.

— Да... Именно поэтому я хотела дать ей шанс сбежать. Но теперь я вижу, что это безнадежно. И не только для меня — если Эньен действительно так во мне нуждается, кто я такая, чтобы отказать ей?

Маомао подозревала, что эти сентиментальные обороты были одной из тех вещей, которые привлекли Эньен к Яо. Ей бы очень хотелось узнать, как отреагирует Эньен, если Яо когда-нибудь станет чьей-то женой.

— Безнадежно, — с нежностью повторила Яо. Затем она посмотрела на Маомао.

— И я думаю, что ты занималась какой-то работой, о которой нам не рассказывала.

— Что ты имеешь в виду? — сказала Маомао. Она чувствовала себя виноватой, пытаясь притвориться дурочкой. Правда, Яо выжила после отравления, но Маомао специально оставила в живых преступника, который это сделал. Между тем публично Яо считали неудачницей в качестве дегустатора и косвенной виновницей смерти очень важного человека — пятно на её репутации, с которым ей придется жить.

«И она ничего от этого не получит».

— Они слишком хорошо ко мне относятся, — сказала Яо. — Я облажалась, всё испортила, и всё равно они ведут себя со мной прилично, позволяют мне продолжать работать. Я не такой ребёнок, чтобы думать, что мир так добр к людям

Маомао перевела дыхание.

— Нет, тебе не нужно ничего говорить. Представь, что я разговариваю сама с собой. Ты можешь просто потягивать чай и смотреть вдаль.

Она продолжила, слова давались ей легко.

— Я верю, что окружающие достаточно добры, чтобы просто не избавляться от меня, но это также показывает, что они не считают меня равной себе. Я знаю, что не стоит говорить об этом вслух, и, возможно, тот факт, что я это делаю, лишний раз доказывает, что мне ещё есть куда расти, но мне нужно выговориться. Да... Даже если я говорю это только себе.

Иными словами, она понимала, пусть и смутно, что дело закончилось совсем не так, как рассказывали общественности. Несомненно, не только у Яо были подозрения, но притвориться, что ничего не произошло, было разумнее всего, и все держали язык за зубами.

— Если Эньен узнает, я не знаю, что она может сделать. Я могу смириться, но она может меня не послушать. Поэтому я надеюсь, что ты будешь осторожна, чтобы она никогда не узнала правду.

Эньен действительно могла задаться вопросом о том, что произошло с Девой святилища. Если она узнает, кто на самом деле виновен в отравлении и что они всё ещё живы, она может решить отомстить вместо Яо.

— Я бы не хотела, чтобы Эньен совершила что-то необдуманное, что может помешать ей найти лучшее место в мире. Вот и всё.

«Видите? Сентиментальная».

Те, кто был над ними, решили, что дело закрыто, и Маомао решила, что всё кончено. Она не хотела раздувать из мухи слона.

— Боюсь, у меня не очень хороший слух, поэтому я не расслышала почти ничего из того, что ты говорила. Да?

— Как, должно быть, трудно иметь такой плохой слух, — ответила Яо, слегка поддразнивая её. Она сообщила Маомао, что вернется к своим обязанностям через несколько дней.

Маомао покинула особняк. У неё был выходной, поэтому карета её не ждала. Идти до дома было далековато, но она справится. Вокруг бегали дети, неся маленькие клетки с жуками. Праздничная атмосфера утихла, сменившись комфортной ленью. Для горожан смерть чужеземной девы святилища была лишь мимолетной заботой. Последняя энергия праздника вскоре вновь сменится ритмом повседневной жизни.

Маомао вдохнула воздух. Становилось холодно. Она направилась к дому.

[П.п: Вот мы и закончили 7 том. Заметок переводчика на английский в этот раз не будет. 8 том начну где-то во вторник. Всем хорошо вечера.]

Иллюстрации (расширенные)

Когда Маомао варила бинты в большой кастрюле...

— Эньен, принеси мне бинты.

— Да, госпожа Яо.

Яо была развитой и энергичной девушкой; даже без дворцовой работы в её резюме наверняка нашлось бы немало людей, которые были бы счастливы заполучить её в невесты.

Эньен была менее общительной и не отличалась выразительностью, но у неё было достаточно красивое лицо, и она излучала неоспоримую компетентность.

Джазгул практически подпрыгивала от возбуждения. Ей так не терпелось попасть на корабль.

Джинши позволил чаю плескаться в чаше.

— Кто поставил этот чай здесь?

А где-то посреди всего этого была самая тревожная тень, следовавшая за группой сзади. Маомао старалась не обращать на неё внимания, но краем глаза всё время замечала её. Может быть, человек думал, что крадётся, но у него это ужасно получалось. Кто же был этот странный человек? У него не было волос на лице, глаза, как у лисы, и бессмысленный монокль (может, он думал, что так выглядит модно). Теперь вы должны были догадаться, о ком идёт речь. Не стоит называть его имя.

— Кто это? — начали перешептываться некоторые дамы.

«Он здесь гораздо важнее, чем вы думаете...»

Том 8

Иллюстрации

Маомао с триумфом подняла женьшень и закружилась.

На следующий день Маомао отправилась за покупками вместе с Яо и Эньен. Маленькая экспедиция привела их в торговый район вдоль главного проспекта к югу от общежития. Вдоль улицы выстроились магазины, а в промежутках между ними стояли ларьки под открытым небом. Здесь было шумно, оживленно и многолюдно.

— Барёу говорит следующее.

В этот момент появился Маамэй. На мгновение Джинси даже не понял, откуда она взялась.

«Это кажется странно знакомым», — подумала Маомао наблюдая за парой на сцене: Джинши и человек с моноклем. Между ними — только доска Го.

—  Это пальцы вашего сына?

Луомен молча слушал, пока Боуэн бушевал. Маомао не могла себе представить, что этот урод мог бы спокойно вынести такое вмешательство в свою игру. Может, ему и вправду было плохо?

[*Пропущено*] В этот раз это с Маомао и Джинши

[П.п: Так как я злой вот вам иллюстрации, Увидимся во вторник.]

Аннотация

Вся столица, кажется, сошла с ума от Го, когда Лакан публикует книгу о своих играх. У него ещё большие планы: он проводит турнир по го, в котором могут принять участие все желающие, и ходят слухи, что если кто-то сможет победить самого стратега, то он выполнит любую его просьбу. Джинши видит возможность. Но не всё так радужно, узнаёт Джинши, когда в отдалённую деревню приходят сообщения о том, что посевы опустошены саранчой. Все его попытки предотвратить нашествие насекомых вскоре будут подвергнуты испытанию, и результат может означать выживание или голодную смерть.

Характеристика персонажей

Характеристика персонажей

Маомао

Аптекарь в квартале удовольствий. Одержима лекарствами и ядами, но практически не интересуется другими вопросами. Почитает своего отца Луомена. Девятнадцать лет.

Джинши

Младший брат императора. Нечеловечески красив. Он не может выкинуть Маомао из головы, но ей всегда удается ускользнуть от него. Настоящее имя: Ка Зуйгэцу. Двадцать лет.

Басен

Сын Гаошуна; помощник Джинши. Не чувствует боли так остро, как большинство людей, что дает ему гораздо меньше физические ограничения, чем у большинства. Он очень серьезен, но благодаря этому его легко поддеть. Влюблен в супругу Лишу.

Гаошун

Отец Басена. Хорошо сложенный солдат, раньше он был прислужником Джинши, а теперь лично служит императору.

Лакан

Отец Маомао и племянник Луомена. Чудак с моноклем. Он высокопоставленный военный, но его странное поведение заставляет людей избегать его. Любит го и сёги и весьма неплох в обоих.

Лахан

Племянник и приемный сын Лакана. Невысокий мужчина в круглых очках, он неравнодушен к красивым женщинам и при любой встрече пытается с ними поболтать. Занимается побочным бизнесом, чтобы расплатиться с долгами приёмного отца.

Луомен

Приемный отец Маомао; дядя Лакана. Когда-то он был евнухом в заднем дворце, а теперь служит придворным врачом. У него отсутствует одна коленная чашечка - наказание, которому он подвергся много лет назад.

Императрица Гёкуё

Законная жена императора. Экзотическая красавица с рыжими волосами и зелеными глазами. Двадцать один год.

Император

Настоящий любитель пошалить и обладатель огромного количества волос на лице. Предпочитает, чтобы его женщины были хорошо сложены. Тридцать шесть лет.

Яо

Коллега Маомао. Ей пятнадцать, но благодаря своему росту и развитой фигуре она выглядит старше.

Эньен

Коллега Маомао. Служанка Яо, она помогает в медицинском кабинете вместе с хозяйкой. Она предана своей хозяйке любовью, граничащей с извращением. Девятнадцать лет.

Хоннян

Главная фрейлина императрицы Гёкуё. Она много работает, что иногда оставляет её на милость своей игривой императрицы.

Инфа, Гуйэн и Айлан

Самые старшие фрейлины императрицы Гёкуй.

Хаку-у, Коку-у, Сэки-у

Фрейлины императрицы Гёккй, три сестры, разделенные одним годом.

Пролог

Пролог

— Обязательно улыбайся.

Её мать всегда говорила ей это. Чтобы быть уверенной, что её отец будет счастлив в тех редких случаях, когда он приезжал в гости. Чтобы он погладил её по голове.

Её мать не была главной женой отца. Её отец был достаточно стар, чтобы сойти за деда; у него был сын от другой женщины, которая была так же стара, как и её мать. Скорее дядя, чем старший брат.

Судя по всему, старшему брату не нравилось, что сестра намного младше его, так как его собственные дети вечно дразнили её, дергали за волосы и забрасывали комками грязи - обычная детская жестокость. Они повторяли то, что говорили о ней взрослые. Она всегда старалась ходить в больших группах, потому что не могла дать отпор.

Они насмехались над ней, называли её дочерью наложницы. И она ухмылялась в ответ. Уголки её рта приподнялись, показав зубы. Дети её брата, знавшие только покорные улыбки, отступили. Она только улыбнулась. Что же они увидели, глядя на неё? Их реакция показалась ей настолько нелепой, что она улыбнулась ещё шире.

Как раз в этот момент появился её отец. Как, должно быть, она выглядела перед ним, вся в грязи?

Он тоже начал улыбаться. Он не обратил внимания на своих внуков, одетых в нарядные одежды, и подошел к своей грязной дочери. Он вытер грязь с её лица и погладил по голове.

— Я собираюсь сделать тебя первой, — сказал он.

Она спросила его, в чем он собирается сделать её первой.

— Первой во всей стране. Я знаю, что у тебя есть всё, что нужно.

У других детей этого не было. Только у неё. От осознания того, что она такая особенная, у неё заколотилось сердце.

— Не позволяй блеску угаснуть в твоих глазах. Единственное, чего ты никогда не должна делать — это терять надежду. Улыбайтесь. И никогда не позволяйте ей угаснуть.

Улыбаться? Она могла это сделать. Пока было хоть что-то забавное, это было легко. Ей не нужно было, чтобы отец говорил ей об этом. Она проводила всё своё время в поисках забавных и приятных вещей. Даже после того, как он отослал её прочь. Прочь, в это логово беззакония, полное женщин...

Глава 1 - Книга Го

С каждым днём ветер становился всё холоднее. Маомао стала спать под дополнительным одеялом.

Впрочем, в этот момент ей было не до сна. Она с открытым ртом смотрела на настоящую гору книг, сложенную у входа в общежитие с надписью "Для Маомао".

— Что это такое? Ведь это же учебники, — сказала Яо, выходя из своей комнаты. К счастью, она уже успела оправиться от приступа отравления. Потребовалось некоторое время, чтобы вернуться в строй, но через пару дней она снова приступит к работе.

Она подошла и встала рядом с Маомао. Её миловидное лицо теперь было отмечено желтухой. Печень и почки были сильно подорваны ядом; ей придется избегать алкоголя и соли, возможно, до конца жизни. И им придётся подбирать ей пищу, которая будет полезна для её кожи.

— Это всё одна и та же книга,  — заметила Эньен. Естественно, её можно было встретить при появлении Яо. В руках у неё была сумка с ингредиентами для ужина - она яростно собирала лекарства и продукты, которые могли бы облегчить желтуху Яо. Это избавило Маомао от лишних хлопот.

— Похоже, это о Го. Написано Кан Лаканом.

Так поступал чудаковатый стратег. Маомао знала, что общение с неприятными людьми может привести только к беде, но знать это и не попасть в беду — разные вещи.

— Я сказала ему, что мы не хотим, чтобы они оставались здесь, но он не принял отказа. Он дал мне письмо и для вас, — сказала женщина средних лет, которая заведовала общежитием.

Она протянула Маомао письмо. В нём было много многословия и косвенных выражений, написанных прекрасным шрифтом, но в переводе на простой язык оно гласило: "Я сделал кучу копий этой книги о Го. Ты тоже можешь получить несколько".

Было ясно, что он заставил какого-то подчиненного написать это для него. Бедный парень.

— И что нам с ними делать? — спросила Яо.

Стопка книг была достаточно высокой, чтобы она могла к ней прислониться. Книги были ценными предметами - одной такой книги могло хватить на месяц еды. А здесь их была целая стопка. Это были печатные книги, поэтому они были несколько дешевле рукописей, переписанных от руки, но изготовить их в таком количестве все равно было нелегко. Маомао представила себе Лахана, приёмного сына стратега, страдающего гипервентиляцией от количества денег. Ну что ж. Это не её проблема.

—  Мы их сожжем, — категорично заявила Маомао. Но потом передумала. —Нет... Это было бы нехорошо.

Книги не виноваты в том, что их написал именно этот автор.

Она пролистала одну из книг и обнаружила, что она на удивление хорошо сделана. В ней содержались записи партий, диаграммы партий го, сопровождаемые пояснениями к основным особенностям ситуации на доске. Новичкам это, скорее всего, будет не по зубам, но опытным игрокам, похоже, понравится. Была даже иллюстрация с изображением кошек, играющих в го вместе, но Маомао предпочла проигнорировать это.

Эньен с явным интересом разглядывала книгу.

— Хочешь взглянуть? — сказала Маомао.

— Конечно!

Маомао протянула ей экземпляр, и она начала листать его, сверкая глазами.

«Кто бы мог подумать, что у неё есть интересы помимо Яо?» — подумала Маомао (которая действительно выбирала необычные вещи, чтобы произвести впечатление).

— Выглядит интересно? — спросила она.

— Да, выглядит! Видно, что это работа нашего заслуженного стратега — очень хорошо сделано. Первая половина состоит в основном из партий, в которых используется много дзёсэки, а во второй половине демонстрируется менее традиционная игра.

Старшие сестры Маомао научили её основам го и сёги, но она всё равно не совсем понимала, о чём говорит Эньен. Вместо этого она спросила:

— Хочешь?

— Если ты предлагаешь, то конечно. Если же ты хочешь продать его мне, то я готова заплатить до одного серебряника. Не только материал превосходный, но и бумага, и качество печати.

— Один серебряник?

Маомао посмотрела на гору книг. Она и не подозревала, что они настолько ценны.

— Всего один? Думаешь, она должна отдать их так дешево? — сказала Яо, разглядывая строение книг. Будучи выходцем из богатой семьи, она понимала, что такое "дешево", не так, как большинство людей. Одним серебряником можно было легко оплатить питание на две недели вперёд.

— Я понимаю, что она могла бы получить больше, — ответила Эньен. — Я надеялась на дружескую скидку.

«Не на коллегиальную, а на дружескую. Так мы теперь друзья?»

Если Эньен считала Маомао подругой, то было бы невежливо не относиться к ней по-дружески. Следовательно, Эньен была подругой. Маомао чувствовала, что может доверять оценке книг Эньен (если не доверять оценке Яо). Если она сказала, что книги стоят один серебряный, значит, так оно и было. Однако, судя по всему, их собирались пустить в массовое производство, так что, возможно, ей стоило бы назначить цену чуть ниже.

— Ты и Маомао — друзья, Эньен?

Яо неподвижно смотрела на них.

— А кто же тогда я?

— Ты моя драгоценная и незаменимая юная госпожа! — сказала Эньен, выпятив грудь и широко улыбаясь.

«Не думаю, что это то, что она хотела услышать».

Выражение лица "юной госпожи" сразу стало кислым. Она уселась на стул в прихожей и скрестила ноги, надувшись.

— Э? — растерянно произнесла Эньен.

— Ты можешь просто взять книгу, Эньен. Но если ты знаешь кого-нибудь, кому может понравиться игра Го, не могла бы ты рассказать об этом?

— Ты ищешь игроков в Го? Да, я знаю нескольких. Врачи любят проводить свободные дни за игрой в го.

А вот это была полезная информация. Маомао почувствовала, как по её лицу расползается улыбка, когда она рассматривала книги.

«Имея в кармане немного денег, я смогу купить несколько ценных лекарств».

С запада в столицу прибывали самые разнообразные предметы из святилища Шаоха. Самые экзотические из них расхватали бы самые богатые жители города, но вскоре и то, что осталось, попало бы на рынки. Даже там такие импортные товары не будут стоить дешево, но, да, для этого и нужны деньги.

— Может ты скажешь мне, кто эти игроки в го? — спросила Маомао.

В ответ Эньен достала из кошелька серебряную монету.

— Вот, — сказала она. — Оплата.

— Я сказала, что отдам её тебе.

— Я с радостью заплачу за неё. Но в обмен... — Эньен бросила многозначительный взгляд на стопку книг. — Включи меня в сделку.

Она указала жестом на монету.

«Я знала, что она умна».

Маомао бросила на неё взгляд, означающий, что она всё поняла. В этот момент они услышали позади себя стук. Яо стучала ногами. Стучать ногами — не то, чем должны были заниматься изысканные молодые леди, но Яо делала над собой особое усилие.

— Молодая госпожа, не делайте этого!

Эньен сразу же сказала, что именно этого Яо и ждала.

— Эньен! Разве ужин ещё не готов?

Она окинула их обоих хмурым взглядом.

— О! Простите. Я сейчас же что-нибудь приготовлю! — сказала Эньен и поспешила на кухню. Маомао смотрела на Яо, размышляя о том, какая она очаровательная. Она провела рукой по книгам. Она решила пока убрать их в свою комнату. Какое-то время ей будет тесновато.

— Маомао, — сказала Яо.

— Да?

Маомао оглянулась, несколько книг уже были у неё в руках.

— Ты свободна завтра?

— Полагаю, в некотором смысле. Но завтра у меня тоже есть дела.

У всех троих, Маомао, Яо и Эньен, был выходной. Маомао могла заниматься чем угодно — заглянуть в лавку аптекаря в квартале удовольствий или побродить по городу и посмотреть, нет ли у кого интересных лекарств.

— Это должно быть одно или другое! — сказала Яо.

— Тогда занята, — сказала Маомао.

— Ты свободна! Я знаю, что ты свободна!

Яо взяла Маомао за плечи и встряхнула её. Молодая госпожа может быть такой упрямой.

Маомао кивнула.

— Ты хочешь что-нибудь сделать завтра?

В ответ Яо провела рукой по щеке, смахнув желтоватое пятно.

— Я бы хотела сходить в магазин за лекарствами. Я думала, ты знаешь об этом больше, чем Эньен.

«Понятно».

Яо было пятнадцать, возраст, когда молодые женщины беспокоятся о своей внешности.

— Может быть, ты хочешь купить косметику, пока мы здесь?

Маомао знала одно место, где обслуживались куртизанки самого высокого ранга. Когда им попадался какой-нибудь заезжий клиент, они шли именно туда. В магазине знали, как скрыть даже самые неприятные синяки. Маомао была уверена, что Яо захочет выглядеть лучше всех, когда вернется на работу.

— Макияж?

Яо внимательно посмотрела на Маомао. Она изучала область вокруг её носа.

— Зачем ты вообще рисуешь веснушки на лице?

Они жили в общежитии вместе, и Яо уже давно поняла, что веснушки Маомао ненастоящие.

— О, ты знаешь, — ответила Маомао. Когда-то она решила прекратить это, но Джинши приказал ей продолжать. Правда, пришлось объяснять, почему, но это было непросто. Впутывать в это дело Джинши было рискованно. В конце концов она ответила:

— По религиозным причинам.

Это был лучший способ не вдаваться в подробности.

Однако Яо не сдавалась.

— Он, что, символизирует какого-то бога-аптекаря или что-то в этом роде?

— Нет. Это талисман, если хочешь. Чтобы помочь мне стать выше.

— Хм. Хорошо.

Яо не нужно было становиться выше, поэтому такой амулет был ей совершенно не нужен. Маомао с облегчением увидела, что она потеряла интерес.

— Маомао...

В этот момент вошла Эньен с вечерним гарниром. Она смотрела на Маомао взглядом, который ясно говорил: Пожалуйста, не лги молодой госпоже.

Глава 2 - Прогулка по городу

На следующий день Маомао отправилась за покупками вместе с Яо и Эньен. Маленькая экспедиция привела их в торговый район, расположенный на главном проспекте к югу от общежития. Вдоль улицы выстроились магазины, а в промежутках между ними — открытые ларьки. Здесь было шумно, оживленно и весело.

— Что это у тебя, Маомао? — спросила Яо, указывая на завернутый в ткань пакет, который несла Маомао.

— Некоторые из вчерашних книг, — ответила она. — Я подумала, может, удастся продать несколько экземпляров в книжный магазин.

Она принесла всего три, зная, что их не заинтересует большая куча экземпляров с одним и тем же названием.

— Ты продаешь их? — Эньен скорчила гримасу.

— Просто пытаюсь понять, какова их рыночная стоимость.

— Понятно, — сказала она, явно довольная.

Яо смотрела на небо.

— Не уверена, что мне нравится такая погода, — сказала она.

Маомао посмотрела вверх: небо было затянуто свинцовыми тучами.

— Ты права. Странно для осени. В такое время года не может быть тайфуна.

— Без солнца немного прохладно, — сказала Яо, обмотав вокруг шеи шарф. Да, он помогал защититься от холода, но Маомао подозревала, что он также скрывает её желтуху.

«Наверное, они её беспокоят».

Она вновь набралась решимости найти для Яо хорошую косметику.

— Для начала я бы хотела подобрать вот это, — сказала Эньен. Она показала Маомао написанный ею список. В основном он состоял из фруктов и овощей. — Есть что-нибудь, чего мне не хватает? — спросила она.

В ответ Маомао посмотрела на Яо.

— Ты любишь белый рис, да, Яо?

— Люблю? То есть, наверное. Разве это не основная еда?

— Давай я скажу иначе: Предпочитаешь ли ты активно избегать других видов риса?

Белый рис — это рис, который был обработан. На вкус он был гораздо лучше, чем неочищенный, но в процессе очистки из него удалялись многие питательные вещества, из-за которых рис стоило употреблять в пищу. Старик Маомао говорил ей, что употребление неочищенного, а не очищенного риса поможет избежать берибери.

[П.п:Бери-бери- болезнь, возникающая вследствие недостатка тиамина в организме человека. Это состояние возникает, в частности, у людей, питающихся преимущественно белым рисом и некоторыми видами других зерновых культур]

— Ты хочешь сказать, что я должна есть неочищенный рис? — спросила Яо. По хмурому выражению её лица можно было понять, что она на самом деле думает по этому поводу.

— Не обязательно, но тебе стоит подумать о том, чтобы добавлять что-то в белый рис. Зерна, ячмень или семена кунжута. Любой из них даст вам более широкий спектр питательных веществ.

Если рис будет её основной пищей, будет лучше, если она сможет получать с ним и другие питательные вещества.

— Как насчет того, чтобы добавить немного ягод гречихи, госпожа? Я знаю, что вы их любите, — сказала Эньен, но Маомао сделала руками большой крест. Эньен выглядела обеспокоенной.

— Нет гречке?

— Боюсь, что нет. Потому что я не могу её есть.

От гречки у неё была крапивница.

Две другие женщины уставились на Маомао, не впечатлившись.

«Что я должна сказать? Еда Эньен очень вкусная».

А в последнее время она часто готовила на троих.

— Может быть, я могу предложить морскую капусту? — сказала Маомао.

— Морскую капусту, — повторила Эньен. Она не выглядела очень воодушевленной.

— Конечно. А мясо можно заменить бобами или рыбой. Не всё, конечно, а только часть.

Считалось, что жирная пища вредна. Яо с каждой минутой становилась всё более унылой. Люди её возраста любили много есть; естественно, она была бы разочарована, узнав, что ей нельзя есть много мяса. Ей также придется ограничить потребление соли и алкоголя. Эньен тоже выглядела обеспокоенной.

«Хм».

Поговорка гласила, что ты есть то, что ты ешь: еда — двоюродная сестра лекарства. Но она ещё должна быть вкусной.

— Я думаю, я знаю, что делать.

У Маомао было любимое место для таких моментов.

— Пойдёмте сюда, — сказала она.

— Зачем? Что там? — спросила Яо.

Маомао повела их в сторону от главной дороги, всё дальше и дальше по закоулкам, изредка оглядываясь назад, чтобы убедиться, что они всё ещё следуют за ней. Вскоре домов стало столько же, сколько и магазинов, и в конце концов они пришли к ресторану с вывеской, испачканной сажей. Не похоже, чтобы он специализировался на высокой кухне. В самом ресторане было набито два стола, и ещё один выпирал наружу. Вместо стульев на столах стояли перевернутые бочки.

— Вы обе проголодались? — спросила Маомао.

— Для обеда еще рановато, — ответила Яо, но вид у неё был заинтригованный. Однако она не могла не заметить, что ресторан казался пустынным.

— Лучше пораньше. В обед здесь многолюдно, — сказала Маомао. Она заглянула в магазин, из которого шел тёплый пар.

— Тетушка? Вы открыты?

— Конечно, — раздался голос изнутри. Навстречу вышла женщина лет сорока.

— Хох. Аптекарша. Обычно вас не видно в такое время.

— Мы надеялись успеть поесть, пока здесь не стало тесно.

Женщина была одной из клиенток Маомао; она проделала весь путь до района удовольствий, чтобы купить лекарство. Она была постоянным клиентом с тех пор, как отец Маомао вылечил её от болезни, которой она страдала много лет назад.

— Три порции, пожалуйста. Всё, что у вас есть под рукой. В идеале, что-нибудь не жареное.

— Сейчас будет. Обычно я не вижу вас без отца...

Она посмотрела на Яо и Эньена и усмехнулась.

— Меньше разговоров, больше еды. Пожалуйста.

Маомао присела на одну из бочек.

— Маомао, почему ты вдруг решила пригласить нас поесть? — спросила Эньен. И она, и Яо выглядели озадаченными.

— Поверьте мне. Садитесь, — попросила она их.

Они сели. Вскоре женщина принесла им еду: горшок с похлебкой и несколько гарниров. Маомао разделила гарнир на троих, передав по миске Яо и Эньен.

— Хорошо, если вы не возражаете...

Яо, как и подобает молодой леди, сделала благодарственный жест и взяла свою ложку. Она не выглядела полностью уверенной в этом; ресторан был не самым чистым местом в округе.

— Это картофельная похлебка? — спросила Эньен, отпивая ложку каши. В каше плавали семена кунжута, в состав которой входил тушеный картофель. При первом же глотке у неё открылись глаза.

— Это картофельная каша?

Сладость этого блюда, должно быть, поразила её.

— Да, это сладкий картофель, — сказала Маомао. Именно такие клубни выращивал биологический отец Лахана. Они привозились с юга и обычно были редким лакомством, но ресторан этой женщины смог получить их через Малахитовый дом.

— Это просто потрясающе, —  сказала Яо, накладывая себе ещё одну ложку. Маомао усмехнулась: она уже знала это.

— Видишь? А сладкий картофель с кунжутом отлично вписывается в твою диету. Возможно, ты сможешь добавить туда немного ячменя или овса.

Небольшое количество соли в блюде идеально подходило для аромата, хотя, если бы ему требовалось что-то дополнительное, можно было бы добавить молотую ламинарию.

— Попробуйте и это, — сказала Маомао, передавая ей липкий тушеный тофу.

— Это действительно замечательно, — почти с сожалением сказала Эньен. Будучи уверенной в своих силах поварихой, она, возможно, задевала нервы, когда ела что-то настолько вкусное.

— Вкус такой насыщенный, но не перегруженный.

— Вот что сделают для вас имбирь и чеснок, — сказала женщина средних лет. А вместо приправы мы используем "сяньдань".

То есть яйцо, сваренное вкрутую, добавляется туда, куда обычно добавляют приправы.

— Вязкости мы добиваемся с помощью корня кудзу. Он согревает тело - полезно для тех, кто легко простужается.

(Корень кудзу также использовался в качестве лекарства).

— Как вы это сделали? — спросила Эньен, её глаза сияли, когда она указала на жареную рыбу.

— Ароматные травы и немного масла для вкуса. Я знаю, ты сказала, что ничего слишком жирного, но, конечно, немного не повредит.

Она потирала бока, пока говорила.

— Наша хозяйка не может есть жирную пищу из-за старой болезни, — объяснила Маомао остальным девушкам.

— Но она доказывает, что и без жира и соли можно приготовить прекрасные блюда.

— Милостивая, Маомао, ты заставишь меня покраснеть.

Женщина снова заулыбалась.

— Вот, коровье молоко. Можете выпить немного, если запах приправ вас беспокоит.

— Коровье молоко? — сказала Яо. Это была региональная особенность, не все к ней привыкли.

— Я подогрела его и добавила немного меда. Должно получиться легко. Я хочу показать себя с лучшей стороны для друзей Маомао.

Она старательно выделила это слово.

— Гах. Да, хорошо. А других гарниров у вас нет?

Маомао практически затолкала женщину обратно в ресторан, её тон ясно давал понять, что она хотела бы, чтобы та убралась восвояси. Люди, очевидно, считали Маомао человеком, у которого нет друзей. Когда Маомао рассказала своим старшим сестрам в Малахитовом доме о девушках её возраста, с которыми она общалась в заднем дворце, они все были шокированы. Пайрин даже вытерла уголки глаз носовым платком.

«Я не могу им поверить. Правда».

Конечно, у неё были друзья. Подчеркиваю, были. Она могла вспомнить как минимум двух, но одного из них она уже не видела, а второй... Маомао надеялась, что у неё всё в порядке с самочувствием.

«Где же работала Сяолань?» спросила она, вспомнив болтливую служанку дворца. Маомао знала, что та нашла работу в особняке где-то в столице, но это было всё, что она знала. Она получила несколько писем, написанных нетвердой рукой Сяолань, но ни в одном из них не было такой важной детали, как место её проживания. Маомао не смогла бы ответить ей, даже если бы захотела.

Она откусила немного от одного из гарниров, продолжая смотреть в пространство. Яо с жадностью поглощала похлебку, видимо, ей очень нравился её вкус. Эньен была занята тем, что пыталась понять, как именно оно было приправлено.

— Не хотите ли после трапезы отправиться за косметикой? — спросила Маомао. Эньен предложила сначала купить ингредиенты, но тогда им пришлось бы таскать продукты по всему городу. Правда, если не поторопиться, лучшие вещи могут распродать, но, с другой стороны, то, что останется, будет уценено. Маомао сочла это справедливой сделкой.

— Я удивлена, что ты так много знаешь о косметике, Маомао, — сказала Яо.

— Моя профессия заставляет меня сталкиваться с разными вещами, — ответила она. В магазине ей иногда приходилось смешивать краску и белый порошок для клиентов, стесняющихся шрама, опыт, который очень пригодился для маскировки Джинши.

— А косметический салон недалеко отсюда? — спросила Эньен. Сейчас она записывала рецепт с помощью портативного письменного прибора.

— Нам придется немного пройтись, но это недалеко. Может быть, на обратном пути мы сможем сделать небольшой крюк?

Маомао взяла в руки связку книг Го.

— Ты всё ещё хочешь их продать?

Эньен говорила так, будто всё ещё не могла в это поверить.

— Ну, я, конечно, не собираюсь вечно носить их с собой, — сказала Маомао. Она уже всё решила.

После трапезы девушки вернулись на главную улицу. Самые знаменитые куртизанки столицы пользовались белым порошком, не уступавшим ни в чем тому, что можно было найти у знатной девушки, а лавка, которую имела в виду Маомао, занимала выгодное место в торговом квартале.

— Шампуры! Вкусные шампуры! Кто хочет?

Мужчина с горстью куриных шампуров пытался привлечь покупателей. Мясо готовилось на углях, с него капал сок. Мужчине не нужно было особо размахивать своим товаром, запаха было более чем достаточно, чтобы покупатели выстраивались в очередь. Если бы она только что не обедала, Маомао была бы с ними.

— Мне кажется, или рынок немного изменился по сравнению с прошлым разом? — сказала Яо. Она недоуменно огляделась по сторонам. Их защищенная молодая госпожа действительно начала делать покупки!

— С изменением времени года меняются и магазины. И ты, наверное, замечаешь, что все вещи привозные, —сказала Маомао.

Здесь были красочные ткани, экзотические аксессуары и...

— Изысканное виноградное вино, привезенное с запада! Такого вы больше нигде не найдете! Попробуйте, будьте добры!

Торговец разливал красную жидкость из бочки. Маомао начала пробираться к нему, но Эньен поймала её за воротник.

— Даже не выпьешь? — сказала она, глядя на Эньена.

— Только не тогда, когда молодой госпоже нельзя ничего. Ты выживешь.

— Я действительно не против, — сказала Яо. Теперь ей нельзя было пить, но, поскольку она и так не любила, это не было проблемой.

— Напиваться — не лучший способ делать покупки, — ответила Эньен.

Маомао опустила плечи, и они пошли обратно на главную улицу. Другие покупатели, которых никто не успел схватить, прежде чем они смогли попробовать напиток, покупали бутылки почти сразу же, как только пробовали. Обычно Маомао предпочитала хороший сухой алкоголь, но время от времени не помешает и что-нибудь фруктовое.

«Это действительно импортное?»

Может, это не из другой страны, а просто из того направления? Впрочем, алкоголь, который Маомао пробовала в западной столице, был неплох. Она с удовольствием попробовала бы его ещё раз, но опасалась, что за время долгого пути на восток вкус мог измениться.

«Интересно, найдется ли время купить немного по дороге домой?»

Они прошли мимо винной лавки, но Маомао с сожалением оглянулась через плечо.

Магазин косметики, который поддерживал Малахитовый дом, был меньше, чем у многих его конкурентов, но он был более чем прекрасен, чтобы растрогать сердце молодой женщины. Перед входом висели картины с изображением красивых женщин, а внутри виднелись ряды косметики. Каждая проходящая мимо женщина бросала взгляд на это место, явно внутренне споря, стоит ли заходить внутрь. Хозяйка не кричала, не звала и не уговаривала. Такие элитные заведения, как её, не опускались до низкопробного лоточничества. Те, кому нужно было то, что она продавала, приходили к ней без всяких подсказок.

— Хорошо, чтобы я знала, каков ваш бюджет? — спросила Маомао.

— Мы заплатим любую цену, лишь бы нам достались лучшие вещи! — ответила Эньен, сжимая кулак для убедительности.

«Не думай так. Я знаю, что ты не можешь позволить себе такое на свою зарплату...»

Маомао предположила, что Эньен зарабатывает столько же, сколько и она, а значит, самая лучшая косметика ей не по карману. Может, она получала пособие от дяди Яо, которого так ненавидела?

— Добро пожаловать, дамы, — сказала хозяйка, женщина средних лет, которая звучала так же изысканно, как и выглядела, а выглядела она действительно очень изысканно. Её макияж был безупречен, как и подобает человеку, продающему косметику. Её кожа была бледной, а рот идеально подчёркнут румянами. Волосы были уложены простой шпилькой, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что они покрыты лаком. Ногти были так же идеально накрашены, дополняя тон кожи.

«Теперь понятно, почему эта старая карга делает здесь покупки».

Дамы из квартала удовольствий всегда должны были быть на пике моды, как, разумеется, и госпожа, которая ими управляла.

Хозяйка продолжала улыбаться, но не подходила к ним. Если у них возникнут вопросы, она будет рядом.

— Как насчет того, чтобы начать с пудры? — сказала Яо, стоя перед полкой, на которой было представлено множество белых порошков — целая серия, разложенных по ингредиентам. От чисто белых до тех, в состав которых входили какие-то красители или пигменты, чтобы соответствовать разным оттенкам кожи. Все было аккуратно разложено, но на одной полке ничего не было.

— Простите, они распроданы? — спросила Эньен.

— А, эти...

Владелица магазина подошла к нему, от неё исходил аромат духов. Она была небольшого роста, а её бледная кожа создавала впечатление, что она может исчезнуть в любой момент.

— Товары, которые раньше стояли на этой полке, были запрещены, когда выяснилось, что они содержат токсичный ингредиент. Очень жаль; они всегда продавались очень хорошо. Они отлично держались на коже.

«Хух, как же я это помню».

Значит, запрет на ядовитый отбеливающий порошок не ограничился стенами заднего дворца; очевидно, он вступил в силу по всей столице. Это было по-своему похвально, но для таких бизнесменов, как эта женщина, должно было стать ударом.

— От многого придется избавиться, — заметила Эньен.

— Да. Мы предлагаем достаточно широкий ассортимент продукции, поэтому нам удалось покрыть убытки, но некоторые заведения всё ещё предлагают токсичный порошок, если верить слухам.

«Нетрудно понять».

Он хорошо покрывал кожу, делая её бледной и красивой. Одним из основных ингредиентов было зыбучее серебро: оно не портилось, как растительная косметика, и его можно было производить массово, что облегчало покупку. Было немало куртизанок, которые продолжали пользоваться этим средством, несмотря на предупреждения Луомена. Всегда найдутся глупцы, которые не послушают, как и дамы из Хрустального павильона супруги Рифы.

«Может быть, "глупцы" — это не слишком благородно».

У некоторых людей может быть что-то, что они ценят больше, чем свое здоровье или даже жизнь. Что же касается тех, кто продавал ядовитые вещи, то разве они так уж отличались? Без денег они не могли есть, а если не могли есть, то умирали. А некоторые люди без колебаний сокращали жизнь других, чтобы продлить свою собственную. Возможно, у торговцев ядовитым порошком не было другого способа заработать на жизнь. Не сказать, чтобы Маомао считала неправильным решение запретить это вещество, само производство которого могло оказать пагубное воздействие на организм.

«А тут ещё эта дрянь», — подумала она, подбирая очередной порошок.

— Это каломелас? — спросила она.

Это был ещё один белый порошок, который не очень понравился её отцу. В нём тоже содержалась ртуть, которую иногда использовали для лечения сифилиса.

— Да, это так. К счастью, это помогло восполнить недостаток в продажах, — сказала владелица.

Каломели, вероятно, тоже следовало бы регулировать, но, если вы начнете говорить "это яд, и это яд, и это яд" и прикажете разом изъять всё из продажи, это может послужить толчком к ещё более широкому распространению проблемных продуктов. Им придется выбирать момент для введения новых правил.

— Маомао, как ты думаешь, что будет лучше? — спросила Эньен.

Они с Яо подобрали несколько вариантов, исключив все, в которых использовались каломели.

— Рисовая мука и тальк? — сказала она. Оказалось, что у обоих есть и другие ингредиенты, но они не были подробно описаны.

— Могу я попробовать?

— Пожалуйста, — сказала хозяйка и ватной палочкой нанесла немного на ладонь Маомао. Маомао проверила вязкость и запах. И то, и другое в порядке. Даже очень хорошо. Она подумала, что этот порошок почти не уступает тому, что использовала императрица Гёкуё.

— Что скажешь? — спросила Эньен.

Маомао взглянула на хозяйку.

— Честные мнения, хорошие или плохие, помогают нам улучшить наши товары и сервис, — сказала женщина. Значит, она не просто продавала приличные товары — она была порядочным человеком. Неудивительно, что она могла справиться с госпожой в деловых переговорах.

— По-моему, оба порошка — отличные, — сказала Маомао. — Частицы мелкие, и они хорошо держатся на коже. У меня есть вопрос по поводу пудры из рисовой муки.

— Что это, позвольте спросить?

— Рисовая мука может гнить. А учитывая размер контейнера, я думаю, что в сезон дождей она начнет плесневеть ещё до того, как вы успеете потратить половину. Я предполагаю, что в качестве консерванта туда добавлен какой-то дополнительный ингредиент, и мне как-то не по себе от того, что я не знаю, что это такое.

Зная, что Яо будет использовать порошок, Маомао в первую очередь думала о безопасности.

— Тальк не портится и не токсичен. Думаю, его будет проще всего использовать.

Тальк обладал мочегонными и противовоспалительными свойствами и часто использовался в медицине при лечении грибка ногтей. За всё время, что Маомао им пользовалась, он ни разу не вызвал никаких нежелательных побочных эффектов.

«Это не значит, что у него их нет, но я не узнаю об этом, пока не столкнусь с ними».

До тех пор, пока она не будет уверена, ей следует проявлять бдительность.

— Тогда вы возьмете тальк? — сказала хозяйка.

— Нет, госпожа. Я думаю, в них обоих есть примесь. Я опасаюсь, что если это что-то вредное для вас, то смысл в этом пропадет.

Владелица едва заметно нахмурилась из-за того, что могло показаться ей придиркой. Эньен тем временем обдумывала вопрос; Яо, очевидно, решив оставить всё на усмотрение Эньен, рассматривала карандаши для бровей, сделанные из спиральных ракушек.

— В таком случае, может быть, что-нибудь из этого, — сказала хозяйка, уходя в заднюю часть магазина и доставая оттуда керамический контейнер. Он был примерно в два раза меньше того, что был выставлен на витрине.

— Наш рисовый порошок сделан исключительно из растительного сырья. Вы можете съесть его, если захотите. Может быть, такой размер больше соответствует тому количеству, которое вы будете использовать? Или, если вы предпочитаете принести свой собственный контейнер, я с удовольствием наполню его для вас. Разумеется, со скидкой за то, что вы принесете свой собственный контейнер.

«Эта дама знает толк в продаже».

Она пыталась привлечь постоянных клиентов, обращаясь непосредственно к их нуждам.

— Вы бы порекомендовали именно этот порошок? — спросила Маомао.

— Конечно. Я сама им пользуюсь. Он прекрасно прилипает. Очень прост в использовании.

Взглянув на кожу женщины, она убедилась, что это и в самом деле отличный материал. И всё же что-то не давало Маомао покоя.

Яо вернулась и спросила:

— Почему бы не обойтись просто порошком из рисовой муки, Эньен?

— Неплохая идея, — сказала Эньен. — Я могла бы попробовать сделать его сама, но не думаю, что у меня получится так мелко.

Она, конечно, подумывала о том, чтобы сделать свой собственный порошок, чтобы убедиться в его безопасности, но специалиста никто не заменит. К тому же Маомао полагала, что хозяйка не будет настолько щедра, чтобы раскрыть секреты изготовления своих изделий.

— В таком случае мы возьмём...

Маомао прервала молодая женщина, появившаяся из глубины магазина.

— Мама! — сказала она.

— Я с клиентом, — ответила хозяйка. Её лицо нахмурилось. Тем не менее её дочь, вежливо поклонившись Маомао и остальным, начала что-то шептать ей на ухо. Что бы ни происходило, дело, похоже, было срочным. По мере того как дочь говорила, выражение лица женщины менялось. Наконец она сказала Маомао:

— Мне очень жаль. Я сейчас вернусь. Если вы меня извините.

Затем она оставила дочь разбираться с делами и ушла в подсобку.

«Какие-то неприятности?»

Ей было любопытно, но не её дело совать свой нос в происходящее. Дочь женщины завернула их покупки и выписала счёт. Эньен взяла сдачу, на которой были белые пятна.

— О, простите, — сказала девушка, забирая обратно побелевшие монеты. Маомао увидела, что кончики её пальцев побелели, а свежая мелочь, которую она достала, чтобы отдать им, тоже быстро заляпалась. Даже на их пакете было белое пятно.

— О, нет! Мне так ужасно жаль!

— Всё в порядке, — сказала ей Яо.

— Вы проверяли товар? — спросила Маомао, глядя на пальцы молодой женщины. Три пальца на правой руке побелели, как будто она брала порошок, чтобы проверить его на ощупь.

— Я поражена, что вы заметили, — сказала она.

— Позвольте мне угадать: вы обнаружили что-то необычное в пудре и посчитали, что об этом стоит сразу же сказать.

Девушка ничего не ответила, но по её лицу было понятно, что Маомао угадала правильно.

— Было ли в порошке что-то, чего не должно было быть? — спросила Эньен. Они выбрали самое лучшее, что смогли найти, но если в нём были примеси, то какой в этом смысл?

— Что это? — спросила она, наклонившись ближе к девушке.

— Эньен, — сказала Яо, сдерживая её.

Девушка была на грани слез.

— Я... мне так жаль. Недавно у нас появился новый торговец. Он настаивает, что привёз нам именно то, что мы заказывали, но на ощупь это совсем не то, что нужно. Когда я спросила его, уверен ли он, что не добавил никаких других ингредиентов, он набросился на меня, чтобы я не пыталась отговориться от сделки. Я испугалась и пришла сообщить маме...

«Недобросовестный торговец? Или откровенное недоразумение?»

Торговец, конечно, звучал сомнительно, но она слышала только версию молодой женщины. Хозяйка до сих пор не вернулась. О чём бы они там ни говорили, дело затягивалось.

— Моя мать не хочет продавать товар, если не знает, что в нём содержится. В порошке, который привезли сегодня, используется та же формула, которую мы всегда используем, так что мы должны были бы определить, всё ли в порядке, на ощупь. Но человек, который принёс его сегодня, говорит, что у нас нет никаких доказательств наших обвинений, и отказывается уходить.

«Хм».

Маомао скрестила руки. Эньен явно была сильно обеспокоена тем, не подмешано ли что-то в белый порошок, а Яо, да будет благословенно её искреннее сердце, выглядела готовой высказать кому-то своё мнение. Маомао подозревала, что ощущение от рисовой муки может меняться в зависимости от того, как и когда её используют, но, похоже, без вопросов здесь не обошлось.

«Ну что ж, теперь я не могу идти домой».

— Прошу прощения, — сказала она, открывая дверь в заднюю комнату. Она увидела хозяйку и торговца, застывших в поединке взглядов. Между ними стояла большая банка.

— Я же вам говорил! Я следовал формуле в точности так, как вы мне её дали! Скажите мне, что, по-вашему, я сделал не так!

Торговец, мужчина не старше среднего возраста, кричал так громко, что изо рта у него летела слюна, и Маомао увидела, что несколько передних зубов у него отсутствуют.

Хозяйка не отступала.

— О, я знаю, что вы напутали. В этом что-то есть. Вы что-то добавили. Это не похоже на то, что должно быть.

— Ты не можешь заткнуться из-за ощущения, но это не имеет никакого отношения к делу! Рисовая мука меняется на ощупь в зависимости от влажности, и вы это знаете!

Они говорили друг с другом. Такими темпами ничего не удастся решить.

— Простите. Похоже, эта дискуссия ни к чему не приведет, — сказала Маомао.

— О! Боюсь, вам не стоит сюда заходить, барышня, — сказала хозяйка, заметив Маомао, и бросила на неё укоризненный взгляд. Её тон оставался почтительным, но глаза были мрачными.

— Простите, моя дорогая, но, как вы видите, у нас сейчас деловые переговоры. Может быть, вы будете так любезны подождать снаружи, пока мы не закончим? — добавил торговец, таким же вежливым, но непримиримым тоном.

Маомао не обратила на них внимания и заглянула в банку. Она была до краев наполнена белым порошком. Внутри лежала ложка, и она зачерпнула немного товара.

— Что ты себе позволяешь?! — закричал торговец.

Маомао ткнула пальцем в порошок.

— Это рисовая мука, верно. Может быть, это тот самый товар, который мы с моими спутниками собирались купить?

— Нет, не совсем, — ответила хозяйка. — В последнее время цена на рисовую муку выросла... Мы попросили другого торговца изготовить что-нибудь с такой же формулой...

Похоже, она не хотела заканчивать ни одно из своих предложений.

«Повышение цен на рисовую муку?»

Это был сезон, когда новый рис обычно легко доступен - неужели урожай был хуже, чем обычно?

На ощупь она определила, что это действительно рисовая мука. Гладкая, примерно такого же цвета, как и та, которую они собирались купить. Однако она согласилась, что под пальцами он ощущается несколько иначе, чем тот порошок, с которым она возилась раньше.

— Вы ведь можете сказать, не так ли, девушка? Скажите ей, что мой товар без примесей! Этот упрямый мул просто пытается заставить меня снизить цену!

— Мул! Я горжусь тем, что могу предложить своим клиентам только самые безопасные продукты! Каждая деталь имеет значение, когда она попадает на кожу человека.

Маомао понимала обе их точки зрения. Торговец был прав, что консистенция и текстура рисовой муки может меняться в зависимости от погоды, которая сегодня была не очень хорошей. Возможно, просто было более влажно, чем обычно.

— Боюсь, я не смогу купить это, если мы не будем точно знать, кто из вас говорит правду, — вмешалась Эньен. Она занимала жесткую позицию, когда дело касалось продуктов, которые Яо собиралась использовать.

— Может, проведём небольшой тест? — сказала Маомао.

— Тест? — в один голос спросили остальные.

— Вы сказали нам, что эта рисовая мука состоит исключительно из растительных компонентов, безопасных для человека. В таком случае...

Она собиралась попробовать съесть его.

— Вы собираетесь его съесть? Порошок? — спросил торговец.

— Если съесть его в сухом виде, у вас будет расстройство желудка. Может быть, если мы растворим его в воде и сделаем из него лепешки баобинга? — предложила хозяйка.

— Подождите! Думаешь, ты сможешь определить? — сказала Яо.

— Я очень уверена в своем языке, — ответила Маомао. Она не зря провела всю эту дегустацию блюд. Она повернулась к хозяйке и торговцу.

— Просто чтобы убедиться — здесь ведь нет гречки?

— Кукуруза — да, но гречки нет, — сказал торговец.

Тогда нет проблем. Кукуруза объяснила бы легкий желтый оттенок порошка. — Мне понадобится миска и немного воды, а также котелок и огонь.

— А... Наш дом находится прямо за магазином. Вы можете воспользоваться плитой там, — сказала дочь хозяйки. Вероятно, её беспокоила возможность взрыва, если они разожгут огонь в помещении, полном белого порошка.

— Очень хорошо. И наконец, есть ли у вас листовые овощи и курица?

— Сосредоточьтесь. Пожалуйста, — сказала Эньен, потрепав Маомао по затылку. Она просто хотела сделать порошок как можно вкуснее. Маомао подхватила банку и направилась в главный дом.

Готовая лепешка была вкусной (хотя и не такой, как с зеленью и мясом).

— В идеальном мире было бы неплохо добавить немного кукурузы. И немного беловолосого лука, и мяса ягненка для завершения.

— Маомао, мы должны были говорить о порошке.

Эньен разрезала хлеб и проводила визуальный осмотр. Похоже, она думала о том, что лепешки могут стать хорошим ужином.

— Маомао говорит, что всё в порядке, юная госпожа, поэтому я не думаю, что с белым порошком могут возникнуть проблемы.

— Э-э... Мне кажется, все становятся очень нетерпеливыми, — обеспокоилась Яо.

— Видите? Все так, как я вам и говорил. Вы продолжаете настаивать на том, что я что-то добавил, но я точно следовал вашей формуле. С моим продуктом всё в порядке!

Торговец хлопнул по столу деревянным свитком с перечнем ингредиентов.

Хозяйка и её дочь выглядели так, словно хотели что-то возразить, но ничего не могли сказать. Они всё ещё не были готовы признать, что ошиблись.

— Хотите немного? Вкус не неприятный, — сказала Маомао.

— Но... — начала хозяйка.

— Но ведь у вас было другое ощущение, не так ли?

Маомао взяла женщину за руку. Её пальцы были покрыты белой пудрой; она была даже на красных ногтях.

— Возможно, вы могли бы подумать об этом по-другому.

— Что вы имеете в виду?

Маомао провела подушечкой пальца по одному из ногтей женщины, оставив белую полоску. Ей было интересно узнать, что это за ногти.

— А что, если это ваш предыдущий поставщик все это время подделывал свой товар?

Женщина побледнела почти так же, как и её товар.

Когда человек вступал в контакт с ядом, например, мышьяком или свинцом, это часто проявлялось на ногтях.

— Вы сами сказали, что в некоторых других магазинах продолжают продавать запрещенный отбеливающий порошок. Вполне возможно, что есть торговцы, которые продолжают поставлять его, ничего не говоря. Предположим, например, что у них был белый порошок сомнительного качества, и они добавляли в него что-то в качестве стабилизатора.

Симптомы яда были бы сведены к минимуму за счёт количества других веществ в смеси. Но у того, кто употреблял порошок каждый день, как это делала хозяйка, признаки были бы налицо.

— У вас пропал аппетит? Плохое пищеварение? Дрожь в пальцах? — спросила Маомао.

Ей было интересно, как выглядит кожа женщины под этим макияжем. Выражения лица женщины было достаточно, чтобы ответить на её вопросы.

— Значит, вы говорите, что...

Эньен посмотрела на баночку с порошком, которую они купили. Маомао взяла её и открыла крышку.

— Может, попробуем ещё одну лепешку? С этим порошком?

Ей было очень интересно посмотреть на результат.

Когда они вышли из магазина, на улице уже стемнело. Тяжелые тучи разверзлись, и земля промокла насквозь.

— Блин! Мы сейчас промокнем, — сказала Яо.

— Я так и думала, что это может случиться, — сказала Эньен, доставая зонтики, о которых Маомао даже не подозревала.

— Ты принесла зонтики? — спросила она.

Эньен постучала пальцем по вывеске магазина, из которого они только что вышли.

— Я попросила дочь хозяйки магазина купить нам зонтики. Не слишком большая плата за наши хлопоты, я думаю, верно?

— Когда ты... Я имею в виду... Слишком многого просишь?

Действительно, в магазине им продали вредный продукт, намеренно или нет. Когда они растворили порошок в воде и испекли из него выпечку, результат несомненно отличался от первого раза.

— По-моему, вы и так уже много попросили, — сказала Яо.

В руках у Эньен было немного нового, безопасного порошка, а хозяйка добавила в него духи, которые должны были благотворно влиять на кожу. Ароматическое масло было безопасным, но плохо держалось на коже, поэтому его можно было соединить с пудрой, чтобы получить жидкий макияж.

— Вовсе нет, — ответила Эньен. — Я бы не знала, что с собой делать, если бы моя госпожа заболела.

— Думаю, тебе стоит поговорить с Маомао. Скажи ей, чтобы она не брала в рот всякую гадость.

Яо смотрела на Маомао так, словно всё ещё не могла поверить в случившееся. Маомао изо всех сил старалась съесть лепешку с ядовитым порошком, но Яо прижал её к себе, чтобы остановить.

— Я бы сразу выплюнула. Всё было бы в порядке. Я просто хотела посмотреть, каково оно на вкус.

— Не понимаю, что ты видишь в этих вещах, — вздохнула Яо.

— Давайте закончим наши покупки, пока не начался дождь, госпожа. Мы и так потеряли много времени.

Эньен открыла зонтик и протянула его Яо. Затем она протянула другой зонт Маомао. Эньен, конечно же, попросила только два зонта. Ведь под одним зонтом могли поместиться два человека... если бы они сжались.

Эньен сказала:

— Если кто-то и продает ингредиенты в это время, то наверняка возле колокольни. Думаю, рынок там ещё открыт.

Колокольня находилась в центре столицы и отбивала часы. Это был проезжий район, поэтому магазины там работали допоздна.

— Мы должны услышать вечерний звон с минуты на минуту... — сказала Маомао, но её прервала яркая вспышка света, сопровождаемая звоном колокола.

— Ой! Что это было? — сказала Яо, изумленно оглядываясь по сторонам.

В тот же миг вслед за звоном колокола раздался грохот, от которого заложило уши. Яо чуть не выпрыгнула из кожи и вцепилась в Эньен. Её рот то открывался, то закрывался, но из него не вырывалось ни звука. Эньен обняла Яо, защищая (и не слишком жалуя).

— Гром, — сказала Маомао. — Это был сильный гром.

— С вами всё в порядке, госпожа? — сказала Эньен.

— Да! Я в порядке! – сказала Яо, хотя её лицо было ужасно бледным.

— Такой громкий раскат грома означает, что скоро начнется ливень. Может, поторопимся и закончим покупки? — сказала Эньен.

— Да, давайте, — ответила Яо. Она старалась выглядеть невозмутимой, но то и дело бросала взгляды на небо. Эньен с нежностью смотрела на неё и держалась рядом. Несомненно, она беспокоилась за Яо, но в то же время её щекотало проявление страха. Она была изворотлива. Но Маомао уже знала об этом.

«Похоже, сегодня я их не продам», — подумала Маомао, глядя на книги Го в матерчатой обертке. Затем она рысью побежала за остальными.

Глава 3 - Тенденции

Офис Джинши выглядел так же, как и всегда: горы бумаг, чиновники, ожидающие своей очереди на беседу с ним, и время от времени появляющиеся из ниоткуда придворные дамы, пытающиеся его разглядеть. Несомненно, здесь было шумно, но значительно спокойнее, чем совсем недавно.

Его обычная работа, которая и так не давала ему покоя, удвоилась с тех пор, как в Ли приехала дева святилища Шаоха. Он устроил в её честь банкет, во время которого она была отравлена, и Джинши провёл много бессонных ночей, пытаясь разобраться в этом деле. В конце концов выяснилось, что всё произошло по вине девы святилища, это была целая инсценировка, но и это не было маленькой проблемой. Этого было достаточно, чтобы он потерял голову.

Дева святилища пережила всё это дело и теперь жила с бывшей супругой А-Дуо. Джинши было не по себе от того, что её дом превратился в нечто вроде убежища. Впрочем, с девой святилища у него были свои проблемы: ему, как и немногим другим, пришлось разбираться с последствиями её "смерти". Многие чиновники были убеждены, что Шаох использует деву святилища как предлог для нападения на Ли, но такого нападения не последовало. Шаох был в основном коммерческой и торговой державой; они не могли начать войну без существенной поддержки со стороны кого-то ещё. Вероятно, лидеры Шаоха вздохнули с облегчением, избавившись от девы святилища, которая была для них чем-то вроде занозы в боку.

В связи с инцидентом Шаох выдвинул несколько требований, но ничего такого что Ли не ожидал. Они хотели снизить импортные пошлины, особенно на продукты питания. Никто не ожидал, что они прямо скажут, что у них не хватает еды. Дева святилища хорошо знала короля и чиновников Шаоха - их характеры и политические суждения. Ничто из того, что они делали или просили, не было неожиданным. На самом деле Джинши был почти отброшен назад по причине того, что всё шло по сценарию. Однако нельзя сказать, что международные вопросы были простыми. Так что ещё несколько дней назад он был настолько занят, что объём работы теперь казался ему облегчением.

— Это вам, господин Джинши, — сказал Басен, положив ещё одну бумагу на возвышающуюся стопку. И это после того, как Джинши делегировал больше половины работы.

— Не думаю, что мы сможем делегировать половину того, что осталось, — сказал он.

— Не думаю, господин...

На бумаге стояли личные подписи нескольких высокопоставленных чиновников, и государственный служащий, которому Джинши поручил эту работу, не мог проигнорировать документ с таким количеством важных печатей. Такие прошения неизбежно попадали на стол Джинши, даже если касались пустяковых дел. Он вздохнул и прижал перо к бумаге.

Среди суеты один из бюрократов, занимавшихся делами Джинши, встал и беспокойно посмотрел в его сторону. Это был тот самый человек, который был с Джинши, когда кто-то пытался отравить его чай. Он поступил на службу к Джинши, чтобы помочь, пока Басен полностью не поправится, но оказался достаточно способным, и Джинши попросил его остаться. Мужчина, казалось, с нетерпением ждал возвращения на свое обычное место работы, но вечно занятый Джинши не хотел его отпускать.

— В чём дело? — спросил Басен.

Мужчина вздрогнул.

— Н-ничего...

Он выглядел ужасно встревоженным для человека, который считал, что ничего не случилось. Теперь, когда Джинши подумал об этом, он понял, что мужчина вёл себя немного странно уже несколько дней. Джинши сузил глаза от любопытства.

— Неужели ничего? Я хочу знать правду.

Этот вопрос исходил не от Джинши, а от Басена, который загнал мужчину в угол. В последнее время вокруг Джинши происходили странные и опасные вещи, и Басен, отвечавший за безопасность Джинши, был начеку. Если он будет ждать, пока что-то случится, будет уже слишком поздно.

— Х-хик!

Лицо чиновника напряглось от страха. Дрожащей рукой он потянулся к складкам халата, и тут Басен навалился на него, прижав к себе. Он мог быть безжалостным, если считал, что кто-то что-то скрывает.

— Кто тебя надоумил? — потребовал он, схватив мужчину за запястье. В его руке был зажат клочок бумаги.

— Отпусти его, Басен, — сказал Джинши, освобождая мужчину с бумагой. Тот посмотрел на неё и вздохнул.

— Это то, что заставляло тебя так нервничать?

– А?

Басен выглядел озадаченным - более того, прямо-таки ошеломлённым.

— Ой, ой, ой! Пожалуйста, отпустите меня, — сказал чиновник.

Басен подчинился, но вместо этого посмотрел на то, что Джинши держал в руке.

— Что это?

— Не знаю, когда он успел сделать такую штуку, но она весьма основательна, не так ли? — сказал Джинши. В бумаге сообщалось, что кто-то собирается выпустить книгу. В газете была указана дата, когда книга появится в книжных магазинах по всей столице.

— Я... я очень хотел одну. Когда книга распродается, никогда не знаешь, удастся ли тебе достать экземпляр, — сказал чиновник, потирая руку.

Он выглядел на грани слёз. Судя по выражению его лица, Басену, по крайней мере, хватало благородства чувствовать себя виноватым.

Книги были предметом роскоши - за исключением самых популярных изданий, вторые тиражи были редкостью. Если книга раскупалась раньше, чем вы успевали её купить, оставалось только ждать, когда она появится на рынке подержанных книг.

— Если уж они пошли на то, чтобы распространить объявление, не думаете ли вы, что они, вероятно, планируют подготовить большой запас? — сказал Джинши. Печать сама по себе подразумевала, что они планируют сделать много копий. Это было необходимо, чтобы окупить расходы.

— Я не могу сказать, господин. Я ожидаю, что она будет очень популярна...

— Неужели автор так любим? — спросил Джинши, как можно внимательнее изучая газету. Печатать и распространять подобные объявления среди всех и каждого — это была новая идея. Он не мог не поразиться. Кто бы мог додуматься до такого? Затем он увидел имя и чуть не поперхнулся. Ему тут же захотелось отвести взгляд.

Басен бросил на него недоуменный взгляд.

— Великий комендант Кан, господин?

Увидев название книги, Джинши всё понял. Кан — довольно распространенное имя. Но Великий комендант -—это был титул, и только один человек в стране носил его. Кан Лакан, иначе известный как Чудак-стратег.

— Не могли бы вы сказать мне, кто дал вам это? — спросил Джинши.

— Мой друг из Налогового совета. Знакомый сына Великого коменданта. Его попросили передать их всем, кого он знает.

Налоговый совет - это ведомство, которому поручено следить за финансовыми делами, а друг друга — это Лахан. Если он приложил к этому руку, то книга будет не просто мимолетным увлечением стратега. Она будет сделана хорошо.

— Значит, он написал книгу о го, — размышлял Джинши. Он припоминал, что стратег говорил людям, что собирается написать такую книгу. Джинши просто не представлял себе, что проект будет столь масштабным.

В целом же он был благодарен за помощь в том, чтобы сделать книги более универсальными. Он и сам старался продвигать проекты, связанные с бумагой и печатью. Однако он был удивлен, обнаружив, что даже этот непритязательный и преданный чиновник жаждет заполучить экземпляр книги стратега.

— Я и не подозревал, что уважаемый стратег обладает даром красиво писать, — сказал он.

— Да какая разница, как он пишет?! — ответил чиновник, в мгновение ока превратившись из ворчливого в болтливого. — Понять, о чём он говорит, почти невозможно. Но говорят, что в книге будут записи об играх Великого коменданта Кана! Такое никто не захочет пропустить!

Джинши показалось, что он уловил там весьма нелицеприятное упоминание о Лакане. Но как бы то ни было, некоторые люди и впрямь разгораются из-за своих личных интересов, а в случае с этим человеком таким интересом, похоже, была Го.

— Я лишь мимолетно знаком с Го. Неужели Великий комендант Кан так хорошо в них разбирается? — спросил Басен, озадаченный как никогда.

— Так хорошо?! Да единственный человек в стране, у которого сегодня есть хоть какой-то шанс победить великого коменданта — это наставник Императора по го!

Наставник императора носил звание "мудреца" Го, то есть был лучшим игроком в стране. Джинши и сам брал у него несколько уроков. На сколько камней он уступал ему в последний раз, когда они играли вместе? Он не мог вспомнить.

— Великий комендант Кан известен своей неуловимостью. Никогда не знаешь, что он сделает в следующий момент, как он на тебя набросится. Возможность изучить и понять его рекорды — заманчивая перспектива для любого знатока игры.

Бюрократ решительно сжал кулак. Его глаза теперь сияли. Казалось, его восторг от темы пересилил обиду на Басена за рукоприкладство.

— Однако даже Великий комендант — всего лишь человек. Конечно, никто не может быть по-настоящему непобедим? — сказал Басен.

Ещё один не слишком вежливый способ говорить о стратеге, но тоже верный. Джинши был вынужден с ним согласиться.

— Как вы можете так говорить? — спросил чиновник. — Да, императорский наставник побеждает Великого коменданта в шести из десяти партий, но наставник - профессиональный игрок! У Великого коменданта есть настоящая работа, которой он должен заниматься!

Джинши промолчал.

— Не говоря уже о том, что никто не может победить его в сёги.

Басен промолчал.

Джинши понял, что он действительно очень плохо разбирается в людях.

— Очень хорошо. Басен, у тебя есть с собой кошелек?

— Да, господин.

Басен извлёк из складок мантии бумажник. Джинши протянул его бюрократу, который переводил взгляд с него на Басена и обратно, внезапно снова занервничав.

— Это немного, но возьмите. Скромная компенсация за неудобства, которые причинил вам Басен, — сказал Джинши.

— Г-господин, я не мог... Это даже не его...

К сожалению, это был не кошелек Басена. Молодой человек просто держал деньги Джинши на случай, если понадобится что-то купить. Джинши плохо разбирался в рыночных ценах, но решил, что этого будет достаточно, чтобы компенсировать мужчине его хлопоты.

— Я уверен, что у вас болит рука. Вам следует оставить работу на сегодня. Сходите в один из этих книжных магазинов. Полагаю, этот кошелек покроет стоимость книги.

— И еще, господин! Я не могу этого принять, — сказал чиновник, который оказался слишком честным для своего собственного блага.

«Надо было просто взять деньги».

Очень хорошо. Он попробует применить другой подход.

— О чём вы говорите? Я имею в виду не только одну книгу! Обязательно купите и для меня. А если останутся деньги, то и для Басена. Чего вы ждете? Идите! Бегите, пока их не раскупили! Или вы надеетесь на какие-то деньги?

— Нет-нет, господин! Я ухожу!

Бюрократ поспешно вышел из кабинета.

Джинши послушал, как стихают его шаги, и вздохнул.

— Басен. Не очень-то вежливо задерживать кого-то без предупреждения.

— Да, господин. Но он мог бы...

Басен, по крайней мере, выглядел извиняющимся.

— В любом случае, что сделано, то сделано. Ты не сломал ему руку. Ты научился хотя бы такому контролю.

Джинши знал, что при сверхъестественной силе Басена рука чиновника могла быть легко раздроблена. Джинши мог отдать Басену должное: тот понемногу взрослел.

— Мастер Джинши, если вы позволите, я не интересуюсь Го.

Похоже, он имел в виду указание Джинши принести копию книги для Басена.

— Интересуешься или нет, но научиться не повредит. Даже самая замкнутая девушка хотя бы научится играть в го. Предположим, ты встретишь потенциального партнера по браку, но окажется, что вам не о чём поговорить, ты сможешь хотя бы сыграть партию вместе. Кто знает, к чему это может привести?

Он пытался быть легкомысленным, но Басен покраснел.

— Я... я уверен... Я бы никогда... Мы с такой юной леди никогда бы...

Басен замолчал, так и не сумев закончить фразу. Джинши бросила на него любопытный взгляд. Когда он снова сел за свой стол, то почувствовал угрызения совести: горы бумаг всё ещё были на месте, но теперь его услужливый чиновник исчез.

Через несколько дней в каждом дворце, павильоне и зале двора раздавалось щелканье камней по доскам. По дороге в свой кабинет Джинши заметил, что даже солдаты в караульном помещении играют в го.

— Это уже стало тенденцией, — заметил Басэн.

— Действительно, — ответил Джинши.

Нет нужды говорить, что именно книга чудаковатого стратега положила начало этому увлечению. У самого Джинши было не менее шести экземпляров. Почему так много, а не один экземпляр, который он попросил у бюрократа? К ним прилагалась короткая записка: "Кто-то дал мне это. Возьмите себе.

Они пришли от аптекаря Маомао. К своему огорчению, он решил, что она прислала их не из любви к нему. Скорее всего, она просто хотела избавиться от запасов. Он знал её: она никогда бы не пошла на то, чтобы купить книгу стратега. Должно быть, их присылали ей в огромных количествах. Иногда ему хотелось спросить её, действительно ли она понимает смысл того, что он сказал во время их последней встречи.

Маомао была дочерью стратега, и, хотя сама она, казалось, была намерена откреститься от Лакана, с точки зрения Джинши семейное сходство было очевидным. В любом случае она не хотела бы получить подарок от отца, которого так ненавидела.

Джинши не считал, что деньги, которые он дал чиновнику, были потрачены зря, но всё же он не был уверен, что будет делать с шестью экземплярами одной и той же книги. У Басена уже был один экземпляр. Может быть, он попробует подарить их Гаошуну, А-Дуо и императору. Мысли аптекарши могли быть схожи с его, или нет. Он знал, что она волевая и осторожная, так что лучше предположить, что у неё были какие-то скрытые мотивы.

Джинши начал с размышлений о книгах Маомао, но вскоре он стал думать о Маомао, в частности, о том, как уговорить её принять его предложение. Он должен был подготовиться, всё подстроить так, чтобы у неё не было ни возврата, ни причин для отказа. Он хотел быть человеком, который делает то, что обещает.

Всё ещё погружённый в размышления и под пристальным вниманием придворных дам, наблюдавших за ним издалека, Джинши прибыл в свой офис. Заметив его, чиновник, стоявший у входа, засуетился. Однако Басен спросил его:

— В чём дело?

— Прошу прощения, господа. Но не могли бы вы взглянуть на это...

Чиновник протянул Басену письмо. Тот открыл его и прочитал. Его брови дернулись. Джинши взглянул на письмо, но, войдя в свой кабинет, остался без выражения.

— Немедленно отправьте оценку ущерба, — приказал он.

— Господин! — сказал чиновник и вышел. Джинши верил, что если появится что-то новое, то будет послан гонец.

Наконец он вздохнул.

— Ну вот и всё.

В бумаге было написано просто: "Появилась чума саранчи".

До этого поступали сообщения о небольших стаях насекомых, но, хотя Джинши и видел записи, они не были настолько серьёзными, чтобы требовать его личного участия, и он был вынужден предоставить их своим подчинённым. Ни одна из других вспышек не была слишком масштабной, но эта...

— Значит, мы потеряем тридцать процентов урожая, — размышлял Джинши. Это был серьёзный удар. Он навострил уши, когда узнал, что очаг вспышки находится на западе, в районе, где выращивают зерно.

— Не поздновато ли для сбора урожая пшеницы? — спросил он.

— Пострадала не пшеница, а рис, — ответил Сэй, чиновник Джинши, любящий го. Если не считать его робости, этот человек оказался весьма способным.

— Уже около двадцати лет в этом районе проводятся эксперименты по выращиванию риса с использованием крупномасштабной системы орошения. С одной стороны, это можно считать удачей. Пострадали только участки с неубранным рисом. Нам повезло, что это не совпало с уборкой пшеницы.

— Они берут воду из Великой реки?

Двадцать лет назад Джинши как раз родился. Он припоминал, что слышал что-то о крупном проекте по борьбе с наводнениями, который был осуществлён примерно в то время. Должно быть, тогда же построили что-то для отвода воды.

— Да, господин. Это была чисто местная затея, которую опробовали в нескольких местах. Урожай риса надежнее, чем пшеницы, но, если бы они сделали масштабы слишком большими, это повлияло бы на всё, что находится ниже по течению. Поэтому проект так и не стал более масштабным, чем сейчас.

Двадцать лет назад — это было время правления императрицы. Она была женщиной среди женщин и не боялась экспериментировать даже с самыми необычными политическими решениями. Сэй нарисовал на карте большой круг. Джинши заметил, что, хотя это и не слишком близко к столице, но и не так уж далеко. Возможно, четыре-пять дней пути туда и обратно.

Бумаги по-прежнему лежали горой на его столе. Он посмотрел сначала на Басена, который молчал на протяжении всего разговора, а затем на явно нервничающего Сэя. Меньше всего ему хотелось создавать лишнюю работу для себя или для кого-то из них. Но он просто не мог оставить что-то в покое, когда оно так привлекало его внимание. Он подавил стон.

— Если можно?

Сей нерешительно поднял руку.

— Да? — ответил Джинши, изо всех сил стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

— Я не хотел бы показаться дерзким, Лунный принц, но, возможно, вы взяли на себя слишком много работы?

— Возможно, и я это прекрасно понимаю. Но что именно я должен с этим делать? Такие дела вряд ли можно поручить кому-то другому.

Сей слегка покраснел.

— Я не решаюсь сказать это, господин, но...

Его глаза, казалось, смотрели куда угодно, только не на лицо Джинши.

— Известно, что и другие почтенные особы доверяли своим подчиненным...

— О какой непорядочности вы говорите?! — потребовал Басен, хлопнув кулаком по столу. Сей вскрикнул и попятился.

— У кого хватило бы смелости сделать такое? Говорите! Ты должен что-то знать!

Басен приблизился к Сэю, но Джинши удержал его.

— Басен. Ты его пугаешь. Однако мне был бы интересен ответ на его вопрос. Кто занимается подобными вещами?

— Э... Э... Великий комендант Кан, господин.

Конечно, было бы правдоподобно, если бы "заслуженный стратег" занимался подобными вещами, но выражение лица Сэя говорило о том, что он что-то скрывает.

Джинсин наклонился к нему.

— Могу я предположить, что он не единственный?

Щеки Сэя покраснели. Джинши считал, что ему удалось избежать подбора персонала с подобными наклонностями, но, похоже, ему придётся ещё раз подумать о том, чтобы приблизить своё лицо к лицу Сэя. Джинши погладил шрам на щеке.

— А также... Его Величество Император...

Джинши и Басен были поражены.

— Этого достаточно? — сказал Сей, уставившись в землю и явно желая, чтобы они оставили его в покое.

Однако Басен еще не закончил.

— Кто в мире может заменить самого Его Величество?

Он снова прижался к Сэю, его дыхание горячо билось в ноздрях.

— М-мастер Гаошун! Он это делает!

Двум другим мужчинам снова ничего не оставалось, как промолчать.

— Конечно, Его Величество ставит на документах свою печать, когда они готовы. Я просто подумал, что если бы у вас был посредник, кто-то, кто наводил бы порядок, то количество документов, которые доходят до вас, Лунный принц, сократилось бы на две трети. Если бы у них была соответствующая должность, они могли бы проявлять личную инициативу...

Сердце Джинши учащенно забилось при мысли о том, что ему придется выполнять лишь треть работы. Однако такие важные задачи нельзя было доверить какому-то случайному бюрократу, которого он мог даже не знать.

Джинши посмотрел на Басена. Он недолго размышлял о том, что если Гаошун может выполнять такую работу, то и его сын, возможно, справится, но, к сожалению, Басен не был предназначен для работы за столом. Он был старательным работником, но, зная его суровый нрав и непреклонность, Джинши подозревал, что работы просто не будет. Не жадничает ли он, желая, чтобы его работой занимался человек, обладающий и преданностью, и семейным прошлым, но при этом способный и рассудительный?

— Мастер Джинши, — сказал Басен.

— Да?

— Я знаю одного человека, особенно одарённого в такой работе...

Глаза Джинши расширились.

— Правда? Я не знал, что у тебя есть знакомые среди гражданских чиновников.

— Только один, господин. Тот, кто сдал экзамен на государственную службу в прошлом году, но в настоящее время томится без назначения.

Джинши понял, что догадывается, кого имеет в виду Басен.

— Ты же не имеешь в виду...

— Да, господин. Барёу. Возможно, вам он больше известен как старший брат Рёу.

Как следовало из его имени, он тоже был членом клана Ма, старшим братом Басена.

Глава 4 - Братья и сестра Ма

Барёу: Сын Гаошуна, старший брат Басена.

В клане Ма было много военных, но таланты Барёу больше тяготели к литературе и бюрократии. Как старший сын, именно он, а не Басен, должен был стать сопровождающим Джинши, но Гаошун слишком хорошо знал своего отпрыска, чтобы так поступать с ним. Вместо того чтобы заставлять его тренироваться в фехтовании, он дал ему книгу. Барёу обладал всеми физическими достоинствами хромого бобового ростка, но к академическим занятиям относился как рыба к воде.

А в прошлом году он сдал экзамен на государственную службу, который проводился лишь раз в четыре года, и сдал его с первой попытки. Даже самый придирчивый взгляд мог заметить, что у Барёу есть все задатки превосходного государственного служащего. Однако он никак не мог устроиться на работу. Почему? Беглый взгляд на его нынешнее положение многое объяснил.

— Впечатляет. Я так и знал, что он будет таким, — сказал Джинши. Бумаги, которые образовывали горы на его столе, уменьшились в высоту настолько, что можно было видеть другую сторону. Он облегченно вздохнул и посмотрел на человека, который молча работал в углу комнаты. Его угол не был виден со стороны входа, и в любом случае он поставил между собой и комнатой перегородку, чтобы посетители не догадались, что там кто-то есть. Честно говоря, он предпочел бы возвести вокруг себя четыре сплошные стены, но Басен отговаривал от этой идеи. И кто же это там, за ширмой, проделывает всю эту работу?

— Мастер Джинши... — сказал мужчина с кучей бумаг. Он был очень стройным, среднего роста, а его кожа была настолько бледной, что граничила с болезненной. Он не выглядел здоровым, но было странно наблюдать, что его лицо, и только лицо, так похоже на Басена, образчик физической формы, стоявшего рядом с ним. Этот человек был ниже Басена на целых три сантиметра, а то, как он сутулился, делало его еще ниже. Если бы у Басена не было такого детского лица, трудно было бы определить, кто из них старший брат, а кто младший.

Но этот сутулый, слабый на вид человек действительно был старшим братом, хотя и всего на год. Второй ребёнок Гаошуна, Барёу.

Клан Ма, как мы уже отмечали, традиционно производил воинов. Телохранители императорской семьи обычно были людьми Ма, так как Гаошун был при императоре, а Басен — при Джинши. По праву, именно Барёу должен был исполнять роль сопровождающего Джинши. Он был вторым ребенком и старшим сыном Гаошуна. Но этот тощий паренёк не был создан для работы охранником. Барёу дали имя "Ба", тот же иероглиф, что и у Ма, отражающий род, но на следующий год родился Басен.

— Быстрая работа. Ты уже закончил? — сказал Джинши.

— Да, господин. С вашей статой работа закончена.

— Боюсь, я не совсем понимаю.

Объяснение Барёу выглядело в лучшем случае эллиптическим, перескакивающим с одного места на другое, и Джинши не понимал, что он имеет в виду. К счастью, в этот момент появился ещё один человек - высокая и красивая женщина с жестким взглядом. На мгновение Джинши даже не понял, откуда она взялась. Было видно, как Барёу поморщился от её вида.

— Барёу говорит следующее, — сказала она. — Поскольку вы прекрасны, как изваяние, мастер Джинши, вряд ли можно считать вас человеком. Поэтому даже я, которой не по себе рядом с людьми, могу думать о вас как о существе, не похожем на человека, и поэтому сосредоточиться на своей работе.

Джинши на мгновение замолчал, не зная, как к этому отнестись. К нему совершенно случайно стали относиться как к нечеловеку. Впрочем, Барёу всегда был такой.

Красавица с жестокими глазами, которая переводила Барёу, была их с Басеном старшей сестрой. Её звали Маамэй, и у неё было двое собственных детей. Басен и Барёу были похожи на своего отца Гаошуна, а Маамэй — на свою мать, которая была кормилицей Джинши. По этой причине Джинши всё ещё считал Маамэй несколько пугающей.

Она была похожа на мать не только внешне, но и унаследовала её сильную волю, и Джинши было понятно, что Маамэй вполне доминирует над своим мужем. До нескольких лет назад она относилась к своему отцу Гаошуну с той любовью, которую испытывает к мохнатой гусенице, хотя утверждала, что в какой-то момент перевела его в разряд "мотыльков".

Однако она была единственным человеком, которого Джинши знал, и который мог управлять трудноуправляемым Барёу. Он мог бы с блеском сдать экзамен на государственную службу, но в итоге уволился из-за плохого здоровья и уникальных идей. А учитывая его минимальную способность завязывать новые отношения, он оказался мишенью для недовольства прежде, чем понял, что произошло. Коллеги и начальство невзлюбили его ещё до того, как получили возможность узнать его поближе. Всё это привело к тому, что у него разболелся желудок.

Талант у Барёу был на высоте, но его характер осложнял жизнь. В этом отношении он чем-то напоминал членов клана Ла, хотя те, как правило, совмещали свои личные причуды с силой духа, от которой у окружающих расстраивались желудки. Этого было достаточно, чтобы заставить человека завидовать их дерзкому подходу к жизни. Если бы только Барёу мог хотя бы наполовину, хотя бы на одну десятую, пренебречь тем, что думают о нём окружающие.

Басен вздохнул и положил законченную работу на стол Джинши. Джинши начал просматривать то, что сделал Барёу, но одна из бумаг заставила его остановиться и нахмуриться. Это был циркуляр, который Джинши сам отправил на утверждение в ряд других отделов. И снова его отклонили как невыполнимый. Сколько раз это уже было?

— Значит, они действительно не хотят этого делать, — сказал он.

— Опять отклонили, господин? — спросил Басен.

— Дело в сроках. Если бы это было в следующем году, они бы одобрили.

— Экзамены на военную службу будут в следующем году, не так ли?

— Да. Кое-кто считает, что нам следует подождать до них.

Что это была за идея Джинши, которую никак не могли одобрить? Она заключалась в расширении армии. Он хотел разместить больше войск на севере, но это предложение было отклонено. Экзамены на военную службу были, по сути, аналогом экзаменов на гражданскую службу. Их посещали не так часто, как экзамены для бюрократов, но все же они, несомненно, привлекали множество сильных молодых людей, из которых получились бы отличные офицеры.

В последние несколько лет численность армии сокращалась по двум причинам. Одной из них было простое отсутствие войн, а другой — кадровый вопрос. В частности, двух людей, стоявших на вершине военной иерархии.

— Великий комендант Кан и Великий маршал Ло, — сказал Басен.

Великий маршал был самым высокопоставленным гражданским чиновником, занимавшимся военными вопросами. Великий комендант, в свою очередь, считался одним из сань-гунов, трех самых важных руководителей страны, и, как и великий маршал, играл военную роль.

— Интересно, как великий комендант Кан добился этого звания, — сказал Басен. Джинши хотел бы знать то же самое, но всё, на что он мог опираться — это тревожные слухи. Одни утверждали, что после того, как Лакан расправился со всеми, кто ему противостоял, не нашлось других высокопоставленных чиновников, которые могли бы занять этот пост. Другие говорили, что ему благоволила мать бывшего императора, императрица-регентша, и что именно она обеспечила его стремительное возвышение в мире. Другие же утверждали, что, взойдя на трон, нынешний император поручил Лакану заботу о родственниках, которые могли бы возомнить себя на высоком посту в стране.

— По правде говоря, я не уверен, — сказал Джинши. Одно он знал или, по крайней мере, мог предположить, почему этот человек стремился к такой великой власти. Однажды Маомао уже говорила об этом, но всё время с открытым отвращением. Она сказала, что есть нечто, чего он не может получить без власти. Лакан был человеком, готовым на всё, чтобы получить желаемое, но желаемого было не так уж много. Он был не из тех, кто позволяет своей жадности разрастаться до бесконечности.

— Военный должен хотеть немного большего, — ворчал Джинши. Того, кто использует любой предлог, чтобы иметь в своем распоряжении больше пешек, легко понять, с ним легко работать. Но если у Лакана были его настольные игры, семья и какое-нибудь сладкое лакомство, то он был доволен. В сущности, он мало чего хотел от жизни, но был неудержим в действиях, и именно это делало его такой занозой в боку окружающих.

— Может быть, вам стоит попробовать поговорить напрямую с великим комендантом Каном... — предположил Басен.

— Думаю, это создаст больше проблем, чем решит, — сказал Джинши. Лакан не очень любил его по очевидным причинам. Иногда он заходил в офис Джинши и тратил время впустую, перекусывая и копаясь в бумагах. В последнее время его редко можно было увидеть в этих краях, и Джинши знал, почему - он был занят в медицинском офисе. Он мог представить, как недовольна Маомао.

— Тогда великий маршал Ло, — сказал Басен. Не всякий мог рассчитывать просто побеседовать с Великим маршалом, но Джинши был младшим братом императора. Басен полагал, что этого будет достаточно, чтобы он вошел в дверь Великого маршала, но всё оказалось не так просто.

— Ты забыл, кому принадлежит верность господина Ло? — сказал Джинши. Великий маршал Ло занимал свой пост по личному назначению правящего императора. Почему же император согласился на это назначение?

— Неужели вы верите, что наша мать... то есть вдовствующая императрица когда-нибудь допустит это?

Император мог быть значительно старше Джинши, но их обоих родила одна и та же мать. Вдовствующая императрица вошла в Задний дворец в качестве служанки, но бывший император решил взять её в свою постель в качестве супруги. В то время многие в Заднем дворце пытались спасти жизнь вдовствующей императрицы. Поскольку все братья и сестры бывшего императора умерли от болезней, все знали, что её сын, тот, кто впоследствии станет старшим братом Джинши и правящим императором, станет наследным принцем.

Ещё больше людей стремились заручиться благосклонностью вдовствующей императрицы в надежде получить власть в свои руки, но Ло, как говорили, был её союзником с тех пор, как она стала дворцовой женщиной. Едва ей исполнилось десять лет, как она стала любимицей императора, и, хотя она была дворцовой женщиной, ей разрешалось иногда выходить за пределы дворца. Разумеется, всегда с телохранителем, которым часто оказывался Ло.

Джинши задавалась вопросом, что Ло должен был думать об этой дворцовой женщине, чьё тело едва ли было достаточно развито, чтобы выносить ребёнка. У неё были и другие охранники, но он был единственным, кому она впоследствии оказывала такое покровительство. Он явно заслужил её доверие. И всё же, должно быть, он тоже испытывал некоторую нерешительность. Он не стал бы нарушать её приказы, но она была слишком доброй женщиной.

Система рабства уже сокращалась, но влияние вдовствующей императрицы сыграло огромную роль в её окончательном упразднении. А в заднем дворце она протягивала руку помощи тем, кто стал любовником бывшего императора и уже не мог покинуть задний дворец. Однако её доброта иногда становилась помехой. Она ненавидела войну. Она редко говорила об этом публично, но обладала значительным влиянием на императора и великого маршала.

Джинши мог поговорить с императором, и он бы его понял. Более того, он уже одобрил идею Джинши. Тем не менее, хотя он и был императором, он был только императором, но не абсолютным правителем. Именно поэтому документ Джинши застрял в неопределенности: если он так и не попал к императору, тот не мог его официально одобрить.

Возможно, они с Ло нашли бы общий язык, если бы Джинши занимал какую-нибудь военную должность, но он провёл годы в качестве "евнуха" в заднем дворце, выполняя лишь ритуальные обязанности младшего брата императора. Из-за этого люди не знали, как вести себя с Джинши. Ему присвоили звание Великого защитника, но обычно это был почётный титул, которым награждали людей, уходящих в отставку.

Учитывая, что Джинши был младшим братом императора, некоторые говорили, что ему следовало бы стать премьер-министром. Однако, помимо его молодости, на эту должность были и другие квалифицированные кандидаты, поэтому разговоры поутихли. Можно было ожидать, что почётный титул принесёт с собой лишь минимум реальной работы. Это было бы неплохо, но вместо этого он обнаружил, что его заваливают бумагами, каждый день торопят с выполнением дел. Казалось, они принимают его за некоего универсала.

— Столько времени тратится на пустые разговоры о мелочах, — вклинилась Маамэй, сменив остывший чай на свежий.

— Сестра, политика зависит от таких деликатных вопросов, — сказал Басен.

— Деликатные? Вряд ли это слово ассоциируется у меня с тобой, — насмешливо произнесла она. Басен скривил губы, но каким бы вспыльчивым он ни был, даже он понимал, что ему не удастся добиться от сестры большего.

— Всё сводится к тому, что ты хочешь заставить их принять твои требования, — сказала Маамэй.

— Если бы всё было так просто, я бы не терял столько сна, — сказал Джинши. Он был не больше Басена рад вмешательству Маамэй. Она была всего лишь помощницей, и в её обязанности не входило разглагольствовать на политические темы.

— Я не говорю, что всё просто. Я просто говорю, что возможности появляются, если не закрывать на них глаза.

Они не знали, что она имела в виду. Она подошла к Барёу и скрылась за его экраном. Послышалась серия восклицаний - "Сестра!". "Эй, ты не можешь просто..." "Аргх!" Похоже, не только Басен была подавлена Маамэй.

Когда она появилась, в руках у неё была пресловутая книга Го. Ей не пришлось красть экземпляр брата - их было предостаточно в ящике стола Джинши.

— Узнаёте это? — сказала она, вытаскивая из книги листок бумаги. На секунду Джинши подумал, что это рекламный буклет книги, который он видел раньше, но потом понял, что это что-то другое.

— Турнир по Го?

— Да, — ответила Маамэй. Бумага с гордостью сообщала об этом.

— Я не видел этого ни в одном из своих экземпляров, — сказал Джинши. Ни в тех, что дала ему Маомао, ни в тех, что купил Сэй.

— Вы сами их купили, мастер Джинши?

— Нет, я послал кого-то, чтобы он сделал это для меня.

— А. Возможно, они думали, что вы будете возражать.

Маамэй указала на подробности турнира, изложенные на бумаге. Он состоится в конце года. За участие в нем нужно будет заплатить десять медных монет. И...

Джинши вытаращился. Местом проведения турнира должен был стать лекционный зал на территории дворца.

Его челюсть отвисла, и он никак не мог её закрыть.

— Это злоупотребление властью, насколько я знаю, — поразился Басэн.

Маамэй сказала:

— Предполагается, что знатоки го составляют один процент населения. Если в столице 800 000 человек, то это 8 000 игроков. Как вы думаете, сколько из них примут участие в этом турнире?

Она сказала это как загадку.

Людям не нужно было покупать книгу, чтобы узнать о турнире — молва распространилась бы среди друзей. И любой мог заплатить десять медных монет; даже ребёнок мог себе это позволить, если экономил на карманных расходах. Невозможно было сказать, насколько широко читается книга, и сколько именно людей могут заинтересоваться Го. Мысль о том, сколько людей может прийти на турнир, пугала.

— Если бы они попытались провести турнир на рынке, то места, которые могли бы их принять, были бы ограничены. Большинство открытых пространств отдано под рынки, так что получить разрешение на использование одного из них будет непросто. Ассоциация торговцев в таких вопросах придерживается собственного мнения. Даже бюрократам трудно с ними тягаться.

— Это не значит, что он должен проводить его во дворце! Этого нельзя делать!

Маамэй указала пальцем на Джинши, как бы говоря, что именно это она и имела в виду.

— Согласна, и я уверена, что он не в восторге от того, что придется проводить его таким образом. В конце концов, сколько потенциальных участников могут попасть на территорию дворца? Очень немногие. Несомненно, он был бы счастлив, если бы турнир проводился на публике.

— Понятно, — медленно произнёс Джинши, глядя на кипу бумаг.

— Действительно. Все могут пытаться навязать вам всё, но вы можете обнаружить, что время от времени вам хочется дать отпор, используя права своей должности.

Маамэй бросила на него многозначительный взгляд.

— Похоже, меня действительно окружают сильные и умные женщины, — сказал он.

— Ничего подобного, — ответила Маамей. — Просто они единственные, кто может приблизиться к вам.

Замечание не было самоуничижительным. Джинши и Басен обменялись взглядами, оба явно чувствовали себя не в своей тарелке. Джинши пришлось взять назад свои слова, высказанные несколько минут назад: Маамэй прекрасно разбиралась в политике.

[П.п: 馬良(яп. Барёу, кит. Ма Лян) — означает "Хорошая(良) лошадь(馬)" . 馬 — Это клановый иероглиф.麻美(Маамэй) —  означает "Красивый(美) лён(麻)".  На сегодня всё.]

Глава 5 - Карты

"Если у вас есть козырь, - сказала Джинши Маамэй, - лучше использовать его раньше, чем позже".

Под влиянием её слов Джинши оказался возле кабинета Лакана. Накануне он послал гонца, чтобы предупредить его о своих делах, но, честно говоря, не был уверен, что Великий комендант будет на месте.

«Скорее всего, нет», — подумал он, входя в кабинет.

— Прошу прощения, — сказал он.

К его удивлению, эксцентричный стратег был на месте, лежал на диване и потягивал из горлышка тыквы. Судя по всему, он был совершенно спокоен, но секретарь разложил на столе листы бумаги и протянул Лакану печать, чтобы тот на них нажал.

— А, многоуважаемый младший брат Императора. Чем я могу вам помочь? — протянул Лакан.

Джинши не был уверен, как Лакан узнал его, возможно, из-за посланного им гонца. Маомао говорила ему, что стратег не умеет отличать одно лицо от другого.

Если бы Джинши повёл себя так же, как стратег, он был уверен, что Басен приструнит его за это. И еще ему хотелось, чтобы Лакан перестал использовать лунные пирожные в качестве грузиков. Они оставляли на документах маленькие круглые масляные пятна.

В данный момент Басена там не было: у Джинши был другой телохранитель. Он был уверен, что Басен никогда не поладит со стратегом, но его также предупреждали, что нельзя идти на встречу с Лаканом без охраны.

Был у него и ещё один спутник — Маамэй. Лакан окинул каждого из них взглядом, после чего вернулся к Джинши. Было совершенно ясно, что ему не нравится то, что или кого он видит.

— Пожалуйста, садитесь. Никто не хочет разговаривать стоя. Неужели для наших гостей не нашлось даже закуски?

Он вел себя совершенно разумно, но сок, который он налил для них, был из его тыквы, той самой, из которой он пил секунду назад. Разве он не помнит, как получил пищевое отравление, выпив прямо из емкости? Его помощник поспешил принести свежие напитки.

Мистер Монокль демонстративно погладил свою неухоженную бороду.

— Итак, что привело вас сюда сегодня?

— Похоже, вы планируете интересное мероприятие, но в не самом лучшем месте.

Джинши достал листок бумаги, который был засунут в страницы книги Го, и положил его на стол.

— Вы получили официальное разрешение на использование одного из дворцовых лекционных залов?

— А, это. Лакан отвёл взгляд, и его нижняя губа слегка выпятилась, как будто он надулся.

— Я здесь главный. Если бы были какие-то возражения, я бы ожидал, что они поступят от Старого Ло. Конечно, это не входит в компетенцию младшего брата императора.

Это не ваше дело, так что отвалите - таков был посыл.

Улыбка Джинши не сходила с лица, даже когда он понимал, что имеет дело с человеком, для которого лица людей — это камни Го. Против Лакана его лишили единственного оружия в его арсенале, в котором он был полностью уверен, но помощник стратега сразу же покраснел и посмотрел на землю.

— Я не ожидал, что такой серьезный и трудолюбивый человек, как ты, поймет, но с тех пор как посланники с запада отправились домой, люди изголодались по развлечениям, — сказал Лакан.

— Изголодались? Сейчас доступно больше торговых товаров, чем когда-либо прежде.

Всё, что Джинши слышал, говорило ему о том, что в магазинах полно необычных товаров, а на рынках царит оживление.

— Ха-ха. Может быть, это и так, но прекрасная трапеза оставляет у обедающего желание отведать следующее великолепное блюдо, а такие запоминающиеся события заставляют людей искать чего-то большего. Что-то ещё лучше, чтобы развлечь язык или ослепить глаз. Надо сказать, что экзотические товары из чужих стран мало кому нужны, если у человека нет денег на их покупку. А налоги в последнее время понемногу растут. Дело тонкое, но, как я понимаю, в фермерских деревнях ставки становятся всё более обременительными. А что это за странные новые законы, о которых я слышу? Поощрение поедания насекомых? Сам я не предпочитаю блюда из шестиногих, но, может быть, вы предпочитаете, почтенный брат императора?

Джинши промолчал.

— Го — это простое удовольствие, которому можно предаваться, не имея ничего, кроме нескольких камней. Разве это не идеальный способ разогнать тоску, что висит над народом?

Лакан бил его по больному месту. Если бы вы спросили Джинши, хороши они или плохи, он бы ответил категорически отрицательно. Точно так же и повышение налогов было страховкой от нехватки зерна. Повышение налогов было единственным его предложением, которое прошло без проблем. Он не был уверен, о чём это говорит.

К этому моменту Басен уже должен был накинуться на Лакана. Джинши правильно сделал, что оставил его. Он глубоко вздохнул и, всё ещё улыбаясь, сказал:

— Мне кажется, вы что-то недопонимаете, господин Лакан.

Он провёл пальцами по листку, остановившись на слове "Локация".

— У меня нет никаких претензий к самому турниру. Только место его проведения.

— Ну, что вы хотите, чтобы я сделал? Где мне его провести? У меня мало друзей. У меня нет связей, чтобы привлечь купцов к своей точке зрения.

Джинши прекрасно это понимал. Однако ему казалось, что у Лакана есть хотя бы один друг, который мог бы помочь ему в этой ситуации, но сейчас было не время.

— Позвольте мне предложить это место, — сказал он, протягивая листок бумаги, на котором было написано "Театр Аргента". Это было то самое место, где Белая Дама показывала свои чудеса, но оно было закрыто с момента ее ареста. Театр располагался на одной из главных магистралей - идеальное место для проведения конкурса, подобного тому, что устроил Лакан. По причинам, которые он не совсем понимал, все дело, связанное с Белой Леди, было поручено Джинши. Но он был рад, что порученная ему работа наконец-то оказалась полезной.

Театр Аргента был той самой "козырной картой", о которой так проницательно намекнула ему Маамэй. По её словам, это место не могло оставаться закрытым вечно, и, даже если кто-то и подозревал владельца театра в связях с Белой Леди, по её мнению, они уже были достаточно наказаны.

Теперь были гражданские чиновники, которых отравила Белая Дама; хозяину театра не удастся отделаться лишь заявлением, что он лишь предоставил ей место для выступления и ничего не знал о том, что включает в себя ее выступление. Басен был в ярости от такого предложения Маамей, но сестра ответила ему:

— В политике есть нечто большее, чем наказание людей. Мы заставим его подыгрывать нам, делать для нас все возможное. Если мы будем осторожны в своих действиях, он отблагодарит нас и попросит еще. Разве не так поступил бы мудрый правитель? А если возникнут проблемы, то всем будет заправлять великий комендант Кан. Вокруг должно быть много солдат, чтобы пресечь любые неприятности.

Сам Лакан доставлял немало хлопот, но прекрасных подчиненных у него было в избытке. В этот день будет кому помочь. Множество военных, способных сдержать любые возникающие проблемы.

Если бы Маамэй была мужчиной, она стала бы помощницей Джинши, и он бы ей безоговорочно доверял. Она была сообразительна и до замужества изучала фехтование. В отличие от своих братьев, каждый из которых был слишком склонен либо к уму, либо к мускулам, Маамэй, казалось, была способна на всё.

Лакан нахмурился, но предложение Джинши его заинтриговало.

— Театр Аргента? Что это такое? — спросил он. Его вопрос был обращен не к Джинши, а к его услужливому помощнику. У Джинши сложилось впечатление, что "Аргент" довольно известен. Он удивился, что Лакан не слышал о нем.

— Это театр на севере столицы, недалеко от жилого района. Правда, сейчас он закрыт после серии выступлений там чудотворицы по имени Белая Леди, — сказал другой мужчина.

— Белая леди?

Джинши знал, что Маомао не старается запоминать то, что её не интересует, но Лакан пошел дальше. Джинши с трудом верилось, что он ничего не помнит о той, кто вызвал такой переполох.

— Это то место, куда Рикусон ходил с мастером Лаханом и госпожой Маомао, —сказал ему помощник.

— Ах! Это место! — сказал стратег, вскакивая с дивана и ударяя кулаком по столу. Его трясло от ярости, когда он вспоминал об этом. Джинши подозревал, что он тоже хотел туда попасть.

— Могу я продолжить? — с нарастающим раздражением спросил Джинши. Лакан выглядел подавленным, но сел.

— Аргент — идеальное место. Места более чем достаточно. Гораздо предпочтительнее лекционный зал, куда смогут попасть только те, кому разрешен вход во дворец.

— То есть вы хотите сказать, что одобрили бы проведение мероприятия там?

— Да. Сейчас он закрыт, но я могу открыть его снова. Однако я пришел узнать ваше мнение. Вместо того чтобы просто разрешить им возобновить свою деятельность, не лучше ли самим провести там мероприятие под присмотром того, кто мог бы при необходимости держать всё под контролем?

Всё, что говорил Джинши, было правдой, насколько это было возможно. И не более того. Он почувствовал струйку холодного пота: Может, Лакан и не умел оценивать выражения лиц, но у него были и другие способы понять, что происходит. Другие дары, которые компенсировали его неспособность различать лица. Например, он умел улавливать ложь.

В данный момент Лакан пристально смотрел на Джинши, словно пытаясь разглядеть его слова и планы. Он посмотрел Джинши прямо в глаза и погладил свой подбородок.

— И с какой целью вы делаете это щедрое предложение? — спросил он.

Джинши поборол желание тяжело сглотнуть. Он сделал один вдох, чтобы успокоиться.

«Как всегда».

Наконец Маамэй шагнула вперед. Она положила на стол стопку бумаг.

— Мы возвращаем вам дела, которые всегда должны были находиться в ваших руках, господин Лакан. Естественно, мы вернули работу и другим чиновникам. — Кажется, я понимаю.

Лакан посмотрел на кучу с нескрываемым отвращением. Это было в три раза больше работы, чем он выполнял раньше. Маамэй принесла столько, сколько смогла унести, но в офисе Джинши осталось ещё больше.

Трудолюбие Джинши заставляло его стараться разбирать всевозможные бумаги, но Басен, его второй помощник, не был талантлив в канцелярской работе, а любящий Го бюрократ Сей был всего лишь временно переведен из другого места и не считал себя в праве высказывать своё мнение по таким высоким вопросам. С приходом Барёу и Маамэй было решено вернуть работу тем, от кого она исходила.

— Вы же не думаете, что я просто засуну её вам обратно, почтенный младший императорский брат?

— О, там не так много, чтобы оправдывать усилия. Ты мог бы пройти через него с закуской в одной руке, зевая при этом, и всё равно закончил бы к полудню.

Помощник Лакана выглядел откровенно испуганным — слова Джинши были не иначе как провокацией, но Джинши не видел смысла в том, чтобы сдерживаться в данный момент. Он был уверен, что Лакан выполнит его просьбу, даже если Джинши немного нагрубит ему в этом вопросе.

— Вам нужен театр "Аргент", и вам нужно, чтобы прилегающая улица была перекрыта на целый день. Кто ещё, кроме меня, может это сделать? — спросил Джинши.

Лакан посмотрел на своего помощника.

— Если мы изменим место проведения на театр, что произойдет?

— Можно ожидать, что число участников резко возрастет, господин. Мы увидим гораздо больше простолюдинов и детей. Настолько, что я сомневаюсь в том, что наш план провести процедуру за один день будет достаточным.

Ему стало стыдно: от него наверняка ждали помощи в нерабочее время.

— Нам придётся посоветоваться с мастером Лаханом, чтобы быть уверенными, но я думаю, что нам понадобится не менее трёх дней, включая время на подготовку места. Кроме того, поскольку мы не знаем, сколько ещё людей может прийти, нам может не хватить досок для го. Придется достать больше, или пересмотреть вопрос о том, чтобы ограничить количество участников.

Страх помощника, казалось, уступал место воодушевлению.

— Никаких ограничений. Смысл в том, чтобы в Го играло как можно больше людей, — сказал Лакан.

Это застало Джинши врасплох. Он всегда считал, что стратег думает только о себе.

Но когда он разговаривал с Лаханом перед этой встречей, тот сказал:

— Мой почтенный отец на этот раз ведёт себя по-другому. Эта книга Го — его дань уважения моей дорогой покойной матери.

Даже сама мысль о проведении подобного турнира была не в духе Лахана, но у него была причина. Он выкупил бывшую куртизанку, которая была матерью Маомао, но она умерла всего год спустя. Лакан создал свою книгу в память о женщине, которая была мастером игры в го, сохранив записи их партий, и этот турнир стал продолжением этого порыва. Это был не один из его обычных полетов фантазии.

Пока Джинши погрузился в размышления, помощник Лакана составлял простое расписание.

— Если мы скажем, что для тех, кто запишется заранее, вход будет за полцены, мы сможем оценить уровень интереса. Вступительный взнос в пять медяков позволит принять участие даже людям с самым низким достатком, если они того пожелают. Мы также рассматриваем возможность призовых денег для лучших.

(Джинши знал, что на один медяк можно купить паровую булочку; Маомао как-то рассказывал ему об этом). Теперь помощник был в своей стихии и не проявлял прежней нерешительности. У этого человека не было тех явных причуд, которые были характерны для предыдущего помощника Лакана, Рикусона, но, похоже, он тоже не был совсем без особенностей.

Лакан сложил руки и посмотрел на гору бумаг. Он все ещё выглядел недовольным. Может быть, ещё один толчок.

— Есть ещё кое-что, — сказала Маамей и протянула список имён. Судя по всему, в нём перечислялся медицинский персонал.

— Такое масштабное мероприятие чревато неожиданными неприятностями. В дополнение к охране, я думаю, нам следует пригласить несколько человек, разбирающихся в медицине.

Строго говоря, эта идея не входила в компетенцию придворной дамы, но Джинши хотелось похвалить её и сказать "Молодец!". Если бы Джинши попытался поднять эту тему, то, возможно, только усугубил бы ситуацию, но сейчас глаза Лакана сияли. В списке были имена двух людей, которых он любил больше всего на свете: его дочери и дяди.

— Если вы настаиваете, то... полагаю, у меня нет выбора, — сказал Лакан.

Джинши только и мог, что открыто не ухмыляться. Он наконец-то заставил уступить противника, который, казалось, всегда был тем, кто уступал ему. Это был всего лишь один маленький шаг, пустяк, но для Джинши это был гигантский скачок.

Маамэй подтолкнула его, взглядом говоря, что не стоит терять бдительность.

— Будьте добры, напишите подробности и пришлите их мне, — сказал Джинши.

— Хм, — хмыкнул Лакан, видимо, приняв компромисс не слишком благосклонно. Он махнул пустой тыквой в сторону своего помощника, требуя ещё; к удивлению, Джинши, тот поспешно достал ещё одну тыкву и протянул стратегу. Лакан сделал глоток и тут же выплюнул его обратно.

— Мастер Лакан? — спросил помощник.

— Что это, чёрт возьми, такое?!

— Это... это должен быть сок, господин, — сказал помощник, проверяя содержимое тыквы с выражением озабоченности.

— Ну, что-то с ним не так. Ты ведь взял его не в обычном месте, верно?

Теперь Лакан был очень расстроен.

— Простите, господин! Кажется, это фруктовый ликер...

Помощник бросился за водой.

— Я вас покину, — сказал Джинши, желая поскорее уйти, пока не перестал держать лицо. Уходя, он обнаружил, что следующий посетитель Лакана уже ждет его.

— А! О, кхм-кхм. Лунный принц...

Молодой служащий, сжимавший в руках деревянные полоски для письма, склонил голову при появлении Джинши. Некоторые отделы предпочитали деревянные полоски бумаге, а те, кто был особенно одержим приличиями и благопристойностью, похоже, любили их больше всего. Джинши задался вопросом, из какого отдела пришел этот молодой человек.

— Позвольте мне взглянуть на них.

Лакан поднялся с дивана и выхватил у чиновника полоски. Он повернулся и направился к большому столу в углу своего кабинета, на котором лежала карта с расставленными на ней пешками. Он изучал написанное на полосках, переставляя фигуры по мере чтения.

— Тогда давайте сделаем это.

— Да, господин, — ответил молодой чиновник, записывая каждое движение. Джинши бросил на него последний взгляд, когда тот выходил из комнаты. Весь двор знал Лакана как эксцентричного стратега, и, хотя акцент делался на эксцентричности, нельзя было забывать, что он также был стратегом, и когда он передвигал пешки по карте, солдаты маршировали сотнями, тысячами, даже десятками тысяч.

Лакан не был похож на Джинши, которому досталась гражданская должность, как подобает младшему брату императора, но пустая. Джинши оставалось только вздыхать о собственной обыденности и гадать, как такой простой человек, как он, сможет перехитрить такого гения.

Глава 6 - Раскаты грома

Был осенний полдень, и Маомао с отцом выглядели озадаченными.

— Как думаешь, сегодня может пойти дождь? — спросил отец, глядя на небо из окна медицинского кабинета.

— Будет лить как из ведра... э-э, господин, — ответила она, поймав себя на том, что говорит с ним слишком грубо. Вокруг были другие члены медицинского персонала, и ей нужно было быть осторожной. Однако Яо и Эньена там не было. По мере того как медицинские ассистенты всё лучше справлялись со своими обязанностями, их всё чаще направляли в разные места, где только можно было работать. Так получилось, что сегодня Маомао отправили помогать в медицинский кабинет, где работал её отец.

Луомен держал в руках послание — приказ от одного конкретного человека. Проблема заключалась в том, кто именно этот человек.

— Похоже, он усердно трудился. Я немного удивлён, — пробормотал молодой врач неподалёку, похоже, не обращаясь ни к кому. Маомао познакомилась с ним, когда работала у Джинши, и если вам интересно, то нет, она ещё не знала его имени.

— Он должен быть. Он должен работать, — сказал Луомен, но его голос звучал несколько менее твердо, чем обычно.

— Что же всё-таки хочет от вас великий комендант Кан, доктор Кан?

Короче говоря, этот чудаковатый стратег пытался навязать отцу Маомао свою работу. Письмо было сформулировано как вежливая просьба, а не приказ, но ничто в его содержании не говорило о том, что будьте так добры.

— Должен признаться, я не уверен, что являюсь лучшим человеком для допроса, — сказал Луомен. Его попросили поговорить с троицей подозреваемых. Обычно этим занимается какой-нибудь юридический чиновник. Зачем просить об этом врача?

—Можно было бы ожидать, что они будут более осмотрительны в таком деле, — сказала Маомао.

— Да, можно, — согласился Луомен.

Подозреваемыми были три солдата —это было внутреннее расследование.

— О чём именно вы должны их расспросить? — поинтересовался молодой врач. Он казался слишком профессиональным человеком, чтобы задавать сплетни, но, похоже, его интерес был возбужден.

— Я понимаю, почему они хотят сохранить это в тайне. Здесь замешана женщина, — сказал Луомен.

— Женщина? — сказал доктор, изучая землю со смущением невинного мальчика.

— Почему они хотят, чтобы этим занимался мой старик?

Может быть, не нашлось никого другого, кто бы подошел для этой задачи. Однако, чем больше она узнавала об участниках допроса, тем больше удивлялась.

— У них у всех одинаковые фамилии, — отметила она.

В Ли насчитывалось не более нескольких десятков фамилий, так что не было ничего необычного в том, чтобы люди носили одну фамилию, но, чтобы у всех троих подозреваемых она была одинаковой — это было немного странно.

— Они братья. Причем тройняшки, — сказал Луомен.

— Тройняшки?

Это привлекло внимание и Маомао, и молодого врача.

— Женщина утверждает, что один из троих пытался навязаться ей, но она выдвинула свои обвинения, не будучи до конца уверенной, кто из них это был. Поскольку женщина является родственницей военнослужащего, было решено, что расследование должно начаться как внутреннее дело. Однако...

— Да? Что?

— Отец тройняшек — высокопоставленный чиновник в Совете юстиции, и он настаивает на том, чтобы суд не проводился, пока они не будут точно знать, кто из троих это сделал. Насколько я понимаю, это не первый случай, когда мальчики используют привилегии отца, чтобы оградить себя от ответственности за свои проступки.

«Ну и дела», — подумала Маомао, инстинктивно нахмурившись.

— У нас будет один и только один шанс допросить их и выяснить, кто совершил преступление. Мы не должны потерпеть неудачу.

Вот почему чудаковатый стратег обратился к Луомену. Почему он вдруг стал таким трудолюбивым работником, оставалось загадкой, но в выборе исполнителей он по-прежнему проявлял отменную рассудительность. Отец Маомао был гениальным человеком, который, услышав один факт, мог вывести из него десять других.

Не теряя времени, Луомен на следующий же день отправился выслушать рассказы молодых людей.

— Не могла бы ты пойти с нами и записать, что они говорят, Маомао? Я хотел бы узнать мнение третьего лица.

— Лучше не надо. Я всегда привожу уродов.

Точнее, урода. Она покачала головой, представив, что произойдет, если появится стратег.

— Не стоит беспокоиться. Лакана там не будет.

— Ладно, хорошо, но как же Яо и Эньен?

Она огляделась. Эти двое работали в том же кабинете, что и она, и наверняка заметят, если она ускользнет.

— Я поговорил с ними. Яо отказалась; она сказала, что не разбирается в стенографии.

«Я тоже», — подумала Маомао, но предпочла этого не говорить. Если бы Яо случайно услышала, она могла бы пойти добровольцем, а Эньен никогда бы не позволила ей оказаться в комнате с мужчинами, обвиненными в насилии над молодой женщиной. Нет, разумнее всего было промолчать. Яо могла расстраиваться из-за собственных недостатков, но она была готова принять ограничения, которые они накладывали на неё.

Яо уже некоторое время с сожалением наблюдала за Маомао из-за столба. Позади неё Эньен размахивала белым платком, словно говоря: "Уходи! До встречи!

— Думаю, нам пора, — сказала Маомао, понимая, что чем быстрее они начнут, тем быстрее закончат.

Для работы им выделили конференц-зал среди военных кабинетов. Он не был тесным, но и не был просторным - скорее камера для допросов, чем настоящая комната для совещаний.

Инцидент, который им предстояло расследовать, произошел около пяти дней назад. Вопрос заключался в том, кто из мужчин, если таковые имеются, приложил руку к четырнадцатилетней девочке. Маомао предполагала, что кто-то попытается заявить, что девочка сама виновата в том, что позволила увлечь себя красивым лицом, но в тот день внезапно разразилась гроза, и девочка, оторвавшись от своего сопровождающего, сказала, что испугалась.

«В тот день я отправилась за покупками с Яо и Эньен».

Маомао почувствовала вспышку гнева: она хотела найти способ наказать человека, который воспользовался испуганной девушкой.

— Нет, нет. Успокойся.

Она должна оставаться справедливой. Они не знали наверняка, кто из тройняшек был виновником, и, конечно, существовала вероятность, что обвинение было ложным.

— А, это вы! — сказал солдат, встретивший их у двери. Маомао узнала большую шавку, то есть Рихаку.

— Спасибо, что пришли, — сказал её отец с вежливым поклоном.

— Конечно. Если возникнут проблемы, кричите. Там есть ещё один чиновник, секретарь, но он просто бюрократ.

Он выпятил широкую грудь, как всегда, общительный и прямой.

— Что привело вас сюда, мастер Рихаку? — спросила Маомао.

— Приказ свыше. Подозреваемые, те, кто они есть, и мы не можем допустить, чтобы кто-то проявил насилие. Им нужна надежная охрана. К тому же я выше по званию этих трех братьев и знаю тебя. Думаю, именно поэтому они выбрали меня.

— Очень интересно.

В этом был смысл. Хотя точнее было бы сказать не то, что Рихаку знал Маомао, а то, что он знал, что Маомао будет беспристрастна.

— Кроме того, такие задания время от времени здорово меняют ритм жизни.

Рихаку усмехнулся, как всегда добродушно. Она заметила, что поясок с рангом на его талии стал другим, чем раньше.

— Похоже, вы действительно продвигаетесь по карьерной лестнице, если можно так выразиться, — сказала она.

— Конечно. Дело в том, что я стал так много работать за столом, что моё тело теряет свою силу.

Маомао очень хотелось узнать, сколько денег он зарабатывает в эти дни, но она понимала, что спрашивать об этом было бы невежливо, поэтому воздержалась. Однако больше всего её интересовало, сможет ли он выкупить Пайрин, принцессу Малахитового дома, которую он так обожал.

— Прошу прощения за беспокойство, но могу ли я спросить вас о нескольких вещах? — сказал Луомен, глядя на Рихаку.

— О! Да, конечно. Простите, продолжайте.

— Похоже, вы лично знакомы с этими тремя молодыми людьми. Что они за люди?

Рихаку задумчиво поднёс руку к подбородку.

— Знаете, я не совсем уверен, как на это ответить. Все трое — ловкие негодяи. Они выглядят одинаково и даже говорят очень похоже. Думаю, их характеры тоже довольно схожи. Хотя я не могу быть уверенным, я не знаю их достаточно долго, чтобы отличить одного от другого. Гарантирую, что никто, встретив их впервые, не смог бы их отличить, и я думаю, что они используют это, чтобы дать той молодой девушке отпор. Они красивы, без сомнения. Определенно достаточно красивы, чтобы обмануть идеалистическую девушку.

— Хох.

— Вот почему они охотятся только за защищенными девушками, молодыми женщинами, которые не знают, как устроен мир. Есть даже... Есть даже истории о том, что они нападали на девочек двенадцати лет.

Рихаку выглядел так, словно эта идея была ему непонятна.

«Вот это да. Нам не нужны такие, как они».

Пытаться провести время с девочками, у которых, возможно, еще даже нет менструации — эта мысль была для Маомао невыносимой. Она представляла, как многие из них будут плакать и засыпать после того, как все закончится.

Её отец кивнул.

— А братья близки друг с другом?

— Не сказать, чтобы очень, — ответил Рихаку.

— Однажды один из них облажался на работе, и когда было проведено расследование, чтобы выяснить, кто совершил ошибку, они не стали прикрывать друг друга или пытаться помочь друг другу. Более того, все они, казалось, хотели сделать так, чтобы другим было как можно хуже.

— Значит, эта происшествие — они не пытались сговориться, чтобы сохранить её в тайне?

— Вы думаете, они могли? Лак-, я имею в виду, этот моноклевый старый пердун, он бы увидел их насквозь.

Как хорошо, что Рихаку вспомнил, что говорила ему Маомао.

Этот чудак-стратег был, в сущности, никудышным человеком, но он был хорош в го, сёги и в оценке характера.

«Значит, ему следовало самому разобраться с этим делом».

Но на самом деле им нужны были веские доказательства. Даже если он нутром чуял, кто преступник, всё равно нужно было предъявить какие-то доказательства.

— Фух, было на что посмотреть! О, это мне напомнило, — сказал Рихаку.

— Да?

— Я полагаю, что двое из трех братьев будут честными. Они делают всё, что им нравится, потому что знают, что отец их защитит, и не будут ждать наказания, если не сделали ничего плохого. Я думаю, они скажут правду, если не подумают, что это им повредит.

— Вы сами довольно честный человек, — сказал Луомен, и его лицо смягчилось в улыбке, сделавшей его похожим на добрую старушку.

— Г-г-г, вы думаете? — сказал Рихаку.

— В любом случае, спасибо за помощь. Мы будем рассчитывать на вас, если нам понадобится более... физическая помощь.

Её отец вошел в комнату, и Маомао рысью последовала за ним.

Внутри их ждал человек с внешностью чиновника. Должно быть, это был тот самый секретарь, о котором говорил Рихаку. Увидев их, он поднялся со стула и поклонился.

— Они скоро будут здесь. Присаживайтесь, пожалуйста.

— Благодарю вас, — сказал Луомен, садясь. На столе лежал лист бумаги, на котором были указаны должности трёх братьев, а также члены их семей.

«Они пытаются нас запугать?»

На бумаге было написано следующее: Мы здесь потому, что так приказал стратег, но у вас нет полномочий наказывать нас.

— Как же нам теперь с этим справиться? — размышлял Луомен.

Им предстояло поговорить с каждым из трёх братьев по отдельности, и первый из них уже прибыл. Пора приступать. Маомао обмакнула кисть в тушь, готовая записать всё, что только можно.

***

Вы явно что-то напутали, потому что я ничего не сделал. Я имею в виду, что, во-первых, мне кажется немыслимым наложить руки на девочку четырнадцати лет. Какие у вас есть доказательства против меня?

Хм? Где я был пять дней назад? Я был в центре города, выпивал после работы. Любой захочет выпить, когда наконец-то закончится рабочий день, не так ли? Но я не хотел разоряться, поэтому направился в южную часть города — я знаю место, где продают хорошее виноградное вино по дешевке.

Нет, я не пошёл в квартал развлечений. Та часть города не для выпивки, это я вам точно могу сказать. И вы всегда рискуете столкнуться с обвинениями, подобными этому. И вы удивляетесь, почему мужчины говорят, что женщины такие страшные!

Гром? Ах, да, тот сильный раскат грома. Я его точно помню. Кто может забыть такой удар? Должно быть, молния ударила совсем близко от столицы, я услышал этот грохот почти сразу же, как увидел вспышку света. Не могу не сказать, что это дало мне хороший старт! Дождь после этого только усилился, и я оставался в таверне, пока он не прекратился.

Хотите знать, когда всё это случилось? Как раз в то время, когда зазвонил вечерний колокол. Сначала я увидел, как светлеет небо, потом услышал колокол, и только спустя мгновение грянул гром.

Так что, как видите, я совершенно невиновен. Можете спросить у трактирщика, он за меня поручится. Это сделал один из моих младших братьев. Распоряжайтесь ими как хотите. Но если вы попытаетесь повесить это преступление на одного из нас без очень веских доказательств - что ж, полагаю, вы знаете, что с вами будет.

***

Первым к ним вышел старший брат. Он был хорош собой, как и говорил Рихаку, но бледность его была слабой, и он периодически подергивался. Его кулаки были сжаты, и так продолжалось всё время, пока они его допрашивали. Возможно, его мучило похмелье от выпивки, которую он так любил, а может, это нервы давали о себе знать. Тем не менее он отвечал на их вопросы с готовностью, хотя и таким тоном, который не позволял им указать на виновника.

Луомен задумчиво хмыкнул и погладил подбородок. Маомао знала, что даже если бы они с секретарем ничего не записали, её отец запомнил бы каждое слово. Он был просто одарён.

Старший брат ушёл, а на его место пришёл человек, похожий на него, но с гораздо лучшим цветом щёк. Согласно бумагам, это был средний брат. Как вежливо с их стороны - идти от старшего к младшему, в легко узнаваемом порядке.

***

Какая боль. Я пытаюсь закончить работу, а вы вызываете меня на допрос? Как вы собираетесь загладить свою вину, когда поймете, что я не сделал ничего плохого?

Ну, в общем. Поскольку я не сделал ничего плохого, я буду рад поговорить с вами и покончить с этим, после чего я уйду. Полагаю, вы хотите знать, где я был и чем занимался пять дней назад. Так получилось, что в тот день у меня не было никаких обязанностей, и я совершил небольшую поездку верхом. Но не слишком далеко — на следующий день у меня была работа, поэтому я знал, что должен вернуться к вечеру.

Что это? Куда я поехал? Недалеко от столицы. И я торопился, так как небеса, казалось, готовы были разверзнуться в любой момент. Я устал, поэтому вернулся домой и сразу лёг спать. Уверен, вы знаете, какой дом мой? Ведь вы наверняка знаете, кто мой отец. Но, может быть, и нет, иначе вы бы никогда не притащили меня сюда.

Есть ли у меня кто-нибудь, кто может подтвердить моё алиби? Ну, есть мои слуги, но не думаю, что вы им поверите. Уверен, вы будете ныть, плакать и утверждать, что я приказал им лгать от моего имени. Боюсь, что всё так, как есть. Мои покои находятся во вспомогательном помещении, а не в главном доме, так что сомневаюсь, что кто-то ещё заметил мой приход или уход.

Вы хотите знать, где я был, когда прозвучал вечерний колокол? А, вы имеете в виду, когда раздался раскат грома. Поверьте, последовавший за ним ливень поставил точку в утомительном дне.

Меня это ужасно удивило: небо осветилось как раз в тот момент, когда зазвучал колокол, а потом раздался этот ужасный грохот. Должно быть, звонари ужасно испугались - их самих вполне могла поразить молния, находясь там, наверху. Но, конечно, не попала... Жаль.

Вот так. Вы довольны? Я возвращаюсь к работе. Должно быть, это сделал один из моих братьев - старший или младший. Я уверен, что вы это расследуете. Очень тщательно, конечно. Мы не хотим никаких... ошибок.

***

Второй брат был не менее провокационным, чем первый. На его лице от начала и до конца играла насмешливая улыбка. Маомао заметила на его ладони мозоли, но в этом не было ничего удивительного. Будучи солдатом, он тренировался в фехтовании и ездил верхом. Несколько мозолей не были чем-то необычным.

Маомао закончила записывать показания, слегка нахмурившись. Её отец кивнул и сделал круговое движение пальцем. Они оба хотели поскорее покончить с этим фарсом.

Вошел третий, самый младший брат. Выглядел он, конечно, так же, как и остальные. Маомао уже немного надоело это лицо, но пришлось смириться. Что касается здоровья младшего брата, то он выглядел обычным, не больным и не особо буйным.

***

Что, я последний? Хотел бы я, чтобы один из моих братьев пошел и признался. Я мог бы избежать всего этого. Ну что ж. Может, поторопимся и закончим с этим? Я уже закончил работу на сегодня.

Пять дней назад я работал весь день. Да, да, уже пора было уходить, но они навалили на меня ещё кучу работы. Уф. Иди в архив! Принесите эту книгу! Это работа бюрократа, как по мне. Взорвать этого урода-стратега... Кхм! Нет, я ничего не говорил. Вообще ничего. В общем, я отправился за книгами, а сам занялся приятной беседой с одной придворной дамой, на которую наткнулся. Нет, ей не было четырнадцати! Ее имя и отдел? Э-э, это был... Вы знаете, я, наверное, не помню.

В каком архиве я находился? В хранилище в западном квартале. Солдаты не так уж часто туда выбираются. Но, по крайней мере, у меня есть новый друг, чтобы показать мою маленькую экскурсию.

В общем, не успел я оглянуться, как уже пора было идти домой. Да, кажется, я был в архиве, когда прозвенел вечерний звонок. На улице было темно и шел мелкий дождь. Я не слышал звонка, но, наверное, это было примерно тогда. Но этот гром, о да. Я слышал его. У меня была целая охапка документов, и вспышка так напугала меня, что я уронил их на пол. Я наклонился, чтобы поднять их, но тут услышал звук - мне показалось, что земля задрожала! Боже, это было грандиозно.

Сколько времени прошло, прежде чем я наконец добрался до пола? Я был немного ошеломлен, но прошло не больше четырех-пяти секунд.

Ну вот, как вам это? Мне до смерти хочется домой, так что я уже иду, спасибо.

***

Она надеялась, что, хотя бы один из братьев окажется хоть немного порядочным человеком, но нет. Все трое были безнадежны. Маомао была измотана, а ведь она только записывала показания.

Луомен же, оставшись один среди троих, кивал, словно это имело для него какой-то смысл. Секретарь тут же принялся за чистую копию того, что он записал. Маомао наклонилась к нему и шепотом, чтобы её не услышали, спросила:

— Ты что-нибудь понял, папаша?

— Думаю, у нас есть почти всё, что нужно, — сказал он. Голос его звучал откровенно беззаботно. Маомао посмотрела на него в замешательстве. Ей хотелось думать, что она кое-что переняла от отца, но она ещё многого не знала - например, что в этот момент творилось в голове у старого евнуха.

—Возможно, мы сможем упорядочить наши мысли, когда вернёмся, — сказал он. Он поднялся со стула, опираясь на трость.

Снаружи они увидели своего потенциального охранника.

— Не понадобился Рихаку, да? — сказал он, хотя в его голосе звучало некоторое уныние. Маомао была уверена, что он был бы рад получить официальный повод набить морду хотя бы одному из этих трёх нахалов.

Как только они вернулись в медицинский кабинет, отец Маомао попросил карту столицы и её окрестностей. Маомао как раз раздумывала, не придется ли ей отправиться за ней в архив, когда доктор Рю достал копию и избавил ее от лишних хлопот.

— Только держите её в чистоте, — предупредил он.

Луомен, у которого были все намерения сделать пометки, тихонько спрятал кисть. Он огляделся в поисках того, что можно было бы использовать вместо кисти, и нашел несколько маленьких керамических безделушек разных цветов, которые обычно использовались для того, чтобы пакетики с лекарствами не разлетались.

— Что вы делаете? — спросила Яо.

Они с Эньен подошли с большим любопытством. Доктор Рю не мог возразить — они обе уже закончили работу на сегодня. Что делать в свободное время — решали они сами.

— Просто пытаюсь упорядочить имеющуюся у нас информацию, — сказал Луомен. — Может, вы двое хотите помочь?

Яо покраснела от того, что он явно надеялся, что они скажут "да"; она отвела взгляд, подразумевая: Что ж, полагаю, у меня нет выбора. Это было очень похоже на неё - не иметь возможности просто сказать "да". Эньен явно выжигала в сетчатке глаза образ своей молодой госпожи; её интенсивность немного пугала.

— Для начала один маркер находится здесь, — сказал Луомен, положив в центр столицы красный кусок керамики.

— Что это значит? — спросила Маомао.

— Здесь звонят в вечерний колокол, да? — ответил Луомен.

— Да, это то самое место. Он расположен так, что его можно услышать в любой точке города, — сказала Яо. Она прекрасно знала, где он находится, ведь они проходили мимо него в тот грозовой день.

Затем Луомен поставил три синих маркера: один круглый, один треугольный, а другой квадратный.

— Круглый обозначает старшего сына, место, где он, по его словам, находился во время инцидента. Треугольник стоит на доме, где, по словам второго сына, он находился, а этот квадрат я поставил у западного архива, где, по словам младшего, он находился.

— Значит, никто из них не был в одном и том же месте в день нападения, — сказала Яо.

— Верно. А вот здесь, по словам молодой женщины, она была.

Луомен снова указал на красный объект, прямо возле торгового квартала.

— Но это... — сказала Маомао.

Это было совсем рядом с тем местом, где она и её друзья были.

Яо нахмурилась.

— Если бы мы нашли ту бедную испуганную девочку, возможно, ничего бы не случилось.

Яо с болью посмотрела на землю. В тот день из-за дождя они почти ничего не видели, во всяком случае, они стремились как можно быстрее закончить покупки. Они были слишком заняты для всего остального.

— "Если" ничего не значит перед лицом того, что уже сделано, — незлобиво заметил отец Маомао. — Самое большее, что мы можем сделать сейчас — это помочь, чтобы это не случилось с кем-то ещё.

— Все трое подозреваемых утверждают, что у них есть свидетели, которые могут подтвердить их местонахождение, но все три алиби кажутся сомнительными. Вы знаете, кто из них лжет, господин? — спросила Маомао, стараясь говорить вежливо в присутствии Яо и Эньен.

— Думаю, да. Но сначала, я думаю, будет полезно получить немного больше информации. Он посмотрел на всех троих. — Вы все помните тот раскат грома пять дней назад?

— Помню! Такой шум! — сказала Яо.

— Мы были снаружи, когда это случилось. Это было очень удивительно, — добавила Эньен.

— Вы сказали, что были возле колокольни, да? — спросил Луомен, постукивая по красному предмету. — И, как я слышал, молния ударила в северо-западной части города.

Он положил желтый предмет у городских стен.

Маомао и остальные переглянулись. Они не могли понять, к чему он клонит.

— Могу ли я задать ещё один вопрос? — сказал Луомен.

— Пожалуйста, задавайте.

— Что появилось раньше — молния и гром или вечерний колокол?

Его вопрос заставил Эньен захлопать в ладоши. Ну вот. Это было удивительно.

— Небо озарилось в тот же момент, когда зазвучал колокол, а потом грянул гром, — сказала она.

— Вижу, ты хорошо помнишь, — одобрительно заметил Луомен. Маомао поняла, что память Эньен была связана с образом взволнованной Яо. Это был единственный ответ. Но почему он хочет это знать? Она посмотрела на карту, сравнивая расположение различных объектов, и вздохнула. Она вернулась к тому, что записала во время бесед, и посмотрела, что рассказали трое мужчин.

— В чём дело, Маомао? — спросила Яо.

— Прочти это. У тебя есть идеи? — спросила она, показывая Яо показания, особенно те, что касались грома.

— Хм... Да. Что-то не так.

Она внимательно посмотрела на свидетельство старшего брата.

— Порядок здесь неправильный.

В нескольких словах он утверждал, что небо осветилось, затем прозвучал колокол, а потом грянул гром.

— И здесь тоже! — сказала она, читая свидетельство второго брата. Тот утверждал, что вспышка в небе и звук колокола произошли одновременно, а затем последовал сильный раскат грома.

— Последнее свидетельство может быть точным, но в нём не сказано, когда прозвучал колокол.

Младший брат сказал, что через четыре или пять секунд после вспышки молнии раздался гром, похожий на землетрясение.

— Значит ли это, что старший и средний братья лгут? — спросила Яо.

— Не обязательно, — ответила Маомао.

«Теперь я понимаю, в чём дело».

Она посмотрела на своего старика, который с нежным выражением лица наблюдал за ними троими, ожидая, когда они придут к ответу.

Она вспомнила слова Рихаку о том, что по крайней мере от двух братьев можно ожидать правды. Возможно, большой собаке и не нужно было прибегать к насилию, но он всё равно дал им очень интересный совет. Если он прав, то трое мужчин не будут пытаться прикрывать друг друга. Он сказал, что братья, которые не нападали на девушку, не станут лгать Маомао и Луомену, если не думают, что это создаст для них проблемы. Из этого следовало одно заключение...

— Маомао, расскажи нам, что здесь происходит, — сказала Эньен.

Маомао посмотрела на отца.

— Если ты действительно догадалась, — сказал он с улыбкой.

Что ж, теперь она действительно хотела всё сделать правильно. Она глубоко вздохнула и привела мысли в порядок, пытаясь решить, с чего проще всего начать. Через мгновение она спросила:

— Яо, Эньен, вы знаете, как определить, на каком расстоянии от вас ударила молния?

— Это можно определить по громкости грома, верно? И как скоро ты слышишь его после вспышки...

У Яо была хорошая голова на плечах. Её просто нужно было подтолкнуть, чтобы она увидела ответ.

— Значит, чем раньше они услышали звук, тем ближе они были к месту удара молнии!

Луомен кивнул. Яо наморщила лоб, сравнивая показания трёх мужчин.

— Трудно определить временную линию. Все они упоминают гром, но не сходятся во мнении относительно колокола.

Её замешательство было вполне объяснимо. Маомао сказала:

— Чем дальше вы находитесь от молнии, тем дольше до вас доходит звук грома. Разве звук колокола не ведёт себя так же?

Это объясняло, почему мужчины сообщали, что слышат звуки в разном порядке. И когда они сопоставили эти сведения, только свидетельство одного мужчины показалось им явно неверным.

— Это средний брат, не так ли? Если он действительно был у себя дома, когда раздался гром, как он говорит, это не имеет смысла.

Эньен пальцами измерила расстояние между желтыми, красными и синими объектами на карте.

— Даже не зная точного расстояния, вы видите, что если он был дома, то никак не мог услышать звон в то же время, когда увидел молнию.

Колокольня находилась далеко от дома, где, по словам второго брата, он был. Вместо этого он слышал звуки в том же порядке, что и Маомао с остальными, значит, находился рядом с тем местом, где были они.

— Средний брат, должно быть, был где-то здесь, — сказала Эньен, переместив синий треугольник рядом с красным объектом. То есть именно там, где, по словам девушки, к ней приставал один из мужчин.

Маомао, Яо и Эньен посмотрели на Луомена. Неужели все его вопросы с самого начала были именно об этом?

«Кому придёт в голову определять местонахождение человека по услышанным им звукам?» — подумала Маомао, почти не в силах поверить в это.

— Итак, у нас есть записи секретаря и наши собственные выводы. Думаю, пора доложить Лакану, — сказал старик Маомао, поднимаясь со своего места.

— Как такой удивительный человек оказался евнухом? — вздохнула Яо.  Маомао, поддерживая своего старика с больным коленом, прекрасно понимала, что она чувствует. Да, он был врачом, но люди могли позволить себе ценить его немного выше.

Глава 7 - Экспедиция

Глава 7: Экспедиция

Сухой воздух обдувал щеки Джинши. Как и в последние несколько дней. С тех пор как он отправился на запад, он так и не побывал на экскурсии. Наблюдать за проплывающими мимо пейзажами, пока карета грохотала, было не самым плохим способом скоротать время, но он не мог отказать себе в желании проехаться по полям на собственной лошади.

— Вы можете просто оставить всё здесь на нас. Не волнуйтесь, несколько дней наш мир будет крутиться и без вас, — сказала Маамэй, гордо выпятив грудь.

Джинши притворился, что не видит Барёу (взгляд которой говорил: "Вы действительно оставляете меня здесь?"). Вместо этого, подбадриваемый Маамэй, он отправился проводить свои наблюдения. Его цель - деревня, где посевы были уничтожены насекомыми.

Это означало полтора дня езды в дребезжащей повозке. Стремясь выполнить работу как можно быстрее, Джинши планировал менять лошадей и кучеров в каждом населённом пункте. Несмотря на жесткий темп, с ним было не менее десяти человек, включая телохранителей. Относительно скромное число для экспедиции, в которой участвует человек с таким статусом, как у Джинши, но путешествие в больших количествах только затянет дело. Он двинулся вперед со своей сравнительно небольшой группой, надеясь быстрее добраться до деревни.

Чтобы всё прошло гладко, он решил быть немного... требовательным к тому, кто будет в его группе.

— Вам не неудобно просто сидеть так долго, господин?

—Если ты так беспокоишься об этом, позволь мне оседлать лошадь.

— Боюсь, что нет, господин.

Рядом с ним сидел не Басен, а Гаошун. Басен был здесь, на коне, среди стражников. К сожалению, Гаошун был более способным помощником Джинши. Поэтому Джинши одолжил его у императора. Это была маленькая месть Джинши Императору, который облегчал себе жизнь, поручая Гаошуну свою работу.

— Ты уверен, что с Барёу все будет в порядке? Даже с Маамэй? — спросил Джинши. Он был обеспокоен.

— Я знаю, что он всегда был несколько хрупким. Вроде бы я слышал, что дома он соблюдает постельный режим из-за болезни.

Признаться, Джинши сам настоял на том, чтобы Барёу поступил к нему на службу, но он вздрагивал при мысли, что тот снова заболеет.

— Это была всего лишь его обычная жалоба.

Гаошун предложил Джинши мандарин, уже очищенный от кожуры, но не раньше, чем взял один сегмент и положил его в рот. Джинши не был уверен, что так уж необходимо проверять столь пустяковую вещь на наличие яда, но если сделать эту практику привычной, она отучит людей от мысли отравить что-то, что может ускользнуть от внимания.

— Я знаю суть его истории, но, может быть, ты расскажешь мне остальное?

Джинши бросил на Гаошуна пытливый взгляд, закусывая фруктом. Он был ещё кисловатым, что как нельзя лучше подходило для того, чтобы смочить пересохшее горло.

— Да, господин. Он никогда не ладил с начальником в своем отделе, дошло до того, что у Барёу образовалась дыра в животе. Кульминацией стал случай обильной рвоты на столе начальника, после чего Барёу был доставлен в медицинский кабинет и вскоре после этого отстранился от выполнения своих обязанностей. Насколько я помню, это было около трёх месяцев назад.

И это тот самый человек, с которым, по словам Гаошуна, всё будет в порядке? Джинши достаточно долго знал Барёу, чтобы понять, что ему не всегда было комфортно среди людей, а люди, с которыми он действительно не ладил, могли его довести до бегства.

Гаошун, должно быть, увидел беспокойство на лице Джинши, потому что успокаивающе добавил:

— Никаких проблем не будет. С ним Маамэй. С тех пор как у неё появились дети, она стала гораздо более здравомыслящей.

— Здравомыслящей ?

Она казалась ему такой же властной, как и раньше. Это её идеей стал способ вернуть эксцентричному стратегу работу, которую он пытался переложить на Джинши.

— Действительно. Например, она перестала жаловаться каждый раз, когда я прикасаюсь к внуку — при условии, что я сначала вымою руки.

Джинши ничего на это не ответил. Возможно, это просто судьба отца этой дочери. Гаошун провёл много лет, пока Маамэй относилась к нему как к таракану.

Гаошун смотрел на него отстраненно, но, глядя в окно, сказал:

— Вот, вы видите её.

Джинши посмотрел и увидел деревню, уютно расположившуюся среди рисовых полей. Когда они подъехали ближе, он смог разглядеть ряды простых домов. Один из них был больше остальных. У ворот деревни стоял часовой, который с подозрением наблюдал за Джинши.

— Мы пройдём прямо к дому деревенского старосты. Если вы не против?

— Сначала позовите ко мне Рихаку, будьте добры, — сказал Джинши.

Рихаку, солдат с повадками дружелюбного пса, никогда не казался особенно запуганным, даже в присутствии Джинши. Более того, он был человеком с сильным характером, что делало его особенно ценным. Джинши снова попросил лично, чтобы его включили в число охранников.

— Как пожелаете, господин.

Гаошун позвал Рихаку через окно. Джинши мог бы быстрее вызвать его лично, но будет лучше, если его лицо не будут видеть слишком часто. На улице он планировал носить маску. Это, конечно, не сделает его менее подозрительным, но, учитывая, что Гаошун за него поручился, можно было предположить, что даже староста деревни не станет слишком сильно на него давить. Раньше он уже прибегал к помощи Басена, но всё это было немного... нервно.

— Да? Что вам нужно, мастер Джинши? — спросил Рихаку, легко запрыгивая во всё ещё движущуюся карету. Он знал Джинши ещё тогда, когда тот притворялся евнухом, и отказался от эвфемистического прозвища "Лунный принц" в пользу имени, которое Джинши использовал в заднем дворце.

— Ты ведь из провинции, не так ли? Чем поразила тебя эта деревня?

— Из провинции? Да, господин, хотя и не из здешних. А вот эта деревня...

Рихаку окинул её взглядом, не зная, что сказать.

— Дома выглядят ужасно крепкими для фермерской деревушки. С вашей точки зрения, они могут показаться довольно простыми, но здесь они вполне респектабельны. Я слышал, что насекомые действительно опустошили это место.

Джинши показалось, что дома выглядят не слишком роскошно из-за открытых и обветренных столбов.

— Дедушка рассказывал мне, что кузнечики едят не только зерно, но и древесину, и даже текстиль, — сказал Рихаку. — У них был ненасытный аппетит, казалось, они стремятся лишить людей не только еды, но и одежды и крова.

— Согласно отчетам, уцелело только то зерно, которое было полностью собрано и помещено в хранилища. Практически всё остальное было съедено, — сказал Гаошун, читая с листа бумаги.

— Этого достаточно, чтобы голова разболелась, не так ли? — нахмурившись, сказал Рихаку. — Хотя, наверное, можно сказать, что нам почти повезло, что это случилось здесь и сейчас.

Если бы рой налетел в разгар уборки пшеницы или ещё дальше на юг, в рисовую зону, ущерб был бы гораздо сильнее.

— Отсюда трудно разглядеть, но я уверен, что по всей земле разбросаны мертвые жуки. Выглядит это, конечно, уродливо, но им удалось свести ущерб к минимуму, потому что уже был отдан приказ готовиться к истреблению насекомых.

Рихаку покачал головой и вздохнул. Это было несколько непривычно для члена императорской семьи, но Джинши знал, что Рихаку знает своё место, и предпочёл не обращать внимания на неосмотрительность. Выбор был сделан как в пользу Джинши, так и в пользу Рихаку, он облегчал ему жизнь. Гаошун понял реакцию Джинши и ничего не сказал Рихаку. Если бы здесь был Басен, он бы накинулся на другого солдата, и, честно говоря, это немного раздражало.

— Что ж, я пойду обратно, — сказал Рихаку. — Иначе мастер Басен устроит мне такой разнос.

Однако не успел он уйти, как карета остановилась. Должно быть, они подъехали к дому старосты. Басену, похоже, не понравилось, что Джинши оценил услуги Рихаку, и большая шавка не теряла времени даром. Что касается Джинши, то он надел маску и вышел через минуту.

Несмотря на то что бревна и крыша имели следы обгрызенных стен, дом старосты выглядел весьма внушительно. Джинши понял это по насмешливому тону Рихаку, заметившего:

— Скорее особняк, чем обычный дом, не так ли?

Вокруг особняка проходили каналы, впадающие в пруд, созданный посреди сада. Идея была причудливой, но из-за явного отсутствия зелени все выглядело уныло. Точнее, попытка нарядить рисовое поле в пруд была умной — слишком умной на половину. Но Джинши оставил это при себе.

Он встал позади Гаошуна. В дверях показался староста, который, разминая руки, поклонился Гаошуну и подозрительно посмотрел на человека в маске. Он провел их внутрь, где, судя по шепоту Рихаку, Джинши догадался, что интерьер был таким же роскошным, как и внешний вид. Рихаку выглядел простовато, но на самом деле он был весьма проницателен.

— Сюда, будьте добры, — сказал староста и повел их в комнату, где уже был приготовлен пир. Джинши, которому доводилось бывать на богатых столичных трапезах, еда показалась довольно скудной, но вполне возможно, что она была более экстравагантной, чем можно было ожидать от старосты сельской деревни.

Джинши молчал. Гаошун ни разу не взглянул на него, но он знал, что хочет сказать его хозяин.

— Мы пришли не для того, чтобы есть. Расскажите нам о состоянии вашей деревни в данный момент, — сказал он.

— Да, господин, — ответил староста. Джинши, привыкшего к почтительному тону Гаошуна, такой властный тон насторожил. Даже Маомао всегда разговаривал с ним вежливо. А ведь это могло бы утомить.

Староста быстро приказал слуге унести еду, оставив большой стол пустым. Комната была тщательно убрана, а из окна открывался вид на сад. Джинши подозревал, что это гордость и радость старосты, но в данный момент он был усеян трупами насекомых.

Староста достал карту деревни.

— Можете обойтись без любезностей. Изложите нам ситуацию. Как можно подробнее, но коротко, — сказал Гаошун.

— Да, господин. Это началось около двух недель назад...

По словам старосты, около двух недель назад на северо-западном горизонте появилось черное облако. Это было странное зрелище — грозовая туча вне сезона дождей. Вскоре они заметили, что облако сопровождается жутким гулом. На самом деле это была не туча, а огромный рой кузнечиков.

Рой добрался до деревни и начал поедать весь неубранный рис. Жители деревни отбивались факелами и сетями, но сколько бы они их ни убивали и ни ловили, казалось, это нисколько не повлияло на численность роя. Они просто продолжали есть, причем не только рис, но и одежду и обувь жителей — даже волосы и кожа ощущали укусы насекомых.

Мужчины ловили кузнечиков и сжигали их или просто убивали. Женщины и дети пытались укрыться в доме; женщины убивали всех жуков, пробравшихся сквозь щели в стенах, а дети могли только дрожать, забившись в угол.

Нашествие кузнечиков продолжалось три дня и три ночи.

— Вот одежда, которая была на мне в тот день, — сказал староста, показывая наряд из прочного конопляного волокна. В ней были видны дыры, и, судя по ярким цветам ткани, не время сделало свое дело.

— Мы приготовили инсектицид, но рой был слишком велик. У нас не было ни единого шанса.

Джинши прикусил губу: значит, химикатов всё-таки было недостаточно.

— А вот это, — сказал староста, выходя в сад и расчесывая ствол одного из деревьев. — Оно было покрыто новыми листьями... Но жуки съели их все до единого.

Он глубоко вздохнул.

— А где теперь насекомые? — спросил Гаошун.

— Мы убили всех, кого смогли, сожгли, а оставшихся мертвых попытались собрать на задворках деревни. Хотите посмотреть на них?

Они согласились. Староста повел их за усадьбу. По мере того как они шли, на земле стало появляться всё больше мертвой саранчи, а под ногами захрустели трупы.

Джинши молчал, пока они приближались к этому месту. Мы воздержимся от подробного описания; достаточно сказать, что здесь была вырыта большая яма, а над её краями виднелся тёмный курган. Несколько стражников приложили руки ко рту, борясь с желанием вызвать рвоту. Очевидно, некоторые из мужчин в отряде не любили насекомых.

— Это все? — поинтересовался Гаошун.

— Все, кого мы смогли остановить, — ответил староста.

— И сколько, по-вашему, их ушло от вас?

— Я не могу сказать.

Гаошун погладил подбородок.

— Басен.

Он быстро подошел, когда его позвал отец.

— Да, господин?

— Отправляйся в другие близлежащие деревни и выясни, насколько велик ущерб. Если ты возьмешь быструю лошадь, то сможешь вернуться за довольно короткое время.

— Да, господин.

Басен отправился расспрашивать местных жителей о других близлежащих поселениях. За своей маской Джинши поднял брови, но затем снова опустил их.

— Что-то случилось, господин? — тихо спросил его Гаошун.

— Не совсем...

Джинши нужно было разобраться с тем, что произошло, но было нечто ещё более важное, что требовало его внимания. Он спрашивал себя, как бы поступила безумная аптекарша, окажись она здесь.

Внезапно он присел на землю. Кузнечики были мертвы и неподвижны, но он заметил, что их животы вздулись. Он уже слышал, что саранча в стаях приобретает более темную окраску, а её ноги становятся короче. Эти были действительно тёмного цвета и простые.

Джинши достал небольшой кинжал. Не говоря ни слова, он вонзил его в тело одного из жуков. Ощущения не были приятными, но он был уверен, что, если бы Маомао была здесь, она поступила бы именно так. Он стал препарировать одну саранчу за другой. Жители деревни с ужасом наблюдали за человеком в маске, но Джинши не мог позволить себе беспокоиться о том, что они о нём думают. Он выстроил вырезанных жуков в ряд.

— Это... — начал Гаошун. Похоже, он понял, к чему клонит Джинши. Джинши не был энтомологом, но даже он мог предположить, что могло вызвать вздутие желудков. Они были набиты чем-то похожим на длинные желтые трубочки.

Была осень, а после осени наступала зима. Эти насекомые не переживут холодных месяцев – они доверят будущее следующему поколению.

— Яйца? — прошептал Гаошун, и Джинши ответил кивком. Он догадывался, что насекомые с яйцами будут делать дальше.

– Эта чума ещё не закончилась, — тихо сказал он, маска приглушала его голос. — Мы сожжем эту землю.

Все уцелевшие яйца нужно было уничтожить огнём, иначе весенний урожай пшеницы пал бы от потомства этой саранчи.

Глава 8 - Преследование

Прохладным осенним утром Маомао уже собиралась отправиться на работу в медицинский офис, когда её остановила посылка. Она была бы вполне довольна подарком, но это был не тот подарок. По крайней мере, это был не тот подарок, который она хотела получить.

— Вас кто-то преследует? Ты ведь знаешь, что можешь мне сказать?

Яо бросила на неё редкий взгляд, в котором сквозила жалость. Правда, взгляд был направлен с безопасного расстояния — Яо отступила назад, напряженно нахмурившись.

— Не так, нет...

Маомао не могла винить Яо за то, что та удивилась, ведь внутри корзины лежало нечто коричневое — масса мертвых жуков.

Точнее, кузнечиков.

В обычных условиях собрать их было бы непросто, но здесь они были — значит, приехали откуда-то, где собирать их было не так сложно.

— Я оставил это здесь, потому что оно пришло от высших чинов, но я буду очень рад, если вы уберёте это отсюда, — сказал доктор Рю, совершенно не впечатленный. Он был старшим, самым высокопоставленным человеком в медицинском офисе, а значит, было очень мало людей, которым он считал нужным оказывать почтение.

«И куда же это деть?»

Ей не хотелось, чтобы в её комнате стояла корзина, полная дохлых жуков. Она догадывалась, кто их прислал, но от этого ещё больше ломала голову над тем, что делать.

Доктор Рю, казалось, почувствовал, что она находится между молотом и наковальней. Он подозвал её к себе.

— Воспользуйтесь пустой комнатой в соседнем здании, — сказал он. — Обычно я не даю её вам, но... просто соберите несколько человек, у которых есть время, и делайте то, что должны. Быстро.

Похоже, он считал, что это дело приоритетнее, чем работа в медицинском офисе. Тогда очень хорошо...

— Скажи, а что это было? — спросила Яо, дергая Маомао за рукав. Её прекрасные черты были омрачены страдальческим взглядом.

Маомао ухмыльнулась и решила попросить трусишку Яо помочь ей с жуками.

Яо положила на весы очередное насекомое, смертельно побледнев. Эньен наблюдала за ней с румянцем на щеках. Маомао, в свою очередь, молчала, измеряя ножки и крылышки кузнечиков.

— Сколько ещё... жуков... тебе нужно? — спросила Яо, подцепив кузнечика палочками с немалой долей неприязни. Она не любила жуков. Они положили на весы десять штук, одного за другим, и взяли среднее значение их веса.

— Не думаю, что нам нужно взвешивать их всех, — сказала Маомао. — Но чем больше, тем лучше.

По мере того как она проводила измерения, она откладывала в отдельную кучку все экземпляры с необычной окраской.

— Если вы не выдержите, госпожа, я вас подменю, — предложила Эньен.

Однако Яо ответила:

— Нет, я справлюсь. Это п-п-часть работы...

Этот вопрос лишь укрепил её в решимости не быть второй, о чём Эньен прекрасно знала. Поэтому она и сказала это.

— Молодая госпожа... — сказала Эньен; её румянец стал ещё глубже, сердце забилось сильнее, а по коже побежали мурашки, когда она смотрела, как Яо работает с жуками.

«Извращенка, извращенка, извращенка», — подумала Маомао, нахмурившись. Но она не прекратила работу.

Они одолели примерно треть кучи, когда появился посетитель — невысокий мужчина в круглых очках, с всклокоченными волосами и, сегодня, ухмылкой.

— Ну, привет.

Это был, надо ли говорить, Лахан. Маомао не прекратила работу, но теперь она выглядела рассерженной. Лахан выглядел безразличным, сканируя её записи.

— Хм. Маомао, не могла бы ты быть столь любезна и объяснить эти цифры своему старшему брату?

Она проигнорировала его, и он прошептал ей на ухо:

— Я принёс твою награду с прошлого раза. Ту, о которой я говорил? Наверное, ты о ней забыла.

Глаза Маомао метнулись к Яо и Эньен. Яо, похоже, не заметил; Эньен заметила, но сделала вид, что не заметила. имел в виду расследование Маомао в отношении шаохской девы, которое она провела без ведома двух других женщин. Она полагала, что это дело затерялось в суматохе, связанной с попыткой отравления Девы святилища, но, похоже, Лахан вспомнил.

Маомао наконец прекратила работу.

— Мы проверили около трехсот штук. Я измерила длину их ног и крыльев, записала их цвет и вес, а также сколько яиц несут самки. Думаю, эти кузнечики прилетели издалека.

Лахан издал звук признания, перелистывая бумаги. О чём он думал? Обычным людям сбор измерений может показаться бессмысленным, но для этого человека не было ничего интереснее цифр.

Яо всё ещё была откровенно встревожена происходящим, но в конце концов заметила Лахана и, несмотря на усталость, постаралась поздороваться.

Маомао, подумав, что сейчас самое время передохнуть, собралась было заварить чай, но потом сообразила, что было бы жестоко предлагать Яо что-нибудь выпить именно в этот момент.

— Вот, пожалуйста.

Эньен поставила чашку чая перед Лаханом, и только Лаханом. Он потягивал чай, настолько поглощенный цифрами, что гора мёртвых кузнечиков его даже не беспокоила.

— Маомао, что это за цифры? — спросил он, указывая на группу, которая находилась в стороне.

— Это показатели наших местных кузнечиков. Они зеленые, а не коричневые. Я отделила их от тех, что прилетели из других мест, по цвету, форме и весу.

Во время нашествия кузнечиков сами насекомые могли претерпевать физиологические изменения. Те, у кого развились короткие крылья, прилетели издалека.

— Справедливо. Как ты думаешь, на какое расстояние они могли бы улететь, если бы у них это получилось?

Маомао не ответила. Она не была специалистом. В этот момент в разговор вступила Яо, которая выглядела так же озадаченно, как и Маомао.

— Не думаю, что это может быть очень далеко, — сказала она. — Максимум несколько километров. Ведь это всего лишь жуки.

Лахан кивнул.

— Интересно, что в окрестностях деревни, где появился рой, не было других повреждений от насекомых. Но чтобы их было так много должно быть, они откуда-то добывали пищу.

Но, очевидно, не из окрестностей. Он достал из складок мантии карту, на которой была изображена вся страна.

— Вы предположили, что они смогут пролететь всего несколько километров, да?

— Да, и думаю, я была щедра, — сказала Яо.

— Однако, — сказал Лахан и достал кусок бечёвки, который положил поверх карты. Видимо, он не хотел писать прямо на ней и использовал бечевку. Он направил её по диагонали с северо-запада к месту расположения поражённой деревни.

— Это направление сезонного ветра, — сказал он.

— Ты думаешь, они прилетели с ветром, — сказала Маомао.

— Да. В таком случае при желании они могли бы преодолеть десятки километров.

Затем он положил на карту несколько белых камней Го.

— Для чего эти камни? — спросила Маомао, жестикулируя.

— Они обозначают места, поврежденные насекомыми. Думаю, разумно предположить, что этот район - лишь последняя жертва роя, который движется с северо-запада.

— Это направление Хокуарена, — сказала Яо.

Маомао промолчала, чувствуя, как по её шее стекает неприятная струйка пота. Яо лишь констатировала факт; она не видела последствий. Лахан говорил о чём-то большем. Эньен, казалось, видела это, но предпочла ничего не говорить, а лишь с нежностью наблюдала за своей госпожой.

Лахан собрал в пачку бумаги с данными Маомао.

— Думаю, здесь достаточно. Кто-то ещё должен справиться с работой после этого, да?

— Лучше бы ты позволил кому-нибудь другому справиться с этим до того, как это случится, — ворчала Маомао.

Лахан укоризненно покачал на неё пальцем.

— Не я заказывал это расследование по кузнечикам. Меня попросили только посмотреть, хороши ли цифры. Может, я и не выгляжу таковым, но я занятой человек.

Он старался казаться возмущенным, но его трудно было воспринимать всерьёз, учитывая, что во время разговора он возился с камнями Го. Что же касается того, чем он так занят, то камни в его руке говорили сами за себя: он был занят побочной работой.

— Если цифры не точны, то, что можно было бы увидеть в ином случае, становится непонятным. Мы должны были убедиться, что начали с хороших измерений.

Маомао поняла, что он хотел сказать. Вероятно, у него уже были отличные цифры. Однако, когда он собрался уходить, она схватила его за рукав.

— Ты ничего не забыл?

— О! Да, конечно.

Лахан театрально протянул пакет, внутри которого лежал корнеплод. Маомао ничего не могла с собой поделать: она почувствовала, как в ноздрях стало жарко дышать.

— Тогда я пойду, — сказал Лахан. Маомао получила то, что хотела; у неё больше не было с ним никаких дел.

— Что это? Женьшень? — спросила Яо, приглядываясь.

Эньен, казалось, знала секрет этого овоща.

— Да, это он, но...

Что касается Маомао, то ей оставалось только пристально смотреть на свой приз. Она не смогла бы отвести от него глаз, даже если бы захотела. Он был неотразим для неё, прекрасен. Она начала смеяться:

— Хи-хи-хи-хи-хи!

— Э... Ты в порядке? — спросила Яо.

— Хаааа хи хи хи хи хи хи хи хи хи хи хи! — был её единственный ответ.

— Эньен, мне кажется, с Маомао что-то не так...

— Вы только сейчас заметили, госпожа?

По мнению Маомао, они могли бы и не разговаривать. Всё остальное в тот момент казалось мелочью по сравнению с её женьшенем.

— Хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи!

— Здесь что-то происходит, я знаю! То, что он ей дал — это какой-то ужасный наркотик, да?

— Всё в порядке, юная госпожа. Да, это наркотик, но ничего ужасного в нём нет.

Маомао триумфально подняла женьшень и закружилась вокруг него.

— Женьшень!

Женьшень. Действительно. Но это был не просто женьшень. Это был лекарственный женьшень. Людям так и не удалось его одомашнить, оставалось только искать его в природе. Иногда его называли банчуй: сваренный без кожуры, он становился "красным женьшенем". Такой большой экземпляр был довольно богатым подарком.

Впервые за долгое время Маомао танцевала свой счастливый танец в комнате, полной мертвых жуков, а Яо (всё более обеспокоенная) и Эньен (обеспокоенная) смотрели на это.

Глава 9 - Идея Джинши

Вопрос: Что вы делаете, когда у вас слишком много работы и это становится проблемой?

Ответ: Поручаете её другим людям.

Очевидно. Просто. Но трудновыполнимо. Тем не менее Маамэй старательно выполняла поручения Джинши, и когда он вернулся из поездки, то обнаружил, что работы накопилось гораздо меньше, чем он опасался. Решение Маамэй было весьма элегантным: поскольку титул Джинши всегда должен был быть в основном почётным, она просто отправила все различные задания, работу и прочие поручения обратно в те отделы, которые навязали их ему изначально.

В том числе и вопрос о насекомых.

— Пусть с ними разбирается руководитель отдела водных ресурсов или мастер сельского хозяйства, — такова была её позиция.

Первый отвечал за борьбу с наводнениями, а второй — за валюту и зерно. Джинши уже пытался передать им этот вопрос, но они отмахнулись от него: "Это не наша работа. Мы занятые люди, извините".

Он попытался объяснить это Маамэй, но она не выдержала.

— Что они сказали? Просто верните обратно! Вы их превосходите, мастер Джинши, пусть и почётно. Вы что, молоды и решили посмотреть, что они думают? Вы боитесь задеть их чувства? Пусть они воспользуются услугами одного из этих старых добрых парней, тех, что заходят в полдень, пьют чай и снова уходят домой. Если они говорят, что заняты, что у них нет свободной руки? Я гарантирую, что это только потому, что их руки слишком заняты тем, что они всю ночь напролет лапают женщин в квартале удовольствий. Найдите их в борделях и дайте им работу прямо там. Я гарантирую, что в отделах полно таких людей.

В словесной перепалке Маамеи не было равных. Басен и Барёу выглядели так, словно хотели вмешаться, но не посмели противоречить сестре.

Маамэй была очень способной женщиной, но она была именно женщиной. Из-за её пола никто не хотел давать ей официальную работу. Но если Басен была единицей по шкале "успеваемости", а Барёу — пятеркой, то Маамэй занимала твердую тройку. Люди не понимали, чего они лишаются. Она не успевала сделать так много, как Барёу, но, когда она присутствовала в качестве его помощника, она служила ему как мультипликатор, делая его работу в два или три раза эффективнее. Если бы она была мужчиной, то почти наверняка стала бы помощницей Джинши. Но, учитывая, какой она умелый собеседник, возможно, и к лучшему, что она женщина.

— У меня также есть предупреждение для вас, мастер Джинши, учитывая, что у вас туннельное зрение, — добавила она.

— Д-да? Что это?

Он слегка вздрогнул от неожиданности.

— Обычные люди сочли бы доставку горы мертвых жуков не иначе как домогательством. Особенно если доставка досталась молодой женщине.

Джинши потерял дар речи. Он лишь опустил плечи и хлопнул себя по лбу.

— Разделите работу, — сказала Маамэй. — Используй всех, кого сможешь. А кто не может, поручите им что-нибудь неважное, чтобы они не мешали.

С этими словами она выгнала Джинши из кабинета, приказав ему использовать своё влияние, или обаяние, если потребуется, чтобы убрать бумаги с его стола.

Она настаивала, что люди заговорят по-другому, если он придёт лично, но он был не в восторге от этой идеи. Люди были склонны придавать большое значение его появлению у их дверей. Когда он был евнухом в заднем дворце, он с радостью воспользовался бы стратегией Маамэй, но, будучи младшим братом императора, он колебался. Но всё же это было лучше, чем не иметь возможности куда-либо попасть, и он пошёл.

— Моё обаяние, конечно, — ворчал он.

— Я должен извиниться за свою сестру, — сказал Басен, сопровождавший его в качестве охранника. (Джинши был не единственным, кто обнаружил, что с трудом смотрит Маамэй в глаза). Затем, оглядевшись по сторонам, он добавил:

— Хотя, должен сказать, в её словах есть доля правды. Посмотрите на всех этих людей, которые даже не удосужились сделать свою работу.

При приближении Джинши многие из них поспешили что-то спрятать.

Люди прислонялись к перилам, читая книгу по Го. В перерывах они играли в го в окружении других бюрократов, наблюдавших за ними. Некоторые из них при виде Джинши старались сделать вид, что не играют, другие отводили глаза, а некоторые были настолько поглощены игрой, что даже не замечали его. Он был согласен с Маамэй: им нужно было делать свою чертову работу. Он начинал чувствовать себя глупо из-за того, что всё это время работал без сна.

—Я знал, что это популярно, но, по-моему, это выходит из-под контроля, — сказал он.

— Мастер Джинши, я не уверен, что здесь можно разрешать подобные вещи, — сказал Басен. Он смотрел на доску объявлений, которая обычно предназначалась для императорских указов.

— Ну, мы изменили место проведения, — сказал Джинши. Басен рассматривал только что отпечатанную листовку о турнире по го. Личное участие Джинши было использовано как прекрасная возможность широко разрекламировать соревнование.

— Турнир или нет, но все эти люди кажутся немного... слишком увлеченными этой игрой, тебе не кажется? — сказал Джинши.

Ответ на его вопрос можно было найти прямо на листовке.

— Похоже, за вызов великого коменданта Кана придется заплатить десять серебряных монет, — озадаченно сказал Басен. Он провел пальцами по словам.

Джинши считал, что вступительный взнос в десять медяков — это разумно и прилично, но тут в нем проснулся предприимчивый импульс. Джинши был уверен, что чувствует присутствие племянника эксцентричного стратега где-то за кулисами. Лакан никогда не смог бы организовать такое событие в одиночку; это должно было быть делом рук Лахана.

— У него тоже выходит ещё одна книга, — заметил Басен. — Сборник проблем Го, ограниченный пятьюстами экземплярами. Думаете, она будет продаваться?

— Они явно в это верят.

Как далеко они планировали зайти? С другой стороны, размышлял Джинши, Лахан мог посчитать, что это минимум, необходимый для того, чтобы сделать весь проект жизнеспособным. Год назад "лисий стратег" выкупил контракт куртизанки по достаточно высокой цене, позволяющей построить приличную виллу, и до сих пор не заплатил за поврежденную стену заднего дворца.

— Десять серебряников за одну партию в го, однако. Не кажется ли вам это слишком дорогим? — спросил Басен.

На такую сумму простолюдин мог бы безбедно жить целый месяц. Джинши, который по настоянию Маомао и Гаошуна учился оттачивать своё денежное чутьё, понял, что это не маленькая сумма.

Тем не менее он ответил:

— Осмелюсь сказать, что это неплохая сделка.

— Сделка, господин? Не могу себе этого представить.

Басен был прав — если бы игра заключалась только в обучении у коменданта.

— А что, если ты победишь Великого коменданта Кана? Ты практически заработаешь деньги, — сказал Джинши. Басен перевел дыхание. Какой способ позолотить свою репутацию!

— Здесь говорится, что претендент забирает черные камни, и игра будет вестись без коми.

В го игрок с черными камнями ходил первым, что давало ему преимущество. Чтобы сделать игру более справедливой, белый игрок обычно получал некоторое количество очков, называемых коми, в качестве компенсации.

— Знаете, мне кажется, что Великий комендант относительно более уважительно относится к людям, которые хорошо играют в го, — сказал Басен.

— Я подозреваю, что если бы он относился к ним слишком пренебрежительно, то у него скоро закончились бы люди, с которыми можно было бы играть.

В любом случае, "относительно" — это главный термин.

— Если бы вы победили его, мастер Джинши, возможно, он перестал бы приходить к вам в кабинет только для того, чтобы устроить сцену. А вы не боитесь, что он вернется к своей обычной "нагрузке", когда турнир закончится?

Джинши уговорил Лакана выполнить часть его работы в обмен на место для проведения турнира, и Басен опасался, что, когда все будет сделано, Лакан может предпринять что-нибудь в отместку. Однако Джинши подозревал, что против стратега ему не помогут даже черные камни. Этот лис был гораздо лучшим игроком, чем даже обычный профессионал.

Но все же... Попробовать, пожалуй, стоит.

«Десять серебряных монет», — подумал Джинши. Не так уж и дорого.

Джинши всё ещё наслаждался тем, что смог вернуться домой до захода солнца. Надо будет обязательно поблагодарить Маамэй.

— Прошу меня извинить, господин, — сказал Басен.

Он собирался вернуться в свой дом. Ночную стражу будет нести кто-то другой. Басен настаивал на том, чтобы ему разрешили остаться в резиденции Джинши и дежурить там, но, честно говоря, Джинши посчитал, что присутствие Басена каждый день будет утомительным, и вежливо отказался.

Суйрэн поприветствовала его, когда он добрался до своего павильона.

— Вы, наверное, захотите поесть, — сказала она с улыбкой.

— Нет, я бы предпочёл сначала принять ванну, — сказал Джинши, но тут же остановился. В воздухе что-то изменилось. Его любимые благовония горели, но пахли слаще, чем обычно. И стражники внутри не были ему знакомы.

— Посетитель? — спросил он.

— Да, господин.

В резиденцию Джинши могло заглянуть очень мало людей. Джинши прошел в гостиную, и охранники в коридоре поклонились, когда он проходил мимо. Там он обнаружил именно того, кого ожидал, сидящего и ожидающего его.

— Вы не нужны сегодня в заднем дворце, господин? — спросил Джинши, поклонившись императору.

— В последнее время надсмотрщик всё время пытается навязать мне всё новых и новых партнёрш, — ответил Император. В одной руке у него был напиток (который он потягивал), в другой — книга (которую он читал), а на лице красовалась необычная щетина. Перед ним лежала доска для игры в го. Очередной участник игры.

— Всё дело в том, какие девушки, по его мнению, отвечают моим вкусам.

Несомненно, речь идет о хорошо сложенных женщинах. Но лидер всей страны не выбирал себе спутниц по размеру бюста. Конкретная супруга может соответствовать его предпочтениям, но при этом оказаться политически провальной - такова была суть жалобы Императора. Но это было не единственное, что занимало его мысли. Его заботила и недавно избранная императрица Гёкуё. Её отец Гёкуэн в данный момент находился в столице. Оставалось неясным, отправится ли он обратно на запад, откуда прибыл, или останется видным гражданином этого города, но последнее казалось более вероятным.

— Вам не по себе, когда рядом находится ваш тесть? — спросил Джинши. Это была его резиденция, и он мог позволить себе быть немного легкомысленным.

— На протяжении всей истории тот, кто носит корону, всегда должен быть внимателен к чувствам окружающих.

Император щелчком поставил камень на доску, затем жестом указал на пустой стул напротив себя, призывая Джинши сесть.

Джинши сел, улыбнувшись Императору. Чаша для го рядом с ним была полна белых камней.

— Впрочем, Гёкуё не легче, чем мне. Если мне приходится заботиться о тесте, то ей приходится каждый день думать о свекрови.

Гёкуё покинула задний дворец и теперь находилась рядом с резиденцией вдовствующей императрицы. Для новой императрицы это было, вероятно, ещё более утомительное существование, чем жизнь в Заднем дворце.

— Кстати, об этом. Когда я на днях навещал её, она попросила меня об одном одолжении.

— Каком?

— Учитывая... уязвимость её новой должности, ей нужен дегустатор еды. Она упомянула, что ей будет приятно, если это будет кто-то, кого она уже знает.

Джинши сдержала порыв нахмуриться.

— И что вы будете делать с девушкой?

— Небеса. Какой девушкой?

Джинши не поддался на приманку. Император покачал книгой в сторону Джинши, явно наслаждаясь. Джинши был уверен, что Император дразнит его. Как и Гёкуё, он был игрив.

Император сказал:

— Я бы рассмотрел её, если бы она была из менее знатного рода.

Он отложил книгу, которая, как и следовало ожидать, была написана чудаковатым стратегом.

Лакан не примыкал ни к одной из придворных группировок, но и не создавал свою собственную. Во дворце считалось здравым смыслом оставлять его в покое, если в этом не было крайней необходимости. Он всегда был холост и даже взял приемного сына, так что никто не предполагал, что у него есть собственный ребёнок. Лакан, в свою очередь, утверждал, что не пытался скрыть её, просто люди неправильно поняли его поведение.

Ещё до того, как Маомао вошла в задний дворец, как рассказывали Джинши, хозяйка борделя встречала Лакана ведром холодной воды, когда он вбегал к ней с восклицанием: "Папа пришёл!". Большинство людей считали, что он пришёл туда, чтобы повидаться с любимой куртизанкой, а на самом деле он был просто раздражительным старым пердуном, которого больше не пускали внутрь.

В каком-то смысле это было невероятно. Только когда он проломил стены заднего дворца, а потом стал регулярно заглядывать в медицинский кабинет (и мешать работе), люди начали задумываться: О, у него есть дочь? Хотя Маомао решительно отказывалась признавать это, то, что она решила делать во дворце, могло повлиять на саму структуру власти при дворе. Гёкуэн уже пустил ситуацию на самотек. Если дочь Лакана станет фрейлиной императрицы, это не улучшит ситуацию.

— Я собираюсь дать Гёкуэну клановое имя. Его положение возрастёт. Мне бы не хотелось подливать масла в огонь.

Даже заявляя о том, что его тесть трусит, император строил планы на будущее. Эти мысли он не озвучивал никому другому, он мог говорить почти сам с собой.

Суйрэн принесла Джинши напиток в сосуде из прозрачного стекла. Кроваво-красная жидкость прекрасно смотрелась в полупрозрачной посуде.

— Это вино довольно кислое, — сказал император, у которого уже стоял бокал.

— Я предпочитаю именно такое вино, — ответил Джинши.

— Я не говорю, что оно мне не нравится. Но мне сказали, что в последнее время в моде более сладкие вина.

При словах "более сладкие вина" в голове Джинши возник образ хмурой Маомао.

— Что-то случилось? — спросил император.

— Нет, ничего.

Джинши понял, что ему грозит серьёзная опасность улыбнуться, и быстро подавил это выражение.

Император бросил на него любопытный взгляд, но просто покрутил свой бокал.

— Внезапная страсть к Го заставляет нас забывать, но на рынках появилось довольно много иностранных товаров.

— Да, господин.

Джинши был в курсе. Вместе с девой святилища с запада прибыло множество разнообразных импортных товаров. Возможно, этому способствовало то, что они снова временно ослабили налоги.

— Знаешь ли ты, какие из них самые популярные?

— Боюсь, что нет, господин.

Император усмехнулся. Он никогда не мог вести себя так расслабленно, выполняя свои официальные обязанности, и, похоже, компенсировал это, когда оставался наедине с Джинши.

— Виноградное вино.

— Виноградное вино?

Джинши наклонил голову.

— Вы же не имеете в виду вино из западной столицы?

Окрестности родного города Гёкуё были богаты виноградом — собственно, вино, которое они пили в тот момент, было из этого региона.

— Вино из западной столицы обладает уникальной терпкостью. Но это новое вино слаще. Я слышал, оно очень хорошее.

— Оно действительно такого высокого качества?

Джинши сделал глоток своего напитка. Да, вино из западной столицы было горьким, но это не было признаком низкого качества. Он также знал, что оно должно было быть слаще: вино, которое он пил в западной столице, на вкус было почти как мёд.

Тема вина навеяла на него какие-то воспоминания. Когда это было? Примерно в то время, когда Маомао поступила на его личную службу после ухода из Заднего дворца. Он отхлебнул из бокала.

— Вы верите, что оно действительно иностранного производства? — спросил он.

— Сам я его ещё не пил, но мои советники говорят, что оно божественно.

— Наверное, лучше вам его не пробовать.

Джинши взглянул на Суйрэн и, когда она подошла к нему, что-то прошептал ей. Она была очень талантливой служанкой и сразу же поняла, чего он хочет. Она вышла из комнаты и вернулась с пакетом.

— Что это? — спросил император, поглаживая бороду.

Джинши показала ему, что находится внутри: металлическая чаша.

— Я получил его в подарок. Где-то в прошлом году.

Мысли вернули его к прошлой весне.

***

— Думаю, вам лучше не пить вино, господин, — сказала молчаливая молодая аптекарша, убирая посуду. Джинши как раз налил себе послеобеденный напиток.

— Почему это? Я видел, как ты проверяла его на наличие яда.

Он покрутил жидкость в чашке.

Аптекарь недавно покинула дворец и вернулась в район развлечений, хотя Джинши впоследствии нанял её в качестве своей прислуги и дегустатора блюд, скрепив сделку предложением отличной зарплаты.

— Да, господин, это так. Насколько я могу судить, в нём не было яда. Но если хотите знать моё мнение, то, по-моему, оно довольно кислое.

— Вот и отлично.

Джинши вообще любил кислые или резкие вина, а не просто сладкие. Суйрэн, должно быть, приготовил напиток в соответствии с его предпочтениями, и это вино прибыло из западной столицы.

— Проблема в вашей чаше, господин.

— Моей чаше?

Он посмотрел на металлический сосуд, который держал в руках.

— Ты думаешь, он может быть отравлен?

— Нет.

— Тогда что?

Аптекарша выхватила напиток у него из рук.

— Прошу прощения.

Она обмакнула палочку в вино и положила капельку в рот. Она долго дегустировала его, а затем вышла из комнаты. Джинши решил, что она выплюнула вино и прополоскала рот.

Вскоре она вернулась с бутылкой вина.

— Теперь оно ядовито, — сказала она.

— Что значит "теперь оно ядовито"?

— Оно заметно слаще, чем было, когда я его пробовала, — ответила она. — Если дать ему постоять ещё немного, оно наверняка станет ещё слаще.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду, но могу ли я предположить, что-то происходит?

— Пожалуйста, — кивнула аптекарша. Выражение её лица оставалось бесстрастным.

— Полагаю, само по себе вино не ядовито, но, если соединить его с чем-то ещё, оно станет таким.

На лице аптекарши появилась легкая улыбка. Похоже, он был прав.

— Металл имеет тенденцию растворяться при контакте с сильнокислыми веществами. Я подозреваю, что эта чаша сделана из свинца, а если подмешать свинец в кислое вино, то оно станет слаще, так я слышала. Говорят, что на западе свинец иногда специально подмешивают в вино в качестве подсластителя.

И люди, которые пили его, часто заболевали.

— В конце концов, я могу высказать только мнение моего отца, но он был уверен, что в случаях отравления, скорее всего, виноват свинец.

Её отец был бывшим медицинским работником заднего дворца и талантливым врачом. Одно время он даже учился на Западе.

Джинши молча отставила свинцовый кубок.

— Я не уверена, что у вас появятся симптомы острого отравления, если вы выпьете из этого кубка один или два раза, но, если вы будете использовать его постоянно, это может быть опасно.

Аптекарша осторожничала; она не любила высказывать свои предположения.

— Если яд подействует, какие симптомы я увижу? — спросил Джинши.

Аптекарша на секунду задумалась.

— Вы помните ядовитый отбеливающий порошок из заднего дворца?

— Конечно. Как я мог забыть?

— Мне рассказывали, что в нём содержалась смесь свинца и уксуса.

Другими словами, у Джинши появятся симптомы, как у тех, кто отравился ядовитым порошком. Он понимающе кивнул.

— Возможно, вы захотите выяснить, как пил тот, кто научил вас пить вино, — сказала она. Если они сами пользовались свинцовым кубком, то, скорее всего, добросовестно передали его Джинши. В противном случае, однако, существовала вероятность нечестной игры.

Это был не первый раз, когда кто-то покушался на жизнь Джинши. Ему нужно будет выяснить, кто стоит за этой чашкой и о чём он думал, когда давал её ему.

— Могу я добавить ещё кое-что, господин?

— Да?

Аптекарь рассматривал вино, все еще находящееся в бутылке.

— Похоже, вы считаете, что это вино специально горькое, потому что его сделала таким земля.

Она осторожно встряхнула бутылку.

— Но я думаю, что оно стало превращаться в уксус из-за долгого пути сюда.

Он замолчал. Она говорила, что вино, которое он так любил пить, на самом деле испортилось.

— Думаю, если более тщательно продумать способы транспортировки, возможно, вино доберется сюда без столь резких изменений в его составе.

В конце концов, западная столица находилась далеко, а путь был долгим и жарким.

— Странно, что мне оно кажется вкусным, — озадачился Джинши.

Выражение лица Маомао стало жестким.

— Усталость притупляет чувство вкуса, и вы становитесь менее чувствительны к горечи...

Джинши промолчал.

— Кроме того, я сама предпочитаю более сухие спиртные напитки.

Нет ничего лучше, чем, когда дегустатор еды выдвигает неявные требования. К несчастью для неё, Джинши всегда предпочитал кислые вкусы. По крайней мере, так он говорил себе.

— Пожалуй, на какое-то время я остановлюсь на виноградном вине, — сказал он.

— Очень хорошо, молодой господин, — услужливо ответила Суйрэн, заслужив хмурый взгляд аптекарши.

***

— Что ж! Я не слышал этой истории раньше, — сказал император, осушив свой кубок. Рядом с ним лежала выпечка, которую приготовила Суйрэн.

— То есть ты хочешь сказать, что вино, которое было так популярно в последнее время...

— Технически испорченное, а возможно, и поддельное.

Этот алкоголь был привезен из другой страны - путь из нее, конечно, был дольше, чем из западной столицы. Сохранить вино в неизменном виде было сложно, а учитывая, что его было ввезено достаточно, чтобы наводнить городские рынки, часть бутылок наверняка была испорчена. Для продажи его нужно было сделать сладким, а это означало, что вино, продававшееся в городе, было ядовитым.

Кроме того, кто-то мог делать вино на месте и выдавать его за импортное, и в этом случае он совершал мошенничество. Импорт подразумевал значительные налоги, и даже если таможенное бремя было легким, оставались транспортные расходы, а также стоимость дефицита. Импортное вино стоило гораздо дороже, чем сделанное в западной столице.

Всегда оставался шанс, что несколько приличных, незапятнанных бутылок проделали этот путь, но это был не самый вероятный сценарий.

— Тот же яд, что и в пудре для лица, — задумчиво произнес Император, отхлебнув из бокала и погладив бороду.

— Кстати говоря, как я понимаю, после запрета этого вещества в заднем дворце ты запретил его продажу на рынках, да?

— Да, господин. Это показалось мне наиболее правильным решением.

— Предположим, что бывшие ингредиенты этого порошка стали подсластителями для этого вина?

Джинши перевёл дыхание, его глаза расширились. Как он мог не догадаться? В этом было столько смысла.

— Я начну тщательное расследование, — сказал он.

Он отставил чашку и откусил от одного из печёных угощений, чтобы успокоиться. Эти лакомства отличались мягким тестом; внутри они содержали сухофрукты. Они слабо пахли алкоголем. Каждый кусочек был уютно тёплым и сладким. Суйрэн должна была знать о приезде императора. Она была его нянькой, как и Джинши, и наверняка хотела порадовать его особыми лакомствами.

— Выпечка Суйрэн всегда прекрасна, как бы часто я её ни ел, — сказал император, явно довольный. Он запихнул одно из угощений себе в рот; не успело оно оказаться во рту, как он запил его своей (только что наполненной) чашей вина. Он провёл рукой по бороде, чтобы убрать крошки, а затем взял свободной рукой черный камень Го.

— Кажется, мы не играли в го с тех пор, как ты вошел в задний дворец, — сказал он, с нежностью возвращая камень в чашу.

Прежний император скончался, когда Джинши было тринадцать лет, и Джинши стал наследным принцем. В том же году он вызвал императора на игру в го, а когда выиграл, получил право войти в задний дворец как "евнух" Джинши. Всё это для того, чтобы отказаться от должности кронпринца.

— С тех пор я придерживаюсь мнения, что мужчина не должен делать ставки в игре го, — сказал император.

— Боюсь, теперь вы не сможете взять свои слова обратно.

— Я же сказал, если ты хочешь стать императором, я с радостью дам тебе этот титул, когда придёт время.

Он всё ещё не выполнил свою часть сделки с Джинши.

— Я не желаю этого.

Он даже не хотел быть кронпринцем. Но в то время у Императора не было детей, а остальные отпрыски бывшего императора погибли задолго до этого. Он был вынужден искать себе новую замену.

— Никогда еще я так не жалел о том, что проиграл партию, как в тот день, — сказал император.

— О, я сомневаюсь, что это правда.

У императрицы Гёкуё был сын, наследный принц, а ещё она подарила Императору дочь, которую он очень любил. У супруги Рифы тоже был сын. Какой смысл теперь восстанавливать Джинши в звании корнпринца? Даже если бы для этого были какие-то причины, это непременно вызвало бы искры.

Приближался осенний праздник в саду, когда, как ожидалось, Гёкуэну наконец-то представят его новое имя. Если бы не неприятности с шаохской девой святилища, император уже сделал бы это. Он не мог позволить себе злить тестя ещё больше, а Джинши не мог позволить себе расстроить деда следующего императора.

Он не хотел стать причиной гражданской войны, но в то же время ему нужно было избежать искр, которые уже летели. Джинши нужно было многое сделать, а средств для этого не хватало. Ему нужно было больше власти.

— Может быть, я могу обратиться к вашему величеству с одной просьбой?

— Ты ведь не выдумываешь очередную заумную схему? Предупреждаю, больше никаких пари.

— Это мелочь, — ответил он, беря чашу с черными камнями. Или попытался —  император, похоже, тоже хотел сыграть чёрными и не хотел упускать.

— Если я выиграю, я бы хотел, чтобы ты одолжил мне на время своего наставника по игре в Го, Мудреца.

Бросив на Джинши вопросительный взгляд, император отпустил чашу.

Глава 10 - Байтанг

По комнате разносился аромат лекарств. Маомао смотрела на своё творение, довольная тем, что смогла собрать его прямо в своих покоях за несколько минут после возвращения с работы. Теперь она наконец-то сможет провести несколько экспериментов.

Думаю, это должно получиться. Её изобретение включало два вида трав: одни предотвращали попадание ядовитых веществ в рану, другие восстанавливали силы. Она смешала их вместе, добавила масло, чтобы предотвратить высыхание, и, наконец, добавила немного пчелиного воска, чтобы получился бальзам. Она удовлетворенно кивнула, закатав левый рукав и приготовив нож. Она протерла его спиртом, чтобы убедиться, что он чист, затем сверкнула лезвием и...

— И-ик! — закричал кто-то. Это была Яо. — Маомао, что ты делаешь?!

— Я не уверена, что понимаю вопрос.

Она отложила нож, на её левой руке виднелся свежий порез. Она только что опробовала новое лекарство в своей комнате. Для Маомао это было обычным делом, но Яо это зрелище, должно быть, нервировало.

— Не волнуйся, — сказала она. — У меня есть лекарство прямо здесь.

Она не упомянула, что весь вопрос заключался в том, сработает ли оно. Пробы и ошибки — таков был путь разработки новых лекарств.

«Признаться, было бы неплохо, если бы был кто-то ещё, на ком я могла бы всё проверить».

Однако она практически видела, как хмурится отец. Время от времени ей удавалось применить один из своих рецептов на крепком на вид солдате, но, за редким исключением, они не возвращались после того, как она им помогла.

«Им нужен хороший, жестокий тренировочный несчастный случай».

Не очень-то приятно, правда. Люди злились, когда она пыталась держать мышей, а однажды, когда ей пришла в голову блестящая идея побрить Мяомяо, чтобы испытать препарат для роста волос, возмущение остальных обитателей Малахитового дома было столь бурным и громким, что ей ничего не оставалось, как отказаться от своей затеи. (Она же не собиралась выбрасывать сбритый мех! Она бы превратила его в кисточки для письма!)

По всем этим причинам единственным выходом для Маомао оставался эксперимент над собственным телом.

И теперь Яо была очень расстроена.

— Ты большая, тупая дура! — сказала она.

— В чём дело? — спросила Эньен, привлеченная криками Яо.

Она увидела, что Яо держит Маомао за левую руку и выглядит очень несчастной.

— Скажи ей что-нибудь, Эньен! — воскликнула Яо.

— О чём?

Должно быть, Эньен как раз готовила обед, потому что в руках у неё была капуста бок-чой. Возможно, их ждал какой-то суп. Эньен приготовила богатый и вкусный суп байтанг, сварив рыбные и свиные кости. Маомао решила, что позже обязательно угостится.

— Вот это! Только посмотрите на эту руку!

Яо жестом указала на левую руку Маомао.

—Понятно. Думаю, она проверяет действие лекарств.

— Это правда? — спросила Яо.

— Да, — подтвердила Маомао. У Эньен был острый глаз, и она наверняка догадалась, что делает Маомао, хотя никогда этого не видела.

— Если ты знала об этом, почему не остановила её? — спросила Яо.  — Я думала, что твоей руке так и не стало лучше. Это потому, что ты наносишь ей новые травмы!

Маомао заметила, что Яо никогда не комментировала её повязку. Оказалось, что дело не в том, что она её не замечала, а в том, что она старалась быть деликатной и не упоминать о ней.

— Госпожа, Маомао делает это целенаправленно. Это не простое самовредительство; она пытается разработать эффективные лекарства. Я не думаю, что есть какая-то причина останавливать её.

— Она права. У меня есть цель, — сказала Маомао. — Лекарство и яд — две стороны одной медали. Ты должен сбалансировать свою формулу, чтобы она стала первым, а не вторым, но единственный способ узнать, что у тебя получилось — это попробовать.

Любой человек, изучающий медицину, должен был понимать важность экспериментов. В медицинском отделе даже держали несколько видов домашних животных для тестирования лекарств – этот факт всегда вызывал у Яо противоречивые взгляды, но в итоге она никогда ничего не говорила по этому поводу. Она знала, что это необходимо.

Маомао считала, что это тоже необходимо, не то, о чем Яо имела право спорить, но Яо, нахмурившись, не собиралась отступать.

–— Мне всё равно. Это не повод продолжать в том же духе!

Она не отпускала руку Маомао.

— Друзья не позволяют друзьям... так поступать с собой!

Маомао и Эньен смотрели на неё широко раскрытыми глазами.

— Друзья. Точно, — сказала Эньен. — Друзья не стали бы... Я полагаю...

Она посмотрела на Маомао с оттенком ревности.

— Точно... Друзья... — повторила Маомао. Если подумать, то в последнее время она проводила с ними достаточно много времени вне работы: обедали вместе, ходили куда-нибудь или просто болтали. Всё это, пожалуй, можно отнести к дружеским отношениям.

По мере того как сначала Эньен, а затем Маомао пробовали высказать эту идею вслух, лицо Яо становилось всё краснее и краснее.

— Это была ошибка! Я имела в виду коллег! Коллеги по работе! Любой человек не стал бы позволять своим коллегам по профессии ставить на себе ужасные медицинские эксперименты. Не так ли, Эньен?

Эньен сделал секундную паузу, чтобы обдумать сказанное.

— Если честно, я не думаю, что попытка остановить Маомао поможет, и в любом случае, если это служит высшей цели, может быть, нам стоит позволить ей делать то, что она хочет.

Маомао кивнула.

— Хорошо! Что ж, я могу сделать то же самое! — сказала Яо.

— Конечно, не можете! — взорвалась Эньен, уронив бок-чой. — Я не потерплю ни единой царапины на вашей прекрасной, безупречной коже, госпожа Яо! Этого нельзя допустить! Я не смею даже думать об этом! Если бы вы сделали что-то подобное, я бы нанесла на своем теле в десять, нет, в сто раз больше ран! Сможете ли вы жить с этим, госпожа?!

Эньен обхватила Яо за плечи и стала трясти её. Она выглядела очень серьезной и говорила очень быстро, доводя себя до исступления. Маомао не могла отделаться от мысли, что это не очень деликатный способ обращения с "госпожой", но она решила, что Эньен не сможет остановить себя. Чем больше ты заботишься о человеке, тем больше хочешь влиять на его поведение - особенно если это поведение связано с причинением вреда самому себе.

Яо наконец освободила руку Маомао, намазала её лекарством и перебинтовала. Затем она подобрала оброненный Эньен бок-чой.

— Скажи... Ты чувствуешь запах гари? — спросила она, принюхиваясь к воздуху.

— Я оставила кастрюлю на огне, — ответила Эньен.

Наступила короткая пауза, а затем все трое помчались на кухню.

Булочки со свининой, которые готовила Эньен, сгорели до хруста. Она приготовила сразу три порции, и Маомао подумала (или хотя бы понадеялась), что Эньен включила в их число и её, но есть почерневшую еду не хотелось.

— Я потом всё уберу, — с сожалением сказала Эньен. Казалось, её не столько расстраивала трата еды, сколько перспектива соскребать обугленные кусочки.

«Вот это будет работенка».

Запеканка и суп получились несколько проще, чем обычно, но байтанг Эньен был изысканным, в чём Маомао убеждалась с каждым глотком. Однажды она уже спрашивала рецепт, но Эньен не сказала ей, только посмотрела на Яо и усмехнулась. Маомао решила, что не стоит настаивать на этом.

«Но всё же интересно, что в нём есть».

В отличие от Яо, Маомао не возражала против низкопробных ингредиентов, поэтому для неё не имело значения, что в них входит.

Яо была несколько разочарована отсутствием гарнира, но, увидев, в каком унынии пребывает Эньен, благоразумно придержала язык. По мнению Маомао, отношения между хозяйкой и служанкой были весьма функциональными, поскольку Яо была объектом сильной, хотя и не всегда ответной, привязанности Эньен.

Она подцепила палочками гребешок и отправила его в рот. Он всё ещё был полон вкуса.

— Кстати, Яо, ты что-то хотела от меня? — спросила она. Вся цепочка событий, приведших к подгоревшей еде, началась с того, что Яо пришла в комнату Маомао. Она была слишком робкой, чтобы навещать Маомао без веской причины или хотя бы хорошего предлога.

— Ах да, совсем забыла, — сказала Яо, отложив палочки, между которыми все еще оставалось немного свинины. Она достала из складок халата листок бумаги.

— У меня тут расписание.

— Что за расписание?

Врачам из медицинского офиса часто приходилось присутствовать на праздниках или ритуалах, поэтому каждый месяц в офисе составлялось расписание, в котором указывалось, когда и для чего нужны врачи. Развернув бумагу, Маомао увидел два очень знакомых слова:

— Праздник в саду!

Действительно. В эти дни, когда приближалась зима, это был бич всех наложниц в заднем дворце.

— Похоже, в основном это и празднование конца года, — сказала Эньен, заглядывая им через плечо.

— Но не поздновато ли для праздника в саду? — спросила Маомао.

Ей казалось, что в прошлом году праздник состоялся по крайней мере на месяц раньше. В саду уже не осталось бы цветов, которыми можно было бы любоваться.

—Да, — подтвердила Эньен. — Но, если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что этот праздник — лишь прикрытие.

Её пальцы перебирали слова на странице. Казалось, она всегда была в курсе всех событий.

— Думаю, это шанс представить нового "владельца имени". То, что они всё время откладывали.

— Ты имеешь в виду "Нефрит(玉)"?

Нефрит, то есть Гёку: как Гёкуэн, отец императрицы Гёкуё. Прошло уже более полугода с тех пор, как он был вызван в столицу из своей обычной резиденции на западе Ли. Обычно его сразу же официально представляли, но из-за попытки отравить деву святилища Шаоха это пришлось отложить.

Яо и Эньен выглядели несколько обеспокоенными. Они не знали, что Дева святилища ещё жива. По крайней мере, Эньен точно не знала. Возможно, Яо что-то подозревала, но, если бы помешанная на Яо Эньен узнала, неизвестно, что бы она могла сделать.

— На западе снова начали призывать солдат. Находясь близко к границе, западная столица делает всё, что хочет, без всякого участия дворца. Хотя, возможно, присутствие там мастера Гёкуэна немного исправит ситуацию.

«Откуда у неё такая информация?»

Её не переставало удивлять, как много Эньен, оказывается, знает.

– Призыв? — спросила Яо.

— Да, госпожа. Если бы центральная власть пошла на расширение армии, всё было бы хорошо, но правительство медлит. Предположительно, они хотят дождаться окончания экзаменов на военную службу в следующем году.

Кто-то ожидает нападения со стороны одного из наших соседей? Если так, то имеет смысл начать вводить войска даже здесь, в центральных областях, но если угрозы нет, то, возможно, правительство что-то сдерживает. Как бы то ни было, не такому медицинскому помощнику, как Маомао, следовало задавать вопросы.

— Эньен, могу я спросить тебя кое о чём?

— Да, госпожа?

— Можем ли мы доверять тем людям с запада?

Маомао огляделась по сторонам: вопрос прозвучал слишком резко. Но в столовой больше никого не было, а все двери и окна были закрыты от холода. Она сомневалась, что их кто-то слышал.

— Молодая госпожа... — сказала Эньен. Но Яо ответила: — Я знаю. Поэтому я и спрашиваю здесь.

Яо много кем была, но не глупой. Она подождала, пока они останутся втроем наедине.

— Я слышала об императрице Гёкуё, — продолжила Яо. — Люди говорят, что она никогда не задирает нос, хотя так красива. Что она добра и внимательна даже к своим слугам в заднем дворце. Думаю, ты знаешь об этом больше, чем я, Маомао.

— Императрица Гёкуё, конечно, не из тех, кто ставит страну на колени своими требованиями. Да и Император не из тех, кто позволит женщине полностью обвести себя вокруг пальца.

Затем Маомао, поняв, что зашла слишком далеко, добавила:

—...это, кхм, то, что я слышала от дворцового лекаря.

Шарлатану придется взять вину на себя.

Яо и Эньен знали, что Маомао работала в Заднем дворце, но не знали, что она была в Нефритовом павильоне. Впрочем, может, Эньен и знала, но понимала, что Маомао будет легче жить, если она об этом не скажет. Если бы кто-то из них спросил, Маомао охотно рассказала бы об этом, но до тех пор она не видела необходимости поднимать эту тему.

— Не из тех, кто поставит страну на колени, — задумчиво произнесла Яо, беря ложку похлебки.

— Я знаю, что некоторых женщин прошлого обвиняли в подобных вещах, но интересно, действительно ли все они были такими плохими.

Она отпустила ложку, чтобы конджи стекало обратно..

Маомао поняла, к чему она клонит.

— Какой бы благородной ни была императрица Гёкуё, я ничего не знаю о её семье.

Например, Маомао почти ничего не знала о человеке по имени Гёкуэн. А сбор войск в западной столице мог оказаться пугающей перспективой, смотря для чего. Учитывая, что недавно произошло с мятежным кланом Ши, Маомао хотелось думать, что они не станут делать таких глупостей, но возможность всегда оставалась.

Яо отличалась импульсивностью, но порой оказывалась поразительно проницательной.

— Я согласна, — сказала она. — Я очень надеюсь, что императрица Гёкуё окажется не просто очень изысканным инструментом.

— Госпожа Яо, — встревожилась Эньен. Яо была пешкой своего дяди. Что, если она поверит, что императрица Гёкуё заняла высший пост в государстве только для того, чтобы помочь своей семье обрести власть и славу? Что бы она тогда думала об императрице?

Яо взяла ещё одну ложку похлёбки, и на этот раз она попала ей в рот.

Спорт и страх

Глава 11: Спорт и страх

До праздника в саду оставалось всего несколько дней, и императрица Гёкуё согласовывала свой наряд с фрейлинами.

— Вы уверены, что это не слишком простое платье, госпожа Гёкуё? — спросила Инфа. Она была занята тем, что пыталась подобрать аксессуар к своему наряду. Женщины были одеты в красное, как и всегда, но оттенок его был темнее, чем, когда Гёкуё была только супругой.

— Может, лучше... выделиться?

— Оно идеально подойдет к цветам самого банкета, — ответила Хоннян, главная фрейлина, расчесывавшая волосы своей госпожи.

— И оно подойдет к тому, что будет надето на Императоре. Это особенно важно.

Несмотря на уверенный ответ, Хоннян выглядела несколько не в духе; она отложила расческу и подошла к гардеробу. Инфа добавила ещё одну шпильку для волос к той, что у неё уже была. Раньше, когда они находились в заднем дворце, вопрос стоял только о том, как затмить других супруг, и фрейлины придумывали, как развлечься, оставаясь в рамках хорошего вкуса и здравого смысла. Однако теперь они оказались в другом положении.

— Вы уверены, что это сработает, госпожа Хоннян? — спросила Инфа, покраснев при виде шпильки для волос, которую выбрала Хоннян.

— Хм. Ты не думаешь, что это правильный образ?

— Я думаю, что это нормально. Но мы использовали эту шпильку на последнем чаепитии с вдовствующей императрицей. Я гарантирую, что её фрейлины заметят.

— Очень жаль, — сказала Хоннян, убирая шпильку обратно. Как правило, одежда и аксессуары, использованные на большом банкете, больше не использовались на подобных мероприятиях. Самые красивые аксессуары переделывались в другие формы и использовались в качестве модных штрихов на небольших чаепитиях. Маленькие аксессуары можно было использовать несколько раз, но никому не придёт в голову, что у вас только одна вещь.

— Похоже, её не мешало бы украсить, — сказал Инфа, рассматривая одежду Гёкуё.

— Да... — согласилась Хоннян. Обе задумчиво переглянулись. Гёкуё им посочувствовала.

— Совпадающие цвета — это, конечно, хорошо, но я бы хотела, чтобы у нас было что-то такое, что действительно бросалось бы в глаза. Большой драгоценный камень или что-то в этом роде, — сказал Инфа.

Нефрит у императрицы был в изобилии, но он не подходил к этому наряду. Идеальным было бы что-то более полупрозрачное, что-то, что могло бы притягивать взгляд.

— Например, хрусталь, — сказала Инфа. — Или один из тех бриллиантов с запада!

— Сомневаюсь, что мы сможем достать такой в столь короткий срок. Если бы у нас был нешлифованный алмаз, мы могли бы попросить мастера отполировать его, но ему пришлось бы работать быстро. С алмазами нелегко работать, — сказал Хоннян.

Алмазы были твердыми, настолько, что поцарапать их мог только другой алмаз. Это затрудняло тонкую работу с ними. Тем не менее, хотелось найти что-то подходящее. Хоннян повернулась к комнате, где находился гардероб Гёкуё. Гёкуё всегда была менее склонна к показухе, чем другие супруги, но теперь она была императрицей. Наверняка у неё завалялся кристалл-другой.

Однако сама Гёкуё игриво высунула язык и сказала:

— Не похоже, чтобы это было весело.

С тех пор как она покинула задний дворец, у неё было так мало поводов для развлечений. Да, проводить дни с детьми было приятно, и император оказывал ей, своей императрице, столько милостей, сколько мог, но последнюю её просьбу он отклонил.

Если бы только Маомао, её дегустатор блюд, была здесь, она могла бы скоротать часы. Гёкуё было чуть больше двадцати лет, и её девичье любопытство ещё не угасло.

— Раз уж я собираюсь что-то надеть, то пусть это будет что-то интересное, — с улыбкой сказала она, вставая со стула. Она спокойно достала одну вещь. Две фрейлины не заметили, что и откуда она взяла.

— Хоннян, Инфа, — сказала Гёкуё.

— Да, госпожа? Что-то случилось? — сказали они и подошли к ней. Она показала им несколько камней, лежащих на куске ткани. Три камня — полупрозрачные кристаллы, настолько прозрачные, что сквозь них можно было увидеть другую сторону.

— Я и не знала, что у нас есть такие камни, — ошеломленно сказала Хоннян. Инфа переводила взгляд с Гёкуё на кристаллы и обратно, глаза её расширились. Гёкуё поняла, о чём она думает, и подмигнула ей, показав большой палец вверх так, чтобы Хоннян этого не заметила.

Императрица подошла к своему столу и взяла кисть, набросав простой рисунок.

— Возможно, мы могли бы придать им вот такую форму, — сказала она. Она нарисовала шпильку для волос, немного похожую на традиционный фонарь; кристалл должен был лежать внутри, словно в корзинке. Она передала кристалл и бумагу Инфе.

— Пойди и попроси их об этом, если хочешь, Инфа.

— Но госпожа Гёкуё, я всегда делаю такие заказы для вас...

Хоннян начала доставать предметы, но Гёкуё остановила её.

— Конечно, мы можем время от времени давать Инфе занятие. Я уверена, что она понимает, чего я хочу.

— Не сомневаюсь, но... Госпожа Гёкуё, что вы планируете?

Императрица ответила не сразу. Хоннян была резкой. Она не зря была главной фрейлиной и знала, как устроена Гёкуё, ведь она была ее воспитательницей с тех пор, как императрица была еще девочкой. Как Гёкуё знала Хоннян, так и Хоннян знала Гёкуё.

— Не могу же я вечно заставлять тебя выполнять все мои обязанности? — спросила императрица. Она опустила взгляд на пол, а затем умоляюще посмотрела на Хоннян.

Выражение лица другой женщины стало ещё более жёстким.

— Пока я ваша главная фрейлина, госпожа Гёкуё, я клянусь, что буду исполнять свой долг.

— Но как ты сможешь выйти замуж в таком случае?

Это слово "замуж" произвело желаемый эффект. Хоннян выглядела потрясенной, как будто её застал неожиданный раскат грома.

— З-З-Замуж..., — сказала она. Хоннян всё ещё была энергичной и прекрасной, но уже вышла из среднего брачного возраста. Если большинство людей вступали в брак между подростками и двадцатилетними, то Хоннян было уже тридцать лет... плюс два. Поэтому, когда они были в заднем дворце, она старалась свататься к Гаошуну, даже если он был евнухом. На самом деле он не был евнухом, но у него уже была старшая, властная жена. Узнав об этом, Хоннян сразу же потеряла к нему всякий интерес.

— Ты всегда хочешь всё делать сама. Что я буду делать, если ты уйдешь? Мне нужно, чтобы другие мои дамы набирались опыта.

Чрезмерная компетентность Хоннян отбивала охоту у нечестного пола приближаться к ней. Когда в четырнадцать лет Гёкуё поступила на службу в Задний дворец, Хоннян отправилась с ней. Задний дворец был слишком похож на логово беззакония, чтобы молодая женщина могла самостоятельно прокладывать себе путь; ей нужны были способные сопровождающие. Гёкуё сопровождали и несколько других старших женщин, но, когда она стала постельной супругой Императора и покушения на её жизнь стали реальной возможностью, а то и реальным событием, её женщины одна за другой отправились домой. Некоторые из них вышли замуж, другие оказались неспособны пробовать её еду.

Наконец остались только Хоннян, Инфа, Гуйэн и Айлан, причем три последние были молоды и неопытны. Гёкуё понимала, почему Хоннян считает, что она должна отвечать за все.

С рождением принцессы Линли была временно нанята нянька, но Гёкуё не брала новых фрейлин. Выросшая в месте, где пески сдуваются, и никогда не знавшая, кто враг, а кто друг, она предпочла сохранить ту компанию, которая у неё уже была.

Посреди всего этого появилась Маомао. Когда она была рядом, всё было так весело. Гёкуё могла бы легко погрузиться в воспоминания, но она знала, что сейчас нет времени предаваться воспоминаниям. Сейчас ей нужно было направить все силы на то, чтобы сбить Хоннян со следа, хотя бы для того, чтобы и дальше убивать время.

— Отец сказал мне, что мы просто обязаны найти для тебя, Хоннян, какую-нибудь хорошую перспективу.

— Это сказал мастер Гёкуэн? — спросила Хоннян, заметно растроганная.

Это была неправда. Отец Гёкуё заметил: "Если бы у этой Хоннян был ребёнок, он бы далеко пошёл в мире, сын или дочь". Сейчас было бы уже слишком поздно, чтобы такой ребёнок стал молочным братом или сестрой, но он, несомненно, сослужил бы хорошую службу.

— У меня стало больше фрейлин, чем раньше, — добавила Гёкуё. — Тебе не придется нести всё на своих плечах.

После рождения наследного принца из родного города Гёкуё приехали ещё три фрейлины.

— Я понимаю твои опасения. Для женщины это всё равно поле боя, пусть и не такое страшное, как задний дворец. Никто из нас не знает, что может случиться. Но ты больше не одинока. Ты должна начать думать о своём будущем и жить для себя.

Честно говоря, Гёкуё поразила даже саму себя беглостью этой маленькой проповеди. С таким беглым языком она могла бы даже выжить в этой женской войне.

— Госпожа Гёкуё... Я и не подозревала, что вы так ко мне относитесь...

Глаза Хоннян наполнились слезами.

— Очень хорошо. Я пойду позову Айлан и Гуйэн. Хотя я сомневаюсь, что эти девушки смогут справиться со многими моими обязанностями.

Хоннян вышла из комнаты, внезапно согласившись с мнением Гёкуё. Её щеки, когда она уходила, сияли, как у девы в первый миг влюбленности.

Оставшись в комнате одна, Гёкуё снова потянулась за кистью для письма. Она не собиралась допустить, чтобы это была простая шалость. Она напишет отцу, который сейчас находился в столице, и спросит, не знает ли он каких-нибудь хороших потенциальных женихов.

— Госпожа Гёкуё?

Она была так удивлена появлением Хоннян, что чуть не выронила кисть.

—Да? Что-то случилось? — спросила она.

Она старалась выглядеть спокойной и невозмутимой, изучая Хоннян. Лицо главной фрейлины было неожиданно бледным, а Коку-у стояла снаружи, её щеки были такими же бескровными.

— Это... Это для вас, — сказала Хоннян и протянула письмо. Оно было аккуратно сложено и запечатано сургучом. На печати был оттиск обычного мака, но он стёрся — знак того, что письмо проделало долгий путь. Гёкуё сразу узнала знак отличия, она бы поняла, кто отправил письмо, даже если бы на нем не было имени.

— Это... Это от моего старшего брата, — сказала она. Слова, которые так легко давались ей несколько минут назад, теперь казались тяжелыми и трудными. Её старший брат был сыном законной жены её отца. Родная мать Гёкуё была танцовщицей, выступавшей в западной столице, когда Гёкуэн заметил её и влюбился. Через некоторое время она родила Гёкуё; от матери императрица получила рыжие волосы и нефритовые глаза.

Гёкуё и её брата разделяло более двадцати лет, они были ближе к племяннице и дяде, чем к сестре и брату. Семейного тепла между ними не было.

"Иностранное отродье!"

К тому времени, когда Гёкуё смогла понять смысл этих слов, она уже успела убежать от брата далеко-далеко. А вот от детей брата, казалось, ей не скрыться. Естественно, дети подражали отцу в его открытом презрении. Что ей оставалось делать, кроме как смеяться? Она поджимала уголки рта и хохотала, что бы они с ней ни делали. Плач доставлял им только большее удовольствие, а если она сердилась, они тут же выходили из себя и заявляли, что это она была с ними груба. Ей оставалось только смеяться, что бы они ни делали.

Когда отец приказал ей войти в задний дворец недавно вступившего на престол императора, Гёкуё увидела свой шанс. Шанс отправиться туда, где её брат и его отпрыски не смогут её тронуть, где будут всевозможные развлечения. Да, ей было грустно покидать родной дом, но она также чувствовала себя счастливой.

Гёкуё сломала печать на письме. Письмо было написано плавным, изящным почерком, нехарактерным для её брата.

— Что он пишет? — спросила Хоннян, на её лице застыло выражение беспокойства.

Гёкуё поджала уголки рта и усилием воли заставила сердце перестать биться так быстро.

«Улыбнись», — сказала она себе. — «Смейся».

— Он начал с совершенно обычного комментария о погоде. По крайней мере, он знает, как проявить хоть толику уважения.

Она была уверена, что он написал это, стиснув зубы. Она знала, как сильно он презирает эту дочь иностранной наложницы.

Поскольку их отец Гёкуэн находился в центральных областях, брат Гёкуё, несомненно, относился к западной столице как к своей личной вотчине. Был шанс, что Гёкуэн просто останется здесь, а её брат возьмёт на себя управление их домом.

У Гёкуё было ещё несколько старших братьев, но только старший из них проявлял желание подняться в мире. Именно поэтому отец попросил кого-то из столицы в качестве помощника. Она слышала, что прислали одного из людей великого коменданта Кана. Когда она впервые узнала, что великий комендант — отец Маомао, то была потрясена, но, поразмыслив, решила, что не настолько.

Читая письмо брата, она уловила проблески новых амбиций.

— Он пишет, что хочет отправить свою дочь в задний дворец, — сказала она Хоннян. Это будет племянница Гёкуё. По слухам, ей было шестнадцать лет, но Гёкуё не помнила, чтобы у её брата были дочери такого возраста. Должно быть, она была отпрыском наложницы или девочкой, которую он откуда-то удочерил. К письму прилагался её небольшой портрет. Что побудило его сделать это?

Гёкуё некоторое время молча рассматривала его, а затем, не говоря ни слова, разорвала на кусочки. Она прекрасно понимала, что девочка не виновата в том, что её отправили в задний дворец, но намерения брата были прозрачны, и это вызывало у неё отвращение.

На портрете была изображена девушка с рыжими волосами и зелеными глазами. Признаки ребёнка с иностранной кровью. Именно тех, кого так ненавидел её брат.

Плохая готовка

Глава 12: Плохая готовка

Несколько скупых снежинок падали со свинцового неба.

— Кажется, похолодало. Смотри-ка, снег идёт, — сказала Яо, дыша на пальцы, покрасневшие от стирки. Если бы Эньен увидела её руки в таком состоянии, она бы мигом приготовила бинты.

— А ведь вчера вечером было ясно, — сказала Маомао. Она вспомнила, как прекрасно выглядели звезды на небе. Зимой холод и ясность были взаимосвязаны. Старик говорил ей, что это происходит потому, что без облаков на небе тепло, накопленное за день, быстро уходит.

— Если не потеплеет, вечеринка в саду будет тяжелой.

— Да.

Они обе сделали вид, что их это не касается. Они подхватили ведро для мытья и направились обратно в медицинский кабинет. Сегодня как раз был день праздника в саду, и, к сожалению, в этом году Маомао на нём не было. Нескольким врачам было поручено присутствовать на банкете, но не более того.

— Эй, ты видишь это? Похоже, тут много народу, — сказала Яо.

Они увидели поток людей, как солдат, так и чиновников — гораздо больше, чем обычно в этой части дворца.

Маомао захлопала в ладоши, когда поняла, что все они, похоже, направляются к туалетам.

— Должно быть, они присутствуют на празднике в саду. Все они пользуются последним шансом сделать свои дела перед началом банкета. Вы не можете уйти во время трапезы.

— А тебе не кажется, что мы находимся далековато от вечеринки?

— Только важные персоны пользуются ближайшим местом.

Маомао знала, потому что сама испытала это на себе несколькими годами ранее. Отсутствие туалета в шаговой доступности было настоящим испытанием.

— Включая Императора?

— Я уверена, что специально для Императора строят новый туалет.

Нельзя было допустить, чтобы император делал свои дела в какой-нибудь старой уборной, где неизвестно кто и неизвестно что делал. В этом заключалась как привилегия, так и проклятие положения на вершине государственной иерархии.

Яо резко остановилась.

— Что-то случилось? — спросила Маомао.

— Маомао... Давай не пойдем этим путем, — сказала Яо, схватив Маомао за руку.

— Это самый быстрый путь.

– Там есть кое-кто, кого я не хочу видеть.

Она направилась в другую сторону, подальше от толпящихся чиновников. Значит, среди солдат и секретарей, направляющихся к туалетам, был кто-то, кого она хотела избежать. Маомао, конечно, понимала желание не сталкиваться с конкретным человеком.

«Интересно, кто бы это мог быть?»

Кого Яо может знать среди чиновников? Возможно, её дядя — нынешний опекун. А может, это один из потенциальных кандидатов, с которыми её пытался свести дядя. Знание ответа не принесло бы Маомао особой пользы, поэтому она послушно последовала за Яо.

Не успели они вернуться в медицинский кабинет, как Эньен настигла Яо.

— Молодая госпожа!

— Эньен, — медленно произнесла Яо, — я немного замерзла.

Её щеки и уши действительно были красными, и Эньен поспешила принести одеяло и горячий имбирный чай. Она позволила Маомао выпить то, что осталось от чая, но не была так щедра с мёдом, как в случае с Яо. Маомао подышала на чашку и сделала глоток, чувствуя, как по телу разливается тепло. Напиток обладал прекрасным ароматом, должно быть, Эньен натерла в него цедру мандарина.

В медицинском кабинете поддерживали тепло для всех раненых и больных, но это имело неприятный побочный эффект: обитатели кабинета становились несколько сонливыми. Маомао не раз видела, как солдат, забежавших в медицинский кабинет, чтобы сбежать с тренировки в холодные зимние дни, вытаскивали обратно командиры.

Сегодня высокопоставленные врачи отсутствовали по причине праздника в саду, остался только младший врач, который был сравнительно непринужденным по отношению к Маомао и остальным. Все считали, что раз кошки ушли, то и мыши в пляс.

— Ааа, это меня согрело. Тогда давайте вернемся к работе, — сказала Яо.

Эньен ответила:

— Молодая госпожа, сегодня вы должны остаться здесь. Пусть мы с Маомао займемся работой на свежем воздухе.

«Эй, я тоже хочу побыть внутри».

— Я не могу этого сделать, — сказала Яо.

Затем она на секунду посмотрела на Эньен.

— Я знаю этот взгляд. Мой дядя бывал здесь, не так ли?

Значит, Маомао угадала правильно.

— Молодая госпожа...

— Ну и как? Он не доставил много хлопот?

— Н-нет, госпожа. Он выглядел так, будто готов ждать вас, хотя...

Эньен оглянулась на молодого врача, сидящего за столом. Тот встал и подошёл к ним с суровым видом.

— Я постарался объяснить ему, что это место для больных и раненых, а не просто зона ожидания. И я указал ему, что если он будет здесь торчать, то никогда не успеет на вечеринку в саду — это заставило его уйти отсюда.

— Понятно. Большое спасибо, — благодарно склонив голову, сказала Яо.

Эньен скрипнула зубами и бросила на доктора завистливый взгляд.

«Ей не стоит беспокоиться. Он не пытался произвести впечатление на Яо, он надеялся добиться её(Эньен)».

Тем не менее Эньен, которая жила ради своей "молодой госпожи", казалось, была намерена относиться к каждому мужчине, окружавшему молодую госпожу, как к гусенице.

Маомао переложила выстиранные бинты в кастрюлю и приготовилась их кипятить. Она бы с удовольствием посидела здесь ещё немного, но завершить начатое дело было превыше всего.

— Маомао, — сказала Эньен, и Маомао посмотрела на неё. — Я нашла тебе хворост.

Она передала Маомао откидную доску с натянутой на неё тканью. Открыв её, она увидела портрет мужчины.

— Он никогда не сдается, да? — простонала Яо, направляясь к мангалу за углем для растопки печи. Теперь стало ясно, почему дядя Яо заглянул к ним. На портрете, очевидно, был изображен потенциальный жених, но невозможно было определить, насколько сильно он был наряжен. Парень выглядел так, будто мог быть актёром.

Молодой доктор то и дело бросал взгляды на Маомао и Яо, словно умоляя их поторопиться и уйти. Ему казалось, что, оставшись наедине с Эньен, он сможет узнать её получше, но Маомао в этом сильно сомневалась. Другие молодые врачи уже давно перестали обращать на неё внимание и, конечно, на Яо, за которой она следила как ястреб. Этот парень был слишком толстокожим, чтобы понять это. (Можно добавить, что Маомао, похоже, с самого начала не входила в их расчеты).

«Интересно, смог ли он вообще с ней поговорить, когда они остались наедине».

Это был простой вопрос, но доктор оказался решительным. Даже когда они с Яо выходили из кабинета, Маомао слышала, как он говорит:

— Продолжим наш разговор, Эньен? Может, ты потом и с Яо об этом заговоришь?

Ответа не последовало, но, если парень сумеет как-то вовлечь Яо, Эньен согласится хотя бы немного поболтать с ним.

«Уверена, она не видит в нём ничего, кроме генератора разговоров, в лучшем случае».

Направляясь к печи на улице, Маомао вновь задумался о том, какой грозной может быть Эньен.

К полудню бинты были прокипячены и высушены. Маомао шла, потирая руки, и с нетерпением ждала обеда, когда вернется в медицинский кабинет. Должно быть, в саду был перерыв, потому что у туалетов снова собралась толпа.

— Тебе не нужно в туалет, Яо? — спросила она.

— Н-нет, я в порядке. А ты, Маомао?

— Я ходила совсем недавно.

Яо выглядела преданной. Маомао, видя, что в туалете, скорее всего, будет много народу, предусмотрительно облегчилась, пока Яо занималась сушкой.

— Ты точно не хочешь идти, Яо? — спросила она снова.

— Да, я уверена!

Туалеты, конечно, были разделены на мужские и женские, но при таком количестве представителей противоположного пола пользоваться ими, вероятно, всё же требовало некоторой смелости. Можно было даже увидеть нескольких парней, которые, не в силах больше сдерживаться, заходили в женский туалет. Придворные дамы, которые пытались им воспользоваться, выглядели крайне обеспокоенными.

— Ты ведь была на одной из вечеринок в саду, не так ли, Маомао?

— Это Эньен тебе сказала?

— Ага.

Маомао вновь задумался о том, как Эньен умела узнавать новое.

— И каково это? — спросила Яо.

— Холодно. Это не то, о чём можно мечтать, если ты об этом думаешь.

Праздник выглядел достаточно приятно, но для Маомао, которая была там исключительно в качестве прислуги, это была битва с холодом. Особенно с принцессой Лингли — она тогда была ещё младенцем и не должна была простудиться. Может быть, получить шпильку для волос - это и мечта, но Маомао была уверена, что Эньен, должно быть, внимательно следит за ними откуда-то из невидимого мира. А тут ещё и еда. Из-за необходимости проверять её на наличие яда все присутствующие не знали, какой на самом деле должна быть еда на вкус. Они сидели и потягивали суп, который давно остыл.

«Вряд ли можно подсыпать яд».

Отравлять пищу было делом рискованным. Если уж взялся за такое дело, то будь готов к последствиям. Однако некоторые люди были готовы заплатить за это, именно поэтому Маомао однажды попробовала испорченный суп.

«Аргх! Хотелось бы мне ещё немного того…»

— Маомао, это... улыбка? — спросила Яо, внимательно изучая её.

— О! Прости меня.

Она потерялась в воспоминаниях о том супе. Можно было бы предположить, что яд должен быть горьким или тошнотворным, но на самом деле многие вполне приятные на вкус вещи были ядовитыми. Например, рыба-фуга или некоторые грибы.

Проходя мимо туалетов, они услышали отчетливое "Хррр!", как будто кого-то рвало. Оглянувшись, они увидели несколько человек, собравшихся у колодца и полоскавших рот водой. По их телосложению можно было предположить, что это солдаты, хотя одеты они были несколько лучше, чем обычно: даже военные принарядились для вечеринки в саду. Как ни странно, Маомао показалось, что она узнала одного из них.

— Думаешь, что-то случилось? — сказала Яо.

— Если тебе интересно, мы можем спросить у них.

— А? Нет, я... — сказал Яо, но Маомао уже направлялась к колодцу. Точнее, она приближалась к одному из мускулистых мужчин, похожему на большую собаку.

— Давно вас не видела, господин, — сказала она.

— О! Приветствую вас, барышня, — ответил Рихаку, выглядевший вполне дружелюбно. Он тоже был на вечеринке в саду два года назад, поэтому не было ничего удивительного в том, что он появился здесь.

— Что-то случилось? Мне показалось, что я слышал рвоту.

— Ааа. Спасибо, что спросили. Ничего особенного. Просто еда была не очень вкусной. А, ребята? — сказал Рихаку, повернувшись к своим спутникам.

— Не совсем вкусная? Это было ужасно, — сказал один из них. — И такое подают во дворце? Старый ублюдок в столовой готовит лучше!

— Этот суп! Я знал, что он будет холодным, но это было нечто иное. В нём было слишком много чего-то, что бы это ни было. Думаешь, у Императора было так же плохо, как у нас?

— Нет. Он получил что-то другое. Император ни за что не стал бы есть то же самое, что и мы.

— Да, наверное, нет!

Солдаты начали смеяться.

— Еда была плохая? — спросила Маомао. Она знала, что подают на таких вечеринках. Еда могла оказаться холодной, но сама она должна была быть высшего качества. Если только они действительно не подавали что-то настолько непохожее на официальные блюда.

— Могу я спросить, что подавали? Вы сказали, что это был суп?

Если бы повар подал сомнительное блюдо императору или высокопоставленным чиновникам, он мог бы вскоре потерять работу или даже голову. Но если дурной привкус был вызван чем-то, что попало в блюдо без его ведома, это была бы уже проблема другого рода.

— Он был таким соленым, — сказал Рихаку. — Может быть, они хотели попробовать южную кухню, ну, знаете, что-то другое. Они подавали эти узорчатые яйца. Выглядело очень аппетитно.

Однако, откусив кусочек, мужчины обнаружили, что яйца были отчаянно солеными, а суп — почти тошнотворным.

— Вы сказали, что яйца были "узорчатыми"? — спросила Маомао.

Как чайные яйца? Для приготовления чайного яйца нужно было расколоть скорлупу вареного яйца и вымочить его в чае, в результате чего на поверхности появлялся паутинный узор. После этого его можно было просто съесть. Возможно, их подали на вечеринке в саду, потому что они выглядели довольно причудливо.

— Нам удалось заставить себя съесть их, но мы боялись, что остальная еда тоже будет ужасной на вкус.

— Да! Но никто больше не выглядел обеспокоенным. Наш командир даже чмокал губами, говоря "Боже, как вкусно!". Может, у него язык перестал работать?

Солдаты продолжали есть, боясь, что, возможно, именно у них сбилось чувство вкуса. Когда каждый из них пришел сюда и обнаружил, что есть и другие люди, которым еда показалась странной на вкус, они поняли, что, возможно, действительно что-то не так.

— Сколько времени прошло с тех пор, как вы все ели суп? — спросила Маомао.

— Хм. Может, час? — сказал Рихаку. — Всё это время мне приходилось бороться с желанием вырвать. Я примчался сюда, как только объявили перерыв.

Он и все остальные присутствующие явно вспотели.

— Час? Хм... Выглядишь так, будто у тебя приличное здоровье.

— Что это значит? Вы же не думаете всерьез, что его могли отравить? Эй, посмотрите на нас. Мы в полном порядке!

— Это зависит от яда. Некоторые виды действуют дольше, чем другие, — вмешалась Яо. В её голосе прозвучали настоящие эмоции, как у человека, который знает, о чём говорит, не понаслышке.

— Боже, не говори так. Вы ужасно страшны для такой красивой госпожи, вы знаете об этом? — Рихаку нахмурился.

— Если у вас появятся ещё какие-нибудь симптомы, приходите в медицинский кабинет, — сказала Маомао. — Я дам вам лекарство, которое заставит вас вырвать внутренности.

— Но мне нужно, чтобы мои внутренности оставались внутри меня!

Маомао и Яо направились обратно в офис, оставив позади себя бледнолицего Рихаку.

— Что, по-твоему, происходит, Маомао? — спросила Яо.

— Первая мысль — соль слиплась. Обычно она растворяется в супе, но, похоже, те мужчины, переборщили с количеством соли в своих мисках.

Возможно, повар использовал особенно крупные куски соли, а может, её добавили на поздней стадии приготовления. Как бы то ни было, ей придется подождать и посмотреть, не появятся ли они в медицинском кабинете с ухудшением самочувствия.

— Понятно...

Яо не выглядела полностью убежденной, но на данный момент она решила согласиться с гипотезой Маомао.

Все остальные были заняты вечеринкой в саду, но для Маомао и Яо это был шанс вернуться домой пораньше, и они собирались насладиться им. Сегодня им нужно было только прибраться в медицинском кабинете, и на сегодня всё.

— Ах, это был хороший, лёгкий день. Надеюсь, завтрашний будет таким же спокойным, — сказал молодой врач Эньен. — Если у вас есть немного времени после этого, мы могли бы сходить на ужин или...

— Вы не написали ежедневный отчет, — ответила она, решительно положив перед доктором какую-то бумагу. — Доктор Рю вернется с минуты на минуту, так что вам лучше начать писать.

Затем она достала верхнюю одежду и надела её на Яо.

— На улице холодно, юная госпожа. Вы должны позаботиться о том, чтобы не замерзнуть.

— Да, да, я знаю, — ответила Яо, на шее которой тоже был намотан шарф.

Маомао натянула ватную куртку и уселась напротив молодого доктора. Его, кстати, звали Ли, но поскольку в кабинете было ещё два Ли, называть его так было не очень удобно. Его личное имя было Тянью, но ни Маомао, ни её спутницы никогда его не использовали.

"Пожалуйста, не стесняйтесь называть меня Тянью. Не стесняйтесь", — сказал он во время их первой встречи, и именно поэтому никто из девушек так не называл его. У Маомао, Яо и Эньен могли быть свои мотивы для такого упрямства, но результат был один и тот же.

— До завтра, — сказала Маомао Тянью.

— До завтра, — отозвалась Яо.

— Что бы вы хотели на ужин, юная госпожа? — спросила Эньен.

«Совершенно не обращает на него внимания».

Должно быть, сегодня он ей все уши прожужжал. Тянью помахал им рукой, когда они уходили, но Эньен даже не взглянула на него. Тем временем Маомао смотрела на Яо: Скажи "свинина"! Свинина, свинина, свинина! Хорошая жирная еда будет как нельзя кстати в такой холодный день. Как только они вышли из офиса, холодный ветер начал трепать их по ушам.

— Посмотрим... Думаю, курица звучит неплохо. Что-то хрустящее снаружи! — сказала Яо. Телепатия Маомао до неё не дошла. Но курица была хорошим утешительным призом.

— Хорошо. Тогда нам понадобится что-нибудь чистое и острое, — сказала Маомао, вклиниваясь в разговор.

— Хорошая мысль. Я бы не отказалась от сырой рыбы и овощей, — сказала Яо.

Эньен посмотрела на Маомао. Губами она сказала:

— Хорошо, Маомао. У нас мало овощей, может, купишь?

Но глаза её говорили: Кто не работает, тот не ест.

Вот и всё. Маомао пожала плечами и кивнула, но внутри у неё всё дрожало от страха.

Вор шпильки для волос

Глава 13: Вор шпильки для волос

Курица действительно получилась хрустящей снаружи, нежной и сочной внутри. От одного воспоминания о ней у Маомао потекли слюнки.

«Это был восхитительный ужин», — подумала она, позволяя своим мыслям блуждать по предыдущему дню, пока она занималась своей работой. Она растолкла в ступке несколько трав и сглотнула слюну.

Маомао считала себя неплохим поваром, но должна была признать, что не может сравниться с Эньен на кухне. Эньен как-то вскользь обмолвилась, что её старший брат — профессиональный повар, но она и сама была не лыком шита, когда дело касалось приготовления пищи. Куриная кожа была прожарена до блеска, под ней скрывалось светло-розовое мясо. Когда Маомао откусила кусочек, во рту забурлил тёплый сок. Курица была приправлена солью и хрустящим черным порошком, который, судя по всему, был перцем! Эньен не скупилась на еду для Яо; Маомао полагала, что большая часть её зарплаты уходит на еду. А учитывая, что в последнее время Маомао так часто участвует в их трапезах, дешевле не стало.

Маомао сделала паузу. Подумав так, она поняла, что, возможно, ей стоит хотя бы отчислять деньги на еду. Это, конечно, лучше, чем питаться в какой-нибудь захудалой забегаловке; возможно, она сможет хотя бы оплатить ингредиенты.

— Хм, хорошо, — сказала она, кивнув сама себе.

Рядом с ней появилась Яо.

— Что это ты киваешь? Доктор Рю зовет тебя.

— О, понимаю, — сказала она, убирая ступку и травы.

— Я могу это сделать. Просто продолжай. Что ты сделала?

— Ничего.

Совсем ничего, пока. Судя по выражению лица Яо, вопрос был похож на шутку, хотя и несколько ехидную. Маомао была гораздо опытнее в аптекарском деле, чем Яо и Эньен, поэтому ей часто давали задания, которых не было у двух других. Например, её часто отправляли собирать ингредиенты. Разница в их задачах причиняла Яо боль, отсюда и её колкий юмор.

«А ведь она действительно смягчилась с тех пор, как мы впервые встретились».

Изменилась ли Яо, или Маомао просто видит её по-другому?

Она прошла в комнату, где ждал доктор.

— Я вам нужна, доктор Рю?

— Мм. Вот.

Он протянул ей письмо, запечатанное сургучом со знакомой печатью.

«Императрица Гёкуё...»

Вероятно, существовали и другие способы доставить ей письмо, по крайней мере при обычных обстоятельствах. То, что письмо попало в руки доктора Рю, означало, что это что-то срочное.

— Вас немедленно ждут в её дворце, — сказал он. В письме было написано то же самое, но без подробностей.

— Очень хорошо, — сказала она. — Я найду Луомена и...

— Нет. Только ты.

Она не понимала. Евнух, подобный её старику, должен был быть вполне компетентен, чтобы осмотреть императрицу. Почему только она?

— Я понимаю, что у тебя есть вопросы, но ты знаешь, кто прислал это письмо, и знаешь, чего она хочет. Мне нечего добавить. Не теряйте времени, приступайте.

Доктор Рю, похоже, и сам сомневался, но речь шла об императрице. Даже главный врач не мог с ней спорить.

— Да, господин, — сказала Маомао, а затем, как и было велено, отправилась.

Из медицинского кабинета во дворец Гёкуё её доставили в карете. Она не покидала территорию дворца, но просто пройтись между внешним и внутренним дворами было бы неприлично. Она прошла через ряд ворот и наконец прибыла в павильон императрицы.

Жилище Гёкуё в Заднем дворце было просто роскошным, но его не сравнить с её нынешним жилищем. Дом императрицы должен был быть как минимум в три раза больше дома Благородной Супруги. Маомао вышла из кареты и встала у двери, которую ей открыла стройная, красивая женщина.

«Хаку-у».

Они вместе служили в Нефритовом павильоне, хотя и недолго. Она была одной из трёх фрейлин, приехавших из родного города Гёкуё, - трио сестёр, которых разделял год. Они были очень похожи друг на друга, поэтому носили аксессуары разного цвета, чтобы люди могли их различать. Белая повязка на волосах этой девушки напоминала о том, что она - Хаку-у, чье имя означает "белое перо". Остальные: Сэки-у и Коку-у, хотя Маомао не имела особого отношения ни с кем из них, кроме самой младшей, Сэки-у.

— Давно не виделись, — сказала Хаку-у. Обычно Маомао приветствовали Инфа и её спутницы, а Хаку-у и её сестёр она не видела в последний раз, когда приезжала сюда на обход.

— Мы ждали вас. Пожалуйста, пройдите сюда.

Она обратилась к собеседнику таким тоном, каким обычно обращаются к незнакомцу. В отличие от болтливой троицы Инфы, эти три сестры были более молчаливы, или, возможно, можно сказать, более зрелы. В любом случае Маомао поняла, о чём идёт речь: Не нужно любезностей. Просто входите.

Маомао привыкла к тому, что Инфа, Гуйэн и Айлан крутились вокруг неё, когда она приезжала, но сегодня всё было тихо.

— Что-то случилось? — спросила она. С того момента, как её вызвали сюда одну, она начала подозревать.

Хаку-у лишь проводила Маомао в приемную и сказала:

— Вот. Можете сами спросить у Императрицы.

И ушла.

Войдя в комнату, Маомао застала Гёкуё сидящей на диване, а рядом с ней стояла Хоннян. Маомао отвесила медленный, почтительный поклон.

— Давно не виделись, — сказала Гёкуё, кивнув ей в ответ.

— Да, госпожа. Я сожалею, что прошло столько времени.

На самом деле с момента медицинского осмотра прошёл всего месяц или около того, не так уж много времени.

— Вы знаете, зачем я вас вызвала? — спросила императрица. Маомао покачала головой. Гёкуё звучала более сдержанно, чем обычно; озорной блеск в её глазах пропал.

«Это выражение её лица».

Она помнила это выражение. Такое же было у неё в первый раз, когда Маомао увидел её, противостоящую супругу Рифе из-за загадочной болезни, угрожавшей их детям. Тревожный взгляд.

—Ходьба вокруг да около никому не поможет. Лучше сразу всё объяснить. Ты согласна, Хоннян? — сказала Гёкуё и посмотрела на свою главную фрейлину.

Хоннян положила на стол что-то, завернутое в ткань. Развернув упаковку, она обнаружила серебряную шпильку для волос с интригующим дизайном: на конце висел амулет, напоминающий фонарь или корзину. Он был искусно вылеплен, работа настоящего мастера.

«Но есть несколько тёмных пятен».

Серебро быстро темнеет, и из-за этих пятен прическа получилась не такой красивой, как должна была быть. Сама скульптура была великолепна, но при взгляде на вещь в целом она казалась какой-то неполной, несоответствующей или непоследовательной. Как будто чего-то не хватает, какой-то важной детали.

«Как-то не очень... красиво для императрицы».

Маомао бросила на шпильку недоуменный взгляд.

— Что это, госпожа?

— Это то, что было на мне на вечеринке в саду, — ответила Гёкуё.

— Вы были, госпожа?

Маомао нахмурила брови. Гёкуё была в этом на людях? Это казалось маловероятным. Не в последнюю очередь потому, что Хоннян никогда бы этого не позволила.

— Я знаю, о чём вы думаете. Нет, императрица никогда бы не надела его на вечеринку, если бы он выглядел так, как сейчас, — вмешалась Хоннян.

— Надо было догадаться.

Если даже Маомао могла понять, что аксессуару чего-то не хватает, то уж более проницательная и менее молчаливая Хоннян ни за что не стала бы молчать об этом. Маомао стало интересно, какой наряд надела Гёкуё, чтобы дополнить этот аксессуар.

— Мы попросили мастера сделать это в кратчайшие сроки, но это была прекрасная работа. Сейчас на ней есть темные пятна, но, когда мы её получили, она была безупречна. А раньше в этом амулете было украшение. Что-то размером примерно в половину маленькой корзинки.

— Украшение? — спросила Маомао.

Возможно, какой-то драгоценный камень. Конечно, он бы там смотрелся эффектно. Возможно, он даже издавал бы звонкий звук, как колокольчик, когда императрица шла.

— Если можно так выразиться, похоже, его там больше нет.

Сетка корзины была достаточно тонкой, и она сомневалась, что камень просто выпал.

— Я надела его со своим первым нарядом на празднике в саду, — сказала Гёкуё. — Перед самым полуднем я покинула своё место, чтобы переодеться, и тогда обнаружила пропажу.

Маомао сразу же замолчала. Во время вечеринки в саду заднего дворца переодевания не было. Тем не менее, не так уж много людей могли подойти к высокопоставленным дамам. Возможно, только их сопровождающие.

— Может быть, у кого-то из сопровождающих вас фрейлин были липкие пальцы? — рискнула Маомао.

Конечно, не у слуг самой императрицы Гёкуё, но, возможно, у одной из женщин, пришедших прислуживать за трапезой.

Гёкуё покачала головой, но заговорила Хоннян.

— Честно говоря, мы бы меньше беспокоились, если бы её просто украли. Но эта шпилька для волос была среди подарков, которые сегодня преподнесли Её Величеству.

Если бы им повезло, это означало бы, что вора просто мучила совесть и он решил вернуть её. Но тогда и самой воровке должно было повезти, чтобы она смогла запрятать этот предмет среди подношений, предназначенных императрице.

«Маловероятно, да?»

А значит, это была угроза.

"Я могу подобраться к вам, говорилось в ней. Я даже могу пронести вещи в ваш дворец".

Будучи супругой в заднем дворце, Гёкуё не раз становилась жертвой попыток отравления со стороны других женщин. Теперь она была матерью наследного принца и жила в собственном дворце. Это должно было ещё больше отдалить её от опасности, но тут случилось такое...

"Ты можешь вернуться, когда захочешь".

Маомао не раз получала предложение вернуться и снова работать на Гёкуё. Теперь она с запозданием поняла, что императрицу побудило сделать это предложение не только личное знакомство.

— Маомао... Как ты думаешь, ты сможешь найти преступника? — спросила императрица Гёкуё. На её лице появилась улыбка, но она была неспокойной, а руки заметно дрожали.

Маомао всегда считала Гёкуё такой беззаботной. В Заднем дворце любая женщина, которая пользовалась расположением Императора, подвергалась жестоким репрессиям со стороны окружающих, но Гёкуё никогда не переставала улыбаться. Она сохраняла детское любопытство к окружающему миру, что в сочетании с её личной твёрдостью заставило Маомао предположить, что она прекрасно обойдётся без неё.

«Но, возможно, я ошибалась».

Она могла быть императрицей, матерью нации, но она всё ещё была человеком.

Маомао находилась в одной из комнат во дворце императрицы и рассматривала шпильку для волос. Когда они закончили разговор, было уже поздно, и ей приказали остаться на ночь. Ей сообщили, что в общежитие уже доложили. Тем временем ей подали ужин в комнату.

Она всё ещё была немного удивлена. До её общежития было меньше тридцати минут ходьбы. Остаться на улице на всю ночь — это одно, но посторонний человек, ночующий во дворце императрицы — это должно быть настоящим кошмаром.

«Наверное, она не будет чувствовать себя в безопасности, пока не узнает, что кроется за этой шпилькой для волос».

И всё же, неужели не было никого, кроме Маомао, кому императрица могла бы доверить это дело? Или дело было в чём-то другом?

Маомао села на кровать в приготовленной для неё комнате и сложила руки.

«Пятна на серебре...»

Серебро легко темнело, быстро мутнело, если за ним не ухаживать. Его нужно было постоянно полировать. Тем не менее дворяне любили пользоваться серебряной посудой - точнее, вынуждены были ею пользоваться. Ведь серебро также тускнело при контакте с мышьяком. У мышьяка не было ни вкуса, ни запаха, ни даже цвета, но благодаря этому уникальному свойству серебра его было легко обнаружить. Можно сказать, что люди, занимающие высокие посты, не могли позволить себе не использовать его.

Неужели императрица Гёкуё каким-то образом подвергалась воздействию мышьяка? Нет, вряд ли: несмотря на её настроение, она выглядела вполне здоровой. У неё не было никаких признаков отравления. Но что же тогда случилось с шпилькой для волос?

«Может быть, она потемнело после того, как её украли?»

Предположим, кто-то пытался отравить императрицу, но не смог, и вместо этого украл шпильку для волос, чтобы шантажировать её.

«Нет», — решила Маомао.

Слишком сложно. Если здесь и был какой-то умысел, Маомао не могла понять, в чём он заключался. Что могло понадобиться вору?

И ещё кое-что беспокоило её.

«Нет никаких признаков того, что она была вскрыта».

Хоннян сказала, что внутри должен был быть большой кристалл, но его нигде не было.

«Кристалл...»

Маомао осторожно встряхнула шпильку. Она не ожидала, что камень вывалится из какой-то потайной щели, но к её удивлению, на юбку упала маленькая белая крупинка.

— Что это?

Она подняла его и прищурилась. Попробовала понюхать. Молча она набрала воды и тряпку, затем положила крупинку на язык.

— Эй. Это...

Она только успела почувствовать вкус, как раздался стук в дверь.

— Маомао? У тебя есть время?

Это была Инфа.

— Да? В чём дело?

Обычно Инфа приходила поболтать или посплетничать, но сегодня она была не в настроении. Однако Маомао была рада её видеть — она хотела кое-что спросить.

— А насчёт шпильки для волос... — сказала Инфа.

Она выглядела неловко, но для Маомао это был идеальный момент.

— Кристалл, который был вмонтирован в эту палочку для волос. Есть ли шанс...

Она вспомнила, как делала что-то, когда служила в Нефритовом павильоне. — Это был кристалл соли?

Белые комочки, соленые на вкус. За время службы в Нефритовом павильоне она сделала несколько штук примечательного размера, а те, что получились лучше всего, отдала тогдашней супруге Гёкуё. Если бы вы не знали, из чего они сделаны, то могли бы поклясться, что это настоящий хрусталь. Она держала их в секрете от Хоннян, поэтому главная фрейлина не знала о них.

Инфа на секунду удивилась, но потом кивнула.

— Очень хорошо, Маомао. Я впечатлена, что ты догадалась.

— Значит, я угадала правильно.

Она взяла шпильку для волос с тканью и встряхнула её.

— Не понимаю, зачем вставлять кусок соли в шпильку для волос? Он же мог просто разломиться и выпасть.

Она предупредила Гёкуё, когда давала ей кристаллы соли, что они расплавятся, если держать их в слишком влажном месте. Маомао дала ей немного древесного угля, чтобы тот послужил влагопоглотителем, но соль была солью, как бы красиво она ни выглядела.

— Госпоже Гёкуё просто стало скучно в последнее время. Она решила, что сможет развлечься хотя бы на празднике в саду.

Значит, императрица Гёкуё была вдохновительницей всего этого. Естественно, она не сказала об этом своей главной фрейлине. Маомао понимала, почему Инфа чувствует себя неловко.

— Что она собиралась делать, если кристалл разобьется во время вечеринки в саду?

На таких мероприятиях женщины оценивали друг друга от волос на голове до кончиков пальцев на ногах. Ещё когда она была в Заднем дворце, многие наложницы среднего и низшего звена подражали Гёкуё, пытаясь заслужить интерес императора. Без сомнения, многие из них делают это и сейчас. Пустое украшение на её шпильке для волос было бы унизительно.

— Вот почему она планировала переодеться. Она полагала, что это пройдёт час, прежде чем она сменит наряд.

Форма фонаря на шпильке для волос была поразительной и уникальной; она привлекла бы всеобщее внимание. Все будут спрашивать, что это за камень в украшении. Особенно женщины, помогавшие на банкете: не только в заднем дворце дамы, стремились завоевать расположение Императора. Возможно, Гёкуё нравилось озадачивать окружающих, зная, что они гадают, что за камень она использовала и где его нашла. А может, она наслаждалась тем, что не знала, что будет делать, если "камень" сломается, пока она находится в этой знатной и порочной компании. Это было очень похоже на Гёкуё, вынуждена была признать Маомао, но это было и опасно.

«Может быть, его взяла фрейлина, которой поручили следить за шпилькой для волос?» — спросила себя Маомао.

Это, конечно, было возможно. Если бы женщина просто взяла её, а потом передумала или испугалась и вернула, то это было бы облегчением. Но шпильку для волос было не так-то просто вернуть.

— Не возражаешь, если я спрошу тебя, как выглядели окрестности во время вечеринки в саду?

Маомао обратилась к Инфё.

— Я не совсем понимаю, о чём ты.

— Я имею в виду рассадку гостей, например, и то, как всё происходило за кулисами.

— Понятно.

Инфа вышла из комнаты и вернулась с бумагой и письменными принадлежностями. Затем она быстро набросала схему банкета.

— Это центр пиршества, где находился Император. Слева от него сидели вдовствующая императрица и мастер Джин-, то есть Лунный принц. Справа от него находилась госпожа Гёкуё. Мастер Гёкуэн был немного поодаль — технически он ещё только местный губернатор, поэтому ему было отведено место, эквивалентное месту премьер-министра.

Местный губернатор, другими словами, тот, кто управляет одной из провинций. По сути, Гёкуэн отвечал за всю западную часть Ли, сосредоточенную вокруг западной столицы. (Место премьер-министра в настоящее время было вакантным; предполагалось, что его займёт Джинши, поскольку Шишоу его больше не занимал, но ему присвоили другой ранг.

Расположение мест было достаточно разумным, учитывая, что одной из главных целей этой вечеринки было дать Гёкуэну его имя. Что, разумеется, должно было сопровождаться повышением в ранге.

— А где госпожа Гёкуё переодевалась?

— В этот раз банкет был недалеко от её дворца, так что она просто пошла туда.

Там же была и ванная комната, так что дамам было легче, чем раньше.

— Правда, от кухни пришлось немного пройтись. Я знаю, что еда всегда остывает, но, должно быть, это было особенно тяжело — нести еду для стольких людей так далеко.

Маомао знала, что еда всегда остывает за то время, которое уходит на проверку её на наличие яда. Она всегда считала, что это пустая трата времени: тонкие ароматы исчезают в прохладе.

— Они поставили большой котел здесь, у дворца, — сказала Инфа, делая отметку на своей карте.

Маомао секунду изучала её.

— А стража возле него была?

— Не думаю. Скорее всего, это была еда для людей без мест.

Еда для людей, которым требовалось проверить свои блюда на наличие яда, находилась в другом месте.

— А шпилька для волос исчезла, когда там был горшок?

— Да, именно так. Прямо посреди трапезы. Меня отослали кое с чем разобраться, и я ненадолго отлучилась от Гёкуё, но, когда я вернулся, все были в недоумении из-за шпильки для волос.

«А-а, так вот что здесь происходит».

Маомао посмотрела на шпильку для волос. Теперь всё стало понятно. Она поняла, откуда взялись эти пятна.

— Похоже, у тебя есть идея, Маомао.

— Правда?

— Ещё как есть! Что это? Скажи мне!

Это была непростая просьба. Она пока не могла доказать, все было лишь предположениями.

— У меня недостаточно информации.

— Конечно, есть! Расскажи мне! — настаивала Инфа.

Маомао застонала, но поняла, что отказ не сделает Инфу менее настойчивой.

— Хорошо, хорошо, — согласилась она. — Но сначала я хочу проверить ещё кое-что.

— Что именно? Я хочу знать, что происходит! Немедленно!

— Боюсь, тебе придется подождать. Я не хочу сказать что-то не то и смутить императрицу.

Инфа надула щеки, но была вынуждена смириться.

— Ты знаешь, кто был во дворце в это время? Неважно, если ты не уверена во всех, кто там был. Просто дай мне знать, о ком тебе известно.

— Хорошо...

Она начала называть имена, а Маомао записывала их.

Сказать, что она разгадала тайну, было бы неверно, но она догадывалась, куда исчезла шпилька для волос.

«Правда, в этом есть своя проблема».

Если судить по информации, которую дал ей Инфа, и собственным догадкам Маомао, то всё шло в весьма сомнительном направлении. Она хотела успокоить императрицу Гёкуё, но не была уверена, стоит ли говорить ей всю правду. Она боялась, что это может только расстроить её ещё больше.

«Как мне ей сказать?»

Маомао как раз размышляла над этим вопросом, когда в дверь постучали.

«Кто это на этот раз?»

Открыв дверь, она увидела Хаку-у.

— В чём дело? — спросила Маомао.

— Немного прохладно. Я подумала, что вам может быть холодно, и принесла вам дополнительное одеяло, — сказала Хаку-у.

— Большое спасибо. Я возьму его себе.

— Нет. Сегодня вы гость.

Хаку-у показала, что она такая же прилежная, как и выглядела: вошла в комнату и проследила, чтобы одеяло было разложено на кровати Маомао. Маомао стояла у окна и наблюдала за происходящим, чувствуя себя немного неловко. Выглянув между оконных створок, она увидела, что идёт снег.

— Наверное, и правда холодно— сказала она.

Затем Хаку-у добавил в мангал углей.

— Хотите благовоний? — спросила она.

— Нет, спасибо.

Хаку-у явно хорошо справлялась со своей работой, но Маомао не чувствовала особой необходимости делать всё за неё. Как она помнила, Гёкуё знала Хаку-у ещё со времён её юности в западной столице. Она пробыла здесь совсем недолго, но Инфа и другие женщины, которых Маомао знала со времен пребывания в Нефритовом павильоне, похоже, уважали её.

«Она могла бы послать кого-нибудь и пониже».

— Конечно, нет. Вы слишком важный гость. Мы не станем рисковать, если что-то будет сделано не так, как надо, — сказала Хаку-у.

Упс. Неужели Маомао сказала это вслух? Она зажала рот, чтобы не выдать себя.

«Эти люди не совсем понятны мне».

Кроме Сэки-у, самой младшей, Маомао не имела представления о том, что представляют собой сестры как люди. Она видела, как они дразнят свою младшую сестру, но лишь слегка. Маомао ещё минуту молча наблюдала за работой Хаку-у, а затем достала записи, которые сделала во время беседы с Инфой. Она была рада, что держала их поблизости: ей бы не хотелось, чтобы Хаку-у задавала вопросы, если бы заметила их.

Маомао решила сегодня лечь спать пораньше, но сердце её колотилось.

Сон не очень-то способствует восстановлению сил, когда у тебя что-то на уме. Маомао потерла уставшие глаза и села. Она порадовалась, что Хаку-у принесла дополнительное одеяло: дыхание затуманилось от утреннего воздуха, а уши покраснели. Открыв окно, она обнаружила, что на улице выпал снег. Переодевшись в дневную одежду, она задрожала и только успела одеться, как услышала голос из коридора.

— Маомао! Давай завтракать!

Это была Инфа, яркая и ранняя.

Маомао решила согласиться. Гуйэн и Айлан тоже завтракали. Гуйэн казалось, почти не изменилась, разве что стала чуть более пухлой, чем раньше, но всё такая же нежная и спокойная. А Айлан, похоже, продолжала расти, и Маомао приходилось поднимать голову ещё выше, чем обычно, чтобы встретиться с ней взглядом. Этого было достаточно, чтобы вызвать ревность у Маомао, страдающей от вертикальных проблем. Тем не менее она не могла не улыбнуться, снова оказавшись среди таких знакомых лиц.

— Завтрак сегодня особенный, — объявила Инфа. — Здесь сушеный абалон!

— Вот это да! — зааплодировали остальные, и даже Маомао была вынуждена зааплодировать. Возможно, она взяла его из остатков вчерашнего ужина императрицы Гёкуё.

Суп был простым, с хорошим бульоном и лишь слабым намеком на соль. Однако с абалоном он оказался вполне съедобным. Рис тоже был отменным, что свидетельствовало о том, что, когда женщина становится императрицей, рацион её фрейлин заметно улучшается.

Пока они вчетвером болтали, Маомао оглядывалась по сторонам. Заметив её беспокойное поведение, Гуйэн спросила:

— Что случилось?

— Ничего особенного. Разве остальные не завтракают?

Она не увидела сестер -у, ни других новых фрейлин, которых Гёкуё, должно быть, набрала после того, как стала императрицей.

— О! Госпожа Хаку-у и её сестры едят в другой комнате, а остальные фрейлины вообще не едят во дворце.

— Да, — добавила Айлан. — Очень жаль. Это был бы хороший шанс познакомиться с ними поближе. На работе они всегда такие серьезные.

«Я думаю, что скорее вы трое немного расслаблены...»

Тем не менее, это облегчало общение с ними.

Инфа и её группа служили Гёкуё давно, ещё с тех времен, когда она была супругой в Заднем дворце, но знакомство Хаку-у с императрицей было ещё более давним, и, видимо, поэтому Гуйэн считала необходимым обращаться к ней с почтением. Возможно, в их глазах Хаку-у и не занимала такого высокого положения, как Хоннян, главная фрейлина, но у Маомао было ощущение, что она всё равно стоит выше Инфы и остальных.

«Может быть, даже больше, чем в прошлый раз, когда я была здесь».

Инфа и её подруги, как известно, нередко задирали фрейлин других супруг, но только если те плохо отзывались о Гёкуё. Хаку-у и её сестры были компаньонками и коллегами, и Маомао сомневалась, что Инфа или другие девушки испытывают к ним какую-то настоящую враждебность.

Говоря об Инфе, она спросила:

— Итак, Маомао. Ты уже знаешь, кто преступник?

— Это немного сложно, — ответила Маомао. Отличный способ уклониться от ответа. Остальные девушки выглядели подавленными.

— Если ты ещё не догадалась, Маомао, то можешь вернуться сюда, — предложила Инфа. — Мы, конечно, не сможем убедить их взять тебя только для того, чтобы делать лекарства и прочее, но если есть какая-то причина...

— Верно, — добавила Гуйэн — У нас гораздо больше комнат, чем в Нефритовом павильоне. И много печей!

— Могу поспорить, что здесь можно достать импортные лекарства, — предложила Айлан.

«Импортные лекарства!»

Маомао едва не ухватился за эту возможность.

«Нет! Плохая Маомао!»

Она отпила глоток чая, чтобы успокоиться.

— Сейчас я учусь своему ремеслу у отца и других врачей. Я не могу просто так сменить работу. Представьте, какое это будет бремя для людей, с которыми я работаю.

Она охотно признавала, что идея служить императрице Гёкуё имела свою привлекательность. Но вступление в штат великой госпожи принесло бы свои проблемы.

«Например, этот урод».

Что, если этот моноклевый стратег начнёт таскаться по дворцу императрицы? По его мнению, он просто пытался разглядеть Маомао, но скандальные зрители увидели бы совсем другое.

Невозможно было представить, чтобы императрица Гёкуё не знала об отношениях между Маомао и стратегом, не так ли?

«Точнее, что всё это его заблуждение, и мы совершенно незнакомы».

Говоря прямо, Маомао задавалась вопросом, не произошло ли какой-нибудь ошибки, не является ли она отпрыском какого-нибудь другого покровителя Малахитового дома. По крайней мере, так ей хотелось думать. Хотя она понимала, что шансы на это невелики.

Всё было бы гораздо проще, если бы Гёкуё просто рассматривала Маомао как пешку, которую можно использовать, но она искренне уважала способности Маомао.

«Я не могу просто игнорировать её».

К тому же взгляды Инфы, Гуйэн и Айлан в этот момент практически прожигали в Маомао дыру.

Она как раз пыталась решить, как ей выпутаться из этой ситуации, когда в комнату вошла молодая женщина с красной повязкой на волосах. Она была очень похожа на Хаку-у, но по её лицу было видно, что она несколько моложе — примерно ровесница Маомао. Она была младшей из трех сестер и единственной, с кем Маомао была знакома. Она доставляла ей письма Сяолан.

— Как дела, Сэки-у? — спросила Инфа.

— Императрица Гёкуё вызывает о Маомао, — ответила она, не став уточнять. Маомао закончила завтрак и подняла миску.

— Не волнуйся, я отнесу ее. Просто оставь её здесь, — сказала Гуйэн, и Маомао так и сделала.

— Не терпится узнать, когда ты к нам присоединишься! — воскликнула Инфа, и все три девушки ободряюще помахали ей рукой. Маомао поклонилась в ответ и отправилась к императрице.

В комнате Гёкуё Маомао застала не только Хоннян и Хаку-у, но и принца с принцессой. Принцесса расставляла множество игрушек вокруг наследного принца, который в основном их не замечал. Возможно, она думала, что они играют вместе.

Когда Хаку-у увидела, что пришла Маомао, она взяла кронпринца на руки.

— Сэки-у, принцесса, — сказала она.

— Да, конечно, — ответила Сэки-у, взяв Линли за руку.

—Играйть ещё! — сказала принцесса. Ей было уже около трех лет, и она явно училась говорить. Однако она, похоже, не помнила Маомао, изучая её лицо, словно видя её в первый раз. Маомао была немного разочарована этим, но что было, то было. Она приветливо помахала принцессе рукой.

Хаку-у уже собиралась уходить с принцем на руках, когда Маомао импульсивно схватила её за рукав.

— В чём дело? — сказала Хаку-у, выражая недовольство таким проявлением неподобающего поведения.

— Не могли бы вы остаться здесь? — спросила Маомао.

— С какой целью?

— Я бы хотела, чтобы вы услышали этот разговор.

Выражение лица Хаку-у не изменилось, но Хоннян вышла в коридор и помахала рукой Айлан, которая случайно проходила мимо.

— Присмотри за ребёнком, пожалуйста, — сказала она, забрала принца у Хаку-у и передала его Айлан. Ребёнок буркнул что-то и потянул Айлан за волосы; она отнесла его с натянутой улыбкой на лице.

— У тебя есть что-то на примете, Маомао? — спросила императрица Гёкуё.

Ни она, ни Хоннян ничего не сказали о том, что Хаку-у продолжает присутствовать. Они решили, что быстрее будет просто продолжить обсуждение.

— Вот, — сказала она и протянула шпильку для волос императрицы.

— Ты выяснила, кто стоит за ее исчезновением? — спросила Гёкуё.

— Боюсь, что нет, госпожа. Но я полагаю, что могу объяснить, почему она потемнела и почему исчез камень внутри.

— Ты серьёзно?

— Да, госпожа.

Маомао достала схему, которую Инфа нарисовала накануне вечером.

— Вы удалились в свой дворец, чтобы сменить наряд, верно? И как раз во время этого вы поняли, что шпилька для волос пропала.

— Верно. К сожалению, времени на поиски не было. Мне нужно было переодеться.

«Я так и думала».

В тот момент, когда пропала шпилька для волос, суматохи ещё не было.

— Вы подумали, что, возможно, просто уронили её, а не украли?

— Да, я так торопилась. Ветка задела мою голову, когда я проходила мимо. Я подумала, может, она выпала.

— Может, это было где-то здесь? — спросила Маомао, указывая на место на схеме.

— Да, вот здесь. Прямо на моем пути стояла платформа, и когда я пытался её обойти, ветка зацепила меня.

Маомао догадалась, что речь идет о подставке, то есть о котелке для тушения. Она взглянула на Хаку-у, но выражение лица той не изменилось.

«Может, я ошибаюсь», — подумала она, но в любом случае присутствие Хаку-у ускорит процесс.

— Короче говоря, я считаю, что шпилька для волос не была украдена, а просто упала, — сказала она.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Гёкуё.

— Именно это. Госпожа, причина вашего расстройства в том, что вы считаете, что шпилька для волос была украдена, а затем отправлена обратно к вам в качестве угрозы.

Шпилька была обесцвечена, камень, вложенный в неё, пропал, как бы говоря: "Вот что я с тобой сделаю". Любой благородный, увидев помутневшее серебро, сразу же подумал бы о яде.

— Разве вам не было бы легче, если бы вы знали, что ни то, ни другое не было сделано намеренно?

— Полагаю...

— Кроме того, госпожа, не ошибаюсь ли я, думая, что вы догадываетесь, что случилось с камнем?

Императрица Гёкуё накручивала волосы на кончик пальца. Её глаза наполнились эмоциями.

— Переходите к делу, пожалуйста! Что случилось с камнем, который был в шпильке для волос?— потребовала Хоннян, не в силах больше ждать.

— Императрица... У вас есть ещё такие камни? — сказала Маомао.

— Наверное, в конце концов мне придётся признаться, — смирилась Гёкуё.

Она встала и достала из угла комнаты небольшую шкатулку. Открыв её, она увидела полупрозрачный многогранный кристалл.

— Могу я воспользоваться этим? — спросила Маомао.

— Это ты подарила мне его.

Маомао взяла камень в одну руку, а в другую — графин с водой.

— Не мог бы кто-нибудь принести мне сосуд?

Хаку-у принесла чашу. Маомао положила камень в чашу, а затем наполнила её водой.

— Он... тает? — сказала Хоннян.

— Может быть, вы хотите попробовать глоток. Хотя предупреждаю, вы можете скривиться. Потому что это соль.

— Соль?!

Хоннян действительно не знала. Если бы она знала, то никогда бы не позволила императрице использовать искусственный кристалл в своей шпильке для волос.

— Госпожа Гёкуё! Что происходит? — воскликнула она.

— Хи-хи-хи... Ну, это было очень красиво. И никто не заметил, правда?

На лице императрицы появилась озорная улыбка. Она подходила ей гораздо больше, чем мрачная тревога.

— Никогда бы не подумала, что соль может принимать такую изящную форму, — сказала Хаку-у, наблюдая за растворяющимся кристаллом.

— Часто это не так. Я выбрала те, которые кристаллизовались в наиболее привлекательные формы. Вы кладете немного соли в кипящую воду, не слишком много, чтобы она вся растворилась. Затем даете ей остыть. Положите в неё что-нибудь небольшое, чтобы образовалась сердцевина, а затем дайте всему испариться. При повторении процесса кристалл постепенно становится больше. Полагаю, важно отметить, что шёлк — идеальный материал для нити, на которую вы его подвешиваете.

— Маомао... Ты даже сделала это, когда была в Нефритовом павильоне? — спросила Хоннян.

Маомао промолчала. Она не могла сейчас злиться на Маомао, ведь так? Это ведь было давно.

— Хорошо, значит, "камень" растворился. Его больше нет, — сказала Хоннян. — А как же потемневшее серебро?

— Очень многие вещи могут вызвать помутнение серебра, — сказала Маомао, нарисовав маленький кружок в углу диаграммы.

— Например, яйца.

— Яйца?

Три женщины озадаченно посмотрели на неё.

— Правильно. Вы знаете, какой запах издает тухлое яйцо?

Все три женщины покачали головами. Это были служанки, которые выносили мусор, и они, вероятно, никогда раньше не чувствовали запаха гнили. Маомао решила использовать другую аналогию.

— Как насчет варёных яиц? Вы ведь знаете, как они пахнут?

— А, это я знаю, — сказала Гёкуё.

— Это довольно уникальный аромат, но есть и другое место, где можно почувствовать то же самое — некоторые горячие источники.

— О! Я понимаю, о чём ты, — сказала императрица. Должно быть, она уже купалась в горячем источнике. Возможно, на пути из западной столицы в этот город их было один или два.

— Некоторые вещества в этих источниках содержат серу. Так и вареные яйца — если есть их из серебряной посуды, она может потемнеть.

— Да, конечно, — сказала Хоннян с таким видом, будто не могла поверить, что не подумала об этом раньше. Теперь она догадывалась, почему потемнела шпилька для волос, ведь она знала, что подавали на вечеринке в саду.

—  Шпилька упала в кастрюлю с варёными яйцами, —сказала Маомао. —Кристалл соли растворился в воде, а яйца обесцветили серебро.

Возможно, это также объясняло, почему суп показался Рихаку невыносимо солёным.

— Но как шпилька для волос оказалась в кастрюле? – задалась вопросом Гёкуё. — Полагаешь, она просто случайно туда упала?

— Боюсь, я не знаю. Это могло быть просто совпадением, или кто-то мог положить её туда.

— С какой стати? — спросила Хаку-у, искоса поглядывая на Маомао.

— Предположим, кто-то готовит еду и находит украшенную шпильку для волос. Затем появляется фрейлина, которая спрашивает, не видели ли они где-нибудь такую шпильку для волос. Как вы думаете, что они сделают?

Стали бы они сразу же протягивать её и говорить: "Это то, что вы ищете?" Или попытаются прикинуться дурачками? Или третий вариант...

— Они могут запаниковать и попытаться спрятать его где-нибудь, — сказала Маомао.

— Ты предполагаешь, что, не успев осознать, что делают, они бросили её в котел, стоящий перед ними? – спросила Хаку-у.

— Да, — сказала Маомао, хотя и чувствовала себя несколько виноватой из-за неясности своей гипотетической ситуации.

— Итак, шпилька для волос оказывается в горшке, намеренно или случайно. Но когда её вынимают, серебро помутнело, а камень исчез.

Вряд ли его можно просто вернуть в прежнее состояние.

— Минуточку. Если кто-то из слуг найдет её, разве не трудно будет его вернуть? — спросила Хоннян.

— Конечно, будет.

Так они перешли к вопросу о том, как шпилька для волос попала к императрице.

— Не думаю, что простой слуга мог спрятать шпильку для волос среди подарков, доставленных вам. Ему наверняка помогли.

И вот тут-то шпилька для волос, которая казалась просто потерянной, стала выглядеть угрозой.

Маомао не могла быть уверена в том, что произошло, но у неё были подозрения. Именно поэтому она попросила Хаку-у остаться в комнате. Но хотя она внимательно следила за другой женщиной, ничего необычного в её взгляде или поведении не заметила. Может быть, она просто хорошо держалась, а может, и правда не знала.

Что, если одна из фрейлин, прислуживающих императрице, нашла шпильку для волос недалеко от дворца? Кто-то из фрейлин мог легко спрятать шпильку в посылку. Маомао была практически уверена, что шпильку для волос вернула одна из фрейлин Гёкуё, хотя наверняка знала, как тяжело будет возвращать аксессуар в таком состоянии.

Хоннян сообщила бы о случившемся непосредственно Гёкуё; она достаточно хорошо знала императрицу, чтобы не опасаться произвольного наказания. То же самое можно сказать об Инфе, Гуйэн и Айлан. Все трое знали о соляном "кристалле"; они смогли бы объяснить, что произошло, и у них не было бы причин что-то скрывать.

Но как же Хаку-у? Учитывая её положение, можно было ожидать, что она просто будет честной и сообщит о шпильке для волос Гёкуё. Она знала, что императрица милостива и вряд ли станет сурово наказывать за испорченную шпильку. Должна была быть какая-то причина, по которой она решила не сообщать об этом.

— Такое впечатление, что одна из фрейлин специально вернула шпильку, ничего не сказав, чтобы императрица подумала, что ей угрожают, — сказала Маомао.

— Что ты имеешь в виду? — встревоженно спросила Хоннян.

— Именно то, что я сказала. Императрица Гёкуё — добрая и весёлая женщина. Лично мне она очень нравится. Но я могу подумать, что кто-то считает её слишком мягкой, чтобы выжить в этом логове беззакония.

Маомао посмотрела на Хаку-у. Она рассматривала возможность того, что в этом замешана какая-то другая дворцовая прислуга, но когда она посмотрела на список людей, которые были рядом с императрицей во время вечеринки в саду, то не увидела ни одного имени, которое бы она не узнала. Были только "классические" четыре женщины и трио сестер.

— А-а. Я поняла, в чём дело, — сказала императрица Гёкуё с нотками разочарования в голосе. Она медленно повернулась к Хаку-у.

— Это было предупреждение, чтобы я следила за своим поведением, чтобы окружающие не относились ко мне слишком легкомысленно.

Она сказала именно то, что было на уме у Маомао. Императрица, похоже, имела собственное представление о том, кто был виновником.

— Ты ведь не делала этого, Хаку-у? И я знаю, что Сэки-у не посмела бы, — сказала Гёкуё. — Остается...

— Коку-у, — сказала Хаку-у, без эмоций произнося имя сестры.

— Коку-у? Но почему? — спросила Хоннян.

В её голосе звучало удивление, но Гёкуё выглядела так, словно для неё всё имело смысл.

— Думаю, это связано с письмом, которое я получила на днях, — сказала она. — Это Коку-у принесла его мне.

— О! — воскликнула Хаку-у.

«Письмо?»

Кто-то прислал императрице что-то угрожающее?

«Может, оно пришло от политического врага».

Она недолго размышляла о том, что это может быть супруга Рифа, у которой тоже был маленький сын. Но тут же подумала:

«Нет, не она».

Тогда, возможно, бывший наследник, младший брат Императора Джинши.

«Вряд ли».

Но тогда... А как же Хаку-у и её сестры? Никто бы не обвинил их в том, что они менее чем преданы императрице Гёкуё, но одно обстоятельство отличало их от её более давних фрейлин.

— Если позволите, я задам вопрос госпоже Хаку-у, — сказала Маомао. — Не кажется ли вам, что именно мастер Джинши украл, а затем вернул палочку для волос?

После неловкой паузы Хаку-у ответила:

— Ну, разве это не кажется очевидным?

— Хаку-у, я же говорила тебе, что он, как никто другой, никогда бы так не поступил.

Гёкуё грустно улыбнулась. Она прекрасно знала, что он не заинтересован в том, чтобы участвовать в престолонаследии. Хоннян, а также Инфа и остальные были достаточно хорошо знакомы с Джинши, чтобы понять, что он не стал бы угрожать подобным образом. Маомао прекрасно понимала, что Джинши считает свой статус не более чем обузой. Именно поэтому она намеренно обратилась к Хаку-у со своим предположением.

— Вы думаете, что, судя по тому, как она себя ведет, это лишь вопрос времени, когда какой-нибудь нехороший человек сговорится с госпожой Гёкуё, — сказала Маомао.

—Простите, но это так, — сказала Хаку-у, и трудно было не заметить, что она смотрит на Маомао. Хоннян выглядела потрясенной.

«Неужели? Так вот к чему она клонит?»

Маомао стало немного не по себе.

— Госпожа Гёкуё должна понять, что вокруг неё враги, — сказала Хаку-у.

— Я это понимаю, — ответила Гёкуё. — Но это не повод показывать клыки даже друзьям. Скажи, Хаку-у... Ты слышала об этом от своего отца?

— Нет, госпожа. Я сама додумалась до этого.

Она обратила свои миндалевидные глаза на императрицу.

— Но вы хотите сказать, что даже мастеру Гёку-оу можно доверять?

«Гёку-оу?»

Это имя было новым для Маомао, хотя она предполагала, что он родственник Гёкуё.

— Что было в том письме, которое он вам прислал? — спросила Хаку-у.

— Понятно. Наверное, Коку-у тайком прочитала его, — сказала Гёкуё. Её голова опустилась.

— Значит, Коку-у подсмотрела... письмо? Что здесь происходит?

У Маомао голова шла кругом, но этот Гёку-оу явно был тем, кого следовало остерегаться.

— Он мой старший брат. Он не писал ничего лишнего, — сказала императрица.

Маомао была знакома со старшим братом Гёкуё и знала, что он отвечает за земли на западе, пока их отец находится здесь, в столице. Бывший помощник эксцентричного стратега, Рикусон, был отправлен на запад в интересах Гёку-оу. Но, похоже, здесь что-то происходило.

— Вы так уверены, что он не злоумышленник? — спросила Хаку-у. — Конечно, вы знаете, кто это был, который постоянно придумывал причины, чтобы не присылать вам новых служанок, когда число ваших фрейлин сокращалось одна за другой.

Это поразило Маомао, но Хаку-у ещё не закончила.

— Если бы мы не пришли, госпожа, вы бы не смогли жить так, как подобает вашему положению!

В её голосе звучала сила, совсем не похожая на её обычную отстранённую манеру поведения.

«Может, мне стоит извиниться?»

Её это не касалось, и лучше было бы уйти, но как она ни старалась, не могла найти подходящий способ организовать свой уход.

— Если вы не скажете мне, что в письме, императрица Гёкуё, то я догадаюсь. Прежде чем я сама покинула западную столицу, я узнала, что мастер Гёку-оу удочерил молодую иностранку. Прошло уже больше года — более чем достаточно, чтобы она приобрела утонченность, полагающуюся воспитанной девушке.

— Хаку-у!

— Госпожа Хоннян, я не буду действовать скрытно, как Коку-у. Я буду говорить всё, что думаю. Мне всё равно, сын ли господин Гёку-оу господина Гёкуэна или старший брат госпожи Гёкуё; я ему не доверяю! Он пытается отправить в задний дворец молодую женщину, очень похожую на госпожу Гёкуё. Почему? Ну, представьте себе, если она завоюет расположение и Императора, и наследного принца, а потом с нашей госпожой что-нибудь случится.

Сказанное ею было чистой воды спекуляцией, и всё же это ни в коем случае не выходило за рамки возможного.

— Мой отец никогда бы этого не допустил, — сказала Гёкуё.

— Мастер Гёкуэн, конечно, более чем достаточно умён, чтобы разгадать слабые интриги мастера Гёку-оу, — сказала Хаку-у.

Хоннян почувствовала облегчение.

— Значит, проблем нет.

— Проблема в его проницательности. Мастер Гёкуэн обязательно поддержит того, кто, по его мнению, принесет ему наибольшую выгоду, — сказала Хаку-у, её голос был пустым.

— Так же, как он поступил, уничтожив клан И.

«Клан И!»

Когда-то они были одним из названных кланов и правили западными территориями, пока не накликали на себя гнев царствующей императрицы и не были уничтожены.

— Мы многим обязаны вам, госпожа Гёкуё, и одна из причин, по которой мы служим вам здесь, заключается в том, чтобы защитить вас. Господин Гёкуэн не является моим господином, как и его сын.

В глазах Хаку-у горел огонь.

— Интересно, что она видела в своей жизни, — подумала Маомао, но она могла только предполагать. Не ей следовало давить и лезть не в свое дело.

— Пожалуйста, будьте осторожны с мастером Гёку-оу. Я умоляю вас. Я прошу вас всем сердцем...

Взгляд Хаку-у медленно перешел на Маомао.

— ...Пожалуйста, окружите себя людьми, которым вы доверяете. Никогда не знаешь, что может случиться.

Гёкуё и Хоннян тоже посмотрели на Маомао, которая спросила:

— Почему все...?

У неё было плохое предчувствие, которое никак не проходило.

— Маомао... Я надеюсь, что ты подумаешь об этом, — сказала Гёкуё, её глаза были как у щенка.

— Ты же не хочешь, чтобы госпожу Гёкуё отравили? — с легкой улыбкой спросила Хоннян.

— Мир жесток, но есть люди, которые никогда не предадут доверие, — добавила Хаку-у. Неужели она тоже в этом замешана?

Маомао старательно избегала взглядов всех троих, но чувствовала, что они почти загнали её в угол.

[П.п: Добавлю пояснение новых имён сюда.

天佑 — Тянью — означает "Благословение небес".

玉鶯 — Юй Ин(кит.), Гёку-оу(яп.) — означает "Нефритовая славка".

Для тех кто не знает:.

Славки (Sylvia) — род птиц из семейства славковых (Sylviidae).

Относятся к подотряду певчих воробьиных.

Славки живут в лесах и густых кустарниках, однако некоторые виды приживаются и в садах. Их пение часто громкое и специфическое и по нему их можно легко отличить от других птиц.

]

Глава 14 - Соревнование по го (Часть первая)

Маомао со всей силы ударила по бинтам. Осенний ветерок подхватил высыхающие белые полоски ткани, и они затрепетали на фоне безоблачного голубого неба. Погода казалась полной противоположностью тучам, омрачавшим сердце Маомао.

Она чувствовала, что не может просто так уйти из дворца императрицы Гёкуё с такой нотой. Её спасло сообщение от доктора Рю. Он был строг к своим подчиненным, но при этом заботился о них.

Маомао и не подозревала, что императрица так загнана в угол, причем не каким-то явным политическим врагом, а членом её собственной семьи.

«Её старший брат...»

Она слышала, что императрица была дочерью наложницы. Гёкуэн был уже пожилым человеком, так что сводный брат Гёкуё, Гёку-оу, должен был быть значительно старше её. Сложные семейные отношения не были редкостью среди знати, и Гёкуё, похоже, не была исключением.

«Интересно, что будет после этого?»

Судя по словам Хаку-у, у Гёкуэна были свои игры, в которые он играл. Он будет союзником императрицы Гёкуё только до тех пор, пока это будет выгодно ему - что будет, если она потеряет расположение императора? Или, на худой конец, если что-то случится с наследным принцем?

«Даже если ты не заинтересован во власти, бывают моменты, когда она нужна, чтобы выжить».

Она вздохнула, погружая руки в ледяную воду. Было так холодно, что казалось, кончики пальцев вот-вот отвалятся. А погода становилась всё холоднее, и работа с водой становилась всё неприятнее. Эньен, преданно служащая своей молодой госпоже, намазывала Яо бальзамом, чтобы уберечь её кожу от трещин.

Глядя на голубое небо, Маомао задумалась.

«Интересно, что это была за картина?»

Жуткое изображение, нарисованное маленькой девочкой Джазгул.

Это напомнило ей, что дева святилища с запада всё ещё живёт в Ли. Как она поживает? Несомненно, хорошо, ведь за ней присматривает бывшая супруга А-Дуо. И хотя когда-то она действительно была одной из супруг императора, А-Дуо, размышляла Маомао, похоже, было суждено взять на себя все тёмные тайны страны. Её дом стал прибежищем для оставшихся в живых детей клана Ши, а также Суйрей, которая, хотя и не была признана, являлась внучкой бывшего императора и племянницей нынешнего. А теперь там оказалась и дева святилища Шаоха, которая считалась мертвой.

А-Дуо, красавица в мужской одежде, принимала все это спокойно, но как это должно было выглядеть для окружающих? В одном смысле - никак. Всё это делалось в полной тайне, и так просто об этом не узнали бы. Но при дворе было много людей с острыми носами.

«Надеюсь, никто из них не уловит след».

С этой мыслью Маомао вылила последнюю воду из ведра в канал.

— Тут работы на целый день не хватит, — простонал доктор Рю.

В этот час медицинский кабинет обычно кишел ранеными солдатами, но сегодня здесь было пустынно.

— Что мы можем сделать? Все кругом прогуливают, начиная с самого главного начальника, — сказал молодой врач Тяньюй.

Он язвительно улыбался, но выглядел разочарованным. В руке он держал книгу "Го".

— Но ещё больше гражданских чиновников сегодня сокращают работу. Я слышал, были настоящие драки из-за того, кто получит сегодня выходной. По крайней мере, солдаты могут притвориться, что идут присматривать за порядком.

Маомао знала, что Тяньюй и сам отчаянно хотел получить выходной, но в итоге оказался на работе. В медицинских учреждениях всегда требовался минимальный штат, поэтому врачам было сложнее, чем остальным, взять отпуск.

—Раз уж здесь почти нечего делать, я, наверное, могу просто пойти домой, не так ли? — спросил Тяньюй, но доктор Рю не согласился с подобными уговорами.

— Раз уж у нас наконец-то появилось свободное время, стоит использовать его для приготовления лекарств и пополнения запасов.

На лице пожилого доктора появилась неприятная ухмылка: ему нравилось закручивать гайки.

При упоминании о приготовлении лекарств глаза Маомао загорелись.

— Что мы должны сделать, господин? — спросила она.

— Э-э, кхм. Да. Простите, что выбиваю ветер из ваших парусов, когда вы наконец-то обрели энтузиазм, но...

Он протянул завернутый в ткань пакет.

— Мне нужно, чтобы вы доставили это для меня.

Маомао тут же нахмурилась.

— Я знаю этот взгляд. Ты думаешь: "Кем этот чудак себя возомнил?"

— Не берите в голову, господин, — послушно ответила она.

— Господин, может быть, я смогу доставить его... — предположил Тяньюй.

— Нет, ты не сможешь.

Что ж. Спорить не приходится. Если Маомао нужно было лично разобраться с этим, она боялась узнать, что именно это может повлечь за собой.

— Я хочу, чтобы вы отнесли это сюда, — сказал доктор Рю, доставая карту столицы и указывая на площадь возле театра, где Белая Леди творила свои чудеса.

— Туда, господин?

— Не самое любимое место, как я понимаю. Это видно по выражению вашего лица.

Конечно, нет, потому что в тот момент на этой площади проходило важное событие. А именно, связанное с Го. Кто там будет, догадаться было несложно. Маомао не знала, за какие ниточки ему пришлось потянуть, чтобы получить такое место, да ещё и на два дня - должно быть, это довольно крупный турнир.

— Полагаю, доктор Кан будет там. Его не назначали, но он вызвался быть ведущим.

Маомао показалось, что она понимает, к чему клонит доктор Рю.

«Он пытался создать для меня оплот».

Неизвестно, что может предпринять этот чудаковатый стратег, но присутствие старика Маомао помогло бы разрядить обстановку. Скорее всего, Маомао послали по той же причине.

— Там много людей, а значит, кто-то может почувствовать себя плохо, будь то из-за игры в Го или чего-то ещё. Это не то, во что обычно вмешивается медицинский офис, но разве вы не согласны, что в такие моменты нужно протянуть руку помощи?

Доктор Рю говорил, но звучало это отрепетированно. Она почуяла запах Лахана, который, собственно, и организовал турнир. Он знал, что её старик не откажется и что он сможет добраться до Маомао, используя доктора Рю - начальника, которому она не сможет отказать.

«Это никуда не годится...»

Эньен была заинтересована в Го, поэтому они с Яо взяли выходной, а Маомао застряла здесь.

— Теперь это твоя работа. Я верю, что ты справишься с ней профессионально, — настаивал доктор Рю. Маомао оставалось только кивнуть. Кивнуть и не обращать внимания на то, что Тяньюй смотрит на неё, зеленея от зависти.

Ей не нужно было смотреть на карту, чтобы понять, куда идти, - достаточно было просто следовать за потоком людей, несущих книги Го. Игровые доски были расставлены на площади тут, там и повсюду, привлекая толпы людей всех мастей - молодых и старых, мужчин и женщин. На них висела тряпка - самая хлипкая отговорка для защиты от ветра, и были только деревянные ящики, на которые ставили доски. Плохое зрелище. Да и проводить такое мероприятие на улице так близко к концу года - практически напрашиваться на то, чтобы люди простудились.

«Но всё же...»

При таком количестве людей даже это жалкое подобие площадки стало выглядеть вполне прилично, и от него веяло удивительным теплом. Здесь, на площади, обосновались рестораны и питейные заведения. Дети умоляли своих матерей купить им угощения. Чтобы согреть людей, раздавали горячую имбирную воду и вино, хотя вино подогревали, чтобы удалить из него алкоголь.

«Мы видели слишком много пьяных, которые создают проблемы на фестивалях».

Это была не только атрибутика, связанная с Го, повсюду можно было увидеть фигурки сёги, карточные игры и даже плитки для маджонга, возможно, по инициативе организаторов мероприятия. Были даже магазины, торгующие украшениями и личными аксессуарами, так что даже люди, не интересующиеся игрой в Го, собирались на площади.

«Очень лаханская идея».

Он обожал меркантильную торговлю. Она была уверена, что он берёт с магазинов деньги за выгодное расположение.

Маомао пробиралась сквозь толпу, пока не увидела знакомые лица.

— Яо! Эньен!

Вот они. Яо втирала мазь в ободранную коленку ребёнка, а Эньен поила дрожащего пожилого человека целебным чаем.

— Маомао? Что случилось с работой? — спросила Яо, бросив на неё взгляд, дающий понять, что она решила, будто Маомао прогуляла медицинский кабинет.

— Доктор Рю послал меня сюда с поручением. И вообще, что случилось с тем, что ты не работаешь?

— О. Это благодаря твоему "старшему брату, — ответила Яо.

Маомао сразу же нахмурилась.

— Доктор Кан тоже не должен был сегодня работать, но его привлекли. А потом твой старший брат сказал, что доктору Кану одному не справиться и что он хочет, чтобы мы тоже помогли.

— Ты должна была просто сказать ему "нет".

Ей было жаль старика, но Яо и Эньен сегодня должны были быть свободны. Они не обязаны были работать, как остальные сотрудники медицинского офиса. Лахану следовало просто нанять кого-нибудь из городских врачей, а не заставлять отца и девочек всё делать. А теперь он ещё и использовал Маомао. Прямо как тот бритоголовый.

— Надо бы послать ему счёт, — сказала Маомао, внезапно решив вытрясти несколько грошей из взъерошенного мужчины в круглых очках.

— О, я не возражаю. Меня не так уж интересует Го, - —казала Яо. Она закончила обрабатывать рану ребёнка и отправила его в путь со словами "Ну вот и всё".

— Спасибо! — сказал ребёнок.

«О хо».

Маомао заметила улыбку на лице Яо, когда она помахала ребёнку на прощание. Улыбка резко исчезла, когда Яо заметила, что Маомао смотрит на неё. Эньен показала Маомао большой палец вверх, как бы говоря: Видишь? Разве моя хозяйка не милашка? Похоже, она наслаждалась жизнью, даже если ей не удалось поиграть в Го.

— Если ты с поручением, то, полагаю, ищешь доктора Кана? Он вон там, — сказала она, указывая на театр, где Белая Леди проводила свои представления. Это было большое здание, в котором часто проводились мероприятия, но с некоторых пор оно было закрыто.

— Думаю, изначально планировалось провести там всё соревнование Но... ну, ты понимаешь.

Доски, разбросанные по площади, говорили о том, сколько было участников.

— Приятно, что соревнование пользуется таким успехом, но людей здесь явно больше, чем положено, — согласилась Маомао. Конечно, хорошо, что есть площадь, на которую можно выйти, но это создает ряд проблем. Она предполагала, что среди людей будут раненые и больные. Если бы только они проводили конкурс в более теплое время года.

Пожилому человеку, за которым ухаживала Эньен, похоже, стало лучше; он ухмыльнулся и, похоже, собирался снова играть в го, поэтому Эньен накинула ему на шею платок. Погода стояла ясная, но сухая. Если у кого-то пересохло в горле и он начал кашлять, простуда могла распространиться как лесной пожар.

Отец Маомао, конечно же, хорошо знал об этом. Среди игроков туда-сюда сновали люди с чашками и большими бутылками. Каждый раз, когда кто-то из игроков поднимал руку, кто-то наливал из бутылки в одну из чашек и протягивал ему. Маомао предположила, что это горячая вода юдзу или имбирная вода, что-нибудь полезное для горла. Всем, кто дрожал, раздавали одеяла. Для тех, кого не могли согреть даже одеяла, развели костер. Её старик сделал всё, что мог.

— Скажи, Маомао.

Эньен подошла и прошептала ей на ухо. — Доктор Кан не один там. Великий комендант Кан тоже там.

Маомао ничего не ответила на это, но посмотрела на доставку с выражением сильного отвращения. Эньен сказала:

— Хотела бы я сказать, что возьму это на себя, но, честно говоря, мне нужно, чтобы это доставила ты.

— Почему?

— Потому что, когда всё закончится, Эньен сыграет в игру с великим комендантом, —  сказала Яо.

— Верно. Это настоящая честь!

Другими словами, Маомао следовало держать язык за зубами и отправиться к чудаковатому стратегу.

— Не могу поверить, что я получаю эту привилегию бесплатно, — сказала Эньен.

— Что значит "бесплатно"?

— Обычно это стоит десять серебряников, но нам сказали, что если мы поможем, то сможем играть бесплатно.

«Я думаю, ничего не стоит того, что стоит, не так ли?»

Зачем кому-то платить такие деньги?

— Не уверена, что при нашей зарплате мы смогли бы себе это позволить, — сказала Яо.

«Твои десерты ненамного дешевле...»

Закуска, которую она ела каждый день, чтобы улучшить свою красоту, здоровье и грудь, была не из дешевых. Понимает ли она, во сколько это обходится каждый месяц?

«Наверное, кто-то следит за тем, чтобы она этого не узнала».

Очень в духе Эньен.

— Давайте оставим наши мысли при себе, — сказала Эньен. — Если ты выиграешь три партии на площади здесь, то сможешь пройти в театр, а если выиграешь три партии там, то получишь право бросить вызов самому великому коменданту.

— Так это не просто плата за игру? Даже если играть как можно быстрее, на шесть партий уйдет немало времени, — сказала Маомао, бросив на Эньена недоумённый взгляд.

— Именно так — вам придётся бороться за привилегии. Что касается времени, то турнир продлится до завтра. Не уверена, что мне удалось бы выиграть шесть партий, так что если я смогу получить от него учебную партию, то буду считать, что мне очень повезло.

«Насколько снисходительным он может быть?»

Не говоря уже о том, что завтра, во второй день турнира, она сама должна была быть на службе.

«Хотя я могу гарантировать, что меня вызовут».

С отчетливым "уф" она направилась в театр.

Глава 15 - Соревнование по го (интерлюдия)

— Ну вот, этого должно хватить.

Маамэй закончила работу и остановилась, чтобы размяться. В кабинете Лунного принца было гораздо больше порядка и чистоты, чем до того, как они перераспределили горы бумаг между людьми, чьей работой они, собственно, и являлись.

Вместе с Маамэй в кабинете находился только один человек: её младший брат Барёу, занимавший отдельный угол комнаты.

— Рёу, как думаешь, ты сможешь всё закончить?

Она могла говорить в таком неформальном тоне, ведь они были вдвоём. Впрочем, она вела бы себя точно так же, даже если бы здесь присутствовал Лунный принц.

— Да, я должен успеть закончить сегодня, — сказал Барёу. Его лицо, бледное, как недозрелая тыква, выглядывало из-за перегородки. Он никогда не говорил и даже не показывался, кроме как перед самыми близкими людьми. Сейчас он сказал: "Что-то здесь не так, как у других". Он протянул Маамей лист бумаги.

— Думаю, это касается нашего дорогого Кана.

— Кан?

Одной фамилии Маамэй было недостаточно.

— Человек из Ла. Великий комендант Кан.

— А, эксцентричный стратег. Не скромничай, говори, что имеешь в виду.

Возможно, её брат не слишком любил человеческие компании, но он прекрасно понимал, кто где работает и как их зовут. У него был острый ум, но хрупкое тело и психологическая конституция. Маамэй прекрасно понимала, что крепкое тело, твердый ум и сильные способности редко встречаются в одном человеке. Если бы Барёу можно было соединить с другим её младшим братом, это было бы идеально.

— Если не особенно важно, давай отнесём ему это позже, — сказала она.

— Вы уверены?

— Я не думаю, что это будет полезно, даже если мы отнесем его прямо сейчас.

Маамэй достала из складок халата листок бумаги. На нём было написано "Турнир Го" и его подробности.

— А, это было сегодня? — спросил Барёу. Он интересовался игрой Го, но ему не хватало смелости пойти туда, где будет так много людей. Даже если бы он присутствовал на турнире, в толпе у него наверняка закружилась бы голова, и он просто упал бы в обморок.

— Он один из главных движущих сил. Вряд ли у него есть другая работа.

— Вы уверены, что всё будет в порядке? — обеспокоенно спросил Барёу, снова скрываясь за экраном. Маамэй слышала, как он перебирает бумаги; очевидно, он не собирался медлить.

— Хорошо это или нет, но он сам виноват.

Кан Лакан, так называемый эксцентричный стратег, и Лунный принц, похоже, не очень-то ладили друг с другом. Возможно, именно поэтому Лакан был главным виновником среди тех, кто перекладывал свою работу на этот кабинет. В последнее время главной задачей Маамэя было перекладывать всё обратно на него.

— Должна сказать, я удивлена, — сказала она. — Я не ожидала, что он действительно выполнит ту работу, которую мы ему прислали. Да, сделка заключалась в том, что стратег мог получить место проведения турнира в обмен на выполнение работы, но, учитывая, с кем они имели дело, она предполагала, что он найдет способ выкрутиться.

— А у меня уже был готов другой план на случай, если он не станет подыгрывать.

Её стратегия, согласно которой каждый его обед должен был превратиться в морковную кашицу, иными словами, в простое домогательство, оказалась напрасной. Стоит отметить, что информация о том, что Лакан не любит морковь, поступила от его приемного сына.

— Говорят, он спит в два раза меньше обычного. Великий комендант Кан, я имею в виду, — сказал Барёу.

— Что, правда? Я этого не слышала.

— Господин Лахан был здесь, пока тебя не было, сестра. Я слышал, как он довольно оживленно разговаривал с мастером Джинши.

— Как ты думаешь, на чьей он стороне? — не успела она остановиться. В конце концов, Лахан тоже дал ей информацию.

— Надеюсь, здоровью коменданта ничего не угрожает.

Прошло уже довольно много времени с тех пор, как они начали присылать ему его работу.

— Насколько я понимаю, это не проблема. Возможно, он спит вдвое меньше обычного, но ведь он и так спал половину суток.

— Как ребёнок!

Снова появилось лицо Барёу, упрекающее её за столь непочтительную манеру разговора. У Маамэй, в свою очередь, было двое детей, и она была бы очень рада иметь ребенка, который так много спит. Кстати, Лунный принц наконец-то довёл свой сон до шести часов в сутки. Это говорило о том, насколько он переутомился.

Желание помочь своему собственному турниру добиться успеха сделало коменданта более податливым. К тому же ему сказали, что разрешение на проведение такого мероприятия не дадут, если вокруг будут лежать груды работы. Поэтому вот уже несколько дней он был занят как одержимый, так что в данный момент в военном лагере было гораздо больше работы, чем обычно. В результате Лунный принц смог пораньше уйти из офиса и даже, чудо из чудес, взять отпуск сегодня и завтра - первый отпуск за несколько месяцев.

— Осмелюсь заметить, что это странно.

— Что странного, Рёу?

Маамэй поправила бумаги на столе.

— Почему именно турнир по го? У меня сложилось впечатление, что Великий комендант Кан больше любит сёги.

— Но он ведь тоже сильный игрок в го, не так ли?

— Да, сильный. Настолько сильный, что, говорят, только Мудрец может его победить. Но все же...

Барёу на мгновение задумался.

— В сёги его никто не может превзойти. Он просто монстр в этой игре.

— Монстр? — спросила Маамэй.

Барёу сказал это так, будто комендант был совсем на другом уровне.

— Я думаю, великий комендант видит мир, который не видим мы. Многогранный, странный и полный чудес. Возможно, именно поэтому он не может отличить людей друг от друга — мы просто сделаны из слишком простых для него материалов.

— Похоже, ты хорошо его знаешь.

Маамей выглянула из-за баррикады и посмотрела на брата. Он был погружен в бумажную работу, которой продолжал заниматься даже во время их разговора.

— Государственная служба изобилует такими людьми. Те, кто видит мир, в который остальные не посвящены. Господин Лахан, возможно, является наглядным примером. В той компании я был практически обычным человеком.

— Если ты обычный, то кто же я?

— Сестра, жена, мать. Вот кто вы.

— Совершенно обычная, ты не находишь?

Возможно, сейчас она занята работой, но дома у нее были дети. Все было в порядке; они любили свою няню и были отлучены от груди. Её муж был солдатом. В данный момент он то ли сам был занят работой, то ли тайком подглядывал за турниром по го — неясно. Он был достаточно хорошим человеком, чтобы дать Маамэй разрешение вернуться на работу, поэтому она не стала расспрашивать его о том, как он проводит свои дни.

— Трудно быть обычным... Я вам завидую, — сказал Барёу с долгим выдохом. Он взял кусок разрезанного бамбука, наполненный чаем, и сделал глоток. Бамбуковый сосуд был его выбором: чайная чашка могла пролиться. Он предпочитал свою флягу.

— Вот почему я не понимаю.

Маамэй уже собиралась спросить, что именно он не понимает, но остановилась.

— Почему человек, который не является смертным, одержим организацией турнира?

Барёу вернулся к своей работе с таким видом, будто этот вопрос действительно не имеет для него смысла. Маамэй решила взять с него пример и вернуться к своим делам.

— Мне нужно еще кое-что сделать, так что ты останешься один. Ты не против? Если тебе что-то понадобится, скажи стражнику снаружи, — сказала она.

— Я знаю, сестра. Я знаю.

Маамэй вышла из кабинета, хотя чувствовала себя не совсем уверенно.

Было бы неплохо сказать, что, доставив бумаги в соответствующие отделы, Маамэй закончила работу, но у нее оставалось еще одно дело.

Она направилась к личному павильону Лунного принца, проходя через ряд ворот по мере приближения к внутреннему двору. Каждый раз она показывала свое разрешение и входила внутрь.

Сравнительно скромный павильон поначалу выглядел несколько простовато для резиденции младшего брата императора, но в отделке использовались только самые лучшие материалы; любой бюрократ, считающий это место слишком простым, как нельзя лучше объявлял себя человеком нового богатства, слепым к истинному богатству.

Охранник в павильоне пропустил Маамэй внутрь, как только увидел, кто она такая. Когда она вошла, её встретил приятный, сладкий аромат. Она прошла на кухню, где обнаружила пожилую женщину с выпечкой в квадратном контейнере.

— Добро пожаловать, — с улыбкой сказала Суйрэн, сопровождающая Лунного принца.

— Простите за вторжение, — вежливо ответила Маамэй и посмотрела на закуски.

— Выглядит очень аппетитно.

— Надо сказать, да. Они получились хорошо, но я уже сделала несколько штук, и они уже не такие горячие. У меня есть и те, что я приготовила несколько дней назад, я как раз собиралась провести тест на вкус, чтобы узнать, какие из них самые вкусные.

— Значит, я пришла как нельзя вовремя.

Назовите это преимуществом работы. Говоря о работе, Маамэй не должна была забывать, зачем она здесь. Она подумала, что было бы неправильно спрашивать, не может ли она взять несколько угощений в качестве небольшого подарка для своих детей, но при мысли о том, как они обрадуются этим закускам, её лицо смягчилось в улыбку.

— У тебя что-то на уме? — спросила Суйрэн.

— О, нет. Я просто заметила, что у вас есть паровые и запечённые блюда.

— Верно. Приготовленные на пару лучше сохраняют форму, но запечённые пахнут приятнее.

Некоторые угощения были золотисто-коричневого цвета; похоже, их положили в форму для лунного пирога и запекли.

Суйрэн аккуратно разрезала ножом одно из них и предложила Маамэй. В нём было много сухофруктов, но текстура несколько отличалась от лунного пирога.

— А вот это, — сказала Суйрэн, протягивая ей одно из лакомств, приготовленных на пару. Оно было лёгким и пушистым, но ароматом пришлось заплатить.

— Как вы думаете, можно ли их испечь, но так, чтобы они готовились почти на пару? — спросила Маамэй.

— У меня была такая же мысль. Да, это было бы идеально.

Суйрэн взяла лакомства в квадратном контейнере, разрезала их и дала несколько штук Маамэй.

— Думаю, мне больше нравится вот это, — сказала молодая женщина; она с трудом сдерживала улыбку. Оно было мягким и пушистым, но грецкие орехи приятно хрустели, а сладость финика и изюма проступала сквозь них. Маамэй почувствовала запах сливочного масла, а также ещё один аромат.

— А теперь попробуй вот это, оно пролежало три дня, — сказал Суйрэн, передавая Маамэй кусок чего-то другого. Она положила его в рот и обнаружила, что аромат фруктов пропитал всё тесто. Поверх угощения был разлит сладкий соус, возможно, для того, чтобы оно не засохло, и оно было густым и вкусным.

— Как вы думаете, могу ли я взять что-то из этого домой своим детям? — спросила Маамей. В ужасе она поднесла руку ко рту, но слова вырвались прежде, чем она успела их остановить.

— Для своих детей? Боюсь, вы не сможете взять именно эти. Зато, тех можете взять, сколько захотите. А

Суйрэн открыла ящик и обнаружила целый ряд различных лакомств, каждое из которых было приготовлено немного по-другому. Сколько же закусок она приготовила?

— То, что вы сейчас пробуете, я завтра подам молодому господину. Но приходите в другой раз и возьмите ещё.

— Да, конечно... — с лёгким разочарованием Маамэй отправила в рот остатки угощения. Похоже, её вызвали сюда только ради этого теста.

— Я была в растерянности, что лучше, но теперь я уверена. Спасибо, — сказала Суйрэн.

— Очень приятно. Но это вся работа, которую вам нужно было сделать сегодня?

— Да. Вам нужно время от времени отдыхать. Я знаю, что ваши дети не требуют особого внимания, но если они не будут видеть вас время от времени, то забудут, кто вы такая!

Это задело. Маамэй любила свою работу, но, конечно же, она обожала своих детей.

— А Лунный принц здесь, могу я спросить? — спросила она.

Если он здесь, она считала, что должна выразить ему свое почтение перед уходом, но Суйрэн покачала головой.

— Он провел весь день с наставником, занимаясь. Не стоит его беспокоить. Не волнуйтесь, я знаю, что завтра у него будет напряженный день. Я прослежу, чтобы он пораньше лёг спать.

— О. Я была уверена, что он пошёл смотреть турнир по го.

Маамэй знала, что Лунный принц посвятил себя учёбе, поэтому это откровение не показалось ей особенно странным.

— Ах, да, конечно. Он ещё не успел. Но я хочу спросить тебя о чём-то более важном. Маамэй, не согласитесь ли вы стать прислугой молодого господина? Я знаю, какая ты прилежная работница, ведь он каждый день рано возвращается домой.

— Прислугой? Простите, но я не уверена... У меня есть дети, о которых нужно заботиться.

Стать прислугой Лунного принца означало бы проводить всё своё время в обществе Суйрэн, а её собственная мать, которая была одной из нянек Лунного принца вместе с Суйрэн, рассказала ей достаточно историй об этой женщине, чтобы заставить её дважды подумать. Пока Суйрэн относилась к Маамэй с профессиональной вежливостью, но, если Маамэй начнет работать на неё напрямую, она может стать по-настоящему грозной.

— Нет? Очень жаль. Придется искать кого-то другого, — сказала Суйрэн, хотя в её голосе не было разочарования. Более того, она, кажется, уже знала, кто должен быть этим кем-то.

Суйрэн упаковала угощения для Маамэй, и та вышла из павильона. От упаковки исходил аппетитный аромат, но он казался каким-то неполноценным по сравнению с тем, что она пробовала несколько минут назад. Она задумалась над этим, глядя на небо.

— Похоже, завтра опять будет ясный день, — сказала она, гадая, удался ли турнир по го. Затем она снова посмотрела на угощения и, представив радость на лицах своих детей, не смогла удержаться от улыбки.

Глава 16 - Соревнование по го (Часть вторая)

«Я хочу домой», — думала Маомао, размешивая смесь мёда, имбиря и свежевыжатого мандаринового сока. Она находилась там же, где и накануне, на турнире по го, в углу театра, и готовила напитки так быстро, как только могла.

Вчера она была на дежурстве, сегодня должна была освободиться. А как же её планы завалиться в общежитие и читать медицинские трактаты, которые одолжил ей доктор Рю?

И оказаться здесь, как ни в чём не бывало! Яо и Эньен тоже были здесь; как и Маомао накануне, их прислал доктор Рю, но поскольку Эньен любила Го, она, похоже, неплохо проводила время. Маомао хотела бы работать вместе с ними, но отец сказал ей: "Ты нужна мне здесь" — и назначил её в театр. Нужно ли говорить о причине?

Маомао застонала, вспомнив, как вчера её притащили сюда. Когда старый пердун заметил её, он поднял шум, как всегда. Допустим, отцу Маомао пришлось уговаривать его и оставить всё как есть.

В театре было установлено множество досок Го. На зрительских местах сражались между собой те, кто побеждал снаружи, а те, кто продолжал побеждать, могли подняться на сцену. Накануне туда поднялось всего несколько человек, поэтому поединки чудаковатых стратегов проходили отдельно. Сегодня до заветной платформы добралось больше людей, и в этот момент урод сражался сразу с тремя.

Можно было бы ожидать, что это вызовет недоумение, но для стратега это было вполне в характере. Он с трудом сводил концы с концами в повседневной жизни, но одного за другим отправлял своих противников за борт со склоненными головами. В перерывах между ходами он изредка бросает взгляд в сторону Маомао, но она не обращает на него внимания.

—  Всё готово, Маомао? — спросила Яо, подойдя с чайником.

— Да, вот. Но мне нужно больше мандаринов, у меня они закончились.

Она налила в чайник медовый напиток.

— Конечно.

— А ещё…

— Да?

— Я бы хотела помочь где-нибудь ещё.

Ей было неприятно оставаться внутри, в то время как Яо и Эньен должны были постоянно куда-то спешить.

— О, всё в порядке. Это не проблема.

Яо стукнула себя по груди, как бы говоря: Просто предоставьте всё нам!

— Я больше беспокоюсь о наших запасах еды. Всё ли в порядке?

Пока девушки ходили вокруг и проверяли, не чувствует ли кто себя плохо, они также раздавали участникам закуски. Входная плата, похоже, была рассчитана так, чтобы покрыть все расходы.

— Точно не знаю, но, думаю, они быстро закончатся, — сказала Маомао, посмотрев в сторону стратега-чудака. Рядом с ним высилась гора лунных пирогов и бобовых булочек. Игра в настольные игры отнимала много умственных сил, поэтому человеку хотелось сладкого. Похоже, это было одним из оправданий раздачи закусок, но Маомао почувствовала руку Лахана в этом плане: и булочки, и лунные лепешки были с начинкой из сладкого картофеля.

Сладкий картофель не был широко доступен на общественных рынках. Предположительно, это было частью его плана по его распространению. Он был настолько сладким, что, включив его в рецепт, можно было уменьшить количество необходимого сахара, что удешевляло общую стоимость ингредиентов.

Лакомствами могли наслаждаться не только участники турнира - их продавали и другим посетителям, которые могли купить их, если вкус им нравился. Он был очень внимателен.

— Как дела снаружи? — спросила Маомао.

— Никаких проблем. Несколько раз вспыхивали драки, когда люди проигрывали, и несколько детей упали из-за толпы и поранились.

— Драки?

Этого следовало ожидать. Невозможно собрать столько людей в одном месте, чтобы не было беспорядков.

— Все обошлось без синяков. Солдаты все здесь ошиваются, так что они сразу же их разняли. Думаю, это считается работой.

Яо не выглядела очень впечатленной. Она взяла полный чайник и сказала:

— Тогда закуски и мандарины, да?

— Да, пожалуйста.

Маомао смотрела, как она уходит.

— Извините! Госпожа? Я выиграл! — крикнул кто-то от входа. Маомао подошла, чтобы зарегистрировать их, а про себя подумала: «Они могли бы нанять хотя бы одного администратора!»

Что касается Лахана, который делегировал всю эту работу, то его нигде не было видно.

Маомао собрала таблички с именами побежденных противников нового парня. В этом турнире, когда ты побеждал, твой противник давал тебе жетон с его именем. Собрав три таких жетона, можно было попасть на главную арену турнира. Однако не все победы были одинаковыми. Некоторые люди просто продолжали одерживать верх над более слабыми противниками. Технически это не противоречило правилам; когда Лахана спросили об этом, он ответил: "Если они заплатили вступительный взнос, мне всё равно".

Неважно. Если они сами не так уж хороши, они узнают об этом здесь. Если ты проигрывал, то должен был вернуться на площадь и начать всё сначала. Маомао дала новичку свежий жетон, напиток и лунный пирог.

— На сиденьях справа кто-то ждёт игры. Можете начать играть с ними.

Вы не могли выбирать противников. Парень перед Маомао выглядел не в восторге от этого, но он смирился и подошел к сиденью. Если бы он проронил хоть слово жалобы, Маомао выпроводила бы его из театра на месте: её отец, а также несколько людей этого урода расположились вокруг, чтобы убедиться, что эксцентрик ничего не натворит.

— Извините, — нерешительно произнес мужчина, подходя к Маомао. — Как вы думаете, могу ли я попросить ещё лунных пирожных?

Это был не участник, а помощник урода, недавно заменивший Рикусона в качестве помощника стратега. Он был среднего роста и телосложения, не выглядел очень по-солдатски. Это был тот самый человек, который был на волоске от смерти, когда стратег отравился собственным соком. Рикусон был симпатичным парнем, но мог проявить решительность, когда дело доходило до драки; этот парень выглядел гораздо проще.

— Ладно, — сказала Маомао, хотя на её лице читалось недоумение: неужели он уже израсходовал весь запас? Она принесла несколько булочек, давая понять, какая это тяжелая работа.

— Вот, пожалуйста.

— Э-э, н-нет, я...

Похоже, он пытался вымолвить что-то очень трудное.

— Может быть... вы сами отнесете их господину Лакану?

Маомао молчала.

Один взгляд на неё заставил его отступить.

— С-извините! Вы, очевидно, очень заняты! Я сам их отнесу.

По крайней мере, он быстро сориентировался.

— Маомао... — печально произнёс кто-то позади неё. Там стоял её отец. — Не делай такое лицо.

— Какое лицо?

Она поднесла руки к лицу и поняла, что её виски напряжены, а губы отвратительно искривлены.

— О, простите— сказала она помощнику.

Её отец тем временем посмотрел в сторону пресловутого старого пердуна.

— Лакан плохо себя чувствовал? — спросил он.

— Вы можете сказать?

Помощник посмотрел на него.

— В радостном предвкушении этого турнира он вёл себя... очень нехарактерно, надо сказать; очень странно; это действительно невероятная история, да, но мастер Лакан работал без устали.

Маомао замолчала. Насколько мало работы обычно выполнял этот ублюдок?

— Обычно он приходит в офис около полудня, а затем снова уходит до захода солнца, но в последнее время он сидит за своим столом столько же, сколько и все остальные, и даже не дремлет!

— Значит, мальчик действительно много работает. Обычно он спит по полдня, — заметил Луомен. Значит, всё дело в том, что у чудака наконец-то появилась нормальная нагрузка.

Старик Маомао продолжал неподвижно смотреть в сторону стратега. Очевидно, урод выглядел усталым, но Маомао не могла этого заметить. Он так увлекся игрой в го, что трудно было понять.

—Полагаю, завтра снова на работу, но могу ли я попросить вас быть настолько любезным, чтобы дать ему немного времени на сон? Когда он не получает достаточного отдыха, его способность к суждениям стремительно падает, — сказал Луомен.

— Суждению? А разве он обычно просто не суетится?

Маомао ворчала, вызывая у старика меланхоличное опускание бровей. Он всегда был неравнодушен к этому уродцу.

— Я пойду проверю, что там снаружи, Маомао, — сказал он.

— Поняла. Я позову вас, если что-нибудь выяснится.

Или позову ближайшего солдата. Маомао полагала, что они со стариком здесь потому, что Лахан рассчитал, что они послужат полезным оплотом против урода-стратега. В данный момент урод вёл себя прилично, и Луомен, очевидно, счёл более важным проверить, не чувствует ли себя плохо кто-нибудь снаружи.

— Идите медленно, хорошо? Там много людей.

— Со мной всё будет в порядке.

Легко сказать, но у её старика было больное колено, и он ходил с тростью. Она ела лунный пирог и беспокоилась о том, не споткнется ли он и не упадет в толпе.

— Им следовало бы дать и рисовые крекеры, — сказала она. Лунный пирог был достаточно вкусным, но слишком сладким. Маомао вернулась к смешиванию медовых напитков, всё ещё лелея желание посолить.

Наступил полдень, и количество людей составило: три человека заболели, слишком сосредоточившись на игре, двое подрались из-за обвинений в жульничестве и один ребёнок упал, натолкнувшись на зазевавшегося прохожего. Количество людей в театре колебалось, уменьшалось и снова увеличивалось. Некоторые появлялись по два-три раза.

— Он точно не жульничает? – шипела Маомао на Лахана, когда тот в четвертый раз признал одного человека.

— Ничего подобного, — ответил Лахан, который, будучи организатором всего этого праздника, выглядел вполне довольным собой.

«Потому что ты, я уверена, получаешь прибыль».

Вступительный взнос — сущие гроши, но у него наверняка есть другие способы вернуть свои вложения. Маомао нахмурилась, глядя на мужчину м взъерошенными волосами в круглых очках.

— И вот ты заставляешь меня работать бесплатно.

— Нет, ты получишь компенсацию. Я убедился, что мы в плюсе.

Значит, она правильно догадалась об источнике его хорошего настроения.

— Тот человек, которого ты только что отметила — профессионал. Выиграть три партии у любительских соперников — для него минутное дело. Хотя ему приходится играть в углу паба, чтобы заработать на выпивку.

— Хм...

Маомао продемонстрировала степень своей незаинтересованности, проверив оставшиеся запасы булочек и чайных чашек.

— Знаешь, ты могла бы позволить себе вести себя немного более заинтересованно в разговоре. Разве ты не можешь сказать "Вау, правда?!" или "Ты все знаешь, не так ли!"? Может быть, "Это тебе от моего уважаемого старшего брата!". Где же любовь?

— Ты действительно думаешь, что тебе польстит, если я скажу что-то из этого?

— Ясно. Я бы чувствовал себя основательно осмеянным.

Что, с точки зрения Маомао, означало, что лучше вообще не вестись на пустую лесть.

— Это не имеет значения. Не думаю, что ты настолько ослабишь бдительность, чтобы кто-то стал заигрывать с тобой подобным образом.

— Ты очень проницательна, сестренка.

Маомао проигнорировала его. Он вышел от матери с открытым ртом, она знала, что если попытается спорить, то он никогда не замолчит.

Лахан, явно разочарованный тем, что его болтовня не получила продолжения, развёл руками и пожал плечами.

— Может, сейчас он и выигрывает ставки в играх го, но когда-то он был инструктором высшей степени, — сказал он.

В прошедшем времени - как Маомао и предполагала.

— Дай-ка угадаю. Какой-то никчемный старик сделал из него фарш, и он потерял работу.

— Точно в точку. Очевидно, какая-то шишка, которая хотела сбить спесь с моего почтенного отца, подговорила инструктора сыграть с ним в игру, в результате чего тот бездарно проиграл.

— Какой позор для него.

Это должно быть деморализующе — столько раз пробивать себе дорогу наверх, а потом снова падать. Если вызов стратега действительно стоил десять серебряников, Маомао боялась, что он разорится.

Совершенно неожиданно её охватило дурное предчувствие.

— А не может ли быть так, что орда претендентов на участие в этом турнире состоит в основном или полностью из людей, затаивших обиду на старого пердуна?

Это объясняет необходимость усиленной охраны.

— Ты наполовину права. Кто-то может напасть на него в любой момент, вот почему стража никогда не отдыхает, но пока они не вонзают нож прямо в сердце и не убивают его одним ударом, мой почтенный дядя должен быть в состоянии сделать что-нибудь, чтобы спасти его.

— Из столь глупых и пустяковых причин вызывать моего отца!

Она топнула ногой по пальцам Лахана.

— Ай! Ай-ай-ай! Прекрати!

Понимая, что еще одна травма только увеличит её нагрузку, Маомао смирилась.

— А что за вторая половина? — спросила она.

— Только Мудрец Го имеет реальные шансы на победу над моим отцом в этой игре. Если любой другой игрок сможет победить его, даже если для этого ему придется использовать этот турнир, это, несомненно, привлечёт внимание моего отца.

— Привлечет его внимание. Да.

Они имели дело с человеком, для которого лица других людей были не более чем камнями для игры в го. Даже мысли о том, что он может кого-то вспомнить, было более чем достаточно, чтобы сыграть на этом.

— Ну, этот слух начал жить своей собственной жизнью, — сказал Лахан, его и без того узкие глаза ещё больше сузились за очками.

— Пока люди не стали рассказывать друг другу, что если обыграть Кан Лакана в игру го, то он выполнит любую твою просьбу.

У Маомао отвисла челюсть, и она никак не могла заставить её закрыться.

—Никогда в жизни не слышала ничего столь абсурдного! Кому, чёрт возьми, пришла в голову такая идея? И где, чёрт возьми, они её взяли?

— Интересно.

Лахан не встретился с ней взглядом, оставив Маомао в полной уверенности, что источником слухов был именно он. Учитывая, что это были его деньги, вложенные в это предприятие, он, похоже, был готов сделать всё возможное, чтобы вернуть свои инвестиции.

— И только посмотрите на всех этих жадных болванов, которые поверили в эту историю, — ворчала Маомао. Как раз в этот момент появился новый участник.

— Это здесь я регистрируюсь? — сказал новичок, и его голос был подобен небесной музыке, доносящейся сверху.

Очень тихо Маомао подняла голову и увидела человека в душной маске. В уголках его глаз застыла улыбка. На приёмном столе перед ней лежали жетоны его противников — доказательство победы в трёх партиях. Лахан внимательно посмотрела на мужчину. Предположительно он знал, кто это, и, похоже, считал маску позором.

— Вот. Ваш приз за участие.

Маомао напоила его чаем и угостила лунным пирогом, но её не покидало чувство тревоги. Она вспомнила, что он сказал в последний раз, когда они разговаривали.

— Я выпью чай, но от закусок откажусь. Мой слуга принесет мне немного, просто занесите позже.

— Хорошо, — сказала Маомао через некоторое время. Это было всё, что она могла сказать, зная, к кому обращается.

— Тогда, пожалуйста, встаньте в очередь вон там и ждите игры.

Лахан сиял от счастья. Если вокруг было красивое лицо, ему было всё равно, принадлежит оно мужчине или женщине.

— Ты права. Жадные болваны, да ещё и доверчивые.

Он посмотрел на неё, как бы говоря: "Как тебе это?"

На самом деле он выглядел таким довольным собой, что ей захотелось снова потоптаться на его ногах.

В своей первой игре в театре человек в маске, он же Джинши, оказался против пухлого мужчины средних лет, который на протяжении всей игры не сводил тревожных взглядов со своего противника в маске. Джинши легко победил.

— Я слышал, что он неплох, но оказалось, что он очень хорош, — прокомментировал Лахан.

—Думаешь? — сказала Маомао.

Она служила Джинши некоторое время, но не помнила, чтобы он так много играл в го. Он был достаточно опытным человеком, чтобы знать основы игры, может быть, чуть лучше среднего уровня.

— Ты уверен, что тот парень, против которого он играл, не был просто отстоем?

Джинши выиграл так легко, что можно было заподозрить парня средних лет в том, что он попал сюда нечестным путем.

— Да, возможно. Счастливый жребий, — сказал Лахан.

Джинши вежливо поклонился через доску, а затем направился к следующему сопернику.

— Ты не собираешься наказывать его за жульничество? — спросила Маомао.

— Если он захочет вернуться, ему придется снова заплатить за вход. Зачем мне гнать дойную корову?

Маомао ничего на это не ответила. Лахан был безнадёжен.

— О, я шучу, — сказал он. — Как бы он ни попал сюда, если он заплатит, то сможет встретиться с моим отцом. В чём проблема?

— Я думала, они должны выиграть, прежде чем вы выжмете из них ещё больше денег.

— Учебные игры — это совсем другое дело, чем настоящий матч. Хотя вопрос о том, понимает ли мой отец, что значит учить, остается открытым. Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы Эньен получила свою игру в другой день.

Лахан бросил быстрый взгляд в сторону стратега.

— В другой день? Я думала, это должно было произойти сегодня, после того как все закончится.

— Ну да. Я думаю, что он может достичь своего предела. Думаю, он сразу уснёт, как только закончится турнир.

Лахан начал работать со своими ментальными счётами.

Старик Маомао говорил, что уродец спит половину каждого дня, но, чтобы сразу после окончания работы? Ребёнок мог бы бодрствовать и получше. Маомао слышала о болезни, которая заставляла больных неожиданно засыпать, но, похоже, со старым пердуном дело обстояло иначе.

Тем временем Лахан бормотал про себя.

— Если мы скажем тем, кто уже заплатил, что он придёт в другой день — нет, что мы приведём его к ним по отдельности — это будет проблемой. Должен быть какой-то способ вырубить его, а потом снова разбудить... Нет, это не сработает...

— Ослеплен блеском денег, да?

Маомао бросила на него полный раздражения взгляд, а затем повернулась к Джинши, который нашёл себе следующего противника.

«Этого он не одолеет», — сказала она: это был тот самый профессионал.

Она не сводила глаз с их матча, рассеянно размышляя, что заставило его принять участие в этом турнире. Вокруг доски собралась толпа; мужчина в маске вызывал любопытство.

Маомао знала кое-что о сёги, но не так много о го, поэтому она довольствовалась тем, что регистрировала участников и следила за тем, чтобы никто не чувствовал себя плохо.

«Хотелось бы, чтобы люди убирали за собой перед уходом», — подумала она, заметив крошки на нескольких сиденьях. Она как раз убирала их, когда раздался разочарованный стон зрителей, окружавших Джинши. Большая часть толпы состояла из других игроков, которые потеряли всякую надежду на победу в турнире.

Маомао подошла к Лахану, пробиравшемуся среди них.

— Что случилось? — спросила она.

— Он сыграл достойную партию, но это был просто неподходящий противник. Теперь он в бегах.

Другими словами, Джинши проигрывал.

— Понятно, — кивнула Маомао. Примерно то, что она и ожидала.

— Никакой надежды на успех?

— Это возможно, но маловероятно, если только его соперник не допустит серьёзных ошибок. А я не думаю, что это кто-то, кто может допустить достаточно серьёзную ошибку, чтобы использовать её в своих целях...

Как только Лахан произнес эти слова, в толпе раздался шум. Маска, столь неуместная здесь, слетела. В воздухе заплясали роскошные черные волосы, а от элегантных одеяний исходил аромат духов. Словно небесная нимфа, спустившаяся с облаков, развеваются одежды... Рискованная аналогия, но неизбежная, потому что это правда.

«Давненько я такого не видела», — подумала Маомао, наблюдая за зрелищем, которое она не раз наблюдала в заднем дворце: Джинши в самом блестящем виде. В зале раздался общий вздох; люди хотели вздохнуть или воскликнуть, но звуки застряли в горле. Фигура перед ними была похожа на обитателя небесного царства, которого обычно можно увидеть только на картинных свитках.

Он был так прекрасен, что с первого взгляда можно было принять его за женщину, но кадык и широкие плечи выдавали в нём мужчину. Среди затаившего дыхание изумления можно было заметить и легкое разочарование: на правой щеке Джинши красовался шрам, который никогда не потускнеет, словно царапина на безупречном драгоценном камне.

Красота Джинши была исключительной даже среди многочисленных и разнообразных цветов заднего дворца. Здесь же её было более чем достаточно, чтобы ошеломить зрителей.

«Я и забыла, что его внешность может быть опасна для здоровья».

Когда Джинши ставил камень на доску с твёрдым, чётким щелчком, он выглядел квинтэссенцией человека, играющего в Го. Толпа реагировала на каждый ход благодарным "Ах!". Маомао не была уверена, что побудило Джинши снять маску, но это явно выбило его противника из колеи. До этого момента соперник контролировал ситуацию, но теперь его лицо было бледным.

«Неужели Джинши перевёл игру в другое русло?»

Нет, пока нет. Но если это правда, что противник Джинши когда-то обучал игре го дворян, то он должен был что-то знать об обитателях королевского дворца. Возможно, он встречался с Джинши, а может, просто догадывался по репутации, кто этот человек со шрамом на правой щеке.

«Шанс на победу есть».

Толпа в целом, похоже, не понимала, кто этот великолепный человек. Слухи о том, что младший брат императора получил шрам на правой щеке, ходили среди населения, но они не подозревали, что он может быть здесь и сейчас, играя в го.

Правда, кроме противника Джинши, нашлось несколько человек, которые узнали его, и их лица меняли цвет, то краснея, то бледнея. Но никто из них не мог ничего сказать; их рты открывались и закрывались, как у рыб.

«Только бы он не совершил серьёзной ошибки, а?» — подумала Маомао, но тут противник Джинши сделал именно это.

Лицо его было бескровным, а пальцы блестели от пота, и он опустил голову.

— Я проиграл, —  сказал он.

Его трясло, из-за ошибки или из-за страха, что он неосознанно обидел Джинши?

«Мне даже жаль его», — подумала Маомао, но она могла лишь молча посочувствовать ему.

Почему Джинши носил эту маску? Если он не собирался её надевать, то почему бы просто не обойтись без неё? Конечно, он не надел её специально для того, чтобы в подходящий момент раскрыть себя и нанести противнику урон?

«Это грязный трюк», — подумала Маомао, но Джинши выиграл вторую партию. Он не нарушил никаких правил.

Может, его тактика и была грязной, но Маомао вспомнила, что Джинши всегда был готов опуститься до такого уровня. В заднем дворце он выжимал из своего лица всё, что только можно, уговаривая дворцовых дам и евнухов прогибаться под него. Почему он должен пренебрегать такими методами только потому, что теперь у него есть немного мирской власти?

«Он действительно здесь, чтобы победить».

Неужели он настолько отчаялся в игре с этим чудаковатым стратегом? Маомао бросила на него взгляд: не поверил же он всерьёз в слухи Лахана?

Вдруг она почувствовала дрожь по позвоночнику. Повернувшись, она увидела, что со сцены в их сторону смотрит старый урод. Это был стратег.

— Отойди, Маомао, будь так добра. Мой почтенный отец не может сосредоточиться на игре, — сказал Лахан.

— Конечно.

— Но он научился различать Лунного принца.

— То есть раньше он не мог?!

— Наверное, его выдает шрам.

Это было тяжелое бремя — не уметь различать людей.

Маомао вернулась в зону ожидания, держа в руках чистящие инструменты. В приёмной сидел ещё один молодой человек, только что пришедший после побед на улице, и она угостила его чаем и закуской. Ему вряд ли было больше двадцати лет, и наивность была написана на его лице. Маомао видела, как он сжимает кулаки, как широко раскрываются его блестящие глаза: он явно верил, что его триумф только начался.

«Мне жаль этого парня».

Он и не подозревал, что следующий матч предстоит сыграть с ровесником, столь блистательным, что сама красота противника заставит беднягу ощутить себя ничего не значащей хрупкой сухой щепкой. Он и не догадывался пока, что отправится домой с уверенностью, разорванной в клочья.

Глава 17 - Чудак против извращенца

«Странно, что всё это выглядит знакомо», — подумала Маомао, когда люди столпились, чтобы понаблюдать за парой на сцене: Джинши и человека с моноклем. Между ними только доска Го.

Однажды Маомао уже сталкивалась с этим уродцем в сёги, где ей удалось победить благодаря своей хитрости. Но здесь? У него нет шансов.

Что это значит? Неужели Джинши действительно хотел сразиться с уродцем в го? Применение достаточного количества серебра решило бы эту проблему. Это означало, что он, по крайней мере, хотел провести против него настоящий матч, а не обучающую игру.

Незадолго до этого напротив урода сидело несколько противников, но при появлении Джинши они поняли намёк и освободили свои места.

Кто бы знал, как распространилась молва, но даже за пределами театра люди протискивались вперёд, пытаясь разглядеть происходящее. Возможно, они бы с радостью зашли внутрь, но несколько бездельничающих солдат загородили вход, и желающие посмотреть на происходящее хмуро удалились.

«Смотрите-ка, кто стал звездой шоу».

Похоже, это будет заключительный матч дня. Не отрывая глаз от игры с безопасного расстояния, Маомао принялась подсчитывать запасы булочек. Даже если бы кто-то появился сейчас, игры бы не было, поэтому она решила, что можно убираться. Может быть, она возьмет оставшиеся закуски с собой, чтобы перекусить в медицинском кабинете. Нет смысла пускать их на ветер.

В этот момент она услышала чей-то голос:

— Простите?

Она подняла голову и встретилась взглядом с женщиной с пронзительными глазами.

— Боюсь, на сегодня мы закончили, — сказала Маомао.

Может быть, технически ей и не сказали, что турнир окончен, но женщина всё равно не выглядела участницей. С ней был кто-то знакомый.

— Вы друг господина Басена? — спросила Маомао.

— Она моя старшая сестра, — грубо ответил Басен.

Женщина резко потрясла его головой.

«Ух ты. Никакой пощады».

Лоб Басена ударился о край стола с такой силой, что Маомао ожидала увидеть вмятину, когда тот встанет.

— Я благодарю вас за всё, что вы сделали для младшего брата императора, каким бы глупым он ни был, — сказала женщина. — Меня зовут Маамэй.

Она искренне улыбнулась, но в выражении её лица всё равно чувствовалось что-то хищное. Она могла улыбаться сколько угодно, но её поступки (например, разбивание головы брата о стол) говорили громче слов. Если она была старшей сестрой Басена, значит, она была дочерью Гаошуна, и, похоже, она была именно такой, как говорили Маомао — личностью столь же суровой, как и краствой.

Значит, это та самая женщина, которая с позором отвергла собственного отца. Она не слишком напоминала Маомао ни Басена, ни Гаошуна; возможно, она пошла в мать.

— Я пришла передать кое-что, что Лунный принц оставил у меня на хранение.

Маамэй протянула Маомао свёрток, от которого исходил сладкий аромат.

«Хох! Что это у нас тут?»

От этого щекочущего нос аромата невозможно было устоять. Даже Маомао с её явным предпочтением соленых лакомств захотелось попробовать кусочек того, что там было. Джинши говорил о том, что закуски будут позже, значит, он имел в виду именно это.

Маомао посмотрела на Маамэй. Она была сестрой Басена, да и сам Басен был рядом, так что можно было не сомневаться, что закуски безопасны. Однако с профессиональной точки зрения она не была уверена, что сможет с чистой совестью позволить Джинши съесть их.

— Могу я проверить содержимое? На всякий случай? — спросила она.

«Не то чтобы я просто хотела попробовать».

У неё не было выбора, и она стала тянуться к одной из закусок.

— Если хотите проверить их на наличие яда, милости прошу. Госпожа Суйрэн сделала их специально для него, так что за вкус я могу поручиться.

Если они действительно были от Суйрэн, то тем более стоило им доверять. Старая госпожа, со всеми её хитростями, была поваром, с которым стоило считаться.

— Если позволите, тогда...

Маомао открыла пакет. В ней оказались печеные лакомства размером с ладонь, каждое из которых было завернуто в промасленную бумагу. Она вытащила одно из них. Запах усилился, когда она сняла упаковку. Ароматы фруктов и сливочного масла были ярко выраженными.

Тесто было пушистым, казалось, что оно может рассыпаться в руках. Он не был набит до отказа, как лунный пирог — это была закуска, которая легко ложится в желудок.

«Ха!»

Первый кусочек заставил её удивленно моргнуть. Может, Маомао и предпочитала соленое, но в сладостях она тоже разбиралась. Вкус изюма пронизывал всё изделие, сопровождаемый приятным треском грецких орехов. Но был и ещё один вкус, неожиданный, запрятанный среди остальных; вот что действительно выделяло это лакомство среди прочих.

Не успела она осознать, что делает, как Маомао потянулась за другой.

«Нет! Не для меня»,  сказала она себе, покачав головой. Затем обратилась к Маамэй:

— Это точно работа госпожи Суйрэн. Сомневаюсь, что в самом дворце найдется много поваров, способных придумать подобное.

Маомао пробовала еду в Малахитовом доме и на чаепитиях королевских супруг, и можно сказать, что её вкус был несколько извращён, но этого было достаточно, чтобы вызвать похвалу даже у неё. Этот десерт не был бы неуместен ни на одном столе мира.

— Я полностью согласна. Мне удалось выторговать у неё несколько порций - мои дети были очень довольны.

Маамэй улыбнулась, и в этом выражении прозвучал намёк на гордость.

— Они, конечно, хороши, но так ли уж они хороши? — вмешался Басен.

— Тем, у кого неискушенные вкусовые рецепторы, лучше помолчать, — сказала Маамэй.

— Похоже, вы не отличаетесь фантазией, когда дело доходит до вкуса, господин Басен, — добавила Маомао.

Басен выглядел немного подавленным. Маомао повернулась к Маамэй:

— Вы можете отнести это мастеру Джинши, — сказала она, надеясь, что Маамэй сделает это за неё, и ей не придется приближаться к уродцу.

Однако Маамэй ответила:

— Я не могу. Конечно, они не захотят, чтобы на сцену поднимался посторонний персонал. Думаю, вам стоит отнести их.

— Тогда, возможно,  господин Басен, — возразила Маомао. Он был личным помощником Джинши; конечно, это было бы нормально.

— Я бы хотел... — начал Басэн, но его прервал тупой удар его собственной головы о стол, сделанный Маамэй. Значит, две вмятины.

— Отнесите их, будьте так добры, — повторила Маамэй. — По особой просьбе самого господина Джинши.

— Очень хорошо, — наконец сказала Маомао.

Она взяла тарелку и положила на неё угощение, хотя и без особого энтузиазма. Тарелка отправилась на поднос, и с ним в руках она поднялась на сцену. Протиснувшись сквозь людей, которых до этого момента она видела лишь на расстоянии, она обнаружила, что на сцене, кроме Джинши и старого пердуна, есть ещё двое. Одним из них был Лахан, который, в отличие от Маомао, разбирался в тонкостях игры Го. Он пристально смотрел на доску, сдвинув очки на переносицу.

Другого мужчину она не узнала. Он был примерно средних лет, одет строго; по его одежде можно было предположить, что он принадлежит к высшему обществу, но на бюрократа он не походил.

«Возможно, культурный человек».

Что-то в нём явно выдавало незаурядную личность.

Несколько солдат, не состоящих на службе, окружили сцену, выполняя роль импровизированных охранников, несомненно, для того, чтобы толпа не мешала игре. Маомао подошла к одному из них и велела позвать Лахана.

— Что тебе нужно? — огрызнулся Лахан.

— Я принесла закуски для мастера Джинши. Кстати, как идет игра?

Со стойки регистрации ей было плохо видно, да она бы и не поняла, если бы могла.

— Пока не могу сказать. Мастер Джинши ведет себя достаточно хорошо; он придерживается дзёсэки. Поскольку у него в руках черные камни и нет коми, полагаю, технически он имеет преимущество. Пока что...

— Пока? — повторила Маомао. Лахан, судя по голосу, был неравнодушен к Джинши.

— Именно в середине игры мой почтенный отец становится по-настоящему страшным. Он налетает на тебя, как ураган, и играет так, что не встретишь ни в одном шаблоне дзёсэки. Коми или нет, но он вполне может перевернуть эту игру с ног на голову.

Маомао показалось, что она поняла, хотя и смутно. Чудаковатый стратег был не из тех, кто добивается успеха благодаря глубокому знанию тактики; скорее, он действовал на основе инстинкта, вспышек вдохновения, которые часто, по причинам, ускользающим от её понимания, казались именно тем, что нужно.

— И всё же, — сказал Лахан, выглядя озадаченным, — игра моего отца кажется медленнее, чем обычно.

— Хм, — сказала Маомао.

Ей было всё равно. Кто бы из них ни вышел на первое место, её это не касалось. Было бы даже интереснее, если бы победил Джинши. Зрители всегда бушевали, когда побеждал аутсайдер. Однако её по-прежнему беспокоило то, что она понятия не имела, почему Джинши вообще участвует в этом турнире.

— Кто тот мужчина? — спросила Маомао.

— Этот человек — Мудрец Го. Наставник Императора в этой игре, — сказал Лахан.

Маомао вспомнила, что он был единственным человеком в стране, который, по общему мнению, играл в го лучше, чем этот урод.

— Неважно, — сказала она. — Просто отнеси это господину Джинши, хорошо?

Она попыталась сунуть поднос с закусками в руки Лахану, но тот отказался брать их.

— Тебя попросили это сделать. Отнеси их сама. Положите их там, где есть место. Только не слишком близко к чашам, не хотелось бы, чтобы кто-то потянулся за камнем и взял закуску. Или наоборот.

— Хорошо.

Маомао хмыкнула и поднялась на сцену со старательно нейтральным выражением лица. Толпа зашевелилась при её появлении, но, увидев поднос с угощениями, решила, что она просто обслуживающий персонал и не представляет никакого интереса. Один только урод широко ухмыльнулся, взглянув в её сторону; она обратила на него столько же внимания, сколько зрители — на неё.

«В любое место, да?»

Легче сказать, чем сделать. На сцене находилась доска для игры в го и два игрока, которые расставляли чаши возле своей доминирующей руки: правой — Джинши, левой — урод. В результате обе чаши оказались на одной стороне. Возможно, ей следовало бы поставить закуски по правую руку урода, по левую Джинши.

Однако она обнаружила, что на большой тарелке уже лежат булочки и лунные пирожные. Он даже занял то место, которое должно было принадлежать Джинши. Маомао промолчала. Даже если бы она отодвинула в сторону груду закусок, ей некуда было бы поставить эту новую выпечку. Оставшись без выбора, она поставила их с другой стороны, между чашами. На равном расстоянии от каждого из игроков, в надежде, что они не примут угощение за игровые фигуры.

Едва она поставила поднос, как рука протянулась, взяла лакомство и тем же движением вернула его в заросший щетиной рот, в котором лакомство исчезло в процессе не только поглощения, но и поедания.

Маомао по-прежнему ничего не говорила и не чувствовала ничего, кроме недоверия и, возможно, некоторого отвращения. Чудаковатый стратег без раздумий набросился на еду Джинши.

Он прожевал, проглотил, а затем слизал жир с пальцев. После этого он посмотрел на Маомао, словно хотел бы съесть ещё, но она ничего не могла для него сделать.

— Маомао, — позвал Джинши. Стратег нахмурился. В последнее время Джинши, наконец, начал называть её по имени, но в этот раз что-то показалось странным.

— Не могла бы ты принести ещё закуски, — сказал он.

— Да, господин, — в конце концов ответила она. Она собиралась положить всё, что осталось, на тарелку, хотя у неё было сильное подозрение, что все они окажутся во рту стратега. Она надеялась, что останется хотя бы один, который она сможет присвоить, но, похоже, этого не произойдёт. Может быть, Суйрэн когда-нибудь откроет ей рецепт. Она зашагала прочь со сцены, желая, чтобы игра поскорее закончилась.

После театральной суматохи на улице было ужасно тихо. В воздухе витала прохлада, солнце стремилось к горизонту, и скоро должно было стемнеть. Участники соревнований упаковали свои доски Го, а торговцы закрыли магазины. Только в театре сохранялся интерес к игре, да и то лишь в виде поединка Джинши и урода один на один.

«Интересно, все ли они делают на него ставки», — подумала Маомао, желая поставить мелочь на Джинши — темную лошадку, если таковая имеется.

Когда она уходила, в зале были оба родственника, Басэн и Маамэй, а когда вернулась, обнаружила только младшего. Маамэй ускользнула, сославшись на то, что её ждут дети.

Маомао также нашла Яо и Эньен, которые уже закончили уборку и наблюдали за игрой. Глаза Эньен сияли. Маомао была вынуждена признать, что, видя такое количество людей, увлеченных тем, что её мало интересовало, она чувствовала себя обделённой.

Зрители наблюдали за игрой, затаив дыхание, а потом из толпы раздались одобрительные возгласы.

«Игра закончилась?»

Если да, то ей хотелось поскорее отправиться домой. Она повернулась к сцене, но обнаружила, что оба участника, как и прежде, прикованы к доске. Она огляделась по сторонам, затем подошла к Яо и Эньену.

— Игра закончена? — спросила она.

— Ещё нет, — ответила Яо.

— Нет, но, возможно, скоро будет поражение, — сказала Эньен.

Она указала на стену театра, где висел большой лист бумаги с нарисованной на нём доской для игры в го. Рядом с ним Лахан орудовал кисточкой, подрисовывая камни по ходу игры. Отличный способ сделать игру удобной и понятной на расстоянии. Забавно, что в других вопросах он никогда не казался таким внимательным.

— Дай угадаю. Оппонент? — сказала Маомао.

— Нет... Лунный принц, похоже, может победить!

Эньен покачала головой. В её голосе звучала злоба, возможно, из-за того, что Джинши посмел оторвать её от Яо. Это доказывало, что в этой стране есть люди, которые презирают Джинши по совершенно неполитическим причинам.

— Я думаю, что последний шаг мастера Лакана был критической ошибкой.

Она выглядела так, словно не могла в это поверить. Маомао, в свою очередь, терпела произнесение ненавистного имени.

— Как это? — спросила она.

— Мастер Лакан всегда выбирает рискованные стратегии. Он, так сказать, ходит по канату и бежит по кратчайшему пути. Поэтому всякий раз, когда он проигрывает, это не гонка на время, а движение, после которого нет пути назад, как будто он сошел с каната.

— Есть ли в этом хоть какой-то смысл, Маомао? — спросила Яо.

— Ни капли, — ответила Маомао. Яо, казалось, не интересовалась Го больше, чем она сама, но ей было интересно смотреть на Джинши. На её щеках появился слабый румянец, но она пробормотала:

— Нет, нет, не отвлекайся.

Похоже, в данный момент она собиралась жить ради своей работы. Эньен посмотрела на Джинши с ещё большей яростью, чем раньше.

— Позволь мне сказать так, — сказала она. — Мастер Лакан самоуничтожился.

— А! В этом есть смысл, — сказала Маомао.

Она легко могла представить себе урода-стратега, который так поступил.

— Чтобы переломить ситуацию, ему придется действовать ещё более рискованно и агрессивно... Но, похоже, сегодня он чувствует себя неважно.

Маомао сделала паузу. Эньен была права: лицо стратега было бледным, он выглядел вялым, возможно, сонным.

— Хоть раз в жизни ему пришлось упорно поработать, — заметила Маомао.

Похоже, Джинши поручил ему много работы, чтобы обеспечить турнир.

— И, как я понимаю, спит он гораздо меньше обычного.

Конечно, обычно он спал больше, чем обычные люди, но она помнила, как не раз говорила Джинши, засидевшемуся допоздна, что недосыпание плохо сказывается на принятии решений.

— И он играет в го уже два дня подряд.

В том числе иногда против трёх или четырёх противников одновременно. Такое количество размышлений, безусловно, нагружает мозг человека.

И был ещё один фактор.

— Может быть, с этим связаны закуски, — сказала Маомао, вспомнив о лакомствах, которыми угощала её Маамэй. Мягкое, сочное тесто, ароматная начинка из сухофруктов. Они были восхитительны. Но не простые кулинарные достоинства позволили им преодолеть даже обычное отвращение Маомао к сладостям.

«Я знаю, что это был за "секретный ингредиент". Немного дистиллированного спирта».

В запахе масла был лишь намёк на него. Большая его часть испарилась бы в процессе приготовления, но часть впиталась бы во фрукты, где и осталась. Стратега это, пожалуй, не вырубило бы, но он был достаточно непритязательным, чтобы слегка опьянеть.

Неужели Джинши всё спланировал? Если да, то указания Лахана не ставить закуски слишком близко к чашам представали в новом свете. Неужели он хотел, чтобы она поставила их на расстоянии вытянутой руки от уродца? Он должен был знать, что если Маомао принесёт угощения, то стратег обязательно к ним потянется.

Маомао приложила руку ко лбу. Они использовали её по полной программе. Правда, это не причинило ей никакого вреда, но всё равно разозлило.

«Как ему удалось привлечь Лахан на свою сторону?»

За своей приторной внешностью Джинши начинал казаться гнилым до мозга костей. Не говоря уже о том, насколько Лахан был готов продать членов своей семьи.

«Лучше бы мне получить от этого хотя бы одно хорошее лекарство».

Она не могла не задаваться вопросом, почему Джинши так отчаянно стремится к победе. Что заставило его строить такие сложные планы? Хотя, если учесть, что в деле замешан урод-стратег... Ей вдруг пришла в голову очень грустная мысль.

«Нет...»

А если нет, то зачем ему понадобилось втягивать столько людей в свой маленький план?

Маомао всё ещё размышляла, когда услышала щелчок камня стратега по доске. Похоже, игра окончена.

Она пребывала в мрачном настроении, когда кто-то распахнул дверь в театр. В здание вбежал самодовольный мужчина средних лет, увернувшись от охранников, пытавшихся остановить его у входа.

— Доктор Кан! — крикнул он. — Доктор Кан здесь?!

Кричать было неприлично, но за спиной новоприбывшего Маомао увидела два знакомых лица. Вернее, одно лицо, потому что это было одно и то же лицо.

«Я знаю их...»

Это были два из трёх братьев, которым она помогала вести расследование.

Её отец, сидевший на стуле рядом со сценой, встал.

— В чём дело?

Опираясь на трость, он начал пробираться вперёд. Новичкам, видимо, показалось, что он идёт недостаточно быстро, и они протиснулись сквозь толпу, чтобы встретить его в центре. Маомао хотела подойти к нему, но, увидев стоящих рядом солдат, остановилась.

— Это ваша вина! Мой сын... Мой сын!

— Боюсь, я не понимаю, — сказал Луомен. — Что случилось?

Действительно, у мужчины не хватало одного из сыновей. Но что случилось с третьим сыном?

— Вот!

Мужчина положил на стол что-то, завернутое в ткань, а затем раскрыл его, чтобы показать два человеческих пальца.

Толпа закричала. Мужчина тем временем продолжал кричать:

— Я приказываю вам найти моего сына! Если он умрёт, я привлеку вас к ответственности!

Глава 18 - Владелец пальцев

Разгневанный незваный гость был отцом пресловутых тройняшек; звали его Боуэн. Это имя означало что-то вроде "уравновешенный профессионал", однако сейчас он был далёк от спокойствия, значившегося в его имени. Его тирада была настолько разрушительной, что соперники были вынуждены прекратить игру. Боуэн, казалось, знал о Джинши и уроде, но ему казалось, что его ситуация важнее.

— Это пальцы вашего сына? — спросил Луомен. После всего этого зрители разошлись по домам, и теперь в зале оставался только персонал. Маомао не могла представить, что этот уродец потерпел бы такое вмешательство в свою игру. Возможно, ему действительно стало плохо. В какой-то момент он заснул, положив лицо на доску.

Сейчас в углу театра за ним ухаживал помощник. Он посмотрел на Маомао, словно умоляя её прийти и присмотреть за стратегом вместо её отца, но она одарила его взглядом, который заставил его замолчать. Вместо неё заботу о стратеге взяли на себя Эньен и Яо. Можно было спорить, участвовали они в этом событии или нет, но, тем не менее, они там были. К сожалению, это означало, что Маомао тоже не могла ускользнуть.

Яо выглядела так, будто могла упасть в обморок при виде пальцев на столе. Она уже привыкла справляться с травмами, но отрубленные куски всё ещё были для неё тяжеловаты. Судя по тому, что игра прервалась, а уродец был в таком состоянии, завершение игры, похоже, придётся отложить.

— Не волнуйтесь, я записал состояние доски, — сказал Лахан Джинши. — Мы продолжим, когда всё немного успокоится.

Джинши это не совсем устраивало. Он был на пороге победы, даже если для этого ему пришлось использовать свою внешность и делать все возможные подлости.

«Но даже урод, наверное, не сможет победить при таком огромном перевесе».

Лахан, похоже, хотел, чтобы его "почтенный отец" проиграл. Он был из тех, кто готов продать своего кровного отца и деда, так что же для него значит один приёмный родитель, если цена подходящая?

«Может, мне стоит разобраться в этом», — подумала Маомао, но нет. Похоже, это будет очень долгая история.

Её больше беспокоил Боуэн, который всё ещё набрасывался на её отца; его собственные сыновья сдерживали его.

— Может быть, вы объясните, что именно происходит, — сказал Джинши. Трое незваных гостей были явно не в духе. Если Боуэн собирался разбушеваться, то вряд ли удивился бы, что его задержали. Джинши сидел за доской и был обеспокоен таким поворотом событий. Его игра шла наперекосяк, и он выглядел так, будто изо всех сил пытался разобраться в происходящем.

— Давайте послушаем, — сказал он. — С таким же успехом вы могли вылить на меня ведро холодной воды. Полагаю, у вас есть веская причина?

В его голосе прозвучали нехарактерные нотки гнева.

«Трудно винить его, ведь он так готовился к этому».

Несмотря на свою ярость, Боуэн сохранил достаточно здравомыслия, чтобы не бросить Джинши вызов. Однако говорить ему было трудно, поэтому один из его сыновей заговорил у него за спиной.

— Мы не можем найти старшего брата. Мы не можем найти Эр Ге!

Эр ге: то есть "второй брат", средний из трех сыновей. Именно его недавно обвинили в нападении на молодую женщину. Поскольку этот человек говорил о втором сыне как о своем старшем брате, он, должно быть, был младшим.

— Никто не видел его три дня. А сегодня утром в дом пришла эта посылка, — сказал второй сын, который, как выяснилось, должен был быть старшим. Он снова открыл пакет. Пальцы принадлежали взрослому мужчине — отсутствующему второму сыну, если то, на что они намекали, было правдой. У старшего на ладони была красная царапина - может, он поранился?

— Позвольте мне осмотреть их, — сказал Луомен.

— Кто вы, черт возьми, такие?!

— Заткнись и дай ему посмотреть.

Джинши одарил Боуэна взглядом, который заставил его замолчать.

Маомао не была вовлечена в это дело, но она знала обстоятельства. То же самое можно сказать о Яо и Эньен. Но там был, и кто-то ещё.

«И я не уверена, что ему стоит оставаться здесь».

Это был так называемый Мудрец Го, который наблюдал за игрой Джинши. Он сидел на своем стуле и выглядел совершенно незаинтересованным. Он казался настолько выше всего этого, что Боуэн и его сыновья ничего ему не сказали. Возможно, они и хотели бы, вероятно, им многое хотелось бы выложить, но, поскольку Джинши наблюдал за ними, они знали, что должны собраться с силами и всё объяснить.

Боуэн глубоко вздохнул и продолжил рассказ.

— Благодаря вам мой сын был арестован. Хуже того, появились люди с обвинениями в том, что он якобы сделал с ними в прошлом.

И кто же в этом виноват? Двое оставшихся сыновей отвели взгляд. Несомненно, они постарались свалить часть своих проступков на среднего сына. Боуэну следовало бы обратиться с претензиями к стратегу-уроду - именно он втянул в это старика Маомао. А может, он и хотел, но не решился и решил свалить всё на Луомена.

«Лично я бы гораздо больше боялась затевать ссору со своим стариком».

Боуэн был отцом, переживающим за сына, но вся эта отцовская тревога пришла немного позже. Он всегда оправдывал и защищал своих мальчиков от последствий их распутства. Неужели он не понимал, какой урок преподносит им?

— И вы думаете, что кто-то из них похитил его? — спросил Луомен.

— А кто же ещё?! — воскликнул Боуэн, ударяя кулаком по столу.

— У вас есть какие-нибудь идеи, кто мог это сделать?

— Откуда мне знать? Разве это моя работа — следить за сыном каждую чертову минуту?

«Может, и так».

Она посмотрела на пальцы. Отрезанные концы уже почернели.

«Мы могли бы их пришить, если бы они были еще свежими...»

Но она подумала, не отрезали ли их после смерти хозяина. Она слышала, что поведение человеческого тела при расчленении зависит от того, жив человек или мертв. Она полагала, что её отец мог это определить, и ей показалось, что его скорбное выражение лица, когда он смотрел на пальцы, говорит об этом.

Было и ещё кое-что.

«Ногти изменили цвет».

На ногтевом ложе появился иссиня-чёрный налёт.

Маомао тихонько потянула Яо и Эньена за рукава.

— Что такое? — спросила Яо.

— Я просто подумала, что нам нужно хотя бы подать чай. Поможете мне?

— О, хорошая идея.

На самом деле им не нужно было три человека, чтобы приготовить чай, но Маомао знала, что, если она попросит Яо, Эньен неизбежно придёт, а если она попросит Эньена, Яо будет дуться, что её оставили без внимания, так что пусть будет три человека.

— У нас вообще есть чай? Я помню только много имбирной воды, — сказала Яо.

— У нас есть, но я думаю, что нужно что-то более качественное, — сказала Эньен, взглянув на Джинши.

Она знала, кто он такой, и поэтому не стала бы подавать ничего менее подходящего. Она не испытывала к нему особой привязанности, но была достаточно умелой придворной дамой, чтобы проявлять должное уважение.

— Он собирается остаться здесь? — спросила Яо, глядя на Джинши.

— Сунуть нос в случайные дела — его хобби, так что, думаю, мы с ним застряли, — сказала Эньен.

Она действительно была безжалостна. Но даже когда Маомао подумала о том, как бессердечно это прозвучало, она вспомнила, что уже не раз делала подобные замечания.

— У нас много сока. Полные графины, всё для мастера Лакана. Но я не уверена, что они предназначены для игроков или зрителей.

— Сок?

Маомао почесала подбородок. Вообще-то, это было бы идеально.

— Есть виноградный сок?

— Да, думаю, есть. Наверное, хороший — он был в красивой стеклянной бутылке, — сказала Эньен, заглядывая за сцену.

— Тогда давайте возьмём его.

Маомао отправилась в комнату за кулисами.

— Может, сначала попросим разрешения? — спросила Яо.

— Ты сказала, что у него много. Он не станет скучать по одной бутылке. Тем более что он спит.

— Ну, если Маомао говорит, что всё в порядке, думаю, мы можем ей доверять, — сказала Эньен, и с её согласия они начали искать среди множества подарков и лакомств выбранный ими напиток.

Когда они вернулись с чашками для каждого, то обнаружили, что дискуссия ни к чему не привела. Боуэн всё ещё кричал, а Луомен всё ещё молча слушал. Джинши, казалось, вообще ничего не делал: он просто сидел, но, судя по тому, как он рассеянно играл с чашей камней для го, казалось, он обдумывал свой следующий ход.

Мудрец Го продолжал сохранять непостижимое выражение лица. Маомао всё ещё не понимала, зачем он здесь. Лахан тоже был там, но он суетился, чтобы закончить турнир. Не просто убирал место проведения, а пытался придумать, что написать всем тем, кто заказал обучающие игры со стратегом (и уже заплатил за эту привилегию).

— Вот вы где!

Яо и Эньен раздавали напитки.

— Это алкоголь? — недоверчиво спросил Лахан, но, понюхав напиток, понял, что это всего лишь сок.

Он умел держать себя в руках не лучше чудаковатого стратега. Кубки, которые они использовали, действительно предназначались для вина, так что они не могли винить его за недоумение.

Эньен подошла, чтобы передать кубок старшему сыну Боуэна, но в следующее мгновение все поняли, что кубок летит по воздуху. Красная жидкость брызнула во все стороны, и металлический кубок с грохотом упал на землю.

— Брат! — сказал младший сын с страдальческим выражением на лице. Эньен даже не вздрогнула, хотя была вся в соке.

«Слава богу, что это была не Яо», — подумала Маомао, страшно подумать, что сделала бы Эньен. Она бы точно не была такой невозмутимой, как сейчас. Конечно, она никогда бы не подпустила юную госпожу к известному бабнику.

— Прошу меня извинить, — ровно произнесла она. — Я не знала, что это придётся вам не по вкусу.

Она принялась за уборку. Маомао с опаской протянула чашки Боуэну и его второму сыну.

«Я так и знала», — подумала Маомао, когда делала это: морщины на лице отца стали глубже, а брови печально опустились. Он не мог не заметить того, что пришло ей в голову.

Луомен тихо выдохнул и встал с кресла.

— Неужели вам так не нравится виноградное вино? — спросил он старшего сына.

— Нет, — ответил тот, но не сразу: ему было не по себе.

— Я знаю, что оно твоё любимое, — сказал Боуэн, бросив на него любопытный взгляд, но затем продолжил:

—  Но сейчас это неважно. Найдите моего сына! Иначе я...

— Не нужно угроз. Я уже знаю, где ваш сын.

Луомен покачал головой и поднял глаза.

— Где?! Скажи мне!

— Мальчик, которого вы потеряли — это ваш второй сын, да?

— Верно!

Даже Маомао почувствовала, что её настроение становится всё тяжелее. Как бы ни суетился Боуэн, он действительно верил, что его ребёнок пропал. Но он не понимал одной важной вещи.

«Он не может отличить своих собственных сыновей!»

Луомен указал на старшего сына - того самого, который отшвырнул кубок с вином.

— Теперь тебе лучше признаться. Как долго, по-твоему, ты сможешь притворяться своим старшим братом, прежде чем кто-нибудь заметит это?

Оба оставшихся брата побледнели.

Маомао порылась в памяти. Прошло чуть больше месяца с тех пор, как они допрашивали трёх братьев. Она была занята тем, что записывала, но вспомнила, что у старшего брата был плохой цвет лица и что он периодически подергивался, рефлекторно сжимая и разжимая кулак. Тогда она не придала этому значения, просто решила, что у него плохое здоровье.

— Что здесь происходит?

Боуэн посмотрел на своих мальчиков, искренне не понимая.

— Это ваш старший сын исчез. Думаю, вам следует узнать подробности у этих двоих, — сказал Луомен.

— Это нелепо! Ты думаешь, что сможешь выпутаться, болтая всякую ерунду?

Он поднялся и хотел схватить отца Маомао, но тут вмешался солдат и остановил его.

— Он прав! То, что ты говоришь, просто смешно! — кричал младший сын, но его лицо дергалось.

Не успев остановиться, Маомао шагнула вперёд.

— Далеко не так. Это правда, и вы оба знаете её лучше, чем кто-либо другой.

Затем она подумала: «Черт, теперь я это сделала», — и попыталась сделать полшага назад.

— Может, вы объясните, о чём вы оба говорите, чтобы даже я с моим ограниченным пониманием мог это понять, — сказал Джинши, наконец-то присоединившись к разговору. Стоявший рядом с ним Мудрец Го кивнул. Джинши, вероятно, решил, что без его вмешательства ничего не решится. Конечно, это заставило всех остановиться и собраться с мыслями.

— Приношу свои глубочайшие извинения. Я не ожидал, что вы здесь, Лунный принц, — сказал Боуэн.

— А я здесь. И вы прервали мою игру. Но так уж и быть; лучше всего для моего любопытства в данный момент было бы выяснить, что именно происходит. Я понимаю, что вы хотите сказать, но мне нужно, чтобы вы немного помолчали. В таком виде этот разговор ни к чему не приведёт. А вы двое, стоящие позади него, не вздумайте ускользнуть.

В этом вопросе Джинши был предельно ясен.

— Луомен. Если ты не решаешься говорить, может быть, ты позволишь это сделать своей ученице? Она очень способная, и я думаю, что она нашла решение.

Маомао не могла поверить в то, что слышит.

— И как хороший учитель, вы, конечно, будете исправлять её ответы, если она ошибается, — добавил Джинши.

— Маомао...

Старик посмотрел на неё так, что она поняла, что не должна делать ничего, чего не хочет.

«Я могу просто оставить это ему».

Но её отец был добрым человеком, слишком добрым. Он бы проникся сочувствием к подозреваемым, даже если бы они были двумя никчемными братьями. Луомен был сообразительным и мог придумать какое-нибудь смягчающее обстоятельство, о котором Маомао даже не подумала, - что-то, что оправдало бы братьев в содеянном. А может, он просто откажется рассказать Боуэну правду. Как в случае с шаохской девой святилища...

Маомао шагнула вперёд.

— Очень хорошо.

Раздумывая, с чего начать, она повернулась и посмотрела на пальцы. Их владелец был уже мёртв. От естественных ли причин или от убийства — что ж, пожалуй, с этого и стоит начать.

— Я бы хотела обратить ваше внимание на ногти, — сказала она. Они были обесцвечены, и на них виднелось несколько белых линий. Отрезанные пальцы — не самое приятное зрелище даже для взрослого человека. Яо выглядела страдающей, но она смотрела.

— Окраска ногтей указывает на контакт с ядом, — продолжала Маомао. — Скорее всего, мышьяк или свинец.

Прямо как владелица косметического магазина.

— Свинец, — повторила Маомао и посмотрела на Боуэна.

— У вашего старшего сына была склонность к виноградному вину, да?

— Да... Не могу этого отрицать, — сказал Боуэн.

— И могу ли я предположить, что его вкусы были склонны к... дешевизне?

Она вспомнила о записях, которые сделала по просьбе отца. Старший сын говорил о том, что собирался выпить где-нибудь в дешёвом месте. А в городе в то время было много дешёвого вкусного вина. Маомао надеялась попробовать его сама, но, к сожалению, ей это не удалось.

«Если бы я сделала глоток, когда у меня была возможность...»

Тогда бы она смогла собрать всё воедино.

Виноградное вино становилось горьким, если хранилось слишком долго. Тот же процесс брожения, в результате которого образуется алкоголь, если его продолжать до бесконечности, приводил к образованию уксуса. Вино, привезённое издалека, через большие расстояния и долгое время, могло стать кислым, но то, что продавалось на рынках, было сладким.

Маомао посмотрела на Джинши.

— Вино, смешанное со свинцом, становится сладким, да? — спросил он.

— Верно, господин.

Он отчетливо помнил их разговор.

С этого момента Маомао оставалось только гадать. Её отец не будет доволен, но она не думала, что он станет ей противоречить.

— В последние несколько месяцев караваны привозили с запада огромное количество виноградного вина. При таком количестве часть его неизбежно испортится.

— К чему ты клонишь? Ближе к делу! — сказал Боуэн.

— Я же просил тебя помолчать, — огрызнулся Джинши.

Маомао не хотела сразу переходить к выводам — она хотела рассказать, как она к этому пришла.

— Плохое вино было горьким и не подлежало продаже. Перекупщики, купившие его по дешевке, попытались бы найти способ сбыть товар. А что, если под рукой окажется готовый запас чего-то, что сделает алкоголь сладким?

Маомао посмотрела на своих слушателей. Её отец знал ответ, но предпочёл промолчать. Эньен, вероятно, тоже поняла, к чему клонит Маомао, но она была занята изучением Яо, погруженной в раздумья.

Тогда Джинши ответил.

— Мы опередили эту проблему. Торговцы, которые использовали косметический порошок для подслащивания вина, арестованы. Осталось только то, что попало на рынок до того, как их схватили.

— Оперативная работа, господин.

«Он издал запрет, так что, конечно, он соединит все точки».

Если подмешать свинец в вино, оно станет слаще. Купцы могли объединить две вещи, которые они не могли продать, и сделать то, что они могли: дешевое, вкусное вино, которое радовало покупателей. Клиенты могли быть не так довольны, если бы знали, что их отравляют.

Если бы они выпили достаточно, яд начал бы проявляться в ногтях. Когда Маомао увидела старшего сына, тот выглядел не в духе. Если бы он и дальше пил эту гадость, ситуация могла бы только ухудшиться. Средний же сын являл собой образчик здоровья, и, насколько Маомао помнила, на его пальцах не было никаких признаков употребления ядовитого вина. Даже если её память была не совсем идеальной, старик наверняка помнил.

— Ногти у человека растут со скоростью примерно три миллиметра в месяц. Когда я записывала его показания, на ногтях этого молодого человека уже должны были появиться белые полоски, — сказала Маомао.

Она посмотрела на отца. Тот выглядел обеспокоенным, но всё же заговорил.

— Один из трёх молодых людей, с которыми мы разговаривали, спрятал свои пальцы. У остальных не было никаких отклонений ни в пальцах, ни в ногтях.

— Было ли что-то необычное в пальцах второго сына? — спросил Джинши.

— Нет, — ответил Луомен. — Следовательно, мы можем сделать вывод, что отрезанные пальцы не принадлежат ему.

В этом он не сомневался. Насчет пальцев можно было быть уверенным.

— Ваш старший сын, похоже, в последние месяцы был нездоров. Насколько я понимаю, он часто отсутствовал на работе.

Это вмешательство исходило от Лахана, который, очевидно, в своё время изучал биографию солдат.

— Всегда есть вероятность, что пальцы принадлежат какому-то совершенно неродному человеку, но, учитывая обстоятельства, я думаю, разумно предположить, что они принадлежат вашему старшему брату, — сказала Маомао, глядя на двух мужчин, разделявших его лицо.

— Возможно, кто-то принял его за второго сына и похитил? В таком случае почему бы просто не сказать им, что они ошиблись?

Она придала им преувеличенное выражение озадаченности.

Двое мужчин ничего не сказали, но смотрели друг на друга, избегая взгляда Маомао.

— Готовы ли вы признать, что за этим стоите вы? — спросила она.

— Они?

— Они?! Вы думаете, они это сделали?! — воскликнул Боуэн. По крайней мере, его было легко читать.

— Думаю. Возникает вопрос, какую выгоду они получили, устроив такое зрелище? Возможно, это как-то связано с их причастностью к смерти собственного брата.

В этот момент все заговорили разом. Только Луомен молчал, серьёзно глядя на двух оставшихся тройняшек.

— О чём вы говорите? В ваших словах нет никакого смысла! — сказал якобы старший сын, а на самом деле, вероятно, средний сын. Он пытался притвориться невежественным, потому что знал: если он признает правоту Маомао, всё будет кончено. Боуэн продолжал смотреть на него с недоверием.

— У меня есть вопрос, — сказал кто-то.

Это был Мудрец Го, поднявший руку, чтобы привлечь к себе внимание.

— Да?

Больше никто ничего не сказал, поэтому Маомао обратилась к нему, как учитель в классе.

— Если один из троицы начнет выдавать себя за другого, возможно ли, что третий из троицы не заметит этого?

— Отличный вопрос. Как бы ни были похожи эти трое, я не думаю, что они смогут обмануть друг друга в том, кто из них кто. Даже если бы они смогли сбить с толку собственного отца...

Это был выпад в сторону Боуэна.

Конечно, правда, скорее всего, рано или поздно всплыла бы. Как бы ни были похожи друг на друга три человека, это не означало, что они во всем идентичны.

— Могу ли я предположить, что младший брат был в курсе того, что средний брат стал старшим?

— Я бы сказала, что да.

Маомао не сводила глаз с братьев. Казалось, они хотели возразить, но не могли подобрать слов.

— Почему?

«Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос».

Глупый человек не станет мастером Го. Ответ на его вопрос было достаточно легко объяснить остальным. Она подозревала, что всё это было сделано намеренно.

— Потому что, если второй сын исчезнет, все их грехи могут быть смыты. Да?

Она посмотрела на старшего брата — нет, среднего брата. Он уставился на неё, но ничего не мог сказать, только сжал кулаки.

— Это... Это правда?

Боуэн посмотрел на мальчиков.

— Вы действительно не можете сказать? Неужели вы не можете отличить одного из своих сыновей от других? — сказала Маомао.

Боуэн молча и неподвижно смотрел на них.

— Маомао... — сказал Луомен.

— Мои извинения, — сказала она и отступила назад.

— В таком случае оставшиеся два брата должны знать, где находится их старший, — сказал Джинши. При его словах они вынуждены были заговорить: такова была сила его красоты.

— Что случилось с нашим братом... — заговорил третий сын.  — Я... я не делал этого! Это был Эр Ге!

— Что?! Предатель!

Второй сын схватил третьего за воротник.

— Это ты во всём виноват! — кричал младший брат. — Это была твоя ошибка — схватить какую-то девчонку! Почему ты не мог выбрать кого-то, кто не смог бы доставить нам неприятностей?!

— Ну ты и болтун! Ты не можешь найти ту, которая не станет для нас проблемой!

Говоря о соперничестве братьев и сестер.

— Я так понимаю, вы двое убили своего старшего брата, — сказала Маомао.

— Не я! Он убил его!

— Нет, это он!

Невозможно было понять, кто кого обвиняет. Луомен тем временем снова уставился на пальцы: он заметил ещё одну деталь. Помимо белых линий, под ногтями была грязь. Маомао вопросительно посмотрела на пальцы. Сначала они показались ей просто грязными, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что под ногтями кожа.

— Не думаю, что можно ещё как-то выкрутиться.

Маомао взяла руку второго сына. По всей длине ладони, до самого запястья, тянулась красная царапина. Как будто кто-то поцарапал его ногтями.

— Я... я не убивал его! Он сам упал! — сказал второй брат, его лицо исказилось. Он смотрел на пролитый виноградный сок.

— Вино... это было вино! Что-то случилось с Да ге… — нерешительно объяснил третий сын.

[П.п: Да ге — старший брат]

Между ними выяснилось, что старший брат в последнее время был нездоров, да ещё и в плохом настроении.

— Он внезапно впадал в ярость или начинал кричать. Но пить он не переставал.

Иногда токсикоз проявлялся как нестабильность личности. Состояние ногтей указывало на прогрессирующее отравление свинцом.

— Пусть Да ге делает, что хочет — думал я. Я тут ни при чём. Но он устроил такой шум, что я взял своего брата, и мы пошли к старшему брату в его пристройку.

Их старший брат был в своей комнате и буянил. Когда двое других вошли, он бросился на них.

— Я оттолкнул его, не успев понять, что происходит, но он снова бросился на меня.

Именно тогда у него появилась царапина на ладони.

— Я пытался оттащить его от себя... Это всё, что я делал!

Брат мужчины упал назад и ударился головой о стол.

— Что, чёрт возьми?! — потребовал Боуэн, схватив своего второго сына.

— Ты понимаешь, что ты наделал?!

— Что я наделал? Это потому, что ты бросил нас на произвол судьбы!

В голосе обоих мужчин не было ничего вежливого.

— Я собирался позвать кого-нибудь. Но он сказал...

Третий сын посмотрел на второго.

"Давай скажем всем, что я умер. И я стану нашим старшим братом."

Чтобы это произошло, им потребуются доказательства. Они похоронили тело, оставив только пальцы, которые отрезали. Достаточно было написать письмо с угрозами, и следователям предложили бы любое количество подозреваемых. Всё дело было бы запутано.

Так они и поступили: отрезали брату пальцы и отправили письмо домой.

Но им пришлось выбирать, какие пальцы отправлять. Возможно, это не имело значения — отправили бы они голову или ноги, симптомы были бы заметны. Возможно, если бы они выбрали его уши, это было бы не так.

В конце концов, их бы вычислили. Должно быть, они действительно чувствовали, что прижаты спиной к стене. Маомао знала, что именно в этот момент ей следовало бы помолиться за упокой усопшего, но в данном случае она не могла отделаться от ощущения, что он пожинает то, что посеял. Её отец, однако, смотрел на пальцы, всё ещё явно опечаленный.

— Вы оба — позор! Позор! — кричал Боуэн.

— Не больше, чем ты! — ответил второй сын, ударяя кулаком по столу.

— Когда ты понял, что не сможешь защитить всех нас, ты решил свалить всё на меня! Но Да ге был худшим из нас! И ты! Ты не лучше! Кто обеспечивал тебе алиби каждый раз, когда ты лапал наложниц отца?!

«Так вот почему младший сын пошел на это».

— Это правда?! — потребовал Боуэн, наседая на третьего мальчика.

— О, это правда! — продолжал второй сын. — Наша трехлетняя сестра, которую ты так любишь? Она его ребёнок! О, как ты печёшься о своей "первой дочери", но она — твоя первая внучка!

— Эр ге! Ты поклялся не говорить об этом!

— Это правда?! Я хочу получить ответы!

«Это абсурд», — подумала Маомао, и, скорее всего, остальные подумали о том же.

«Отрезать пальцы после смерти...»

Маомао считала, что если человек умер, то он мёртв; он не должен знать, что случилось с его бывшим телом. И всё же вид этих пальцев заставлял задуматься о том, какая это была отвратительная история.

«Однако не его я жалею больше всего».

Это был бы один конкретный дворянин, который сейчас выглядел весьма расстроенным: он провёл тщательную подготовку, использовал все честные и нечестные средства для достижения своей цели и даже мог бы добиться её, если бы его игра не была прервана.

Глава 19 - Мудрец Го

Джинши вздохнул и посмотрел на доску для игры в го, усеянную камнями. Он вспомнил слова своего учителя го, сказанные им на днях.

— Должен сказать, что, скорее всего, это невозможно.

Этот человек был личным инструктором императора по игре в го и, несмотря на внешность, мог быть весьма прямолинеен.

— Вы даже не можете победить меня, ни разу. Против него у вас нет никакой надежды.

Бесстрастный, мудрец Го прихлопнул белый камень на доске.

— Грк, — единственный звук, который издал Джинши.

Что ещё он мог сказать? Ему казалось, что он сыграл неплохую партию, но одним ходом Мудрец всё разрушил.

Он прекрасно понимал, что всё может обернуться именно так: он был универсалом, способным в той или иной степени делать большинство вещей. Но в лучшем случае он был лишь чуть лучше среднего. Он ни в чем не преуспел. Может, он и был одарённым, но не гением.

И всё же это было лучше, чем ничего не делать.

— Вы хорошо освоили дзёсэки, надо отдать вам должное. Но стоит отойти от предписанной последовательности, и у вас воображения не больше, чем у обычного игрока. Вы впадаете в панику, когда сталкиваетесь с приёмом, который никогда раньше не видели.

— Вы не затягиваете с ударами, не так ли?

— Кажется, я припоминаю, что именно этого вы и хотели.

Мудрец откусил от одной из булочек, которые приготовил для них Суйрэн. Закуска могла показаться противоречащей элегантности игры Го, но, очевидно, сладкое угощение считалось обязательным среди игроков. Размышления естественным образом вызывали тягу к сладкому, во всяком случае, именно такой логикой один эксцентричный стратег оправдывал свое постоянное потребление подобных лакомств.

Вот уже несколько дней, с тех пор как император согласился предоставить Джинши своего инструктора, он каждый день после работы лихорадочно изучал Го.

Бездарность.

Простые ходы.

Скучная манера игры выскочки.

Да, инструктор был совершенно безжалостен. Джинши сказал в начале занятий, что не хочет, чтобы Мудрец щадил его чувства, и тот поверил ему на слово. Когда Джинши спросил, со всеми ли учениками Мудрец так жесток, тот ответил: "Я выбираю противников, которые не могут наказать меня за мои слова". Он был очень осторожен.

Он также знал, как мотивировать человека:

— Вы рассчитываете победить этого урода, играя вот так?

Джинши взял чёрный камень и положил его на доску, даже не зная, правильный ли это ход.

Он занимался с Мудрецом Го, потому что слышал, что он единственный человек, который может обыграть урода-стратега (он же Лакан) в эту игру.

— Итак. Ты убеждён, что я не смогу выиграть?

— Абсолютно убеждён. Вы слишком предсказуемы, Лунный принц. Слишком прямолинейны.

Почему-то из уст Мудреца Го это прозвучало не слишком лестно.

— Как бы то ни было, я должен найти способ превзойти его.

— И я пришёл сюда, чтобы попытаться научить вас, как это сделать. Но это абсолютно безнадёжно.

Мудрец Го откусил ещё одну булочку.

— Дайте мне любой шанс, любой способ победить — хоть один раз из ста.

— Когда Лакан в своей лучшей форме, даже мне повезло выиграть у него одну партию из двух. Если я тоже буду на высоте.

— Боюсь, я не понимаю, о чём вы...

Мудрец Го был лучше Лакана в этой игре, поэтому его и называли Мудрецом Го.

— О, я думаю, вы понимаете. Позволь спросить вас, принц: как вы думаете, смогли бы вы победить медведя голыми руками?

— Очевидно, нет.

— А как насчёт волка?

— Если бы обстоятельства благоприятствовали мне, возможно... Но это было бы трудно.

— Тогда собаку.

— Думаю, я бы справился, более или менее.

Урок, который он усвоил во время охоты: люди удивительно слабы для своих размеров. Выжить им помогали орудия труда, а без них даже бродячая собака может оказаться слишком тяжелой для безоружного человека.

— Что вам нужно для победы? — спросил мудрец Го. Он положил камень, вызвав у Джинши очередной стон: наставник снова видел его насквозь.

— Выйти невредимым? Ружье может показаться идеальным вариантом, но я не уверен, что смогу попасть в это существо. Думаю, я предпочту меч, к которому привык. Или, возможно, кинжал и перчатки для защиты рук.

С мечом он мог бы справиться, по крайней мере, в замкнутом пространстве. На открытом поле это было бы гораздо сложнее. Он заманит животное туда, где его ловкость не поможет, а потом даст ему вгрызться в доспехи на предплечьях, пока он будет бить по горлу.

— Ваша внешность может быть изысканной, но я вижу, что вы готовы использовать грязную тактику, если потребуется.

— Это не моё предпочтение. Просто я не настолько искусен в обращении с мечом, — ответил Джинши.

Басен, он бы справился лучше. Джинши полагал, что сможет сразиться с медведем, но даже он выйдет из такой схватки тяжелораненым.

— В таком случае у меня есть стратагема, которая может вам помочь.

— Стратагема?

— Ничего особенного. Просто способ склонить шансы в свою пользу.

Мудрец Го оскалился, и на мгновение спокойный, воспитанный вид, в котором он предстал перед миром, полностью исчез.

— Вам не придётся нарушать никаких правил. Ведь правила не распространяются на то, что происходит за пределами доски.

Джинши тяжело сглотнул.

Мудрец Го был однозначен: — Если этот метод не сработает, вы никогда не победите господина Лакана, пока живы.

***

— Я проиграл...

Сколько бы он ни считал и ни пересчитывал территории на доске, захваченные камни, ему никак не удавалось превзойти противника. Разница составляла всего два очка, но с тем же успехом она могла быть и тысячей.

В середине партии он вырвал, казалось, неоспоримое преимущество. Его территория была надёжно защищена, и казалось, что переломить ход событий невозможно. Джинши не сделал ни одного явно неудачного хода, и тем не менее почтенный человек, поглощающий свои закуски, с ослепительной быстротой сокращал разрыв.

Басен и несколько телохранителей стояли неподалеку. Прошло несколько дней после турнира по го. Джинши как раз работал в своём кабинете, когда без предупреждения появился стратег.

— Давайте продолжим, — сказал он.

Если бы он просто отлынивал от работы, Джинши мог бы отказать ему, но сейчас было время обеда.

Доска для игры в го и камни ждали в павильоне под открытым небом рядом с офисом, доска уже была приведена в то состояние, в котором она находилась, когда их игра была так грубо прервана. Несколько зрителей наблюдали издалека, но у Джинши не было причин прогонять их или отказываться от игры.

После их противостояния в театре он много раз обдумывал, что можно сделать, чтобы закрепить своё преимущество и одержать победу. Он не мог поверить, что может проиграть, имея такое превосходство.

— Невозможно... — изумленно произнес Басен.

Невозможно: да, это было единственное подходящее слово. Что должно быть в голове у этого человека?

Слова мудреца Го звенели в его ушах: "Вы никогда не победите господина Лакана, пока живы".

Почему наставник Джинши сравнил его противника не с человеком, а со зверем? Джинши почувствовал укол сожаления. Медведь, волк, собака: Лакан не был ни одним из них. Он был сам по себе чудовищем, и Джинши не смог оценить этот факт.

Лакан поправил монокль, отпил немного сока и выглядел в целом вполне здоровым. Он достаточно высыпался и не был измотан непрерывной серией игр в го. Ни в напитке, ни в закусках не было алкоголя, так что голова была ясной.

Джинши чувствовал себя невыносимо подавленным. Он использовал самый грязный из грязных трюков и всё равно проиграл. Ему было неинтересно выставлять себя напоказ, но это просто заставляло его чувствовать себя слишком жалким. Если бы не зрители, он бы рухнул лицом на доску и застонал.

Джинши собрал остатки достоинства и постарался выглядеть невозмутимым. Если он и мог похвастаться каким-то качеством, так это толстой кожей, которую он выработал за время пребывания в Заднем дворце.

Он должен был держать себя в руках. Он должен был вести себя как человек, который с блеском принимает удары.

Он уже собирался поднять голову, когда на доске появился палец.

— Этот ход в конце игры. Вы должны были сделать его вот сюда, — сказал Лакан.

Джинши ошеломлённо посмотрел на него. Урод чесал свой щетинистый подбородок и продолжал указывать.

— А этот — сюда. Тогда белым некуда было бы деваться...

Он что-то бормотал, поэтому его было трудно расслышать, но он безошибочно объяснял Джинши его ошибки.

— Господин Лакан, вы проводите анализ? — удивленно спросил помощник стратега.

— Анализ?

Эти слова вызвали оживление среди присутствующих.

— Мой почтенный приёмный отец очень редко проводит подобные разборы, — ответил Лахан, появившийся словно из воздуха.

Должно быть, он прибежал, услышав, что игра будет продолжена, потому что слегка запыхался.

— Это должно означать, что вы привлекли его внимание, Лунный принц.

Последние слова он выделил особо.

— Так почему же я сделал этот шаг? Хм...

Урод, казалось, был вовлечён не столько в анализ, сколько в личные размышления об игре. Казалось, он рассуждает о своей решающей ошибке; он не понимал, почему он её совершил.

Он помнил каждый ход игры, хотя его мозг был затуманен усталостью, переутомлением и алкоголем.

Джинши мог только смеяться.

— В любом случае, было весело, — сказал урод, подходя к Джинши. — Не знаю, чего вы добиваетесь, но ваши средства были восхитительны.

И, оставив игровую доску на месте, он ушёл, размахивая бутылкой.

Джинши смотрел ему вслед, ошеломленный. Толпа начала расходиться. Несколько человек, казалось, хотели подойти к Джинши, но Басен и другие телохранители, похоже, не собирались этого допускать.

Только Лахан остался рядом с Джинши, просто стоя в стороне. Басену не очень понравилось его присутствие, но он разрешил. Он редко, если вообще когда-нибудь, разговаривал с Лаханом, но, похоже, они не очень-то ладили.

— Я могу только извиниться, что моей помощи оказалось недостаточно, — сказал Лахан. — По крайней мере, мой отец, похоже, остался доволен.

— Доволен, — повторил Джинши. — Моей жалкой стратегией?

Он язвительно улыбнулся: ему показалось, что над ним насмехаются.

— Ему не важны детали вашего плана. Если он говорит, что ему было интересно, значит, так оно и есть.

Джинши не совсем понял. Лахан говорил так же, как и он, возможно, дело было в его кровном родстве со стратегом, а может, люди с такими уникальными талантами по природе своей понимали друг друга.

Наконец Джинши решил озвучить вопрос, который не давал ему покоя.

—Почему господин Лакан вообще решил провести турнир по го? Честно говоря, мне кажется, что он играл бы в Го как и когда угодно, независимо от того, были бы в этом замешаны деньги или нет.

— Да, и я полагаю, что так бы он и поступил, если бы был предоставлен самому себе.

Лахан достал книгу — книгу стратега по Го, с которой началось всё это увлечение.

— В этой книге собрано множество записей партий, сыгранных между моим почтенным отцом и некой женщиной. Некоторым из них уже по двадцать лет — последовательность ходов всё ещё хранится в памяти моего отца. И это при том, что он не может вспомнить, кого видел вчера! Эти игры бесценны для него... и больше их не будет. Это всё, что осталось.

— Ах...

Джинши догадывался, кто эта женщина: куртизанка из Малахитового дома и мать Маомао. За год до этого Лахан купил её за большие деньги, но весной этого года она умерла.

— Такой, как она, больше не будет. Думаю, отец это понимает... Но, возможно, он надеялся, что, вдохновившись этими записями прошлых игр, появится кто-то, кто играл так же, как она.

— Значит, он пытался воскресить прошлое?

— Думаю, нет. Если уж на, то пошло, я считаю, что он пытался построить мост в будущее. Или, возможно, мой почтенный отец не думает так далеко вперёд.

Лахан почесал затылок, почувствовав внезапное неудобство.

— Мне бы хотелось, чтобы он проводил послематчевые анализы других своих матчей, как это было с вашим. Что, если люди, заплатившие за обучающие матчи, потребуют свои деньги обратно?

— "Обучающие"... В смысле? — спросил Джинши.

Он припоминал, что слышал, будто можно заплатить за привилегию сыграть партию против стратега, правда, большинство таких партий было отложено из-за недомогания Лакана.

— Последние несколько дней мы пытались навести порядок в этих учебных играх. Уф, не могу не сказать вам, что приспособить расписание каждого было сущим кошмаром. На самом деле, он как раз играл с кем-то ещё, а когда всё закончилось, внезапно исчез. Где мне его искать, как не здесь?

Отсюда и возникшая ранее одышка.

— Могу ли я рискнуть задать вопрос? — сказал Лахан.

— Да? Что?

— Это Мудрец Го вложил в вашу голову эту маленькую хитрость, господин Джинши?

Это был не совсем вопрос. Мудрец был на турнире, и Лахан наверняка прекрасно знал, что произошло.

— Я занимал время, которое по праву принадлежало императору, для своих занятий, — сказал Джинши.

— Что ж, тогда всё понятно, — сказал Лахан и кивнул. — Мой отец часто жалуется, что во время его игр с Мудрецом под рукой всегда только соленые закуски.

— А, — сказал Джинши. Значит, этот человек действительно не хотел идти на медведя с голыми руками.

— Ну, тогда я, пожалуй, пойду... И ещё кое-что, — сказал Лахан и слегка ухмыльнулся.

— Те угощения, что вы принесли на днях. Моему почтенному отцу они, похоже, пришлись по вкусу. Он хотел бы знать, как их готовить, в идеале — без алкоголя. Кроме того, я знаю, как он себя ведёт, но мой отец очень не любит быть в долгу.

— Он так не выглядит.

— Это правда. Даже если он может забыть о своих долгах, — сказал Лахан, тихо. Затем он рысью направился прочь.

— Похоже, это был неплохой разговор. Всё в порядке? — спросил Басен, подойдя к Джинши с несколько обеспокоенным видом.

— Всё в порядке? Мы просто болтали о погоде. Попросите Суйрэн написать рецепт этих закусок, хорошо?

— Э-э, да, господин.

— Только без алкоголя. Понятно?

— Да, господин.

Джинши вышел из павильона, и Басен в недоумении последовал за ним.

Вернувшись, они нашли что-то в кабинете Джинши.

— Что у нас здесь? – спросил Джинши.

Басен снял ткань, покрывавшую предмет, и обнаружил доску Го, которая использовалась для разработки военной стратегии. Это была более простая версия того, что находилось в кабинете стратега, но, увидев расположение на ней, Джинши поднял бровь.

— Не любит быть в долгу, да? — пробормотал он.

Джинши был ярым сторонником укрепления армии, поскольку предвидел неприятности на севере и западе Ли.

Барёу высунул голову из своего угла комнаты.

— Отличная у него получилась перестановка, не правда ли? Он сделал всё, о чём вы беспокоились, господин Джинши.

— Я надеялся, что он посчитает, что должен мне немного больше, чем это.

Маамэй вошла в комнату с пачкой бумаг и сразу же набросилась на Джинши.

— Я, конечно, не понимаю, о чём вы, но у нас ещё есть работа, оставшаяся после вашего небольшого перерыва. Надеюсь, вы поторопитесь и закончите её. В конце года предстоит провести множество церемоний, поэтому я предлагаю вам исходить из того, что вы больше не сможете брать отпуск.

— Да, я знаю.

Джинши горько улыбнулся и решил заняться своей работой. Её, безусловно, было много.

— Маамэй, — сказал он.

— Да, господин?

Джинши вспомнил, что у него есть ещё одно дело, которое он должен решить.

— Я хотел бы попросить вас доставить для меня три письма.

Он открыл ящик стола.

— Да, господин. Кому?

Она бросила на него вопросительный взгляд, и вопросы только умножились, когда она увидела адреса на письмах.

— Как можно скорее, если хотите, но как можно более скрытно. И приготовьте карету.

— Да, господин.

Она была достаточно проницательна, чтобы понять, что это не тот вопрос, который следует рассматривать слишком подробно. Вместо этого она просто взяла письма и вышла из комнаты.

— Наверное, ещё слишком рано, но пусть будет так, — сказал Джинши.

У него не было особых талантов, и если он будет медлить, то опоздает. Ему нужно было сделать свой ход до этого.

Тем не менее, он действительно...

— ...очень хотел бы иметь его у себя в долгу.

Джинши испустил долгий вздох и сел обратно за стол.

Глава 20 - Шах и мат

Была глубокая ночь, и Маомао ехала в карете. После окончания рабочего дня ей пришло письмо от Джинши, которое было доставлено очень незаметно.

«Интересно, что ему нужно?»

Его вызов ещё никогда не был для неё хорошей новостью, и она не питала больших надежд на то, что это изменится. Но она была не в том положении, чтобы отказать ему.

Последний раз они виделись на турнире по го. Как бы ей ни было неприятно это признавать, присутствие чудаковатого стратега успокаивало: она знала, что в его присутствии Джинши не сможет ничего провернуть. Но теперь...

«Интересно, куда я еду?»

Поездка в карете обычно означала, что она едет в резиденцию кого-то важного — на виллу А-Дуо, во дворец императрицы Гёкуё, в павильон Джинши. Но сейчас они ехали в противоположную сторону от покоев Джинши.

Чем пышнее становились здания вокруг, тем сильнее и неприятнее Маомао потела.

Когда карета достигла места назначения и ей предложили сойти, Суйрэн уже ждала её.

— Давно не виделись, — сказала она.

— Да, госпожа, — ответила Маомао.

— Извините за отсутствие церемоний, но я бы хотела, чтобы ты прошла в дом и разделась.

Маомао ничего не сказала, лишь неохотно проследовала в здание. При входе в задний дворец тело обыскивали — неужели здесь что-то подобное?

— Меня вызвал господин Джинши, — многозначительно заметила Маомао.

— Да, и, если бы это был только молодой господин, нам бы не пришлось проходить через эти глупости, — ответила Суйрэн.

Другими словами, здесь был кто-то ещё.

Суйрэн взяла у Маомао халат. Из складок она извлекла письменный набор, листки бумаги, какие-то лекарства и бинты, один за другим, пока не стала выглядеть совсем измученной.

— Ты всегда носишь всё это с собой? — спросила она.

— Я оставила свой швейный набор дома, — ответила Маомао. Тем временем она сняла с себя даже нижнее белье, оставив свое тощее тело под холодным воздухом. Она покрылась мурашками.

— Ты что, белка? Открой рот, я лучше проверю твои щеки.

Как будто мало того, что пришлось раздеться догола, теперь Суёрэн заглядывала ей в рот.

— У тебя очень ровные зубы, Маомао, — одобрительно заметила старушка.

— Спофибо бофшое — ответила Маомао.

— И кожа у тебя такая гладкая. Но, может быть, ты снимешь это?

Суйрэн сняла повязку на левой руке Маомао. Поскольку Яо запретила ей причинять себе боль, она была в сравнительно хорошем состоянии.

— Зачем меня сюда позвали? — спросила Маомао.

— О? Ты же не можешь сказать, что понятия не имеешь. Интересно, подготовилась ли ты?

В её голосе слышалось поддразнивание, но Маомао от этого не стало легче.

— А Император сегодня присутствует?

Все эти попытки убедиться, что она безоружна, наводили на мысль, что там будет кто-то очень важный. Обыск в заднем дворце был более простым, но там всегда была охрана. Ей дали понять, что несколько человек выставлялись у входа в комнату, когда император наносил ночной визит одной из своих супруг.

— Тебя не смешно дразнить, Маомао. Не хочешь ли ты узнать, не позвали ли тебя сюда на свидание?

«Не могу сказать, что эта мысль не приходила мне в голову».

При всех своих недостатках Джинши обычно действовал по правилам. Ей хотелось думать, что он не сделает ничего столь резкого.

«В любом случае, если уж на то пошло, я хотела бы принять ванну, а не просто надела новую одежду».

Она пропустила руки через рукава, затем вытерла веснушки и присыпала щеки белой пудрой. Когда она закончила переодеваться, её подвели к двери, охраняемой солдатами, которые поклонились, когда она вошла. За дверью был ещё один коридор, а за ним - комната. Тусклый свет освещал единственную дорожку у её ног, как будто освещая путь в какой-то другой мир.

В комнате было тепло; Маомао слышала потрескивание мангала, смех и болтовню трех вельмож.

— Я привела её, господин, — сказала Суйрэн; затем она поклонилась и вышла.

Маомао потеряла дар речи, увидев, кто пришёл. Джинши и император, как она и ожидала. Но не императрицу Гёкуё.

Помещение представляло собой две смежные комнаты, раздвижная дверь между которыми была открыта. Вторая комната, судя по всему, была спальней, а та, в которой сидели три знатные особы, была оборудована диваном и столом, а также письменным столом. Это была замечательная обстановка, и по комнате разносился удивительный аромат.

«Что это за запах?

Он казался ей знакомым, но она не могла определить его. Поскольку в комнате было полно знати, она надеялась, что в этом нет ничего опасного.

— Интересную компанию вы собрали, Лунный принц. Что у вас на уме?

Гёкуё рассмеялась и спрятала рот рукавом.

— Согласен, и мне интересно то же самое, — весело ответил император. — С её присутствием я уверен, что это что-то очень интригующее.

«Здесь как-то совсем... по-домашнему. Что происходит?»

Как ни крути, но Маомао была не на своем месте в этой комнате. Неужели она пришла сюда, чтобы просто отдохнуть и расслабиться втроём? Здесь не было ни фрейлин, ни охранников, ни даже Гаошуна или Хоннян.

Склонив голову, она размышляла, как ей поступить. Неужели она пришла сюда, чтобы позабавить высокопоставленных особ? На какие забавные выходки ей придется пойти?

«Попробую вспомнить какие-нибудь хорошие шутки из квартала развлечений...»

Гёкуё они, может, и понравились бы, но Джинши они, скорее всего, не понравились бы. Такие шутки, как правило, ничем хорошим для мужчин не заканчивались. Лучше держать их при себе.

«Если бы я знала, что происходит, то могла бы подготовиться получше. Может, прихватила бы с собой одно из пособий по "ночным визитам".»

Нет, это тоже не подойдет. Императору нравились эти книги, но она не могла демонстрировать их перед Гёкуё. Да и Суйрэн наверняка нашла бы и конфисковала их во время обыска.

Она всё ещё размышляла, что ей делать, что она может сделать, может быть, есть какой-нибудь занимательный маленький спектакль, когда увидела нечто такое, что заставило её усомниться в собственных глазах.

На подносе был насыпан песок, на котором почти небрежно лежали ветка и камень. Казалось, это должно было напоминать сад, что-то, что могло бы порадовать посетителей. Но внимание Маомао привлекли материалы, из которых был сделан этот "сад".

«Бархатный рог, длинный гу и... это медвежья желчь?»

Бархатный рог — это рог оленя, длинный гу, или "кость дракона" — крупные окаменевшие кости, а медвежий желчный пузырь, именно то, что было сказано, — желчный пузырь медведя. Всё это были медицинские ингредиенты самого дорогого сорта. Оленьи рога были похожи на ветви деревьев, а длинные гу — на камни. Только медвежий желчный пузырь был как бы... там, в самом центре. Неужели его поставили специально, чтобы Маомао обратила на него внимание?

«Они что, издеваются надо мной?»

Конечно, они должны были знать, что такой приз никогда не ускользнет от её внимания, как бы случайно он ни был размещён. Она боялась, что у неё начнут течь слюнки, когда она смотрела на лекарства.

— Что у вас на уме? — спросила императрица Гёкуё. — Неужели Маомао собирается раскрыть для нас увлекательную тайну?

Её глаза сверкали. Маомао сомневалась, что между ними всё будет хорошо, учитывая то, что произошло ранее, но, судя по нынешнему виду Гёкуё, всё было в порядке. Она подозревала, что среди фрейлин дело обстоит иначе: Хоннян, возможно, и отнесется к ней снисходительно, но Хаку-у и её сестры, скорее всего, будут не в восторге.

Эти люди скептически относились даже к сводному брату Гёкуё. Они не могли быть довольны тем, что она лично встречается с Джинши, даже если при этом присутствует Император.

Маомао не спускала глаз с Гёкуё, но позволила своему взгляду блуждать по комнате, и вскоре нашла ещё больше целебных вещей. Чернильный камень на столе оказался желатином из ослиной шкуры - темным комочком студенистого клея. Среди чайных листьев она заметила мяту и корицу. Неповторимый запах, витавший по комнате, видимо, был комбинацией всех этих различных лекарств.

— Нет, роль Маомао ещё впереди. Сначала я попрошу вас выслушать то, что я скажу.

Джинши широко улыбнулся и помешал большой мангал, стоявший у дальней стены.

— Я могу это сделать! — сказала Маомао, её глаза блестели. Ей стало интересно, есть ли что-то в мангале.

— Нет, не сегодня. Это я вызвал тебя сюда. А теперь я приказываю тебе присесть, — сказал Джинши.

Он жестом указал на один из концов дивана, и Маомао ничего не оставалось, как сесть. Мягкое сиденье было набито ватой, и от этого в сочетании с теплой комнатой ей ужасно хотелось спать.

«Нет! Надо не спать», — подумала она, осторожно покачивая головой и переводя дыхание. Если оставить огонь гореть слишком долго, воздух в комнате может испортиться, и дышать станет трудно. Охранников в комнате не было, как и окон. Идеально для тайной беседы. По крайней мере, здесь было несколько вентиляционных отверстий, чтобы воздух мог циркулировать.

Маомао гадала, что может означать эта богатая коллекция. На самом деле она сомневалась, зачем она здесь, учитывая, что её подвергли такому тщательному обыску. Слишком много лекарств может быть ядовитым, и почти всё может быть опасным, в зависимости от того, как это использовать.

«Вон те белые полоски — это пория?»

Они лежали в чаше с разбросанными сверху лепестками хризантем.

Лекарства были выставлены на всеобщее обозрение, может быть, это означает, что их дадут ей позже?

— Так что же за таинственную вещь ты хочешь нам сказать? — спросил император, поглаживая бороду и сузив глаза. Это было испытующее выражение, но в нём был и намёк на доброту.

На столе стояло вино с соответствующим сопровождением. Маомао задержала взгляд на алкоголе, но, похоже, пробовать его не придётся: благородные уже наливали друг другу.

«Лекарства — это хорошо... Но вино я тоже люблю».

— Хочешь? — спросила императрица Гёкуё, наблюдавшая за тем, как Маомао изучает напитки.

— Это вино очень хорошее. Не правда ли, Ваше Величество?

Императрица отлучила своего ребёнка от груди и теперь могла наслаждаться алкоголем.

«Да!»

Строго говоря, её социальное положение должно было не позволять ей пить что-либо в этой компании. Но если бы кто-то из присутствующих пригласил её выпить, то отказаться было бы немыслимо. Да, у неё не было другого выбора, кроме как выпить.

— Действительно, — сказал император. — Похоже, это хорошее, настоящее виноградное вино.

Судя по оговорке, разговоры о ядовитом вине достигли даже императорских ушей.

— Я никогда не смогу подать вам ничего ядовитого, ваше величество, — сказал Джинши. — Мне нужно, чтобы вы жили долго и счастливо.

Он слегка встряхнул свой стеклянный сосуд для питья. Значит, Маомао всё-таки не получит вина. Джинши сидел, сняв верхний халат. Возможно, он согрелся от огня и вина.

— Ты уверен, что для Маомао не найдется кубка, Лунный принц? — спросила Гёкуё.

Маомао посмотрел на неё сияющими глазами.

— Нет, Маомао пока не может пить. У неё будет работа позже.

Маомао упала духом. Она бросила злобный взгляд на Джинши, но тот, казалось, ничего не заметил.

— Какая работа? Мне жаль её, единственную, кто остался в стороне от попойки, — сказал император.

«Правильно, так ему и передайте! И прикажите дать мне лекарства!»

Маомао торжествующе сжала кулаки. Но Джинши не подал виду, что хочет взять лишний бокал. Вместо этого он сказал:

— Она нужна мне, если я хочу обратиться к вам с просьбой о будущем трона.

— Сейчас, сейчас. Всю ночь ты обращался со мной как с дряхлым стариком.

— Ни в коем случае, господин. Но разделяет ли Ваше Величество легковерие нашего бывшего правителя относительно мистических лекарств, способных продлить жизнь или даже подарить бессмертие? Могу я предположить, что нет?

«Эй, они могут существовать!»

Маомао была недовольна. Правда, такого лекарства ещё не открыли - даже всевозможные ингредиенты в этой комнате не могли сделать человека бессмертным.

«К чему он клонит? Скорее бы он перешел к делу...»

— Мне очень нужно, чтобы Ваше Величество прожило ещё хотя бы двадцать лет, — сказал Джинши.

Число было очень точным.

— Лунный принц... Похоже, у вас на уме какая-то очень конкретная идея, — сказала Гёкуё.

Она не могла не испытывать некоторую тревогу. Императору сейчас было около тридцати лет, и он был воплощением здоровья. Нет причин, по которым он не мог бы оставаться бодрым и здоровым ещё долгое время.

— И что, позвольте спросить, произойдет через двадцать лет?

В голосе Императора появилась нотка раздражения. Маомао напряглась. Нельзя было забывать, что этот пышноволосый мужчина стоит на самой вершине государственной иерархии.

— Именно тогда наследный принц примет свой королевский титул, и я смогу наконец расслабиться, — сказал Джинши.

Заговорила Гёкуё.

— Наследный принц? — спросила она.

— Да, госпожа. В десять лет он будет ещё ребёнком. В пятнадцать он официально вступит во взрослую жизнь, но в это время трудно будет полностью доверять ему. К двадцати... Ну, он будет ещё довольно молод, это правда, но если мы позаботимся о том, чтобы до этого времени его окружали хорошие люди, то проблем не будет.

О чём говорил Джинши? Несмотря на приятное теплое помещение, Маомао почувствовала, что покрывается мурашками. Она могла бы даже побледнеть, если бы не заметила грибок-гусеницу и му дан пи.

Император отставил бокал и сузил глаза. Он больше не выглядел в таком хорошем настроении.

— Может быть, ты расскажешь нам, на чем основывается этот сценарий?

Это было не совсем предложение, и именно это делало его таким пугающим.

«Если ты позвал меня сюда только для того, чтобы я слушала тревожные разговоры, то, пожалуйста, отпустите меня домой... с сувенирами».

Маомао пожалела, что не может заткнуть уши и спрятаться в углу комнаты. Императрица Гёкуё тоже не выглядела спокойной. Вероятно, она не ожидала, что в этой компании затронут столь неприятный вопрос.

— Я рассуждаю так: если бы с вашим величеством что-нибудь случилось в этот момент, двор ожидал и настаивал бы на том, чтобы я  занял трон.

Джинши достал из складок своей мантии коробочку, достаточно маленькую, чтобы поместиться на ладони. Внутри лежала одна золотая жемчужина размером с ноготь большого пальца, её поверхность была безупречна.

Жемчужины такого размера встречались крайне редко, особенно в таком прекрасном состоянии. Даже непрофессионал вроде Маомао могла сказать, что за такую жемчужину можно получить такую цену, что глаза разбегутся. Даже цена чжэнь чжу, медицинского ингредиента, получаемого путем измельчения жемчуга более низкого качества, оказалась бы такой.

— Довольно богатое сопровождение для портрета потенциальной невесты, не находите? — спросил Джинши.

— Я не буду спрашивать, кто его прислал. Я знаю, что ты слишком большой джентльмен, чтобы сказать об этом, — сказал император.

— Возможно, но я полагаю, что вы можете догадаться, ваше величество.

Наверное, на пальцах одной руки можно было пересчитать количество людей, которые могли и хотели послать младшему брату императора огромную жемчужину в надежде, что он женится на их дочери.

«И если кто-то с такими ресурсами пытается наладить связь с Джинши...»

Это должен быть либо тот, кто стремится увеличить свою собственную власть от этой встречи, либо тот, кто стремится получить косвенную власть через Джинши. В последнем случае успех поставит их на одну ступень с императрицей Гёкуё.

— И ещё кое-что.

Джинши достал ложку — она была серебряной, но металл помутнел.

— В чай в моем кабинете подмешивали яд. А во время одного ритуала кто-то пустил в меня стрелу.

«Неужели такое случалось?»

Если они не дошли до её ушей, то Джинши наверняка приказал всем, кто знал об этих делах, молчать. Да, были те, кто хотел сделать Джинши своим союзником, но были и те, кто видел в нём препятствие. Таков был мир политики.

— Вы случайно ничего не знаете об этом, императрица Гёкуё? —         спросил Джинши.

— Нет, ничего, — ответила Гёкуё с лёгкой тревогой. Никто не верил, что императрица сама виновна в покушениях на жизнь Джинши, но всегда оставалась вероятность, что кто-то из её родственников действовал без её ведома. Должно быть, этим и объяснялась дрожь в её голосе. И если кто-то из её семьи был замешан в этом деле, то, скорее всего, и её отец Гёкуэн.

— Императрица, вы прекрасно знаете, что я совершенно не заинтересован в том, чтобы стать императором, — сказал Джинши, но правительница не кивнула в ответ на его слова.

— Иначе зачем бы я шесть лет притворялся евнухом в заднем дворце?

Маомао не могла остановиться, она закрыла уши, но Джинши, улыбаясь, взял её за запястья и убрал руки, положив их на колени. Он явно хотел, чтобы она слышала всё, что он собирался сказать.

— Мне не доставляет удовольствия заниматься такими сложными делами, — продолжал Джинши. — У вас двое сыновей, ваше величество. Господин Гёкуэн получил своё имя. Возможно, вы воспользуетесь этой возможностью и дадите мне имя.

«Дать ему имя?»

Маомао покачала головой. Она переводила взгляд с одного из них на другого, пытаясь понять, что это может означать, и тут её глаза встретились с глазами Гёкуё.

— Получить имя — значит стать слугой императора. Иными словами, покинуть императорскую семью, — пояснила она. Она всё ещё выглядела бледной, и казалось, что её слова были сказаны не столько из уважения к невежеству Маомао, сколько для того, чтобы спросить Джинши, правильно ли она его поняла.

«Стоп, стоп, стоп. Нет. Подождите».

Может, это и сложно, и, честно говоря, раздражает, маневрировать, будучи членом императорской семьи, но это не может быть так просто, как просто попросить, чтобы его отпустили из семьи. С одной стороны, сколько мужчин было в императорской семье в её нынешнем виде? Все братья и сёстры бывшего императора умерли от болезней. Возможно, есть родственники по материнской линии, о которых Маомао не знала, но, насколько ей было известно, полный состав императорских мужчин включал только императора, Джинши, сына императрицы Гёкуё и ещё одного сына, рожденного от супруги Рифы. Всего четыре человека - и сыновья императора были ещё младенцами. Ребёнок мог умереть в любой момент- вы просто не могли этого знать. Как бы старательно вы ни ухаживали за ними, как бы тщательно ни воспитывали, в один прекрасный день их может сразить болезнь, вот так просто.

«Он никогда не исполнит такое желания».

Если даже Маомао знала об этом, то уж император точно не упустил этот факт.

Раздался такой громкий стук, что затрясся большой стол, и Маомао почувствовала, как волосы встают дыбом. Несколько мясных булочек скатились с тарелки. Кто же виноват? Император, который стучал кулаком по столу. Его выражение лица, обычно добродушное и бесстрастное, стало маской гнева.

«Пожалуйста, не надо!»

Бросить вызов императору — значит лишиться жизни. Но при встрече он был обычно в таком веселом расположении духа, что Маомао даже начала понемногу терять благоговение перед ним. Теперь же она почувствовала, что её сердце учащенно забилось. Она оглядела комнату, надеясь, что среди трав найдётся что-то, способное успокоить разгневанный нрав.

Лицо Гёкуё побелело: возможно, она тоже впервые видела Императора в приступе настоящего гнева.

Только Джинши выглядел невозмутимым.

— Вы обещали, не так ли? Или вы намерены отказаться, Ваше Величество?

— Подумайте хорошенько. Разве сейчас время и место говорить такие вещи?

— Да. Если я не улажу это дело быстро, то потеряю шанс на спасение.

«Не подливай масла в огонь!» — подумала Маомао, чувствуя, что начинает потеть. Она переводила взгляд с Джинши на императора и обратно, лишь изредка бросая взгляд на безоар в углу комнаты.

«Я бы хотела смотреть на этот безоар весь день».

К сожалению, её скромная мечта была разбита.

— Не сделаете ли вы меня обычным человеком? — спросил Джинши.

Комнату наполнил звук удара.

Джинши упал лицом в пол. Кулак императора дрожал.

Несмотря на себя, Маомао подошла к Джинши и заставила его открыть рот.

«Зубы не выбиты, только губа рассечена».

Тем не менее он получил полноценный удар по лицу. Скоро появится отёк. Маомао хотела проверить и руку Императора, но не решилась подойти к нему.

— Так вот почему вы настояли на том, чтобы аптекарь не пил? — спросил император, каким-то образом умудрившись не закричать. Гёкуё схватила его за запястье.

Комната предназначалась для частных совещаний. Стража не прибежала бы только потому, что кто-то хлопнул по столу. Гёкуё не могла кричать, даже если бы хотела. Если бы она закричала о помощи, сам император мог бы остановить её.

— Не беспокойтесь, императрица, — сказал Джинши.

«Черта с два!» — подумала Маомао, вытирая платком кровь с губ Джинши. Неужели они позвали её сюда только для того, чтобы она посмотрела, как дерутся два брата? Если так, то лучше бы они не вмешивали в это дело её и императрицу Гёкуё.

– Я знал, на что иду. Я готов к большему, чем окровавленная губа.

Джинши встал, снял ещё один слой одежды и шаг за шагом подошёл к мангалу.

— Будьте уверены, императрица Гёкуё: вашим врагом я никогда не стану.

Джинши улыбнулся и ослабил пояс, обнажив среднюю часть тела и пупок. Не успел он распустить пояс, как уже брал кочергу из огня. И тут он сделал то, чего никто из них не ожидал, чего никто из них даже не представлял.

Раздался общий вздох и вонь горящей плоти. Даже стойкая Гёкуё упала в обморок, и Маомао бросилась её ловить. Император смотрел на это с изумлением, даже не пытаясь прикрыть открытый рот.

Джинши боролся с болью, заставляя себя улыбаться. Он вернул кочергу в огонь.

Маомао уложила императрицу Гёкуё на кушетку, а сама уставилась на живот Джинши. Живот он обошёл стороной, но на боку, чуть выше таза, виднелся ожог. Она узнала форму: это был герб, подаренный императрице Гёкуё.

«Он не повредил внутренние органы. Но...»

Но от такого глубокого ожога останется шрам, который никогда не заживёт.

«Не могу поверить, что он был готов к этому».

— Теперь, императрица Гёкуё, я никогда не смогу бросить вам вызов. Даже если Император покинет этот мир, я не могу и не буду угрожать наследному принцу.

Маомао вспомнила случай, с которым ей пришлось столкнуться в западной столице: невеста инсценировала своё самоубийство, опасаясь ужасных издевательств со стороны мужа. Женщины её семьи долго терпели клеймение, как домашний скот.

Пометить кого-то как собственность было равносильно тому, чтобы сделать его своим рабом.

Император ничего не сказал. Его лицо, ещё несколько минут назад искаженное яростью, теперь было пустым и оцепеневшим. Ему и в голову не могло прийти, что Джинши, младший брат императора, поставит себе клеймо раба.

Маомао оставалось только одно. Из-за высокой температуры ожога кровотечение не было сильным, но рана всё равно покраснела и опухла. Она намочила носовой платок холодной водой и прижала его к боку Джинши. Она оглядела комнату, отчаянно ища масло, пчелиный воск и всё, чем можно было бы обработать ожог. Разозлившись, что у неё нет инструментов для работы, она взяла с полки дорогую миску и принялась крошить в неё масло и пчелиный воск. Ей было всё равно, разобьется ли миска или рассыплется ложка. У неё не было времени на это.

Возможно, было бы быстрее выйти из комнаты и попросить кого-нибудь принести лекарство от ожогов, но тогда бы обнажилась рана Джинши. Даже если бы в комнате было полно свидетелей, которые знали, что клеймо было нанесено самостоятельно, это могло быть опасно, если бы о нём узнал кто-то из посторонних.

— Ты проклятый мазохист! — ворчала Маомао, готовя масляно-пчелиный воск. Никто её не осуждал. Возможно, она просто сказала то, о чем думали все - в том числе и Джинши.

Маомао услышала отчетливый стук и поняла, что это император присел на диван.

— Неужели тебе так не нравится? Мысль о том, чтобы стать императором? — пробормотал он.

— Я всегда говорил, что ненавижу, не так ли? — ответил Джинши, хмурясь. — Если вы все еще настаиваете на том, чтобы я оставался в линии престолонаследия, мне придётся сделать большую рану на левой щеке.

Маомао тут же хлопнула ладонями по лицу Джинши, но он улыбнулся:

— Это была шутка.

Она отпустила его щеки, но не могла ослабить бдительность. Неизвестно, что он может сделать.

Императрица Гёкуё была в плохом, но всё же сознании. Джинши посмотрел на неё.

— Императрица, я знаю, вы надеялись, что Маомао навсегда останется вашей фрейлиной, но, возможно, я могу попросить вас отказаться от этой мечты. Теперь, когда у меня есть эта метка, я не могу позволить кому-то видеть моё тело.

«Ну и чья это вина?»

Мазь была готова, Маомао намазала ею кожу Джинши.

— Я даже не могу попросить свою фрейлину помочь мне переодеться, не говоря уже о том, чтобы позволить врачу осмотреть меня. А главное...

Он поднялся на ноги, обхватил Маомао одной рукой и потянул её за собой. Ткань, охлаждавшая его живот, соскользнула с него.

— Подождите! Господин Джинши!

Маомао пыталась бороться с ним, но из-за его раны она не могла сопротивляться слишком сильно.

— Моей женой должна стать женщина, которой я смогу безоговорочно доверять.

От этих слов Маомао резко побледнела. Она подняла голову и увидела, что Джинши улыбается ей.

— Так вот чего ты на самом деле добивался? — нахмурившись, спросила Гёкуё.

— Не совсем понимаю, о чём вы, — ответил Джинши, притворяясь невежественным, хотя Маомао всё ещё была у него под мышкой.

Маомао потянулась к императрице, отчаянно прося о помощи. Однако Гёкуё лишь с жалостью посмотрела на неё и покачала головой.

— Маомао, я думаю, ты наполовину виновата в этом.

«С чего вы взяли?!»

Она хотела возразить, что не виновата, что она тут ни при чем. Но Джинши закрыл ей рот рукой, заставив замолчать.

— И если ты несёшь ответственность, то я должен попросить тебя её исполнить, — сказал он.

Значит, помощи от императрицы Гёкуё не будет. Маомао посмотрела на императора. Тот безучастно смотрел на неё и Джинши.

— Зуй... — сказал он. — Это тот путь, который ты выбрал?

— Да.

— И ты не пожалеешь об этом?

— Не пожалею.

В глазах императора читалась грусть, одиночество. На мгновение показалось, что правитель собирается сказать что-то еще, но потом он бросил взгляд на Гёкуё и сглотнул. Вместо этого он сказал:

— Я возвращаюсь. Мои стражники замерзнут, если им придется стоять там всю ночь.

В комнате было тепло, но на дворе стоял зимний вечер.

— Я сообщу вашим людям, что вы проведёте ночь здесь.

— Глубоко благодарю за внимание Вашего Величества.

Джинши глубоко поклонился. Его губа всё ещё была распухшей, а Маомао ещё не закончила лечить ожог.

— Я пойду с вами, — сказала Гёкуё, поднимаясь. Она выглядела такой усталой, что Маомао хотелось, чтобы она смогла немного отдохнуть, но в эту ночь это было маловероятно.

«Подождите... Погодите-ка».

Если обе высокопоставленные особы уйдут, то она останется наедине с Джинши.

Она открыла рот и уставилась на него.

— Ты можешь пить после того, как обработаешь мою рану, — сказал он. Конечно, теперь он сказал ей!

Маомао отчаянно хотела покинуть комнату с императором и императрицей, но она не могла допустить, чтобы рана Джинши осталась незалеченной. Она так и зависла между молотом и наковальней, а также между торсом Джинши и его подмышкой, когда он наконец отнял руку от её рта. Он потянулся к длинному гу на полке.

— Я не был уверен, что пригодится, но постарался собрать как можно больше лекарств, — сказал он.

Маомао ничего не ответила, но, несмотря на это, почувствовала, что её сердцебиение участилось.

— Можешь пользоваться ими свободно. Любым из них, сколько пожелаешь.

Отвлекшись на мгновение, она не заметила, как Гёкуё вышла из комнаты, взмахнув рукавами. Джинши, казалось, был в прекрасном расположении духа, несмотря на то что его ударили по лицу, а затем нанесли серьезный ожог.

— Г-господин Джинши. Позвольте мне побыстрее закончить ваше лечение.

— Ночь ещё длинная. Мы можем не торопиться.

— Нет, я хочу покончить с этим!

Джинши поджал губы, но всё ещё не отпускал её.

— Чем ты так недовольна?

— Недовольна? Я не понимаю, что происходит! Кто вдавливает клеймо в собственный бок?!

— Проклятый мазохист, вот кто.

«Его слова, не мои!»

Он переводил стрелки на неё. Цвет его кожи был на удивление хорошим, хотя ему, должно быть, все ещё было больно. Всё это не имело никакого смысла. Затем Джинши двинулся в сторону внутренней комнаты.

— Куда мы идём? — спросила Маомао.

— Я хочу немного поспать после того, как меня вылечат.

— Тогда позволь мне закончить лечение. Вот.

— Нет, ты можешь сделать это, пока я лежу.

Маомао хотела было наброситься на него, но поняла, что не может — тем временем это чудовище телесной выносливости поскакало во внутренние покои.

— Или ты не хочешь сопровождать меня в спальню?

Теперь ей действительно нечего было сказать. Она услышала в его тоне поддразнивание и отвела взгляд.

Затем раздался долгий выдох, и Джинши сказал:

— Можешь не беспокоиться. Я всё понимаю.

Затем он погладил её по челке.

— Как бы то ни было, мне сказали, что у меня приличный размер...

Маомао чуть не поперхнулась. Улыбка Джинши ещё никогда не выглядела такой злой. Маомао, совершенно забыв о травме Джинши, изо всех сил боролась, и кто мог её в этом винить?

Даже если из-за этого она пропустила, что Джинши сказал дальше, тихо прошептав:

— Я так и не заслужил той услуги, которую хотел.

Эпилог

Эпилог

Вернувшись в свою резиденцию, Гёкуё даже не стала принимать ванну, а сразу рухнула в постель.

«Ох, как же я устала...»

Она жалела, что не может расспросить кого-нибудь о том, что вообще произошло сегодня. При других обстоятельствах кое-что из этого могло бы показаться забавным, но чувство шока перевешивало любые забавы.

Она сочувствовала Маомао, но в то же время ревновала.

Ей хотелось просто зарыться под одеяло и уснуть. Но она была матерью двоих детей. Ей нужно было поговорить с Хоннян, узнать, как дела у малышей. И она не могла лечь спать, не сняв макияж.

«Тогда лучше заняться этим».

Она села, пытаясь убедить себя, что чувствует себя лучше, но её усилия были пресечены чем-то прямо перед её глазами. Столб, украшенный её гербом.

Неужели Джинши с этого дня никогда не бросит ей вызов? Это было не то заявление, которое можно было сделать легкомысленно, да ещё и перед императором.

Гёкуё относилась к Джинши как к младшему брату, впрочем, о кровных братьях и сестрах она помнила лишь то, как они её мучили. Как дочь Гёкуэна, она была отправлена в задний дворец и казалась лишь политическим инструментом, но обнаружила, что обладает гораздо большими возможностями, чем могла предположить. Во дворце было слишком много интересного, чтобы проводить жизнь в роли куклы.

Конечно, были вещи, которые приводили её в ярость или расстраивали. Но это ничем не отличалось от западной столицы. Ни один человек не может сказать, что его жизнь состоит исключительно из удовольствий. Всегда есть вещи, которые не нравятся, и с ними нужно просто смириться.

Однако есть предел тому, что можно вытерпеть. Люди — существа с огромными аппетитами. Если бы вы постоянно вели переговоры и снова вели переговоры с кем-то, кто отказывался умерить свои требования, что бы произошло?

— В конце концов, ты только проигрываешь, — сказала себе Гёкуё.

Если повезёт.

— Тебя просто уничтожат.

А другой человек может даже не желать вам зла. Возможно, он просто считает, что поступает правильно.

Сводный брат Гёкуё, Гёку-оу, был именно таким человеком: он верил, что поступает правильно. Он был убеждён, что всё, что он считает справедливым, действительно так и есть, и был беспощаден к тем, кто, по его мнению, заблуждался.

К таковым, с его точки зрения, относилась и Гёкуё.

Если он считал её неправой или даже злой, то почему вдруг пытался привлечь её в свои ряды?

Гёкуё открыла ящик и достала письмо Гёку-оу. Она дунула на него, быстро и резко вдохнув, и бросила на пол.

Пусть она будет злой. С этим можно смириться. Но что делать с её детьми? Мальчика Гёку-оу, возможно, попытается привлечь на свою сторону. Но девочку...

Все говорили, что у Гёкуё то же девичье сердце, что и в детстве. Но это было неправдой. Гёкуё уже не была тем упрямым ребёнком, каким была в западной столице.

«И я не позволю тебе уйти от ответа».

Медленно, целенаправленно она расплющила письмо брата под башмаком.

Кто из них будет раздавлен под ногами в ближайшие дни? Они увидят. Он увидит. Она больше не была той девушкой, которая могла только улыбаться.

Иллюстрации (расширенные)

Маомао с триумфом подняла женьшень и закружилась.

На следующий день Маомао отправилась за покупками вместе с Яо и Эньен. Маленькая экспедиция привела их в торговый район вдоль главного проспекта к югу от общежития. Вдоль улицы выстроились магазины, а в промежутках между ними стояли ларьки под открытым небом. Здесь было шумно, оживленно и многолюдно.

— Барёу говорит следующее.

В этот момент появился Маамэй. На мгновение Джинси даже не понял, откуда она взялась.

«Это кажется странно знакомым», — подумала Маомао наблюдая за парой на сцене: Джинши и человек с моноклем. Между ними — только доска Го.

—  Это пальцы вашего сына?

Луомен молча слушал, пока Боуэн бушевал. Маомао не могла себе представить, что этот урод мог бы спокойно вынести такое вмешательство в свою игру. Может, ему и вправду было плохо?

Том 9

Иллюстрации

— Это всё, что ты хочешь мне сказать?

Джинши выглядел подавленным.

— Я думала, что вы, по крайней мере, выше таких вещей, господин Лахан.

Яо вскочила на ноги, негодуя.

Перо в руке Рикусона быстро скользило по пергаменту.

—  Это будет прекрасно смотреться на тебе, Маомао!

Лакан продолжал в том же духе с тех пор, как они добрались до рынка.

— Боже мой. Он не сбавляет оборотов, не так ли?

Чуэ, которую, казалось, совершенно не беспокоили выходки стратега, держала в руках несколько шампуров с жареным птичьим мясом.

За занавесом на диване лежал Джинши, по одну руку от него стоял Гаошун, по другую — Таомэй.

— Вам что-то нужно, господин?

[Пропущено.]

Аннотация

Маомао фактически стала личным врачом Джинши, но она всего лишь простой аптекарь. Если она собирается оказывать ему должную медицинскую помощь, ей понадобится нечто большее, чем её скудные хирургические навыки. Когда она обращается за помощью к отцу, тот говорит, что обучит её только в том случае, если она сможет пройти испытание, которое он для неё устроит. Однако даже если ей удастся выполнить его загадочную просьбу, истина, скрывающаяся за хирургической практикой при дворе, может оказаться больше, чем ей хотелось бы знать. И только получив необходимые знания, она сможет сопровождать Джинши в его самом опасном путешествии.

Характеристика персонажей

Характеристика персонажей

Маомао

Аптекарь в квартале удовольствий. Помешана на лекарствах и ядах, но практически не интересуется другими вопросами. Глубоко уважает своего приёмного отца Луомена. Двадцать лет в начале этого года.

Джинши

Младший брат императора. Нечеловечески красив. Он не может выбросить Маомао из головы, но она постоянно ускользает от него, и он в отчаянии. Настоящее имя: Ка Зуйгэцу. Двадцать один год.

Басен

Сын Гаошуна; помощник Джинши. Не чувствует боли так остро, как большинство людей, что дает ему гораздо большие физические возможностей, чем большинству. Он очень серьёзен, но благодаря этому его легко поддеть. Влюблён в супругу Лишу.

Гаошун

Отец Басена. Хорошо сложенный солдат, раньше он был прислужником Джинши, а теперь лично служит императору.

Лакан

Биологический отец Маомао и племянник Луомена. Чудак с моноклем. Он высокопоставленный военный, но его странное поведение заставляет людей избегать его. Любит го и сёги и является грозным игроком.

Лахан

Племянник и приемный сын Лакана. Невысокий мужчина в круглых очках, он неравнодушен к красивым женщинам и при любой встрече пытается с ними поболтать, не обращая внимания на то, что его внешность не соответствует их внешности. Он занимается подработкой, чтобы расплатиться с долгами приёмного отца.

Луомен

Приёмный отец Маомао; дядя Лакана. Когда-то он был евнухом в заднем дворце, а теперь служит придворным врачом. У него отсутствует одна коленная чашечка - наказание, которому он подвергся много лет назад.

Императрица Гёкуё

Законная жена императора. Экзотическая красавица с рыжими волосами и зелеными глазами. Двадцать два года.

Император

Настоящий любитель пошалить и обладатель огромного количества волос на лице. Предпочитает, чтобы его женщины были хорошо сложены. Тридцать семь лет.

Яо

Коллега Маомао. Выглядит старше Маомао, потому что выше ростом и лучше сложена. Презирает своего дядю, который постоянно пытается подтолкнуть её к политическим бракам. Шестнадцать лет.

Эньен

Коллега Маомао и помощница в медицинском отделе двора, а также фрейлина Яо. Она живет ради Яо, и её довольно однобокая любовь часто становится очевидной. Двадцать лет.

Рикусон

Когда-то был помощником Лакана, теперь служит в западной столице. Обладает фотографической памятью на лица людей.

Гёкуэн

Отец императрицы Гёкуё. Официально отвечает за западную столицу, но когда его дочь взошла на трон, переехал в королевскую столицу.

Гёку-оу

Старший сын Гёкуэна; сводный брат императрицы Гёкуё. В настоящее время руководит западной столицей, пока его отец в отъезде.

Суйрэн

Служанка и бывшая няня Джинши.

Барёу

Сын Гаошуна и старший брат Басена. При столкновении с другим человеком у него быстро начинается расстройство желудка.

Доктор Рю

Высший придворный врач. Вместе с Люменом учился на Западе.

Тяньюй

Один из коллег Маомао, молодой врач. Он кажется беззаботным и неравнодушным к Эньен.

Пролог

Пролог

Кошмар никак не хотел заканчиваться.

Маомао, которую всё ещё держали под мышкой, втащили в соседнюю комнату. Она даже не могла сопротивляться.

Её сердце колотилось. У Джинши, который держал её, на боку был свежий ожог. Хотя ей, как аптекарю, вполне могла угрожать опасность, Маомао обратила внимание на рану.

«Хорошо, это чистый ожог. Никакой крови...»

Она ломала голову, прикидывая, какие лекарства ей понадобятся. Мазь "Фиолетовое облако" — это самое простое.

«Пурпурный громвель, туки и пчелиный воск — думаю, их я смогу достать. Кунжутное масло, может, и нет».

Нет, это не годится. Маомао покачала головой. Фиолетовый громвель эффективен только при сравнительно небольших ожогах, в чём она убедилась на собственной руке. При более серьезных ожогах он может дать обратный эффект.

«То, что помогает при ожогах. Что помогает при ожогах?»

Как минимум, ей понадобится бальзам, чтобы предотвратить высыхание кожи. Ей придется найти ещё масло и пчелиный воск.

Пока она пыталась решить, как лечить Джинши, он наконец опустил её на землю.

— Господин Джинши, — сказала она.

Он рухнул на кровать, гримасничая.

— Больно?

— Должен сказать, что да.

И правда, больно. Может быть, сейчас всё слегка онемело, но прижимать раскаленное клеймо к собственной коже всегда было больно.

Однако Джинши, похоже, испытывал нечто иное.

— Чувствуете волну сожаления, господин? — спросила Маомао.

Мужчина, который ещё несколько минут назад, казалось, контролировал всё, прислонился лбом к кровати и зарыдал. В профиль Маомао не видела на его лице никакого выражения, да он и сам мог не замечать слёз, льющихся из глаз.

Пока Маомао говорила, она обходила комнату, прикидывая, какие лекарства здесь можно найти. Она быстро нашла ступку и пестик, которые захватила, а также несколько подносов. Она хотела подойти к мангалу, чтобы нагреть воды, но хотела держать его как можно дальше от Джинши. Она перенесла его в дальний угол комнаты.

— О чём бы я сожалел?

Что? Это было трудно выразить словами. Даже Маомао понимала, что Джинши совершенно не интересует трон. Иначе у него никогда не было бы таких хороших отношений с императрицей Гёкуё. Если укрепление этих отношений было одной из его целей, то он выбрал чертовски удачный способ для этого.

Он также не сожалел о своём ранении. Как и в тот раз, когда он получил рану на щеке, он выглядел довольным. На самом деле он не был так привязан к своей внешности, как думали окружающие, и, похоже, его возмущали их предположения.

Так почему же он был так подавлен?

Маомао нашла ложку и положила её на столик у кровати. Там же лежал фармацевтический шпатель для размешивания лекарств, но никаких ножевых инструментов не было.

— Его Величество выглядел не столько разгневанным, сколько... печальным. Могу ли я предположить, господин, что огорчать императора не входило в ваши намерения?

— Верно... Мне нужно было только, чтобы он разгневался.

Так неужели именно убитый горем вид императора так обеспокоил Джинши?

«Я подозреваю, что император...»

Маомао подумала, что это связано с отношениями между Джинши и Императором. И А-Дуо тоже. Это была лишь отдалённая догадка, но чем больше ей приходилось общаться с ними, тем увереннее она становилась - даже если бы никогда не произнесла эту тайну вслух.

«Больно, когда отец сердится на тебя».

Предположительно, чтобы превратить гипотезу в уверенность, нужны объективные доказательства. Маомао пыталась найти это доказательство среди человеческих эмоций. Очень туманное и ненаучное место для поиска.

И всё же, видя, как глаза императора наполняются печалью, как он колеблется перед императрицей Гёкуё, Маомао могла думать только о том, что Джинши - старший сын нынешнего императора.

«Я всё время узнаю то, чего лучше было бы не знать».

Она вздохнула, глядя на Джинши. Казалось, всё немного успокоилось, и она собралась пойти в другую комнату. Но Джинши тут же схватила её за запястье.

— Куда ты идёшь?

— За лекарством. Ингредиенты в другой комнате.

Джинши поднялся и начал открывать ящики шкафа, стоящего вдоль одной из стен. Там было столько лекарств, что у Маомао голова пошла кругом: ингредиенты всех возможных видов.

— Нгхаа!

Она подумала, что сейчас начнёт размахивать руками и пускать слюни. Ей хотелось пуститься в счастливый танец, но она поборола это желание и сделала глубокий вдох. Джинши смотрел на неё пронзительным взглядом. Среди множества вещей в ящиках лежала уже готовая мазь. Она открыла большую раковину и понюхала. На неё повеяло ароматом мёда и кунжута. Других ингредиентов, похоже, не было.

Она также нашла дезинфицирующий спирт и бинты. Затем она взяла бальзам и встала перед Джинши.

— Господин Джинши, сейчас я обработаю вашу рану. Пожалуйста, дайте мне взглянуть на неё.

Она попыталась заставить его сесть обратно на кровать, но он развернулся и усадил её.

— Что, по-вашему, вы делаете, господин?

Она посмотрела на него, надеясь, что её недовольство очевидно.

Его пальцы коснулись её подбородка. Она подняла голову, пытаясь избежать его взгляда.

— Ты собираешься притворяться, что не можешь ничего себе представить, когда мы так далеко зашли? Теперь никто другой не сможет стать моим ночным спутником.

Джинши ухмыльнулся, но крупные капли пота показывали, что он уже на пределе.

Маомао просто отказалась говорить. Раздосадованная, она схватила его за халат, который был надет лишь наполовину.

— Кому из нас не хватает воображения? Неужели вы думали, что я не рассержусь, если окажусь в таком положении?

Она потянулась, пока они не оказались почти нос к носу.

— То, что вы делаете — это тирания, господин Джинши. Подлый, грязный трюк, призванный дать всем понять, чего вы хотите. Вам плевать на всех остальных. Вам плевать на свой статус. То, что вы сделали — эгоцентризм, мазохизм и настолько глубокое раздражение, что я даже не знаю, что об этом сказать!

Джинши не ответил, но его лицо ясно говорило: Очевидно, что так оно и есть.

— Сыну императрицы Гёкуё, наследному принцу, и сыну супруги Рифи едва исполнился год...

Дети были слабы. Пока им не исполнится хотя бы семь лет, никогда не знаешь, могут ли они умереть. Даже если вы не использовали ядовитую пудру для лица, они могли заболеть. С ними может произойти несчастный случай. На них даже могут совершить покушение.

— Каков ваш план, если с императором что-то случится?

— Я очень стараюсь, чтобы этого не произошло.

Голос Джинши был низким и звенящим, совсем не похожим на слащавый голос нимфы, который он иногда использовал. Глаза у него были тёмные, и он явно понимал, что хочет сделать. Маомао собиралась сказать что-то ещё, но слова застряли у неё в горле.

То, что сделал Джинши, было безумием. По крайней мере, только так это могли назвать Маомао или Гёкуё. Она не знала, что думает Император, но для него это, похоже, было неожиданностью.

Но разве от этого не менее безумно то, с чем пришлось жить Джинши? У него была власть, он мог совершить множество ещё более безумных поступков. То, что у него хватило душевной щедрости прислушаться к словам Маомао, не позволяло теперь кричать на него.

Молодых женщин иногда называют защищенными, но Джинши тоже был изолирован, упакован в маленькую коробку, пока его не раздавили. Многие могли бы просто умереть, разбившись под давлением.

«Я бы точно не стала с этим мириться».

Да и Джинши, похоже, не стал бы. Как и Маомао, он сопротивлялся, пытался вырваться. Но, в отличие от Маомао, он не просто давал волю эмоциям, не позволял чувствам диктовать свои действия. Он был человеком, который всё обдумывал, и в конце всех своих размышлений он приходил к выводу, очень похожему на Джинши, и действовал в соответствии с ним.

Маомао охватил вихрь эмоций. Она не знала, как поступить. Она жалела, что не может быть кем-то более осведомленным о ситуации, о человеческой природе. Насколько проще была бы её жизнь, если бы она могла просто тупо стоять в стороне и наблюдать.

«Этот сукин сын...!»

Она подняла руку, остановив её прямо перед лбом Джинши. Она сложила кольцом большой и указательный пальцы, затем напрягла мышцы руки и...

— Йух!

...сильно ударила его по лбу. Она могла бы дать ему пощечину, но это оставило бы след, а она этого не хотела. Она прекрасно понимала, что это верх неуважения, и если она не будет осторожна, это может стоить ей головы. Но Джинши разрешил ей это.

«Черт возьми, это я ещё щедрая!»

Джинши приложил руку ко лбу и изумленно смотрел на неё.

— Заткнись и позволь мне лечить тебя. Господин.

Джинши выпятил нижнюю губу.

— У меня много забот, знаешь ли.

— Ну, это не моя проблема; я — аптекарь. Позволь мне делать свою работу.

В этом вопросе она не стала спорить. Раньше Джинши был в выигрыше, но теперь она не собиралась позволять ему помыкать собой.

Маомао подняла найденную лопатку.

— У меня мало времени, потому что вы не оставляете меня в покое. Я надеялась, что смогу дать вам успокоительное, но этот корабль уже уплыл.

Она проскользнула мимо него, подошла сзади и крепко прижалась.

— Хргх! — произнес он, не очень похожий на нимфу звук. Маомао каким-то образом удалось перевернуть его на бок на кровати, неплохой трюк, учитывая, каким большим и тяжёлым он был.

Она долго выдыхала, раскаляя лопатку в мангале в углу комнаты.

— Пожалуйста, не двигайтесь, — сказала она.

— Что, чёрт возьми, ты делаешь? Ты же не собираешься жарить меня на гриле?

— Я не собираюсь ничего жарить! Мне нужен обжигающий жар, чтобы продезинфицировать оборудование.

Она подергала лопатку, чтобы та немного остыла, а затем завернула её в чистую ткань.

— Мы не собираемся сжигать кожу. Мы её разрежем.

— "Разрежем...?"

Лицо Джинши исказилось, а затем он побледнел. Но было уже слишком поздно. Он сделал это с собой. Теперь ему придётся жить с последствиями.

— Если мы не избавимся от обугленной кожи и плоти, яд будет распространяться оттуда. Я бы хотела избавиться от всего этого, чтобы не дать ему загноиться, но поскольку ножей здесь нет, придется обойтись этим.

Она использовала металлическую лопатку, чтобы срезать разрушенную плоть. Это будет больно, но ему придётся потерпеть.

— Н-ну, минуточку. Разве тебя не больше беспокоит какой-то выдуманный повод для ножа?

— Я не хочу слышать никаких жалоб от человека, который выжег клеймо на своей собственной коже! У меня здесь нет ножей, и сбрить эту дрянь — единственная эффективная первая помощь. Более длительное лечение мы сможем провести позже.

Она не была уверена, что это правда — сможет ли она лечить его, когда они покинут эту комнату. Она хотела убедиться, что, хотя бы замазала ожог, чтобы предотвратить распространение в нём яда.

«Вопрос в том, сможем ли мы найти время для лечения позже».

Ночь была уже глубокой. На следующий день у Маомао, как и у Джинши, была работа. У неё было подозрение, что он не возьмёт выходной, даже если она прикажет ему это сделать. После завтрашней работы, а на самом деле уже сегодняшней, ей придётся собирать инструменты и лекарства и заново проводить лечение.

Больше всего её занимал вопрос, сможет ли Джинши прожить жизнь так, чтобы никто не обнаружил его шрам.

— Вы сможете сами переодеться? — спросила она.

— Я не ребёнок.

— Простите, но кому из нас каждый день помогают одеваться?

Маомао обмакнула бинт в спирт из ящика и прижала его к ране. Обугленная плоть имела характерный запах.

«Может быть, сегодня на ужин у меня будет немного жареного мяса».

— Эй! Ты что-то сказала?

— Нет, господин. Ничего.

Джинши вздрогнул, когда она продезинфицировала место вокруг раны.

— Держите себя в руках, господин. Вы можете прикусить... ну, не знаю, одеяло или ещё что-нибудь.

Она развернула одеяло на кровати и подтолкнула его к нему. Он рефлекторно отступил, его прекрасное лицо исказилось от отвращения.

— Вы прикусите свой язык, — сказала Маомао.

— Не прикушу, — ответил он.

Внезапно — о чём он только думал? — он набросился на Маомао. Он вгрызся в её плечо.

— Прекратите, господин. Моя рука соскользнет.

Он издал звук, который, возможно, был ответом. Она больше не чувствовала его зубов сквозь ткань, но он не лёг обратно. Она почувствовала лишь легкое потягивание за рубашку.

— Только не испачкайте меня слюной, — сказала она.

— Мрн...

Это было "да"? Или нет? Она не была уверена.

Очень хорошо. Маомао приняла это как оправдание, чтобы не сдерживаться. Она прижала лопатку к обожженной коже. Совсем рядом с её ухом раздался приглушенный крик, но она сделала свою работу ловко и профессионально.

«Нужно проследить, чтобы никто больше не услышал, как он так кричит».

Рука, пробравшаяся к ней сзади, сжимала её все крепче и крепче. Она продолжала работать, несмотря на то что он, казалось, стремился сделать всё как можно сложнее.

Глава 1 - Просьба Яо

Полностью измотанный ты или нет, но утро всё равно наступает. А с утром пришла необходимость идти на работу.

Маомао так устала, что не хотела думать. Её мучила сонливость, но непреодолимое предложение, с которым она столкнулась, заставляло её работать.

«Интересно, вызовут ли меня после того, как я закончу сегодня? Надо подумать, какие лекарства мне понадобятся для лечения ожога...»

Она размышляла, наводя порядок в ящике шкафа. Приближался конец года, и ученики врачей, а также придворные дамы, приписанные к медицинскому кабинету, убирали здесь всё вдоль и поперёк.

— Фух! Как же я устала! — сказала Яо, потянувшись. Она держала в руках тряпку и усердно чистила полки.

— Думаете, этого хватит? — спросила Эньен.

Она выжала тряпку, которую тоже использовала. Ученики врачей в основном занимались тяжелой работой; уборка самой комнаты была возложена на Маомао и остальных.

— О, всё в порядке, — сказала Маомао, возвращая ящики на место.

Когда они закончат уборку, их отпустят с работы. Придворные дамы получали отпуск в конце года и в начале следующего. Доктора дежурили при дворе, но Маомао и другим женщинам не было нужды задерживаться. Ходили слухи, что, если молодым дамам не давали отпуск, их семьи бурно возражали.

Большинство из них здесь только для того, чтобы научиться быть достойными домохозяйками. Или найти мужа.

Яо и Эньен, однако, приехали работать, поэтому Маомао сомневалась, что они проведут отпуск дома. Отец Яо умер, и управление семьей перешло в руки дяди, который был намерен выдать Яо замуж. Эньен, жившая ради своей юной госпожи, считала его заклятым врагом.

— Маомао, что ты собираешься делать в отпуске? Говорят, вчера тебя вызвали домой. Ты собираешься помогать там по хозяйству? — спросила Яо, убирая тряпку и вытирая руки.

То, что её вызвали домой, было удобным прикрытием для вызова Джинши. По её предположению, в аптекарской лавке её отца произошло чрезвычайное происшествие, и её вызвали на помощь. В конце концов, должно же быть хоть какое-то оправдание позднему ночному исчезновению и предрассветному возвращению Маомао.

«Значит, он всё это спланировал!»

Она почувствовала, как в ней закипает гнев, но поняла, что пока должна сохранять спокойствие.

Ответ на вопрос Яо был отрицательным. Маомао могла только мечтать о том, что отправится домой на несколько дней. Ей даже повезёт, если удастся съездить на один день. Некий дворянин-идиот нанёс себе серьёзный ожог. Казалось, он может прийти за ней прямо в этот день, как только закончится работа.

Честного ответа, к сожалению, Маомао дать не могла. Она попыталась придумать, что можно сказать вместо этого. Наверное, лучше притвориться, что она вернётся в квартал развлечений.

— Да. На самом деле, я ожидаю, что в это время года мы будем работать на полную катушку, — сказала она.

— Правда?

— Не каждый господин с большим кошельком уходит домой. Чем больше у нас будет клиентов, тем больше будет загружена аптека, так что мы будем очень заняты.

Яо выглядела озадаченной, но Эньен поняла, что имела в виду Маомао, и уставилась на неё. Благодаря своей информационной сети она наверняка хорошо знала, чем занимается "семейный дом" Маомао. Вряд ли Маомао ожидала, что они вдвоём появятся в публичном доме в районе развлечений в ближайшее время.

— Маомао, будь добра, воздержись от непристойных слов в присутствии молодой госпожи, — сказала Эньен.

«Но ведь это правда!»

Проще говоря, мужчины с большим жалованьем приходили, чтобы потратить его на ночных бабочек, а поскольку докторам, как и всем остальным, полагался отпуск, госпожа настояла на том, чтобы аптекарская лавка оставалась открытой. Маомао собиралась отправиться домой, поскольку не знала, сможет ли пойти её отец. Но все планы рухнули.

«Эта старая карга снова собирается высказать мне всё, что думает».

Маомао было особенно волновало, как дела у всё ещё начинающего аптекаря Сазена, но ничего не поделаешь.

«Мне очень жаль, Сазен! Держись!»

Даже госпожа должна уважать приказы, отданные знатным человеком. Хотя она могла бы выжать из них что-нибудь за это. Она обладала хорошим чутьём и Маомао придётся быть осторожной, чтобы не дать ей ни малейшего намёка на истинное значение приказа.

«Мне хочется верить, что аптека в безопасности, ведь я попросила Кекуё позаботиться о ней».

Она подумала о весёлом человеке с повязкой на лице. Его знания в области медицины внушали доверие, но его несколько беззаботный характер не внушал доверия.

К этим опасениям можно было добавить её маленький участок с лекарственными травами и различные необоснованные просьбы госпожи.

— Боюсь, бедные не берут отпусков. Я буду занята, — сказала она.

Яо промолчала.

— Похоже, у тебя много дел, — сказала Эньен.

— Конечно, — без колебаний ответила Маомао.

Эньен посмотрела на Яо. Молодая хозяйка, казалось, хотела что-то сказать, но, к сожалению, Маомао не могла догадаться, что именно. Она убрала чистящие принадлежности и, снова взглянув на Яо, увидела, что рот молодой женщины почти не шевелится.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Гм... Ты ведь живешь в аптеке, Маомао?

— Да... — осторожно ответила Маомао.

Она уже рассказывала об этом Яо. Та выглядела нетерпеливой.

Маомао смотрела на неё, недоумевая, и Яо наконец набралась решимости и высказала всё, что думает.

— Может быть, мы могли бы приехать к тебе на время отпуска? Я имею в виду, чтобы узнать что-нибудь о медицине!

— Молодая госпожа! — потрясенно сказала Эньен.

Она не могла поверить, что Яо сказала это.

«Ну, учитывая, где находится мой дом...»

Эньен не хотела, чтобы её драгоценная госпожа сделала хоть шаг в квартал развлечений. Она смотрела на Маомао, безмолвно умоляя её придумать какую-нибудь причину для отказа.

— Не думаю, что тебе стоит это делать, Яо. Там не очень безопасно. К тому же там полно мужчин, которые пахнут хуже, чем здешние солдаты. Думаю, это может быть немного рискованно для тебя.

Маомао уже поняла, что будет занята. Ей нужно было отвлечь Яо, и немедленно.

— Но ты ведь живёшь там, Маомао?

Яо не растерялась, наоборот, она казалась ещё более решительной, чем раньше.

— Да. Я родилась там и прожила всю жизнь. Я знаю, как себя вести. Не все из нас умеют.

Маомао казалось, что в этом есть здравый смысл, но Яо от этого только ещё больше решила не проигрывать этот спор.

— Значит, и мне придётся привыкнуть!

— Юная госпожа, это опасно! Будьте хорошей девочкой и проведите отпуск дома.

— Если я останусь дома, придёт сама знаешь кто!

Маомао не обязательно знала, но могла догадаться: дядя Яо.

«Она ищет убежища», — поняла Маомао.

Однако привести Яо и Эньен в Малахитовый дом было бы слишком сложно. Маомао должна была быть доступна для Джинши, и она не могла никому об этом сообщить. В худшем случае можно было бы заткнуть рот госпоже несколькими монетами, но Маомао не была уверена, что, то же самое сработает с Яо. Нужно было как-то отвлечь нетерпеливую девушку.

— Но где вы будете спать?

Что-то вроде ночлежки, но не то место, где Яо хотела бы остановиться.

Клиенты постоянно приходили и уходили по ночам, и жилище Маомао было не более чем лачугой. Лачуга, в которой сейчас жили Сазен и Чоу-у. Нет, Яо не могла остаться там.

— Не думаю, что вы справитесь с домом Маомао, юная госпожа. Он, кхм, не совсем подходит для человеческого проживания".

— Откуда ты знаешь, Эньен? – спросила Яо.

«Эй! Я человек! И я там живу!»

Значит, Эньен даже разузнала, где живёт Маомао. Вот уж воистину слуги, не знающие жалости. Маомао подумала, не возникло ли у неё подозрений по поводу отсутствия Маомао прошлой ночью. Она почувствовала, как по спине скатилась струйка пота.

— Неужели ты не знаешь никого поблизости? Может, у кого-нибудь из друзей можно остановиться? — спросила Маомао.

Наверное, это был неправильный вопрос, потому что Яо покраснела и, кажется, начала плакать.

Эньен прошипела:

— Немедленно извинись!

«Ой...»

Теперь Маомао поняла: У Яо не было других друзей. Маомао сама виновата, что не догадалась об этом. Придётся профессионально отступать.

— Конечно, на Новый год все собираются вместе со своими семьями. Даже у твоих друзей может не оказаться места для тебя...

— Совершенно верно. И она подумала, что, может быть, ты, Маомао, согласишься, раз у тебя есть работа. Правда, госпожа?

Эньен одобрительно помахала Маомао большим пальцем. Однако Маомао не была так уверена в этом. Похоже, всё закончится тем, что Яо пригласят в квартал удовольствий.

«В худшем случае можно снять для них комнату в Малахитовом доме».

Нет, так не пойдет. Клиентов было слишком много, и свободных комнат не осталось. А если бы они и были, старая госпожа потребовала бы за это солидную компенсацию, и после всего этого Яо пришлось бы всю ночь выслушивать стоны клиентов. Маомао сомневалась, что ей удастся сохранить рассудок. А может, Эньен просто убьёт стонущих ещё до конца ночи.

Но самая большая проблема заключалась в том, что тогда Маомао не сможет скрыть своё отсутствие. Неужели нет места, которое могло бы решить все проблемы?

— Значит, вы хотите остановиться не в обычном трактире, верно? — сказала Маомао.

— Верно, — ответила Эньен от имени Яо. — Она уже пыталась переехать в другой дом, но дядя нашёл её на следующий день.

«Кто этот ваш дядя?» — поинтересовалась Маомао.

Если Эньен обладает хорошим умом и сообразительностью, возможно, потому что её обучал дядя Яо.

— Ты не боишься, что он так же быстро найдёт моё место?

— Нет, я думаю, что всё, что находится поблизости с тобой, будет в безопасности.

«Что это должно было значить?»

— Потому что есть человек, который раздавит всех противных жучков, которые появятся, — пояснила Эньен.

«Ах...»

Она поняла: Эньен имел в виду стратега, который не должен быть назван.

Маомао почувствовала, как у неё похолодела кровь. Неужели он что-то заподозрил о вчерашнем вечере? Если так, то ситуация напоминала гражданскую войну.

«Нет... Думаю, я в безопасности».

Если бы у него были хоть какие-то подозрения, он бы уже проломил стены медицинского кабинета. Он был бы здесь прямо сейчас.

К счастью, эта мысль натолкнула Маомао на идею: идеальное место для Яо и Эньен. Где-то в безопасности, где их не обнаружат родственники Яо, откуда их не смогут вызволить, даже если найдут.

Да, такое место существовало, но Маомао с трудом заставляла себя говорить об этом.

— Похоже, у тебя есть что-то на уме, Маомао, — сказала Эньен, наклонившись к ней. — Не поделишься ли с нами?

Её нос был едва ли в дюйме от носа Маомао. На таком расстоянии Маомао даже не могла отвести взгляд.

К счастью, Яо вмешалась.

— Эньен, дай ей немного пространства.

«Фух».

— Итак, где это место?

«Не фух».

— Где?

Маомао ничего не осталось, как подняв руки в знак капитуляции.

— Ну, это дом одного человека, которого вы обе знаете. Я категорически отказываюсь просить его об этом, так что, если вам нужна его помощь, вам придётся попросить его самим.

Яо происходила из достаточно хорошей семьи, и он не отказал бы им в комнате, по крайней мере.

— А под ним я подразумеваю некоего скупердяя, носящего очки.

Разумеется, она имела в виду племянника стратега-чудака, Лахана.

Дом Лахана оказался бы для Яо и её спутницы весьма сомнительным местом. Он, конечно, отвечал их потребностям, но в то же время в нём имелись некоторые проблемы.

Проблема первая: это был дом стратега-урода.

Проблема вторая: им предстояло остановиться в доме незнакомого мужчины.

По сути, это был дом вдовца. Вряд ли это было то место, где молодые женщины хотели бы провести время...

***

— Ах, какие прекрасные цветы, — сказал Лахан, поправляя очки.

Сразу же после разговора с Маомао они написали ему письмо и уговорили слугу доставить его. Он пришёл в тот же день после работы, худой, узкоглазый и ухмыляющийся в прихожие общежития.

Маомао отодвинулась от Лахана.

— Ты уверена в этом? Он ведь, в конце концов, самец, — сказала она.

— Думаю, всё должно быть в порядке. Это видно по его глазам, он не выглядит злым, — беззаботно ответила Яо.

По мнению Маомао, Яо следовало бы ещё подумать. Лахан мог быть гораздо более бесцеремонным, чем можно было ожидать, когда дело касалось женщин.

— Я согласна. Думаю, с господином Лаханом мы будем в безопасности.

Эньен, от которой Маомао ожидала, что она будет против, оказалась "за". Причина?

— У мастера Лахана никогда не было особых проблем с женщинами, в любом случае он всегда выбирал женщин постарше.

«Мне не нужно было это слышать».

Он был плейбоем, пусть и нелепым, и Маомао не хотела знать о его вкусах в отношении женщин. Были мужчины, которые добивались популярности у дам не за счёт красоты, а за счёт умения говорить, и Лахан, похоже, был одним из них.

Так что Яо и Эньен решили остаться в доме Лахана.

Пока Яо и Эньен были заняты приготовлениями, Лахан выбрал момент и подошёл к Маомао, удовлетворенно улыбаясь.

— Я буду очень гостеприимен к ним, не волнуйся.

Он попытался утешительно положить руку ей на плечо, но она отмахнулась от него.

— Ты ранишь меня, сестрёнка.

Она подумала, не раздавить ли ему пальцы на ногах, но передумала.

— Только смотри, чтобы ты была посговорчивее с Лунным принцем, — сказал Лахан, потирая ногу, хотя Маомао на неё не наступала. Ну и королева драмы.

«Этот парень...»

Маомао бросила взгляд на Лахана, но тот лишь многозначительно усмехнулся.

— Думаю, скоро у вас появится ещё один посетитель, так что я заберу этих двоих и отправлюсь в путь.

Он подмигнул. Знал ли он, что Джинши вызвала Маомао накануне вечером? И вообще, поддерживал ли он какую-то тайную связь с Джинши? Маомао захотелось наброситься на него с расспросами, но она не хотела привлекать внимание Яо и Эньен, устраивая сцену.

«Этот парень слишком умён для своего собственного блага».

Она решила, что лучше сменить тему.

— Я понимаю, что спрашивать уже поздновато, раз ты уже согласился, но ты получил разрешение привести этих двоих домой?

Разрешение от кого? От того, чье имя она не хотела произносить.

— На этот счёт можешь не беспокоиться. Мой почтенный отец уехал и вернется только через несколько дней. Вот почему им удалось сохранить в тайне и прошлую ночь.

«Как много он знает?!»

Она сомневалась, что Лахан знает все подробности, но боялась, что это может обернуться очень неприятным недоразумением.

Намеренно или нет, но Лахан выбрал этот момент, чтобы прошептать ей на ухо:

— И когда мы можем ожидать топота маленьких ножек?

Его очки сверкнули.

Маомао сжала кулак, её охватило желание ударить его, но она знала, что если разозлится, то пожалеет об этом. Вместо этого она заставила себя бросить на него наименее заинтересованный взгляд.

— Хех, — фыркнула она. — Я не знаю, о чём ты говоришь — ты же видишь, что я в полном порядке.

Она собиралась притворяться дурочкой до самого конца. Ничего не произошло, вообще ничего, и она могла держать голову высоко.

— Идеальное здоровье...? Подождите, это значит... Ты принимала клиентов в Малахитовом доме?

Не успел Лахан остановиться, как Маомао раздавила его пальцы на ногах. И в этом не было ничего нежного.

— Йух!

Лахан взвизгнул, и его обычно узкие глаза на мгновение стали очень широкими. Он посмотрел вверх, затем повернул шею. Через секунду он хлопнул в ладоши.

— А... А... Я понимаю... Ты смотришь только на Лунного принца!

Казалось, он всё ещё пребывает в каком-то заблуждении, но ведь она сама пыталась направить его на этот путь. Лахан оскалился в крайне тревожной ухмылке.

— Ну что ж! Раз так, значит, так тому и быть! Если ты будешь продолжать в том же духе, что-нибудь обязательно получится. Я обязательно раздобуду для тебя путеводитель и самое эффективное лекарство.

Теперь его выражение лица приводило её в ярость. Маомао подумала, что она может быть воплощением просветленного существа, раз уж ей удалось сделать с ним не больше, чем раздавить ему пальцы на ногах.

— Мы готовы, — сказала Эньен, неся два завернутых в ткань свертка и три продолговатых сундука. Она выглядела так, словно была готова к переезду, а не к остановке на несколько дней.

— Поместится ли всё это в повозку? — спросила Маомао у Лахана, одновременно подталкивая его другой ногой под каблук.

— Конечно! Женщины всегда берут с собой много... ой! ой!... багажа. Там более чем достаточно места, ой, ой, ой!

По крайней мере, на него можно было рассчитывать, что он подготовится к чему-то подобному. Маомао убрала ногу и хлопнула Лахана по спине, как бы приказывая ему идти.

— Маомао?

Яо бросила на неё растерянный взгляд.

— Всё в порядке? — спросила Маомао.

— Ты не пойдешь с нами?

«О чём говорила дорогая молодая госпожа?»

— Конечно, нет. И вообще, я не могу понять, о чём ты думаешь, оставаясь с таким мужчиной.

— Если Эньен говорит, что всё в порядке, значит, так и должно быть, не так ли?

Она доверяла своей помощнице, и Маомао не сомневалась, что это правда: Эньен никогда бы не подпустила её к человеку с дурной репутацией.

Повторный спор не принёс бы Маомао ничего хорошего. Если Лахан считает, что к ней едет посланник Джинши, то она хочет, чтобы он и девушки убрались отсюда, но для начала она хотела прояснить одну вещь.

— Вам действительно всё равно, если о вас пойдут странные слухи? — спросила она у Яо и Эньен. Две незамужние женщины, живущие в доме мужчины — это было равносильно приглашению сплетников сделать свои собственные выводы.

Яо в замешательстве посмотрела на Маомао. Казалось, она хотела что-то сказать, но не могла.

Не выдержав, Эньен наконец заговорила.

— Нет ничего плохого в том, чтобы посетить дом друга!

— Простите? — вспыхнула Маомао.

— Да, если мы сделаем вид, что это именно то, что мы делаем, никто не станет распускать слухи. Ты должен пойти с нами, Маомао! — сказала Яо.

— Как будто это весело. В любом случае, могу поспорить, что в доме пахнет старым человеком.

— Маомао, ты удивишься, как мало пахнет мой почтенный отец для своего возраста.

— Что?

— Маомао, — сказала Эньен, снова массируя лицо Маомао.

Яо наблюдала за ними, держась на волоске.

— Мы знаем, что его "почтенного отца" там нет, так что можешь расслабиться. И не делай такое лицо. Оно пугает.

— Простите? "Его там нет"?

— Вы помните Мудреца Го, да? Он взял моего отца в небольшое путешествие. На другое соревнование по Го. У нашего дома много долгов, которые нужно выплатить, поэтому нам нужно что-то заработать.

Это был Лахан, который, как Маомао была уверена, договорился о продаже книги стратега Го там, где проходило это состязание.

— Ты уверен в этом? Неизвестно, что он натворит. Он может вернуться с большими долгами, чем, когда уезжал.

— Я об этом не беспокоюсь. Преемник господина Рикусона недавно приступил к своим обязанностям, и в любом случае Мудрец с ним. Он знает, как обращаться с моим отцом.

Маомао не знала, что за человек этот Мудрец, но, если он смог победить стратега в го, значит, он довольно умён.

— Ну же, Маомао, так что? Ты идёшь или нет? — наконец сказала Яо.

— Яо, дорогая моя, я полагаю, что Маомао сегодня занята другим. Может быть, вы пока довольствуетесь тем, что я буду вашим проводником?

Лахан оглянулся. К общежитию бежал человек в одежде слуги — один из посланников Джинши. Он должен был позвать Маомао в другое место, посадить её в карету и увезти.

— Мне очень жаль, — сказал посланик, — но сегодня снова требуются ваши аптекарские навыки.

Он старался быть осмотрительным в разговоре с другими людьми, но знал, что его сообщение дойдёт до Маомао.

— Очень хорошо, господин, — ответила она.

Яо бросила на неё странный взгляд.

— Понятно... Что ж, похоже, это всё.

Она отвернулась, выражение её лица было холодным. Эньен вздохнула, но почтительно кивнула Маомао.

— Увидимся, когда увидимся... — сказала Яо, но не могла заставить себя уйти.

— Конечно. И если этот человек будет выглядеть так, будто собирается сделать что-то неподобающее, пожалуйста, убегайте. У тебя есть что-то, чтобы защититься?

Этот вопрос был адресован не Яо, а Эньен.

— Конечно, есть. Вот здесь.

Она достала из багажа что-то похожее на ломик.

— Мне нравится его форма. Короткий. Полезный.

— Он не пригодится, потому что я ничего не сделаю. Во всяком случае, ничего такого, что заслуживало бы удара ломом...

Лахан поднял руки в жесте "пожалуйста, не бейте меня". Маомао решила довериться ему. Пока что.

— И не вздумай вымогать у них деньги за то, что они останутся с тобой.

— Не буду! Клянусь, не буду!

Нет, на самом деле лучше принять деньги, чтобы люди чувствовали себя спокойно, иначе им придется оказать ему услугу.

Маомао думала, что здесь что-то нечисто, в то же время провожая взглядом Яо и остальных.

[П.п: Я не собирался так быстро заканчивать перерыв, но Басен с его уткой меня добили. Поэтому вот вам глава. В течении следующей недели главы возможно будут выхолить без графика. И я похоже пропустил эту иллюстрацию в главе со всеми.]

Глава 2 - Вилла

Посланник отвез её не в обычный дворец Джинши, а на виллу за пределами двора.

«Сколько же вилл у императора?»

Конечно, Маомао было проще попасть в такое место, учитывая все вещи, которые она везла с собой. Здесь же, в столице, у императора была ещё одна вилла — та, где жила А-Дуо. Такие аристократы, как он, могли бы построить пару новых зданий, чтобы просто убить время.

Охраны было меньше, чем обычно, и Маомао привели в комнату, где ждали Джинши, Суйрэн и Гаошун.

«Не Басэн?» — удивилась она, но потом поняла, что это дело рук Императора. Басэн был достаточно умён, но упрям. Гаошун с гораздо большей вероятностью оставит свои мысли при себе, если они с Джинши окажутся наедине. Он мог бы догадаться о том, чего ему знать не полагалось, но не стал бы допытываться.

«А что думает об этом старушка?»

Суйрэн улыбалась, как всегда, но её улыбка могла пугать, именно потому, что Маомао не всегда знала, что за ней скрывается.

Похоже, там был кто-то ещё. Маомао слышал звон посуды, доносившийся изнутри. Неужели они нашли кого-то, кто смог бы выдержать красоту Джинши и суровость Суйрэн?

— Тебе что-нибудь нужно, Сяомао? — спросил Гаошунь.

— Нет, спасибо.

Она сама приготовила все инструменты, а также большинство медицинских компонентов, которые могли ей понадобиться. Она подумала, что лучше не давать Гаошуну слишком много подсказок о том, что именно она будет использовать. Однако потом она поняла, что кое-что ей все-таки нужно.

— Если у вас случайно есть лёд...

— Конечно.

Ответил не Гаошун, а Суйрэн.

— Чуэ, принеси нам льда, пожалуйста.

Имя Маомао было незнакомым. Вскоре, сопровождаемая характерными шагами, появилась женщина с большим ведром в руках. У неё было загорелое лицо и низкий носик. Она была примерно ровесницей Маомао, возможно, на год или два старше. Многие слуги императорской семьи были физически красивы, но, когда дело касалось служения Джинши, внешность была менее важна, чем профессиональные навыки.

Как и её тезка, воробей, Чуэ при движении как будто подпрыгивала, а её шаги издавали скрипящий звук.

— Я нашла только большой кусок. Хотите, чтобы я его раздробила?

В ведре лежал огромный кусок льда, завернутый в тростник. Вероятно, его привезли с каких-то далеких гор и сохранили в замороженном виде, чтобы он смог проделать долгий путь до столицы. Холодное время года ещё не наступило, и они могли бы взять лёд из какого-нибудь местного озера, но, чтобы достать его откуда-то издалека, пришлось бы из кожи вон лезть.

«Я же не собираюсь его пить...»

Ей было немного не по себе от того, что она использовала что-то столь богатое для этой цели, но это было всё, что у неё было.

— Как думаете, можно разбить его на четвертинки? — спросила она.

— Понятно!

Чуэ достала из складок халата молоток, откинула тростник и расколола лёд. Маомао протерла глаза. Она сомневалась в том, что только что увидела; казалось, что так просто это сделать невозможно.

— Подойдёт? — спросила Чуэ.

— Спасибо. Подойдёт, — сказала Маомао, почтительно склонив голову, и Чуэ ответила ей тем же. Она поставила перед Маомао ведёрко со льдом, затем вытерла молоток носовым платком и вернула его в укромное место. После этого она поскакала обратно тем же путем, что и пришла.

— Её имя может означать "воробей", но вы можете принять её за белку, — сказала Суйрэн, глядя прямо на Маомао. Похоже, она хотела сказать, что человек никак не мог спрятать в своем халате такой большой молоток. Затем она спросила:

— Может быть, тебе ещё что-нибудь нужно?

— Нет, спасибо.

— Тогда пойдём сюда, пожалуйста.

Суйрэн провела Маомао во внутреннюю комнату.

— Подойдите сюда. Попробуешь новые закуски, — сказала она, отводя Гаошуна в сторону.

Он не стал задавать вопросов, а лишь почтительно кивнул и сел там, где она указала. Маомао даже показалось, что она уловила блеск в его глазах. Она бросила на него очень противоречивый взгляд и закрыла дверь.

Джинши с отрешенным видом плюхнулся на кровать. Маомао не теряла времени: она положила в кожаный мешочек лёд, который ей дали, и протянула ему.

— Приложите это к ране, пожалуйста. Охладите её.

Охлаждение живота могло вызвать расстройство желудка, но это было бы лучше, чем проводить такое лечение, не имея ничего, что могло бы притупить боль.

— Если вам захочется в туалет, сразу же скажите мне об этом.

— И это всё, что ты хочешь мне сказать?

Джинши прижал сумку к боку, выглядя подавленным.

Через секунду Маомао спросила:

— Что я должна сказать господину Гаошуну и госпоже Суйрэн? Полагаю, я могу не беспокоиться о... другом человеке.

Маомао достала лекарства и инструменты, которые взяла с собой, в том числе маленький нож, чтобы срезать обожженную кожу. Люди могли доверять ей, но, если бы они знали, что у неё есть оружие, они бы никогда не оставили её наедине с Джинши.

«Что бы они сделали, если бы решили, что я убийца?»

Конечно, Джинши мог бы одолеть её, если бы понадобилось, но всё равно это выглядело невероятной неосторожностью.

— Гаошун здесь по приказу императора, — сказал Джинши.

Это был не совсем ответ, но Маомао поняла, что он имел в виду. Если Император приказал Гаошуну быть здесь, то, вероятно, он также сообщил ему, что тело Джинши превратилось в бомбу, и никто, кроме Маомао, не должен к нему прикасаться. Гаошун мог знать или не знать подробности, но, в отличие от Басена, он честно исполнил бы свой долг.

— И, именно Суйрэн подготовил клеймо.

Маомао замерла.

— С какой стати она это сделала?

Неужели Джинши обманул свою воспитательницу, заставив её каким-то образом изготовить клеймо? Может, и нет; Маомао сомневалась, что он способен перехитрить старуху. Ни один из вариантов не казался возможным.

— Суйрэн — мой союзник, — сказал Джинши.

Маомао было трудно это понять. Если Суйрэн действительно была нянькой Джинши, способствовала его образованию и воспитанию, то как она могла смириться с тем, что он сделал с собой?

«Я не могу представить, о чём думает Суйрэн».

Возможно ли, что Гаошун был здесь не только для того, чтобы следить за Джинши, но и для того, чтобы следить за Суйрэн?

«Остановись. Не думай об этом. Сейчас важно не это».

Маомао принесла свечу, которая освещала комнату, и положила нож в пламя, чтобы продезинфицировать его. Она встряхнула нож, чтобы немного охладить его, а затем приготовилась продолжить работу предыдущего дня.

Джинши всё ещё охлаждал свой бок.

— Ослабьте пояс, пожалуйста, — сказала Маомао.

— Э... Да, конечно.

Джинши расстегнул пояс и снял повязку. Под толстым слоем мази оказалась обожженная плоть, которую Маомао так и не смогла удалить.

— Вы поели? — спросила она.

— Да, я сыт.

— Тогда примите это.

Она размешала лекарство в горячей воде и сделала глоток, просто чтобы убедиться.

— Болеутоляющее?

— Это чтобы остановить инфекцию. Вам нужно обезболивающее?

— Да.

— Ха! Не ожидала. Я думала, вы занимаетесь подобными вещами ради забавы.

Это была шутка, хотя и колючая. Она добавила в чашку немного анальгетика. Но даже если он выпьет сейчас, это не избавит его от боли, которую он почувствует, когда она начнёт резать.

Маомао вытерла бальзам с бока Джинши, а затем протерла кожу спиртом. На ощупь она была очень холодной из-за льда; когда она ткнула в неё пальцем, та медленно отскочила назад. Она протянула Джинши носовой платок.

— Можете вытереть кровь? И ещё, пожалуйста, отойдите от кровати. Будет неприятно, если вы испачкаете её кровью. Пожалуйста, ложитесь сюда.

Маомао поставила три стула, и Джинши лёг, как она просила. Его ноги торчали в разные стороны, но с этим придётся смириться. Маомао накрыла рану Джинши масляной бумагой и расстелила немного на земле.

Джинши и Маомао были единственными, кто находился в комнате. Она не могла попросить никого помочь ей. Джинши кивнул, что готов.

— Я начинаю.

Джинши, на лице которого было написано беспокойство, вздохнул, но сказал:

— Хорошо.

Возможно, беспокойство было естественной реакцией, когда кто-то собирается вонзить нож в вашу кожу, но всё же его выражение лица показалось странным.

Маомао вонзила нож в обожженную кожу. Кровь тут же пошла пузырями.

— Не говорите мне, что он немного... взволнован?

У Джинши прекрасное кровообращение, но это мешало охладить его кожу. Придётся работать быстро.

Она начала срезать оставшуюся обугленную плоть. Кровь лилась рекой, и она положилась на Джинши, чтобы остановить её. Она старалась делать надрезы как можно мельче, но это не было похоже на разделку рыбы. Кровь капала на масляную бумагу на полу.

Плюх, плюх.

После того как Маомао удалила последнюю обожженную кожу, форма клейма и детали герба стали ещё более заметными.

«Как бы я хотела просто срезать это».

Удалив всю обожжённую кожу, чтобы клеймо больше не было видно, она сократила бы свои хлопоты как минимум вдвое. Однако в данный момент ей нужно было выбрать правильное лечение. Её специальностью были травы и лекарства, а в том, что она сейчас делала с Джинши, она была едва ли лучше необученного дилетанта. Она не хотела делать ничего, что могло бы спровоцировать большее кровотечение, чем необходимо.

Она сдержала кровь с помощью пухуана, затем прижала к ране марлю, покрытую бумагой. Она плотно закрепила повязку, чтобы остановить кровотечение.

Маомао тяжело выдохнула и вытерла остатки крови носовым платком. Рука Джинши, в которой он держал платок, была испачкана.

— Вот.

Маомао намочила тряпку и протянула ему.

— У меня есть лекарства, которые вы должны принимать каждый день, и мазь, чтобы смазывать рану. Я также приготовила коагулянты на случай, если кровотечение не остановится. У меня есть свежие бинты и марля на десять дней вперёд.

Она похлопала по небольшому сундучку, в котором хранились все принадлежности.

— Поскольку я знаю, что вы быстро учитесь, господин Джинши, могу я предположить, что вы уже поняли, как накладывать повязки?

— Насколько это возможно, да...

Джинши выглядел так, словно хотел сказать что-то ещё.

— И вы можете одеться сами?

— Да, — ответил он с глубоким раздражением.

Маомао подозревала, что знает, что именно он скрывает.

— Мне бы хотелось приходить к вам каждый день, но, думаю, лучшее, на что мы можем надеяться — это раз в три дня. Ежедневно было бы слишком много. Поэтому мне нужно, чтобы вы могли сами менять повязку.

Во время отпуска с этим можно справиться. Пока Яо и Эньен не было поблизости, она могла бы держать их в неведении относительно своих ночных прогулок. Но у всех было слишком много глаз и ушей, чтобы держать всё в тайне.

Мельница слухов уже работала, когда он в последний раз приезжал в квартал удовольствий.

Тогда он появлялся раз в десять дней, чтобы она могла проверить шрам на его лице. Он носил маску, но это лишь делало его ещё более провокационным и загадочным. Признаки были очевидны: по его одежде и парфюму все в квартале удовольствий могли догадаться, что это кто-то важный.

«Но что, чёрт возьми, мне с этим делать?»

Учитывая тяжесть травмы Джинши, ему следовало немедленно обратиться к врачу. Маомао специализировалась на травах и внутренней медицине. В хирургии она не разбиралась. Да, однажды она помогла ампутировать руку солдату, раненному во время нападения бандитов, но это произошло потому, что она была вынуждена это сделать.

— Ты замолчала. Тебе ещё что-то нужно мне сказать?

— Я думаю, господин. У меня много чего на уме.

« Будь проклят этот корень всех зол!»

И теперь корень разговаривал с ней?

Джинши приблизился к Маомао и она тут же отступила.

— Что ? — спросил он, разочарованный тем, что она сбежала.

— Не подходи так близко. От меня воняет. Я вспотела.

— Не может быть, чтобы от тебя так сильно пахло.

— Этого достаточно, чтобы беспокоить меня.

Она вытерлась, прежде чем отправиться в покои Джинши, но пот лился из каждой поры, и она чувствовала себя отвратительно. Снятие ожога Джинши было нервной работой. Это был не тот тонкий пот, который выделяется после физических упражнений — он был маслянистым и вонючим.

Маомао сделала ещё один шаг назад.

— Что вы собираетесь делать в будущем?

— Лечить людей — это работа аптекаря, не так ли? Я попрошу тебя сделать это.

От того, как он это сказал, так непринужденно, ей захотелось ударить его прямо по красивому лицу. Вместо этого она глубоко вздохнула, налила в чашку воды из графина и отпила. Она не стала спрашивать разрешения у Джинши.

«Успокойтесь, успокойтесь, успокойтесь!»

— Вы правы, господин, аптекари лечат болезни и травмы. Но этот ожог не в моих силах. Когда дело доходит до хирургии, я могу лишь копировать то, что видела у других, но никогда не училась официально. Я даже не уверена, что то, что я сделала, чтобы вылечить вас, правильно.

— Ты просто сделала это, не так ли? Полагаю, ты не собираешься больше втыкать в меня какие-либо предметы с лезвиями

Джинши весело потёр бок.

Не успев остановиться, Маомао хлопнула обеими руками по столу. От этого удара у неё заныли ладони, и она огляделась по сторонам, чтобы проверить, не заметил ли кто посторонний шум. Помещения были достаточно просторными, и она надеялась, что нет.

— Сначала вы нанесли шрам на щеку, потом ожог на живот — и вы думаете, что я буду верить, что после этого вы больше не причините себе вреда?!

Она трясла руками, не переставая кричать. Ей хотелось верить, что Джинши не просто излишне оптимистичен, но, если он что-то предпримет, будет уже слишком поздно. Короче говоря, Маомао ощущала собственное бессилие, и ощущала его остро.

«Я должна что-то с этим сделать!»

Она подумала о своём старике. Он многому научил её в области трав и лекарств, но о хирургии поведал лишь самые скудные факты. Он строго-настрого приказал ей никогда не прикасаться к человеческим трупам.

Маомао поджала губы и посмотрела на Джинши.

— Господин Джинши, — сказала она.

— Что?

— В настоящее время я одна из придворных дам, которым поручено помогать врачам. Не уверена, что я больше всех подхожу для этой работы, но я прошла тест и заслужила эту должность по заслугам. Сколько привилегий она мне дает?

На данный момент работа Маомао сводилась в основном к промыванию бинтов и смешиванию простых медицинских смесей. Возможно, она оказывал первую помощь при самых лёгких травмах. Тех, кто страдал серьёзными заболеваниями, всегда отправляли к ветеранам.

Маомао хотела знать, сколько процедур ей разрешат проводить, если, конечно, её способности будут соответствовать задаче.

Джинши поднёс руку к подбородку.

— Официальной линии на нет. Вероятно, это зависит от усмотрения старшего медицинского персонала.

— Так ли это, господин?

Маомао подумала о докторе Рю. Из всех врачей он был первым среди равных. Если она и собиралась просить кого-то научить её, то только его, или, возможно...

«Мой старик очень расстроится, если я попрошу его научить меня делать операции».

Не рассердился бы, а именно расстроился. Её отец, Луомен, был именно таким человеком.

В какой-то мере она понимала, почему он не хочет учить её хирургии. В ней было много такого, что люди считали нечистым, и даже другие врачи вели себя так, будто это нечто совершенно иное, чем лечение лекарствами. Она слышала, что на западе дело обстоит ещё хуже — там цирюльники выполняли функции хирургов!

Луомен и сам подвергался гонениям, и видел, как это происходит с другими. Несомненно, он воспитал Маомао в традициях аптекаря, чтобы уберечь её от подобной клеветы.

«И я благодарна ему за это. Но...»

Жизнь Маомао оказалась куда более драматичной, чем предполагал даже Луомен.

— Господин Джинши, я попробую попросить отца научить меня. Надеюсь, у вас нет возражений?

По её мнению, лучше всего было бы сначала попросить своего старика.

— Господина Луомена? ….Хорошо

Джинши притворилась, что на мгновение задумалась. Луомен был человеком с хорошей интуицией, поэтому мог догадаться о случившемся, если бы Маомао пришла к нему с просьбой обучиться хирургии. В то же время он никогда не стал бы говорить о том, что только предполагал.

«Прости, папаша».

Ей было так тревожно, что казалось, в животе разверзнется дыра, но молчать было бы ещё хуже.

«Это всё его вина».

Она бросила взгляд на Джинши.

Что касается Джинши, то он смотрел в потолок.

— Будет хорошо, если господин Луомен согласится...

Маомао, приводившая в порядок своё рабочее место, чуть было не сказала, что это будет совсем не хорошо. Она подняла окровавленную масляную бумагу и положила её в кожаный мешочек. Она вытерла кровь, попавшую на стулья и пол. Она убиралась с выпученными глазами, чтобы убедиться, что нигде не осталось ни малейшего следа.

К тому времени как Маомао закончила уборку, мысли Джинши, похоже, успокоились.

— Я пойду, господин, — сказал Маомао.

— Уже?

— Я сделала то, ради чего пришла сюда.

Он бросил на неё умоляющий взгляд, но она не могла оставаться здесь и развлекать его вечно. В этот час она ещё могла вернуться в общежитие.

Она подобрала последние инструменты и посмотрела на Джинши.

«Я должна сказать ему всё как следует».

— То, что вам приходится нести, господин Джинши, я вряд ли когда-нибудь смогу вынести. Возможно, именно поэтому вы сделали то, что сделали.

Она глубоко вздохнула и выпустила воздух, а затем схватила Джинши за воротник.

— Но этого больше не повториться.

Чудо, что в её голосе не было ярости.

Джинши неловко отвёл взгляд.

«С ним всё будет в порядке?»

Забрав свои вещи и выйдя из комнаты, она всё ещё волновалась.

[П.п: Небольшое объявление. На диски в тг были добавлены 13 томов Wn на английском языке, а также 10-13 тома в машинном переводе.]

Глава 3 - Книга Кады (Часть первая)

На следующий день Маомао разбудил крик женщины, заведовавшей общежитием.

— К вам посетитель!

Маомао переоделась и, потирая глаза, пошла к входной двери, чтобы посмотреть, кто это. Она увидела мягкого, но вечно озабоченного старика — её приёмного отца.

— Чт...

Она уже хотела спросить, в чем дело, но тут вспомнила. Накануне вечером она говорила с Джинши о том, что нужно поговорить с Луоменом.

«Он работает быстро!»

Судя по выражению лица Луомена, в письме Джинши было именно то, что хотела узнать Маомао.

— Так вот, папаша...

Маомао не знала, как объяснить, но отец сузил глаза и вздохнул.

— Возможно, нам стоит поговорить об этом в другом месте.

Он положил руку на голову Маомао.

Снаружи стояла готовая карета. С его больным коленом даже прогулки по городу были выше сил Луомена. Но куда он собирался их везти?

Пока они ехали в карете, Маомао болтала, но всё время чувствовала себя не в своей тарелке, вынужденная хранить секреты.

— Ты тоже в отпуске, папаша?

— На сегодня — да. Завтра мне придется работать. У медицинского персонала нет длительных перерывов.

Верно, как и для почти всех сотрудников двора. Минимальное количество медицинского персонала должно было присутствовать всегда. Конечно, были бы проблемы, если бы не было хотя бы одного квалифицированного врача, чтобы обслуживать всех высоких персон.

«Хотела бы я участвовать в этом», — подумала Маомао, хотя и знала, что у таких придворных дам, как она, есть ограничения. Не говоря уже о том, что она была уверена, что работает больше, чем некоторые из менее преданных своему делу молодых врачей.

После того как карета ещё немного погромыхала, они добрались до особняка, который вызывал у Маомао безымянное, но неприятное чувство. Они находились на восточной окраине столицы, не совсем там, где располагались самые красивые дома, но всё же этот особняк был довольно большим. Наверное, в своё время это было потрясающее здание, но сейчас оно было старым.

Первое, что она заметила — странный памятник возле ворот. Он был похож на гигантскую доску для игры в го, а рядом лежали большие круглые черно-белые камни. С их помощью можно было бы сыграть в обычную игру, если бы не их огромный размер.

Кроме черных и белых камней, она увидела то, что напоминало фигуры сёги. Они были сделаны не из камня, а из дерева, и цвет чернил, которыми были написаны их названия, потускнел. Если бы иероглифы не были вырезаны на дереве, невозможно было бы понять, что это за фигура.

Доска имела тщательно вырезанные линии и, судя по всему, предназначалась как для игры в го, так и для сёги. Судя по размерам, это был цельный кусок камня. Она не могла представить, во сколько обошлась такая доска. Пустая трата денег, если таковая вообще возможна.

Сам ли хозяин дома заказал её, или кто-то подарил? Как бы то ни было, то, что она торчала на дороге, делало её препятствием и ничем иным.

В этот момент, конечно, не нужно объяснять, к чьему дому они пришли.

Маомао и её отец прошли через разрушенные ворота, и тут из них вышел человек с мерзкой ухмылкой на лице.

— Дедушка! Маомао! Добро пожаловать домой!

Это был Лахан, его и без того узкие глаза ещё больше сузились от ехидной улыбки.

Да, они были в доме чудаковатого стратега.

— Это чужой дом, — сказала Маомао.

— А меня прогнали, — сказал Луомен. Каждый из них по-своему отверг приветствие Лахана.

Когда Луомен предложил сменить место разговора, Маомао и представить себе не могла, что он приведёт их сюда. Хуже того, так получилось, что в этот момент здесь находились ещё два человека.

— Доброе утро, господин Луомен. Маомао, как хорошо, что ты присоединился к нам, — сказала Эньен, подойдя сзади Лахана.

Она отвесила почтительно поклонилась Луомену и слегка наклонила голову к Маомао, как будто хотела что-то сказать.

— Я не хотела приходить, поверь мне, — сказала Маомао.

— Нет, ты должна была прийти.

Эньен продолжала оглядываться. Маомао проследил за её взглядом и увидел, что Яо прячется за столбом. Глаза Эньен говорили: Жаль молодую госпожу. Но она такая милая!

Лахан, видимо, зная о наклонностях Эньен, посмотрел на неё критическим взглядом, а затем обратился к Луомену.

— Сколько лет прошло с тех пор, как вы жили здесь, дедушка? Вы уехали ещё до того, как я себя помню, и, думаю, с тех пор не возвращались, нет?

— Посмотрим... Должно быть, не меньше восемнадцати лет. Я возвращался один раз, чтобы забрать свои вещи, но не более того.

Отец Маомао с нежностью смотрел вдаль. Его изгнание из этого дома примерно соответствовало тому времени, когда он начал воспитывать Маомао.

— Ваша комната всё ещё здесь, дедушка, хотя можно было бы пожелать, чтобы вы сообщили мне о своём приезде чуть раньше.

Он почесал щеку.

— Я просто одолжил вашу пристройку этим двоим. Библиотека всё ещё там, но, если вы собираетесь остаться, я могу подготовить комнату в главном доме. Как вам будет угодно?

— Нет, спасибо, вам не нужно из кожи вон лезть. Я не буду у вас ночевать. Я пришёл только для того, чтобы дать Маомао немного домашней работы. Должен сказать, что с тех пор, как я видел это место в последний раз, оно изрядно обветшало.

— Не волнуйтесь, мы регулярно убираемся.

«Домашней работы?»

Похоже, Луомен собирался сделать всё возможное, чтобы сохранить лицо, несмотря на просьбу Джинши. Если бы это домашнее задание было связано с хирургией, Маомао с радостью подыграла бы ему. Но она чувствовала, что всё будет не так просто.

Не обращая внимания на размышления Маомао, Лахан продолжала беседовать с Луоменом.

— В любом случае, я уверен, что мой почтенный отец будет очень рад, если вы переедете жить к нам.

— Боюсь, что нет. С моей больной ногой общежитие гораздо удобнее — ближе к двору. Этот дом для меня далековато.

— Все просто — воспользуйтесь каретой.

Маомао подозревала, что Лахан хочет заставить Луомена помогать ему ухаживать за старым пердуном, который и сам должен был выполнять много работы.

Луомен продолжал улыбаться, но мягко отказался. Лахан, в свою очередь, не собирался торопить события, но, похоже, продолжал размышлять над этим вопросом.

— Яо. Эньен. Я бы хотел пойти в пристройку, вы не против?

— Я не против, — сказала Эньен.

Она посмотрела на Яо, которая, чтобы ответить на вопрос Луомена, готова была выйти из-за своего укрытия.

— Я тоже... не против, но...

Похоже, за её словами что-то скрывалось; она взглянула на Маомао, но та ограничилась вежливым поклоном. Её больше интересовало, что это за домашнее задание, о котором упоминал Луомен.

Яо спросила:

— Что это за домашнее задание? Маомао будет получать особые уроки, которых не будет у нас?

Её лицо было немного испуганным.

Эньен жестикулировала из-за пределов видимости Яо, пытаясь что-то сказать Маомао.

«Прости... Я не понимаю».

Луомен выглядел обеспокоенным критическим тоном Яо, но ответил:

— Справедливый вопрос. На самом деле, когда Лахан сказал мне, что вы здесь, я подумал, что это очень вовремя. Было бы нехорошо учить некоторым вещам только Маомао.

— Значит, вы будете учить нас медицине, господин?

Лицо Яо стало немного яснее.

— Не сразу. Чтобы познать секреты медицины, нужно доказать свою состоятельность. Я хочу убедиться, что вы двое, точнее, вы трое, поскольку я включаю и Маомао, готовы сделать всё, что потребуется. Если вы не против?

«Доказать свою состоятельность?»

Маомао подумала, что это не обычная фраза для старика. Он любил делиться своими знаниями и безвозмездно отдавал накопленную мудрость всем, кто просил. Он не любил ставить кого-то в привилегированное положение по сравнению с другими или считать одного человека более достойным, чем другого.

— Я объясню, как только мы доберёмся до комнаты. Я знаю, что Маомао уже готова. А как насчет вас двоих?

— У меня всё готово, — сказала Яо.

— Если госпожа Яо готова, то и я готова, — сказала Эньен.

Они последовали за отцом Маомао, как, впрочем, и Маомао.

«Значит, они пойдут с нами?»

Маомао почувствовала прилив тревоги. Она знала, о какой "медицине" должен был рассказать им отец, но остальные женщины не имели ни малейшего представления. Яо была молодой женщиной с приличным воспитанием, а Эньен — её служанкой.

«Я понимаю, что мы не собираемся учить их готовить новые смелые снадобья.»

Эньен может быть гибкой, но Яо может быть упрямой. Маомао продолжала чувствовать себя неловко, следуя за Луоменом. Разговоров было мало, поэтому она занялась осмотром территории.

«Нет ничего более причудливого, чем гигантская доска Го у ворот»

Она увидела сад, но в нём не было декоративных растений. Вокруг стояло несколько больших камней, уложенных с элегантной простотой. Ей показалось, что это работа Лахана.

На столбах и перилах дома она заметила тревожные следы ожогов и порезов. Она подумала, не было ли здесь драки.

Наверное, он действительно прогнал свою семью и нажил немало политических врагов. Возможно, ей не стоило удивляться, что он устроил одну или две схватки на территории собственного дома.

Собственно говоря, она впервые оказалась в доме этого урода. Он несколько раз пытался утащить её, когда она была маленькой, но каждый раз старая госпожа била его своей метлой и освобождала Маомао. Не говоря уже о тех случаях, когда Лахану приходилось приходить с телегой, чтобы оттащить привязанного старого пердуна.

— Неужели это то самое место, куда приходят и уходят ночные грабители?

Со смесью отвращения и сарказма Маомао обвела взглядом обгоревшие колонны. Красная краска облупилась, и было очевидно, что они отказались от идеи починить их.

— Ты не умеешь слушать. Посмотри, как следует, следы от ожогов принадлежат почтенному отцу, а рана от меча старая. Количество бандитов, врывающихся в дом, уменьшилось уже лет десять назад

Яо и Эньен отступили на шаг.

«Похоже на то, что они бывают время от времени».

Может быть, ожоги были нанесены огненным порошком или чем-то подобным. Вот уж кто доставляет неудобства соседям.

— Оставь это своему старшему брату. Я нанял в два раза больше охранников, чем обычно!

— То есть обычно ты нанимаешь вдвое меньше, чем нужно, я уверена. Здесь не должно быть грабителей, — пробормотала Эньен.

Она не для того столько усилий приложила, чтобы увезти Яо от ужасного дяди, чтобы на неё напали разбойники.

Лахан горько улыбнулся.

Они миновали главный дом и направились к пристройке. Она была менее обширной, чем главное здание, но всё же лучше, чем жилище обычного простолюдина.

— Вот она, — объявил Лахан.

Маомао заглянула внутрь. Вряд ли её можно было назвать вычурной, но и простой она тоже не была. Если Эньен решила, что это приемлемое место для проживания её молодой госпожи, значит, всё не так уж плохо.

— Вы обе хорошо спали прошлой ночью? Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь, дайте мне знать, — обратился Лахан к гостям, скорее даже более учтиво, чем к Маомао.

«Может, им нужно место, где нет взломов?»

— Спасибо. Да, мы хорошо выспались. Ночь была ничем не примечательной, и, если не появятся грабители, думаю, всё будет в порядке, — сказала Эньен, не забыв подчеркнуть свою точку зрения, и почтительно кивнула Лахану.

— И у вас достаточно слуг?

— Да. Пока я рядом, молодой госпоже не нужен никто другой, чтобы заботиться о ней.

Эньен надула грудь; Яо неловко отвела взгляд.

— Ну, если больше ничего нет, тогда я вернусь в главный дом.

Маомао ещё раз окинул взглядом сад. Здесь было очень мало слуг, если сравнивать с размерами поместья. Единственные, кого она видела, были мужчина, занимавшийся ремонтом дома, и три маленькие девочки лет десяти. Подождите, может быть, одна из них была мальчиком.

— Вы нанимаете детей? — спросила Маомао, остановив Лахана, прежде чем он успел уйти.

— Я думаю об этом не столько как о найме, сколько как об инвестициях, — ответил Лахан.

— Для чего?

Яо и Эньен теперь тоже слушали с интересом.

— Мой почтенный отец иногда берёт к себе детей, которым некуда идти. Он считает, что они будут полезны.

— А. Понятно.

Урод-стратег не годился в люди, но он прекрасно разбирался в людях.

— Мы хотели взять только одного ребёнка, — добавил Лахан. — Но двое других появились сами, и в итоге мы взяли всех троих. Похоже, он не считает, что это плохая сделка — вырастить троих детей, чтобы потом получить одного отличного работника. Пусть сейчас приходится кормить три рта, но вложения окупятся в будущем.

Яо нерешительно подняла руку.

— Когда хозяин, мастер Лакан, будет дома?

Маомао очень хотелось узнать именно это.

— Его не будет по крайней мере три дня. Возможно, и дольше. Он что-то говорил о состязании с Мудрецом Го, а они не могут закончить ни одной партии за день.

Лахан смотрел прямо на Маомао, как бы заверяя её, что урода здесь действительно нет.

— Может, это и не официальное мероприятие, но зрители обязательно будут. Возможно, они снимут здание, где все смогут остановиться.

— Он ведь не сделал это только ради нас? — удивленно спросила Яо.

— Нет, это то, что они делают ежегодно. Можно же разрешить мне хоть на несколько дней в году вырваться из-под отцовской опеки? Ваше письмо пришло в самый подходящий момент.

— А как же мы? — спросила Яо.

— Всё в порядке. Если вы не желаете зла, моему отцу будет всё равно. Даже если он вернётся, когда вы ещё будете здесь, вы можете остаться. Несмотря на его склонность подбирать бездомных детей, у него не очень хорошая память на тех, кого он привел в этот дом.

В уроде было что-то такое, что позволяло ему почти сразу отличать друга от врага. Пока Яо и Эньен не проявляли к нему враждебности, проблем не было.

— А теперь, поскольку я думаю, что моё дальнейшее присутствие может только помешать вам, я собираюсь сделать себя менее заметным. Рад снова видеть вас, дедушка. Дайте мне знать, когда вы захотите отправиться домой, и я распоряжусь, чтобы вам приготовили карету.

— Конечно, спасибо.

Лахан уже собирался вернуться в главный дом, как вдруг остановился и сказал:

— А, точно. Маомао.

Маомао ничего не ответила.

— Если ты когда-нибудь решишь, что хочешь жить здесь, всегда пожалуйста.

— Давайте не будем тратить время на разговоры о том, чего никогда не случится, — сказала она, бросив на него взгляд, словно этот безглазый шут мог разговаривать во сне.

—Уверена? Думаю, вы захотите остаться здесь надолго. У нас есть кое-что, что вам нужно, и вообще, это место полно забавных сюрпризов.

И с этим в меру зловещим замечанием Лахан удалился.

— Конечно, нет, — проворчала Маомао и оглядела пристройку. Она была старинной. Пройдя по коридору, она обнаружила слева кухню и гостиную, а справа — спальню. Единственное, что показалось ей странным — это стены. В их отделке использовались два вида дерева, чтобы создать двухцветную гамму.

Она открыла дверь в дальнем конце коридора и остановилась. Она почувствовала запах бумаги.

Комната была заставлена полками со старыми медицинскими трактатами, а у противоположной стены стоял комод из тех, что используются для хранения лекарств. Стены в комнате имели тот же двухцветный рисунок, что и остальные, пол был покрыт выцветшим ковром, а на потолке висело изображение в виде мандалы, разделенной на девять сегментов.

Однако ей не хватало внимания, чтобы всё это воспринять.

«Теперь я поняла».

Она посмотрела на Луомена, чья рука с ностальгией поглаживала полки.

— Это потрясающе. Не могу поверить, что здесь есть что-то подобное. Это должно быть не хуже медицинских архивов, — сказала Яо, но для Маомао это влетело в одно ухо и вылетело из другого. Она вытаскивала ящики медицинского комода, глаза ее блестели. В ящиках, как она и ожидала, ничего не было, но запахи старых лекарств, пропитавшие дерево, щекотали ей нос.

Затем она достала одну из книг — старую, изъеденную чешуйницами. Её старик переехал в квартал удовольствий, чтобы вырастить её; престарелый евнух, в прошлом служивший в заднем дворце, должно быть, не имел ничего, кроме одежды на спине.

Маомао заметила множество книг, за которые в юности ей доставалось. Она почувствовала, как изо рта потекли слюнки.

Эньен придвинулась к ней.

— Я не могла поверить, когда увидела это вчера. Все эти выдающиеся книги по медицине.

— Ха!

Маомао вытерла рот и изо всех сил постаралась выглядеть спокойной и собранной, но ухмылка вновь заиграла на её лице.

— Ты ни за что не сможешь прочитать всё это за одну ночь, — сказала Яо. —Даже если бы мы потратили на это весь отпуск, наверное, не смогли бы их прочесть.

— Это правда. Как жаль. Если бы ты осталась с нами, Маомао, ты бы смогла их прочитать.

Эньен слегка подтолкнула Маомао.

Теперь Маомао поняла, что имел в виду Лахан. Он надеялся затронуть личные интересы Маомао, чтобы зацепить её.

Маомао от души хлопнула себя по обеим щекам и посмотрела на Луомена.

—Итак, папаша. Как нам доказать, что мы достойны?

Несмотря на присутствие Яо и Эньена, она перешла на привычный тон.

Луомен, нахмурив брови, прикоснулся к одной из книжных полок.

— Всё очень просто. Вы должны быть овладеть определенным медицинским трактатом, который находится где-то в этой комнате.

— Овладеть?

Какой странный способ сказать это. Может, он имел в виду не то, чтобы овладеть им физически, а принять его содержание? Может, он хотел сказать, что им нужны знания, чтобы показать, что они способны понять эту книгу?

— Что это за трактат? — спросила Яо, сосредоточившись на текущем вопросе.

— Он называется "Книга Кады", — сказал Луомен.

Када — так звали легендарного лекаря. Говорили, что он обладал неоценимыми медицинскими знаниями и способностью исцелять любые недуги. Во многих историях он был похож не на реального человека, а скорее на мифического бессмертного.

— Я не понимаю, господин.

Сильная и слабая сторона Яо в том, что она может говорить прямо.

— Тогда, полагаю, это задание будет для тебя очень трудным, — сказал Луомен.

Странно, что он был так холоден; обычно он никогда не был так недоброжелателен.

«Все эти разговоры о том, что ты достойна... Кажется, он не хочет нас учить».

Она уже начала думать, что зря пригласила сюда Яо и Эньена. Луомен мог усложнить задачу, чтобы спасти их от всего, что происходит. Ради их будущего он не хотел, чтобы Маомао или её спутники продолжали заниматься медициной.

Поэтому из всех многочисленных книг в этой комнате они должны были найти Книгу Кады, чем бы она ни была, и понять её содержание.

Это чудовищная задача. Совсем другая проблема, чем та, которую обычно создавал для неё Джинши.

Луомен уже собирался выйти из комнаты, как вдруг Эньен подняла руку и сказала:

— Простите, господин. Я хотела бы кое-что уточнить.

— И в что же?

— Эта книга... Она в этой комнате, не так ли?

— Верно. По крайней мере, так было, когда я покидал этот дом. Если предположить, что здесь никто не копошился, то она должна быть здесь.

— И книга названа в честь Кады? — уточнила Эньен, выписывая иероглифы (華佗) движениями пальца.

Луомен слегка опустил брови.

«Я так и знала, что Эньен очень проницательна».

Это привычка Луомен, когда он в беде. Это было равносильно тому, что Эньен уловила суть проблемы.

— Да, это так. Нет никакой ошибки. Просто название не всегда пишется так, как оно есть. Но нет никаких сомнений, что это Када.

Маомао перебирала в уме, что ещё можно спросить у отца, но Эньен уже почти всё выяснила.

— У меня тоже есть вопрос, — сказала Яо, подняв руку.

— Говори.

— Может ли Маомао справиться с этим заданием сама?

После некоторого раздумья Луомен ответил:

— Сомневаюсь. Честно говоря, то, что вы двое оказались здесь — это мой просчёт.

Больше он ничего не сказал, а, прихрамывая, вышел из комнаты, опираясь на трость.

— Понятия не имею, о чём он говорит, — ворчала Маомао, беря в руки книгу.

Она была основательно изъедена насекомыми, пролежав почти двадцать лет. От влажности, солнца и жуков некоторые книги начали выцветать, а другие были почти в клочья. Большинство из них были сделаны из бумаги, а не написаны на рулонах деревянных полос, которые, вероятно, были бы слишком громоздкими, чтобы хранить их в одной комнате.

— Они никогда не проветривали эти вещи. Посмотрите, в каком они состоянии, — сказала Яо.

— Да. Жаль, что я не могу их скопировать, не хотелось бы потерять все эти книги, — ответила Маомао.

Она представила, как попросит доктора-шарлатана купить в его родном городе бумагу высшего качества, чтобы можно было сделать хорошие, чистые копии. Большинство книг содержали полезную информацию, и, если бы не "домашняя работа" Луомена, она бы с удовольствием просмотрела их все.

«О, а вот это я еще не видела!»

Она покачала головой, пытаясь убедить себя не теряться в фолианте, который держала в руках. У неё не было на это времени. К вечеру ей нужно было возвращаться к Джинши. Она хотела сделать это и покончить с этим.

— Итак, вы двое. Вы сказали, что читаете эти книги со вчерашнего дня? Что вы о них думаете?

— Я имею в виду... Они все кажутся полезными, — сказала Яо.

— Согласен. Все очень полезные. Но мы не увидели ничего, что я бы назвала "Книгой Кады", — сказала Эньен.

Первая проблема заключалась в том, чтобы понять, что такое "Книга Кады".

«В одном я уверена: мой старик не стал бы давать нам проблему без решения».

Он сказал, что есть книга, которая соответствует его описанию, и велел им "овладеть еи".

Маомао с недоумением посмотрел на полки. Луомен был гением: дай ему одно слово, и он сделает десять выводов. Он прекрасно знал, что могло произойти с этими книгами за двадцать лет. Даже если, как предполагал Луомен, к ним никто не прикасался, они всё равно будут изъедены жучками и разойдутся по швам. Некоторые из них, возможно, уже и не читаются.

— Яо, Эньен. Как вы думаете, не могли бы мы для начала обобщить нашы данные?

Луомен сказал, что Маомао не сможет разобраться в этом самостоятельно. Она полагала, что это потому, что книг так много, что один человек никогда не сможет найти их все в одиночку, но три человека вместе, похоже, не слишком на это надеялись. А это означало, что есть ещё какое-то препятствие, помимо количества.

— Что ты имеешь в виду? Например, рассказать о том, какие книги есть? — сказала Яо.

— Полки организованы по темам. Хочешь, я набросаю? — сказала Эньен.

— Пожалуйста, будьте так добры.

Эньен начала писать на листе бумаги аккуратными буквами, указывая расположение каждой полки и тематику книг, которые там находятся.

— Это напомнило мне, что на корешке каждой книги есть номера, которые помогут их каталогизировать, — сказала она.

Маомао взглянула на книгу, которую держала в руках. Обложка была сделана из хорошего, прочного материала, поэтому она не пострадала от жучков. На корешке можно было отчетливо прочитать надпись: 二—1— I.

— Я не совсем понимаю, но ты сказала, что это цифры, верно? — сказала Яо.

Неудивительно, что она была в замешательстве: она не умела читать на иностранных языках. Маомао и Эньен были знакомы с основами, поэтому могли понять систему нумерации.

— Да, это западные цифры, — сказала Эньен, добавив к своей схеме нумерацию на корешках.

Маомао внимательно посмотрела на книгу, а потом заметила кое-что.

— Простите, но кто-то из вас взял книгу, которая лежит здесь?

Она указала между двумя книгами на полках.

— Нет. Я положила на место всё, что взяла, — ответила Эньен.

— Я тоже, — добавила Яо. — А ту, что у меня сейчас, я взяла с другой полки. А почемуты спросила?

— Кажется, одна из цифр отсутствует.

Книги были выстроены в ряд в соответствии с номерами на корешках, но одного из них не было.

— Какой это номер? — спросила Эньен.

— "一—2—II", Пойду проверю другие полки.

И она принялась за дело. Яо перешла к помощи, но так как она не могла прочитать многие цифры, ей оставалось только наблюдать за работой Маомао. Наконец Маомао сказала:

— Здесь ничего не пропало.

— А где-нибудь ещё?

— Я бы поискала... Но вряд ли.

Одна-единственная пропавшая книга.

«Неужели мой старик забрал её?»

Она не помнила ни одной книги в их лачуге в квартале развлечений.

— Как думаешь, может, стоит узнать у господина Лахана? — спросила Эньен, добавив в свои записи номер 一—2—II. Затем она отложила кисть. У Эньен хорошо получалось всё узнавать, и Маомао возлагала на неё большие надежды.

— Наверное, он придёт около полудня, — сказала Эньен, выглянув в окно, чтобы проверить, где на небе находится солнце.

— Значит, он приходит, чтобы сообщить, когда будет готов обед?

— Нет, он приходит поесть. Кстати говоря, мне пора начинать готовить.

— Есть? — недоверчиво спросила Маомао.

— Он сказал, что обеспечит нас едой, но Эньен настояла на том, чтобы делать это самой. Господин Лахан предоставляет ингредиенты и кухню для работы, но, похоже, ему очень нравится, как готовит Эньен. Он был здесь на ужине вчера вечером и на завтраке сегодня утром, — сказала Яо. Какая полезная информация.

«Я поняла...»

Лахан любил красивые вещи, прекрасные вещи — и это распространялось на вкус. Если он мог наслаждаться роскошными вкусами в компании двух красивых женщин, то должен был быть на седьмом небе от счастья.

«Ну и мерзавец».

Маомао подумала, что Эньен слишком много на себя берет. Ей следовало бы знать, что обладатель очков с кудрявыми волосами не может насытиться красивыми женщинами.

— Тогда я пойду. Молодая госпожа, сегодня ваше любимое - Утка! Позаботься о ней, Маомао, — сказала Эньен и вышла из комнаты.

Видимо, Эньен гораздо больше заинтересована в питании своей юной госпожи, чем в том, чтобы быть достойной или что-то в этом роде. Маомао уже начала жалеть, что верила в то, что Эньен поможет ей узнать то, что она хотела узнать.

— Ей не нужно было просить тебя. Я и сама прекрасно могу порыться в книжных полках, — сказала угрюмая Яо.

Должно быть, у Эньен проснулось чутье юной госпожи, потому что, несмотря на то что она только что ушла, Маомао заметила, как она заглядывает в щель в двери. Она решила сделать ей одолжение и ничего не говорить. Эньен пристально изучала Яо, словно запечатлевая в памяти её выражение лица.

— Мы собираемся спросить господина Лахана о пропавшей книге, так что, может быть, нам стоит взглянуть на те, что остались? — сказала Яо.

— Ну, насчёт этого...

Маомао обдумывала множество вариантов. Она знала о своём отце Луомене гораздо больше, чем Яо и Эньен, поэтому у неё было больше шансов угадать, что он задумал. Она взяла с полки книгу и пролистала её. На некоторых страницах не хватало фрагментов, а другие слиплись от влаги. Если попытаться разделить их, то, скорее всего, они станут нечитабельными.

— У меня есть подозрение, что "Книга Кады" — это не книга, как эта.

— Что ты имеешь в виду?

— Мой старик, то есть Луомен, сказал, чтобы я приняла Книгу Кады. Я не знаю, что именно он имел в виду, говоря "овладеть", но если мы даже не сможем прочитать то, что в ней написано, то ничего не добьёмся, верно?

Она осмелилась говорить, делая акцент на Луомене как члене семьи, а не на Луомене как медицинском работнике.

— Ну, да...

— Если Луомен не хочет что-то делать, он может дать нам очень сложное задание. Но он не даст нам задачу без решения. Поэтому я не верю, что ответ можно найти в книге, которая двадцать лет пролежала без присмотра. По крайней мере, не в книге, написанной на такой хрупкой бумаге.

Яо посмотрела на неё.

— Может, он просто не думал, что книги будут в таком плохом состоянии. Не слишком ли ты много думаешь?

— Сомневаюсь. Нет, мой приемный отец — гений, думаю, он это уже предсказал.

Яо была немного раздосадована этим, но всё же сказала:

— Ладно, предположим, что это не обычная книга. Что это за книга?

— Хороший вопрос.

Маомао взяла с самой нижней полки один из свитков с деревянными полосками. Для экономии места их было гораздо меньше, чем бумажных книг. Из какого дерева или бамбука был сделан свиток, не имело значения, но и то и другое было долговечнее, чем низкокачественная бумага.

— Думаю, это будет более долговечно.

— Да, и что?

Но что-то всё равно было не так. Маомао развязала завязки на свитке и с легким шорохом раскрыла его. Да, он прослужит долго, но на бумаге легче писать, а этот свиток не содержал ничего особо интересного.

Их было достаточно мало, чтобы, взявшись каждый за свою стопку, они смогли быстро просмотреть всё, что там было.

— Похоже, это не то, — сказала Яо.

— Похоже, что нет.

Они вздохнули и положили свитки на место.

— Книга Кады! Что это вообще значит?!

— Согласна. Почему она называется "Када"(華佗)?

Маомао хотела бы немного затронуть тему вопроса Эньена к Луомену.

— А почему не Генка?

— Это другое имя Кады, не так ли? На самом деле именно его вы слышите чаще всего, — сказала Яо.

Она была достаточно знакома с медициной, чтобы знать это имя. Она также знала, что легендарного Када чаще называли Генкой. А вот почему...

— Имена с иероглифом Ка(華), обозначающим цветок, не приветствуются. Даже если он жил задолго до основания Ли, — сказала Маомао.

По большому счету, в Ли только императорской семье разрешалось использовать этот иероглиф в своих именах. Иногда неграмотный крестьянин мог случайно дать это имя своему ребёнку, или кто-то мог намеренно использовать его в качестве провокации...

«Как, например, моя сестра Джока(女華)».

Она взяла это имя, которое означало "цветочная женщина", когда стала куртизанкой. Должно быть, она обиделась на мир, который дал ей такой статус, потому что она была мужененавистницей, и, в общем, вела совершенно несвойственный ей образ жизни. Возможно, именно поэтому она дала себе такое отталкивающее имя.

— Придворный врач служит правительству. В принципе, он даже не должен произносить имя Када, — сказала Яо, и она была права.

Луомен не мог не заметить этого факта.

«В таком случае...»

Маомао чувствовала, что всё ближе и ближе подходит к разгадке загадки Луомена. Она всё ещё не знала, где может находиться эта книга, но уже начала догадываться, что это может быть.

«Если бы книга была такой, какой я ожидала, вряд ли бы она лежала там, где её можно увидеть»

Так где же она?

Глава 4 - Книга Кады (Часть вторая)

Глава 4: Книга Кады (Часть вторая)

Маомао и Яо уже некоторое время рылись на книжных полках, когда вернулась Эньен.

— Еда готова! — сказала она.

Она принесла вкусную горячую еду. За ней шел маленький человек, который нес то, что она не могла удержать. В пристройке была своя кухня, но для серьёзной готовки она, видимо, брала кухню в главном доме.

Из библиотеки они перешли в гостиную, где на столе был расставлен обед.

— Прошу прощения за вторжение в ваш полдень. Спасибо, что пригласили меня, — с улыбкой сказал Лахан.

Он не выказал ни малейшего признака настоящего раскаяния.

«Никто тебя не приглашал!»

В этом вопросе Маомао и Эньен были полностью согласны. Однако Лахан принёс подарок. Маомао не знала, как он догадался, но он принёс любимое лакомство Яо — Хасму. Должно быть, он потянул за несколько ниточек.

Кстати, когда Яо пыталась спросить, что это, Эньен отнекивалась. Похоже, юная госпожа до сих пор не знала, что её любимая закуска сделана из лягушек.

«Лахан, должно быть, действительно сорвал куш на турнире по го».

К тому же он, похоже, занимался каким-то бизнесом, связанным со сладким картофелем, и имел другие дела. Похоже, работы хватало на несколько человек, но он каким-то образом умудрялся совмещать все эти дела. В этом она была ему благодарна.

— Я так счастлива, что во время еды меня окружают все эти прекрасные цветы. Роза, ирис... и древесный щавель.

Ему не нужно было объяснять, кто этот последний.

— Ещё рановато, но почему бы нам не поесть? — сказала Яо, жестом указывая на еду на круглом столе. Вокруг него стояли четыре стула, и они сели: Яо — лицом к Эньен, а Маомао — к Лахану. У Лахана было по цветку на каждой руке, но каждый раз, когда он поднимал голову и видел Маомао, тот выглядел раздражённым. Честно говоря, Маомао и сама едва сдерживала насмешливое фырканье.

В центре стола, поблескивая собственным соком, стояло главное блюдо: целая жареная утка. Маомао тяжело сглотнула. Если она была так хороша, как выглядела, то к концу трапезы Яо будет не единственным поклонником этого блюда.

Глаза Лахана тоже заблестели. Он был ещё молод, всего двадцать один год, и в его жизни было ещё столько всего интересного.

Эньен, наблюдая за происходящим, встала со стула.

— Я собираюсь нарезать ещё немного овощей. Маомао, ты не поможешь мне?

«Неужели она думает, что у них мало еды?»

Она выглядела весьма недовольной и вполне могла быть такой. Она думала, что ей удастся немного отдохнуть наедине с хозяйкой, а тут по ней ползают назойливые насекомые.

— Я тоже помогу! — сказала Яо.

Однако Эньен была непреклонна:

— Не стоит, юная госпожа. Я ненадолго. Пожалуйста, ешьте, пока не остыло.

«Ха...»

Яо надулась. При всей своей преданности Эньен не замечала чувств молодой госпожи. Может быть, есть такое понятие, как "слишком близко, чтобы видеть".

Овощи находились в соседней комнате — простой кухне. Маомао подумала, не готовила ли Луомен здесь когда-то давно лекарства, и улыбнулась этой мысли.

— Может, сделаем это побыстрее?

Она принялась крошить лук-порей, пока Эньен пекла дополнительные тонкие рисовые лепешки. Это не заняло много времени: огонь в печи оставили гореть для тепла.

— Ты уверена, что хочешь оставить Яо с лохматым очкариком? — спросила Маомао.

Она просто хотела быть уверенной. Даже если они находились в соседней комнате, они всё равно были вдвоём — молодой человек и женщина.

— Господин Лохматый очкарик и пальцем не тронет молодую госпожу. Такой джентльмен никогда бы не стал связываться с молодой госпожой, если только речь не идёт о политическом браке. Если вы хотите просто поболтать с ними, он более интересен, чем мужчины, которые не умеют выбирать темы, так что ты можете оставить их.

Лахан мог быть проницательным в самые странные моменты. Да, у Яо было несколько членов семьи, которые могли доставить ему серьезные неприятности, если бы он что-нибудь натворил, и слуга, который мог бы стать причиной ещё худшего. Но ничего не случилось, даже на одну ночь.

Но сможет ли он нормально поговорить с девушкой?

«Я бы предположила, что он до смерти утомит её разговорами о цифрах».

Яо было бы трудно принять участие в обсуждении, но она просто должна была попытаться предложить "хм" или "угу", насколько это было возможно.

— Кстати, тебе есть что сказать?

Эньен была слишком щепетильна, чтобы действительно напутать с количеством овощей. Это должен был быть предлог, чтобы о чём-то поговорить с Маомао. Судя по тому, что она дождалась присутствия Лахана, это было что-то, о чем она не хотела, чтобы Яо услышала.

— Вместо того чтобы сказать что-то, я подумала, что ты хочешь что-то спросить.

Эньен ловко перевела вопрос обратно на Маомао, продолжая работать над лепёшкой. Маомао положила лук-порей на поднос и принялась за дайкон.

Маомао решила воспользоваться случаем, и кое-что уточнить.

— Яо действительно хочет быть независимой? Она хочет стать государственным чиновником, но я не думаю, что ее цель — стать медицинским работником.

Если всё было так, как представляла себе Маомао, то она категорически не могла допустить, чтобы Яо увидела Книгу Кады.

— Если то, чему мой отец предлагает нас научить, противоречит твоей морали и этике, что ты будешь делать?

Эньен положила готовую лепешку на поднос и посмотрела на потолок.

— Ты хочешь сказать, что это такая книга?

— Думаю, да.

У них двоих было общее предположение, которое и позволило завязать этот разговор.

— Я ценю твоё мнение, Маомао, но я буду уважать мнение молодой госпожи.

— Даже если ты её к этому подтолкнула?

Маомао внимательно изучала Эньен; та принялась печь лепёшки, словно не понимая, о чём говорит Маомао.

— Моя госпожа может быть весьма своевольной. Если ей в голову приходит какая-то идея, она доводит её до конца — неважно, что я говорю. Когда она увидела объявление о новой должности, то поклялась, что сама добьётся назначения. Каждый день она проводила за своим столом, занимаясь учебой.

Эньен ловко перевернула лепёшки палочками для еды. Маомао считала себя неплохим поваром, но с Эньен ей было не сравниться.

— Она была настроена на то, чтобы её не обошли даже мужчины, поэтому, наверное, ей было неприятно, когда ты обошла её на вступительном экзамене. Она вела себя совсем не как обычно.

Это относилось к тому, что она ставила подножки Маомао и вообще издевалась над ней? На самом деле так поступали скорее её прихлебатели, поэтому Маомао не обижалась на Яо и почти не думала об этом.

«Мне даже как-то не по себе от этого».

Маомао не ожидала, что получит столько баллов, сколько получила. С воспитательными методами госпожи приходилось считаться.

— Даже если это из-за её дяди, почему Яо так настаивает на том что должна работать?

Отчасти, конечно, потому, что, если бы она была дома, дядя постоянно заставлял бы её выйти замуж, но Маомао чувствовала, что здесь кроется нечто большее.

— Это... из-за матери. Причина в ней, — сказала Эньен спустя мгновение.

— Для госпожы Яо её мать как бы умерла. Она часто говорит, что та исчезла тогда же, когда умер её отец.

— Почему?

Она не отличалась особым сочувствием к матери, но знала, что её и Яо воспитывали в совершенно разных ситуациях.

— Уверена, ты понимаешь, что происходит с вдовой, которая не может вести хозяйство.

— Ты имеешь в виду, что дядя Яо взял всё на себя.

— Да, но мать госпожи Яо осталась главой семьи.

Жена бывшего хозяина дома оставалась женой. Предположительно это означало, что мать Яо вышла замуж за дядю. В этом не было ничего необычного, но у молодой женщины это могло вызвать множество противоречивых чувств, среди которых могли быть обида или даже ненависть.

Яо также узнала, что у женщин, которые не могли работать, было мало вариантов. Если бы она просто пошла на поводу у дяди, то стала бы такой же, как её мать.

— Понятно, — сказала Маомао.

Она понимала, почему Эньен не хотела, чтобы Яо подслушала этот разговор. Она знала, что разговор может зайти именно так, и мудро решила сменить место разговора.

Маомао положила нарезанный дайкон на поднос.

«Думаю, этого хватит».

Она хотела поскорее поесть, пока всё не остыло.

Как и предсказывала Эньен, когда обе женщины вернулись в гостиную, Яо и Лахан оживленно беседовали.

— О кухне нашей способной Эньен ходят разные слухи, и я надеялся, что у меня будет возможность попробовать её. Как ни странно, но такой поворот событий меня вполне устраивает, — сказал Лахан.

— Да, она прекрасно готовит. Она могла бы стать шеф-поваром в любом месте, и к тому же она питательна!

«Откуда он слышал слухи о кулинарии Эньен?»

На вопрос Маомао вскоре был дан ответ.

— Ресторан её старшего брата очень популярен, и ходят слухи, что его младшая сестра почти так же хороша, как и он.

— Да, думаю, она ничуть не уступает главному шеф-повару, — сказала Яо, и слова легко сорвались с её губ. Маомао вспомнила, что Яо помогала брату Эньен, сделав его шеф-поваром её семьи. По всей видимости, после этого он стал самостоятельным.

«Может, это из-за смены главы семьи?»

Если брата Эньен был уволен дядей Яо, то это хоть как-то объясняет её антипатию к нему.

— Мне трижды посчастливилось пообедать в его ресторане. Ах! Каждый раз это была незабываемая трапеза.

— Три раза? Когда вы ходили? Меню меняется каждый сезон, верно, Эньен?

— Да. На самом деле, он каждый месяц находит самые свежие ингредиенты.

Разговора о брате Эньен было достаточно, чтобы Яо по-настоящему увлеклась. Она передала разговор Эньен, и та присоединилась к нему. Лахан не только не читал лекцию о цифрах и расчётах, но и оказался неплохим собеседником, но такой хороший разговор не интересен Маомао.

Вместо этого она сосредоточилась на смаковании хрустящей утиной кожи. Вкус жирной кожи и приправ задерживается в тонкой рисовой лепешке. Затем в него макают сладкий и острый соевый соус. Чем больше вы жуете, тем больше умами и вкуса мяса, хруст приправ и деревенские тонкие рисовые лепешки сливаются воедино, создавая изысканную смесь, от которой у вас начнется слюноотделение.

Одним словом, это было восхитительно.

— Ах, это замечательно, — сказал Лахан, очевидно, придерживаясь того же мнения.

Он, как мы уже говорили, был отличным собеседником. Должно быть, так оно и было, раз он так легко заставил замкнутую Яо открыться ему. В общем, разговор пошёл слишком хорошо, и Эньен была несколько обеспокоен.

Некоторое время Маомао издавала только жевательные звуки. Не успела она оглянуться, как её тарелка опустела, и в желудке осталось достаточно места для десерта.

— Пойду принесу фруктов, — сказала Эньен.

Она вышла из комнаты и вернулась со стеклянным сосудом, в котором лежали мандарины. Кожура была удалена, семена аккуратно извлечены, и они были вымочены в сахарной воде. Кислота, оставшаяся в мандаринах, нейтрализует жир в утином мясе.

— Это было очень вкусно, — сказала Маомао, отложив палочки.

Ей не терпелось перейти к настоящей теме.

— Лахан, ты ведь не брал никаких книг с книжных полок?

— Книги с книжных полок? — спросил он, бросив на неё вопросительный взгляд, когда взял ещё одну порцию фруктов.

— Нет, не брал. И я уверен, что мой почтенный отец не стал бы ничего делать с имуществом моего дедушки. Более того, он регулярно посылает в эту комнату слуг для уборки.

Это было необычное проявление внимания со стороны чудаковатого стратега. Неудивительно, что пристройка выглядела такой чистой.

— Думаешь, там что-то пропало? Естественно было бы предположить, что здесь замешан кто-то из слуг, но мой отец никогда бы не нанял никого менее этичного. Он слишком опасный враг для этого.

Книги — ценные вещи, и поэтому их можно украсть, но разве кто-то из слуг, работавших в поместье стратега, способен на такое?

«Это сложный вопрос».

— Что же пропало?

— Вот это.

Эньен протянула ему свой список. На нём значился код пропавшей книги: 一-2-II.

— Именно такую систему классификации придумал мой дедушка. Должен признать, это идеальный способ упорядочить более тысячи книг.

Осознав, что Лахан тоже умеет читать цифры, Яо бросила на Эньен разочарованный взгляд. Ей было неприятно быть единственной, кто не знал, что они означают.

Эньен, похоже, поняла, потому что начала писать цифры на новом листе бумаги:

1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9

I, II, III, IV, V, VI, VII, VIII, IX

Выражение лица Яо смягчилось и перестало быть таким сердитым. Она пристально смотрела на цифры, стараясь запомнить каждую из них. Наконец, на бумажке с надписью "I, II, III, IV, V, VI, VII, VIII, IX" её словно осенило. — Следующее число будет написано вот так? — спросила она, проводя пальцем по столу букву X.

— Да! Отличная работа, госпожа! — сказала Эньен, аплодируя.

Яо выглядела немного неловко.

— Книги были аккуратно расставлены на полках, но... — сказала Яо.

По крайней мере, так было, когда они с Эньен пришли.

— Да, и не было никаких явных пробелов. Но теперь, когда мы посмотрели на номера, одного точно не хватает, — добавила Эньен.

— Так ли это?

Лахан изучил номер пропавшей книги.

— Я думал, такой знаток цифр, как ты, сразу бы заметил, — с ноткой язвительности сказала Маомао.

— К сожалению, я слишком редко бываю в этом здании. У меня есть другие дела. Хотя это место, конечно, интересное.

— Другие дела, например, неспешный обед? Или у тебя на уме что-то другое?

Упс. Её истинные чувства проявились.

— Маомао, пожалуйста, будьте более почтительны в присутствии госпожи Яо, — сказала Эньен, переходя на учительский тон. Маомао забыла об этикете, потому что была с Лаханом.

— Если книги пронумерованы, значит, они идут по порядку, верно? — сказала Яо.

— Да. Первые два тома содержат основную информацию. Первый том посвящен анатомии человеческого тела, а второй — хирургическому лечению.

Маомао специализировалась на траволечении, но это всё равно были предметы, с которыми нужно было быть знакомым как практикующий целитель.

Вопрос заключался в том, где же пропавшая книга?

Маомао остановилась и посмотрела на Лахана.

— Ты сказал, что это интересное здание. Что за... Что, позвольте спросить, вы имели в виду? — сказала она, вовремя спохватившись.

Ей показалось, что Лахан говорил что-то о том, что библиотека, в частности, является интригующим местом.

— О, это? Разве стены и потолок этой пристройки не кажутся вам необычайно богато украшенными?

— Да, раз уж вы об этом заговорили, — сказала Яо, глядя на потолок. В библиотеке были свои украшения, а здесь, в гостиной, потолок был покрыт картинами со всевозможными животными.

— И дело не только в потолке.

Лахан откинул угол ковра на полу, открыв сложный узор из деревянных досок.

— Кто-то вложил в это много мастерства, — изумилась Эньен.

—До того, как здесь поселился мой дедушка, здесь жил довольно эксцентричный архитектор. Именно он построил этот дом. Он любил необычные узоры и обожал всякие диковинки.

— Что ни говори о личностях клана Ла, но у них есть склонность к гениальности, — кивнула Эньен.

Значит, архитектор был членом семьи Маомао?

— К сожалению, в порыве идеи нового устройства архитектор немного переусердствовал и оказался... ну, в общем, в руках своего нового устройства. К тому времени, как его нашли, он был практически мумифицирован. Люди только что говорили, что давно его не видели, и вот он, сухая шелуха.

Ни Маомао, ни Яо, ни Эньен ничего не сказали. Их взгляды блуждали по комнате.

— О, успокойтесь. Он был не в этом здании, а в другом. И нам удалось его продать. Никакие мумии здесь не появятся.

Это обнадеживало, но теперь они были вдвойне уверены, что это очень странное место.

— В этом доме ведь нет никаких мумифицирующих приспособлений? — спросила Яо, с тревогой глядя на Лахана.

— Ничего опасного для жизни, так сказал дедушка. Даже я не стал бы селить пару юных леди в доме, где потенциально может произойти убийство.

— Тогда, по-твоему, эти стены имеют какое-то особое значение? — спросила Яо.

— Возможно. Может быть, вы сможете исследовать их, если у вас есть несколько минут.

— У нас действительно нет, — сказала Маомао, которая хотела покончить с этим до возвращения чудаковатого стратега. Сегодня днём было бы просто замечательно.

— Есть ещё вопросы? Не знаю, как насчет вашей книги, но я попробую спросить у слуг.

Лахан поправил очки и поднялся со стула.

— У меня есть дела на завтра, так что, если вам что-то понадобится, просто позовите кого-нибудь. Любой из слуг может связаться со мной.

— Спасибо, — отрывисто сказала Эньен.

— Спасибо за еду. Она была превосходна. Вы, наверное, устали. Можете оставить посуду, я пришлю кого-нибудь, кто о ней позаботится.

Маомао собиралась помочь с уборкой, но если ей это не нужно, то тем лучше. Она хотела поскорее вернуться к поискам книги.

Глава 5 - Книга Кады (Часть третья)

Глава 5: Книга Кады (Часть третья)

Маомао вернулась в библиотеку и снова осмотрелась.

«Где я раньше видела этот узор на стене?»

Двухцветный узор на стенах что-то напоминал ей, но она не могла вспомнить, что именно.

Яо и Эньен, как и Маомао, не обращали внимания на книжные полки, а разглядывали стены и потолок.

— Если то, что ты сказала, правда, Маомао, то нет смысла проверять полки, — сказала Яо.

Должно быть, она рассказала Эньен о том, о чем они говорили вместе, потому что её слуга внимательно изучала стены.

— Я не могу отделаться от ощущения, что эта стена мне знакома, — сказала Маомао.

Узор немного отличался от узоров на трёх других стенах, хотя и был в основном скрыт книжными полками.

— Так... Книга по анатомии человека.

Судя по номеру пропавшего тома, она предположила, что это именно она.

Её бормотание прервал грохот. Удивленно оглянувшись, она увидела, что Яо лежит на спине, а одна из книжных полок упала.

Эньен побледнела и бросилась к ней.

— Госпожа Яо!

Её хозяйка, похоже, не пострадала; она поднялась на ноги, смахнув пыль.

— Похоже, с тобой всё в порядке, — сказала Маомао. — Но что случилось? Как ты умудрилась опрокинуть книжную полку?

Скорее всего, ничего не пострадало — книги были достаточно прочными, но полка была тяжелой. Придётся постараться, чтобы снова её поставить.

— Вот, посмотрите на это, — сказала Яо. Она протянула книгу с кодом 一-2-I. Это был номер перед тем, который пропал.

— А что это? — спросила Маомао.

— Посмотрите на последнюю страницу, — сказала Яо.

Она открыла книгу, чтобы показать им маленький круг, нарисованный на краю последней страницы. Он был разделен на две части: половина черная, половина белая.

— Это символ тайджи? — спросила Маомао.

Символ тайджи: диаграмма Великого предела, иногда называемая инь-ян, а иногда принимаемая за черную и белую рыбу, плывущие друг за другом. Это распространенное изображение в гаданиях, и оно связано с теорией "пяти элементов", которая, да, имеет отношение к медицине, хотя Маомао, будучи более прагматичным человеком, не слишком много о ней знала.

— Но что оно там делает?

Она бросила на него недоумённый взгляд.

— Есть ещё один, — сказала Эньен. — Вот.

Она принесла книгу с номером 一-2-III.

— Вот, это написано на первой странице.

Маомао выложила обе книги и задумалась.

— А книга, которой нам не хватает, находится между ними.

— Верно. И у меня появилась идея, — сказала Яо, уверенно шлепнув по стене. — Я думаю, что пропавшая книга спрятана.

— С чего ты это взяла?

Маомао хотела получить объяснения. Эньен же хлопала в ладоши, широко раскрыв глаза.

— Конечно! Госпожа Яо, вы гениальны!

Даже Эньен не стала бы льстить своей госпоже только потому, что она очаровательна. Что же такого гениального было в её предложении?

— На этих стенах изображены восемь триграмм!

— Да! Я так и думала! — сказала Яо.

«Восемь триграмм?»

Маомао, озадаченная, поискала в уме.

«Восе... грамм чего? Наверное, можно... попробовать... Нет... О!»

— Вы имеете в виду те диаграммы? — сказала она.

Она вспомнила, что они как-то связаны с тайджи, но, к сожалению, не помнила, как именно. Это была не её специальность, и её способность запоминать вещи резко падала, когда она ими не интересовалась. По крайней мере, это объясняло, почему узоры казались такими знакомыми.

«Мой старик велел мне хотя бы выучить их».

Но это казалось не таким практичным, как теория трав, поэтому она в основном игнорировала их. Забудьте о знакомстве с ними; она едва поздоровалась.

— Да! Вы знаете. Вот этот узор, мне кажется, должен быть яо, — сказала Яо.

— Яо?

— Только не говори мне, что ты не знаешь о них?

Яо выглядела удивлённой, но и, возможно, немного довольной.

— Думаю, люди, которые знают о них, в меньшинстве, — проворчала Маомао, чувствуя прилив раздражения. Теперь она жалела, что не уделила этому вопросу чуть больше внимания.

— Узнаете ли вы подобную схему? — спросила Яо, проводя пальцами по стенам. Здесь были и беловатые доски, и черноватые; она коснулась только черных. В отличие от других досок на стене, которые все шли вертикально, те, к которым прикоснулась Яо, шли горизонтально.

— Триграммы состоят из яо, которые представляют собой либо одну длинную линию, либо две короткие. Считается, что эти узоры символизируют инь и ян, а иногда твердое и мягкое.

Маомао загибала пальцы, считая. Имея три набора из двух яо, можно составить восемь возможных комбинаций, отсюда и восемь триграмм.

— Значит, ты опрокинула полку, чтобы..."

— Чтобы видеть всю стену. И ещё кое-что.

Яо раздвинула выцветший ковер, показав, что под ним, как и на стене, были триграммы.

— Луомен сказал, что книга где-то в этой комнате, — вспомнила Маомао.

В этой комнате, но не обязательно на полках.

— А архитектор, который жил здесь, любил маленькие хитрости.

Так сказал им Лахан. Вполне возможно, что в этой комнате находилась одна из таких архитектурных штучек.

— А ещё здесь есть символы тайджи и триграммы...

Не самая интересная для неё тема. К тому же отец сказал, что она не сможет разгадать эту загадку в одиночку.

— Так вот что он имел в виду, — сказала Маомао, хлопая в ладоши.

— Всё логично! — подхватила Эньен.

Как только у них появилась идея, Маомао и Эньен быстро принялись за работу. Они начали пытаться сдвинуть одну из книжных полок.

— Эй! Я нашла её первой! — сказала Яо.

— Сидите тихо, госпожа Яо. Это опасно. К тому же это очень тяжелый физический труд.

«Яо, пожалуй, сильнее нас двоих», — подумала Маомао, хотя у неё хватило ума не говорить об этом вслух.

Даже работая вместе, они не смогли сдвинуть книжный шкаф с места. Вместо этого они опустошили его, а затем вынесли пустой шкаф в коридор. Они делали это снова и снова. Яо помогала им, убирая книги с полок, хотя и не выглядела от этого счастливой.

Когда все книжные полки были убраны, стены открылись во всей своей красе. Этого было достаточно, чтобы вскружить голову женщинам, но когда они взялись ещё и за ковёр, ощущения стали просто головокружительными.

— Неужели это оно? — сказала Маомао, глядя на пол.

В центре стандартной триграммы лежал белый кусок дерева. Как и картина на потолке, она была разделена на девять частей.

— Здесь изображена Изначальная система! — сказала Яо, её глаза блестели. Маомао снова заглянула в незнакомый словарь. Она чуть было не спросила об этом, но тут ей пришло в голову, что это только замедлит ход событий, и она решила подыграть им.

— Да, конечно. Изначальная система. Так где же книга?

Яо промолчала. Очевидно, это был максимум того, что она успела узнать.

Луомен дал им это задание, а значит, где-то должен быть найден ответ. Маомао посмотрела на две книги с символами тайджи. Обе они были посвящены анатомии человека: в одной подробно описывались руки, в другой — ноги.

— Яо, — сказала Маомао. — У каждой из триграмм есть своё значение?

— Много. Они связаны с направлениями, животными и даже семейными отношениями.

— А с частями человеческого тела они ассоциируются?

— Да! Да, ассоциируются! — сказала Яо, быстро переходя к книгам.

— Если не считать недостающего тома, есть восемь книг с кодом 一-2, — сказала Маомао.

Второго тома не хватало, но все остальные, включая тома с четвертого по девятый, всё ещё стояли на полках. Номера были разделены так же, как и рисунки на полу и потолке.

— У нас уже есть книги о ногах и руках, — сказала Яо. — Значит, остальные — о голове, рте, глазах, бедрах, ушах и животе. Шесть томов.

— Я принесла их, — сказала Эньен, которая всегда быстро соображала.

Они открыли книги и обнаружили, что всё было именно так, как предсказывала Яо.

— С точки зрения теории тайджи ничего не пропало, — сказала Яо.

И всё же им не хватало одного номера. Не относится ли книга к определенной части тела?

Маомао стояла в самом центре комнаты, где не было триграммы. По наитию она посмотрела вверх.

— Кто-то нарисовал там много животных, — сказала она.

— Если хорошо присмотреться, можно узнать, что это за животные. Я вижу лошадь, и собаку, и фазана, и... А этот похож на дракона? Думаешь, это нормально? — Сказала Яо.

— Похоже, это действительно сомнительный выбор, — сказала Маомао. Дракон олицетворял императорскую семью, и использование его без разрешения могло привести к неприятностям.

— Знаете что? Даже рисунки на потолке связаны с триграммами, — сказала Яо.

Маомао прищурилась. Рисунки потускнели от возраста, но всё ещё были видны.

— Прямо посреди потолка я вижу одну лошадь и двух овец. Тебе это о чём-нибудь говорит, Яо?

Лошадь была нарисована вверху, а овцы — внизу.

— Триграмма, связанная с лошадью, называется Цянь, — ответила Яо. —Согласно Изначальной системе, направление Цянь — юг, семейное родство — отец, часть тела — голова, элемент — металл, число — один.

— Число? А какое у овцы?

— Овца может быть два или восемь, но в соответствии с Изначальной системой это два.

— Значит, у нас есть одна единица и две двойки.

Маомао посмотрела на книги. Загадочным образом, а может, и нет, пропавший том имел номер 一-2-II. Один, два, два.

Неужели Луомен старался не усложнять задачу? В конце концов, её можно было решить, просто зная триграммы, независимо от того, заметили вы книги или нет. И наоборот, без этих знаний задача была бы непреодолимой.

Маомао оглянулась на пол: на нём был более сложный узор из белых и черных досок, чем на потолке.

— Яо? — спросила она.

— Да?

— Какие триграммы обозначают один и два?

Яо подошла к двум точкам на полу.

— Один — вот эта, с тремя длинными линиями. У двойки самая верхняя линия прерывистая, а две нижние длинные.

Значит, ☰ и ☱. Маомао так пристально смотрела на стену, что казалось, она может прожечь в ней дыру.

— Что ты делаешь? — спросила Яо.

— Я ищу последовательность один, два, два.

У неё разболелась голова: все комбинации выглядели так похоже. Хуже всего, что при малейшем нарушении концентрации она теряла место и приходилось начинать всё сначала.

— Я начну смотреть с противоположной стороны, — сказала Яо.

— А я буду вас подбадривать! Пойду сделаю перекус, — сказала Эньен и вышла. Маомао хотела было погнаться за ней, но не посмела отвести взгляд от стены. Ей хотелось отмечать триграммы, но она не могла писать на стене. Головная боль продолжалась.

Маомао молчала.

Яо молчала.

Эньен молчала, так как готовила чай.

При таком количестве триграмм можно было предположить, что где-то есть расположение один, два и два, но ничего похожего не было. Маомао неоднократно находила то одну, то другую, но ни разу — ту самую неуловимую вторую двойку.

«Должна же она быть где-то здесь!» — подумала она и в этот самый момент столкнулась с Яо.

— Ты нашла её?

— Нет, её здесь нет, — сказала Маомао.

— Как это может быть?

— Может, мы её пропустили?

Маомао несколько раз моргнула и посмотрела на стены. Придётся снова всё пересмотреть, может, они что-то упустили из виду, но ей этого совсем не хотелось.

— Кто хочет чаю? — спросила Эньен, входя с грохотом посуды.

— Я хочу!

— Да, пожалуйста! — одновременно сказали Яо и Маомао.

Поскольку вся мебель была перенесена в прихожую, они расстелили на полу ковер, чтобы выпить.

— Это восхитительно! — сказала Яо, очень довольная, но, когда они закончили, им предстояло ещё раз проверить стены. Если они так и не найдут того, что искали, придётся признать, что догадка Маомао была неверной.

— Удивительно, сколько раз появляется один и два, а потом последнее число оказывается другим.

— Да. Мы никогда не находим эту последнюю двойку. А нам нужно, чтобы она появилась только один раз! — сказала Маомао.

— Верно, но одна другая линия делает это число другим. Как здесь, если бы только эта инь была янь.

Ян — это одна длинная линия, а инь — две короткие.

— Если бы инь была янь? — сказала Маомао и посмотрела на триграммы на полу. Если взять самую верхнюю линию ян в ☰ и изменить её на инь, получится ☱.

Она встала и снова оглядела стены.

«Это было где-то здесь...»

Она нашла единицу, двойку и единицу. Ей показалось, что эта схема больше нигде не повторяется. Она подошла к третьей, ☰, и коснулась самой верхней линии.

Она почувствовала что-то под пальцами. Она сильно надавила на середину линии, и та поддалась, уходя внутрь.

«От янь к инь!»

Раздался механический удар, и из стены выдвинулось что-то — ящик.

— Не может быть, — сказала Яо, расширив глаза.

— Вот так сюрприз, — сказала Эньен, глядя на ящик.

Маомао выдвинула его и обнаружила внутри книгу.

一-2-II.

Конструкция пропавшей книги была гораздо менее сложной, чем у всех остальных, стоящих на полках; толщина страниц была не совсем равномерной.

— Это пергамент из овечьей кожи? — спросила Эньен.

— На ощупь я бы сказала, что да. Овечья кожа служит гораздо дольше, чем грубая бумага.

С большим трепетом Маомао перевернула страницы. Текст был написан не кистью, а пером западного образца. Почти ничего не было написано письмом Ли. Вместо этого текст был написан западными плавными иероглифами, изредка с примечаниями на языке ли.

«Должно быть они остались со времён его учёбы за границей».

Её отец в молодости жил и учился на Западе, и этот опыт во многом повлиял на его выдающиеся медицинские познания. Маомао бормотала про себя, расшифровывая иностранный текст. В нём было много непонятных слов, но она могла бы разобраться, если бы не торопилась.

Затем кровь отхлынула от её лица. Она нашла именно то, что ожидала.

— Маомао... — сказала Эньен, выглядя обеспокоенной.

— Что случилось? Что там написано? — спросила Яо, единственная, кто не умел читать западные буквы. Маомао стояла, не двигаясь.

— Что случилось?

Яо протянула руку и перевернула страницу.

Там Маомао и Эньен увидели то, чего боялись.

— Что это? — спросила Яо.

Там был тщательно выполненный рисунок человеческого тела. Само по себе это не было проблемой. Однако на рисунке был изображен человек, с которого содрали кожу, обнажив внутреннюю плоть в мельчайших подробностях.

Яо затаила дыхание и отвела глаза. Изображение было слишком реалистичным, чтобы быть нарисованным воображением. Оно никак не могла нарисовать это, не видя настоящего человека.

Маомао нервно перелистнула страницу.

На этой странице был изображен разрезанный человеческий живот, внутри которого в деталях были изображены кишки.

«Мой старик использовал медицинские знания, полученные на Западе, чтобы вскрыть живот вдовствующей императрицы».

Обычно это метод использовался для спасения только ребёнка, когда мать и ребёнок находятся в опасности, но Луомен сумел спасти их обоих. Это не было подвигом, который можно совершить только благодаря знаниям. Он должен был делать это и раньше, кто знает, скольких людей он вскрыл? Сколько тел он изрезал во имя практики?

Теперь Маомао поняла, почему её старик всегда старался держать её подальше от трупов. Почему он воспитал её как аптекаря, а не как врача.

«Так вот почему…»

Маомао закрыла мерзкую книгу. Она не осуждала Луомена за то, что он сделал. Если ты хочешь заниматься медициной, ты должен знать о человеческом теле, даже Маомао ставила опыты на реальном человеке, а именно на себе.

Однако очень часто реакция была бы такой же, как у Яо.

Она прижимала руки ко рту и с отвращением смотрела на ужасный текст. Маомао не знала, как обстоят дела на Западе, но для простых людей Ли содержание этой книги неприемлемо. Была вера и были табу. Это противоречило им обоим.

Маомао взглянула на обратную сторону книги, на которой было начертано корявыми буквами

[w i t c h c r a f t]

Она не знала, что это значит, но понимала, почему Луомен спрятал книгу.

Это была книга, которой не должно было быть, и её сожгли бы как запрещённую, если бы она попала в мир.

Принятие книги Кады было условием обучения у Луомена.

Принятие означает, является ли она приемлемой с этической точки зрения.

Если какую-то книгу и можно было назвать книгой Кады, то только эту.

[П.п: witсhcraft — колдовство]

Глава 6 - Приглашение в Западную столицу

Глава 6: Приглашение в Западную столицу

— Я позабочусь о ней, — сказала Эньен, бережно заворачивая Книгу Кады в ткань.

Если Эньен и Маомао наполовину догадывались, о чем книга, то Яо смотрела на её содержание, ничего не зная.

Потрясение было настолько сильным, что она на некоторое время замерла.

«Все-таки видно, что она немного повзрослела».

Когда Маомао только познакомилась с ней, Яо подняла бы гораздо больший шум из-за книги. Шесть месяцев работы помощником врача, похоже, позволили ей принять идеи, которых она раньше не могла допустить.

Лахан послал весточку Луомену, который должен был прийти за ними на следующий день. Маомао надеялась, что до этого времени ей удастся привести мысли в порядок.

— Боюсь, мне нужно кое-что сделать.

Хотя она беспокоилась о Яо и остальных, но у Маомао была ещё одна неизбежная проблема.

Вскоре она уже тряслась в карете, возвращаясь из дома стратега-урода в своё общежитие.

«Было бы гораздо быстрее, если бы я могла просто поехать прямо туда».

Однако она не хотела ехать в карете, которую для неё приготовил Лахан, прямо на виллу Джинши. У общежития её встретит другая карета. Женщина, управляющая зданием, посмотрела на Маомао с сомнением, но вопросов задавать не стала. Возможно, в её зарплату входило что-то дополнительное.

Как только Маомао приехала на виллу, она почувствовала, что в воздухе витает напряжение. Атмосфера была настолько мрачной, что Джинши, наверное, пытался выращивать грибы; Гаошун ходил с вечно нахмуренными бровями, а Суйрэн выглядела встревоженной и бормотала:

— Боже, боже...

Единственным светлым пятном в комнате была прислуга Чуэ. Она принесла чай Маомао, издавая при этом характерный писклявый звук.

— Это ферментированный чай с запада. Он приятно пахнет, и в него можно добавить капельку дистиллированного спирта, но мне сказали, чтобы я не давала вам ничего пить.

Бросив взгляд в сторону Суйрэн, она объяснила Маомао. Маомао пожалела, что не может выпить чай с алкоголем. На самом деле она хотела, чтобы чай был у них.

После минутного колебания Маомао спросила:

— ..... А пока мне стоит послушать, что вы скажете?

Ей не очень хотелось знать, но Джинши выглядел готовым в любой момент разразиться спорами, и она не хотела, чтобы они попали на неё.

— Пожалуйста — сказала Чуэ, и Гаошун засуетился.

Басена не было видно, и, похоже, не будет, пока его отец на работе.

— Да, ну... Он снова должен отправиться в западную столицу, — сказал Гаошун.

— О, правда. Бедный парень.

Джинши досадливо поморщился. Сзади Гаошун, скрестив руки в виде буквы Х, делал выразительный жест "нет, нет". Чуэ почему-то подражала ему, хотя со стороны это выглядело почти как танец. Выглядело это довольно забавно.

— Кто она такая? — спросила Маомао у Суйрэн, прежде чем та успела остановиться.

— Если я скажу, что она невестка Гаошуна, это поможет?

— Невестка? Значит, она жена его сына?

— Да. Но не Басена — у него есть ещё старший брат, помимо старшей сестры.

— Понятно.

Пока Маомао разговаривала с Суйрэн, метафорические споры практически превратились в облако вокруг Джинши. Маомао обернулась к нему, смирившись с тем, что ей придётся выслушать продолжение истории.

— Так почему же? Разве вы не ездили в прошлом году?

— Господин Гёку-оу попросил его. Он хочет, чтобы господин Джинши посмотрел, насколько гладко идут дела даже в отсутствие господина Гёкуэна.

— Боже мой, — мягко заметила Маомао, но в голове у неё пронеслась мысль: «Звучит как заноза в заднице».

Гёкуэн — отец императрицы Гёкуё, в настоящее время проживающий в столице. Если Маомао не ошибается, старший брат императрицы, Гёку-оу, в настоящее время руководил делами в западной столице.

Дорога до этого далёкого города заняла более двух недель по суше. Путешествие туда и обратно, включая время пребывания в пункте назначения, могло затянуться для Джинши более чем на полтора месяца.

— Возможно, это не невежливо, но может ли кто-то другой отправиться в этот раз от имени господина Джинши?

Идея была достойна восхищения, и Гаошун с Суйрэн кивком подтвердили её. Только Чуэ покачала головой, продолжая танцевать.

«Она очень... заметная. Не знаю, что с ней делать».

Она старалась быть серьёзной, но из-за прыгающей на краю зрения Чуэ ей казалось, что она может разразиться хохотом. Может, так и было задумано. Тем более что она делала это так, что видеть её могла только Маомао.

«Не очень приятно. Я знаю, что ты пытаешься меня рассмешить».

Она изо всех сил старалась смотреть так, чтобы не видеть другую женщину.

Должно быть, взгляд Маомао насторожил Суйрэн, и вскоре Чуэ обнаружила старуху, наносящую ей удары по затылку. У Гаошуня была необычная невестка. Он извинился перед Суйрэн от имени Чуэ.

— Простите, но, по-моему, нам лучше пойти в другое место, — сказал Джинши, неизбежно отвлекаясь на перепалку.

— Конечно, молодой господин.

Суйрэн вышла в соседнюю комнату, чтобы приготовить напитки. Это как нельзя лучше подходило Маомао, которой не терпелось приступить к лечению Джинши.

Она последовала за ним в соседнюю комнату и закрыла дверь. Джинши вздохнул, оставшись без своей помощницы и воспитательницы.

— Могу я продолжить разговор? — спросил он.

— Пожалуйста. Могу я взглянуть на вашу рану, пока вы будете этим заниматься?

— Пожалуйста.

Маомао достала бинты и лекарства. Джинши снял с себя халат, чтобы показать повязку на животе.

Чуэ практически заставила Маомао забыть, о чём они говорили. Что это было? К счастью, Джинши освежил её память; она прислушалась, снимая повязку.

— Господин Гёку-оу сам попросил меня вернуться в западную столицу. Я подумал, что мог бы отказаться, учитывая, что только что был там. Но сначала императрица Гёкуё, а затем и сам Императр попросили меня поехать, так что, полагаю, это решает дело.

— Император и императрица? Думаешь, они планировали это?

Маомао почувствовала, как её прошиб холодный пот. Открытая рана всё ещё была красной. Ей удалось остановить кровотечение, но цвет явно был ещё свежим.

— Вчера вечером пришло письмо от господина Гёку-у. Он хочет, чтобы кто-нибудь приехал посмотреть, как идут дела в западной столице без присутствия господина Гёкуэна.

Маомао промолчала. Джинши, казалось, уже мысленно готовился. Если он собирался на запад, то Маомао должна была отправиться с ним. Она осмотрела рану, чтобы убедиться, что она не загноилась, затем нанесла новую мазь.

«Нужно, чтобы мой старик научил меня хирургии, и побыстрее».

Дело было ещё более срочным, чем она предполагала.

«Если бы я знала, как заменить поврежденную кожу свежей...»

Джинши пытался её уломать, но она не желала просто так уступить ему.

«Интересно, удавалось ли кому-нибудь это сделать?»

Она поискала в памяти упоминания об этом в прочитанных книгах. В прошлом предпринимались попытки привить рабам зубы и кожу, но все они, как она слышала, заканчивались неудачей. Однако были случаи, когда удавалось пересадить собственную кожу с одного участка тела на другой.

«Может быть, если я смогу выбрать часть тела Джинши, где она не будет выделяться...»

«Может быть, ягодицы?»

Она бездумно потянула Джинши за штаны.

Он чуть не выпрыгнул из кожи.

— Что ты делаешь?!

«Похоже, я не могу сказать ему, что пыталась разглядеть его задницу».

— Извините. Мне нужно было немного приспустить ваши штаны, чтобы нанести мазь.

— Ты могла бы хотя бы предупредить меня. Неужели тебе совсем не стыдно?

Он посмотрел на неё со странным выражением.

— Теперь вы беспокоитесь о стыде, господин?

В последнее время Маомао была несколько раздражена из-за взрывных выходок Джинши, но сейчас она была в своей стихии. Когда ей в голову пришел новый метод лечения, её ум начал работать очень быстро.

Она втирала лекарство в рану, а затем тщательно перевязывала её.

— Мне очень нужно, чтобы вы научились делать это сами, господин, — сказала она, ещё раз продемонстрировав ему метод.

Она отошла, и Джинши с тоскливым видом натянул халат.

— Это значит, что мне придётся сопровождать вас в западную столицу, не так ли? — спросила Маомао.

— Да, именно это и означает.

Во время их последней поездки она была уверена, что среди персонала был настоящий врач, но не придала этому значения.

«Может, и был... А может, и нет».

Памяти Маомао в таких случаях доверять не стоило. Было бы так удобно, если бы она могла запоминать людей, увидев их всего один раз. А ведь она знала одного такого человека.

«Рикусон — вот кто это был».

Помощник стратега-чудака сейчас находился в западной столице. Возможно, она увидит его.

— Понятно, господин. Как долго мы там пробудем?

Если это будет примерно столько же, сколько и в прошлый раз, то она подумала, что сможет как-нибудь выкрутиться.

— Не знаю. Я бы рассчитывал минимум на три месяца.

— Три месяца?

Это было очень долго — и это минимум? Внезапно ей пришла в голову мысль: это было наказание. Он совершил нечто немыслимое в присутствии двух самых важных людей в стране. Конечно, последствия будут.

— Господин Джинши...

— Я знаю. Не говори этого.

Он знал, о чём она думает, или ему представлялось что-то другое? Он мог сказать ей, чтобы она не спрашивала, но спросить она должна была, хотя и согласилась бы на сравнительно лёгкий вопрос.

— У меня много вопросов, но позвольте мне задать один: Почему госпожа Гёкуё настаивает, чтобы вы уехали?

Императора она могла понять, но даже императрица велела Джинши ехать в западную столицу. Почему? Там правила её семья, и Джинши только что присягнула ей на верность.

— Я ещё не знаю точно, но у меня есть идея, — сказал Джинши наполовину самому себе.

— Дочь господина Гёку-оу скоро войдёт в задний дворец.

— Да?

Маомао кивнула, но в то же время была озадачена. Попадание в задний дворец означало, что девушка станет невестой императора. Даже Император не смог бы отказаться от дочери одного из самых могущественных людей западной столицы.

«Одна из его родственниц уже стала императрицей — законной женой Императора».

Неужели Гёку-оу пытается укрепить власть в своей семье, впуская ко двору ещё одного кровного родственника?

— Понятия не имею, что думает об этом господин Гёкуэн, но не кажется ли вам, что это ставит императрицу Гёкуё в довольно затруднительное положение? — сказала Маомао.

Дочь её старшего брата будет племянницей императрицы. В политических браках часто участвуют партнеры, связанные тесными кровными узами, но Гёкуё такая перспектива не могла радовать. А что же Гёкуэн? Если положение его дочери уже обеспечено, неужели он захочет, чтобы внук тоже стал членом двора?

«И это если она действительно кровная родственница».

Маомао казалось, что она видит трещины в фасаде семьи Гёкуё.

— Неужели императрица против того, чтобы её племянницу приняли во дворец?

Джинши ответил не сразу, что, по мнению Маомао, означало, что она правильно догадалась. Выражение его лица говорило само за себя.

Наконец он сказал:

— Правда, она не горит желанием. Однако она не может прогнать девушку из заднего дворца. Значит, нужен компромисс.

В нынешней императорской линии было всего несколько принцев. Всего три — и два из них были младенцами. Серьёзный кандидат был только один.

— Поздравляю вас с браком, господин Джинши! — сказала Маомао, хлопая в ладоши.

Не говоря ни слова, Джинши схватил её за голову и сжал. Она удивленно вскрикнула, а когда он отпустил её, потерла затылок и напомнила себе, что иногда лучше держать рот на замке.

— Ты думаешь, я женюсь с таким телом?!

«Это тело ты сама себе подарил!»

Маомао возразила, но на этот раз ей хватило ума оставить это при себе. Вместо этого она спросила:

— Чисто для примера, есть ли кто-нибудь ещё, кроме вас, подходящий для женитьбы на ней?

— Вам придётся вернуться на несколько поколений назад в императорской семье. Это те люди, которые в наши дни проводят большую часть времени в храмах, читая священные тексты и держась на расстоянии от обычного мира. Если предположить, что никто из них не стал питать столь непомерных амбиций, что готов разжечь восстание, то я не вижу там никаких кандидатов.

— И я полагаю, что они с отцом не согласятся на достойного помощника?

Однако если Джинши уедет в западную столицу как раз в тот момент, когда приедет девушка, свадьба может затянуться на месяцы. Отец невесты даже не сможет возразить, ведь именно он вызвал Джинши.

«Мне жаль девушку, которая проделала весь этот путь, чтобы просто сидеть и ждать».

Как бы она ни сочувствовала, но Маомао ничего не могла поделать. В любом случае, если бы Джинши был готов жениться на девушке только ради того, чтобы сделать её счастливой, у его дверей не было бы конца барышням с душещипательными историями.

«Нельзя быть слишком озабоченным чужими делами».

У Маомао были и другие дела.

— Когда вы собираетесь уезжать? — спросила она.

— Через два месяца.

«Не так уж много времени».

Ей предстояло многому научиться, и делать это нужно было в спешке.

Джинши выглядел так, будто хотел сказать что-то ещё, поэтому она спросила:

— У вас есть что-то ещё на уме, господин?

Он сделал паузу, а затем сказал:

— У меня пока недостаточно информации. Я свяжусь с тобой в другой раз.

— Хорошо, господин.

Маомао собрала лекарства и бинты, уточнила, когда ей следует прийти в следующий раз, и покинула виллу.

Глава 7 - Табу

Глава 7: Табу

На следующий день библиотека в доме стратега-чудака была добросовестно приведена в порядок. Ковёр был на месте, книжные полки стояли на своих местах. Если что-то и изменилось, то только то, что выцветший ковер заменили на новый.

— Господин Лахан велел одному из слуг навести порядок, — сказала Эньен.

— Понятно.

Маомао почувствовала облегчение от её слов. Она ушла сразу после событий предыдущего дня, и ей было неловко оставлять Яо и Эньен разгребать завалы в комнате.

— Да, так и есть, и меньшее, что ты могла бы сделать — это быть благодарной, младшая сестра, — сказал тот, кому она очень не хотела быть благодарной. Сейчас он сидел в кресле.

— Какого черта ты вообще здесь делаешь? — спросила Маомао.

— Что за манера разговаривать! Пока мой почтённый отец в отъезде, я отвечаю за этот дом.

— Другими словами, у тебя полно свободного времени. Мой отец скоро придёт или как?

— Маомао, следи за своим тоном, — сказала Эньен.

Яо уже сидела и с нетерпением ждала.

О прибытии Луомена возвестил стук его трости по полу. Войдя в библиотеку, он поблагодарил слугу, который помогал ему.

Эньен закрыла дверь. Окна тоже были закрыты; для освещения были расставлены свечи, которые наполнили комнату не только светом, но и сладким запахом мёда.

«Я не очень люблю использовать огонь в библиотеке...»

Маомао обязательно потушит свечи и проветрит комнату, как только закончится разговор.

Она выдвинула стул для Луомена.

— Спасибо, — сказал он, но вид у него был озабоченный. Вероятно, это было связано с книгой, лежащей на столе.

— Вы не возражаете, если я буду здесь, дедушка? — спросил Лахан.

— Возможно, тебе стоит пересмотреть своё мнение о том, куда ты суешь свой нос, Лахан, — сказал Луомен.

— Я принимаю ваши слова, но мне хотелось бы быть в курсе того, что происходит в моём доме. Не в моём стиле уклоняться от ответственности, говоря, что я не знал.

В некоторых отношениях Лахан был полярной противоположностью Маомао. Возможно, он просто был уверен, что сможет справиться с любыми проблемами, которые возникнут из-за его подхода.

— Мы правы? Это Книга Кады? — спросила Яо, стала и взяла в руки толстую книгу из овечьей кожи.

—Да... Я составил её, когда учился на западе.

Лицо Яо напряглось. Эньен оставалась бесстрастной, а Лахан, наоборот, выглядела заинтригованной.

— Значит, вы тоже сделали эти иллюстрации, господин Луомен? — спросила Яо.

Она перевернула страницы, показывая изображения открытых человеческих тел.

— Действительно. Я нарисовал эти иллюстрации, а также сделал вскрытия.

При слове "вскрытие" лицо Яо стало ещё более жёстким. Вскрытие человека мало кто представлял себе, как приятное времяпрепровождение. Осквернение мёртвого тела считалось аморальным и было запрещено.

— Они были... преступниками? — спросила Яо.

Луомен печально покачал головой. Он встал и обратился к последней странице книги, где была изображена женщина. Судя по всему, она была иностранкой: волосы разметались, а светлая кожа была нарисована нежными мазками. Внутренние органы были нарисованы реалистично, но лицо имело стилизованное, безмятежное выражение бодхисаттвы. То тут, то там виднелись чернильные пятна; эта страница была заметно менее чистой, чем остальные.

— Западные земли знают многое, чего не знаем мы, и мы можем многому у них научиться. Но это не значит, что всё, что они делают, правильно. Я часто видел, как они наказывали людей, не совершивших никакого преступления.

В глазах Луомена была печаль; казалось, он смотрит в прошлое.

— Про эту женщину говорили, что она ведьма. Чтобы проверить, насколько правдиво это обвинение, её привязали к валуну и бросили в воду, где она и утонула.

Маомао вздрогнула.

Луомен мало рассказывал о времени, проведенном за границами Ли. А когда говорил, то в основном делился историями о травмах и болезнях, с которыми ему пришлось столкнуться.

— Если бы она не всплыла на поверхность, это доказало бы, что она не ведьма. Если бы она всплыла, это свидетельствовало бы о том, что она ведьма, и они бы сожгли её заживо. Они определили, что женщина не была ведьмой, но это не вернуло дыхание в её легкие.

Лицо Яо было бледным, а её руки дрожали. Казалось, она раздумывает, не заткнуть ли ей уши, чувствуя, что должна слушать, но не желая слышать.

Эньен задала вопрос, который занимал все их мысли.

— Эти ведьмы... Они преступницы?

— Нет. Возможно, они были приверженцами другой веры. Так называемые еретики. Они были практикующими врачами. Кочевников тоже иногда считали ведьмами. В этом смысле, полагаю, я тоже был ведьмой.

Луомен закрыл книгу и провёл пальцами по слову "колдовство" на обложке.

— Она понимала, почему её обвиняют в колдовстве. Именно она научила меня западной медицине. Она сама попросила меня использовать её для препарирования, когда умрёт. Ради развития медицины она отдала бы своё тело...

В голосе Луомена прозвучала легкая дрожь.

— Могу сказать, что благодаря ей мне удалось провести успешную операцию во время родов вдовствующей императрицы.

Вдовствующая императрица забеременела слишком рано и не смогла родить ребёнка — ей пришлось разрезать живот.

Яо ударила по столу всё ещё дрожащей рукой.

— Значит, вы предали своего учителя, господин Луомен?! Это ужасно!

В воздухе повисло обвинение. Луомен не стал отрицать. Эньен тоже молчала.

— Нет... — начала Маомао, но её прервал не кто иной, как Лахан.

— Я считаю, что мой дедушка поступил правильно. — Учтите все факторы. Если бы женщина сбежала, это означало бы, что она ведьма. Если бы её спасли, это свидетельствовало бы о том, что она ведьма. А тот, кто её спас, - просто странствующий учёный, приехавший в их края "учиться". Без сомнения, ведьма. Даже если это было до того, как дедушку кастрировали, что он мог сделать в одиночку? Кажется, вы представляете себе что-то из книжки с картинками. Один человек против всего мира, скачет, чтобы спасти захваченную принцессу и победить злодеев, и все живут долго и счастливо. Это то, о чём вы подумали? Это не то, что могло бы произойти. Единственное, что было бы по-другому — это два трупа вместо одного.

— Но... Но...

Умом Яо всё понимала, но эмоционально это было трудно переварить.

Маомао потянулась к книге, пытаясь снова открыть её на последней странице, но Луомен держал руку на обложке, не давая ей открыться.

— Верно, я был бессилен. Моя учительница была готова на всё, чтобы спасти людей. Она переодевалась мужчиной, чтобы присутствовать на съездах врачей, участвовала в расчленении преступников. Некоторым людям она могла помочь, но были и другие жизни, которые она не могла спасти. Её постоянно спрашивали, что ещё она может сделать, и она не знала, что ответить. За день до того, как её арестовали как ведьму, её вызвали как лекаря. Она отправилась в соседний город, чтобы помочь раненому ребёнку, а там кто-то заявил, что её методы неестественны. Её обвинителем была женщина, которую саму подозревали в колдовстве. Чтобы доказать свою невиновность, она принесла моего учителя в жертву.

Рассказ мог показаться отступлением от темы, но Маомао поняла, что хотел сказать Луомен. По сути, две вещи. Во-первых, что препарирование может быть предано анафеме, но это способ спасти жизнь. Во-вторых, что ересь будет преследоваться.

«Книга Кады, о которой говорит мой отец, - ересь, но не зло. Однако люди упорно приравнивают их друг к другу».

Когда он сказал им овладеть Книгой Кады, он имел в виду, что они должны принять "отклоняющиеся" практики в ней, и то же время они должны принять то, что они сами выйдут за рамки принятого в их обществе.

У женщин в Ли было мало статуса. Они не могли стать врачами, и, если бы они каким-то образом оказались вовлечены в препарирование, неизвестно, как бы с ними обошлись. Луомен беспокоилась не только за будущее Маомао, но и за будущее Яо и Эньен.

Выражение лица Эньен было трудно понять. Она сказала, что подчинится выбору Яо, но рассказ Луомена, похоже, глубоко потряс её. Яо тоже была встревожена. Что касается Маомао, то она уже знала, что ей делать.

— Точно! Дедушка, вопрос, — сказал Лахан, резко подняв руку вверх, чтобы снять напряжение в комнате. Маомао с удовольствием прогнала бы эти растрепанного очкарика.

— Это вскрытие стало причиной вашего возвращения из путешествия?

— Да, в этом причина. Я раскопал её могилу и препарировал её, а когда попытался вернуть её на место упокоения, меня обнаружили и чуть не убили. Если бы мне не помог сокурсник, я бы, наверное, уже лежал на дне реки. Мой друг украл лошадь и благополучно доставил меня в поместье купца, связанного с Ли. Так я и выжил.

Оказалось, что Луомен иногда может быть очень храбрым.

— Этот ваш друг. Это доктор Рю? — спросила Эньен.

— Должен сказать... за эти годы я доставил доктору Рю немало хлопот.

«Доктор Рю!»

Маомао представила себе изможденное лицо врача. Она всегда знала, что он был строг к ней из-за её родства с Луоменом, и теперь это понимание укрепилось.

— Ещё один вопрос, если позволите. Если я не ошибаюсь, законы Ли разрешают препарировать только казненных преступников. Но вы говорите так, будто доктор Рю сам имеет опыт вскрытия.

Она говорила так, будто тщательно подбирала слова. Маомао показалось, что она уже почти уверена в этом, но всё равно хотела спросить.

— Я ничего не могу сказать о том, что будет после этого. Но позвольте спросить: если у вас есть способности к рукоделию, значит ли это, что вы сможете сшить человеческую кожу с первого раза? Сможешь ли ты разрезать человеческую плоть так же легко, как режешь рыбу на кухне?

Ответ, разумеется, был отрицательным. Возможно, Эньен вероятно, посчитала вопрос глупым; она замолчала.

Долгое время никто из них не разговаривал. Молчание нарушил Лахан.

— Возможно, врач должен хотя бы немного заниматься препарированием? Мы точно знаем, что опыт моего дедушки в таких делах позволил ему спасти вдовствующую императрицу и её ребёнка. Естественно, вряд ли это будет последний раз, когда член императорской семьи окажется в тяжёлом положении — больным или раненым.

Маомао хотелось крикнуть ему, чтобы он заткнулся, но она хотела узнать ответ на этот вопрос, поэтому она сохранила спокойствие.

«Раненый член императорской семьи, да?»

Это напомнило ей о чём-то, о чём она очень хотела бы не вспоминать.

Луомен снова выглядел обеспокоенным.

— Думаю, это требует другой истории.

Маомао хорошо знала, что истории иногда уходят в сторону.

— Давным-давно жил-был лекарь по имени Када. Не тот Када, о котором ходят легенды, а настоящий врач, обладавший непревзойденным мастерством. Его имя произошло от его врачебного дара и отдаленной связи с императорским родом.

Не это ли побудило Лумена назвать этот текст "Книгой Кады"?

— И что с ним случилось? — спросила Эньен.

— Он проводил множество препарирований, как говорят, в интересах медицины. Он не боялся использовать свой авторитет члена императорской семьи, пусть и незначительный, для продвижения своей работы. Он не ограничивался преступниками, а собирал трупы людей, умерших от необычных болезней. Он полагался на свои способности и убежденность в правильности того, что делает.

Луомен продолжал.

— Но он допустил один просчёт. Среди собранных им тел было тело молодого принца — сына правящего монарха и зеницы ока его отца. Принц умер молодым от загадочной болезни.

Большинство сидящих за столом быстро поняли смысл сказанного, лишь Яо выглядела так, словно ей было трудно уследить за происходящим.

Останки членов императорской семьи должны были оставаться в мавзолее в течение года после смерти. Было совершенно ясно, что император придёт в ярость, узнав, что Када не только выкрал тело из места упокоения, но и расчленил его.

— Када был изгнан из императорской семьи и казнён. Его настоящее имя не осталось в памяти потомков, и даже лекаря из легенды с тех пор стали называть Генкой. Все свитки, все записи, сделанные Кадой, были сожжены, а врачам запретили заниматься препарированием. Учитывая душевное состояние императора в то время, я сомневаюсь, что кто-то осмелился возражать.

В те времена запрещалось даже произносить имя Кады.

— Так этот человек был вычеркнут из истории, за исключением самих врачей, которые продолжают говорить о нём и рассказывать друг другу его историю. Его действия стали спасением для многих пациентов. Но он не был ни богом, ни бессмертным, а просто человеком, как вы или я.

Луомен, как заметила Маомао, восхвалял великие деяния этого безымянного врача и в то же время порицал его высокомерие.

— Это привело к тому, что медицинские методы стали более грубыми? — спросила она, стараясь говорить вежливым тоном, чтобы Эньен не расстроилась.

— Именно. В противном случае мы могли бы спасти почтённых братьев и сестёр бывшего императора. Люди шепчутся, что вдовствующая императрица убила их, но у нас есть письменные свидетельства того, что на самом деле это был туберкулёз.

«Туберкулёз?»

Маомао была удивлена: она слышала только, что братья умерли от распространяющейся болезни. Туберкулёз, конечно, был смертельно опасен, но, чтобы от него умерли все братья бывшего императора — лечение должно было быть чудовищно запоздалым.

«Либо им не удалось изолировать первого пациента, либо они ошибочно решили, что это просто простуда».

Она всегда полагала, что бывший император не подхватил болезнь из-за кровного родства, но, возможно, дело было в том, что он проводил много времени отдельно от других принцев. Она слышала, что его мать, которую часто называли царствующей императрицей, была одной из низших супруг.

— Когда учёбой пренебрегают, нет предела тому, как низко может опуститься дисциплина. Я отправился учиться на Запад, потому что бывшая вдовствующая императрица была встревожена скудостью медицинских знаний, которыми мы обладали.

«Уверена, она надеялась, что её собственный сын не поддастся какой-нибудь болезни».

— Однако, как бы ей ни нравилось вносить революционные изменения, Када всё же не позволила ей открыто отменить запрет на расчленение. Полагаю, она понимала чувства родителей, чей ребёнок подвергся такому глубокому неуважению.

Она не могла открыто изменить законы. В этом и заключался ключ: за закрытыми дверями, в тайне, врачи и сейчас проводили вскрытия ради развития медицины.

— Может быть, мы могли бы завершить этот разговор здесь?

Луомен посмотрел на каждого из них, как будто это был искренний вопрос.

Яо не ответила.

— Да, господин, — сказала Эньен, всё ещё взволнованная, но уже успокоившаяся.

— Очень хорошо, — более твёрдо сказала Маомао.

Ей ещё многое хотелось узнать, но Луомен выглядел так, словно закончил отвечать на вопросы.

— Хм... Вот и вся история, — сказал Лахан. Он начал этот разговор как третье лицо и закончил его уже без всякого участия.

— Если вы не примете это решение, то я настоятельно прошу вас забыть всё, что вы здесь сегодня услышали. Так вы будете счастливее всего, — сказал Луомен, не забыв оставить им выход.

Он верил, что Яо, Эньен и даже Лахан сохранят тайну.

— Тогда я пойду обратно. Лахан, есть ли у тебя карета?

— Я немедленно распоряжусь, чтобы её приготовили.

Луомен осторожно спрятал книгу в складках своей мантии.

— Я не могу больше оставлять её здесь, — сказал он и, постукивая тростью по земле, направился к выходу из библиотеки. Маомао достала из своей мантии носовой платок и протянула ему.

— Нельзя оставлять ценную книгу просто так. Тебя могут схватить, — сказала она тихо, чтобы Эньен её не услышала.

— Верно, верно. Спасибо, я буду осторожен.

Она смотрела, как он уходит, и только постукивание его трости было единственным звуком. Она могла бы отлучиться, чтобы проводить его до кареты, но Лахан отправился с ним, и Маомао решила остаться. В этот момент её больше волновали двое других, находившихся в библиотеке.

«Я голодна».

Солнце уже поднялось высоко в небо, но Эньен не подавала признаков того, что готовит еду, поэтому Маомао смирилась с тем, что придётся заняться готовкой.

— Так, еда готова, — сказала Маомао.

Они готовили булочки на главной кухне, и она попросила их поделиться с ней некоторыми ингредиентами. Она добавила мясную начинку, чтобы превратить их в настоящие пельмени, и у неё неплохо получилось, если верить ей самой. На этом можно было бы и остановиться, но вокруг было ещё несколько интересных ингредиентов, и она решила приготовить ещё одно блюдо.

Теперь она стояла перед двумя другими женщинами, ни одна из которых, похоже, не отличалась аппетитом, держа в руках пельмени и что-то, чего они никогда раньше не видели.

Первой отреагировала Яо.

— Что это?

— Наверное, мы могли бы назвать это баси хуншу — сладкий картофель с карамельной глазурью, — ответила Маомао.

Другими словами, сладкий картофель с крахмальным соусом. Она нарезала сладкий картофель кубиками, без кожуры, обжарила его в масле, а затем залила крахмальным сиропом.

— Похоже, в этом доме очень много сладкого картофеля. Это практически основной продукт питания здесь, — сказала Эньен.

— Я слышала, что один родственников занимается выращиванием сладкого картофеля, — сказала Маомао.

Точнее, биологический отец Лахана.

— Мне показалось, что я вижу их много на рынке. Интересно, это господин Лахан их распространяет?

— Ха! Баси, да?

Яо взяла палочками кусочек картофеля. Её забавляло, как за ним тянулись длинные нити крахмального сиропа. Похоже, Маомао удалось её отвлечь.

— Они остынут, если мы их не съедим. Может, начнём?

Маомао взяла одну из булочек из пароварки и откусила большой кусок.

— Вот, госпожа Яо, воспользуйтесь этим.

Эньен протянула Яо влажный носовой платок. Яо взяла его, вытерла руки и взяла булочку.

— Вкусно, но мне кажется, что чего-то не хватает, — сказала она.

— Пожалуйста, не сравнивайте мою кухню с кухней Эньен.

— Для непрофессионала это очень хорошая попытка, госпожа Яо.

Даже замечание Эньен было немного грубым.

«Ведь я и есть непрофессионал».

Маомао надеялась, что еда поможет разговорить её, но разговор так и не завязался, и они ели молча. Эньен, казалось, была потрясена предыдущим разговором ещё больше, чем Яо.

«Что бы она сделала, если бы её драгоценная юная госпожа занялась препарированием?»

Эньен всегда в первую очередь думала о Яо. Пока что она отгоняла всех приближающихся мужчин, как назойливых букашек, но однажды её мысли обратятся к замужеству Яо.

«Возможно...»

Если бы появился мужчина, способный выдержать испытание Эньен, Яо, вероятно, была бы с ним предельно откровенна о своей работе, но даже мужчина, достаточно просвещенный, чтобы принять женщину за работника, скорее всего, с трудом смирился бы с мыслью, что она занимается вскрытием.

«К тому же нельзя допустить, чтобы она разболтала секреты врачей».

Кроме того, вставал вопрос о том, как долго она сможет оставаться при медицинском кабинете в качестве придворной дамы. Вновь созданные должности часто исчезали в течение нескольких лет.

«Впереди много препятствий».

Её тоже ждали трудности, но она была такой, какой была. Пока у неё есть лекарственные ингредиенты и больные люди, она будет упрямо пробиваться вперёд.

Они всё ещё ели втроём, когда дверь открылась.

— Перекусываете без меня? Это нечестно.

Лохматый очкарик вернулся. Лахан уселся на свободное место так, словно это было самым естественным делом на свете, и схватил один из оставшихся пельменей.

— Хм. Чего-то не хватает.

— Оставь это при себе.

«Почему все здесь так помешаны на вкусе?»

Похоже, сладкий картофель был принят благосклонно, никто его не критиковал. Однако в горле у Эньен, видимо, пересохло, потому что она сделала глоток чая.

— Каковы ваши чувства, господин Лахан? — спросила она, отставляя чашку.

— Какие чувства?

— То, о чём говорил господин Луомен. Если говорить более тонко, я хотела бы знать, что вы думаете о том, чтобы юные леди получали образование, эквивалентное образованию врача.

— Вы хотите знать, что думаю я или что подумают люди?

— И то, и другое, если возможно.

Лахан посмотрел на потолок и задумался.

— Что касается препарирования, то я считаю, что оно необходимо. Если вы не можете двигаться вперед, это и есть определение застоя. Вода, которая не течёт, начинает гнить.

Заметно прогрессивная точка зрения.

— Однако, если сейчас сделать такую практику достоянием общественности, это приведёт к гонениям. Люди боятся неортодоксальных и ненавидят меньшинства. Если вы хотите спокойной и тихой жизни, я бы посоветовал немедленно прекратить эту безрассудную практику, связанную с медицинской службой.

— Я думала, что вы, по крайней мере, выше таких вещей, господин Лахан! Значит, вы считаете, что женщины должны сидеть дома?!

Яо вскочила на ноги в ярости. Стол затрясся, и Маомао схватила чайные чашки, чтобы удержать их.

— Я думала, вы будете оценивать людей по их достоинствам, а не по полу!

— Госпожа Яо, — успокаивающе сказал Эньен.

Лахан, в свою очередь, не беспокоился.

— Вы правы: женщине труднее работать, чем мужчине. Мужчина не может рожать детей, хотя и может их воспитывать.

«Это очевидная вещь».

Мужчины и женщины биологически разные, и роли, которые они берут на себя, тоже разные.

— Принципиально невозможно, чтобы мужчины и женщины выполняли одну и ту же работу. Однако я признаю, что существует множество женщин с исключительными способностями.

— Тогда почему вы советуете им сидеть дома?!

— Вы ещё не слышали всего, что я хотел сказать. Если вы будете так любезны. По-моему, я предварял свое замечание словами о том, что это если вы хотите спокойной, тихой жизни. Мужчины и женщины не находятся и не могут находиться в равных условиях на рабочем месте, и бремя, не связанное с бизнесом, неизбежно ложится на плечи женщин. Если вы оба собираетесь идти по одной и той же дороге, а один из вас в кандалах, то вам понадобится что-то, что поможет вам компенсировать разницу: значительно большие знания, или физическая сила, или что-то ещё. Вам понадобится нечто большее, чтобы просто стоять на одной земле.

— Верно.

— Тогда вы уже понимаете. Чтобы женщина смогла стать медицинским работником, а это одна из самых трудных для мужчины профессий, она должна обладать необходимой компетентностью и убежденностью. Значит, если моё мнение может повлиять на ваше решение, то вам лучше уйти и вернуться домой.

Обычно Лахан был так учтив с женщинами, но когда он решал высказать своё мнение, то непременно делал это. Яо и Эньен застыли на месте.

— Я за то, чтобы женщины могли выполнять ту же работу, что и мужчины. Однако не каждая женщина может или должна идти в рабочий мир. Даже сегодняшнее общество не подходит для работы женщин. Некоторые мужчины некомпетентны. Некоторые женщины также некомпетентны. Даже в рамках одной категории существуют индивидуальные различия, и невозможно, чтобы все работали слаженно, если с самого начала существуют ограничения. Если вы считаете, что это слишком сложно для вас, что вы не справитесь, разве неправильно думать, что разумнее было бы поискать другой образ жизни

Маомао согласилась с Лаханом, но, учитывая присутствие Яо, решила не кивать открыто.

— Услышав это от вас, госпожа Яо, можно подумать, что ходить на работу — это единственно верный путь, а забота о домашнем хозяйстве — бессмысленное и незначительное занятие. Но я думаю, что это может быть ошибкой. Часто можно наблюдать, как трудолюбивые чиновники на пирушках называют своих жен бесполезными, а на самом деле они чаще всего находятся в ладонях своих дам. Чем выше вы поднимаетесь в мире, тем больше вам нужен престиж. Одежда, как говорится, делает человека. Да, бывают исключения. Конечно. Однако мужчине без особых талантов нужно хорошо выглядеть, и чем меньше у него талантов, тем лучше он должен выглядеть. Поэтому его жена собирает образ, надевает ему туфли и отправляет за дверь. Если уж на, то пошло, мне кажется, вы слишком пренебрежительно относитесь к женщинам, которые не могут или не хотят работать, а сидят дома.

Мы не будем говорить, кого именно он имел в виду, говоря об исключениях. Яо пошевелила губами, словно хотела что-то сказать, но не смогла ответить.

— Мою мать выбрал дед, чтобы стать невестой моего отца. Гордости у неё хоть отбавляй. Всю мебель, которую вы видите здесь, она оплатила из своего кармана, из последних финансовых средств. Больше всего, когда её выгнали из этого дома, её огорчило то, что она больше не сможет наслаждаться блестящей столичной жизнью. С первого взгляда можно подумать, что у неё нет никаких достоинств, но у неё был хороший вкус. Когда предметы обстановки из этого дома были проданы, многие из них стоили почти столько же, сколько и новые, а некоторые даже подорожали! Будь я в то время немного умнее, я мог бы найти для матери другую работу, а не позволять ей уехать в деревню. Она была бы гораздо успешнее в качестве жены торговца или самой торговки, а не замужем за домоседом из рода Ла. Хотя, если честно, моя мать — слишком волевой человек, чтобы заниматься торговлей или согласиться выйти замуж за простого торговца.

Лахан стал довольно разговорчивым, однако ничто из сказанного им не вызвало у Маомао желания вклиниться с язвительным замечанием.

— К чему вы клоните, господин Лахан? — спросила Эньен.

— Хах, я выразился несколько окольными путями. Просто я сам стал довольно упрямым, и мне неприятно видеть, как способные люди вступают на путь, который не соответствует их талантам. Это очень неэффективно и некрасиво. Вы обе талантливы, так что независимо от того, будете ли вы работать на виду у всех или оказывать поддержку из тени, я уверен, что у вас всё получится. Достигнете ли вы мастерства — другой вопрос. Но видеть, как кто-то стремится к тому, чего действительно хочет, не стоит сомневаться в эффективности, сама страсть делает это стремление прекрасным.

В общем, для Лахана всё сводилось к тому, согласуется ли это с его эстетикой.

Он отпил немного чая и поднялся с места, выглядя вполне довольным собой.

— Если вы не возражаете, я вас покину.

Он протёр очки и стремительно направился к выходу.

Маомао, положив подбородок на руки, смотрела ему вслед. Никто не стал ругать её за непристойное поведение — Эньен смотрела в пол. Яо же смотрела прямо перед собой и отвесила уходящему Лахану небольшой поклон.

«Понятно».

Ей показалось, что она видит, кому из них Лахан действительно что-то объяснял. Как мило с его стороны.

Маомао знала, что ей делать, независимо от того, какой ответ дадут Луомену Яо или Эньен. Она не имела права вмешиваться в их жизнь, какой бы путь они ни выбрали.

Она взяла оставшийся нетронутым кусок картофеля и съела его, а затем выпила последний чай.

Глава 8 - Тайные занятия

Глава 8: Тайные занятия

Маомао отправилась в квартал удовольствий, чтобы проведать Сазена, и на виллу Джинши, чтобы осмотреть его, а затем её отдых закончился. Она написала письмо Луомену, в котором сообщила, что твёрдо намерена учиться медицинскому искусству. Отпуск закончился раньше, чем она получила ответ.

Когда она вернулась в медицинский кабинет, её ждала гора белья. Нет ничего хуже, чем работа, накопившаяся за время долгого перерыва.

— Займитесь стиркой. Прямо сейчас, если не возражаете, — сказал доктор Рю.

Он объяснил это так просто, но стирка зимой была очень неприятной перспективой. Её руки скоро онемеют. Ей хотелось бы отвесить ему хорошую трепку, но теперь, когда она знала, сколько неприятностей доставил ему Луомен в их молодые годы, она чувствовала, что не может сказать ничего.

— Да, господин.

Оставалось только одно: делать то, что ей велели. Груда белья показала, что пока Маомао и другие дамы отдыхали, врачи работали.

«Наверное, мне лучше заняться этим».

Большую часть белья составляли повязки, которые нужно было продезинфицировать. В первую очередь нужно было разделить их на относительно чистые бинты и те, что были испачканы кровью или биологическими жидкостями. Самые грязные выбрасывались, а с более чистых срезались пятна и использовались повторно. Бинты были расходным материалом, и предполагалось, что после достаточного использования они будут выброшены. Маомао особенно не хотела использовать бинты с кровью — человеческая кровь могла стать источником заражения.

— Что это? — спросила Яо, кончиками пальцев доставая что-то из кучи  .

Похоже, это чей-то белый халат. Должно быть, они лечили тяжелораненого пациента, потому что он был весь в крови. От него слабо пахло спиртом, возможно, из-за попытки продезинфицировать его.

— Мы не можем допустить, чтобы врачи бросали свои халаты в эту кучу. Чьё это? — сказала Эньен.

Она посмотрела на подкладку, все наряды врачей выглядели одинаково, поэтому их имена были вышиты на внутренней стороне. Она ничего не сказала, но нахмурила брови. Маомао оглянулась через плечо и увидела имя Тянью. Один из молодых врачей, довольно... свободолюбивый человек. Он несколько раз пытался пригласить Эньен на свидание, но она всегда его игнорировала.

«Она просто отмахнулась от него...»

Эньен как ни в чём не бывало продолжала сортировать бинты.

Разговор с Луоменом не давал им покоя, но, насколько могла судить Маомао, за оставшееся время перерыва Эньен вроде бы пришла в себя.

«Однако я не знаю, какой ответ они ему дали».

Луомен ещё даже не ответил ей; она сомневалась, что он ответил Эньен и Яо.

— Раз уж мы всё равно стираем белье, Эньен, почему бы нам не постирать и его? — сказала Яо.

— Госпожа Яо, вы не должны потакать этим людям, даже если они врачи. Правила есть правила.

В частности, правило заключалось в том, что врачи должны были сами стирать своё медицинское одеяние.

— Но они работали, пока у нас был перерыв...

Лицо Эньен стало необычайно мрачным. Ей не нравилось, что Яо заботилась о Тяньюе.

— Как, по-твоему, можно избавиться от пятна крови?

Эньен не сделала ни одного движения, чтобы решить эту проблему, поэтому вперед вышла Маомао.

— Дайте мне это на секунду.

Она посмотрела на поблекшие пятна крови. Прошло достаточно времени, чтобы они приобрели тёмно-малиновый цвет. Маомао не была уверена, что они выведутся, но тем не менее наполнила ведро холодной водой и окунула в него халат.

— Что ты задумала? Ты собираешься использовать пепел? — спросила Яо.

Это была обычная тактика для удаления грязи с белья. За несколько месяцев стирки молодая госпожа кое-чему научилась. Однако в данном случае требовалось что-то другое.

— Пойду принесу материалы, — сказала Маомао.

Она вернулась в кабинет и принялась рыться в запасах медицинских принадлежностей.

— Что вы ищете? — спросил доктор Рю, который находился в комнате.

— Я думала использовать дайкон, чтобы вывести пятна.

Она знала, что редька больших размеров также используется как лекарство от кашля. Это был не только вкусный овощ, но и целебное лекарство.

— Пятна? А, вы имеете в виду кровь.

Доктор Рю, конечно же, быстро сообразил, что к чему, при упоминании дайкона.

— Раз уж вы всё равно это делаете, то помойте и это.

Он протянул ей ещё один испачканный кровью белый халат, потом ещё один, и ещё. Вскоре у неё в руках их было уже пять или шесть.

Она ничего не сказала.

— Ты недоволена?

— Нет, ничуть.

Этот доктор — дьявол, она слышала колкость в его голосе. Сильные черты его лица, должно быть, делали его популярным в молодые годы, но с возрастом они превратили его в сурового старика.

Тем не менее она слышала, как он помог Луомену, и ради этого готова была смириться.

— Была ли серьёзная операция? – спросила она.

— Ну, да.

С этим двусмысленным ответом доктор Рю вернулся к работе над ежедневным отчетом.

Чтобы испачкать столько халатов, должно быть, несколько человек нуждались в операции или один человек нуждался в ней очень, очень сильно.

«На них вообще были фартуки?»

Количество крови было не так уж велико, но некоторые пятна её беспокоили.

«И этот запах».

Она знала, что прачечная закрыта на зиму, но ей хотелось, чтобы врачи не оставляли их так надолго.

Она положила халаты в корзину для белья и натерла дайкон.

— Просто возьмите весь. Нам не нужно, чтобы половина дайкона лежала без дела, — сказал доктор Рю.

— Да, господин... Должна ли я понимать это как то, что мы должны вывести все пятна?

Это был прямой приказ начальника, так что оставалось только подчиниться, но Маомао пожалела, что просто не вошла, не схватила дайкон и не выскочила на улицу.

Яо сделала недовольное лицо, когда увидела в руках Маомао новую работу.

«Простите...»

Маомао окунула в воду белые халаты, затем подложила под пятна ткань. Затем она приложила к нему завернутый в вату комок тёртой редьки.

— И это выведет пятна? — спросила Яо.

— Да. Дайкон содержит питательные вещества, которые расщепляют кровь. Он также помогает, если ты намочила постель или пролила яйцо.

— Ха! Я никогда этого не знала.

Маомао вытащила ткань, которую положила под плащи, чтобы убедиться, что на Яо она произвела впечатление. Пятна крови исчезли с белых халатов и перешли на ткань под ними. Вопрос заключался в том, смогут ли они полностью вывести пятна, учитывая, сколько времени прошло.

— Видишь, как это работает? Помогите, будьте так добры. Нам нужно сделать это, пока редис свежий.

— Хорошо, я понимаю.

Эньен тоже подключилась, и они принялись засыпать тёртый дайкон в испачканную одежду.

— Я закончила! — сказала Яо.

— Тогда давайте их постираем. Если мы просто заменим пятна крови пятнами от дайкона, то толку не будет.

— Точно!

Яо быстро училась. Если она понимала, что и зачем делает человек, то с радостью соглашалась, хотя, если у неё возникали сомнения, она могла упереться ногами и всё затянуть.

Они закончили стирку и развесили бинты сушиться, когда к ним подошёл молодой врач. Это был Тянью.

Эньен не очень-то жаловала Тянью, и никто не хотел, чтобы он начал общаться с Яо, так что Маомао в порядке исключения стала представителем группы.

— Простите, но мне кажется, что ваша куртка попала в нашу стирку.

— О, да. Сожалею об этом. Не могли бы вы постирать его для меня?

Ответ был достаточно лёгким, но Тянью выглядел подавленным по сравнению со своим обычным поведением.

— Вам пришлось помочь с операцией?

—Ах, да, ну...

Невнятный ответ покоробил Маомао. Сначала испачканный кровью халат, теперь явно уставший Тянью.

— Вы выглядите очень усталой. Пожалуйста, поймите, что в будущем мы не будем стирать ваш халат. Что касается сегодняшнего дня, то он висит вон там. Возьмите его, когда он высохнет, если хотите.

— Да. Конечно, — без особого энтузиазма ответил Тянью и куда-то ушёл.

— Никогда не видела такого вялого доктора! — сказала Яо, сердито убирая ведро, которое они использовали.

Халаты уже сушились, но бинты ещё нужно было прокипятить, чтобы продезинфицировать. С точки зрения санитарии было бы неплохо прокипятить и халаты, но это повредило бы ткань, а они не были расходным материалом. Лучше было бы прогладить их утюгом, но Маомао не хотелось прилагать столько усилий.

Когда они высохнут, она хотя бы положит их под койки в медицинском кабинете.

Она устала от всей этой стирки и хотела отдохнуть.

— Раз уж мы всё равно будем варить, может, и картошку сварим?

— Картошка! — с нетерпением сказала Яо.

Вернувшись в общежитие, они с Эньеном привезли с собой целые сумки картофеля. Его было так много, что они привезли немного для медицинского кабинета.

«Похоже, в этом году урожай был небывалым».

Сладкий картофель давал больший урожай, чем рис, но хранился не так хорошо. Крахмальный сироп, который она использовала для приготовления баси хунцзю, тоже был сделан из сладкого картофеля - об этом ей сказал кухонный слуга, который находил всевозможные применения сладкому картофелю, в том числе и измельчал его в порошок.

«Хотя проще и вкуснее запекать их в обычном виде».

Эта мысль немного взбодрила Маомао.

Глаза Яо заблестели.

— Лучше не отставай, Маомао!

— Иду!

Взяв в руки мокрые бинты, Маомао последовала за Яо и Эньен.

Когда они закончили дезинфицировать бинты и развесили их сушиться, солнце уже начало садиться.

«Я не успела ничего сделать...»

Время ушло не только на стирку, но и на приготовление картошки. Пока они втроём наслаждались закуской, появился целый парад других лекарей, чтобы попросить немного для себя.

«Хотела бы я приготовить какое-нибудь лекарство».

Пока она находилась в медицинском кабинете, ей хотелось экспериментировать. К сожалению, как только стемнеет, дам отправят домой. Не говоря уже о том, что, как только бинты почти высохнут, их нужно будет занести в дом, чтобы они не замерзли за ночь.

Маомао посмотрел на белые халаты, сушившиеся вдоль одного края прачечной. Их было на один меньше, чем раньше, должно быть, кто-то пришел за его одеждой.

«Возьмите их все».

Она проверила подкладку халата, желая узнать, чьи ещё остались. Она нашла халат доктора Рю. Это было неудивительно, но имена на других халатах заставили её остановиться и задуматься.

«Он ведь что-то говорил о операции, верно?»

Для крупной операции нужна большая команда врачей, но почему доктор Рю был единственным опытным врачом среди всей группы? Все остальные имена на всех остальные халаты принадлежали, насколько помнила Маомао, ученикам врачам.

«Может быть...»

Может быть, врачи занимались препарированием? Подмастерья уже начали осваиваться в работе; было бы разумно, если бы они сделали следующий шаг.

Если это было то, что они делали, Маомао просто обязана был принять в этом участие.

«Может, мой старик связался с доктором Рю?»

С некоторым трепетом Маомао отнесла белые халаты обратно в медицинский кабинет.

Там был только Тянью. Он гладил свой халат, который собрал.

«Неужели не может потрудиться погладить чужой?» — подумала Маомао, но постаралась, чтобы её ярость не вырвалась наружу. Вместо этого она сказала:

— Я оставлю это здесь.

— Конечно. Конечно, — ответил Тянью, который выглядел таким же усталым, как и во время работы. Может, он и не любил гладить, но доктор Рю отчитал бы его, если бы его форма помялась, а воспользоваться утюгом здесь было удобнее, чем дома.

Он даже не взглянул на Маомао, то ли он так сосредоточен, то ли ему просто не хватало внимания, чтобы поднять глаза? В любом случае это не беспокоило Маомао, которая положила халат доктора Рю на свой стол. Он всё ещё был немного влажным, но она ничего не могла с этим поделать.

«Хм?»

На столе лежал ежедневный отчет, который он писал. Маомао взяла его и пролистала. Ничего подозрительного. Затем она просмотрела записи за последние несколько дней.

«Их нет...»

Если принять слова доктора Рю за чистую монету, то имела место операция, потребовавшая внимания целой толпы врачей. Она ожидала, что в отчёте будет хотя бы слово об этом. Вместо этого все записи за последние дни гласили: "Ничего необычного: Ничего необычного.

«Должно быть, он что-то скрывает», — подумала она, глядя на Тянью.

— Должно быть, та операция была настоящим кошмаром, а, Тянью?

Через некоторое время он ответил:

— Конечно. Я никогда в жизни не работал так усердно.

Была ли эта небольшая задержка связана с тем, что он гладил, или же это было секундное замешательство или нерешительность?

— Что это была за операция? — спросила Маомао, складывая халат.

— Какая разница? Никто не любит делать операции, — ответил Тяньюй, его реакция всё ещё оставалась неопределённой.

«Они сделали что-то, чтобы он замолчал?»

По отношению к Эньен Тянью казался болваном, неспособным понять намёк, но он был, по крайней мере, достаточно умён, чтобы сдать медицинский экзамен, и говорил больше, чем другие ученики-врачи. Возможно, он сумел бы соврать пару раз, если бы ему понадобилось.

«Может быть, мне стоило поговорить с кем-то другим, или хотя бы использовать Эньена, чтобы добраться до Тяньюя».

Почувствовав укол сожаления, она похлопала по сложенным халатам.

«Попробую обратиться к кому-нибудь из других учеников».

Она вгляделась в сгущающуюся темноту и пошла собирать сохнущие бинты.

Маомао была уверена: врачи тайно делали то, что все вокруг считали запретным. Однако, даже будучи уверенной в этом, она ещё не знала, что именно происходит. Она не могла подойти к одному из учеников и спросить: "Вы занимаетесь препарированием?". К тому же мало кто из них был таким же общительным, как Тянью; большинство были тихими и сдержанными. К тому же ходили слухи, что разговор с Маомао может навлечь на них гнев чудаковатого стратега, из-за чего большинство не желало разговаривать с ней один на один.

«Может, как-то попросить Яо и Эньен помочь мне?»

Нет. Она не могла впутывать их в это дело, не зная, какой ответ они дали Луомену. Отец велел забыть об этой теме, если они не хотят её продолжать.

Так и шло время, впустую и бессмысленно.

«Когда мы отправимся в западную столицу?»

Джинши сказал, что через два месяца, и Маомао начала ощущать давление. Однако она не могла допустить, чтобы это мешало ей выполнять повседневные обязанности. Сегодня Яо и Эньен занимались стиркой, а Маомао осталась присматривать за медицинским кабинетом.

«А?»

Она заметила, что один из углов кабинета вдруг стал выглядеть совсем пустым. Когда-то он был завален оборудованием, книгами и прочими принадлежностями, которыми пользовался один из учеников, но теперь там царили чистота, порядок и гораздо меньше беспорядка, чем раньше.

— Кто-то решил сделать уборку? — спросила она.

— Его перевели, — ответил доктор Рю.

— Он закончил своё обучение?

— Более или менее, — ответил доктор Рю, делая какие-то пометки в книге.

На самом деле медицинский пункт рядом с военным лагерем был лучшим местом для работы врачей. Здесь всегда было много раненых, что давало им возможность отточить своё мастерство. Поэтому сначала сюда отправляли учеников, чтобы они могли пожинать плоды обширной практики, а после нескольких месяцев стажировки их переводили в другой медицинский кабинет. Чем талантливее был врач, тем на более оживленное место он мог рассчитывать. Если вам интересно, то старик Маомао, то есть Луомен, не был размещён рядом с военным лагерем благодаря вмешательству чудаковатого стратега.

«Я бы и сама хотела убраться отсюда...»

Моноклевый старый пердун появлялся почти каждый день с тех пор, как Маомао получила здесь назначение. В последнее время, как она с удовлетворением отметила, его стало меньше, возможно, из-за игры в го с Джинши. Впрочем, после турнира он, похоже, был чем-то занят. Ей было всё равно, чем именно; она была рада, что не видит его.

«К счастью!»

Она умела быть благодарной, когда это имело значение.

Она закончила уборку, пополнила запасы мазей, которых у них было мало, и сменила постельное бельё.

— Мне больше нечего делать, так что можно воспользоваться плитой? — спросила она.

— Хотите что-нибудь сварить?

— Я хочу подогреть немного вина, чтобы извлечь из него спирт.

Ей нужно было достаточно, чтобы использовать его на Джинши.

— Когда-то давно у Луомена была такая же идея, — сказал доктор Рю, на его лице отразились разочарование и горечь.

— Но потом он вышел, чтобы облегчиться, а в комнату вошёл какой-то дурак с зажжённой трубкой.

— Вот это да! Готова поспорить, что после этого он был очень обгоревшим дураком.

Любой знал, что исход может быть только один: взрыв! Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела остановить себя, но доктор Рю нахмурился.

— Это Луомен виноват, что не разместил предупреждение!

По его расстройству стало ясно, кто был дураком. На этот раз Маомао, по крайней мере, хватило ума промолчать.

Кстати, в медицинском кабинете на видном месте висела табличка, запрещающая курить.

Маомао была рада этим случайным проблескам в прошлое её отца, полученные от другого врача, который так долго знал и работал с ним. Она начала подумывать о том, не расскажет ли он ей что-нибудь о том времени, когда они жили на Западе.

«Как бы я хотела просто поговорить с ним об этом...»

Однако она понимала, что, если затронет эту тему не так, как ей хотелось бы, это может привести к прямо противоположному результату. Лучше подождать и дать событиям развиваться дальше.

— В любом случае, лучше не пользоваться плитой. Никогда не знаешь, когда может зайти какой-нибудь идиот, который не выполняет свою работу, может подойти с курительной трубкой. Вот, воспользуйтесь этим мангалом. Отнеси его в другую комнату.

— Не думаю, что он будет достаточно горячим, господин...

— Вам не нужно много огня. Кроме того, я знаю вас. Вы просто думаешь о том, что можно заработать в свободное время, не так ли?

«В яблочко...»

У него был хорошая интуиция, как и следовало ожидать от того, кто учился вместе с Луоменом.

— Возможно, вы также думаете, что никто не заметит, если вы выпьете чашку вина.

«Почему он должен быть таким чертовски сообразительным?»

Маомао взяла большой мангал, а также чайник, перегонный аппарат с выходящей из него трубкой, несколько дезинфицирующих духов и ведро холодной воды.

— Возьмите и это, — сказал доктор Рю, накладывая ножницы, пакетики с лекарствами и порошки. — Сделайте сто пакетов.

— Да, господин...

Немного работы для неё. Он явно не собирался оставлять ей свободного времени.

Маомао добавила в мангал немного угля и поставила на него дистиллятор. В отличие от самодельного дистиллятора, который она смастерила в Нефритовом павильоне из всего, что попалось под руку, это было выдающееся оборудование. Сверху и снизу стояли две штуки, похожие на кастрюли с перевернутыми носиками для чайника. Вино помещали в нижний, нагревали, чтобы оно испарилось, а затем охлаждали в верхнем горшке, получая дистиллированный спирт.

«Хотела бы я иметь такой в общежитии».

Он был довольно специализированным, так что на его создание ушло бы много денег. Прибор, стоявший перед ней, был сделан из керамики, а если бы он был сделан из металла, это только увеличило бы расходы. Может, они отдадут мне его, когда он устареет и перестанет быть нужным?

Приятно хотеть что-то иметь. Пока она упаковывала лекарства в пакеты, в голове у неё роились разные мысли. Их будут раздавать чиновникам, которые в это время года неизбежно заболевают простудой. Лекарства, как и еда, портились, если их не использовали вовремя, но она ожидала, что эти пакеты закончатся ещё нескоро.

Пока Маомао деловито набивала конверты, ей показалось, что в соседней комнате кто-то появился. Возможно, кто-то с травмами!Она попыталась вернуться, но в дверях стоял доктор Рю, который резко сказал ей:

— Оставайтесь на месте и делайте свою работу.

Затем он продолжил:

— У нас посетитель, но чай нам не понадобится. Вам не нужно ничего для нас готовить.

«Кто-то, кого он не хотел бы видеть слишком часто?»

Или, может быть, кто-то, на кого он не хотел тратить чай? Маомао озадачилась, но вернулась к набиванию конвертов... ровно столько времени, сколько потребовалось доктору Рю, чтобы повернуться.

«Надеюсь, это не тот чудаковатый стратег», — подумала она, прижав ухо к двери. Она слышала, как доктор Рю разговаривает, хотя голос его был на редкость уважительным и вежливым. Казалось, он разговаривает с кем-то более важным, чем он сам.

— Вам нужен другой способный врач, господин? Боюсь, вы меня совсем измотали...

«С кем он мог говорить?»

Вскоре на её вопрос был дан ответ.

— Я понимаю, что прошу многого. На самом деле мне не помешали бы ещё два врача.

Даже через дверь она узнала этот великолепный голос. Он не был таким медовым, как в заднем дворце, но вместо мёда в нём было какое-то невыразимое качество, которое притягивало к нему людей.

«Меньше похож на небесную нимфу и больше на небесного бессмертного, да?»

Это была, без сомнения, Джинши.

— Как вы и просили, я даю врачам-ученикам самую лучшую подготовку, но они всё ещё в лучшем случае лишь на полпути к полной компетенции. У них есть стойкость, но нет умения, или есть умение, но нет сердца. Развитие умения и сердца требует времени, если можно так выразиться.

«Стойкость, ум и мастерство? Это то, что нужно, чтобы стать врачом...»

— Разве нельзя дать им возможность учиться на... э-э... практическом опыте?

— Ха! Практический опыт? Пожалуйста, господин, подумайте о пациентах, на которых они будут учиться! Это правда, врачи стремятся спасать людей, но, к сожалению, у нас нет гарантии успеха. Иногда мы терпим неудачу, и тогда пациенты, или их ближайшие родственники, порой говорят нам очень нелицеприятные вещи. Если у вас нет исключительно сильного сердца, такие моменты вскоре сломают вас.

Джинши хотел найти врача, но доктор Рю упирался, утверждая, что у них не хватает людей. Молодые врачи учились своему делу, но это не произошло бы в одночасье.

«Неужели речь идёт о том, чтобы найти людей, которые поедут с ним в западную столицу?»

Видимо, Джинши счёл нужным взять дело в свои руки. Быть на вершине было нелегко.

— Сильные сердцем люди? Думаю, у вас их немного, — почти беззаботно ответил Джинши.

Маомао начала подозревать, что просьба о дополнительном медицинском персонале была предлогом, чтобы заставить Рю отправить её с Джинши.

«Доктор Рю обычно обслуживает императорскую семью».

Если Джинши вдруг перестанет вызывать его, он может начать что-то подозревать. Она знала, насколько он проницателен; именно это делало его таким грозным.

— Если уж выбирать, то из тех, у кого мало связей, — сказал доктор Рю. — Если у них будет, скажем, слишком заботливый родитель, это только усложнит ситуацию. К тому же никто не стремится уезжать так далеко.

Его замечание прозвучало довольно... резко. На самом деле, похоже, он имел в виду совершенно конкретного человека. Они обсуждали персонал для поездки в западную столицу. Возможно, включение Маомао в свиту было не единственной причиной для привлечения дополнительных врачей - в конце концов, это была более масштабная поездка, чем предыдущая.

В прошлый раз всё было почти тайно. Маомао взяли с собой, почти не понимая, что происходит. Группа была не маленькая, а если учесть, что Джинши был членом императорской семьи, то и не очень большая.

Шаох находился на западе, а Хокуарен — на севере. Ли отделяла от Хокуарена большая горная цепь, пики которой достигали нескольких километров в высоту и считались практически непроходимыми. Подавляющее большинство армий с севера на самом деле появлялось с северо-запада, где горы заканчивались. По крайней мере, так утверждалось в одном из заданий по чтению на экзамене для придворных дам.

Короче говоря, если бы Хокуарен предпринял какое-то движение, они бы появились к северу от западной столицы.

«Не могу поверить, что до сих пор помню это. Наверное, я могу поблагодарить эту старухе».

Госпожа не собиралась позволять Маомао пытаться просто уместить всё в одну ночь.

Маомао была так занята подслушиванием, что не заметила, как дистиллятор опустел и начал испускать странный дым. Пока не принюхалась к воздуху и медленно, с опаской не оглянулась. Как только она увидела дым, она бросилась к мангалу и стала лить на него воду, чтобы потушить огонь. Её реакция была быстрой, но люди в соседней комнате никак не могли пропустить шумный всплеск воды.

— Что здесь происходит?

Обладателем ошеломленного голоса, как и ожидалось, был Джинши.

— Да так, заснула на пожарной вахте, — мрачно ответила Маомао, вытирая воду носовым платком.

— Интересно! А разве во время пожарной вахты нужно прислоняться к двери? Потому что я отчетливо вижу отпечаток такой двери на вашей щеке, — сказал доктор Рю. Маомао провела рукой по правой щеке, но было уже слишком поздно.

Она ничего не сказала.

Они тоже ничего не сказали.

Её поймали за подслушиванием с поличным, а может, и с красными щеками. Она отвела взгляд от доктора Рю, но он не отводил глаз. Вместо этого он схватил голову Маомао и сжал её.

«Ай-ай-ай!»

Маомао присела, держась за голову

Они не могли быть настолько обеспокоены тем, что их подслушивают, иначе не оставили бы её в соседней комнате. Видимо, дело было в принципе.

Джинши выглядел так, будто вот-вот разразится хохотом, и изо всех сил старался этого не делать. Рядом с ним стоял Басен и ещё двое мужчин, которых Маомао приняла за охранников. Видимо, быть красавцем было нелегко.

Джинши успешно подавил смех и откашлялся в своей самой мрачной манере.

— Доктор Рю. Могу я спросить вас кое о чём?

— Да, господин?

— Вы сказали, что ученики-врачи ещё только наполовину готовы, но как вы относитесь к недавно созданной должности? О придворных дамах, приписанных к вашему кабинету?

— Не совсем понимаю, о чём вы. Они... ну, они придворные дамы, господин.

— Да, но, как я слышал, работа, которую они выполняют, почти такая же, как и у учеников врачей. То есть, если у них есть ум, навыки и стойкость, о которых вы говорили, их вполне можно продвинуть на должность врача, не так ли?

Люди вокруг Джинши изумленно смотрели на него.

Придворные дамы становятся врачами? Теоретически это было невозможно. Доктор Рю ни за что не стал бы стоять на месте и позволять кому-то диктовать ему такие вещи, даже младшему брату императора. Однако Маомао лишь усугубила бы ситуацию, поэтому она промолчала.

За время знакомства с Джинши она довольно хорошо поняла, как он мыслит. Не всё, что он делал, имело для неё смысл, но она понимала, что он пытается сказать.

Что она должна делать? Чем она может помочь?

— Одна из таких дам находится прямо здесь, господин. Если вы желаете её видеть, — сказала она.

— Хох. Насколько она сильна сердцем?

Джинши бросила на Маомао не дружескую, а озорную улыбку.

«Этот сукин сын...!»

Кто виноват в том, что ей пришлось подтирать ему задницу? Может быть, кожа с его задницы была бы идеальным решением...

Она удержалась от того, чтобы высказать ему это вслух.

— Маомао дерзкая, и точка, — сказал доктор Рю. —Прежде всего, она женщина. Она никогда не сможет стать врачом.

«Это правда, но…»

Она даже не хотела быть врачом, её просто загнали в угол, чтобы она приобрела врачебные навыки.

«Я — аптекарь!»

Так воспитала её Луомен. Она хотела получить хирургическое образование, чтобы спасать больше людей, но это не должно было отвлекать её от истинного призвания.

Между тем у неё была гордость аптекаря.

— Разве я не слышала, как вы говорили, что я умею смешивать лекарства даже лучше, чем некоторые из учеников-врачей, доктор Рю? — спросила она.

Он бросил на неё укоризненный взгляд. Она задрожала от досады, понимая, что это не та ситуация, когда она может ему ответить.

— В данном случае мне не нужен врач. Если они обладают эквивалентными навыками, мне всё равно, будет ли это городской пилильщик или даже аптекарь. Я могу дать им особое разрешение. Вы уверены, что не сможете найти мне ещё хотя бы двух человек на таких условиях? – сказал Джинши.

Было ясно, что он имел в виду нечто большее, чем прямо заявил. Маомао был хорошо знаком этот тон: в Заднем дворце он всегда предвещал самые назойливые просьбы.

Эта просьба будет такой же неприятной, как и всё, о чём он когда-либо просил её, но в то же время она обещала удовлетворить интеллектуальное любопытство Маомао. Другого такого шанса у неё не будет. Если им удастся уговорить доктора Рю, она получит возможность узнать что-то совершенно новое. Сердце заколотилось, и она почувствовала приятное волнение и не менее приятный холодный пот.

Она сжала кулаки. Доктор Рю посмотрел на неё долгим, пристальным взглядом, который явно говорил ей, что нужно отказаться.

«Я не могу этого сделать».

Вместо этого она опустилась перед Джинши на одно колено.

— Я аптекарь, господин, если вы действительно согласны принять меня.

Уголки рта Джинши дернулись вверх.

— Вы слышали её. Каково ваше профессиональное мнение, доктор Рю?

На мгновение Рю окинул Маомао молчаливым взглядом. А ведь она ожидала, что он оценит её работу по достоинству по сравнению с учениками и другими помощниками. Неужели то, что она женщина, было такой большой проблемой?

Наконец он сказал:

—  Она, как она говорит, аптекарь. Но есть некоторые проблемы, которые нельзя лечить травами.

— Разве это не ваша работа как старшего врача, что-то с этим делать? Если она должна разбираться не только в травах, разве её нельзя научить?

Маомао не могла видеть доктора Рю из-за её покорного поклона, но она знала, что в этот момент он должен был скрипеть зубами и подавлять свой гнев.

— Я уверен, что могу доверять вам в том, что нужно сделать, доктор, — сказал Джинши и вышел из комнаты.

Басен послушно последовал за ним, но не без сочувственного взгляда на доктора Рю.

После ухода Джинши молчаливый взгляд только усилился. Маомао смогла лишь горько улыбнуться.

— Только один раз. Одолжи мне на минутку свою голову.

— Да, господин...

Его костяшка пальца врезалась в её череп. На самом деле это было довольно больно - он мог бы дать фору старой госпоже.

— Я отпущу тебя с этим. Ааа! Будь проклят этот Луомен. Он подсунул мне настоящего нарушителя спокойствия!

Доктор Рю опустился в кресло и сердито затянулся трубкой. Значит, он услышал эту историю от Луомена!

«Может, он хотел прикинуться дурачком?»

В каком-то смысле это было большой удачей, что Джинши пришёл.

Доктор Рю продолжал затягиваться, всё ещё откровенно раздражаясь.

— Вам следует курить, господин? — спросила Маомао, указывая жестом на табличку.

— Прямо сейчас? Да! Будьте добры хоть раз посмотреть в другую сторону. Разве у вас не осталось уборки в другой комнате?

«Уф, смотрите-ка, кто обиделся».

Тем не менее Маомао знала, что не стоит его больше мучить. Она прошла в соседнюю комнату, посмотрела на залитый водой брагу и сломанный дистиллятор и положила голову на руки.

Один только дистиллятор стоил ей шестимесячного жалованья.

Глава 9 - Послание

Глава 9: Послание

На своей вилле Джинши получил письмо. Оно было написано не на деревянных полосках и не на бумаге, а на пергаменте, свернуто, перевязано и запечатано воском. В разных странах письма отправляли по-разному, но это было характерно для запада.

Гаошун подтвердил подозрения Джинши:

— Это из западной столицы.

— Да, от господина Гёку-оу. Я прекрасно знаю, что в наши дни там есть бумага...

Даже на западе, где деревьев для производства бумаги не хватало, она всё равно была дешевле пергамента. Джинши ещё раз взглянул на печать и убедился, что это именно та, которую он ожидал увидеть. В последнее время она стала ему очень знакома - она была очень похожа на ту, что сейчас была выжжена на его боку.

Он потянул за завязку, пытаясь сорвать печать, но она не поддавалась. Материал выглядел достаточно хрупким. Его, конечно, можно было разрезать.

— У тебя есть ножницы, Гаошун? — спросил Джинши.

— Вот, господин.

Джинши сломал печать и вздохнул. Будь здесь Басен, он бы немедленно начал расспрашивать Джинши о том, что могло вызвать такую реакцию, но Гаошун знал лучше. Он подождал, пока Джинши заговорит.

— Хочешь прочитать?

Гаошун взглянул на пергамент, но покачал головой.

— Что там написано, господин?

— Его дочь войдёт в задний дворец как раз в то время, когда мы покинем двор, как и планировалось. Ужасно властное письмо для человека, который просто подтверждает расписание.

Неужели Гёку-оу думал, что Джинши всё ещё отвечает за управление задним дворцом?

— Практически говоря, её приём в Задний дворец придётся отложить до вашего возвращения, — заметил Гаошун.

Джинши было жаль принцессу, которая проделала такой путь, но ей придётся остаться на отдельной вилле и ждать. Учитывая возражения императрицы Гёкуё, она не могла войти в задний дворец.

Оставался очевидный компромисс: сделать её супругой младшего брата императора. Загвоздка заключалась в том, что Джинши, конечно же, не собирался на ней жениться.

Джинши, в свою очередь, прекрасно понимал, насколько близко подошел к разгадке, и от этого волосы на его шее вставали дыбом. Если бы на его боку не красовался герб, даже император, наверное, приказал бы ему смириться и жениться на девушке.

Джинши ничего не сказал, только постучал себя по виску. Он мысленно вернулся к этому вопросу, что-то по-прежнему казалось ему неправильным. Императрица Гёкуё знала о клейме Джинши. Тайна была оружием в руках императрицы, но это был обоюдоострый меч. Не должно было стать достоянием общественности, что Джинши носит на своем теле герб императрицы. Император и императрица видели, как он это делает, и знали, что это значит, но любой другой мог бы предположить, что это доказательство супружеской измены. Прелюбодеяния, связанного с весьма странными пристрастиями, не меньше.

Даже родная племянница императрицы была слишком опасна в качестве потенциального партнера для брака.

С точки зрения Гёкуё, было бы не так обидно просто взять и согласиться с тем, чтобы девушка вошла в задний дворец. Что с того, что император навестит её несколько раз? Императрица никогда не была бы настолько мелочной, чтобы ревновать из-за такого пустяка, не сейчас. Значит, в самой девушке было что-то такое, против чего императрица возражала?

— Гаошун... Императрица Гёкуё близка с господином Гёку-оу и его дочерью?

— Думаю, госпожа Суйрэн сможет ответить на этот вопрос лучше, чем я, господин.

Джинши посмотрел на старую фрейлину. Она ответила:

— Сомневаюсь. У господина Гёку-у не было этой дочери, когда императрица Гёкуё ещё находилась в западной столице. Подозреваю, что они даже никогда не виделись.

Суйрэн положила перед Джинши несколько рисовых крекеров. Он их не любил: она готовилась к приходу Маомао, которая должна была скоро приехать. Девушка ничего не ела, пока находилась на вилле, но Джинши знал, что она будет рада, если сможет взять домой немного закусок.

— Это так же хорошо, как приказ отправиться на запад, а? — сказал Джинши.

Да, это предложение могло быть сделано только для того, чтобы прогнать его. Он знал императрицу ещё с тех пор, когда она была всего лишь супругой в заднем дворце, и она всегда была проницательной женщиной.

— Хотелось бы верить, что в душе у неё добрые намерения, — пробормотал про себя Джинши.

Конечно, добрые намерения можно определять по-разному, но суть в том, что он надеялся, что у неё есть какой-то план.

Однако просто из соображений политики он не мог доверять ей безоговорочно.

Джинши ещё раз просмотрел письмо. Печать была подлинной, но, похоже, письмо было написано доверенным лицом. Формулировки были откровенными, порывистыми, но на самом деле всё сводилось к тому, что Гёку-оу хочет убедиться, что всё в порядке. Это несоответствие формы и содержания несколько озадачивало. Неважно; Джинши должен сохранить это в своих файлах. Он передал письмо Гаошуну, чтобы тот положил его в почтовый ящик.

Он уже собирался выбросить оборванный шнурок, как вдруг остановился. Он заметил, что нитка была сделана из скрученной бумаги. Вот почему она была такой нежной на ощупь. Он удивился: бумажный шнурок казался странной вещью для перевязывания рулона пергамента.

Он стал осматривать бумажный шнурок, осторожно развязывая его. Это оказалось письмо на одном листе бумаги. Развернув его, он обнаружил длинный ряд цифр.

— Лунный принц.

Гаошун больше не использовал имя Джинши и не собирался.

— Похоже, в западной столице происходит что-то, что мне нужно расследовать.

Он не знал, что означают цифры, но что-то явно было нечисто. Повторюсь, печать была подлинной; по крайней мере, само письмо было настоящим. Что же касается завязки, то не была ли она тайно изменена? Или письмо запечатал кто-то другой, а не Гёку-оу? Конечно, теоретически возможно, что это сделал сам Гёку-оу, но Джинши в этом сильно сомневался.

— Но почему? — размышлял он вслух. — Это какое-то закодированное послание мне?

Гаошун ответил:

— Для такого послания это выглядит ужасно окольно, но, возможно, у отправителя не было других вариантов...

Он остановился, чтобы не сказать ничего определенного.

Это была авантюра. Джинши мог найти сообщение, а мог и не найти. А если не найдет, что тогда? Возможно, ещё одно сообщение. Возможно, ещё несколько, пока Джинши наконец не заметит.

— Я понятия не имею, что означают эти цифры. Думаю, нам лучше позвать эксперта.

К счастью, он знал именно такого человека.

Гаошун нахмурил брови. Это был знакомый жест, но борозда казалась глубже, чем обычно.

— Похоже, ты догадываешься, что происходит, — сказал Джинши.

— Нет, господин. Однако я припоминаю, что нечто подобное уже происходило.

— Когда это было? — спросил Джинши, глядя на пергамент.

— Семнадцать лет назад. Тайное послание привело к исчезновению клана И.

Клан И. Они правили западной столицей ещё до прихода к власти Гёкуэна. В честь них эта территория раньше называлась провинцией И-сэй, или "Западной провинцией И". Но их больше не существовало, так как по приказу императрицы они были уничтожены. Предположительно, они замышляли восстание. Джинши в то время было всего четыре года, и он ничего не помнил об этих событиях.

— Уничтожение клана И было одним из самых выдающихся деяний царствующей императрицы, наряду с её работой над задним дворцом, — сказал Джинши.

Царствующая императрица — бывшая вдовствующая императрица. Она никогда не могла сама занять трон, но вела политику от имени бывшего императора, занимая должность, подобную премьер-министру.

— Её величество вдовствующая императрица, несмотря на то что была женщиной, умудрялась заниматься политикой, и она не была дурой, — сказал Гаошунь.

— Я в курсе. Я знаю, кто был дураком в те времена.

Бывший император, отец Джинши, не интересовался политикой. Сколько Джинши себя помнил, он был слаб болезнями; ближе всего к участию в управлении государством он был, когда время от времени шатался по дворцу. В последние годы жизни он почти не выходил из своей комнаты, а всё время проводил за картинами.

Царствующая императрица предприняла несколько решительных шагов, но почти все они были направлены на благо народа. Она возвышала тех, кто был способен, но в то же время заслужила неприязнь и даже ненависть высокопоставленных чиновников, которые ценили родословную выше заслуг.

Даже самые непонятные на первый взгляд шаги царствующей императрицы, как оказалось, имели под собой логику. Так было и с расширением Заднего дворца, возможно, так было и с уничтожением клана И.

История была проста: клан И затеял мятеж и был наказан истреблением. Однако каким именно образом они замышляли мятеж, не сообщалось, и, что ещё более тревожно, Джинши впервые услышал о каких-то тайных посланиях.

Поэтому он спросил:

— Что за восстание планировал клан И?

Клан И были не последним, который был уничтожен; судьба клана Ши была ещё свежа в его памяти. Джинши провёл рукой по шраму на правой щеке, вспоминая.

— Если бы это было известно, я уверен, что вам бы сообщили, Лунный принц, — ответил Гаошун.

Эвфемистический способ сказать, что клан И был уничтожен до того, как стало известно об их замыслах.

— И ты одобрил это? — спросил Джинши.

— Нет, — неожиданно честно ответил Гаошун.

Джинши понял, что его вопрос был несправедлив. К тому времени Гаошун уже стал бы помощником Джинши, и ему было бы не до политики.

— Вдовствующая императрица была всего лишь человеком. Это было примерно в то время, когда бывший император потерял рассудок.

Это был единственный бывший император, которого Джинши помнил, призрачный и бессвязный.

— Уверен, вы хотели бы узнать больше, но Сяомао скоро будет здесь.

— Ты всё ещё называешь её так?

Джинши сузил глаза.

— Если бы я перестал, у неё наверняка возникли бы вопросы.

Он, конечно, был прав, но всё равно было обидно.

— Почему бы тогда не называть Маамэй Сяомэй? Чтобы соответствовать.

Маамэй была дочерью Гаошуна, и Джинши было хорошо известно, насколько властной она может быть со своим отцом.

Гаошун выглядел усталым.

— Раньше хотел. Но мне запретили это делать, так что прошу прощения, господин, но я не могу.

— Запретили? Ты что, оступился и назвал её так на людях?

— Нет... У меня появилась досадная привычка называть другую Дамеей.

— Дамэй...

Другими словами, "Большая Мэй", а не "Маленькая Мэй". Дочь Гаошуна звали Маамэй, а его жену — Таомэй. Обычно это не имело большого значения, но жена Гаошуна могла быть такой же грозной, как и его дочь.

— Напомните мне, какая разница между вами?

— Шесть лет, — ответил Гаошун, подчеркнуто сгибая пальцы. Брак, в котором мужчина старше женщины на шесть лет, вряд ли показался бы необычным, но вот наоборот — это было нечасто. Даже если Гаошун ничего такого не имел в виду, можно было представить, как это может быть неловко.

— Хм, понятно. Да, думаю, нам стоит оставить имя Маамэй в покое.

— Конечно, господин. Спасибо.

Гаошун глубоко поклонился.

Джинши положил письмо в закрытый ящик. В коридоре послышался звон колокольчика — сигнал, что пришел гость.

— Кот пришёл, — сказал Джинши.

Маомао по-прежнему проверяла его рану каждые несколько дней. Поскольку она приходила прямо из медицинского кабинета, он ожидал, что ей расскажут о проблемах, возникших на работе в тот день.

Письмо всё ещё беспокоило Джинши, но он разберётся с этим позже. Пока же он позволил своему лицу расслабиться в улыбке и ждал приближения шагов Маомао.

[П.п: Не все подписаны на тг группу, поэтому напишу и сюда. На диски было залито 13 томов wn в английском переводе и с 10 по 13 в машинном. также скоро в группе будет голосования за оформление русских обложек для новеллы.]

Глава 10 - Практические занятия

Глава 10: Практические занятия

Они начали с цыплят. Ещё теплые, не до конца окоченевшие. Ощипали только грудку и брюшко; птицу даже не обескровили. Когда Маомао воткнула в них острый, тщательно отполированный нож, из него брызнула кровь.

— Вынимайте внутренние органы, осторожно. Я не хочу видеть ни единой царапины. Это будет ужин, так что будьте с ними помягче.

«Нужно быть осторожной, чтобы слить всю кровь, иначе мясо будет плохо пахнуть»

Причина, по которой они не слили кровь, вероятно, в том, что для них приоритетнее совершенствование своих навыков.

Кроме Маомао, там было ещё пять или шесть человек. По лицам, которые она узнала, она решила, что все остальные — ученики врачей.

Ей сказали, что она должна отправиться в поход за лекарствами, но она попала на куриную ферму, расположенную в некотором отдалении от столицы. Всё началось с того, что она поймала одну из вольных птиц, что было практически невозможно в одежде врача. Вместо этого им выдали фермерскую одежду с грязными кожаными фартуками, и они приступили к работе. Поймав птицу, они должны были свернуть ей шею, а затем отправиться в соседнюю хижину, чтобы приступить к разделке.

«Кто бы мог подумать, что это врачи, элита, сливки столичного ремесла?»

— Просто будьте благодарны, что мы не просим вас подвергнуть их вивисекции, — сказал доктор Рю.

[П.п: Вивисе́кция, живосечение (от лат. vivus — живой и sectio — рассекание) — проведение хирургических операций над живым животным с целью исследования функций организма (либо для извлечения отдельных органов), изучения механизмов действия лекарственных средств, разработки методов хирургического лечения или же в образовательных целях.  Спасибо википедия.]

По его голосу чувствовалось, что он получает удовольствие. Озвучив свои инструкции со всей возможной торжественностью, он начал торговаться с куриным фермером. Они выясняли стоимость всего, что можно получить от курицы, от её печени до высушенной подкладки желудка.

У Маомао сложилось впечатление, что она привыкла к такой работе, как ловля и разделка кур, больше, чем остальные ученики врачей, и поэтому ей было неприятно, когда Тянью первым схватил птицу. Раздражение подтолкнуло её к вопросу:

— Скажите, вы выросли на ферме?

— Нет. Я уже в третий раз прохожу это обучение, так что начинаю понимать, что к чему. Хотя никогда не испытывал приятных ощущений.

Она оказалась права: окровавленные наряды свидетельствовали о том, что ученики уже приступили к реальной практике.

— А теперь у меня к тебе вопрос, Нян-нян, — сказал Тяньюй.

Маомао дернула бровью, услышав это имя. Оно ей не очень нравилось, но он стал использовать его чаще, видя, что оно её раздражает, поэтому лучшее всего промолчать.

— Как тебе удалось уговорить доктора Рю привести тебя сюда?

Глаза Тяньюя блестели. Ему было где-то около двадцати, но в этот момент он выглядел как десятилетний мальчишка, задумавший озорство.

«Обычно он разговаривает только с Эньен».

Поначалу Маомао считала, что у него хороший слух на сплетни, но похоже у него ещё и любопытный ум. Однако при всей своей болтливости он ни словом не обмолвился Маомао о том, что представляют собой практические занятия врачей. Похоже, он не разделял развязности шарлатана.

Как бы то ни было, Маомао не хотелось с ним разговаривать, и она знала, что вряд ли получит от него много полезной информации.

— Вместо того чтобы болтать, может, сосредоточимся на задании? Я буду благодарна вам за то, что вы не разделили желчный пузырь.

В этом случае желчь попадет повсюду и сделает мясо ужасным на вкус. Кроме того, желчный пузырь животного был потенциальным лекарственным ингредиентом, поэтому, испортив его, вы, скорее всего, отведаете костяшек доктора Рю.

Тяньюй был болтуном и в целом казался никчёмным человеком, но, по крайней мере, хорошо владел руками. Он с лёгкостью разрезал скользкую птичью плоть.

— Работая, обратите внимание на то, как органы соотносятся с их человеческими аналогами, — наставлял доктор Рю.

Конечно, люди и куры устроены по-разному, но всё же это был разумный первый шаг. Если вы не можете поймать убегающего цыпленка, то как вы собираетесь лечить бьющегося в конвульсиях пациента? Если вы не можете свернуть шею живой птице, то где вы найдёте смелость, чтобы разрезать человека? А если вы не были достаточно ловки, чтобы разрезать птицу даже после того, как она умерла, то у вас не было никаких шансов работать с человеческим телом.

Эта практика была базовой, но находились ученики, которые не могли справиться с первым этапом.

— Над чем мы будем работать после кур? — спросила Маомао, предполагая, что она действительно перейдёт на следующий этап.

— Свиньи, — ответил Тянью. — Они достаточно большие, поэтому мы работаем группами по три человека. Когда мы перейдём к коровам, то будем работать группами по пять человек. Но к этому моменту людей становится гораздо меньше. Когда ты начинаешь понимать, что к чему, тебя заставляют надеть форму врача и говорят, чтобы ты не испачкал её кровью. После этого есть ещё одна ступень, но я не знаю, что это такое.

— Вы не дошли до этого?

— Нет, они заставили меня начать всё сначала. Они сказали, что я недостаточно серьёзен.

— Я понимаю, почему, — сказала Маомао, не успев остановиться. Ещё одна вещь, от которой она не смогла удержаться, - это обратиться к Тянью - он выглядел гораздо спокойнее остальных учеников. Да и все остальные, кроме Тянью, который бывал здесь раньше, при виде крови цыпленка покраснели.

— Может быть и хуже. Если они решат, что ты просто не подходишь для этой работы, то на этом всё и закончится.

— Не подходишь, да?

Ей стало интересно, что случается с врачами, которые не могут справиться с препарированием: возможно, их переводят в другие отделения. В таком случае они были бы лишены возможности сделать карьеру врача.

— Я не могу обеспечить моей милой Эньен ту жизнь, которую она заслуживает, на зарплату ученика врача!

Парень всё ещё не сдавался, неужели он не знал, когда нужно уходить?

«Держись, Эньен!»

По мере того как люди резали своих цыплят, в комнате стал ощущаться запах крови. Один из учеников, не выдержав, зажал нос и рот платком, но как только доктор Рю вернулся, старший врач выхватил его у него.

— Носить маску — это правильный протокол при лечении пациента. Но не здесь, — сказал он.

Под платком лицо ученика было таким же бескровным, как и его цыплёнок. Вскоре ему стало слишком плохо, чтобы оставаться в сарае, и он выбежал на улицу.

— Ну и дела. Сколько раз это уже было? У него скоро кончатся шансы, — сказал Тянью, как будто его это нисколько не трогало.

Маомао разложила внутренние органы на подносе. Сердце, печень, кишечник, желудок.

«Кишки легко повредить, но они очень вкусные. Я бы съела их прямо сейчас».

Куриные кишки тонкие, поэтому их трудновато тщательно промыть.

«Чего бы я только не отдала, чтобы нанизать внутренности на шампур и поджарить их на гриле. Немного соли — всё, что нужно».

Если бы они правильно удалили кровь, это было бы восхитительно.

«И желчный пузырь цел. Идеально».

Разлитая повсюду желчь испортила бы всю птицу.

Она аккуратно положила органы на поднос. Когда она закончила, доктор Рю подошёл посмотреть.

— Хорошо. Положите их обратно и зашейте, — сказал он.

— Что, простите?

Но она уже разложила их по степени готовности!

— Я вижу, что вам не терпится приступить к работе, но я не могу позволить вам выполнять всю работу в таком состоянии. Вы начнете видеть в пациентах лишь куски мяса.

— Я искренне сомневаюсь в этом, господин, — сказала она, но на самом деле он видел её насквозь.

Она положила все органы на свои места, стараясь не повредить желчный пузырь.

— Вы знаете, что с этим делать? — спросил доктор Рю, сунув что-то перед Маомао. Это было похоже на рыболовный крючок и какую-то нитку, аккуратно завернутую в ткань.

— Да, господин, более или менее.

Нить, вероятно, была шелковой, что объясняло её характерный блеск. Она вдела шелковую нить в крючковатую иглу, а затем прижала пальцами края разреза, зашивая его.

«По крайней мере, я раньше шила».

Всегда с прямой иглой, но крючковатая оказалась проще, чем она ожидала. Она поняла, насколько эффективнее она будет работать, когда привыкнет к ней.

«Когда вы становитесь государственным служащим, вам разрешают пользоваться хорошими инструментами».

Так она и продолжала, шить и впечатляться в равной степени. Если бы она могла о чём-то попросить, то, пожалуй, о более длинном конце крючка — он был несколько коротковат, и его трудно было держать. Это было бы проще, если бы она могла покрепче ухватиться за него.

«Пинцет не помог бы удержать его. Мне бы хотелось иметь инструмент, который можно было бы ухватить покрепче».

Она всё ещё размышляла о том, не разработают ли они новый инструмент специально для неё, когда она закончит работу. Оглянувшись, она увидела, что Тянью уже закончил. Снова нахлынуло разочарование.

— Дайте-ка я посмотрю, — сказал доктор Рю, осматривая швы. — Хмф. Ладно, после этого можешь делать с ним что хочешь. Но я собираю органы, которые мы можем использовать для медицины. Остальное можете забрать себе.

Он отвернулся, не выглядя особенно впечатленным. Похоже, это и было его одобрением.

— Не забудьте вымыть эти иглы. Прокипятите и продезинфицируйте их. Они стоят недёшево.

Иглы, от их формы до изящества, явно были делом рук искусных мастеров. Маомао тихонько надеялась забрать один из них с собой домой.

Она разрезала швы и снова вынула органы, чтобы очистить их.

От цыплят Маомао перешла к свиньям, а затем к коровам, и как раз в это время ей принесли посылку.

— Большое спасибо, — сказала она, принимая его от женщины, заведовавшей общежитием.

Это было уже после ужина; работа затянулась допоздна. Женщина ждала её всё это время. А ещё она... слегка ухмылялась? Маомао взглянула на отправителя и обнаружила, что это, как ни странно, Гаошун.

«Могу гарантировать, что она всё неправильно поняла».

Оно могло прийти от имени Гаошуна, но послать его мог только один человек. Джинши. Он мог бы назвать и имя Басена, но это могло привести к беде, если Басен узнает, так что оставалось только Гаошун.

Маомао по-прежнему ездила на виллу Джинши раз в несколько дней. Она беспокоилась о том, как будет скрывать это от Яо и Эньена, когда закончатся отпуск, но проблема решилась сама собой.

— Я знаю, ты думаешь, что опережаешь меня, Маомао, но это не так! — заявила Яо.

Очевидно, она считала, что визиты Маомао к Джинши — это часть "практических занятий".

«Наверное, она не совсем ошибается».

Во всяком случае, она была благодарна Яо за то, что та так удобно заблуждалась. Судя по тому, как вела себя Яо, похоже, она тоже решила пройти этот жестокий путь.

Имя Гаошуня на посылке заставило Маомао вспомнить о сыне.

«Я никогда не видел Басена на вилле».

Он был силён, как кабан, и так же неуловим. Вероятно, его специально отдалили от личной жизни Джинши, чтобы он не заметил перемен в господине.

«Похоже, он по-прежнему сопровождает Джинши на работе».

Например, в медицинский кабинет. Естественно, не стоит вводить его в курс дела, но даже Басен расстроится, если не будет обращаться с ним осторожно. К счастью, Гаошун знал, как это сделать. По крайней мере, Маомао надеялась на это.

Вернувшись в свою комнату, Маомао открыла посылку. Там было письмо и что-то завернутое в ткань, от которой исходил слабый аромат.

«Как всегда, элегантно».

Развернув упаковку, она обнаружила керамический сосуд с благовониями внутри. Она поднесла его к носу и понюхала.

«Основа из сандалового дерева с некоторыми добавками».

Возможно, все эти добавки были очень причудливыми, но запахи не очень хорошо дополняли друг друга, и она не могла отделаться от впечатления, что результат получился дешёвым. Джинши, у которого всегда было только самое лучшее, показала себя не с лучшей стороны.

«Нет... Подождите».

Неужели он специально прислал что-то не очень хорошее, потому что это было для Маомао? Она вспомнила, что она как-то говорила о том, что по благовониям можно определить класс человека. С этой точки зрения, это было немного приятнее, чем можно было бы ожидать для придворной дамы, но не слишком.

Оставался вопрос, зачем Джинши вообще посылала ей благовония. Она понюхала рукав и обнаружила слабый запах крови.

«Я думала, что я точно убрала этот запах».

В последнее время она прикрывала свои походы на ферму препарированием, утверждая, что выезжает на дом. С самими животными всё было достаточно просто: органы — лекарственные, мясо идёт в пищу.

Сегодня, как выяснилось, охотнику посчастливилось поймать медведя, и докторам удалось поучаствовать в препарировании. Доктор Рю был в восторге; он сказал им, что такая возможность выпадает очень редко. Кровь нужно было сливать быстро, чтобы не испортить мясо, поэтому докторам редко удавалось наблюдать.

Они переоделись в костюмы для препарирования и надели кожаные фартуки. Когда всё было закончено, Маомао приняла ванну, после чего вернулась во двор.

«Хорошо бы время от времени выбираться в общественные бани».

В общежитии ванны не было, поэтому такая возможность была особенно приятной. Одна из немногих роскошей района удовольствий, с которой Маомао столкнулась в детстве, заключалась в том, что люди принимали ванны каждый день. Даже в заднем дворце ей удавалось помыться раз в несколько дней.

Любила ли она ванны? Если бы её спросили, она бы ответила, что да. В этот раз они даже оплатили ей вход в общественную баню, а принимать ванну посреди дня - само по себе удовольствие.

«О... Может, дело в волосах?»

Времени на то, чтобы высушить волосы, у неё, конечно, не было, поэтому она их не мыла.

Ей было интересно, понимает ли Джинши, что нужно для того, чтобы стать настоящим врачом.

«Кое-что, возможно. Но я не уверена, что он знает о вскрытии человеческих трупов».

Очевидно, он уловил запах, который она принесла с собой, когда пришла его осматривать. Он может быть привередлив к самым странным вещам.

Всё ещё размышляя над сложившейся ситуацией, Маомао взяла чайную ложку благовоний и зажгла их. Затем она поставила на него корзину, а сверху — одежду, которую наденет завтра.

«Начнём с этого».

Она использовала всего щепотку благовоний, даже не была уверена, что это будет заметно.

Подготовившись таким образом к следующему дню, она решила, что пора ложиться спать. Она уже собиралась переодеться в ночную одежду, когда раздался стук в дверь.

— Войдите, — сказала она.

Вошла Эньен с несколькими спринг-ролами в руках.

— Это осталось после ужина. Хочешь?

— Конечно.

Маомао никогда бы не упустила шанс отведать стряпню Эньен. Сейчас она была не так уж голодна, но это может стать завтрашним завтраком. Из-за всех этих походов к Джинши и медицинской практики у неё было не так много возможностей насладиться домашней едой Эньен.

Эньен поставила на стол тарелку с роллами и тут же заметила благовония.

— На тебя это не похоже - ароматизировать одежду.

— У меня есть свои луны. Просто так получилось, что в последнее время крови было больше, чем обычно.

Она не врала: как раз в это время месяца она на несколько дней впадала в меланхолию.

— Я знаю, что Яо так делает, и подумала, что это хорошая идея.

Конечно же, она знала, что на самом деле работу выполняла Эньен.

— Понятно.

Маомао ожидала от Эньен какой-нибудь колкой реплики, но та ничего больше не сказала. Хотя она наверняка заметила, как часто Маомао выходит из дома в эти дни.

«Значит, она не собирается выпытывать у меня что-то?»

Пока Маомао не втягивала Яо в свои дела, Эньен, похоже, была довольна тем, что не суёт свой нос в её дела.

Маомао накрыла спринг-роллы салфеткой и вернулась к переодеванию.

Когда на следующий день Маомао пришла в медицинский офис, она обнаружила, что Яо разговаривает с доктором Рю и выглядит не очень счастливой. В последнее время рабочий график Маомао был ненормированным, поэтому они редко виделись, но, похоже, у неё плохое настроение.

«Надеюсь, она не скажет ничего странного», — с тревогой подумала Маомао, наводя порядок в аптечке.

— И вы не чувствуете необходимости послать меня куда-нибудь? — спросила Яо.

«А вот и оно».

Яо была полна решимости и, похоже, намеревалась выглядеть не менее грозной, чем доктор Рю.

— Нет, — ответил старший врач, а затем просмотрел ежедневный отчёт, как бы говоря, что на этом разговор окончен. В отчёте сообщалось лишь, что вчера ничего особенного не было.

— Похоже, у тебя всё время какие-то дела, Маомао, — сказал Яо. Отлично. Теперь Маомао была вовлечена в процесс.

— Да, похоже, так и есть, — ответила она.

Спорить было бессмысленно.

— И куда же тебя вчера занесло? Что делала?

— Я добывала медвежью желчь.

В этот момент она как раз убирала добытую накануне желчь. Охотник дал им немного, уже обработанную. Это было прекрасное лекарство, похожее на высушенную хурму неправильной формы.

Ей показалось, что она уловила намёк на взгляд доктора Рю, но он ничего не сказал, чтобы остановить её. Он знал, что она не скажет ничего подозрительного.

— Желчь — такой важный лекарственный компонент, что я попросила показать мне, как её готовят. Я также помогала препарировать корову, чтобы проверить, нет ли камней в её желчном пузыре. К сожалению, их не оказалось.

— Камни в желчном пузыре коровы — вы имеете в виду безоары? Я слышала, что они встречаются едва ли у одного из тысячи животных. Зачем вам искать то, чего, как вы знаете, почти наверняка там нет? — спросила Яо.

— Справедливый вопрос. Шансы найти безоар гораздо выше, если у животного есть симптомы желчных камней. Камни становятся намного дороже, как только попадают на открытый рынок, поэтому, если вы видите животное с такими признаками, вполне логично поискать его на месте.

Маомао шла по тонкой грани, стараясь не расстроить доктора Рю и в то же время не сказать ничего неправдивого. Она чувствовала себя немного виноватой перед Яо, но ей нужно было уйти от этого разговора.

«Я знаю, что это не совсем честно с моей стороны…»

Она спряталась за Джинши. Яо могла бы отчитать её за грязную тактику, но Маомао была не в настроении разговаривать. У неё были другие, более важные дела.

Яо посмотрела на неё и недовольно поморщилась. Доктор Рю снова заглянул в ежедневный отчет. Казалось, он хотел сказать, что удовлетворён ответом Маомао.

«Я понимаю, Яо. Поверь мне, я понимаю!»

Маомао знала, что на самом деле хотел сказать Яо.

— Почему я тоже не могу пойти?

«Вот что ты хочешь знать».

Доктор Рю наконец дал ответ.

— Если тебе нужны какие-то поручения, начни с похода в столовую.

— В столовую, господин? Зачем?

— Позволь мне угадать: вы никогда в жизни не убивала и не ощипывала даже курицу. Думаешь, Маомао просто смотрел, как они разделывают медведя? Вот что здесь происходит, и она уже привыкла к этому.

Это был редкий комплимент от доктора Рю, но почему-то он не доставил Маомао удовольствия.

— А как же Эньен? Она, наверное, даже лучше Маомао умеет разделывать цыплят.

— Может, и так, но зачем брать с собой того, кто вообще не заинтересован в поручении? Ты что, думала, Эньен пойдёт и оставит тебя в покое? Я не собираюсь давить на тех, кому не хватает амбиций. Думаешь, это несправедливо, что только Маомао получает такие поручения? Хочешь, чтобы всё было по-другому? Тогда начни с того, что убедись, что ты не являешься мёртвым грузом для окружающих!

А вот и обычный доктор Рю, неумолимый и беспощадный.

Яо вцепилась в юбку; слова врача явно причинили ей боль, но она ничего не сказала. Она знала, что это правда - она никогда не держала в руках нож, даже на кухне. Спринг-роллы, которые Маомао съела на завтрак сегодня утром, были полностью делом рук Эньен.

«Более того...»

Сзади Яо послышался скрежет зубов. Это была Эньен, которая тянулась к бутылке с дезинфицирующим спиртом. Страшно. Очень страшно.

Яо, однако, протянула руку и остановила её.

— Эньен.

Она так часто делала то, что желала её фрейлина, но в этот момент она показала, что знает, как справиться с чрезмерно заботливой прислугой. Она обернулась к доктору Рю и сказала:

— Я понимаю, что вы говорите, господин. Я сейчас же научусь обращаться с ножом.

— Хох! Ты научишься, да? Ну, начни с обезглавливания живого цыпленка.

— О... обезглавить?

Действительно, если она не справится с этим, то не сможет следовать по пути Маомао. Даже один из учеников-врачей разрыдался, когда убивал свинью, которую собирался использовать для препарирования. Если на тебя так действуют сельскохозяйственные животные, то ты никогда не сможешь работать с людьми. В конце концов, врач вполне может оказаться перед необходимостью ампутировать руку или ногу без анестезии для пациента.

«Такое постоянно случается на поле боя».

На войне вам не понадобятся спрятанные отцом книги по анатомии - вы увидите достаточно человеческих органов, чтобы хватило на всю жизнь. Возможность запретить книгу по препарированию была, в своем роде, роскошью, которую позволяло себе мирное время.

— Интересно, есть ли в тебе желание вырезать чьи-то органы, пока они ещё живы? —  с ухмылкой сказал доктор Рю.

— Есть! Я могу! Именно за этим я сюда и пришла, — настаивала Яо.

Она не просто пыталась перечить старшему врачу; казалось, она искренне хотела овладеть медицинскими навыками.

Если Яо пришла в медицинский кабинет только для того, чтобы вырваться из-под дядиного влияния, то сейчас ей самое время сдаться и вернуться домой. Несмотря на физическую травму, полученную во время дегустации еды на наличие яда, Яо всё ещё была молода, красива и умна. Наверняка там было полно женихов, которые не прочь заполучить её.

«Прекрати. Я думаю точно так же, как её дядя».

Яо и Эньен презирали дядю Яо, но в какой-то степени он всё же думал о счастье Яо. Ли, по большому счету, был не тем местом, где одинокая женщина могла жить безбедно. Слишком много привычек, обычаев и обстоятельств были против этого. Однако не Маомао должна была говорить об этом Яо. Если она решила, что это то, что она хочет сделать, то Маомао не станет мешать ей.

В этот момент она заметила Эньен, которая стоял за спиной Яо и смотрела на насмешливого доктора Рю. Маомао знала, что Эньен, как и она, воздержится от комментариев по поводу того, что решила сделать Яо. Однако в этот момент в её глазах появилась нехарактерная для неё нерешительность.

«Интересно, как всё это будет происходить?"»

Как бы там ни было, но Маомао это не касалось. Она записывала только что полученные ингредиенты, складывая их в шкаф.

Яо не теряла времени: вечером она уже стояла на кухне. Эньен с трепетом наблюдала за её неумелым обращением с ножом. Маомао, которая в кои-то веки вернулась домой пораньше, наблюдала за ними обеими и терпеливо ждала, когда будет готов ужин.

— Вот я беру это и...

Удар!

— Госпожа...

Яо опустила нож, словно рубила дрова; казалось, что она могла перерубить не только мясо, но и кость. Даже если бы Маомао хотела помочь, подходить слишком близко было небезопасно.

— Это опасно, так работать. Надо начинать с чего-нибудь поменьше!

— Нет, мясо! Мне нужно разрезать плоть!

Эньен была в явной панике. Обычно она была настолько спокойна, что Маомао ожидала от неё лучшего учителя для Яо, но так они ничего не добьются. Маомао решила сделать вид, что ничего не заметила, и просто выйти из комнаты, но, к несчастью для неё, её глаза встретились с глазами Эньен. Эньен одарил её взглядом, который должен был положить конец всем взглядам, а затем указал на стол. Там была еда. Готовая к употреблению. Креветки с чили, не меньше.

Маомао тяжело сглотнула. Неужели Эньен приготовила что-то заранее? От свежего блюда, состоящего из огромных креветок и целого набора овощей, шёл пар. Зная, как готовит Эньен, Маомао была уверена, что она использовала соевую пасту для придания блюду пикантности, а также, вероятно, фруктовый сок для усиления вкуса. С рисом это было бы просто великолепно. Она почти чувствовала во рту сочные креветки.

Было совершенно ясно, что Эньен хочет что-то сказать.

«"Если хочешь поужинать, то помоги нам", да?»

Маомао нахмурилась, но пошла мыть руки. С пухлыми креветками ей было не справиться.

Для начала она выбрала нож для резки на размер меньше, чем тот, который держал Яо. Затем она положила на разделочную доску одну морковку.

— Начни с того, что нарежь это, Яо.

— Морковь? Но я пытаюсь научиться резать мясо!

— Кажется, теперь я слышу доктора Рю: Ты? Резать мясо, когда ты не можешь отрезать даже кусочек женьшеня? — ответила Маомао, заменив морковку чем-то более традиционно целебным.

— Отлично, — сказала Яо через мгновение.

— Хорошо. Теперь возьмите этот нож. На самом деле есть разные виды ножей, и резать ими нужно по-разному. Нож, который ты сейчас держишь в руках, предназначен для того, чтобы пробивать кости. Он не предназначен для такой нежной вещи, как мягкая плоть. Если бы ты практиковался в ампутации руки пациента, он бы подошел идеально.

Яо нечего было на это ответить, она закусила губу и поменяла ножи. Эньен почувствовала облегчение. Яо была предана учёбе, поэтому знала некоторые общие черты медицины и кулинарного искусства, но это не касалось видов ножей. Когда речь заходила о кухне, она больше разбиралась в еде, чем в кулинарии.

— Хорошо, теперь давайте поработаем над тем, как держать нож. Делайте это вот так. А когда будешь резать морковку, вот так.

Маомао двигала рукой Яо сантиметр за сантиметром.

— Как только ты закрепишь нож так, чтобы морковь не двигалась, ты сможешь резать медленно и аккуратно, без лишних усилий. Эньен хорошо ухаживает за оборудованием, поэтому у этого ножа отличная режущая кромка. Много силы не требуется. Помни, что, разрезая гниющую кожу или плоть, ты перерезаешь живые кровеносные сосуды.

Нож звякнул, и Яо сделала неуверенный надрез.

— Хорошо. Теперь разрежь его на пять частей.

Тук, тук, тук.

Яо была вполне способной девушкой; ей просто нужно было, чтобы кто-то показал ей, что делать. Не стоит забывать, что, как бы взросло она ни выглядела, ей всё ещё было всего шестнадцать.

— Вот так! — сказала она, закончив нарезать морковь.

— Так, это дальше.

Маомао положила дайкон.

— Больше никаких овощей, — сказала Яо.

— Все, что ты сделала до сих пор — это нарезала морковь.

Давай поработаем над тем, как аккуратно очистить дайкон, прежде чем переходить к мясу".

Снять кожуру с дайкона было сложнее всего, но Маомао хотела, чтобы Яо училась на продуктах. Она не хотела, чтобы та отправилась в кабинет доктора Рю только потому, что ей удалось нарезать немного мяса. Правда, для этого ей пришлось бы сначала задушить курицу.

Яо выглядела недовольной, но смирилась и занялась обработкой редьки.

— Не волнуйся, в первый раз я не буду заставлять тебя чистить всю редьку сразу. Разрежь её на мелкие кусочки, которые будет легче очистить.

— Конечно. Именно это я и собиралась сделать, — надулась Яо.

Пока она занималась чисткой, Маомао размышляла, что делать с морковью.

— Маомао, — сказала Эньен, указывая сначала на свинину, которую Яо пыталась нарезать, а затем на сушеные грибы шиитаке. Грибы были роскошным ингредиентом, и Маомао решила не спрашивать, как она их достала. Единственное, что она видела поблизости, - это специи.

«"Приготовьте кисло-сладкую свинину", вот что я слышу?»

На самом деле там оказался крахмал из сладкого картофеля. Он прекрасно подойдёт для покрытия свинины, которую потом можно будет обжарить.

Маомао не могла оторваться от креветок, которые уже остывали, но Эньен сосредоточенно следила за Яо, чтобы та не поранилась. Маомао ничего не оставалось делать, как приступить к приготовлению свинины.

— Маомао, — сказала Яо. — К твоему сведению, я не отказываюсь от пути врача.

— Женщины не могут быть врачами, — ответила Маомао, не желая лгать Яо.

Самое большее, что можно было позволить Маомао и её соотечественницам на данном этапе — это получить эквивалентные знания. Им не дадут никакого звания, и они ничего не получат от этого, кроме удовлетворения собственного интеллектуального любопытства и, возможно, уверенности в том, что смогут оказать помощь в случае возникновения чрезвычайной ситуации.

— Но ведь они уже учат тебя всему, что нужно для того, чтобы стать врачом, верно?

Это заставило Маомао задуматься. Она не ответила; если она решила не лгать Яо, то молчание было единственным ответом.

— Я много думала об этом. С тех пор как мы нашли книгу в доме господина Лакана.

Маомао было неприятно слышать это имя, но недобрый взгляд на Яо ничему не помог бы, поэтому она просто молча слушала.

— Правда, мне трудно смириться с таким образом мышления, но я могу понять, что это, вероятно, необходимо для тех, кто занимается медициной. Господин Луомен это прекрасно объяснил. Я всегда полагала, что со временем мы научимся этим вещам, но теперь вижу, что для того, чтобы применять их на практике, нужно кое-что ещё.

Умные девушки — это, конечно, хорошо, но иногда невежество было блаженством. Если бы Яо не знала или могла притвориться, что не знает, то перед ней открылся бы более простой и лёгкий путь. Маомао чувствовала желание, чтобы Яо была счастлива, и если даже она чувствовала это, то насколько же сильнее должна была чувствовать Эньен?

Однако если Яо будет учиться тому же, что и врач, то невежественное, блаженное счастье будет только отдаляться.

— Яо, — медленно произнесла Маомао, — быть врачом — значит иногда подходить к людям с ножом. Если беременная мать не может родить ребёнка, тебе, возможно, придётся разрезать её, чтобы добраться до него, и ты должна будешь сделать это, зная, что в лучшем случае выживет только ребёнок. Возможно, тебе придётся ампутировать руку или ногу пациенту, умоляющему тебя этого не делать, и, возможно, не будет даже анестетиков, чтобы заглушить боль. Возможно, тебе придётся запихивать вываливающиеся кишки обратно в брюшную полость и зашивать кожу прямо поверх них.

— Я всё это знаю.

— Это профессия, пропитанная кровью. Это может означать, что никто не захочет провести с вами свою жизнь. Люди могут отвергать тебя, потому что считают кровь нечистой. Ты должна действительно хотеть такой жизни, иначе тебе лучше держаться подальше.

— Меня не заинтересует мужчина, которого отпугнет немного крови. Правда, Эньен?

— Юная госпожа...

Эньен, обычно стремившаяся держать любого мужчину на расстоянии, когда дело касалось Яо, выглядела озадаченной.

Обычно такие, как Яо, шли более правильным путем. Даже Маомао видела её разочарование, но не было причин останавливать Яо. Оставалось только молиться, чтобы путь, выбранный Яо, озарился светом.

— Упс, она порвалась. Чистить дайкон гораздо сложнее, чем кажется, — сказала Яо, нахмурившись и показав им толстую полоску кожуры редьки.

— Ты права, это нелегко, — сказала Маомао.

— Эньен может сделать их похожими на цветки пиона!

— Да, но она особенная.

Это была чистая правда. Пока она говорила, Маомао окунула отбитую свинину в масло и хорошенько её обжарила. Яо продолжала бросать взгляды на порванную кожуру редиса.

Похоже, пройдет ещё немало времени, прежде чем они попробуют креветки.

Глава 11 - Препарирование

Глава 11: Препарирование

Погода стала теплеть, и белокопытник распустил свои съедобные бутоны, когда Маомао и ученики врачи были приведены в тёмное, сырое место.

— Наконец-то настало время для настоящего дела, а? — легкомысленно сказал Тянью.

Он был единственным, у кого хватало духу вести себя спокойно; остальные ученики были бледны. Время от времени они бросали на Маомао взгляды, говорившие: "Что ты здесь делаешь?", но воздерживались от высказываний. Маомао пережила немало таких взглядов, пока они вместе препарировали животных. Теперь же она не собиралась позволять этому беспокоить её.

Впрочем, то, что никто ничего не сказал, было не совсем правдой.

— К кому-то особое отношение, — заметил Тянью.

Каким бы легкомысленным он ни казался, у него были железные нервы. Когда они препарировали скот, он был самым спокойным из всех. Возможно, он не так легко воспринимал занятия в кабинете, как другие ученики, но благодаря своему самообладанию он был более одарённым практиком, чем остальные. Действительно, он был очень хорош.

— Если ты хочешь назвать это так, — ответила Маомао.

— Ооо. Я ревную.

Маомао начала думать, что Тянью не может сохранять спокойствие, если не разговаривает с кем-то. Большинство других учеников слишком нервничали во время практических занятий, чтобы с кем-то разговаривать, не говоря уже о Маомао, но Тянью, казалось, без устали болтал с ней.

— Если обращение со мной действительно такое особенное, может, я смогу получить один из этих белых халатов.

— О, не думаю, что это возможно, Нян-нян.

«Маомао!»

Он что, специально это делает? Неважно; было бы слишком много работы, чтобы его переубедить, поэтому она оставила всё как есть.

Если честно, она понимала, к чему клонит Тянью.

«Особое отношение, да? Думаю, я не могу винить кого-то за то, что он обвиняет меня в этом».

При обычных обстоятельствах Маомао ни за что не пошла бы по этому тусклому и сырому коридору в компании врачей. Что касается того, куда вёл коридор, то это была комната, где покоились казнённые преступники. Врачи пользовались специальным проходом, чтобы никто не видел, как они туда идут.

Впрочем, Маомао пользовалась им не в первый раз. Нет, тогда она отправилась проверить, действительно ли Суйрей мертва. Суйрей, которая теперь жила с бывшей супругой А-Дуо. Жаль, что она так и не смогла научиться хирургии.

Однажды по дороге в западную столицу она помогала Маомао лечить раненых стражников и не дрогнула, несмотря на то что в процессе лечения пришлось, помимо прочего, ампутировать человеческую руку. Она бы отлично справилась и здесь.

«Наверное, обстоятельства её рождения сделали это невозможным».

Хотя официально это не признавалось, Суйрей была внучкой бывшего императора. Она также принадлежала к истребленному клану Ши, поэтому, хотя её жизнь была пощажена, ей суждено было оставаться в тени до тех пор, пока она жива.

«Такая трата времени».

Маомао ничего не могла поделать, кроме как сожалеть об этом. Всё остальное было не в её силах. Можно было бы подумать, что, возможно, Суйрей должна была остаться мёртвой, но это было бы оскорблением. Нельзя было забывать, что есть ещё одна девушка, которая устроила единственный в жизни спектакль, чтобы Суйрей могла жить.

— Так кто же поддерживает твоё участие? — спросил Тянью.

Очень прямолинейно.

— Вы обвиняете меня в кумовстве? — спросила Маомао, в том же, в чём её подозревали, когда она только поступила на работу в медицинский офис.

— Нет. Думаю, дело в чём-то большем. Мужская интуиция.

«Этот сукин сын...»

Как Тянью мог вести себя так развязно и при этом быть таким проницательным? Если он пронюхает о причастности Джинши, всем придётся несладко.

— Я расскажу Эньен, — сказала Маомао.

— Её здесь нет, как ты можешь ей сказать? – ответил Тянью.

Но это позволило ей выиграть время. Они прибыли к месту назначения.

— Вот, — сказал доктор Рю, указывая на дверь в конце коридора. Она открылась с тяжелым скрипом, впустив свежий поток холодного влажного воздуха.

«Пахнет спиртом».

Это должно было утешить её, она любила крепкие напитки, но в данный момент у неё не было настроения пить. На раскладушке посреди комнаты лежал мужчина, лицом вверх и совершенно голый. На его шее виднелись синяки от верёвки. Он был преступником, казнённым через повешение, а запах алкоголя, вероятно, был вызван тем, что тело вытерли.

— Мы наденем фартуки, но постарайтесь не испачкать их, если можете помочь, — сказал доктор Рю.

Маомао взяла выданный ей фартук и надела его. Ей также вручили белую повязку, но не для того, чтобы завязывать волосы, а, чтобы закрыть лицо, прикрыв всё, что ниже глаз. Доктор Рю продолжил:

— Я буду делать операцию. Вы будете наблюдать за мной, и каждый орган, каждый слой ткани должен быть выжжен в вашей памяти.

В руках у него уже был маленький нож для препарирования.

— Я хочу, чтобы вы запомнили всё, что здесь увидите.

Его тон был откровенно угрожающим.

Их заранее предупредили, чтобы они не делали никаких записей. Сам факт того, что доктор Рю находится здесь и учит их этому, якобы был чем-то невозможным. Единственное, что они могли забрать с собой из этого места, - это то, что они могли запомнить.

Таким образом, всё свелось к конфликту между общественной моралью и медицинским прогрессом. Компромисс врачей заключался в том, чтобы не делать ничего слишком откровенно.

Маленький острый нож легко вошёл в брюшную полость трупа. Крови было недостаточно, но в то же время плоть не была жесткой: похоже, доктор Рю выбрал тело, в котором уже сошло трупное окоченение. Он вскрыл труп и начал показывать им внутренние органы, которые было гораздо легче разглядеть, чем на только что забитом скоте. Однако, поскольку это настоящий человеческий труп, такая картина выглядила довольно неприглядно. Ученики уже привыкли к работе с животными, но даже в этом случае некоторые из них приложили руки ко рту.

— Это сердце, вот здесь. Ни в коем случае не разрезайте крупные кровеносные сосуды, соединенные с ним — сказал им доктор Рю. Затем он перешёл к органам.

— Желудок, тонкий кишечник, толстый кишечник. Они составляют пищеварительный тракт. Вы должны их узнать; мы делали достаточно сосисок из кишок.

На самом деле они делали это по его приказу; он сказал им, что их животные не должны пропадать зря. Колбаски получились вкусными, но, похоже, некоторые из учеников больше никогда не смогут их есть.

— Вот репродуктивные органы. Я позову вас, как только они казнят пленную женщину. У женщин репродуктивные органы имеют существенно иную форму, не стоит и говорить.

К этому моменту Маомао, разумеется, уже не удивлялась и не скандалила при виде мужских гениталий.

— Кто-нибудь может сказать мне, от какой болезни страдал этот человек? — спросил доктор Лю.

«Не знаю, как мы должны сказать».

Мужчина был мёртв уже несколько дней, а значит, по цвету его кожи уже нельзя было судить о его состоянии. Ей казалось, что она может различить какие-то пятна, и, хотя она впервые видела внутренние органы человека вблизи, ей казалось, что она может сделать предположение.

Никто не захотел отвечать, и она рискнула спросить:

— Это была болезнь печени, господин?

Маомао не хотелось слишком выделяться, но кто-то должен был ответить, иначе они застрянут здесь навсегда.

— На чём основано ваше предположение? — спросил доктор Рю.

— Я не могу отделаться от ощущения, что цвет его печени хуже, чем у животных, с которыми мы работали. Кроме того, на его коже есть желтые пятна, а желтуха — хороший признак проблем с печенью.

У Яо были те же симптомы.

— Проходные баллы для вас. Этот человек напился и стал буйным. Он подрался с другим посетителем бара и в итоге убил его. Его собственная мать пыталась остановить его, но он убил и её. На самом деле его только что выпустили из тюрьмы за предыдущее преступление, и у него не было второго шанса.

Отсюда и повешение.

— Как было бы очевиднее, если бы мы могли сравнить это со здоровой печенью, эта заметно воспалена. Обычно виной тому чрезмерное употребление алкоголя, но иногда она может быть заражена через кровь, так что будьте осторожны, чтобы не получить порезов или травм на руках, когда работаете с чем-то подобным. Яд может попасть в организм через рану и вызвать заболевание.

Тон доктора Рю был настолько устрашающим, что даже у Тянью не нашлось умного замечания. Его глаза расширились, он пристально изучал орган. Когда они работали, в нём проявлялась неожиданная серьёзность.

Маомао была очень похожа на него: она пристально смотрела на препарированное тело, впитывая всё это, стараясь не пропустить ни одного слова, сказанного доктором, пугающего или нет.

Когда "специальный урок" закончился, студенты переоделись и направились в баню. Они отправились в одну из них, расположенную рядом с храмом, и можно было предположить, что баня возникла как место для очищения духовенства, но теперь заведение требовало светской валюты.

Бани были разделены по половому признаку, а не смешанные, и в середине дня здесь было не очень многолюдно, но тем не менее в раздевалке было тесновато. Несмотря на это, на тесных полках поместилось, наверное, пятнадцать комплектов одежды. В столице было несколько бань, и если эта не была самой роскошной, то была чистой и ухоженной.

«Фух...»

Вода была горячей и приятной, а других посетителей было мало, по мнению Маомао, это был рай.

Ученикам сказали, что после купания они могут идти домой, поэтому сегодня она выделила время, чтобы привести в порядок свои волосы. Она смыла с волос липкий налёт сырости и темноты. Так важно было иметь такие моменты, когда можно просто понежиться в ванне и ни о чём не думать.

«Паршиво, что мы не можем ничего записать».

Но если бы они это сделали, их записи сами по себе стали бы запрещенными книгами.

Сегодня они только наблюдали, но в будущем Маомао и остальные должны будут сами заниматься препарированием. Маомао удивило, насколько спокойной и рассудительной она оставалась в присутствии трупа.

«Может быть, это потому, что я никогда не видела его раньше. Потому что он был преступником. Потому что я могла сказать себе, что он сам виноват в своей смерти».

Смогла бы она сделать то же самое, если бы это был кто-то из её знакомых? А может, помогло то, что резали не живого человека, а лишь то, что раньше было человеком.

Маомао вспомнила о спрятанной книге Луомена. На последней странице он написал, что это его учительница. Правда, на его рисунках она не выглядела очень старой.

«Не могу представить, что он чувствовал, когда делал эти иллюстрации».

Каким человеком была учительница Лоумена?

Как раз, когда Маомао испустила очередной вздох, в ванную вошли несколько молодых женщин.

— Как думаешь, они меня возьмут? — спросила одна из них.

— Конечно! Конечно, — ответила другая.

Маомао прислушалась, гадая, о чём они говорят.

— Я слышала, что они уже давно не объявляли набор. Ну, знаете, для дам в задний дворец?

— Именно так! Должно быть, у них не хватает людей. Сейчас у тебя есть шанс!

«Набор дам для заднего дворца?»

Маомао задумчиво нахмурилась. Разве Джинши не говорил, что дочь Гёку-оу, племянница императрицы Гёкуё, собирается войти во дворец? Даже если бы они нашли способ отложить это. Значит, они просят добровольцев.

Такая молодая женщина не могла иметь в своем окружении исключительно фрейлин из западной столицы, и в любом случае она была ребёнком кого-то очень важного и влиятельного.

— Все говорят о наследном принце, но у императора сейчас только два сына. Много шансов найти своё место. Не может быть слишком много сыновей, верно?

Вот это да!

У этой молодой девушки были амбиции. Она планировала не только войти в задний дворец в качестве дворцовой женщины, но и стать любовницей императора и даже матерью нации.

«Если уж мечтать, то мечтать по-крупному».

Даже если, как полагала Маомао, всё закончится совсем не так, как ожидала женщина. Она кивнула головой, и капли воды упали с её растрепавшейся челки.

«Это напомнило мне».

Она знала, что они отправятся в западную столицу ещё до прибытия новой супруги, но точной даты так и не назвали. К тому же она даже не знала, кто ещё поедет с ними.

«Спрошу у него в следующий раз», — подумала она и, выйдя из ванны, направилась в раздевалку.

Глава 12 - Тайна чисел

Глава 12: Тайна чисел

Джинши потянулся, справедливая награда за то, что он закончил часть своей работы. Он был один в своём кабинете. Нет, это было не совсем так - из-за ширмы доносились звуки чьей-то работы. Чьей? Барёу, страдающего социальным расстройством.

Джинши уже почти закончил работу, но хотел кое-что спросить у Барёу.

— Барёу, можно тебя спросить?

— Да, господин, о чём? — раздался тонкий голос из-за ширмы.

— Как началась любовь?

— Хм? Как началась любовь?

— Если я скажу "Чуэ", ты поймешь?

Любовь может показаться странной темой для разговора, но, несмотря на то, что Барёу сидел за ширмой и уединялся, на самом деле он был женатым человеком. Женат на той, кто недавно поступила на службу в качестве одной из фрейлин Джинши: Чуэ. Главным условием Джинши при выборе сопровождающих было то, чтобы они никогда не бросали на него ни одного любовного взгляда. Чуэ, безусловно, соответствовала этому требованию.

— Да, она почти не похожа на человека, не так ли? — ответил Барёуь.

Ещё одно заявление, которое, казалось, могло привести к непониманию.

— А разве она не твоя жена? У вас ведь есть дети, не так ли?

Джинши был вынужден признать, что трудно представить, как женщина с таким властным характером могла работать с Барёу. Любопытство заставило его расспросить об истории их любви, но он не ожидал такого ответа.

— Это была небольшая интрига со стороны моей матери и старшей сестры Маамей. Они посмотрели на меня, посмотрели на Басена и выбрали самый надёжный способ продолжить род.

Джинши был поражён.

— Я согласился, но при условии, что они возьмут на себя воспитание детей, и так был заключён брак. Мы видимся только раз в две недели и мало разговариваем, но должен сказать, что мы неплохо ладим.

— Да... Если ты так говоришь...

Братья Ба казались полярными противоположностями друг другу. Джинши понимала, что хрупкий Барёу - лучший выбор, чем могущественный Басен. Это был политический брак, причём насквозь.

— Они отметили, что неизвестно, сколько я проживу, и приказали мне поторопиться и произвести на свет наследников. Они даже хотели, чтобы я сделал это раньше, чем сдал экзамен на государственную службу.

Барёу сдал экзамен на государственную службу двумя годами ранее, что подразумевало, что он сдал его только после того, как зачал детей.

— Она, конечно... уникальна, но с Суйрэн, которая держит её в узде, она оказалась вполне надежным помощником — сказал Джинши.

Это напомнило ему о том времени, когда Маомао работала под его началом.

— Она из клана Ми, хотя и дочернего.

Это многое объясняет. Если клан Ма обеспечивал телохранителей императорской семьи, то клан Ми создавал информационную сеть, которая служила непосредственно императору и его родственникам. Они оба охраняли императорскую семью, один на свету, другой в тени. Логично, что иногда они могли женить своих членов друг на друге, чтобы укрепить связи между ними.

—  Похоже, тебе нелегко приходится, — заметил Джинши.

— Смею предположить, что у вас гораздо больше проблем, чем у меня, мастер Джинши. И по внешности, и по рангу. Что касается меня, то сестра сказала, чтобы я просто тихо лежал по ночам, а жена позаботится обо всём остальном.

И снова Джинши ничего не ответил. Барёу сказал что-то довольно дерзкое, а затем Джинши почувствовал, что ему не следовало этого слышать. Как легко было бы жить, если бы Джинши так же легко, как Барёу, согласился на политический брак.

Их беседу прервал звук чьих-то шагов по коридору: коридор возле кабинета Джинши был специально спроектирован так, чтобы шаги отдавались гулким эхом.

— Кстати, о моей сестре, вот и она. — Если вы не знаете, как вести себя с Чуэ, спросите у неё.

Послышались женские шаги, и, поскольку Джинши старался держать большинство придворных дам на расстоянии (так было меньше проблем), естественно было предположить, что это приближается Маамэй.

— Спасибо, но забудьте о Чуэ, — ответил Джинши. Ему просто было любопытно, как зарождается любовь, но, к сожалению, никаких полезных сведений он не почерпнул.

В дверь постучали, и действительно, появилась Маамэй с бумагами в одной руке и чайными принадлежностями в другой.

— Добрый день, я вернулась... Что с вами двумя? — спросила она, увидев, что они оба уставились на неё.

Джинши не собирался спрашивать её о Чуэ в этот момент; если он не будет осторожен, есть шанс, что Маамэй поймёт это неправильно, и он никогда не переживёт этого. Барёу и Басен были не единственными, кого покорила эта грозная женщина. Вместо этого он попытался придумать, как отвлечь её.

— Вы пытаетесь придумать, как отвлечь меня, не так ли? — сказала Маамэй, устремив на него пристальный взгляд.

— Кто, я? Нет, нет. Я просто хотел узнать, есть ли у нас ответ на то, о чём я тебя спрашивал.

Он спрашивал о том, о чём спрашивал, о завязке, прикреплённой к недавнему письму Гёку-оу. Джинши, озадаченный листом с цифрами, вызвал эксперта.

— А, вы имеете в виду господина Лахана. У меня как раз есть письмо от него

Когда вы думали о цифрах, вы думали о Лахане. Это было очевидное решение, а в данном случае, похоже, ещё и правильное. Джинши открыл письмо, в котором действительно была изложена истина, скрывающаяся за числами.

— Можно взглянуть? — спросила Маамэй, подойдя к нему.

Джинши положил письмо на стол. Даже Барёу был достаточно заинтригован, чтобы выйти из-за своей ширмы.

— Что это? Бухгалтерская книга?

— Похоже на то, — ответил Джинши.

Лахан прислал им копию какой-то бухгалтерской книги, похоже, она была связана с налогами, взимаемыми с урожая. Какой-то процент налогов, собранных в западной столице, отправлялся в национальный центр. Судя по всему, книга была составлена из нескольких потрёпанных страниц, предположительно записей за несколько лет в одном районе.

— Возможно, это оно, — сказала Маамэй.

Судя по всему, запись была сделана в первой половине предыдущего года. В западной столице выращивали не так много урожая, но кое-что всё же было. Например, пшеница и виноград, хлопок и сахарная свекла. Овечья шерсть была ещё одним крупным экспортом региона.

Как отметила Маамэй, записи совпали с загадочными номерами, которые им прислали. Числа, от двух до четырех цифр, показывали количество собранного урожая; умножив их на налоговую ставку, можно было получить сумму налога.

— Хм? Смотрите, цифры разные.

Палец Маамея остановился на данных по пшенице. Там, и только там, цифра в бухгалтерском журнале была больше.

— Если цифры разные, значит, кто-то подделал книгу. Но это не имеет никакого смысла...

— Согласен. Я не понимаю, — сказал Джинши.

Если бы число в книге было меньше, все было бы просто. Непорядок был бы раскрыт.

— Но в отчете они указали большую цифру.

Значит, кто-то указал больше, чем было собрано на самом деле. Естественно, это означает, что налогов будет собрано больше.

— Они намеренно платят слишком много налогов?

Джинши не мог понять, зачем им это нужно. Это могло только навредить им.

Возможно, для него это и не имело смысла, но, похоже, Лахан решил, что присланные им цифры относятся к налогам, взимаемым с урожая.

— Очень мило с их стороны платить больше, чем они должны, но это попахивает чем-то подозрительным, — сказала Маамей.

— Неужели пшеница — единственное число, которое они подделали? — спросил Барёу, просматривая реестры за несколько лет.

— Похоже, в прошлом году все урожаи были меньше среднего.

— Если верить этому сообщению или чему бы то ни было, пшеницы было особенно мало, — сказал Джинши, прищурившись на ряды цифр. Западный столичный регион был предупреждён о необходимости принять меры предосторожности против нашествия насекомых; если они хотели скрыть истинное положение вещей, то это был один из способов сделать это.

— Когда собирают пшеницу? — спросил Джинши.

— Ну, есть озимая пшеница, а есть яровая, так что все зависит от времени, но в первой половине года собирают озимую пшеницу, в начале лета, — ответил Барёу.

Это означало, что прошло много времени после того, как Джинши покинул эти места, и даже после того, как отец императрицы Гёкуэн приехал в столицу.

— Я поражён, что он смог заметить это во всём этом, — сказала Маамэй, восхищаясь работой Лахана. Действительно, заметить расхождение в цифрах было впечатляющим достижением, даже если речь шла о цифрах, с которыми он имел дело в своей работе.

— Он что-то говорил об этом в своём последнем письме, — сказал Барёу и порылся в своих бумагах.

— В реестрах, которые нам прислали, была печать моего знакомого. Я помню её.

— Печать знакомого?

В письме Лахана было названо имя, которое Джинши тоже узнал. Он вспомнил людей, которые сопровождали его в западную столицу в прошлом году. Там были и Маомао, и А-Дуо, и Лахан, все они были энергичными и запоминающимися людьми, но был и один, более отстранённый.

— Рикусон... Он был помощником великого коменданта Кана, не так ли? — сказал Барёу.

— Да, кажется, я уже слышала это имя, — сказала Маамэй.

Рикусон: правая рука эксцентричного стратега. Тот самый, что танцевал с Маомао на банкете в западной столице. Сейчас он служил помощником Гёку-оу по просьбе Гёкуэна.

— А ты слышала что-нибудь конкретное о нём, Маамэй? — спросил Джинши.

Всё, что он знал о Рикусоне — это его должность. Он даже не знал, каким был этот человек. Все, что он знал — это то, что он видел Рикусона с той стороны, которая ему не очень нравилась, и было трудно отделаться от этого плохого первого впечатления.

— О господине Рикусоне? Дай-ка подумать... Боюсь, всё, что я знаю о нём, - только слухи, — ответила Маамэй, готовя чай. — До службы господину Лакану он был гражданским чиновником, но, насколько я понимаю, он добился этого не путем сдачи экзаменов на государственную службу. У него были связи. Он происходил из купеческой семьи, и его мягкий нрав всегда обеспечивал ему определенную популярность среди придворных дам.

Возможно, именно оттуда Маамэй и получила свою информацию.

— Что это были за связи?

— Боюсь, я не уверена. Если хотите, я могу это выяснить.

— Не стоит торопиться. Но я был бы рад узнать всё до того, как отправлюсь в западную столицу.

Маамэй, умница Маамэй, поставила перед Джинши закуски к чаю, а затем начала писать письмо. Несомненно, она узнает о Рикусоне, и быстро. Закончив писать, она обмахнула страницу, чтобы высушить чернила, а затем спрятала её в складки мантии.

— Э-э... Не могли бы мы просто спросить господина Лахана напрямую? — спросил Барёу с некоторой нерешительностью, которая говорила о том, что он чувствует себя не в своей тарелке, предлагая это.

Джинши нахмурился.

— Господин Лахан уже оказал мне несколько услуг. В том числе и эту.

— Понятно...

— Если мне предстоит ещё один долг, я бы не хотел идти к нему как с чистым листом. Лучше иметь некоторые знания и платить только за то, что я не могу получить сам. Да?

— Да, конечно.

Лахан не был образцом для подражания, но он не любил грязных сделок, он бы счёл их некрасивыми. В любом случае, чем меньше одолжений Джинши, чем меньше у него слабостей, которыми можно воспользоваться, тем лучше.

— Остальные бумаги я оставлю здесь, — сказала Маамэй, поставив их рядом с чаем. Это был её не слишком деликатный способ сказать ему, чтобы он вернулся к работе.

— Хорошо, спасибо. Я поменяю на это — взгляните на него, если хотите.

Джинши протянул ей что-то; не только она умела разбрасывать бумаги.

Обычно узкие глаза Маамэй стали очень широкими, и она несколько раз провела ими по бумаге, проверяя, правильно ли она её читает.

— Это правда? И это при том, что вам нет нужды ехать в западную столицу, господин Джинши

— Ни слова. Я прекрасно понимаю, что это опасно.

Иностранные государства и стихийные бедствия были не единственными его врагами.

— Могу я спросить, что вы собираетесь делать, если кто-то покусится на вашу жизнь в какой-нибудь далёкой провинции? — спросила Маамэй.

Этот вопрос волновал её больше всего.

— Я буду путешествовать с отобранными врачами и воинами именно по этой причине.

— Да, я слышала, что вы приказали доктору Рю найти нам более способных врачей. А как насчёт вашего телохранителя?

— Что касается солдат...

— Именно о солдатах я и беспокоюсь! Вы уверены, что будете в безопасности с... с тем, кого вы выбрали?

Джинши дёрнул себя за волосы; Маамэй бросила взгляд, который показал, что она считает это нецивилизованным.

— Выбрал, — повторил Джинши. — Это значит, что у меня был выбор.

— Я говорю...!

— Ну вот! — подхватил Барёу, глядя на бумаги рядом с Маамэй.  — Он действительно едет с вами? Господин Лакан?

— Да, я попросил господина Лакана поехать со мной.

— Что?

Лицо Маамей исказилось так, что Джинши и подумать не мог. Такое открытое отвращение было ей несвойственно.

— Могу я спросить, о чём вы думаете? Он начнет буйствовать! Это ужасно! Стоит тебе отвернуться, и вы обнаружите в спине его клинок!

— Я знаю. Я знаю.

— А ваши охранники — они все до единого люди господина Лакана! Они могут убить вас и обставить это как несчастный случай!

— Неужели он действительно так сильно меня ненавидит?

У Джинши сложилось впечатление, что после турнира по го стратег проникся к нему новым уважением.

— Кто будет держать бразды правления? Вот что я хочу знать. Вы можете привести господина Лакана, но вы, конечно, не сможете держать его под контролем. А вот если бы среди лекарей был господин Луомен...

А, Маамэй. Она знала, как ведётся игра.

— Не господин Луомен, я не могу просить его поехать. Его возраст не позволит совершить столь длительное путешествие. Тем более с его больной ногой. В любом случае, он будет крайней мерой.

На самом деле всё уже давно было решено. После того, что сделал Джинши, он должен был отправиться в западную столицу.

— Кто же тогда? — спросила Маамэй, но тут же остановилась. — Вы не можете иметь в виду...

Её интуиция была на высоте, и объяснять ничего не требовалось. Если Лахан не мог присоединиться, и Луомен — тоже, то оставалось всего несколько человек. Один, в частности, — одновременно и лучший, и худший.

— Вы говорите о Маомао.

Лицо Маамэй дернулось.

Джинши слабо улыбнулся, но не смог встретиться с ней взглядом.

Глава 13 - Гёку-оу

Перо в руке Рикусона быстро бегало по пергаменту. Сколько таких подписей он уже успел поставить в сжатом виде, столь удобном для быстрого письма? Время от времени он сравнивал свою версию с оригиналом, чтобы убедиться, что ничего не изменилось.

В столице ему приходилось лишь прижимать печать к листу бумаги; это не так утомляло руку. Он на мгновение разжал запястье и посмотрел на бумагу.

— Господин Рикусон. Не могли бы вы заняться и этим?

Прибыл чиновник с другими бумагами. Это был уже пятый подобный человек; судя по минимальному акценту, Рикусон решил, что он прибыл из провинции Ка. Мочки его ушей были несколько великоваты — такая форма традиционно ассоциируется с благословением. Его левое плечо также было чуть ниже правого; возможно, у него была привычка носить всё на правой стороне.

— Спасибо. Можешь положить это сюда, — сказал Рикусон.

— Да, господин.

Все эти новые вещи были, в общем, работой. Или, по крайней мере, губернатор считал её таковой.

Большая часть населения провинции И-Сей была сосредоточена в городах, расположенных вдоль торговых путей, связывавших восток и запад. А в эту "работу" входили прошения от крестьян, живущих в сельской местности вдали от основных торговых путей. В деревнях, а не в городах. Большинство из них были фермерами, занимались скотоводством или виноградарством - тем, что могло выжить в засушливом климате. Некоторые из них хотели построить оросительные каналы, другие жаловались, что из-за участившихся ночных нападений разбойников они лишились своего скота. Урожай пшеницы в последнее время был ужасным, и было несколько петиций с просьбой приехать и посмотреть.

— Ха-ха-ха!

Рикусон не успел опомниться, как громко расхохотался, заслужив подозрительный взгляд уходящего чиновника.

Прошло, должно быть, более полугода с тех пор, как он прибыл сюда из Имперского города. Его отправили сюда якобы потому, что им нужен был человек, разбирающийся в столичной политике, и всё, что ему поручили - это вот такая работа. Единственное, что изменилось за всё это время, Рикусон стал лучше разбираться в ней, быстрее справляться с ней, а это означало лишь то, что ему поручали всё больше и больше.

— У меня такое чувство, что они мне не доверяют, — ворчал он, глядя на пустую комнату, в которой находился его кабинет.

Он снова заработал правой рукой, ощущая приближение тендинита, и еще раз просмотрел бумаги. Даже он мог обнаружить закономерности, если ему давали достаточно много бумаг, чтобы просматривать их изо дня в день. В конце концов, он обладал не только фотографической памятью, но и другими талантами (как ему хотелось думать).

— Я обо всём ему докладываю, и всё же мы здесь.

Именно Гёку-оу присылал ему всю эту работу. Если Рикусон что-то заметит, но не доложит, его вполне могут отпустить, когда понадобится навести порядок. У него было четкое ощущение, что именно за этим его сюда и вызвали.

Гёку-оу был нынешним, хотя и временным, правителем западной столицы. Если Гёкуэн, отправившийся в центральный регион, решит не возвращаться, то его преемником станет старший сын — Гёку-оу. У Гёкуэна было еще несколько детей, но ни один из них не был таким волевым, как Гёку-оу.

— Прошу прощения.

Появился ещё один чиновник с бумагами. Не прошениями, а бумагами, которые Рикусон отправил своему начальству и которые возвращались обратно. Этот чиновник служил непосредственно под началом Гёку-оу, и Рикусон видел его ровно два раза. Первый раз — во время их прошлогодней поездки в западную столицу, а второй — когда Рикусон отправился передать официальные приветствия Гёку-оу, они с этим человеком виделись лишь мельком.

— Их возвращают, — сказал мужчина.

На бумагах ничего не было написано: ни подписи, ни печати.

— Могу ли я считать, что в разрешении отказано? — спросил Рикусон.

— Да. Может быть, оно и необходимо, но есть несколько более важных дел. У нас должны быть свои приоритеты.

Ну что ж. Яснее некуда. Уголки рта Рикусона приподнялись, и он убрал бумаги в ящик.

— Есть ещё кое-что, — сказал мужчина.

— Да?

— Господин Гёку-оу хочет вас видеть. Не сейчас, он предлагает встретиться за чаем, когда вы закончите с утренними заданиями. Не будете ли вы так любезны?

Хотя приглашение было сформулировано как приглашение, Рикусон не имел права отказаться. Вместо этого он сказал:

— Конечно. Я должен прийти в павильон под открытым небом в центральном дворе до того, как прозвенит послеобеденный колокол, да?

— Именно так.

И, не проявляя больше никакого интереса, чиновник покинул кабинет.

В том павильоне Гёку-оу всегда любил пить чай. Это было самое прохладное место, прямо возле оазиса. Рикусон мог догадаться: благовония, отпугивающие насекомых, жгли там с самого утра, когда собирались пить чай.

Этот человек, Гёку-оу, отнюдь не был некомпетентен. Он получил образование, подобающее сыну влиятельного человека, и даже Рикусон чувствовал в нём искреннее желание, возможно, унаследованное от отца-купца, сделать западную столицу более процветающим местом. Гёку-оу обладал почти неконтролируемым честолюбием; оно как было в его глазах с юности, так и осталось до сих пор.

В таких амбициях таился элемент опасности.

— Это тоже входит в мою юрисдикцию? — спросил Рикусон в пустом кабинете. Он часто бывал там один и обнаружил, что стал разговаривать сам с собой.

— Как бы я ни был рад новым знакомствам...

Запоминание лиц людей было не только уникальной способностью Рикусона, но и его хобби. Иметь идеальную память на все лица, которые ты видел, означало скучать, видя одних и тех же людей снова и снова.

Среди бумаг он нашёл счета за шёлк, драгоценные камни и другие предметы роскоши. Здесь, в торговом узле, они стоили гораздо дешевле, чем в имперской столице, но он всё равно удивлённо смотрел на цены. Он прекрасно знал, на что тратятся эти ресурсы. Сразу после прибытия на запад Рикусон встретил молодую женщину. Ей было лет пятнадцать-шестнадцать, и она была очень похожа на императрицу Гёкуё.

Когда Рикусон поинтересовался у чиновника, показывавшего ему окрестности, ему сказали, что она дочь Гёку-оу. Чиновник пробормотал, что они не очень похожи, но у него хватило ума не говорить больше ничего.

— Амбициозный... Да, он такой.

Рикусон больше не видел молодой женщины. Вероятно, она уже несколько дней находилась на пути в столицу.

Уголки его рта снова приподнялись, и он вернулся к своей работе, перо снова забегало по страницам.

Человек с чёрной бородой и усами имел лицо и тело, которые, за исключением загорелой кожи, мало походили на жителя Западной столицы. Хотя у него были точеные черты, лицо его было типично для Ли. У него прямые волосы, относительно круглое лицо и более стройная фигура, чем у обычного жителя Западной столицы, но при этом он хорошо сложен.

Это был, надо ли говорить, Гёку-оу. Если отец, Гёкуэн, выглядел как дружелюбный торговец, то сын — как воин.

Ему несколько больше сорока лет, но выглядит он лет на десять моложе большинства жителей Западной столицы, склонных к ожирению на алкоголе. Его живая улыбка и белые зубы произведут хорошее впечатление.

Рикусон посмотрел на ровные передние зубы Гёку-оу, затем отвёл глаза.

— Я польщён вашим приглашением, — сказал он с длинным, медленным поклоном.

— О, тебе не нужно унижаться. Присаживайся.

Слуга вынес плетёное кресло, и Рикусон сел. На столе стояли стаканы с соком.

— Ты бы предпочёл чай? — спросил Гёку-оу.

— Нет, господин. От работы за столом хочется чего-нибудь сладкого.

На стаканах был конденсат; Рикусон подумал, не охлаждали ли их подземной водой.

— Ты снова пытаешься быть почтительным. Ты что, думаешь, у меня есть какие-то скрытые мотивы?

— Ха-ха-ха! Нет, но я нервничаю.

Рикусон хихикнул и сделал глоток сока.

— Признаться, я беспокоюсь, что вы, должно быть, разочарованы тем, что я оказался лучшим, кого смогла прислать столица. Я никак не подхожу для вашей должности.

— Ха-ха-ха. Мой отец никогда бы не выбрал не того человека, в этом я вас уверяю. Вы служили под началом господина Лакана, не так ли? Я бы сказал, что это само по себе является доказательством вашей компетентности.

— Господин Лакан, не так ли?

Рикусон отставил бокал. На столе стоял целый ряд различных фруктовых соков.

— Если позволите, я спрошу, — сказал Гёку-оу, вставая на ноги и поворачиваясь. Его взгляд остановился на группе торговцев.

— Есть ли среди них кто-нибудь, кого вы узнаёте?

— Три человека, господин, — ответил Рикусон через секунду. — Двое из них управляют караванами, которые ежегодно приходят в столицу. Другой ведет торговлю в основном по морю.

Появился слуга и положил перед Рикусоном письменные принадлежности. Он записал их имена.

— Я знаю имена только этих двоих. Все остальные в этой группе мне незнакомы.

— Понятно. Я проверю имена по нашим записям.

Возможно, Гёку-оу подозревал кого-то из них в чём-то, а может, просто хотел проверить способности Рикусона к запоминанию.

Некоторое время спустя пришёл чиновник и прошептал Гёку-оу на ухо.

— Мм, — удовлетворённо произнёс Гёку-оу.

Он погладил свою бороду.

— Впечатляет. Ты был прав по обоим пунктам.

— Я просто случайно узнал их, — сказал Рикусон с ещё одним смиренным поклоном.

— Забавная штука. Каждый день видишь десятки или сотни лиц, а всё равно запоминаешь их все. Знаете, в столице утверждают, что все члены клана Ла наделены весьма необычными способностями. Вы уверены, что вы не один из них? Это могло бы объяснить, почему вы служили господину Лакану.

— Что за идея, господин!

Впервые за этот день Рикусон от души рассмеялся. Возможно, это было самое смешное, что он слышал с тех пор, как приехал на запад.

Мысль о том, что он может быть родственником клана Ла, была смешнее шуток любого странствующего комика.

— В этом клане полно людей, которые... скажем так, не вписываются в рамки. Что касается меня... хм. То, что я делаю, скорее привычка.

— Привычка?

— Да, господин. Моя мать всегда говорила мне, что я не должен забывать лица людей.

— Ах, да. Кажется, я припоминаю, что ты происходишь из купеческого сословия, не так ли?

— Да, господин, и забыть лицо клиента — значит поставить под угрозу жизненно важные деловые отношения. Моя мать предупреждала меня, что помнить — значит жить.

Смех Рикусона, казалось, растворил его страх, потому что теперь он говорил легко.

— Похоже, у тебя было строгое воспитание.

— Да, господин.

Рикусон позволил моменту отдышаться; он сделал глоток сока. Он как раз вспоминал о привычке почтённого стратега пить сок, когда Гёку-оу сказал нечто неожиданное.

— Как ты думаешь, господину Лакану понравится этот сок?

— Вы знаете, что господин Лакан — трезвенник?

— А кто не знает?

Рикусон знал, что эта история хорошо известна. В конце концов, когда этот человек проезжал где-нибудь, это было похоже на тайфун, и Рикусону приходилось убирать за ним.

— Я позабочусь о том, чтобы у него было немного этого сока, когда он приедет в западную столицу, — сказал Гёку-оу.

— Когда он приедет сюда, господин? — повторил Рикусон, застигнутый врасплох. Он вдруг осознал, что покрыт тонким слоем пота.

— А, ты снова напряжен. Да, полагаю, ты впервые об этом слышишь. Позвольте открыть вам маленький секрет.

Казалось, они наконец добрались до сути того, что хотел обсудить Гёку-оу.  — Господин Лакан прибывает в наш город с младшим братом императора на буксире.

Он почти сказал это так, будто член императорской семьи был вспомогательным.

Рикусон улыбнулся уголками рта, но внутренне вздохнул.

****

Вопрос: Сколько съедают за год 300 000 человек?

Ответ: Это зависит от того, что они едят.

Шуточный ответ вызвал у Рикусона небывалый гнев и отвращение.

После внезапного чаепития у него была возможность поговорить с несколькими людьми — все они разбирались в коммерции. Он надеялся, что у них найдутся более вдумчивые ответы.

— Невозможно сказать наверняка. Западные регионы не такие плодородные, как провинция Ка. Рис здесь гораздо большая роскошь, чем в центральном регионе.

Он слышал эти рассуждения. Много раз слышал.

Если не рис, то пшеница. Если не пшеница, то гречка. Он искал возможные заменители, хотел знать, сколько каждого из них они смогут достать. Он делал расчеты снова и снова, но он не был математиком и не мог найти ответ. По правде говоря, никто из бюрократов западной столицы не собирался идти на поводу у Рикусона. Его просто отталкивали, считая чужаком; или утверждали, что кто-то выше по цепочке их остановил; или что они слишком заняты и не могут уделить ему время.

— Полагаю, так всегда чувствовал себя Лунный принц, — сказал Рикусон, не в силах сдержать вздох.

Для такого молодого человека этот благородный, так часто становившийся жертвой вмешательства Лакана, много работал. К сожалению, трудолюбия было недостаточно. Принадлежность к императорской семье означала, что ты должен сиять ярче всех, чтобы получить признание и одобрение.

Рикусон рысью вернулся в свой кабинет, где его ждал посыльный.

— Письмо из провинции Ка, господин, — сказал он.

Он протянул Рикусону небольшую коробку, по мнению Рикусона, это было едва ли письмо. Коробка была перевязана шнурком, завязанным декоративным бантом. Он часто получал такие письма в столице. Завязывать шнурок следовало по целому ряду эзотерических правил, и, развязав его, нелегко было вернуть на место.

Рикусон знал толк в распутывании таких бантов и владел им, но, честно говоря, в тот момент у него не было сил на подобные вещи. Вместо этого он схватил нож и просто перерезал узел.

Сверху в свёртке лежал листок с дико стилизованной буквой "Л" — игривый штрих, который Лахан любил добавлять в свои письма.

Лахан приходился Лакану племянником, поэтому они часто работали над одними и теми же задачами. Рикусон считал Лахана скорее другом, чем коллегой, но в конце концов, с горечью подумал он, они всегда говорили только о работе.

— По крайней мере, он знает, что делает.

Лахан был человеком с цифрами, и он предоставил Рикусону именно те данные, которые ему были нужны.

Что касается риса, то с 100 квадратных метров можно получить около 150 килограммов, что примерно достаточно, чтобы прокормить одного человека в течение года. Конечно, этот показатель можно увеличить, если смешать рис с другими продуктами. Имелись подробные расчеты того, как повлияет на урожайность добавление пшеницы, сои или картофеля. Кроме того, Лахан указал, как быстро можно сохранить каждый из этих продуктов, ликвидность различных культур и даже текущие рыночные цены.

— Я боялся, что он просто попытается навязать нам свой картофель. Похоже, я должен перед ним извиниться.

Отец Лахана выращивал картофель, но он хранился не так хорошо, как рис или пшеница, и в настоящее время семья Лахана пыталась разработать способы сделать его более долговечным или переработать иным способом.

От извилистых колонок цифр у Рикусона закружилась голова. Он не сомневался, что Лахан аккуратно их расставил, но редко кто мог, глядя на кучу цифр, постичь истину. Рикусон стал разбираться в цифрах по необходимости, но для большинства людей умение разбирать цены в лавке - это все, что им требовалось.

Рикусон рассеянно перелистывал страницы. В основном это были простые данные, но на одной странице была надпись: "Скоро произойдут интересные вещи."

— Наверное, он знает, — сказал Рикусон.

Лакан должен был приехать в западную столицу. Вероятно, Лахан написал записку в надежде немного шокировать Рикусона, но, к несчастью для него, Гёку-оу выдернул ковёр из-под его ног.

Рикусон улыбнулся, положив письмо обратно в коробку. Затем он взял в руки перерезанный шнурок.

— Хм...

Теперь он пожалел, что сделал этого. Он порылся в ящиках, надеясь найти что-нибудь на замену, и нашел кусок конопляного шнура, которым обвязал коробку. Если бы он помнил, как завязывал узел, то сразу бы узнал, если бы кто-нибудь открыл коробку и попытался её завязать снова.

Он положил коробку в ящик на нижней полке и потянулся.

— Думаю, пора немного прогуляться.

Да, в последнее время он всё чаще разговаривал сам с собой. Он слышал, как чиновники уходили с работы, потому что их психологически доконала кабинетная работа; возможно, он шёл тем же путем.

Сначала чаепитие, теперь прогулка. Наблюдателю могло показаться, что он халтурит на работе, но обычно он был очень старательным. Придется смириться с этим.

— Интересно, разрешат ли мне в один из дней выйти на улицу?

Это было то, что ещё говорила ему мать: торговец, который не знает, что происходит на земле, не может ничего продать. Давно, очень давно он слышал эти слова, но всё ещё помнил их.

Может быть, ему удастся уговорить их послать его посмотреть на фермерские деревни, сославшись на то, что это нужно для прошения. Он сделал круг по двору, обдумывая, как объяснить ситуацию, чтобы они одобрили его экспедицию.

Когда он шёл, то услышал крики. Он свернул с дороги и направился к голосам, которые, как он выяснил, принадлежали каким-то крепким мужчинам. Похоже, они дрались: группа мужчин образовала круг, и в центре двое из них боролись друг с другом.

Все кричащие мужчины улыбались и смеялись; они получали удовольствие. Рикусон вспомнил, что все они были солдатами. Платки на их головах были одного цвета, оттенка синего. По цвету их поясов он определил, что все они разных рангов.

Рикусон пригнулся среди мужчин, пытаясь поближе рассмотреть поединок. Когда всё закончилось, победителем оказался хорошо знакомый ему человек: это был Гёку-оу. Человек, который раньше попивал с ним чай, теперь победил в борцовском поединке.

Стоящий здесь, потеющий и смеющийся со своими солдатами, он не был похож на правителя целого города. Окружающим он, должно быть, казался человеком, разделяющим настроения подчинённых.

Рикусон тяжело сглотнул. Он не думал, что Гёку-оу борется со своими подчиненными только для того, чтобы заработать очки. Он получал от этого такое же удовольствие, как и они.

Рикусон не хотел, чтобы Гёку-оу заметил его. Если губернатор пригласит его на борьбу, он боялся, что его разорвут пополам. Чувство вины, которое он уже испытывал за то, что вышел на прогулку только потому, что хотел отдохнуть, заставило бы его принять участие.

Он повернулся на пятках, решив вернуться в свой кабинет. Ему вдруг показалось, что лучше с головой погрузиться в работу, чем пытаться подышать свежим воздухом. В конце концов, его отправили в западную столицу, чтобы помочь справиться с избытком работы, с которой Гёку-оу не мог справиться сам. Да, нагрузка на Рикусона была велика, но ведь и у правителя тоже хватало работы. Даже этот дружеский момент с его солдатами был эффективным способом завоевать их сердца и умы.

Рикусон вспомнил пьесу, которую видел давным-давно. В ней генерал всю ночь пил со своими солдатами — мимолетный миг наслаждения перед выходом на поле боя, где их в любой момент могли убить. Гёку-у был очень похож на того генерала. В этом мире были главные герои и второстепенные игроки. Рикусон понимал, что он не относится к первым.

В стране, где идёт война, его роль сводилась бы к тому, чтобы умереть, не совершив ничего примечательного. Здесь же, в этом мирном мире, он занимался случайной работой и разными делами.

Гёку-оу был другим. Он был главным героем, в центре событий.

Не то что Рикусон.

Рикусон снова тяжело вздохнул.

— Полагаю, он нужен западной столице.

Он был человеком, который мог сыграть ведущую роль как в мирном мире, так и военное.

Глава 14 - Выбор

Глава 14: Выбор

«Я чувствую себя... удивительно спокойной».

Маомао осторожно прижала руку ко рту, чтобы не выдать своего мнения. Вместо этого она тщательно вымыла руки и переоделась. Затем она отправилась в ванну. Вот и всё.

Она впервые препарировала человеческое тело — труп мужчины, повешенного за кражу со взломом. Теперь он был весь в разрезах. Если бы он знал, что после смерти его будут резать на куски, он, возможно, пересмотрел бы свой жизненный выбор.

«Надо обязательно хорошенько вымыться».

Она понюхала руки, чтобы убедиться, что они ещё пахнут. Для пущей уверенности она надушила сменную одежду, так что всё будет в порядке...

— Нян-нян!

Она не была уверена, стоит ли ей останавливаться или нет. Только один человек называл её так. Обернувшись, она увидела Тянью.

Она не произнесла ни слова - это было бы равносильно признанию, что она будет реагировать на "Нян-нян". Но в то же время было не совсем правильно просто игнорировать его.

«Если окажется, что он собирается просто поболтать со мной, я уйду».

На самом деле у Тянью была веская причина, чтобы остановить её сегодня.

— Доктор Рю хочет с нами поговорить, — сказал он.

— А как же моя ванна?

— Похоже, придётся подождать, — с долей разочарования произнёс Тянью: похоже, Маомао была не единственной, кто с нетерпением ждал возможности помыться. Тянью прижал свой наряд к носу и тяжело вздохнул.

Если не она одна задерживалась, то Маомао вряд ли могла жаловаться. Она последовала за Тянью. Она не могла не заметить, что остальные ученики тоже направились домой.

— А что с остальными? — спросила она.

— А что остальные? Они отстают, — ответил Тянью, и тогда всё стало понятно. Остальные ученики неплохо справлялись с препарированием животных, но при разрезании человеческой плоти у них дрожали руки. Казалось, только Маомао и Тянью могли выглядеть так, будто им там самое место.

«Значит, он тоже прошёл? В любом случае, я думала, что нам хотя бы дадут ещё несколько попыток», — подумала Маомао и снова понюхала свои руки.

Их привели в комнату с доктором Рю, стариком Маомао (то есть Луоменом) и несколькими другими врачами. В комнате стоял длинный стол для совещаний, вдоль которого стояли скамейки, а все присутствующие расположились в дальнем конце.

«Они... все старшие врачи?»

Все присутствующие были опытны и образованны. В медицинском офисе, как и везде, существовала своя иерархия, но в целом врачей принято разделять на старших, младших и учеников.

Маомао протёрла глаза: в этой знатной компании она увидела человека, которого никак не ожидала увидеть. Он приветливо помахал ей рукой, глаза его были добрыми, а телосложение — тучным. Несмотря на то что он был евнухом, он носил усы, похожие на вьюнок.

— Придворный врач... — сказала Маомао.

Что, конечно же, можно было квалифицировать как "врач заднего дворца".

Это был шарлатан.

«Что он здесь делает? То есть, наверное, в этом есть какой-то смысл».

Что бы она ни думала о его медицинских знаниях, он в одиночку присматривал за медицинским отделением заднего дворца, а это означало, что он, по крайней мере, должен иметь титул, эквивалентный другим старшим врачам. Тем не менее он выглядел явно не в своей тарелке. Он сидел, как поросёнок, среди людей, которые в остальном отличались умом и мастерством.

«Если подумать...»

Шарлатан боялся даже прикоснуться к мёртвому телу. «Как он вообще прошел путь от ученика до врача?»

Это было загадкой. Можно сказать, одно из семи чудес императорского двора.

Размышления Маомао прервал хлопок.

— Похоже, мы все в сборе, — сказал доктор Рю, заглушая шум в комнате.

Маомао поняла, что к ним в какой-то момент присоединились и несколько младших врачей, и они смотрели на Маомао так, словно она была здесь ещё более неуместна, чем шарлатан. Может, он и не так впечатляющ физически, как остальные, но женщина, стоящая посреди этого сборища мужчин, всегда привлекала к себе внимание.

— Хорошо, давайте начнём. Вы можете занять любое свободное место.

«Легко сказать...»

Старшие врачи уже сидели, теперь начали двигаться младшие. Ученик Тянюй остался стоять, и Маомао поступила так же, ожидая, пока все остальные займут свои места. Приглашение доктора Рю звучало универсально, но здесь всё же существовала иерархия. Приказ. В экстренной ситуации всё могло быть иначе, но в данный момент лучше соблюдать протокол, чтобы не вызвать лишних разногласий.

Тянью занял самое низкое место из всех, а Маомао - последнее, оставшееся после него.

«Вот я и оказалась в ещё одной щекотливой ситуации».

Очевидно, ни у кого не хватило смелости сесть рядом со старшими врачами, поэтому единственное свободное место оказалось рядом с шарлатаном. Он дружелюбно улыбнулся, когда она села.

— Давно не виделись, — сказал он. — Не хотите перекусить?

Он показал ей конфету, которую прятал под столом.

«Он что, соседская тётушка?» — подумала Маомао, но ответила:

— Может быть, не сейчас.

Лучше вежливо отказаться: она не смогла бы сосредоточиться на обсуждении, когда во рту перекатываются конфеты. К тому же доктор Рю пристально смотрел на них. Шарлатан не заметил, что на него обратили внимание.

Доктор Рю принялся объяснять, зачем он их сюда позвал, явно не обращая внимания на надутые щеки шарлатана.

— Я собрал вас, чтобы мы решили, кто поедет в западную столицу, — сказал он.

Маомао подслушала, как он обсуждал эту тему с Джинши. Джинши хотел, чтобы врачи сопровождали его в долгом путешествии — и ещё двое, если возможно.

«Еще двое... Интересно, сколько их уже есть?»

В тот момент Маомао предложила свою кандидатуру. Она не знала, получится ли из этого что-нибудь. Однако она знала, что если её не выберут, то это будет означать для неё неприятности. Много неприятностей.

— Есть ли здесь кто-нибудь, кто хочет отправиться в западную столицу? — спросил доктор Рю.

Маомао огляделась по сторонам и уже собиралась поднять руку, но кто-то опередил её, вскинув руку в воздух.

— Вопрос, господин!

Если у кого-то и был вопрос, то Маомао пока не могла задать свой. Она опустила руку обратно.

— Условия этой поездки слишком расплывчаты. Почему нас просят отправиться в западную столицу? Это что, наказание?

Говорил один из младших врачей, который должен был быть весьма опытным. Маомао не помнила его имени.

«Справедливый вопрос».

Джинши уже говорил ей об этой поездке, поэтому она, естественно, предположила, что это просто длительная экспедиция. Однако тот, кто не знал обстоятельств, вполне мог подумать, что Джинши фактически понизили в должности.

«Нет, возможно, это действительно понижение?»

Наказание, понижение в должности... Судя по тому, что говорил Джинши, он собирался отправиться в путь в самое ближайшее время, так что на понижение это не походило. Однако для остальных это выглядело так, будто Император и императрица Гёкуё желали, чтобы Джинши отправился в очень долгое путешествие. Учитывая, что у императора было несколько принцев, даже его родной брат мог показаться препятствием.

—Э-э-э, это наказание? — тихо спросил шарлатан у Маомао.

«Он не слышал?»

Похоже, все остальные высшие врачи были в курсе дела. Может быть, шарлатана оставили в неведении именно потому, что он шарлатан. А может, он был так занят поеданием конфет, что пропустил это мимо ушей.

Доктор Рю выразительно кашлянул, и Маомао ничего не оставалось, как сделать вид, что она не слышала.

— Это задание не является наказанием. Однако, учитывая место назначения, путешествие будет долгим. Даже по самым оптимистичным оценкам, вам следует ожидать, что вы проведёте вдали от столицы не менее трёх месяцев.

— Начинается война?

Это была щекотливая тема, но этот младший врач не жалел слов. Собравшиеся врачи зашумели, а шарлатан в страхе прижался к Маомао. Она практически чувствовала, как все смотрят на них.

— Мой дорогой Гуэн. Будьте так добры, — сказал Луомен, подталкивая шарлатана.

«У него есть имя? Это Гуэн?»

У Маомао никогда не было возможности узнать его имя в заднем дворце; все называли его просто "доктор". Может быть, она и слышала его, но, честно говоря, запоминать имена людей не входило в число особых умений Маомао.

«Тот солдат никогда не забывает», — подумала она, представляя себе Рикусона. Его ведь отправили в западную столицу, не так ли? В его случае это было определенно понижение в звании.

Шарлатан отпустил Маомао, но вцепился в Луомена.

— Что ты обо всём этом думаешь, Луомен?

— Хм. Что ж, давайте выслушаем его и посмотрим, к чему это приведёт.

К этому моменту доктор Рю настолько устал от выходок шарлатана, что даже перестал смотреть на него. Быть абсолютно невнимательным было по-своему гениально.

«Не могу поверить, что его до сих пор не уволили. Как он до сих пор работает — одна из загадок жизни».

— Я не могу говорить о перспективах войны, — сказал доктор Рю. — Наше дело — лечить больных и раненых. Мы делаем то, что нам говорят. Более того, эта поездка обещает быть очень масштабной.

Слова доктора Рю не получили тёплого приёма среди врачей. Казалось маловероятным, что кто-то согласится стать добровольцем.

«Возможно, они изменят своё мнение, если он расскажет им, кто стоит во главе этой экспедиции».

Джинши был членом императорской семьи, и врач, отправившийся с ним, мог бы иметь возможность лично поговорить с ним.

«Но я не уверена, что стало известно, что Джинши едет...»

Учитывая его статус, об этом, скорее всего, будут молчать до последнего момента, а потому никто не поднимет руку. Маомао, чувствуя себя более-менее комфортно, снова собралась поднять руку, но увидела, что доктор Рю пристально смотрит на неё.

«Что это с ним?»

Неужели он говорит ей, чтобы она не выдвигала свою кандидатуру? Неужели её низкий статус в конечном итоге стал для неё препятствием?

— Добровольцев нет? Я так и думал. Я уже определился с тремя кандидатами. Нам нужен еще один человек, поэтому мы попросили вас свою кандидатуру. Никто не хочет занять последнее место?

Несмотря на просьбу доктора Рю, никто не отреагировал. Старшие врачи выглядели откровенно уставшими от этого; возможно, они уже слышали эту историю.

— Да!

Один человек поднял руку: Тянью.

— Я знаю, что я ещё ученик, но если никто другой не хочет идти, можно мне?

Его голос звучал так же легкомысленно, как и обычно. Так было и при разборке животных, и при разборке людей.

Его упорство перед лицом полного безразличия Эньена натолкнуло Маомао на мысль, что Тянью, должно быть, действительно дерзкий человек, но, общаясь с ним во время работы, она постепенно поняла, что это не так. Просто Тянью не испытывал таких сильных перепадов эмоций, как другие люди. Его разговорчивость могла заставить посторонних думать, что он эмоционален, но вполне возможно, что он разговаривал с Эньен именно потому, что был заинтригован её прохладным приёмом, чего он не получал ни от кого другого.

«Какой же он изворотливый».

Не то чтобы она была склонна обсуждать этот вопрос: у всех есть свои недостатки.

— Кто-нибудь ещё? — спросил доктор Рю.

Никто не поднял руки. Старшие врачи дружно выдохнули.

«Уверена, он мог бы привлечь кого-нибудь из них, если бы они знали, что Джинши собирается поехать».

Но с доктором Рю этого никогда не случится. Маомао подумала, что её отец Луомен был бы неплохим кандидатом - он был хорошо осведомлён о западных территориях и знал язык, но покачала головой.

«Это будет слишком тяжело для него из-за его возраста».

Став евнухом, он стал выглядеть ещё старше, чем есть. Не помогло и отсутствие коленной чашечки. Такое долгое путешествие было ему не по силам.

Однако если бы уже были выбраны три человека, что бы случилось с Маомао?

«Остается только верить, что я уже в списке».

Это казалось позором. Многие считали западную столицу сельским захолустьем, но на самом деле всё было совсем не так. Это был процветающий город, средоточие западной культуры. Не говоря уже о том, что там было гораздо проще приобрести новейшие медицинские навыки и технологии.

«Я уверена, что папа не поедет?»

Даже задавая этот вопрос, она знала, что этого не произойдет, знала, что это невозможно. Что касается Луомена, то шарлатан всё ещё был приклеен к нему; Луомен не выглядел взволнованным, но не мог от него отвязаться.

— Кто-нибудь ещё? — снова спросил доктор Рю, и тогда младший врач с замашками богатыря снова поднял руку.

— Вы хотите поехать? — спросил доктор Рю.

— У меня есть вопрос.

Врач посмотрел прямо на Маомао.

— Что здесь делает одна из наших придворных дам?

Несомненно, этот вопрос был у всех на уме, но все они чувствовали, что сейчас не время его задавать.

— Если она здесь специально, не говорите мне, что она входит в число врачей?

«Надеюсь, что так».

Если Маомао сможет получить ответ прямо здесь и сейчас, это будет замечательно, но остальные присутствующие не разделяли её энтузиазма. Старшие врачи никак не отреагировали, как будто и не слушали, а вот взгляды младших врачей были язвительными. Тянью наблюдал за происходящим, не меняя выражения лица.

— Её нельзя считать врачом. Однако она поедет с нами, — сказал доктор Рю.

Маомао почувствовала волну облегчения. Значит, он нашёл компромисс. Главное, что она могла пойти с ним.

— Господин, я не уверен, что придворная дама подходит для такого длительного путешествия.

Младший врач не сдавался.

— Я согласен, что она не обладает выносливостью мужчины, но она прошла практический экзамен. У неё есть навыки врача, если не больше. Более того, если говорить откровенно, её знания о лекарствах наверняка лучше ваших. Если в пункте назначения у нас закончатся медикаменты, будет полезно иметь кого-то, кто сможет приготовить замену, используя имеющиеся под рукой ингредиенты и не обращаясь к учебнику.

Доктор Рю мог быть суровым, но он также был твёрдым судьей характера и способностей.

Младшие врачи всё ещё выглядели не слишком довольными. Несколько из них бросили на Маомао недоверчивые взгляды, как бы говоря: "Этот экзамен?" и "Мы уверены в этом?".

— Всё ещё не довольны тем, что к вам пришла женщина и с ней обращаются так же, как и с вами? Тогда подумайте об этом так. На этот раз будет большая компания. Нас будет сопровождать множество других придворных дам, которые будут помогать с другими административными обязанностями. Вы же не возражаете против дополнительной помощи?

— Все-таки это первый случай, когда даму берут с собой именно в медицинском качестве. И заставить её пройти экзамен! Это слишком далеко, доктор Рю, даже для вас.

«Хм».

Этот младший доктор был полной противоположностью Тянью: он был немного занудой, но, похоже, переживал за Маомао. При других обстоятельствах она была бы ему благодарна даже за то, что он не обращает на неё внимания. Однако сейчас было не до этого.

— Не я принимал это решение, — сказал доктор Рю, будучи опасно близок к тому, чтобы показаться капризным. Тем временем его следующего заявления было достаточно, чтобы заглушить любое несогласие.

— На этот раз к нам присоединится великий комендант Кан.

Это вызвало гул среди младших врачей. Маомао почувствовала, что все её волосы встали дыбом. Она посмотрела на Луомена, который скорбно смотрел на неё.

Маомао не была Эньень, но она была готова скрежетать зубами.

— Вы все думаете, что справитесь с ним? — спросил доктор Рю, едва не срываясь на отчаяние. Этого было достаточно, чтобы заглушить все дальнейшие возражения. Возможно, доктору Рю следовало держать эту конфиденциальную информацию при себе, но, как бы то ни было, остальные врачи, несомненно, приняли бы любого, кто помог бы им справиться с этим человеком.

У Маомао, однако, не было времени, чтобы обдумать всё так спокойно и рационально. Всё, что у неё было — это мгновение, за которое она успела сильно разозлиться.

«Вот сукин сын! Он знал!»

Впервые за долгое время Маомао пожалела, что Джинши не было рядом, чтобы посмотреть на него, как на червяка, застрявшего в луже.

Доктор Рю тоже ещё не закончил.

— Мы уезжаем через пять дней. Я дам вам отпуск на приготовления, так что прощайтесь и собирайтесь в дорогу.

Рот Маомао был открыт, и она не могла его закрыть.

[П.п: Вот я и вернулся.]

Глава 15 - Подготовка

Они должны были уехать через пять дней. Это было так неожиданно, что Маомао пришлось спешно готовиться. Ей нужно было сделать покупки, а также переговорить со многими людьми.

«Может, не стоит всем подряд говорить, что я уезжаю из города», —подумала она, но сообщение уже разослано, так что, видимо, всё в порядке.

«Я обязательно должна сказать об этом старой госпоже».

Она не хотела, чтобы по возвращении домой её ждал ещё один удар в живот.

Поэтому она отправилась в Малахитовый дом, где госпожа сказала:

— Да? В таком случае я хочу немного амбры в качестве сувенира.

«Да, этого не может быть»     .

На языке Маомао название этого вещества означало "благовоние из слюны дракона", и его действительно делали из драконьей слюны, хотя, очевидно, на самом деле оно было не оттуда. Благовония были очень дорогими, а также обладали лечебными свойствами: они помогали сердцу.

— Что значит, ты снова уходишь?! Это просто смешно! Я никогда не слышала, чтобы придворная дама так часто уезжала далеко от двора!

Это возмущенное возражение исходило от подмастерья аптекаря Сазена. В его глазах даже стояли слезы.

— Мне очень жаль. Тебе придется как-то справляться. У тебя есть Кокуё, и ты всегда можешь связаться с моим отцом, если что-то случится.

Маомао протянула ему лист бумаги с подписью, и на этом всё закончилось. В аптекарскую лавку пришёл клиент, и Сазен отправился помогать ему.

«Он больше беспокоится, чем думает».

Он и вправду много беспокоится. Возможно, это в его характере — недооценивать себя.

— Боже милостивый. Тебе лучше быть осторожным. Говорят, солнце на западе может дать ужасный загар.

Так наставляла Маомао Пайрин, старшая сестра Малахитового дома, чья кожа сегодня сияла особенно здоровым блеском.

«Может, вчера вечером был хороший клиент?»

Сексуальные аппетиты её сестры выходили далеко за рамки обыденности, поэтому для неё "хороший" клиент — это не просто тот, у кого много денег. Несомненно, это был хорошо сложенный мужчина.

— Вот. Это тебе точно пригодится. Наносите его каждое утро, а потом смывай перед сном.

Мэймэй вложила в руку Маомао керамический сосуд. Предположительно, в нём находился какой-то крем, полезный для кожи.

— Не уверена, что у меня всегда будет возможность умыться, — сказала Маомао. До западной столицы было очень далеко, и независимо от того, по суше или по морю они едут, вода будет очень ценной.

— Они собираются везти нашу маленькую Маомао в такое место? Какой идиот принял такое решение? — спросила Джока.

«Забавно, что ты спрашиваешь. Возможно, вы знаете его как некоего благородного в маске...»

На его долю выпали все три знаменитые принцессы Малахитового дома.

— Ооо, я волнуюсь за тебя! Не поздно ли тебе отказаться, Маомао? — сказала Пайрин, крепко обнимая её. Она действительно была очень занята накануне вечером — от неё всё ещё исходило тепло.

— Просто подумай об этом. Деньги, которые мы зарабатываем своим трудом, дворяне спускают на отдых, — проворчала Джока.

— Вовсе нет! Эти дворяне помогают нашему бизнесу процветать. Мы просто должны выжимать из них всё, что они стоят, чтобы цикл продолжался, — сказала Меймэй, её смех был явным и громким, что резко контрастировало с вульгарностью того, что она говорила. Затем она посмотрела в окно.

— Признаюсь, я волнуюсь не меньше вас... Но я думаю, что есть кое-кто, кто будет безжалостен, если кто-то посмеет тронуть Маомао.

Теперь она смотрела на Маомао с печалью во взгляде.

— Мэймэй, — сказала Маомао. —  Я знаю, что говорю лишнее, но это действительно то, о чем я больше всего беспокоюсь.

Чудак-стратег собирался пойти с ними. Маомао не знала почему, но, если бы люди в западной столице понимали, с кем имеют дело, они бы попросили его остаться дома.

«Есть ли причина, по которой они не могут отказать? Только не говорите мне, что они действительно пригласили его».

В столице его отсутствие не стало бы проблемой, поскольку подчиненные могли месяцами поддерживать бесперебойную работу офиса и без него. На самом деле Маомао боялась, какие неприятности он может доставить в дороге. От одной мысли об этом у неё начинала болеть голова.

«Так вот для чего они меня используют?»

Она стиснула зубы. Она всегда знала, что он может и будет использовать любого доступного ему человека, и сама была виновата, что забыла об этом. На самом деле, как ни странно, она почувствовала некоторое облегчение, осознав, что его манера обращаться с людьми не изменилась со времен Заднего дворца.

Те, кто стоял на вершине, не могли позволить себе поддаваться чувствам. Поведение Джинши порой бывало эмоциональным, но Маомао верила, что в эти моменты в нём сохранялся какой-то след рациональности. По крайней мере, ей хотелось в это верить.

«Нет... Не может быть», — подумала она, тут же отбросив эту мысль. Иначе он никогда бы не выжег клеймо на своей коже.

Впрочем, возможно, Джинши в этом и не виноват. Возможно, у него были связаны руки при выборе состава. Но это не имело значения. В конце концов, это означало неприятности для Маомао, и ничего более.

Она как раз убирала крем, который ей дала Мэймэй, когда сзади послышался ехидный голос:

— Эй, Веснушка!.

—Что случилось, Чоу-у?

Маомао повернулась, раздраженная.

— Ты тупица! — крикнул он, и с этими словами убежал.

Он всё ещё тащил одну частично парализованную ногу, но это явно не мешало его настроению. Его подчиненная Зулин тоже высунула язык в сторону Маомао, а затем побежала за Чоу-у.

— Что это было? — пробормотала Маомао.

— Чоу-у скучает по тебе, Маомао, — сказала Мэймэй.

— Хм... А Зулин, похоже, всё ещё преследует его?

— Это началось совсем недавно.

Мэймэй выглядела обеспокоенной.

— Снова начала?

— У неё есть старшая сестра, помнишь? Девочка, которую ты привела с собой. Она училась на ученицу, а в этом году начала принимать клиентов.

— Правда?

В Малахитовом доме появлялось и исчезало так много женщин, что Маомао не успевала за всеми следить.

— Не рановато ли?

Она вспомнила, что девушка была ужасно худой.

— Ей пятнадцать. Приличная диета помогла ей набрать немного мяса, и наши клиенты стали обращать на неё внимание. У неё было всё, что нужно. Должно быть, там, откуда она приехала, плохо питались.

Кроме того, сама девушка была полна амбиций; она жаждала "дебютировать". Все это, должно быть, вызывало противоречивые чувства у её младшей сестры.

— Она еще не очень хороша в своем ремесле, но она будет расти, не так ли?.

— Ты так думаешь? По-моему, она слишком колючая, — сказала Джока.

Пайрин открыто рассмеялась.

— Это последнее, что я хотела бы услышать от женщины, взявшей себе имя "Джока"!

Это было не то имя, которое дали ей родители. Известно, что госпожа переименовывала девочек, чтобы побудить их забыть о прошлой жизни, но Джока выбрала себе имя, пародирующее имя богини, создавшей этот мир, и в нём дерзко фигурировал якобы запретный символ "ка".

— Мама всегда говорила мне, что мой отец был кем-то очень важным. Я имею полное право использовать это имя, — иногда говорила она.

«Отец, который мог бы оправдать использование этого иероглифа?»

Единственными людьми, которые могли это сделать, была императорская семья. Единственным человеком, подходящим под это описание, чей возраст соотносился бы с возрастом Джоки, был бывший император, но Маомао прекрасно понимала, что это невозможно.

Что должна была чувствовать Джока, узнав, что её мать обманули? Может быть, именно отсюда проистекала её ненависть к мужчинам? Может быть.

Вдобавок ко всему старая госпожа позволила ей использовать это колючее имя.

«Очень страшно».

Малахитовый дом продолжал бы существовать и без Маомао. В нём было много сильных женщин, да и мужчины тоже были довольно сильными, так что вс будет хорошо.

Маомао вздохнула и перешла к следующему этапу своих приготовлений.

Когда Маомао закончила с покупками и вернулась в общежитие, солнце уже опустилось на небо.

«Следующая часть будет самой трудной из всех», — подумала она, вздохнула и вошла в здание.

Она слышала ровное тук-тук-тук ножа.

«Она до сих пор этим занимается», — подумала Маомао, заглядывая на кухню. Яо была там, разделывая курицу под руководством Эньен. Вряд ли она уже была экспертом, но в тот день она умерила свою пылкую прыть и теперь выглядела так, словно готовила нормальную еду.

Маомао промолчала.

Эньен молчала.

Яо была слишком сосредоточена на своей курице, чтобы заметить Маомао; Эньен увидела Маомао и устремила на неё умоляющий взгляд.

«Думаю, она сказала... "Мы сейчас сосредоточены. Пожалуйста, не мешай"».

Маомао уже направилась в свою комнату, как вдруг встретила женщину, заведующую общежитием, идущую с другой стороны.

— Маомао, это правда, что ты уезжаешь на несколько месяцев? Я могу оставить за тобой твою комнату, но хочешь, чтобы я её убрала?

Голос женщины хорошо доносился до кухни. Результат был предсказуем: "Ой!", а затем "Госпожа!".

Маомао заглянула в щель в двери и увидела практически то же, что и ожидала.

— Не делайте этого, молодая госпожа. Нельзя совать палец в рот! Сырое куриное мясо опасно. Вот, я окажу вам первую помощь.

Даже мясо, предназначенное для еды, могло содержать яд или жучков.

— По-моему, это уже слишком, Эньен, — сказала Маомао, наблюдая, как Эньен так сильно обматывает руку Яо бинтами, что она практически обездвижена.

Маомао уже вмешалась, но Яо выглядела раздосадованной. Видно было, что Яо хочет что-то сказать, но Маомао не отличалась особым умением общаться с людьми и не знала, что ей ответить Яо. Учитывая, что она всё ещё училась правильно держать нож-тесак, было маловероятно, что доктор Рю пригласил её на специальные занятия.

В итоге Маомао сказала только:

— Простите. Я уеду на некоторое время.

— Я понимаю, — сказала Эньен, и у неё хватило благородства сделать извиняющийся вид, но на мгновение на её лице возникло неописуемое выражение: "Теперь останемся только я и госпожа Яо!"

Яо, к счастью, смотрела в пол и ничего не заметила.

Маомао подозревала, что Яо понимает всё так же хорошо, как и Эньен. Она была умной женщиной и понимала происходящее умом - просто её эмоциям требовалось время, чтобы подхватить ситуацию.

«Ей ещё только шестнадцать».

На четыре года младше Маомао.

Подумав, что сказала всё, что могла, Маомао уже собиралась вернуться в свою комнату, когда услышала ещё один стук, на этот раз чей-то топот по полу.

— Маомао!

— Да?

Дыхание Яо вырвалось из ноздрей, как у разъяренного вепря. Она стояла во весь рост, на её лице ясно читалась решимость.

— Молодая госпожа... — Эньен держала два складных веера: один с надписью "Яо", другой - "Давай!". Где она их взяла? Воистину, это была фрейлина с возвышенными достижениями.

Яо ещё раз громко фыркнула и встала перед Маомао.

— Вот, госпожа.

Эньен протянула ей какой-то буклет.

— Мн!

Яо протянула буклет Маомао.

— Что это?

— Что ты имеешь в виду?

Яо никак не могла найти объяснение, и Эньен помогла.

— Она копировала вещи из книг в библиотеке. Она собрала столько примеров, сколько смогла найти, которых нет в учебнике, так что, думаю, даже ты будешь удивлена тем, что там есть, Маомао.

— Что?

«Черт возьми, я хочу это».

— Я правда могу это взять?

— Ну, я же сказала, что ты можешь это взять!

Яо отмахнулась, хотя на самом деле она этого не говорила.

Но если она предлагала, то не должна была предлагать дважды. Маомао взяла книгу и тут же начала её листать.

«Ух ты! Ух ты!»

— Нет! Не смотри сейчас! Послушайте, я ничего такого особенного не сделала. Эньен настояла, и я немного переписала. Совсем чуть-чуть!

Она была такой же милой, как и кислой, эта девушка! Это было почти слишком.

К несчастью для Яо, Маомао заметила разницу между её почерком и почерком Эньен, но у неё хватило ума не указывать, кто из них переписывал.

Вместо этого она склонила голову и сказала:

— Большое спасибо.

Не успела она сообразить, что делает, как уже схватила руку Яо для рукопожатия. Честно говоря, она была так счастлива, что сопли могли бы потечь у неё из носа.

— Хм... Ну, тебе нужно как-то скоротать время в поездке.

Яо покраснела, и её голос казался очень тихим. Позади неё Эньен окинула рукопожатие ледяным взглядом.

— Я обязательно подарю тебе что-нибудь на память, — сказала Маомао.

— Мне не нужен никакой сувенир! — сказала Яо и вернулась к разделочной доске с раздраженным видом.

— В таком состоянии ты ничего не сможешь нарезать. Позволь мне хотя бы обработать твою рану, — сказала Маомао.

Если она предоставит Эньену все заботы, то Яо, скорее всего, превратится в мумию с бинтами.

Яо подчинилась заботам Маомао, но Эньен всё это время угрожающе маячила рядом.

[П.п: Тут новость появилась, 15 том выходит 29 марта.]

Глава 16 - Морское путешествие

В день отъезда Маомао ехала в карете с единственной связкой вещей на спине.

«Это было столь же эмоционально, сколь и... обыденно».

Яо и Эньен провожали её, Эньен выглядела как обычно, а Яо — немного надутой. Маомао было грустно прощаться, но не похоже, что она никогда не вернется.

Все медицинские принадлежности были заранее подготовлены и упакованы. Остальное необходимое тоже было с грузом, так что с собой у неё была только свежая одежда и книга, которую ей подарили Яо и Эньен. Маомао не страдала от укачивания в карете, поэтому ей хотелось скоротать время за чтением.

«Я слышала, что едут четыре врача», — подумала она, но никто не сказал ей, кто именно. Это не давало ей покоя, были все признаки того, что они что-то скрывают.

Не успела она сесть в карету, как узнала, кто был одним из врачей.

— О! Это тот самый корабль, на котором мы будем плыть?

Тянью высунул голову. Маомао ожидала его, после всех уговоров доктора Рю он оказался единственным добровольцем.

«Ужасно неопытный для такого задания. Думаю, я не из тех, кто должен говорить».

Маомао тоже была выбрана, но её не включили в число врачей. Таким образом, было четыре врача и один помощник. Доктор Рю говорил о нехватке персонала, так что он наверняка тщательно подошёл к выбору.

Маомао приходилось постоянно напоминать себе, что в конечном счёте она здесь только для того, чтобы помогать, но при этом не забывать, для чего она на самом деле здесь.

В поездке участвовали младший брат императора, он же Джинши, и чудаковатый стратег, так что мероприятие должно было стать более масштабным, чем в прошлый раз. Их ждали три больших парусника, самые большие из тех, что Маомао когда-либо видела. Ей сказали, что они будут плыть по морю, и корабли выглядели соответствующе. У каждого из них было четыре или пять мачт, и на них виднелись пушки. Судя по конструкции кораблей, на них сильно повлияли западные технологии, но броская красная, зеленая и золотая раскраска указывала на то, что это корабли Ли. Маомао не знала, насколько велики корабли внутри, но, похоже, они могли вместить несколько сотен человек каждый. Может, даже тысяча, если все втиснутся.

— Неужели это будет быстрее, чем по суше? — спросила Маомао, не успев остановиться.

В прошлый свой визит в западную столицу она возвращалась домой на лодке, но в этот раз они ехали по морю, а не по реке. По морю путь, безусловно, длиннее, но зато можно путешествовать без перерыва, днём и ночью.

— Наверное, это из-за грузов. Он нужен, когда такая большая VIP-персона останавливается где-то надолго. Плюс все подарки, которые они должны привезти.

Это объяснение, произнесенное с оттенком обиды, исходило от одного из старших врачей, мужчины с бородой и суровым лицом. Его кожа была заметно загорелой, несмотря на то что большую часть времени он, вероятно, проводил за письменным столом. У него были светлые волосы, что говорило о том, что в его жилах течет по меньшей мере чужая кровь. Маомао смутно узнала его, но, поскольку они работали в разных медицинских отделениях, она не знала его имени. Очевидно, он был одним из четырех врачей, выбранных для этой поездки.

— Да, в этом есть смысл, — сказала Маомао.

При других обстоятельствах она могла бы просто отмахнуться от того, что не помнит его имени, но в этот раз ей придется его узнать. Ей придется узнать его позже.

— Я буду руководить вами во время поездки, — сказал врач. — Я с нетерпением жду начала работы с вами.

«У него довольно неприхотливый характер».

Зная доктора Рю, он выбирал людей не только по их умениям, но и по их отношению к делу. Этот человек производил впечатление выходца из западной столицы.

— Два других врача уже на борту. — Я буду на головном корабле, Тянью - на заднем, а Нян-нян, ты — на среднем. Тебя будет сопровождать ещё один из старших врачей.

Маомао промолчала. Должна ли она сказать ему, что он перепутал её имя? Да и имела ли она на это право, если не могла вспомнить его имя?

Она решила сказать:

— Господин, вопрос.

— Да?

— Кто ещё будет со мной на корабле?

Она нахмурилась.

— Центральное судно предназначено для нашего самого важного пасажира. Молодого. Разве ты не можешь сказать, насколько оно роскошно?

Корабль в центре действительно был самым большим и самым роскошным из всех.

—Молодой… — повторила Маомао, гадая, сможет ли она почувствовать облегчение. Из этого следовало, что это Джинши, а не урод.

«Можно было догадаться, но всё же».

В то же время оставался вопрос, кто из врачей будет с ней. Если Джинши вызовет Маомао к себе одну, это может вызвать подозрения.

— По словам Луомена, великий комендант Кан обычно довольно спокойно ведёт себя, пока его укачивает на корабле, ему просто нужны лекарства от тошноты и немного сока в дополнение к питанию.

— Понятно.

Если его укачивает, это делает его похожим на Лахана. Похоже, он слаб не только к алкоголю, но и к лодкам.

— Они рассказали вам всё, что нужно знать о кораблях?

— Да, господин. Они сказали, что на борту есть медицинский кабинет, где будет храниться всё необходимое оборудование, и где я буду спать по большей части.

— Верно. Хотя, если хочешь, ты можешь спать с фрейлинами, Нян-Нян.

— В кабинете, пожалуйста.

Присутствие фрейлин было вполне естественным, Джинши вряд ли мог путешествовать без них.

«Но будет ли там Суйрэн?»

Суйрэн, сопровождающая Джинши в первых годах старости. Такое долгое путешествие было бы для неё тяжёлым испытанием, но если её не будет, то единственной кандидатурой Маомао могла бы стать старшая сестра Басена - Маамэй.

«Но разве я не слышала, что у нее есть дети?»

Попросить мать оставить детей на такой долгий срок будет нелегко. Маомао размышляла над ситуацией, но в любом случае на борту будут и другие дамы. Несомненно, тщательно отобранные, но в интересах Маомао держать дистанцию.

— Другой врач на борту может рассказать тебе обо всём, что ты хочешь знать.

«Да, хорошо, но кто он такой?»

Казалось, они с радостью сообщили всем и каждому, что с ними будет урод-стратег, так почему же они так скрытничают насчет врача? Это не имело смысла.

— А, это вы, господин? — сказал Тянью, садясь в лодку.

— У тебя какие-то проблемы? — огрызнулся младший врач с собрания.

Он выглядел каким-то зазнайкой, и, видимо, в данном случае это вылилось ему в копеечку. Конечно, Маомао не знала его имени.

«Не о нём я беспокоюсь».

Она села в лодку, всё ещё гадая, кем может быть второй врач.

На борту матросы трудились не покладая рук.

«Интересно, это каюта для VIP-персоны?»

Роскошные покои возвышались на палубе. Они хорошо проветривались и были искусно украшены. Если всё это убрать, то корабль мало чем будет отличаться от отдельного дворца императорской семьи.

«Она выглядит самой удобной... но и самой очевидной мишенью».

Маомао спустилась по лестнице под палубу. Влажный воздух прилипал к её коже. Стены отсутствовали, возможно, для того, чтобы воздух лучше проходил сквозь них; в помещении имелись лишь самые хлипкие перегородки.

«Чиновникам, наверное, придётся спать здесь вперемешку».

То же самое будет и во время еды. На корабль наняли матросов, так что у чиновников будет свободное время. Настольные игры, похоже, станут ещё популярнее, ведь на кораблях нет других развлечений.

На борту было достаточно пушек, чтобы судно можно было использовать как линкор. Было несколько отгороженных друг от друга помещений, вероятно, комнаты для фрейлин и более важных пассажиров. Соотношение полов на этом корабле было сильно перекошено в пользу мужчин, и отдельные комнаты, предположительно, служили для того, чтобы ни у кого не возникло никаких смешных идей, как это могло бы случиться, если бы все спали вместе.

«Это становится довольно захватывающим».

Конечно, ей наверняка надоест этот корабль, если она будет видеть его каждый день на протяжении всего путешествия, но любому хочется исследовать новую среду. На стенах то тут, то там висели крепкие канаты и деревянные плавучие средства.

На корабле было три уровня, четыре, если считать VIP-комнату на палубе. Следующий этаж был похож по конструкции на предыдущий, но в нём находились медицинский кабинет и кухня. Маомао решила оставить медицинский кабинет напоследок, а сама отправилась взглянуть на кухню. Там стояло несколько бочек с водой и плита, хитроумно устроенная для выхода дыма.

«Страшная штука — использование огня на корабле».

Территория вокруг плиты была отделана огнеупорными материалами, но всё равно нужно было быть очень осторожным.

Учитывая количество людей на борту, кухня выглядела очень маленькой - вероятно, она предназначалась для приготовления пищи для высокопоставленных лиц и не более того. Людям вроде Маомао пришлось бы довольствоваться тёплым супом.

Что бы вы ни ели, в конце концов, должно было выйти наружу, Маомао как раз размышляла, где находится ванная комната, когда увидела сооружение, выстроенное на носу корабля. Вероятно, оно было сделано для того, чтобы вещи могли падать прямо в море, возможно, в том числе и на неосторожного обитателя. Маомао намеревалась быть осторожной.

В самом низу корабля находился груз. Там хранились боеприпасы и вода, а также провизия и то, что, по мнению Маомао, было подарками для западной столицы. Она не очень обрадовалась, увидев сладкий картофель, было ясно, кто его продал.

«Хорошо ли они хранятся?»

Она заглянула в один из деревянных ящиков. Картофель хранился в рисовой шелухе, видимо, для защиты от влажности.

Убедившись, что осмотрела весь корабль, Маомао отправилась в медицинский кабинет. У него были настоящие стены, чтобы можно было поместить в карантин всех, кто может быть болен. Открыв дверь, она увидела хозяина кабинета, сидящего в кресле, человека с мягким и кротким нравом.

Она ничего не сказала; на секунду ей показалось, что это её старик, Луомен, но нет, не совсем.

— О! Приветствую вас, молодая леди!

Голос был беззаботным и знакомым. Он принадлежал тому, кого обычно можно было встретить в заднем дворце: врачу-шарлатану.

— Это вы, господин? — спросила Маомао. Это прозвучало как вопрос, и не без оснований: фирменные усы шарлатана отсутствовали. Его лицо было гладким, как у младенца.

— Не смотри на меня. Я слишком смущён...

Шарлатан покраснел и поджал губы, как будто он был молодой женщиной, только-только начавшей подстригать челку.

— Что случилось, господин? Эти усы были вашей гордостью и радостью.

Он фыркнул.

— Мне сказали, что я должен их сбрить. Сказали, что это ненормально, когда у евнуха растут такие волосы.

— Признаю, это несколько необычно.

Евнухи были лишены того, что делало их мужчинами, поэтому они также имели тенденцию терять отличительные мужские физические характеристики. Волосы на лице и теле становились тоньше, но, конечно, могли быть и исключения. В некоторых случаях даже казалось, что "мужская" часть остается внутри тела. Как бы то ни было, шарлатану удалось отрастить усы, несмотря на то что он был евнухом, и, похоже, он очень гордился ими, часто поглаживая тонкие прядки волос.

— Это по-прежнему не объясняет, почему вы здесь, — сказала Маомао.

— Видите ли, в заднем дворце нет ни одной супруги, требующей особого внимания. Супруга Рифа — единственная высшая супруга, и Луомен более чем способен позаботиться о ней. Я слышал, что может появиться новая супруга, но, похоже, всё обошлось.

«Он говорил о племяннице императрицы Гёкуё?»

Значит, она всё-таки не собиралась въезжать в задний дворец.

«Действительно, понижение в должности...»

Доктор Рю был очень скрупулёзным человеком. Он нашёл Джинши врача, посчитав, что их недостаточно для поездки в западную столицу, и если у них есть один способный старший врач, то отсутствие ещё хотя бы одного будет выглядеть некрасиво. Вот он и решил воспользоваться услугами шарлатана, у которого, кроме звания и титула, больше ничего не было. Возможно, он так старался вооружить Маомао медицинскими знаниями, потому что знал, что она ладит с шарлатаном. А может, он выбрал шарлатана, потому что знал, что Маомао пойдёт к нему.

— Ху-ху-ху! Я никогда раньше не путешествовал на корабле. Разве это не заставляет сердце колотиться? Я не знаю, что произойдёт, но уверен, что это будет весёлое путешествие, пока вы здесь, молодая леди.

Если доктор-шарлатан и был чем-то полезен, то только своим оптимизмом. Маомао также чувствовала, что ему повезло выжить в любой ситуации, которая может с ним случиться. Похоже, он нравился кому-то или чему-то, кого она не могла определить.

— Может, начнём с чая? Я вскипячу воду.

— Думаю, они могут расстроиться, если вы подойдёте к плите, — сказала Маомао.

— Правда? Тогда мы можем воспользоваться мангалом.

— Думаю, мы задохнемся, если будем жечь здесь уголь.

В комнату не поступало много воздуха, и уголь горел бы неполноценно. Здесь было окно, но очень маленькое, а сама комната была довольно тусклой.

Лицо шарлатана омрачилось.

— Я начинаю думать, что путешествие на корабле может оказаться не таким уютным, как я думал...

— Не стоит и говорить, господин.

Шарлатан с разочарованным лицом зарылся в койку неподалеку.

— Вздох! А кровати, как я вижу, жесткие.

— Боюсь, с этим ничего не поделаешь, господин. Радуйтесь, что вам не придётся спать вместе со всеми. О, вот, мы можем использовать эту полку для нашего груза.

Маомао положила свою смену одежды на полку и открыла книгу, которую дала ей Яо. Она устроилась так, чтобы использовать свет, проникающий через окно, и под удобным углом села на кровать.

— О, вы читаете книгу?

— Похоже, мы ещё не скоро отправимся в путь. Уверена, кто-нибудь нас позовёт.

— Хм...

Шарлатан разочарованно надул щёки и достал портативную доску Go.

— Ничего страшного. Я решу несколько задач по Го.

Он достал свою книгу, разумеется, написанную чудаковатым стратегом.

Они провели церемонию проводов корабля, а затем отплыли. VIP-персоны, в основном Джинши, проводили, казалось, какой-то ритуал, но Маомао обратила на это внимание лишь наполовину. Заметив, что чудаковатый стратег шныряет вокруг, она спустилась вниз и укрылась в одной из комнат.

Путешествие на корабле трудно было назвать приятным, но это был менее сомнительный способ передвижения, чем она себе представляла. Во всяком случае, лучше, чем речной круиз.

«Я слышала, что раньше на кораблях приходилось есть хлеб, зараженный жуками».

Вместо него моряки клали живую рыбу, чтобы выманить жуков. Маомао, как известно, ела саранчу и змей, но даже ей не нравилась мысль о том, чтобы есть хлеб, кишащий жуками.

«Думаю, путешествие будет не таким уж долгим».

Ей казалось, что оно будет долгим, но это было совсем не похоже на те месяцы, которые моряки иногда проводили в море. На корабле они могли находиться не более двух недель, а по пути делали несколько заходов в порты. На первый ужин им подали мясо, завернутое в бамбуковые листья, рыбный суп и даже мандарины. Для первого дня на борту, как она полагала, это было бы роскошно.

— У них даже фрукты есть! Это замечательно! — сказал шарлатан, с блаженной улыбкой очищая и поедая свой мандарин. Маомао уже давно покончила с едой и чистила зубы.

Она смутно догадывалась, почему им подали мандарины.

— В морских путешествиях люди не получают достаточно продуктов, — сказала она.

— Это правда. Они не хранятся достаточно долго.

— Это приводит к дисбалансу в питании и делает людей больными.

— Да, действительно. Сбалансированная диета — вот в чём дело.

Было не совсем понятно, понимает ли шарлатан, о чём она говорит, или нет.

Он заметил:

— Боже, сколько у нас тут свободного времени. А пациентов, похоже, нет.

«Уверена, что свободного времени не больше, чем у вас было в заднем дворце».

Она набрала в рот воды и выплюнула её в окно. Кто-то мог бы назвать такое поведение неприличным, но на улице был океан. Это было быстро и удобно.

— Если это означает, что никто не пострадал и не заболел, то это хорошие новости, — сказала она и посмотрела на полки в кабинете.

Для корабля у них был богатый ассортимент лекарств, включая травы для лечения самых распространенных недугов, а также отвары для борьбы со специфическими корабельными заболеваниями. Было даже несколько лекарств для местного применения.

— Могу я спросить вас кое о чём? — сказала Маомао, решив затронуть тему, которая давно её интересовала.

— Помнится, однажды вы не захотели даже смотреть на труп, так как же вам удалось пройти экзамен на звание врача?

— Экзамен? А, экзамен. Да, я прошёл его!

Шарлатан торжествующе фыркнул и стукнул себя в грудь.

Маомао посмотрел на него с сомнением.

— Полагаю, вы говорите не о письменном экзамене?

— Да, конечно. В заднем дворце не было ни одного врача, поэтому экзамен на врача открыли для евнухов. Я был единственным, кто прошёл его!

Ещё одно легкое фырканье; шарлатан явно гордился собой. Иногда говорили, что евнухи — это люди, которые не смогли стать чиновниками или солдатами. Среди них также было много бывших рабов, которых кастрировали иностранные государства. Честно говоря, Маомао понимала, почему большинство евнухов не прошли испытание: многие из них были просто не очень образованными.

Казалось маловероятным, что какой-нибудь врач настолько захочет работать в заднем дворце, что ради этой привилегии станет евнухом, поэтому они пошли от обратного и попытались сделать из евнуха врача. Она задалась вопросом, ожидали ли они того, что получили.

— А что було потом? Практический экзамен? — спросила Маомао.

— Практический экзамен? Хм... Не уверен, что помню хоть что-то... А, раз уж ты об этом заговорила, думаю, они заставили меня препарировать курицу.

— И?

— О, я был на пределе, скажу я вам! Когда я попытался свернуть ей шею, птица крепко-накрепко клюнула меня в лоб и выбила из колеи!

Маомао замолчала и с удивлением поняла, как легко она это представила.

— Меня тоже звали препарировать свинью, но когда она смотрела на меня такими большими темными глазами, я просто не мог этого сделать!

«Естественно. И так же пугающе живописно».

— Понятно, — сказала Маомао.

После всего этого высшие чины, вероятно, отказались от идеи сделать из шарлатана настоящего врача, но им всё равно нужен был кто-то, кто мог бы обходить налолжниц в заднем дворце, поэтому они дали ему титул и оставили всё как есть.

— А другие евнухи после вас становились врачами?

Конечно, если бы они провели тест ещё несколько раз, то могли бы найти кого-нибудь более квалифицированного.

— Ну, примерно так. Вы ведь помните, что вдовствующая императрица построила здание для дам, которых она собирала в заднем дворце?

— Да, помню.

Оно должно было служить убежищем для девушек, которые были партнершами бывшего императора, где они могли бы быть в безопасности, даже если не могли покинуть задний дворец. К сожалению, в итоге его использовали во время восстания клана Ши.

— Пока они были вместо врачей, это место стало чем-то вроде клиники. Они были недовольны, когда я вошёл в медицинский кабинет, и боролись с любыми другими врачами-евнухами.

— А-а-а...

В этом был какой-то смысл. Дворцовые женщины, служившие в клинике, знали о лечении гораздо больше, чем шарлатан.

— Они заявили, что задний дворец не нуждается в новых врачах, поэтому, к сожалению, все разговоры о том, что евнухов нужно нанимать больше, отпали сами собой.

Так шарлатан стал единственным официальным врачом заднего дворца.

«Это человек, который живет только за счёт удачи...»

Надо будет как-нибудь уговорить его вытянуть для неё состояние.

« Шенлю — так звали эту женщину, не так ли? Она оказалась в самом центре событий».

Шарлатан смотрел вдаль.

Шенлю была женщиной средних лет в клинике. Она помогла Шисуй и клану Ши сбежать, так слышала Маомао. Когда на неё пали подозрения, она якобы задумала самоубийство, но с тех пор Маомао больше ничего не слышала.

«Видимо, она так или иначе умрет, независимо от того, сделает ли она это сама или будет ждать, пока это сделают с ней».

Видимо, никто не счёл нужным сообщить Маомао о том или ином случае.

Шарлатан закончил чистить зубы и начал готовить медицинские инструменты.

— Итак, мы будем проводить осмотр раз в день. Как мне сказали, после еды.

Обследование кого? Самых важных людей, предположительно. Или самого важного человека.

— Ах! Я сто лет не видел господина Джинши, то есть Лунного принца. Я так волнуюсь!

Маомао уже давно не слышала, чтобы кто-то называл его Джинши. Теперь он был Лунным принцем, точнее, снова им стал, и так было уже больше года.

— Да, конечно.

Конечно, шарлатан так же сильно покраснел, когда поверил, что Джинши — его товарищ евнух.

«Хм...»

Они сделали Маомао его помощницей, но не спросили, как она к этому относится.

Комната Джинши была намного роскошнее, чем любая другая часть корабля.

«Она хорошо проветривается. Комната просторная и светлая».

Конечно, всё это связано с пребыванием на палубе, но в любом случае здесь должно быть довольно приятно.

— Сюда, пожалуйста, — мягко сказала женщина.

Морское путешествие не может быть легким для такого старого человека.

Это была пожилая фрейлина Суйрэн. Возможно, больше никого не было. Она пропустила шарлатана в комнату, не дрогнув, но, когда её глаза встретились с глазами Маомао, ее рот на мгновение растянулся в улыбке..

«Удачи вам, двоим», — подумала Маомао, глядя на двух других дам, ожидавших в комнате. Они тоже посмотрели на шарлатана, но изучали Маомао.

«Они действительно выбрали хороших людей».

Эти двое явно могли понять, что происходит,  реальное положение вещей. Маомао почувствовала к ним симпатию, поскольку они не были сразу же настроены враждебно по отношению к ней.

Одной из дам на вид было около сорока. Достаточно старая, чтобы быть одной из молочных матерей Джинши. Другую даму Маомао уже видела — это была Чуэ, которая в последнее время гостила на вилле Джинши.

«Наверное, она очень способная, несмотря на то, как себя ведёт».

Её странное поведение, похоже, оставалось неизменным.

Большинство женщин, окружавших младшего брата императора, выглядели довольно просто, но это вполне соответствовало его характеру. Проходя по комнате, Маомао задумалась, была бы Эньен здесь, останься она на службе у Джинши.

— П-прошу п-прощения за вторжение, — сказал шарлатан, уже спотыкаясь о слова.

Джинши, сидя в кресле, ждал по другую сторону откидной ширмы. Он переоделся из своего ритуального наряда во что-то более удобное для передвижения.

— Прошло довольно много времени, придворный врач. Если вы будете так добры...

Джинши протянул руку. По комнате распространился запах благовоний, но Маомао не могла отделаться от ощущения, что больше всех благоухает сам Джинши. Сверкающий Джинши был на виду, как и в заднем дворце, несомненно, отчасти потому, что находился с врачом-шарлатаном.

«Это заставляет меня нервничать, даже если я не шарлатан».

— Ип... — пискнул шарлатан.

Маомао стояла в стороне и наблюдала за ним. Если бы у него ещё оставались усы как у вьюна, они бы дрожали.

Оказалось, что "осмотр" состоял не более чем в измерении пульса Джинши и задании ему нескольких вопросов.

«Похоже, от этого парня многого не дождешься».

Когда ей пришло в голову, что, возможно, именно поэтому был выбран этот шарлатан, она почувствовала к нему прилив искренней жалости. Он никогда бы не заметил перемен в Джинши, не говоря уже о том, чтобы набраться смелости и попросить его снять рубашку для осмотра.

Суйрэн была женщиной опытной, она вполне могла позаботиться о здоровье Джинши даже без помощи шарлатана.

Маомао тем временем следила за тем, чтобы ничего не случилось. Она не ожидала, что шарлатан, как бы небрежно и беспорядочно он ни работал, вдруг испортит наряд Джинши.

— Н-не вижу никаких п-проблем, — объявил шарлатан, запинаясь.

— Моя благодарность. Теперь я буду видеть вас ежедневно.

— Фу!

Шарлатан убрал свои инструменты, к которым почти не прикасался во время осмотра. Джинши всё ещё смотрел на него. Когда шарлатан поднял глаза, он ещё больше усилил блеск.

«Какого черта?»

За спиной Джинши зашелестели розы.

— Доктор, я вижу, вы сбрили усы. Вам идёт.

Шарлатан на самом деле не визжал, но вполне мог бы. Он выглядел так, словно находился на девятом небе.

Джинши продолжил:

— Я должен извиниться за то, что вырвал вас из привычного окружения в заднем дворце и заставил отправиться в морское путешествие. Однако вам предстоит выполнить очень важную роль. Я был бы рад, если бы вы сопровождали меня до конца.

— Д-Д-да! Да, конечно! — сказал шарлатан с горящими глазами.

Он полностью поверил Джинши на слово.

Для Маомао же всё это выглядело как фарс. Суйрэн и другие фрейлины тоже не поверили. Но это не имело значения. Верить нужно было только шарлатану.

— Все присутствующие знают, что вы евнух, доктор. Если вы будете испытывать какие-либо неудобства по этому поводу, надеюсь, вы скажете мне об этом.

— Да, господин! — сказал шарлатан с таким нетерпением, что слёзы уже практически лились из его глаз. Его щеки раскраснелись, и Маомао показалось, что за его спиной распускается цветок.

Гла

— И ещё кое-что.

Джинши посмотрел на шарлатана с печалью в глазах. Маомао не сводила с него глаз, но ей хотелось, чтобы этот нелепый спектакль поскорее закончился.

— Ваше имя, доктор. Гуэн, не так ли?

— Д-Да, господин!

«О. Это его имя?»

— Вы — единственный врач на этом корабле, и поэтому я попросил, чтобы все обращались к вам не по имени, а как к "Придворному врачу". Если у вас нет возражений?

— Я... я почту за честь!

У шарлатана действительно не было возражений. Он практически умолял, чтобы к нему обращались по этому величественному титулу.

«Что-то здесь происходит, только я не знаю что».

Когда шарлатан закончил убирать своё оборудование, Суйрэн сказала:

— Простите, но у меня есть небольшая просьба. Как вы думаете, мы, дамы, тоже могли бы проходить ежедневный осмотр? Конечно, я бы не стала беспокоить вас такими мелкими делами, мастер-лекарь. Если бы вы могли выделить молодую леди, которая вам помогает, это было бы прекрасно.

«А-ха. Начинается».

Маомао посмотрела на шарлатана.

— Уверена, вы очень заняты, господин. Продолжайте.

— Да, конечно, — ответил шарлатан, который не спотыкался о слова, когда разговаривал с Суйрэн.

— Ну что ж, молодая леди. Могу ли я доверить вам это?

Маомао взяла у шарлатана сумку с медицинскими принадлежностями.

— Конечно, господин, — сказала она с энтузиазмом человека, читающего по сценарию.

Она вежливо проводила шарлатана до двери и, убедившись, что в коридоре не слышно его шагов, обернулась к Джинши, который вдруг стал выглядеть очень мрачным. Маомао уже собиралась фыркнуть, но Суйрэн была позади неё.

— Как насчет чего-нибудь выпить? — спросила Чуэ, всегда заботящаяся о социальном положении.

— Мне не нужен чай, — ответила Маомао.

— Конечно.

Чуэ вряд ли можно было назвать красивой, но разве будет грубостью сказать, что именно это и позволяло расслабиться рядом с ней?

«В мире и так слишком много красивых людей».

Суйрэн и сама когда-то была прекрасной дамой; даже в её возрасте она сохранила немало привлекательности. Что касается другой женщины, сорока с небольшим лет, то её лицо было строгим, но, тем не менее, очень красивым.

Именно она первой заговорила с Маомао, протягивая руку.

— Госпожа Суйрен сказала, что хочет подождать с осмотром, так что, может быть, вы начнете с меня?

«Хм?»

Маомао была уверена, что уже где-то видела эту женщину. Если бы она была чуть моложе...

—Ох, дорогая? У меня что-то с лицом?

Это лицо напомнило Маомао хищника. Она определенно видела его раньше.

— Маомао, Таомэй — мать Басена, — сказала Суйрэн.

«Его мать?»

«Если она была матерью Басена, значит, она...»

— Возможно, вы знакомы с моей дочерью, Маамэй, — сказала Таомэй.

Да, именно на неё она и была похожа. Маамэй, женщина, которая принесла угощение на турнир по го. Через двадцать лет Маамэй, возможно, станет похожа на эту женщину.

— Э-э...

Маомао не знала, что сказать. Может, вежливо сказать, что она благодарна Басену за добрые услуги? Но ведь он ничего для неё не сделал. И Маамэй, конечно, тоже.

«Но подождите, один человек, связанный с Таомэй, сделал».

— Я в долгу перед господином Гаошуном, — сказала Маомао.

Человек, внимательный к каждой мелочи. Если эта женщина была матерью Басэна, значит, она была женой Гаошуна.

«Черт! Значит, мне следует быть осторожной».

Однажды Маомао уже предлагала Гаошуну даму из квартала удовольствий, но тот отказался, сославшись на то, что его жена — страшная женщина. Маомао не ожидала, что Таомэй узнает о её поступке, но всё равно в животе заныло.

— О? Приятно слышать. Он ведь тоже в этом путешествии.

— Господин Гаошун?

Маомао бросила взгляд на Джинши, но не увидела никаких признаков Гаошуна. Может, он патрулирует корабль? У входа в комнату Джинши стояли охранники, но внутри были одни женщины, и это немного беспокоило её.

— А как же господин Басен?

— Он отправился в западную столицу другим путем. По суше.

— Ему придётся ехать одному? Разве это его не беспокоит?

В последнее время Басена тщательно и намеренно отдаляли от Джинши, он не был политическим животным, но даже он уже должен был это заметить.

— У него другое задание, — сказала Таомей и захихикала, скромно пряча рот. Казалось, вся эта ситуация её смутно забавляет.

«Что за задание?»

Она уже хотела спросить, но сейчас для неё на первом месте стояла работа.

— Дайте мне вашу руку, пожалуйста, — сказала она.

— Конечно.

Таомей протянула руку, и Маомао пощупала пульс. Он был хорошим и сильным. Казалось, она была совершенно здорова, но Маомао заметила кое-что странное. Левый и правый глаза Таомей, казалось, были немного разного цвета. Она некоторое время изучала их.

— Что-то случилось? — спросила Таомэй.

— Нет.

Казалось, что оба глаза двигаются немного не синхронно. Поддавшись импульсу, Маомао пошевелила левой рукой. Затем она сделала то же самое правой, и только тогда увидела, что глаза Таомэй двигаются.

«Неужели она ослепла на правый глаз?»

Иногда люди рождаются с разницей между двумя глазами, но цвет может измениться и позже - часто из-за слепоты.

— О, ты только что проверила меня?

Должно быть, она заметила мысли на лице Маомао. Она указала на свой правый глаз. Она была довольно проницательной, насколько Маомао могла ожидать от жены Гаошуна.

— Простите, госпожа. Я не хотела показаться грубой. Вы не находите, что это мешает вам в повседневной жизни?

— Нет, это не повод для беспокойства. Это случилось давно, и я уже совершенно привыкла к этому.

— Очень хорошо, госпожа. В таком случае, есть ли ещё что-нибудь, что вас беспокоит?

— Нет, ничего.

— Могу я взглянуть на ваши глаза и язык?

Маомао отодвинула кожу над глазами Таомэй и посмотрела на него. Правый глаз был явно слеп, цвет его был мутным. В старости глаза могут помутнеть, но, поскольку Таомэй сказала, что потеряла зрение в этом глазу очень давно, Маомао предположила, что это произошло из-за травмы.

— Пожалуйста, будьте особенно осторожны в этом путешествии. На парусном корабле всё качается.

— Я в курсе, — ответила Таомэй.

Маомао почувствовала себя немного глупо из-за того, что сказал нечто столь очевидное.

— Однако не кажется ли вам, что в дорожном саду Лунного принца не хватает каких-то примечательных цветов?

Согласиться с ней было так же трудно, как и не согласиться.

— Если бы только моя дочь Маамэй могла отправиться в это путешествие, то такая старая бабушка, как я, могла бы остаться дома. Но мы вряд ли смогли бы отправить её со всей семьей.

— Боже мой. Если вы бабушка, то я, должно быть, старая, высохшая шелуха, — возразила Суйрэн.

— У меня трое внуков. Не могу же я больше притворяться молодой женщиной? — сказала Таомэй.

В том, как она встретила насмешки Суйрэн, проявилось её упрямство. Маомао показалось, что она почти видит, как между ними проскакивают искры. Похоже, Джинши умел отбирать среди окружающих его женщин только самых сильных и способных. Маомао быстро закончила осмотр и перешла к более молодым дамам.

— Меня зовут Чуэ.

— Да, я знаю.

— Но вы можете называть меня просто сестра Чуэ. Как друзья!

Она выглядела абсолютно серьезной.

— Хм...Хорошо, — сказал Маомао.

Она была особенной. Она была невесткой Гаошуна, а значит, и Таомэй. Довольно легкомысленная девушка для такой строгой свекрови. Маомао стало интересно, ладят ли они друг с другом.

Своим носом, похожим на пельмень, маленькими глазками и загорелой кожей Чуэ очень напоминала своего тезку, воробья.

«Её нельзя назвать красивой. Но в то же время...»

Теперь, когда Маомао увидела её во второй раз, она поняла, что трудно не найти Чуэ очаровательной. Казалось, ей больше подошло бы торговать товаром в уличной лавке, чем прислуживать младшему брату императора.

— Чуэ — жена моего сына, — пояснила Таомэй.

— Да, мастер Гаошун говорил мне. Ваш старший сын, да?

— Верно. Не Басена, а Барёу. Как бы мне ни хотелось, чтобы Басен поторопился и остепенился.

На лице Таомэй появилось то же забавное выражение, что и раньше.

Похоже, в семье Гаошуна происходило много всего интересного.

— Раз уж мы заговорили об этом, позвольте представить вам моего старшего сына, — сказала Таомэй.

Она подошла к занавеске в углу комнаты и отодвинула её, открыв бледнолицего мужчину, занимающегося решением задач Го.

«Неужели всё это время здесь был кто-то ещё?»

Маомао даже не почувствовала его.

— Д-да, мама? Могу я вам помочь?

— Ты мог бы хотя бы поздороваться, Барёу.

— Привет?

Барёу был очень похож на Басена, если бы тот был меньше, тощее и не видел солнца по крайней мере полгода.

— Да, здравствуйте...

Барёу даже не взглянул на Маомао, но опустился на землю, держась за живот. Он выглядел больным, и Маомао уже собирался подойти и заняться им, но Чуэ успела первой и отпихнула Барёу за занавеску.

— Дорогая свекровь, я искренне считаю, что, когда речь идёт о людях, с которыми он встречается впервые, нужно начинать с письменного общения, а потом, когда он привыкнет к ним, они смогут говорить с ним через зановеску. А если кто-то вот так свалится на него лицом к лицу — в мире не хватит желудочных лекарств, чтобы он почувствовал себя лучше!

То, что говорила Чуэ, было вполне разумно, ну, нет, вроде как нет, но звучало разумно.

— Да, ты всегда лучше с ним справлялась... Мне кажется, он стал гораздо хуже, чем раньше.

Вот такие отношения были у матери и невестки. Маомао не знала, что сказать, даже если бы у неё была возможность.

— Не думаешь ли ты, что нам стоило оставить Барёу и взять с собой Маамэй? — сказала Таомэй.

— Да, но кто бы тогда присмотрел за моим ребёнком?

— Справедливо. Ты никогда не интересовалась воспитанием детей. Но я бы не отказалась, если бы ты родила ещё хотя бы одного.

Возможности для острот появлялись всё быстрее и быстрее, но Маомао подозревала, что, начавшись, они уже никогда не закончатся.

Подведём итоги:

Жена Гаошуня, Таомэй.

Сын Гаошуна, Барёу.

Жена Барёу, Чуэ.

Все они очень... своеобразные.

Для Басена это было бы слишком, да и его присутствие только усугубило бы обстановку. Маомао видела, как Гаошун нахмурил брови, так отчетливо, словно он был там вместе с ними. Как бы Басен ни ухитрился устроить себе отдельную поездку, это был правильный выбор.

Как раз когда Маомао решила, что на этом интерес к обследованию исчерпан, и задумалась, не уйти ли ей, Суйрэн подтолкнула её.

— Да, госпожа? — спросила она.

Она повернулась и встретилась взглядом с дружелюбным, как рой пчел, взглядом. Джинши смотрел на них из-за своей шикарной ширмы.

Маомао совсем забыла, зачем она здесь.

— Могу ли я называть вас господин Джинши?

Через некоторое время он ответил:

— Да.

Судя по всему, он всё это время ждал за ширмой. Он выглянул оттуда, когда казалось, что женские обследования никогда не закончатся, но всё же она сомневалась в его решении заглянуть сюда, когда осмотр ещё идёт.

— Но только здесь, — добавил Джинши. — Больше нигде не используй это имя.

— Я понимаю, господин. Но обследования ещё...

Суйрэн с улыбкой заваривала чай. Маомао сказала, что ей ничего не нужно, но, судя по всему, это было нужно другим. Впрочем, осмотр был лишь фасадом. Джинши позвал её за откидную ширму, и ей ничего не оставалось, как пойти. За ширмой оказалась дверь, а за дверью — спальня.

— Не торопитесь, — сказала Суйрэн, протягивая Маомао чай. Никто из других фрейлин не последовал за ними. Кстати, из-за занавески послышался щелчок камней — очевидно, Барёу вернулся к решению своих задач.

В спальне было темно, окон не было. Вместо них мерцал свет свечей. Должно быть, здесь была какая-то вентиляция, потому что, несмотря на отсутствие окон, в комнате было много воздуха.

— Закрой дверь, пожалуйста, — сказал Джинши.

Маомао отставила чай и послушно заперла дверь. Это была распашная, а не раздвижная дверь, что, возможно, отражало западное влияние на дизайн корабля. Она положила на стол сумку, которую взяла у шарлатана, и достала свежие бинты. Вообще-то сумку собирала Маомао, поэтому она позаботилась о том, чтобы положить их вместе с мазью.

«Скажу шарлатану, что меняла повязку».

Если она покажет ему повязку, обернутую вокруг левой руки, он примет объяснение без лишних раздумий.

— Ну что ж, будьте добры, — сказал Джинши.

Он сел на кровать и снял халат, как делал это всегда.

— Да, господин. Прошу прощения.

Маомао вытерла руки и потянулась к боку Джинши. Она коснулась красной, вздувшейся плоти, и Джинши вздрогнул.

— Похоже, дело идёт на поправку.

— Меня начинает тошнить от этой мази.

— Нам нужно ещё немного понаблюдать за ним. Я вытру её, хорошо?

Маомао стерла старую мазь и нанесла новую. Джинши слегка дёрнулся, возможно, она его щекотала, но он каждый раз делал то же самое, поэтому она не обращала на это внимания и продолжала работать.

У Маомао было несколько ожогов на руке, но она никогда не лечила такие серьёзные, как у Джинши. Она лишь оценивала шрамы, пытаясь вспомнить, что делал Луомен.

«Жаль, что Яо не скопировала несколько страниц о лечении ожогов для своей книги».

Она пролистала томик, но ничего толком не увидела. Можно, конечно, расспросить других врачей, но нужно быть осторожной, чтобы не вызвать подозрений, что Джинши замешан в этом деле.

После того как лекарство было нанесено, она, как обычно, наложила повязку.

— Уже готово?

— Уже, — подтвердила она.

— Тебе больше не о чём поговорить?

— Ну, больше лечить было нечего.

«Разве что голову».

Жизнь была бы намного проще, если бы она могла закрутить те винтики, которые у него явно ослабли.

Конечно, ей хотелось многое сказать, но разве будет грубостью сказать ему, что ей не о чём говорить?

Джинши промолчал, видимо, он так же, как и она, терялся в поисках темы для разговора.

Маомао наклонила голову и сказала:

— Могу ли я быть настолько смелой, чтобы говорить первой, господин?

— Говори.

— Эта поездка в западную столицу. Как долго, по-вашему, она продлится?

Она не ожидала от него точного ответа, но хваталась за соломинку в разговоре.

— Честно говоря, не знаю. Кажется, мы говорили о том, что это займет не менее трёх месяцев, не так ли?

— Да, господин. Тогда ещё один вопрос. О том, насколько целесообразно брать меня с собой в эту поездку. Есть ли от меня хоть какая-то польза, кроме лечения вашей раны?

Джинши ничего не ответил на это, но отвёл глаза.

«Ааа. Я так и знала».

— Вы использовали меня, чтобы заманить урода-стратега, господин?

Повисла пауза, и Джинши ответил:

— Поможет ли это, если я скажу, что чувствую себя плохо из-за этого?

Маомао захотелось одарить его взглядом, но она сдержалась.

«Мне мало платят за это!»

Она не могла в это поверить. Лучше бы ей дали какой-нибудь очень дорогой алкоголь, иначе она ни за что не стала бы это терпеть. Однако под рукой у неё был только чай, который подала Суирэн. Она сделала первый глоток, не дожидаясь Джинши - её маленький способ отомстить ему.

— Ты думаешь, что тебе за это мало платят, — сказал Джинши.

Когда ему хотелось, он мог быть весьма проницательным. Он достал из складок своей мантии завернутый в ткань предмет и развернул его, чтобы показать беловато-серый камень.

— Это то, о чём я думаю?!

— Должно быть. Не могла бы ты подтвердить?

Джинши достал из ящика рядом с кроватью иглу.

— Подтвердить? Вы имеете в виду...

Маомао взяла камень. На ощупь он оказался легче, чем на вид. Очень лёгким, на самом деле. Джинши, похоже, велел ей выяснить, что это такое.

— С радостью, господин.

Маомао нагрела иглу в пламени свечи и воткнула её в светлый камень. От него исходил характерный запах.

— Она настоящая! Не то чтобы я ожидала, что вы принесете мне подделку, господин Джинши. Это настоящая амбра!

Они ещё не успели уйти, а Маомао уже достала свой сувенир для старой госпожи.

— Лака-гм. Я хочу сказать, что стратег просто обязан был сопровождать нас в этой поездке.

— Это была просьба из западной столицы? — спросила Маомао.

— Да. Но я также хотел узнать его мнение об этом месте.

«Так вот в чём дело».

'Эксцентричный военный стратег - эксцентричный и глупый человек, который не может выполнить даже минимальный человеческий долг, но, когда дело доходит до военной стратегии, он выделяется из толпы.

— Я слышала, что может начаться война, — рискнула Маомао, оглядываясь по сторонам. Она надеялась, что в комнате Джинши хорошая звукоизоляция.

— Лучше всего не выигрывать войну, — сказал Джинши. — Лучше вообще её не начинать. Но сделать то, что лучше всего, иногда очень трудно.

Другими словами, он думал о возможности войны. Она начинала понимать, почему врачей взяли с собой, нравится им это или нет.

— Не думаю, что моё присутствие здесь облегчит работу стратега-чудака. А вот с моим отцом всё было бы иначе.

Да, Луомен, похоже, умел обращаться со стратегом. Будь он помоложе, не будь у него больное колено, он мог бы отправиться с ними в это путешествие. К сожалению, в жизни всё не так просто, и вместо него приехал врач-шарлатан.

«Он никогда не сможет заменить моего отца».

Маомао вспомнила, как Джинши вёл себя с шарлатаном. Он уговаривал его, заставлял чувствовать себя хорошо. Для тех, кто наблюдал за ним, он выглядел просто бесхитростным.

Особенно он похвалил свежевыбритое лицо шарлатана. Зная шарлатана, он бы не позволил усам отрасти ещё какое-то время. Более того, Джинши вообще не называл шарлатана по имени, а настаивал на том, чтобы обращаться к нему "Придворный врач". Вряд ли кто-то ещё на борту знал этого шарлатана. И если Маомао не называла его имени, то он был не шарлатаном, а просто врачом. Даже если по внешним признакам его можно было выдать за евнуха.

Итак, в это долгое путешествие были вызваны старшие врачи, и одним из них был евнух. С которым Маомао часто встречалась.

Внезапно ей захотелось стукнуть по столу.

«Нет, не стоит! Успокойся!»

Она сделала ещё один глоток чая, чтобы успокоиться, но обнаружила, что он уже выпит до дна. Джинши протянул ей свою чашку. Она, не раздумывая, взяла её и отпила. В состав чая входили травы, обладающие успокаивающим действием, возможно, чтобы помочь ему держать эмоции под контролем. Суйрэн не сомневалась, что им понадобится что-то подобное.

Маомао испустила долгий вздох, а затем пристально посмотрела на Джинши.

— Вы пытаетесь использовать мастера-лекаря в качестве двойника моего отца.

— Ты всегда так быстро всё схватываешь. Это избавляет меня от необходимости объяснять.

Он смотрел на неё так же, как тогда, в заднем дворце.

Луомен и шарлатан были евнухами, но выглядели они совершенно по-разному и по возрасту не были похожи. Однако те, до кого доходили лишь слухи, видели лишь евнуха-врача, а таких было очень мало. Они и представить себе не могли, что Джинши специально возьмет с собой врача из заднего дворца. Если они кого и ожидали увидеть, так это Луомена, который вышел из унижения, чтобы служить при королевском дворе.

Именно по этой причине они до последнего момента держали Маомао в неведении относительно выбранных врачей.

— Западная столица или, лучше сказать, господин Гёку-оу — настаивала на том, чтобы господин Луомен приехал. Ты понимаешь, что это значит?

— Полагаю, это не такая простая вещь, как то, что у них есть пациент, которого они хотели бы видеть?

Луомен был выдающимся врачом; несомненно, в западной столице было множество больных, которые могли бы воспользоваться его услугами. Но, похоже, дело было в чём-то другом.

— С моей точки зрения, они считают, что это поможет усмирить почтенного стратега. Конечно, я не дал им конкретного ответа. Если они случайно перепутали придворного врачя с господином Луоменом, это их проблемы.

Властный тон в голосе Джинши свидетельствовал о том, что он не был обычным жалким человеком, а являлся младшим братом императора. Человек, который может и хочет использовать людей в качестве пешек.

— Усмирить? Думаю, будет безопаснее отдать вашу руку настоящему лису. Тем более что этот человек, Гёку-оу, старший брат императрицы Гёкуё, не так ли? — спросила Маомао.

— Многие люди считают, что могут сделать то, что не под силу другим. Иногда они впадают в отчаяние и готовы попробовать всё. Однако не каждый приверженец мудреца сам является мудрецом. К тому же нет недостатка в странах, которые были поставлены на колени родственниками их королевы.

Такт. Маомао почувствовала, как по коже побежали мурашки.

— Неужели вы должны мне это рассказывать?

— Я ничего тебе не говорю. Я говорю только о возможностях.

«Да, но не о тех, в которых ты сомневаешься».

В то же время, если бы Маомао ничего не сказала, это бы его тоже раздражало.

Джинши поднял указательный палец и направил его на Маомао.

— Когда они дойдут до отчаяния и попытаются что-то сделать, кого они выберут в качестве мишени?

— Вы хотите сказать, что я — слабое место, которым можно воспользоваться?

— Очевидно, да. А бывший помощник стратега теперь служит господину Гёку-оу.

«Он говорит о Рикусоне».

— Господин Гёку-оу знает о тебе, в этом мы можем быть уверены.

Рикусон должен был рассказать им, если бы они спросили его. Она начинала понимать, что Джинши выбрал для этой поездки, казалось бы, безрассудную свиту.

— Вы подумали, что они будут искать меня, если я останусь в столице?

— Опять же, это вполне возможно. Ты же знаешь, сколько врагов у почтенного стратега.

Маомао промолчала.

— Я подозреваю, что ты гораздо более известна, чем ты думаешь, и не все те, кто тебя знает, настолько глупы, чтобы игнорировать тебя.

В этом она была вынуждена с ним согласиться. Ей следовало хорошенько подумать, прежде чем становиться помощником врача. Это Джинши предоставил ей такую возможность, но её жизнь могла бы быть гораздо спокойнее, если бы этот урод-стратег не выставлял себя так напоказ. Впрочем, сетования на прошлое ни к чему хорошему не приведут.

— Лахан как-нибудь справится с делами, поэтому я и попросил его остаться. Я также попросил господина Луомена время от времени появляться в заднем дворце. И, принося тебе свои извинения, я попросил тебя поехать со мной. Я подумал, что тебе будет лучше там, где стратег сможет тебя видеть. Не легче, возможно, но безопаснее.

«Опять это "ты"».

Как раз в тот момент, когда она подумала, что он наконец-то начал хоть изредка использовать её имя.

— К тому же это оказалось очень удобно для меня.

«Ах ты, сукин сын!»

Маомао чуть не воскликнула, но вместо этого сделала глоток чая, выдохнула и просто ответила:

— Вот как, господин?

Как бы они ни беспокоили её, слова Джинши свидетельствовали о том, что он поступил так из уважения к Маомао. Он принял во внимание сеть её личных отношений, людей, которые были ему нужны и где они были нужны, и, прежде всего, то, что, по его мнению, было бы лучше для её безопасности.

— Я назначил твоего старого друга телохранителем придворного врача. Некоего Рихаку.

— Да, господин, — холодно ответила Маомао.

Она бросила на амбру отстранённый взгляд.

«Не уверена, что это объяснение мне подходит».

Она собрала чайные принадлежности и вышла из спальни. К закускам она даже не притронулась.

— Может, возьмешь с собой что-нибудь перекусить, Маомао?

У Суйрэн, всегда готовой к работе, было несколько печеных лакомств, завернутых и готовых к употреблению.

Маомао подумала, что это порадует шарлатана, и ответила:

— Да, спасибо.

Она взяла угощение, почтительно поклонилась и вышла из комнаты.

— Вы уверены в этом, молодой господин?

Суйрэн что-то говорила Джинши, но Маомао не обратила на это внимания.

— О, э...

Джинши протянул руку, собираясь что-то сказать Маомао, но, по правде говоря, с неё было достаточно разговоров на один день. Сделав вид, что ничего не заметила, она ушла.

Гаошун вернулся и ждал на снаружи. Прилежный сторонник, он, казалось, что-то почувствовал, когда взглянул на Маомао, нахмурил брови, но сказать ничего не смог. Маомао слегка поклонилась решила вернуться в медицинский кабинет.

Глава 17 - Чуэ

Маомао старательно писала в ежедневном отчёте: три случая морской болезни, две травмы, один человек плохо себя чувствует.

— А, тут много работы, — сказал шарлатан, чьё представление о работе сводилось к быстрому осмотру и раздаче лекарств. Он вытирает пот со лба, которого у него не так уж и много. По какой-то причине он выглядел более энергичным, чем тогда, в заднем дворце.

«У него действительно слишком много свободного времени».

Они жили на корабле уже несколько дней. Некоторые люди ещё не совсем привыкли к постоянной качке, но в целом количество случаев морской болезни сократилось. Если первый день в море прошёл спокойно, то ко второму укачанные путешественники стали массово стучаться к ним в дверь.

— Неужели?

Она привыкла к медицинскому кабинету в военном центре, где, честно говоря, бывало и похлеще, чем здесь, а шарлатан привык к кабинету в заднем дворце, где было всегда безлюдно, и это, должно быть, показалось ему сумасшедшим домом.

Они заранее приготовили множество лекарств от морской болезни, но они годились только для того, чтобы снять напряжение; когда же дело доходило до тех, кто появлялся с бледным лицом и тошнотой, Маомао считала, что лучшее лечение — дать им ведро и отвести в хорошо проветриваемое помещение.

«Неудивительно, что Лахана здесь нет».

Она думала, что он будет, учитывая, что приедет чудаковатый стратег, но у этого скупердяя самая страшная морская болезнь. Как ни неприятно ей было это признавать, он мог бы оказаться полезным в этом путешествии, но он наверняка нашёл какой-нибудь предлог, чтобы от него отмахнуться. Кроме того, он, что бы она о нем ни думала. был следующим в очереди на пост главы семьи, так что им со стратегом, вероятно, не следовало одновременно находиться вдали от дома.

Она опасалась, что стратег каким-то образом заметит её и направится к её кораблю, но пока ничего не произошло. Возможно, его мучила морская болезнь.

— Как насчет того, чтобы быстро перекусить? Если вы будете так любезны, мисс, пойдите позовите нашего друга.

Как только в кабинете больше не осталось пациентов, шарлатан начал готовить чай. Однако использование огня было сильно ограничено, поэтому он не мог вскипятить воду. Чай пришлось подавать холодным.

Было три чашки и три закуски. Закуски на кораблях были в большом дефиците; именно их они получили, когда отправились осматривать Джинши. С тех пор каждый раз при осмотре они получали закуски.

«Он пытается поднять мне настроение?»

Маомао вздохнула и открыла дверь медицинского кабинета.

— В чём дело, молодая леди?

В коридоре стоял мужчина, по крайней мере на две головы выше Маомао — Рихаку. Его назначили их телохранителем, и в данный момент он держал в каждой руке по большому грузу. Большую часть времени он просто стоял, но, похоже, решил воспользоваться возможностью и потренироваться.

— Время перекусить, господин.

— Спасибо! Это отличная новость.

Он положил гири и вошёл в кабинет, хотя от его присутствия в нём стало заметно теснее.

— Вы ведь не против сладостей, господин Рихаку? — спросил шарлатан.

— Я съем всё! — сказал Рихаку.

— Хорошо, хорошо. А вы добавляете сахар в чай?

— Что? Разве кто-то так делает?

— Я слышал, на юге так принято.

— Очень интересно! Побольше сахара, пожалуйста!

Рихаку уже собирался добавить в разбавленный водой чай немного драгоценного сахара, желая узнать, каков он на вкус, как вдруг Маомао быстро выхватила у него сахар.

— Боюсь, я не могу вам позволить. Сахар очень ценен.

—Эх…

Шарлатан поджал губы. Он был постоянным нарушителем, Маомао приходилось прятать сахар и мёд. Одно дело, когда он просто убивал время в заднем дворце, но в путешествии, где их запасы могли только уменьшаться, ей нужно было, чтобы он проявлял сдержанность.

И это было не единственное...

«Сладкий чай? Этого не может быть».

Маомао любила солёную пищу и сухое спиртное, то есть не собиралась терпеть подслащенный чай.

— Конечно, немного не помешает? Вкус такой слабый, если заваривать его холодной водой, — сказал Рихаку, тоже надувшись.

— А что, если растолочь чайные листья в ступке? Так они станут ароматнее, — сказала Маомао.

— О, это неплохая идея. У нас есть ступка?

— Есть! И, может быть, вы сможете выполнять за нас физическую работу? — предложил шарлатан.

Болтливый евнух и приветливый солдат не могли выглядеть более непохожими друг на друга, но вскоре они стали друзьями. Рихаку был правильным выбором для этой работы.

Правда, оставался еще вопрос с шарлатаном, который невольно стал двойником Луомена. Что он подумает, если узнает правду?

«Может, лучше промолчать?»

Она знала этого шарлатана и понимала, что не случится ничего хорошего, если он узнает что-то настолько неприятное.

«Если бы только Джинши относился ко мне так же».

Она отказалась от этой идеи, как только она пришла ей в голову. Она была уверена, что Джинши рассказал ей о происходящем, потому что считал, что так будет лучше, и Маомао не могла отрицать, что с большей информацией ей легче разобраться в имеющихся вариантах. Красивый младший брат императора был весьма способным человеком. По крайней мере, он рассуждал рационально, действуя на основе анализа, а не инстинкта. С его ответами, даже если они не были идеальными, было гораздо проще смириться, даже Маомао не могла пожаловаться.

«Разве что на это дурацкое клеймо».

Она до сих пор не могла в это поверить.

Она вернулась к вопросу о шарлатане. Злилась ли она, что Джинши использовал его в качестве приманки? Или...

— Не собираетесь есть, мисс?

— Я ем, — сказала Маомао, взяв в руки закуску. Это была булочка, начиненная чем-то маринованным, хороший способ убедиться, что она сохранится. Это придавало закуске довольно яркий вкус, но в сочетании с чаем он был идеальным. Когда она ела, то не смогла удержаться от легкого "хм?!": это было действительно вкусно.

— Совсем не сладко, — сказал шарлатан, помрачнев.

Он откусил первый кусочек, ожидая получить что-то сладкое.

— Ух ты, как вкусно! На вид ничего особенного, но эта штука — настоящий деликатес! — сказал Рихаку.

— Так и должно быть. Это подарок самого Лунного принца, — ответил шарлатан с легким фырканьем, словно очень гордился этим фактом, а ведь технически закуска была подарена Маомао.

Маомао отпила ещё чаю и выглянула в маленькое окошко.

— Я вижу землю.

— О! Неужели?

Шарлатан подошел и прижался к окну.

— Я слышал, что мы должны были прибыть в порт к полудню, но, похоже, мы немного опаздываем. Впрочем, ничего неожиданного, — сказал Рихаку, сверяясь с блокнотом, чтобы убедиться в этом.

— Мы пробудем здесь две ночи, а на следующее утро отправимся в путь. Будет много народу.

— На каком корабле этот старый пердун? — спросила Маомао.

— Старый пердун на головном судне, — ответил Рихаку, который прекрасно понимал, о ком говорит Маомао.

«Возможно, он попытается прийти сюда, когда пройдёт морская болезнь».

Если они окажутся на одном корабле, пусть даже случайно, это будет совсем не весело.

— Не думаю, что тебе стоит о нём беспокоиться, — добавил Рихаку. — Как только старый пердун сойдёт на берег, ему предстоит банкет. Если член императорской семьи путешествует, нет смыла не использовать эта для дипломатии.

— О, я слышал о банкете. Им нужен врач для участия в нём, но раз я не пойду, то и вам не придется, — сказал шарлатан.

Затем он бросил на них вопросительный взгляд и сказал:

— Кстати, а кто этот старый пердун?

Маомао отвлеклась на другую мысль и не ответила ему.

— Дипломатия? Понятно.

— Конечно. Хочешь взглянуть?

Рихаку достал из-под блокнота простую карту. На ней было отмечено побережье и маршрут корабля.

— Мы в чужой стране, даже если они и служат Ли, — сказал он. Действительно, на карте были обозначены и границы.

— Принцесса этой страны жила в заднем дворце несколько лет назад. Я слышал, что её выдали замуж.

Да, это звучало знакомо. Очень знакомо.

— А, наложница Фуё, — сказал шарлатан. — Ну, она больше не наложница.

— Я помню её!

Маомао захлопала в ладоши, в её памяти всплыло междометие шарлатана. Это была та самая женщина, которую видели танцующей на стенах заднего дворца.

— Как вы думаете, госпожа Фуё тоже будет там? — спросил шарлатан.

— Не думаю, — ответил Рихаку. — Её ведь отдали солдату, который отличился на службе, верно?

— Думаю, да. Но я не уверен, что это было правильно, нельзя отдавать принцесс просто так, кому попало, даже если это принцесса вассального государства, — сказал шарлатан.

«Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что власти прекрасно понимали, что дело не только в этом».

Если солдат был старым другом принцессы Фуё, то вполне возможно, что и её семья тоже. Возможно, они даже считали, что если Фуё не сможет выполнять свою роль в заднем дворце, то чем раньше она оттуда уедет, тем лучше.

— Дело в том, что мы также не можем просто отправить наших лучших солдат на родину, — сказал Рихаку.

— А, да, это имеет смысл.

— Невеста из заднего дворца... Если бы я собирался получить награду за выдающуюся службу, то предпочел бы наличные, — продолжил Рихаку.

— Должен сказать, я удивлён, господин Рихаку. Вы не похожи на человека, любящего деньги.

— О, у каждого есть вещи, на которые он хотел бы потратить деньги.

«Например, выкупить высококлассную куртизанку из контракта, верно?»

Маомао интересовало, какова нынешняя зарплата Рихаку. Похоже, он уверенно продвигался по карьерной лестнице, но если он не разбогатеет в ближайшее время, то Пайрин сама станет госпожой.

Маомао снова выглянула в окно.

«Если мы высадимся на берег вечером, наверное, все магазины будут уже закрыты».

Они находились в стране к югу от Ли, но не могли рассчитывать на то, что сойдут с корабля сразу же, как только он причалит. Судя по высоте солнца в небе, у них не будет много времени на покупки. Если повезёт, может, попадется ночной рынок или что-то в этом роде, но в таких местах обычно не продают то, что нужно Маомао.

«Обычно это были блюда на гриле, шампуры или фрукты».

Конечно, эти вещи были забавными, но это было не то, что ей нужно. Она надеялась, что на следующий день у них будет свободное время.

— Кто-то идёт? — спросил шарлатан, когда за дверью кабинета послышались отчетливые шаги. Вскоре после этого раздался стук.

— Пожалуйста, входите, — сказал шарлатан, и в кабинет вошла Чуэ.

— Здравствуйте! Простите за беспокойство.

— В чём дело? Лунный принц плохо себя чувствует?

— Нет. У меня к вам просьба, если вы не против.

Она обратила свои маленькие глазки на Маомао.

— Нам сказали, что они хотят одолжить дегустатора блюд для сегодняшнего банкета.

Глаза Рихаку и шарлатана встретились с её глазами.

«Мне не очень нравится эта работа».

А вот что ей действительно не нравилось, так это находиться в одном месте с чудаковатым стратегом. Она пыталась придумать, как выкрутиться из этой ситуации, когда Чуэ достала что-то и показала ей.

Маомао ничего не сказала. Однако она не могла отвести взгляд от гриба, который держала в руках Чуэ. Судя по всему, это был сушеный шиитаке.

«Хм...»

Это был ловкий приём Джинши или Суйрэн? Шиитаке были роскошью даже для грибов, их редко можно было встретить в природе. Эньен время от времени использовала их в своей кухне, но в целом они были практически недоступны для Маомао.

«Если бы я умела их выращивать, подумайте, какой бизнес я могла бы сделать!»

Под названием сянгу они также являлись лекарственным средством, используемым для лечения анемии и высокого кровяного давления. Маомао могла использовать его в лечебных целях, а могла размолоть и использовать для придания кулинарным блюдам дополнительного аромата. Можно даже сделать из него суп или бульон.

Неужели Чуэ дразнит Маомао? Гриб исчез из её руки, но затем вновь появился в другой. Затем он снова исчез, но появился второй, а затем и третий. Как будто она устраивала какое-то магическое шоу.

— Что скажете? — вежливо спросила Чуэ, но было ясно, что она не примет отказа. У неё хватило благородства сделать огорченный вид, но она сделает то, что должна сделать, или, скорее, заставит Маомао сделать то, что она должна сделать. Очень в духе Джинши.

— Хорошо, — сказала Маомао через мгновение. — Я понимаю.

— Тогда это для вас!

Чуэ быстро достал из воздуха комплект одежды и протянула его Маомао.

— Это для вас, чтобы надеть на банкет. Так же мы вас накрасим!

Инструменты для макияжа, в том числе кисточка для румян, появились между её пальцами с щелчком, как у злодейки из театральной постановки.

«Она настолько своеобразна, что я едва могу это выдержать».

Простого описания вроде "жена старшего брата Басена" никогда не было достаточно, чтобы объяснить эту личность. Она выделяется даже на фоне всех окружающих её персонажей.

Внешность Чуэ, возможно, и была простой, но, может быть, она усилила своё внутреннее "я", чтобы компенсировать это. Может быть, нужно было просто быть психологически сильной, чтобы выжить среди могущественных женщин клана Ма.

«Кажется, меня здесь похоронят», — подумала Маомао, размышляя, не стоит ли ей сделать что-то для повышения своей индивидуальности, чтобы не отстать от других.

«Но в то же время, нет смысла выделяться из толпы».

Если она будет заканчивать все свои предложения какими-то характерными оборотами речи, это быстро надоест.

— Спасибо, я обойдусь без косметики. Только грибы, пожалуйста.

— Понятно, - сказала Чуэ, немного разочарованная столь обычной реакцией Маомао. Тем не менее она передала грибы.

«Теперь мне интересно, сколько именно лекарственных растений они привезли с собой», — подумала она, глядя на свой приз.

Когда Маомао сошла с корабля, её встретил запах рыбы и шумная деятельность. Уже начало смеркаться, и многие магазины были закрыты, но она заметила несколько человек, которые перебегали с места на место, пытаясь сделать вечерние покупки.

— Будьте осторожны! — призывал шарлатан, размахивая платком с борта корабля.

— С ней всё будет в порядке — с ней буду я! — отозвался Рихаку.

«Разве он не должен был быть телохранителем шарлатана?»

Очевидно, она также является целью защиты.

Одежда, которую дал ей Чуэ, была из тонкой ткани, но без украшений и простого цвета. Вполне разумный компромисс для дегустатора. Гладкий лён хорошо ложился на кожу в этой влажной стране.

«Я собираюсь носить это постоянно, начиная с завтрашнего дня».

Маомао почти не брала с собой никакой одежды, кроме нижнего белья, так что это было как раз кстати. К тому же материал быстро сохнет после стирки, что очень удобно. У неё была форма помощника врача, но из-за толстой ткани она не подходила для жаркой погоды.

Чуэ ещё несколько раз пыталась спросить Маомао, не хочет ли она подкраситься, но та неизменно отказывалась. Тем не менее было бы невежливо появляться на людях совсем без макияжа, поэтому она нанесла на лицо пыль отбеливающей пудры и немного румян.

— Они сказали, что тебя будет ждать карета, — сказал Рихаку, оглядываясь по сторонам.

— Думаете, это она? — спросила Маомао, указывая на карету, остановившуюся перед одним из кораблей.

— Вот эта? В ней уже есть пассажиры, не думаю, что там есть место для нас.

Люди набивались внутрь.

«Женщины?»

Наверное, фрейлины важных персон. Но, похоже, их было очень много.

Они с Рихаку стояли в растерянности, не зная, что делать, когда появилась Чуэ.

— Извините!

— Ух ты! Откуда ты взялась? — воскликнул Рихаку. Он совершенно не заметил её приближения. Обычно её характерные шаги выдавали её, но в этот раз они ничего не услышали.

— Вон там вас ждёт карета, она уже готова. Сюда, пожалуйста.

— Вы очень легко двигаетесь.

— Госпожа Чуэ так же ловка, как и проста. Это и делает её великолепной! Кстати, можете смело называть меня сестра Чуэ.

Она ухмыльнулась, покрутилась на месте и приняла нелепую позу.

— Ну! Не возражаю, сестра Чуэ.

— Конечно, господин Рихаку. Кстати, госпожа Чуэ — замужняя женщина, поэтому она должна отклонять любые ухаживания.

— Очень жаль. Вы в моём вкусе. Если бы я встретил вас до того, как столкнулся с женщиной, которая мне предназначена, я бы непременно попытался добиться вашего расположения.

Это был ещё один способ сказать, что она не в его вкусе.

— Это очень плохо для вас. Таких хороших женщин встретишь нечасто, — сказал Чуэ.

«Она просто смирилась со всем, не так ли?»

Рядом с Маомао ещё никогда не было такого жизнерадостного человека. Чуэ тем временем каким-то образом вытащила из складок своего халата связку крошечных флажков.

«Я бы хотела пошутить, но даже не знаю, с чего начать», — подумала Маомао и села в карету, не обращая внимания на одиноко стоящую Чуэ.

Страна, в которой они находились, располагалась к югу от Ли и называлась Анан. Она была вассальной уже более ста лет; даже название "Анан" не было её исконным именем, а было навязано ей старым императором.

Иероглиф "а(亜)" означал "второй", "второстепенный" или "низший". То же самое было и с Хокуареном(北亜連), совокупностью стран к северу от Ли. Это название означало, буквально, "рен"(連) — собрание, "а"(亜) — низших стран на севере — "Хоку"(北).

«Тот, кто дал им это название, должно быть, был очень напыщенным человеком».

И ужасно высокомерным, раз навязал другой стране такое откровенно унизительное название.

«Думаю, другие страны тоже называют нас так, как им хочется».

У людей с запада кожа была светлее, чем у людей из Ли, и они часто были высокого роста. Поэтому они иногда презрительно называют жителей Ли "обезьянами". Они говорили на местном языке и, вероятно, думали, что их не поймут, мало кто знал, что Маомао достаточно владела западным языком, чтобы понять, что её оскорбляют. Если бы госпожа поняла, что кто-то её принижает, она бы просто улыбнулась и подняла цены.

«Думаю, мы сами так поступаем по отношению друг к другу».

Если не хочешь, чтобы люди тебя оскорбляли, не оскорбляй их, но Маомао меньше беспокоилась о том, что её оскорбят, а больше о том, как остаться в безопасности. Страны на самом деле были просто очень большими группами людей, поэтому отношения между странами в конечном итоге сводились к форме человеческих отношений.

Когда Маомао вылезла из кареты, перед ней предстал огромный дворец. Краска была того же цвета, что и в Ли, но форма крыши заметно отличалась. Она была немного круглее, и с неё свисали светящиеся фонари.

По центру дворца проходила чисто-белая дорожка через сад с ветряными пальмами, посаженными аккуратными парами.

— Сюда, пожалуйста, — сказал мужчина, похоже, слуга. К счастью, он говорил на языке ли, хотя и с лёгким акцентом.

«Я всего лишь дегустатор еды, так что не беспокойтесь об этом».

Она даже подумывала сказать это вслух, но Чуэ уже бежала впереди, по-своему направляя Маомао. Она всё ещё издавала странные стрекочущие шаги. Маомао и Рихаку послушно следовали за ней.

— Вы можете воспользоваться этой комнатой, — сказал слуга, подводя их к двери.

Чуэ быстро заскочила внутрь и осмотрелась. Она уже привыкла к этому.

— Нет ли здесь чего-нибудь странного? — спросил Рихаку, присоединившись к ней в комнате и осматривая окрестности.

— Всё в порядке. Здесь, на юге, иногда встречаются жуки или змеи, — ответила Чуэ.

— Змеи? — спросила Маомао. Её глаза загорелись, и она с удовольствием присоединилась к наблюдению.

— Есть ли среди них ядовитые?

— Да! Некоторые.

— А скорпионы здесь есть?

— Нет, скорпионов нету.

После того как тщательный поиск не выявил ни жуков, ни змей, обе они выглядели глубоко разочарованными.

— Я понимаю, что речь идёт о молодой леди, но почему вы выглядите такой несчастной, сестра Чуэ? — спокойно вмешался Рихаку, стараясь использовать предпочтительную форму обращения "сестра Чуэ".

— Ну, разве не было бы интереснее, если бы здесь что-то было?

Чуэ не просто любила выделяться — она была из тех, кто предпочитает, чтобы всё было оживленно. Маомао начинала понимать, как она оказалась в доме Гаошуна с таким характером. В то же время ей было немного страшно представить, как Чуэ и её свекровь уживаються вместе.

Чуэ принялась заваривать чай. Кувшин, похоже, был наполнен холодной водой, и на нём выступил конденсат, что свидетельствовало об уважении к гостям. Должно быть, он приготовил холодную воду незадолго до этого.

— Не волнуйся. Я сама справлюсь, — сказала Маомао. Она решила, что Чуэ, должно быть, занята.

Она потянулась за чайными принадлежностями, но Чуэ сказала:

— Ничего страшного, я и для себя сделаю. Я буду с вами этим вечером, сестра Маомао.

Она работала так быстро, что Маомао некуда было присоединиться.

— Госпожа Суйрэн выразила опасения, что незамужняя девушка может остаться наедине с мужчиной, даже если он её телохранитель, поэтому я здесь. Я буду следить за вами!

Маомао и Рихаку посмотрели друг на друга, а затем, как один, сказали:

— Ха! Сомневаюсь.

— И я тоже. Но когда большая госпожа отдает тебе приказ, ты его выполняешь. Кроме того, вы знакомы с моей свекровью. Мне кажется, я неплохо с ней справляюсь, но быть с ней каждую минуту — это утомительно. Вы также знакомы с моим мужем, как вы думаете, он когда-нибудь заступится за меня? Могу сказать, что я не против оставить его ей и время от времени давать себе передышку.

С этими словами Чуэ плюхнулась на диван и отпила чаю. Она выглядела абсолютно расслабленной. Она даже взяла одну из закусок, что-то вроде рисовых крекеров, и откусила.

Маомао и Рихаку решили, что нет причин не чувствовать себя как дома. Рихаку, казалось, не знал, чем ещё заняться, нашёл в углу комнаты столб и начал делать подтягивания.

«Мышечный мозг».

Она села на стул и тоже начала пить. Тем временем она продолжила читать книгу, которую дала ей Яо.

— Пока у нас есть минутка, я бы хотела рассказать вам, как будет проходить банкет, — сказала Чуэ.

На губах у неё всё ещё оставались крошки, но, судя по всему, она была настроена на работу.

— Пожалуйста, — сказала Маомао.

Чуэ откинулась на спинку кресла, устроившись поудобнее, словно у себя дома, и сказала:

— Дегустацией блюд займёмся мы с вами, сестрой Маомао. Для Лунного принца и великого коменданта Кана. Есть ещё несколько важных персон, но они уже договорились.

Чуэ принадлежала к клану Ма, но, к удивлению, Маомао, она занималась и дегустацией блюд.

— Я возьму Лунного принца, если можно, — сказала Маомао.

Ни тот, ни другой не были хорошими, но он был меньшим из двух зол.

— Конечно. Мне кажется, Великий комендант Кан звучит гораздо интереснее.

Какими бы ни были её доводы, Чуэ собиралась разобраться с чудаковатым стратегом, и Маомао была этому рада.

— Дегустация блюд будет проходить примерно так же, как на садовых вечеринках. Не думаю, что мне нужно много объяснять, но поскольку это дипломатический случай, мы делаем это сзади, под прикрытием

— Понятно.

— Просто попытайся разобраться в происходящем оттуда.

«Действительно непринужденно, нет,  скорее неформально».

Но это проще, чем уделять слишком много внимания правилам.

Сначала казалась что она похожа Эньен, но теперь ей стало казаться, что у неё больше общего с Маомао. Маомао, пожалуй, была более внимательна к тому, что происходит вокруг неё.

— Вот и всё объяснение! Уверена, они придут и вызовут нас, когда придёт время, так что до тех пор мы можем делать всё, что захотим. Свободны!

— Хорошо.

— Конечно!

С этими словами они продолжили заниматься тем, чем хотели.

Глава 18 - Ананский банкет

Даже если вы говорите на одном языке, культурные различия всё равно могут быть огромными. Ананские банкеты, как оказалось, сильно отличаются от аналогичных в Ли.

Поскольку Анан расположен к югу от Ли, в нём было очень тепло. Воздух наполняли звуки барабанов и флейт — более легкие и весёлые, чем в Ли. Под открытым небом были расстелены ковры, и люди сидели на них, стульев не было, вместо них лежали блестящие подушки, на которых можно было сидеть. Еду подавали не на стол, а на ковёр, и вместо того, чтобы накладывать каждому отдельно, все ели из больших общих тарелок. Алкоголь подавался в кувшинах уникальной формы и отличался ярким цветом.

Еду готовили женщины, причем все они были одеты очень скромно. На них были юбки, которые представляли собой не более чем вульгарно окрашенную ткань, обернутую вокруг талии, а верхняя одежда была с короткими рукавами. Изящные кувшины с алкоголем, казалось, были призваны дополнить стройные женские тела.

Черных волос было много, но не все они были прямыми. Оттенок кожи варьировался от цвета слоновой кости до медового, а лица у многих были грубоватыми. Маомао вспомнила, что у Фуё, бывшей средней наложницы, черты лица были очень похожи на лица людей из Ли. Возможно, её отправили в задний дворец именно по этой причине.

Солдаты, вызванные на банкет, не могли оторваться от созерцания соблазнительных танцовщиц и слуг.

— Они просто ходят по-другому, не правда ли! — сказала Чуэ Маомао, демонстративно покачивая бёдрами.

Её никто не видел — дегустаторы работали за занавеской.

— Думаю, завтра я куплю один из этих нарядов и немного соблазню своего мужа.

— А он любит такие вещи? — спросила Маомао, представляя себе Барёу, похожего на бледную, тощую версию Басена. Признаться, она не могла не задаться вопросом, на что похожа их супружеская жизнь.

— Вовсе нет, — прямо ответила Чуэ.

Похоже, она просто хотела его надеть.

Подобные мероприятия в Анане, очевидно, были не столько официальным ужином, сколько дружеским банкетом; тем не менее достаточно важные люди, чтобы нуждаться в дегустаторах, сидели на возвышении с прекрасным низким столом и подносами на ножках. В обязанности Маомао входило брать еду с подноса по одному кусочку и пробовать её на вкус, чтобы убедиться, что она не отравлена. Занавеска, казалось, была призвана скрыть тот факт, что она этим занимается, но она также удобно скрывала и то, что дегустаторы болтали между собой.

— В королевской семье много с худым лицом, — дерзко заметила Чуэ. — Думаю, это вполне естественно. Все эти политические браки должны были привнести много иностранной крови.

Это был ответ на вопрос Маомао: Фуё выглядела относительно как житель Ли, потому что в ней было немало от крови Ли. Такие браки были обычным способом для двух стран укрепить связь, сделав себя семьей. Кроме того, правящая страна могла стремиться проредить род вассального государства с помощью такой тактики.

«Здесь всё выглядит мирно, но я начинаю думать, что, возможно, Анан не очень-то любит Ли».

Она не могла остановить эту мысль. В конце концов, жители Анан знали, что название, которое Ли дал их стране, предназначалось для насмешек.

Маомао выглянула из щели в занавеске и посмотрела на человека, который казался ей наиболее вероятным объектом такого недовольства. Джинши сидел, держа в руках чашку с алкоголем, и улыбался. Из-за спины она могла видеть его лицо только в профиль, но шрам на правой щеке выглядел более красным и заметным, чем обычно, возможно, из-за жары.

Джинши дипломатично улыбнулся. Ему налили изрядную порцию спиртного, но было мало признаков того, что он его выпил. Маомао краем глаза заметила, что за ним наблюдают служащие, следящие за пустыми стаканами.

«Подобраться к нему будет непросто, да?»

Они то и дело бросали взгляды на Джинши, но у него, похоже, был свой личный слуга, и не всякий мог подойти, чтобы принести ему что-нибудь.

— Вот, пожалуйста, — сказал мягкий голос, — это был Гаошун, передававший еду через щель в занавеске. В конце концов оно попадет к Джинши, но только после того, как Маомао попробует.

Это блюдо оказалось блестящей свиной лопаткой. Маомао осторожно провела серебряной палочкой по поверхности. Она проверила, не помутнела ли она, затем начала вынимать кость и делить мясо на несколько кусочков примерно одинакового размера, которые затем положила на маленькую тарелку.

Она попробовала еду. Оно было немного сладковатым, возможно, тушеные фрукты. Оно имело хрустящий, прохладный вкус мандарина.

«Очень вкусно».

Она проглотила пробу и поборола желание откусить ещё кусочек. Сейчас она была на работе, и есть дальше было бы некрасиво.

— Очень вкусно! — воскликнула Чуэ, откусывая. Ей было уже не до дегустации яда.

— Госпожа Чуэ, а как же ваша работа? — спросила Маомао.

— Я проверила, и всё в порядке! Это очень вкусно.

Она приложила руку к щеке, но было видно, что в этот момент она просто ест.

«Если бы только Хоннян, Сазен или брат Лахана были сейчас здесь», подумала Маомао, вспоминая трех самых острых на язык знакомых. Придумывать язвительные ответы на все действия Чуэ в одиночку было слишком сложно. Она была бы рада, если бы ей помогли.

Маомао передала продегустированную тарелку, давая понять, что она её одобрила. Гаошун взял тарелку и передал её Джинши.

А вот помощнику стратега-урода, напротив, пришлось взять тарелку Чуэ, на которой почти ничего не осталось, и отдать её начальнику. Это был тот самый человек, который был рядом со стратегом, когда тот отравился собственным соком.

Долгое время помощник молча смотрел на тарелку. Затем он умоляюще посмотрел на Чуэ.

— Продолжайте, — сказала она. — Здесь нет яда!

Вокруг её рта всё ещё блестел жир.

Мужчине ничего не оставалось, как отнести тарелку стратегу. Когда принесли следующее блюдо, это были ещё одни ребрышки.

— Девушке хочется разнообразия! — со вздохом сказала Чуэ, начищая новую пару серебряных палочек для еды.

Маомао принесли разные блюда — сразу три.

— Кажется, многовато, — сказала она Гаошуну, который принёс тарелку. Она не хотела, чтобы эта мысль вырвалась из её уст, но она всё равно вырвалась.

Гаошун нахмурил брови.

— Это от почётного гостя, — сказал он так, словно говорил не совсем по своей воле. С другой стороны занавеса стратег-урод махнул рукой.

— Угощайся, сестра Чуэ, — сказала Маомао.

— Что ж! Спасибо.

Чуэ без лишних слов принялась пробовать яд.

Чудаковатый стратег мог бы расстроиться, но работа Маомао заключалась в том, чтобы пробовать еду на предмет наличия в ней яда, а не есть другие блюда, пока она не насытится.

Может, это и шикарный ужин, но Джинши действительно приехал сюда, чтобы вести дипломатию. Он улыбался своей ровной улыбкой, разговаривал и смеялся. Он ел лишь скромную порцию, так что Маомао было не чем заняться.

Если бы Джинши был женщиной, его внешность могла бы поставить на колени целую страну, а когда речь шла о дипломатии, она была оружием, которое он мог использовать в своих интересах.

«Если уж на, то пошло, он знает, как обращаться с людьми».

Даже если блеск быстро исчезал, когда вы попадали в его ближний круг.

Другая VIP-персона занималась гораздо меньшей работой. Чудаковатый стратег ковырялся в остатках еды Чуэ, запивая их не алкоголем, а соком. Кажется, кто-то пытался с ним заговорить, но он не выглядел заинтересованным. Он то и дело оглядывался назад, пытаясь поймать взгляд Маомао.

— Может быть, это не моё дело, но не кажется ли тебе, что ты могла бы быть немного добрее к нему? — спросила Чуэ, набивая рот курицей.

— Ты знаешь, что случится, если я уступлю ему хоть дюйм?

Маомао огрызнулась в ответ.

Чуэ откинула голову назад и закрыла глаза, словно пытаясь представить.

— Полагаю, что-то очень интересное.

Она говорила так, словно ей нравилась эта перспектива — ну, не ей же быть в центре событий.

«Поскорее бы закончился этот ужин».

Маомао вздохнула и принялась за следующую порцию еды.

Несмотря на все испытания и невзгоды, ужин в конце концов закончился.

«Должно быть, странного яда не было».

В её обязанности как дегустатора входило следить за состоянием здоровья после еды. Медленно действующий яд может проявлять себя от нескольких часов до нескольких дней. В желудке ещё оставалось место, но она хотела подождать и посмотреть, как она себя чувствует, прежде чем съесть ещё что-нибудь.

— Фу! Я не могла съесть больше ни кусочка! — сказала Чуэ, потирая пухлый живот. До самого конца она скорее наслаждалась едой стратега, чем пробовала её.

Теперь им оставалось только вернуться в свои комнаты и переночевать. На следующий день им разрешили отправиться за покупками, и Маомао с нетерпением ждала этого.

Так что вечер банкета закончился без происшествий. Да, эта ночь была спокойной...

[П.п: Хоть и немного поздно, но хочу поздравить всех читательниц с 8 марта. Хотел как подарок сегодня закончить 9 том, ну или хотя бы до момента с Маомао Джинши, но последние пару дней я занят, а следующая глава довольно большая. Так что завтра мы закончим 9 том(возможно).]

Глава 19 - Исчезновение шарлатана

Солнечный свет пробился сквозь веки Маомао, и она услышала, как снаружи щебечут птицы.

— Хм... Ммм...

Она медленно открыла глаза и потянулась. Кровать была мягкой и приятно пахла, а поскольку они находились на суше, её даже не качало. Ей показалось, что она впервые за долгое время глубоко заснула.

«Мы ведь в Анане, верно?» — подумала она, пытаясь вспомнить, где они находятся, сквозь дымку только что проснувшегося мозга.

Встав с постели, она обнаружила на столе завтрак, состоящий из запеканки и множества относительно роскошных блюд. Она также увидела, что Чуэ уже ест.

— Ты рано, — заметила она.

— Да. Госпожа Чуэ встает рано, иначе её свекровь рассердится. Давай завтракать!

Она продолжала запихивать еду себе в рот. Судя по обилию блюд, это были остатки вчерашнего банкета, но Маомао не узнала ни одного из них. Видимо, гостям не полагалось подавать объедки.

— Мне много не надо, — сказала Маомао, добавила немного уксуса в кашу и принялась за еду. На первый взгляд, это был самый обычный завтрак в стиле Ли, но неповторимый привкус рыбного соуса в уксусе напомнил ей, что она находится в другой стране.

Несмотря на то, что Маомао не могла удержаться от необходимых острот, ей не нужно было вести себя как-то по-особенному рядом с Чуэ, поэтому она не беспокоилась о том, чтобы есть изысканно. Когда она уже закончила завтрак и чистила зубы, дверь с грохотом распахнулась.

— В чём дело? — спросила она.

— Молодая леди! — ответил телохранитель Маомао, Рихаку. Он выглядел слегка встревоженным.

— Несколько минут назад мне сообщили, что этого дружелюбного старого доктора нет на корабле.

— Что?

Почему доктор-шарлатан пропал?

«Кто-то похитил его?»

Шарлатана взяли с собой, чтобы он стал двойником Луомена. Рихаку тоже должен был быть телохранителем шарлатана, но в данный момент он был с Маомао.

Впрочем, на корабле были и другие солдаты, и похищение шарлатана не должно было стать лёгкой задачей.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду. Нет... Почему?

Маомао подняла голову; Чуэ выглядела очень заинтригованной.

— Я знаю не больше твоего, — сказал Рихаку. — Я собираюсь вернуться на корабль и посмотреть, что происходит. А ты?

— А что я? — сказала Маомао.

Она не могла бродить здесь одна. Кто-то должен был знать, куда она направляется...

— Ладно, я слышала эту историю, — внезапно вмешалась Чуэ. — Это попахивает тайной! Не волнуйтесь, я уже получила разрешение.

Она подмигнула им, сверкнув зубами.

— Как ты могла уже пойти и сделать это? Мы только что узнали об этом, —ответила Маомао, выбрав самый обычный и неинтересный ответ. Она понимала, что сейчас самое время для забавного ответного хода, но чувствовала, что если она его озвучит, то они никогда не остановятся, поэтому упустила возможность.

— Все просто. Мне сказали, что, если ты выйдешь на улицу, мы с господином Рихаку можем пойти с вами. И поскольку я решила, что сегодня у тебя нет ничего, кроме свободно времени, я получила разрешение на выход. Если бы ты осталась здесь на весь день, госпоже Чуэ пришлось бы остаться с тобой, и тогда мы упустили бы возможность повидать Анан, а мне пришлось бы сидеть здесь и беспокоиться, не заглянет ли свекровь с визитом.

Другими словами, она всё это время была готова и стремилась к тому, чтобы сделать себя менее заметной.

«Раз уж они меня отпустили, то и я могу пойти».

Нетерпение Чуэ оказалось весьма полезным.

— Если всё в порядке, я, пожалуй, начну с возвращения на корабль, — сказала Маомао и посмотрела на Рихаку в поисках подтверждения.

— Конечно. Я так и думал, поэтому и сказал вам. Насколько я понимаю, проблем нет, но...

Он отвёл взгляд.

— Но что?

— Ну, когда я разговаривал с гонцом, меня заметил... кто-то, кого я предпочел бы не видеть.

— Тот, кого вы предпочли бы…

С нарастающим ужасом Маомао посмотрела в сторону входа в комнату. Чуэ подбежала к двери и открыла её.

— Ох! — сказал подслушивающий уродец в монокле.

— Доброе утро, господин, — сказала Чуэ, хотя её приветствие было чисто для проформы.

— Доброе утро! Маомаоооо! Какая у нас чудесная погода, а?

Она не произнесла ни слова, лишь бросила на него самый язвительный взгляд из всех возможных.

— Так! Я слышал, ты собираешься куда-то идти! Может, папе стоит пойти с тобой?

— Пожалуйста, не надо.

Выражение лица Маомао было как лёд, но это не смогло умерить пыл чудаковатого стратега.

— Все эти магазины! Что же мне тебе купить? Одежду? Украшение для волос? А может, ты хочешь какое-нибудь хорошее лекарство?

Он, как всегда, не слушал её.

— Сестра Маомао, — сказала Чуэ, подталкивая её. — Похоже, мы не сможем удержать его от поездки с нами. Почему бы не сдаться и не позволить этому милому кошельку пойти с нами?

— Кошелёк? Думаю, нам повезет, если у него окажется две монеты.

У Маомао сложилось впечатление, что обычно денежными делами стратега занимались Лахан или ему подобные.

— Что ж, тогда я пойду за помощником. Кошелёк должен быть у него.

С этими словами Рихаку отправился звать человека.

— Господин Рихаку! Подождите!

Маомао позвала его.

— Маомааооооо! Надеюсь, у них много лекарств! Мы должны найти сувенир и для моего почтенного дядюшки.

Лисьи глаза возбужденно загорелись.

— Кошелёк! Нам нужны деньги.  Потребуется время, чтобы оставить его здесь, — сказала Чуэ. — Мы не должны терять ни минуты, если придворный врач может попасть в беду. А ещё мне нужна шпилька для волос с ананским кораллом.

— Ты всегда готова взять деньги, не так ли, сестра Чуэ?

Чуэ, надо сказать, была очень дружелюбным человеком.

— Приходится! Доход моего мужа недостаточно стабилен для чего-то другого. К тому времени, как мы поженились и даже родили ребёнка, он всё ещё готовился к экзаменам на государственную службу. Когда он их сдал, я думала, что все готово, но потом он не поладил с коллегами и ушёл на пенсию. По крайней мере, благодаря своим связям он наконец получил новую работу. Но всё это означало, что госпоже Чуэ пришлось выйти на работу почти сразу после рождения ребёнка.

Чуэ размахивала вереницей маленьких флажков, пока говорила. Она, конечно, не была похожа на человека, у которого всё так плохо, но кто знает?

— Кстати, с тех пор как мой муж получил новую работу, на меня стали давить, чтобы я родила следующего ребёнка. Конечно, по логике вещей, может, мой зять и станет главой семьи, но кто знает, будет ли у него ребёнок? Я думаю, что старшая дама просто издевается над своей невесткой.

«Не могу сказать, что я не понимаю, к чему она клонит».

Если Басен действительно гарантированно получит наследство, то беспокойство о наследниках было вполне объяснимо, учитывая его явно застенчивое отношение к женщинам.

«Даже отношения с бывшей супругой Лишу могут закончиться, если он не будет осторожен в своих действиях».

Маомао вспомнила о незадачливой девушке, которая в прошлом году ушла в женский монастырь.

Что делал Басен на том отдельном сухопутном маршруте?

Разговор Маомао и Чуэ закончился, когда вернулся Рихаку.

— Всё в порядке! Я нашёл его! — крикнул он.

С ним был кошелёк — помощник стратега.

Когда они вернулись на корабль, там было ужасно тихо. Наверное, все ушли. Матросы следили за тем, чтобы всё было в порядке, а уборщицы, группа женщин средних лет, одетых в мужскую одежду, убирали мусор в комнатах, подметали палубу и старательно полировали все поверхности на корабле. Уборщицы также готовили еду для путешественников, и большинство из них, похоже, были членами семей моряков.

— Маомао! Давайте не будем тратить время на то, что мы должны делать здесь, а лучше отправимся за покупками!

Неприятный старик что-то бубнил, но Маомао не обращала на него внимания. Горстка солдат, оставшихся на борту, разбежалась, как только увидела стратега, желая не быть втянутыми в то, что он делает.

— Сюда, — сказал один из солдат, назначенный охранять доктора-шарлатана — человека, который сообщил Рихаку о его исчезновении.

— Что ты делал? — спросил Рихаку, который, похоже, знал этого человека, и хлопнул его по спине.

— Простите. Мы лишь на мгновение отвлеклись от него, пока меняли караул, и он исчез. Потом мы пытались попасть в медицинский кабинет...

Маомао попробовала открыть дверь кабинета, но она не открылась.

— Она заперта, — заметила она.

Когда в кабинете хранились все лекарства, дверь должна была запираться, чтобы никто не мог зайти и взять лекарства. Кабинет всегда оставался запертым, когда там никого не было.

— Я пытался заглянуть, но никого не увидел, и когда лекарь не подал признаков возвращения, я решил, что должен вам сказать.

Солдат склонил голову.

— Хорошо, я понимаю. Вы сказали, что смените караул. Сходи за парнем, который дежурил до тебя.

— Есть, господин!

Солдат бросился бежать.

— Запертая комната! Это попахивает тайной, — с ликованием объявила Чуэ.

— Куда же делся старик? — размышлял Рихаку.

— Если нам повезёт, он просто заснул где-нибудь, — сказала Маомао.

У неё был запасной ключ, поэтому она открыла дверь, но доктора-шарлатана в комнате не оказалось.

— Здесь нет ничего необычного, — сказала она.

Если что и было необычным, так это то, что на кровати в беспорядке валялась спальная одежда шарлатана.

— Не очень опрятный парень, как я понимаю, — сказал Рихаку.

— Не знаю. Обычно он так не поступает со своей пижамой.

Может, он и отбросит её на время, но потом обязательно сложит. Может, он и некомпетентен, но не бескультурный.

Уголком глаза Маомао заметила, как чудаковатый стратег потянулся к аптечке, и оттолкнуло его руку. Она могла бы поклясться, что он выглядел довольным, но ей стало плохо, и она проигнорировала это. Помощник несколько раз склонил голову в её сторону в знак извинения.

— Если бы я была шарлатаном и торопилась... — пробормотала Маомао.

Она попыталась представить, что он будет делать, когда встанет утром и переоденется. Последние несколько дней они жили своей жизнью, разделённые только занавес, так что она довольно хорошо представляла, что заставляет его двигаться.

— Наверное, он пошёл в уборную, — сказала она.

Уборная находилась в носовой части корабля. Отсутствие у евнуха необходимых принадлежностей делало мочеиспускание более частым. Возможно, шарлатан проснулся и ему очень захотелось в туалет, поэтому он в спешке стянул с себя спальную одежду. Вчера вечером на борту кораблей, как и на суше, была шикарная еда, и, вполне возможно, подавали алкоголь. Впечатляло, что в похмельном угаре шарлатан даже не забыл запереть дверь.

— Думаю, нам стоит попробовать сходить в туалет, — сказала Маомао.

Они прошли кратчайшим путём от кабинета к носу корабля, миновав по пути одну из уборщиц. Она деловито возилась у плиты, пытаясь вывести какое-то стойкое пятно, возможно, масло, вытекшее из кастрюли или сковороды.

В конце концов они добрались до туалета на носу корабля, но там шарлатана не оказалось.

— Мы уверены, что он не упал, верно? — сказал Рихаку, в основном шутя, но на самом деле туалет представлял собой дыру, через которую отходы падали прямо в море.

— Нет, не упал. С его талией он бы просто застрял, — сказала Чуэ.

Маомао ничего не сказала, только скрестила руки и наклонила голову. Краем глаза она заметила, как старый пердун перекусывает какими-то сухофруктами, но решила не обращать на него внимания. Его помощник предлагал ему чай в бамбуковой трубочке.

— В чём дело, сестра Маомао?

— Я тут подумала... Придворный врач может застрять, но как насчёт чего-то другого? Что-нибудь другое?

— Например?

Маомао достала из складок халата ключ от медицинского кабинета.

— Что, если он был сонным и торопился, и уронил это? Вполне возможно, не так ли?

— Ух ты! — отреагировала Чуэ.

— Это возможно для старого доктора, — сказал Рихаку.

Ни один из них не возразил Маомао.

Без ключа шарлатан не смог бы вернуться в офис.

— Извините, — обратилась Маомао к одному из матросов.

— Да? Что?

— Вы случайно не видели придворного врача сегодня утром около туалета? Может быть, он в смятении?

Матрос посмотрел на неё в замешательстве, затем подозвал нескольких своих товарищей. Один из них хлопнул в ладоши.

— Не знаю, был ли это ваш врач или нет, но я видел маленького толстого человечка, который очень сильно суетился. Он мешал убирать палубу, и я сказал ему, чтобы он шёл в другое место.

— Вы знаете, куда он пошёл?

— Хм... Ну, он собирался мешать уборке под палубой, поэтому я сказал ему, что он может быть на палубе, как только я закончу с уборкой.

Матрос указал на пристань. На ней стоял деревянный сундук, и Маомао без труда представила себе доктора-шарлатана, который сидел и выглядел весьма удручённым.

— Даже если бы он подумал о том, чтобы попытаться связаться с тобой и взять ключ, большинство солдат были в отъезде, — сказал Рихаку.

Робкому шарлатану было бы трудно остановить одного из явно занятых моряков, чтобы попросить об одолжении, и его сомнения только усугубились бы чувством вины за то, что он вообще потерял ключ.

Маомао присела на сундук, где, по её мнению, сидел врач-шарлатан. Вокруг пирса суетились матросы и уборщицы. Когда Маомао сидела и просто смотрела по сторонам, некоторые из них бросали на неё недобрые взгляды: она явно мешала.

«Понятно, почему все солдаты ушли».

Находиться на корабле в такой момент было бы ужасно неловко. Несомненно, мужчины, стоявшие на страже в коридорах, не раз становились объектами укоризненных взглядов со стороны уборщиков, которые видели в них лишь помеху. Неудивительно, что охранник не стал дожидаться, пока его освободят, прежде чем покинуть свой пост.

— Куда он мог деться? — пробормотала Маомао.

Пока она сидела и смотрела вдаль, одна из уборщиц, пухлая женщина средних лет, подошла к ней и её спутникам и спросила:

— Вы случайно не из дополнительной прислуги?

— Нет. А разве мы на них похожи?

Если бы это были только Маомао и Чуэ, это могло бы иметь смысл, но Рихаку стоял прямо там. Не говоря уже о старом пердуне и его помощнике - первый начал взбираться на мачту, второй последовал за ним, пытаясь его остановить, и оба были стащены вниз матросами, как только их заметили.

— Не могу сказать, что это так. Я просто надеялась на ещё несколько пар рук. Женщина, которую мы послали за покупками, всё это время не возвращалась, и я уже на пределе. Если вы не заняты, может быть, вы могли бы передать сообщение для меня?

«Женщина, которую послали за покупками?»

Маомао представила шарлатана таким, каким он, должно быть, выглядел совсем недавно: переодетым из спальной одежды, но не в униформу врача. Чисто выбритый евнух. Евнухи часто выглядят несколько нейтрально с точки зрения пола, так что вполне возможно, что кто-то мог принять его за женщину средних лет. Не помогло бы и то, что уборщицы носили мужскую одежду для удобства передвижения.

— Простите, но не могли бы вы описать человека, которого вы послали за покупками? — спросила Маомао.

— Она была помощницей, присланной с одного из других кораблей. Я не ожидала, потому что они сказали, что не могут прислать кого-то слишком молодого, но они прислали очень бесполезного человека! Просто сидит и не знает, что ей делать. Я дала ей это поручение, и вот мы здесь. Прошло уже больше двух часов, а она всё ещё не вернулась!

Женщина разочарованно развела руками.

— Привееет! — раздался женский крик с пирса. — Помощь здесь! Что от нас требуется?

Маомао, её спутники и уборщица посмотрели на женщину, идущую к ним по причалу.

— Похоже, ваш помощник прибыл, — сказала Маомао.

— Да, хорошо... Но тогда... кого я послала за покупками?

Шарлатан большую часть времени проводил в медицинском кабинете, поэтому женщина его не узнала.

Маомао и остальные покачали головами.

— Что вы попросили её купить?

— Ну, мыло. Дешевое брусковое мыло легко достать в порту Анан. Дешевое жидкое мыло всегда воняет. На корабле это никому не нравится.

В Ли мыло было не очень распространено.

— Вы не знаете, где его продают?

— Наверное, в одном из ларьков в городе. Не будете ли вы так любезны сходить и купить немного?

— Хорошо, — сказала Маомао.

Теперь она и остальные знали, куда им идти дальше.

— О, эта одежда выглядит красиво! Может, мне стоит её купить?

— Неплохо, неплохо. А эта шпилька для волос тебе очень идёт, Маомао!

— Как тебе сок в том магазине? Немного странный цвет, но, кажется, его можно пить.

Чудак-стратег продолжал в том же духе с тех пор, как они добрались до рынка. Кстати, все его украшения и одежда опережали своё время по меньшей мере на тысячу лет, а сок выглядел так, будто от него не выдержал бы и желудок. Маомао не раз останавливала помощника, когда тот доставал кошелёк.

— О, мой. Он не сбавляет темп, не так ли, сестра Маомао?

Чуэ, которую, казалось, совершенно не беспокоили выходки стратега, держала в руках несколько шампуров с жареным птичьим мясом. Это была не курица — более постная и костистая. Наверное, воробей или какая-нибудь другая вредная птица с полей.

«Я думала, что вышел приказ пока не ловить воробьёв».

Это была одна из попыток Джинши предотвратить нашествие саранчи. Возможно, Анан не подчинялся приказу, даже если был вассальным государством.

— Ты уверена, что это не каннибализм? — спросила Маомао.

— Это вкусно, а это главное! Вот, откуси.

— Спасибо.

Чуэ протянула Маомао один из шампуров, и она с удовольствием взяла его. Мясо было жестким, но некоторым людям нравится именно такое.

— Отлично. А теперь, мой добрый помощник, мне понадобится ещё один шампур.

Чуэ протянула руку, и помощник с побежденным видом опустил в неё несколько монет. Это выглядело как самая естественная вещь в мире.

«Она даже не платит за это!»

Чуэ определенно была слишком проницательна для себя или, по крайней мере, для всех остальных. Чудаковатый стратег ел фрукты, нанизанные на палочку.

Маомао, откусив от своего шампура, огляделась по сторонам в поисках места, где продают мыло.

— Мыло стоит недешево. Неужели они должны использовать его для чистки печей? — спросил Рихаку. Он был прав: даже Маомао и остальные при мытье пользовались не чем иным, как золой или жидким мылом. Мыло в виде бруска было малоизвестно в Ли и не продавалось повсеместно.

— Не думаю, что в Анане всё так же.

Маомао похлопала по ближайшему дереву. Оно было похоже на ветряную пальму, но не имело кустистого ствола. Высоко над головой росли крупные ягоды.

— Это пальма, — сказала она. Она видела их только на картинках в книгах, но эта пальма была также известна как бетелевая. Орехи можно было жевать, как табак, или измельчать в порошок для чистки зубов, а также для выведения глистов из организма.

Однако растение, которое они рассматривали в этот момент, было немного другим.

— Некоторые виды пальм используются ради их плодов или ягод, а другие — ради масла. У некоторых пальм ягоды очень похожи на красный финик. Из масличной пальмы делают масло, как и следует из названия, а если смешать масло с золой морских водорослей, то можно сделать мыло.

Правда, она не знала, как ему придают форму — уменьшая, высушивая или, возможно, добавляя другой ингредиент.

Маомао посмотрела на магазины. Возле пальм стояла лавка, где продавали ягоды — крупные плоды, в которых продавец проделывал отверстие и вставлял соломинку.

— По одному, пожалуйста... каждому из нас, — сказал внимательный помощник, покупая достаточное количество фруктов для всех.

Маомао решила принять его угощение, раз уж они оказались здесь. То, что вышло через соломинку, было одновременно сладким и немного соленым.

— Хотелось бы, чтобы это было немного слаще. Сахар! У нас нет сахара?

Старик, который очень любит сладкое, не доволен.

— Я сам люблю соленое, — сказал Рихаку.

Тогда помощник предложил ему лист, заваленный чем-то белым.

— Хозяин лавки говорит, что это за счёт заведения. Он утверждает что то мякоть пальмы.

Это было бледное, полупрозрачное вещество, залитое рыбным соусом. Маомао и Рихаку взяли по кусочку и попробовали.

— Немного похоже на сырого кальмара, — заметила Маомао.

Она не возражаю против уникальной хрусткости. Это хорошая закуска.

— Хм. Не совсем по мне. Он немного... резиновый.

Рихаку не был так же очарован. Ну что ж. Значит, больше достанется Маомао и Чуэ.

— Простите. Не знаете ли вы, где можно найти продавца мыла? — спросила Маомао у продавца.

— Продавца мыла? Чуть дальше. Он часто устраивается рядом с местами, где продают жареную еду. Впереди есть площадь. Он часто там бывает, — последовал ответ с явным ананским акцентом.

Судя по всему, хозяин лавки был не прочь побаловать покупателей, потративших немного денег. Он добавил:

—  Вы все лийцы, да? Ваш крепкий друг, думаю, обеспечит вам безопасность, но будьте осторожны.

— Осторожнее с чем? — спросил Рихаку, сузив глаза.

— В наши дни вокруг полно лийцев. Похоже, вы не похожи на большинство из них, но есть и те, кто любит посмеяться над нами. Вчера вечером в баре даже была драка. Налоги, видите ли, выросли, и поговаривают, что нашу принцессу прогнали из заднего дворца, потому что она им не понравилась. Просто постарайтесь не давать никому повода, вот и всё, что я хочу сказать.

Налоги были подняты в качестве защитной меры от саранчи. Между тем принцесса, которую "прогнали" из заднего дворца, должно быть, была Фуё, которая ушла после того, как устроила скандал из-за призрака.

«Они не совсем ошиблись».

Маомао хотела возразить, но это было правдой: некоторые из лийских гостей плохо себя вели. В них было много сдерживаемого разочарования от непривычного путешествия на корабле, не говоря уже о том, что некоторые были убеждены, что их ждёт карательное понижение в должности.

— Хммм, — сказал Рихаку, и Маомао увидела, что в его глазах появился новое выражение.

— Тогда нам лучше побыстрее найти этого старого доктора.

Этот взбалмошный шарлатан сам по себе был бы лёгкой мишенью.

Маомао и остальные допили свои напитки, выбросили скорлупки и направились вглубь рынка, как и советовал лавочник.

— Боже, что-то очень сладко пахнет, — сказал Рихаку.

— И запах масла тоже, — сказала Маомао.

Воздух казался густым. Сама площадь была вымощена камнем, а в центре стояло нечто, похожее на мавзолей. Вдоль площади росли деревья. Некоторые из них были даже фруктовыми деревьями, на которых росли маленькие манго. Возможно, среди растений даже встречались личи, но сейчас для них был неподходящий сезон.

Лавки, казалось, были рассчитаны на то, чтобы заинтересовать прохожих. Маомао казалось, что сладкий запах одурманит её, но здесь также продавали благовония, свечи и открытки. Среди доступных закусок были кунжутные пельмени и жареный хлеб. Чудаковатый стратег тут же купил себе несколько штук, и так же быстро Чуэ начала брать у него еду. Помощник был очень занят.

— Где же мыло? — пробормотала Маомао.

Она огляделась по сторонам, пока не заметила место с белыми кирпичами, сложенными у лавки. Она рысью направилась туда, и хозяин лавки нахмурился.

— Вы лийцы? — спросил он, когда они подошли.

Его акцент был менее заметен, чем у продавца пальм.

— Какая разница, кто я? Я покупатель. Я хочу купить мыло. Сколько? — сказал Рихаку.

— Неважно, потому что у меня нет мыла, чтобы продать вам. Поищите в другом месте.

Лавочник резко отвернулся.

— Что ж, это проблема. Может, скажете, почему вы не хотите мне продавать?

Легко было предположить, что у Рихаку буквально мускулы вместо мозгов, но он сделал мудрый выбор. Маомао, видя, что ничем не может помочь, отошла на шаг и стала наблюдать.

Они могли видеть, как в голове лавочника крутятся шестеренки. Рихаку просто стоял с лёгкой улыбкой на лице.

— Если вы хотите купить мыло, идите прямо туда, где его делают. Мыло нужно нам для повседневной жизни. И что нам делать, если вы скупаете все наши запасы только из-за новизны? В последнее время цены на материалы выросли. Когда я распродам эту партию, мне придётся поднять цены.

Оказалось, что даже у угрюмого лавочника есть своя история.

— Надо было сразу сказать об этом.

Почему ожесточённые люди всегда так долго доводят дело до конца? Он получал те же деньги, независимо от того, кому продавал, но старался держать низкую цену для местных жителей. Поблизости находилось несколько жилых кварталов: это было идеальное место для того, чтобы приходить за мылом.

— Материалы подорожали? — спросил Рихаку. — Ты имеешь в виду, потому что лийцы скупают всё?

— Нет, потому что материалы, которые у нас были, сгорели. Был пожар.

Основным ингредиентом мыла было масло, практически предназначенное для сжигания.

— Понятно... Что ж, спасибо. А место, где делают мыло, здесь дальше? — спросил Рихаку с самой дружелюбной улыбкой.

Хозяин лавки сделал вид, что ему не по себе, но тем не менее указал дорогу.

— Идите прямо в ту сторону и ищите следы пожара. Там есть небольшая хижина, где они работают над мылом. Там будет много ремесленников; я уверен, что вы сможете расспросить одного из них. Но предупреждаю, они не такие милые, как я.

— Хорошо, мы вам благодарны. И раз уж вы так любезны, может быть, вы расскажете мне ещё кое-что. Не заходил ли к нам сегодня один пожилой парень, такой же лиец, как мы, и не пытался ли он купить мыло?

— Пожилой парень? Подождите... Вы имеете в виду старушку? Пузатую, с впалыми бровями?

— Да, это он! Но он не старушка. Куда он делся?

— Он задавал те же вопросы, что и вы, и я дал ему тот же ответ. Он пошёл в сторону мыловаров. Уже полчаса как ушёл.

— Отлично! Вы нам очень помогли. Мы вам очень благодарны.

Рихаку пожал ему руку, а Маомао поклонилась. К этому моменту стратег скупил все закуски в ларьке, и Чуэ была занята тем, что обкрадывала его. По крайней мере, во время еды он был относительно спокоен.

Маомао не могла не поразиться способности Чуэ к адаптации. Однако ей было жаль помощника, которому приходилось находиться в трёх местах одновременно.

— Маомаао! Смотри! Жареный хлеб!

Чудак-стратег протянул ей хлеб, пытаясь запихнуть его прямо в рот, но она увернулась. Чуэ перехватила хлеб и набила полный рот.

— Вкусно! — сказала она, вытирая губы, как будто в этом не было ничего необычного.

Вот только какой у неё желудок?

Пройдя немного в направлении, указанном продавцом мыла, группа оказалась среди скопления домов. Вместо других садовых растений тут и там росли ветряные пальмы.

— Интересно, эти деревья приносят какие-нибудь плоды? — спросила Чуэ, внимательно разглядывая их.

— Да, и их можно использовать в медицине, но никто не считает, что они очень вкусные, — ответила Маомао.

— Тогда зачем они здесь?

— Думаю, потому, что из них можно делать метлы, веревки и тому подобное. Листья тоже обладают лечебными свойствами.

На самом деле пальмы были весьма разнообразны, но Чуэ, похоже, не интересовало ничего, что не было бы съедобным.

— Пожалуйста, прекратите, господин Лакан! — сказал помощник, выглядевший так, словно он был на пределе своих сил.

Если это то, с чем ему приходится сталкиваться каждый день, то Маомао надеялась, что у него под рукой есть желудочное лекарство.

— Думаешь, это здесь? — спросила Чуэ, заметив полусгоревшее здание. Возле него было что-то вроде толпы. Маомао поспешила туда, её плохое предчувствие усиливалось. Когда она подошла к нему, то заметила очень знакомую спину.

— Говорю вам, это не я! — взмолился хозяин спины.

Это был доктор-шарлатан, практически в слезах. Его окружали несколько человек, один из которых держал его за воротник.

— Придворный врач! – воскликнула Маомао, подбегая.

Шарлатан, сопя носом, вцепился в неё. Она попыталась оторвать его от себя, он не собирался ни с кем разговаривать, но тут ворвался урод-стратег.

— Что ты делаешь с моей маленькой девочкой?! — потребовал старый пердун, у которого во рту все ещё был сахар.

— Этот человек — ваш отец, молодая леди? — спросил шарлатан.

То, что, несмотря на очевидный страх, он всё ещё звучал как-то беззаботно, было, ну, просто, про него.

— Он совершенно незнакомый человек, — быстро ответила Маомао.

— Кто этот человек? Скажи мне его имя! — потребовал Лакан.

— Я мог бы, но вы никогда не вспомните его, господин Лакан, — сказал его помощник. Однако помощник подражал Лакану, пристально глядя на шарлатана.

— Вы ведь придворный врач, не так ли?

— Э-э-э, кхм, да, это, э-э-э, верно, — сказал шарлатан.

Он вытер сопли носовым платком, но всё равно выглядел довольно жалко.

— Эй, вы, кучка! Вы знаете этого парня? — сказал один из мужчин.

У него был сильный акцент, грязная одежда и сравнительно тёмная кожа. Он был молод, и, очевидно, вВся кровь ударила ему в голову. У его ног стояла банка, полная мутной жижи.

Шарлатан попытался спрятаться за Маомао, и она поневоле оказалась впереди, пока урод-стратег не сделал перед ней защитный шаг.

«Прекрати. Ты никому не принесешь пользы».

Не успела она договорить, как Рихаку шагнул к стратегу, и на его лице снова появилась вкрадчивая улыбка.

— Верно, этот старик с нами. Кажется, что-то случилось?

Он был их телохранителем и выполнял свою работу. Может, он и был большой собакой, но из него получился достойный сторожевой пес. Ананийцы начали переговариваться между собой.

— Что, разве ты не видишь? Просто посмотри!

Темнокожий мужчина указал на стену. Опаленные кирпичи были залиты водой, а на земле стоял деревянный сундук, который, судя по всему, и был источником огня.

— Огонь шёл оттуда, а старик был рядом с ним. Значит, это он устроил пожар! Должно быть, он же устроил и тот, что был на днях!

— Н-нет! Я не делал этого! Я просто хотел купить мыло!

— Я видел его, он бродит здесь! Я знаю, что это ты во всём виноват!

— Ладно, успокойся. Я слышу, что ты говоришь, но я хочу, чтобы ты узнал и нашу версию, — сказал Рихаку.

Он не повышал голоса, но смотрел на мужчину так, словно большая собака ставит щенка на место. Пять человек окружили доктора-шарлатана, все они были энергичны и мускулисты, но не так хорошо сложены, как Рихаку. Разгневанный мужчина подумывал ответить, но под взглядом Рихаку замолчал.

Маомао наблюдала за мужчиной из-за спины своего телохранителя. По их грязной одежде, кувшину с маслом и тому, что они стояли перед лавкой мыловара, она заподозрила, что это мыловары. Она видела влажные пятна на почерневшей стене и чувствовала запах палёного в воздухе. Скорее всего, после того как потушили первый пожар, начался другой, поменьше.

— Прежде всего. Не знаю, как насчет вашего пожара, но этот парень появился в Анане только вчера вечером. До этого он качался по морю на лодке. Это я могу сказать точно. Ты понял?

Это заставило их разговориться.

— Да, хорошо. Но тот ящик подожгли, а он был единственным человеком рядом. Чем ты это оправдываешь, а?

— Подожгли?

Рихаку посмотрел на шарлатана в поисках подтверждения.

— Н-нет! Нет! Он загорелся сам по себе, говорю вам! Я ничего не делал!

— Врешь! Как же он тогда сам загорелся?

— Да! — сказал один из мужчин.

— Он не мог загореться сам по себе! — добавил третий.

— Хорошо, хорошо, я вас понял. Сохраняйте спокойствие, — сказал Рихаку.

Маомао отодвинула шарлатана и заглянула в почерневший ящик. Внутри, похоже, были какие-то волокна и зёрна, хотя и то, и другое основательно обуглилось.

— Маомао! Почему бы нам не взять что-нибудь вкусненькое в ларьке с закусками и не отправиться в обратный путь?

Чудаковатый стратег был единственным, кто не понимал, что они там делают.

— Представь, что будет с нашими диетами, если мы будем есть только сладости. Думаю, ещё один соленый шампур на обратном пути будет как раз кстати. Курица не помешает, но креветки тоже будут очень кстати.

Стратег был не единственным эксцентричным персонажем, присутствовавшим на мероприятии: был ещё одна особа, которая думала только о еде.

— Вы тоже, госпожа Чуэ?! — завопил шарлатан.

— Ну, мы не можем уйти с пустыми руками. Давайте купим мыла и поспешим обратно, — сказала Маомао.

— Эй! Это вы не слушаете! — возмутился мыловар.

— Мы слушаем. Короче говоря, если мы докажем, что этот человек не разжигал ваш пожар, вы его отпустите, да? — сказала Маомао, глядя на человека, который всё ещё держал шарлатана за воротник.

— Да, конечно. Но вам лучше быть очень убедительным.

— Очень хорошо. Если я не смогу удовлетворить вас, вы получите достаточную компенсацию. Возьмите её вон у того старого пердуна.

— Г-госпожа Маомао!

Помощник стратега (то есть старого пердуна) выглядел так, будто собирался заплакать.

Ремесленники снова начали бормотать между собой. Вскоре всё закончилось.

— Хорошо. Приготовьтесь платить.

— Конечно. Но если он невиновен, вы продадите нам мыло по рыночной цене.

— Договорились.

— Очень хорошо.

Маомао посмотрела на обгоревшую коробку.

— Вы использовали её для мусора?

Она перевернула коробку. Намокшие волокна были из коры мельничной пальмы. Из неё также выкатились какие-то маленькие круглые предметы.

— Верно.

— А кора мельничной пальмы — это часть процесса производства мыла?

— Нет. Из пальмы мы делаем щётки для чистки зубов. Мыло — не единственное, что мы здесь производим.

Мыло и щётки. Два продукта, которые вполне можно использовать вместе — достаточно разумно, чтобы производить их в одном и том же месте.

— Значит, эти почерневшие штуки — жареные отходы?

— Да.

— Жареные отходы, то есть, буквально, остатки чего-то жареного. Для изготовления мыла требовалось много масла, и, как бы ни были изобильны ресурсы, им пришлось бы найти способ снизить расходы, если бы они хотели продавать его по цене, которую люди могли бы принять за ежедневный расходный материал. Что же им оставалось делать?

— Вы использовали в мыле отработанное масло?

В городе было много заведений, где продавали жареную еду. Множество мест, где можно купить продукты.

— Не только. Но какое это имеет отношение к делу?

— Понятно. И вы выбрасывали отходы здесь?

— Да.

Маомао пристально посмотрела на мужчин, затем взглянула на солнце, чтобы проверить его положение. Полдень ещё не наступил.

«Это не очень красиво с моей стороны, но, может быть, я смогу немного приукрасить правду».

— Эти жареные отходы вы отфильтровываете от масла?

— Посмотрите сами. Вон там.

Мастер указал на кастрюлю, наполненную маслом. Рядом с ним стояло проволочное сито с тряпкой.

— И вы делаете это, пока масло ещё горячее?

Холодное масло труднее процедить. Ситечко, вероятно, было сделано из металлической проволоки, чтобы горячее масло проходило через него.

«Полагаю, ткань — хлопковая».

— Верно. Мы ходим и собираем его, пока оно ещё горячее. В наши дни это своего рода гонка — другие производители мыла тоже приходят в этот район за маслом.

Маомао кивнула и заглянула в ситечко. В нём было не так уж много отходов.

— Так вы выбрасываете все отходы? — спросила она.

— Иногда мы их едим, но их слишком много, чтобы мы могли съесть всё.

— Достаточно, чтобы наполнить это ситечко?

— Иногда. Но мы выбрасываем их до того, как оно заполнится.

Маомао подняла бровь и посмотрела на сгоревшее мусорное ведро.

— Мне кажется, что ваш мусорный ящик находится довольно далеко. Вы ведь не передвигали его, верно?

Мужчина сделал паузу.

— Да, у нас здесь есть ещё один контейнер. Что скажете?

Он подошел к большой банке рядом с ситечком и заглянул в неё.

— Эй, кто это опустошил?

Маомао оглянулась на рабочих, которые снова начали что-то бормотать.

— Как вы думаете, вы можете мне помочь, молодая леди?

Шарлатан смотрел на неё тусклыми глазами, как на маленькое животное. Маомао напряглась, боясь, что урод-стратег снова набросится на неё, но он ничего не предпринял. Удивившись, она огляделась и увидела, что он наблюдает за мыловарами. Время от времени он подкрадывался совсем близко, пристально разглядывая их, но неизбежно получал в ответ презрительный взгляд. Его помощник бегал туда-сюда, извиняясь. Быть им было нелегко.

«Почему он так пристально смотрит?»

Он не может отличить одно лицо от другого. Стратег не замечал лиц людей, поэтому так равнодушно относился ко всем, кроме своей семьи. Маомао стало интересно, почему он смотрит на этих людей, но она не могла заставить себя спросить.

«Вопрос в том, что мне делать?»

У неё было почти всё, что нужно, чтобы доказать невиновность шарлатана, но её объяснение будет более убедительным, если она заранее подготовит одну вещь.

— Сестра Чуэ! Сестра Чуэ!

— Сестра Маомао! Сестра Маомао! Что тебе нужно?

Маомао шепотом обратилась к Чуэ. Маленькие глазки Чуэ сильно расширились, затем она сказала: "Поняла!" и побежала. Пройдёт немного времени, прежде чем она вернётся. Маомао оставалось только наблюдать за настроением мужчин и выгадывать момент.

— Простите. Думаю, я могу объяснить, как начался пожар. Не могли бы вы подойти сюда? — обратилась она к болтающим ремесленникам.

— Да? Не терпится услышать.

— Надеюсь, у вас есть хорошая история.

— Думаю, да. Пожар не поджигали, он возник сам собой. Поэтому этот человек невиновен.

Маомао похлопала шарлатана по плечу.

— Молодая леди! — шарлатан посмотрел на неё, сильно дрожа.

— Что-то случилось, придворный врач? — спросила она.

— Они никогда не поверят вам на слово! Посмотрите, как они на нас смотрят!

Мужчины действительно смотрели на посетителей страшными взглядами.

— Да, спасибо. Я понимаю. Полагаю, вы не поверите мне на слово, что пожар начался естественным путем?

— Чертовски верно, не поверим. Как начался этот пожар? И не морочьте нам голову только потому, что не хотите платить!

— Ничего подобного, уверяю вас. Все эти брошенные жареные отходы — вот источник вашего огня.

Маомао выловил из сита несколько остатков.

— У вас в одном месте собрано много жареных отходов. Они сохраняют тепло внутри себя и могут загореться. Как и, например, пропитанные маслом тряпки, которые лежат вместе с ними.

— Загореться? Сами по себе? Я никогда не слышал такой глупости.

— Это может случиться. Смотрите.

Чуэ вернулась рысью, держа в руках большую кастрюлю, почти переполненную жареными объедками.

— Сестра Маомао, я принесла!

— Большое спасибо, сестра Чуэ.

Маомао отправила Чуэ собирать жареные объедки так быстро, как только могла.

— Как вы думаете, мы сможем потратить это? У них не было достаточно еды, и мне пришлось умолять их сделать для меня ещё. Это было не дешево, скажу я вам!

— Спросите у помощника, — сказала Маомао.

Она не собиралась платить за это. Вместо этого она оставила всё на помощника чудаковатого стратега, который время от времени подкармливал своего господина, чтобы тот не выходил из себя. Стратег хрустел жареным лакомством и всё так же пристально смотрел на мыловаров. Это было очень необычно для человека, который обычно не проявлял никакого интереса к другим людям.

— Так, вы видите груду отходов. Как вы думаете, что произойдет, если я просто оставлю их здесь?

Мыловар покачал головой.

— Ты хочешь сказать, что она загорится? Шутка. Он просто остынет!

— Вы уверена в этом?

Маомао бросила на него взгляд, а затем положила остатки в банку, служившую мусорным ведром.

Прошло мгновение.

— Видишь? Ничего не происходит.

— Просто подожди.

Маомао посмотрела на Чуэ, которая достала несколько искусственных цветов и играла с ними.

— Эй, молодая леди? Вы уверены в этом?

Рихаку тоже не выглядел полностью убежденным. Он держался на расстоянии от мусорного контейнера, как и подобает человеку, пережившему, как ему опалило волосы взрывом коробки.

— Подождите ещё немного, — сказала Маомао.

— К черту ожидание! Это пустая трата времени! Я возвращаюсь к работе, — сказал один из мастеров.

Он повернулся, чтобы уйти, и тут они заметили: тёплый воздух сопровождался отчетливым запахом гари. Из контейнера шёл дым.

— Это правда? — спросил один из мастеров, поспешив посмотреть.

— Подождите, а к этой штуке можно подходить близко? — спросил другой.

— Она не взорвётся. По крайней мере, я так не думаю, — сказала Маомао, подойдя к нему.

Пламени пока не было видно, но она ожидала, что скоро оно появится.

— Вот и всё: самовозгорание жареных отходов. Теперь вы понимаете, что это вполне может быть причиной вашего пожара?

— Н-ну, минуточку! Если пожар так легко возникает, то почему его не было раньше? Мы работаем здесь уже несколько десятилетий, и это всего лишь второй пожар!

— Вы всегда выбрасывали большое количество горячих отходов?

— Нет... Нет, только недавно. Мы не так давно начали это делать.

Маомао вспомнила, как тот говорил, что они конкурируют с другими производителями мыла за поставки. Это вполне могло вдохновить кого-нибудь на сбор горячего масла, пусть даже опасного, и на то, чтобы просто выбрасывать горячие обрезки.

Маомао посмотрела на большую банку и подумала:

«Рискованное дело — собирать масло, пока оно ещё горячее».

— Я понимаю, что вы всё ещё не верите мне, но нельзя сомневаться в собственных глазах. Пожар начался естественным образом.

Мыловар промолчал и, как сказала Маомао, явно недоверчиво посмотрел на неё. Если честно, она и сама не думала, что это может быть правдой, когда впервые услышала об этом. Поэтому она провела эксперимент.

Правда, сегодня всё сложилось в её пользу, причём двумя способами. В обычном случае для того, чтобы отходы загорелись, потребовалось бы больше времени, она знала, потому что уже пробовала это сделать.

«В тот раз это заняло много времени».

Она использовала не остатки жареной пищи, а старые тряпки, пропитанные легковоспламеняющимся благовонным маслом. С несколькими из них ничего не вышло, и она положила ещё, пока они не стали задерживать тепло. Но огня всё не было; она ждала так долго, что задремала. Только тогда они загорелись. Очнулась она от того, что кто-то облил её водой, к счастью, до того, как она успела обжечься.

«Очень хотелось увидеть, как разгорается огонь».

Она надеялась попробовать ещё раз, чтобы убедиться в этом собственными глазами, но ей сердито сообщили, что больше никаких экспериментов в этой области не будет.

В данном случае мастера не собирались долго ждать, поэтому она попросила Чуэ пойти на маленькую хитрость: вместе с большим количеством отходов она попросила её раздобыть золу. Чуэ, обладавшая даром ловкости рук, легко подсунула её Маомао, которая незаметно положила её в кувшин, когда высыпала отходы.

«Я рада, что она хорошо горит».

Она не гордилась этой скромной аферой, но у неё не было выбора.

Что касается второго преимущества, которое она себе дала, то она была уверена, что причиной первого пожара было то, что она описала. А вот второй, тот, что начался, пока шарлатан стоял на месте, объяснить было сложнее.

«Не исключено, но маловероятно».

В загоревшемся мусорном баке было полно пальмовых листьев и жареных остатков, но не настолько, чтобы они могли самовозгореться. В эксперименте Маомао использовались тряпки, а не жареные отходы, так что это было не совсем то же самое, но ей казалось очевидным, что для возгорания им нужна более горячая среда.

Вопрос: Почему они использовали деревянный сундук, чтобы выбросить эти вещи?

Луомен, несомненно, предостерег бы её от того, чтобы она говорила то, что не может доказать.

Пока Маомао размышляла над этим, чудаковатый стратег внезапно прервал изучение ремесленников и бросился в бой. Возможно, у него закончились жареные закуски.

— Скажи мне что-нибудь! Почему вы так стараетесь свалить всё на кого-то другого? — потребовал стратег.

— Простите? — сказал один из мужчин, недоумевая. Стратег никогда не отличался логикой, но это было нечто большее.

— Господин Лакан говорит, что кто-то здесь лжет, и этот человек — настоящий преступник, — сказал помощник, помогая с переводом.

— Кто? Кто мог сделать такое? — спросил шарлатан, глядя на Лакана умоляющими глазами.

— Вон тот чёрный камень Го на краю группы.

— Камни Го — это, кхм, то, как господин Лакан видит людей, чьи лица он не может различить.

Быть помощником стратега было нелегко. Он работал сегодня, наверное, больше всех, а Маомао даже не знала его имени.

— Да ну? Думаешь, я лгу? У тебя есть доказательства? — потребовал человек, которого Лакан назвал чёрным камнем Го.

— Ты моргаешь. Твоё сердце колотится — я практически слышу его. И от тебя воняет потом.

— П-простите. Я не знаю, что сказать по этому поводу...

Даже помощник был в растерянности.

«Люди чаще моргают, когда лгут, и у них учащается сердцебиение. Иногда они начинают потеть».

При дворе Ли ходили слухи, что в присутствии стратега невозможно солгать. Когда казалось, что он делает дикие заявления, основанные лишь на чистом инстинкте, Маомао обнаруживала, что в его безумии есть определенный метод.

«Помнится, папаша говорил...»

Возможно, этот чудак-стратег и не мог различать лица людей, но он мог различать части лиц. Он мог видеть глаза или носы, но они не складывались для него в человеческое лицо. Вместо этого у него были другие способы различать незнакомцев. Их голоса, движения, характерные запахи. Возможно, он был самым проницательным наблюдателем, какого только можно найти.

«Только толку от этого мало, потому что обычно ему наплевать на других людей».

Нет, это было не совсем верно — в его работе это было как нельзя кстати.

Этот никчемный старый пердун разбирался в талантах лучше, чем кто бы то ни было.

— Эй, ты не можешь так говорить обо мне!

— Нет, нет, я чувствую запах. Дым. Табак. Ароматы мыла, мёд, ароматические листья — они почти перекрывают его, но ты ведь курил несколько минут назад, не так ли? – сказал моноклевый старик.

Остальные мыловары тут же посмотрели на нового подозреваемого.

— Эй! Ты же сказал, что бросил!

— Мы же просили тебя не курить рядом с маслом. Только не говори мне, что ты, чёрт возьми, делал это здесь!

Остальные приблизились к обвиняемому, и вскоре в его одежде были обнаружены табачные листья.

«Табачный пожар! Это, конечно, объясняет, как возникло это пламя».

Ища возможность сделать затяжку, мужчина сказал, что собирается вынести мусор под предлогом покурить где-нибудь, где его не увидят другие. В этом мусоре были листья и обрывки. Волокнистые листья легко воспламенялись, а обрывки могли быть просто маслом. Когда поверх них насыпали табачный пепел...

Огонь разгорался не сразу. Сначала он задымился, и только потом вспыхнул - как раз в тот момент, когда мимо проходил доктор-шарлатан. Урод-стратег, вероятно, смог определить, что курильщик лжет, потому что тот в глубине души подозревал, что именно его табак стал причиной пожара.

Остальные рабочие, похоже, восприняли табачные листья мужчины как доказательство: они окружили его и стали допытываться.

— Большое спасибо. Вы меня спасли, — сказал доктор-шарлатан, поправляя свой помятый костюм.

— Это замечательно, не правда ли? Может быть, вы отблагодарите госпожу Чуэ, купив ей коралловую палочку для волос? — сказала Чуэ, которая никогда не упускала случая.

Маомао подошла к кричащим мужчинам.

— Извините меня, — сказала она.

Она была рада, что ей удалось установить невиновность шарлатана, но ей нужно было сделать еще кое-что.

— Мне нужно мыло, пожалуйста.

Это поручение превращалось в тяжкое испытание, и ей хотелось поскорее покончить с ним.

Глава 20 - Удар о стену

[П.п: Готовьтесь......]

День выдался насыщенным. И длинным, если уж на то пошло. А ведь ещё только полдень.

Как и предполагала Маомао, доктор-шарлатан уронил ключ в туалет.

— Точно! Я так расстроился из-за того, что не могу попасть в медицинский кабинет, а потом кто-то попросил меня выполнить поручение.

Она так и подумала. Уборщица даже не дала шарлатану шанса объяснить, и в итоге он уныло поплёлся прочь от корабля. По его собственным словам, рынок находился неподалеку, и он решил, что скоро вернётся.

Маомао отдала шарлатану запасной ключ и вернулась во дворец. Ей было неинтересно присматривать за чудаковатым стратегом, и она надеялась при первой же возможности сбагрить его кому-нибудь. Но в итоге ей не пришлось беспокоиться. После прогулки и обильной еды оставалось только вздремнуть. Он был сонным, как трехлётний ребёнок, и жил примерно так же, и когда ему сказали пойти в свою комнату и поспать, он послушно это сделал.

Однако трудно было не посочувствовать помощнику урода. Маомао надеялась, что он и сам сможет отдохнуть. Что касается её, то она тоже вернулась в свою комнату.

— Я буду в соседней комнате, — сказал Рихаку, расположившись в соседнем помещении. Приятно было знать, что, если случится что-то необычное, он прибежит.

«Похоже, ничего не происходит. Пожалуй, я тоже немного посплю».

Маомао лежала на кровати, намереваясь больше не вставать в обозримом будущем, но вдруг её охватил прилив гнева. Доктор-шарлатан сам виноват в том, что попал в беду — он просто шатался от одного дела к другому. На самом глубоком уровне у него отсутствовало чувство опасности. Он не должен был участвовать в этой поездке.

«Какого черта они вообще взяли его с собой?!»

Да, это был вопрос. Шарлатан был слишком спокоен, чтобы сомневаться, но он был здесь как двойник Луомена, и если ему не повезёт, он может оказаться похищенным или ещё хуже. Она знала, что они сделали это для Луомена, или нет? Для кого они это сделали?

«Если с моим стариком что-то случится, кто воспримет это тяжелее всего?»

Чудаковатый стратег? А может, и...

Маомао зарылась лицом в простыни и пнула кровать.

— Ты выглядишь занятой, — сказал кто-то.

Это была Чуэ. Она была свидетелем этого зрелища, к немалому огорчению Маомао. Как давно она там была?

— Прости. Кажется, я подняла немного пыли, — сказала Маомао, садясь и поправляя простыни, как будто ничего не произошло.

— Не беспокойся. Мы сейчас пойдем к Лунному принцу, хорошо?

— Лунному принцу? Но сейчас только полдень.

Обычно Маомао меняла повязки Джинши после того как он примет ванну. Накладывать свежую мазь только для того, чтобы он принял ванну, было бы бессмысленно.

— Не волнуйся, увидишь, когда придём. Я принесла горячей воды — вытрись.

Чуэ вошла в комнату со скрипучими шагами и положила свежую одежду для Маомао. Похоже, это был не очень тонкий намёк на то, что ей нужно переодеться после прогулки на улице и пота. Чуэ вела себя как подобает фрейлине, но, глядя на то, как она пританцовывает, собираясь, она явно веселилась, но при этом выглядела очень усталой.

«Неудивительно, что она так много ест».

Все эти танцы, движения руками и прочие мелочи должны отнимать много энергии. В итоге Маомао взяла новую одежду, правда, не совсем новую, а такую же, как вчера. Похоже, у Чуэ был запас ещё на несколько комплектов.

Маомао вытерлась и переоделась.

— Простите нас, — сказала Маомао, входя в комнату Джинши.

Это были покои, подобающие государственному гостю, со всеми полагающимися украшениями. Она была в несколько раз больше, чем комната Маомао, и делилась на несколько покоев. Снаружи виднелся балкон.

— Пожалуйста, проходите, — поприветствовала их Суйрэн.

С нежной улыбкой она провела Маомао во внутреннюю комнату. За занавеской Джинши лежал на диване, по одну руку от него стоял Гаошун, по другую — Таомэй. Мужа Чуэ, Барёу, она не видела, но подозревала, что он может быть в соседней комнате.

«О-хо! Гаошунь с женой!»

Возможно, Маомао было бы приятнее, если бы Таомэй показывала ей всё, а не Суйрэн, но, может быть, старушка проявляла заботу, стараясь не отнимать у Гаошуна семейного времени. Он и его жена были очень занятыми людьми, и не похоже, что они часто виделись друг с другом. Как и предполагала Маомао, судя по описанию Гаошуном своей "грозной" жены, Таомэй была старшей из них и вела себя соответственно.

Из-за банкета Маомао не пришла в комнаты Джинши накануне вечером. Теперь же она увидела, что к члену императорской семьи действительно относятся по-другому. На столе стояли свежие фрукты (в комнате Маомао их не было), в том числе и те, что ещё не поспели: личи, манго и даже бананы.

«Интересно, как они их выращивают?»

Больше всего её интересовали фрукты, многие из которых она знала только в сушеном виде или по картинкам. Ей казалось, что она чувствует искру в глазах Чуэ прямо у себя за плечом. Этого было почти достаточно, чтобы протянуть руку и взять один из фруктов, но она знала, что не может этого сделать. Старуха и так на неё смотрела, а тут ещё Таомэй приглядывалась к Маомао. Гаошун, в свою очередь, наблюдал за происходящим со своим стандартным умоляющим лицом "Пожалуйста, не делай ничего".

Маомао взяла себя в руки и посмотрела на Джинши.

— Вам что-то нужно, господин?

Если она говорила немного жестко, то это потому, что её гнев ещё не полностью угас.

— Что-то нужно? Не очень. В данный момент мне нужно, чтобы ты подождала.

— Маомао, — сказала Суйрен, положив руку ей на плечо. — Скоро к нам придёт гость. Не могла бы ты пока отойти.

— Да, госпожа, — ответила Маомао через некоторое время. Зачем они позвали её сюда, если хотели, чтобы она просто подождала?

Вскоре в комнату вошел крупный мужчина в сопровождении женщины. Похоже, он поддерживал вес её тела.

«Подождите. Это...»

Маомао показалось, что она узнала женщину, которая обладала сдержанной, эфемерной красотой.

— Принцесса Фуё. Позвольте поздравить вас с беременностью. Прошу прощения, что не смог поприветствовать вас раньше, — сказал Джинши, окончательно узнав женщину.

«Фуё!»

Женщина, которая подняла шум из-за духа в заднем дворце. Женщина, чей лунатизм заставлял её танцевать на стенах дворца. Значит, мужчина с ней должен быть тем солдатом, которому она была отдана.

— Лунный принц. Ни на минуту я не забываю о вашей доброте. Благодаря вам я смогла вернуться на родину.

Фуё медленно села. Одежда на ней была свободной, но всё равно тело выглядело грузным. Вероятно, под этим нарядом у неё был большой живот.

Её муж ничего не сказал, скорее всего, потому, что здесь и сейчас его жена занимала более высокое положение, чем он сам.

— Без вашего вмешательства, Лунный принц, вряд ли я оказалась бы здесь сегодня, — сказала Фуё.

«Может быть?»

Люди, ехавшие в другой карете, когда она прибыла в Анан, может быть, это Фуё и её муж? Рихаку сказал, что Ли не хотел отпускать одного из лучших воинов, но Фуё, очевидно, отправили домой из-за беременности. А Джинши, очевидно, помог ей.

«Что же будет с её мужем в такой ситуации?»

Останется ли он в Ли или вернётся в Анан? Маомао не знала, но возможность родить ребёнка на своей родине имела большое значение.

«Кажется, я поняла».

Джинши хотел, чтобы Маомао увидела их двоих.

«Я ничего не сделала в этом инциденте».

Джинши велел Маомао излечить Фуё от лунатизма, но Маомао подозревала, что это лишь притворство. Теперь же, видя принцессу, она была практически уверена в этом. Однако она так и не сообщила Джинши о своих сомнениях.

«Неужели он сам догадался?»

Она тихонько рассказала императрице Гёкуё правду, но сомневалась, что та могла проболтаться. Если Джинши понял, что Маомао прикрывала Фуё, ей стало не по себе. В то же время она была рада узнать, что Фуё счастлива.

Фуё и её муж о чём-то поговорили с Джинши, всё время вежливо и учтиво, а потом ушли.

«Похоже, они хорошая пара».

Даже за эти несколько минут Маомао смогла это понять. Солдат так сильно привязался к Фуё, что это было почти неловко. Он заслужил право жениться на ней своими поступками, но только благодаря Джинши они смогли вернуться сюда. К тому же становилось всё более вероятным, что Джинши знает, чем занималась Фуё в заднем дворце.

«Он добродушный человек?»

У него была сентиментальность, от которой он не мог избавиться. Хорошая черта как человека, но слабость как властителя.

«Это будет мешать ему».

То же самое было и с тем, как он обращался с врачом-шарлатаном. В каком-то смысле он использовал шарлатана, но делал это только из-за той же преданности чувствам.

Джинши был склонен недооценивать свои способности.

«То есть нет, ему удается что-то делать».

Просто он слишком много на себя берёт. Если бы он мог отпустить некоторые вещи, всё пошло бы гораздо лучше, но вместо этого он продолжал тянуться к ним. Чем больше он думал, что может помочь, тем больше вовлекался, пока не стал слишком много работать.

«Я знаю одного такого человека...»

Она подумала о человеке, за которым постоянно бегала. Он тоже тратил себя на служение другим. Его Маомао уважал больше всех.

«Думаю, это моя вина, что шарлатан впутался во всё это».

Именно Маомао больше всех переживала, что Луомен окажется в опасности. Джинши показал себя добросердечным политиком, но в то же время всё ещё наивным.

«Именно поэтому он смог стать таким полным идиотом».

Почему Джинши совершил такой идиотский поступок?

"Ты наполовину виновата в этом", — сказала императрица Гёкуё.

Джинши обладал сильным чувством долга. Маомао ожидала, что он будет менее импульсивным. Возможно, она считала, что он мог хотя бы подождать, пока принцы немного подрастут.

Но оказалось, что он не мог.

«У некоторых людей просто странные вкусы», — в который раз подумала она.

Джинши иногда проявлял симпатию к людям со странным нравом. Непоседливый маленький господин оказался не в состоянии найти себе новую игрушку среди всех окружающих его людей. Как птенец, он прикипел к одной-единственной игрушке, и она стала всем его миром.

«Если я для него всего лишь вещь, то и он должен относиться ко мне как к вещи и командовать мной».

Однако наивный ребёнок не мог этого сделать и поэтому выбрал более жестокий способ.

Когда Джинши выжег клеймо на своем боку, больше всего он ранил не себя, а императора, так думала Маомао. Её гипотеза переросла в подозрение, а подозрение - в уверенность: ей стало казаться, что она знает, каковы истинные отношения между Джинши и Императором.

«Император — настоящий отец Джинши».

Джинши прожил свою жизнь как "младший брат императора", но если бы он действительно был якобы умершим сыном императора... Конечно, он бы не поступил так, как поступил? Вопрос заставил Маомао усомниться. Если то, что она подозревала, было правдой, что тогда?

«Что делать?»

Даже задавая этот вопрос, она чувствовала, что уже знает ответ.

— Теперь ты можешь выйти вперёд, — сказала Суйрэн, легонько подтолкнув её. Маомао не была уверена, что ей нравится тон в голосе старухи.

—  Вы хотели показать мне, что случилось с госпожой Фуё, — сказала она, поклонившись Джинши. В данный момент её занимали другие мысли, и она спрятала их в уголок своего сознания.

— Не в этом смысле. Я просто подумал, что тебе полезно быть в курсе, раз уж я попросил тебя помочь с ней.

— Да, господин. Признаю, увидев это, я чувствую себя немного лучше.

Маомао огляделась по сторонам. Она не могла отделаться от ощущения, что Джинши старается быть заботливым по отношению к ней.

«Я ничего не могу с собой поделать».

Она посмотрела на балкон.

— Это довольно роскошная комната, господин. Здесь даже есть балкон.

— Тебе нравится? Не стесняйся, можешь выйти и посмотреть.

— Если позволите.

Она рысью направилась к нему.

— Сяомао!

Гаошун попытался остановить её, но краем глаза заметил, что Джинши удерживает его.

Она вышла на балкон.

«Ну и ну!»

Она предполагала, что это будет идеальное место для убийства стрелой или из фейфового ружья, но это оказалось не так.

«Вокруг так много деревьев, что трудно попасть в цель. Да и стрелять поблизости не откуда».

Ей показалось, что балкон был специально спроектирован так, чтобы быть безопасным. Она не была экспертом, но полагала, что в комнате для высокопоставленных особ что-то другое было бы неуместно.

Поскольку балкон был безопасен, никто не следил за Джинши, когда он выходил на балкон вместе с ней. Таомэй что-то говорила Гаошуну; было ясно, что он не может сравниться со своей женой.

«Не уверена, что мне нравится ощущение, что меня подставляют...»

Она была наедине с Джинши. Это было не так уж странно: позже ей придётся взглянуть на его ожог, но она хотела сделать это до того, как её настроение изменится.

— Я слышал, вы сегодня ходили в город, — сказал Джинши.

— Да, господин, и горожанам есть что сказать о Ли.

Местных жителей вряд ли можно было назвать благосклонными, но, по крайней мере, не было похоже, что всё вот-вот взорвётся.

«По крайней мере, они были настроены достаточно благосклонно, чтобы попытаться отправить женщину к государственному гостю...»

— Господин Джинши, пожалуйста, будьте сегодня осторожны. Как и каждый вечер, — сказала Маомао.

Всегда существовал риск, что какая-нибудь женщина попытается затащить себя в постель Джинши.

— Никогда не могу угадать, что ты скажешь дальше.

Джинши прислонился к стене, скрывшись от глаз сопровождающих. Похоже, не только Гаошун нервничает в присутствии Таомэй.

— Вы, конечно, понимаете, о чём я, господин? Просто вспомните свои ночи в заднем дворце.

— Хм, —  простонал Джинши, выглядя расстроенным. Значит, он догадывался, что она имела в виду. Он смотрел на неё так, словно хотел что-то сказать, но не мог. Наконец ему удалось сказать:

— Кхм. Как видишь, принцесса Фуё вернулась домой. Племянница короля Анана будет входить в задний дворец... Не решаюсь сказать, что в обмен, но...

— Это очень много работы.

— Да. Племянница императрицы Гёкуё тоже должна приехать.

— Я слышала об этом, господин. Интересно, что вы это сделали. Напомните мне, кто это сбежал из заднего дворца?

Маомао надавила.

— Вы больше не "Джинши", господин Джинши, и я думаю, что будет лучше, если вы навсегда перестанете беспокоиться о заднем дворце и сосредоточитесь на своей работе.

— Я бы согласился, но, как оказалось, я не могу полностью отгородиться от всего этого.

Маомао смотрела на него, не впечетлившись. Ему удалось встретить её взгляд, но выглядел он не очень уютно.

Маомао снова разозлилась.

— Господин Джинши, вы — человек власти, и я думаю, что вам пора вести себя соответственно.

— …..Я знаю.

—  Вы должны использовать те вещи, которые вам доступны.

— Я использую...

— В таком случае...

Маомао подошла к нему и ухмыльнулась, встав на цыпочки, чтобы посмотреть ему прямо в лицо. Она ударила правой рукой по стене, заманивая его в ловушку. Его глаза расширились.

— Не могу сказать, что мне нравится, когда меня используют. Однако... — тут она понизила голос так, чтобы его мог слышать только Джинши.

— Полусерьезная забота вызывает больше беспокойства. Я предпочитаю быть полезным инструментом, а не бессмысленной обузой. Ваша нерешительность — это нерешительность страны, и одно мгновение нерешительности с вашей стороны может означать гибель десятков тысяч ваших подданных. Я знаю, что вы будете только сожалеть об этом. Так что вам лучше выбрать путь и броситься на него с головой.

Наконец она отстранилась от него.

— Если вы собираетесь что-то использовать, то используйте это. Лекарства не работают, если их не принимать.

Она закрыла глаза и испустила долгий вздох. Всё, что она копила в себе, вылилось наружу. Маомао не была принцессой, она была обычной аптекаршей. Если он собирался дергать её за ниточки, то лучше ему просто сделать это. Он должен использовать её до тех пор, пока она не развалится на части.

Если бы она могла избежать всего этого, конечно, она бы с радостью это сделала, но она не собиралась отрезать себе нос назло. Ей хотелось сказать ещё что-то, но она решила, что задвинула это как можно дальше.

Но тут она обнаружила, что за её кипящим гневом скрывается что-то ещё. Её ладони коснулись щеки Джинши.

— Вы всего лишь человек, господин Джинши. Вы не какой-то мифический бессмертный, который может спасти всех.

Она взяла его лицо в свои руки, пальцы левой руки провели по его шраму.

— Вы можете быть ранены, покрыты шрамами, опуститься ниже некуда. Просто человек.

С кем она разговаривала? Она знала, что перед ней стоит Джинши, но почему-то всё время видела лицо Луомена.

«Неудивительно, что я так расстроена».

Принцип, по которому вёл себя Джинши, был очень похож на принцип поведения Луомена. Она боялась, что если он будет продолжать в том же духе, то в конце концов окажется таким же невезучим, как и её старик.

«Так же, как и мой отец».

Он потратил себя на то, чтобы спасти всех и вся. Как дурак. Он должен был хотеть большего, быть более жадным, но вместо этого он терпеливо сносил свою судьбу.

Страдал и страдал, и ради чего? Чтобы стать стариком, смирившимся с тем, что у него пустые руки.

Это было, можно сказать, единственное, за что Маомао критиковала своего отца. Она остро ощутила это во время интриги с девой святилища Шаоха. Она безмерно уважала Луомена. Человек, который никогда не терял своей доброты, с какими бы несчастьями ни сталкивался, был подобен чуду. Однако за это пришлось расплачиваться и телом, и сердцем. Со временем он стал таким, что всё, что он делал, он делал в расчёте на поражение. Станет ли Джинши таким же, как он? Или...

— Пожалуйста, не делайте больше такого, как выжигание клейма на своей коже, — сказала Маомао.

— Я услышал тебя... в первые несколько раз, — ответил Джинши.

— Вы уверены?

На лице Маомао заиграла улыбка, и она медленно убрала руки. Но они не ушли с его щек. Джинши не отпускал их.

— Пожалуйста, отпустите меня, господин, — сказала она.

— Не хочу.

Он говорил, как ребёнок. Иногда он так делал, прибегая к детским выражениям.

— Я бы хотела поскорее вернуться, — сказала она.

— Ещё несколько минут.

— Господин Гаошун, должно быть, сейчас нервничает.

— Тогда позвольте мне немного подзарядиться.

— Подзарядиться?

Он отпустил её ладони и широко раскинул руки.

«О нет».

Он собирается обнять её? Она уже собиралась сказать ему, что ничего подобного не сделает, но протянутые руки не потянулись к ней. Вместо этого они сместились так, что, казалось, были готовы что-то принять.

— Что именно вы хотите? — спросила Маомао.

— Я хотел обнять тебя, но подумал, что в данный момент, возможно, мне нужно что-то другое.

Джинши почесал левую щеку, ту, на которой не было шрама.

— Энергия. Помоги мне.

— Вы хотите, чтобы я дала вам пощечину.

— Как можно сильнее. Так, как ты ударила ту даму в Хрустальном павильоне.

Его глаза сверкали. Что, чёрт возьми, она должна была теперь делать? И что он делает, вспоминая её худшие моменты?

— Вы уже забыли, что я сказала?

Она только что предупреждала его, чтобы он больше не повторял ничего подобного, и не прошло и минуты, как он уже занимается саморазрушением.

— Я помню. От этого не останется шрама.

— Это оставит след!

У Маомао будут неприятности. Они доверяли ей настолько, что оставили наедине с Джинши; она не могла предать их.

— Пожалуйста.

— Я не могу!

— Я прошу тебя!

Джинши опустился на колени.

— Больше никто не может указывать мне, что делать, — почти прошипел он.

Гаошун и Суйрэн могли ругать его сколько угодно, но в конечном счёте они всё равно оставались его слугами. Единственным человеком, который мог бы возразить Джинши в лицо, был император.

«Некому указывать, что делать, да?»

Просьба Джинши стать простолюдином означала бы разрыв его связи с правителем.

«Я не знаю, какие у них отношения, как они разговаривают друг с другом».

Но, судя по тому, что она узнала, у них было хорошее взаимопонимание, как и положено родственникам императорской крови.

«Что посеешь, то и пожнешь».

Это объясняет, почему он не хотел, чтобы она к нему относилась спокойно. Маомао оставалось только вздохнуть.

— Хорошо. Закройте глаза.

— Спасибо.

Маомао отдернула руку и ударила Джинши по лицу. Это не было тихо.

Джинши втянул воздух и уже собирался открыть глаза, но Маомао осторожно накрыла его веки ладонью.

— Дайте мне посмотреть, — сказала она.

Даже рука болела, а щека Джинши наверняка горела. Она заметила, как на ней появился красный след.

«Суйрэн никогда не пропустит такое».

Расстроится ли старушка, зависело от того, как отреагирует Джинши.

— Боль, боль, уйди, — сказала Маомао, вспомнив стишок, который часто повторяла её старшая сестра Пайрин.

Она нежно поцеловала покрасневшую щеку.

Её губы были холоднее, чем кончики пальцев, и от этого щека казалась ещё горячее.

«Я знаю, что детский стишок на самом деле не может работать».

Но это было забавно: почему-то щека казалась менее красной, чем раньше.

«Покраснение исчезло? Нет».

Скорее, все тело Джинши было краснее, чем раньше.

Маомао убрала руку от его глаз. Он не мог смотреть ей в глаза, но его руки крепко сжимали её.

— М-Маомао, — сказал он.

— Да, господин? — ответила она, слегка отстраняясь.

— И с другой стороны, пожалуйста.

Он указал на свою правую щеку, ту, на которой был шрам.

Маомао сверкнула на него глазами.

— Ни в коем случае, господин.

Эпилог

Эпилог

Маомао смотрела в маленькое окно. В нём виднелись всё новые и новые корабли. Казалось, их флот становился всё больше с каждым портом, в который они заходили. Большинство из них были торговыми судами, которые также направлялись в западную столицу и, предположительно, присоединялись к ним, чтобы защититься от пиратов.

— Забавно. Это путешествие казалось таким долгим, но наконец-то мы видим цель!

— О чем вы говорите, госпожа Чуэ? — спросил шарлатан.

Чуэ сидела в медицинском кабинете, как будто ей там и место, как она часто делала.

— Да так. Просто мне показалось, что это правильное чувство, вот я и сказала.

— Вы говорите самые странные вещи. Я просто не понимаю, — сказал шарлатан.

Маомао согласилась, что высказывания Чуэ могут быть непонятными, но таких людей, как она, в мире единицы.

Маомао отошла от окна, намереваясь провести инвентаризацию оставшихся запасов лекарств. Как показали предыдущие слова Чуэ, скоро они прибудут в западную столицу. Нужно будет подумать о пополнении запасов, но шарлатан, видимо, ключевой элемент функционирования медицинского офиса, всё своё время проводил в болтовне, как и всегда.

Чуэ теперь проводила в медицинском офисе столько же времени, сколько и Рихаку. Она настаивала, что это "по работе". Может быть, она неправильно произнесла "от работы".

— Придворный врач, не могли бы вы хотя бы сделать записи о количестве лекарств, — сказала Маомао, сунув в руки шарлатана блокнот и кисточку. Это была не очень сложная работа, и она легко справилась бы с ней сама, но ей казалось важным не баловать врача.

— Хочешь, я помогу? — предложила Чуэ.

— Нет, спасибо. Если мы позволим немедицинскому персоналу прикасаться к лекарствам, это скажется на нас позже.

— Очень жаль. Госпожа Чуэ знает толк в ядах!

Она также не упускала случая прорекламировать себя. Пытаясь оправдать своё постоянное присутствие в медицинском офисе (и отсутствие реальной работы), предположила Маомао.

— Достаточно, чтобы заниматься дегустацией блюд, по крайней мере, я так понимаю, — сказала Маомао.

Она вспомнила банкет в Анане. Банкет, потом дело о пропавшем шарлатане, потом пощечина Джинши...

Последнее стало для неё настоящей проблемой. Маомао приложила руку к губам.

«Зачем я это сделала?»

Она прекрасно знала, что детские чары не обладают лечебным эффектом. Она обращалась с Джинши, как с ребёнком, которого можно обмануть маленькой хитростью.

Единственным плюсом было то, что люди в комнате, похоже, ничего не слышали, возможно, балкон был построен специально для таких тайных встреч. Маомао беспокоилась, что будет, если их услышат Суйрэн, Таомэй или Гаошун. Но только Чуэ проявила интерес.

Что же касается просьбы Джинши о том, чтобы она дала пощечину и "другой стороне", то ему просто нужно было что-то, чтобы взбодриться. Это точно не мазохизм, объяснил он.

«А что ещё я должна была подумать, глядя на его лицо?»

Красную отметину на лице он объяснил тем, что перед тем, как вернуться в комнату, хорошенько отшлепал себя по щеке. Суйрэн и остальные были в шоке, но он лишь усмехнулся и объяснил, что "мне просто нужно было убедиться, что я в порядке и начеку".

Маомао хранила полное молчание. Это было всё, что она могла сделать.

Она очень, очень устала.

— О, я так хорошо провела время в Анане! Не могу дождаться, когда увижу, как весело мы проведем время в западной столице, — сказала Чуэ, её маленькие глазки блестели. В руках у неё появились маленькие цветочки, флажки и даже, почему-то, голуби, но Рихаку и шарлатан уже успели остроумно ответить на это. Сейчас Маомао не было нужды ввязываться в эту игру. Зато у неё появился вопрос.

— Как ты это делаешь?

— О-хо! Интересуешься таинственными способностями госпожи Чуэ?

Она гордо фыркнула своим бобовым носиком.

— Да. Потому что, по моему опыту, такие способности обычно требуют некоторой подготовки.

Она видела, как Белая Леди проделывала подобные вещи на сцене, хотя её трюки требовали не столько подготовки, сколько знания человеческой психологии.

– Что бы ты сделала, если бы я тебе сказала? — спросила Чуэ.

— Я подумала, что они отлично подойдут для тех случаев, когда большие шишки попросят меня развлечь их, — ответила Маомао.

Её шутки про бордель всегда оказывались неудачными, поэтому небольшое представление, которое она могла бы устроить вместо этого, казалось идеальным. Ещё лучше, если это поможет снять напряжение.

— Простите, что я тебя огорчаю, но я уже показала Лунному принцу, на что способна в этой поездке, и если ты думаешь развлечь Императора, то я сделала это для него перед отъездом, чтобы он помог мне решить, куда отправиться с ними в будущем.

«Куда отправиться!»

У Маомао чуть было не вырвался смешок, но она заставила себя сдержаться. Воистину, Чуэ была женщиной, не знающей приличий.

Маомао вытряхнула мешочки с лекарствами, заставила шарлатана сделать записи, а затем положила их обратно в сундук. Так они делали снова и снова.

— О! Я ведь ещё не рассказала тебе о нашем предстоящем расписании? — сказала Чуэ.

— Значит, у тебя здесь есть настоящая работа, — сказала Маомао, которая была уверена, что Чуэ просто отлынивает.

— Ага! Госпожа Чуэ всегда много работает, чтобы свекровь на неё не злилась.

Она выпрямилась и выудила из складок своей мантии рулон деревянных полосок.

— Боже мой, вы отстали от жизни, госпожа Чуэ. Вам следует купить хорошую бумагу, гораздо более удобную в использовании, — сказал шарлатан, разминая пальцы. Он происходил из семьи производителей бумаги, и, судя по голосу, ему было приятно быть в курсе событий.

— Нет! Я женщина с элегантным вкусом, которая любит старину. Я обожаю текстуру дерева, я наслаждаюсь её запахом!

Бумага была удобной, но было много таких эстетов, как она, которые предпочитали достоинства дерева. Маомао сама толком ничего не поняла, но у неё также не было причин запрещать Чуэ писать на том, на чём она хотела. Однако ей было любопытно, как Чуэ умудрилась спрятать такой длинный свиток в своих одеждах.

— Когда мы прибудем в порт, мы сядем в экипаж с нашим багажом. Поездка до западной столицы займет около тридцати минут. Вам рекомендуется остерегаться скорпионов.

Маомао кивнула, надеясь, что скорпионы действительно будут.

— Как только мы доберемся до западной столицы, шарлатан— кхм, я имею в виду Придворный врач, присоединится к другим врачам. Ты пойдешь с ним, Маомао. Там будет кто-нибудь, кто покажет тебе комнату, где будет размещаться медицинский персонал. Это где-то на вилле господина Гёкуэна, и все вы не сможете поместиться там сразу, поэтому будете разделены на три группы. Кроме того, важные пассажиры будут все вместе; вам просто придётся с этим смириться

«Она сказала "шарлатан"?»

Она не очень хорошо постаралась прикрыть себя, но шарлатан был так занят написанием, что, похоже, ничего не заметил.

— Сестра Маомао, по большей части вы будете работать с другими врачами, за исключением случаев, когда вас будут вызывать для таких вещей, как дегустация блюд. Я думаю, вы будете часто видеться со мной и Рихаку.

Рихаку был телохранителем шарлатана, но как насчет Чуэ? Может быть, посыльный? В основном Маомао казалось, что она пытается придумать предлог, чтобы сократить работу и не слишком часто видеться со своей свекровью или “большой леди”, но она вежливо притворилась, что не понимает этого. Меньше всего ей хотелось, чтобы вместо неё вмешалась Суйрэн; это было бы катастрофой.

— И ещё кое-что. Ночью я не работаю, поэтому, пожалуйста, не зови меня тогда.

— Что? Даже в экстренной ситуации? — спросил шарлатан, хотя продолжал работать, кисть проворно двигалась в его пухлых руках.

— Даже тогда. Моя свекровь торопит меня со вторым, так что мне приходится использовать свои самые запредельные техники.

Каким-то образом ей удалось произнести это с невозмутимым лицом.

Доктор—шарлатан сначала был озадачен, но, когда Маомао сказала: “Сестра Чуэ — замужняя женщина”, он, казалось, соединил все точки над ё, потому что его лицо стало свекольно-красным, и он уронил кисточку. Судя по такой реакции, Маомао была удивлена, что он выжил в качестве врача заднего дворца.

Тем не менее, зная, что муж Чуэ был буквально человеком за кулисами, Маомао сомневалась, сможет ли он выполнить свою роль.

— Фуууу! Теперь, большие, глубокие вдохи!

Чуэ присела на корточки и провела руками по животу.

Маомао прервала её. Она чувствовала себя неловко, но Чуэ не подавала никаких признаков того, что собирается остановиться.

— Сестра Чу, хватит ваших странных упражнений. Что-нибудь ещё, что нам следует знать?

Чуэ выпрямилась, как будто ничего не произошло.

— Когда мы доберёмся до западной столицы, я думаю, вы обнаружите, что живете в значительной степени так, как привыкли на этом корабле. Единственная разница в том, что ваши инструкции будут исходить от доктора Ю, одного из старших врачей.

«Ю — так вот как звали загорелого доктора».

Это было довольно распространённое имя, особенно на западе. Маомао придётся постараться, чтобы запомнить его.

— Как я уже сказала, я думаю, мы будем проводить много времени вместе, поэтому, если у тебя возникнут какие-либо вопросы, не стесняйся спрашивать госпожу Чуэ или доктора Ю. Кроме ночи, как я уже сказала. Никто не знает, сможет ли юный сын Ма произвести наследника, поэтому на меня оказывается большое давление! Дальнейшее существование клана Ма лежит на моих плечах! Ну, хорошо, всё ещё есть ветвь семьи, но... Ну, ты же знаешь мою свекровь...

Чуэ выглядела совершенно отчаявшейся. Значит, было что-то, что могло её напугать.

«Наверное, нелегко быть женой старшего сына», — подумала Маомао, хотя на самом деле это её не волновало. Она убрала остатки лекарства, и на этом они закончили инвентаризацию.

Чуэ встала.

— Мы приедем очень скоро, так что я собираюсь вернуться.

— Увидимся в следующий раз, госпожа Чуэ! — сказал доктор-шарлатан так, словно она была подругой, просто заглянувшей в гости.

Чуэ помахала рукой и собралась уходить, но затем остановилась и обернулась.

— Сестра Маомао...

— Да? Что-то случилось?

Чего ещё могла хотеть Чуэ?

— Люди лгут во дворце так же часто, как и в квартале удовольствий. В западной столице будет много лжецов, так что будьте осторожны. О, и я буду молчать о том, что произошло — не волнуйтесь.

Затем она улыбнулась, её смуглое лицо казалось ещё темнее в слабом освещении нижних палуб.

«Что произошло?»

Маомао не была уверена, что она имела в виду.

— Тогда ладно! Пока!

Чуэ с лязгом закрыла дверь, и затем было слышно только легкое покачивание корабля.

Таким образом, Мао Мао снова прибыла в западную столицу. Она могла только гадать, что ожидало её во время второго визита.

[П.п: На сегодня всё. Завтра будут все доп главы, а с понедельника начнём 10 том.]

Бонусные примечания переводчика на английский

Том 9

Твёрдый рука

Добро пожаловать в 9-й том, или, возможно, в этот момент я должен сказать, спасибо, что прочитали 9-й том! Ваш дружелюбный переводчик по соседству здесь, чтобы ещё раз заглянуть за кулисы. В этих эссе мы много говорили о типах решений, которые принимаются при создании перевода на английский язык. Сегодня я хотел бы немного поговорить о реальном процессе, посредством которого перевод попадает к вам в руки (или его цифровой эквивалент).

Когда я сажусь за перевод, я начинаю с чистого документа Word и физической книги на японском, открытой передо мной. Затем я просто начинаю переводить. Я просматриваю несколько страниц из книги каждый день, пока не доберусь до страницы, указанной для конца этой части (или другой точки остановки, которая кажется более подходящей; эти вещи изменчивы).

Это, конечно, первый черновик. Прежде чем я покажу его кому-либо, я перечитываю его, чтобы найти какие-либо вопиющие ошибки и всё, что я хотел бы изменить в формулировках или внести другие улучшения. Я также оставляю кучу комментариев. Они могут давать более буквальный перевод, некоторую справочную информацию о слове или фразе или веб-ссылку, которая показывает, откуда я взял, скажем, название конкретного гриба.

Это также могут быть вопросы. Они могут говорить что-то вроде “Я использовал это слово уже три раза. Можем ли мы подобрать какие-нибудь синонимы?” или “Я знаю, что сформулировал это не очень хорошо. Давайте поговорим о том, как сформулировать это четко”.

Кому адресованы все эти комментарии и вопросы? Это, должно быть, наш редактор Саша Макглинн. Когда я заканчиваю свою первую правку, которая, надеюсь, привеёдёт к переводу, по крайней мере, в презентабельном состоянии, я передаю его Саше, чтобы она могла с ним ознакомиться. На практике это означает, что я загружаю его в Google Docs, где мы оба можем просматривать и работать над ним. Затем я забываю о черновике на несколько дней. (Обычно я сразу перехожу к переводу следующей части книги.) Саша, тем временем, усердно работает над редактированием новой части.

Что значит редактировать? В широком издательском смысле это может охватывать целый ряд различных этапов разработки и уточнения текста. В традиционном издательстве может быть несколько редакторов, ответственных за различные этапы, через которые проходит книга, но редактор в этой отрасли, скорее всего, носит несколько разных головных уборов. Некоторые исправления Саши носят механический характер; например, когда я вопиюще проигнорировала руководство по домашнему стилю, поставив запятые перед “too” или “either” в конце предложения. (“Maomao picked the other mushroom, too”. “Maomao picked the other mushroom too”.) Если в словах есть орфографические ошибки или я выбрал неправильный омоним (например, если я написал "council", когда следовало сказать "counsel"), она исправит и это.

Однако во многих случаях вклад Саши выходит за рамки того, чтобы убедиться, что я соблюдаю правила стиля и грамматики, и помогает сформировать сам текст. Это относится к интересной части спектра редактирования, которая не совсем соответствует чему-либо в публикации оригинального (а не производного) произведения. Поскольку оригинал уже существует (на японском языке), команда переводчиков, очевидно, не имеет возможности или полномочий вносить серьезные изменения в сюжет или презентацию. Однако команда хочет сделать текст настолько впечатляющим, насколько это возможно на целевом языке, и именно здесь хороший редактор неоценим.

Давайте взглянем на конкретный отрывок из этого тома, чтобы увидеть, что делает такой редактор, как Саша, и как обмен мнениями между нами помогает создать окончательную форму текста. Вот мой первоначальный черновик, после моей первой правки, но до того, как Саша ознакомился с ним:

[When they got back to the ship, they found it awfully quiet. Maybe everyone had gone out. The sailors were making sure everything was shipshape, while the cleaners took trash out of the rooms and swept the deck. The cleaners were a group of middle-aged women dressed in men’s clothing and industriously polishing every surface on the ship. Most of them seemed to be family members of the sailors; they also made the travelers’ meals. (Когда они вернулись на корабль, то обнаружили, что там ужасно тихо. Возможно, все вышли. Матросы следили за тем, чтобы все было в порядке на корабле, в то время как уборщицыи выносили мусор из помещений и подметали палубу. Уборщицами была группа женщин средних лет, одетых в мужскую одежду и усердно натиравших каждую поверхность на корабле. Большинство из них, похоже, были членами семей моряков; они также готовили еду для путешественников.)]

Если у вас наметанный глаз редактора, вы сразу заметите несколько вещей. Например, фраза “уборщицы” встречается дважды, и есть три предложения, посвященные им, в общей сложности четыре основных предложения, описывающих их. (В последнем есть точка с запятой.) Саша посчитала, что это можно сгладить, и она переставила часть материала и изменила способ соединения других его частей, чтобы он лучше читался. Вот снова абзац, с зачеркиваниями, указывающими на то, где текст был изменен, и скобками, указывающими на изменения Саши:

[When they got back to the ship, they found it awfully quiet. Maybe everyone had gone out. The sailors were making sure everything was shipshape, while the cleaners[, a group of middle-aged women dressed in men’s clothing, removed] took trash out of [from] the rooms[,] and swept the deck.[,] The cleaners were a group of middle-aged women dressed in men’s clothing and industriously polishing[ed] every surface on the ship. Most of them [the cleaners] seemed to be family members of the sailors [and]; they also made the travelers’ meals.

(Когда они вернулись на корабль, то обнаружили, что там ужасно тихо. Возможно, все вышли. Матросы следили за тем, чтобы все было в порядке на корабле, в то время как уборщицы[, группа женщин средних лет, одетых в мужскую одежду, убирали] выносили мусор из [из] помещений[,] и подметали палубу.[,] Уборщицами была группа женщин средних лет, одетых в мужскую одежду. в мужской одежде и усердно полирующий каждую поверхность на корабле. Большинство из них [уборщиц], по-видимому, были членами семей моряков [и]; они также готовили еду путешественникам.)]

Для ясности, вот полный абзац с изменениями Саши:

[When they got back to the ship, they found it awfully quiet. Maybe everyone had gone out. The sailors were making sure everything was shipshape, while the cleaners, a group of middle-aged women dressed in men’s clothing, removed trash from the rooms, swept the deck, and industriously polished every surface on the ship. Most of the cleaners seemed to be family members of the sailors and also made the travelers’ meals.

(Когда они вернулись на корабль, то обнаружили, что там ужасно тихо. Возможно, все вышли. Моряки следили за тем, чтобы все было в порядке на корабле, в то время как уборщицы, группа женщин средних лет, одетых в мужскую одежду, выносили мусор из помещений, подметали палубу и старательно полировали каждую поверхность на корабле. Большинство уборщиц, по-видимому, были членами семей моряков и также готовили еду для путешественников.)]

Саша внесла здесь ряд осторожных правок, в первую очередь переместив описание уборщиц так, чтобы оно сопровождало первое упоминание о них, что является более естественным местом для размещения описания на английском языке. Это, плюс то, как она объединила действия в средней части описания, устраняет необходимость в одной из ссылок на уборщиц, делая прозу более плавной и не такой высокопарной. Точно так же она заменила прогрессивную (“-ing”) форму polishing простым прошедшим временем polished.

Как только Саша завершает редактирование части, я смотрю еще раз и либо принимаю, либо подвергаю сомнению ее изменения. В целом, я принимаю большинство ее правок (либо сразу, либо после обсуждения с ней). В нашем примере абзаца я учёл все еёе изменения, кроме одного: я поставил под сомнение строку “большинство уборщиц, похоже, были членами семей моряков, а также готовили еду для путешественников”. Мне показалось, что “большинство, казалось” разумно описывает статус уборщиц как членов семьи моряков (условие, которое применимо не ко всем из них и о котором Маомао может только догадываться), но не обязательно их приготовление блюд (в котором могут участвовать все они и о котором Маомао может знать от того, что видел, как они работают). Поэтому мне это предложение показалось немного неловким и потенциально сбивающим с толку.

У Саши было быстрое и простое решение: поменять идеи местами. В итоге мы перевели это предложение так:

[The cleaners also made the travelers’ meals, and most of them seemed to be family members of the sailors. (Уборщицы также готовили еду для путешественников, и большинство из них, похоже, были членами семей моряков)]

в наименее запутанном месте, и предложение в целом складывается лучше.

После всего этого последний абзац гласит:

[When they got back to the ship, they found it awfully quiet. Maybe everyone had gone out. The sailors were making sure everything was shipshape, while the cleaners, a group of middle-aged women dressed in men’s clothing, removed trash from the rooms, swept the deck, and industriously polished every surface on the ship. The cleaners also made the travelers’ meals, and most of them seemed to be family members of the sailors.

(Когда они вернулись на корабль, то обнаружили, что там ужасно тихо. Возможно, все вышли. Моряки следили за тем, чтобы все было в порядке на корабле, в то время как уборщицы, группа женщин средних лет, одетых в мужскую одежду, выносили мусор из помещений, подметали палубу и старательно полировали каждую поверхность на корабле. Уборщицы также готовили еду путешественникам, и большинство из них, похоже, были членами семей моряков.)]

Тот факт, что мы с Сашей обсуждаем это, несколько необычен для проекта по переводу легких романов. Обычно в индустрии легких романов переводчик готовит черновик, отправляет его клиенту (издателю) и больше ничего о нём не слышит, пока он не будет опубликован. Переводчикам и редакторам редко удается тесно сотрудничать друг с другом, и этот факт в такой же степени связан с зачастую огромной рабочей нагрузкой редакторов, как и с чем-либо ещё; они часто слишком заняты, чтобы взаимодействовать с переводчиками, даже если бы им этого хотелось. J-Novel Club позволяет и ожидает, что их команды переводчиков будут тесно сотрудничать, что является одним из преимуществ работы над их проектами.

Я твердо верю, что точка зрения и опыт переводчика ценны на протяжении всего процесса перевода. Например, редактор или переводчик могут легко попасть в языковую ловушку — например, в ложный родственник, — и это помогает, если они могут проверить понимание друг друга. С другой стороны, иногда я придумываю действительно странный фрагмент английского — может быть, я был слишком буквален, или, может быть, у меня просто был такой день — и это и эффективнее, и лучше для текста, если Саша может спросить меня, что я имел в виду, вместо того, чтобы сидеть сложа руки пытаюсь понять, о чём, черт возьми, я думал. Присутствие нас обоих на протяжении всего процесса подготовки окончательного проекта почти всегда положительно сказывается на качестве текста.

Это также отличный момент отметить, что, хотя мы с Сашей неделю за неделей создаем английские части, мы не единственные, кому предстоит сыграть свою роль в окончательном проекте. Как только вся книга готова, она отправляется в отдел обеспечения качества для серии окончательных проверок. Для этого необходимо, чтобы по крайней мере два разных дополнительных читателя прочитали полный текст книги. В общем, контроль качества заключается не в том, чтобы вносить существенные изменения, а в том, чтобы убедиться, что все точки над ё расставлены и все точки над "т" перечеркнуты — иногда фигурально, иногда буквально. Читатели QA проверяют, нет ли каких—либо механических проблем, которые мы с Сашей пропустили на подготовительном этапе (упс - там два периода! О-о-о! Мерриам-Вебстер говорит, что это слово следует писать через дефис!) и все остальное, что, по их мнению, может быть потенциальной проблемой. После каждого прочтения QA книга возвращается мне и Саше, чтобы мы просмотрели правки QA и решили, что делать с любыми нерешенными проблемами. Только после всего этого финальная версия выходит в виде электронной книги.

Работа таких редакторов, как Саша и наша команда контроля качества, в идеале незаметна — вы редко, если вообще сможете, посмотрите на готовую рукопись и скажите: “Ах, переводчик дописал эту строчку, но редактор явно подправил другую часть!” Точно так же, как переводчик старается быть прозрачным окном в работу автора оригинала, редактор старается незаметно убедиться, что работа переводчика подает текст наиболее эффективным образом. И все же, осознаете вы или нет, что они сделали, редакторы незаменимы для создания безупречного конечного продукта. В следующий раз, когда у вас будет приятный опыт чтения книги, вам нужно будет поблагодарить редактора!

Я надеюсь, вам понравился этот взгляд на иногда недооцененный аспект процесса перевода. Получайте удовольствие, читайте больше (и будьте благодарны этим редакторам), и мы увидимся с вами в следующем томе!

Иллюстрации(расширенные)

— Это всё, что ты хочешь мне сказать?

Джинши выглядел подавленным.

— Я думала, что вы, по крайней мере, выше таких вещей, господин Лахан.

Яо вскочила на ноги, негодуя.

—  Это будет прекрасно смотреться на тебе, Маомао!

Лакан продолжал в том же духе с тех пор, как они добрались до рынка.

— Боже мой. Он не сбавляет оборотов, не так ли?

Чуэ, которую, казалось, совершенно не беспокоили выходки стратега, держала в руках несколько шампуров с жареным птичьим мясом.

За занавесом на диване лежал Джинши, по одну руку от него стоял Гаошун, по другую — Таомэй.

— Вам что-то нужно, господин?

Том 10

Иллюстрации

Аннотация

Маомао снова оказывается в западной столице. Она пытается сосредоточиться на своей работе, что не становится легче, когда она работает в паре не только с доктором-шарлатаном, но и с умным молодым врачом Тянью. Между тем, Джинши может быть младшим братом императора, но в западной столице есть свои собственные иерархии, как явные, так и скрытые. Ему и другим посетителям двора придётся перемещаться по этим залам власти ещё более осторожно, чем обычно, чтобы не столкнуться с врагами, о существовании которых они даже не подозревают. Над всем этим нависает угроза нашествия насекомых, которая кажется непреодолимой — пока один человек не заявляет, что знает, как противостоять угрозе. Его метод тесно связан с секретами, похороненными глубоко в прошлом региона.

Характеристика персонажей

Маомао

В прошлом фармацевт в районе удовольствий. Одержима медициной и ядами, но в основном равнодушна к другим вещам. Проявляет глубокое уважение к Луомену, своему приёмному отцу. Двадцать лет.

Джинши

Младший брат императора. Невероятно красив. Он удивительно приземлен для кого-то столь великолепного, но невозможно сказать, что он может натворить, если даст себе волю. Комплексует по поводу своих интеллектуальных способностей, которые считаются средними. Его настоящее имя Ка Зуйгэцу. Двадцать один год.

Басен

Сын Гаошуна и слуга Джинши. Он не чувствует боли так сильно, как большинство людей, что дает ему гораздо большие физические возможности. Хотя он очень серьёзен, это означает, что им легко манипулировать. Он влюблен в супругу Лишу.

Гаошун

Отец Басена. Хорошо сложенный солдат, раньше он был слугой ДЖинши, но теперь служит лично императору. Он сопровождает Джинши в его экспедиции по приказу Императора.

Чуэ

Жена Барёу и мать их ребенка. Не слишком привлекательная, но она с лихвой компенсирует это своей инициативностью и жизнерадостным характером.

Лакан

Биологический отец Маомао и племянник Луомена. Эксцентричный мужчина с моноклем. Он высокопоставленный военный, но его странное поведение заставляет людей избегать его. Он любит Го и Сёги и является отличным игроком.

Императрица Гёкуё

Законная жена императора. Экзотическая красавица с рыжими волосами и зелеными глазами. Двадцать два года.

Рикусон

Когда-то был помощником Лакана, теперь служит в западной столице. У него фотографическая память на лица людей.

Гёкуэн

Отец императрицы Гёкуё. Официально правитель западной столицы, но когда его дочь взошла на трон, он переехал в столицу.

Гёку-оу

Старший сын Гёкуэна; сводный брат императрицы Гёкуй. В настоящее время управляет западной столицей, пока его отец в отъезде.

Суйрэн

Фрейлина Джинши и бывшая кормилица.

Таомей

Мать Басена и жена Гаошуна. Слепая на один глаз. Напоминает хищное животное. На шесть лет старше Гаошуна.

Барёу

Сын Гаошуна и старший брат Басена. Проводит большую часть своего времени, прячась за занавеской.

Тянью

Один из коллег Маомао; молодой врач. Он может казаться легкомысленным, и ему нравится Эньен. Он быстро сует свой нос, когда его что-то интересует.

Доктор Ю

Старший врач, родом из западной столицы.

Брат Лахана

Старший брат Лахана, племянника и приёмного сына Лакана. Совершенно обычный человек, который сияет, когда отпускает колкости.

Пролог

Раздался чёткий и ясный звон колокольчика. У молодой женщины, вышедшей из кареты, были такие же рыжие волосы, как у Гёкуё. Её лицо скрывала вуаль с серебряной вышивкой, а одета она была в халат из чудесного, блестящего шёлка.

Гёкуё стало интересно, сколько ей лет. Девушка приходилась ей племянницей, но она не припоминала, чтобы у неё были такие молодые родственницы. Все её племянники и племянницы были старше её и очень грубыми. Однако её собственный брат, Гёку-оу, клялся, что эта девушка - его дочь, значит, так и должно быть. Ей пришлось согласиться с этим.

— Госпожа Гёкуё, — сказал кто-то позади неё.

Это была Коку-у, средняя из трио сестер, служивших её фрейлинами. Она бросила на свою госпожу обеспокоенный взгляд.

— Не волнуйся, дорогая. Мы готовы принять её?

— Да, госпожа.

Гёкуё находилась на одной из вилл императора. Она получила особое разрешение встретить племянницу здесь, за пределами двора. Ни одной наложнице не разрешалось покидать задний дворец, но Гёкуё была императрицей. У неё были определенные права.

Молодая женщина в красивом халате грациозными шагами приблизилась и опустилась перед Гёкуё на колени.

— Госпожа Гёкуё, полагаю, мы впервые встретились. Меня зовут Яцин.

— Поднимите голову. Вы, должно быть, устали от столь долгого путешествия. Сегодня отдохните и наберитесь сил здесь, на этой вилле.

Гёкуё улыбнулась Яцин. За вуалью она разглядела глаза девушки, такие же тёмно-зелёные, как у неё самой. Всё, начиная с цвета кожи и заканчивая выражением лица, говорило о том, что в ней течет чужая кровь.

По первому впечатлению, она была весьма очаровательна. В ней была невинность — ей ещё есть куда расти и взрослеть, и вместе с тем тревога человека, отправляющегося в мир, о котором он мало что знает. Однако в глубине изумрудных глаз виднелась решимость.

Они были очень похожи. Да, Гёкуё выглядела точно так же, когда впервые прибыла в столицу, впервые попала в задний дворец. Неужели и эта девушка вынашивала какую-то личную решимость? Пусть. Гёкуё займётся своими делами.

—  Что бы вы хотели съесть? Мы можем приготовить для вас еду в стиле западной столицы. Или вы предпочитаете попробовать местную кухню?

Гёкуё одарила Яцин дразнящей улыбкой, и та неловко улыбнулась в ответ.

Её племянница приехала с запада, но зачем? Пытается ли она завоевать расположение Императора теперь, когда место Гёкуё освободилось? Или она положила глаз на младшего брата императора?

Для целей Гёкуё это не имело значения. Она взяла Яцин за руку и почувствовала, как племянница напряглась.

—  Вы так замерзли, и у вас такая сухая кожа, — сказала она. — Давайте я принесу вам увлажняющий крем. Морской воздух просто ужасен для кожи.

Девушка открыто опасалась Гёкуё. Если это было притворство, то превосходное. Если же нет, то это свидетельствовало о том, что они недолго учили её хитростям завоевания сердца и разума человека. Никогда не хватает времени, чтобы научить будущую супругу всему, что она должна знать — танцам, пению, политике.

Гёкуё взяла у Коку-у увлажняющий крем и намазала им свою руку, чтобы убедиться в его безопасности. Племянница всё ещё выглядела сомневающейся; возможно, она просто так волновалась. Гёкуё это не беспокоило. Пусть сомневается сколько угодно. Гёкуё улыбнулась ей мягкой, как шёлк, улыбкой. Она будет улыбаться ей слой за слоем, пока не закроет все колючки, все иголки, которые у неё могут быть. Она прижимала ребёнка к себе и нежно обнимала.

Гёкуё погладила племянницу по руке. Кто-то мог бы счесть это неприличным, но к пальцам Яцин вернулось тепло.

Коку-у нахмурилась, но спорить с Гёкуё не стала. Гёкуё была рада, что Хоннян, которая была её главной фрейлиной и по праву должна была быть здесь, не присутствовала. Гёкуё попросила её заняться другими делами. Она чувствовала себя немного виноватой, но без неё всё будет проще.

Работа Гёкуё заключалась в том, чтобы улыбаться. Никогда не позволять улыбке угаснуть или потускнеть.

Это было её единственное оружие. Её отец Гёкуэн нашёл его и научил её владеть им.

[П.п:雅琴— Я Цинь(кит.), Яцин(яп.) — означает "Изящная цитра(кит.)/кото(яп.)"

Что такое цитра я думаю знают многие, но за "кото", думаю надо пояснить.Ко́то — японский щипковый музыкальный инструмент, длинная цитра с подвижными кобылками. Кото наряду с флейтами хаяси и сякухати, барабаном цудзуми и лютней сямисэном относится к традиционным японским музыкальным инструментам. До XX века кото в основном был солирующим инструментом.

Для сравнения вот цитра:

]

Глава 1 - Возвращение в Западную столицу

Маомао вытерла лоб и выглянула из кареты. Солнце палило вовсю, припекая землю. Люди, следовавшие за повозкой пешком, носили конические дорожные шляпы, но это не спасало их от отраженного света, который всё равно был достаточно сильным, чтобы загореть.

«Прошел год с тех пор, как я была в Западной столице».

В прошлый раз она приезжала чуть раньше, и было не так жарко. Отсутствие влажности несколько улучшает ситуацию, но все равно жарко, пот, который она вытирала, быстро высыхал.

Доктор-шарлатан быстро поддался жаре и свернулся калачиком в углу кареты.

— Чего здесь не хватает, так это немного зелени! Так было бы лучше, — заметила Чуэ.

Она протянула кожаный мешочек с водой, ароматизированной кожурой какого-то цитрусового фрукта. Даже тепловатый напиток был лучше, чем ничего, для пересохшего горла Маомао.

— Ты ведь уже бывала здесь, сестра Маомао?

— Да, в прошлом году.

Она не ожидала, что в этом году снова окажется здесь. Большинство простолюдинов за всю свою жизнь не совершали столь длительного путешествия.

— Но ты ведь пробыла здесь совсем недолго, верно? Позвольте госпоже Чуэ показать вам окрестности в этот раз! Вы сможете увидеть достопримечательности! Наслаждайтесь!

В её глазах появился блеск. Чем меньше что-то было связано с работой, тем больше ей хотелось этим заниматься.

— Нет, спасибо, у меня есть работа.

Маомао с удовольствием отправилась бы осматривать достопримечательности, чтобы наконец увидеть весь город и попробовать все лекарственные травы и другие растения, продающиеся в этом торговом узле. Но был один человек, за которым она должна была постоянно присматривать. Джинши.

«Этот сукин сын...!»

Даже сейчас при воспоминании о нём у неё закипала кровь, и она подозревала, что так будет всегда.

— Сестра Маомао! Сестра Маомао! Ты выглядишь напряженной! — сказала Чуэ и принялась массировать щёки Маомао. Казалось, что кто-то всегда это делает.

— О-о, правда?

— Уверена, они будут рады, если ты уйдешь на целый день, если скажешь им, что это для того, чтобы осмотреть окрестности. Только обязательно позови меня, когда будешь это делать!"

«Она просто хочет, чтобы я была её оправданием!»

С Чуэ было легко разговаривать, и она была лучше, чем любой другой потенциальный надсмотрщик, которого могли к ней приставить, но всё же...

— О Боже, Боже! Мы так много болтали, что уже приехали!

Взору предстал город из камня и кирпича. Он был усеян зелеными деревьями, а вдалеке сверкало озеро. То тут, то там развевались навесы, защищая от солнца. Карета покатила дальше, к огромному особняку. На мгновение Маомао подумала, что они едут в тот же дом, в котором она была в прошлом году, но потом поняла, что это соседний дом.

— Так это и есть административный офис! — сказала Чуэ, глядя на каменную табличку на фасаде здания.

Карета остановилась у ворот. Внутри уже ждали остальные врачи.

— А, это все? — сказал смуглый доктор Ю, помахав им рукой.

— Хорошо, сестра Маомао, у госпожи Чуэ есть другие дела. Так что!

— Хорошо. Большое спасибо.

— Не упоминай об этом!

Чуэ понеслась прочь, в административное здание.

— Сюда! — позвал доктор Ю. Он стоял вместе с Тяньюем и ещё одним врачом. Маомао и шарлатан подошли к нему, а Рихаку следовал за ними на некотором расстоянии.

— Вы уже бывали здесь, доктор Ю? — протянул Тянью.

— Да, много раз. Правда, это было ещё до того, как здесь появился административный офис. Знаете, я сам из западной столицы. Родом из провинции И-сэй. Я знаю, где находится восточная вилла, более или менее.

— Ха! — сказал Тянью, которого ответ не очень заинтересовал, несмотря на то что он сам задал вопрос.

«До того как здесь появился офис, да?»

Пока они шли внутрь, она размышляла о том, для чего он мог использоваться раньше. Он действительно больше походил на дом богатого человека, чем на административное здание.

«Может, это особняк, который конфисковали у кого-то, кто не платил налоги?»

Это было лишь её воображением, но этого было достаточно, чтобы скоротать время, пока они не прибудут на виллу. Медицинские принадлежности уже были там.

— Что нам делать дальше? — спросил доктора Ю серьёзный на вид врач.

— Давайте посмотрим. По плану мы должны разделиться на три группы, как это было на кораблях. Лунный принц будет на вилле лорда Гёку-оу, великий комендант Кан — здесь, в административном офисе, а наш человек Лу из Совета обрядов — в главном доме лорда Гёку-оу.

Казалось, добрый доктор обращался к одному из этих людей совсем не так, как к остальным. Может быть, они были близки лично, а может, по рангу?

— Может, нам разделиться на те же группы, что и на кораблях? — спросил другой доктор.

— Хм. Думаю, сегодня всё будет немного иначе, — сказал доктор Ю. Он схватил Тянью и подтолкнул его к Маомао и шарлатану.

— А? Я с ними, господин? — спросил Тянью. — Я был уверен, что снова буду с доктором Ри.

Маомао согласилась. Ри, очевидно, был оставшимся врачом. К тому же фамилия была очень распространенной — настолько, что не помогала различать людей, и тех, кто носил фамилию Ри, часто называли полным именем. Рихаку был удобным примером такого явления.

— Мы постарались учесть все возможные факторы, когда принимали это решение. Вы можете быть с доктором Ри при условии, что будете следить за своим языком. Я слышал о ваших ляпах на корабле.

Очевидно, Тянью наговорил лишнего высокопоставленным чиновникам.

— Но в любом другом месте я могу быть таким же грубияном! Эм... Куда я иду?

— На виллу. Я буду находиться в административном офисе, а доктор Ри — в главном доме.

— Это значит, что я нахожусь в одном здании с младшим братом императора, не так ли? Разве это не может только ухудшить ситуацию?

Это означало, что Маомао тоже будет в здании Джинши. Она и сама догадывалась.

— Ха! Надеешься получить шанс провести обследование Лунного принца? Удачи. Сомневаюсь, что ты его вообще увидишь.

Доктор Ю хлопнул Тянью по плечу. Тянью болезненно потер его.

Доктор Ю продолжил:

— Вы будете идеальной группой. Нян-нян умеет смешивать лекарства, а ты, Тянью, как раз этого не умеешь. Но ты — лучший хирург среди новичков. Это будет прекрасная возможность поучиться друг у друга.

«Вот было бы здорово, если бы здесь была Нян-нян», — подумала Маомао, но не стала его поправлять. Она решила, что если он не будет активно вредить ей, то с этим можно смириться. Она посмотрела на доктора-шарлатана. Кажется, его даже нет в списке. И, похоже, он тоже этого не осознавал.

— Надеюсь, я смогу стать хорошим учителем, — проворчал шарлатан. Маомао отвела от него взгляд.

— Жду с нетерпением, партнёр! — сказал Тянью, хлопнув Маомао по спине.

— Мы не партнёры.

Маомао встала перед врачом-шарлатаном, который покраснел от смущения и спрятался за её спиной.

— Я с нетерпением жду возможности поработать с тобой, здоровяк! — сказал Тянью.

— Да, с удовольствием, — ответил шарлатан.

Тянью, очевидно, не воспринимал его всерьёз.

— Может, ты и в новой группе, но твоя работа не изменилась. Врачи заботятся о своих пациентах — и ничего больше! К каждой группе будет прикреплен младший чиновник, который будет выполнять роль посыльного в случае чего. Не стесняйтесь использовать их.

С доктором Ю было приятно работать: он всё упрощал. Маомао знала, что персонал для этой поездки отбирался с учетом их способности адаптироваться к быстро меняющейся ситуации, но он отличался особой лёгкостью, которая, должно быть, возникла после возвращения на родную землю.

— Вы его слышали. Пойдём? — спросил Тянью, собирая свои вещи.

Административный офис, главный дом и вилла: два из трёх принадлежали Гёку-оу, что лишний раз доказывало его могущество. Офис и главный дом находились рядом друг с другом, а вилла — в пяти минутах ходьбы.

Каждый из них выходил на главную улицу, но внутри административного здания шум снаружи был едва слышен. Оно было просто огромным. Вероятно, стены и деревья снаружи также помогали перекрыть шум.

К Маомао и трем её спутникам присоединился младший чиновник, который будет служить их посыльным, и все пятеро направились к зданию, где их ждал человек, похожий на местного жителя. Когда они вышли за ворота, им открылся хороший вид на город.

Рихаку снова держался на почтительном расстоянии, но Тянью то и дело оглядывался на него.

«Как-то странно, что к нескольким обычным врачам приставили телохранителя?»

Не говоря уже о том, что сам шарлатан лично следил за Джинши. Тянью был слишком проницателен, чтобы не поинтересоваться, почему Маомао и шарлатану доверили младшего брата императора. Она беспокоилась о том, когда он начнёт задавать вопросы, но пока старалась вести себя так, будто всё нормально. По крайней мере, она могла играть невинность до тех пор, пока он не начнет её расспрашивать.

— Вот это да! Разве это не захватывающе?

Если бы у шарлатана ещё оставались усы, они бы дрожали. Он не был особенно храбрым евнухом, но в данный момент его робость, видимо, перевешивало волнение при виде западной столицы.

Тянью тоже смотрел во все стороны. Однако выражение его лица не менялось, и казалось, что он не столько веселится, сколько тщательно всё оценивает.

«Его трудно понять».

Маомао никогда не могла сказать, о чём он думает. Но она догадалась, что он быстро схватывает всё, что вызывает его любопытство. Если бы она знала, что это такое, то смогла бы предугадать его реакцию, но она всё равно не знала, что именно он считает интересным.

— Хм?

Тянью недоумённо наклонил голову, когда они вышли из кабинета. Маомао задумалась, в чём дело, и тут увидела знакомое лицо. Обладатель лица, похоже, тоже узнал их, потому что подошел рысью.

— Давно не виделись, — сказал он с почтительным поклоном и нежной улыбкой.

Это был симпатичный парень, Рикусон. Бывший помощник стратега-урода.

«Точно. Я слышала, его перевели в западную столицу».

Он был более загорелым, чем в прошлый раз, когда Маомао видела его, несомненно, из-за сильного солнечного света в этих краях. Позади него шли двое слуг.

— Это точно, господин, — сказала Маомао.

— Да, давно тебя не видел, — почти одновременно с ней сказал Тянью.

Только шарлатан остался в стороне. Он посмотрел на Маомао, как бы спрашивая, кто этот человек.

— Вы двое знаете друг друга? — спросила Маомао, переводя взгляд с Рикусона на Тянью и обратно.

— Да, в том смысле, что я никогда не забываю тех, кого встретил.

Рикусон улыбнулся. Маомао почувствовала в его выражении усталость. Она также заметила, что его одежда запылилась, а на ботинках была грязь.

— Первое, что нам сказали, когда мы начали работать при дворе — узнать, как выглядит помощник стратега, — сказал Тянью

— А-а-а. Понятно, — сказала Маомао.

Тянью, возможно, и поприветствовал Рикусона, но на самом деле он его не знал и не интересовался им. Шарлатан, тем временем, неловко сдвинулся с места, чувствуя себя скованно рядом с этим незнакомцем. В кои-то веки Маомао не могла просто позволить остальным говорить.

— Это Придворный врач. Я приехала в западную столицу, чтобы помочь ему, — сказала она.

— Придворный врач? — спросил Рикусон, с недоумением глядя на шарлатана.

«О! Его имя. Его зовут... э-э...»

Проклятье! Она опять чуть не забыла его. Она думала, что это Гу... Гуэн? Но она решила не произносить его вслух. Вместо этого она сказала:

— Если я скажу вам, что это врач, который много лет служил в Заднем дворце, вы поймёте, о ком я говорю?

Ах. Аккуратно сделано.

Рикусон хлопнул в ладоши.

— Да! Это он?

«Это было близко. Чуть не забыла».

Шарлатан был двойником её собственного отца, Луомена, и с ним обращались именно так. Рикусон, со своей стороны, наверняка был знаком с Луоменом, который приходился дядей стратегу-уроду. Вероятно, он также понял бы, что шарлатан — единственный врач в заднем дворце.

«Никогда не знаешь, есть ли у стен глаза или уши».

Формально они всё ещё находились в Ли, но западная столица была не хуже чужой территории. К тому же оба сопровождающих Рикусона, судя по всему, были местными жителями, и Маомао не могла позволить себе сказать что-то неосторожное. Ей придется следить за тем, как она говорит.

Маомао было не о чём говорить с Рикусоном, и ей хотелось поскорее уйти оттуда, пока никто не выдал происходящего.

— Я уверена, что вы заняты, господин Рикусон. Прошу прощения, что отнимаю у вас время, — сказала она.

— Вовсе нет. Я только что вернулся из путешествия по работе. Это отняло у меня много времени, но я знал, что вы все скоро приедете, и поспешил вернуться. Не ожидал, что время окажется таким удачным.

Он широко улыбнулся, но это не смогло скрыть грязь на подоле его мантии. Сейчас она высохла, но было очевидно, что изначально это была довольно темная, богатая почва.

«Неужели он по какой-то причине был в поле?»

Западная столица была сухим местом, и лужи на дорогах здесь не были обычным явлением. Даже если бы они и были, пыль была бы белесой, лишенной питательных веществ. Единственное место, где он мог бы набрать плодородной земли, подобной той, что прилипла к его одежде — это политое поле. Возможно, он возвращался из ближайшей к воде деревни. Торопясь вернуться, он не успел позаботиться о том, как выглядит.

«Значит, никто не сказал ему, когда именно мы прибудем?»

Длительное путешествие или нет, но она ожидала, что Рикусон будет знать хотя бы это.

— Мне пора в путь. Боюсь, если я буду стоять и болтать слишком долго, мой бывший босс может меня заметить. Ещё увидимся, — сказал Рикусон.

Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но, видимо, был слишком занят. Тянью, понявший, кого он имел в виду под "бывшим боссом", хмыкнул. Только доктор-шарлатан остался в полном неведении, и весь разговор он провёл с грустным видом. Маомао придётся объяснять ему, кто такой Рикусон, пока они будут добираться до места назначения.

Ей было о чём подумать, но она вспомнила, что сказал им доктор Ю.

«Врачи заботятся о своих пациентах - и больше ни о чём».

Маомао была аптекарем. Поэтому она будет делать работу аптекаря, и ничего больше.

[П.п: Да, конечно. Только работу аптекаря.Так же думаю стоит уже пояснить за Нян-нян(娘娘). Если просто переводить 娘 то получается несколько вариантов:

1) Дочь(яп.); 2) девушка; девочка, барышня; молодая женщина(кит.); 3) мать, матушка; женщина; родительница; 4)госпожа; барыня; 5) богиня-покровительница (особенно: чадородия);

Если же переводить вместе оба иероглифа то получаеться:

1) устар. матушка-государыня, государыня-императрица; 2) матушка-покровительница (особенно: богиня чадородия); 3)свекровь; 4) диал. матушка, мамаша, родительница.

Тут скорее всего используется вариант "дочь", но глядя на другие варианты перевода, начинает казаться, что Тянью что-то знает.]

Глава 2 - Босс и бывший Босс

Рикусон вздохнул, вернувшись в свою комнату, которая в данный момент представляла собой отсек административного здания, отведенного ему под жилые помещения.

— Неужели всё это только для того, чтобы усложнить мне жизнь? — пробормотал он, отряхивая свой покрытый песком и грязью наряд.

Рикусон уже давно предлагал совершить экскурсию по крестьянским деревням, но Гёку-оу одобрил эту идею лишь несколько дней назад. Рикусон уехал, но тревожное предчувствие заставило его поспешно вернуться.

—Когда я уезжал в деревню, все говорили мне, что они прибудут значительно позже, чем ожидалось.

Это были гости из столицы, с которыми он столкнулся несколько минут назад. Признаться, он никак не ожидал, что среди их свиты окажется уважаемая дочь его бывшего начальника.

— Конечно, господин Лакан приехал, — размышлял Рикусон.

Даже тошнотворная перспектива путешествия на корабле не удержала бы его от участия в этой поездке. При всём уважении к уважаемой дочери Маомао, Рикусону эта идея показалась забавной. Когда ему сказали, что его бывший начальник прибудет примерно через десять дней, он выделил пять дней до этого на поездку по фермерским деревням. Но потом...

Рикусон смахнул с халата песок, попавший повсюду. Он бы с удовольствием помылся как следует, но времени не было. Не было даже времени вытереться. Единственное, что ему оставалось взять лепешку с благовониями и намазать ею шею. В этих краях под благовониями обычно подразумевались либо духи, либо такая лепешка, как эта, а у Рикусона под рукой было только по одной. Одни духи подарил ему в шутку Гёку-оу, а лепешку ему настойчиво продавали, когда он гулял по городу.

Именно это благовоние он выбрал сегодня. Дешёвый продукт был как нельзя кстати — благовония в западной столице обычно имеют сильные ароматы, так что что-то дешёвое, не так сильно пахнущее, было идеальным вариантом. Он втирал благовония, чтобы скрыть запах пота, и в качестве последнего штриха нацепил на лицо улыбку.

Улыбка была необходима для ведения бизнеса, говорила ему мать. Никогда не опускай глаза перед клиентом.

Рикусону было интересно, что подумает Гёку-оу, увидев его возвращение намного раньше, чем ожидалось. Если бы его бывший босс был там, всё могло бы стать немного неловким, но так уж вышло. Он затянул пояс и вышел из комнаты.

***

— Давно не виделись, господин, — сказал Рикусон, заставляя себя вести себя совершенно естественно, когда вошел в зал.

Гёку-оу и его подчиненные вместе с гостями наслаждались легкой трапезой. Слуги снуют туда-сюда, разнося еду. Для ужина было ещё слишком рано, но блюда всё равно выглядели роскошно.

Естественно, Рикусон узнал всех гостей. Он не мог их забыть. Щетинистый мужчина с моноклем был Лаканом. Его бывший начальник; он узнал бы его где угодно. Рядом с Лаканом сидел его помощник Онсоу. Он был рядом с ним ещё до того, как Рикусон стал служить Лакану; когда Рикусон вступил в должность, он отчётливо помнил, как Онсоу пришёл к нему со слезами благодарности на глазах.

Не удалось загрузить изображение. Либо оно удалено. Пожалуйста, сообщите нам об этом

Онсоу был способным человеком, но у него была прискорбная склонность тянуться к короткой соломинке, с которой он мог бы смириться, как только оказался в окружении Лакана.

Онсоу увидел вошедшего Рикусона, слегка поклонился и шепнул Лакану. Лакан посмотрел на Рикусона с тем же безразличным выражением, что и всегда. Если бы Онсоу ничего не сказал, он бы, наверное, так и не узнал о присутствии Рикусона. Рикусону иногда было любопытно, как он выглядит для стратега.

Лакан поманил Рикусона к себе, но тот не был уверен, что ему стоит беззаботно подходить к стратегу. Он посмотрел на Гёку-оу. Временный правитель западной столицы махнул ему рукой со своего почетного места за столом, чтобы он подошёл и поприветствовал его.

Рикусон и в самом деле чувствовал себя очень неловко. Онсоу смотрел на него с неописуемым выражением лица, казалось, он задавался вопросом, на чьей стороне Рикусон. Онсоу должен был понять, кому подчиняется Рикусон в силу своего нынешнего положения.

Лакан тем временем поглощал жареную пищу, казалось, безразличный к происходящему. Сначала еда прошла через руки незнакомой Рикусону служанки, которая оставила Лакану лишь самые скудные кусочки. Рикусон мог предположить, что она была его дегустатором, но если так, то большую часть еды она оставляла себе. Лакан просто получал её остатки.

Он слышал, что в город прибудет младший брат императора, но в данный момент не видел его. Похоже, это был не публичный банкет; Лакан, вероятно, принял приглашение, не задумываясь об этом, но блестящие глаза Онсоу ясно говорили о том, что он должен был вежливо отказаться.

— Кхм, ах... Рикусон, я хочу съесть ту булочку, — сказал Лакан.

Сначала Рикусон был уверен, что Лакан забыл его имя, но оказалось, что это не так. А насчёт "той булочки" он добавил:

— Онсоу говорит, что не знает, какую булочку я имею в виду, но я ему сказал! Та самая булочка!

Рикусон согласился с Онсоу: этого было недостаточно, чтобы продолжать. Так вот почему Лакан позвал его к себе? Потому что он хотел съесть булочку?

Рикусон порылся в памяти.

— Вы говорите о чём-то сладком, да, господин?

— Конечно, да.

— А начинка есть?

— Не думаю.

Значит, не начинка из красных бобов делала эту булочку сладкой.

— Она покрыта чем-то, или вы макаете её во что-нибудь?

— Да, это так, эта белая штука очень вкусная.

Рикусон наконец соединил все точки.

—Господин Лакан. Вы говорите о жареных булочках из "Риуриу Хантэн"? Название означало "Ресторан Двойная шестерка"; туда Лакан ходил однажды, и несколько раз после этого он посылал Рикусона купить булочки.

— Господин Онсоу. Поджарьте цветочные булочки и полейте их сгущенным молоком, — сказал он.

[П.п:

Блюдо китайской кухни

Мандариновые рулетики, приготовленные на пару, цветочные булочки или хуа джун - это разновидность булочек, приготовленных на пару, которые родом из северного Китая, но популярны по всей стране. Как и мантоу, мандариновый рулет является блюдом с дим-самами и одним из основных блюд китайской кухни. хуа джун названы так из-за своей характерной формы; буквальный английский перевод "хуацюнь" означает "цветочный завиток".]

— Хорошо.

Перед Лаканом уже лежала цветочная булочка; видимо, это и навело его на мысль о творении Риуриу.

— Жареный хлеб со сгущённым молоком? Звучит вкусно! — сказала женщина, которая, судя по всему, была дегустатором блюд Лакана, её глаза блестели. Она не была похожа на обычную служанку, возможно, ещё одна из "находок" Лакана.

— Госпожа Чуэ, может быть, вы будете так добры и попробуете чуть меньше еды на яд, — сказал Онсоу.

Значит, её звали Чуэ. Судя по почтительному тону Онсоу, она была не столько фрейлиной Лакана, сколько кем-то, кто был позаимствован из других мест, чтобы исполнить эту роль.

— Ой! Виновата, — сказала Чуэ.

Однако, встретившись спустя долгое время и поговорив вот так Рикусон понял, что Лакан всё ещё Лакан.

— Я могу приготовить булочки для вашей закуски завтра, господин, — сказал Онсоу.

— Я хочу, чтобы они были на ужин сегодня!

— Пожалуйста, господин, будьте благоразумны. Мы уже на банкете!

Голос Онсоу перешёл на шёпот, Как будто ему было трудно говорить. Рикусон смотрел на него с сочувствием, прекрасно зная, каким требовательным может быть Лакан, когда пребывает в одном из своих настроений. Онсоу бросил на бывшего помощника не добрый взгляд.

— Я вижу, некоторые вещи никогда не меняются, — сказал Рикусон Онсоу, пытаясь исправить его настроение.

— Действительно, не меняются. А вы, похоже, чувствуете себя здесь, на западе, как дома.

Онсоу заметил загар Рикусона и почувствовал запах благовоний, исходящий от него. В столице он никогда не пользовался благовониями. Здесь он делал это только для того, чтобы скрыть запах пота, но говорить об этом воздерживался: ему казалось, что это прозвучит как оправдание.

— Вы должны простить Рикусона. Он только что вернулся из долгого путешествия, — сказал Гёку-оу, откусывая кусок мяса. Очевидно, он прислушивался к их разговору.

— Понятно, — сказал Онсоу, побледнев от неожиданности, когда к нему обратился сам Гёку-оу. Конечно, он не ожидал, что разговор великого человека перейдет на него.

— Еда вам по вкусу? Если вам что-то нужно, я могу попросить моего повара приготовить это немедленно.

— Вы знаете о цветочных булочках из "Риуриу Хантэн"? — вклинился Лакан, которого никогда не нужно было просить дважды. Жители западной столицы, конечно же, не знали блюд имперской столицы.

— Хох. Пожалуйста, расскажи мне об этом, — сказал Гёку-оу. Теперь, когда он выразил готовность слушать, объяснять должен был Рикусон. Он почувствовал, как в животе запорхали бабочки. Похоже, это будет его уделом в обозримом будущем, не самая приятная перспектива для вечно беспокойного Рикусона.

Глава 3 - Вилла и забытый человек

Вилла Гёку-оу казалась вполне комфортной из-за обилия зелени. Когда думаешь о провинции И-сэй, где располагалась западная столица, в голову приходит мысль о пустыне, но на самом деле здесь было много травянистых равнин. Да, здесь было сухо, но это был не просто песок: воды хватало, по крайней мере, для произрастания травянистых растений. Но нельзя сказать, что вода здесь совсем не ценилась.

«Это была главная резиденция, где мы останавливались раньше?»

Там тоже было много зелени.

Одних деревьев в саду особняка было достаточно, чтобы создать впечатление богатства. Конечно, столичным жителям, привыкшим жить у великой реки, где море было не так уж далеко, этого могло не хватать.

«Но и этого достаточно, чтобы освежать».

Сад здесь был выполнен примерно в стиле центрального региона, но в нём было много растений, которых она никогда раньше не видела. Первой мыслью было, что она с удовольствием испытала бы их лечебные свойства, но, такой была Маомао.

— Молодая леди! Давайте сначала уложим наш багаж. Это было такое долгое путешествие, и я очень устал, — сказал шарлатан с усталым лицом..

— Хорошая идея, — сказал Тянью. — Эй, Нян-нян, как только мы доберёмся до нашей комнаты, может, сыграем в камень-ножницы-бумага, чтобы выяснить, кому достанется исследовать особняк.

Рихаку шёл в нескольких шагах позади троих, не сводя с них глаз. Медицинский кабинет находился в отдельном здании от виллы. Поскольку болезнь считалась нечистотой , жаловаться им не приходилось. Если бы кабинет находился в оживленном месте, то за больными придется присматривать, Чтобы они никого не заразили, когда придут.

— Странное место, — сказал шарлатан, с удивлением глядя на здание. — Я думал то же самое в медицинском офисе административного здания...

Это определенно не было похоже на то, к чему они привыкли в Ли, и хотя у западной столицы был свой архитектурный стиль, здание, похоже, тоже к нему не относилось. Оно выглядело почти как...

— Это часовня? — спросил Тянью, проводя рукой по кирпичам.

— Часовня? Что это? — спросил шарлатан.

Неудивительно, что он не знал этого слова: в Ли было не так уж много часовен. Неудивительно, что шарлатан, который кажется наивным человеком, не знает что это.

— Считайте, что это святилище, — сказала Маомао.

— О! Место для молитв.

— Да. В этом городе много разных религий, — сказал Тянью.

Войдя в здание, они обнаружили комнату с высокими сводами. Внутри не было никаких предметов поклонения; единственным свидетельством того, что здесь когда-то исповедовали какую-то веру, были украшения на стенах. Возможно, когда-то здесь жил благочестивый человек. Когда дом перешел в руки Гёку-оу, он не стал его сносить, но это уже не было местом поклонения.

— Это идеальный размер. О, и посмотрите! Остальные вещи уже прибыли. Хм, здесь действительно много всего. Придётся потрудиться, чтобы всё организовать. Может, просто оставим их в коробках? — сказал шарлатан.

— Хорошая мысль. Давайте поторопимся и устроим "камень-ножницы-бумага"! Кто пойдёт исследовать?

Ещё недавно Маомао охотно согласилась бы с предложением Тянью. Однако, поразмыслив, она задалась вопросом: Даже если она выиграет игру, будут ли двое других действительно выполнять свою работу здесь? В то же время она понимала, что будет раздражена, если выиграет Тянью, а если победит шарлатан, это заставит её чувствовать себя неловко.

В итоге Маомао выбрала самое скучное решение. Она закатала рукава, повязала на рот платок и сказала:

— Ладно, исследования будут потом! Сначала нам нужно разобраться со всеми этими вещами!

— Ой. Раньше ты выглядела такой взволнованной, когда осматривала окрестности.

— Я очень устал от нашего путешествия, молодая леди. Разве мы не можем действовать не спеша?

— Нет! — сказала Маомао, отталкивая их обоих.

Их медицинские принадлежности могли сгнить за время долгого морского путешествия; им нужно было знать, что ещё пригодно для использования, а что нет, чтобы запастись всем необходимым.

— Никто не должен покидать эту комнату, пока мы не приведём всё это в порядок.

— О нет...

Шарлатан выпятил нижнюю губу и выглядел глубоко расстроенным.

Тянью не выглядел счастливым, но он подошёл к припасам и принялся за работу.

— Что бы вы хотели, чтобы я сделал? — спросил большая собака Рихаку.

Он выглядел так, будто мог просто упасть на пол и начать отжиматься, чтобы скоротать время, если бы ей нечем было его занять, поэтому она решила привлечь его к физическому труду.

— Не могли бы вы взять коробку у двери и принести её сюда? — спросила Маомао.

— Конечно! Уф! Она тяжёлая!

Это оказалось многовато даже для Рихаку.

Маомао подошла к коробке, открыла крышку и заглянула внутрь. Она была набита рисовой шелухой и сладким картофелем. Неудивительно, что она была такой тяжёлой. Даже Рихаку не смог бы поднять её в одиночку.

— Не думаю, что это наше, — сказала она.

— Что скажете? Может, одолжить телегу и перетащить это куда-нибудь? —спросил Рихаку.

— Нет, я думаю, мы просто сообщим кому-нибудь из руководителей, и они сами разберутся, — ответила Маомао, раздумывая, кому сказать.

В этот момент со стороны сада появился человек, срочно машущий рукой.

— Эй! Кажется, мой груз перепутали с вашим, — позвал новоприбывший. Это был человек без особых отличительных черт, единственное, что в нём было примечательного, это то, насколько он был незаметен. У него была не вызывающая возражений внешность, и ему было, наверное, двадцать три или двадцать четыре года.

«Мне кажется, что я его уже где-то видела».

Увидев Маомао, новоприбывший остановился.

— Это ты! — сказал он, резко указывая на неё. — Та, которая может быть сестрой Лахана, а может и нет, я не знаю точно!

Не удалось загрузить изображение. Либо оно удалено. Пожалуйста, сообщите нам об этом

— Ответ — нет.

Теперь она была уверена: этот разговор у неё уже был.

«Но кто этот парень?»

Её взгляд упал на коробку, полную сладкого картофеля. Упоминание имени Лахана всколыхнуло воспоминания.

— Ты ведь брат Лахана, не так ли? Её воспоминания о нём были туманны, но она решила, что он именно он.

— Лахан младше меня! Почему я должен определяться по нему?!

Да, это был брат Лахана, с его восхитительными реакциями. Она уже встречалась с ним раньше и запомнила его в основном тем, что он был очень нормальным и давал много остроумных. А вот его лицо она совершенно забыла.

— Ну, я не знаю твоего имени, — заметила она.

— Меня зовут...

— Мне не нужно, чтобы ты говорил мне свое имя.

Она только недавно, наконец, вспомнила имя доктора-шарлатана. Больше ей ничего не нужно было узнавать.

— Послушайте меня! Давай я скажу тебе своё имя!

Маомао, однако, не была настроена слушать.

— А главное: Что ты здесь делаешь?

Обычно этот парень проводил всё своё время на картофельных полях в центральном регионе.

Брат Лахана выглядел ошарашенным вопросом Маомао. Рихаку, решив, что он не представляет угрозы, спокойно смотрел на происходящее.

— Я здесь потому, что они меня сюда притащили! Они привели меня вместо отца с приказом научить жителей западной столицы выращивать всё это!

Маомао почувствовала некоторое недовольство. Под "всё это" подразумевался сладкий картофель.

— Я так понимаю, Лахан обманул тебя?

— Нет!

Брата Лахана было легко прочитать. А Лахан оставался как всегда безжалостным.

— Почему он не попросил своего отца? — спросила Маомао.

Отец Лахана, Ла... э-э-э... что-то вроде того, любил заниматься сельским хозяйством и, казалось, пошёл бы на край земли, если бы там было поле, за которым нужно ухаживать.

Брат Лахана сделал паузу.

— После того как стало известно о его эксперименте с выращиванием сладкого картофеля на севере, он не может уйти.

— Эксперимент?

— Сладкий картофель даёт в несколько раз больше урожая, чем рис, поэтому он решил, что он идеально подойдет для провинции Сихоку, где много людей и места.

— Верно.

Джинши старался всеми силами укрепить запасы продовольствия, и она припоминала, что Лахан также пытался продавать сладкий картофель.

— Проблема в том, что сладкий картофель родом с юга, поэтому на севере он не растёт. На самом деле, я сомневаюсь, что он вообще вырастет, но папа говорит, что стоит попытаться выяснить, какова северная граница, так что я просто позволил ему это сделать.

— Не уверена, что сейчас самое время...

Даже Маомао понимала, что это опасная затея. Надвигался голод, и они не могли жалеть людей и землю, чтобы удовлетворить любопытство одного крестьянина.

"А у него была такое мягкое выражение лица..."

Этот человек напомнил ей Луомена, но похоже, когда его что-то интересовало, он полностью погружался в это, исключая всё остальное.

— Было бы слишком рискованно, если бы все поля были засажены сладким картофелем, поэтому я принёс и это. Посмотри.

Брат Лахана бросил ей что-то из коробки, стоявшей рядом с ящиком сладкого картофеля.

— Обычный картофель? Это же белый картофель, верно?

Это был большой, крепкий, круглый картофель. Картофель был относительно новым продуктом питания; госпожа Малахитового дома рассказывала Маомао, что в её молодости его еще не употребляли в пищу.

— Верно. Такие клубни могут расти даже в холоде, даже если земля не очень плодородна, поэтому он заставил меня взять их с собой. Лахан не обращал особого внимания на отца, потому что знал его только как доброго человека, но он может быть довольно грозным, когда захочет.

Отец Лахана, Ла-что-то-там-по-имени, был, очевидно, полноправным членом клана Ла. Даже Маомао чуть было не попала впросак из-за его приятного лица.

[П,п: Если кому интересно отца зовут Лакоу.]

— Картофель можно собирать два раза в год, поэтому мой отец очень хотел его посадить. Боюсь, он пытается с их помощью подтасовать цифры урожая.

— Похоже, ты много знаешь о картофеле, — заметила Маомао.

Она считала брата Лахана совершенно обычным человеком, не обладающим никакими особыми качествами, кроме склонности к остротам, но оказалось, что ему действительно есть что предложить.

— Ого, да ты обычный фермер! — сказал Рихаку, похлопав брата Лахана по спине. Он не следил за всем разговором, но всё равно был впечатлён.

— Ф-фермер?!

Брат Лахана поперхнулся. Казалось, он хотел что-то возразить, но был слишком разъярён, чтобы сказать что-то ещё. Доктор-шарлатан, видимо, напуганный яростью брата Лахана, держался на расстоянии. Тянью, похоже, счёл этого человека слишком нормальным, чтобы интересоваться им.

— То есть ты хочешь сказать, что этот картофель не еда, а семенная культура? — спросила Маомао.

— Да, это так! Я должен показать людям, как их выращивать. Что это такое: "Вы собираетесь быть привязанным к одной земле до конца своих дней? Чем вообще одно поле отличается от другого?!

Короче говоря, этот нормальный человек проявил обычный интерес к внешнему миру и был обманут. Однако тот факт, что он погнался за этим ящиком с семенным картофелем, свидетельствовал о том, что он действительно целеустремленный фермер. Маомао подозревала, что он вырастит прекрасный урожай, даже если будет всё время жаловаться.

«Учить их выращивать новые культуры, да?»

Это означало, что брат Лахана будет проводить время в деревнях.

— Когда пойдёшь в деревни, возьми меня с собой, — сказала Маомао.

— Зачем мне это?

— Я хочу кое-что разузнать.

Это был подарок свыше. Она полагала, что ей придётся просить Рикусона или кого-то ещё, пока не появился брат Лахана.

«Тот наряд Рикусона».

Судя по заляпанной грязью одежде, он осматривал какую-то ферму. Но что делал человек, присланный из столицы, на задворках своего нового дома?

«Может быть, он проверял урожай, чтобы убедиться, что никто не обманывает с налогами. А может... Может, он знает о нашествии насекомых».

Нашествие насекомых разразилась к западу от королевской столицы, а значит, велика вероятность того, что саранча прилетела не только с запада. Всегда легче справиться с роем саранчи, когда её не так много.

«Я не очень-то интересуюсь насекомыми».

На секунду Маомао вспомнила о другой девушке, которая любила насекомых гораздо больше, чем она.

***

— Конечно, сегодня я доверяю себя вашим услугам, Придворный врач. Как всегда.

Джинши улыбнулся, принимая их. Они находились в самой роскошной комнате для гостей в вилле. На полу лежал богатый толстый ковёр из овечьей шерсти с тонкой вышивкой, а занавески казались сделанными из шёлка: они переливались и блестели при каждом порыве ветра. Маомао не переставала удивляться рыночной стоимости жилья Джинши.

«А вот это выглядит неплохо», — подумала она, заметив на столе тарелку с фруктами. Там лежал сочный виноград, недавно охлаждённый, но ещё не успевший запотеть. Они обещали сладкий сок, наполняющий рот, когда они лопались между зубами.

«Интересно, нужно ли ему проверить их на яд?»

К сожалению, Маомао в этот момент не было рядом, чтобы попробовать еду Джинши. Эта обязанность выпала на долю фрейлины Джинши Таомэй. Не было сегодня и буйной Чуэ, а Барёу Маомао тоже не видела, хотя догадывалась, что находится по ту сторону мягко шелестящих занавесок. Суйрэн и Гаошунь стояли у стены.

Доктор-шарлатан оставался запуганным в присутствии Джинши.

— Эп! Д-Давайте начнём...

Как обычно, он едва мог вымолвить слово, и как обычно, его обследование было в лучшем случае формальным.

Тянью тоже не участвовал в этой сцене. Слишком велика была вероятность, что он обидит кого-то важного, чтобы его приглашали в гости. Тянью был достаточно проницателен, чтобы с опаской смотреть на Маомао и шарлатана, собирающегося проводить это обследование, но если у него и были какие-то сомнения, то пока что он держал их при себе. Потому ли, что он умел понимать намёки, или кто-то со стороны Джинши помог ему разобраться? Маомао предпочитала не думать об этом.

«Мне тоже всё равно».

У неё были дела. Пока что она отложила вопрос о том, почему Джинши оказался на вилле. Чудаковатого стратега не было в том же здании, вот что действительно имело значение.

— Хорошо, молодая леди, я возвращаюсь, — сказал шарлатан.

— Да, господин, — ответила Маомао.

Шарлатан ушёл, ничуть не смутившись. Вместе с ним ушёл и его телохранитель Рихаку.

Джинши немного приглушил блеск.

— Приготовьте чай, пожалуйста, — сказал он.

— Конечно, господин, — ответила Таомэй и пошла готовить.

— Вот, пожалуйста.

Суйрэн предусмотрительно принесла стул, и Маомао села. Она не стала хватать виноград, но попыталась телепатически передать Суйрэн, что хотела бы получить несколько виноградин на память.

— Как ты устроилась на новом рабочем месте? — спросил Джинши.

— Достаточно легко, господин. Персонал не изменился, так что просто привыкаю к новой обстановке.

Это был честный ответ. Сейчас ей действительно хотелось узнать, какие виды лекарств доступны в западной столице. Когда они проанализировали, что использовали во время путешествия, оказалось, что это в основном средства от тошноты и жаропонижающие. На южном маршруте стояла жара, как в разгар лета, и в сочетании с плохой циркуляцией воздуха на корабле было много случаев головокружения. Тепловой удар лучше всего лечить водой, а не лекарствами, но Маомао подозревала, что, пока её не было, шарлатан диагностировал многие случаи как простуду и раздал жаропонижающие. Это бы всё объяснило.

Забавно, но всё обошлось: лекарство, которое прописал шарлатан, было настолько неприятным на вкус, что пациентам всё равно приходилось запивать его большим количеством воды, так что в итоге оно вылечило их от теплового удара.

«Удача на его стороне».

К тому же она слышала, что им дадут новые припасы, купленные в западной столице, чтобы восполнить недостаток в запасах.

«Жаль, что я не могу поехать с ними за покупками».

Ей было так любопытно узнать, какие именно лекарства здесь продаются.

У Маомао, однако, были и другие дела. Она огляделась по сторонам, затем бросила взгляд на Джинши. Не зная, как поднять этот вопрос, она решила полностью сменить тему.

— Я так понимаю, среди нас есть картофельный фермер, благодаря связям Лахана.

Речь шла именно о Лахане; если им удастся вырастить картофель в провинции И-Сей, то, она была уверена, он намерен заняться его экспортом в Шаох или что-то в этом роде. Она находилась совсем рядом с И-Сей, что позволило бы свести к минимуму расходы на доставку.

Джинши бросила на неё взгляд.

— Фермер, выращивающий картофель? Он же твой двоюродный брат, как я слышал.

— Не родственник, — твёрдо сказала она, чтобы не было ошибки.

— Но я слышал, что он старший брат Лахана.

— Да, но мы с Лаханом совершенно чужие люди.

Джинши бросил на неё тяжёлый взгляд, но всё же согласился.

— В любом случае, да, у нас здесь есть картофельный фермер. Когда я услышал, что он из клана Ла, я ожидал увидеть кого-то... не знаю. Более характерного.

— Вы с ним знакомы, господин?

— Я видел его только мельком. Я увидел его, когда Лахан помогал ему взойти на корабль.

Другими словами, он заметил их в середине обмана.

— Он очень нормальный человек.

— Да. Очень нормальный.

Похоже, Джинши разделял мнение Маомао, но в любом случае, если он уже знал о нём, это облегчало задачу.

— Я бы хотела сопровождать его в фермерские деревни. Как вы думаете, мне дадут разрешение?

— Фермерские деревни? Я бы помог, если бы ты смогла поехать, но как тогда ты будешь справляться со своими медицинскими обязанностями?

Джинши похлопал себя по боку.

«Ты сам виноват».

Он уже знал, как менять повязки, так что ей не нужно было постоянно осматривать его.

— К нашей группе приписан молодой человек по имени Тянью. Думаю, он справится, господин, — сказала она, не обращая внимания на рану Джинши. Она могла не одобрять Тянью как личность, но его работа заслуживала доверия.

— Хм... Хорошо, — Джинши выглядел так, будто ему пришлось проглотить возражения, но тем не менее согласился.

— Я уже собирался пригласить кого-нибудь, чтобы узнать о фермах из первых рук. В деревнях и так хватает проблем из-за надвигающейся чумы. Это может быть идеальным вариантом.

— Какого рода проблем? — Маомао наклонила голову.

У Джинши было столько разных проблем, что она даже не знала, какую из них он имеет в виду.

Джинши посмотрел на Гаошуна, и тот развернул на столе карту провинции И-сэй. На ней чернилами было нарисовано несколько кругов.

— Что это? — спросила Маомао.

— Расположение фермерских деревень.

— Их не так много, как я ожидала, учитывая размеры провинции И-Сей.

— Здесь довольно много отдельных участков земли, но когда они достигают определённого размера, возникают какие-то проблемы. За пределами западной столицы население здесь никогда не было очень большим, и, учитывая всю торговлю, многие люди просто импортируют продукты.

В этих землях увядшая почва была нормой, а источники воды были ограничены. Маомао могла дойти только до ближайшей деревни.

«Неужели туда же ходил Рикусон?»

Он выглядел очень занятым - вряд ли он посещал фермы, чтобы скоротать время. Должно быть, он отправился в ближайшую деревню.

— А это, — сказал Джинши, взяв кисть, которую ему протянул Гаошун, и нарисовав на карте круг побольше, — пастбища.

— Пастбища?

Другими словами, места, где можно кормить скот. Вероятно, здесь, в западной столице, не коровы, скорее козы и овцы.

— Некоторые из них используются фермерами, а через некоторые проходят кочевые племена. Группы, у которых нет постоянных поселений.

— Понятно.

Джинши, похоже, объяснял не столько ради Маомао, сколько пытаясь упорядочить собственные мысли.

— Ты помнишь приказ, который я отдал, чтобы попытаться бороться с кузнечиками? — спросил он.

— Помню. Вы запретили убивать вредных птиц, поощряли поедание насекомых и сказали, что крестьянские деревни должны быть обучены изготовлению инсектицидов.

Маомао сама участвовала в проекте по производству инсектицидов. Она разработала несколько рецептов, в которых использовались преимущественно местные ингредиенты.

— Верно. Эти приказы были разосланы по всему Ли, включая, конечно, провинцию И-Сей. Однако...

Он запнулся.

Маомао показалось, что она видит, с каким просчётом столкнулся Джинши.

— Даже если фермеры и используют инсектициды, они применяют их только на своих полях, — сказала она.

— Именно так.

А в провинции И-Сей было несколько маленьких полей и много очень больших равнин. Фермеры не стали бы уничтожать жуков на травянистых участках. Не говоря уже о том, что была вероятность того, что кочевники вообще не получили приказа.

«Даже если бы и так...»

Они не захотели бы наносить химикаты на то, что будет есть их скот, и не стали бы убивать кузнечиков одного за другим.

Джинши и Маомао молчали.

Кузнечики, избежавшие истребления, произведут новое поколение, во много раз превосходящее их по численности.

Маомао, однако, была озадачена.

— Простите, господин, но разве в прошлом году на западе Ли уже не было небольшого нашествия насекомых? В том числе и в западной столице?

— Из провинции И-Сей не поступало никаких сообщений о насекомых, — не менее озадаченно ответил Джинши.

— Конечно, эта область выживает в основном за счёт торговли и не занимается собственными посадками, так что ущерб сельскому хозяйству был бы скромным...

— Но он должен был быть.

Она вспомнила предыдущую осень. Джинши прислал ей ящик кузнечиков - это почти считалось домогательством, и она перемеряла сотни штук. Тогда Лахан предположил, что они могли прилететь из Хокуарена по сезонным ветрам. А какой район был ближе всего к Хокуарену? Провинция И-Сей.

«Могли ли кузнечики разминуться с ними по чистой удаче? Или... эти люди что-то скрывают?»

Маомао вгляделась в лицо Джинши. Он не выглядел слишком обеспокоенным, но был спокоен, словно просто подтверждал то, что уже знал. Информация, которая у него уже есть. Она попыталась взглянуть на остальных в комнате в поисках подсказки, но Суйрэн, Таомэй и Гаошун ничего не выдали.

«Неужели провинция И-Сей пытается скрыть плохой урожай?»

И тут же застонала.

«Может, это брат императрицы Гёкуё?»

Гёку-оу, человек, который сейчас руководил западной столицей от имени их отца. Похоже, у него была какая-то история с императрицей Гёкуё, но Маомао не обращала на это внимания, считая, что это не относится к простому аптекарю.

Имеет ли всё это какое-то отношение к тому, почему Рикусон ходил по деревне и испачкался?

Маомао начала чувствовать нетерпение и беспокойство. Размышляя над этим вопросом, она только завязывала себя в узлы, но ей было противно оставлять его без ответа. Тогда лучше действовать быстро.

— Я понимаю, что это несколько неожиданно, но, может быть, вы позволите мне завтра отправиться в фермерские деревни?

— Как бы мне ни хотелось, чтобы ты отправилась в путь как можно скорее, это, пожалуй, слишком рано, — сказал Джинши.

— Хм...

В этот момент вмешался Гаошун.

— Лунный принц, — сказал он.

— В чём дело, Гаошун?

— Если Сяомао собирается уехать, лучше подождать несколько дней.

— Почему? Чтобы всё было готово?

— Нет, господин. Потому что Басен должен прибыть через несколько дней.

Маомао показалось, что она давно не слышала этого имени. Басен, как она помнила, путешествовал по суше, чтобы добраться до западной столицы.

— Думаю, он будет идеальным телохранителем для Сяомао, — сказал Гаошун.

— Хорошо. Мы используем это время для подготовки, — ответил Джинши, и на этом всё было решено.

Маомао облегченно вздохнула и уже собиралась вернуться в медицинский кабинет, где её ждали шарлатан и Тянью, но Джинши снова заговорил.

— Одну минутку.

— Да?

— Меня беспокоит живот. Может быть, ты осмотришь его?

Он усмехнулся.

«Я могла бы догадаться».

— Я буду ждать в соседней комнате, — сказал он.

Затем он ушёл, а Суйрэн и остальные, возможно, заранее предупреждённые, остались.

— Очень хорошо, — сказала Маомао через мгновение.

Она достала свежие бинты. Но втайне она желала, чтобы Басен поторопился и пришёл сюда.

Глава 4 - Весна приходит к Басену (Часть первая)

— Кря-кря!

Басен посмотрел на желтоклювого, влажноглазого, с пушистыми перьями белого утёнка перед собой.

— Похоже, это прощание, утка.

За последние несколько месяцев Басен получил несколько секретных приказов от Лунного принца. Один из них касался этой домашней белой утки. Это был классический вид домашнего скота: его было легко разводить, и он часто нёс яйца.

Собственно, разведение уток и было тем заданием, о котором шла речь.

Поначалу Басен подумал, что Лунный принц, должно быть, смеётся над ним. При всех его недостатках он происходил из клана, которому исторически было поручено охранять императорскую семью, а теперь он должен заботиться о каких-то водоплавающих птицах? Он начал подумывать, не бросил ли его Лунный принц.

Однако это было не так.

— Разведение скота спасет эту страну от многих несчастий, и я уверен, что ты будешь усердно выполнять эту обязанность, — сказал он Басену.

Если Лунный принц готов был оказать ему такое доверие, он вряд ли мог отказаться. Это было в конце прошлого года.

Как только он узнал, в чём будет заключаться его миссия, то первым делом обратился за советом к тому, кто знал о разведении уток больше, чем он сам.

Так, в начале года он обнаружил, что проводит много времени, посещая одно конкретное место...

****

К северо-западу от столицы находилось место под названием Деревня Красной Сливы.

Это было пристанище для тех, кто покинул свои дома и семьи в надежде стать даосом. Обычно это слово вызывало в памяти монахов, проходящих суровое обучение, но здесь всё было немного иначе. Многие здесь, похоже, искренне верили, что их занятия могут сделать их настоящими бессмертными.

Одним из аспектов их практики было разведение животных. Когда Басен впервые услышал об этом, он усомнился в своих словах.

— Я думал, что монахи и монахини — вегетарианцы, — сказал он.

— Бессмертные — это долгожители, живущие бесконечной жизнью. Человек не может жить одними овощами,— был быстрый и бесстрастный ответ.

Как слышал Басен, заправлял этим местом старик, и если не обращать внимания на то, что его одежда была грязной и покрыта перьями, то можно было заметить, что на самом деле у него здоровая кожа и он очень прямо стоит. Его жизнь могла оказаться бесконечной, а могла и не оказаться, но он явно знал, как быть долгожителем.

Старый Басен мог бы поспорить с ним, но ему нравилось думать, что за последние несколько лет он кое-чему научился. Он решил отнести старика к той же категории, что и ту эксцентричную аптекаршу, и оставил всё как есть.

Оказалось, что он всё правильно понял. Обучение путников было для Деревни Красной Сливы лишь притворством; на самом деле это была группа исследователей. Многое в их практике противоречило заповедям, которые обычно соблюдают монахи, но исследования были настолько ценными, что всё вышестоящие, казалось, закрывали на это глаза.

— Утки могут откладывать до 150 яиц в год. Они всеядны, поэтому будут есть всё, что угодно, и могут начать откладывать яйца уже через шесть месяцев после вылупления. Они не так уж сильно отличаются от кур, но если вы собираетесь кормить их кузнечиками, то лучше взять уток — они физически крупнее. Если вы будете кормить их одним видом корма с младенчества, они будут питаться исключительно этим кормом, но это может негативно сказаться на их росте, поэтому я не рекомендую этого делать. Единственная возможная проблема с утками заключается в том, что они не так легко инкубируют яйца, как куры, так что...

Басен удивлялся, почему люди, изучающие ту или иную область, всегда так много говорят. Даже аптекарша Маомао могла быть очень разговорчивой, а уж бюрократ Лахан и подавно.

Деревня Красной Сливы раскинулась на значительной территории, большая часть которой была отдана под сельскохозяйственные угодья. Никто из здешних "даосов" не носил одеяний религиозных деятелей; все они были одеты для работы на свежем воздухе. Дыхание их затуманивалось, когда они работали в поле.

— ...Как видите, я ужасно занят своими исследованиями, поэтому, боюсь, не смогу удовлетворить вашу просьбу, — сказал старик, наконец-то закончив свою речь.

— Простите. Я не совсем понимаю, — сказал Басен.

— Я хочу сказать, что не могу научить вас, но это может сделать моя ученица, которой я сейчас доверяю эту работу. Вы найдете её в том сарае. Прощайте.

— Эй, подождите!

Старик убежал с быстротой, не соответствовавшей его возрасту. Оставшись без выбора, Басен направился к сараю, из которого периодически выходил пар.

— Простите? — сказал он. — Я хотел бы узнать, как содержать уток...

Дверь, казалось, едва держалась, и когда он открыл её, изнутри хлынул теплый воздух.

— Да, конечно. Учитель сказал мне, — раздался испуганный, слабый голос.

Басен разглядел в дымке маленькую фигурку.

— Это вы! – воскликнул Басен.

Маленькая фигурка оказалась молодой, просто одетой женщиной. Ткань её наряда не была даже окрашена, не говоря уже о вышивке, и её волосы, скреплённые простым шнурком, не имели никаких украшений. Но даже без румян или отбеливающей пудры она выглядела гораздо более полной жизни, чем в последний раз, когда он её видел.

— Супруга Лишу?

— Я... я больше не супруга, господин Басен.

Перед ним стояла эфемерная принцесса. Член клана У, которая дважды входила в задний дворец в качестве супруги императора.

— Что вы здесь делаете? – спросил Басен.

Он тут же пожалел, что не мог сказать что-нибудь более глубокомысленное. Его сестра Маамэй, узнав об этом, не дала бы ему покоя.

Когда-то Лишу была высшей супругой, но её изгнали из заднего дворца. Правда, ею манипулировала женщина, которую люди называли Белой леди, но это не отменяло того факта, что она вызвала большой переполох при дворе. Лишу пришлось удалиться от мира.

Никто не сказал Базену, куда она отправилась и чем занимается; император сказал лишь, что если он желает её увидеть, то должен сосредоточиться на совершении великих дел. В растерянности Басен сделал пожертвования деньгами и добром в несколько храмов в надежде хоть немного улучшить своё положение - ему даже не сказали, в каком храме она могла скрываться.

Он был настолько ошеломлён этой неожиданной встречей, что едва мог соображать.

— Как вы знаете, меня изгнали из заднего дворца. Я не могла вернуться ни к своей семье, ни в свой последний храм. Император вмешался в мою судьбу, чтобы я смогла приехать сюда, в деревню Красной Сливы, — сказала она.

— Да, но... Из всех мест...

Наряд Лишу был грязным, измазанным не только грязью, но и животным помётом. Хуже всего было то, что в этом сарае не было никого, кроме Басена и Лишу, и Басен мучительно размышлял, уместно ли ему оставаться наедине с молодой женщиной.

Не удалось загрузить изображение. Либо оно удалено. Пожалуйста, сообщите нам об этом

— У вас нет прислуги? Что случилось с той фрейлиной, которая прислуживала вам? — спросил Басен, потрясенный тем, что Лишу оказалась в столь стесненных обстоятельствах, почти так же, как и тем, что Лишу находилась прямо перед ним.

— Вы имеете в виду Канан? Я освободила её от службы. У неё впереди ещё есть будущее, она не должна тратить его на меня. Я попросила Императора найти для неё достойную пару.

Лишу улыбнулась и опустила взгляд, её длинные ресницы затрепетали.

Басен сжал кулак.

— Значит, вы...Вы здесь одна?

— Не беспокойтесь. За мной присматривает одна старушка.

— Только одна?

— Да. В конце концов, мне больше не нужны тяжелые наряды и сложные украшения для волос.

Басену показалось, что в словах Лишу прозвучала нотка самообвинения, однако выражение её лица было ясным, как безоблачное небо. Басену никогда не удавалось угадать, о чём думает женщина, и сейчас он не знал, что сказать или сделать. Лишу была как всегда сдержанна и очаровательна и, казалось, усердно трудилась, несмотря на обстоятельства, которые были далеко не в её власти. Её тонкие пальцы были покрыты грязью.

— Здесь не место для таких, как вы, госпожа Лишу. Я поговорю с ними, постараюсь убедить их дать вам лучшую работу! — сказал Басен.

Это было самое лучшее, что он мог придумать.

Лишу, однако, покачала головой.

— Н-Нет, спасибо. Я благодарна за эту мысль, н-но эти обстоятельства...

— Да? А что с ними?

Вопрос Басена был прерван кряканьем. Повернувшись, он столкнулся с несколькими десятками уток.

— Гва?!

Птицы окружили Басена и смотрели на него, озадаченно склонив головы. Он не мог отделаться от ощущения, что они оценивают его.

Затем утки подплыли к Лишу и прижались к ней. Она похлопала их по крыльям.

— С-Сначала я была уверена, что не смогу вырастить уток, — сказала она ему.

— Но я забочусь об этих милашках с тех пор, как они вылупились, и они считают меня своей матерью. Учитель с-сказал мне, что утки так устроены...

Услышав слова "утки", "вылупились" и "Учитель", он наконец понял, что Лишу и есть та самая ученица, о которой говорил старик!

— Госпожа Лишу... То есть, вы...?

— Да. Мне велели научить вас высиживать утят.

Заикание исчезло; возможно, ей было комфортнее в окружении животных.

—Кхм... Господин Басен? — сказала она.

— Д-да? В чём дело? — спросил он, неосознанно выпрямляясь, словно обращаясь к кому-то из своих начальников.

Лишу взглянула на него, затем подобрала в горсть свою юбку.

— Я знаю, что спрашивать об этом поздновато, но как ваши раны?

Басен совсем забыл, что в последний раз, когда Лишу видела его, он представлял собой большую кучу порезов, синяков и сломанных костей.

— О, я привык к небольшим травмам. Можете за меня не волноваться, — сказал он.

Втайне он был очень рад, что она беспокоится о нём (даже если это беспокойство было вполне естественным), но в то же время ему было немного неловко. Он понимал, что Лишу никогда не видела его в лучшем виде.

— Но вы пережили всё это ради меня... А я даже не успела поблагодарить вас...

— Госпожа Лишу...

Басен испытывал странное чувство, одновременно расслабленное и тревожное от общения с этой молодой женщиной. Он покачал головой: нет, так не пойдёт! У него были дела.

— Что ж, госпожа Лишу. Будьте добры, проинструктируйте меня.

— Да, конечно, — сказала она, но в голосе её звучало почти разочарование.

***

Передавалась история о том, что давным-давно, когда было нашествие саранчи, утки боролись с ней, поедая всех жуков.

Конечно, это была легенда, а не серьёзная модель для политики, но в то же время в легендах часто содержится зерно правды. Утки действительно ели насекомых. Будучи всеядными, они часто ели остатки человеческой пищи, но во время нашествия саранчи могли питаться и ими. Некоторые даже предпочитали есть жуков и искали их.

Кроме того, увеличение поголовья скота могло пойти только на пользу фермерам. Поэтому было решено раздать уток фермерским деревням, но тут возникла проблема.

Как они получат этих уток, которых собираются раздать? Утки были живыми существами; нельзя было просто щелкнуть пальцами и сделать их больше.

— Вот так. Яйца всегда должны быть чуть теплее температуры человеческого тела. Нельзя оставлять их просто лежать, нужно время от времени переворачивать.

Лишу осторожно перевернула одно из яиц, демонстрируя его. Оно лежало на подстилке из соломы, под которой была мягкая, как мульча, почва.

— Яйца не вылупятся, если им будет слишком жарко или слишком холодно, поэтому Учитель сказал мне, что я должна узнавать температуру только на ощупь.

— Только на ощупь?

— Д-да. А ещё им нужна влажность.

— Влажность?

В сарае было жарко, как летом, хотя снаружи было достаточно холодно, чтобы дыхание затуманивалось. В сарае было так много пара, что было почти невозможно видеть.

— Здесь неподалеку есть горячий источник, так что мы набираем горячую воду там.

Лишу откинула камышовую подстилку на полу сарая и показала канал, по которому текла вода, несомненно, очень горячая.

— Если становится слишком холодно, мы разжигаем огонь в печи. Мы должны постоянно следить за яйцами, поэтому трое из нас работают посменно.

Одному человеку, конечно, казалось, что это слишком много. Даже с двумя помощниками Басен беспокоился, что для Лишу, которая большую часть своей жизни провела в роли защищенной принцессы, всё это слишком тяжело.

— Вы уверены, что с вами всё в порядке, госпожа Лишу? — спросил он.

— К-Как это в порядке?

— Молодая женщина вашего положения не должна находиться здесь. Вы могли бы быть где-нибудь в другом месте, где вас обслуживают фрейлины. Может, вы и монахиня, но это не отменяет того факта, что вы принцесса клана У.

Император, как слышал Басен, относился к Лишу как к собственной дочери. И в любом случае, оказавшись втянутой в планы Белой Леди, она сама стала жертвой. По его мнению, она заслуживала большего.

— Господин Басен... вы беспокоитесь обо мне?

— Б-Беспокоюсь?! Нет! Это просто ваше право, госпожа...

—  О-о. Н-нет, конечно. Мне не следовало думать, что вы будете беспокоиться о таких, как я...

— Я совсем не это имел в виду!

Басен проклял свой рот, который никак не мог связать двух слов. Если бы Лунный принц был здесь, он бы знал, что сказать. Однако Басен мог лишь смотреть на стену сарая и чувствовать себя несчастным.

— Господин Басен, с в-вами всё в порядке

Лишу с тревогой взглянул на него. Нет, нет — это Басен был обеспокоен.

— Госпожа Лишу... - начал он. — Вы достаточно настрадались. Теперь вы можете жить так, как хотите.

Даже Басен не был уверен в том, что он говорит. Жизнь, которую она хотела? Что это было? Жизнь Басена состояла из долга перед императорской семьей и защиты Лунного принца. О том, чего он хотел, речь не шла. И он имел наглость читать Лишу нотации о том, что она должна сама выбирать свою жизнь? Слова прозвучали в его ушах глухо.

— Господин Басен...

Лишу выглядела так, словно с трудом могла говорить.

Конечно же, нет. Должно быть, она была слишком оскорблена. Слишком глубоко оскорблена тем, что Басен так бесцеремонно раздавал ей "советы". Он решил как можно быстрее выучить то, ради чего пришёл сюда, а потом отправиться домой.

— Я... я ещё не знаю, чего хочу. Моё желание никогда не имело значения. Мне никогда не позволяли выбирать свою жизнь.

— Тогда начните сейчас.

— Начну. И я хочу... чтобы это продолжалось ещё какое-то время.

Она присела на корточки и перевернула ещё одно яйцо.

Одежда на ней была грязной, волосы убраны, и она совсем не красилась. Однако на её лице было то, чего Басен никогда раньше не видел: лёгкая улыбка.

Глава 5 - Весна приходит к Басену (Часть вторая)

Он думал о девушке, как о маленьком цветке, нежном и хрупком. Он боялся, что она сломается, если он до неё дотронется.

Сейчас, сидя на лошади, Басен смотрел на обочину дороги, где распускался маленький голубой цветок. Он всегда считал цветы тем, что нужно беречь и любить, но теперь увидел, что они растут сами по себе, без чьей-либо заботы.

Выдохнув белое дыхание, Басен направился к фермерской деревне. Рядом с ним громыхала повозка с утками в клетках. Когда яйца вылупились, он вырастил утят, пока они не стали достаточно большими, и теперь вёз их в деревни. Сколько раз он уже это делал?

— Раздавать уток — это ниже вашего достоинства, господин, — сказал один из солдат.

Уже не в первый раз кто-то из его подчиненных возражал против таких поездок. Лунный принц предупреждал его, что они могли даже посчитать это пустой тратой денег и времени. Басен прекрасно понимал, что они чувствуют.

— Мне поручили работу, и я собираюсь её выполнить. Если тебе не нравится это задание, возможно, я найду тебе другое.

— Н-нет, господин, — сказал солдат, и ни он, ни остальные больше не заговорили, хотя продолжали обмениваться горестными взглядами.

Даже Басен, как ни странно, мог представить, что говорят о нём за его спиной. Он был вторым сыном клана Ма. Выскочка из ветви клана. Сын евнуха. И много чего ещё. Да, его отец Гаошун происходил из ветви клана, и, чтобы служить Лунному принцу, он отрёкся от фамилии Ма и почти семь лет притворялся евнухом.

Басену была неприятна мысль о том, что его отца принижают, но что ему даст наказание здесь? Клан Ма был доверенным лицом императорской семьи, и его обвинили бы лишь в злоупотреблении своим положением.

Басен уже не раз совершал ошибку, поддаваясь эмоциям. Однажды старший солдат из его подразделения пожаловался, что с ним обращаются не так хорошо, как с Басеном, и заявил, что к младшему проявляют благосклонность. Басен вышел из себя и сразился с ним в "тренировочном матче", который едва ли можно было назвать дуэлью.

В итоге его противник получил три сломанных ребра и перелом правой руки. К счастью, ни одно из рёбер не пробило легкое, а рука была сломана без повреждений и зажила. Тем не менее мужчина покинул армию. Был ли он расстроен тем, что проиграл молодому, все еще развивающемуся Басену, или он никогда не тренировался до такой степени, что его кости были сломаны?

Лунный принц никогда не терял самообладания, даже когда тренировался. Он мог отражать удары Басена своим клинком. А Гаошун безжалостно наносил ответные удары, когда видел брешь в защите Басена. Когда Басен был младше, даже его старшая сестра владела мечом лучше него. Он был физически силён, но никогда не считал себя искусным фехтовальщиком. Однако он был достаточно хорош, чтобы сразить того солдата, который очень гордился своей силой.

К тому времени он уже знал, что ему следует быть осторожным в общении с женщинами, но в тот день он понял, что то же самое относится и к мужчинам. Он обнаружил, что его противники вполне могут быть сломлены. Он никогда не забывал этот урок: что бы ни говорили ему или о нём, он никогда не должен стремиться ответить силой на силу.

— Не могу же я набрасываться на людей... а я бы набросился на них через секунду, — бормотал он про себя, снимая с повозки утку и передавая её фермеру вместе с суровым предупреждением не убивать животное.

— Мы даем вам этих уток как пару. Мы будем покупать яйца по высокой цене и рекомендуем вам разводить больше уток, но сразу убивать их для еды было бы ошибкой. Вы меня слышите?

Некоторые из этих фермеров уже держали уток или держали в прошлом, так что, к счастью, Басену не пришлось учить их всех, как разводить животных с нуля. Он позаботился о том, чтобы они знали, что утки будут питаться жуками и что это должно быть их основным рационом, но если их будет недостаточно, то утки смогут питаться объедками, овощными отходами или даже травой.

Он мог сколько угодно предупреждать людей и давать им советы, но не мог знать, прислушаются ли они к ним. Они могли подумать, что он и сам в некотором роде шарлатан.

Как раз, когда он обошёл все деревни и думал, что уже закончил раздавать животных, он услышал шумное кряканье из повозки. Он обнаружил, что один молодой птенец всё ещё с ним.

— Кря!

— Опять ты, Джофу?

Басен бросил на птенца раздражённый взгляд. У этой птицы на клюве было чёрное пятнышко, и она, похоже, считала Басена своей матерью, что было глубочайшей ошибкой. Очевидно, эта утка вылупилась в день его воссоединения с Лишу, и Басен оказался первым, кого она увидела. Она следовала за ним повсюду, когда он появлялся в деревне Красной сливы, поэтому он стал называть её Джофу, как будто это было её имя, хотя на самом деле оно означало просто "утка".

Теперь он сказал утке:

— Ты ведь знаешь, что должно произойти, Джофу? Ты отправишься в какую-нибудь фермерскую деревню, где сможешь нанести сокрушительный удар по этой ужасной саранче! Ты не можешь вечно следовать за мной. Сейчас у тебя есть шанс построить тело, необходимое хорошему солдату. Ешь зерно, ешь траву, ешь насекомых и расти большой!

— Пипл! — издала Джофу и расправила крылья. Казалось, она почти слушает его, но утка есть утка. В конце концов она забудет, что когда-либо знала Басена.

Так он полагал. Когда он продолжал отвозить своих молодых птиц в фермерские деревни, а затем выводить очередную группу утят, Джофу всегда была с ним, никогда не оставаясь в деревнях. Басен и Джофу уходили вместе и неизбежно возвращались вместе. Не раз Басен пытался оставить её в одной из фермерских деревень, но каждый раз Джофу кусала фермеров и забиралась на голову лошади Басена, где хлопала крыльями, чтобы её отвезли домой. Джофу также получила по клюву от нескольких солдат, которые пытались с ней справиться. Дошло до того, что некоторые солдаты стали обращаться к утке так же почтительно, как к старшему офицеру.

Перья Джофу из желтых превратились в белые, но чёрное пятно на клюве осталось, как и её склонность набрасываться на чужаков, как дикая собака, и следовать за Басеном, как преданная.

Сегодня Басен тоже вернулся с Джофу на плече. Ему предстояло отправиться в деревню Красной Сливы, чтобы подбросить птицу.

— Точно...

Басен посмотрел на запад, где садилось солнце, окрашивая небо в красный цвет. Была назначена дата отъезда Лунного принца в западную столицу. Следующий визит Басена в деревню Красной Сливы, скорее всего, будет последним. Он уедет с очередным выводом уток и распределит их по другим деревням на своём пути на запад.

Ходили слухи, что экспедиция на запад на этот раз будет долгой. По крайней мере, несколько месяцев, а скорее всего, больше года.

— Шесть месяцев или больше, — пробормотал он со вздохом.

Он слез с лошади, когда проезжал через ворота деревни Красной Сливы. Находясь здесь, он всегда был на взводе. Его сердце бешено колотилось, несмотря на идиллические картины скота, бродящего по полям.

Он велел своим подчинённым позаботиться о повозке, а сам направился к утиному сараю. Чем ближе он подходил, тем быстрее шёл.

Он не мог не искать Лишу, хотя знал, что она не всегда бывает там, когда он приходит. Каждый раз, когда он видел её, такую маленькую и хрупкую, но твёрдо стоящую на ногах, он чувствовал что-то очень странное — одновременно прилив облегчения и тревоги.

А сегодня? Будет ли она сегодня?

— Г-Господин Басен?

Его сердце подпрыгнуло. Перед ним стояла Лишу, в простой одежде, с корзиной в руках. Джофу спрыгнула с его плеча и поковыляла к сараю.

Басен прижал руку к груди и попытался приказать своему колотящемуся сердцу затихнуть.

— Госпожа Лишу. Если позволите, я хотел бы сделать вам доклад.

Он достал карту и обвёл на ней деревни, которые посетил в тот день. Таким образом, он обошёл почти все приграничные фермерские деревни.

Деревня Красной Сливы была не единственной, где разводили уток; были и другие. Нужно было, чтобы работа продолжалась и после отъезда Басена.

— Похоже, вы развели их везде, где они могут понадобиться. Что вы будете делать дальше? — спросила Лишу, бросив взгляд на Басена.

— Госпожа. Я планирую взять с собой следующую группу и отправиться на запад. Думаю, это будет мой последний визит сюда.

Лишу моргнула.

— Что?

— Моя официальная обязанность — служить телохранителем Лунного принца. Он собирается в западную столицу, поэтому я должен отправиться с ним.

— Он снова отправляется туда?

О путешествии Лунного принца на запад уже стало известно, но до Лишу, уединившейся здесь, эти новости, похоже, не дошли. Однако она знала о его первой поездке в западную столицу, которая состоялась примерно в это же время в прошлом году, когда она ещё была супругой.

— Помнится... Там я впервые встретил вас, — сказал Басен, хотя ему было больно представить, каким он должен был казаться ей в то время.

— Встретили и спасли меня — в первый раз, но не в последний.

В западной столице был банкет. На Лишу напал лев, привезенный для развлечения. Басен помнил, как она забилась под стол. Слухи называли её мерзкой, бесстыдной, не знающей целомудрия женщиной, но он видел лишь испуганную, одинокую девушку, к которой мир никогда не относился хорошо.

Басен беспокоилась о том, как она будет жить в будущем. Её мать умерла, а отец видел в ней лишь политическую пешку, её отца понизили в звании в то самое время, когда Лишу пришла в эту деревню.

Будет ли с ней всё в порядке? Это беспокойство мучило Басена с тех пор, как Лишу покинула двор. Встреча с ней здесь только усугубила его опасения.

— ...со мной?

Он так погрузился в размышления, что почти не услышал слов, вырвавшихся из его собственного рта.

— Что?

— Вы не могли бы покинуть деревню Красной Сливы вместе со мной? — повторил он. Даже он сам не понимал, что говорит. Его лицо было красным, и он не мог заставить себя посмотреть на Лишу.

Лишу, тем временем, пристально смотрела в землю. И тоже покраснела.

Должно быть, это он виноват в том, что сказал нечто столь возмутительное. Может быть, время повернется для него вспять, хотя бы на несколько минут?

Басен почувствовал, что его дыхание стало прерывистым.

— Н-Неважно! Ничего страшного!

— Ничего?

Лишу бросила на него испытующий взгляд, и румянец на её щеках начал утихать.

— Т-Так или иначе, мне нужно сделать ещё несколько отчетов! Прошу меня простить!

С этими словами Басен ушёл. Он так и не взглянул на лицо Лишу.

***

Как только Басен вернулся домой, он закрылся в своей комнате и повесил голову.

— Что я делаю? — простонал он, бросившись на стол и попеременно то держа голову в руках, то раздирая волосы.

Дверь с грохотом распахнулась.

— Что ты делаешь?

— Сестра?!

Это была старшая сестра Басена, Маамэй. Она была уже замужем, но всё ещё жила в основном доме Ма. Её муж,  зять Басена, сам был из рода Ма и, вместе с отцом Басена, отвечал за безопасность Императора. Если бы было решено, что Басен не подходит на роль главы семьи, то этот пост, скорее всего, перешел бы к его зятю. На самом деле Басен был совершенно счастлив, что может полностью сосредоточиться на охране Лунного принца, но он не мог этого показать.

В настоящее время дед Басена был номинальным главой семьи, но на деле большую часть работы по управлению кланом выполняла мать Басена, Таомэй. Всё было довольно сложно, но, по сути, наследник из основного рода был лишен наследства, а Гаошун был принят в основную семью из ветви дома. Когда-то Таомэй была помолвлена с наследником, лишённым наследства, и уже успела прочно войти в повседневные дела клана, поэтому она просто вышла замуж за отца Басена. Поэтому она была на шесть лет старше Гаошуна.

Затем Таомей обучила Маамэй основам ведения дел клана, а старшая сестра Басена, предположительно, когда-нибудь займёт место Таомей. Клан Ма был телохранителями императорской семьи, а значит, мог умереть в любой момент, поэтому к престолонаследию клан подходил прагматично. Если бы Басен умер, его место занял бы кто-то другой.

Будучи охранником Лунного принца, Басен редко возвращался домой. Однако нестандартное задание, которое он получил в последнее время, означало, что он стал чаще видеться с Маамэй, что могло быть немного неловко.

— Что привело тебя сюда? — спросил он.

— Разве можно так разговаривать с доброй старшей сестрой, которая просто хочет узнать, как дела у её младшего брата?

Басен и Маамэй, похоже, имели совершенно разные представления о том, что значит быть доброй.

— Кстати, мне кажется, или от тебя как-то... воняет?

Маамей очень нарочито ущипнула себя за нос. Для Басена это не было новостью: она всегда жаловалась, когда от него пахло потом, но в эти дни он подозревал, что дело в чём-то другом.

— Думаю, это утки, — сказал он.

Если проводить достаточно времени с птицами, трудно не начать пахнуть ими.

— Утки? А, да, одна из тех мер по борьбе с саранчой, да? Думаешь, это действительно поможет?

— Сестра, мы тут в темноте блуждаем. Я буду благодарен тебе, если ты не будешь преуменьшать наши усилия.

— Боже, прости меня, — сказала она, хотя, похоже, не чувствовала себя очень виноватой. Она стала осматривать комнату Басена.

— Сестра, если тебе ничего не нужно, то не могла бы ты выйти?

— Ну! Когда у тебя появился такой язык?

Маамэй сидела на кровати, явно не желая его слушать. Кровать была одним из немногих предметов мебели в его покоях; он сводил обстановку к минимуму, потому что здесь же и тренировался.

— Тебе не помешало бы иметь здесь побольше... вещей, — заметила Маамей.

— Нет. Это будет только мешать.

— Хм. Да... Она ощущается как комната одинокого мужчины.

Слова сестры всегда были остры, как меч.

— Какое отношение личная жизнь мужчины имеет к его комнате? — хмуро спросил Басен.

— Имеет. Кроме того, ты уже в том возрасте, когда пора задумываться о жене. Разве у тебя нет хороших перспектив?

— Сестра! Ты не можешь просто так свалить на меня эту тему!

Он вскочил со стула так быстро, что тот упал.

— Хочу заметить, что, по крайней мере на данный момент, ты должен стать следующим главой клана. Наш дядя высказал мнение, что тебе следует взять жену хотя бы для проформы. Неизвестно, когда ты умрешь, поэтому было бы неплохо, если бы ты оставил после себя нескольких детей.

— Де-Де-Детей! Но это значит...

— Ах, да. Не волнуйтесь, никто не ждёт от тебя многого. Ты же знаешь, именно поэтому нам пришлось подтолкнуть Барёу и Чуэ к тому, чтобы они поспешили. Я бы хотела видеть по крайней мере ещё трёх потенциальных преемников, но... возможно, это слишком много. А вот тебе не к лицу сидеть сложа руки и позволять своим родственникам делать всю работу. Тебе нужна жена, хотя бы для видимости. Иначе никто не будет воспринимать тебя всерьёз — так считает дядя.

— Я понимаю, о чём ты говоришь...

От этой темы у Басена заболела голова.

— Ты хочешь, чтобы я поторопился с женитьбой, не так ли? Как все остальные.

— Вовсе нет!

— Что?

Басен смотрел на неё, не понимая, что ещё она может иметь в виду.

— Я думаю, ты похож на меня. Ты не смог бы принять партнера, которого выбрали для тебя, как это сделали мать, отец и Барёу. Я хочу сказать, что если ты в кого-то влюблён, то сейчас самое время сказать об этом, пока дядя или кто-то ещё не решил за тебя.

— Влюблён?!

— Я так и знала! Я приму это как "да".

Она одарила его очень неприятной ухмылкой.

— Прости, сестра, но я не понимаю, о чём ты...

— Нет, конечно, не понимаешь. Тебе не нужно говорить, это написано у тебя на лице.

Басен неосознанно приложил ладони к щекам и обнаружил, что они тёплые.

Маамэй растянулась на кровати.

— Я пришла сюда сегодня не только для того, чтобы дразнить тебя.

Басен молчал. Маамэй ухмыльнулась ещё шире.

— Как я уже говорила, ни мать, ни отец, ни Барёу не выбирали себе партнёров. В этом нет ничего плохого, но они из тех, кто может справиться с кем угодно. Но не я. Я никогда не смогу смириться с тем, кого выбрали для меня родители или семья. Поэтому я не давала им шанса — я решала сама!

Басен подумал о муже Маамей: он был старше её на двенадцать лет. Басен помнил, как она сказала, что выйдет за него замуж, когда ей было всего восемь лет. Все посмеялись, но восемь лет спустя её обещание сбылось.

Каждый раз, встречаясь со своим зятем, Басен чувствовал себя неудачником.

Маамей прямо указала на него.

— Мы с тобой одинаковы. Мы никогда не согласимся на политические браки.

— Я-Я хотел бы думать...

— Если бы ты согласился на такой брак, он всегда оставался бы фиктивным. Мать и отец постепенно научились любить друг друга, Барёу и Чуэ нашли своё место в их отношениях, но ты не смог бы сделать ни того, ни другого. Даже если бы ты смог смириться с ситуацией, говорю тебе, твоя жена никогда не будет счастлива.

— Я... я думаю...

Он понял, что не может прямо возразить ей. Он был уверен, что, кого бы ни выбрала его семья в качестве жены, она не будет плохим человеком. Точно так же он был уверен, что станет заботиться о ней.

Однако в глубине его сознания возник образ девушки, похожей на цветок на обочине дороги.

— Вот. Ты только что подумал о ком-то, не так ли?

— Я... я не думал! — воскликнул он, покраснев.

Улыбка Маамэй стала ещё шире.

— Не то чтобы это имело для меня значение, но позволь мне дать тебе сестринский совет. Если у тебя есть кто-то, к кому ты испытываешь чувства, ты должен сказать ей об этом. Если она отвергнет тебя, пусть будет так, по крайней мере, ты будешь знать, что к чему. Я знаю тебя, без этого ты всю жизнь будешь тосковать по ней.

Басен молчал: этого он тоже не мог отрицать.

— Ты можешь не иметь ничего, кроме грубой силы, ты можешь быть проклятым дураком, который всегда идёт напролом, но ты всё равно мой младший брат. Сделай свой выбор, и сделай его твёрдо.

— Ты никогда не говорила ничего подобного Барёу...

— Барёу по-своему принял свой выбор, знаешь ли.

Басен не совсем понимал, что это значит.

Маамэй, почувствовав, что ей стало легче после того, как она сказала то, что хотела сказать, поднялась с кровати.

— Тогда я пойду.

Басен пошевелил губами, но ничего не сказал, пока сестра выходила из комнаты.

Затем она повернулась.

— А. Ещё одна вещь, в которой я хотела бы убедиться.

— Да? Что?

— Она ведь не замужем?

Басен застыл на месте, но смотрел в сторону.

— Нет! Ну... Больше нет!

— Что? — ответила Маамэй с театральностью, от которой Басену стало не по себе.

***

Утки окружили Басена, шумно крякая.

Джофу, всё ещё с чёрным пятном на клюве, была рядом с ним. Джофу была заметно крупнее других птиц — она одна оставалась с ним, когда остальные утки одна за другой уходили в фермерские деревни.

На Басене был совершенно новый наряд. Возможно, с тем же успехом можно было выбрать что-нибудь поношенное, ведь оно всё равно будет пачкаться, но новая одежда — это шанс развеяться и обновить себя.

Джофу вела Басена за собой, покачивая хвостом. Она знала, куда он идёт.

Из инкубатора, согретого, как всегда, горячими источниками и огнём в печи, поднимался пар. По просьбе Басена они выводили в несколько раз больше уток, чем раньше.

Басен напрягся, когда кто-то вышел из сарая. Он подумал, что это может быть Лишу, но через секунду понял свою ошибку. Это была одна из других монахинь, ответственных за инкубатор, женщина средних лет, которую он уже несколько раз встречал.

— Господин Басен! Всё готово, — сказала она. Она держала клетки, в каждой из которых крякала утка.

— Мне сказали, что это ваш последний визит. Надеюсь, вы хорошо позаботитесь об этих милашках.

Она отвесила ему глубокий поклон. Некоторые из монахов были просто исследователями, но другие относились к уткам как к собственным детям. Басен верил, что монахиня, испытывающая любовь даже к водоплавающим птицам, никогда не станет плохо обращаться с Лишу.

Однако при всём уважении и извинениях к монахине у Басена на уме было только одно: разочарование. Он сказал Лишу, что его следующий визит будет последним, но не сказал, когда именно он придёт. В любом случае она не обязана была подстраиваться под его график.

Он сжал кулаки. Отчаявшись в собственной неумелости, он взял клетки и положил их в повозку. Кучер повозки присоединился к нему, и они втроём погрузили клетки. Джофу отошла, очевидно, устав от этой сцены.

— Я должна извиниться перед вами за то, что сегодня дежурю, — сказала монахиня.

— Я... я, конечно, не понимаю, о чём вы, госпожа! — сказал Басен.

— Хи-хи! Уверена, вы бы предпочли провести время с такой милой юной девушкой, как Лишу, а не с такой старой тетушкой, как я. Хотя с этой девушкой трудно поддерживать беседу — она не самый лучший в мире собеседник.

— К-конечно, нет!

— Знаете, вы очень на неё похожи.

Монахиня громко рассмеялась, но в этом смехе была какая-то утонченность; он говорил о том, какое воспитание она, должно быть, получила до того, как стала монахиней.

— Лишу, в общем, робкая. Если бы я была немного моложе, это могло бы меня раздражать.

— Что?

— Теперь я чувствую только сочувствие, она напоминает мне меня саму в её возрасте!

Монахиня похлопала уток в клетках.

— Никто не доставляет ей неприятностей, конечно. Если не считать нескольких странных людей, которым нравится такой образ жизни, у большинства из нас, приезжающих в Деревню Красной Сливы, есть свои истории. Я покинула светский мир более двадцати лет назад, поэтому понятия не имею, кем или чем может быть Лишу. И не желаю это выяснять. Я просто хочу, чтобы она перестала спотыкаться и разбивать яйца!

Монахиня поставила клетку на повозку.

— Вот, это последняя. Куда, интересно, попадут эти утки?

— Мы едем на запад, — сказал Басен.

Он направился по суше к западной столице, распределяя уток по пути.

— Что ж, счастливого пути, — сказала монахиня птицам. — Ешьте много жуков, несите много хороших яиц и живите как можно дольше.

Утки крякнули в ответ на слова монахини. Она знала, что если они не смогут принести пользу, то их превратят в обед. Басен не мог просить крестьян разводить домашних животных.

Басену стало интересно, кто эта женщина и зачем она пришла в деревню Красной Сливы, но он не стал спрашивать. Он мог только предположить, что у неё тоже есть своя история.

— Кря! — Джофу крякнула, похлопывая Басена по ногам.

— В чём дело? Где ты была? — спросил Басен.

В ответ утка вцепилась клювом в его одежду и потянула.

— Похоже, она хочет тебя куда-то отвести. Почему бы не пойти и не посмотреть куда? С остальным я разберусь здесь.

— Вы уверены?

Басен взглянул на кучера, тот кивнул.

Джофу понеслась впереди Басена, хлопая крыльями и изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что он всё ещё следует за ней. Утки, очевидно, были умнее, чем он считал.

Джофу привела его к небольшому озеру, утопающему в зелени среди пустынного пейзажа. На берегу озера сидела молодая женщина в белом.

— Госпожа Лишу? — сказал Басен, и девушка подняла голову. В руках у неё была травинка.

— Господин Басен!

Лишу так удивилась, увидев его, что уронила траву. Джофу тут же принялась щипать её, похоже, это была любимая утиная закуска.

— Значит, сегодня ваш последний визит?

Столкнувшись с Лишу, которую он уже потерял надежду увидеть, Басен замер. Он был очень рад её видеть, но не знал, как с ней заговорить. И это после всех его ночных тренировок!

— Госпожа Лишу! — сказал он.

— Да?

— Чудесная у нас погода, не правда ли!

— Э-э, да?

Лишу выглядела растерянной. Небо было пасмурным, и хотя дождя не было, но не было и солнца.

Лишу не знала, что ответить, как и Басен. На мгновение между ними воцарилось молчание. Джофу встала между ними и переводила взгляд с одного на другого.

— У-ум!

По случайному совпадению, они заговорили в одно и то же время.

— Г-Говорите, госпожа Лишу.

— Что? Нет, пожалуйста, говорите первым, Господин Басен.

И снова никто из них ничего не сказал. Ситуация зашла в тупик, хотя Джофу продолжала щипать траву.

Басен сжал кулаки, стиснул зубы, нахмурил брови и наконец смог открыть рот.

— Госпожа Лишу. Не окажете ли вы мне честь отправиться со мной в западную столицу?

Его одежда, которую он выбрал свежей, была грязной от погрузки уток в повозку. В руках у него не было ничего, что можно было бы предложить — ни модного аксессуара, ни даже цветка. Маамэй не требовалось знать, к кому именно он испытывает чувства, но если бы она увидела его в таком виде, то ни за что не позволила бы ему жить дальше. И всё же за этот единственный поступок её можно было бы похвалить.

Басен попросил бы императора и Лунного принца. Он знал, что император беспокоится о Лишу. Он отправился бы к нему, с серьёзным видом, склонив голову.

Сердце Басена колотилось в груди. Дыхание было тяжелым, воздух перед ним туманился. Он с трудом заставил себя посмотреть на Лишу, опасаясь, как бы она не отнеслась к нему. Но когда он всё же посмотрел, то обнаружил, что она покраснела и прикусила губу. Она придерживала юбки испачканными в траве пальцами.

— Госпожа Лишу?

— Господин Басен...

Лишу наконец смогла открыть рот, но глаза её наполнились слезами, и она захрипела, когда заговорила.

— Я... я... я... н-не м-могу пойти с вами!

— Что значит "не можете"? — спросил Басен, изо всех сил стараясь, чтобы его лицо не скривилось.

Он прекрасно понимал, что она может отказать ему. Он практически умолял об этом, задавая ей этот вопрос.

Лишу так же, как и он, пыталась скрыть свои эмоции, но с переменным успехом. В её глазах стояли слезы, а рот был плотно сжат. Она сжимала кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.

Маамей просила его рассказать ей. Дать понять, что он чувствует. Возможно, это было ошибкой. Действия Басена только усилили боль Лишу.

— Госпожа Лишу, пожалуйста, просто...

Он уже собирался сказать: "Забудь, что я сказал", но она выпалила:

— Я бы хотела! Я бы хотела пойти с вами!

Она смотрела ему прямо в лицо, едва сдерживая слёзы.

— Но теперь я всё прекрасно понимаю. Я глупая девчонка, ничего не знающая о мире, и, куда бы я ни пошла, кто-нибудь попытается использовать меня. Я знаю, что они пытались обезопасить меня, отправив сюда, в деревню Красной сливы.

Басен знал, что это правда: все жители Деревни были чудаками, освободившимися от оков светского мира. Многие из них даже не интересовались другими людьми, поэтому они не стали бы мучить Лишу или пытаться использовать её в своих целях, как это делал её отец.

— Если бы я отправилась с вами в западную столицу, господин Басен, я была бы для вас только обузой.

— Госпожа Лишу, нет...

— Выполняйте свой долг перед Джи... то есть Лунным принцем, господин Басен. Я буду лишь багажом. Я поняла, как меня воспринимают люди.

Слёзы продолжали собираться в глазах Лишу, пока она смотрела на Басена, но не падали. Она яростно моргала, сдерживая их.

— То, что вы сказали, когда поймали меня, дало мне силы идти дальше. И по сей день это поддерживает меня.

Джофу прижалась к ногам Лишу, беспокоясь за неё. Лишу погладила утку по голове. Она опустила взгляд, а когда подняла его, в её глазах уже не было слёз.

– Я не просто инструмент. Я хочу научиться думать самостоятельно и выбирать свой путь.

Басену показалось, что он уловил намёк на искру в глазах Лишу. Она была ещё слабой и тусклой, но он видел решимость заставить её гореть ярче.

— Я знаю, что есть много людей, которые заботятся обо мне. Канан, моя фрейлина, Император и госпожа А-Дуо. Лунный принц. И вы, господин Басен. И многие другие. Но я была так поглощена своими несчастьями, что даже не поблагодарила вас.

Лишу была нежна и эфемерна, как цветок. Как можно было ожидать, что она будет беспокоиться о ком-то, кроме себя?

— Вы не можете винить себя за это. Любой на вашем месте поступил бы так же...

— Не делайте из меня ребёнка. Пожалуйста. Я много думала, как могла, и это мой выбор. Если я скажу себе, что не могла поступить иначе, что любой поступил бы так же — разве это не будет пощёчиной и вам, господин Басен?

У Басена перехватило дыхание. Охранять императорскую семью означало поставить на кон свою жизнь, не то, что он мог с лёгкостью сделать, одновременно пытаясь обеспечить безопасность Лишу.

— Я не могу поехать в западную столицу, — сказала Лишу, погладив Джофу по голове. — Но... может быть, когда я стану немного увереннее в себе...

Тут она снова отвела от него взгляд.

— Может, вы вернётесь в деревню Красной Сливы?

Её лицо покраснело. Казалось, она хотела сказать что-то ещё, но ничего не выходило.

Басен краснел так же сильно, как и она; его рот был открыт, но он тоже не мог ничего сказать. Когда до него дошло, о чём говорит Лишу, он почувствовал, как от волнения у него забурлила кровь.

— В-Во что бы то ни стало! — сказал он.

Сам того не желая, он подался вперёд; Джофу крякнула и отпрыгнула в сторону.

— Когда я снова увижу вас, обещаю, что стану более достойным человеком. Вы сказали, что вы будете лишним багажом, но я могу легко поднять одну или две сотни кин! Если вы всё ещё беспокоитесь, что этого будет недостаточно, я буду работать до тех пор, пока не смогу поднять в два, нет, в три раза больше!

[П.п:1 кин — 600 грамм.]

Он работал бы так, чтобы Лишу никогда не беспокоилась, что она всего лишь "багаж". Чтобы она знала, что он не будет шататься, как бы сильно она к нему ни прислонялась.

Поверхность озера покрылась лёгкой рябью, ловя свет. Джофу пощипывала траву на берегу, где среди стеблей пробивались маленькие почки.

Скоро наступит весна, но зимняя прохлада ещё не ушла. У Лишу сейчас была своя зима. Но как бы её ни топтали, как бы ни ковыряли, как бы ни клевали, она пыталась распуститься. Басену не пристало вмешиваться. Он просто ждал, предвкушая весенний день, когда этот цветок распустится.

Он будет делать то, что должен, пока не наступит день, когда он сможет отправиться к этому цветку.

— Я отправляюсь в западную столицу, но обязательно вернусь. Я буду защищать Лунного принца, помогу защитить эту страну и буду защищать вас. Я вырасту в мужчину, который сможет поддержать всех и каждого, кто в нём нуждается.

Лишу улыбнулась.

— Я знаю, что так и будет. Я лишь молюсь о вашем успехе и безопасности.

Ему показалось, или в воздухе запахло цветами? Странно: ни один бутон среди травы, казалось, ещё не раскрылся.

Лишь Лишу с улыбкой на лице напоминала первый намёк на весну.

Глава 6 - Фермерская деревня (Часть первая)

Басен прибыл в западную столицу через три дня после Маомао и остальных. Она ждала у входа в пристройку, считая, что будет вежливо хотя бы поздороваться с ним.

Но когда он появился, она воскликнула "Что это?". Вот вам и дружеское приветствие.

— Что? Это Джофу.

— Джофу. В смысле "утка"? Я понимаю. И выглядит аппетитно.

Басен был весь в песке и пыли, а на его плече по непонятным причинам сидела утка. Совершенно обычная домашняя утка, с белыми перьями и желтым клювом. Единственной отличительной чертой было единственное чёрное пятнышко на клюве.

— О-хо! Вижу, ты принес мне прекрасный подарок! Садись поудобнее, дорогой деверь, и позволь своей сестре заняться ужином!

Чуэ была готова схватить птицу прямо с его плеча.

— Эта утка не для еды!— сказал Басен, остановив её.

«О да, они ведь родственники».

У неё сложилось впечатление, что Чуэ часто дразнит Басена.

— Если это не еда, то что же? Твой питомец? — спросила Чуэ.

Утка, казалось, была очень привязана к Басену - она держалась за его голову крыльями и гладила его волосы своим клювом.

— Я выводил утят и раздавал их по фермерским деревням по приказу Лунного принца. Я собирался оставить Джофу в одной из деревень, но она слишком сильно привязалась ко мне и не хочет уходить.

— Понятно, — сказала Чуэ.

Судя по тому, что Басен дал утке имя, она ему тоже понравилась. Утка, демонстрируя свой природный интеллект, спрыгнула с плеча Басена и покакала на землю. Умная.

— Мне нужно встретиться с Лунным принцем. Есть ли кто-нибудь, кто мог бы позаботиться о Джофу вместо меня?

— О! Обязательно! — сказала Чуэ, подняв руку вверх.

— А ещё кто-нибудь есть?

— Не уверена, что я буду лучше, — сказала Маомао.

У неё уже текли слюнки.

«Блюдо из утки, которое Эньен приготовила для меня в доме Лахана, было восхитительным».

Она не верила в то, что её не одолеет собственный аппетит.

«Может, попросить шарлатана позаботиться о ней?»

Нет, нет, был кто-то ещё более подходящий.

— Я знаю одного фермера, он идеально подойдёт. Я попрошу его, — сказала она.

— Фермер? Подождите, у тебя есть знакомые в западной столице?

— Нет, его прислали сюда из центрального региона.

Басен остался в недоумении, но Маомао больше ничего не могла сказать. Это была правда. В любом случае, они могли доверить утку брату Лахана.

Басен пробыл в западной столице два полных дня, когда Маомао наконец получила разрешение осмотреть фермерскую деревню.

— Ты можешь не торопиться, молодая госпожа. У нас ещё много лекарств. Нет нужды мчаться на окраины незнакомого нам места, — сказал врач-шарлатан, приняв её оправдание за чистую монету.

В конце концов, должна же быть какая-то причина, чтобы придворная дама, служащая в качестве помощника врача, покинула свой пост и отправилась в инспекционную поездку.

— Всё в порядке, господин. Кто знает? Может, я даже найду какое-нибудь неизвестное лекарство.

Это было правдой. Провинция И-Сей была домом для другой флоры и фауны, чем Ка-ши. Невозможно предугадать, какие растения или животные могут ей встретиться и каковы их потенциальные лечебные свойства. Маомао была даже немного взволнована, она надеялась, что сможет найти интересные лекарства.

Она взяла с собой минимум вещей, только то, что могло поместиться в сумку. Она попросила приготовить для неё несколько золотых самородков или кусочков серебра на случай, если ей понадобятся деньги — необработанные драгоценные металлы были бы наиболее универсальной и эффективной формой оплаты в провинции И-Сей, которая вела активную торговлю с другими странами.

— А разве обычно на такие задания отправляют придворных дам? — скептически спросил Тянью.

— Наверное, нет? Но меня наняли скорее, как аптекаря, чем как врача, так что всегда есть вероятность, что меня пошлют с подобным поручением.

«Чтобы придумать пестицид».

— Ха. Аптекарь. А я-то думал, что ты добилась своего благодаря чистому кумовству, Нян-нян.

Тянью знал, как уколоть человека.

— Да ладно, не надо так. Ты не должен быть таким подозрительным, мой мальчик.

«О, мой бедный шарлатан. Это тебе нужно быть более подозрительным».

В мире было мало людей, не имеющих отношения к делу настолько, что не стоило задавать о них вопросы.

— Как скажете, господин. Счастливо повеселиться, Нян-нян.

Похоже, это было всё, что хотел сказать Тянью, потому что он плюхнулся на одну из коек для пациентов и помахал рукой через плечо.

Шарлатан протянул Маомао пакет с закусками и тоже помахал рукой.

— До скорой встречи!

— Не волнуйся, я присмотрю за всем, пока тебя не будет! — сказал Рихаку.

Да, с ним ей хотя бы не придётся беспокоиться о враче-шарлатане.

***

— Долго же ты собиралась.

— Она как раз вовремя!

Басен и Чуэ ждали её у входа в виллу. Маомао велели подождать, пока Басен прибудет в западную столицу, чтобы он мог отправиться с ней в качестве телохранителя, а Рихаку остался здесь.

Маомао огляделась.

«Разве здесь не должен быть кто-то ещё?»

— Э-э, это здесь? Я думала, мы должны были привезти семенной картофель.

Вместе с братом Лахана, если уж на то пошло, она увидела только пару лошадей.

— А где же повозка с картофелем?

Чуэ подняла руку вверх.

— Позволь мне объяснить! Семенной картофель едет на повозке, но повозка настолько медленная, что мы дали им фору! Это была идея другого парня, того, что везёт повозку. Не знаю, как его описать. Не очень запоминающийся. А что касается того, почему я здесь, так это потому, что ты уже стала мне подругой, сестра Маомао! Госпожа Чуэ умоляла поехать с тобой, иначе она бы проводила все свое время, беспокоясь, как ты поживаешь в неведомых землях!

— Другими словами, ты пришла, потому что думала, что это будет весело.

Незапоминающийся водитель повозки должен был быть братом Лахана. Маомао поняла, что Чуэ с ним ещё не знакома.

Вместо того чтобы сказать, что Маомао права, Чуэ выпустила вереницу маленьких флажков.

— А что привело вас на инспекцию по фермерским деревням, господин Басен? — спросил Маомао из вежливости.

— Приказ Лунного принца. Он велел мне охранять вас ценой своей жизни. Он не хочет, чтобы господин Лакан устраивал беспорядки в западной столице.

Маомао ничего не могла на это ответить. Тем более она не могла сказать, что, по её мнению, Рихаку мог бы быть лучшим выбором для этой работы.

Похоже, Басен догадывался о её связи со старым пердуном, но, поскольку он по-прежнему относился к ней так же, как и раньше, она решила оставить всё как есть.

«Похоже, в последнее время практически все, кого я встречаю, знают об этом».

Она обнаружила, что все вокруг, похоже, знают о том, в чём она сама предпочла бы не признаваться. Поведение чудаковатого стратега не могло остаться незамеченным.

«Но он чужой мне человек».

Маомао решила, что сейчас не время пересматривать своё отношение.

— Мой отец здесь в качестве охранника Лунного принца. Уверен, всё будет хорошо, — сказал Басен, хотя по его голосу чувствовалось, что он пытается убедить в этом в основном самого себя. Возможно, он начал задумываться, почему Джинши в последнее время держит его на расстоянии.

«Надеюсь, он не расстраивается».

Она беспокоилась о психологическом состоянии Басена, но он оказался на удивление стабильным.

Даже немного спокойнее и взрослее, чем раньше.

— Мне кажется, братишка, или ты изменился? — сказала Чуэ, подталкивая его. Похоже, она разделяла предчувствие Маомао.

— Что? Почему ты об этом спрашиваешь?

В любом случае, Гаошун был здесь в качестве телохранителя Джинши. У Джинши вполне могли быть враги в западной столице, но вряд ли они попытаются напасть на него

«Если кого-то важного убивают посреди долгого пути, то расплачиваться приходится местному правителю».

Маомао мало что знала о Гёку-оу, но ей хотелось думать, что он не допустит, чтобы его самый важный гость оказался в опасности.

Чуэ усмехнулась, затем взобралась на лошадь и вставила ноги в стремена. На ней была не юбка, а брюки.

— Хорошо. Деревня находится примерно в сорока километрах отсюда. Мы доберемся до неё часа через четыре, — сказал Басен.

— Похоже, мы ещё догоним эту повозку! Как насчёт того, чтобы сделать небольшой крюк? — предложила Чуэ.

— К сожалению, это не столица, и чайных домиков здесь не так много. Если хочешь, можешь поделиться травой со своей лошадью, — сказал Басен, не обращая внимания на подначки Чуэ.

«Она ведь жена его старшего брата, как-никак».

Басену казалось, что она проявляет к нему определенное уважение, хотя Чуэ относилась к нему так же, как, казалось, относилась ко всем.

— На какой бы ты хотела прокатиться, сестра Маомао? — спросила Чуэ.

— Не уверена, что у меня есть хороший ответ на этот вопрос.

Лошадей было две, а Маомао не умела ездить сама, поэтому ей придется ехать с кем-то из них. Для неё не имело значения, с кем именно.

— Хорошо, тогда ты можешь быть позади госпожи Чуэ! Седло господина Басена жестковато для задницы! Седло госпожи Чуэ хорошо дублено, хорошо амортизирует, и в нём легко сидеть долгие часы в дороге! Скажи, что тебе больше нравится?

Разумеется, Маомао указала на Чуэ.

— Секундочку, откуда у тебя такое хорошее седло? Я думал, мы одолжили этих лошадей.

— Да, но Лунный принц — очень заботливый человек. Время от времени он делает хорошую работу.

— И что же ты имеешь в виду? — огрызнулся Басен, недовольный таким комплиментом. По крайней мере, в этом смысле он всё еще оставался Басеном.

— Что я имею в виду? В тот момент, когда Лунный принц сказал, что назначает тебя в охрану, я сказала, что тогда не стоит ли взять в сопровождающие ещё одну женщину, и он как будто прозрел! Не волнуйся сестра Маомао, заботливая госпожа Чуэ прикроет тебя. Может, твой дух и крепче сурового бревна, но тело у тебя такое нежное, что ты умрешь, если кто-то ударит тебя. Госпожа Чуэ знала, что тебя нельзя доверить Басену, он сам не знает своих сил! Ты должна быть мне благодарна.

«Я, наверное, умру, если кто-нибудь ударит меня».

Маомао не отличалась мускулистостью. Она могла выдержать всевозможные яды, но физическое нападение быстро стало бы для неё гибелью.

— Ты тоже должен быть благодарен, младший брат. Можешь называть меня госпожой Чуэ, или почтенной старшей сестрой, если хочешь.

— Хн...

Басену никогда не перехитрить Чуэ. Ему оставалось только повесить голову.

Определив победителя в разговоре, трое отправились в путь.

В пути не было ничего особенно примечательного. Из города они направились на запад по пустым равнинам, придерживаясь полосы голой земли, которая, казалось, могла сойти за дорогу. Раз или два они пересекались с караванами, идущими в другую сторону. Иногда попадались палатки кочевников, дети их семей пасли коз или овец.

«Это горизонт?» — удивилась Маомао.

Её старик, Луомен, объяснил, что существует теория, согласно которой мир представляет собой шар, и что об этом свидетельствует тот факт, что на открытой местности вдали вдоль горизонта можно увидеть небольшой изгиб. Маомао показалось, что она действительно видит изгиб.

Она не знала точно, правда ли, что мир круглый, но если так, то это объясняло, почему звёзды движутся. Во всяком случае, так утверждал Луомен. Сейчас она жалела, что не обратила на это внимания, но, к сожалению, большая часть его объяснений не запомнилась ею. Она с досадой поняла, что это, должно быть, одна из тех вещей, которые он узнал, обучаясь в чужой стране, а она их проигнорировала.

На равнинах было удивительно холодно, хотя на дворе стояла весна. Было много солнца, но при этом дул ветер, который лишал тело тепла. Более того, воздух был сухим и немного разреженным. Они находились высоко над уровнем моря.

— Держи, сестра Маомао, — сказала Чуэ, передавая ей плащ.

Он был сделан из шерсти, которая не пропускала ветер, и украшен такой тонкой вышивкой, что даже в столице он выглядел бы изысканно.

На Чуэ тоже был плащ. Он выглядел таким же теплым, но был несколько проще, чем тот, что она дала Маомао, странно для Чуэ, которая обычно любила быть в центре внимания.

Плащ Басена был прост, но практичен. Он также надел перчатки, чтобы не замерзли руки, держащие поводья.

Прижавшись к Чуэ и накинув плащ на спину, Маомао смогла согреться, но ветер и солнце всё равно терзали каждую её открытую часть.

Из-за сильного солнца и сухого воздуха она боялась загореть. Она наносила солнцезащитную мазь, но что делать с Чуэ? Её кожа была темнее, чем у Маомао, но выглядела она совершенно здоровой.

— Сестра Чуэ, у меня есть средство от загара. Хочешь? Это не даст твоей коже высохнуть.

«Стоило спросить».

Если закончится, она сможет сделать ещё, используя компоненты, которые были у них в западной столице.

— О, можно? Госпожа Чуэ всегда была немного смуглой, поэтому загар не так сильно выделяется, но она будет рада попробовать!

— Конечно. Я дам тебе немного, когда мы сделаем перерыв.

Басен сообщил им, что по дороге нет ни одного места для приятного отдыха, но в какой-то момент им придётся дать лошадям отдохнуть. Повсюду было полно травы, чтобы животные могли поесть, но будет лучше, если они смогут остановиться там, где есть вода. И как раз в этот момент в поле зрения попала река.

— Там мы немного передохнем, — сказал Басен.

— Ура! — сказала Чуэ.

— Хорошо, — согласилась Маомао.

Когда они добрались до воды, Маомао обнаружила, что это не столько река, сколько большая лужа. Вода была мелкой, и течения не было. Вероятно, она образовалась после дождя и скоро снова высохнет.

Неподалеку росли деревья, затенявшие большие камни с высеченными на них узорами. Маомао предположила, что это указатели, ведущие сюда, туда и везде.

Она присмотрелась к деревьям, растущим вокруг водопоя.

«Это гранатовые деревья?»

По листьям было похоже. Несколько веток плавно покачивались. Может быть, на них сидят птицы? Она увидела несколько из них у воды, а также группу диких лошадей, которые пили воду.

— Возможно, здесь водятся змеи, — сказала Чуэ.

— О, ты тоже так думаешь?

Маомао и Чуэ посмотрели, но не нашли ни одной. В земле была дыра, похожая на нору, но когда они покопались в ней, оттуда вылезла крыса. Они взяли с собой провизию, поэтому позволили грызуну уйти.

У кромки воды росла высокая трава. Маомао знала из своих исследований, что Гревиллея и лакрица растут в этой местности, но она их не видела. Впрочем, она и не ожидала найти их в большом количестве в одном месте.

«Хм-м, думаю, найти их будет непросто».

Зато она нашла траву с уникальным запахом. Она была выше обычной травы, но не выше кустарника, и походила на полынь. Если её лечебные свойства хоть в чём-то схожи с полынью, то она может быть полезна для уничтожения насекомых. Маомао взяла образец в надежде выяснить это, а заодно собрала несколько других интригующих растений.

Чуэ хлопнула в ладоши и позвала:

— Сестра Маомао! Обед готов!

Маомао и её спутники сидели на одеяле и ели мясо и маринованные овощи, зажатые между кусками хлеба. Маомао обнаружила, что сильно вспотела, несмотря на то что лишь ехала рядом; её тело жаждало воды и соли. Маринованные овощи были очень вкусными.

Не успел он покончить с едой, как Басен принялся изучать карту. Он достал из сумки плавучий компас и погрузил его в воду. Маомао и Чуэ наблюдали за ним.

Маомао задала очевидный вопрос.

— Что толку от карты на открытых равнинах?

— Это лучше, чем ничего, но ты права, здесь не так много ориентиров, — прокомментировала Чуэ. — Если верить компасу и положению солнца, то, похоже, нам следует немного продвинуться на север. Пока ничто не закрывает обзор, мы должны увидеть дома — это и будет наша цель.

Она могла показаться легкомысленной, но оказалась на удивление способной. Очевидно, она даже могла ориентироваться на местности. Басен отвёл взгляд, похоже, чувствуя себя немного неловко.

— Могу я спросить что-нибудь ещё? — спросила Маомао.

— Всё, что пожелаешь, сестра Маомао.

— Почему мы не взяли местного проводника?

Честно говоря, она пожалела, что не спросила об этом раньше. Она полагала, что они просто отправятся в соседнюю деревню, они не собирались покидать Ли или что-то в этом роде, и проводник не понадобится, но это превращалось в более сложное путешествие, чем она ожидала. Долгое путешествие никогда не было безопасным, даже в пределах государственных границ. Лучше всего, когда есть кто-то, кто знает территорию вдоль и поперёк.

— Забавно, что ты об этом спросила, — сказала Чуэ, оглядываясь по сторонам. Басен тоже огляделся, его взгляд был жёстким. Его рука лежала на рукояти меча, и он явно был готов ринуться в бой.

— Мне не нравится, к чему это идёт.

Чуэ встала перед Маомао.

— Хорошо! Оставайся на месте, сестра Маомао, не двигайтесь ни на шаг.

Маомао обнаружила, что их окружили незнакомые мужчины; она почти не заметила их появления. Это были неопрятного вида типы, говорившие с сильным акцентом. Что касается того, что они говорили, то это были стандартные угрозы, требования получить деньги и так далее. И конечно, они хотели, чтобы их оставили с женщинами.

Это были настоящие бандиты.

«Интересно, есть ли у меня какая-то особая ценность как у женщины?»

Ни Маомао, ни Чуэ не отличались особой привлекательностью, и она сомневалась, что за них можно будет выручить большую цену, если разбойники попытаются их продать. Мысль эта была не слишком радостной, а сердце начинало колотиться. Она сделала несколько медленных, глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

— Сестра Маомао, не стесняйся закрыть глаза. Если они попытаются что-то сделать, госпожа Чуэ воспользуется своей привлекательностью замужней женщины и вытащит нас из этого!

Она выглядела очень уверенной. Казалось, она смотрит на них свысока.

Однако Маомао не желала закрывать глаза. Она полезла в сумку и нашла там швейную иглу и средство от насекомых. Серьёзного вреда они не нанесут, но на мгновение заставят нападавших попятиться.

Впрочем, ни приворот Чуэ, ни швейная игла Маомао им не понадобились.

Раздался треск, и Бандит № 1 пролетел мимо Маомао.

Раздался ощутимый хруст, и Бандит № 2 рухнул на землю, держась за руку и корчась.

Раздался отчетливый треск, и Бандит № 3 упал, выплевывая смесь слюны, крови и зубов.

Драка в театральной постановке длилась бы дольше. Не было ни малейшего намека на сдержанность. Описание было слишком неинтересным и недостаточным.

Басен потянулся за мечом, но это не означало, что он собирался его использовать.

«Да он их всех голыми руками уложил!» —потрясённо подумала Маомао. Она сделала ещё несколько вдохов, затем пришла в себя и бросилась к Басену.

— Покажите мне свою руку!

— Э-э, да...

Басен, выглядя немного удивлённым, снял перчатку и протянул руку. Пальцы не выглядели сломанными, а запястье казалось целым. Басен, как слышала Маомао, был не только сверхъестественно силен, но и менее восприимчив к боли, чем большинство людей. Это означало, что иногда он мог нанести себе увечья, демонстрируя свою силу.

«Я не понимаю».

После всех этих ужасных звуков она ожидала, что человек, наносящий удары, по меньшей мере повредит себе руку. Должна была быть какая-то причина, по которой Басен остался невредим.

Она взяла его перчатку и вскоре нашла объяснение. Снаружи она была сделана из шерсти и выглядела довольно мягкой, но на поверку оказалась тяжелой. Внутри был какой-то металл. Грубая сила Басена в сочетании с увесистой перчаткой? Этого было почти достаточно, чтобы заставить её пожалеть бандитов.

Говоря о бандитах, Чуэ перебегала от одного к другому, связывая их. Затем она связала всех троих вместе, после чего поднялась на ноги и со вздохом вытерла пот со лба.

— Что мы будем с ними делать? — спросила Маомао.

Её вопрос был невинным, но Чуэ ответила:

— А что нам с ними делать? Мы не можем взять их с собой. Оставим их здесь. Когда доберёмся до деревни, попросим кого-нибудь их забрать.

Не похоже, чтобы её это сильно волновало.

— Но мне это не нравится, — сказал Басен, сложив руки и нахмурив брови.

— Я понимаю, о чём вы, — сказала Маомао, в который раз обнаружив, что чувствует то же, что и он.

Что, если людей съест волк или что-то в этом роде, пока путники дойдут к деревне? Вряд ли это было чем-то из ряда вон выходящим.

«Не думаю, что я буду спать спокойно, зная, что я в этом участвовала, даже если это бандиты».

Басен подошёл к бандитам и взял одного из них за руку. Затем раздался ещё один неприятный треск.

«Уф..»

Видимо, Басену не понравилась возможность того, что бандиты могут сбежать. Парочка из них обмочилась, когда он безжалостно заломил каждому из них руки. По всей видимости, он выбрал именно руки, а не ноги, чтобы они могли ходить, когда их поведут в тюрьму.

«Никогда не думала, что я такая хорошая».

Она посмотрела на бандитов и мысленно призвала их отказаться от преступной жизни.

После этого их путешествие было спокойным.

«Я думала, будет больше насекомых».

Их было немного; в конце концов, они ехали по равнине. Но вряд ли это был рой; она просто заметила кузнечика, который то и дело проскакивал в траве.

«Было ли нашествие саранчи беспочвенным страхом?»

Если в западной столице не было тонны кузнечиков, то лучше и быть не может.

Примерно в то время, когда они достигли следующего места отдыха, их нагнал брат Лахана со своей картошкой. По непонятной Маомао причине на лошади, тянувшей повозку, сидела утка и крякала, отдавая приказы.

— Джофу! Ты тоже здесь?

— Кря!

Как только утка увидела Басена, она слетела с головы лошади. Глаза её, казалось, сверкали, и Маомао могла поклясться, что увидела позади себя метель из цветочных лепестков.

— Я пытался оставить ее дома, но она упорно хотела следовать за мной, — сказал брат Лахана.

Маомао была той, кто изначально навязал ему утку, так что она не могла пожаловаться.

— Должен признаться, она мне очень понравилась, — сказал брат Лахана, явно пораженный. — Она очень умная и очень полезная. Она с удовольствием ест жуков.

— Похоже, у тебя была хорошая, спокойная поездка, — сказала Маомао.

Некоторые люди явно не сталкивались с разбойниками.

— Что? Ты всегда была раздражительной, но сейчас ты прямо-таки колючая.

Ей не понравился тон брата Лахана, но тем не менее она решила побаловать его объяснением того, что произошло.

— На нас напали бандиты.

— Они действительно здесь есть? — спросил брат Лахана, кровь отхлынула от его лица.

«А-а-а! Вот как отреагировал бы нормальный человек».

Наслаждаясь ответом брата Лахана, она посмотрела на Чуэ, которая не обратила внимания на нападение. Похоже, Чуэ уже привыкла к угрозам со стороны преступников или, по крайней мере, ничуть не удивилась. Как будто всё это было частью плана.

Отряд брата Лахана состоял из одной повозки с грузом, самого брата Лахана, двух крепких солдат-охранников, трех крестьян, вероятно, помогавших ему, и двух местных проводников. И одной утки.

Маомао не была специалистом по логистике, но два проводника казались на одного больше, чем нужно.

«Может, один из них должен был быть с нами?»

Если подумать, Чуэ уклонилась от ответа на вопрос о том, есть ли у них местный проводник.

После второго перерыва они снова отправились в путь. Оказалось, что деревня была совсем рядом. Скромные домики стояли по обе стороны реки, вокруг были деревья и фермерские поля. За деревней возвышалась гора, но в отличие от гор, которые знала Маомао, она выглядела так, будто травянистая равнина просто поднялась на холм. Маленькие белые пятнышки, которые она видела, вероятно, были овцами. А чёрные — волы. Судя по количеству домов, в деревне было не более трёхсот человек.

Когда они приблизились, их встретили блеющие волы. Некоторые овцы были ещё пушистыми, другие недавно острижены. Был самый разгар сезона стрижки. Деревенские дети, которым, похоже, не чужд физический труд, собирали овечий помёт в корзины.

— Что это такое? — спросил Басен, бросив на детей веселый взгляд. Маомао почувствовала, что они могут задать ему тот же вопрос, учитывая, что на голове у него была утка.

— Думаю, они используют овечий помёт в качестве топлива. А если положить его под кровать, то он согреет, — объяснила она.

— Под кровать?!

— Конечно! Ты не знал? Глупый младший брат, — проворчала Чуэ, не упуская возможности подколоть его. Похоже, "младший брат" — это её стандартное имя, когда она его подкалывала.

Деревня была окружена рвом и кирпичной стеной. Возможно, бандиты не ограничивались нападением на путешественников.

Басен поговорил с кем-то у входа, и их быстро пропустили внутрь, возможно, их опередил гонец. Утка спрыгнула с его головы и пошла за ним.

Навстречу им вышел величественный мужчина, которого Маомао принял за старосту деревни.

— О! Простите!

Прежде чем Басэн успел ему что-то сказать, Чуэ начала оживлённо болтать со старостой. Глаза старосты сверкнули, и он крикнул одному из проводников. Чуэ чему-то широко улыбался, а проводник становился всё бледнее и бледнее.

Вокруг них ощущается тревожная атмосфера. Один из солдат-охранников из группы брата Лахана стоял наготове позади Чуэ. Она всё ещё улыбалась, а проводник всё ещё казался спокойным, но было очевидно, что мужчину уводят.

«Ах, теперь я понимаю».

Маомао скрестила руки на груди и смотрела, как они куда-то уводят проводника.

— Эй, что происходит? — спросил брат Лахана.

— Я подозреваю, что они хотят попросить у него скидку. Он обещал нам безопасный маршрут, и всё же на нас напали бандиты.

— Хорошо, но действительно ли справедливо вымещать это на нём?

— Справедливый вопрос, но, похоже, это была особая дорога проводника. Гарантированно абсолютно безопасная. Они даже доплатили, чтобы узнать об этом.

— Это глупо. Во всех направлениях нет ничего, кроме травы. Проводник не виноват, что они позволили ему одурачить себя.

В этом он был прав. На самом деле Маомао все это выдумала, говоря всё, что приходило в голову. Разговоры о бандитах слишком возбуждали брата Лахан, поэтому она сменила тему. Пока они разговаривали, Басен подошёл к старосте. Его утка, как верный пёс, следовала за ним.

После того, как они немного поговорили, Басен подошёл к Маомао.

— Староста собирается показать нам место, где мы можем переночевать.

— Хорошо.

— Я ценю твою помощь, — вежливо сказал Басену брат Лахана.

Он был сыном знатной семьи, как бы это ни казалось, и его воспитывали с надлежащими манерами. Если бы Лакан не предал свою собственную семью, брат Лахана, возможно, сам был бы сейчас солдатом.

— Конечно. Кстати... — Басен посмотрел на брата Лахана.

— Как мне вас называть?

Басен тоже не знал имени брата Лахана.

— Хо! — Глаза брата Лахана наполнились надеждой. Это был момент, которого он ждал.

— Я думаю, вы можете называть его просто братом Лахана, — сказала Маомао.

— Эй! — Сказал брат Лахана, хлопая Маомао по плечу.

— Хорошо. Брат Лахана. Легко запоминается. Мне это нравится.

— Послушай, ты!

Забыв о хороших манерах, брат Лахана набросился на Басена.

— Итак, вот оно что. Он брат Лахана. Я думаю, вы знаете Лахана, да? Брат Лахана не такой чудак, как его брат, он, нормальный человек. Он также профессиональный фермер-картофелевод, так что мы можем оставить это ему.

— Кто нормальный?! И кто фермер?! — Спросил брат Лахана, но если он не был фермером, то кем же он был? Она видела, как он ухаживал за этими обширными полями — он мог позволить себе немного больше гордиться своей работой.

— Я понял тебя. Если он родственник господина Лакана, он заслуживает уважительного отношения.

У Маомао возникло отчетливое ощущение, что Басен взглянул на неё, когда говорил это, но она решила проигнорировать это. Казалось, он не считает, что она относится к той же категории.

«Честно говоря, мне это в нём почти нравится».

Бесен не всегда относился к ней “уважительно”, если можно так выразиться, но с ним было легко работать.

— Кхм... — сказал мужчина, похожий на деревенского старосту. Очевидно, это то, кем он был на самом деле.

— Могу я показать вам ваши покои?

Ах, простите. Пожалуйста.

С облегчением староста вывел их на открытое пространство в центре деревни.

— Вы можете воспользоваться этим, — сказал он, указывая на переносную палатку, подобную тем, что использовали кочевники.

— Эта палатка принадлежала кому-то, кто поселился здесь много лет назад, и она все еще служит своему назначению. Внутри тоже тепло. Женщины могут разместиться в маленькой палатке рядом с ней.

Маомао просунула голову внутрь и обнаружила, что она действительно теплая, сделанная из каркаса, похожего на сетку, обтянутую войлоком. На полу лежал ковёр, а посередине был камин. Учитывая отсутствие окон, можно было бы ожидать, что это приведёт к ухудшению качества воздуха, но от камина отходил дымоход, позволяющий дыму выходить наружу. Коричневые комья навоза, сваленные рядом с камином, вероятно, были овечьим навозом, который дети собрали ранее.

На ковре был нанесён какой-то узор. Может быть, это и не так уж много, но деревня явно пыталась проявить максимум гостеприимства, на которое была способна.

— Вы вовремя — мы как раз собирались разобрать её, — сказал староста.

— Разобрать? — спросила Маомао.

— Да; видите ли, у нас на днях тоже был посетитель.

— Его случайно не звали Рикусон?

— Д-да. Он ваш знакомый?

Маомао кивнула: она знала это. Чего она всё ещё не знала, так это зачем он сюда пришёл. Она не видела Рикусона с того первого дня, поэтому у неё не было возможности спросить его.

— Уже поздно, поэтому я думаю, что сегодня нам следует поесть, а затем немного отдохнуть. Я поставлю охрану возле твоей палатки. Звучит нормально? — Спросил Басен.

— Да, спасибо, всё в порядке, — сказала Маомао.

Она собрала свои вещи и перенесла их в палатку поменьше. Войдя внутрь, она сняла обувь, и пушистый ковёр приветствовал её ступни. Под ним было несколько слоёв шерсти. Она сняла плащ и повесила его на что-то, выступавшее из стены. Затем она растянулась на ковре.

«Ах, я не могу».

Она быстро потрепала себя по щеке — в палатке было так тепло, а ковёр был таким мягким, что ей показалось, будто она вот-вот уснёт.

Как только она поднялась, вошла Чуэ.

— Выглядит неплохо, сестра Маомао. Пожалуй, я присоединюсь к тебе!

Она опустилась на ковёр и блаженно улыбнулась.

— Прежде чем ты уснешь, сестра Чуэ, могу я спросить тебя кое о чём?

Маомао попыталась упорядочить мысли, которые крутились в её голове весь день. Поразмыслив, она приняла формальное сидячее положение, закинув ноги за спину. Чуэ повторила её позу.

— Да, конечно. В чём дело?

Она выглядела точно так же, как и всегда.

— Те бандиты... Это ведь ты за ними стояла, сестра Чуэ?

Чуэ даже не моргнула в ответ на вопрос.

— Что ты имеешь в виду, сестра Маомао?

Она наклонила голову.

— Прости. Это прозвучало хуже, чем я хотела сказать. Я хотела сказать, что ты ожидала нападения бандитов, а нас поставила вторыми, как приманку, чтобы минимизировать вред, который они нанесут.

Чуэ по-прежнему выглядела невозмутимой.

— Что натолкнуло тебя на эту мысль?

Похоже, она спрашивала не для того, чтобы сбить Маомао с толку. Ей было приятно услышать ответ.

— Ну, во-первых, я задалась вопросом, почему нас вообще разделили на две группы. Сначала я подумала, что ты просто пытаешься быть со мной вежливой и сделать так, чтобы я смогла добраться сюда как можно быстрее. То же самое я видела и в том, как Джи-, то есть Лунный принц, достал нам удобное седло. Но я не могу отделаться от вопроса: Если мы собирались разделиться на две группы, почему оба проводника поехали с одной из них? Это не имело смысла.

— Хох! Хм!

Чуэ, похоже, хорошо читала карты, но даже для неё проводник был бы незаменим на незнакомой территории. Казалось, что она из кожи вон лезет, чтобы его не иметь.

— Во-вторых, вот этот плащ, — сказала Маомао, указывая на висевшую на стене вещь.

— Разве он тебе не понравился?

— Очень понравился. В нём мне было очень тепло. Но больше всего меня поразило то, как он прекрасен.

— Прекрасен?

Маомао посмотрела на плащ, в который была одета Чуэ.

— Я знаю, что ты любишь показуху, сестра Чуэ, поэтому, если бы у тебя было два плаща, я бы ожидала, что ты возьмёшь для себя более изысканный. Но вместо этого ты надела более простой.

— Ну да, но госпожа Чуэ знает, как вести себя в обществе вышестоящих.

Её тон говорил об обратном.

— Да, и то, что ты дала мне более красивый плащ, наводило на мысль, что он от Лунного принца. Ты подкрепила это впечатление, рассказав о том, как он дал седло. Ты практически убедила меня, что плащ тоже от него, но это было не так, верно?

Плащ Маомао был приятен на ощупь.Он был покрыт тонкой вышивкой, и даже на расстоянии было очевидно, что это прекрасная вещь.

— Такой плащ — всё равно что сказать бандитам: "Пожалуйста! Ограбьте меня!" А надев более простой наряд, ты стала похожа на фрейлину.

— Хи-хи-хи! Госпожа Чуэ — практически твоя фрейлина, сестра Маомао. То есть ты хочешь сказать, что я разделила нас на две группы, а потом специально дала тебе более красивый плащ, чтобы они на тебя напали?

— Не то чтобы напали. Скорее, ты хотела собрать все лучшие мишени в одном месте.

На этот раз Чуэ моргнула.

— Если бы мы все ехали с повозкой, это было бы довольно сложное дело. Наличие рядом солдат дало бы нам преимущество в бою, но с нами были бы люди, которые не привыкли к нападениям. Если бы мы позволили им травмироваться, это могло бы негативно сказаться на нашей работе, не говоря уже о том, что их могли бы взять в заложники.

Неумолимо обычный Брат Лахана был вполне крепким, здоровым парнем, но он не выглядел опытным бойцом. Маомао подозревала, что он боится драки, как и любой другой человек.

— Если бы мы пошли двумя группами, одна из которых была бы не только меньше, но и включала бы кого-то, кто явно выглядел при деньгах, бандиты скорее всего напали бы на эту группу. Две женщины, один мужчина — господин Басен, который, несмотря на свою запредельную силу, всё ещё имеет детское лицо и сравнительно небольшое для солдата телосложение. Когда они сказали оставить женщин, они ведь не думали о том, чтобы продать нас, не так ли? Речь шла о возможном выкупе.

Разбойники никак не ожидали, что Басен окажется медведем в мужской одежде. Но ведь он был убийцей львов, в конце концов.

— Всё это очень разумно, сестра Маомао, но если это правда, то как госпожа Чуэ смогла выманить бандитов в нужный момент? Можно сколько угодно носить красивые плащи, но они явно ждали нас. Можно сказать, они появились в самый подходящий момент.

— Это объясняет, почему ты разговаривала с одним из проводников раньше. Вот третья вещь, которая вызвала у меня подозрения: ты заговорила с одним из проводников, как только мы прибыли в деревню. Думаю, разумно предположить, что ты решила, что кто-то из них мошенник, ещё до того, как наняла его.

Она вспомнила, как побледнел мужчина, когда Чуэ заговорила.

— Перед тем как первая группа ушла, ты сказала каждому из проводников разные вещи, не так ли? Например, какой водопой будет у второй группы. Ты достала карту и сказала, что хочешь убедиться, где можно отдохнуть. Удобный способ сообщить им, где ты собираешься быть, не так ли?

У проводника было сколько угодно способов передать информацию бандитам, даже если Маомао не знала, какой именно он использовал. Кто знает.

«Может, это были голуби, как у Белой Леди».

— Ты намеренно наняла сомнительного проводника, который, как ты думала, был в сговоре с бандитами. Затем ты сказала каждому из них, что будешь отдыхать в разных местах, чтобы знать, где на тебя могут напасть. Это было сделано для того, чтобы ты могла быть уверена, кто из проводников чист? А если бы они оба были грязными?

Чуэ подняла руки в знак капитуляции.

— Это был только один из них! — щебетала она. — Я точно знала, кто был вторым.

— Это было по приказу Лунного принца?

Маомао просила Джинши использовать её как инструмент, так что подобная ситуация не была неожиданной. Но для него это было не в его духе.

— Нет, это не так. Ты правильно догадалась, я принесла плащ для тебя.

— Вот как?

Вероятно, это действительно был не Джинши. Неужели Чуэ принадлежала к какому-то командному звену, в которое он не входил?

— Ты очень усложняешь жизнь госпоже Чуэ, сестра Маомао, будучи такой умной. Ты знала об этом?

— Ты ничуть не облегчаешь мне жизнь, сестра Чуэ, так как я никогда не знаю, о чем ты думаешь.

Они обе вздохнули.

— Сестра Маомао, у меня две просьбы.

— Да?

— Госпожа Чуэ всегда остаётся веселой и непринужденной, поэтому, пожалуйста, всегда обращайтесь с госпожой Чуэ так, как ты бы обращалась с госпожой Чуэ.

Она достала нитку маленьких флажков.

— Я... не совсем понимаю, что это значит, но ладно.

Маомао взяла нитку и покрутила её кончиками пальцев, размышляя, что с ним делать.

— В таком случае, сестра Маомао, у госпожи Чуэ есть к тебе ещё одна просьба. И она сопровождается вопросом.

— Да?

— Почему ты решила, что этот красивый и дорогой плащ мог достаться не от Лунного принца?

Она казалась искренне любопытной.

— Я просто подумала, что если бы он подарил мне что-то подобное, то это была бы прекрасная одежда, но более сдержанная. Более практичная.

— И это всё?

— На этом мы сейчас и остановились.

Джинши начал понимать предпочтения Маомао.

Чуэ сузила глаза и посмотрела на вход в палатку.

— Простите за беспокойство, — сказала женщина снаружи.

— Да? Входите, — сказала Маомао, и раздался шорох ткани.

— Извините, — сказала женщина средних лет, заглядывая внутрь. В руках у неё были вожжи. — Я привела трех коз, как вы и просили. Что бы вы хотели, чтобы я с ними сделала?

— Отлично! Спасибо. Вот оплата.

Чуэ вложила в руку женщины несколько монет. Должно быть, она попросила этих животных, прежде чем прийти в палатку.

«Неужели она собирается забрать козлят домой?»

Если она просто хочет их съесть, то дешевле было бы купить уже убитых и зарезанных, а три козы ей не понадобятся. Козы и утка уже были на пути к собственной ферме.

Чуэ взяла поводья коз и стала рыться в багаже, пока не нашла тяжелую на вид сумку.

— Что это?

— Это соль! Мы не рядом с океаном, и каменную соль здесь не достать, поэтому соль — ценный товар. А наши друзья-козы, оказывается, её обожают!

— И для чего же эта соль?

Маомао не могла понять, к чему клонит Чуэ.

Чуэ усмехнулась.

— Переговоры! С козами и солью. Госпожа Чуэ — пацифистка, видите ли. Ей нравится делать все по-тихому, когда есть возможность. Я хочу спать, но мне нужно заняться работой. А ты отдыхай, сестра Маомао.

Чуэ повернулась к входу в палатку, а потом исчезла с козами и всем остальными.

Глава 7 - Фермерская деревня (Часть вторая)

Брат Лахана сосредоточенно смотрел на землю.

Он потянулся вниз, чтобы проверить, какова она на ощупь, и даже положил немного в рот, а затем выплюнул обратно.

— Что скажешь? — спросила Маомао, наблюдая за его работой.

День фермера начинался рано. Солнце только-только появилось из-за горизонта, а брат Лахана уже был на ногах. Маомао так устала, что никак не могла уснуть, а утром услышала звуки, которые издавали фермеры.

Они были на полях фермерской деревни, куда приехали накануне. Вечером они попросили у старосты разрешения прийти сюда, и вот брат Лахана без лишних слов оказался здесь.

В поле начинала прорастать пшеница. Маомао задавалась вопросом, съедят ли её овцы, но, кроме тех случаев, когда их выводили на пастбище, животные находились в безопасности за оградой, так что, возможно, всё было в порядке.

— Думаю, с почвой всё в порядке, и поливают её хорошо. Если уж на то пошло, можно было бы пожелать немного более бедной почвы.

— Это лучше, если почва не такая питательная? — спросила Чуэ, приподняв голову.

«Подумать только, вчера она легла спать даже позже, чем я».

Она вернулась где-то к утру, должно быть, переговоры затянулись. Несмотря на это, она выглядела очень энергичной.

Маомао решила, что лучше не спрашивать, о чём именно она вела переговоры. Чуэ настаивала на том, чтобы Маомао обращалась с ней так же, как и всегда, поэтому Маомао промолчала.

Брат Лахана встал и осмотрел поле.

— В отличие от большинства овощей, картофель лучше всего растёт, если почва не слишком богата. Если в почве слишком много питательных веществ, то у сладкого картофеля вырастает только куча листьев, а картошки нет. Белый картофель более подвержен болезням.

— Понятно. Кстати, хлеб сам по себе не очень-то подходит для завтрака, так что я тоже приготовлю немного конги.

— О, спасибо за это

Чуэ чистила сладкий картофель.

— Что ты себе позволяешь?! — потребовал брат Лахана, молниеносным движением выхватывая у неё картофель.

— О-о-о, — сказала Чуэ, театрально крутясь вокруг него.

— Это семенной запас! Для посадки! А не для еды!

— Да, но здесь нет ничего, кроме пшеницы! Даже риса почти нет. Я подумала, что немного картофеля придаст блюду пышность.

— Картофельная похлебка звучит неплохо.

Маомао поняла, что её желудок урчит. Хорошая, крепкая похлебка была бы лучше хлеба для начала дня.

— Мы собираемся посадить это! Ты не сможешь это съесть!

Брат Лахана говорил таким тоном, словно ругал ребёнка. Он странно походил на Очкарика. Может быть, потому, что они были братьями. Овца неподалеку подняла голову и издала осуждающее "Баа!", словно говоря: "Потише!".

— Аргх... Я больше не смогу использовать это для посадки, — простонал брат Лахана, с сожалением глядя на полуочищенную картофелину.

— Тогда это будет вкусный завтрак!

— Вздох... Наверное, так и будет.

— Но этого не хватит! Мне нужно ещё как минимум три!

— Нет! Ни в коем случае! — огрызнулся Брат Лахана, останавливая Чуэ, прежде чем она успела натворить ещё больше бед. Кулаки Маомао сжались. Воистину, у этого самого обычного человека было своё место, где он мог блистать: именно когда Брат Лахана на кого-то ругался, он входил в роль.

— Ладно, давайте на секунду забудем о завтраке. Как ты думаешь, мы сможем выращивать здесь урожай?

Лично Маомао с удовольствием понаблюдала бы ещё немного за этой перебранкой, но если она не будет поддерживать разговор, то ничего не получится.

Брат Лахана скрестил руки.

— Это место очень похоже на провинцию Шихоку-ши. Не так далеко на север, но по погодным условиям здесь больше подходит белый картофель, чем сладкий. Здесь холоднее, чем в провинции Ка-ши.

— Думаю, здесь действительно прохладно. Забавно, я думала, что в западной столице довольно тепло.

«На самом деле у меня немного болят уши», — подумала Маомао, ущипнув себя за нос и подув, чтобы уравновесить их.

— Мы здесь гораздо выше над уровнем моря, чем в западной столице.

— Наверное, да.

— Правда?

Чуэ достала из складок халата карту.

— Госпожа Чуэ отлично читает карты, но на этой не указаны высоты. Неудивительно, что воздух здесь кажется таким разреженным!

— Я знаю, потому что мой отец рассказывал мне об этом, — сказал обычный человек, выпятив грудь.

— В западной столице температура держится на высоком уровне, потому что пустыня так близко. А здесь даже днём холодновато, — сказала Чуэ.

Маомао только сейчас начала понимать на собственном опыте, насколько разным может быть климат даже в пределах одной провинции.

— Ты действительно думаешь, что картофель не вырастет?

— Я не уверен. Для сладкого картофеля идеальна температура, подобная той, что бывает в провинции Ка-ши весной и в начале лета, а здесь, в пустыне или на возвышенностях, ничего подобного нет. Может быть, стоит посадить несколько штук, просто чтобы посмотреть, но я думаю, что обычный картофель будет проще вырастить. Есть только одна проблема...

Брат Лахана выглядел очень грозным. Ему явно что-то не нравилось в этой ситуации. Внезапно он бросился к середине поля и принялся топтать пшеницу, которая всё ещё была едва ли выше травы - возможно, фермеры опоздали с её посадкой.

— Что это ты делаешь? Думаю, они очень рассердятся на тебя! — сказала Чуэ, хотя сама лишь стояла и смотрела.

— Это я злюсь! Посмотрите, как мало отростков у этой пшеницы! Они её совсем не вытоптали!

— Вытоптали?

Маомао озадаченно покачала головой, наблюдая, как брат Лахана ходил боком по полю, словно краб.

— Нужно топтать пшеницу, чтобы стимулировать прорастание побегов. Это делает корни сильнее, а пшеницу — выносливее. Но посмотрите на это поле! Они здесь ни разу не ступали! И ни на одном из других полей тоже! Больше росточков — больше колосьев! Больше колосьев — больше урожай! Но посмотрите на эти бедные поля!

— Вот это да! Вот тебе и настоящий фермер!

— Кто тут фермер?!

«Кто ещё может быть, кроме тебя?»

Брат Лахана продолжал своё нелепое хождение крабом по пшеничному полю. Он мог не знать этого, не любить или не хотеть признавать, но он был фермером до мозга костей. Чуэ, должно быть, решила, что топтание по пшенице выглядит забавно, и присоединилась к брату Лахана, расхаживая взад-вперёд по полю. В этот момент стало ясно, что если Маомао не присоединится к ним, то это никогда не закончится.

***

Они всё ещё ходили крабами, когда жители деревни начали просыпаться и толпиться, наблюдая за странным поведением гостей с безопасного расстояния.

Басен выскочил из толпы.

— Что вы... делаете? — спросил он.

Лично Маомао не хотела, чтобы её допрашивал о странном поведении человек с уткой на плече.

— То, что они здесь делают, нельзя назвать фермерством! — воскликнул брат Лахана со своего места на ковре.

— Пожалуйста, потише во время еды, хорошо? — сказала Чуэ.

Она запихивала хлеб за щеки, как белка.

Маомао и остальные вернулись в палатку и решили для начала позавтракать. На лепешках лежали шампуры с бараньим мясом и баоцзы. В камине кипел котелок с супом из пшеницы и бараниной. Утверждалось, что они пьют чай, но он не был похож ни на один чай, который когда-либо пробовала Маомао. Цвет его был светлее, чем у других, а вместо горячей воды использовалось козье молоко.

«В основном молочные продукты и мясо домашнего скота, с небольшим количеством овощей».

Возможно, их было бы ещё меньше, если бы это не была фермерская деревня.

Они ели все вместе в большой палатке. Чуэ ещё не успела приготовить картофель, так что это был ужин. Очищенный картофель был тонко нарезан и готовился на очаге.

Басен сидел перед очагом, так что Чуэ, Маомао и брат Лахана устроились в тёплом месте. Остальные, кто пришёл с ними, включая солдат, служивших им телохранителями, расселись вокруг них своеобразным кольцом.

Суп был горячим, но слабым на вкус; Маомао взяла у Чуэ немного соли и добавила щепотку в свою миску. Шампуры были гораздо вкуснее, чем всё, что можно было купить на уличных лавках в императорской столице. Хлеб, служивший подносом, был жёстким; приходилось отламывать кусочки и макать их в суп. Положите сверху немного разогретого сыра, и будет очень вкусно.

Что касается овощей, то их было немного в супе и в начинке баоцзы, но их количество оставляло желать лучшего.

— Почему они не знают, как выращивать пшеницу? Говорю вам, вот в чём вопрос! Вы понимаете, насколько лучше был бы урожай, если бы они её топтали?

— Я уверена, что ты очень прав. Если ты не собираешься есть свой сыр, можно я его возьму?

— Эй! Я еще не ответил, а ты уже ешь!

Чуэ одним движением выхватила сыр из тарелки брата Лахана.

«Ей не нужно было этого делать».

Сыра здесь было предостаточно. Казалось, она отбирает у брата Лахана только для того, чтобы задеть его за живое.

Пока Маомао и остальные ели, они обсуждали, что произошло в этот день на полях.

— Мы должны были приехать сюда для осмотра полей. И что же вы увидели, брат Лахана? — спросил Басен, который, казалось, уже считал "брат Лахана" его именем.

В обычной ситуации он мог бы быть более щепетильным, если бы спросил, как его зовут на самом деле, но тут как будто действовала какая-то сверхъестественная сила.

— Я не... Я же сказал, меня зовут...

— Ты принёс семенной картофель. Полагаю, ты собираешься его посадить, — перебила Маомао.

— Я же сказал, Лахан велел посадить их, если будет хорошее место. И раз уж он попросил меня, я чувствую, что должен выполнить его просьбу, даже если он мой никчемный младший брат...

«Для человека, у которого такой ужасный член семьи, он звучит как честный человек».

Тем не менее от брата Лахана исходило нечто такое, что заставляло хотеть поддразнить его.

— Ладно, ты упомянул пшеничные поля. Это какая-то проблема?

— Большая! Неужели эти люди действительно верят, что правильно обустроили поля?

Брат Лахана отпил глоток супа.

— Признаюсь, я не эксперт, но неужели они заслуживают того, чтобы о них так говорили только потому, что они не занимались топтанием пшеницы или чем-то ещё? — спросил Басен.

Маомао согласилась с ним. Несомненно, топтание пшеницы улучшало урожай, но не факт, что пшеница не выросла бы без этого. Возможно, эти люди были заняты другими делами, и топтание пшеницы просто отошло на второй план. В любом случае, в провинции И-Сей более важным было разведение скота.

— Дело не только в топтании. Они используют разные методы посадки. Я знаю, что они посеяли её прямым посевом, но она должна быть посеяна равномерно. Некоторые участки засеяны слишком поздно. Удобрения нужно было распределять более равномерно, иначе почва будет неравномерно окрашена.

— Вау, ты действительно разбираешься в своем деле. Картошки?

— Я не разбираюсь! И мне надоело есть картошку!

Маомао не возражала, она с удовольствием взяла у Чуэ печёный сладкий картофель. Он был очень сладким и вкусным сам по себе, но если намазать его небольшим количеством масла, он приобретал дополнительную насыщенность. Чуэ, очевидно, разделила признательность Маомао, потому что незаметно взяла несколько картофелин, нарезала их и начала готовить.

Маомао понимала, к чему клонит брат Лахана, но даже она могла придумать, что ответить.

— Разве методы ведения хозяйства не отличаются в разных регионах? Может, из-за того, что здесь выращивают так много скота, пшеница не так важна. Зачем разрабатывать изысканные техники для работы со второстепенной культурой?

— Ты не ошибаешься. Я говорю, что проблема здесь не в невежестве, а в безразличии. С тем, что они делают сейчас, они никогда не соберут большого урожая, о котором можно было бы говорить. Эти люди знают методы, просто они не пытаются их использовать.

— Потому что у них есть другие источники дохода, верно? Это так важно? — спросил Басен, потягивая чай с молоком.

— Но это не тот случай!

— Зачем им заниматься плохим земледелием, если они могут заработать деньги другим способом? — сказала Маомао.

Ей показалось, что она поняла, к чему клонит брат Лахана.

— Да. Именно это я и имел в виду, — сказал Брат Лахана, немного успокоившись, когда почувствовал, что кто-то его понимает.

— Я не понимаю, — сказал Басен.

— Госпожа Чу тоже ничего не понимает. Объясните так, чтобы она поняла.

— Если они могут полностью прокормить себя кочевым выпасом, почему бы им не сделать это? Оседая на одном месте, чтобы засеять поля, становится намного сложнее разводить скот. Это означает, что у оседлого образа жизни есть какие-то преимущества, которые делают этот компромисс оправданным. — сказала Маомао

— Да. Пытаясь заниматься подобными вещами во время путешествий, вы бы измотали себя, — заметил Басен.

— Верно. Нередко кочевники-скотоводы оседают и становятся фермерами, в том числе, судя по всему, и хозяин этой палатки. Так стали ли они фермерами потому, что у них не было другого выбора, или потому, что считали, что в этом есть какая-то особая польза? Если они сделали это добровольно, ради выгоды, разве не следовало бы ожидать, что они будут больше заинтересованы в повышении урожайности?

Брат Лахана усердно кивал, слушая объяснения Маомао, но двое других продолжали выглядеть озадаченными.

— Похоже, я не очень-то умею объяснять, но что вы думаете?

— То есть... Я понимаю, что здесь что-то не так, — сказал Басен.

— Это трудно выразить словами, не так ли? — сказала Чуэ.

Маомао застонала и откусила кусочек остывшего картофеля. Вокруг не было ничего даже отдаленно сладкого, поэтому сладость картофеля была ещё более ощутимой.

В этот момент Маомао посмотрела в сторону входа в палатку. Пара детей с интересом разглядывала гостей. Мальчик и девочка лет десяти, вероятно, брат и сестра.

— Хотите? — спросила Маомао.

Дети выглядели немного испуганными, но потянулись за сладким картофелем, который они никогда раньше не видели. Каждый из них откусил по кусочку, и их глаза расширились.

— А можно ещё? — спросили они.

— Можно. Но, может быть, сначала вы ответите на несколько моих вопросов, — сказала Маомао.

Поскольку дети пришли прямо к ним, это был отличный шанс выведать у них информацию.

После завтрака они вместе с детьми осмотрели деревню.

— Ваши семьи ухаживают за полями как положено? Они ведь не срезают углы? — спросила Чуэ у брата и сестры, не жалея слов.

Они переглянулись.

— Но ведь в поле нельзя срезать углы, верно?

— Да, разве?

— Не думаю, что такие маленькие дети поймут, к чему ты клонишь, сестра Чуэ.

— А ты так думаешь, сестра Маомао?

Она дала детям ещё одну вареную картофелину.

— Взрослые говорят, что они могут получить деньги за создание полей. Но я не знаю, значит ли это, что нужно срезать углы.

— Деньги? Вы имеете в виду, от продажи пшеницы?

Старший брат покачал головой.

— Не-а. Они говорят, что ты получаешь деньги, даже если не выращиваешь урожай, так что жизнь легка...

— Эй! Вы, дети! Мы же говорили вам держаться подальше от гостей! — проревел один из взрослых, и брат с сестрой убежали, испугавшись, правда, не настолько, чтобы уронить картошку.

— Нет! Подождите!

Маомао позвала их, но было уже поздно. Они уже ушли.

«Значит, им платят, даже если они ничего не выращивают?»

Звучит странно. Если бы это было правдой, то объяснило бы, почему они не чувствовали никакого принуждения ухаживать за посевами.

— Простите. Эти дети сделали что-то плохое? — спросила Маомао.

— Нет, ничего, — ответил житель деревни, но продолжал смотреть на Маомао и остальных извиняющимся взглядом. В таком случае Маомао хотела бы, что не он кричал. Он прогнал двух очень сговорчивых молодых информаторов.

Маомао хотела бы узнать у них побольше о деньгах, которые якобы были на этих полях.

«Не похоже, чтобы они что-то скрывали», — подумала она, пока они продолжали идти по деревне.

Судя по всему, здесь было тихо, спокойно. Ничего необычного. Здесь не было ни одной коммерческой лавки; люди в основном сами себя обеспечивали. Говорили, что купец приезжает примерно раз в десять дней. Жители деревни оказались добрыми и дружелюбными. Трудно было представить, что они делают что-то плохое.

«Может быть, дети просто что-то не так поняли, и теперь мы слишком много об этом думаем».

Однако был один человек, который, казалось, воспринимал всё это гораздо тяжелее, чем Маомао.

— Бедный Брат! Ты выглядишь так, будто готов что-нибудь разбить. Попробуй улыбнуться! — сказала Чуэ, всегда готовый подбодрить брата Лахана.

Брат Лахана нахмурился и посмотрел на деревенские поля. Он нёс сумку, полную семенного картофеля. Номинально они находились здесь с инспекционной поездкой, но он приехал в поисках удобного случая представить новую культуру, и если он собирался дать людям что-то новое для выращивания, то, несомненно, хотел бы, чтобы они были немного больше заинтересованы в выращивании.

Брат Лахана всегда решительно отрицал свою принадлежность к фермерам, однако был глубоко предан сельскохозяйственному искусству. Он был обычным, добрым, парадоксальным человеком. Он мог бы и отрицать, что он обычный, но принцип, который лежал в основе его поведения, казался таким же нормальным, как и у других людей.

«В мире полно старших сыновей, которые на самом деле не заинтересованы в наследовании главы семьи», — подумала Маомао, но решила, что если укажет на это брату Лахану, он только разозлится.

Самым эффективным было бы разделиться и начать задавать вопросы по отдельности, но нельзя было устраивать слишком шумное шествие. Патриархальный дух в провинции И-сэй жив и процветает, и странная женщина, которая в одиночку ходит туда-сюда, вряд ли будет хорошо принята. Можно выделить телохранителя, но большую часть разговоров будет вести Маомао, и это не решит проблему.

«А вот Чуэ, похоже, не возражала против того, чтобы заняться своими делами».

Она заявила, что у неё есть дела, и куда-то исчезла. Она может быть странной, но Суйрэн приняла её, так что, скорее всего, она безопасна.

Лучше всего Маомао было бы убедить брата Лахана или Басена задавать вопросы от её имени. Если бы ей пришлось выбирать одного из них, она бы выбрала брата Лахана, за Басеном ходила утка, и жители деревни бросали на него странные взгляды.

К счастью, Маомао не пришлось уговаривать Брата Лахана — он и так делал то, что она хотела. А именно: спрашивал у жителей, не было ли в последнее время вреда от насекомых.

— Насекомые, да? — сказал один из жителей.

— Да. В прошлом году насекомые не были особенно опасны?

— Хммм... Ну, есть вредители, которые появляются каждый год. Прошлый год был таким же, как и все предыдущие. Они, конечно, нанесли много вреда, но мы как-то справились. Мы можем благодарить правителя за то, что у нас есть еда на столе.

«Правитель. Может быть, это Гёку-оу?»

Значит, насекомых было много, но не настолько, чтобы уничтожить весь урожай?

— Хм... Хорошо. Тогда ещё одно. Вон то поле — чьё оно? Я бы хотел с ними познакомиться.

Брат Лахана указал на одно из пшеничных полей.

— Вон там? О, это поле Ненджена. Он старик, живёт на окраине города. Вы не пропустите его жилище, рядом с ним стоит святилище.

— Спасибо. Я пойду взгляну.

— Вы же не хотите идти к нему?

Деревенский житель выглядел явно неловко.

— Хочу. Какие-то проблемы с этим?

– Ну, послушайте, я не стану вас останавливать. Просто... вы будете немного удивлены этим стариком. Но он не плохой человек. Если вас это не беспокоит, думаю, всё в порядке.

В тоне деревенского жителя было что-то забавное. Это вызвало у них ещё большее любопытство.

Маомао и остальные направились к окраине города, как и сказал им крестьянин.

— Прости, — сказала Маомао, потянув за халат брата Лахана.

— Да?

— Почему тебя так интересует именно эта область?

— Разве не видно? Это единственное красивое поле.

— Красивое?

Остальные поля настолько плохо подготовлены, что их даже не рассматривают как таковые.

— Остальные поля разбросаны, не очень удачно расположены, только это аккуратно разделено на участки. Его тоже топтали, там растёт хорошая, сильная пшеница.

— Как скажешь.

Когда он упомянул об этом, она подумала, что, возможно, сможет увидеть её, но, к сожалению, Маомао не проявляла особого интереса к пшенице.

«Не похоже, что здесь есть лириопе...»

Мысли о пшенице, естественно, привели её к мысли о лекарственных растениях. Однако растение, которое она имела в виду, иногда называемое змеиной бородой, на самом деле не имело ничего общего с пшеницей. Точнее, она подумала о корнях этого растения. Если это пшеница, то её корень иногда используется в качестве лекарства, но его токсичность более заметна. Так как колосьев ещё не было, ей было трудно проявить интерес.

«В округе нет ни одного хорошего растения!»

Маомао была на грани того, чтобы страдать от хронической нехватки лекарственных трав, и это состояние усугублялось огромным разнообразием лекарств, с которыми ей довелось столкнуться с тех пор, как она стала помощником врача.

«Лекарства! Я хочу увидеть лекарства...»

Одна эта мысль вызвала внезапный приступ, дыхание стало прерывистым. По дороге сюда на обочине не было даже хороших лекарств.

— Эй, ты в порядке? Ты неважно выглядишь, — обеспокоенно сказал брат Лахана.

— П-прости меня. Ничего страшного...

Легко сказать, но ей хотелось увидеть лекарства. Понюхать их. Она готова была принять всё, даже если это было ядовито. Что поблизости может послужить лекарством? Может, овцы, пасущиеся без дела на полях?

«Можно ли использовать их рога в качестве лекарства? Не могу вспомнить...»

Она думала, что это называется линг-ян-цзяо, а ян означает "овца". Но, должно быть, это был другой вид овец, потому что их рога совсем не походили на те, что видела Маомао.

«Может быть, они все же окажут схожее действие...»

Вытянув руки, как голодный вурдалак, Маомао потянулась к ближайшей к забору овце.

— Эй! Эй! Я так и знал, что с тобой что-то не так!

Брат Лахана сжал её руки за спиной. Маомао прекрасно понимала, что её поведение нестабильно, но тело, похоже, действовало само по себе. Ей просто нужно было лекарство — любое лекарство!

— Л... лекарство,— прохрипела она, пытаясь убедить брата Лахана принести ей какое-нибудь лекарство, хоть что-нибудь.

— Лекарство? Ты больна?

— Что здесь происходит? — спросил Басен, подойдя со своей уткой.

— Она говорит, что ей нужно лекарство.

— Правда? Если подумать, госпожа Суйрэн дала мне кое-что перед нашим отъездом.

Басен достал из складок халата завернутый в ткань предмет.

— Она сказала, что если "кошка" начнёт вести себя странно, я должен показать ей это.

На пакете была пометка "Один".

Он медленно развернул его: в нём было что-то сушёное.

— М-Морской конёк!

Возможно, более известное название — драконий бастард. Причудливые подводные формы жизни, не то рыбы, не то насекомые.

Басен поспешно спрятал сушеное существо подальше.

— Ах!

— Хм, посмотрим, — сказал Басен, изучая записку, которая была вложена в пакет.

— Кря! — крякнула утка, читая через плечо.

— Если Маомао начнёт вести себя странно, покажите ей содержимое этого пакета. Однако не позволяйте ей получить их сразу. Как только работа будет выполнена, она сможет взять одно из них.

Записку читал Басен, но Маомао почему-то услышала голос Суйрэн.

«Как и следовало ожидать от опытной старой карги».

Суйрэн обращалась с Маомао не так, как госпожа из Малахитового дома, но у неё были свои методы, и они работали. Она не раз видела, как Джинши давал Маомао лекарства в качестве стимула, Суйрэн тоже должна быть в состоянии понять. То, что она дала Басену эту вещь, вплоть до записки, доказывало, что она всё ещё видит в нём маленького мягкого мальчика, которого нужно проинструктировать, как заставить Маомао делать то, что он хочет.

— Ты слышала госпожу, — сказал Басен. — Ты оправилась от своего маленького приступа?

— Да, господин! Уже лучше!

Она взмахнула руками в воздухе, чтобы продемонстрировать это.

— Как это может быть? Кто вообще слышал о лекарстве, которое действует только от одного взгляда на него?! — воскликнул брат Лахана, не преминув вмешаться.

— Говорят, что болезнь начинается с духа. В любом случае, не стоит об этом беспокоиться. Нам нужно поторопиться и сделать свою работу, — сказала Маомао.

«И получить этого морского конька!»

— Говорят, морские коньки повышают жизненный тонус.

— Нет, хватит. Это бессмысленно. Здесь что-то не так. Что-то здесь не так!

— Не знаю, брат Лахана. То, как ты повторяешься, напоминает мне кого-то...

Точнее, кого-то с всклокоченными волосами и в очках.

— Я же сказал тебе, меня зовут не Брат Лахана! Это...

— Ну что ж, нам пора идти. Время уходит, — сказал Басен, прерывая брата Лахана, прежде чем тот успел назвать своё имя — это уже стало практически ходячей шуткой. Придётся следить за тем, чтобы она не затянулась.

***

Житель деревни говорил о святилище, но оно не было похоже на те святилища, к которым привыкла Маомао. Оно было сложено из кирпича, и в нём не было окон. Внутри висела ткань, а вместо статуи на стене висела картина с изображением богов.

Рядом со святилищем стояла хижина, похоже, тот самый дом, о котором говорил крестьянин.

—Что ж, пойдёмте, — сказал брат Лахана,

Он постучал в дверь. Затем подождал. Ответа не последовало.

— Может, его нет дома?

— Думаешь, он на работе? Наверняка ему нужно позаботиться об овцах, поле или ещё о чём-нибудь.

По времени, похоже, он уже должен был вернуться к обеду.

В этот момент сзади раздался низкий, хрипловатый голос.

— Чем могу помочь?

Обернувшись, Маомао и остальные увидели, что перед ними стоит пожилой мужчина с загорелой кожей. В руках у него была мотыга, а вокруг шеи обмотана тряпка — прямо-таки образ фермера. Его одежда, местами залатанная, была испачкана тёмной землей.

Да, он был фермером, но рука Басена тут же метнулась к мечу, и он встал в боевую стойку. Маомао поняла, почему.

— Эй, что ты себе позволяешь? Собираешься напасть на простого фермера?

Загорелая кожа мужчины была покрыта пятнами — одни от возраста, другие от долгих часов, проведенных под палящим солнцем. Однако не это насторожило Басена.

Нет, это был отсутствующий левый глаз. В его лице зияла полость, глазное яблоко просто отсутствовало. На правой руке, обхватившей мотыгу, не хватало указательного пальца, а открытая кожа была покрыта шрамами от мечей и стрел. Маомао поняла, почему деревенский житель выглядел таким запуганным и почему Басен отреагировал инстинктивно. Этот человек был похож не на фермера, а на солдата.

— Вы служили в армии, господин? — спросил Басен, стараясь говорить вежливо.

— Ничего особенного. Я был всего лишь саранчой, доставляющей неприятности на равнинах.

«Саранча...»

Поразительный выбор слов. И ещё кое-что не давало покоя Маомао.

— Вы работали в поле? — спросила она, не успев остановиться. Мотыга в его руках и грязь на рубашке, она узнала эти пятна.

— А что ещё, по-твоему, я должен делать? — спросил мужчина, хотя в его голосе не было особого беспокойства.

Вопрос Маомао действительно казался очевидным, но кое-что осенило её, когда она смотрела на деревенские поля.

— Я просто не думала, что при полевых работах обычно так пачкаются.

Так грязно не было бы даже при возделывании пшеницы, не то что в это время года. Пыль на полях была сухой; если не использовать влажную землю, она не должна была так пачкаться.

— Скажите, человек по имени Рикусон приходил сюда?

— Хм... Вы его друзья?

Фермер подмигнул им одним глазом, а затем открыл дверь в свой сарай.

— Проходите внутрь. Я могу предложить вам козье молоко, по крайней мере.

Он прислонил мотыгу к стене и пригласил их войти.

Старик действительно был Нендженом, и его дом был таким же простым внутри, как и снаружи.

«Очень похоже на мой дом», — подумала Маомао, представляя себе свою лачугу в квартале удовольствий. У Ненджена был очаг, раскладушка и очень скромный стол, вот и всё, не считая сельскохозяйственного инвентаря. Похоже, его дом был посвящен сельскому хозяйству так же, как дом Маомао — медицине.

«Судя по этой комнате, он выглядит довольно простым человеком».

А вот шрамы по всему телу — не похоже на следы человека, который зарабатывал на жизнь честным фермерством.

Внутри стояли три стула. Ненджен позволил гостям сесть, а сам остался стоять и наливал козье молоко в чайные чашки со сколами. Утка клевала грязный пол. Должно быть, там просыпалось зерно.

— Ты права, здесь проходил человек по имени Рикусон. Это было около десяти дней назад.

Всего за день до того, как Маомао и остальные встретили его в западной столице.

— Вы знаете, для чего он здесь был? — спросила Маомао.

Изначально она планировала предоставить говорить Басену или брату Лахана, но раз уж она заговорила о Рикусоне, то и этот разговор будет вести она.

— Для чего он здесь был? Всё, что он сделал — это взял мотыгу и помог мне пахать.

— Пахать? Вы имеете в виду, чтобы подготовиться к весенней посадке?

Пшеницу можно было выращивать в два сезона. Семена, посаженные зимой, можно было собрать весной или в начале лета, а семена, посаженные весной, можно было собрать осенью.

— Нет, нет. Мне действительно нужно провести весеннюю посадку, но сейчас речь не об этом.

Ненджен поставил козье молоко на стол и подвинул чашки к Маомао и остальным. Басен выглядел так, будто не слишком уверен в этом незнакомом напитке, но Маомао была благодарна за возможность промочить горло. Это было обычное козье молоко, тёплое, но без всяких странностей.

— Может, это звучит немного напыщенно, но я попросил его помочь мне с ритуалом.

— Ритуал? — спросила Маомао.

Басен и брат Лахана обменялись взглядами, так же как и она.

— Вы имеете в виду какую-то церемонию, чтобы помолиться о хорошем урожае?

— Скорее, чтобы предотвратить плохой.

— Простите... Мне немного сложно понять всё это. Не могли бы вы объяснить подробнее?

В ответ Ненджен сел на кровати, высунув язык изо рта. Его не слишком изысканные манеры давали о себе знать.

— Вы готовы немного послушать болтовню старика? Деревенские жители точно нет.

— Послушайте, господин, у нас не так много свободного времени, — сказал Басен, всё больше раздражаясь.

— Ну что ж, простите меня.

Ненджен лёг и перевернулся на раскладушке.

Маомао поднялась на ноги и протянула руку, чтобы остановить Басена.

— Господин, простите меня. Пожалуйста, скажите нам, что вы хотите сказать.

Она склонила голову. В конце концов, извинения были бесплатными. Если уж он решил поиздеваться над ней, она могла бы и извиниться.

— Хм, я не знаю, —  сказала Ненджен. Для кого-то другого это прозвучало бы игриво. Для него же это прозвучало как садизм.

— Не думаю, что мне больше хочется.

— Следи за своим поведением!

Басен уже собирался рвануться вперёд, но Маомао снова остановила его. Брат Лахана, не привыкший к конфликтам, превратился в стороннего наблюдателя.

«Я знаю, что он вспыльчив, но лучше бы он перестал устраивать драки».

Она знала силу Басена и очень сомневалась, что у старика есть шанс против него. Но…

«Люди с таким характером могут быть странно упрямы, знаете ли».

Может, Басен и сможет одолеть старика физически, но что, если тот просто откажется признать поражение и замкнётся в себе?

«Это проблема».

У неё было ощущение, что Ненджен просто упрямится. Он впустил их в дом, когда они упомянули о Рикусоне, и она подозревала, что на самом деле он хочет снять с себя ответственность.

— Что мы можем сделать, чтобы вы с нами поговорили? — сказала Маомао, как можно скромнее.

— Хм... Ну, как насчёт небольшой игры в угадайку?

— Господин? Что именно мы должны угадать?

— Просто. Кем я был раньше.

«Да, просто. Если бы я только знала, что он имел в виду».

Басен и Брат Лахана всё ещё смотрели друг на друга. Утка сделала то, что не смог сделать Басен, и поклевала ноги старика.

— Ладно, я попробую, — сказал Басэн, но Ненджен взмахнул рукой с отсутствующим пальцем.

— Я не тебя спрашиваю, паренек. Я говорю с той девушкой.

— П-Паренёк?"

Басен постарался держать себя в руках. Для такого старого, покрытого шрамами человека, как этот, он действительно был всего лишь молодым парнем.

Поэтому только Маомао имела право отвечать. Вопрос заключался в том, что она должна сказать?

«Ненджен... Хорошее, сильное имя».

Оно означает "говорящий правду".

«Надеюсь, всё, что он нам рассказал – правда, как и гласит его имя», подумала она, мысленно перебирая в памяти его слова. Ненджен назвал себя "саранчой" - не самое приятное насекомое для фермера.

«Значит, он уничтожает посевы?»

У Ненджена отсутствовал указательный палец, а также левый глаз.

«Обычно фермеры не получают таких травм. Но он говорит, что никогда не служил в армии».

Должно быть, он хотя бы участвовал в каком-то сражении. В нескольких, судя по степени его ранений.

«Без пальца он не смог бы пользоваться оружием. Особенно луком...»

Маомао вспомнила о разбойниках, которые напали на них накануне. Они и их сломанные руки наверняка уже в руках властей.

«Для таких разбойников, как они, есть всего несколько исходов. Повесить, например. Лучшее, на что они могут надеяться, - это калечение...»

Тут она вспомнила, что Ненджен говорил, будто Рикусон помог ему с какой-то церемонией.

— Ненджен, — сказала она.

— Да?

По его лицу невозможно было догадаться. Брат Лахана смотрел на Маомао, казалось, с негодованием, но для неё это не имело значения. Возможно, ему не понравилось, что она уже знает имя этого случайного старика, хотя они познакомились всего несколько минут назад.

«Но сейчас это не проблема».

Маомао перевела дыхание и торопливо произнесла:

— Вы были человеческой жертвой, господин?

Все замерли.

— Что это за ответ?! — воскликнул Басен.

— Вы не знаете этого выражения? Это когда кого-то приносят в жертву ещё при жизни.

— Конечно, я знаю! Но я не понимаю, почему ты думаешь, что это имеет отношение к этому старику. Он явно ещё жив!

В то время как правильные жертвоприношения обычно заканчивались смертью.

Маомао, однако, осталась при своём мнении.

— Даже если вы спросите меня, почему...

Она посмотрела на Ненджена, на лице которого не было ни недоверия, ни раздражения Басена. Наоборот, он выглядел довольным.

— Да, — сказал он, — понятно. Жертвоприношением. Может быть, именно этим я и был.

Ненджен испустил долгий вздох и сузил единственный оставшийся глаз.

— Не будете ли вы трое столь любезны выслушать бредни глупого старика?

Его тон был лёгким, но в глазах читались глубокие эмоции.

— Если вы будете так добры и позволите нам, — ответила Маомао.

На этот раз Басен и брат Лахана, не желая лишний раз расстраивать Ненджена, почтительно склонили головы.

[П.п: В это главе было два момента, которые я думаю стоит прояснить.

1) Лириопе колосистая — многолетнее травянистое корневищное растение из Восточной и Юго-Восточной Азии. В традиционной китайской медицине используются высушенные клубнеобразные утолщения на корнях (корнешишки). В форме отвара они применяется при лечении туберкулёза лёгких и трахеита. Кроме того, он используется при некоторых формах запора, при сухости во рту, при сухом кашле, а также при влажном кашле с липкой мокротой.

2)羚羊角(líng yán gjiǎo) — рога сайгака.Сайга́к — парнокопытное млекопитающее из подсемейства настоящих антилоп. Изначально заселяли большую территорию в степях и полупустынях Евразии. Сейчас находиться под угрозой вымирания.

Глава 8 - Рассказ старика

Это было более пятидесяти лет назад, и тогда кочевников было вдвое больше, чем сейчас.

Я был одним из них, родился в племени, которое было... ну, можно сказать, более воинственным, чем многие другие. Боевой дух — это, конечно, хорошо, но на самом деле мы были не более чем разбойниками. В основном мы занимались скотоводством, но если кому-то из нас нужна была жена, он шёл в одно из соседних племён или в деревню и просто брал её. Воровство и даже продажа людей были для нас обычным побочным бизнесом.

О, не смотри на меня так. Я знаю, что это было неправильно. Но в то время я не задавался этим вопросом, я думал, что так устроена жизнь. Так поступал мой дед, и мой отец. Моя бабушка и мать были похищенными женщинами. Всё это казалось мне совершенно естественным. Но я лучше, чем кто-либо другой, знаю, насколько всё это плохо.

Двигаемся дальше.

Тогда я был совсем юнцом, всего лишь подростком, но даже вождь доверял моей руке с луком. Он всегда хотел, чтобы я участвовал в набегах. Я знал, что если мы выигрываем битвы, то едим хорошую еду, получаем больше вещей. Если проигравшим это не нравилось, то они сами были виноваты в том, что позволили нам победить их. Легко гордиться, когда сам никогда не испытывал поражения.

Эта гордыня распространялась, пока не поразила всё племя.

Однажды сын вождя сказал, что ему нужна девушка из племени Чтецов ветра.

Племя Чтецов ветра., они были... Хм. Что-то вроде жрецов, наверное. Им поручались ритуалы для всех на равнинах. Они держали птиц и передвигались по степи, читая ветер. В этом племени было много очень умных людей, они могли сказать, какой будет погода в каждом году, и никогда не ошибались.

Среди нашего племени было много суровых людей. Жестоких людей. Но существовало негласное понимание — никто не трогал племя Чтецов ветра.

Пока мы не нарушили это правило.

Мы напали на племя Чтецов ветра, чтобы взять жену для нашего будущего вождя. Они были в самом разгаре одного из своих ритуалов, у них не было ни лука, ни меча. Что же у них было? Странные вещи. Похоже, в ритуале участвовали одомашненные птицы и мотыги. Женщины следили за птицами, а мужчины обрабатывали землю мотыгами.

Забавная штука, правда? Но таков был ритуал, я думаю. Я помню, как смеялся сын вождя. Как он усмехался: "Они похожи на кучку фермеров". А потом сказал: "Огонь".

Помню, как скрипнул мой лук перед тем, как я выпустил стрелу. Как он дребезжал, по какой дуге летела стрела. Как она попала в голову одного из Чтецов ветра.

Это был сигнал к атаке.

Они были беззащитны, как младенцы. У них не было оружия, они просто работали на земле. Чтобы убить их, не требовалось никакого мастерства — это было так же просто, как загнать в угол раненого оленя.

Набег, который произошёл в тот день, был самым ужасным из всех, что я видел в своей жизни, хотя это я осознал только позже. Мы без колебаний убивали тех, кто служил нам в качестве жрецов. На самом деле это только усугубляло ситуацию. Может быть, это был страх перед их убийством — страх, что если мы оставим кого-нибудь из них в живых, то они могут рассказать богам о том, что мы сделали.

Мы убили всех взрослых мужчин и женщин постарше. В живых мы оставили только молодых женщин. Младших детей мы продали в рабство, а птицы племени? Они стали нашим обедом.

Ужасная история, не правда ли? Но мы сделали это. У нас даже было что-то вроде эйфории.

Поэтому мы и не заметили, как во время грабежа одна особенно глупая птица продолжала клевать землю. Я помню, что видел её, но просто ударил по ней копьём. Только позже я узнал, что она была единственным, что стояло между нами и катастрофой.

После этого мы дали волю своим аппетитам, которые разгулялись ещё больше, чем раньше. Сын вождя взял в жены девушку из Чтецов ветра против её воли, и она забеременела. Когда она родила второго ребёнка, наступила катастрофа.

Над всей равниной нависла огромная темная тень, словно уголь на фоне неба. Сначала мы подумали, что это несезонный ливень.

Затем мы услышали звон в ушах. Скот был встревожен. Дети с тревогой жались друг к другу, а женщины прижали их к себе.

Один мужчина ускакал на своей лошади, сказав, что собирается провести расследование, но вскоре он вернулся, почти бегом направившись к нам. Его одежда была в клочья, как и волосы, и даже кожа. Его лошадь была почти безумна от испуга; скажу я вам, успокоить её было делом нелёгким. Она выглядела так, будто её что-то укусило. Мы спросили мужчину, не нападали ли на него.

Похоже, вы уже имеете представление о том, что он нашёл, но позвольте старику рассказать вам об этом. Жители деревни совершенно не верят в эту историю. Здесь уже несколько десятилетий не было ничего такого огромного, говорят они мне.

В общем, разведчику не пришлось рассказывать нам, что он нашёл, потому что через мгновение оно нашло нас.

Жуки. Жуки были по всему лагерю, их было больше, чем можно сосчитать. Саранча.

Они чёрной тучей надвигались на наши палатки. Биение их крыльев было оглушительным, и хуже был только звук их жевания. Пасущиеся на полях овцы в ужасе разбежались, а собаки завыли, как одержимые звери.

Мужчины дико размахивали мечами, но что им оставалось делать, как сбивать тварей с неба? Мы попробовали размахивать факелами, но хуже идеи и быть не могло. Горящие кузнечики заполонили всё и вся, и трагедия становилась только хуже.

Я начал топтать насекомых на земле — это было единственное, что я мог придумать. Ни один из них не был больше пары сан, но мы словно оказались в брюхе громадной саранчи.

Женщины пытались спрятаться в палатках, но жуки проникали внутрь через щели. Я слышал, как внутри плакали дети. Я слышал, как кричали их матери; они даже не останавливались, чтобы успокоить своих детей. Они осыпали оскорблениями своих мужей, мужчин, которые не смогли защитить свои семьи от насекомых. Это были женщины, которых выкрали из родных домов, чтобы сделать невестами, и теперь они выплескивали всё, что хранили до этого момента.

Тварям было недостаточно травы, они набросились и на наши продовольственные запасы. Конечно, пшеница, бобы и овощи, но они добрались и до нашего сушёного мяса. Они прогрызли дыры в наших палатках. Когда они наконец ушли, на их пути остались только измученные криками люди и бесчисленная мёртвая саранча.

Они съели всё, а наш скот разбежался.

Нам каким-то образом удалось найти лошадь, и мы отправились в деревню, чтобы попытаться раздобыть хоть какую-то еду. Мы знали, что для них мы просто разбойники, поэтому постарались выбрать кого-нибудь, кого бы они не узнали. Но этого было недостаточно. Как только он приблизился, они застрелили его. Мы и представить себе не могли, что они будут стрелять в человека, даже не пытаясь выяснить, кто это.

Мы побежали. Они не могли за нами угнаться, но мы всё равно бежали. Я помню, как он тянулся к нам, умоляя о помощи, но мы ничего не могли для него сделать. Вместо этого мы просто оставили его там.

Я оглянулся, всего один раз. Жители деревни затащили нашего друга и его лошадь в деревню. Наверное, мы должны были догадаться. Мы были не единственными, кого разорила и оставила голодать саранча.

Я просто молился, чтобы человек, которого мы бросили, не мучился перед смертью. Я знаю. Смешно, правда? Молитва от тех, кто убивал своих священников.

Нам больше нечего было есть, и мы убили тех немногих животных, которые у нас остались. Мы сварили суп, пытаясь заправить его какими-то травами, но всё, что мы получили — это тошноту. Некоторые дети были так голодны, что стали есть лежавшую на земле саранчу, и один из них умер. Может, саранча была ядовитой, а может, они ели её, не отрывая сначала ножек, я не знаю. Они истощались от недостатка питания, а потом начинали умирать, так как становились слишком слабыми, чтобы продолжать жить.

Потом были беременные женщины — им требовалось в два раза больше питания, чем остальным, поэтому, конечно, они тоже слабели. Их тела истощались, а животы становились всё больше. Так было и с женой следующего вождя, после трагедии для неё не нашлось еды. Её первый ребёнок прижался к ней и сосал большой палец, пытаясь отвлечься от голода.

Вы не удивитесь, узнав, что второй ребёнок был мертворождённым.

Смерть ребёнка почти сломила сына вождя, и он получил ещё один удар, когда вскоре после родов умерла его жена.

Собрав последние силы, она сказала:

— Вы, ублюдки, осквернили ритуал, и теперь больше не будет ни одного Чтеца ветра, который бы выполнит за вас эту работу! Насекомые будут угрожать жителям равнин до конца времён!

Должно быть, эти слова она вынашивала в себе годами, с тех пор как мы убили её народ и похитили её. Она смеялась и умерла, прижимая к своему исхудавшему телу иссохшего ребёнка.

Люди стали сходиться во мнении, что всё так и было: мы стали причиной этого бедствия, прервав соблюдение ритуала. Все на равнине считали нас своими врагами.

Я не собираюсь притворяться, что мы этого не заслужили, но, тем не менее, мы хотели выжить. Мы ели траву, ели жуков, убивали и были убиты, но продолжали бежать.

Один голодающий прибег к поеданию плоти своего мёртвого друга. Когда этого стало недостаточно, он начал пытаться убивать живых ради еды. Мой левый глаз? Я потерял его из-за стрелы, пущенной кем-то, кто хотел меня съесть. Я вытащил его обратно и выстрелил в ответ.

Я не хотел ни есть, ни быть съеденным, поэтому я убежал. Но бежать было некуда, и я обнаружил, что умираю от голода, а в горле у меня пересохло. Не в силах больше терпеть голод, я пошёл на запах конгэ в город. По милости местного губернатора там проходила раздача еды. Раздаваемое блюдо было безвкусной жижей, едва ли пригодной для скота, но для меня это было самое замечательное, что я когда-либо ел.

Я всё ещё сопел и плакал, когда меня арестовали стражники. Похоже, кто-то в городе узнал меня по какому-то бандитскому поступку. Я не сопротивлялся. Мне надоело бороться, я просто надеялся, что в тюрьме меня будут кормить. Мысль о том, что перед повешением я получу несколько порций еды, радовала моё сердце.

Меня так и не повесили.

Вместо этого в наказание мне отрубили палец, чтобы я больше никогда не мог пользоваться луком. Затем меня сделали фермером. И по сей день я думаю, что меня легко отпустили, учитывая то, что я сделал.

Губернатор, как оказалось, знал о Чтецах ветра и их ритуале. Им было позволено продолжать таинственный ритуал для получения пищи, потому что они находились под защитой губернатора. Ритуалы, которые считались бессмысленными, имели смысл

Что? Кто был этот губернатор? Его уже нет в живых, вместе с остальными членами клана И, как вы, я уверен, знаете. Это было ещё до того, как этот выскочка Гёкуэн сделал себе имя.

Клан И знал о церемонии Чтецов Ветра, поэтому они разбросали нас по всей земле в качестве крепостных, чтобы заменить Чтецов Ветра.

К сожалению, всё, что может делать крепостной — это обрабатывать землю. Клан И не знал, что делают с птицами Чтецы Ветра, да и вообще, куры — это почти всё, что у нас было. Так что мы продолжили ритуал, но в неполном виде.

Так что ты права. Мне позволили жить только для того, чтобы ритуал продолжался. Я — человеческая жертва, которую они называют крепостным.

Эта деревня была основана такими жертвами, как я. Мы построили это святилище в память об убитых нами Чтецов ветра. Я заплатил своей жизнью — ничтожная плата по сравнению с убийством наших жрецов и навлечением на нас бедствий. Уверен, что никто из тех, кто обратил на нас внимание, не поверил бы, что обмен стоил того.

Всё это произошло семнадцать лет назад. Когда клан И был уничтожен, крепостные разбрелись кто куда. Несколько глупцов, которые всегда были жестокими людьми, вернулись к бандитизму. А-а, мне знаком этот взгляд. Вы и сами встречали несколько разбойников. Кто знает? Может, я бы узнал их, если бы увидел.

Хотите знать, почему я остался здесь? Всё просто — потому что я больше никогда не хочу, чтобы меня терзала саранча. Нет, никогда больше...

Ладно, хватит бредить. У вас есть ко мне ещё вопросы?

Глава 9 - Обряд и ритуал

Ненджен одним глотком выпил кружку тёплого козьего молока, чтобы смочить пересохшее горло. Маомао, Басен и брат Лахана молча ждали.

«Не ожидала, что удастся выудить из него столько информации».

Ей придётся попытаться разобраться во всём, что он им рассказал.

Она скрестила руки на груди. Итак, более пятидесяти лет назад Ненджен и его племя уничтожили Чтецов ветра, а через несколько лет после этого случилась сильное нашествие насекомых. Ненджен считал, что нашествие было вызвано утратой ритуала. Он стал крепостным, обречённым до конца жизни исполнять этот ритуал. Это казалось справедливым итогом.Е

«Полагаю, ритуал включает в себя обработку земли?»

Для Маомао это всё ещё не имело смысла, зато имело смысл для кого-то другого.

—Ненджен, верно? Значит, вы говорите об осенней вспашке?

Маомао и Басен недоумённо посмотрели на брата Лахана, они не узнали этого выражения.

— Это именно то, о чём говорится — вспашка после сбора урожая осенью, — пояснил он.

— И это... хорошо? Разве не эффективнее было бы пахать прямо перед посевом? — спросил Басен.

Маомао согласилась с ним.

— Я знаю о нескольких преимуществах. Во-первых, можно улучшить почву, перевернув её и положив рисовую солому или другие удобрения, а во-вторых, это помогает уничтожить яйца, отложенные в почву насекомыми-вредителями.

Уши Маомао дернулись, и она схватила брата Лахана за воротник.

— Скажи это снова!

— Э-э-э, ты можешь положить рисовой соломы...

— Нет, другую!

— Уничтожить яйца насекомых-вредителей?

—Да, это!

Маомао яростно тряхнула его.

— Эй, прекрати, — сказал Басен, удерживая её. — Ты его душишь!

Маомао отпустила брата Лахана.

— Ой! Неужели это так захватывающе? Это обычное фермерское занятие, — сказал он, явно полагая, что это общеизвестно.

— Не знаю, много ли на свете таких старательных фермеров, как ты! — возразила Маомао.

— Э-э... О. Ты так думаешь?

Брат Лахана явно испытывал противоречивые чувства. Он оценил комплимент, но принять его было сложно.

— Да, именно это я и делаю, — вмешался Ненджен. — Беглый взгляд на эту деревню, наверное, сказал вам: неважно, знают ли люди здесь, что делать, или нет; большинство из них просто не хотят этого делать. А если знания не используются, они теряются.

Маомао почувствовала укол боли. Брат Лахана говорил, что старик — единственный в городе, кто пытается поддерживать приличное поле.

— Могу я спросить вас? Люди здесь вообще стараются выращивать пшеницу? Такое ощущение, что они не очень-то и стараются, — сказала Маомао, беззастенчиво пересказывая слова брата Лахана.

— Значит, — сказал Ненджен, — это очевидно даже для приезжих, верно?

— Да, господин. Ваше поле было намного красивее остальных.

«Во всяком случае, так мне сказал один профессиональный фермер».

— Я не пытаюсь сделать его красивым. Я просто пытаюсь получить лучший урожай, и поле получается именно таким. Могу сказать, что я никогда не думал, что буду единственным, кто будет работать здесь до изнеможения.

— Забавно, как складывается жизнь.

Басену было больно слушать эти слова. Он был серьёзным и целеустремленным солдатом. Маомао могла понять, почему он не воспринимает того, кто совершил поступки, поставившие его на самое дно человеческого общества, даже если это было более пятидесяти лет назад. Возможно, он даже задавался вопросом, почему его не наказали более сурово.

Маомао, признаться, не могла не задаваться тем же вопросом. Однако она знала, что казнь Ненджена ничего бы не изменила. Ведь его оставили в живых, по крайней мере, с ним можно было поговорить и узнать, что он знает.

«Интересно, как Рикусон узнал о нём?»

Может, как Маомао, он просто гулял по деревне, а может, как брат Лахана, обратил внимание на качество полей. А может, он услышал о Ненджене от кого-то из жителей западной столицы.

Они говорили о преступниках, которые стали крепостными пятьдесят и более лет назад и давно освободились от этого статуса. Рикусон был ещё новым лицом в этих краях, и Маомао сомневалась, что он приехал сюда, зная о них.

«Что ж, спросить будет быстрее, чем размышлять».

— Вы не знаете, не пришел ли Рикусон в эту деревню, потому что узнал о ритуале?

— Да, верно. Я не думал, что здесь остался кто-то, кто знает о ритуале. Даже правитель, кажется, не слышал о нём. Рикусон что-то говорил о том, что знакомый упоминал о нём.

Ненджен отставил пустую чашку с молоком и пересел на жесткую кровать.

— Правитель не знает об этом? Вы имеете в виду господина Гёкуэна?

В своем рассказе Ненджен описал Гёкуэна как выскочку.

— Ах, простите, неудачно подобрал слова. Не он. Да, господин Гёкуэн — правитель провинции И-сэй, но в последнее время делами заправляет его сынок.

— Сын?

— Да, как его там. Гёку-оу.

Казалось, бывший разбойник и бывший крепостной не склонен проявлять излишнее уважение к правителю. Не то чтобы Маомао это волновало, но Басен, похоже, не обратил внимания на поведение Ненджена. По крайней мере, сказала она себе, он устоял перед физической расправой с парнем.

— У меня сложилось впечатление, что господина Гёку-оу пользуется заслуженным уважением в этой деревне. Что за этим стоит? Может, это как-то связано с ритуалом? — спросила Маомао.

— Вряд ли. Он популярен по простой и незатейливой причине. Он никогда не наказывает крестьян, даже если у них плохой урожай. На самом деле он настолько щедр, что если нам не хватает еды, он дает нам из запасов. Черт, да так можно получить больше, чем если бы ты работал как следует.

— Ух ты, хотел бы я так сказать, — подхватил брат Лахана.

— Да, он действительно сострадательный парень. Многие кочевники оседают. Говорят, что фермерами им будет лучше.

За словами Ненджена Маомао показалось, что она уловила нотки презрения.

— Можно подумать, что такой сострадательный правитель хочет продолжить ритуал, — сказал брат Лахана, отставляя пустую чашку.

— Как я уже сказал, он не знает ритуала. Он не понимает. Даже в клане И не знали, что это за ритуал и как он работает. То, что они заставляют меня делать в те дни — лишь бледная имитация, основанная на их знаниях.

— Значит, этот ритуал был вовсе не для того, чтобы просить богов, а для того, чтобы предотвратить нашествие насекомых, — сказала Маомао.

— Вот что я думаю. Это работа, которую мне и другим крепостным поручили делать в обмен на наши жизни. Если мы не хотели её делать, что ж, плохо, нас заставляли. Несколько парней не выдержали и попытались сбежать, а несколько просто отлынивали, но власти ловили их и вешали. Чего они ожидали, когда наплевали на свой шанс отделаться легким испугом? Когда тебе говорят, что ты пашешь поля или умрешь, ты пашешь так, будто от этого зависит твоя жизнь.

То, что совершил Ненджен, никогда не будет просто прощено или забыто, так что же ему оставалось делать?

— Через десять лет нам стали выдавать мелочь в зависимости от размера урожая. Это было немного, но мы могли начать копить деньги, а это было уже всё. Мы находимся недалеко от западной столицы, думаю, близость увеличивала доход от урожая. Это была такая простая вещь, но она вовлекла нас в процесс, заставила задуматься о том, как повысить урожайность, уберечь урожай от болезней или от жучков. Отчасти поэтому мы стали держать кур, чтобы они могли поедать насекомых, которые появлялись, когда мы вспахивали поля.

— Кря, — крякнула утка, но это не имело значения.

— Значит, птицы, которых использовали Чтецы ветра, не были курами? — спросила Маомао.

— Нет, не были. Куры не приспособлены к кочевой жизни.

— Но если это были не куры, то...

Басен выглядел очень серьёзным.

— Должно быть, это были утки!

— Нет, это были не утки! Да что с тобой такое? — воскликнул брат Лахана.

Басен нахмурился от такого мгновенного ответа.

— Утки едят жуков. И они крупнее кур, а значит, могут съесть больше жуков... Верно?

— Утки любят воду. А здесь пустыня. Никто не будет разводить уток!

— У меня есть доказательство того, что вы ошибаетесь, — сказал Басен, указывая на свою утку.

— Здесь даже водоплавающие птицы могут вырасти большими и сильными, если будут очень стараться.

— Да кто вообще слышал, чтобы утки старались?! — потребовал брат Лахана, но это было безнадежно: Басен был полным фанатом уток. Животное у его ног, казалось, надувало грудь.

— Не хочу тебя огорчать, но это были не... утки, как ты их назвал? Я никогда таких не видел, — сказал Ненджен.

Брат Лахана ухмыльнулся Басену, который надулся и погладил свою утку по голове.

— Птицы — это именно то, чего нам не хватает для ритуала Чтецов ветра. Эти птицы не для того, чтобы есть жуков, а для того, чтобы их находить. Никто ведь не может просто так взять и угадать, где на всех широких равнинах окажутся насекомые, верно? Я бы сказал, что именно потому, что Чтецы Ветра умели это делать, клан И предоставил им свою защиту.

И вот теперь перед ним был крепостной, выживший представитель истребленного племени, которое считало, что Чтецы ветра и их обряды, не более чем суеверие.

— Ладно, могу я вернуться к работе? Ещё столько всего нужно сделать.

Ненджен поднялся на ноги.

— Конечно, господин. Что бы вам ни предстояло сделать, может быть, вы позволите нам помочь? — спросила Маомао, прежде чем посмотреть на Басена или брата Лахана в поисках одобрения.

— У вас, гостей из западной столицы, забавные увлечения. Твой Рикусон говорил то же самое. Конечно, я буду благодарен. Я здесь единственный бывший крепостной. Все остальные пришли в эту деревню позже; им нет дела ни до чьих полей, кроме своих собственных. Только я присматриваю за полями тех, кого уже нет, и с каждым годом это становится всё труднее...

Ненджену было уже почти семьдесят. Он был настолько стар, что мог умереть в любой момент, но продолжал трудиться.

«Хотя то, что он сделал, непростительно».

Когда Ненджен уходил, Маомао показалось, что она видит кандалы на его лодыжках.

Следующие два дня Маомао и остальные помогали Ненджену в работе. Они переворачивали землю сельскохозяйственными орудиями, обнаруживая во влажной почве муравьев, дождевых червей и мелких жуков, а также кое-что ещё: длинные тонкие кляксы, внутри которых, при ближайшем рассмотрении, оказывались крошечные яйца.

Куры начали с дождевых червей, а когда те закончились, перешли к этим яйцам. К ним присоединилась утка Басена, клевавшая землю.

«Яйца саранчи?»

Маомао хотела бы подсчитать, сколько их может быть на поле площадью в один тан, но у неё не было времени. Всякий раз, когда она находила кладку яиц, которую не заметили птицы, она вырывала её из земли и клала в банку.

[П.п: 1 тан - 991 кв.м.]

«Должно быть, их очень много».

Такая работа могла свести с ума человека, боящегося насекомых. Даже Маомао, у которой был богатый опыт в препарировании саранчи, не получала удовольствия от созерцания маленьких яиц.

Брат Лахана и Басен вспахали в несколько раз больше земли, чем могла осилить Маомао. Брат Лахана показал себя настоящим фермером: он по-другому держал и использовал мотыгу, а нелепая сила Басена в кои-то веки сослужила ему хорошую службу.

«Я рада, что Басен согласился присоединиться к нам».

Он мог бы отказаться, сославшись на то, что это не солдатская работа, и тогда она мало что смогла бы сделать. Однако он, похоже, принял близко к сердцу заботу Джинши о насекомых и безропотно присоединился к работе. Вероятно, по сравнению с разведением уток это казалось лёгким делом.

Готовность Басена принять участие в этом деле убедила охранников и фермеров, которых они привезли из западной столицы, тоже помочь. Похоже, они собирались вспахать всё поле в течение дня. Даже Чуэ была там, бегала по вспаханной земле, собирая яйца. За ней следовали двое детей — брат и сестра, которым она дала картошку. Похоже, они считали, что если помогут, то им достанется ещё одна картофелина.

— Сестра Маомао! Сестра Маомао! У меня много! Хочешь посмотреть?

— Сестра Чуэ! Сестра Чуэ! Я не хочу их видеть. Но если у тебя есть яйцо богомола, я с удовольствием возьму его.

Из яиц богомола можно было приготовить лекарство под названием "санг пиао шао", или "формула богомола", которое было довольно ценным, так как его трудно было достать в больших количествах.

— Эти яйца почти вылупились, из них выходят маленькие ребята! Точно не хочешь посмотреть, сестра Маомао?

— Ну, сейчас весна. И да, я уверена. Они отвратительны, пожалуйста, не показывай их мне.

Из энциклопедии насекомых в крепости клана Ши Маомао узнала, что кузнечики живут около трёх месяцев и могут откладывать до сотни яиц за раз. Яйца вылупляются весной, а летом новое поколение откладывает новые яйца.

«Надо было попросить их принести книгу клана Ши о жуках и о лекарственных травах».

Чем больше у них будет информации, тем лучше для них.

Саранча ведь не размножается круглый год. В данный момент начинали вылупляться яйца, отложенные прошлой осенью. "Осенняя вспашка" была хорошей идеей, она позволит обнаружить спрятанные в земле яйца, которые затем станут пищей для птиц или мелких животных.

«Кажется, я помню, как Лахан говорил об этом. Как он это называл? Размножаться, как крысы?»

Скажем, у одной пары крыс было двенадцать детей, всего четырнадцать крыс. Предположим, что среди детей было шесть самок, то есть всего семь, включая мать. Каждая из них может родить ещё двенадцать детей.

Конечно, это было в основном академическое предположение: не все крысы доживут до взрослого возраста. Но кузнечики размножаются точно так же, а значит, крайне важно сократить их численность как можно раньше.

Если одно скопление яиц — это сто яиц, то десять — это тысяча, а сто — это десять тысяч. Если позаботиться о яйцах сейчас, то можно на порядок сократить количество кузнечиков, с которыми придётся иметь дело в будущем.

Саранча предпочитала откладывать яйца в землю, которая была немного влажной.

«Полагаю, с рекой неподалеку и большим количеством травы для еды это идеальное место для них».

Возможно, часть земли специально оставили необработанной, чтобы привлечь насекомых.

Предположительно, по провинции И-Сей было разбросано множество других деревень, подобных этой, но сколько из них ещё функционирует?

Ненджен подошёл к Маомао, неся в руках банку с яйцами саранчи.

— Всё, что нам нужно сделать, это сжечь их.

— Приятно слышать.

— Мм. В прошлом году я опоздала с этим, и многие кузнечики улетели от меня.

Она припомнила, что фермеры в деревне говорили, что прошлый год был неудачным в плане уничтожения насекомых.

— Значит, урожай был плохим? — спросила она.

Ненджен кивнул.

— Нам хватало только на еду, а запасов у нас не было. Если бы нам пришлось платить ещё и налоги, мы бы, наверное, умерли с голоду. Тогда у нас не осталось бы средств на покупку товаров повседневного спроса у купцов, и нам пришлось бы продать свой скот.

— Но правитель освободил вас от налогов, верно? Более того, он даже прислал вам поддержку.

— Так и есть. Он действительно состоятелен, этот правитель, — сказал Ненджен, но опять же так, будто произнес это сквозь стиснутые зубы.

Маомао решила не ходить вокруг да около.

— Похоже, вы не совсем это имеете в виду, господин. Могу я спросить, что вас так беспокоит в нём?

— Я понимаю, что бывший бандит не в том положении, чтобы критиковать, но эти люди готовы взять всё, что им попадётся. Они умоляют, просят и просят всё до последней крошки — они сами как саранча. Если они так хотят не умереть с голоду, может, им стоит попробовать выращивать урожай! Но им не нужно напрягаться, потому что у них "плохой урожай", и они получают деньги. А что бы сделали вы, если бы могли заработать столько же или даже больше, бездельничая, чем ломая спину на полях?

— Так вот почему ни одно из полей в этой деревне не выглядит ухоженным?

— Вы поняли. В прошлом году было то же самое с саранчой. Все просто стояли и смотрели, как жуки разоряют их поля. Староста деревни думал только о том, как бы это всё изложить в своём письме, чтобы получить максимум сочувствия от правителя. А я тем временем переходил от растения к растению, срывая кузнечиков с листьев по одному. Они считали меня дураком!

Вряд ли это было похоже на действия того, кто когда-то был самым отвратительным из бандитов. Ужас предыдущего нашествия, похоже, оставил на Ненджене неизгладимый след.

«А может и нет…»

Возможно, Ненджен всегда отличался прилежностью. Родившись и выросши в разбойничьей среде, он научился стрелять из лука и преуспел в том, что, как ему говорили, было важно: убивать.

Логика, в конце концов, не была тем, с чем рождаются.

— Судя по тому, как сейчас выглядит деревня, в прошлом году они, должно быть, получили немало денег, — сказала Маомао.

— Это точно. Так было уже больше десяти лет. Всегда одно и то же. У них неурожай, а правитель спасает им шею. Хороший, добрый правитель.

«Хороший и добрый, да...»

Она задумалась, откуда берутся деньги на поддержку фермеров. Может, это излишки от торговли? Она видела, как процветает западная столица — похоже, там было более чем достаточно денег, чтобы выделить несколько мелких монет для фермерской деревни.

— Если они собираются тратить здесь столько денег, то не помешало бы построить пару оросительных каналов, — сказала Маомао.

Когда людям приходилось меньше заниматься физическим трудом, таская воду, открывались новые виды работ. Можно было разрабатывать больше полей. По мнению Маомао, это было бы разумным вложением средств.

— Тот человек, Рикусон, говорил то же самое, — сказал Ненджен.

— Правда?

Когда они вернутся в столицу, ей нужно будет выяснить, откуда Рикусон узнал о бывшем крепостном.

— Полагаю, мне следует извиниться за то, что я заставил вас потратить всё своё время, помогая мне здесь, — сказал Ненджен. — Может быть, в этой деревне вам ещё что-нибудь нужно?

— Что-нибудь ещё...

Маомао положила подбородок на древко мотыги и закрыла глаза.

— О!

Она подошла к брату Лахана, который не просто переворачивал землю, а начинал делать гребни.

— Ты планируешь сделать здесь поле? — спросила она.

— Ак!

Его лицо говорило: "Чёрт! Я всегда так делаю!"

Брат Лахана мог сколько угодно отрицать это, но он был фермером до мозга костей.

— Разве ты не собираешься рассказать людям о своей картошке? Ты ведь для этого её привёз, верно?

— Да, но ты ведь можешь догадаться, не так ли? — ворчал Брат Лахана.

— Ты же видела этих людей — им вообще-то неинтересно работать в поле. Думаешь, они станут выращивать картошку, если я дам им её? Сомневаюсь, что они будут использовать свои устоявшиеся поля для выращивания новых культур и не похоже, чтобы они собирались осваивать новые земли.

— Верно подмечено, — сказала Маомао.

— Вот почему мне так хотелось встретиться с единственным человеком в округе, у которого есть приличное поле!

— О?

— Да, но нет смысла отдавать картошку старику.

— Думаю, нет.

Как последний из бывших крепостных в этой деревне, Ненджен должен был ухаживать за своим полем, а также пахать для так называемого ритуала. Обычно вспашку заканчивали осенью, а тут она затянулась до весны — явный признак того, что ему не хватает помощи.

— Ты не думаешь, что мы можем оставить здесь кого-нибудь в помощь? — спросила Маомао, глядя на крестьян, которых они привезли из центрального региона.

Брат Лахана, казалось, задумался, но потом сказал:

— Они проделали весь этот путь из центрального региона только потому, что это сделал я. Я не могу просто оставить их обрабатывать землю в незнакомом им краю. Это было бы слишком грустно, ты не находишь?

— Верно.

Старший брат Лахана проявлялся в самые странные моменты. Из него мог бы получиться очень хороший старший сын, если бы только он родился в нормальной семье.

— Хорошо, что отца здесь нет. Он бы поклялся, что заставит их понять великолепие картофеля, и тогда кто знает, что бы он натворил!

— Если позволишь, я не могу представить, чтобы отец Лахана вот так взял дело в свои руки.

В представлении Маомао он был покладистым, почти как Луомен.

— И ещё... Великолепие картофеля?

— О, он описывал красоту цветов, форму листьев, изящные, гибкие корни...

— Это же картофель. Он мог бы, по крайней мере, сосредоточиться на его вкусе.

Маомао посмотрела на брата и сестру, следовавших за Чуэ. Она отложила кувшин и подошла к ним.

— Скажите, не хотите ли вы ещё одну порцию этого картофеля? — спросила она, присев на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне.

— Да, мы бы хотели!

— Хотим картошки!

Глаза детей заблестели.

— Мы никогда раньше не ели ничего такого сладкого! Это было слаще, чем изюм!

— Изюм?

— Сладости здесь очень ценятся, — вмешалась Чуэ. — У них нет мёда, а сахар стоит недёшево.

Она поставила свою большую банку на голову и покрутилась на месте.

«Значит, сладости здесь стоят дороже, чем в центральном регионе».

— Думаю, это нам пригодится.

Маомао, ухмыляясь, направился обратно к брату Лахана.

***

За домом Ненджена была вырыта большая яма.

Она была вся в следах от огня, возможно, там обычно сжигали мусор или что-то в этом роде.

— Это здесь вы сжигаете яйца кузнечиков? — спросила Маомао.

— Верно. Они не так просто горят, поэтому приходится добавлять топливо.

Предположительно, имеется в виду масло или навоз животных. Дрова и уголь, которые Маомао и остальные воспринимали как нечто само собой разумеющееся, здесь считались предметом роскоши.

— Раз уж у нас есть столько яиц, которые нужно сжечь, я бы не отказалась попробовать что-нибудь другое, — предложила Маомао.

Ненджен бросил на неё взгляд.

— Всё, что угодно. Что у вас на уме?

— Пока что я одолжу вон тот горшок.

Она дотронулась до большого горшка, стоявшего на улице. Он был старым, но прочным; если очистить его от ржавчины, то, похоже, он будет вполне пригоден для использования. Сухая трава и мертвые насекомые внутри свидетельствовали о том, как долго он там простоял.

— Пользуйтесь на здоровье.

Маомао быстро перевернула горшок и принялась чистить его тростниковой щеткой.

— Вот так, сестра Маомао!

Она натаскала воды из реки, и Маомао с удовольствием ею воспользовалась.

— Неплохой у вас котелок! Достаточно большой, чтобы приготовить циньцзяо жоусы на тридцать человек!

— Интересно, использовали ли они его для приготовления пищи? — сказала Маомао, когда они с Чуэ стояли друг напротив друга над горшком и оттирали его.

— В нём варили рис для крепостных. Они готовили сразу на целый день, — сказал Ненджен.

— Ага! Значит, крепостных было много, — сказала Чуэ.

Маомао рассказала ей историю Ненджена, но необычную фрейлину это, казалось, ничуть не обеспокоило. Как будто для неё не имело значения, с кем она имеет дело: с бывшим разбойником или даже убийцей. \\

— Так это было декоративное блюдо?

Чуэ взяла в руки круглую металлическую тарелку.

— Это зеркало. Раньше оно было в святилище.

Зеркала иногда использовались в ритуальных целях. Возможно, когда-то это зеркало было отполировано до блеска, но сейчас оно было покрыто ржавчиной и почти ничего не отражало.

— Раз уж мы тут полируем вещи, может, и это отполируем? — сказала Чуэ, потирая его рукой.

— Конечно, если хотите. У меня самого не было времени.

Возможно, в давние времена крепостные делили между собой обязанность полировать его, но для Ненджена это было слишком сложно.

«Сколько же на самом деле знают жители деревни?»

Они относились к Ненджену как к чудаку, но открыто не враждовали с ним. Да и нашествие насекомых их не особенно волновала. Может быть, жители деревни были довольно спокойны?

Маомао не удержалась от мысли:

— Интересно, выживет ли эта деревня, если на неё нападут разбойники?

Она говорила почти про себя, но Чуэ подхватила:

— О, с ними всё будет в порядке! Может, сейчас они и оседлые, но раньше были кочевниками. У них в хижинах есть луки и мечи, все нанизано, наточено и готово к бою. К тому же они знают местность, нужно быть очень смелым разбойником, чтобы напасть на это место!

— Это объясняет, почему они охотятся за путешественниками, — сказала Маомао.

«Что случилось с нашим проводником?»

Казалось бы, об этом лучше не думать, но она должна была кое-что спросить.

— Почему ты решила, что мы станем приманкой, сестра Чуэ? Господин Басен, похоже, не знал, что ты задумала, а на Лунного принца было бы непохоже, если бы он приказал нам сделать что-то подобное.

Джинши, похоже, в эти дни очень заботился о безопасности Маомао, даже присутствие Басена в качестве их телохранителя выглядело как проявление заботы с его стороны.

Чуэ сузила свои и без того маленькие глаза, сделав их ещё меньше.

— Мой приказ — свести риск к минимуму. Разве не безопаснее знать, когда и где на тебя нападут, чем не иметь представления о том, когда враг нанесёт удар?

Значит, Чуэ тоже думала о безопасности, но по-своему.

— Хорошо, но я думаю, что обычно стараются скрыть, какой опасности подвергаются люди. Так они меньше нервничают.

— Я знаю, что у тебя много мужества, сестра Маомао. В любом случае, я подумала, что ты оценишь более логичный подход.

— Я просто хочу официально заявить, что если кто-то ударит меня кулаком, я умру.

— Понятно и принято к сведению! Но если нам понадобится, чтобы кто-то выжил после применения ядов, ты будешь на высоте!

Чуэ определенно знала, кто на что способен.

Пока они болтали, горшок становился всё чище. Ненджен занимался другими делами неподалеку.

— Что бы вы хотели, чтобы мы сделали с этим? В смысле, с этим горшком? — спросила Чуэ.

— Положим в него яйца кузнечиков, — ответил он.

Чуэ отшатнулась с почти комической силой.

— Сестра Маомао...

— Нет, нет, Сестра Чуэ, не волнуйся. Мы не будем их есть. Я обещаю.

— Обещаешь?

Чуэ всё ещё не выглядела так, будто верила ей.

— Да. Они выглядят не очень аппетитно, правда? И они отвратительны. Мы должны знать, мы же их собирали.

Зрелых жуков она ела, но даже ей пришлось бы отказаться от яиц насекомых.

— Мы польём их маслом...

— И поджарим их?

— И сожжём их.

— Сожжём их?

Маомао взяла котелок и направилась к святилищу. Оно было построено из скромного кирпича, но если его почистить и украсить, то оно приобрело бы внушительный вид.

— Я предлагаю разжечь здесь огонь. Это выглядит очень похожим на ритуал, не так ли? — спросила Маомао.

— О-хо, — ответила Чуэ.

— А для ритуала нужен пир, верно?

Маомао посмотрела на детей из деревни, которые всё ещё слонялись вокруг. Должно быть, слухи о картошке распространились, потому что помимо брата и сестры собралась ещё небольшая толпа.

— Я поняла, к чему ты клонишь, — усмехнулась Чуэ. Она поняла, к чему клонит Маомао, и это было хорошо.

— Просто предоставь украшение мне!

Она вытащила из воротника красную ленту.

— Нам понадобится платформа для нашего чудесного горшка. Я попрошу брата Лахана и моего младшего деверя помочь!

Очевидно, теперь ещё и Чуэ называла его "братом Лахана".

Чуэ сосредоточилась на строительстве платформы, и Маомао осталась готовить еду. Она взяла печь в доме Ненджена, чтобы приготовить что-нибудь. Иногда Маомао казалось, что она стоит в тени Эньен, но на самом деле она и сама не была плохим поваром.

«Готовка — это, по сути, то же самое, что смешивать лекарства, только с едой».

— Ты соединяешь ингредиенты и гарниры, чтобы получить что-то вкусное.

— Что ты делаешь? — спросил Ненджен, сузив оставшийся глаз.

— Ритуал.

— И что это значит?

— Ритуалы должны быть радостными праздниками, не так ли, господин? А для этого нужен пир.

— Полагаю, вы меня раскусили...

Он выглядел обеспокоенным; его взгляд остановился на брате Лахана.

— Стоп! Не используй их всех! Количество, которое я взял с собой, ограничено!

Что это были за " их"? Конечно же, семенной картофель. Они решили сделать этот фестиваль большим.

— Я знаю, я знаю. Меньше нытья, больше пара!

— Нельзя разговаривать с людьми как — Гррр! — сердито ворчал Брат Лахана между тем, подкладывая в печь побольше топлива. Он ковырял его двумя палками, возможно, ему инстинктивно не хотелось брать овечий навоз голыми руками, даже если он был высушен.

— Вы можете использовать все инструменты, которые есть у меня дома. Если вы израсходуете мою еду, я буду благодарен, если вы выделите мне несколько монет. Я живу на самом краю, — сказал Ненджен.

— Спасибо, господин, — ответила Маомао.

— Пойду-ка я посплю, — сказал Ненджен, ложась на грубую кровать. Он выглядел выносливым, но был уже пожилым человеком, и многодневная работа на полях давала о себе знать.

— Сладкий картофель становится самым сладким при медленном приготовлении, верно? — спросила Маомао.

— Да! Нельзя просто жарить его на большом и жарком огне!

«Значит, он не только умеет выращивать картофель, но и готовить его».

Похоже, Лахан в немалой степени полагался на брата Лахана, придумывая, как использовать сладкий картофель. Брат Лахана мог быть грубоват с младшим братом, но в основе своей он был порядочным человеком - слишком порядочным. То, как он старался во всём отказывать, наводило на мысль об обычной, но запоздалой фазе бунтарства.

— Я не очень умею готовить. Как ты думаешь, что мы можем приготовить из имеющихся здесь ингредиентов? — спросила Маомао.

— Почему ты спрашиваешь меня?!

— Потому что сестра Чуэ больше любит есть, а господин Басен ничем не поможет.

Чуэ казалось, что она могла бы приготовить конгэ, если бы ей действительно нужно было, но когда дело доходило до более сложных блюд, она была сосредоточена на потреблении, а не на приготовлении.

— Ну, я не знаю, — резко ответил брат Лахана.

Он смотрел в сторону, но явно лгал.

— Понятно, — сказала Маомао. — Прости... Я просто надеялась угостить их чем-то, что им действительно понравится.

Она оглянулась назад, в сторону двери, куда заглядывали дети. Толпа детей, сопровождавших брата и сестру, разрослась до значительных размеров.

— О, посмотрите на всех своих друзей, — сказала она, нехарактерно обращаясь непосредственно к детям.

— Наверняка вы все надеялись, что у вас будет что-то особенное. Что-то вкусное.

— Что? — спросила сестра, находясь на грани слёз. — Вы имеете в виду... Вы хотите сказать, что мы не будем есть картошку?

— О, вы будете, будете. Просто... Мне очень жаль. Я не смогу сама сделать её очень вкусной.

— Почему? Вы плохо готовите? — спросил другой ребенок.

— О, как бы я хотела, чтобы у нас была картошка. Похоже, у нас её не будет, — скорбно сказал третий ребёнок.

Брат Лахана выглядел всё более неуютно. Он сгорбился, держался к ним спиной, но лишь на мгновение. Затем он протяжно вздохнул, повернулся и поднял палец.

— Слушайте, вы, сопляки. Хотите есть — помогайте готовить. Кто не работает, тот не ест. Но те, кто работает, я угощу вас лучшей едой, которую вы когда-либо ели!

Дети зааплодировали, а брат Лахана доказал, что он самый настоящий старший сын.

«Какой мягкий!» — подумала Маомао, нанизывая на палочки картофелину в пароварке.

К тому времени, когда Маомао и её команда закончили готовить, святилище было полностью украшено. Чуэ поставила горшок с яйцами кузнечиков в самый центр, на небольшую, но хорошо сложенную кучу кирпичей, служившую импровизированным помостом.

Скромное святилище было украшено красными флажками, то тут, то там светились лампы на зверином сале. Раздался металлический звон, и Маомао, приглядевшись, обнаружила, что две металлические пластины были связаны вместе, чтобы получилась хлопушка. Когда подул ветер, зазвенели тарелки и затрепетали флаги.

Стулья и столы, какими они были, состояли из бочек, обтянутых войлоком. «Стол" был завален едой, которую приготовили Маомао и остальные.

К тому времени, когда всё было готово, солнце уже заходило за западный горизонт.

— Что здесь происходит? — спросил кто-то.

Здесь были уже не только дети, начали появляться и взрослые.

Когда все собрались, Маомао налила масло в огромный котёл. Затем они разожгли огонь, используя для этого сушеные травы.

От костра исходил приятный, а может, и неприятный аромат, трудно сказать. Котелок начал ярко гореть, подчеркиваемый сгущающейся темнотой.

— Что вы, кхм, делаете, уважаемые гости? — недоумённо спросил деревенский староста. С ним было ещё несколько жителей деревни.

— Позвольте мне объяснить, — сказал Басен, выходя вперёд. Чуэ подошла к нему и мимоходом показала лист бумаги.

«Подсказки!»

К счастью, жители не заметили.

— Эта деревня была основана давным-давно для проведения ритуала, — сказал Басен.

— Да, мы слышали об этом, — сказал староста. — Вы имеете в виду "ритуал" переворачивания земли, который никто не понимает. Сейчас его проводит только Ненджен.

— Верно. И я прекрасно знаю, что вы его не понимаете. Мы пришли к вам в этот день, чтобы донести до вас полную и правильную форму ритуала, которую вы знали лишь частично, но которую мы теперь передаём вам целиком.

«Очень проникновенно».

Басен читал по сценарию, и голос у него был соответствующий, но в свете костра он всё равно выглядел важным, может быть, даже священным. Чуэ хорошо подготовилась: у неё была целая пачка бумаги, из которой она выбирала подходящие реплики в зависимости от реакции жителей деревни.

«Она действительно знает, как обращаться со своим младшим братом».

Брат Лахана держал утку на руках: если бы она ковыляла за Басеном, это испортило бы благоговейный образ, который они пытались создать.

Брат Лахана подтолкнул Маомао.

— Это правда? — прошипел он.

Момент был настолько убедительно разыгран, что он был захвачен вместе со зрителями.

— Теперь да. Попробуй подыграть.

— Подождите... Это неправда?

Он выглядел потрясённым. Тем временем Басен продолжал разговаривать с жителями деревни.

— Правда? Я вижу, вы готовы провести ритуал прямо сейчас... но могу я сначала задать вам вопрос? — рискнул староста.

— Что бы вы хотели узнать?

— Только Ненджену поручена эта обязанность, не так ли? Остальные были вызваны сюда правителем как поселенцы, нам не говорили ни о каком ритуале.

Изнутри горшка раздался сильный треск.

Похоже, староста хотел сказать, что приезжие могут проводить свой обряд, но жители деревни не намерены в нём участвовать. По выражению его лица было ясно, что он считает, будто Басен пытается что-то ему втолковать, а он этого не хочет.

Чуэ на секунду перестала скакать вокруг, а затем показала Басену ещё один лист бумаги.

— Я понимаю ваши возражения. Не обязательно, чтобы ритуал проводили вы.

Басен посмотрел на Маомао. Чуэ из-за его спины широко подмигнула ей.

— Но могу ли я считать, что вам всё равно, что произойдет в результате?

Басен указал прямо на Маомао.

(Это было сделано по указанию Чуэ).

«Они пытаются переложить ответственность на меня!»

Похоже, он хотел сказать, что они оставят ритуал на усмотрение Маомао, но это было больше, чем то, на что она согласилась.

«Какого чёрта они хотят от меня?!»

Тем не менее ей пришлось смириться с этим. Медленным, торжественным шагом она направилась к большому котлу.

«Должно же быть что-то, что я могу попробовать».

Какой-то маленький блеф, что-то, что поможет им напустить на глаза пелену...

Маомао сложила руки на груди, что дало ей возможность покопаться в складках своей мантии. Она хранила там не так много, как Чуэ, но кое-какие травы и инструменты для шитья у неё были. Она шла так медленно, как только могла, и пыталась придумать сценарий. Наконец она оказалась перед котлом, где склонила голову.

— Этот огонь несёт наши подношения богам. Было время, когда мы приносили в жертву других людей, но боги заговорили с нами и сказали, что это не тот способ жертвоприношения, которого они желают.

Она взяла эти слова из романа, который был популярен в заднем дворце. В оригинале это звучало ещё более высокопарно, но она не могла вспомнить всех слов.

— Бог этой земли принимает облик птицы; поэтому было постановлено, что божеству следует делать подношения в соответствии с предпочитаемым пропитанием его проявления.

Она заметила одну из куриц, спящих в сарае.

— Птичье божество? Но мы поклоняемся богу пастбищ...

— Что? То есть после стольких лет фермерства вы всё ещё поклоняетесь своему старому богу? — спросила Чуэ, стараясь не переборщить.

— Это всё объясняет! Теперь я понимаю, почему ваша пшеница растёт так плохо. Дайте угадаю — с каждым годом всё хуже, не так ли? Ну, кто может винить в этом людей, которые живут здесь и даже не поклоняются богу этих мест?

Это заставило жителей деревни забормотать между собой. Маомао подозревала, что урожай становится всё хуже и хуже, при такой вялой обработке сама земля приходит в упадок. В отличие от влажного риса, зерно требовало почвы, за которой хорошо ухаживали, иначе урожай завянет.

«Кажется, всё идет хорошо?»

Это казалось довольно многообещающим. Пока:

— Это полная ерунда. Я думаю, земля просто истощена. Все эти разговоры о богах, кто знает, существуют ли они вообще? — воскликнул один из деревенских юношей.

«Ну же, хоть немного веры!» — подумала Маомао, не обращая внимания на собственное отношение.

Заговорили и другие жители деревни:

— Мы были здесь всё это время. Зачем сейчас вспоминать о богах и ритуалах?

— Да, нам не нужен хороший урожай, не с таким сострадательным и щедрым правителем, который присматривает за нами!

— Он прав! Мы не знаем, существуют ли боги, но мы точно знаем, что правитель существует, и мы знаем, что он будет заботиться о нас!

Раздался общий ропот согласия.

«Верьте только в то, что можете увидеть. Ага. Вполне справедливо».

Маомао сочувствовала; она не могла сказать, что на их месте поступила бы иначе. Но у неё была своя работа.

Маомао склонила голову и рассмеялась.

— Хе-хе!

— Что смешного? — спросил один из жителей деревни.

— Да так, ничего. Просто вы все, похоже, мучаетесь от недопонимания. Позвольте мне ещё раз повторить: не обязательно, чтобы ритуал проводили вы, — сказала она, повторив слова Басена.

Затем она повернулась спиной к жителям деревни и принялась рыться в складках своей мантии. Она старалась, чтобы никто из них не видел её.

«Посмотрим. Что нам нужно...»

Она взмахнула руками, и пламя в котле зашипело и заплясало.

— Смотрите! Огонь! — воскликнул кто-то.

Пламя стало жёлтым.

— Что это?!

У Маомао в халате были припрятаны не только лекарственные травы, но и дезинфицирующий спирт. Не говоря уже о том, что у неё ещё оставалась щепотка поваренной соли. Чуэ оставила немного у себя, она объяснила, что здесь это предмет роскоши.

«Ааа, это возвращает меня назад».

Когда-то в заднем дворце была загадка: соль горела жёлтым цветом.

— Неужели вы не видите волю бога?

Маомао взяла в руки зеркало, хранившееся в святилище. Чуэ немного отполировала его, но лишь настолько, чтобы убрать ржавчину.

«Впрочем, и так сойдёт».

Она капнула на зеркало немного спирта и перенесла на его поверхность часть огня из котелка. Теперь огонь горел сине-зеленым.

Маомао повернулась и изобразила "деловую" улыбку.

— Похоже, бог разгневан и опечален.

Бронзовое зеркало стало совсем тёплым от огня, и она поставила его рядом с горшком.

Жители деревни зашумели, увидев меняющее цвет пламя.

— Теперь я понимаю, что вы не будете участвовать в ритуале.

Она посмотрела на еду, разложенную на бочке.

— Но, похоже, сегодня мы приготовили слишком много еды. Не хотите ли вы съесть немного, пока она не остыла?

— Ура! — сказали дети, вскидывая руки вверх.

Неправильно было бы заставлять их помогать весь день, а потом не дать им еды.

Взрослые были более нерешительны, их пугал разноцветный огонь, но их, несомненно, привлекала необычная еда, подобной которой они никогда не видели. Когда все уже смотрели на стол, Маомао подтолкнула Чуэ.

— Не ставь меня больше в такое положение, — пробормотала она.

Честно говоря, её прошиб холодный пот.

— Я верила, что ты справишься, сестра Маомао, — невинно ответила Чуэ и с улыбкой присоединилась к общей суматохе вокруг пиршества.

«Надеюсь, это сработает».

Маомао была измотана. Она решила, что пусть Чуэ и остальные сами разбираются с происходящим, а она вернётся в палатку и немного отдохнет.

Не удалось загрузить изображение. Либо оно удалено. Пожалуйста, сообщите нам об этом

Глава 10 - Отчёт о результатах

В воздухе витал аромат чая и сладких закусок. У хозяина чаепития кожа была гладкой, как у младенца, а в комнате царила приятная болтовня.

Возможно, по этому описанию вы представляете себе чаепитие, полное энергичных молодых женщин, но вы ошибаетесь.

— Рад видеть, молодая леди! Добро пожаловать домой!

Хозяином этого сборища был пожилой мужчина — евнух. А именно — доктор-шарлатан. Он болтал с Тянью, засовывая в рот сушёные зизифусы в перерывах между разговорами. Рихаку стоял у стены и наблюдал за ним, но, видимо, было довольно спокойно, потому что он держал в руках грецкие орехи и пытался тайком расколоть скорлупу.

«Неужели это наши целебные орехи?» — подумала Маомао, но решила для начала поприветствовать врача.

— Спасибо. Я только что вернулась. Я вижу, что здесь всё больше похоже на настоящий медицинский кабинет.

В кабинете, который на самом деле представлял собой переоборудованное здание в вилле Гёкуэна, было больше полок и кроватей, чем раньше, и даже перегородки.

Маомао отсутствовала в медицинском офисе целых десять дней, посещая деревню, и была рада обнаружить, что остальные, похоже, занимались настоящей работой, пока её не было.

— Мы купили ещё мебель для твоей комнаты, молодая леди. Не волнуйся, она там, где ты хотела".

— Хорошо, спасибо.

Десятью днями ранее в её комнате не было ничего, кроме раскладушки. Она надеялась, что они хотя бы нашли для неё письменный стол и книжную полку.

— Не волнуйтесь, мы не тронули ни одной твоей вещи, — сказал шарлатан. — Я просто немного прибрался. Твоя комната выглядела такой грустной и пустой. Думаю, теперь в ней будет гораздо приятнее находиться!

В его голосе звучала необычная мотивация. Маомао поняла, что у него появилось достаточно свободного времени, чтобы переделать интерьер.

— Этот чудо-мальчик действительно постарался, чтобы здесь было как дома, — сказал Тянью, не более легкомысленно, чем обычно.

У Маомао появилось нехорошее предчувствие.

— Насколько я понимаю, серьёзных проблем не было? — спросила она, укладывая свой багаж и начиная рыться в ящиках новой аптечки. Впервые за долгое время она почувствовала запах лекарства, которое действительно пахло лекарством. Она также успешно получила от Басена морского конька; ей придется обработать его позже.

— Хм, нет, ничего особенного, — сказал шарлатан. — Мы просто продолжали проводить обследования Лунного принца. Время от времени мы видели пациентов...

— В основном обычные простуды. Из-за перепадов температуры на корабле некоторые люди ослабли.

Тянью, раздосадованный расслабленной и окольной манерой шарлатана говорить, вклинился в разговор. Маомао была не прочь узнать всё как можно подробнее, поэтому её взгляд метался между Тяньюем и аптечкой, пока она продолжала проверять их запасы.

— Одного человека ужалил скорпион, но он был в порядке. Парень с ним лечил его сразу после укуса, так что, похоже, он не собирался умирать, хотя и вёл себя так.

Тянью рассказывал об этом как бы из вторых рук, возможно, потому, что эта область не была его специализацией. Шарлатан, конечно, не лечил человека, но кто же его лечил? Может, кто-то знал что-то о яде скорпиона?

— Есть ли у нас кто-нибудь, кто знает о яде скорпиона?

Маомао взяла в ящике немного сверции, оторвала кусочек и лизнула его. И тут же пожалела об этом: он был до жути горьким, хотя вкус, конечно, говорил о лекарстве.

— Здесь постоянно имеют дело с ядом скорпиона. Одна из дам в столовой рассказала нам, как его лечить. И, надо сказать, вслух поинтересовалась, действительно ли мы врачи.

— А ты знаешь, что здесь жарят скорпионов и едят их? — сказал шарлатан. — Какая пугающая идея!

Он наморщил лоб.

— Мы обязательно должны это попробовать! — сказала Маомао, её боевой дух резко возрос.

Она положила сушеные травы обратно в ящик. Ей не терпелось узнать, обладает ли трава, которую она собрала во время путешествия, какими-нибудь лечебными свойствами.

— Что? Нет, нет! — сказал шарлатан, дрожа.

Судя по словам двух врачей, Маомао решила, что всё было в порядке. Она хотела провести ещё немного времени с лекарством, но ноющее сомнение заставило её пойти в свою комнату.

— Пойду уложу свои вещи, — сказала она.

Её комната находилась на самом верху лестницы, и как только она вошла в неё, то поняла, почему Тянью захихикал.

— Что за...

Над кроватью, прежде простой и ничем не украшенной, теперь висел вишнёво-розовый балдахин. Он был слишком милым, чтобы быть сеткой от насекомых, к тому же украшенным вышивкой. Стол был покрыт скатертью (тоже с вышивкой), а на стуле лежала ажурная кружевная подушка в западном стиле. На окне висели занавески в том же стиле, а стену украшал гобелен с цветочным узором.

Она почувствовала запах благовоний, цветочный аромат, слишком девчачий для неё. В довершение всего по комнате были разбросаны засушенные цветы.

Секунду она смотрела в абсолютной тишине, а потом её начало трясти. Она бы с радостью сорвала декор прямо здесь и сейчас, но шарлатан подошёл к ней сзади и выжидающе посмотрел на неё.

— А! Ты оценила рисунок, не так ли? Торговец обещал мне, что оно идеально подойдет для молодой леди, — сказал он.

Возможно, так оно и было. Но речь шла о Маомао. Которая, кстати, по возрасту была практически старой девой.

— Что скажешь? Тебе нравится?

Шарлатан подошёл к ней, его глаза блестели надеждой.

Маомао издала легкий задыхающийся звук. Она сильно нахмурилась, а затем её плечи опустились. Позади них Рихаку сочувственно смотрел на неё, а Тянью ухмылялся. Маомао решила, что в этот вечер добавит в чай сверцию.

После ужина Маомао вернулась в свою комнату, чувствуя себя немного лучше после того, как ей удалось вернуть Тяньюя в нормальное состояние. Его лицо сморщилось, когда он выпил чай со сверцией, такое не каждый день увидишь.

«Чего он так расстроился? Это же лекарство!»

В квартале удовольствий в черную краску для бровей подмешивали сверцию; считалось, что она предотвращает поредение волос. Кроме того, она помогала от несварения желудка, поноса и болей в животе, но была настолько горькой, что её редко использовали в придворной медицине.

Зачем же тогда они брали его с собой? Это было связано не столько с желудочными проблемами, сколько с предотвращением выпадения волос. Людям нравилось это.

«К нам время от времени приходят люди по поводу волос».

Конечно, Маомао, в отличие от шарлатана, не разглашала личную информацию, но не преминула воспользоваться возможностью попросить пациента об одолжении в обмен.

Маомао оставалось только вздыхать, глядя на эту слишком девчачью комнату. Если бы она просто поставила всё на свои места, шарлатан был бы огорчен. Придётся менять всё понемногу, чтобы он не заметил.

Возможно, она начнет завтра. Сейчас это выглядело как очень много работы. Она как раз переодевалась в спальную одежду, когда услышала стук в дверь.

— Входите? — сказала она.

— И тебе доброго вечера!

Появилась Чуэ, одетая в обычный наряд фрейлины, а не в брюки, которые она носила во время их путешествия.

— Наш дорогой шарлатан сделал своё обследование, и теперь фрейлины хотели бы получить своё!

Другими словами, Джинши вызывал Маомао. Чуэ, не моргнув глазом, предложила свой предлог.

«Прошло десять дней...»

Маомао было интересно, как там Джинши. Он должен был обойтись без неё, если только не чесался.

— Он очень интересуется, как идут дела в фермерской деревне, — сказала Чуэ.

— Я полагала, что ты уже ввела его в курс дела, — сказала Маомао.

Не было ничего такого, что она могла бы добавить после Чуэ и Басена.

— Но Лунный принц любит узнавать разные точки зрения. Разные точки зрения приводят к разным взглядам!

— Полагаю, ты не ошибаешься...

— Это была хорошая философия, но в таком случае, ему лучше было бы позвать брата Лахана.

Но, в отличие от остальных, Маомао подозревала, что Джинши не сможет его терпеть.

«Скорее всего, они затеют целый разговор и так ничего и не скажут».

В любом случае, если это был прямой приказ, то Маомао ничего не оставалось, как идти. Похоже, ей снова придётся переодеваться.

Чуэ бежала впереди Маомао с фонарем, свет которого покачивался вместе с ней, освещая пространство вокруг них под странными углами.

— Жуткое место, да! Ничто не сравнится с большим старым особняком посреди ночи!

— Верно...

Маомао вспомнила свои дни, проведенные в заднем дворце, жуткие истории и супругу, которая танцевала на внешней стене. Она и сама частенько выходила по ночам.

— Знаешь, говорят, в этом доме живёт привидение, — сказала Чуэ, держа фонарь перед лицом.

— Привидение? Ох, — только и сказала Маомао.

Чуэ выпятила нижнюю губу.

— А тебе не страшно, сестра Маомао?

— Я слышала много таких историй.

Теперь бояться не имело смысла. Однако Чуэ всё ещё выглядела так, будто Маомао испортила ей веселье. Поэтому Маомао спросила: Для справки, что это за призраки?.

— О! Хочешь знать? Хочешь узнать, сестра Маомао?

Глаза Чуэ заблестели.

— Оно появляется прямо здесь, говорят!

— Что появляется?

— Летающая голова!

— А?

Это было бессмысленно. Голова — это, знаете ли, голова. Они не летают.

— Здесь есть Фейтубан!

Фейтубан, Маомао слышал о таких. Это был некий сверхъестественный монстр, похожий на голову, которая летала по своей воле.

— О, сестра Маомао. Не похоже, что ты мне веришь.

— Это потому, что я не думаю, что здесь есть Фейтубан. Но ты ведь надеялась, сестра Чуэ?

Вскоре они благополучно добрались до покоев Джинши, где не было ни одного монстра.

— Бу. Скучно, — сказала Чуэ.

— Знаю, знаю. Давайте займёмся тем, ради чего мы сюда пришли.

Они поклонились охраннику, имени которого Маомао не знала, и вошли в комнату. К этому моменту роскошь жилья можно было считать само собой разумеющейся. Суйрэн и Гаошун были внутри.

— Добрый вечер, — с поклоном произнесла Маомао. Она оглядела комнату.

«Как-то одиноко здесь».

Вокруг мало людей. Она предположила, что Джинши внутри, но не увидела ни Таомэй, ни Басена. Барёу мог быть там, а мог и не быть. Чуэ отодвинула занавеску, возможно, он был там.

— Таомей читает лекцию Басену, — ответила Суйрэн на вопрос Маомао, готовившей чай.

«Я даже не спросила!»

Старушка-домоправительница оказалась настолько проницательной. Она точно знала, о чём думает Маомао.

«Не думаю, что в деревне он заметно оплошал».

Басен показался ей более зрелым, чем раньше. Казалось, он стал немного нервным, но она полагала, что у него много забот.

— Милая она или нет, но он не может держать утку в своей комнате, — добавила Суйрэн.

«Утку? Так вот в чём дело?»

По крайней мере, теперь она знала, в чём дело. Похоже, Басену не удалось оставить птицу у брата Лахана, который остался в фермерской деревне, чтобы научить их настоящему сельскому хозяйству.

— А теперь, Сяомао, будь добра, отнеси это Лунному принцу, — сказала Суйрэн, с улыбкой передавая ей поднос с чаем.

— Если вы не против, — ответила она. Гаошун кивнул, давая понять, что не возражает.

Озадаченный слуга Джинши сжимал в руке одно белое перо. Гаошуну всегда нравились очаровательные вещицы. Должно быть, утка оказала на него восстанавливающее действие.

Все присутствующие в этот момент в комнате знали, что происходит с Джинши, за исключением беспечной Чуэ. Она в данный момент вела себя как обычно, предположительно потому, что рядом была Суйрэн.

— Ну что ж, хорошо.

Маомао повернулась к внутренним покоям. Когда она открыла дверь, в воздухе витал бодрящий запах благовоний, щекотавший ноздри. Джинши часто предпочитал сандаловое дерево, но сегодня он использовал алоэ.

«Уверена, у него самое лучшее, что можно купить за деньги».

Алоэ обладало целебными свойствами, и Маомао с удовольствием купила бы себе немного, но благовония, которые использовал Джинши, наверняка стоили головокружительно дорого. Она не могла просто умолять его поделиться хоть кусочком.

— Это ты, Маомао?

Джинши, окружённый бумагами. склонился над своим столом и что-то писал.

— Да.

Маомао поставила поднос на стол и налила чай. Суйрэн использовала кипяток, поэтому к тому времени, как Маомао устроилась, чай был уже идеально заварен. Она налила две одинаковые чашки и взяла одну себе.

— Если позволите.

Она сделала глоток. Она не думала, что Суйрэн могла приготовить отравленный чай, но протокол есть протокол. Она обнаружила сильно ферментированный чёрный чай, который не только смачивал горло, но и способствовал притоку крови.

— Вот, пожалуйста.

— Спасибо.

Джинши положил кисть и потянулся.

— Как ваше здоровье, господин?

— Сразу к делу, да? Ну что ж, всё в порядке. Ты можешь рассказать мне о поездке, пока будешь делать обследование.

Джинши снял верхнюю часть своего одеяния. Маомао показалось, что раньше он не торопился это делать, но, пройдя через это столько раз, он больше не колебался. Она тоже не могла позволить себе церемониться, поэтому сразу же сняла с него повязку.

— Я вижу, вы научились менять повязки, — сказала она.

— Что ж, делай что-нибудь каждый день...

На боку Джинши расцвел прекрасный пунцовый цветок. На месте ожога образовалась новая кожа, ставшая ярко-красной, как роза или пион. Маомао могла бы даже восхититься его красотой, если бы не знала, что это политическая акция.

«Сейчас всё почти в порядке».

Шрам, скорее всего, никогда не заживёт полностью, из красного он превратится в розовый, но, вероятно, не более того.

«Ах, хотела бы я взять немного кожи с его задницы и наклеить на эту штуку».

Она бросила взгляд на Джинши.

— Знаешь, я не могу отделаться от мысли, что в последнее время во время обследований ты смотришь на меня не только спереди, но и сзади, — сказал Джинши.

— Это ваше воображение, господин.

Маомао нанесла свежую мазь на бок Джинши, не столько для лечения ожога, сколько для того, чтобы не дать коже высохнуть. Со временем она планировала добавить в мазь травы для удаления пятен.

— Ну вот, всё готово.

Она наложила свежую повязку, и на этом лечение Джинши было закончено. Всё закончилось так быстро, что чай ещё дымился. Маомао отпила глоток.

— Когда это делаешь ты, всё проходит гораздо быстрее, — сказал Джинши.

Он снова натянул халат и допил чай, стоявший на столе. Когда Маомао налила ему вторую чашку, он жестом попросил её не беспокоиться. Вместо этого он взял со стола книгу и сел на кровать.

— Вы выглядите очень занятым, — заметила она.

— В основном потому, что я всё ещё пытаюсь понять, что я здесь делаю. На новой земле нужно многому учиться.

Так что его занимала скорее учеба, чем работа. — Дай мне свой отчёт.

Очевидно, он собирался слушать, пока читал книгу. Необходимое зло для тех, кто испытывает нехватку времени.

— Насколько подробный отчет вам нужен, господин?

— Мне нужны все мнения и наблюдения, которые ты можешь мне сообщить. Не скупитесь на подробности только потому, что я уже слышал о них от Басена и Чуэ.

— Да, господин. В таком случае я...

Джинши прервал её, похлопав по кровати рядом с собой.

Маомао промолчала.

— Тебе будет утомительно стоять всё время, пока мы разговариваем. Садись.

— Конечно. Я принесу стул...

Она уже собиралась сделать это, но Джинши схватил её за запястье. Он одарил её своей улыбкой, от которой страна становится на колени.

— Садись.

Как раз в тот момент, когда она думала, что сегодня он будет вести себя хорошо.

Маомао ничего не оставалось, как сесть рядом с Джинши. Там она начала рассказывать историю их визита в деревню. Рассказывая об этом кому-то другому, она давала себе возможность упорядочить события. Она рассказала, как разбойники напали на них по дороге. Рассказала о крестьянах, которые не проявляли особого желания работать. Объяснила, что такое племя Чтецов ветра и крепостные.

Она даже упомянула клан И.

Джинши, казалось, мысленно сравнивал её слова с тем, что он слышал от двух других. Часто он кивал, иногда наклонял голову, как будто его что-то не устраивало.

— Думаю, это всё, что я могу вам сказать, господин. У вас есть вопросы?

— Мм. Думаю, больше всего меня беспокоит племя Чтецов ветра.

— Я понимаю, о чём вы. Племя исполнителей ритуалов, которые бродят по равнинам, управляя птицами и вспахивая землю?

— Управляя птицами...

Джинши, казалось, зациклился на том же, что привлекло внимание Маомао.

— Мы точно уверены, что птицы, о которых идет речь, не утки? — спросила Маомао.

— Да. Мне немного неловко, что я так поступил с Басеном...

Из-за этой утки Басен был в плохих отношениях со своей матерью Таомэй. Поскольку именно Джинши изначально приказала ему вырастить животных, он чувствовал определенную вину. Кроме того, похоже, он велел Таомэй время от времени подталкивать сына, чтобы тот держался подальше во время обследований Джинши. Все опасались, что если Басен, не самый деликатный человек, узнает о клейме, он не сможет сохранить тайну.

— Как ты думаешь, какую птицу они использовали? — спросил Джинши.

Басен был уверен, что это должны быть утки, но у Маомао была другая идея.

— Возможно, голубей, — сказала она.

Маомао уже бывала в западной столице год назад. Во время той поездки на бывшую супругу Лишу было совершено нападение, и средством координации этого нападения стали почтовые голуби.

«Этот способ использовала Белая Леди».

Она не могла не задаться вопросом, есть ли здесь какая-то связь.

— Да, голуби. У меня была такая же мысль.

Джинши встал с кровати и скрылся за перегородкой, из которой вышел с клеткой, в которой спала птица.

— У вас здесь есть голубь, — заметила Маомао.

— Так и есть. Я начал использовать их для простой связи.

Джинши выглядел старше своих двадцати одного года, но он был ещё достаточно молод, чтобы быть адаптивным в своем мышлении; он быстро воспринимал всё новое.

— С тех пор как мы прибыли сюда, прошло около двадцати дней, и я не делал ничего, кроме посещения банкетов и официальных приветствий. Но это дает возможность собрать информацию.

Джинши начал рассказывать Маомао о том, чем он занимался, пока её не было. Птица крепко спала, не обращая внимания на просо в своей кормушке.

Джинши рассказал ей обо всех своих ужинах с высшей знатью западной столицы, о том, как ему показали все важные места в округе, и даже о том, как некоторые высокопоставленные особы иногда обращались к нему по поручению своей дочери или родственника.

— Мы только что разминулись с дочерью господина Гёку-оу, она уезжала в столицу, когда прибыла наша группа, — сказал он.

— Ах, да.

— Он спросил, не хочу ли я взять её в жены, но притворился, что шутит.

— Понятно.

Маомао старательно сдерживала эмоции в голосе. В ответ Джинши потрепал её по щекам.

— Я прошу прощения.

— Правда?

Он отпустил её, и Маомао потерла щеки.

— Что вы собираетесь делать? — спросила она.

— Я начал с того, что немедленно отправил письмо императрице Гёкуё. Её ответ у меня здесь.

— Уже? Я думала, что дорога туда и обратно займет не меньше месяца.

Джинши достал письмо и показал ей. Для письма от императрицы оно было в довольно плачевном состоянии.

— Вы воспользовались голубем

— Только в одну сторону.

Похоже, Джинши был готов позволить ей прочитать письмо, поэтому Маомао заглянула в него.

— Она пишет, чтобы ей позволили уладить дела с племянницей.

В общем, суть была такова. Если Гёку-оу действительно сводный брат императрицы Гёкуё, то его дочь – её племянница.

«Что же она собирается делать, интересно...»

Императрица, похоже, была не в лучших отношениях со своим сводным братом. У неё были свои планы, Маомао была уверена в этом. Тем временем Маомао и остальным предстояло решить стоящую перед ними проблему.

— Если бы Чтецы Ветра использовали голубей, это придало бы правдоподобности рассказу Ненджена, — сказал Джинши.

— Вы думаете, что Чтецы Ветра могли обмениваться информацией на равнинах?

— Должны были. Насекомые, как пожары, проблема в том, чтобы добраться до них в тот момент, когда они начинаются.

Джинши бросил Маомао книгу, которую читал, и она обнаружила, что это не текст, а колонки цифр. Какие-то записи.

— Это нашествия, случившиеся за последние несколько десятилетий. Лахан разобрался бы в цифрах мгновенно, но мне было сложнее.

В записях указывались места, а затем цифры, относящиеся к роям. Этого было достаточно, чтобы у любого, кто не был специалистом, разболелась голова.

— Вы думаете, здесь есть какая-то закономерность? Что-то коварное?

— Я не мог быть уверен только на основании записей об урожае, но благодаря вашей проверке я теперь знаю. Провинция И-Сей ложно сообщает о завышенных цифрах урожая.

— Завышенных? Я не понимаю. Зачем им это нужно?

Обычно завышенные цифры означают лишь повышение налогов. Если бы они занижали урожай, она бы поняла.

— Я пока не знаю. Но если стихийные бедствия происходят в местах, не упомянутых в записях, то все эти страницы бесполезны.

Джинши безнадежно покачал головой.

— Единственный способ узнать наверняка — отправиться и увидеть всё своими глазами. Не только ту деревню, которую вы посетили, но и другие.

Однако младшему брату императора пришлось нелегко. Хотя он всё ещё находился в пределах своих границ, в этом далёком регионе он был менее могущественным, чем дома, и в его распоряжении было меньше людей.

— Что-нибудь ещё бросилось тебе в глаза? — спросил он.

— Может быть, кое-что...

— Да? Что?

— Здесь не так много лекарственных трав, господин.

Она посмотрела прямо на Джинши, даже позволив некоторому раздражению проявиться на своём лице.

— Мне нужна энциклопедия местных растений. Я не смогу приготовить столько лекарств, используя только то, что мы привезли из дома.

Проще всего было бы Маомао самой сходить в книжный магазин, но, похоже, у неё не было такой возможности. Конечно, она не попадёт в беду, если попросит его выполнить небольшое поручение.

— Очень хорошо. Есть ещё вопросы?

— Могу я задать кое-что личного характера?

— Давай.

— Кто такие клан И?

Это было чистое любопытство Маомао. Она знала, что клан И были уничтожены семнадцать лет назад по приказу императрицы, но не знала, что они сделали.

— Клан И... Хм, — пробормотал Джинши.

— В чём дело, господин? Это что-то, о чём вы не можете говорить?

— Дело не столько в этом. Просто я сам не уверен. Я знаю, что они служили трону вместе с кланом Ши со времен Королевы Матери. И я слышал, что они придерживались системы матрилинейного происхождения.

Согласно легенде, Королева Мать, Ван Му, была женщиной, основавшей Ли. Иногда говорили, что она была матерью первого императора.

— Матрилинейного, господин?

В Ли, как правило, царил патриархальный уклад, и она ожидала, что в провинции И-Сей, где проживало так много кочевых племен, эта тенденция будет ещё сильнее.

— Да, это так. Информатор раскрыл предательство И, и их уничтожили. По одной из версий, они оказали чрезмерное влияние на императорскую семью... но Гаошун говорит, что даже он сам не знает точно.

— Даже господин Гаошун не знает?

— Нет. Я пытался искать записи той эпохи, но они настолько сжаты и поверхностны, что в них нет смысла.

Это выглядело странно. Даже небрежно. То, что Джинши отказался сказать что-то определенное, могло свидетельствовать о том, сколько слухов и недомолвок было в том, что он ей рассказывал.

— Понятно, господин.

Она убрала мазь и собрала использованные бинты.

— Ты уже уходишь?

Джинши сжал кулаки и посмотрел на неё, как грустный щенок.

— Да, господин. Я сама приехала почти сразу после путешествия и очень устала. Хотелось бы, чтобы вы дали мне немного поспать.

— В таком случае... — начал было Джинши, но потом покачал головой.

— В чём дело, господин?

Маомао догадывалась, в чём дело, но сделала вид, что не знает.

— Нет, лучше не надо. После серьезного нарушения правил даже на маленький проступок смотрят сурово.

«Нарушение правил, да?»

Маомао посмотрела в сторону Джинши.

«Возможно, я не очень честно поступаю».

Джинши был человеком, который мог получить всё, что угодно. Но он слишком прямолинеен, что и заставляло её так отнекиваться. Он выбирал не самый короткий путь к желаемому, а тот, который был бы лучше для другого человека.

«Хотя лучшего и не бывает»

А Маомао знает и притворяется, что ничего не знает. Нечестно с её стороны.

— В таком случае я пойду, господин.

Она попыталась заставить себя немного улыбнуться, чтобы отвлечься от несправедливости.

Рука Джинши всё ещё была протянута, но он не встал с кровати.

Чуэ проводила Маомао до её комнаты. На этот раз она не стала рассказывать истории о призраках, а пожаловалась на строгий разговор с Суйрэн, пока Маомао была занята с Джинши.

— Фу! Кто убирается посреди ночи? Никто, вот кто! Что скажешь, сестра Маомао?

Чуэ, как выяснила Маомао, заставили полировать пол.

«Прости, сестра Чуэ...»

Вероятно, это был удобный способ не дать Чуэ ворваться в комнату Джинши. Суйрэн, как всегда, была союзницей Джинши.

Чуэ была достаточно вежлива, чтобы не задавать вопросов о том, что происходило, пока Маомао и Джинши были наедине, так что, очевидно, она знала, где находится граница для фрейлины. Даже если её внешний вид и поведение говорили об обратном.

— Как только я тебя провожу, сестра Маомао, я вернусь в свою комнату. А с мужем я могу подождать до другого дня.

— Сестра Чуэ, мы не делимся интимными подробностями нашей супружеской жизни с другими людьми.

—  Но ты ведь привыкла к этому, правда?

— Да, это так..

Маомао приходилось стоять на страже во время "загулов" императора и императрицы, не говоря уже о том, чем занимались дамы из квартала удовольствий со своими клиентами. Честно говоря, она больше привыкла видеть, как спариваются люди, чем насекомые.

— Тогда зачем беспокоиться о...

Чуэ и Маомао как раз завернули за угол коридора, когда перед ними промелькнуло нечто, похожее на белую маску.

— Что?!

Мозг Маомао не сразу понял, что это. Это было похоже на плавающее ухмыляющееся лицо.

— Сестра Маомао? — спросила повернувшаяся к ней Чуэ.

Она быстро сообразила, что что-то не так, и крутанулась на месте, поднося к глазам лампу. Затем она бросилась бежать за белой маской, а Маомао — следом.

Когда Маомао догнала Чуэ, она висела на ветвях большого дерева в центральном дворе.

— Мне очень жаль! Я потеряла след! — проворчала она.

Затем она спрыгнула вниз, её волосы были усыпаны листьями.

— Ого! Кто бы мог подумать, что здесь действительно водятся призраки?

Она выглядела прямо-таки заинтригованной.

— Значит, это фейтубан.

Маомао и сама не ожидала увидеть такого призрака, но, судя по описаниям, это было именно то, что у них на руках. Настоящая летающая голова.

Глава 11 - Фейтубан (Часть первая)

Фейтубан впервые появился около двух месяцев назад.

Говорят, что первым его увидел слуга, завершивший свою дневную работу. Слуга неторопливо гулял под луной, когда заметил нечто странное.

Присмотревшись, он увидел белую маску, парящую в воздухе.

Возможно, кто-то просто пошутил. Слуга весь день усердно трудился и хотел пройти мимо, особо не задумываясь. Но в этот момент маска обернулась и посмотрела на него.

Слуга был настолько потрясен, что в страхе убежал.

На следующее утро он немного успокоился и решил, что просто ошибся — слишком устал накануне, вот и померещилось невесть что. Однако, всё же, вернулся к тому месту, где прошлой ночью парила маска, и, как и следовало ожидать, ничего не нашёл.

Именно тогда всё и началось.

Как пожар распространились слухи о белой маске, являющейся людям по ночам.

Кое-кто поведал, как услышал странный шум, и, обернувшись, увидел улыбающуюся маску. Другие утверждали, что видели белое лицо, парящее в воздухе. Недавно кто-то даже сообщил, что видел женскую голову, летающую по дому.

Появился слух, что летающая голова — это привидение, фейтубан.

— Девчонка, так ты тоже его видела? — спросил Рихаку, поедая кашу.

Маомао завтракала вместе со всеми в аптеке и рассказала о том, что произошло вчера вечером.

— Интересно, Нян-нян, зачем ты ушла из своей комнаты посреди ночи?

Тянью прервал их на полуслове. Утром он казался менее энергичным и лениво потягивал шербет.

— Ночью опасно. Даже если у тебя бессонница, не стоит бродить по ночам.

Врач-шарлатан завтракал плотно: помимо каши и козьего молока, он съел кусок жареного хлеба с мясом.

— Это Чуэ позвала меня прогуляться. Извините, я была слишком уставшей вчера, и не рассмотрела его хорошенько.

Маомао небрежно извинилась. Накануне она устала с дороги и вернулась поздно, кроме того, она повстречалась с фейтубаном, потому плохо спала. Будучи полусонной, она случайно проболталась о том, что произошло прошлой ночью.

К тому же, у неё совершенно не было аппетита. Ей, как и Тянью, достаточно было выпить шербета на завтрак, но шарлатан настоял, чтобы она плотно поела, и приготовил ей кашу. Которую теперь сам с удовольствием уплетал. Тоже мне, заботливая мамаша!

— Кстати, Рихаку, а что тебе известно о фейтубане?

— Ну, несколько человек уже приходили ко мне, и пожаловались, что встретили привидение.

— Почему же ты нам ничего не рассказал?

Шарлатан задрожал всем телом. Если бы его усы всё ещё были на месте, они, должно быть, затряслись, как ивовый прутик.

— Я не рассказывал об этом, потому что не хотел пугать уважаемого Придворного врача. Кажется, господину не нравится слушать истории о привидениях.

Рихаку и впрямь видит шарлатана насквозь.

— А кто именно приходил к тебе и рассказал о фейтубане?

Маомао разбирало любопытство. Поскольку вчера было уже слишком поздно, она и  Чуэ решили вернуться на следующий день, чтобы разузнать о привидении побольше.

— Одна девочка, выполняющая различные поручения. Я как-то угостил её конфетой, так мы и познакомились.

«Надо же, девочка. Не котенок или щенок».

Рихаку, кажется, научился неплохо ладить с детьми, посещая Малахитовый дом.

«Если хочешь поближе познакомиться с красоткой Пайрин, придётся задобрить мелких проказников, чтобы они передавали весточки от влюбленного мужчины красотке-куртизанке.

— Я не думаю, что девочка увидела настоящее привидение. Хотя ребёнок и утверждает, что повстречал его, на самом деле, неужели ты всерьёз в это веришь?

— Но я тоже видела белую маску. И теперь хочу разобраться, что же это было.

— В таком случае, разумеется, я тебе помогу. Но сейчас мне нужно отдохнуть. Если тебе что-нибудь понадобится, разбуди меня.

Рихаку забрал миску с недоеденной кашей и вернулся в свою комнату на первом этаже, чтобы поспать. Каким бы энергичным ни был человек, он должен спать, чтобы быть в форме. Рихаку необходимо было отоспаться после ночного дежурства. Охранник сменил его снаружи.

После ухода Рихаку в аптеку зашла девочка.

— А где воин, который тут обычно работает?

Похоже, охранник, не позволявший девочке войти внутрь, был не тем «воином», которого она искала.

— Господин Рихаку ушел отдохнуть, — сжалилась Маомао.

Эта девочка, должно быть, и есть та малышка, о которой рассказывал Рихаку. На вид ей было около десяти лет.

— Вот оно что…

Девушка расстроилась и отвернулась. Маомао взглянул на Шарлатана и Тянью.

— Ты хочешь, чтобы я позвала господина Рихаку?

— Ты собираешься разбудить его после окончания ночной смены? — возразил Тянью.

Он был прав. Если солдат плохо спит, он не сможет должным образом выполнять свои обязанности. Однако именно Рихаку велел разбудить его, если что-нибудь случится.

— Привет.

Рихаку вернулся. Вероятно, он услышал шум и вышел из комнаты.

— Господин солдат…

Девочка подошла к Рихаку.

— ЭТО появилось снова…

— Привидение снова появилось?

— Кажется, это летающая женская голова.

Похоже, девочка говорила о фейтубане.

— Где его видели?

— Снаружи — старый садовник был так напуган, что не мог устоять на ногах.

— Бедняга. Где же старик сейчас?

— Ну, мне пришлось убирать сад вместо него, хотя я тоже испугалась до смерти.

— Ты умница. Я угощу тебя конфетами.

— Спасибо!

Девочка довольная выбежала из аптеки. Маомао уставилась на Рихаку.

— Господин Рихаку, позвольте мне спросить вас кое о чём.

— В чём дело?

— Вы ведь делаете это не просто из любопытства, верно? Вы получили приказ свыше расследовать это дело.

— Тебе не говорили, что ты чересчур умная для своего роста?

Рихаку и не собирался отпираться.

Рихаку, должно быть, подозревал, что странная летающая голова была шпионом, тайно пробравшимся в сад.

— Этот парень, Тянью, доставит нам неприятности, — пробормотал Рихаку.

Странно — обычно этот прямолинейный и честный парень не склонен был жаловаться на людей.

Тянью закончил завтракать и вышел на улицу почистить зубы. Начальство в лице доктора Ри заботилось о том, чтобы у врачей не было кариеса.

Доктор-шарлатан мыл посуду, тихонько напевая.

«Рихаку не слишком хорошо ладит с Тянью», — решила Маомао.

— У тебя какие-то проблемы с ним?

— Это у него со мной проблемы. Не то, чтобы мы открыто не ладили, просто он совершенно не принимает всерьёз мои слова. Понимаешь, что я имею в виду?

Маомао не могла не согласиться. С людьми вроде Тянью лучше держать уважительную дистанцию, чтобы не вступать в открытый конфликт.

— К сожалению, мы все здесь слишком много времени вынуждены проводить вместе, так что сложно дистанцироваться друг от друга. Хорошо бы, чтобы вы оба могли решить свои проблемы, просто поговорив по душам или даже в пылу доброй ссоры, но Тянью — человек иного темперамента, он, скорее, будет избегать конфликтов.

— Ты довольно проницательна. Не то, чтобы я считал его скользким типом. Просто не могу понять, что он за человек. Словно я вижу ветви дерева, но не сам ствол.

Рихаку инстинктивно понял характер Тянью.

— Тянью может показаться неприятным или тщеславным, иногда он инфантилен, но на самом деле он обладает довольно строгими принципами. В конце концов, тщеславию, как и сыпи, любой подвержен.

— Давай лучше поговорим о тщеславии, а не о сыпи.

Маомао посоветовала Рихаку пересмотреть его мнение о Тянью:

— Хотя у него и сложный характер, всё же, не принимай близко к сердцу.

В конце концов, Тянью стал врачом в этой миссии в Западную столицу, он сопровождает брата Императора. Он точно не шпион.

— Я знаю. Однако я — солдат, и неизбежно буду смотреть на вещи с военной позиции.

— И что это означает?

— Что я бы не доверил этому человеку свою жизнь.

— …

Маомао не решилась возразить интуиции Рихаку и на время отложила этот разговор.

— Лучше скажи мне, кто отдал приказ о расследовании дела о фейтубане? Это был Лунный принц или кто-то другой?

— Да, это был господин Джинши.

Рихаку упомянул человека, имя которого Маомао не слишком хотелось слышать.

«Интересно, почему он мне об этом не сказал?»

Наверное, потому что Маомао всегда торопится поскорее закончить встречи с принцем, отчего они разговаривают лишь о самых важных вещах.

— Почему он вначале не сказал тебе? Ну он упоминал, что ты забываешь поесть и поспать, если чем-то всерьёз увлечена, так что мне велели не позволять тебе работать слишком усердно.

Она не ожидала, что Рихаку услышит её бормотание. Но воин извинился перед ней от лица Джинши.

«Не позволять мне работать слишком усердно, да?»

Она не могла не подумать язвительно: в таком случае Лунному принцу не следует постоянно зазывать её в свою комнату.

Джинши всегда умудрялся заботиться о ней. При этом, ставя перед ней совершенно невероятные задачи.

«На этот раз речь шла о летающих головах».

Всё как всегда: с ней вечно происходит какая-то сверхъестественная ерунда.

— Знаешь, вся эта история кажется мне довольно странной.

— Да неужели?! Встретить летающую голову — согласна, это довольно необычно.

— Вот именно! Вначале я услышал про маску, парящую в воздухе. Но последние двадцать дней все твердят только про летающие головы.

— Действительно странно. То, что я видела, было похоже не на голову, а скорее на летающую маску.

Правда, она видела её лишь мельком, потому не могла утверждать наверняка.

— Вы двое ещё не наговорились во время завтрака? Чем дольше я вас слушаю, тем интересней становится.

Сзади послышались шаги и Маомао обернулась. Там стоял ухмыляющийся Тянью, закончивший чистить зубы.

Рихаку не изменился в лице. Вероятно, он ожидал чего-то подобного.

— Разве вежливо подслушивать чужие разговоры?

— Да нет, мне просто интересно, как долго вы двое собираетесь болтать. В конце концов она — незамужняя девушка.

— Это исключено!!! — закричали Маомао и Рихаку в один голос

— Да, вы правы… Не думаю, что между вами что-то есть, — пробормотал Тянью.

Интересно, какую часть беседы он услышал?

— Так ты говоришь о летающих головах? Кажется, это интересно. Я тоже в деле.

— Нет! - отрезала Маомао

— Но почему?

— Потому что ты не умеешь хранить секреты, — Маомао нахмурилась.

— Вот ещё, прекрасно умею.

— Боюсь, тебе скоро надоест болтаться за мной и ты сдашься.

— А вот это вполне вероятно.

Рихаку оставил Тянью и Маомао разбираться, и отошёл. Похоже, они с Тянью действительно не поладили.

— Я очень полезен. Если ты считаешь меня ненадёжным, то лишь потому, что ты не умеешь использовать таланты людей. Глупо отказываться пользоваться ножницами только потому, что боишься пораниться.

Маомао посмотрела на Рихаку, но тот, похоже, оставил решение за Маомао.

— Пожалуйста, держись подальше.

— Ну и ладно! — Глаза Тянью обиженно вспыхнули.

***

Маомао и Тянью вошли во внутренний двор. Именно там накануне вечером девушка видела призрака.

— Ну и что ты собираешься делать теперь? — спросила она Тянью. Тот ответил, что разбираться с призраками — не его дело.

— Тебе же было интересно, каков план. Разве ты не хочешь продемонстрировать свои способности, братец Ножницы?

Маомао осмотрела внутренний дворик.

Поскольку Рихаку должен был выйти в ночной патруль, Маомао отправила молодого человека спать. Перед тем она попросила достать план виллы. Шарлатану же они сообщили, что у них есть дела, но они постараются вернуться пораньше, как только закончат их.

— Как я могу придумать какой-либо план, если я даже не знаю, что мы ищем. Ты же не делишься со мной информацией, а просто сказала «пойти туда — не знаю, куда».

Тянью, похоже, всерьёз обиделся на Маомао и Рихаку за недоверие к нему.

— В любом случае, давай обойдём все места, где появлялся фейтубан, — предложила Маомао

— Ладно

Прежде всего, они обошли внутренний двор, где чаще всего наблюдали парящую маску.

— Сообщения о призраке сосредоточены, в первую очередь, на этом дереве и на доме.

Маомао взглянула на план особняка. Тянью осматривал деревья во дворе. Вчера вечером белая маска парила над одним из садовых деревьев. Похоже, садовник не стал убирать листья под ним.

— Есть какие-нибудь подсказки?

— Нет, Нян-нян.

Тянью всегда так называл Маомао. Она досадовала на то, что в последнее время к ней так стали обращаться и другие врачи.

— Меня беспокоят две вещи. — Маомао осмотрела дерево. — Это дерево отличается от других. Оно выше прочих деревьев, растущих в Западной Столице.

— Ну и что?

— Тебе разве не любопытно? Разные виды растений могут служить лекарствами. Тебе просто нужно внимательно присмотреться к ним.

— Хорошо, а какое отношение это имеет к призраку?

Пока Тянью не интересно, он с места не сдвинется. У Маомао разочарованно вытянулось лицо — этот парень действительно очень скучный.

— А вторая вещь, которая тебя беспокоит?

— Фейтубан, которого видели в доме, кажется «маской» или «лицом». Но снаружи дома он выглядит, как летающая голова.

— А в чём разница? Не понимаю. Ты-то сама, что видела?

— Я видела маску. Она завернула за угол коридора и со свистом улетела во внутренний двор.

Маомао указала пальцем направление полета.

— Разве маска не похожа на голову?

— Не совсем. Маска — это…. ну, как часть лица. Но некоторые видели не лицо, а целую голову, понимаешь?

Маомао обратила внимание на то, что показания очевидцев делятся на два типа: одни видели парящую маску, другие — голову.

— То есть, разница в том, что одна форма призрака плоская, а вторая — круглая и целая?

Тянью попал в точку.

— Не знаю, не совсем уверена. Я собираюсь проверить это дерево.

— Чем я могу тебе помочь?

Похоже, ленивый братец-ножницы был полон решимости приступить к работе.

— Ладно, в таком случае…

Маомао достала носовой платок, затем подняла с земли камень и завернула его в платок.

— Будь любезен, брось это в дерево.

— Как тебе повезло, что я умён, силён и дьявольски ловок!

С этими словами Тянью элегантно швырнул сверток. Платок повис на ветке. Жаль, что женщинам неуместно лазить по деревьям. Если что, Маомао придётся соврать, что ветер унёс платок.

Маомао подошла к дереву. Это было широколиственное дерево около шести метров в высоту.

— Это османтус.

Это дерево дает маленькие ароматные цветы. Из него можно приготовить сладкое османтусовое вино или ароматный чай.

Маомао ухватилась за ветку, повисла на ней, затем вскрикнула: «Ух!» и спрыгнула на землю. На руках её остался птичий помет. Экскременты уже успели высохнуть.

Вначале она хотела вытереть руку о ствол, но внезапно остановилась.

— Фу, как грязно, — скривился Тянью

— Помолчи!

Маомао осмотрела ладонь, понюхала и дважды чихнула.

— Чувствуешь запах? — спросила она

Тянью был озадачен поведением Маомао. Маомао тем временем осмотрела землю и потыкала веткой во что-то упавшее на землю.

— Что ты делаешь?

Маомао закатила глаза и протянула ему две веточки, держа их, как палочки для еды.

— Ты хочешь, чтобы я поднял с земли птичьи фекалии этими палочками???

Тянью широко раскрыл глаза и отступил на пару шагов.

Маомао копалась в фекалиях не потому, что ей это нравилось. В фекалиях животных скрыта важная информация. Помимо свежих фекалий под деревом, на землю также падали комки шерсти: некоторые птицы срыгивают непереваренные остатки пищи.

— Похоже, основной пищей этой птице служат насекомые. Взгляни-ка.

Маомао веточкой разворошили комок шерсти и показала на крылья и лапки насекомого.

— Как удивительно! Птица поедает жуков, — саркастически заметил Тянью.

— Кроме того, тут есть шерсть мелких животных, вероятно, мышей.

Шерсть и кости грызунов также обнаружились среди останков.

— Так она питается крысами? Это орёл, коршун или что-то в этом роде? Если она помимо жуков может поедать мелких животных, это должна быть довольно крупная птица.

— Может, ты и прав, но…

Маомао огляделась. На территории виллы растёт много зелени, повсюду водятся птицы, но ни одна из них не была настолько велика, чтобы питаться мышами. Кроме того, если бы крупная хищная птица залетела на территорию особняка, мелкие птицы сразу же улетели. Ничего подобного не произошло.

Маомао задумчиво посмотрела в сторону дома.

— Можно ли подняться на крышу?

— На крышу? Хочешь, чтобы я еще раз зашвырнул твой платок?

— А ты смог бы забросить его на крышу?

— Боюсь, что это слишком высоко.

Казалось, положение безвыходное. Маомао уже готова была вернуться к себе в комнату, чтобы подумать, но вдруг она что-то заметила краем глаза. Под крышей находился чердак.

— Я хочу забраться туда.

— И как ты собираешься сделать это, коротышка?

— Придумай что-нибудь. Принеси лестницу, в конце концов.

— Да где ж я её найду?! Разве что попросить у садовника.

Похоже, Тянью вновь одолела лень.

Садовник был тем самым стариком, который сообщил, что видел летающую голову накануне. Маомао подошла к нему:

— Извините, не могли бы Вы одолжить нам лестницу?

— И зачем она тебе сдалась?

Старый садовник, казалось, был слишком ленив, чтобы сделать лишнее движение. Возможно, из-за вчерашней встречи с призраком, он выглядел отстранённым.

— Хозяин велел радушно относиться к гостям, но он не давал указаний помогать вам шарить по дому и лезть на крышу.

— И он прав, — Тянью, казалось, был полностью солидарен со стариком.

«Ты вообще на чьей стороне?!»

Маомао попыталась убедить старика:

— Похоже, под крышей дома гнездятся птицы.

— Птичьи гнезда, говоришь? Хм, неудивительно, что в последнее время здесь развелось так много птичьего помета.

— Если оставить гнёзда, Вам будет хлопотно убирать. Я просто хочу помочь. К тому же, было бы здорово раздобыть яйца, которые я смогла бы использовать для приготовления лекарств.

— Интересно, яйца какой птицы для этого подойдут.

— О, большинство птичьи яиц чрезвычайно питательны.

Маомао не лгала. Просто она собиралась поджарить их и съесть.

— К тому же, это поможет выяснить правду по поводу этой суматохи с призраками, — добавила она.

Старый садовник тут же достал для неё лестницу. Она была старой и опасно раскачивалась в вертикальном положении.

— Ты ведь не хочешь, чтобы я лез? — спросил Тянью.

— Да ты прям горишь желанием это сделать!

— Эмммм. Неа

Маомао не хотела просить садовника о помощи, потому она решила сама залезть на чердак. Однако как только она прислонила лестницу к стене, вокруг собрались поглазеть праздно шатающиеся слуги и чиновники. К сожалению, никто из них не собирался помочь Маомао: все предпочитали оставаться зрителями.

И уж вовсе некстати оказалось внезапное появление на сцене некой небесной нимфы.

Увидев свиту благородного господина, окружающие отступили на три шага. Джинши смотрел на Маомао со странным выражением, после чего повернулся к Басену и отдал приказ. Басен кивнул и подошёл к Маомао. Утка следовала за ним по пятам.

— Похоже, ты задумала забраться на крышу. Позволь мне сделать это. Не могла бы ты пояснить, что ты собиралась там искать?

— Господин Басен, Вы действительно хотите туда залезть?

Честно говоря, Маомао считала, что полезней будет подняться на чердак

самостоятельно. Басен очень опытен, это верно, однако Маомао беспокоилась, что он что-нибудь пропустит. Или раздавит. И всё испортит. Домашняя утка расправила крылья позади него, подбадривая хозяина, что еще больше обеспокоило Маомао.

— Не стоит, господин Басен, я сама.

Басен настаивал:

— Я буду осторожен. Просто скажи мне, что мне нужно искать на чердаке?

Маомао сдалась:

— Я думаю, что между стропилами на крыше гнездится птица. Если Вы увидите её, не могли бы Вы поймать её для меня?

— Птица? Я хорошо умею ладить с птицами, — заявил с гордостью Басен, глядя на утку позади себя.

«Едва ли дружба с домашней уткой может пригодиться в ловле дикой птицы. Домашние утки не умеют летать»

— Я думаю, эта птица ночная. Пожалуйста, не шумите, пока она спит, и ловите её медленно. Вам нужно просто протянуть руку и достать её.

— Понял.

Басен фыркнул, как боевой конь, готовый броситься в гущу битвы. Маомао забеспокоилась еще сильнее.

— Господин Басен! Убийство без серьёзного повода не приведет Вас в рай! Пожалуйста, не душите птицу.

— "Не душить птицу…", — голос Басена внезапно стал намного тише.

«Это реально пугает. Такое ощущение, что что-то пойдет не по плану».

Маомао подумала, что, возможно, следовало все же разбудить Рихаку. Так себе идея: учитывая его телосложение, он всё равно не смог бы пролезть в дыру на чердаке, даже если бы захотел.

— Господин Басен, может, лучше, я сама? Дыра в потолке слишком узкая для Вас.

— Ничего я пролезу. Придержи лестницу.

Маомао со страхом наблюдала, как Басен поднимается. Единственное, что радовало — Басен очень силён, да и не впервой ему падать с крыши. Так что Маомао не нужно беспокоиться о том, не поранится ли мужчина, если упадёт с лестницы.

Басен заглянул под крышу сквозь резные фигурки на фризе, а затем показал Маомао кулак с поднятым вверх большим пальцем. Под стропилами крыши действительно находилось птичье гнездо. Басен аккуратно снял съёмные резные фигурки, связал их верёвкой и скользнул в образовавшуюся щель. Маомао, как впрочем, и толпа, собравшаяся внизу, в страхе сглотнули слюну.

В какой-то момент Маомао задалась вопросом, отчего внезапно стало так тихо, но затем она увидела Чуэ с табличкой в руках «Просьба сохранять тишину».

Несколько ужасных минут не было слышно ни звука, затем послышался громкий топот.

— Она сбежала! — раздался голос Басена.

«Черт, зря я позволила ему залезть туда. Он совершенно бесполезен!»

Пока Маомао паниковала, Чуэ отбросила табличку и поднялась по лестнице. Неясно было, что она собирается делать. Затем наблюдатели увидели, как Чуэ развернула неизвестно откуда взявшуюся сеть и схватила кого-то, вылетевшего из щели, в которую незадолго до того забрался Басен.

Даже Маомао была ошеломлена такой великолепной техникой.

«Откуда она взяла сеть?»

Голова Маомао была полна вопросов.

— Поймала!!!

Чуэ подняла сеть с добычей высоко над головой. Она выглядела страшно гордой собой, а вот её знакомые, наблюдающие за ней снизу, немного злились. Чуэ слишком любит привлекать к себе внимание и никогда не упустит возможность проявить себя.

Толпа зашумела, но, получив приказ от Джинши, все скоренько разошлись по своим делам. После чего компания собралась вокруг добычи.

— Что это?

Джинши и Басен, широко раскрыв глаза, разглядывали птицу. Судя по реакции, Басен удрал от птицы, прежде чем смог рассмотреть её повнимательней.

Птица, которую поймала Чуэ, оказалась совой длиной около 30 см. Но для Западной Столицы внешний вид совы был необычным, потому они оба были так удивлены.

Белое и круглое совиное лицо действительно было похоже на маску. Перья вокруг лица были темнее, и если птица не расправляла крылья, а просто сидела на ветке, то в темноте её легко можно было принять за парящую в воздухе маску.

— Почему она такая мелкая? — разочарованно спросил Тянью.

Не смотря на присутствие Джинши и Басена, его поведение не было подобострастным, ни сколько-нибудь вежливым. Маомао ткнула Тянью в бок локтем.

— Ой, извини. Оказывается, Лунный принц тоже здесь.

Маомао раздраженно подумала, что этот парень совсем не умеет себя вести. Разумеется, о себе она точно не могла такого сказать — у неё-то с этикетом всё в порядке.

Выражение лица Джинши оставалось напряженным, хотя он улыбался своей прекрасной улыбкой.

— Отчего такой шум и беспорядок? Кто-нибудь может объяснить, что здесь происходит?

«Надо же, как хорошо он притворяется неосведомленным», — подумала Маомао.

Испугавшись, что Тянью опять ляпнет что-нибудь неуважительное, она перехватила инициативу:

— Позвольте мне объяснить все, Ваше Высочество. В последние дни неоднократно поступали сообщения о призраках и привидениях в окрестностях этого особняка. Сегодня служанка пришла пожаловаться на появление призрака одному из офицеров медицинской службы, и он решил провести расследование. Это случилось рано утром, но офицер только что вернулся с ночной смены, и я предложила вместо него расследовать этот инцидент.

Что касается произошедшего прошлой ночью, Чуэ должна была ещё вчера сообщить ему о встрече с летающей маской.

— Вчера девочка- служанка также стала свидетельницей подобного странного появления призрака, тем самым, она помогла расследованию.

— Ясно. Тогда почему рядом с Вами этот врач? Разве у него нет других дел?

Взгляд Джинши оставался холодным и острым. Похоже, вовлекать в это дело Тянью действительно было ошибкой. Маомао посмотрела на Тянью и подумала: «Это всё твоя вина, придурок!». Тянью вышел вперёд с притворно-невинным выражением лица и запричитал:

— Я заслуживаю смерти, мой господин! Я сам пришёл за Маомао сюда. Маомао готовит лекарства намного лучше, чем Ваш покорный слуга, и я учусь у неё. Я услышал, что Маомао собирается во внутренний двор, подумал, что она пришла собирать травы, и последовал за ней.

«Вот же изворотливый мелкий гад! Мало того, что его поведение резко изменилось, так он ещё и назвал меня правильным именем!»

Казалось, взгляд Джинши стал ещё более свирепым.

— Что ж, я понял общую картину. Значит, истинная личность призрака — это птица?

— Верно. Отчасти.

Маомао посмотрела на сову.

— Здесь полно глаз и ушей. Я хотел бы перейти в более безопасное место и задать вам несколько вопросов. Не возражаете?

— Да, Ваше Высочество. — ответила Маомао.

Глава 12 - Фейтубан (Часть вторая)

Джинши разглядывал птицу в клетке.

— Не ожидал, что птица будет выглядеть так. Я впервые вижу этот вид.

Компания зашла в комнату Джинши и наблюдала за пойманной птицей.

Джинши сидел в кресле в окружении помощников и слуг: Суйрэн, Таомэй, Чуэ и Басена. Брат Басена, Барёу, кажется, находился где-то поблизости, не появляясь, однако.

Гаошуна не было в комнате — то ли он был в отпуске, то ли по какой-то другой причине.

Зачем-то Тянью также зашёл в комнату и широко улыбался.

«А ведь сам оправдывался, говоря, что у него куча дел, а теперь отлынивает».

— Почему ты считаешь, что эта птица и есть призрак летающей маски?

Маомао прикрыла глаза, раздумывая, как ответить на вопрос Джинши. Нужно быть осторожной, чтобы Тянью не прознал то, чего ему знать не положено.

— Ваше Высочество, дело в том, что в описании «призрака» я заметила некоторые несоответствия. Я слышала, как некоторые очевидцы утверждали, что видели «маску», сидящей на лере или на крыше дома, потому вначале я пошла осмотреться. Тот «призрак», которого я лично видела раньше, также был похож на плоское лицо или маску.

Она также заметила вокруг деревьев птичий помет, оставленный какой-то крупной хищной птицей.

— Днём мелкие птицы без страха летают вокруг дома. Так что, предположив, что в доме завелся хищник, я поняла, что это может быть только ночная хищная птица.

— Ясно. И всё же, почему ты решила, что птица и есть — тот самый призрак?

— Если знать повадки сов, легко сделать соответствующий вывод. Я впервые вижу её вживую, но этот вид мне давно известен. Птица с лицом, похожим на маску. Однажды я получила книгу, когда работала в аптеке дома. В каталоге животных есть похожее изображение. Но когда я увидела её впервые прошлой ночью, я не сразу сообразила, что это она.

Джинши должен был догадаться, о какой книге идёт речь. Это была одна из энциклопедий, которую они увезли из крепости клана Ши. Эти книги теперь хранятся в хранилище Джинши, и если он прикажет доставить их в Западную Столицу, то сам сможет ознакомиться.

— Иллюстрированная книга, ты сказала, верно?

Джинши взглянул на Таомэй, которая принесла несколько книг. Помимо каталогов лекарственных трав там были также иллюстрированные энциклопедии насекомых, рыб, птиц и зверей. Некоторые из них ранее принадлежали клану Ши, другие Маомао видела впервые.

У Маомао загорелись глаза и она бросилась к книгам.

— Этот вид, кажется называется «Сова с обезьянним лицом». Обычные совы не похожи на летающую маску. Да и окрас этого вида довольно необычный.

Перья у этой совы были темнее, чем у изображенной на картинке. Маомао считала, что у сов обычно более светлое брюшко, но эта была полностью коричневой, за исключением лица. С таким окрасом легко маскироваться ночью.

— «Сова с обезьянним лицом», верно? Вот она!

Джинши взял энциклопедию клана Ши и открыл нужную страницу. Не смотря на слегка отличающийся окрас тела совы, лицо, изображенное на картинке, так похожее на странную маску, действительно выглядело в точности, как у птицы, сидящей в клетке.

— Могу я задать вопрос? — спросил Тянью, поднимая руку.

— Задавай.

Тон Джинши стал подчеркнуто снисходительным

— Эта птица действительно выглядит так, словно на ней маска, но не слишком ли её лицо мелкое для «летающего призрака»? По сравнению с человеческим лицом птичья голова слишком маленькая и милая.

Тянью посмотрел на сову в клетке. Птица вела себя вполне спокойно и была несколько сонной. Если обустроить ей гнездо, она быстро уснёт.

— У страха глаза велики. Я думаю, что белое пятно, словно парящее в воздухе, уже само по себе выглядит пугающе. Кроме того…

Маомао достала лист бумаги и одолжила у Чуэ кисточек и чернила. Маомао нарисовала на бумаге четыре закорючки, точно совпадающие с парой глаз, ртом, носом, и показала их присутствующим:

— Человеческий глаз воспринимает изображение, как человеческое лицо, даже если видит всего несколько точек, расположенных в ряд в виде «глаз», «рта» и «носа»

— Ну что ж, теперь истинная природа летающей маски ясна.

Тянью открыл клетку и ткнул пальцем сову. Та не сопротивлялась. Таомэй подошла с маленькой миской, наполненной сырой курицей. Таомэй, которая терпеть не могла домашнюю утку, оказалась очень нежной с совами. Может быть, они обе, хищные птицы, поэтому испытывали симпатию друг к другу? Женщина взяла кусочек курицы палочками и протянула сове, и та покорно съела. Птица совершенно не сопротивлялась кормлению.

— С маской всё ясно, а что насчет головы? Ты сказала, что сова лишь отчасти объясняет появление призрака. Ты считаешь, что у летающей головы есть иное объяснение, верно?

Джинши не глуп. Он совершенно точно помнил, что сказала Маомао.

— Сообщения о летающем призраке-маске впервые поступили два месяца назад.

— Всё, что наблюдали в тот период, было «маской», или «лицом». Но за последние двадцать дней, похоже, большинство наблюдений было о

«летающей голове». Однако то, что видела я, было «маской». Летающей головы я не видела.

— Хочешь сказать, что на самом деле было два «призрака»? Получается, «маска» и «голова» — разные вещи. Но если предположить, что птица — это фантом в маске, то что же такое «парящая голова»?

— Этого я пока не знаю, господин.

Маомао оглянулась и внимательно посмотрела на Чуэ.

— Почему ты на меня уставилась? Уж не подозреваешь ли ты меня в чем-то?

— Это ведь была не ты, верно?

Маомао попыталась рассуждать по порядку. Показания очевидцев о появлении «летающей головы» появились около двадцати дней назад. Это совпадает с датой прибытия Маомао и остальных в Западную Столицу. А среди них есть человек, способный, кажется, на очень-очень странные вещи.

— Как грубо с твоей стороны. Разве я не провела с тобой последние несколько дней?

Действительно, как же она могла забыть. Ведь Маомао и Чуэ вместе ездили в фермерскую деревню.

— Это всего лишь гипотеза. Но, глядя на эту сову, я, кажется, вижу подсказку.

Маомао внимательно осмотрела лапы совы, клевавшей курятину. Она заметила золотой браслет с замысловатой резьбой.

— Думаю, скоро мы поймаем «летающую голову». Просто поставь небольшую ловушку.

Маомао ухмыльнулась и погладила странную сову.

На следующий день Чуэ пришла в аптеку.

Маомао только закончила завтракать и вместе с шарлатаном готовила лекарства. Она прочитала каталог лекарственных трав, переданный ей Джинши, и узнала, что травы, собранные на обратном пути из сельской местности, можно использовать в качестве лекарства, и теперь пыталась его приготовить.

— Сестра Маомао, ты настоящий пророк! — с порога заявила Чуэ.

— Я так понимаю, преступника поймали. Его уже допросили? — ответила Маомао, работая пестиком.

— О чем вы обе говорите? Я совершенно вас не понимаю.

Доктор-шарлатан был исключен из процесса поимки летающего призрака, но Маомао было лень объяснять, поэтому она попросил его продолжить приготовление лекарства. Смешав лекарство, лекарь отправился заварить чай.

Чуэ подвинула стул и села, словно у себя дома, ожидая, пока доктор-шарлатан принесёт чай.

— Да. Мы сделали так, как ты посоветовала и всю ночь дежурили у клетки. Внезапно сова стала беспокойной. Мы осмотрели дом и нашли человека в странной одежде. Женщину в маске и чёрной одежде.

Чуэ весело болтала и пила чай, который ей принес доктор-шарлатан. На десерт он подготовил сухофрукты по западному рецепту.

— Чего я не ожидала, так это того, что женщина будет одета так странно.

Маомао также была удивлена, что всё получилось так, как она ожидала.

— Значит, эта подозрительная женщина действительно выращивает сов?

— Правильно.

Чуэ очертила большой круг руками.

— Откуда ты знала, что преступник, притворяющийся призраком — это человек, который вырастил сову? — поинтересовалась она.

Маомао подумала о поведении птицы в неволе.

— Сова, очевидно, была выращена людьми. Она носит кольцо на лапе, спокойно сидит в клетке и ест курицу. Я думаю, что её не поймали взрослой, а вырастили птенцом. И есть ещё кое-что, что меня беспокоит.

Летающая маска появилась около двух месяцев назад, а «голова» - около двадцати дней назад. Между этими двумя событиями есть взаимосвязь.

— Два месяца назад — не тогда ли племянница императрицы Гекуё отправилась в Столицу?

— Точно!

Чуэ, кажется, сообразила, в чём дело.

— Что если женщина в маске изначально была одной из подданных, которые должны были отправиться в Столицу вместе с караваном племянницы Императрицы, но каким-то образом ей удалось сбежать?

— То есть, причина, по которой она здесь находится — это то, что младший брат Императора всё ещё здесь? А маску она носит, чтобы её не узнали другие?

Насчет странного костюма пленницы у Маомао возникла идея, хотя это было всего лишь предположение.

— Сестра Маомао. Чуэ, может быть, и увлекающаяся особа, но она не дура. Я буду использовать мнение сестры Маомао лишь для справки и не буду слепо доверять ему.

Это означало «Если у тебя есть что сказать, пожалуйста, скажи мне». Маомао не могла не отнестись к такой просьбе со всей серьёзностью.

— Я думаю, что маска и чёрная одежда имитируют внешний вид совы.

Услышав ответ Маомао Чуэ недоуменно склонила голову.

— Сестра Чуэ, ты когда-нибудь слышала об эффекте импринтинга?

— Да, Чуэ слышала об этом. Первое, что видит птенец, вылупившийся из скорлупы — это птица-родитель. Не потому ли младший брат моего мужа теперь повсюду таскается с домашней уткой?

— Правильно. Тот, кто вырастил птенца, возможно, изначально хотел, чтобы сова вернулась в горы. Поэтому он надевал одежду, имитирующую облик совы, чтобы не дать птенцу узнавать человеческие лица.

— Ой!

Судя по помету, сова, похоже, способна была охотиться самостоятельно.

— Но в конце концов у неё также выработалась привычка поедать курятину. Если птица с оригинальной внешностью привыкнет к людям, её можно продать богатею как диковинку или даже преподнести в дар благородному человеку.

— Но заводчица не согласилась и выпустила птицу, или та сбежала сама?

— Это всего лишь моё предположение.

Маомао не была уверена в своих словах.

— Выходит, женщина, сумевшая сбежать, поселилась возле виллы, в которой остановился Младший брат Императора. Какое совпадение!

— Это всего лишь гипотеза.

— Чтобы поймать сову, её хозяйке нужно всего лишь надеть свою одежду, и птица сама прилетит. А после поимки отвезти сову в отдаленную местность и отпустить, и никто не обнаружит птицу.

— Я же сказала, что это гипотеза.

— Я поняла.

Женщина, вероятно, призывала сову, дуя в свисток или другой инструмент. Сова отреагировала, но не могла выбраться из клетки.

Не важно, была ли гипотеза Маомао верной или нет, Чуэ права — вся эта история слишком небезопасна.

— Подозрительная дама в черном — это точно человек, который вырастил сову?

— Я думаю, да.

Маомао и Чуэ переглянулись и злые улыбки скользнули по их губам. Доктор-шарлатан не понимал, что происходит, и с беспокойством смотрел на двух девушек, очевидно что-то задумавших.

Если предположить, что есть люди, умеющие выращивать совят, как предположила Маомао, ответ будет очевиден.

Чтецы ветра, упомянутые бывшим крепостным-преступником по имени Ненджен — это племя, поддерживаемое кланом И.

«Едва ли они смогли бы прокормиться, просто выполняя жреческие ритуалы».

Кроме того, если подумать о методах, которые они использовали для борьбы с вредителями-насекомыми, всё станет очевидно.

Легенды гласят, что Чтецы ветра, умеют управлять птицами.

Маомао видела, как это делал Джинши, возможно, племя также использовало птиц для обмена новостями. Удобное и быстрое средство связи, которое можно использовать, где бы вы ни находились.

Как бы то ни было, Маомао решила встретиться с подозрительной женщиной, пойманной этой ночью.

Глава 13 - Племя Чтецов ветра

Маомао попросила Чуэ отвести её к месту, где находилась задержанная.

— Отпустите меня! Это недоразумение!

Раздался пронзительный голосок. Даже для женщины голос был слишком высок. И как только Маомао увидела внешность задержанной, её подозрения подтвердились.

«Это же ребёнок!»

Лет десяти, наверное. Глаза узкие, а кожа желтоватого оттенка. Её внешность была вовсе не характерной для Запада, скорее, имела выраженные этнические характеристики Восточных Земель. Черты лица похожи на мальчишеские, но, судя по длинным волосам, завязанными на затылке, скорее всего, это была девчонка. Даже мальчики в Западной Столице обвязывали волосы шарфом или заплеталии в длинные косы.

Её приняли за взрослую женщину, вероятно, из-за маски и длинных волос.

— Я не мальчишка!

Малышка надула щеки. Совсем ребёнок.

В комнате вместе с пленницей находились Гаошун, Таомэй, Басен и охранник, чьего имени Маомао не знала.

— Это ты, Маомао.

Таомэй прищурила свои странного цвета глаза и подозвала девушку.

«Интересно, зачем здесь госпожа Таомэй?»

Казалось бы, даме её ранга не следовало проводить такого рода допросы… хотя, похоже, у неё неплохо получалось.

— Мы думали, что это мальчишка, потому пригласили Басена, но когда узнали, кто она на самом деле, мне пришлось его заменить.

«Ах, да, конечно».

Маомао всё поняла. Басен совершенно не способен обращаться с женщинами. Он настолько беспомощен в присутствии дам, что его семья даже серьёзно беспокоилась, сможет ли он оставить наследника.

«Но разве Гаошун не мог провести допрос вместо сына?»

Гаошун, нахмурившись, наблюдал за ходом допроса.

— Мама…

Баосен выглядел смущённым. Допрашивач подозреваемую под присмотром отца и матери, он сильно потел и нервничал. Задержанная девочка была ещё ребёнком.

«Неужели он боится её, потому что она — женщина, даже не смотря на возраст пленницы?»

Хотя с Маомао или его золовкой Чуэ у Басена никаких проблем не возникало. Ну, положим, чуть немного с приветом, но разве Маомао не женщина, хотя бы чуть-чуть? Лицо Маомао вытянулось от обиды.

— Похоже, допрос затянулся. Но ничего, теперь сестричка Чуэ здесь.

Чуэ улыбнулась и подошла поближе.

— Чуэ, тебе не стоит вмешиваться, — остановила её Таомэй.

— Но я хорошо лажу с детьми. Гляди-ка, — и Чуэ с видом фокусника вытащила из рукава связку флажков. — При всем уважении, ну и как много вам удалось без меня разузнать?

Маомао замерла между свекровью и невесткой. Семейка Ма — все сильные личности, если их зацепить, они начинают выяснять отношения. В этот момент домашняя утка Басена высунула клюв из-за двери, чтобы понаблюдать за ситуацией.

«Я до смерти боюсь Таомэй!», — вертелось в голове у Маомао.

— Не слишком много, к сожалению. Мы узнали лишь, что девочку зовут Куруму…

— Куру… как?

— Это пишется вот так, — Маомао начертила пальцем на столе иероглифы имени девочки.

— Спасибо, дорогая!

Имя, да и акцент пленницы, были не характерны для Западной Столицы, а, скорее, для Восточных Земель.

— Пожалуйста, объясните, почему меня задержали. Я всего лишь красотка, каких можно встретить повсюду. Причина, по которой я пришла сюда — я просто пыталась поймать принадлежавшую мне птицу.

«Красотка?»

Всеобщее внимание теперь было приковано к Куруму. Похоже, она была абсолютно уверена в собственной неотразимости. Но если придираться к её внешности, то они никогда не окончат допрос.

— Как вы слышали, подозреваемая уверяет, что её целью было просто поймать сову, и иных намерений, и, конечно же, злого умысла в её действиях не имелось. Поэтому задержанная потребовала, чтобы мы вернули птицу и отпустили её восвояси.

— Ну ты и наглая! — восхищенно воскликнула Чуэ, обращаясь к Куруму. Маомао была с ней полностью согласна.

— Сама ты наглая! Я вырастила эту сову. Она меня хорошо знает.

— Хорошо знает? Да что ты! А так и не скажешь.

Птица не реагировала на Куруму, отвернувшись от девочки.

— Эй ты, присмотрись получше!

Пленница натянула на себя маску и коричневую накидку. Сова тут же приблизилась к краю клетки, пытаясь дотянуться до девочки.

— Ха! Она моя с тех пор, как вылупилась из яйца. . Я всегда так одеваюсь, когда кормлю её.

— Другими словами, сове знакома твоя маска и накидка. Она вовсе не обязательно принадлежит тебе.

Когда Маомао указала на этот факт, у Куруму был такой вид, словно она хотела кого-то стукнуть.

— Я говорю правду. Поверьте мне! Что вы за люди, если не доверяете невинному ребёнку!

Казалось, девочка едва не разревелась.

— Послушайте, только я знаю, как её кормить!

— О, в этом нет ничего сложного. Милая птичка, давай-ка съедим немного курочки! — заворковала Таомэй.

Она взяла миску с курятиной и протянула сове кусок палочками сквозь прутья клетки. Сова подскочила к человеку и стала клевать.

— Видишь — вовсе не обязательно надевать чёрную одежду во время кормления, сова и так съест корм.

Куруму издала хлюпающий звук, как будто плакала в маске.

Басен, видя, что мать перехватила инициативу, молча стоял рядом с отцом. Гаошун также старался делать вид, что он тут для мебели и, видимо, тихонько молился. Что папаша, что сын — два сапога пара.

— Я вырастила эту сову! Я люблю её всей душой!

— Предоставь доказательства, что она твоя, и мы вернём тебе птицу, — ответила Маомао.

— У меня нет никаких доказательств…

— Сестра Маомао, Ты совершенно беспощадна к детям, — Чуэ неодобрительно покачала головой и принесла ещё курятинки. Похоже, Чуэ очень уважает свою свекровь. Чего не скажешь о девере и тесте.

— Я вовсе не беспощадна. В конце концов, дети могут быть опасными преступниками, как и взрослые. Например, девчонка с легкостью могла бы поджечь здание. Раз она была поймана с поличным в резиденции, принадлежащей высокопоставленному чиновнику, она должна быть наказана на общих основаниях. Разве я не права?

— Всё верно.

Чуэ схватила кусок сырой курятины намереваясь съесть.

— Сестра Чуэ, — строго отчитала её Маомао, — употребление в пищу сырого мяса может быть вредным для здоровья. Пожалуйста, обработай её огнём перед тем, как тащить всякую дрянь в рот!

— Ой, прости.

Какой бы здоровой ни была Чуэ, ей не стоит жевать сырое мясо, даже не смотря на её зверский аппетит.

— Я действительно… я ….. я правда вырастила эту птицу. Я высидела яйцо.

— Да неужели? Да где ты вообще могла достать яйцо совы? Как ты его высиживала? Пожалуйста, объясни всё по порядку. И почему твоя птица сбежала?

В ответ на вопросы Маомао Куруму начала нерешительно рассказ, хлюпая носом.

— Яйца…яйца мне кое-кто подарил. Я …как бы…попросила охотника, хорошего друга моего отца, чтобы он принёс мне парочку забесплатно. Потому что мой отец отказывается покупать совиные яйца.

— Охотник?

— Ну, когда они охотятся на орлов или других крупных хищных птиц, если они находят птичьи гнезда, то приносят яйца отцу. Потом папа их кладёт в инкубатор и выращивает. Когда вылупившиеся птенцы подрастут и станут ручными, папа продаёт их богатым людям.

— Так вот в чем дело…

Значит, эта сова действительно вылупилась и выросла среди людей.

— Как же вы инкубируете птичьи яйца?

— Ну, папа всегда обогревает комнату. Он сжигает много топлива, а когда становится слишком жарко, наоборот, проветривает. Также он переворачивает яйца примерно пять раз в день. Мне папа не позволил использовать топливо для обогрева, поэтому пришлось держать яйцо за пазухой. Это яйцо, вероятно, было снесено уже некоторое время назад, потому что птенец вылупился всего через пять дней.

— Она говорит правду. — Вмешался Басен. — Именно так вылупляются домашние утки.

Похоже, Басен хорошо разбирался в высиживании утят. Интересно, где и когда он успел этому научиться?

Маомао почти ничего не знала о выращивании домашней птицы, поэтому решила поверить им на слово.

— Ну, что ты об этом думаешь? — тихонько спросил Басен у Маомао

— Не думаю, что девочка лжёт. Если бы она импровизировала, придумывая эту историю с высиживанием яиц, то не смогла бы привести такие точные детали.

— И я того же мнения. Надо же, домашние утки и совы выводятся одним и тем же способом!

Басен был вдохновлен подобными тривиальными вопросами! Маомао не понимала, почему его так увлекали домашние утки.

Остался лишь один вопрос, который она хотела прояснить:

— Вы выращивали эту сову на продажу?

— Нет! Я не хотела продавать её.

«Полагаю, это правда».

Маомао указала на темную накидку Куруму.

— Похоже, ты собиралась выпустить птицу на свободу.

— Да… А ещё я научила её ловить насекомых и мышей, чтобы она могла охотиться самостоятельно.

— Но сову, всё же, продали, не так ли?

— Точно! Это мой придурок-папаша!

Куруму сжала кулаки.

— Мой отец сказал, что сова выглядит необычно и у неё редкий окрас перьев, поэтому он продал её в моё отсутствие. И даже моего разрешения не спросил! Хотя я сама вырастила её. К сожалению, я не смогла найти ей пару, поэтому собиралась выпустить сову в лес. Задолбало носить эту жаркую накидку и маску, чтобы заботится о ней.

Куруму была в ярости, но в этом не было ничего необычного. Личными вещами женщин и детей распоряжаются родители. Это обычная практика в столь патриархальном обществе, как в Ли.

Живя там, где женщина является главой семьи, иногда это сложно понять. Некоторые семьи даже воспитывают дочерей только для того, чтобы использовать их в качестве стратегических инструментов — для брака или получения выкупа за невесту. Продажа девушек в Квартал удовольствий тому хороший пример.

— Я услышала тебя. Позволь задать тебе еще несколько вопросов, чтобы окончательно все прояснить. Это всего лишь мои предположения. Пожалуйста, поправь меня, если я ошибаюсь

— Ладно, валяй. — фыркнула Куруму и кивнула.

— Правильно ли я поняла, что дело твоего отца — не соколиная охота, а дрессировка и приручение орлов и экзотических птиц на продажу богатым людям?

Куруму кивнула.

— Мы используем хищников и для охоты, но продавать их в качестве домашних питомцев выгоднее.

— Эта сова была продана дочери господина Геку-оу, которому принадлежит этот особняк, верно?

— Вообще-то это приёмная дочь. У нашего Соловьиного короля нет дочери такого возраста.

Куруму перестала плакать и её речь стала более внятной

— Кто такой Соловьиный король? — услышав незнакомое имя, спросила Маомао.

В том, что племянница Императрицы Гёкуё оказалась приёмной, а не родной дочерью её брата, Гёку-оу, не было ничего странного, Маомао давно догадалась об этом, так что этот факт её не особо волновал.

— Это прозвище господина Гёку-оу. Имя главного героя одной пьесы. В основе пьесы лежит история молодого мастера древних времён. Там описывается, как он решительно решал проблемы, например, разрезал острым ножом узел, который никто не мог развязать. Кто-то однажды пошутил и сравнил господина Гёку-оу с Соловьиным королём. Так прозвище и прижилось.

Маомао подумала, что хотя Куруму выглядит по-детски, но на самом деле она — умный и сообразительный ребенок с удивительно богатым для её возраста словарным запасом.

— Господин Гёку-оу, похоже, очень популярен среди жителей Западной Столицы.

— Это верно. В конце концов, он старший сын правителя Гёкуэна, оплота Столицы. К тому же, он открыт и готов разговаривать с людьми.

— Хм…вот как.

Маомао до сих пор не поняла, что из себя представляет Геку-оу. Впрочем, сейчас это было не важно.

— Другими словами, сова была продана дочери господина Гёку-оу, но накануне отъезда сбежала и затем поселилась в этом доме?

— Так и есть.

— Как же ты узнала, что сова улетела?

— Госпожа написала мне письмо и сообщила об этом.

— Ты умеешь читать?

Маомао и Чуэ переглянулись. Таомэй и Басен также выглядели озадаченными.

— Не смотрите на меня так. Я очень хорошо знакома с семьей Гёку. Они даже научили меня читать.

— Я удивлена, — вмешалась Чуэ. — Ты выглядишь довольно неряшливо.

— Кого это ты называешь неряхой?! Я — красотка!!!

Куруму оскорблено заикнулась на Чуэ. Похоже, плакать она уже перестала.

— Не льсти себе. Честно говоря, ты одета так, что если бы ты пришла в мой дом, я бы тебя и на порог не пустила бы, — язвительно заметила Таомэй. Гаошун мог лишь взглядом выразить своё недовольство резкими словами жены и невестки.

— У меня очень хорошие отношения с матерью Соловьиного короля, женой тестя Императора, господина Гекуэна. Его жена и мой отец — родичи. Вот почему только нам позволено продавать птиц богатым людям. Я также знакома с дочерью Соловьиного короля. Честно говоря, я несколько раз просила её вернуть мне сову, но она, кажется, смутилась. Возможно, ей не позволено без разрешения возвращать подарки отца.

— Другими словами, его дочь выпустила птицу без разрешения? — уточнила Маомао.

Девушку отправили в столицу для стратегического брака, Маомао она вначале не понравилась, но вины принцессы в этом не было. На самом деле Маомао не считала её плохим человеком.

— Я этого не знаю. Я лишь получила сообщение, в котором принцесса извинилась за то, что птица улетела. Так что я просто хотела вновь поймать её. В каком преступлении вы меня обвиняете?

— Ну, ты без причины побеспокоила людей, живущих в доме, так что всё равно, виновата.

— Фууууу!

Куруму зарычала, как дикая собака.

— Что ж, тебе ясна общая картина, сестра Маомао?

— Да, в общих чертах…

— Я так понимаю, сестра Маомао, Ты хочешь спросить что-то ещё, верно?

Чуэ была права. То, что хотела узнать Маомао, не имело отношения к призраку в особняке.

— В качестве компенсации за доставленное нам беспокойство, не могла бы ты ответить ещё на несколько вопросов?

— Спрашивай, Маомао, — ответила вместо Куруму Таомэй.

Маомао задавала вопросы, внимательно следя за выражением лица девочки.

— Раз ваша семья выращивает птиц, можете ли вы использовать птиц как средство общения?

— Моя семья сейчас этим не занимается. Но, думаю, они делали это раньше. Я знаю нескольких человек в моей семье, которые разводят голубей.

Маомао скрестила руки на груди и долго размышляла.

— А твои родные когда-нибудь разводили и тренировали хищных птиц для соколиной охоты?

— Да. Но позже мой отец изменил бизнес на выращивание различных диких птиц на продажу, сказав, что это выгоднее. Я сама использовала соколов, когда охотилась на кроликов, а иногда и на лис. Вот почему мой отец запрещал мне выращивать сову, его интересовали только соколы или орлы. С ними можно охотиться на крупную дичь. Конечно, лучше вырастить птицу, которую можно использовать на охоте, чем просто домашнего питомца. Хотя сову содержать намного легче.

И правда, сова может охотиться лишь на мышей или маленьких кроликов.

— Существует ли способ научить птицу охотиться только на определенных животных? — продолжила Маомао.

Куруму нахмурилась:

— Я не пробовала, но думаю, что это возможно. Например, если кормить птенца с момента вылупления только определенным видом мяса. Или во время охоты птице может давать различный корм в виде поощрения, в зависимости от желаемой добычи. Когда сокол возвращается после ловли добычи, мы обмениваем её на корм. Пока он помнит, какую именно добычу можно обменять на его любимый корм, он будет знать, на кого ему следует охотиться.

Куруму — действительно очень умная девочка. Если отбросить издевки и менторский тон, то, разговаривая с ней, кажется, будто беседуешь со взрослым человеком.

Намного более зрелым, чем та же Чуэ.

— Тогда, возможно, мы сможем научить птиц ловить перелетную саранчу?

— Зачем вам понадобилась саранча?

Басен замер при этих словах, а затем пошёл искать свою домашнюю утку, которая, очевидно, подслушивал разговор где-то за дверью.

— Перелетная саранча. В таком случае Вам следует выбрать не слишком крупную породу. К тому же, я думаю, птицы, всё же, предпочтут мясо, поэтому, возможно, практичней обменять мясо на добычу.

— Ясно, спасибо. Тогда позволь мне задать тебе последний вопрос.

Маомао глубоко вздохнула и затем проговорила:

— Ты  из племени Чтецов ветра?

Куруму удивленно моргнула.

— Откуда тебе известно об этом племени?

Маомао взволнованно сжала кулаки.

— Значит, тебе знакомы Чтецы ветра?

Самопровозглашенная «красотка» скрестила руки на груди, глубоко задумавшись.

— Хм…Не то, чтобы лично знакома. Понимаешь, когда поколение моего деда всё ещё занималось сельским хозяйством, другие называли их так, по-моему. Но я слышала это название от бабушки всего несколько раз, так что почти ничего об этом не знаю.

— Расскажи, пожалуйста, что тебе известно.

— Нууууу….я подумаю..

Сообразив, что у неё есть козырь в виде необходимой Маомао информации, Куруму попыталась закрепить свои позиции и поторговаться:

—Тебе ведь нужно, чтобы я тебе всё рассказала, да?

Чуэ сверкнула глазами позади неё:

— Кажется, кто-то очень торопится отправиться в тюрьму.

Таомэй посмотрела на невестку с одобрительной улыбкой. Басен отпрянул, а его утка задрожала, вытопорщив перья. Гаошун нацепил на себя смиренное выражение лица. Его свирепая жена знала, как заставить мужа испытывать чувство вины.

Куруму вздрогнула.

Маомао нарочито кашлянула и сказала:

— Мы пошли на некоторые уступки. Если ты ответишь на вопросы, мы не отправим тебя в тюрьму. Кроме того, всё зависит от твоего дальнейшего поведения.

— А ещё мы должны обсудить, как поступить с этой совой, — добавила Таомэй.

— Ладно, ладно, не заводитесь. Я слышала от бабушки, что давным-давно её кочевых соплеменников похитили в рабство. Она рассказала, что почти все её соплеменники, были ограблены, убиты, женщин насильно брали в жены, а детей превратили в рабов.

Маомао было это известно. Однако оставалось еще кое-что:

— Я слышала, что Чтецы ветров, могут управлять птицами. Судя по твоим словам, метод высиживания яиц и выращивания птенцов не утерян, верно?

— Наверное, я не слишком понятно объяснила. Чтецы ветров, были уничтожены. Но не все, лишь часть племени.

— То есть, кто-то из них выжил? Присутствующие уставились на Куруму.

— Верно. Они ведь разбредались по своим полям, совершая свои жреческие ритуалы. Не логичней ли было им разделиться на группы, а не жить единым племенем, Ведь их птицы с легкостью передавали сообщения между ними. Не знаю точно, сколько групп было, может, три или четыре. Мой прадед был как раз в составе части племени, которая выжила.

Маомао кивнула, соглашаясь с её логикой.

— Но что потом случилось с выжившими? Ведь племя Чтецов ветра, считалось вымершими. После той резни они выполняли свой жреческий ритуал?

— Хм… я уверена. Мой прадедушка, кажется, был среди выживших членов племени, но он умер, когда моей бабушке было почти десять лет. Бабушка сказала, что её прадедушка многому научил её о птицах, но они больше не выращивали их. Племя больше не занималось сельским хозяйством, а осело в городе. И, поскольку нашлись постоянные клиенты, покупавшие у них голубей, Чтецам ветра, больше не нужно было беспокоиться о пропитании.

— А кем были эти постоянные клиенты?

— Это мне неизвестно. Должно быть, какая-то большая шишка, но бабушка мало что мне поведала. Да и сама она, похоже, не слишком много знала.

Слова Куруму заставили всех замолчать.

— Эй, в чём дело? Я сказала что-то не то?

— Нет, нет, всё в порядке. Спасибо тебе.

«Может ли это быть простым совпадением? Хотя я и ожидала, что всё это каким-то образом связано с Чтецами ветра, я не ожидала, что это окажется настолько важным»

— Эй, так я могу забрать этого парня? Я нашла идеальное место, чтобы выпустить сову на волю.

— Ты по-прежнему хочешь отпустить её?

— Это был мой первоначальный план, и моя бабушка тоже научила меня этому.

Маомао вопросительно взглянула на Таомэй. Та кивнула и Маомао передала птичью клетку Куруму. Куруму расплылась в улыбке.

— Могу я задать тебе ещё один вопрос?

— Ну, что ещё? — Куруму оскалилась, как тигр, вероятно, испугавшись, что Маомао передумает и заберёт птицу.

— Как думаешь, твой отец связан с матерью господина Гёку-оу, потому что его мама — тоже из племени Чтецов ветра?

— Не могу сказать наверняка... Просто его мать, кажется, очень любит птиц и умеет с ними ладить.

Что ж, если мать Геку-оу — действительно из племени Чтецов ветра, интересные взаимоотношения между персонажами этой пьесы вырисовываются!

Чрезвычайно полезная информация.

С другой стороны, если всё рассказанное Куруму правда, то возникает ряд противоречий: к примеру, если Чтецы ветра, не вымерли, почему они перестали проводить свои жреческие ритуалы? Тогда придётся задаться вопросом о значении того, что Ненджен делал после того, как стал крепостным.

И почему племя Чтецов ветра, считается погибшими? Появляются всевозможные сомнения…Одна из возможностей, которая приходит на ум, это…

Возможно, племя лишь притворилось вымершим, чтобы использовать свои способности в другом месте.

Что ж, вполне возможно, учитывая их способ быстрого обмена информацией с помощью птиц.

Если вы на какое-то время создадите иллюзию смерти и будете использовать её в своих целях, позже у неё будет много применений. Неудивительно, что бабушка Куруму так быстро переехала в город.

Кроме того, есть разумное объяснение ранней смерти прадеда Куруму: когда технология выращивания и дрессировки птиц будет передана будущим поколениям, люди, знающие историю прошлого, будут мешать.

— Эй, сестренка. Могу я уйти?

Маомао глубоко задумалась. Куруму несколько раз ткнула её в бок, прежде чем Маомао пришла в себя.

— Извини. Скажи, как я могу связаться с тобой? Возможно, у меня есть несколько клиентов, которые захотят купить птиц.

— Эй, отвалите! Ничего я вам больше не скажу.

Куруму, похоже, не обманула фальшивая улыбка Маомао. На лице Маомао, вероятно, было написано: «Не позволю упустить ценный источник информации».

— Хахаха, ну не будем же мы издеваться над маленькой девочкой. Просто познакомь нас со своим отцом, а дальше уж взрослые и без тебя разберутся.

Красивые глаза Таомэй опасно сверкнули. Эта дама реально пугающая. Куруму  испуганно вздрогнула и кивнула.

Отправив Куруму домой со слугой, Таомэй подозвала Маомао.

— Есть ли что-то еще, о чем ты нам не рассказала?

Вежливый приказ: «Расскажи всё, что тебе известно»

— У меня есть кое-какие соображения. Это всего лишь мои предположения, они кажутся совершенно нелепыми. Даже не знаю, стоит ли их озвучивать.

Приёмный отец Луомен научил Маомао, что она должна брать на себя ответственность за свои слова. Так что она не собиралась судить о вещах на основе необоснованных предположений.

— Но мой... наш хозяин не требует от тебя чётких выводов. Заключения и выводы предоставь господину Джинши. Расскажи мне, для начала, что тебе известно. Это необходимо, чтобы сформулировать стратегию борьбы с тем, что может случиться в будущем.

Таомэй смотрела на Малмао глазами хищника.

— Хотя, наверное, будет лучше…

Едва Маомао решилась поделиться с Таомэй своими подозрениями и попросить передать из господину Джинши, Таомэй прервала её:

— Нет, погоди, будет лучше, если ты сама ему скажешь.

— О, думаю, не будет ничего плохого, если я Вам всё расскажу.

Маомао не считала, что Таомэй может исказить смысл, передавая своему хозяину её догадку.

— Нет. Мой муж сказал мне, что господину Джинши нужно время от времени отдыхать.

— Да ладно, правда, что ли?!

Увидев озорную улыбку Таомэй, Маомао лишь закатила глаза.

Глава 14 - Обсуждение вариантов

Красивые и элегантные покои Джинши были наполнены ароматом чая.

Чай, заваренный в экзотическом чайнике в воде строго выверенной температуры, приобрёл красноватый оттенок. Маомао решила, что название «чёрный чай» подходит этому виду чая, имевшему приятный аромат. Такой чай можно пить с добавлением сахара или молока, но Маомао не любила сладкое, поэтому от сахара отказалась.

— Итак, что ты думаешь по поводу произошедшего?

Даже движения Джинши, помешивающего чай ложкой, были изящны. Он добавил в чай молоко, но пить его следовало правильно, чтобы не навредить желудку. Суйрэн приготовила подогретое молоко, чтобы у её хозяина не случилось расстройства желудка.

Маомао сидела за столом лицом к Джинши.

«Уместно ли мне пить чай за его столом?»

Таомэй завела её в комнату Джинши, но теперь всё выглядело так, словно они устраивают чаепитие вдвоем. Хотя Суйрэн, похоже, не возражала, так что ничего плохого быть не должно.

— Вот, пожалуйста, угощайся.

Суйрэн довольно улыбалась и подала Маомао чай. Та не смогла отказаться. Девушка сделала глоток, затем осторожно заговорила:

— Это лишь мое мнение…

— Всего лишь предположение и оно может не соответствовать фактам, не так ли? Я помню. Не волнуйся, я не стану слепо доверять твоим словам, так что мне не составит труда ясно увидеть суть дела.

Маомао оставалось лишь согласиться. Джинши взглянул на Таомэй. Он вёл себя вполне официально в её присутствии.

— Что конкретно Вас интересует?

— Для начала ты можешь начать с того, о чём я уже знаю. Расскажи, что тебе удалось узнать о Чтецах ветра.

— Как Вам будет угодно.

Маомао немного расслабилась. Не нужно продумывать, что сказать, чтобы не дублировать уже известную информацию.

— Когда мы приехали в фермерскую деревню, мы услышали о племени Чтецов ветра, от человека по имени Ненджен. Он был бывшим крепостным. Ненджен рассказал, что женщины племени были похищены, а весь клан был истреблён. Также он поведал, что Чтецы ветра, отвечали за жреческие сельскохозяйственные ритуалы и находились под протекцией клана И.

Она уже рассказывала ранее Джинши об этом, так что тот молча пил чай и жевал закуски. К чаю предлагалось экзотическое печенье.

— Ритуалы, которые они совершали, могут быть способом предотвращения нашествия саранчи. Этот метод называется осенней вспашкой. Помимо вспашки почвы для улучшения её качества, он, по-видимому, помогает уничтожить яйца насекомых-вредителей. Мне неизвестны детали, но брат Лахана должен знать подробности.

— Брат Лахана? Вижу, в клане Ла много талантливых людей, и даже есть опытные фермеры.

Даже Джинши называет его не по имени, а просто «брат Лахана, фермер».

«Впрочем, тот действительно хорошо разбирается в сельском хозяйстве».

К тому же он прекрасный учитель и с лёгкостью смог бы научить людей сельскохозяйственным приёмам. Родись он в обычной семье, стал бы чиновником или учёным.

— А где брат Лахана сейчас? — обратился Джинши к Басену

— Я получил сообщение о том, что он завтра прибудет в Западную столицу.

«Кажется, он практически окончил обучение фермеров».

Ах да, он ведь собирался объехать окрестные деревни и обучать фермеров методам выращивания картофеля.

— Приведи его ко мне, как только он вернётся.

— Да, господин.

Басен отступил от стола. Домашняя утка сидела у него на плече. Маомао спросила разрешения продолжить.

— Продолжай

— Говорят, что Чтецы ветра, умели приручать птиц, но старик-крепостной не знал, как они это делали. Однако сегодня мы задержали девочку по имени Куруму. Она утверждает, что племя Чтецов ветра, на самом деле не вымерло, а их потомки сберегли навыки выращивания и обучения птиц. Как Вы и предсказывали, для передачи информации на расстояния использовали почтовых голубей. Кроме того, они разводят и других птиц.

Куруму, похоже, считала, что её отец разводил и приручал птиц лишь на продажу богатым людям в качестве развлечения, но она ошибалась.

— Если специально обучить птиц, их можно использовать для ловли насекомых. Однако я думаю, что наиболее важным и полезным является выращивание почтовых голубей.

Маомао озвучила вывод, к которому уже пришёл Джинши.

— Сила, Чтецов ветра заключается в использовании птиц в качестве средства связи. Хотя это лишь моё предположение, но я бы не удивилась, если среди них нашлись бы шпионы.

Выражение лица Джинши не изменилось.

— А что произошло с выжившими членами из племени?

— Я предполагаю, кто-то оценил их навыки и взял этих людей под своё крыло.

— И кто же это мог быть?

Маомао помолчала, затем продолжила, осторожно подбирая слова.

— Я не знаю. Возможно, это клан И, а может быть и кто-либо иной.

— Так ты считаешь, что клан И защищал их?

Маомао тоже обратила внимание на это противоречие. Если бы клан И старался защитить Чтецов ветра, то пятьдесят лет назад не случилось бы трагедии. Так кто же в действительности был с ними связан?

— Позвольте мне сделать предположение. Я думаю, племя было истреблено, потому что примерно в это же время Императрица-мать уничтожила клан И.

— Хм…

На лице Джинши отразилось понимание. Маомао подумала, что женщина, которая управляла императором как марионеткой и контролировала двор, должна была быть чрезвычайно хитрой и умной. У неё были свои причины для расширения императорского гарема и запрета на вырубку лесов. Однако в истреблении клана И по-прежнему остаётся много белых пятен.

— Другими словами, Чтецы ветра были важным звеном в шпионской цепи, но клан И намеренно скрыл этот факт, не сообщив императорской семье об этом, и использовал племя для собственных нужд, за что клан И и был наказан?

— Это возможно.

Маомао лишь предполагала это. Она надеялась, что Джинши воспримет её слова лишь как подсказку для дальнейших рассуждений.

— Ясно. Мог ли кто-то другой кроме клана И опекать Чтецов ветра?

— Я вспомнила, что Белая Леди также использовала почтовых голубей. Возможно, почтовые голуби и используются повсеместно в Шаохе,  но также существует вероятность, что этому её обучили Чтецы ветра.

— Если знания Чтецов ветра, стали известны другим людям в Шаохе, когда это случилось? До того, как племя было уничтожено, или после? — спросил Джинши.

Видимо, ответ на этот вопрос был очень важен.

— Я думаю, это случилось до уничтожения племени.

— Другими словами, они совершили измену?

— Да.

Маомао задумалась о причине гибели Чтецов ветра. Предположим, что племя не только выполняло жреческие ритуалы, но и служило клану И в качестве шпионов. Если они были замешаны в государственной измене, клан И не смог бы спасти их от резни, устроенной кочевыми племенами.

«Выжившим соплеменникам позволили жить в городе под наблюдением, и они были убиты после того, как умение выращивать птиц было передано следующему поколению».

Этот вывод напрашивался из показаний Куруму. То, что на первый взгляд казалось предоставлением убежища пострадавшим, на самом деле было слежкой и наблюдением.

Джинши, похоже, сделал аналогичный вывод. Он кивнул и глотнул чаю. Маомао тоже испытывала жажду, поэтому она сделала глоток.

— Это всё, что ты хотела рассказать о клане И и племени Чтецов ветра?

— Нет, есть ещё кое-что.

Куруму упомянула одну вещь, которая обеспокоила Маомао.

— Из слов Куруму следует, что жена наместника провинции И-сей Гекуэна, и мать Гёку-оу может также происходить из племени Чтецов ветра.

— Так и есть.

Джинши совершенно не удивился словам Маомао, похоже, ему уже было это известно.

«Зачем вообще он меня допрашивает, если сам всё и без меня знает?!»

Чуэ подняла два пальца за спиной Джинши и гордо улыбнулась. Казалось, это она первая узнала и передала Джинши эту информацию.

— Наместник провинции, господин Гёкуэн, нуждался в помощи своей добродетельной супруги, когда налаживал управление в подчинённой ему области. Неотъемлемой частью этой системы управления является обмен и передача информации. Чтобы построить такую эффективную систему всего за несколько десятков лет, естественно, требуется сила, которой нет у других людей.

Помимо этого, внук наместника Гекуэна в настоящее время является наследным принцем. Мало кто в стране может сравниться с Гекуэном по влиянию и власти.

— Однако я не слышал ничего плохого о характере жены господина Гёкуэна.

Говорят, она нежная и мудрая женщина, — добавил Лунный принц.

А еще она хорошо относится к Куруму. Вот только её сын, Гёку-оу, вёл себя крайне подозрительно.

«Что ж, раз так, больше нет необходимости говорить об этом».

Но оставался ещё один вопрос, который она хотела прояснить.

— Есть коё-что, не имеющее отношение к Чтецам ветра. Могу я задать вопрос?

— Что случилось?

— Фермерскую деревню, в которую мы ездили, ранее уже посетил господин Рикусон.

— ….Ах, это…

Джинши отвёл взгляд. Казалось, он на мгновение задумался.

— Мне известно о том, что Рикусон проверял состояние дел в фермерских деревнях. Я слышал, что он был занят выполнением своих служебных обязанностей в Западной Столице и долго не мог найти время, чтобы посетить фермерские деревни. Он поехал туда, чтобы подтвердить некоторые факты, которые стали известны Центральному правительству.

Маомао вопросительно склонила голову.

— Вы, кажется, что-то упоминали об этом раньше?

— Верно. Судя по отчётам, в И-сей в прошлом году не было крупных сельскохозяйственных катастроф. Однако необходимо было удостовериться в нынешнем состоянии сельскохозяйственных угодий. Эта работа досталась Рикусону. Скорее всего, это я отдал распоряжение.

«Это правда? Ммм… Почему-то я сомневаюсь, что он рассказал мне абсолютно всё. Что-то он не договаривает».

Когда Маомао прибыла в Западную столицу, она встретила Рикусона. Его одежда была запыленной, на подол прилипла земля земли. Маомао даже решила, что тот занимался какими-то тёмными делишками, но потом подумала, что она слишком подозрительна.

— Относительно грязи на одежде господина Рикусона в тот день, позвольте госпоже Чуэ всё пояснить.

Чуэ громко выдохнула. Кажется, она называет себя «госпожа Чуэ» даже в присутствии Джинши.

— Чуэ!..

Таомэй строго взглянула на нахальную девушку.

— Ничего. Пусть говорит.

Получив разрешение Джинши, Чуэ продолжила:

— Госпожа Чуэ всё разузнала. Господина Рикусона, похоже, на обратном пути из фермерской деревни преследовали воры. Сестра Маомао должна помнить этих людей. Те бедняжки, которым сломал руки мой дорогой деверь Басен.

— Да, конечно, я помню…

Разумеется, Маомао помнила эту встречу. Чуэ в тот раз воспользовалась ею, как приманкой.

— Воры, напавшие на нас, были схвачены, и их лидер дал показания. Один из них притворялся проводником. Именно он за несколько дней до того провёл господина Рикусона в деревню.

— Итак, — резюмировала Чуэ, — лже-проводник сообщил ворам о путешественниках, незнакомых с местностью, после чего Маомао, а за несколько дней до этого и Рикусон, подверглись нападению. За обоими случаями стоял один и тот же проводник. Чуэ догадывалась, что за случаями ограбления на дороге кто-то стоит, поэтому подстроила преступникам ловушку, как Маомао известно.

— Сестру Чуэ, на самом деле, то было случайное нападение…

«Почему Чуэ лжёт?» — Маомао сжала зубы, чтобы не выругаться.

— В случае господина Рикусона, похоже, нападение не было случайным.

— То есть, кто-то хотел помешать ему осмотреть фермерские деревни?

— Может быть, а может и нет. Возможно, кто-то просто хотел напугать его. Разумеется, во время нашего с тобой путешествия я намеренно притворилась жертвой и неопытным путешественником, чтобы спровоцировать нападение. Впрочем, эти люди могли быть обычными разбойниками.

Чуэ — необыкновенно проницательна, к тому же всегда опирается в своих суждениях исключительно на факты, и это в ней импонировало Маомао. Хотя она и была немного обижена на Чуэ за то, что та использовала девушку как приманку.

— Довольно об этом.

Джинши велел Чуэ остановиться. Та поклонилась и отошла на несколько шагов. Маомао подозревала, что Джинши не до конца доверяет Рикусону. Ей же самой мужчина казался человеком чрезвычайно добросовестным и преданным своим обязанностям.

Джинши пил чай, о чём-то задумавшись. Маомао также сделала глоток. Чай успел остыть. Вкус напитка вызывал у людей желание съесть сладенького. Маомао же хотелось чего-нибудь соленого, и как только она подумала об этом, перед ней поставили тарелку с закусками. Тарелка была полна блинчиков сэнбэй.

— Пожалуйста, угощайся, — предложил Джинши, беря блинчик.

Маомао откусила кусочек и издала восторженный звук. Блинчики оказались солеными и вкусными.

«Хорошо бы взять с собой немного, чтобы съесть позже».

Также было бы неплохо забрать печеньки — она бы угостила шарлатана-доктора в качестве утешительного приза. Возможно, и Тянью тоже что-нибудь перепадёт, если парень будет себя хорошо вести.

Доктора-шарлатана легко обвести вокруг пальца, но вот Тянью не дурак… Маомао подумала, что нужно как-то решить эту проблему.

— Лунный принц, позвольте задать Вам вопрос.

— В чём дело?

Джинши поднял одну бровь. Маомао в присутствии других людей в комнате обратилась к нему, произнеся его официальный титул «Лунный принц», но, похоже, это имя ему не очень нравилось.

— Как мне объяснить свои посещения Ваших покоев лекарю Тянью? Если я буду приходить сюда слишком часто, мне не удастся с легкостью обмануть его, как Придворного врача.

— В этом есть смысл… Однако…

Джинши смущённо замер

— О, мы уже рассказали ему, что когда-то ты была личной служанкой в покоях господина Джинши, и вы с принцем давно знаете друг друга. Не волнуйся об этом, — ответила Суйрэн с весёлой улыбкой.

— Личной служанкой?

— Да. И это вовсе не ложь.

— Эээ… Вы правы…но…

Честно говоря, положение было довольно двусмысленным, что вызывало у Маомао дискомфорт. Если уж начистоту, то должность «личной служанки»,находившихся в услужении князьям и дворянам была чем-то вроде института благородных девиц.

Большинство девушек, занимавших подобную должность, на самом деле учились на будущих невест.

— Так и есть, — продолжая улыбаться, подтвердила Суйрэн.

Маомао почувствовала себя совсем неловко и откусила кусок блина. Джинши задумчиво жевал блинчик, думая о чём-то своём:

— Возможно, нам следует ускорить темп…

Если спросить его, что он имеет в виду, ни к чему хорошему это не приведёт. Поэтому Маомао решила притвориться, что она ничего не услышала.

[Примечания Лоры:

Джинши страшно ревнует к Рикусону. Похоже, он сплавил его в Западную столицу специально, чтобы держать подальше от Маомао.

Маомао шипперят все кому не лень

Если вы думаете, что фраза «нам нужно ускориться» имеет отношение к порнушке в голове у Джинши, вы ошибаетесь — он думает исключительно о делах.]

Глава 15 - Возвращение

Басен наконец сообщил, что брат Лахана прибыл в Западную Столицу.

— Как же я устал!

Брат Лахана разложил свои сельскохозяйственные инструменты у двери аптеки. Поскольку он торговал картофелем и сельхозтехникой, все они сейчас хранились на складе за аптекой.

Кажется, он вчера отключился, едва зашёл в дом, а теперь наконец отоспался и зашёл за своими инструментами.

— Большое спасибо за твой труд, — сегодня в аптеке не было пациентов, поэтому Маомао вышла поприветствовать усталого брата Лахана. Доктору-шарлатану нечем было заняться, поэтому он также появился.

Тянью дремал на лавке в аптеке. Брат Лахана был слишком невзрачным, чтобы привлечь его внимание.

— Спасибо тебе за твою тяжелую работу, брат. Надо же, как ты загорел!

Шарлатан болтал с ним естественно, как старый знакомый. Вероятно, совсем скоро он станет приглашать брата Лахана на чаепития и подкармливать.

— Это потому, что здесь практически нет дождя, а солнце очень агрессивное.

Впрочем, в этих краях не слишком влажно, поэтому вполне комфортно.

Брат Лахана прислонил мотыгу к стене.

— А хочешь холодного шербета? Я готовлю его из охлажденной родниковой воды. Это очень вкусно.

«Разве родниковая вода, как и лёд, не стоят целое состояние?» — раздражённо подумала Маомао. Её беспокоило, что шарлатан использует ресурсы аптеки без разрешения, да ещё так скоро пригласил брата Лахана на чай.

— Нет, спасибо…

Брат Лахана внезапно замер. Застыл, как столб.

Что происходит? Маомао ткнула кузена в бок. Молодой человек задрожал. Маомао проследила за его взглядом и увидела некоего прекрасного лицом благородного юношу. О таких говорят: «Кровь дракона в жилах, кости феникса и благородный дух».

— Господин Лунный Принц!.. — доктор-шарлатан пришёл в неописуемое возбуждение. Джинши стоял рядом с ним и улыбался своей прекрасной улыбкой, похожей на лепестки роз.

— Это вы — брат Лахана? Большая честь познакомиться с вами.

Хотя нефритовое личико принца имело небольшой дефект в виде шрама, его красота оставалась убийственной. Джинши встряхнул своими шелковистыми волосами и мелкими шажками приблизился к брату Лахана.

— Д-да…

Брат Лахана начал заикаться. Похоже, он впал в ступор.

«Мда, абсолютно естественная реакция мужчины на другого мужчину».

Маомао как-то позабыла, что Джинши — красивый молодой человек с неземной внешностью. Этот красавчик одним взмахом ресниц мог покорить сказочных красавиц императорского гарема и заставить евнухов трепетать. Для обычных людей вроде брата Лахана встреча с ним была подобна удару молнии.

— Это я пригласил вас сюда и мне очень жаль, что я задержался и не смог поприветствовать вас. Возможно, вы слышали обо мне, я — младший брат Императора. Все зовут меня Лунным Принцем или Повелителем Ночи.

Лишь очень немногие, включая императора, могли называть Джинши его настоящим именем. Если бы обычный человек произнёс имя принца вслух, это было бы воспринято как неуважение. Поэтому юноше приходилось использовать прозвище «Лунный принц».

«Нелегко быть членом императорской семьи».

Брат Лахана выглядел так, словно у него вот-вот случится сердечный приступ:

— Конечно. Для меня честь сопровождать вас в этой...этой поездке, господин...

«Забавно. На днях он жаловался, что его обманули».

Брат Лахана, обычный человек, очень нервничал в присутствии Джинши. И не он один. Доктор-шарлатан смотрел на Джинши сверкающими глазами, а за его спиной, казалось бы, растекался аромат роз.

— Лахан много рассказывал о вас. Он поведал, что его биологический отец, как член клана Ла также обладал сельскохозяйственными талантами. Также он рассказал, что его старший брат помогает отцу и обладает знаниями и навыками, неизвестными обычным фермерам. Мол, Вы владеете передовыми технологиями.

«Другими словами, брат Лахана — просто опытный фермер».

Выражение лица брата Лахана было смешанным. Казалось, он не рад тому, что его хвалят. Однако перед обаянием Джинши, запущенным на полную катушку, никто не смог бы устоять. Другими словами, Брат Лахана был сметён. Джинши полностью и безраздельно доминировал.

«Оххх, где-то я уже видела подобную сцену».

Маомао наблюдала, как Джинши использует своё сияние как оружие, и понимала, что брат Лахана абсолютно беззащитен. Он — всего лишь обычный смертный.

— Вы собираетесь использовать метод осенней вспашки, чтобы уменьшить количество вредителей, верно? Впервые слышу об этом методе и очень впечатлен. Я велел своим подчиненным предоставить информацию и выяснил, что эта мера ранее применялась фермерами. К сожалению, позже правительство посчитало приоритетным откорм скота на пастбищах и приказ о проведении осенней вспашки был отменен. Управление страной — задача не из легких.

— Д-да… вы правы.

— Кроме того, мне известно, что помимо картофеля вы также успешно выращиваете пшеницу. Я не ожидал, что пшеница лучше растет после того, как её вытаптывают. Я так много не знаю. Пожалуйста, будьте снисходительны к моему невежеству. Я бы многому хотел научиться от вас.

— Я не смею, господин… я — всего лишь маленький человек…

Лицо брата Лахана меняло краски от ярко-красного до слегка зеленоватого. Тем временем доктор-шарлатан всё ещё источал опьяняющую атмосферу роз и с завистью смотрел на Джинши, болтающего с братом Лахана. Нет, это была не зависть, а ревность.

— Мне очень неловко беспокоить вас, но я хотел бы спросить совета. Можно?

Джинши сделал грустное личико. Щёки брата Лахана сделались пунцовыми, а шарлатан пошатнулся. Маомао подхватила доктора, который едва не терял сознание, и осторожно усадила его на землю.

«Вот же коварный змей!»

Она помогала брату Лахана поставить упакованные сельскохозяйственные инструменты к стене.

— Разумеется… разве я могу отказать вам…

— Отлично! — лицо Джинши прояснилось, отчего доктор-шарлатан открывал и закрывал рот, как карп, выброшенный на берег.

— Воспользуюсь столь редкой возможностью получить ваш совет. Пожалуйста, пройдёмте внутрь.

Джинши поднял руку и щелкнул пальцами. Тут же подошли Басен и Чуэ. Басен держал большой рулон бумаги.

Гаошун стоял позади с выражением лица Бодхисаттвы. Он уже знал, что должно было произойти.

Джинши важно вошёл в аптеку. Тянью, дремавший на диванчике, встал, сонно позевывая. Охранник Рихаку спросил Маомао одними глазами: «Что это значит?»

— Что происходит? — спросил Тянью.

— Да ничего особенного, — Маомао слишком лень было объяснять.

— А, понятно, — Тянью сделал вид, что ему совершенно не интересно.

Бумага, которую принёс Басен, оказалось картой.

— Это карта провинции И-сей, — пояснил он, раскладывая на аптечном столе. Луга, горы и пустыни. Такая бедная земля по сравнению с цветущей Ка-ши. Через центр проходит торговый тракт, соединяющий Восток и Запад. Некоторые места на карте были обведены.

Тянью беспечно подошел ближе. Доктор-шарлатан отошёл заварить чай. Басен сделал грозное выражение лица. Он бы прогнал Тяньюя, если бы Джинши не остановил его.

«Не подходи слишком близко к члену императорской семьи!» — было написано на лице Басена. Маомао также беспокоило то, что, казалось, Тянью всё ещё воспринимает принца как евнуха императорского гарема. Однако она подозревала, что в действиях Джинши есть какой-то план.

— Брат Лахана?

— Да! — фермер тут же вытянулся в струнку

«Надо же, как быстро он согласился, чтобы его так называли!»

— Обведенные кистью территории являются сельскими районами. Я бы хотел, чтобы вы посетили эти места и стимулировали там развитие сельского хозяйства, обучая фермеров методам осенней вспашки и выращиванию картофеля.

Джинши адресовал ему ещё одну нежно-убийственную улыбку.

— П-простите?

Брат Лахана только что вернулся. Он был настолько измотан, что даже не убрал сельскохозяйственный инвентарь.

— Я надеюсь, вы сможете приступить к этому как можно скорее. Пожалуйста, отправляйтесь в дорогу завтра.

Блестящая улыбка Джинши была настолько яркой, что брат Лахана прикрыл глаза. Он не мог спорить.

«Так вот, что он имел в виду, говоря, что им необходимо ускорить темп…» Теперь она понимала, что означали слова Джинши.

Маомао подумала, что хотя важно правильно использовать имеющиеся ресурсы, все же люди, которых он использует, заслуживают сочувствия. Карта немаленькая и изображенная на ней территория довольно обширна.

— Как далеко от Западной Столицы до наиболее отдаленной деревни?

Маомао спросила об этом Чуэ, которая выглядела лениво-расслабленной. Чуэ, казалось, просто болталась бесцельно рядом сегодня. Наверняка пыталась скрыться от свекрови, следящей за ней зорко, как орёл за курятником.

— Я думаю, около четырехсот километров.

— Четыреста километров!!!

Брат Лахана побледнел.

— Я хотел бы попросить вас отправиться в ближайшую деревню, а затем объехать все прочие, отмеченные на карте. Если Вы не умеете ездить верхом, я подготовлю для Вас удобную повозку.

Джинши продолжал, справедливо полагая, что брат Лахана обязательно согласится.

— Я надеюсь, вы приложите все усилия, чтобы обучить методам осенней вспашки все отмеченные районы в течение двух месяцев, чем быстрее, тем лучше. Что касается картофеля, мы будем внедрять методы его выращивания в будущем.

Визиты брата Лахана в фермерские деревни были призваны побудить фермеров усердно работать, но на самом деле служили мерой противодействия нашествию саранчи. Поскольку никто из присутствующих не знал, что окажется полезно при нашествии саранчи, оставалось лишь делать, что должно и будь что будет. Необходимо было задействовать все возможные ресурсы. Хотя брат Лахана действительно был достоин сочувствия, он являлся одновременно ценным ресурсом в борьбе с грядущей катастрофой. Всё, что могла для него сделать Маомао, это достать из аптечного шкафа нужное лекарство и смешать его с мёдом. Затем она разбавила смесь водой и налила в стеклянный стакан. Пока шарлатан разливал чай, она дала лекарство брату Лахана.

— Пожалуйста, выпей его.

— Что это?

— Тонизирующее средство. Я приготовлю для тебя в дорогу. Просто выпей, когда устанешь в дороге.

— Что я — ломовая лошадь, что ли?!

— А у тебя есть другие варианты?

Маомао не думала, что у брата Лохана есть возможность отказаться от поездки, поэтому просто придумала для него тоник. Кроме того, она приготовит пластыри, которые помогут вылечить боли в мышцах и костях.

Все потому, что брата Лахана просил о помощи красивый мужчина по имени Джинши, и тот не мог отказать. Джинши всё заранее рассчитал. Маомао считала, что это довольно безжалостно с его стороны: в конце концов, брат Лахана учёный, а не простой фермер.

— Так вы сможете нам помочь? — Джинши улыбнулся слегка смущенной улыбкой.

Брат Лахана лишь в отчаянии склонил голову.

Тянью оставался в сторонке и беззвучно смеялся над несчастьями других людей, за что Маомао пнула его по пятке.

Это было слишком жестоко по отношению к брату Лахана. Однако политика должна быть прагматичной и всеобъемлющей и когда вы поймёте это, для жалости не останется места. Политики обязаны предвидеть национальные катастрофы и заранее предупреждать их. Если вам это не удастся, вас будут осуждать. Но если вы сможете предотвратить беду, это сочтут само собой разумеющимся, и вы не услышите и слова похвалы.

«Все это слишком сложно».

Хотя Маомао и сочувствовала брату Лахана, она не считала действия Джинши неправильными.

Глава 16 - Возьми несколько дней отпуска

Последующие несколько дней были спокойными.

Разумеется, это не означает, что свою работу не нужно выполнять. Маомао обновила запас лекарств в аптеке, используя травы, собранные в Западной столице, и проверила на себе их эффективность. Кроме того, в помощь ей наняли несколько человек для сбора лекарственных трав.

Стратег в монокле несколько раз заходил в аптеку. Маомао избегала неприятных встреч, как могла, но потом оказалось, что это шарлатан приглашает старика на чаепития, чтобы немного развлечь. От всего этого у Маомао разболелась голова.

Из других новостей — домашняя утка Басена начала нестись. Маомао стащила яйцо, чтобы съесть, но Басен напустился на неё. Он хотел, чтобы его уточка высиживала утят. Пришлось прочитать ему лекцию о том, откуда берутся дети, и пояснить, что неоплодотворенные яйца бесплодны, сколько их не высиживай. Басен стал пунцовым. Такой взрослый мужчина, а краснеет, как подросток.

Она случайно застала Гаошуна и Таомэй, идущих рука об руку по внутреннему дворику. Маомао просто не ожидала, что у пары такие гармоничные отношения, поэтому случайно подсмотрела эту сценку, но в ответ получила свирепый взгляд Таомэй. Жена неожиданно оттолкнула Гаошуна и ушла прочь. Маомао подозревала, что она застенчива, но зачем же швырять мужа в пруд?! Гаошун выглядел таким расстроенным.

Текли мирные дни. Брат Лахана вновь отправился в путешествие. Так прошло больше месяца.

Маомао всё ещё лечила ожог Джинши и, как обычно, плотоядно поглядывала на его задницу, раздумывая, как бы пересадить кусочек кожи с этого места в область ожога.

— Кажется, пока всё идет нормально.

В руке Джинши держал скомканный лист бумаги. Он попросил девушку прочесть письмо, в котором подробно описывались различные вопросы, связанные с сельскохозяйственными работами.

— Это от брата Лахана? — спросила Маомао, рассматривая аккуратный, слегка наклонный вправо, шрифт.

К сожалению, письмо пришлось привязать к лапке голубя и, казалось, бумаги едва хватило, чтобы вместить весь отчёт. Брату Лахана даже не хватило места, чтобы подписать письмо своим именем. Но, хотя бы, указал название деревни, где он в настоящее время находился, и на этом письмо заканчивалось. Бедный брат Лахана, опять остался безымянным! Наверняка сейчас он раздосадовано кусает локти где-то на далёком поле. Кто-нибудь вообще помнит его настоящее имя?

— Да, от него. Этот парень невероятно полезен.

Джинши посмотрел на птичью клетку с воркующими голубями и прищурился.

— Хотя голубиная почта работает лишь в один конец, очень удобно иметь возможность быстро доставлять сообщения.

Джинши также использовал голубей для общения с Императрицей Гёкуё. Поскольку он больше не упоминал о дочери Гёку-оу, которая была отправлена в столицу, должно быть, императрица Гёкуё ловко решила эту проблему.

Маомао взглянула на воркующих голубей.

— Вы дали голубей брату Лахана?

— Да. Я воспользовался знакомством с той девочкой, Куруму, и купил у неё несколько.

— Сколько всего голубей в распоряжении брата Лахана?

— Он взял всего троих. Но, в крайнем случае, если мне понадобится добавить ещё голубей, я просто пошлю лошадь в деревню, в которой он последний раз останавливался.

Джинши открыл карту провинции И-сей. Суйрэн подошла и кисточкой отметила деревню, упомянутую в письме.

«Брат Лахана очень трудолюбив», — решила Маомао.

Джинши просил его выполнить работу за два месяца, но тот уже посетил более половины деревень.

К сожалению, именно из-за его трудолюбия, другие фактически ездили на нём. Мудрый человек должен знать, как сохранить часть своих сил, а не выкладываться на полную.

— Маомао.

— У вас есть задание для меня, господин?

Джинши, похоже, наконец привык называть её по имени. Она вспомнила, как в прошлом он долгое время называл её исключительно «Та служанка» и «Девочка».

— Нет, наоборот, я хочу сказать, что никаких официальных дел пока нет…

— А, ну да...

Запас лекарств пополнен, необходимое оборудование укомплектовано. Все неотложные дела были решены.

— Ты могла бы задуматься о чем-то более приятном, чем работа…

— Точно, есть одно дельце!

Маомао кое-что вспомнила и радостно хлопнула в ладоши.

— Скоро начнётся сбор пшеницы. Я бы хотела поучаствовать в нём

— Эмммм…. Есть ли какая-то особая нужда в уборке пшеницы? — выражение лица Джинши стало ошеломлённым.

— Я бы хотела найти спорынью.

— Спорынья? Что это? — кажется, Джинши никогда не слышал об этом грибке.

— Это заболевание, из-за которого колосья пшеницы чернеют. Употребление их в пищу приводит к отравлению.

— Вот оно что. Да, разумеется…

— Но спорынья сразу не заметна и может попасть в муку после помола. Потому я и хочу вначале проверить колосья.

А ещё спорынью можно использовать как абортивное средство. Маомао совершенно необходимо было проверить урожай до того, как зерна будут смолоты.

— Что ж, понятно. Хорошо, я велю приготовить для тебя повозку.

— О, не волнуйтесь, господин Джинши. Я тут случайно узнала, что господин Рикусон планирует отправиться в деревню. Я могу поехать с ним.

Это доктор-шарлатан где-то прознал и рассказал ей, а Чуэ подтвердила.

— Рикусон…

— Да. У меня есть несколько вопросов к нему, так что это будет хорошая возможность поговорить.

За всё то время, что они провели в Западной Столице, ей так и не удалось встретиться с Рикусоном, кроме того первого дня по приезду в город. Она хотела поговорить с ним с глазу на глаз.

Выражение лица Джинши было напряжённым:

— Ладно, как пожелаешь. Я сообщу Рикусону.

— Спасибо, господин Джинши.

По дороге Маомао заодно соберёт лекарственные травы. Их запас необходимо постоянно пополнять.

— Тогда, господин Джинши, я с радостью возьму несколько дней отпуска.

— Угу…

Не обращая внимания на недовольный возглас Джинши, Маомао отправилась готовиться. Он радовалась будущей поездке, словно это действительно была загородная прогулка.

Несколько дней спустя Маомао уехала.

— Какая прекрасная погода! — Чуэ потянулась на сидении в повозке. Похоже, она теперь всюду собирается таскаться за Маомао. — Я напрасно волновалась, что пойдет дождь.

Чуэ выглянула из повозки, оглядывая пейзаж. Было солнечно, Маомао ощущала ветерок и запах травы, повозка мягко покачивалась.

— Дождя не будет какое-то время. В этих землях дождь — редкость, за исключением сезона дождей, — пояснил Рикусон, сидящий напротив. Он был одет в простую деревенскую одежду. — Погода идеально подходит для уборки пшеницы.

Если пшеница попадёт под дождь во время сборки урожая, некоторые зерна могут прорасти и это приведет к ухудшению её качества. А если их тщательно не высушить, они попросту сгниют.

— Я слышала, что погода здесь переменчива и иногда во время сбора урожая случается град.

— Град непредсказуем.

Маомао не разбиралась в сельском хозяйстве, поэтому помалкивала. Жаль, что здесь нет брата Лахана, он бы сжал кулаки и возмущенно высказался по поводу тяжелого труда крестьян во время сборки урожая.

Девушка взглянула на козлы, где Басен держал поводья. Можно было бы попросить Рихаку сопровождать их, но почему-то и в эту поездку с ними отправился Басен.

Домашняя утка, конечно, восседала рядом с ним. Утка — полноправный член их компании.

Маомао обратилась к Рикусону:

— Почему ты решил отправиться в деревню?

Это был один из вопросов, которые она хотела задать ему лично. Наверное, Джинши и его люди уже спрашивали об этом Рикусона, но Маомао хотела услышать ответ собственными ушами.

Рикусон огляделся, внимательно следя за слугами, сопровождающими повозку.

— По нескольким причинам. Какая именно тебя интересует, Маомао?

В прошлом Рикусон обращался к Маомао чересчур уважительно и сдержанно.

Девушка попросила его перейти на менее формальное обращение. После вечера в саду в прошлое их посещение Западной Столицы они договорились называть друг друга по имени, но сейчас Чуэ выглядела несколько смущённой.

— Расскажи мне все, пожалуйста. — попросила Маомао.

— Первая причина — нашествие саранчи. Я периодически связываюсь с господином Лаканом и полагаюсь на его мудрость. Он сказал, что если ожидается нашествие саранчи, самыми важными регионами, на которые следует обратить внимание — это районы производства зерна на Севере и Западе страны.

В прошлом году в районах-житницах действительно случилось небольшое нашествие саранчи. Самое ужасное заключается в том, что если его не остановить, это бедствие будет распространяться бесконечно.

— Понятия не имею, почему именно меня отправили в Западную Столицу. Я всего лишь чиновник, мягко говоря — разнорабочий. Занимаюсь тут разными делами, среди которых время от времени попадаются документы, связанные с фермами. Так что я воспользовался возможностью проверить запасы еды, зерна и так далее.

— Но так ли необходимо было ехать туда лично?

— А это вторая причина.

Рикусон поднял два пальца. Маомао широко раскрыла глаза в недоумении. На лице Рикусона появилось обеспокоенное выражение.

— Думаю, тебе об этом уже известно. Цифры в отчетах отличаются от реальных.

Имеет ли он в виду ложные данные об объемах производства зерна. Действительно, имелись подозрения, что данные об урожае были завышенными.

— А третья причина? — причин было несколько, он сказал. Маомао не думала, что их было только две.

— Третья… — Рикусон сделал паузу на мгновение, прежде чем заговорить. — Однажды я слышал, что существуют методы ведения сельского хозяйства, которые можно использовать для предупреждения нашествия саранчи.

— Так вот почему ты поехал навестить старика Ненджена!

— Именно. Ну что, я ответил на твой вопрос? — Рикусон мягко улыбнулся.

— Кто рассказал тебе об осенней вспашке?

— Моя мать и сестра. У матери был крупный бизнес и сестра ей помогала. Они многому меня научили. Вот так-то…, — Рикусон отвёл взгляд, рассматривая окружающий пейзаж.

Девушку мучили и другие вопросы, но повозка замедлила ход. Они прибыли в деревню.

Маомао выглянула из окна. Золотисто-желтая пшеница росла так обильно, что урожай этого года можно было бы счесть рекордным. Зеленели листья картофельных стеблей в посадках картофеля.

«Йухуу, на это раз хочу хорошенько поработать на ферме! О сборе лекарственных трав подумаю на обратном пути», — подумала девушка, выпрыгивая из повозки.

Однако кое-что произошло. Маомао увидела, как к деревне быстро приближается всадник. Он резко осадил взмыленную лошадь перед Маомао. Всадник был одет в военную форму.

«Я знаю этого человека!»

Этот воин часто сопровождал Джинши и выполнял его приказы. Маомао считала, что звание его было довольно высоким, но почему он так запыхался?

— Что случилось? — Маомао предложила солдату воды, но тот покачал головой.

Тяжело дыша, он протянул ей лист бумаги.

Тонко сложенный лист, похоже. был письмом от брата Лахана.

— Лунный принц…. он сказал….ты поймешь, когда увидишь…

«Пойму что?»

Маомао растерянно открыла письмо.

На бумаге была проведена линия. Она даже не была нарисована кистью - линии были неряшливыми и растушеванными, словно вместе пера и туши использовался кусок угля.

Область над линией была затушевана черным.

Неясно, откуда было отправлено письмо. Но его мог отправить лишь один человек.

Брат Лахана, вероятно, находился в эпицентре хаоса и, чтобы сообщить о кошмаре, он отправил почтового голубя.

«Это же….»

Маомао уже видела похожий рисунок. В прошлом году, когда в страну приехала дева святилища. Когда та история подошла к концу, её ученица, девочка по имени Джазгул, нарисовала для Маомао странную картинку.

В то время она понятия не имела, что на ней изображено.

«Теперь я понимаю!»

Линия — это горизонт, простирающаяся перед глазами. А это грязное тёмное пятно….

— Приближается нашествие саранчи! Маомао посмотрела на ясное голубое небо.

Глава 17 - Катастрофа (Часть первая)

— Ты утверждаешь, что саранча летит?

Жители деревни казались ошарашенными. Маомао попросила деревенского старосту позвать всех мужчин. Теперь в его доме собралась толпа и было шумно.

— Да послушайте же вы! Саранча скоро прилетит! Это случится через несколько дней!

Девушка изо всех сил старалась убедить жителей деревни, но её попросту игнорировали.

— Что ты паникуешь?! Да, в прошлом году случилось небольшое нашествие насекомых, но в этом сезоне урожай обильный, и никаких проблем не возникнет.

— Хорошая погода продержится ещё некоторое время, не стоит торопиться со сбором урожая.

— Идиоты!!! К тому времени будет уже слишком поздно!!!

Кто-то громко выругался в толпе.

—Ненджен …

Это был одноглазый старик. В прошлом этот человек пережил ужасное нашествие саранчи, которое вынуждало людей поедать себе подобных. Услышав, что жители деревни не восприняли предупреждение Маомао всерьёз, он пришёл в ярость. Его правая рука, на которой отсутствовал указательный палец, сжалась в кулак и он грохнул по столу.

— Кто игнорирует советы, пусть не приходит ко мне. Что бы ни случилось, я не стану вам помогать. А сейчас я пойду убирать урожай.

— Ненджен, неужели это настолько серьезно?

Хотя Ненджен когда-то был крепостным, он оставался самым старым в деревне. Деревенский староста не посмел проявить неуважение.

— Староста, я ещё не обедал. Могу я уйти? — проворчал один из жителей.

К счастью, люди Басена находились снаружи и не выпускали собравшихся.

Утка едва не последовала за Басеном в зал, где проходило собрание, но Маомао не впустила её. Выглянув наружу, Маомао заметила Джофу, с которой играли дети.

«Разговаривать с жителями деревни бесполезно. Лучше бы мы использовали эти часы для скорейшего сбора урожая», — подумала она с горечью.

В этот момент Рикусон вышел вперед.

— А если я предложу выгодную сделку?

Элегантный молодой человек слегка улыбнулся:

— Я готов выкупить вашу пшеницу. Плачу в два раза выше рыночной стоимости. Рикусон с тяжёлым грохотом кинул холщовый мешок на стол. Судя по размеру мешка, денег внутри должно было быть намного больше, чем средний фермер зарабатывает за год.

Жители деревни жадно уставились на мешок с деньгами.

– Ты не шутишь?

— Ни в коем случае. Разумеется, за вычетом налогов, но я готов купить весь остальной урожай, если вы соберёте его в течение трёх дней.

Рикусон разговаривал с жителями деревни мягко, но голодный огонь в их глазах убеждал: деньги способны заставить мир вращаться.

Жители деревни принялись за работу, как только покинули дом старосты. Они вернулись домой за родичами — теперь жены, дети и даже старики взяли в руки серпы.

— Разумно ли платить такую сумму? — в опустевшем зале Маомао спросила Рикусона.

— Как только произойдет нашествие саранчи, рыночная стоимость пшеницы не просто удвоится — возрастёт многократно. Если насекомые прилетят, мы получим прибыль, а если нет — всё равно я не слишком много потеряю.

Рикусон рассказывал, что его мать вела бизнес, не говоря уже о том, что он долго находился в обществе Лахана, должно быть, он очень быстро произвел расчёты в этой области.

Чуэ также загорелась уборкой урожая:

— Давайте поможем им. Я отправлюсь на поле Ненджен. А ты, сестра Маомао?

— А я сварю большой котел риса, чтобы накормить работников. Ещё мне нужно приготовить инсектицид.

Она пролистала энциклопедию трав, переданную ей Джинши. Некоторые из описанных растений можно было использовать для уничтожения насекомых. Готовить пестициды там же, где готовилась пища, опасно, но ситуация диктовала свои условия.

Девушка догадалась, что нашествие саранчи УЖЕ произошло. Она лишь не знала, где и когда это случилось, и как скоро рой насекомых долетит сюда.

«Последняя деревня, в которой останавливался брат Лахана, как же она называлась?»

Это место находилось в степях, дальше на Запад. Должно быть, он увидел стаю саранчи и поспешно отправил почтового голубя, прежде чем на них налетели насекомые.

«У него даже не хватило времени подготовить кисть и чернила».

Ситуация слишком срочная.

Предположительно, саранча двинется на восток, в Западную столицу, попутно пожирая урожай.

«Больше нет смысла размышлять, по чьей вине это произошло».

Следует думать о том, как положить этому конец

Чтобы урожай не был уничтожен, его необходимо быстро собрать в амбары, амбары опечатать, чтобы предотвратить попадание насекомых внутрь.

Проблемы, проблемы. Маомао лихорадочно перебирала варианты решения. Жители деревни продолжали срезать пшеницу.

«Как уберечь пшеницу от гниения?»

Изначально колосья необходимо сушить на открытом воздухе в течение нескольких дней, но сейчас это было исключено. Необходимо было срочно найти место для хранения.

«Что ещё мы не предусмотрели?»

Маомао одолжила плиту и сварила суп в большом котле. Это был освежающий, придающий силы суп с соевым соусом, хотя, возможно, деревенские не привыкли к такой еде. Она обжарила картофельные клубни в масле, приправила их солью и сварила в молоке и бульоне из сушеного мяса. Подумав, что её друзья из Столицы не привыкли пить молоко домашнего скота, она добавила немного ванили, чтобы нейтрализовать запах. Затем добавила муки для большей густоты.

«Должно получиться вкусно»

Маомао разлила суп по тарелкам, уложила на поднос вместе с ломтями свежеиспеченного хлеба и отнесла работникам.

— Сестра Маомао, можно и госпоже Чуэ немного?

Жизнерадостная Чуэ, казалось, полностью вписалась в деревенскую компанию. В правой руке она держала нож, в левой — мешок из грубой ткани. В него она собирала только колосья, не срезая стебли. Маомао подала ей тарелку супа.

— Вы оставляете стебли на земле?

— Это предложил Ненджен. Он сказал, что так быстрее — не нужно приседать, чтобы срезать пшеницу.

Маомао и Чуэ присели на забор, доедая суп.

— К тому же, пшеницу нужно где-то сушить. Её можно снести в дома для просушки, но стебли не поместятся в жилых помещениях.

— В этом есть смысл.

Солому можно использовать в качестве корма для скота или в повседневных нуждах, например, для плетения циновок. Все это можно было бы продать, но сейчас не стоило беспокоиться об этом.

— Никогда не думала, что признаю это, но деньги действительно способны сдвигать горы. Я просто намекнула им, что будет лучше срезать солому позже, и они послушались, - пробормотала Чуэ, жуя хлеб.

Те, кто привык управляться косами и вилами, сейчас вооружились ножами и серпами. Дети помогали, как могли, относя в дома мешки, заполненные пшеницей.

— Колосья унесёт ветром, если сушить их на улице, поэтому они несут их домой.

— Ты действительно умеешь убеждать, сестра Чуэ.

— Точно! Госпожа Чуэ — эксперт в мотивации ленивого мужа, которому не хватает энергии по ночам.

Маомао подумала, что анекдоты из борделя, которые в её исполнении всегда терпели фиаско, могли бы понравиться Чуэ, но, как на зло, в голову ничего забавного не приходило. Она закончили обедать и пообещала себе вспомнить как можно больше сальных шуток, которые она могла бы рассказать Чуэ в будущем.

Трёхдневный срок, поставленный Рикусоном фермерам, оказался верным расчётом. Чем меньше времени оставалось, тем эффективней собирался урожай. Через два дня было собрано более половины пшеницы. Басен с его богатырской силой оказывал неоценимую помощь. Он таскал тяжеленные мешки, одной рукой поднимая груз, который не в силах были поднять сразу несколько человек. Но тонкая работа была ему недоступна.

— Что ты делаешь, бесполезное ты существо!

Басен пытался отремонтировать дом, но вместо этого повредил его, вызвав хохот у Чуэ.

В амбарах, где хранили пшеницу, было полно щелей. Маомао замазывала щели глиной и грязью. Древесина — ценность в этих краях.

— Уже совсем скоро, — Рикусон внимательно посмотрел на небо на востоке.

Маомао перевела взгляд в том направлении. Вдали за линией холмов собирались небольшие темные тучи.

— Не рано ли для сезона дождей?

— Ты права. — лицо Рикусона было напряжённым. — Взгляни на те облака. Они выглядят странно.

Маомао всё ещё не понимала:

— Что не так с облаками?

Басен прошел мимо них с двумя огромными мешками пшеницы в руках.

— Дождевые облака в это время — плохой знак.

— Вы не туда смотрите. Тучи собираются вон там, — Басен указал на небо в противоположной стороне.

— Я ничего не вижу.

— Ха, да у этого парня просто отличное зрение, — пояснила Чуэ. — Хорошо бы иметь подзорную трубу.

Откуда-то из складок своих одежд худенькая Чуэ выудила трубу и поднесла окуляр к глазам, прищурившись.

— Облако, говоришь…

Внезапно птичий гомон замолк. Наступила пугающая тишина. Маомао теперь тоже смотрела на небо на западе.

Ей показалось, она слышит стрекотание крыльев насекомых.

Затем они увидели тёмные тельца. Тельца дрожали и вибрировали в воздухе. Это не дождевые облака. Девушки испуганно посмотрели друг на друга и кивнули.

Маомао взяла горшок и палочку и, стуча в него, как в гонг, бросилась к деревне.

— Насекомые летят! Насекомые летят!

Чуэ отправилась предупредить мужчин, обедавших на поле.

Они продолжали громко кричать, предупреждая жителей деревни. Паника опасна, но сейчас ничего не оставалось, кроме как суетиться, словно муравей на горячей сковородке.

Глава 18 - Катастрофа (Часть вторая)

Когда было собрано около 70% урожая, налетела первая волна насекомых. От обычной саранчи они отличались более темным тельцем и длинными конечностями.

Люди пытались затаптывать жуков. Маомао закричала им, чтобы вместо этого они собирали саранчу в кучи и сжигали. Она зажгла факелы. Неважно, если эта мера - всего лишь капля в море.

Женщин и детей спрятали в домах и велели законопатить щели грязью или тряпками. Их также предупредили ни в коем случае не разжигать огонь, как бы темно ни было в помещении. Еда должна быть простой и не требовать готовки. Насекомых, которые проникали сквозь щели, следовало убивать.

Было собрано так много урожая, что жители деревни с трудом сумели найти место для его хранения. Пшеницу снесли в храм, за которым присматривал Ненджен. Зазоры в стенах засыпали землёй так, чтобы внутрь не проникал даже воздух.

Маомао разлила вокруг домов приготовленный ранее инсектицид, но она понятия не имела, будет ли он эффективен.

В шатре, где собрались друзья, было слишком много щелей, он не подходил для использования в качестве склада, поэтому служил временным убежищем для тех, кто остался на улице.

Басен размахивал большой рыболовной сетью, ловя саранчу, и топил насекомых в ведре. Чуэ раздавала всем пайки: кожаные бурдюки со сладким козьим молоком. Она готовилась к длительной осаде.

Ненджен надел несколько слоёв одежды. Остальные последовали его примеру.

Рикусон подходил к каждому дому и тихо разговаривал через вентиляционные отверстия с испуганными жителями. Он заверял их, что всё будет хорошо, заодно, проверяя, не осталось ли щелей. Найдя дыры, через которые могли проникнуть насекомые, он тщательно их запечатывал.

Домашняя утка Басена клевала саранчу, но тут же выплевывала. Дети и женщины, запертые в домах, начали плакать.

Постепенно опускалась тьма. Цвет окружающего мира сменился с белого на серый, а затем — на цвет подвальной крысы. Стало абсолютно темно.

В этой живой и подвижной тьме было крайне трудно не просто двигаться, но даже открыть глаза. Насекомые вгрызались в одежду и плоть. Невозможно было открыть рот, пришлось прикрыть нижнюю половину лица тканью.

Одежда в несколько слоев была прокусана насквозь и весела лохмотьями.

Трепет крыльев заглушал все звуки. Стало так шумно, что не слышно было голоса соседа. Гул постепенно нарастал, превращаясь в рёв.

Маомао закрыла лицо руками.

Она видела, как Басен размахивает сетью. Ведро уже было полно саранчи. Он бросил сеть на землю и остервенело топтал её.

Есть люди, которые сходят с ума от укуса насекомых. Один мужчина издал странный крик и выскочил из дома, держа в руках факел и топор. Саранча полетела на огонь факела по направлению к деревне. Чуэ подскочила к сумасшедшему и нанесла резкий удар ногой. Как только тот упал на землю, мужчину связали и отнесли в дом.

Рикусон ходил от дома к дому, успокаивая жителей. Люди сходят с ума в закрытых помещениях и без света.

Однако не все вняли его предупреждениям. Загорелся дом. Старуха и дети с перекошенные от ужаса лицами выбежали наружу. Ребёнок держал в руке кремень.

Дом был полон свежесобранной пшеницы, которая легко воспламенилась. Вне сезона дождей воздух был слишком сух. Начался пожар.

Басен немедленно подскочил и пнул ногой стропила. Дом, а скорее, ветхая лачуга, покосился и рухнул.

Маомао видела, что Басен что-то кричит. Возможно, он пояснял, что источник воды находился слишком далеко и дом пришлось снести, чтобы потушить пожар. Басен действительно не теряется в чрезвычайных ситуациях. Он не только практически в одиночку разрушил дом, но и принёс ведро, полное насекомых, которое высыпал в костер.

Чуэ затолкала старуху и ребёнка с заплаканными лицами в шатёр. Саранча была повсюду, но здесь хотя бы можно было ненадолго спрятаться.

Они не знали, сколько времени прошло — пол-часа или, возможно, несколько часов, наполненных ужасом и ненавистью к лавине насекомых.

— Маомао, послушай… — кажется, кто-то тронул её за плечо.

Оглянувшись, она увидела Рикусона. Саранча застряла в его волосах. Девушка протянула руку, чтобы снять насекомое.

— Пожалуйста, остановись. Твои руки…

Руки Маомао были красными и покрытыми язвами. Она безостановочно замешивала и варила инсектицид, однако яд, похоже, не действовал на насекомых. Маомао разливала пестициды, саранча плескалась и захлебывалась в лужах, но этого было мало! Всё новые и новые волны летучей чумы накрывали деревню.

«Почему инсектицид не работает? Почему он не работает?!!!»

На самом деле, яд действовал. Но бесконечный поток насекомых был слишком велик.

Голодные стаи саранчи поедают даже ядовитые сорняки. Они вгрызаются в кожу людей, сжирают одежду и даже стропила домов. Самое отвратительное, что упавшие на землю жуки жадно поедали тела друг друга.

Это было настоящее безумие!

Маомао чувствовала, что она сходит с ума. Она рвала траву, обладающую инсектицидный свойствами, и продолжала её варить. В котле плавала саранча, корни, стебли растений. Язвы на её руках — они возникли из-за того, что Маомао срывала стебли голыми руками или из-за токсичности сорняков?

Рикусон посмотрел на небо, все еще черное от стай насекомых.

— Кажется, наши молитвы были услышаны.

Маомао ничего не поняла и перевела взгляд на небо.

— Ай! Больно!

Бум. Бум. Бум

Воздух стремительно остывал.

— Это град?

Крупные градины охлаждали воздух. Движения насекомых как будто бы замедлились.

— Победить катастрофу с помощью другой катастрофы?

Нет, это не было новым бедствием. Это было благословение небес. Маомао увидела решение проблемы, о котором она даже не подозревала.

— Давай же! Давай! Еще немного!

Маомао как сумасшедшая бросилась навстречу летящим насекомым и граду. Она призывала град. Она подпрыгивала, словно в шаманском танце, и адресовала свою молитву небесам. Она не чувствовала больше боли от ударов градин и укусов насекомых.

Она готова была использовать любой методы, чтобы прогнать бесчисленные орды саранчи.

«Бум…»

Девушка почувствовала сильную боль.

— Маомао!!!

Последним, что она успела заметить, был испуганный Рикусон, который бросился к ней.

Здоровенная градина ударила Маомао по голове, и девушка потеряла сознание.

Глава 19 - Царапины

Она медленно приходила в себя.

«Где я? Что произошло?»

Маомао медленно села.

— Ты очнулась? — перед глазами возникло радостно улыбающееся лицо.

— Рихаку? Что ты здесь делаешь? — Это был её знакомый воин, похожий на большого добродушного пса.

Маомао пыталась вспомнить происшедшее, но её сознание оставалось спутанным. Кажется, она находилась в шатре. Оглядевшись, она увидела Чуэ, помешивающую содержимое кастрюли. Краем глаза она заметила шевеление.

— Саранча!

Маомао тут же раздавила насекомое, при этом едва не упав на матрас, так как у неё закружилась голова.

— Девчонка, даже если ты убьёшь десяток, это не поможет. Кроме того, тебе лучше не делать резких движений.

— Он верно говорит, сестра Маомао. Ну ка, съешь это.

Чуэ помогла Маомао сесть и осторожно подала миску с едой. Это была солоноватая молочная каша. Поев горячего, девушке полегчало. Она вспомнила о начале нашествия, о том, как пошел град, а потом…

— Как долго я была без сознания?

— Целый день. Крупная градина ударила тебя по голове. Мы решили, что переносить тебя в таком состоянии опасно, и уложили в шатре.

В целом, совершенно правильный подход при возможном сотрясении мозга, заключила Маомао. Как досадно упасть в обморок в такой неподходящий момент! Девушка чувствовала себя бесполезной и беспомощной от того, что потеряла самоконтроль, столкнувшись с саранчой. Раньше такого с ней не случалось — достаточно вспомнить, как её заперли в камере, полной змей и ядовитых насекомых в крепости клана Ши.

— Незачем впадать в депрессию. Понимаю, ты расстроена и не можешь думать ни о чём кроме уничтожения саранчи. Между прочим, твой инсектицид оказался очень эффективным. Настолько, что его необходимо разбавлять, чтобы он не загрязнил почву. Сейчас все используют раствор, приготовленный по твоему рецепту, чтобы избавиться от остатков насекомых.

— Избавиться от остатков?

— Пик нашествия саранчи уже пройден. Основная масса была побита градом, из-за которого внезапно похолодало. Но насекомых всё ещё очень много, сейчас все заняты уборкой.

— Я приехал, чтобы помочь вам, — именно по этой причине Рихаку находился в деревне. Он рассказал, что над Западной Столицей также пролетел рой. Хотя, разумеется, там катастрофа была менее серьёзной.

— Господин Джинши был очень занят, поэтому он приказал немедленно ехать к тебе. Я прибыл почти полдня назад.

— Я скучала по брату Рихаку, — улыбнулась Чуэ. — Мой глупый деверь Басен вернулся к господину Джинши. Он должен доложить о ситуации.

Самое важное сейчас — сообщить о последствиях катастрофы Джинши как можно быстрее. У Басена хватит сил, чтобы добраться до Столицы.

— Вы не представляете, какой хаос творился в городе. Народ в Столице выглядел так, словно в жизни не видел насекомых. Хотя я раньше не сталкивался с нашествием саранчи, но ведь Император и Центральный Двор неоднократно предупреждали, что это произойдет.

Рихаку смелый и хладнокровный парень. Хороший выбор в случае непредвиденных ситуаций.

— Кстати, Маомао, твой старик начал суетиться и кричать: «Где моя дочь?..» Его нелегко было остановить. Он вломился в аптеку, и господин Придворный врач не то обрадовался, не то перепугался до смерти.

— Вот чёрт!

Она слишком легко могла представить, каких глупостей мог натворить стратег.

— Я не знаю, как это ему удалось, но господин Джинши сказал: «Маомао спрятали от саранчи. Она в безопасности». Даже не покраснел, когда соврал, представляешь.

«Ведь я-то нахожусь в эпицентре нашествия», — удрученно подумала девушка.

Хотя Маомао добровольно приехала в деревню, ложь была целесообразной мерой. Рихаку продолжил:

— Мы сформировали отряды по борьбе с саранчой, а затем занялись поимкой головорезов в Западной Столице.

Похоже, в городе ситуация не так критична, как в сельской местности.

— Нет ли у тебя информации о брате Лахана? Он в безопасности?

— А, это парень, выращивающий картофель… Ну, отсутствие плохих новостей должно означать, что с ним всё в порядке, не так ли?

— Просто его последнее письмо было таким тревожным, а теперь вестей вообще нет.

Брат Лахана — всего лишь фермер, а ему приходилось путешествовать день и ночь, возглавляя фермеров в борьбе с нашествием саранчи.

«Спасибо тебе, брат Лахана».

Маомао посмотрела на потолок шатра, представляя лицо кузена, вот только она вообще не могла вспомнить, чтобы он когда-либо улыбался. Казалось, он постоянно злился, или беспокоился, или жаловался на кого-либо.

«Надеюсь, он жив и здоров».

По крайней мере, его сопровождали охранники, поэтому Маомао верила, что он скоро вернётся.

— Уже известно в общих чертах, какой ущерб мы понесли?

Произошло нашествие саранчи. С этим ничего не поделать, следовало сосредоточиться на минимизации потерь.

— Восемьдесят процентов полей убраны. Хотя оставшаяся на полях пшеница уничтожена, урожай в этом году обильней, чем в предыдущие годы. Сгорел один амбар. Принимая это во внимание, нам удалось сохранить примерно 70% урожая.

— Семьдесят процентов?!

Учитывая масштаб катастрофы, это настоящее чудо. Брат Лахана спас жизни тысячам людей, вовремя отправив предупреждение о надвигающейся катастрофе! Но пшеница — это ещё не всё.

— А что насчет остальных повреждений?

— Пшеничная солома съедена, как и трава, что идёт на корм скоту. На картофельных полях остались лишь черенки, но я думаю, они вновь отрастут, —  Чуэ вкратце описала ситуацию.

Похоже, она всё ещё не избавилась от волнения, потому что в её нервных руках как по волшебству появлялись и исчезали флажки и бумажные цветы. Рихаку внимательно следил, казалось, фокусы ему никогда не надоедают.

— Вероятно, другие сельские районы также испытывают серьёзные проблемы?

— Когда господин Джинши получил письмо от брата Лахана, он отправил гонцов в деревни. Однако я не думаю, что в других местах справились лучше, чем вы здесь.

— Верно. В этой деревне хаос был относительно умеренным.

«И это — умеренный хаос?»

Казалось, это аптекарь привыкла сталкиваться с нестандартными ситуациями, но в этот раз Чуэ и остальные справились лучшее неё.

Но наибольший вклад в управление кризисом, конечно же, внёс Рикусон.

— Кстати, где он?

— Должно быть, снаружи. Хочешь его увидеть?

Рикусон сумел сохранить спокойствие в трагической ситуации. Он не просто боролся с саранчой, казалось, он хорошо понимает психологию людей, запертых в своих домах без света, и испытывающих панический ужас. Он всего-то побеспокоился о жителях деревни, на первый взгляд, это не имело большого значения. Но если бы он этого не сделал, было бы уничтожено гораздо больше зерна.

Маомао неоднократно просила жителей не использовать огонь, но они всё равно не послушались. Сидя в кромешной темноте и слыша адский гул снаружи, люди запаниковали. Теперь она понимала, как важно было обойти дома и проявить заботу.

«Интересно, откуда он родом?»

Она и Чуэ вышли из шатра.

Из-за выпавшего града было довольно зябко. Люди ловили насекомых, единичные особи всё ещё кружились в небе. Вероятно, вначале саранча летела плотным роем, потому что сейчас в центре деревни образовалась огромная шевелящаяся гора насекомых, приближаются к которой местные жители опасались.

Те, кто прятались в домах, потеряли дар речи при виде последствий катастрофы. Пшеничные стебли были полностью съедены и поля стали абсолютно голыми.

Хотя Чуэ и описывала картину, увидеть её собственными глазами оказалось страшно. Они прошли мимо картофельных полей, на которых торчали голые стебли, затем осмотрели пастбища. Здесь последствия нашествия были не столь заметны. Весь скот выгнали на улицу, но тот беспокойно мычал. Куры клевали саранчу с земли.

«Интересно, можно ли её есть?»

Маомао раньше пробовала насекомых в пищу, но ни тогда, ни теперь не считала блюдо таким уж вкусным.

Домашняя утка беспокойно оглядывалась, ища Басена.

— Не желаешь ли кое-что попробовать, сестра Маомао?

— С чего вдруг? — у Маомао появилось нехорошее предчувствие.

— Видишь ли, я обжарила саранчу, и хотела бы проверить, съедобна ли она. Ты ведь у нас дегустатор, не так ли?

Чуэ выудила откуда-то тарелку горячего жаркого. Делать что-то без предупреждения — совершенно в стиле Чуэ, но на этот раз она, похоже, догадалась, о чем думала Маомао.

— Оболочку насекомых сложно переварить, поэтому я удалила голову, панцирь и конечности. Поскольку я не знаю, чем они питались, я также вынула кишечник.

Масса на тарелке выглядела однородной. К великой радости Маомао, по внешнему виду ни за что не определить, из чего приготовлено блюдо.

— Удалить кишки — хорошая идея. Саранча поедает в том числе ядовитые растения и других насекомых. Только вот если удалить все эти части, почти ничего не останется.

— Да, съедобного мало. Да ты попробуй…

Маомао неохотно откусила кусочек.

— Ну как?

— Не то, чтобы я вообще не могла это проглотить…

— Честно говоря, учитывая затраченные усилия, я бы предпочла другое блюдо.

— Точно.

Если добавить побольше приправ и гарнир, то съесть можно. В некоторых регионах саранчу готовят и употребляют в пищу, но на самом деле она мало питательная.

Впрочем, в данный момент фермеры в оцепенении стояли перед уничтоженными полями и вовсе не думали о еде. Чуэ всунула тарелку кому-то в руки и потянула Маомао за рукав в сторонку.

— Пойдём со мной.

Маомао последовала за подругой. Они остановились у дверей полуразрушенного дома. Изнутри раздавались голоса. Маомао заглянула внутрь и увидела жителей деревни, беседующих с Рикусоном.

— Я всё понимаю. Хорошо, в этот раз я забуду о нашей сделке, — говорил Рикусон.

— Нам очень жаль. Не смотря на то, что это было всего лишь устное соглашение, мы все сожалеем, что не можем выполнить условия.

Деревенский староста и жители склонили головы перед Рикусоном, принося извинения.

— Не говори так. Катастрофа действительно была огромной. Вместо этого мы должны радоваться, что ущерб удалось снизить до приемлемого уровня.

Когда Маомао увидела мешок с деньгами на столе, она поняла, о чём говорили деревенские жители. Речь шла о соглашении, заключенном Рикусоном с жителями деревни перед нашествием саранчи. Тогда мужчина пообещал выкупить урожай пшеницы в два раза дороже рыночной стоимости, чтобы побудить беззаботных фермеров действовать. Разумеется, в нынешней ситуации фермеры отказывались продавать пшеницу, иначе это грозило бы им голодом.

— Ну что ж, на этом всё…

Рикусон взял сумку с деньгами, вышел из дома и заметил двух девушек

— Маомао, ты очнулась? С тобой всё в порядке?

Маомао продемонстрировала ему свою голову и руки. С головой всё было в порядке, ладони всё ещё немного болели. Правда, когда она потеряла сознание, Чуэ обмотала ей голову бинтами наподобие тюрбана, так что рассмотреть шишку под слоями ткани толком и не получилось.

— Надо же, и откуда у тебя такая сумма денег, — Чуэ ткнула Рикусона в бок. — Что если бы на нас напали грабители?

— Ну что вы, я всего лишь скромный чиновник среднего ранга. Откуда у меня столько денег, чтобы выкупить пшеницу у всей деревни.

Рикусон подмигнул и открыл сумку. Внутри находились камни для игры в Го.

— Да ладно! — воскликнули девушки, смеясь.

— Привычки, приобретенные на моей последней работе, не так-то легко оставить.

Излишне говорить, что его последней официальной позицией была должность помощника Стратега. Маомао с восхищением подумала, что этот парень — отличный лжец.

— Кстати, вы что-то хотели от меня? — спросил Рикусон.

Вообще-то, это Чуэ привела Маомао сюда. Она и Рихаку уже рассказали Маомао о текущей ситуации, так что ей не было нужды выслушивать еще и Рикусона. Но когда она потеряла сознание, казалось, Рикусон был сильно обеспокоен. Она подумала, что должна извиниться.

— Мне очень жаль. Должно быть, я доставила тебе хлопот, когда упала в обморок.

Чуэ также казалась смущенной.

— Ну что ты, главное, что с тобой всё в порядке.

— В таком случае…

— Что-нибудь ещё?..

У Маомао оставалось много вопросов к Рикусону, но сейчас не время. С саранчой ещё не покончено и Маомао не хотела его беспокоить. Мужчина выглядел измученным.

Маомао подумала, что, возможно, ему следует отвлечься от мыслей о насекомых. К сожалению, в голову, как на зло, не приходило ни одной темы для разговора. Ничего, что бы могло улучшить его настроение.

— Ты, кажется, легко справляешься в кризисных ситуациях. У тебя был аналогичный опыт в прошлом?

Он такой спокойный и собранный, невероятно, как он выдержал, служа помощником  \Лакана?

На лице Рикусона появилась мягкая улыбка.

— Моя мать учила, что ни при каких обстоятельствах я не должен терять самообладание.

Затем на его лице отразилась сильная боль.

— Её последние слова были: «если тебе кажется, что ты на грани безумия, тебе следует изо всех сил сохранять спокойствие».

— Последние слова?

— Да. В наш дом проникли грабители. Моя мать и сестра спрятали меня от воров, но их обеих убили на моих глазах.

Маомао не ожидала, что разговор коснется столь тяжёлой темы.

— Один единственный звук — и я бы погиб. Но я не мог кричать: моя мама знала, что я не стану молчать, поэтому они с сестрой связали меня, заткнули рот кляпом, и спрятали. Я не сумел их спасти. Моя старшая сестра отказалась спрятаться вместе со мной, она пыталась защитить маму, и тоже погибла.

В такой ситуации невозможно подобрать верные слова утешения. Маомао смогла лишь прошептать:

— К счастью, ты выжил и сумел спасти эту деревню.

Каким бы ни было, прошлое Рикусона не касается её, думала Маомао. Однако он однозначно заслуживает благодарности за спасение деревни. Теперь девушка понимала, почему молодой чиновник был так необъяснимо храбр.

— Хотел бы я согласиться с тобой, Маомао, — печально ответил Рикусон.

Маомао никогда не умела выражать сочувствие, и не понимала, о чём в такие минуты думает собеседник. Чужая душа — потёмки. Не стоит выжимать из себя чувства, которых не испытываешь.

Рикусон улыбнулся и произнёс:

— Похоже, мы с тобой неплохо ладим. Выйдешь за меня замуж?

— Не шути так, — немедленно ответила девушка. Она не собиралась воспринимать его слова всерьёз.

— Ты права. Это всего лишь шутка.

Рикусон мягко улыбнулся.

«Вот уж не ожидала от него ничего подобного».

Маомао была удивлена. В прошлом году, когда они повстречались в Западной Столице впервые, он вёл себя иначе.

— Эй, ребятки, Вы позабыли обо мне? Можно и мне присоединиться к вашей страстной беседе?

Чуэ скакала вокруг них, хитро ухмыляясь. Эта девчонка уж точно не упустит возможность позабавиться.

— Я, конечно, дама замужняя, мне как-то не совсем удобно ввязываться…

— Так вы замужем? — вежливо поинтересовался Рикусон

— Да, замужем, и у нас есть ребёнок. Люди говорят, что я слишком молода, чтобы быть женой и матерью, а вы что скажете? — кокетливо склонила голову Чуэ.

Маомао однозначно, считала, что её напарница сильно отличается от прочих женщин.

— Ваш супруг, старший сын клана Ма, имеет хорошую репутацию.

— Это точно. Мой муж прославился тем, что сдал экзамены на отлично и стал чиновником в очень раннем возрасте, а затем практически на следующий день уволился. В результате мне пришлось выйти на работу сразу после рождения ребёнка. — Чуэ неодобрительно скрестила руки на груди.

— С вашим ребёнком всё в порядке? Он ведь ещё совсем маленький, верно?

— Моя золовка хорошо о нём заботится.

Маомао было известно, что у Чуэ есть ребёнок, но, казалось, женщина совершенно не беспокоилась о своём дитя. Маомао не только не слышала имени ребёнка, но даже не знала, мальчик это или девочка.

— Хотя старшая сестра моего мужа взяла на себя воспитание нашего ребёнка, она слишком его балует, — закончила Чуэ.

— Ну что ж, я должен вернуться в деревню и помочь избавиться от саранчи.

— Мне тоже, пожалуй, пора… — Маомао задумалась, что ей теперь делать, когда услышала голос:

— Девочка, подойди-ка сюда, — ей махал рукой Ненджен.

Чего ему надо?

— У тебя есть ещё яд?

— О каком яде вы говорите? — непонимающе подняла брови Маомао.

— Тот, что мы использовали для уничтожения насекомых. Ты варила его в большой кастрюле. Я хочу полить им насекомых, которых собрал в кучу, и убить всех сразу.

— А, вы имеете в виду инсектицид, — Маомао вспомнила как варила ядовитые травы.

— Ну да, тот самый яд.

— Это не совсем… — Маомао хотела поправить его

— Это действительно сильный яд, будь осторожна, — сочувственно сказал Рикусон, уходя.

— Нет, погоди…

— А, ядовитая сестричка!

Жители деревни увидели Маомао и подошли к ней.

— Можешь сделать еще немного яда?

— Дайте нам яду. Тот, который опасен, если его не разбавлять.

— Он очень эффективен. Из чего ты его варила?

Деревенские жители собрались вокруг один за другим

«Это не яд, а инсектицид!!!»

Маомао пыталась настаивать, но Чуэ похлопала её по плечу и покачала головой. Маомао обреченно ссутулилась, признавая поражение:

— Пожалуйста, соблюдайте дозировку и используйте его правильно…

Пришлось ей вновь собирать ядовитые сорняки…

***

— Эй, девочка!

Она приготовила достаточно инсектицида, когда Рихаку позвал её.

— В чём дело?

— Вижу, ты закончила. Думаю, мне пора вернуться в Западную Столицу.

Несколько солдат, сопровождавших меня, пока останутся здесь и помогут местным распылить яд от насекомых, ты ведь не возражаешь?

— Не возражаю. И это инсектицид, а не яд.

Маомао посмотрела на деревню. Она научила местных жителей рецепту приготовления пестицидов.

— Если ты немедленно не вернёшься со мной, мы не сможем и дальше скрывать твоё отсутствие от старика.

— Кстати, он действительно поверил Джинши, когда тот соврал, что меня отправили в безопасное место?

Какой бы хаотичной ни была ситуация, Маомао находила совершенно невероятным, чтобы кому-то удалось обвести Стратега вокруг пальца. Он обладал необъяснимым нюхом на ложь.

— Это был план господина Джинши. Он воспользовался услугами придворного врача.

Рихаку имел в виду шарлатана.

Лакан не так давно подружился с доктором-шарлатаном. Но как же Джинши этим воспользовался?

— Господин Джинши объяснил Придворному врачу, что ты в безопасности, и попросил передать это старику-стратегу.

— …

Маомао подумала про себя: это была, действительно, хорошая идея. Кроме того, отношения стратега и доктора-шарлатана — нечто сложное.

— Поскольку ты, девочка, очень тепло относишься к господину врачу, твой старик не станет обижать его или вести себя неадекватно в его присутствии.

Шарлатан — немолодой и толстый старик, похожий на мышь или белку. Он безобиден, как домашняя утка Басена.

— Основная работа выполнена. Если мы не вернёмся как можно быстрее, старик что-то заподозрит.

— А с этим что делать? — Маомао показала свои ладони.

Язвы и раны от пестицидов всё ещё не затянулись.

— Тебе нужно переодеться, — Чуэ приготовила для неё одежду.

— Просто скажи, что эксперимент не удался. У тебя всё равно полно шрамов на другой руке, — Рихаку указал на её левую руку.

Хотя Маомао не снимала в его присутствии повязки, но он и сам догадался. На коже оставались застарелые шрамы после того, как она испытывала лекарства на собственной руке.

Странный стратег стремился защитить свою дочь, но, казалось, не возражал против её экспериментов с ядами. Он будет до гроба преследовать тех, кто посмеет причинить вред Маомао, но не вмешивался в то, что было действительно важным для девушки, а именно, создание новых лекарств. Рихаку инстинктивно разгадал эту черту характера военного советника.

— Ты прав. — Маомао решила, что ей не стоит беспокоиться, если раны на руках обнаружатся.

— Тогда возвращаемся.

Так Маомао и компания покинули опустошенную саранчой деревню.

Глава 20 - Отчёт о разрушениях

Вернувшись в Западную Столицу, они застали опустошение.

«Здесь всё было гораздо хуже, чем в фермерской деревне». На обочинах дорог и стенах домов до сих пор сохранились следы саранчи — чёрные извивающиеся комки, на которые было страшно смотреть. Тем не менее, рой насекомых, накрывший город, вероятно, был не таким большим, как в сельской местности.

На земле и в лотках торговцев валялись гниющие фрукты, изъеденные саранчой.

«Городские жители ненавидят насекомых».

Впрочем, они меньше пострадали, поскольку, столкнувшись с полчищами саранчи, жители города просто заперлись в своих домах и переждали нашествие. Мало кто рискнул выйти на улицу. Тогда как фермеры яростно уничтожали насекомых, стремясь сохранить драгоценный урожай.

— Насколько велик был хаос? — поинтересовалась Маомао у Рихаку, сидящего на козлах.

Рикусон остался в деревне ещё на несколько дней. С ним деревенские жители чувствовали себя спокойней. Маомао не понимала, однако, почему он вместе со всеми не вернулся в город, учитывая чрезвычайную ситуацию.

— Честно говоря, это был настоящий ад. Казалось, небеса рушатся, а земля стонет.

— Разве никто не предупредил людей о нашествии саранчи?

Джинши успел передать сообщение в деревню и, зная его характер, он бы точно предпринял контрмеры.

«Вот только…»

— Это Западная Столица. Здесь все должны следовать заведенному порядку.

— Ты прав…

Джинши не имел здесь права голоса, не смотря на его статус. В Западной Столице всё решали местные высокопоставленные чиновники.

— Ты не думай, господин Джинши не сидел, сложа руки, — подал голос Рихаку.

На центральной площади открыли склад для раздачи продовольствия.

Маомао надеялась, что нашествие саранчи не вызовет голод среди жителей Западной Столицы, ведь повреждения, нанесённые саранчой городским строениям и складам были не слишком велики, однако, подумав, она поняла, почему финансовые ресурсы людей истощились. Не у каждой семьи есть лишний рис, зерно и деньги. Бедняки не имеют возможности откладывать, а вынуждены тратить заработанное в тот же день.

Те, кто не имел возможность работать из-за нашествия насекомых, не получили свой дневной заработок.

Пострадали также и владельцы ресторанов — из-за суматохи поток товаров замедлился и они не смогли продать приготовленную еду.

Маомао почувствовала аромат каши. Запах ей кое-кого напомнил. Брата Лахана. Пахло вареным бататом.

Должно быть, тем самым, который Джинши привёз на корабле. Теперь он использовался для ежедневных бесплатных пайков, раздаваемых голодным жителям Столицы.

— Они варят наш сладкий картофель! Брат Лахана, ты действительно умер не зря!

В глазах Чуэ стояли слёзы.

«Вообще-то, он еще не умер! Наверное».

Маомао слегка задело, что Чуэ заочно похоронила её кузена.

— Как же хорошо, что продукты, которые мы привезли, используются по назначению! Картофельный фермер, там, на небесах, ты, должно быть, очень счастлив, — продолжала причитать Чуэ.

Картофель, привезённый братом Лахана для обучения фермеров, теперь спасал людей от голодной смерти.

Повозка прибыла в резиденцию. Услышав ржание лошадей, у входа собралась небольшая толпа. Маомао заметила среди них шарлатана и Тяньюя.

— Молодая леди!

Мужчина средних лет с усталым лицом подбежал к повозке. Решив, что этот человек собирается ударить Маомао, Рихаку схватил его за шиворот. Толстяк в панике замахал руками и ногами. Это был доктор-шарлатан.

— Придворный врач, с вами всё в порядке? — Маомао подбежала к старику.

Рихаку поставил его на землю.

— Молодая леди, ты цела? Даже не смотря на то, что ты была в безопасности, ты, наверное, очень испугалась. Я вот перепугался до смерти. Что это было?! Я думал, небо вот-вот упадёт нам на головы.

«Он пугается до смерти даже при виде безобидного таракана», — сочувственно подумала девушка.

Несколько раз он натыкался на тараканов во время уборки и каждый раз бледнел и хватался за сердце. Рой саранчи, должно быть, показался ему адом.

— Одну лишь крошку Нян-нян эвакуировали заранее. Хорошо иметь связи. Нет, правда, это здорово, когда кто-то в твоей семье — крупный чиновник.

Тянью, как всегда, был полон сарказма, но Маомао не была уверена, действительно ли он поверил вранью Джинши.

— Какое это имеет значение, если никто из вас всё равно не заботился об аптеке? —резко ответила Маомао.

— Да там, в общем-то нечего было делать. Может, это потому что мы отвечаем за лечение Лунного Принца? Я слышал, доктор Ю и остальные были очень заняты.

«Другими словами — у тебя много свободного времени, потому что именно меня, а не тебя, вызывают к Джинши?»

Действительно, такое положение дел могло вызвать подозрения у Тяньюя.

— Господин Лакан очень беспокоился о тебе.

— Ага…

Совершенно бесполезная информация.

— Господин стратег, кажется, любит сладкое. Ты должна занести ему пельмешки со сладким картофелем, в прошлый визит он с удовольствием их ел.

Ещё больше бесполезной информации!

Маомао хотела проигнорировать совет шарлатана, но он был прав: если бы она не показалась старику стратегу, тот точно сам прибежал бы. А ещё она злилась на то, что в отсутствие брата Лахана шарлатан без спросу знатно опустошил запас картофеля, приготовленного для посадки.

— Ты ранена? Что у тебя с рукой?

— Пустяки. Готовила инсектицид и провела парочку экспериментов.

— Эксперименты? Молодая леди, ты проверяла на себе препарат против насекомых? Ты что, жук? — доктор в замешательстве покачал головой.

— Ничего, она живучая. Почти такая же, как и насекомые, — прервал старика Тянью.

— Ладно, вы двое, прекратите болтать, — Чуэ вклинилась между ними. — Нам необходимо отчитаться перед хозяином.

— О чём, например?

— Например, о пестицидах.

— О, в таком случае прошу прощения, что задержал вас, — шарлатан отошёл.

Тянью тоже, казалось, притащился сюда лишь для того, чтобы позубоскалить, и не собирался им мешать.

Не только вилла Гёку-оу, но и все особняки высокопоставленных лиц были огромными, с большим количеством пустующих помещений, а покои Джинши располагались в самом сердце особняка. Маомао понимала, что это дань уважения именитому гостю, но тащиться туда было далековато.

***

— Хорошо, твоя одежда не испорчена, можешь войти.

Чуэ проверила состояние одежд Маомао и Рихаку. Маомао в свою очередь осторожно пригладила торчащий вихр на голове подруги.

— Разрешите войти….

Джинши сидел на стуле, слегка сгорбившись. Суйрэн и Таоммэй, как обычно, находились тут же в ожидании приказов, Гаошун и Басен торжественно стояли за его спиной. Между ними находилась утка Джофу, крякая, словно жалуясь хозяевам.

Домашняя утка, Маомао и все остальные, кого Басен оставил в деревне несколько дней назад, наконец-то собрались вместе. Как только её хозяин прибыл в резиденцию,  Джофу бросилась навстречу. Птица характером больше напоминала собаку, что очень нравилось Гаошуну. Этот внешне суровый человек любит сладости и мелких животных. Домашняя утка была для него лучшим лекарством для снятия напряжения.

«Прекрати пялиться на утку!», — приказала себе Маомао.

Она покосилась на Рихаку, спрашивая его взглядом, не пора ли ему начать. Но тот сделал пол-шага назад, словно хотел, чтобы Маомао сама доложила обстановку. Чуэ также отступила.

— Мы вернулись, господин Джинши.

— Спасибо за вашу работу.

В присутствии Таомэй Маомао нервничала. Было бы проще, если бы в комнате присутствовали только Гаошун или Суйрэн.

Кажется, Джинши думал так же, потому что нацепил на себя «маску» Лунного Принца. Таомэй, вроде как, когда-то была кормилицей Джинши, но, судя по всему, её методы воспитания юного принца сильно отличались от методов Суйрэн.

— Что скажешь?

Маомао не знала, что он хочет услышать, поэтому просто пересказала ему слова Чуэ:

— Ущерб урожаю серьёзен, но не до такой степени, чтобы это грозило голодом деревне. По оценкам, удалось сберечь около 70% урожая.

— Что ж, значит срочное послание брата Лахана сработало.

«Даже в официальном обращении он зовёт его братом Лахана!»

Возможно, Джинши просто не знал его настоящего имени. Маомао не могла не беспокоиться — что будет выгравировано на его надгробии, если брат Лахана не вернётся?

— Я отправил гонцов в другие деревни, но там, к сожалению, удалось сохранить меньше половины урожая. А из нескольких деревень гонцы даже ещё не вернулись — там последствия должны быть ещё более серьёзными.

Как бы ни старался брат Лахана, всех спасти он не мог. Возможно, некоторые деревни и устояли, но у большинства людей останется стойкое впечатление, что Император и центральное правительство ничего не сделали для предотвращения катастрофы.

Как бы ты ни старался, всё равно ты не сможешь помочь всем нуждающимся.

— Рихаку, по твоим оценкам — сколько людей нужно дополнительно отправить в каждую деревню?

— Я думаю, не менее десяти человек. Помимо борьбы с насекомыми нужно ещё восстановить повреждённые дома. А самое страшное — это…

— Бандиты? Или мародеры?

— И те, и другие.

Стихийные бедствия вынуждают людей выживать в крайне тяжелых условиях. Те, у кого нет еды и одежды, не будут знать ни чести, ни позора. Это побудит людей к мародерству. Джинши готовился к волне набегов на склады и ограблений, как только облака саранчи рассеются.

Чуэ ожидала своей очереди, но Джинши так и не спросил у неё ничего.

— Я понял, Рихаку, спасибо за твой тяжелый труд. Можешь вернуться к своей работе.

— Слушаюсь.

Рихаку вышел из комнаты. Домашняя утка последовала за ним, виляя гузкой. Маомао  предположила, что Джофу хотела в туалет.

«Интерсно, можно ли приучить уток к туалету?»

Девушка считала, что это невозможно, но в то же время была уверена — если Джофу нагадит в комнате Джинши, на ужин Таомэй обязательно приготовит утятину. Утке разумней было бы научиться ходить в туалет на улице, иначе её жизнь окажется в опасности.

Маомао также собиралась покинуть комнату, но Суйрэн быстро подошла к двери и закрыла её.

— Госпожа Суйрэн, у вас есть ещё какие-то инструкции?

— Нет, что ты, просто побудь с нами немного.

Маомао оставалось лишь развернуться и вернуться на место.

Джинши всё ещё сидел на стуле. Он успел снять свою официальную «маску» Лунного Принца. Присмотревшись, Маомао заметила, как опухли его глаза и потрескались губы.

— С твоей головой всё в порядке?

Судя по всему, Басен сообщил ему, что Маомао попала под град и потеряла сознание.

— Вроде да. Но были случаи, когда люди теряли сознание через несколько дней после удара по голове.

Насколько ей было известно, даже при отсутствии видимой травмы головы внутричерепное кровоизлияние может привести к смерти.

— Тогда ты должна лежать в постели!

— Даже в постели ты всё равно упадешь в обморок, если тому есть предпосылки.

«Только мой приемный отец умеет лечить эту болезнь».

Отец или доктор Ри, вероятно, сумели бы ей помочь, но их здесь нет.

— Так что я просто продолжу свою работу.

— Что с твоей рукой?

Ему показалось, он увидел бинты на её правой руке, которых раньше не было.

— Это…. шрам от эксперимента.

— Я почему-то думал, что ты не используешь свою правую руку для тестирования лекарств.

Джинши посмотрел на Маомао, прищурившись. Потом печально вздохнул:

— Ладно, забудь. Давай пока не будем об этом говорить… Я… просто хочу, чтобы ты была в безопасности.

Маомао подумала, что Джинши полностью превратился из Лунного Принца в себя настоящего. Он крепко сжал и снова разжал кулаки, немного по-детски, демонстрируя свою человечную сторону.

— Ты, должно быть, устала. Возвращайся к себе и отдохни как следует.

Маомао была рада слышать. Чуэ едва радостно не захлопала в ладоши при этих словах, но сникла под строгим взглядом свекрови.

Девушке очень хотелось немедленно вернуться в свою комнату, но вначале ей нужно было кое-что выяснить.

— Ваше Высочество, собираетесь ли вы предпринять какие-то меры против нашествия саранчи?

Это было немного жестоко с её стороны. Маомао назвала его официальным титулом вместо того, чтобы обратится по имени. Но Джинши всеми силами пытается бороться с нашествием саранчи и нельзя позволить ему расслабиться в такой момент.

— Теперь, когда мы столкнулись с беспрецедентной катастрофой, разве у господина Джинши нет дел, которые он может и должен сделать?

Кажется, он понял, что имела в виду Маомао.

— Как видишь, я — гость в Чужой стране, и мало что могу. Я и так принёс подарок на блюдечке тем, кто здесь стоит у власти.

Маомао вспомнила кашу из батата, которую раздавали на рынке.

— Какие-то люди раздают пищу жителям столицы.

— И, похоже, он умело этим пользуется…

— Говоря «умело воспользовался», имеете в виду, что?..

Зерно, привезённое Джинши, было передано наместнику провинции И-сей, Гёку-оу. Теперь он раздавал людям кашу, приготовленную из этого зерна, тем самым становясь единоличным властелином Западной Столицы и людских сердец. Ведь для горожан тот, кто раздает им еду, является благодетелем. Им невдомёк, что это, по сути, предоставление кредита, а вовсе не бескорыстная помощь.

Другими словами, Гёку-оу отнял у Джинши доверие жителей Западной Столицы.

— Теперь я понимаю, почему он позволил мне отправить гонцов в деревни. Если бы ничего не произошло, он заявил бы, что брат Императора пугает людей без причины. Но даже если беда случится, всё равно, заслуга будет принадлежать Гёку-оу.

Джинши романтичен и красив, но желания и мысли его вполне приземленные. Более того, он никогда не создавал партий и не плел интриг ради личной выгоды, а думал только об интересах страны.

Если вы сумеете этим воспользоваться, Лунный Принц станет чрезвычайно полезной шахматной фигурой в умелых руках.

И по ужасному совпадению катастрофа действительно произошла.

— Честно говоря, для меня не стало сюрпризом то, что жители Западной Столицы немного пренебрежительно относятся к центральному правительству. Хорошо, когда местный наместник готов принять на себя основной удар.

— Н-но…

Присутствующие в комнате были расстроены не меньше Маомао. Басен с трудом сохранял невозмутимое выражение лица, Суйрэн и Таомэй выглядели мрачными. Глубокие морщины избороздили лоб Гаошуна.

— Скорее всего, меня вызвали в Западную Столицу именно с этой целью. Он хотел, чтобы я стал для него контрастом.

Геку-оу, временный наместник Западной Столицы, не осознавал, что брат Императора был настолько щедр, что позволил воспользоваться им в роли второго плана.

«Вы считаете себя актёром оперы?!»

Маомао сжала кулаки в гневе.

Им предстоит ещё на какое-то время остаться в Западной Столице. Хоть Гёку-оу и брат Императрицы, но Маомао успела возненавидеть его.

Джинши, похоже, собирался продолжить работать. Его окружение видели усталость, которую невозможно было скрыть.

«Ему лучше лечь спать пораньше и отдохнуть..»

Как раз в тот момент, когда Маомао собиралась уйти, заговорила Суйрэн.

— Басен, твоя утка плохо себя ведёт во дворе.

— Что случилось с Джофу? — просил Басен обеспокоенно

— Та сова с обезьяньим лицом вновь вернулась. Похоже, от неё не так просто избавиться.

— Она ручная и привыкла жить с людьми, — услышав про сову с обезьяньим лицом, Таомэй заулыбалась. Похоже, она действительно испытывала симпатию к хищнику.

— Не могли бы вы пойти и поймать её? Кажется, вы умеете обращаться с этой птицей.

— Разумеется.

Хотя Таомэй и обладает волевым характером, ей приходится уступать более опытной Суйрэн. Басен тоже беспокоился об утке и вышел из комнаты. Вечерело, Чуэ зажгла лампу. Сладкий аромат пчелиного воска наполнил комнату.

— Чуэ, пожалуйста, помогите мне приготовить ужин.

— Иду, — Чуэ поспешно убежала.

Суйрэн со значением посмотрела на Маомао и вышла.

«Чего ей от меня надо?»

Гаошун последовал за Суйрэн. Он будет неподалеку, чтобы немедленно прийти на помощь принцу, если возникнет необходимость.

Они остались наедине. Маомао глубоко вздохнула.

— Господин Джинши…

— Что такое?

— Вы как — держитесь?

Джинши полностью отбросил свою маску Лунного Принца.

— Не было и дня, чтобы я не держался.

С момента рождения в императорской семье Джинши никогда не был полностью свободен. Маомао поняла, что ей не стоило задавать такой глупый вопрос.

— Хорошо, я спрошу иначе — как долго вы ещё продержитесь?

У выносливости Джинши тоже есть предел.

— Сложный вопрос. Не узнаю, пока не дойду до предела, верно?

— Большинство людей, которые упали замертво от усталости — это те, кто упорно трудился, игнорируя усталость и утверждая, что с ними всё в порядке.

Лицо Джинши стало унылым:

— Если так, разве не обязанность аптекаря помочь этим людям восстановить свои силы?

— Вы правы. Мне приготовить вам суп?

— Не нужно.

Джинши протянул руку.

— Ну чего?

Маомао не поняла, чего он хочет, и уставилась на его ладонь. У Джинши были крупные кисти с тонкими пальцами. Ногти аккуратно подстрижены и подпилены.

Большая ручища накрыла голову Маомао.

«Ой!»

Он гладил её по голове, как щенка. Маомао хотела откинуть её, но рука Джинши ловко ушла в сторону.

— Что вы делаете?

Маомао пригладила спутанные волосы. В последние несколько дней у неё абсолютно не было времени принять душ, поэтому волосы, наверное, были очень грязными.

— Просто пытаюсь восстановить силы, чтобы не рухнуть от истощения.

Джинши поднял на неё взгляд и гордо заявил, что не сделал ничего плохого.

— Должны быть и другие, более эффективные методы, верно?

— Ты позволишь мне использовать другие, более эффективные методы?

Маомао шагнула назад и сделала отрицающий жест обеими руками.

— Я не имела в виду…. В общем… Мне больше нечего сказать. Пожалуйста, позвольте мне идти.

Маомао осторожно развернулась и вышла из комнаты.

***

Она глубоко вздохнула. В последнее время он был довольно уклончив в своих словах и поступках, что заставило её ослабить бдительность.

«Да уж, давненько мы это не проходили».

Поведение Джинши всегда было жёстким. Он отличается напористым характером и действует, не считаясь с желаниями других людей. Сейчас он более сдержан с Маомао, вероятно, потому, что методы, которые он использовал ранее, были слишком грязными.

Ей хотелось прогуляться, чтобы успокоиться. Выйдя во внутренний дворик, она заметила Басена, пытающегося поймать сову, и утку, повсюду следовавшую за ним, а также козу Чуэ, которая бегала вокруг.

«Чужой двор, а они превратили его в пастбище», — закатила глаза Маомао.

Она почувствовала, как напряжение последних дней постепенно отпускает её.

Зрелище гоняющихся друг за другом людей и животных было совершенно дурацким и очень смешным.

Маомао усмехнулась, а затем сжала кулаки, решив с завтрашнего дня продолжить производство пестицидов.

Они останутся в Западной Столице ещё на некоторое время. Поскольку она велела Джинши держаться, сама Маомао также не могла позволить себе расслабиться.

Она не станет навязываться Джинши, и ему также не следует давить на неё. Однако им всё равно придется делать всё, на что они способны.

Эпилог

Ароматный чай подаётся с выпечкой с большим количеством сливочного крема. В курильне тлеет пряный ладан, дополняющий эти сладкие ароматы.

Чаепитие устроила императрица Гёкуё, чтобы развлечь гостей.

Живя в гареме, она часто устраивала чаепития, но после того, как стала императрицей, подобные мероприятия пришлось сократить. Однако навыков развлечения гостей она не растеряла.

— Благодарим Императрицу за приглашение!

Жёны влиятельных чиновников со всей страны явились отдать дань уважения Гёкуё. Все женщины — старше её. Лишь одна из участниц чаепития была моложе — это Яцин, её племянница.

— Кто она? — спросила одна из гостей.

Гёкуё ответила с улыбкой:

— Она — моя племянница, приехала издалека, из Западной столицы.

Яцин ещё не вошла в гарем. Не только потому что императрица противилась этому: её отец также не позволил внучке войти в Задний Дворец.

У отца и брата разные намерения. Поняв это, действия Гёкуё стали ещё более сложными.

Гёкуё не представила девушку гостям, как дочь Геку-оу, лишь сказала, что она — ее племянница. Геку-оу — всего лишь один из сыновей Наместника Запада. К тому же, Яцин больше похожа на Гёкуё, а не на её брата.

Во время чаепития обсуждали модные благовония, заграничный бархат и стили макияжа…

Учитывая возраст гостей, большинство тем подходили, скорее, более молодым женщинам. Однако Гёкуё сознательно выбрала темы для беседы, поскольку беспокоилась, что Яцин не привыкла к подобным мероприятиям. К тому же, она избегала обсуждения политических вопросов.

Главная цель сегодняшнего вечера — вовсе не укрепление отношений с сильными мира сего, а, скорее, с их женами — амбициозными и образованными женщинами.

За последние несколько месяцев Гёкуё удалось ослабить защитные барьеры Яцин. Девушка, как и подозревала императрица, оказалась приёмной, а не биологической дочерью её брата Геку-оу. Вероятно, тот воспользовался малышкой, потому что Император сделал своей императрицей Гёкуё, и брат вообразил, что император предпочитает экзотических красавиц.

Гёкуё холодно усмехнулась.

Император вовсе не тот человек, который выбирает наложниц исключительно из-за милого личика. Разумеется, внешность является одним из основополагающих факторов, но Император не ставит красоту во главу угла и не теряет голову от любви. Как бы Император ни был благосклонен к наложнице, он никогда не забудет об интересах страны.

Её отец, Гёкуэн, хорошо знает характер правителя. Именно поэтому он не стал предлагать незрелый нефритовый побег, свою юную дочь, покойному императору, а подождал, и дал Гёкуё воспитание и образование, необходимое императорской наложнице, когда власть сменилась и на трон воссел нынешний Император.

Гёкуэн был торговцем и всегда выбирал пути, сулящие максимальную выгоду. Он не был близорук и смотрел в будущее — на десять, двадцать или даже пятьдесят лет вперёд.

Не смотря на то, что теперь Гёкуэн — наместник Западных Земель, он всё равно не забывает приумножить состояние. И его дочери прекрасно известно —  процветание семьи он ставит выше личных интересов и желаний его детей.

Гёкуё считает, что отец любит её. Однако эта любовь не непоколебима. Если Гёкуэн решит, что дочь стоит на пути его интересов, он пожертвует ею.

Единственное, что Гёкуё может сделать — это повысить свое положение в ценностной шкале Гёкуэна. И чаепития — один из способов достичь этого.

Чаепитие проходит в мирной обстановке.

— Уважаемые дамы, уверена, вас заинтересует продукция провинции И-сей, — мягко убеждает Императрица. После чаепития она раздает гостьям небольшие подарки.

По окончанию вечера Гёкуё приказала фрейлинам собрать чайные приборы, и вернулась в свои покои. Она пригласила и Яцин.

— Вижу, вы постепенно приспосабливаетесь к жизни здесь.

— Да. Благодарю, госпожа Гёкуё, за вашу благосклонность.

— Раньше ты и слово сказать боялась во время чаепития.

— Ах, пожалуйста, не смейтесь надо мной.

Каждое движение Яцин грациозно. Её хорошо обучили. Девушка также умеет вести светскую беседу, однако в её речи заметен западный акцент. Если бы мачеха Гёкуё в детстве долго и настойчиво не исправляла её речь, Гёкуё разговаривала бы так же.

Из-за этого во время чаепития Яцин больше помалкивала.

— Императрица Гёкуё, позвольте спросить.

— Слушаю тебя.

— Какова нынешняя ситуация в Западной столице?

Яцин не скрывала своего беспокойства.

— Тебе что-то известно, о чём мне следует знать? — прямо спросила Гекуе.

— Сейчас сезон размножения насекомых. Я опасаюсь, не повлияло ли это на урожай.

Яцин — искренняя девушка. Она добра и быстро учится. Гёкуё сочувствует ей. Яцин рассказала императрице о своих биологических родителях дней десять назад.

Возможно, она вообще не собиралась упоминать об этом. Эта девушка, столь похожая на Гёкуё, очень уважает её брата.

Яцин была дочерью кочевников. Отец девушки заболел и семье пришлось осесть в деревне.

Разумеется, невозможно вырастить урожай сразу после переезда на новое место. Семья Яцин пасла скот на соседних пастбищах, и постепенно обучалась оседлому земледелию. К счастью, молодой господин Гёку-оу согласился помочь им с деньгами на первое время.

Для Гёкуё её сводный брат не злодей. Просто он считает, что единственная правда, которой все должны следовать — это его собственная правда, а значит, сестра должна служить его, Гёку-оу, целям. Для Гёкуё, разумеется, это неприемлемо.

Её отец, Гёкуэн, ценит дочь, что нарушает понятие справедливости Гёку-оу. Молодая женщина может понять это чувство. Он — старший сын от главной жены, и наследник. Не только в Западной Столице мужчины смотрят свысока на поздно родившихся дочерей своих наложниц.

Но более всего беспокоит императрицу то, что её брат, кажется, ненавидит внешность Гёкуё. Не её красота или уродство, а её рыжие волосы и зелёные глаза вызывают у Гёку-оу отвращение. Будучи сыном купца и будущим главой Торговой Палаты Западной Столицы, ему не следует так ненавидеть иноземцев.

Гёкуэн всегда учил детей относиться к иноземцам как к родственникам, друзьям и соседям. Почему же его сын уважает отца, но в то же время отказывается подчиняться его правилам? Гёкуё просто не понимала этого.

Вот и Яцин — девочка очень уважает Гёку-оу. Неурожай, случившийся несколько лет назад, вынудил родителей Яцин продать дочь. Продажа дочерей — вовсе не редкость. В семьях бедняков женщины являются одним из активов. Поэтому-то Яцин продали в публичный дом. Гёку-оу не только удочерил Яцин, но и дал девочке образование.

Гёкуё считает, что брат совершил хороший, бескорыстный поступок. На первый взгляд бескорыстный…

Она не рассказала девушке о своей закулисной игре, и не собиралась раскрывать Яцин правду. Императрица считала, что всегда нужно иметь запасные карты в рукаве.

— Вы хотите знать, нет ли новостей из Западной Столицы? Я обязательно сообщу  Вам, если что-то узнаю.

Гёкуё вынула заколку из прически Яцин. Тяжёлая прическа перестала давить на шею девушки и та довольно вздохнула.

— Ступай переоденься, а потом возвращайся к учебе. Чтобы помочь моему брату, ты должна многому научиться.

— Да, госпожа.

Яцин — искренняя и хорошая девочка. Она уважает Гёку-оу и переживает за свою семью, продавшую её в рабство. Ей не было известно, что семья получила значительную сумму от Гёку-оу в качестве компенсации.

Когда императрица отослала Яцин, в комнату вошла Хоннян. В руках она держала скомканный лист бумаги.

— Императрица Гёкуё, позвольте войти.

Хоннян передала письмо госпоже. Видно было, что послание скручивали в тонкий рулон, чтобы привязать к лапке голубя, но в этот раз бумага была грязнее, чем обычно.

Гёкуё обнаружила, что письмо принёс не тот голубь, которого обычно посылал Джинши. Значит, послание это не от брата императора.

В письме говорилось о нашествии саранчи на провинцию И-сей. Судя по почерку, оно было отправлено в спешке.

Гёкуё стиснула зубы.

— Мне нужен почтовый голубь.

— Не лучше ли отправить сообщение морем или по суше? У нас есть голубь, который может доставить сообщение, он ждёт лишь, когда Императрица отправит его. Однако в Западной Столице царит хаос. Сможет ли голубь доставить письмо?

Даже в этом случае голубиная почта всё равно намного быстрее доставки послания сухопутным или морским путем.

— Мы воспользуемся голубем!

Гёкуё  приготовила тонкую полоску плотной бумаги и написала лишь одну фразу:

«Это зависит от вашей воли».

Она вывела пять слов и завернула письмо в вощёный конверт. Затем привязала письмо к лапке голубя, принесенного верной Хоннян, и отпустила его. Белоснежная птица контрастировала с ослепительно-ярким голубым небом.

В Имперской Столице никто и не слышал о произошедшем. Когда насекомые уничтожат все посевы и продукты питания, это будет полной неожиданностью для чиновников Двора. Они не способны даже вообразить весь ужас катастрофы, что сейчас накрыла Западные Земли. Наверняка многие решат, что люди на Западе напрасно поднимают шум и жалуются.

Гёкуё глубоко вздохнула.

«Для чего я вошла в гарем? Почему отец позволил мне стать императрицей?»

Будет ли отец любить её, если узнает, что она задумала?

— Хватит!

Чтобы успокоить галопирующие мысли в голове, Гёкуё хотела ударить себя по щеке, но Хоннян остановила её.

— Ладно, ладно, я — сумасшедшая и вспыльчивая девчонка. Но с моим лицом ничего не случится, не волнуйся, Хоннян.

Она не может позволить себе расслабиться. Её противники в этой игре вовсе не наивные простаки.

Гёкуё подготовила ещё один лист бумаги и принялась записывать то, что понадобится отправить в Западные Земли в ближайшем будущем.

Настоящая борьба всё ещё впереди.

Бонусные примечания переводчика на английский

10 том

Тысяча диверсий Саши МакГлинн

Привет всем! Как вам понравился десятый том? Кажется, в нём было всё, не так ли? Политика. Романтика. Экшн. Интриги.

Ныряем.

О, но я забыла представиться! Я Саша Макглинн, редактор "Монолога фармацета". Я имею удовольствие работать с переводчиком, Кевином Стейнбахом, уже более семи лет! За это время мы превратились в отлаженную машину: он переводит японский текст на английский, а я довожу его до блеска! Я — инь для его янь. Х для его Y. Гаошун для его Джинши? Ну, вы поняли.

В прошлом томе Кевин проделал большую работу, рассказывая об общем процессе редактирования, поэтому я хотела бы уделить немного времени тому, что я делаю. Я расскажу вам о том, чего вы не увидите в конечном продукте. Так что следуйте за мной, не так ли? И смотрите под ноги; кроличьи норы есть везде...

Как сказал Кевин в прошлом томе, как только он заканчивает переводить часть романа, он передаёт файл мне. Он уже сделал пометки, которые помогут мне в редактировании, и отметил отрывки, которые могут потребовать обсуждения.

При редактировании я выполняю несколько мини-задач. К ним относятся:

— Орфография. Все ли слова написаны правильно в соответствии с нашим домашним словарем, руководством по стилю J-Novel Club и глоссарием серии?

— Грамматика и пунктуация. В правильном ли порядке расположены слова? Есть ли согласование подлежащего и сказуемого? Правильно ли выбрано время глагола?

— Речь. Каждый персонаж, как правило, говорит определенным образом и использует (или не использует) определенную лексику. Например, когда Ненджен рассказывает историю о своём прошлом, Кевин пишет:

"People began to agree that it was as she said: we were the cause of this disaster, for having vitiated the ritual observance.(Люди начали соглашаться, что всё так и было, как она сказала: мы были причиной этой катастрофы, потому что испортили соблюдение ритуала)".

Я обратила внимание на vitiated(испортили) и заметила, что Ненджен с его низким происхождением вряд ли использовал бы такой выбор слов. В окончательном варианте мы заменили его на "interrupted (прервали)":

"People began to agree that it was as she said: we were the cause of this disaster, for having interrupted the ritual observance. (Люди начали соглашаться с тем, что все так и было: мы были причиной этой катастрофы, поскольку прервали соблюдение ритуала.)"

Большинство этих заданий довольно поверхностны: я вношу изменения в предложения и абзацы, чтобы текст следовал определенным правилам и читатель не выбивался из сюжета из-за грамматических ошибок или нехарактерного лексического выбора. Проверка орфографии и грамматики - это абсолютный минимум, который делает редактор, чтобы выполнить свою работу; корректировка речи в тексте — это ещё один шаг, который позволяет читателю глубже погрузиться в историю.

По мере того как я пробираюсь через рукопись, выполняя общую правку, о которой я говорила выше, я время от времени сталкиваюсь с одной из моих любимых частей редактирования.

Проверка фактов!

"Монолог фармацевта" основан на реальном мире, а значит, следуют реальной науке и логике. Когда в сюжете появляется идея, в которой я не уверен, я отправляюсь исследовать эту тему, чтобы убедиться, что мы используем правильные слова для её описания и что информация, которую мы предоставляем в переводе, точна. Нацу Хьюга, автор, прекрасно умеет привнести изюминку в мир "Монолога фармацевта", поэтому мои исследования могут быть как простыми, например, изучение терминологии макияжа на косметических сайтах, так и глубокими, например, изучение методов лечения осложнений во время беременности. Для меня собрать воедино кусочки, чтобы понять правильный язык или подход — всё равно что разгадать собственную загадку, ведь на несколько минут я оказываюсь на месте Маомао! Хотя то, что я узнаю, может и не попасть на последнюю страницу, но, узнав больше о том, что написал автор, мы сможем легче описать это для англоязычных читателей.

Я попала в кроличью нору и не могу выбраться

Иногда, проводя исследования, я копаю глубоко. Возможно, слишком глубоко. И иногда то, что я изучаю, оказывается всего лишь небольшим отступлением в тексте, которое в конечном итоге никак не повлияет на сюжет в целом. Это путешествия по кроличьим норам. Поиск значения странного термина может привести к тому, что я узнаю немного странных мелочей, которые приводят к другим, которые напоминают мне о том, что немного связано с этим, о чём я думала несколько недель назад. Например, однажды я искала фотографии кухонь и кухонной утвари династии Тан и в итоге выбрала цветовую палитру для своих стен, прежде чем заставила себя вернуться к рукописи.

В честь всех этих кроличьих нор я хочу поделиться некоторыми забавными фактами и поисковыми терминами, в которых я заблудилась во время работы над "Монологом фармацевта". Возможно, вы узнаете, в каком месте серии я заблудилась; другие можно объяснить только моим извращённым чувством любопытства. Как бы то ни было, из них получаются отличные истории, и кто знает? Может быть, мы сможем использовать то, что я узнал, в последующих томах.

Мелочи:

— Datura stramonium(Дурман страмониум), известная в "Монологе" как thornapple(дурман), также называется огурцом зомби.

— Одновременное движение левой руки и левой ноги (или правой руки и правой ноги) называется ипсилатеральным движением.

— Большинство трехцветных кошек — самки, и лишь небольшой процент — самцы Они считаются счастливчиками во многих культурах, как восточных, так и западных.

— Autopsy(Вскрытие) и necropsy(некропсия) - термины, используемые для описания вскрытия тела с целью установления причины смерти. Вскрытие - это термин для людей; некропсия используется для других животных. Dissection(Препарирование) — это вскрытие тела (человеческого или другого) для изучения его анатомии.

— Вши погибают при температуре свыше 130 градусов по Фаренгейту.

Кроличьи норы в поисковой системе:

— Бумажная масса и производство бумаги

— Альтернативы кошачьей мяте

— Культуры, в которых женщины делают татуировки на лице

— Натуральные фиксаторы красителей для растительных волокон в сравнении с волокнами на основе белка

— Виды паразитических грибов

— Концепт-арт The Last of Us

— Симптомы шока

— Как pH влияет на гортензии

— Нижнее бельё из человеческого волоса

— Схемы вязания нижнего белья

— Словарь для обозначения различных видов фекалий

— Виды ядовитых морских водорослей

— Светящиеся в темноте грибы

— История высоких каблуков

— Когда цирюльники стали работать ещё и хирургами?

— Ленивые методы глажки

— Китайские аптекарские шкафы

— Китайские аптекарские шкафы на продажу рядом со мной

— Недорогие китайские аптекарские шкафы для продажи рядом со мной

— DIY китайский аптекарский шкаф инструкции

— Кукольный домик Китайские аптекарские шкафы на продажу рядом со мной

— Техника запечатывания писем

— Анатомия пшеницы

— Анатомия сладкого картофеля

— Процесс разложения отрубленных конечностей

— Как приготовить кузнечика к употреблению

— Рецепты блюд из кузнечиков

— Фотографии вскрытия кузнечиков

— Кровотечение у трупов на разных стадиях смерти

— Признаки отравления мышьяком

— История кружева

— Как "правильно" пить чай с молоком

— Увлекательные научные эксперименты для детей

— Шкафы

— То, что нельзя есть детям

— Металлические изделия династии Тан

— Поведение утки при откладывании яиц

— Продукты, которые увеличивают размер женской груди

— Продукты, которые предотвращают эрекцию

Я могла бы продолжить... но на этом можно и остановиться. Надеюсь, этот неполный экскурс дал вам представление о том, насколько обширной может быть работа редактора. Это часть того, что делает эту профессию такой приятной. До следующего раза, веселитесь, читайте больше и не бойтесь кроличьих нор! Никогда не знаешь, куда они могут привести.

Том 11

Иллюстрации

[Пропущено.]

Имена персонажей

Клан 羅 Ло(кит.) — Клан Ла(яп.)

貓貓 — Маомао — Иероглиф 貓 означает "Кошка".

漢羅門— Хань Ло Мень(кит.), Кан Луомен(яп.) — означает "Врата Закона". Приёмный отец Маомао.

漢羅漢 — Хань Ло Хань(кит.), Кан Лакан(яп.) — означает "Закон чести". Настоящий отец Маомао.

鳳仙 — Фэнсян(кит.), Фонсян(яп.)— означает "Бессмертный феникс(кит)" или "Волшебная птица Пенг(яп.)" . Мать Маомао.

漢羅半 — Хань Ло Бань(кит.), Кан Лахан(яп.) — означает "квазизакон". Приёмные сын Лакана, двоюродный брат Маомао.

[П.п: Квазизакон» рассматривается как один из видов нормативно-правовых актов, который имеет юридическую силу закона не будучи им (декрет, постановление, указ и так далее), или сам закон, который не имеет юридических признаков закона.]

Клан 子 Цзы(кит.) — Клан Ши(яп.)

子昌 — Цзы Чан(кит.), Шишоу(яп.) — означает "Процветающий потомок". Отец супруги Лоулан, глава клана Ши.

神美 — Шэньмэй — означает "Богиня Красоты". Жена Шишоу.

樓蘭 — Лоу Лань(кит), Лоулан(яп.) — означает "Ярусная орхидея". Дочь Шишоу, бывшая супруга императора.

子翠 — Цзы Цуй(кит.). Шисуй (яп.) — означает "нефритовый потомок"( в данном случае "нефритовый" относиться к цвету, а не драгоценному камню). Одна из служанок заднего дворца, подруга Маомао. На самом деле переодетая Лоулан.

翠苓 —Цуй Лин(кит), Суйрей(яп.) — означает "Нефритовый клубень". Бывшая служащая во внешнем дворе, сбежала притворившись мёртвой. Внучка предыдущего Императора.

玉藻 — Юй Цзао(кит.), Тамамо(яп.) — означает "Нефритовая водросль". На самом деле это Лоулан, что смогла сбежать из крепости и сменила имя.

Клан 馬 Ма

高順 — Гао Шунь (кит.), Гаошун (яп.) — означает "Почётный подчинённый". Помощник Джинши.

桃美 — Тао Мэй(кит.), Таомэй(яп.) — означает "Красивый персик". Жена Гаошуна.

麻美 — Маамэй — означает "Красивый лён". Старшая дочь Гаошуна. Старшая из всех детей.

馬良 — Ма Лянь(кит.), Барёу(яп.) — означает "Хорошая лошадь". Старший сын Гаошуна.

雀 — Цюэ(кит.), Чуэ(яп.) — означает "Воробей". Жена Барёу.

馬閃 — Ма Шань(кит.), Басен(яп.) — означает "Лошадиный рывок".  Младший сын Гаошуна.

舒鳧 — Шу Фу(кит.), Джофу(яп.) — означает "Утка". Утка Басена.

Клан 卯 Мао(кит.) — Клан У(яп.)

卯柳 — Мао Лю(кит.), Урюу(яп.) — означает "Гнездо ивы". Отец Лишу. Глава клана У.

里樹 — Ли шу (кит.), Лишу (яп.) — означает "Внутри дерева". Бывшая одна из 4-х высших супруг императора.

Клан 玉 Юй(кит.), Гёку(яп.)

楊玉袁 — Ян Юй Юань(кит.). Ю Гёкуэн(яп.) — означает "Нефритовый тополь". Отец Гёкуё.

楊玉鶯 — Ян Юй Ин(кит.), Ю Гёку-оу(яп.) — означает "Нефритовая славка". Сводный брат Гёкуё.

楊雅琴 — Ян Я Цинь(кит.), Ю Яцин(яп.) — означает "Изящная цитра(кит)/кото(яп.). Приёмная дочь Гёку-оу.

Клан 華 Хуа(кит.)— Клан Ка(яп.)

安氏 — Аньши — Означает "спокойствие рода" или "миротворец рода". Вдовствующая-императрица, мать императора.

華瑞月 — Хуа Жуй Юэ(кит.), Ка Зуйгэцу(яп.) — Цветок благоприятной луны. (瑞 — также может значить: Сияющий, чудесный). Сын императора, настоящая личность Джинши.

壬氏 — Жэнь Ши (кит.), Джинши (яп.) — означает "Величественный господин".

楊玉葉 — Ян Юй Е (кит.), Ю Гёкуё (яп.) — означает "Нефритовый лист". Императрица.

鈴麗 — Лин Ли (кит.), Линли (яп.) — означает "Прекрасный колокол". Дочь Гёкуё.

Квартал удовольствий

梅梅 — Мэймэй — означает "дикая слива". Одна из 3-х принцесс Малахитового дома.

白鈴 — Бай Лин(кит.), Пайрин(яп.) — означает "Белый колокол". Одна из 3-х принцесс Малахитового дома.

女華 — Нью Хуа(кит.), Джока(яп.) — 女- женщина, 華 - цветок. Одна из 3-х принцесс Малахитового дома.

趙迂 — Чжао Йю(кит.), Чоу-у(яп.) — означает "". Выживший ребёнок клана Ши. Потерял память.

響迂—  Сянъюй(кит), Кё-у(яп.) — означает "далёкое эхо". Старое имя Чоу-у.

右叫 — Ю Цзяо(кит.), Укё(яп.) — Означает "Крик справа". Главный слуга Малахитового дома.

左膳 — Цзо Шань(кит.) Сазен(яп.) — означает "Левый стол(ещё уточняется)". Бывший слуга клана Ши. Сейчас работает подмастерьем аптекаря в лавке Маомао.

Фрейлины Гёкуё

紅娘 — Хун нян (кит.), Хоннян (яп.) — означает "Красная Леди". Главная фрейлина Гёкуё.

櫻花 — Ин Хуа (кит.), Инфа (яп.) — означает "Ветка сакуры".

貴園 — Гуй Юань (кит.), Гуйэн (яп.) — означает "Драгоценный сад".

愛藍 — Ай Лань (кит.), Айлан (яп.) — означает "Голубая Любовь".

白羽 — Бай Юй(кит.),  Хаку-у(яп.) — означает "Белое перо".

黒羽 —  Хэй Юй(кит.), Коку-у(яп.) — означает "Чёрное перо".

赤羽 — Чи Юй(кит.), Сэки-у(яп.) — означает "Красное перо".

Задний дворец

小蘭 — Сяо Лань (кит.), Сяолан (яп) — означает "Маленькая орхидея". Служанка в заднем дворце, подруга Маомао.

梨花 — Ли Хуа (кит.), Рифа (яп.) — означает "Грушевый цветок". Одна из 4-х высших супруг императора.

芙蓉 — Фужун (кит.), Фуё (яп.) — означает "Хлопковая роза" или "Гибискус". Одна из наложниц среднего ранга, притворялась что болеет лунатизмом.

風明 — Фэн Мин(кит.), Фонмин(яп.) — означает "Ясный ветер". Фрейлина А-Дуо.

杏 — Син(кит.), Шин(яп.) — означает "абрикос".Бывшая главная фрейлина, а также родственица Рифы.

深緑 — Шен Люй(кит.), Шенлю(яп.) — означает "тёмно-зелёный". Работница клиники в заднем дворце.

虞淵 — Ю Юань(кит.), Гуэн(яп.) — означает "Глубокая тревога(беспокойстов)". Доктор-шарлатан.

大宝 — Да Бао(кит.), Тайхоу (яп.) — означает "Большое сокровище". Бабушка Суйрей.

Внешний дворец

阿多 — А До (кит.), А-Дуо (яп.) —  означает "многопрощающая". Бывшая высшая супруга императора.

水蓮 — Шуй Лянь(кит), Суйрэн(яп) — означает "Водяной лотос". Служанка Джинши.

李白 — Ли Бай(кит.), Рихаку(яп.) — означает "Белая слива". Военный офицер, помог Маомао съездить домой во время её прибывания в заднем дворце.

燕燕 — Янь Янь(кит.), Эньен(яп.) — Означает "Ласточка". Помощник врача, служанка Яо.

姚 — Яо — означает "Прелестная". Помощник врача.

劉 — Лю(кит.), Рю(яп.) — означает "Алебарда". Старший врач.

楊 — Ян(кит.), Ю(яп.) — означает "Тополь". Старший врач.

李 — Ли(кит.), Ри(яп.) — означает "Слива". Младший врач..

魯 — Лу(кит.), Ру(яп.) — означает "Глупый".  Служитель Совета обрядов.

陸孫 — Лу Сунь(кит.), Рикусон(яп.) — означает "Внук земли". Помощник Лакана. Запоминает лица всех людей, которых встретил. Отправился помогает в западной столице.

天佑  —Тянь Ю(кит.), Тяньюй(яп.) — означает "Благословение небес". Молодой врач.

音操 — Инь Цао(кит.), Онсоу(яп.) —  означает "Держать звук". Помощник Лакана.

Провинция И-сей

念真 — Нянь Чжэнь(кит.), Нанджен(яп.) — означает "Говорящий правду". Член племени, что напало на Чтецов ветра. Бывший крепостной, потерял левый глаз и указательный палец на правой руке.

庫魯木 — Ку Лу Му(кит.), Куруму(яп.) — означает "глупый деревянный сарай". Потомок выживших членов племени Чтецов ветра. Вырастила сову.

[П.п вот тут немного спорно. Либо это фонетическая запись западного имени и их переводе нет смысла, либо это может быть ругательное имя. Детское. Так называли детей, чтобы отвадить злых духов.]

Шаох

愛凛 — Айлин — означает "Холодная любовь". Одна из посланниц Шаоха. Предложила сделку Лахану. Вошла в Задний дворец как Наложница среднего ранга.

姶良 — Айла — означает "Прелестная честность". Одна из посланниц  Шаоха. Поставляла оружие клану Ши.

Другие

克用 — Кэ Юн(кит.), Кокуё(яп.) — означает "использовать экономно". Лекарь с шрамами от оспы, встреченный Маомао по дороге домой.

Характеристика персонажей

Маомао

Изначально была аптекарем в квартале развлечений. Проработав в Заднем дворце и во внешнем дворе, сейчас работает врачом в Западной столице. Она любит лекарства и яды, но сердиться, когда её называют мастером по изготовления ядов. Пережив нашествие саранчи, она стала ненавидеть летающую саранчу. Двадцать лет.

Джинши

Младший брат императора. Молодой человек, прекрасный, как небесная нимфа. Из-за своего положения в Западной столице он подвержен сильным ограничениям. Он не обладает яркими политическими способностями, но он умеет решать проблемы шаг за шагом. В последнее время все заслуги достаются Гёку-оу, но он не возражает. Настоящее имя: Ка Зуйгэцу. Двадцать один год.

Чуэ

Жена Барёу, сына Гаошуна. У неё легкомысленный характер. Когда она увлекается, то идет своим путём, но она может сделать всё, что угодно, поэтому часто является сопровождающей Маомао. Фрейлина Джинши.

Рихаку

Военный офицер. Сопровождает Маомао в Западную столицу в качестве её телохранителя. Он дружелюбен, как большая собака, но не очень ладит Тяньюем.

Брат Лахана

Брат Лахана. Он был обманут Лаханом и вынужден был отправиться в Западную столицу, чтобы учить сельскому хозяйству, но по дороге его настигло нашествие саранчи, и его местонахождение неизвестно.

Шарлатан

Евнух, который изначально был врачом в Заднем дворце, но не очень разбирался в медицине и до сегодняшнего дня в основном полагался на удачу. У него хорошо получается успокаивать окружающих его людей.

Гаошун

Отец Басена. Это крепкий и выносливый воин, бывший слуга Джинши. Он сопровождает Джинши в Западную столицу. Он не смеет ослушаться свою жену Таомэй.

Лакан

Настоящий отец Маомао, племянник Луомена. Чудак, носящий монокль. Он обожает Маомао, но всё, что он делает, оборачивается против него. У него очень острый глаз на людей. Очень любит сладкое и хорошо играет сёги и го.

Лахан

Племянник и приёмный сын Лакана, невысокий мужчина в круглых очках. В настоящее время он присматривает за столичным особняком Лакана. Проницательный государственный служащий. Любит цифры.

Императрица Гёкуё

Законная жена императора. Экзотическая красавица с рыжими волосами и зелеными глазами. Хотя она родом из Западной столицы, она испытывает смешанные чувства к своему сводному брату. Двадцать два года.

Император

Опытный мужчина с красивой бородой. Предпочитает, чтобы его женщины были хорошо сложены. Тридцать семь лет.

Яо

Коллега Маомао. Она высокая и хорошо развита, выглядит старше, чем Маомао. Не любит своего дядю, который принуждает её к политическому браку. Проходит обучение, чтобы получить медицинские навыки. Шестнадцать лет.

Эньен

Коллега Маомао. Фрейлина Яо, ставшая вместе с ней помощницей врача при дворе. В её сердце только госпожа Яо, но в последнее время её беспокоит поведение Яо. Ей двадцать лет.

Рикусон

Раньше был помощником Лакана, а теперь работает в Западной столице. У него есть особое умение не забывать лицо человека, как только он его увидит. У него мягкий и элегантный характерно не теряет рассудка и ведет за собой людей, даже когда страдает от масштабного нашествия саранчи.

Гёкуэн

Настоящий отец Императрицы Гёкуё. Он правил Западной столицей, но приехал в имперскую столицу, когда его дочь стала императрицей. Он поручил Гёку-оу исполнять обязанности правителя Западной столицы и отправил Рикусона в Западную столицу, чтобы тот ему помогал.

Гёку-оу

Старший сын Гёкуэна. Сводный брат Императрицы Гёкуё. В настоящее время правит Западной столицей вместо своего отца. Хотя он пользуется большой поддержкой в Западной столице, он пренебрегает Джинши. Похоже, у него есть скрытые мотивы.

Суйрэн

Фрейлина и бывшая кормилица Джинши. Она уже очень стара, но всё равно приехала в Западную столицу ради Джинши.

Барёу

Сын Гаошуна и старший брат Басена. Он не умеет общаться с людьми и часто страдает от проблем с желудком. Женат на Чуэ по политическим мотивам, имеет ребенка.

Онсоу

Второй помощник Лакана. Он действительно способный офицер, хотя его постоянно беспокоит желудок из-за Лакана.

Доктор Ю

Старший врач. Родился в Западной столице. Яркая и дружелюбная личность.

Тянью

Молодой врач, коллега Маомао. На первый взгляд он кажется легкомысленным, немногословным человеком, но его хирургические навыки весьма хороши.

Доктор Ри

Младший врач. Кажется, серьёзным и непреклонным человеком.

Служитель Совета обрядов Ру

Отправился в Западную столицу вместе с Джинши.

Джофу

Белая домашняя утка с чёрным пятном на клюве. Хотя Лишу высидела её из яйца, первым, кого она увидела, был Басен, и она привязалась к нему и отправилась за ним в Западную столицу. Она очень умна.

[П.п: Завтра... уже сегодня... глав наверное больше не  будет. Сегодня обнова в хср и я буду фармить весь день.]

Пролог

В детстве ему очень нравился звук движущейся повозки. Ржание лошадей, грохот колес и крики кучеров.

Став подростком, он полюбил гомон рынка, зазывные крики купцов, энергичную толпу и смех детей.

Обитая в тяжёлый условиях, где земля  была бесплодна, а воздух сух,  народ, населявший эти земли, воспитывался храбрым и стойким.

Его мать говорила ему, что эта страна прекрасна. Мальчик оставался рядом с матерью и внимательно слушал её. Она умела управлять птицами и смотрела на мир с высоты птичьего полета. Она улыбнулась и пообещала мальчику: «Однажды и ты сможешь овладеть этим даром». Иногда мать смотрела в его глаза в глубоком раздумье, будто бы вспоминая кого-то.

— Ты обязан защитить эту землю, слышишь?

Мальчик кивал в ответ.

— Ты должен вырасти и стать великодушным мужчиной.

— Так и будет…

— Смотри на своего отца, пусть он станет примером для тебя!

— Я клянусь тебе, мама, — улыбался ей мальчик.

Мальчик вырос, как и обещал, и стал сильным и достойным мужчиной; вместе с ним развивался город, а жители процветали.

Земля стала такой плодородной, что никто не воспринимал всерьёз изредка случавшиеся неурожаи. Страна стала настолько сильной, что давала отпор ордам иноземцев.

Ему хотелось быть таким же добрым, как мать, и широкоплечим, как отец.

Когда-то давно он надеялся сделать Западную Столицу самым прекрасным местом в мире!

Глава 1 - Сушеная хурма

Прошло пять дней после нашествия саранчи.

Маомао что-то варила на плите. Нечто ядовитое, так что, если не обеспечить вентиляцию, парами этого варева можно отравиться до смерти. Она глубоко вздохнула и обернула лицо платком.

Саранчу наконец-то вымели вокруг аптеки. Время от времени она натыкалась на шевелящиеся тельца, но тут же в отвращении затаптывала их.

— Тебе всё ещё нужны ядовитые сорняки? — спросил Рихаку у Маомао.

— Да. Думаю, вскоре налетит вторая волна насекомых.

Маомао нарезала сорняки и кинула их в кипящий горшок.

— Пожалуйста, господин Рихаку, прикройте рот и нос тканью.

— Дым тут, конечно, столбом, но не волнуйся за меня, — Рихаку решил, что это слишком хлопотно.

— Да неужели? А кто по неосторожности едва не лишился волос, когда случился пожар в амбаре?

— Лаааадно тебе, — проворчал Рихаку, но послушно завязал платок.

— Маомао! — Чуэ впорхнула в комнату своей уникальной воробьиной скачущей походкой, и держа в руках большую коробку.

— Я принесла ещё трав и кусок ткани.

— Спасибо!

Маомао проверила содержимое.

— И это всё?!

— Да, к сожалению.

Чуэ сложила бровки домиком. Коробка была полупустой.

Гораздо меньше, чем необходимо Маомао.

— Мы ничего не можем сделать. Припасов просто не хватает.

«Этого слишком мало».

Саранча исчезла, но успокаиваться рано. Люди в панике, а паника может сделать людей агрессивными. Травм и недомоганий всё больше. Люди обращаются к врачам за помощью, но лекарства быстро расходуются, а заменить их нечем.

Маомао вручила Чуэ пестик и ступку для растирания трав и попросила помочь. Девушка засучила рукава.

Еда в ближайшие несколько месяцев будет ограничена. Зерна, правда, до следующего урожая должно хватить, но на рынке нет фруктов и овощей, и рацион станет несбалансированным. Но, к счастью, это выльется в серьезную проблему не сразу, а через несколько месяцев. Следовательно, имеющиеся запасы нужно каким-то образом растянуть до следующего урожая.

Но, увы, человеческое поведение непредсказуемо. Даже если заверить людей, что всё под контролем, будьте уверены: как только кто-то проведает, что запасы еды ограничены, они бросятся её скупать. В результате одни накопят запасы продовольствия, другим же еды попросту не хватит.

— Уверена, исполняющему обязанности Наместника Запада известно об этом, — честно ответила Чуэ. — Господин Гёку-оу действительно прекрасно справляется со своими обязанностями.

— Прекрасно справляется, как же… — Маомао терпеть не могла Гёку-оу.

Но она уже большая девочка, и пора бы научиться разделять божье с праведным: дела общественные, и дела частные.

— Говорят, как только он узнал, что в Столице и окрестных деревнях не хватает еды, он немедленно отправил людей на помощь голодающим.

Что ж, умение действовать быстро и эффективно действительно успокаивает сердца людей.

— Он настолько щедр, что открыл склады и немедленно предоставил продовольственную помощь. Я думал, эти высокопоставленные чиновники жадные и не отдадут ни гроша, — восхищённо заметил Рихаку.

— Но при этом почему-то воспользовался привезенными на нашем корабле зерном и картофелем, а также собранными тобой данными о численности населения в каждой деревне и серьёзности катастрофы. Это ведь ты и твои солдаты грузили припасы в повозки. — подметила остроглазая и наблюдательная Чуэ.

«Странно это. Разве не Рикусон первым узнал о надвигающейся опасности? Он должен был сообщить эту новость Гёку-оу. Тогда почему Гёку-оу не воспользовался этой информацией, и не подготовился заранее?»

Кто знает, возможно, Гёку-оу действительно талантливый управленец и хороший организатор, и действует во благо своего народа, а вовсе не из самолюбия.

Возможно также, Рикусону было приказано проинспектировать сельскую местность для переписи населения и оценки возможных потерь в случае нашествия саранчи.

Да только Гёку-оу использовал Джинши, чтобы на его фоне сыграть на людских сердцах и завоевать симпатии населения как правитель, который действительно умеет эффективно действовать, в отличие от слабого императорского отпрыска. И за это Маомао считала его глубоко непорядочным человеком. Однако девушка вынуждена была признать: был он также выдающимся и изворотливым политиком. Джинши следовало бы поучиться у Гёку-оу хитрости.

Интересно, что чувствовал Лунный принц, когда по сценарию Гёку-оу ему пришлось играть второстепенную роль?

Хотя, похоже, Джинши мало волнует отношение к нему окружающих.

Маомао подозревала, что Джинши и хотел бы активно действовать, но он был всего лишь гостем в Западной Столице и не имел ни возможности отдавать приказы, ни достаточного количества людей для организации эффективной помощи населению. И всё же он отправил Рихаку в деревню, где находилась Маомао, а также убедил Стратега реорганизовать бригады по уничтожению саранчи. Он делал всё, что мог, и его закулисная деятельность была не менее эффективна, чем работа напоказ Гёку-оу.

Джинши не одержим властью. Конечно, иногда он широко использовал свой авторитет и положение, как во время подавления восстания клана Ши. Тогда Джинши воспользовался своим статусом члена императорской семьи чтобы возглавить армию. Хотя в некоторой степени причиной его действий была Маомао, сложно сказать — хорошо это или плохо. Тем не менее, подавление восстания было первым его появлением на людях в статусе младшего брата Императора.

С тех пор Джинши усердно трудился, даже больше, чем когда он служил евнухом в Заднем Дворце. К сожалению, большинство дел ему подкидывали недобросовестные и ленивые чиновники. Проекты, которые Джинши инициировал по собственной инициативе…

Что ж, они были не слишком популярны. На самом деле, это были эффективные меры противодействия и предупреждения нашествия саранчи, но его критиковали за якобы необоснованное повышение налогов. Народ и чиновники смотрели на него свысока, возможно, из-за красивой внешности или из-за того, что в раньше он притворялся евнухом…

Хотя, с тех пор как он восстановил свой статус младшего брата Императора, он почти не пользуется своей красотой, как оружием.

«Может быть, он завязал с этим, чтобы его не завалили предложениями руки и сердца». Перестав притворяться евнухом, да еще и обладая положением младшего брата императора, появилось много женщин, желавших стать его супругой.

«Кстати, к вопросу о предложении руки и сердца…»

Маомао вспомнила шутку Рикусона. Чуэ или кто-то другой мог сообщить об этом Джинши, что чревато проблемами.

— Сестра Чуэ, ты ведь ему не расскажешь, правда?

Маомао намеренно не стала уточнять, о чём именно не стоит рассказывать: и слону понятно, что речь идёт о внезапном предложении Рикусона пожениться.

— Понятия не имею, что ты имеешь в виду, но, пожалуйста, не волнуйся. Твоему папаше я об этом не скажу.

То есть, к Джинши её обещание не относится.

Рихаку в замешательстве посмотрел на них, помешивая содержимое кастрюли.

— В любом случае, это всего лишь шутка, какое это имеет значение?

— Точно, — подтвердила Маомао. — Всего лишь шутка.

— Хотя КОЕ-КТО не воспринял это как шутку…

«Она сделала это специально!!!»

Маомао представила, как зол сейчас, должно быть, Джинши. В следующий раз, когда она пойдёт к нему, он точно сделает с ней что-нибудь такое, после чего она ещё месяц не сможет сидеть на попе.

— Молодая леди, всё готово.

Доктор-шарлатан выложил пилюли на поднос и показал их Маомао. Каждая пилюля должна быть одинакового размера, поэтому для изготовления их используются деревянные формы. Маомао была потрясена, увидев однажды, как шарлатан руками небрежно скатывал пилюли в шарики.

— Спасибо. Не могли бы Вы изготовить следующую партию?

— Конечно. Приступим к работе!

Доктор-шарлатан очень мотивирован, даже трудно сказать — кто чей помощник.

Тянью давно исчез. Маомао хотела привлечь его к изготовлению пилюль, но увидела, как тот расчленяет скот в столовой. В провинции И-сей умение забивать и расчленять скот, похоже, является необходимым навыком взрослого мужчины, и врачи, умеющие убивать свиней и овец, не привлекают к себе особого внимания.

Маомао догадывалась, что Тянью решил стать врачом только потому, что ему нравится проводить вскрытия.

— Я практикуюсь, чтобы не утратить навыки.

Тянью потряс перед Маомао свиной ногой, дразня Маомао. Этот парень — такой же маньячина, как и всегда.

К счастью, доктор Ю и остальные врачи были слишком заняты лечением раненых и больных на улицах города, чтобы обращать внимание на этого балбеса.

Персонал, проживающий на вилле, в полном составе с головой погружен в ликвидацию последствий нашествия саранчи. Подчиненным Стратега также не хватало людей и они забрали часть персонала, размещенного на вилле. Теперь резиденция казалась немного пустынной.

Маомао осмотрелась. Минимальное количество персонала, например, охранники Джинши, разумеется, остались на вилле. Но в доме, где раньше царило оживление, теперь слышались лишь чириканье воробьев, да редкие переругивания слуг из-за мелких конфликтов.

«Мне бы так хотелось выйти в город!»

Но нынешняя ситуация в Столице не позволяла. Как назло, погода радовала теплыми солнечными деньками, словно дразня.

Доктор-шарлатан плотно прижал деревянную форму, глядя в окно и проверяя положение Солнца на небе.

— В это время мы обычно полдничаем, — грустно вздохнул старик.

Обычно во время перекуса он шёл на кухню и возвращался с едой неизвестного происхождения.

— Сегодня, наверное, перекуса не будет, — жалостливо сморщила нос Чуэ.

— Кладовые сейчас пополняются только базовыми продуктами питания, закусок и излишеств не ждите, — строго заметила Маомао

— Знаю.

Без перекусов в течение уже пяти дней шарлатан едва держался на ногах.

***

Маомао так погрузилась в приготовление лекарств, что не заметила, как наступил вечер. Она уже убирала посуду, когда раздался настойчивый стук в двери аптеки.

— Кто это? — Рихаку отворил дверь стоящей снаружи перепуганной женщине, вероятно, чьей-то служанке.

— Мне нужен господин врач! Пожалуйста!

— Врач перед вами, —  удивлённый шарлатан выступил вперёд и подал воды запыхавшейся женщине.

— Прошу, вы должны пойти со мной! Моя маленькая госпожа… Ей нужна помощь.

Маомао задумалась — откуда пришла женщина? Поскольку они проживали в резиденции Гёкуэна, вероятно, сегодняшняя гостья находится в услужении у одной из его родственниц. Совершенно невозможно, чтобы на виллу впустили незнакомого человека, даже не смотря на то, что сейчас количество охраны невелико.

Женщина была в панике. Вероятно, произошло что-то действительно серьёзное. Но шарлатан едва ли сможет помочь. У Маомао не было выхода — нельзя же проигнорировать члена семьи Гёкуэна. Она заговорила:

— Мне очень жаль, но господин Придворный врач — личный врач господина Джинши, брата Императора, и не может покинуть здание. Разве ты не можешь найти другого врача?

— Больше нет никого! Если вы не поможете, моя юная госпожа… она может погибнуть!

Раз даже доктор Ю и другие врачи из его команды были отозваны для лечения людей на улицах, у местных врачей действительно не было ни минуты свободного времени. На вилле же постоянно оставались три свободных лекаря, поскольку тут проживал член императорской семьи.

— Не могли бы вы рассказать, что произошло?

Маомао подала служанке воды, чтобы успокоить её. Женщина сделала глоток, медленно успокаивая дыхание.

— Для начала — кто ваша госпожа?

Маомао стала задавать стандартные вопросы для сбора информации.

— Она — внучка господина Гёку-оу.

— Сколько ей лет?

— Восемь.

— Постарайтесь описать симптомы заболевания.

— Она не ест. В течение нескольких дней, с начала нашествия саранчи она почти ничего не ела, только фрукты. А сегодня пожаловалась на боль в животе и её рвало.

Боль в животе и рвота — довольно распространенные симптомы.

— Какие именно фрукты ела сегодня ваша госпожа?

Если плод гнилой, он может вызвать пищевое отравление. Но, как бы ни было туго с продовольствием, едва ли член богатой семьи будет есть испорченную пищу.

— Её мать дала ей сухофрукты.

— Изюм?

Женщина покачала головой:

— Нет, что-то привезенное из Императорской Столицы. Я никогда ранее не видела таких фруктов.

— Хм… Из Столицы…

Маомао задумалась. Сухофрукты, о которых упомянула служанка — должно быть, это хурма.

— Всё ясно. Мы должны поторопиться. Где сейчас находится девочка?

Маомао торопливо достала сумку и сложила в неё необходимые лекарства и инструменты.

—Ты не можешь уйти без разрешения!

— Если состояние ребёнка ухудшится, она действительно может умереть!

Старый врач испуганно вздрогнул. Рихаку взял подготовленную Маомао тяжелую сумку. Чуэ куда-то убежала.

— Но…но я не могу покинуть виллу, — пробормотал шарлатан.

— В таком случае отпустите меня, — предложила Маомао.

Совершенно ясно, что старый врач не сумеет вылечить девочку. Маомао собиралась пойти одна.

— Нян-нян, ты не справишься в одиночку, - раздался вдруг голос Тянью. - Ты не хирург.

Тянью облокотился на опорный столб аптеки, держа в руках сумку, набитую медикаментами, и легкомысленно улыбался.

— Я тоже пойду. Только у меня здесь есть звание врача.

Видя непривычный энтузиазм Тянью, Маомао почувствовала себя неловко:

— Ты действительно хочешь пойти со мной?

— Не я с тобой, Нян-нян. Это ты должна следовать за мной.

Действительно, у Маомао был всего лишь статус ассистента врача. Но, по крайней мере, Тянью надежней доктора-шарлатана.

— Сестра Маомао! — вернулась Чуэ, — Я спросила разрешение у господина Джинши.

Быстро же она бегает.

— И что он сказал?

Если они с Тянью собираются вылечить пациентку, то должны спросить позволения у Джинши на то, чтобы покинуть виллу.

Служанка с надеждой смотрела на Чуэ.

— Он не против. Но господин Джинши строго приказал: какой бы метод лечения вы ни использовали, вначале должны чётко объяснить матери девочки, что вы собираетесь сделать.

Рихаку отправился с Маомао и Тянью, оставив охранников вместо себя, чтобы те присмотрели за старым врачом. Чуэ также оставили присматривать за аптекой, хотя та просилась сопровождать их.

— Так куда мы идем? — поинтересовалась Маомао у служанки.

Женщина привела врачей в особняк, расположенный неподалеку от их виллы. Их впустили в комнату к пациентке. У кроватки сидела заплаканная женщина лет двадцати пяти. У матери девочки были тонкие, прекрасные черты лица, характерные для Запада. Ребёнок на кровати был похож на мать. Девочка выглядела бледной, её волосы растрепались.

Тянью попросил Рихаку подождать за дверью.

— Скорее, прошу вас, помогите моей дочери.

Казалось, мать была не в силах даже причесаться. Несколько неопрятных прядей волос прилипли к щекам.

Тянью шагнул вперёд, намереваясь приподнять одеяло ребёнка.

— Что вы делаете? — воскликнула девочка.

— А на что это похоже? Нужно осмотреть тебя, чтобы поставить диагноз.

Тянью был прав, но чем богаче семья, тем больше головы девушкам забивают всякой чепухой вроде целомудрия. Хотя малышке было всего восемь лет, она стеснялась того, что мужчина увидит её тело.

На лице Тянью было написано «да кому может быть интересен ребёнок?!», но мать девочки, казалось, этого не замечала. Некоторые люди считают врачей богами и думают, что те могут определить причину болезни, просто прощупав пульс.

Маомао со значением посмотрела на Тянью:

— Не возражаете, если врач женского пола осмотрит пациентку?

— Нет…. это подойдёт.

Маомао откинула покрывало, достала из сумки шпатель и осмотрела горло девочки. Оттянула нижние веки, оценив цвет слизистой.

— Я собираюсь приподнять одежду девочки, вы не возражаете? — попросила разрешения у матери Маомао и подавая знак Тянью. Тот поднял две ладони, признавая поражение, и отвернулся.

Она расстегнула кафтан малышки и ощупала живот. Мышцы живота под пальцами были твердыми и напряженными. Маомао надавила на небольшую припухлость левее пупка, и девочка застонала от боли.

— В кишечнике скопление газов и, похоже, инородное тело, вызывающее непроходимость.

Все как предполагала Маомао, как только услышала про хурму.

— Инородное тело? — мать широко раскрыла глаза, словно мысленно гадая, что мог съесть ребенок.

— Мне сказали, что последние несколько дней ваша дочь отказывалась от нормальной еды и питалась только фруктами, а сегодня ела хурму, верно?

— Да. У неё не было аппетита, но хотелось сладкого. Из-за саранчи я не могла купить мёд или свежие фрукты, поэтому пришлось дать ей высушенной хурмы. Но разве она ядовита?

— Не ядовита, — утешила Маомао мать девочки. — Но она богата волокнами и если есть её в большом количестве, это может привести к закупорке кишечника. Сколько именно съела Ваша дочь?

— Почти три плода.

«Хм… Три».

Многовато для маленького ребёнка, но, всё же, недостаточно для развития непроходимости. Может быть, волокна слиплись с клетчаткой других фруктов?

«Что я пропустила?»

Маомао заметила, что девочка вспотела, и вытерла её лобик платком.

Только тогда она поняла, почему волосы девочки в таком беспорядке. По сравнению с густыми волосами матери волосы девочки были реденькими и ломкими, а корни были заметно светлее кончиков.

«Она седая?!»

Говорят, сильные переживания могут заставить человека поседеть за одну ночь. Восьмилетняя девочка могла испугаться, увидев полчища насекомых, накрывших город.

Впрочем, пока цвет волос малышки не столь важен — в первую очередь необходимо вылечить непроходимость кишечника. Но как объяснить матери то, что они должны будут сделать? Без её согласия дальнейшее лечение невозможно.

— Существует три метода удаления инородных тел из кишечника, — начала Маомао

— К…какие именно?

Маомао посмотрела на Тянью. Тот стоял к постели спиной и кивнул Маомао, предоставляя девушке право самостоятельно выбрать метод лечения.

— Первый — промыть желудок теплой водой. Вместе с рвотными массами выйдет и проглоченный предмет.

Мать кивнула.

— Далее — ввести теплую воду в кишечник снизу.

Проще говоря — клизму поставить.

— Немедленно принеси воды, — встревоженная мать, не дослушав, отправила служанку на кухню.

— Учитывая состоянии госпожи, если просто вызвать у неё рвоту, это не сработает.

— Предлагаете поставить клизму? — мать, похоже, была не слишком этому рада, но если врач назначит этот метод лечения, что ж — лишь бы помогло.

— К сожалению, инородное тело расположено в тонком кишечнике, клизма в данном случае не только не поможет, наоборот, навредит.

— Так какой же третий метод?! — мать пристально посмотрела на Маомао.

Пусть и не такая властная, как Таомэй, но всё же смелая женщина.

— Нам предстоит вскрыть живот и удалить инородное тело прямо из кишечника.

Выражение лица матери изменилось. Она с яростью хлопнула ладонями по столу:

— Что за шутки?! Вы предлагаете вспороть моей дочери живот? Как это возможно?

Разумеется, женщина категорически отказалась. Она сердито хмурилась на Маомао.

«Ожидаемое поведение».

— Итак, Вы настаиваете, чтобы мы использовали первый и второй способ лечение?

— Да, и немедленно!

— Мне очень жаль, но я не имею права причинять вред пациенту. Это лечение её убьет. Хотите — лечите дочь сами.

Маомао постараюсь ответить максимально сдержанно. Её расстраивали страдания матери, но возиться с женщиной она не собиралась. Если девочка умрёт — это станет серьёзной проблемой.

Но и проигнорировать мнение матери она не могла, ну не станешь же резать пациентку силком. Да их тут же выставят из дома. Приходилось убеждать хозяйку дома изо всех сил.

— Я боюсь, что у нас слишком мало времени на поиск другого врача. Оперировать необходимо сейчас.

Глаза женщины умоляюще обратились на Тянью:

— Вы ведь настоящий врач, не так ли? Ваша помощница ошибается, её лечение не может быть правильным.

— Я полностью с ней согласен, — ответил Тянью тихо. — Небольшое инородное тело действительно можно удалить промыванием желудка и прямой кишки. Однако вздутие живота — это симптом кишечной непроходимости, необходима срочная операция.

Тянью отвечал необычайно серьёзно. Маомао ждала, что вот-вот он выкинет какую-нибудь глупую шутку, но парень вёл себя вполне достойно.

— Если ей разрежут живот, сможет ли она иметь детей в будущем?

— Мы не тронем матку. Участок кишечника, закупоренный инородным телом, находится на некотором расстоянии от репродуктивных органов.

Маомао взяла руку женщины и показала ей, как пропальпировать животик ребёнка в районе припухлости. Операция обещала быть не слишком сложной.

«Эх, был бы здесь доктор Рю или кто-то из старших врачей…»

То, что им предстоит сделать — совсем не перелом костей или удаление поврежденных тканей. Маомао изо всех сил старалась казаться спокойной и уверенной, чтобы не пугать мать.

— Насколько большой шрам останется? Он не будет слишком велик, надеюсь? — женщина тревожно смотрела на аптекаря.

— Мы разрежем кожу примерно на девять сантиметров. Затем сделаем разрез на кишке для удаления инородного тела, который позже зашьём ниткой. Останется шрам, но с возрастом он должен постепенно исчезнуть.

Правда, гарантировать, что шрам полностью исчезнет, девушка не могла. Наличие шрама может снизить ценность малышки на брачном рынке, когда она подрастёт и станет невестой.

Мать девочки была в растерянности, но жизнь дочери, разумеется, важнее.

— Девять сантиметров — если я буду проводить операцию. — Маомао перевела взгляд на Тянью. — И в два раза меньше, если вы позволите врачу-мужчине оперировать вашу дочь.

Хоть Маомао и не хотелось это признавать, но Тянью очень талантлив. Она видела, как парень расчленял скот и препарировал трупы. Маомао не представляла, сколько времени ей потребовалось бы, чтобы достичь таких навыков в хирургии. Не стоит переоценивать себя в попытке сохранить лицо, доктор Рю предупреждал их об этом на занятиях снова и снова. Он говорил, что рано или поздно им придется оперировать, и тогда на столе перед ними окажется не труп, а живой человек. Приемлем только успех, неудача недопустима. И всегда — всегда! — оперировать должен лучший из них:

«Не убейте пациента из-за своего высокомерия. Откажитесь от гордыни и предоставьте оперировать более талантливым хирургам».

Поэтому Маомао изо всех сил старалась убедить мать девочки:

— Врач есть врач, независимо от пола. Если вы хотите сохранить жизнь госпожи, вы должны позволить Тянью оперировать.

Женщина в нерешительности сжала кулаки, с болью наблюдая за страданиями дочери.

— Пожалуйста, спасите мою дочь, — прошептала она.

Маомао облегченно выдохнула.

— Пусть приготовят горячую воду и чистую белую ткань. И зажгите огонь. Также нам понадобится лёд. Если льда нет, подойдет что-то холодное.

Хозяйка дома дала команду слугам подготовить всё необходимое для операции. Маомао и Тянью достали из своих медицинских сумок хирургические халаты и белые фартуки. Молодые люди тихонько обсуждали состояние пациентки и предполагаемый диагноз. Маомао считала, что у Тянью намного богаче опыт диагностики пациентов, превосходные навыки в хирургии (пусть и анатомия овец отличается от анатомии людей), в общем, по мнению Маомао Тянью превосходил её как врач. И одобрение молодого человека заставило её почувствовать себя намного уверенней.

— Нян-нян, я возьму на себя разрез и удаление инородного тела…

— А я позабочусь об анестезии, и пусть каждый из нас делает то, в чём он действительно хорош.

Тянью достал свои остро отточенные инструменты из прекрасной стали. Маомао разложила лекарства.

«Итак, пациент — худощавая девочка восьми лет».

При полостных операциях правильная анестезия — залог успеха. Маомао были известны несколько вариантов растений, обладающих обезболивающим действием.

Наиболее известные — мак, дурман и белена чёрная, но они одновременно являются сильными ядами. Каждый из них мог вызвать серьёзные побочные эффекты при неправильном применении.

Маомао взяла цветы дурмана. Это растение она чаще использовала в качестве анестетика, чем другие, и умела довольно точно рассчитать дозировку. Хотя дурман обычно смешивается с вином, но её приёмный отец Луомен учил её, что алкоголь может повлиять на физическое состояние пациента. Он усиливает кровообращение и может способствовать кровотечениям. Не стоит давать алкоголь детям.

Между прочим, как-то раз Маомао пришлось лечить ожог без должной анестезии и оборудования. Но то был особый случай (и особый, извращенный пациент, который, кажется, даже испытывал некоторое удовольствие от боли). Ей не хотелось бы пережить этот опыт ещё когда-либо.

«Девочка весит вдвое меньше взрослого».

Она взвесила на весах необходимое количество лекарства. Ошибка в дозировке приведёт к серьёзным побочным эффектам. Затем помогла девочке сесть в постели.

— Мне больно, — застонала малышка.

— Пожалуйста, выпей это, и тебе станет легче.

Нужно подождать примерно пол часа, пока лекарство подействует. За это время два врача подготовятся к операции.

— Вот лёд, который вы просили, — к ним подошёл слуга, неся кубики льда, завёрнутые в солому. Расколов лёд и всыпав его в кожаный мешочек, девушка приложила его к животу пациентки.

Лёд послужит дополнительной анестезией, что позволит уменьшить количество ядовитого дурмана, которое она даст ребёнку. Как и для лечения ожога Джинши, она комбинировала лёд и травы для обезболивания.

Тянью прокалил свой остро отточенный нож на огне и подготовил другие инструменты.

— Какую нить мне подготовить? — поинтересовалась Маомао

— Для внешних швов используется шелковая нить, для внутренних — кетгут.

Кетгут, как следует из названия — это нить, изготовленная из кишок животных. Маомао достала нитки, аккуратно завёрнутые в ткань, и проверила их целостность — нити должны быть по возможности одинаковой толщины и не распадаться на волокна.

Мать девочки сильно побледнела при виде приготовлений врачей. Одна мысль о том, что этими инструментами разрежут живот её дочери, могла вызвать панику. И то, о чём Маомао собиралась попросить её, было довольно жестоким:

— Во время операции нам могут потребоваться дополнительные руки. Можете ли вы предоставить в помощь двух слуг, которые не испугаются вида крови?

— Для чего именно вам нужны слуги?..

— Я дам девочке анестетик, но он может оказаться не слишком эффективным, так как мне пришлось сильно уменьшить дозу лекарства, чтобы избежать побочных эффектов. Если госпожа проснётся во время операции, возможно, потребуется держать её за руки и ноги…

— Я сама…могу я сделать это?

— Послушайте, когда вы увидите, как ваш ребёнок корчится от боли, сможете ли вы сохранять спокойствие? Мы не сможем остановить операцию, после того, как она начнётся.

Маомао смотрела на маму девочки, пытаясь взглядом убедить её. Родительская любовь во время операции лишь помешает.

— Я понимаю, — наконец отступила мать. — Достаточно ли будет двоих слуг?..

Лицо женщины было пепельным, она с трудом держалась на ногах. Слуга принёс ей воды. Маомао приказала двум служанкам, вызванным в помощь, вымыть руки и протереть их алкоголем. Это были крепкие, уравновешенные женщины средних лет.

— Начинаем.

—  Тянью обернул голову и нижнюю половину лица тканью.

Служанки уложили девочку на импровизированный операционный стол. Анестезия подействовала и дыхание малышки замедлилось. Чтобы девушка не прикусила язык, Маомао положила ей в рот носовой платок

Служанки держали девочку за руки и ноги. Врачи укрыли её простынёй, предварительно вырезав в ней дыру по размеру операционного поля.

Вечерело и в комнате зажгли лампы. Свет мерцал в такт дыхания пациентки.

Разница между живым пациентом и трупом огромна. Во-первых, как ни охлаждай место будущего разреза, оно все равно будет кровоточить. Слава богам, у Тянью был нож с остро заточенным, тонким как бритва лезвием. Молодой врач следовал принципу:

«Хороший хирург в первую очередь заботится о своих инструментах».

Маомао пришлось отбросить гордость, но она совсем не смирилась с тем, что Тянью превосходит её в чем-то. Если однажды она наткнётся на хирургические инструменты такого качества, она обязательно купит их.

Сознание девочки было затуманено. Она не отреагировала, когда Тянью сделал надрез на коже. Маомао с облегчением выдохнула и вытерла кровь.

— Вот оно, здесь.

Тянью указал скальпелем на выпуклость на тонкой кишке, аккуратно разрезал стенку кишечника и взял пинцет.

— Действительно, непроходимость. Всё, как ты и предполагала, Нян-нян.

Тянью пинцетом вынимал непереваренные фруктовые волокна и комки волос. При виде длинных прядей волос, извлекаемых из кишечника больной, служанки, до сих пор остававшиеся спокойными, позеленели.

Тянью выкладывал фруктовые комочки и волосы на поднос, снова и снова. Несмотря на то, что рты и носы присутствующих были обернуты тканью, одну из служанок стошнило. Запахи крови, спирта и содержимого кишечника слились в отвратительную вонь. Тем не менее, хоть обе женщины, ассистирующие врачам, и отвернулись, но рук и ног девочки не выпустили.

— Не волокна хурмы были причиной кишечной непроходимости, — заключил Тянью.

Потеря аппетита у девочки, вероятно, была вызвана привычкой жевать собственные волосы. Некоторые дети страдают этим навязчивым заболеванием из-за сильной тревоги или страха. Из-за нашествия саранчи малышка проглотила больше волос, чем обычно, а затем вдобавок и волокнистую хурму, что привело к закупорке кишечника.

Тянью, видимо, закончил очищать кишечник пациентки от волос и отложил пинцет. Разумеется, в разных отделах кишечника остались ещё непереваренные комья волос, но удалить их все невозможно. Позже они дадут пациентке слабительное, чтобы избавиться от остатков.

Маомао подала Тянью иглу и нить. Крючьями она раздвинула ткани и осушила выступившую сукровицу. Тянью наложил швы на ткани и обрезал концы нитей ножницами. Он обильно вспотел от того, что долго стоял, согнувшись.

Убедившись, что наложен последний стежок, Маомао наконец осознала, как же она устала. Ей хотелось плюхнуться на кровать девочки и поспать, но ещё предстояло обработать рану. Следовало начисто протереть область шва и обернуть чистой тканью, но не слишком туго.

Героем дня сегодня, был, несомненно, Тянью, но в послеоперационном лечении Маомао — профи.

«Нужны анальгетики и жаропонижающие препараты. Также будет полезна детоксикация — нужно вывести токсины, образовавшиеся в кишечнике из-за длительной непроходимости, и попавшие в кровь. Затем потребуется послеоперационная диета и уход за раной. Я дам матери соответствующие инструкции».

Маомао предстояло ещё много дел. А также хотелось бы кое-что уточнить у матери девочки.

Служанки, помогавшие фиксировать пациентку, выглядели не менее изнуренными. Хорошо ещё, что девочка не боролась, а крепко спала во время операции.

— Скажи мне вот что, Нян-нян… — Тянью успел снять испачканный хирургический халат. Он пинцетом взял с подноса прядь волос, которую они вынули из кишечника девочки.

— Изменят ли волосы цвет, если их погрузить в желудочный сок?

Волосы обесцветились до льняного оттенка.

— Обычно лимонный сок используют для осветления волос. Неудивительно, что находясь под воздействием кислоты желудочного сока, волосы обесцветились…

Маомао внимательно осмотрела светлые корни волос девочки. Волосики малышки, наверняка, поредели потому, что она их выдергивала и поедала, но вот цвет…

Аптекарь взяла поднос и открыла дверь.

— Вы закончили?

Мать, всё ещё бледная, стояла у двери снаружи. Рихаку, привычный к ожиданию, спокойно и удобно рассеялся на стуле.

— Операция прошла успешно. Давайте поговорим в комнате, ладно?

Хозяйка дома и её личная служанка, та самая, которая привела врачей в этот дом, вошли в комнату. Двое слуг, ассистировавших во время операции, удалились.

— Кто из нас расскажет всё матери? — спросила Маомао у Тянью.

— Эээ, мне не нужны неприятности, давай-ка ты. Ты лучше меня объясняешься с родственниками пациентов. К тому же, я кое-чего не понял, но ты-то ведь уже обо всём догадалась, верно?

Неважно, насколько вы хороши в хирургии, для общения с близкими пациентов требуется особый талант.

Маомао, убедившись, что дверь накрепко закрыта, показала вошедшим содержимое подноса.

— Это то самое инородное тело, застрявшее в кишечнике.

Мать и служанка пришли в ужас, увидев комки волос.

— Почему вы не сообщили нам с самого начала, что у неё была привычка поедать волосы?

Мать смущённо отвела глаза.

— Я не хотела, чтобы кто-либо знал, что у девочки из хорошей семьи есть такая дурная привычка.

Маомао хотелось прикрикнуть на женщину, но она остановила себя. Однако нельзя допустить повторения случившегося.

— Я слышала, что навязчивое поедание волос может быть вызвано психическим заболеванием. Получает ли она соответствующее лечение?

— Моя дочь не сумасшедшая! Никакое лечение ей не нужно, она — совершенно здоровый ребёнок!

«А вот тут ты врешь!»

Маомао взяла комок волос пинцетом. Волос выглядел пёстрым, словно неравномерно окрашенным.

— Настоящий цвет волос вашей дочери — льняной, верно? Девочка на самом деле блондинка, но вы выкрасили её волосы чёрной краской.

Мать скривилась, а служанка виновато опустила голову.

— Я не хотела этого, — тихо пробормотала хозяйка дома. — Но волосы у малышки действительно светлые, а у её отца, как и у меня — тёмные.

— Даже если у обоих родителей темные волосы, иногда у них рождаются дети с другим цветом волос. В Западной столице, где проживает много людей смешанных кровей, это обычное явление, разве не так?

— Мой отец так не считает.

«Отец? Она говорит о Гёку-оу? Какое это имеет к нему отношение?»

— Мой отец ненавидит Чужеземцев и утверждает, что провинция И-сей — это территория Ли, и ею должны управлять черноволосые люди с раскосыми глазами, народ Ли. Он всегда придерживался этого мнения.

Итак, Гёку-оу ненавидит Чужеземцев. А его дочь родила ребёнка со светлыми волосами.

— Мой отец выглядел смущённым, впервые увидев внучку. Я убедила его, что цвет волос ребенка постепенно потемнеет. Но волосы оставались светлыми, хотя прошло несколько лет.

— И чтобы скрыть это от господина Гёку-оу, вы выкрасили дочери волосы? Вот почему корни волос девочки светлые: из-за нашествия саранчи ей просто не успели подкрасить корни. Судя по виноватому молчанию служанки, именно она отвечала за покраску.

В регионе, чьё финансовое благосостояние основывается на торговле с иноземцами — к чему может привести подобная ксенофобия?

Или такое отношение к иноземцам характерно лишь для одной конкретной семьи?

Маомао подумала о рыжеволосой Императрице. Хотя госпожа Гёкуё и её сводный брат — оба дети наместника Гёкуэна, похоже, они совершенно разные.

— Чтобы отучить вашу дочь грызть волосы, предлагаю её побрить. За то время, пока волосы вновь отрастут, она успокоится и избавится от этой пагубной привычки.

Маомао научила мать девочки самому простому решению.

— Побрить наголо? Она же не монахиня!

— Ну, редкие и неровные волосы, как сейчас, не придадут девочке привлекательности. А если она продолжит вырывать волосы с корнем, они просто перестанут расти.

Маомао достала лекарства из сумки и выложила на стол — снимающие жар, обезболивающие и выводящие токсины.

— Сейчас очень важен правильный послеоперационный уход. Позвольте мне рассказать вам о нём подробней, а ключевые моменты я запишу. Я продолжу наблюдать за её состоянием, но если пожелаете, вы можете обратиться и к другому врачу. Пожалуйста, помните, что даже после удачной операции неправильное послеоперационное лечение может ухудшить состояние больного.

Если рана загноится или откроется, Маомао будет беспомощна.

— Пока что она крепко спит, но когда действие анестезии окончится, она почувствует боль. Пожалуйста, будьте осторожны, не прикасайтесь к ране сами, и не позволяйте это делать девочке. Девочке может быть так больно, что она не сможет уснуть, либо у её начнется жар. В этом случае дайте ей вот эти лекарства…

Губы матери дрожали, когда она подошла к спящей дочери. Она нежно коснулась редких волосков малышки.

— Я сделал разрез вдвое меньше, как и обещал, — обратился к матери Тянью. Он выполнил разрез и наложил швы очень аккуратно, так что шрамы в будущем должны стать практически незаметными.

Маомао записала для матери рекомендации по уходу.

«Сможет ли эта женщина правильно позаботиться о ребёнке?»

Ей хотелось поскорее закончить и вернуться домой, на виллу.

Глава 2 - Визит Стратега

Маомао только вернулась на виллу после операции, как её вызвали в покои Джинши.

«Вот чёрт, неужели не мог подождать до завтра?!» — злилась Маомао.

Была глубокая ночь, все, кроме охранников виллы, крепко спали. Маомао замёрзла и не ужинала, и искренне надеялась, что всё закончится как можно быстрее.

В комнате Джинши царил беспорядок, на полу валялась смятая бумага. Были бы Суйрэн или Таомэй здесь, они бы всё прибрали, но у женщин, вероятно, тоже забот полон рот — Маомао не единственная, кто работал до полуночи.

Комната была пуста. Но не успела Маомао об этом подумать, как наткнулась на взгляд Барёу, старшего брата Басена, который случайно высунулся из-за своей ширмы. На мгновение в комнате воцарилась атмосфера, словно две дикие кошки столкнулись друг с другом, но Барёу, не издав ни звука, спрятался за ширму.

Вместо него из-за ширмы высунулась утка с чёрным пятном на клюве. Кажется, Барёу заботился о ней в отсутствие Басена. Он плохо ладит с людьми, но не с домашними утками.

«Джофу, ты не боишься, что тебя ощипает и съест сестра Чуэ?»

Видимо, защиты мужа хватило, чтобы спасти утку от тесака жены.

— О, Маомао, наконец-то ты пришла.

Суйрэн вышла из внутренних покоев. Маомао обратилась к ней:

— Сестра Чуэ, возможно, передала вам, что я осматривала внучку господина Гёку-оу. Врач Тянью ходил со мной, он вернулся немного раньше.

Маомао кратко объяснила причину своего отсутствия. Тянью заявил, что она «лучше подходит для этой работы» и поручил ей отчитаться перед Джинши. Прекрасно понимая, что Тянью сейчас спокойно уплетает свой ужин, Маомао злобно пообещала себе как-нибудь подать ему ещё одну чашку чая со сверцией.

— Я сообщу о твоём приходе Лунному принцу, — Суйрэн подобрала упавший лист бумаги и выбросила в корзину.

— Почему так много бумажного мусора? — поинтересовалась девушка.

— Господин только что окончил писать письма. Он написал около сотни…нет, более двухсот писем.

— Двести писем?! — испорченные черновики в мусорной корзине были заполнены многословными приветствиями, написанными мелким почерком. Пусть это и стандартный официальный текст, если каждое письмо писать от руки, это вызовет воспаление сухожилий и суставных сумок кисти.

«Надо было подготовить противовоспалительную мазь», — с досадой подумала Маомао. К сожалению, она захватила с собой лишь мазь от ожогов и бинты.

Судя по количеству писем, Джинши обращался не только к высокопоставленным чиновникам, но и к наместникам различных регионов.

— Я понимаю, что господин Джинши трудится не покладая рук, но разве многочисленные просьбы о помощи, адресованные нижестоящим чиновникам, не подорвут его статус?

Суйрэн вздохнула в ответ на вопрос Маомао. Кажется, она тоже считала, что благородному господину не следует с такой легкостью писать официальным лицам.

— Полагаешь, его волнуют подобные мелочи?

— Нет, я так не думаю.

Это молодой мужчина более шести лет играл роль презираемого евнуха. Холодный приём, который ему оказали в Западной столице, был последним, на что Джинши обращал внимание.

— Вот поэтому я хотела бы попросить тебя, Маомао, поговорить с ним.

— Тактично поговорить, или как?

— Это, уж как сама решишь, — Суйрэн с улыбкой похлопала Маомао по плечу.

Маомао поняла: дело — дрянь. Она увидела Джинши, выходящего из спальни. С ним были Чуэ и Гаошун. Как только она заметила лукавую улыбку Чуэ и схватившегося за голову Гаошуна, у девушки возникло очень плохое предчувствие.

Джинши был в отвратительном настроении.

— Слышал от Чуэ, ты прекрасно провела время в деревне.

«Ох, Давно не видела его в таком настроении».

Маомао всё ещё злилась на Чуэ, что та всё ему разболтала.

— Кажется, вы с этим Рикусоном очень близки.

«Так и знала, что он затянет эту волынку».

— Ну, не так уж и близки.

— Да неужели?!

«Кто бы сомневался!»

Джинши с подозрением смотрел на Маомао.

Чуэ высунула язык и постучала себя по лбу. Гаошун покосился на невестку.

«Да. Я злюсь. Что ты ему сказала?»

Маомао знала, что долг Чуэ — обо всём докладывать Джинши, но всё равно обижалась на подругу.

— Тогда почему ты поехала с ним в деревню?

— Потому что я слышала, что путешествовать вдвоём в одной повозке экономно. К тому же, так было удобней беседовать.

Доводы Маомао, похоже, не удовлетворили Джинши.

— Могу я вернуться?? Вначале я собиралась рассказать вам об операции, но, учитывая время, может быть, все это подождет до завтра?

Вообще-то, она хотела обработать ожог Джинши, но сейчас лучше убраться от него подальше как можно скорее.

«Расскажу о внучке Гёку-оу позже» - решила она, пятясь к выходу.

Перед Маомао внезапно возникла стена. Джинши, который только что сидел за столом, теперь возвышался над ней.

— Я могу что-нибудь еще сделать для вас?

Джинши выглядел несчастным:

— До меня дошло, что этот человек, с которым, как вы утверждаете, у вас нет особых отношений, недавно сделал вам предложение руки и сердца.

По крайней мере, он перешел к делу.

— Он просто пошутил.

— Что за шуточки у этого типа?!

— Возможно, это была светская любезность, как шпилька для волос, которую господин Рихаку подарил мне на празднике в саду.

Маомао вспомнила, как Джинши бесился и мучил её тысячей вопросов из-за Рихаку когда-то. Маомао, в свою очередь, была уверена, что проблем не возникнет, если она будет честной и откровенной.

Джинши умолк. Он выглядел так, словно очень и очень хотел что-то сказать, но, несмотря на всю видимость обратного, был занятым человеком, у которого было много дел.

Маомао решила сменить тему и рассказать то, о чём изначально собиралась сообщить.

— Операция внучки господина Гёку-оу прошла успешно. Я хотела бы ещё понаблюдать за состоянием пациентки. Это не запрещено?

— Все в порядке. Я уже связался с господином Гёку-оу. Он сказал мне, что ты можете поступать так, как считаете нужным

—Понимаю.

Разве дедушки обычно не любят своих внучек? Ответ Гёку-оу показался таким... незаинтересованным. Может быть, потому, что их передал Джинши?

В голове Маомао вертелись слова его дочери о том, что Гёку-оу ненавидит иноземцев.

— Итак, чем больна его внучка?

Джинши откинулся на стуле.

Маомао почувствовала облегчение. Она сделала себе пометку — в будущем ей следует избегать упоминания даже имени Рикусона.

— Кишечная непроходимость. Инородное тело блокировало кишечник и нам пришлось удалить его. Хирургом был Тянью, а я ассистировала.

— Я думал, ты сама провела операцию.

— Не в том дело, что я не хотела, просто…

Просто Маомао для начала хотелось попрактиковаться на более безопасных пациентах.

— Дело в том, что навыки Тянью намного превосходят мои.

— Надо же, какой сюрприз.

Джинши выглядел слегка разочарованным, словно он действительно надеялся, что Маомао прооперирует пациентку.

Маомао не была хирургом. Она много раз по приказу Джинши проверяла еду на яды. Также однажды ей пришлось ампутировать руку одному солдату, о чём было известно Джинши, но её хирургический опыт действительно был ограниченным.

— Что за инородное тело закупорило кишечник?

— Поверьте, господин, вам лучше не знать.

— Только не говори мне, что это была саранча!

Джинши откинулся назад. Маомао покачала головой.

— Не саранча. Это были фрукты и волосы.

— Волосы?!

Джинши в замешательстве уставился на Маомао. Чуэ и Гаошун также с любопытством на неё смотрели. Маомао вкратце рассказала о ходе операции, а также упомянула о неприятии Гёку-оу иноземцев.

Джинши не выглядел особо удивленным.

— Тебе ведь известно об отношениях между императрицей Гёкуё и её сводным братом.

— В общих чертах. Вы имеете в виду дело о служанке Императрицы.

Как-то раз во дворце поднялся шум из-за того, что Гёкуё потеряла шпильку, и Маомао пригласили расследовать тот случай. Девушка помнила, о чём поведала служанка императрицы, Хаку-у.

— Верно. Когда я был в центральном регионе, императрица, казалось, прекрасно ладила со своим братом

— Только казалось, господин?

Маомао бросил на него озадаченный взгляд.

— В то время, когда она пребывала в Заднем дворце, императрица часто получала письма от своего брата. Хотя, если хорошенько подумать, Гёку-оу — не единственный брат императрицы.

Разница в возрасте между Гёкуё и её сводным братом так велика, что они могли бы быть отцом и дочерью. Неудивительно, что у Гёкуэна были и другие дети

— Но после случая со шпилькой, у меня появились сомнения в том, что Гёку-оу на самом деле не так уж близок с императрицей. Ты помнишь, у Гёкуё всегда было мало служанок, и наверняка задавалась вопросом — почему?

Так и было: служанок у императрицы всегда было слишком мало по сравнению с другими супругами. Даже то, что Маомао, простая прачка, была принята в Нефритовый павильон, стало возможным только благодаря уловкам Джинши. Маомао убеждала себя, что причина малого количества служанок — в том, что дегустаторы быстро умирали от ядов. Да и родной город Гёкуё находился слишком далеко на Западе, чтобы она могла привезти с собой толпу фрейлин. На самом деле девушка понимала: это всего лишь отговорки.

— Так господин Гёку-оу считает императрицу помехой своим планам? Или он недоволен её смешанной кровью? — спросила Маомао.

— Мне это не известно. С одной стороны, он отвергает сестру, с другой — отправляет в гарем свою приемную дочь, как две капли воды похожую на императрицу.

— Может быть, он планирует использовать дочь в перспективе?

Интересно, возникали ли у Гёку-оу ранее конфликты с иноземцами? Не следует судить людей на основе собственных симпатий и антипатий, у самой Маомао были люди, которых она, кхм, терпеть не могла. Она не могла судить.

Тем не менее она сказала:

— Если он действительно ненавидит иностранцев, у него, должно быть, тяжёлая жизнь. Жить в единственном месте в Ли, где иностранцев больше, чем где-либо еще.

— Может, в этом-то и причина? Чем больше людей, тем больше споров.

Маомао чувствовала, что не стоит углубляться в это. Ей пора менять тему. Она стала незаметно оглядываться по сторонам, ища возможность, но вдруг услышала звук распахнувшейся двери.

— Господин Джинши!

Быстрым шагом вошел мужчина с уткой на голове.

Во всей западной столице был только один человек, который подходил под это описание.

— Басен, что за суету ты развёл? — Джинши мудро проигнорировал птицу, восседающую на голове своего слуги.

— Прошу прощения, но дело чрезвычайно срочное.

— Что случилось?

— Великий комендант Кан скоро будет здесь!

— А он знает, который час?

Волосы на загривке Маомао встали дыбом. Сумей она отрастить хвост, как у кошки, шерсть на нём тоже встопорщилась бы. С тех пор как они прибыли в Западную Столицу, старик постоянно таскался за ней в аптеку, и каждый раз Маомао приходилось торопливо прятаться за спину доктора-шарлатана.

— А вот и я! — раздался весёлый голос.

За спиной Басена возникла лохматая голова Стратега с неряшливыми волосами. Утка, похоже, приняла его волосы за материал для гнезда, потому что она перебралась с вершины Басена и клевала его голову.

— Басен!…— Джинши с укором посмотрел на него.

— Простите, господин, я должен был сказать «Комендант Кан уже здесь».

— Маомаоооо! Слава богу, ты в порядке? — старик попытался оттолкнуть Басена, но тот не сдвинулся ни на дюйм. Пришлось стратегу протиснуться в щель между стеной и Басеном.

Гаошун немедленно закрыл собой Джинши, а Чуэ встала перед Маомао, подмигнув ей и показав большой палец вверх.

«Можешь вести себя как угодно дружелюбно, это не изменит того факта, что ты меня продала».

Но на всякий случай спряталась за спиной Чуэ, стараясь сохранять дистанцию между собой и приближающимся стариком.

— Должно быть, все эти жуки были такими страшными, Маомао! Не бойся, папа послал людей, чтобы их уничтожить.

«Конечно, именно в этот момент он решает оторвать свою задницу!»

С Чуэ, стоящей между ними, Маомао и военный советник кружили по комнате вправо и влево. Джинши сухо кашлянул, пытаясь привлечь к себе внимание.

— Господин Стратег, я вам сотни раз говорил — если вы хотите посетить меня, пожалуйста, сообщайте заранее. Давайте приступим к делу. Что вы хотите на этот раз?

На виске Джинши пульсировала жилка.

Стратег обернулся к юноше с искренним изумлением:

— Зачем мне повод, чтобы увидеться с дочерью? Я зашёл к ней сегодня в аптеку, но не застал, поэтому пришёл сюда, — стратег снисходительно улыбнулся Джинши. У того задергался глаз. Басен прикладывал нечеловеческие усилия, чтобы сдержаться. Маомао хотелось пнуть старикана.

— В любом случае, это была моя главная причина приехать. Но есть кое-что, о чём я хотел бы попросить господина Джинши, — стратег снова стал серьёзным. — Я хотел бы попросить Лунного Принца принять у себя в резиденции Мудреца.

— Неужели Мудрец Го приехал в Западную Столицу? — Джинши недоверчиво смотрел на Лакана

Насколько помнила Маомао, это был тот старик, который наблюдал за партией Джинши и Стратега во время турнира по Го. Учитель Императора.

— Это не он. Возможно, Может быть, мне стоит назвать его Западным мудрецом. Он вундеркинд в сёги, а не в го.

— Сёги?

Стратег хорош как в го, так и в сёги. Говорят даже, что в сёги он играет лучше, чем в го. И всё же здесь был кто-то, кого он называл "мудрецом" этой игры.

— Нашествие саранчи оставило его без крова, поэтому он обратился ко мне, своему старому другу, о помощи.

«Старый друг, да?»

Маомао слышала, что в молодости стратег провёл некоторое время в провинции. Не исключено, что он бывал в этих далеких западных краях.

— Понимаю. Вокруг такая суматоха. — Джинши задумался.

— Позвольте мне спросить, — Чуэ, не обращая внимания на серьёзность момента, подняла руку вверх. В отсутствие свекрови она немного ослабила контроль над своими ужимками.

— Извините, что усомнилась в ваших словах, но а вдруг этот человек — мошенник?

Грубовато, конечно, но Маомао считала, что Чуэ права. Стратег не различает лица людей и если кто-то притворится его старым другом, едва ли Лакан сможет отличить настоящего Мастера Сёги от поддельного.

— Не думаю, что я ошибся. Хотя… действительно, я давно уж не видел Золотого Генерала, поэтому предлагаю нам всем убедиться в подлинности его личности.

Кин Сё, «Золотой Генерал». Маомао знала от Луомэна, что стратег ассоциировал некоторых людей с фигурами сёги, но остальных присутствующих это сбивало с толку.

— Я собираюсь сыграть с ним раунд сёги для подтверждения моей правоты.

Его идею встретила минута молчания. Маомао не совсем понимала, как из этого следует, что игра должна состояться здесь и сейчас, но помошник, шедший за стратегом, нёс великолепную доску для игры в сёги. Сам стратег, очевидно, считал игру предрешенной.

— Похоже, моё разрешение вам не требуется? — саркастически заметил Джинши.

— Не говорите так. Если мой противник — в действительности Мудрец сёги, кто знает, возможно в благодарность за приют он согласится предоставить господину Джинши полезную информацию, — на лице стратега блуждала хитрая лисья ухмылка.

Джинши взглянул на Маомао. Она попыталась ответить жестом "не делай этого", но с того момента, как стратег нашёл её, бежать было некуда. Лучше уж пусть тратит время на свою игру, в любом случае, она задумалась над его зловещим замечанием.

Джинши тяжко вздохнул и сдался:

— Я попрошу кого-нибудь приготовить место для игры в сёги. Но вам придётся отложить партию до завтра!

— Это так великодушно с вашей стороны, Лунный Принц

По тону стратега и не скажешь — действительно ли он благодарен, или издевается. Маомао покосилась на ухмыляющегося стратега, погладила свой урчащий живот и переключилась на мысли об ужине.

Глава 3 - Большой Рин

На следующее утро Чуэ практически силком притащила Маомао в холл, где проходил турнир по сёги. Дальняя стена зала была завешана ворсистыми коврами. Маомао отметила, что с гобеленами на стенах эта часть виллы очень похожа на дома в стране Анан, куда они заезжали перед посещением Западной Столицы. Те же низенькие плетеные столики, и никакой крупной мебели.

На ковре расставили подносы с чаем и закусками. Фруктов среди закусок стало заметно меньше из-за нашествия саранчи.

Посреди зала была установлена доска для сёги. На неё пристально смотрел один старый пердун, которого Маомао узнала, и другой, которого она не узнала. Один из них — Стратег, а второй?

«Должно быть, его партнер по сёги».

Второму мужчине на вид было лет восемьдесят, не меньше. В молодости он, вероятно, выглядел величественно, но сейчас за доской сидел просто сгорбленный, дрожащий старик. У его ног лежал крепкий костыль, а за спиной стоял мужчина средних лет, обеспокоенно глядя на старика; вероятно — его помощник.

— Я привела её, — с энтузиазмом сказала Чуэ, подняв руку Маомао. Та заупрямилась, и отказывалась входить в зал, Чуэ пришлось ее силком втянуть. Рихаку даже сопровождал их в качестве ее телохранителя.

Услышав голос Чуэ, стратег радостно поднял голову от доски.

— Маомао…

Стратег собирался подойти к ней, но вдруг раздался громкий треск, и костыль соперника громко ударился в пол. Сила удара была настолько велика, что если бы не ковер, костыль бы сломался.

— Не отвлекайся! Мы в середине игры! — прорычал второй мужчина, сила его заявления шокировала в свете его дряхлой внешности.

Затем он поднял одну из своих фигур и передвинул ее вперед, с идеальным щелчком опустив вниз.

Тип в монокле в ответ лишь помахал рукой Маомао и вновь сосредоточился на игре.

— Прекрасный ход, — отметила Чуэ которая хотя бы делала вид, что обращает внимание.

— Как скажешь! Я не понимаю. Ты знаешь, что там происходит, сестра Чуэ? — с дружеским смехом спросил Рихаку.

— Да так, просто показалось, что надо сказать. Ну, знаете, после того, как он сделал этот щелчок.

Она понятия не имела, что означает этот ход; она просто сказала то, что ей показалось правильным. Как обычно.

— Давай, давай, сестра Маомао, пойдём выпей чаю. Госпоже Чуэ он необходим, если она собирается перекусить.

Девушки опустились на ковер. Лето в Западной Столице жарче, чем в центральных регионах, но климат сухой и более комфортный. Саранчу ещё не полностью прогнали, поэтому под потолком были развешаны противомоскитные сетки.

«Эти люди очень богаты», — подумала Маомао, коснувшись ковра.

Лёгкая текстура, шелковистая и мягкая, как шерсть. Нити сплетаются в изящный узор, дополненный вышивкой. Москитные сетки также изготовлены из легкого шелка и поблескивали на ветру.

Маомао сидела на низком плетёном кресле, жуя паровые булочки, рулеты из теста с начинкой из сгущенного молока, и досадовала, что роскошный ковёр будет испачкан крошками.

Стратег набивал себе рот во время игры, поглощая закуски с таким упоением, что его многострадальный помощник с трудом справлялся с задачей их обеспечения.

Помощник Лакана, вечно встревоженного вида мужчина, принес очередной поднос с закусками.

— Онсоу! Ты сможешь — Чуэ оказала поддержку как умела.

«Значит, его зовут Онсоу», — отметила про себя Маомао.

Как обычно, имени этого человека она не знала, а услышав, не запомнила бы. Но, видимо, им предстоит часто встречаться, так что придётся приложить усилия и зафиксировать его имя в памяти.

— Хахаха, у господина Онсоу непростая работенка — ни минуты свободного времени.

Рихаку вёл себя так, словно они с этим парнем старые знакомые. Вероятно, так и есть — ведь оба служили в военном ведомстве.

Онсоу заметил Маомао и попросил ближайшего слугу принести дополнительный поднос с закусками. Поставив еду перед стратегом, он подошёл к Маомао.

— Мне очень жаль. Я знаю, что он постоянно заглядывает к вам.

Онсоу склонил голову перевод девушкой, прося прощения. Заметно было, что этот человек поднаторел в искусстве извинений — угол наклона его головы был идеальным.

«Редкий талант!»

Госпожа Малахитового дома с радостью переманила бы парнишку в бордель, увидев, как виртуозно он умеет извиняться. Достаточно зрелый, чтобы не выглядеть мальчишкой, скромный и компетентный — эти качества пригодились бы, когда неквалифицированные проститутки случайно оскорбят клиента. Ну а если клиент, все же, устроит неприятности, вышибалы без единого слова выставят его вон.

«Интересно, заинтересует ли его новая профессия? Я могла бы его представить».

Быть официальным извинителем в борделе было нелегко, но это должно было быть лучше, чем быть личным помощником стратега-урода.

Если он не будет осторожен, люди могут еще больше разозлиться на него за то, что он оказался в таком месте. В такие кризисные времена, как сейчас, времени на сёги и банкеты не хватало. Эта игра была разрешена только потому, что ее лично устраивал чудаковатый стратег.

— Непохоже, что этот человек жульничает или притворяется кем-то другим, — заметила Маомао.

Раз Стратег с таким вниманием погрузился в шахматную партию, его соперник должен быть выдающимся игроком.

— Конечно нет. Это же сам Большой Рин!

— Он настолько знаменит?

— Говорят, в прежние времена игроки в сёги приезжали к нему издалека, даже из центрального региона. Он был настолько силен. Если бы его семья не находилась в упадке, он всё ещё был бы знаменит, — поведал Онсоу.

— А что случилось с его семьей? — Маомао стало любопытно.

— Ну ладно, рано или поздно вы всё равно об этом узнаете, так что слушайте, — тихо ответил Онсоу, так, чтобы старик не услышал. — Господин Лакан упоминал вчера, что старик обладает некой полезной информацией. Эта история взаимосвязана с падением его семьи. Большой Рин хорошо разбирался в истории Западной Столицы и был видным чиновником при императорском дворе.

Что ж, это было очевидно: не смотря на дряхлость тела, суровый и властный тон, которым он призвал самого Лакана к порядку, свидетельствовал о том, что этот человек обладал властью убеждения.

— Если бы я сказал, что его судьба была решена семнадцать лет назад, вы бы поняли, о чем я?

— Вы говорите о ситуации с кланом И, не так ли? — глаза Маомао расширились.

— Верно. Большой Рин пользовался глубоким доверием клана И, но за тесную связь с повстанцами он был отправлен в отставку, а исторические книги и документы, которые он долго и с любовью собирал, были сожжены. И хотя членам семьи мастера Рина сохранили жизнь, неудачи следовали одна за другой и нанесли тяжелый ущерб его психическому здоровью. В одну ночь, казалось бы, этот ранее цветущий человек стал дряхлым и полубезумным.

— Это полезная информация, — сказала Маомао.

Если это правда, старик действительно может обладать информацией, интересующей Джинши и Маомао. Но в то же время у девушки возникли подозрения. Она прищурилась:

— А вы сами, Онсоу, откуда столько знаете о клане И? Даже господину Гаошуну было мало что известно так много.

— Разве вы не знали? Клан И был истреблен тогда, когда господин Стратег находился в Западной Столице, и я был свидетелем происходящего.

«Вот как!»

Маомао пристально посмотрела на стратега, игравшего в сёги.

«Почему он мне ничего не сказал?»

Возможно, единственным подходящим ответом был «потому что она не спрашивала», но Маомао всё равно злилась на стратега.

— Конечно, господин Лакан такой, какой он есть, и большинство его воспоминаний связаны с залами для игры в го и додзё сёги. Учитывая его склонность забывать всё, что не представляет для него личного интереса, я не уверен, что он может предложить ту информацию, на которую рассчитывает Лунный принц. В данном конкретном случае, подозреваю, он помнит столько, сколько помнит, только потому, что Большой Рин произвела на Стратега глубокое впечатление и тот его запомнил.

— Полагаю, что вы правы.

Бесполезно спрашивать стратега о событиях семнадцатилетней давности — уничтожение клана И не интересует его.

— Если бы только Большой Рин был ещё в здравом уме, он, вероятно, мог бы многое рассказать вам о тех временах. Как я слышал, у него бывают моменты ясности... но только моменты

— Моменты, — повторила Маомао.

Она действительно слышала, что люди, страдающие дряхлостью, иногда внезапно возвращались в здравый рассудок. Онсоу, похоже, намекал, что им следует попытаться поймать мастера Рина во время одного из таких приступов.

— Вижу, господин Лакан зовёт. Мне очень жаль, но я должен идти. Подробности обсудим позже.

Онсоу вернулся к стратегу. У того как раз закончился сок.

Маомао осмотрелась. В зале находились Лакан, Онсоу, Большой Рин и его помощник, а также сама Маомао, Чуэ и Рихаку. Джинши с сопровождающими ещё не прибыли. В их отсутствие Маомао не оставалось ничего другого, как попытаться собрать и проанализировать информацию. В любом случае, пока партия в Сёги не окончится, делать особо нечего, поэтому она решила перекусить.

— Попробуй, Сестра Маомао, это очень вкусно.

— Сестра Чуэ, какую по счету булочку ты уже слопала?

— Я проверяю еду на яд! — свысока взглянув на подругу, ответила Чуэ.

— Давай-ка лучше профессионал этим займется. Пока на тарелке хоть что-то осталось.

Выпечка действительно была очень вкусной, жаль, винишко к ней не подали. Но еды сейчас не хватало; просто поесть — уже роскошь, так что обойдемся и тем, что есть.

Пока стратег потягивал сок, к Маомао снова подошёл Онсоу.

— Может быть, вы возьмёте это, — сказал он, протягивая что-то Маомао.

— Что это?

Он протянул ей книгу. Сделанная из пергаментной бумаги, она представляла собой сборник рассказов. Ей бы больше понравился энциклопедия лекарственных трав или книга по медицине, но и эта была довольно интересной.

— Я могу принести и другие книги, которые вам понадобятся. А может, вы предпочитаете настольные игры и карты?

Онсоу продолжал настойчиво ухаживать за Маомао и её подругой, отчего девушка почувствовала себя неловко.

— Не стоит так беспокоиться о нас.

— Я... Ну... Вы в этом уверены? —Онсоу выглядел явно не в своей тарелке. — Партия между господином стратегом и мастером Рином началась около двух часов назад, и… ну…

— Да?

— Думаю она продлиться ещё два часа.

— Ещё два часа тут торчать?!

— Возможно, вы захотите узнать, что Лунный принц был здесь незадолго до вас, но он снова ушёл. Он занят служебными обязанностями, поэтому приказал не беспокоить его до тех пор, пока не закончится игра.

Конечно, Джинши — занятой человек, очень разумно с его стороны сослаться на служебные обязанности. Но почему тогда она не могла уйти? У Маомао тоже были дела — например, готовить лекарства по поручению доктора Ю.

— Как вы думаете, я смогу выбраться отсюда? Вы можете позвать меня, когда игра закончится.

Маомао захватила тарелку с фруктами и булочками. Они бы очень порадовали доктора-шарлатана, в последнее он время плачется, что у него нет закусок.

— Мне очень жаль, но нет. Если вы сейчас уйдёте, господин Лакан потеряет концентрацию. А если он будет делать какие-то... нестандартные движения, Большой Рин устанет и уснёт.

«Чёрт, все это чересчур хлопотно».

И вообще, если восьмидесятилетнему старикашке придется играть ещё два часа, он в любом случае вырубится. И тогда Маомао придётся беспокоиться, чтобы бедолага не свалился со стула, и не сломал себе что-нибудь.

«Теперь я точно не смогу уйти. Кто-то ведь должен побеспокоиться об этих двоих».

Маомао не могла сидеть сложа руки, поэтому послала за пестиком и ступкой для приготовления лекарств в аптеку, и стала измельчать травы вместе с Рихаку, наблюдая за игроками. Время от времени слуга Мастера Рина смачивал губы старика ватой, смоченной водой, помогал старику подняться и провожал в туалет.

Он действовал как опытная нянька — ловко и незаметно.

На вид компаньону Большого Рина было около сорока лет. По возрасту он мог приходиться ему сыном или даже внуком. Было очевидно, что Большой Рин жив до сих пор благодаря тщательной заботе этого человека.

Когда Онсоу в очередной раз подошёл проверить, не нужно ли ей чего, Маомао спросила:

— Кто этот помощник мастера Рина?

— Вроде бы, его родственник. Близких родичей у старика не осталось. Господин Стратег называет его «Недо-Рин»

— Недо-Рин?!

Возможно, компаньон старика — действительно не очень знатен, но он вовсе не заслужил такое обидное прозвище. Лакан очень груб.

Через час они заполнили поднос круглыми таблетками.

Онсоу, похоже, находил пребывание в компании Маомао гораздо более приятным, чем рядом со стратегом, и с энтузиазмом помогал делать пилюли.

Маомао встряхнула плоскую бамбуковую корзину, просеивая через отверстия пилюли одинакового размера, и расфасовала их по пакетам. Внезапно мастер Рин покачнулся на стуле и начал заваливаться. Маомао бросилась к игрокам.

— О, Маомао, ты здесь, — счастливо заулыбался Стратег.

Она оттолкнула стоявшего на пути Лакана, чтобы удержать его соперника от падения, но в это время подоспел его родственник, Недо-Рин.

— Не беспокойтесь, — громко сказал он, придерживая старика, и приложил ухом к его рту. Недо-Рин, казалось, что-то зашептал.

Звук был слишком тихим, чтобы Маомао его расслышала. Недо-Рин внимательно прислушался к словам старика, и записал на листе бумаги. Маомао краем глаза заметила, что это была цепочка казалось бы бессмысленных символов. Она глубоко задумалась.

Бормотание старика прекратилось. Недо-Рин смочил ему губы водой и осторожно погладил по спине.

— Всё в порядке, Недо-Рин? — спросил стратег, взглянув на Маомао.

— Он устал, позвольте ему немного отдохнуть, — ответил Недо-Рин, не обеспокоенный тоном стратега.

Он аккуратно уложил старика на диванчик, затем подошел к шахматной доске, чтобы записать ходы.

— Быть сиделкой старика действительно не просто, — сочувствующие заметила Чуэ, быстренько доедая булочки с тарелки стратега. В её голосе звучало полное безразличие. Маомао беспокоилась о Гаошуне и Таомэй в их преклонном возрасте.

— Маомаооо… - услышав теплый голос стратега.

Маомао скривилась:

— Пожалуйста, не подходи ко мне, от тебя пахнет как от промокшей псины, — пробормотала она.

— Ого, это жестоко, — сочувственно прокомментировал Рихаку. Но, каким бы резким ни был отпор Маомао, старика не остановить.

— Ты упоминала, что не любишь сладкое, поэтому я приказал приготовить для тебя соленые закуски. А где вино? Хочешь вина? Я прикажу принести его для тебя…

Винишко!..» — у Маомао даже слегка закружилась голова, но затем она яростно замотала головой, пытаясь совладать с собой. Правда, лицо у неё при этом было такое несчастное, что Чуэ поспешила вмешаться:

— Если у вас есть местное фруктовое вино, пожалуйста, угостите госпожу Чуэ. А еще, поскольку у нас тут формально есть работа, может, вы расскажете мне о том старике?

Чуэ не отличается вежливостью, и если ей что-то нужно, она прёт напролом. Но такая тактика помогает ей добиться результатов.

Рихаку от вина отказался, сказав, что выпьем его позже, после дежурства.

Стратег в ответ на реплику Чуэ склонил голову и внимательно уставился на девушку:

— Кэйма?

Чудаковатый старик сравнил Чуэ с фигурой Сёги под названием кэйма, или деревянный конь. В отличие от многих людей, которых он видел как безликие чёрно-белые камни для игры в Го, похоже, Чуэ в его глазах обладала индивидуальностью. Он запомнил её, как фигуру, которая играет не по правилам: кэйма — единственная фишка в Сеги, способная перескакивать через другие фигуры. Хотя он и не был способен различать лица, но оценка людей, тем не менее, оставалась очень точной.

— Я смогу поведать вам о своём дедушке куда больше господина стратега, — вмешался в разговор Недо-Рин.

Его подопечный крепко спал. Все расселись вокруг столика с закусками. Чуэ заварила чай и подала его остальным. Маомао поставила перед каждым индивидуальные тарелки, а тем временем отодвинула в сторону различные лекарства и фармацевтические инструменты.

— Могу я спросить, что вы уже слышали о нём? — Недо-Рин спокойно разглядывал компанию. Его одежды были потрёпанными, но манеры оставались безупречными. Онсоу сказал, что их семья находится в упадке, но Недо-Рин казался образованным и вежливым человеком.

«Значит, Мастер Рин — его дедушка».

Малому Рину около сорока лет. У него тёмные вьющиеся волосы и более светлый, чем у жителей Центра, цвет глаз. Его дедушка, имел черты лица, характерные для иноземца или человека смешанных кровей, и крючковатый нос. Цвет редких седых волос и бровей старика уже не определить. Волосы старика свободно свисали, возможно, сложные прически ему не нравились. Недо-Рин, совершенно очевидно, хорошо заботится о своём дяде. Интересно, а других родственников у Мудреца Сёги не осталось?

— Я слышал, Мастер Рин хорошо разбирался в истории Западной Столицы. Его называли тут ходячей энциклопедией, — ответил Онсоу.

Лакан в это время настойчиво уговаривал Маомао перекусить и Чуэ встала между ними. Очевидно, в ее желудке еще оставалось место, потому что угощение быстро исчезло.

— Так было раньше, но теперь он... ну, вы понимаете. Если бы не прискорбный случай, произошедший семнадцать лет назад, уверен, дедушка сохранил бы остроту ума.

— Вы говорите об уничтожении клана И? — уточнил Онсоу.

Маомао была рада, что он упомянул об этом.

Он действительно умеет доводить дело до конца. Онсоу не демонстрировал этого, но подталкивал то тут, то там, чтобы все шло гладко. Очевидно, он недолго пробыл на службе у начальника, который только и умел, что нарушать приказы и срывать планы.

— Верно. Говорят, во время того инцидента на него напали и ранили в голову.

Недо-Рин осторожно приподнял тонкие волосы старика, показывая длинный шрам на виске.

—  Моему дяде было приказано составить историю Западной Столицы. Но когда клан И подвергся уничтожению, дядю тоже обвинили в предательстве. Хорошо, что других членов семьи обвинение не коснулось.

На его лбу образовалась морщинка, свидетельствующая о том, как тяжело ему было рассказывать об этих событиях.

— Люди, напавшие на клан И, по сути, были простыми головорезами. Они восприняли императорский приказ о наказании клана как позволение безнаказанно вырезать всех членов семьи до единого. Когда мой дедушка попал в их руки, не только книги его сочинения, но и классические произведения и справочники были сожжены без разбора. Спустя несколько месяцев моего дядю, к счастью, освободили. Но он вернулся сломленным. Его ближайшие родственники отказались заботиться о нём, и мой отец приютил старца у себя.

Симптомы Большого Рина, вероятно, были результатом жестокого избиения в плену и уничтожения дела всей его жизни. Семья его бросила. Какова бы ни была причина, это невыносимо было слышать.

— Многие книги из числа уничтоженных были редкостью. Когда я думаю об этом, мне становится очень жаль, что из вот так сожгли. — Недо-Рин досадливо пнул ковёр.

Так он пытается хотя бы частично восстановить редкие книги со слов полубезумного старика? Непростая задача. В таком случае, что означает бормотание старика, которое он недавно записал?

Онсоу посмотрел на Маомао, словно передавая ей инициативу.

Что касается того, чем занимался в этот момент чудаковатый стратег, то его лицо покраснело, и он был навеселе. В руках у него была стеклянная бутылка. Маомао пыталась сосредоточиться на разговоре, но не могла не смотреть на него.

«Похоже, он смешал свой сок с фруктовым вином».

Она поняла, что стратег по ошибке выпил вино, которое хотела взять Чуэ. Чуэ взяла у него бутылку, игриво высунула язык и принялась пить.

«Ну же, оставь немного для меня!» — мысленно взмолилась Маомао, но Чуэ проигнорировала умоляющий взгляд Маомао. Смирившись, Маомао снова обратилась к Малому Рину.

— Что нам следует делать, чтобы восстановить память Мастера Рина?

— Дедушка — осторожный человек, он не стал бы хранить все книги в одном месте: они ведь могут легко воспламениться, случись пожар. Если вы ищете записи, то я уверен, что он их где-то спрятал.

— То есть, помимо сожженной библиотеки есть и другие?

— Уверен, что да.

Если записи хранятся в другом месте, возможно, они сумеют их найти.

— Но тайную библиотеку до сих пор никто не обнаружил. Кто-нибудь знает, где она?

— К сожалению, местонахождение и состояние книг никому не известно.

«Да это же всё равно, что искать иголку в стоге сена!»

Маомао взглянула на своего биологического отца. Хотя он всего лишь назойливый старикашка, иногда он оказывается чрезвычайно полезным.

— Тогда, полагаю, вы воспользуетесь минутами его прозрения и попытаетесь узнать, где находится библиотека?

Для этого потребуется мноооого терпения.

— Неужели сведениям, полученным от безумного старца, можно доверять? — усомнилась Чуэ.

Недо-Рин сделал глоток чая, словно не зная, стоит ли говорить дальше, а затем признался:

— Вообще-то, раньше уже находили книги таким образом.

Маомао удивленно распахнула глаза:

— Неужели?

— Это правда. Однажды родственники мастера Рина обыскала дом, в котором они жили раньше, основываясь на случайных воспоминаниях дяди. И они действительно нашли кое-что.

— Что именно?

— Записи партий, сделанные дядей. Они были спрятаны под половицей.

— Записи партий…— повторила Маомао — Полагаю, все были очень разочарованы. После всех этих поисков и прочего

Казалось, что эти родственники взяли Большого Рина к себе отчасти потому, что думали, что он может им что-то перепасть.

—  Ту книжку, как я слышал, они использовали для растопки печи.

А ведь эти записи были важны для Мастера Рина. Ценность — в глазах смотрящего, и это может сделать жизнь такой жестокой.

— Как жаль. Они могли бы хоть что-то стоить, если бы всё ещё были рядом, — заявила Чуэ, дегустируя фруктовое вино.

Маомао очень хотелось попросить и себе чашечку.

— Ты права, — согласился Недо-Рин. — Ко мне даже приходили люди, которые хотели продать эти записи игр, узнав, насколько мой дедушка одарен в сёги.

Маомао почувствовала, что через что-то подобное она уже проходила. Просто дежа вю с этими книжонками!

— Я слышал, что игра в Го популярна в Императорской Столице, и там обучающая литература по игре Го продаётся очень успешно. Кое-кто считает, что у сёги есть неплохой потенциал для заработка, поэтому к моей семье обратились за помощью в поисках книги-справочника.

Маомао украдкой взглянула на храпящего стратега. Каким-то образом мир продолжал жить в его тени, хотя ни он, ни мир об этом не знали.

— Его семья была почти в бешенстве, когда узнала, что в тех играх могли быть деньги, но не успели они придумать, что делать, как налетел рой... Семья где-то узнала, что мастер Лакан — старый друг моего дедушки, и, хотя мне стыдно говорить об этом, они уговорили его попросить о помощи.

Уши Малого Рина покраснели, словно ему было неудобно за жадность своей семьи. Но, как говорится, бедняку все сапоги по ноге, и тут уж не до амбиций, когда в кармане пусто.

Напротив, вовсе не меркантильные родственники Большого Рина казались Маомао странными, а именно Недо-Рин, который охранял старика и пёкся о его благополучии. Интересно, спрашивала себя девушка, чем вызвана её подозрительность?

— Дедушка сегодня выглядит намного бодрее. Думаю, всё потому, что ему посчастливилось играть в сёги с самим господином Стратегом спустя столько лет. Простите меня за навязчивость, но нельзя ли мне получить запись игры после её окончания?

— Думаю, я не вижу причин для отказа, — сказала Маомао. Чудаковатого стратега это, похоже, не волновало.

— Тогда, если предположить, что бормотание моего дедушки приведет к ещё одному спрятанному тайнику с бумагами или старыми записями об игре?

— Мы отдадим вам все записи игр.

— Госпожа Маомао… — Онсоу обеспокоенно посмотрел на неё, услышав последнюю фразу.

—Стратег не будет интересоваться записями старых партий, — твёрдо ответила девушка.

— А что если он спросит меня?

— Просто скажите, что это я приняла решение! — отрезала Маомао.

— Свали всё на Маомао! — поддакнула Чуэ.

Похоже, Онсоу просто хотел получить устное подтверждение, чтобы уйти от ответственности, если вдруг что-то случится.

Итак, следующим шагом будет выяснить, где находятся старинные книги и документы.

— Тот лист, на котором вы записали сегодняшнее бормотание мастера Рина, всё еще у вас? Не могли бы мы взглянуть на них?

— Вот здесь я записал ключевые моменты.

Недо-Рин достал кусок пергамента. Компания склонилась над ним. На пергаменте было написано: «Серебряный генерал на клетку 5 по вертикали, 3 по горизонтали», «Драконий конь на клетку 8 по горизонтали, 3 по вертикали». Маомао не интересовалась игрой в Сёги, но даже она понимала, что это «кифу», запись ходов. Положение фигур на доске для удобства записывается комбинацией иностранных цифр, которые обычно в стране не используются, и иероглифов.

«Что за ерунда?» — у Маомао разболелась голова.

— Нет ли у вас другой доски для сёги и фигур, которые мы могли бы позаимствовать?

Она взяла у Онсоу доску. Если ты в замешательстве, лучший способ разобраться — это эксперимент.

Она расставила фигуры на клетки в соответствии с записью.

—  Итак, Серебряный генерал на 5 по вертикали…

Хотя фигуры помещались на доске в соответствии с записью, особого смысла в этом всё равно не было. Маомао внезапно остановилась:

— Забавно, — вмешалась Чуэ, глядя на доску. — Здесь сказано, что пешка должна переместиться на второй ряд.

— Ха! Даже я знаю, что это незаконный ход. — Рихаку тоже подключился к обсуждению.

Онсоу взглянул на доску и покачал головой:

— Тут три «Дракона», хотя в партии обычно только одна такая фигура.

— Если бы я лучше понимал эту игру, наверное, я смог бы вам что-то подсказать.

— Разве ты не умеешь играть в сёги?

— Не то, чтобы совсем не умею. Но вспомни, на кого я работаю. Их мне и на службе с лихвой хватает. Не собираюсь смешивать служебные обязанности и личную жизнь! — Онсоу смущённо отвёл взгляд.

— Я отлично понимаю, что ты чувствуешь! — поддержал его Рихаку.

— Почему так, Господин Рихаку? Вы не служите непосредственно под началом стратега... На самом деле, я не думаю, что вы вообще имеете к нему какое-то отношение, не так ли? — спросила Маомао.

Рихаку, конечно, был солдатом, но он гораздо реже видел чудаковатого стратега, чем Онсоу.

Вместо ответа Рихаку повернулся к Маомао и сказал:

— Слушай, тебе не кажется, что это доска напоминает карту Западной Столицы?

— Что ты имеешь в виду?

— Вот, смотри, фигура «Гёкусё», она ещё называется «Король», или «Драгоценный генерал», — это расположение королевской резиденции, а пустые клетки вокруг — улицы.

— И вправду, похоже!

Клетки на доске выглядели как сеть улиц и перекрёстков. Маомао теперь смотрела на доску, как на карту, точно так же, как видел её Рихаку. Будучи воином, защищавшим Столицу, юноша рассматривал карту города ежедневно.

— Погоди, я расставляю оставшиеся фигуры.

Фигуры мелодично позванивали, когда девушка размещала их на доске. Однако расстановка фигур была странной

—  Как вы думаете, это похоже на игру сёги?

— Не очень, — сказал Недо-Рин.

И Мастер Рин, и Стратег крепко спали, сейчас Недо-Рин, вероятно, лучше всех присутствующих разбирался в сёги. Честно говоря, Маомао не могла сказать, насколько справедливы подозрения Чуэ в отношении этого человека, поэтому пока что отставила их в сторону.

— Если это не запись шахматной партии, тогда что?  Маомао подняла руки, сдаваясь.

— Взгляните, положение фигуры Короля сильно сдвинуто к центру.

— И госпожа Чуэ с вами согласна. Этот «Гёкусё», «Драгоценный генерал», действительно чересчур выделяется.

Маомао была согласна с Рихаку и Чуэ. Все три фигурки «Королей» были расположены практически в самом центре доски.

— А вот ещё один…

Маомао взглянула на доску и увидела, что в северной части доски для сёги расположен ещё один «Король». Другие фигурки были распределены также неравномерно.

— Господин Рихаку, если вы сравниваете доску со Столицей, то что здесь соответствует чему? — Маомао повернула доску к Рихаку.

— Если принять фигуру «короля» за резиденции членов императорской семьи или наместника, то по аналогии… — Рихаку провёл пальцами по доске.

— Вот это скопление фигур — центр города, рынок.

— А ещё одна фигура короля, расположенная чуть в стороне?

— Должно быть, резиденция политика или влиятельного чиновника, — предположил Рихаку

«Да! В этом есть смысл!»

Маомао повернулась к Чуэ и спросила:

— Сестра Чуэ, у тебя ведь есть с собой карта Западной Столицы, верно?…

Рихаку рассмеялся:

— Откуда у Чуэ с собой карта?

— Разумеется, есть, — не обращая внимание на поддразнивание Рихаку, Чуэ выудила из рукава свиток толстого пергамента.

— Почему ты носишь с собой что-то подобное?! — воскликнул Рихаку, заменив отсутствующего брата Лахана.

— Потому что я — госпожа Чуэ! — гордо ответила девушка.

Именно потому что Чуэ — та, кто она есть, Маомао и обратилась к подруге за помощью. Она раскрыла карту и сравнила её с доской.

— Взгляните на расположение фигуры «Гёкусё», или «Генерала». Разве это не наша вилла?

Западная Столица — город, спроектированный по образцу Императорской Столицы, в виде кварталов, разделенных улицами, пересекающиеся под прямым углом. Он очень похож на шахматную доску, хотя это не сразу бросалось в глаза, поскольку некоторые районы, преимущественно, ранней застройки, были построены довольно хаотично.

— Я почти уверен, что расположение этой фигуры «Драгоценного генерала» совпадает с расположением резиденции господина Гёкуэна. А если мы вернёмся на 17 лет назад, здесь находилась резиденция клана И, — пояснил Недо-Рин. Будучи местным жителем, он знал много полезного о городе.

— Теперь я понял, почему фигурок «драконов» так много. Я помню, что в названиях некоторых магазинов раньше включали иероглиф «дракон».

Изображения драконов преимущественно используются Императорской семьей, однако некоторые магазины добавляли этот иероглиф в свои названия на удачу.

— А что означают эти пешки? — Чуэ указала на две соседние клетки. —  Судя по расположению, они находятся где-то недалеко.

— Может быть, это книжный магазин? Или, скорее, лавка, где продается бумага и всякие канцелярские мелочи.

— Хм, я не замечал в окрестностях подобного магазина, — нахмурился Рихаку.

Маомао проверила другие фигуры.

— Я думаю, что мы совершаем ошибку, используя современную карту, — заметила Чуэ. — Нам нужна карта семнадцатилетней давности.

Это верно. За прошедшие годы часть магазинов закрылись и на их месте появились новые.

— Я схожу за старой картой, — вызвался Младший Рин. — Пожалуйста, не могли бы вы в моё отсутствие присмотреть за дедушкой?

Недо-Рин поднялся. Его престарелый родственник всё ещё спал.

— А я приглашу Лунного Принца. Госпожа Маомао, пожалуйста, проследите и за господином Стратегом.

Онсоу тоже подскочил.

— Хорошо, хорошо, я позабочусь об господине Рине.

— Мне нужно, чтобы вы присмотрели за господином Лаканом, —  настойчиво попросил Онсоу и вышел из зала.

Маомао и другие были заняты сравнением доски и карты. Казалось, сравнение шло очень хорошо. Настолько хорошо, что все они упустили что-то очень важное.

[П.п: Сделаю небольшое пояснение вот этого кусочка:

— Забавно, — вмешалась Чуэ, глядя на доску. — Здесь сказано, что пешка должна переместиться на второй ряд.

— Ха! Даже я знаю, что это незаконный ход. — Рихаку тоже подключился к обсуждению.

В сёги пешка начинает игру с третьего ряда и не может ходить назад. Так что во втором ряду пешка оказаться никак не может.]

Глава 4 - Недо-Рин

Маомао осмотрел карту, которая теперь была испещрена надписями.

— Думаю, мы заполнили большинство мест, в которых уверены.

Маомао, к сожалению, не сумела сопоставить с картой и половины перечисленных стариком шахматных фигур. Город сильно изменился за прошедшие годы.

— Господин Джинши сейчас принимает посетителей, он не может спуститься к нам. К нему пришел министр Ру заместитель из Министерства обрядов, — Онсоу успел вернуться. Правда, он задержался, заскочив по пути в офис Стратега: в руке он держал стопку документов.

— Заместитель?

Маомао не была знакома с этим чиновником. Она, правда, сдала экзамен придворной дамы, но умудрилась всё позабыть.

«Кажется, доктор Ю как-то упоминал это имя».

— Простыми словами, это второй по значимости чиновник в Министерстве обрядов. Когда брат Императора проводит жертвоприношения, его должен сопровождать сановник достаточно высокого положения, — тихонько подсказала ей Чуэ.

Хотя Маомао и не знала, для чего министр Ру здесь, но, вероятно, не имеет особого значение, если Джинши не придёт.

— Боже, что держит этого парня? — Рихаку приподнял москитную сетку и выглянул наружу. Солнце медленно садилось. — Прошло уже пол-часа. Знал бы, что он такой копуша, пошёл бы с ним.

— Наверное, так было бы лучше. В конце концов, Недо-Рин — всего лишь гость здесь. Может, охранники заметили потрёпанную одежду и задержали его?

Если бы с ним пошел Рихаку или Чуэ, хорошо знакомые стражникам, проблемы бы не возникло. А вдруг он вообще покинул особняк?

— Может, я схожу за ним? — предложил Рихаку.

Маомао готова была согласиться с ним.

Раздался громкий зевок и старик с моноклем, по ошибке выпивший вина вместо сока, проснулся.

— Всем привет. Я что, уснул? А где моя малышка?

Стратег всё ещё не проснулся окончательно. Онсоу подал ему горячо любимый освежающий сок.

— Маомао здесь, — успокоил его слуга.

— Не шуми,  —раздраженно оборвала старика Маомао.

Ей вообще не хотелось с ним разговаривать, но им всё ещё нужно было разобраться с картой, так что она использовала тарелку с закусками, чтобы установить барьер между ними.

— И не смей пересекать эту границу!

— Ого-го! Это похоже на то, что придумала бы моя старшая сестра Маамэй!

Должно быть, она делала нечто подобное с Гаошуном.

Маомао попросила установить перед стратегом доску.

— Не знаю, стоит ли ждать от вас ответа, но я спрошу. В частности, мой вопрос касается западной столицы семнадцать лет назад. Если это особняк клана И, а здание по диагонали от него — резиденция мастера Гёкуэна, то знаете ли вы, что означают остальные фигуры? А, я думаю, что нет. Но всё равно спасибо.

— Хм, старый пердун ещё не ответил, — сказал Рихаку, не стесняясь использовать имя "старый пердун" прямо в присутствии старого пердуна.

Хотя, похоже, Лакан не возражал. Его лисьи глаза сощурились и Стратег указал на доску мозолистыми кончиками пальцев.

— Это — додзё сёги. Следующая клетка — магазин, где продаётся инвентарь для игры — доски и фишки.

—  У господина Лакана стальная память на вещи, которые его интересуют, — пояснил Онсоу.

— Этот дракон — ресторан, — продолжил Стратег. — Если вы выиграете там партию, еда для вас бесплатна. Правда, когда я выиграл три партии подряд, это правило отменили.

Нетрудно понять, почему стратег запомнил этот ресторан, и почему он вообще был отмечен на карте Мастером Рином. Маомао подумала, что старика вполне можно использовать в своих целях при умелом обращении, и задавая правильные вопросы.

— Не помню точно, что было расположено на месте фигуры «кэйма» (деревянного коня) и «нари-кэй» (перевернутого коня). Первое, кажется, — храм. Другое находится где-то в жилом районе, так что, возможно, именно там впервые были найдены записи игры, — сказала Чуэ, обводя кружком места на карте.

— Получается, самое подозрительное место — это храм.

Стратег внезапно начал оглядываться по сторонам.

— Что случилось? — спросил Онсоу.

— Куда делся Недо-Рин? — удивительно, что он вообще заинтересовался кем-то другим.

— Пошёл за старой картой.

— Хм…

Как необычно для стратега проявлять интерес к другому человеку.

«Можно было ожидать, что он спросит о Большом Рине, но Недо-Рин...» — Маомао задумалась.

Потом она повторила про себя: "Недо" Рин...

Маомао сильно хлопнула рукой по доске. Все потрясенно уставились на девушку.

— Что случилось? — испуганно спросил Рихаку.

Маомао смотрела на Лакана, поменявшись в лице.

Некоторые люди обладают выдающимися талантами, но не знают, как правильно их использовать.

— Ты называешь его «Недо-Рин»…

Она продолжала пристально вглядываться в лицо стратега.

— Это ведь означает, что он не относится к семье Рина, верно? Вот почему ты так его называешь? Он — обманщик?

— Да, Маомао. Я не умею отличать хороших людей от плохих, но знаю точно, что он лжет.

Маомао, все еще бледная, опустилась перед стариком на колени.

— Почему ты ничего не сказал?

— Потому что это не имело к нам никакого отношения, — ответил он невозмутимо.

Ах, да. Вот он, стратег, которого она знала.

— Эммм, извините, что прерываю вас…

В дверях робко стоял мужчина. Судя по одежде — какой-то низкоранговый чиновник из военного ведомства, из подчиненных Стратега

— Что случилось?  — ответил Онсоу от имени своего начальника.

— Поступило сообщение о похищении человека, — взгляд чиновника обратился к мастеру Рину, тихо спящему в углу зала. — Судя по описанию, пропавший господин — тот самый Мудрец сёги, которого вчера привёз господин Стратег.

— Разрешите доложить! — ещё один военный вбежал в холл. — Господин Лакан, в Западном Храме пожар, для его тушения отправлен персонал.

Подчиненные Стратега — талантливые и полезные люди, способные принимать эффективные решения, не дожидаясь указаний начальства.

….

Итого: человек, который был похищен — Мастер Рин.

Предположительное местонахождение тайной библиотеки — это храм в Западной части города, и прямо сейчас там вспыхнул пожар.

Если твой соперник хитёр и ты попал в расставленную ловушку, то невольно ты восхитишься своим противником.

Короче говоря, единственное, что они могли утверждать с уверенностью — это то, что они совершенно не знали, кто был причиной всех этих событий. Но он точно значительно опережал их.

Компания сменила локацию и переместилась в комнаты Джинши. Маомао, Чуэ и Рихаку не могли удержаться от нервного смеха.

Они думали, что стратег тоже отправится с ними, но Мастер Рин проснулся, и эти двое просто продолжили свою партию с того места, на котором прервались.

— Пожалуйста, простите нас, господин Джинши, — Маомао и другие могли только склонить головы и извиняться. Чуэ даже надела ритуальную одежду и притворилась, что собирается совершить харакири.

— Э-э, Чуэ... В этом нет необходимости, — закатил глаза Джинши.

Чуэ выразила облегчение и быстренько переоделась.

Вывод следующий: человека по имени Недо-Рин вообще не существует. Хоть он и утверждал, что является племянником Мудреца сёги, никакие они не родственники.

Воспользовавшись паникой, вызванной нашествием саранчи, этот человек похитил мастера Рина. Сославшись на возраст и деменцию старика, он заявил, что является его компаньоном и племянником, и попытался войти в доверие Стратега.

Маомао и другие были полностью одурачены. Глядя на то, как мужчина заботился о старике, можно было думать, что он всю жизнь только и занимался уходом за пожилыми людьми.

Хуже того, он, похоже, знал о способности стратега видеть ложь насквозь и понимал, что пока у старого пердуна есть достойный противник для игры в сёги, он будет сосредоточен на этом, а не на обмане Недо-Рина.

Настоящие родственники сейчас повсюду сопровождают мастера Рина. Уход за стариком и другую работу по дому выполняет женщина — вероятно, жена или дочь.

«Я рада, что отношение близких к мастеру Рину вовсе не такое дурное, как утверждал его лже-племянник, но, судя по их одежде, семья действительно находится в упадке», — подумала Маомао.

Теперь они были с Большим Рином, присматривая за ним, пока он играл в сёги.

Маомао была раздосадована. Она понимала, что, если рядом с ними будет чудаковатый стратег, они будут отклоняться от темы при каждом удобном случае. Она намеревалась объяснить Джинши ситуацию досконально и полностью, и только потом пригласить стратега, чтобы узнать его мнение.

«Если бы этот старый пердун просто рассказал нам», — подумала она, но невозможно было предугадать, что он сделает. Она даже не была уверена, что именно натолкнуло его на мысль о том, что Недо-Рин — злодей. Он прекрасно справился с задачей, выглядя совершенно безобидным.

Да и кто бы заподозрил в воспитанном мужчине, так заботливо ухаживающем за своим больным родственником, лжеца? Чтобы так достоверно лгать, играя роль сиделки, нужно иметь соответствующий опыт. В противном случае ему не удалось бы с легкостью обмануть всех. Ну ладно, Маомао или доверчивого Рихаку, но точно не подозрительную и наблюдательную Чуэ.

— Он даже тебя одурачил, Чуэ? — спросил Джинши.

— Мне так стыдно, господин! В моем семейном доме небольшой порки было бы недостаточно, чтобы загладить подобную вину!

Она изобразила обильные рыдания. «Неужели семья Чуэ настолько безжалостна?»

Она полагала, что в семье должно быть очень свободное воспитание, чтобы породить такого вольного духом человека, как Чуэ, но это было лишь предположение.

— Ладно, ладно, забудь об этом. Но, пожалуйста, опишите мне этого человека, — попросил Джинши.

— Разве вы не видели его, господин Джинши?

— У меня был посетитель, я лишь мельком взглянул на этого человека и сразу вернулся в свои покои.

Действительно, с чего бы младшему брату Императора вдруг ни с того ни сего заговаривать с простыми людьми?

— Сейчас у вас больше нет гостей?

— Нет. Я упомянул при моём посетителе, что сюда явится Стратег, и тот поспешил удалиться с недовольным видом. Кажется, господин Ру и Лакан не слишком хорошо ладят. Министр Ру пришёл поговорить о церемониях, которые мы запланировали на этот визит

«Есть ли кто-нибудь, кто ладит с этим старым пердуном?»

— Постарайтесь описать этого человека, — попросил Джинши Маомао и Чуэ.

Чу начала:

— Он совершенно непримечательный. Черты его лица немного намекают на иностранное происхождение, но нет никаких особенностей, заслуживающих упоминания. По характеру он чем-то похож на брата Лахана, если вам это поможет что-то прояснить.

«А-а-а…»

Маомао подумала, что в этом есть смысл. Неудивительно, что этот парень так легко влился в коллектив. Он не был склонен к вспышкам, как брат Лахана, но он разделял способность другого человека просто заниматься своими делами, никогда не выделяясь. И у них было точно такое же качество — терпение.

— Одна вещь в них действительно выделяется, — сказал Маомао.

— О да, конечно, — сказал Чуэ.

Затем они хором произнесли:

—То, что ты никак не можешь запомнить их лица!.

— Я попытаюсь, всё же, нарисовать его портрет, — Чуэ достала кисточку и бумагу, и набросала черновик. Позже она покажет портрет родственникам господина Рина.

— Хочу выслушать все мнения об этом человеке, — Джинши посмотрел на Рихаку.

— Если позволите, господин, — сказал Рихаку. — В основном я согласен с сестрой Чуэ. Этот парень был совершенно обычным. Но, похоже, он действительно знал, что делает с Мастеом Рином.

— Ты имеешь ввиду то, что он привык к своей роли? Его игра была действительно настолько хороша?

— Нет… как бы объяснить... я думаю, обычные люди едва ли смогут так бережно заботиться о стариках. Большинство мужчин считает, что это сугубо женское дело, и о пожилых людях должны заботиться их жены или сестры, не так ли?

Маомао кивнула, соглашаясь. В Ли мужчины стояли выше женщин в социальной иерархии. Здесь же, в провинции И-Сей, на женщин и невест смотрели как на орудие труда. Свидетельством тому был тот факт, что за мастером Рином ухаживал не мужчина, который пришел его искать, а женщина, которую он привёл с собой.

— Что ты думаешь, Маомао?

— Я согласна с остальными. Если он действительно искал старые письма и бумаги Мастера Рина так же, как мы, то можно предположить, что он делал это гораздо дольше, чем мы.

Либо сам Недо-Рин, либо, возможно, его соотечественник следили за Мудрецом сёги.

— Разумно…

Да вот только их действия не похожи на активный поиск пропавшей библиотеки. Скорее, они наблюдают за стариком, чтобы другие случайно не нашли что-то.

«Кое-что, что не должно быть найдено».

— Как вы думаете, можно ли предположить, что в этих материалах было что-то настолько опасное, что он хотел их уничтожить, даже если это сопряжено со значительным риском?

— До такой степени, чтобы намеренно вступить в контакт с господином Лаканом?

— Когда ты не можешь предсказать, что кто-то собирается сделать, то, когда он, наконец, начинает действовать, это может оказаться сокрушительным.

— Ясно.

Джинши сочувственно кивнул. Стратег обладал врождённым талантом мутить воду, чтобы легче рыбка ловилась.

«Что же это может быть за книга? Может быть, какая-то секретная бухгалтерская книга или что-то в этом роде?» — задавалась вопросом Маомао.

С другой стороны, какое отношение к историографии имеет бухгалтерская книга?

— Интересно, что может стоить такого риска, — сказал Рихаку.

— Может быть, это как-то связано с восстанием клана И?

— Судя по всему, содержимое этой книги — не то, что лже-Рин хочет знать, а, наоборот, что-то, о чем ему давно известно.

Он даже поджег храмовую библиотеку. Должно быть, это нечто чрезвычайно важное. Внезапно Маомао задумалась о причине, по которой этот человек поджег храм.

Наверняка он предвидел, что Маомао и другие прибудут немедленно.

«Неужто он и вправду рассчитывал, что за это время храм сгорит полностью?»

А что если поджог — лишь способ, чтобы отвлечь их?

При виде пожара люди отчаянно попытаются спасти уцелевшие книги. И никто не заметит, если из хранилища исчезнет один-другой фолиант.

«Что если он успел забрать то, что ему было нужно?»

Что же всё-таки нужно лже-Рину?

У Маомао от мыслей разболелась голова. В этот момент кто-то бесцеремонно распахнул входную дверь.

— Маомао! Я выиграл эту партию!

— Да, отлично.

Если бы он только предупредил их о Недо-Рине, как это сделал бы нормальный человек... Но нет, злиться было бесполезно. Чудак-стратег сказал ей, что он ничего не говорил о том, что Недо-Рин — плохой парень, потому что его никто не спрашивал. Что ж, тогда она попробует задать ему несколько вопросов.

— Откуда Вы узнали, что этот тип, «Недо-Рин», лжёт?

— Глядя на него я чувствовал, словно смотрю отличное представление в театре.

«Ааа, ну всё ясно, конечно».

Маомао ни черта не поняла, что мог знать Лакан о спектакле? Для него все артисты выглядели бы как камни Го.

— Некоторые актёры действительно талантливые лжецы. Хотя на сцене все лгут, чем естественней ложь, тем лучше сыграна пьеса.

«То есть, максимально естественная ложь… хорошо выглядит?!»

Это имело для неё определенный смысл. Пьеса — это нечто в корне неправдивое, а актеры — люди, специализирующиеся на том, чтобы доносить эту неправду до зрителей. Чем лучше они врали, тем лучше играли, и тем увлекательнее была драма.

Малмао объяснила это по-своему:

— Поскольку стратегу казалось, что он смотрит театральное представление, он решил подыграть, вообразив лже-Рина отрицательным героем. Такая глупость могла прийти в голову только странному типу вроде Стратега.

— А я, кажется, уловила суть…

Чуэ, похожем поняла, что хотел сказать стратег Может быть, потому, что она, как и стратег, жила, руководствуясь интуицией.

— Я думаю, лже-Рин не играет — он полностью входит в роль. Некоторые лжецы, а также хорошие шпионы способны на такое.

— Шпионы?

— О да! Некоторые агенты даже женятся на местных, чтобы их не заподозрили, когда они въезжают в другую страну. Но таких супругов вы видите каждый день. Шпион должен быть для них настоящим мужем или женой. Они не могут просто притворяться, они должны быть ими. Единственное, для них есть что-то более важное, чем их партнер. У некоторых шпионов могут быть даже дети! Пока никто не узнает, кто они такие, их семья не заметит разницы

Маомао частично понимала, о чем говорила её подруга. Лжец полностью превратился в племянника Мастера Рина.

— Кстати, Маомао, не хочешь поужинать вместе? — спросил стратег с улыбкой.

Он по-прежнему выглядел расслабленным и довольным собой, совершенно не обращая внимания на настроение в комнате. Из-за его спины за ними наблюдал настоящий родственник Большого Рина. Он действительно выглядел так, словно жил нелёгкой жизнью, почти всё, что рассказал им Малай Рин, оказалось правдой, за исключением его собственной личности. Онсоу дал ему немного денег от имени своего хозяина.

— Господин стратег, Вы сегодня ужинаете с сыном Наместника, господином Гёку-оу. Вы не можете отказаться. А до тех пор Вам следует разобраться еще с кучей документов.

Онсоу и впрямь очень трудолюбив.

— Но почему?! Я не хочу этого делать!

Капризы старика выглядели нелепо. Онсоу старался увести его, но тот уцепился за столб и отказывался уходить, словно непослушный ребенок.

— Сестра Маомао, не помешало бы услышать от тебя пару слов. Скажи ему "Развлекайся!" или что-нибудь в этом роде, — посоветовала Чуэ.

— Я не хочу, сестра Чуэ!

— Ты предпочитаешь, чтобы он торчал рядом?

Маомао нахмурилась и как можно тише проговорила:

— Развлекайтесь.

Выражение лица стратега тут же прояснилось:

— Обязательно! Я буду веселиться!

— Подожди, у меня остался последний вопрос, — Маомао остановила Онсоу.

— Да? Что это? Ты можешь спрашивать папу о чём угодно!

Она чуть не разбила его монокль, но сдержалась.

— Что ты думаешь о господине Гёку-оу?

Ответ на этот вопрос разрешит её сомнения. Джинши тоже затаил дыхание в ожидании ответа.

Но он лишь произнес:

— Гёку-оу? Кто это?

— Человек, с которым ты сегодня ужинаешь! Тот, кто заставляет тебя плавать во фруктовом соке! — сказала Маомао.

— О, он.

Стратег хлопнул в ладоши:

— Он просто парень, который очень хочет, но не дотягивает до хорошего актера. Кажется, ему по душе роль воина-героя.

— А?

Маомао стало казаться, что она зря тратит время на эти расспросы. Герой в данном случае — это мужская сценическая роль, обычно воина или иногда рыцарского игрока.

У Маомао появилось ещё больше вопросов, чем раньше, и она почувствовала, что её мучает несварение желудка. Не помогло и то, что Чуэ сказала:

—Сестра Маомао, может быть, тебе пора позволить себе немного сблизиться с господином Лаканом. Ты, конечно, понимаешь, что всё было рассчитано, но могла бы быть немного повежливее.

— Думаю, если мы с ним сблизимся ещё больше, чем сейчас, он никогда не оставит меня в покое, и тогда ни один из нас не сможет выполнить никакой работы. Ты этого хочешь?

— Тут ты права.

Чуэ хлопнула в ладоши, но это выглядело как притворство. Маомао могла лишь одарить легкомысленную фрейлину хмурым взглядом, почти таким же мрачным, как тот, что она бросила на стратега

[П.п: Также сегодня вышел 15 том новеллы. Он уже куплен и залит на диски, также для него был сделан такой же машинный перевод как и для 12-14 томов и в честь этого держите Гаошуна.

]

Глава 5 - Возвращение брата Лахана

Глава 5: Возвращение брата Лахана

На десятый день после нашествия саранчи они вновь увидели чёрную тучу в небе.

«Значит, они вернулись!»

Маомао навестила внучку господина Гёку-оу, которую они прооперировали несколько дней назад. Состояние девочки наконец стабилизировалось, но надвигалась вторая волна насекомых. Маомао поспешно вернулась на виллу и заперла аптеку.

Обитатели дома были уже предупреждены о появлении чёрных туч в небесах. В этот раз, к счастью, количество насекомых было значительно меньшим.

— Хик! Опять жуки, — стонал доктор-шарлатан, свернувшись калачиком в углу.

— Господин Придворный врач, саранча вновь летит! — увидев шарлатана, испуганно забившегося в угол, Маомао бросила ему верхнюю одежду. - Насекомые ждать не станут, так что, пожалуйста, скорее приготовьтесь.

— Что же мне делать?

—Для начала наденьте плотную верхнюю одежду — она защитит вас от укусов насекомых. Затем мы запрём все окна и законопатим щели грязью или глиной, чтобы насекомые не проникли в дом.

— Маомао указала на улицу. Времени не было. Дело было настолько срочным, что даже доктор-шарлатан должен был быть начеку.

— Грязь? Ты уверена, что нам стоит пачкать этот красивый дом? У меня полно масляной бумаги. Мы можем использовать ее!

— Это пустая трата ресурсов. Дом всё равно станет грязным, когда появятся эти жуки. Нет смысла беспокоиться об этом.

Шарлатан нехотя понёс ведро в огород, чтобы наполнить его землей. Утка Джофу явилась откуда ни возьмись и принялась истошно крякать, отпугивая саранчу.

— Чем я могу помочь? — Рихаку уже обмотал лицо тканью.

Маомао бросила взгляд на заднюю часть медицинского кабинета.

— На складе осталось ещё немного картофеля для посадки. Нужно во что бы то ни стало сберечь клубни. Не могли бы вы разлить вокруг сарая это варево, чтобы отпугнуть насекомых?

Брат Лахана всё ещё не вернулся. Сейчас Маомао ничего не могла сделать для него, но она хотя бы постарается сберечь батат. Девушка сжала кулаки и поклялась ни кусочка картофеля не уступить вредителям.

— О, твой знаменитый яд.

— Это ИНСЕКТИЦИД!!!  — немедленно поправила его Маомао.

Подобные заблуждения быстро распространяются, и её это беспокоило.

Вторая волна насекомых была намного мельче первой. Саранча исчезла через несколько часов, а тщательно запертые дома и склады не пострадали.

Однако жители западной столицы и без того были на взводе, а новый рой и вовсе лишил их самообладания, которое они смогли восстановить после последнего эпизода. С каждым днем они все больше истощали свои силы.

День 13

Вновь случился пожар. Преступник пытался украсть еду. Поджигатель был немедленно арестован, но весь магазин торговца сгорел.

День 14

Врачей не хватает. Тянью забрал доктор Ю и парень всё ещё не вернулся. В медицинском кабинете стало намного тише.

День 15

Еды не хватает. Люди повсюду рыщут в происках провизии. Среди простолюдинов вспыхивают драки, а на дома богачей совершается всё больше нападений.

День 16

Жертвы стихийного бедствия из окрестных районов массово съезжаются в Столицу. Поговаривают, что кое-кто из приезжих потребовал выдать им младшего брата Императора.

День 18

За Маомао пришли чиновники. Она не знала, что им нужно…

***

— Значит, ты ещё жив.

Маомао уставилась на человека, выглядевшего, как бездомный. Некрасиво, конечно, но это был единственный способ описать то, что она видела.

— Разумеется, жив! Хотя кого это заботит, не так ли?

Лицо мужчины заросло густой бородой, волосы в беспорядке, одежда в нескольких местах погрызана саранчой. Но это действительно был брат Лахана, живой, невредимый и по-прежнему жалующийся на жизнь.

Ей сообщили, что задержали какого-то беженца, который искал брата Императора, но никто, разумеется, не обратил на него внимания, и тогда он упомянул имя Маомао.

Чиновники позвали девушку.

Когда она пришла с Чуэ и Рихаку, перед ней предстал измученный дорогой брат Лахана. Выглядел он слегка огрубевшим, и его поместили в тесную комнатушку, которая была чуть меньше тюремной камеры. Это был не самый приятный способ обращения с человеком, но в последнее время так много людей прибегали к насилию, что чиновники забеспокоились. Трудно было их винить.

— Взгляни на себя, какой ты грязный!

— Ну, простите меня! Это был не совсем личный выбор! — съязвил брат Лахана.

— Сейчас сердобольная госпожа Чуэ принесёт тебе одежду.

— Спасиюо, — сказала Маомао.

Пока Чуэ отсутствовала, она надеялась, что сможет расспросить брата Лахана о том, что происходит.

— Я рада, что ты в безопасности. Все мы беспокоились о тебе.

— Эммм… да, разумеется, я тоже волновался, — поддакнул Рихаку.

Маомао и Рихаку, конечно, кривили душой. Брат Лахана казался странно трудным для убийства. Но Маомао не могла сказать ему об этом. И уж точно она не стала бы говорить ему, что за время его отсутствия он не раз становился объектом шуток.

— Боги, заберите этот рой! Он появился гораздо раньше, чем я ожидал! Я пытался предупредить тебя... пытался!

Брат Лахана постепенно заводился, но это было совсем не страшно. Маомао представила себе, как его младший брат Лахан отмахивается от него со словами "Да, да" всякий раз, когда Брат Лахана злится.

— Да. Мы получили твой отчёт, и Лунный принц сказал, что всё прошло по плану. Он сказал, что ты — настоящий профессионал…

— Профессионал... Уххх! Я думал, что точно умру! А потом я почти умер! Может, я и сейчас мёртв...

Брат Лахана слишком много страдал в своей короткой жизни. В его глазах застыла скорбь. Он уже морально готовил себя к загробной жизни…

— Да нет, вроде. На вид — вполне живой. — сказала Маомао, легонько похлопав его, чтобы доказать, что он действительно здесь.

— И довольно сильно пожёван в области головы.

Рихаку очень хотел помочь. Он попытался расчесать пальцами колтун на голове брата Лахана. Вообще-то, воину вроде него не обязательно было это делать, но он чувствовал себя немного виноватым перед братом Лахана. К сожалению, Рихаку был слишком силён и неуклюж, и его движения оказались излишне резкими. Лицо брата Лахана болезненно скривилось. Если бы Рихаку продолжил свои попытки, брат Лахана очень скоро бы облысел.

— Йоу! Ай! Прекрати!.

Сегодня брат Лахан немного походил на капризного ребёнка, а не на старшего сына.

Когда Маомао похлопала фермера по спине, стряхивая пыль с одежды, она нащупала какой-то свёрток.

— Что это?

— А! Я рад, что ты спросила.

Брат Лахана снял своё тряпьё и все увидели пакет из ткани, привязанный к его спине. Маомао и Рихаку сунули носы внутрь:

— Это пшеница? — спросила девушка.

— Похоже на то, — сказал Рихаку.

Маомао и Рихаку посмотрели друг на друга. Это были совершенно обычные, ничем не примечательные зёрна пшеницы.

— Ага.

— И зачем ты таскаешь на себе зёрна пшеницы?

Даже если это было сделано для защиты пшеницы от саранчи, не было никакой необходимости везти её обратно в Столицу.

— Я рад, что ты спросила об этом… — и брат Лахана пустился в пространные объяснения, заодно перечисляя все беды, с которыми он столкнулся в путешествии.

— Нельзя ли ближе к делу? Давай по сути…

— Ты уверена?

— Уверена.

К сожалению, у неё не было времени на "Сагу о пшенице и картофеле" брата Лахана.

— Ба. Ладно, пусть будет по-твоему. Это было как раз перед приходом роя...

И брат Лахана поведал об одной деревне, где к нему обратился сельский староста:

— Он сказал, что в его деревне живёт семья, которая всегда умудрялась собрать больший урожай, чем прочие.

— О?

— Поэтому староста попросил меня выяснить, в чём дело. Казалось бы, члены этой семьи не делали ничего особенного, но тайну свою открывать отказывались. Так что староста, прознав, что я знаком с братом самого Императора, захотел, чтобы я немного «прижал» ту семью, ну, знаешь, чтобы они рассказали свой секрет. Мне удалось выяснить, что те люди не использовали никаких особых методов посадки; состав почвы и солнечный свет на их полях также ничем не отличались от прочих.

Было только одно отличие:

— Пшеница, которую сеяли эти люди, имела уникальные свойства!

«Хм…интересно»

Маомао внимательно осмотрела зёрна, но видимой разницы не заметила.

— Я вернулась! — это Чуэ вернулась со сменной одеждой. Брат Лахана снял рваное тряпьё и начал переодеваться.

— Ух ты, какие мышцы! Да ты красавчик!

— Не пялься! Я не могу переодеться, когда ты на меня пялишься!" сказал брат Лахана, отталкивая её.

—  Она права, с твоей фигурой ты мог бы стать военным, — сказал Рихаку

— Правда?

Брат Лахана не выглядел недовольным таким предложением — должно быть, его очень освежило то, что с ним так долго обращались как с фермером.

— Эммм… не мог бы ты вернуться к той части, где говорится про пшеницу? — Маомао бесцеремонно прервала их.

— Извини…да, конечно, — брат Лахана с сожалением продолжил. — Колосья пшеницы, которую выращивала эта семья, были значительно короче, чем у обычной. Вероятно, короткостебельчатая пшеница случайно выросла на их поле из-за избыточной эксплуатации, но она лучше прижилась, и со временем таких мутировавших колосьев становилось всё больше. Период сбора урожая я не застал, поэтому не сразу заметил это несоответствие.

— Почему сорт короткостебельчатой пшеницы устойчивей? — спросила Маомао.

Чуэ только что вернулась и пропустила большую часть беседы, поэтому Маомао попросила Рихаку объяснить ей.

— Это характерно не только для пшеницы, но и для риса. Колосья на длинном стебле легко ломаются на ветру, и солома просто гниёт на поле. Поэтому урожайность короткостебельчатой пшеницы более стабильна.

Получается, что карликовая пшеница выросла случайно, но затем год от года её становилось всё больше.

— У меня есть ещё одна гипотеза относительно нового сорта, — брат Лахана переоделся и наконец стал похож на человека. Он также попросил шнурок для волос и связал свои сильно прореженные стараниями Рихаку волосы.

—  По сравнению с другими сортами, у этого при завязывании семян зачатки более стабильные.

— Почему это так важно?

— При сборе урожая огромное значение имеет то, сколько зёрнышек остаётся в колосках пшеницы. В колоске обычно 10 зёрнышек. Что будет, если они выпадут из колосьев до сбора урожая? Фермеры не станут собирать упавшие зёрна. Но если выпадет одно зерно из каждого колоска, вы теряете 10% урожая. Если выпадет два зёрнышка — потеряете 20%.

Действительно, прочность завязывания зёрен в зачатке напрямую влияет на объёмы урожая.

— Я привёз эти образцы, потому что считаю, что смогу увеличить урожай зерна, выращивая короткостебельчатый сорт пшеницы с крепкой завязью. Мало того, если дать фермерам семена для посева, они засеют новые поля стабильным сортом пшеницы. Разумеется, если местный климат позволит.

— Так ты, не смотря на все сложности, сберёг и привёз эти семена! - теперь не только Маомао, но и Чуэ с Рихаку восхищались парнем.

«Брат Лахана — фермер до мозга костей, очень дальновидный, к тому же».

Но остальные, должно быть, подумали о том же, о чём и Маомао: нормальный человек не стал бы выдавать другим подобные секреты, а монополизировал бы выгоду. Ведь чем обильней урожай, тем дешевле пшеница. Ох, у этого парня совершенно нет деловой хватки.

Маомао чувствовала, что брат Лахана чрезвычайно наивен. Если он останется в Столице, его с лёгкостью обманут.

Именно брат Лахана, кстати, отправил письмо, сообщив о приближении саранчи. С самого момента их прибытия в Западную Столицу, этот парень внёс наибольший вклад в борьбу со стихийным бедствием.

«Надо будет обязательно показать ему, что мы ценим все его усилия», — решила Маомао.

Хотя еды в кладовых осталось не так много, она обязательно попросит кого-нибудь приготовить сегодня что-то вкусненькое.

Это были первые по-настоящему хорошие новости за последнее время, и девушка почувствовала себя намного спокойнее.

Глава 6 - В Императорской Столице

Сообщение о крупном нашествии саранчи дошло до Императорской Столицы десять дней и два часа назад. Лахан выслушивал панический отчёт посыльного, думая про себя: «Это случилось на полмесяца раньше, чем ожидалось», и размышляя о значении этой ошибки.

Помимо стандартных служебных обязанностей теперь придется подумать о том, как распределить гуманитарную помощь, предоставленную провинции И-сей. Объём транзакций в этом увеличился на 45%.

— Они там на Западе делают из мухи слона, — столкнувшись с непредвиденно большим объемом работы, коллега А просто отказался её выполнять. Это был привлекательный мужчина на 6 см выше среднего роста своих сверстников, но из-за грубого поведения ему уже трижды отказывали придворные дамы во дворце.

Слушая непристойные смешки, доносившиеся со стороны столов служащих Министерства, Лахан производил расчёты в уме. Перед отправкой гуманитарной помощи следует сравнить расчётное количество посылаемого продовольствия с фактическими цифрами, чтобы определить величину погрешности. При подаче прошения вышестоящему начальству существует шестидесятипроцентная вероятность того, что оно будет отклонено по причине невозможности выполнить запрос.

Перед ним лежало письмо с приказом собрать гуманитарную помощь для провинции И-сей. Однако дополнительное продовольствие сейчас крайне сложно выделить. И вот им, чиновникам, приходилось ломать голову над тем, где же достать еды для пострадавших жителей Западных Земель

— Как им не стыдно обращаться к Императору из-за такой ерунды?!

Не обращая внимание на коллегу А, Лахан мысленно проверил вместимость зернохранилища. В прошлом году Джинши увеличил ежегодный налог и, соответственно, площадь хранилищ. Нужно использовать эти резервы.

— Господин Лахан, позвольте мне прогнать этого идиота! — шепнул коллега Б.

Интересно, в курсе ли коллега А, что чиновник Б родом из Западных Земель? У того чёрные волосы и тёмные глаза, а его телосложение соответствует стандарту взрослого мужчины из Центральных регионов, однако его переносица на шесть миллиметров выше средней, а кожа на оттенок темнее.

— Забудь об этом. Если я потеряю тебя, количество моей работы возрастет на 20%.

Лахан никогда ни о ком не говорит плохо. Говорят, у стен есть уши. Но коллега А продолжал критиковать провинцию И-сей. Лахан отложил документы, и с улыбкой похлопал высокомерного чинушу по плечу:

— В таком случае, я займусь вопросом нашествия саранчи, а вы лучше возьмите на себя вот это дело. Сможете?

Коллега А удивился, но документ, переданный ему Лаканом, пришёл от высокопоставленного чиновника, с которым коллега А безуспешно пытался наладить отношения. А именно: этот человек был отцом той самой придворной дамы, которая так бесцеремонно выставила коллегу А дураком. Среди приятелей он прослыл посмешищем из-за трёх отказов подряд от разных женщин, поэтому теперь отчаянно старался завоевать сердце придворной дамы.

— Хорошо, господин Лахан, но помните — вы мой должник.

Лахан вовсе не считал, что задолжал что-либо этому болвану, поэтому просто промолчал. Честно говоря, это Лахан собственноручно сорок девять раз исправлял ошибки в поспешно составленных коллегой А документах, прежде чем перенаправить их выше. Если уж подсчитывать причитающиеся, то болван задолжал ему сорок восемь раз.

Коллега А покинул кабинет с триумфом, не подозревая, что тот чиновник имеет отвратительную привычку запугивать других людей, и любой подчинённый, работавший на него, подвергался тонким и целенаправленным унижениям в течение первых трёх месяцев работы. Лахан прекрасно понимал, что терпения коллеги А не хватит, чтобы продержаться так долго. По прогнозу Лахана, этот тип уволиться через шесть дней. И то, потому что этот день будет первым после возвращения из краткого пятидневного отпуска

Лахан уже получал выговоры от своего начальства, но его босс, похоже, не был по-настоящему зол. Он мог громко ругать Лахана, но это, скорее, была игра на публику. Что ещё более важно — Лахан знал, что выполняет свою работу безупречно. Даже если его босс злится, причина однозначно не в Лахане. Мужчина был спокоен — его босс ценит его настолько, что даже дарит ему билеты в театр стоимость две серебряные монеты.

— А вы уверены в этом? Отпустить его? Может, он и не самый лучший парень на свете, но он наш второй по скорости работник после вас, Лахан Кое в чём мнения Лахана и коллеги Б совпадали. Коллега А на два года старше Лахана. Хоть коллега Б и старался говорить вежливо, но было очевидно, что он терпеть не может коллегу А.

— Делать быстро и делать правильно — разные вещи. Учитывая, что мне каждый раз необходимо исправлять его ошибки в расчётах, действительно, выгодней держать его подальше. Кроме того, к сожалению, он хорошо работает только над теми делами, которые ему интересны или выгодны. Если взять такого человека в команду, рано или поздно он потеряет мотивацию, и это снизит эффективность и моральный дух команды на 30%.

Лахан показал письмо с просьбой о предоставлении Западу гуманитарной помощи коллеге Б.

— Извините, у меня есть дела. Могу ли я передать вам это задание? Не забудьте также, что людям нужна не только еда. Подумайте, что ещё необходимо отправить пострадавшим.

— Хорошо.

Коллега Б сразу же приступил к работе. Скорость на 12% ниже, чем у коллеги А, но расчёты тщательные и ошибок мало. А главное — он печётся о родном городе, что повышает эффективность его работы на 30%, и, к тому же, он будет готов работать сверхурочно.

«Что там у нас следующее?..»

Лахан считал, что одной волной саранчи дело не обойдётся. Последуют и другие запросы на гуманитарную помощь, и следует тщательно взвесить степень ущерба, нанесённого Западной Столице, и имеющиеся финансовые ресурсы.

— Нашествие насекомых! Это беда. Беда для всех нас...

— Не похоже, чтобы вы были особенно обеспокоены, господин Лахан, — сказал один из его подчиненных, хотя и с извинениями.

— О, это так. Просто у меня есть досадная привычка находить что-то тем более интересное, чем больше проблем оно мне доставляет.

— Вы изворотливы, господин.

— Может, и так. Может, и так.

Лахан расхохотался. Он был рад, что оказался в том состоянии, когда это кажется ему увлекательным. Быть парализованным в решающий момент, когда нужно что-то делать, было некрасиво. Разве так уж плохо, столкнувшись с беспорядочной грудой цифр, не отчаиваться, а найти смысл в создании порядка из хаоса?

— Ладно, продолжим, — Лахан перешёл к документам, касающимся прошлого Западной Столицы.

Вечером коллега Б остался работать сверхурочно по собственной воле, но Лахану хотелось вернуться домой. Теперь, когда его приёмный отец Лакан уехал, ему пришлось взвалить на себя дела семьи Кан, и сегодня ему требовался отдых. Если продолжительность сна Лахана составит менее семи часов в сутки, скорость его реакций снизится на 10%.

Однако возвращение домой не означало, что он свободен от забот.

— Господин Лахан!

Перед входом в дом стояли две девушки, коллеги его приёмной сестры.

Лахан поправил сползающие с переносицы очки и подошёл к двум красавицам с широкой улыбкой на лице:

— Госпожа Яо, госпожа Эньен, чем обязан вашему визиту?

Яо, шестнадцать лет. Числовые параметры, начиная с головы и до пят, таковы… Ну, джентльмен никогда не скажет.

Её спутница Эньен, ей двадцать лет, она сверстница его приёмной сестры Маомао. На её лице было написано предостережение: если он попробует сделать что-нибудь смешное с Яо, она его прикончит.

— И вы ещё спрашиваете?! Я просила вас сообщить нам, как только получите какие-либо новости из Западной Столицы. Но столько времени прошло, а писем всё нет!

— Я же сказал, что дам вам знать, как только получу весточку.

Он и правда пообещал. Но официальной информации о состоянии дел в Западной столице ещё не поступало, и он не имел права что-либо сообщать им. Более того, Лахан вовсе не обязан был подробно информировать придворных дам из других ведомств. Самый распространенный скандал среди дворцовых чиновников — растрата государственных средств. За ним следует: страсть к женщинам и разглашение секретов.

Как бы хорошо он ни относился к девушкам, но смешивать общественные и частные вопросы некрасиво.

К тому же, совершенно неприлично, чтобы две незамужние девицы стояли на улице перед домом, и громогласно предъявляли хозяину претензии. На первый взгляд, Лахан невинен в вопросах, касающихся женщин. Никаких романтических связей ни у него самого, ни у его приёмного отца не было, за исключением того, что несколько лет назад он привёл в свой дом куртизанку.

Так что наибольший вред будет нанесён репутации Яо и Эньен.

— Вы меня извините, но, может быть, мы могли бы поговорить внутри?

— Молодая госпожа, — с настойчивостью ответила Эньен, обращаясь к Яо.

Наконец Яо сказала:

— Хорошо.

— Отлично.

Лахан вошёл в особняк и направился в левое крыло здания. По дороге они встретили троих малышей, усыновленных приёмным отцом Лахана. Один из них оставил свои дела и склонил голову в знак приветствия. Двое других, глядя на старшего собрата, тоже потешно поклонились.

— Вы пришли вовремя Сууфан, Уфан и Риуфан. Пожалуйста, отправляйтесь на кухню за горячей водой и посудой, и принесите всё это в пристройку. Вскипятите воду в чайнике и досчитайте до десяти, как только заметите пар. Используйте тележку, чтобы привезти её — мы не можем допустить, чтобы вы обожглись.

[П.п: Их имена буквально значат Четвёртый, Пятый, Шестой.]

—Да, господин, — ответила за всех Сууфан. Два других малыша кивнули. Детей назвали просто по номерам потому, что их приёмный отец, Лакан, не в состоянии запомнить имена. Лахану были известны настоящие имена детей, но, к сожалению, дети выросли в таких условиях, что было бы уместней полностью изменить их фамилии, дабы обмануть судьбу. Поэтому и Лахан предпочитал называть малышей по номерам.

Ифан (Первый) и Афан (Второй) приёмные дети, прибывшие в дом Лакана раньше других приемышей, уже стали военными и сейчас служат под началом Стратега. Санфан (Третья) оказалась сильна в арифметике; она осталась дома, чтобы помогать семье. Она отвечает за закупки и исследования рынка, и в будущем станет правой рукой Лахана. Сейчас, когда Стратег в отъезде, из-за нашествия саранчи на Санфан легла вся нагрузка по дому, но, к счастью, хозяйки в доме нет, и она не слишком перетруждается.

Лахан провёл девушек в пристройку. Эньен спросила, не нужна ли помощь, но тот отказался и предложил девушкам присесть и полистать книги, пока они ждут чай. Он считал двух придворных дам исключительно гостьями и не хотел позволять им хозяйничать.

— Господин Лахан, я принесла чай, — сказала Сууфан.

— Спасибо.

Он даже не забыла прихватить закуски. Лахан взял три печёных лакомства и дал по одному каждому из детей. Затем он сам заварил чай — в доме было минимум слуг.

— Как приятно пахнет! — искренне похвалила Яо.

Эньен же, в отличие от своей хозяйки, не выглядела чересчур довольной. Количество заварки, время заваривания и температура воды были строго выверены, но эксперт в готовке вроде Эньен всегда найдёт, к чему придраться.

— Давайте вернёмся к делам. — Лахан подал чашку чая Яо. — Если быть до конца откровенным, у меня нет никакой точной информации, которой я мог бы поделиться с вами о чуме насекомых в западной столице.

— Это правда?

— К сожалению. То, насколько серьёзной оказалась катастрофа, можно судить по количеству необходимых припасов. Нынешнюю ситуацию невозможно решить в краткосрочной перспективе; мы предпринимаем усилия по оказанию помощи. В противном случае большое количество людей умрёт от голода.

Если ничего не предпринять, десятки тысяч людей могут умереть от голода, а если это приведет к гражданским беспорядкам, то еще большее число людей может быть убито или ранено.

Молодой женщине, живущей в Столице, у которой достаточно еды и одежды, трудно понять, что значит умереть от голода. Впрочем, это справедливо и в отношении Лахана: хоть он и был по уши в долгах, но никогда не голодал.

Голод — это некрасиво. Неважно, насколько привлекателен мужчина или женщина: будучи настолько голодным, что на теле не остаётся ни плоти, ни жира, человек превращается в уродливый скелет, обтянутый кожей. Лахан не любил увядшие вещи; даже самый гордый дух, некогда обитавший в самом прекрасном теле, мог превратиться в призрак, обезумевший от голода.

Некоторые утверждали, что есть люди, которые, несмотря на нищету, прекрасны душой, но такие, скорее всего, просто безумны.

Лахан надеялся наполнить мир вокруг себя прекрасными вещами и не жалел усилий в этом направлении.

— Хорошо, может быть, вы скажете мне вот что: Маомао в безопасности?

— Она не присылала мне сообщений.

Нет, вообще никаких вестей. Но отец (точнее, судя по почерку, его подчиненный) написал ему письмо с кратким описанием текущей ситуации, и в нём ничего не говорилось о Маомао. Лахан решил, что с ней всё в порядке.

В любом случае, если Маомао и писала ему что-то, то, скорее всего, не более чем инструкции по поводу того, что она хочет, чтобы он достал. Его больше беспокоило то, что он не получал никаких писем от Рикусона. Если бы связь прекратилась после удара роя, он мог бы понять, но письма перестали приходить за несколько месяцев до этого.

— Я сильно сомневаюсь, что у неё есть время писать письма, учитывая, в каком хаосе она должна находиться. А если и есть, то наверняка есть более важные люди, которым стоит написать, чем такому ничтожеству, как я.

Лахан начал считать дни, прошедшие с момента роя.

— Прошло двадцать дней после крупной катастрофы. Или, можно сказать, всего двадцать дней. Даже при нормальных обстоятельствах доставка письма из западной столицы сюда занимает две недели. Не так уж странно, если мы до сих пор не получили от нее никаких известий, верно?

— Разве десять дней тому назад не приехал посланец, чтобы сообщить о нашествии саранчи? Почему вы не отправили письмо в Западную Столицу с тем курьером? — добавила Эньен.

— Да, и я гарантирую вам, что простая придворная дама не имеет доступа к той же сети связи, что и императорская семья и самые важные чиновники. Ты что, думаешь, они пошлют почтовую лошадь с посланием этой безымянной девицы? Приоритеты, приоритеты — строго остановил их Лахан. Яо сникла.

Может быть, он был слишком строг к ней, но Лахан не собирался брать свои слова назад. Он надеялся и дальше оставаться добрым старшим братом их подруги, но не собирался вступать во внутренний конфликт между работой и личными делами.

Будь здесь одна Эньен, она бы сообразила, что Лахан связан по рукам и ногам, и не имеет полномочий открыть им правду. Будь здесь она одна, Лахан, возможно, и рассказал бы ей всё, что знал. Но, в отличие от своей старшей подруги, Яо все еще созревала эмоционально. Он не хотел, чтобы она совершила необдуманный поступок из-за того, что он по глупости рассказал ей слишком много подробностей. Так будет лучше для Яо, если он ничего ей не расскажет.

Яо сжала кулаки. На самом деле, умом она понимала, почему друзья в её присутствии молчат, но не могла принять это эмоционально.

Лахан и не думал издеваться над девушкой. Он считал, что поступает разумно, но, в то же время, пытался отмахнуться от вопросов своей гостьи, обвиняя её в необоснованности требований. Вот почему Эньен сверлила хозяина дома взглядом, словно говоря «Не смей запугивать мою госпожу!» Её правая щека приподнялась на три миллиметра и слегка подёргивалась.

Лахан вздохнул: именно поэтому с молодыми девушками так трудно иметь дело. Именно поэтому он проводил время только с женщинами постарше, к лучшему или к худшему, но они уже достаточно долго существовали, чтобы знать, как себя вести.

По этим меркам они с младшей сестрой Маомао должны были бы отлично ладить, но каждый раз, когда они виделись, пальцы его ног получали всё более серьёзные травмы. Недавно он заказал специальные ботинки со стальными вставками в носках, чтобы защитить себя. Они идеально подходили для мастеров, использующих тяжелые материалы, или рабочих, переносящих тяжелые предметы, и он уже подумывал о том, чтобы сделать их коммерческим продуктом. Лахан даже подумывал поставить производство обуви на поток.

В общем, не стоит позволять юной Яо действовать безрассудно. Лахан решил сменить тему на более безопасную, а именно — на любимое блюдо Яо.

— Может быть, ты возьмешь с собой домой немного хасмы? Небольшой сувенир. Я получил её от друга, но ее слишком много, чтобы я мог съесть её сам. Мне бы не помешала помощь. Смотрите, на улице уже темно. Я вызову вам карету.

Лахан хотел тактично выпроводить гостей.

— Пожалуйста, позвольте мне остаться у вас дома… — вдруг попросила Яо.

— Чего?!

Лахан и Эньен уставились друг на друга; оба выглядели сбитыми с толку.

— М-молодая госпожа, что вы имеете в виду?

— Именно то, что я сказала. Мы ведь уже останавливались здесь раньше, не так ли?

— Ну да, но это было под предлогом хорошего, долгого отдыха...

Правое плечо рационально мыслящего слуги Яо опустилось на шесть миллиметров; она была обеспокоена.

— Я не дочитала все медицинские книги, которые мы нашли! Пока не дочитаю, не уеду! — упрямо гнула своё Яо.

— Почему бы вам просто не одолжить эти книги? — ответил Эньен, теперь уже открыто ужасаясь.

Лахана тоже беспокоила сложившаяся ситуация. Почему вдруг Яо взбрело в голову остаться на ночь? Может быть, она подозревала, что Лахан что-то скрывает, и собиралась вынюхивать, что именно? Нет, её голосок звучал вполне невинно.

— Дамы, в прошлый раз я позволил вам остаться в моём доме из-за … особых обстоятельств. Кроме того, я принял во внимание присутствие здесь Маомао. Однако сейчас ситуация совершенно иная. Я действительно очень тепло отношусь к вам, но совершенно не желаю искать ссоры с вашим дядюшкой, и уж тем более не позволю использовать меня в качестве инструмента для выяснения отношений между вами.

Лахан говорил искренне — он ни в коем случае не хотел причинять вред этим двум прекрасным созданиям, и ничего не хотел взамен, но был убеждён, что использовать его в одностороннем порядке, всё же, крайне некрасиво с их стороны.

— Хотите сказать, что я — всего лишь своенравный и капризный ребенок?!

Лахан не отрицал этого, но его мнение, должно быть, было очевидно. Он терпеть не мог своенравных и капризных женщин, таких как его собственная истеричная мать. С него вполне хватило дурного нрава его деда и других родственничков!

— Господин Лахан, похоже, недооценивает меня, думая, что женщины используют кокетство и капризы лишь для того, чтобы заставить мужчин подчиняться.

— А это не так?

— Конечно же, нет. У меня есть козырь в рукаве — нечто такое, что вас заинтересует.

Лахан удивленно моргнул:

— И что же это за козырь?

— Господин Лахан, вам известно, кто мой дядя?

— Разумеется. Это министр Ру.

Лахан, конечно же, провёл небольшое расследование, ещё когда Яо и Эньен впервые остались ночевать в его доме. Он знал, что у Яо был влиятельный родственник в Министерстве Обрядов. Лахан знал, что министр Ру провёл большую часть своей жизни, переходя из одного ведомства в другое, и что он был остроумным человеком.

— Я слышал, что господин Ру сейчас находится в Западной Столице.

Министерство обрядов отвечал за религиозные обряды и дипломатию, и Лунному принцу нужен был кто-то в западной столице, чтобы помогать проводить религиозные церемонии. Ни один чиновник среднего звена не подойдет; это должен быть высокопоставленный член совета.

— А знаете ли вы, для чего мой дядя отправился в Западную Столицу?

— По нескольким причинам, полагаю. Во-первых, чтобы помочь Лунному принцу провести там все необходимые мероприятия. Во-вторых, провинция И-сей граничат с зарубежными странами, поэтому удобно было бы иметь там кого-то опытного в международных отношениях и политике.

— Это лишь одна из причин. А если я скажу, что дядя Ру отправился туда за тем же, за чем и доктор Ю?

— Это ничего мне не скажет

Лахан не был знаком с этим человеком, и понятия не имел, как он связан с министром Ру. Он знал лишь, что доктор Ю был одним из врачей, отправленных в Западную Столицу.

— Мой дядя раньше жил там. Он вернулся сюда, чтобы унаследовать имущество после смерти моего отца.

Выражение лица Лахана не изменилось, хотя сказанного Яо было вполне достаточно, чтобы привлечь его внимание. Девушка вполне могла обладать внутрисемейной информацией, потенциально полезной для Лахана.

Лахан был всего лишь приёмным сыном Стратега и, на первый взгляд, не принадлежал ни к одной из фракций. Но, учитывая, в каком направлении движутся отношения одной из его близких родственниц, в будущем, весьма вероятно, он вполне мог стать сторонником младшего брата императора. Поэтому мужчина хотел собрать как можно больше полезной для Лунного принца информации. Но для этого ему нужно было выяснить всё поподробнее.

— Я знаю, что вы — племянница господина Ру. Ну и что с того? Едва ли такой мудрый и осторожный человек, как ваш дядя, случайно откроет вам важные секреты.

— Молодая госпожа, думаю, нам пора завязывать с этим делом, — Эньен выглядела до крайности смущенной. Как бы она ни баловала девушку, она прекрасно понимала, что Лахан прав.

Яо проигнорировала их обоих, и произнесла лишь два слова:

— Уголь…

— Уголь? — повторил Лахан, пытаясь осмыслить контекст, понять, какое значение имеет это слово.

— Вы имеете в виду камень, который добывается из земли?

Его глаза расширились.

Яо торжествующе улыбнулась. Эньен выглядела растерянной: кажется, способной и пронырливой служанке известно не всё.

— Могут, да, я слышала. Но они этого не делают, потому что в данный момент он им не нужен... не нужен... — Лахан замялся.

Он твёрд и хорошо горит, но при сгорании образуется слишком много копоти и золы, а добыча его требует таких больших материальных и человеческих ресурсов, что гораздо рентабельней использовать обычную древесину. По крайней мере, так Лахан считал до сих пор.

— Мой дядя проводил исследование месторождений в Западном регионе. Даже такой проницательный и осторожный человек, как господин Ру, однажды пренебрёг осторожностью и позволил маленькой племяннице подслушать его. Он думал, что я крепко уснула, наплакавшись после смерти папы. А я хорошо расслышала его слова, — высокомерно заявила Яо.

— Вы были всего лишь сонным ребенком, Ваши воспоминания едва ли достоверны.

Это заставило Яо замолчать.

— Господин Лахан, — Она втянула подбородок на три сантиметра, и то, что она не могла решить, куда смотреть, выдавало ее нерешительность. Тем не менее она сказала:

—  Господин Ру отправился в западную столицу до того, как бывший император встретил свой конец, до кончины бывшего императора и вдовствующей императрицы, которую они называли императрицей-регентом. Учитывая то, что произошло тогда и после, разве не логично, что господин Ру отправился что-то расследовать?

Узкие глаза Лахана раскрылись на 20% шире обычного. Он был уверен: даже если Эньен что-то известно, она бы ни за что не проговорилась. Эньен гораздо опытней своей госпожи. Но, к прискорбию, она никак не могла вынести, когда обижали её хозяйку. Яо продолжала обиженно сопеть, побеждённая аргументами Лахана, и её служанка не могла не вступиться.

— Так вот что, по-твоему, задумал министр Ру? — спросил Лахан

Господину Ру, Министру обрядов, было под сорок. Он стал придворным чиновником ещё во времена покойного Императора. Будучи умным человеком, ему непременно следовало определиться, желает ли он служить марионетке-Императору, за спиной которого стояла стареющая Императрица-Регент, или примкнуть к законному наследнику.

Как и Лахан, он должен был спросить себя, что он может сделать, чтобы дать принцу более свободные руки при дворе. Не требовалось никаких расчётов, чтобы понять, что произойдёт, когда новый правитель примет власть от императрицы, которая так долго вела марионеточную политику. Насытившиеся властью министры порой вели себя так, будто вообще забыли о существовании придворной иерархии.

Принц, тот, кто сейчас восседал на троне в качестве императора, прекрасно осознавал эти опасности и принимал меры, чтобы их нейтрализовать. Лахан мог говорить об этом с уверенностью, а не как о слухах, потому что его почтенный отец Лакан в свое время одолжил будущему государю свою помощь.

Стратег слыл настолько беспощадным человеком, что даже выгнал из дому своего биологического отца, дабы заполучить власть. При этом многим его политическим оппонентам также пришлось потесниться. В глазах Стратега Император, вероятно, был шахматной фигурой, под названием «Королевский генерал».

Лахан должен был помогать отцу в те годы. Однако на тот момент он был просто одержим разгадкой одной головоломки, заданной ему приёмным отцом, и не особо задумывался о происходящих вокруг исторических событиях.

«Очень жаль, что я не вёл дневник в то время — его можно было бы использовать сейчас для оценки событий», — мелькнула мысль в голове Лахана.

— Ххмм… — Лахан был необычайно нерешителен, не будучи абсолютно уверенным в том, что девушкам следует позволить остаться.

Он не требовал стопроцентной достоверности информации, подаренной ему Яо. Пока что эти данные следует отложить в сторонку. Вероятность того, что Яо всё правильно расслышала, не превышала 10%.

Однако независимо от уровня достоверности, любую информацию, любую зацепку, касающуюся угля, следовало тщательно проверить.

Но раз уж эта информация требовала расследования, то выгнать Яо и Эньн из дома сейчас означало бы задолжать им что-то потом.

Сейчас Яо зачем-то хочет переночевать в доме Лахана. Девушка не требует раскрывать засекреченную информацию о западной столице, а просто хочет остаться у него на ночь.

Лахан мог бы с лёгкостью согласиться на такую малость, но чувствовал невыразимое беспокойство. Настолько тонкое и неясное, что даже не мог описать его цифрами.

Лахан решил проигнорировать это смутное чувство опасности.

— Очень хорошо. Если эта пристройка вас устраивает, вы можете остаться здесь. Однако это все, что я предлагаю. Я не предоставлю вам никакой информации, которая может нарушить мои профессиональные обязанности

— Мы действительно вам не помешаем? — спросила Яо, ее лицо стало на тридцать процентов веселее, чем обычно. Эньен, напротив, на пятьдесят пять процентов почувствовала облегчение и на сорок процентов — беспокойство, а оставшиеся пять процентов посвятил тому, что злобно зыркала на Лахана.

«Почему она так смотрит на меня?» — Лахану казалось, что девица поджаривает его взглядом безо всякой причины.

И лишь позже он понял значения этого взгляда, и пожалел, что позволил Яо остаться. Но, разумеется, в тот момент у него не было никакой возможности понять это.

Глава 7 - Письмо, которое пришло

День 20.

Воры и мародеры бесчинствуют по всей провинции И-Сей. Военных, дислоцированных в сельской местности, не хватает.

День 21.

Брат Лахана ремонтирует одно из складских помещений. Видимо, что-то строит.

День 25.

Из Императорской Столицы доставлена гуманитарная помощь. Это случилось гораздо быстрее, чем ожидалось. Помимо еды прибыли кое-какие лекарства, но этого всё равно недостаточно.

День 27.

Открылись несколько магазинов. Однако запасы всё ещё минимальны, но некачественные товары нарасхват.

День 28.

Число обращений пациентов по поводу кровоточащий дёсен увеличивается с каждым днём. Причина болезни заключается в том, что овощи и фрукты исчезли из рациона, что приводит к дефициту питательных веществ.

День 32.

Повара попытались добавить саранчу в пищу, но ничего путного у них не вышло. А вот яйца домашней утки стали редким деликатесом и ценным источником питательных веществ.

День 37.

Брат Лахана возился с уткой у дверей склада. Джофу пыталась проникнуть внутрь, а мужчина не пропускал. Странно, но, несмотря на видовую разницу, казалось, что они успешно беседуют.

— Что ты делаешь, играя с этой уткой?

— Да какие уж тут игры. Иди сюда и помоги мне поймать Джофу! Пожалуйста, иди сюда!

Маомао впервые слышала, чтобы кто-то ещё кроме Басена называл утку по имени. Брат Лахана и Басен мало общались в деревне, но, возможно, утка стала для них общей темой для разговора.

Маомао сделала, как сказал брат, и подхватила Джофу. Люди в округе голодали, а у птицы были яркие перья и упитанный вид. Если утка выйдет за пределы виллы, её немедленно поймают и съедят. Маомао и сама-то едва удерживалась от убийства, и то лишь потому, что она откладывала яйца.

— Она пытается попасть на склад. Что там?

— Я выращиваю кое-что, взгляни-ка.

Брат Лахана впустил девушку. Часть комнаты была завешана тёмной занавеской, а за ней — установлены несколько больших тазов с водой. В посудинах плавали какие-то растения.

— Это и есть твои ростки?

— Да. На вилле есть пруд, я планирую вскоре пересадить их туда. Было бы лучше использовать чистый источник, но на Западе вода слишком ценна.

— Что это за растения? Кажется, это не маш, и не соевые бобы.

Маш, или золотистую фасоль, можно использовать не только в пищу, но и в качестве лекарственного растения, а также готовить из бобовой муки лапшу. А о пользе соевых бобов и говорить не приходится.

— Это люцерна. Её используют как кормовое растение для лошадей, но я слышал, что молодые ростки могут употреблять в пищу люди. Я решил это проверить и привёз семена вместе с зёрнами пшеницы.

— Ах, да, — Маомао вспомнила, что к телу брата Лахана были привязаны несколько пакетов. Её так впечатлила история о пшенице, что обо всём прочем она забыла.

Кажется, этот парень, увидев любые семена, пытается их прорастить.

— У Джофу зоркий глаз и она всё время порывается сожрать мои росточки. Эй, я к тебе обращаюсь, подруга! — закричал фермер. — Разве Басен и Барёу не делятся с тобой едой? Ты всё ещё голодна? Сколько можно есть?! Ты скоро лопнешь!

И брат Лахана несколько раз щелкнул утку по голове костяшкой пальца. Эти двое ведут себя, как два крикливых и вечно ссорящихся ребёнка. И как только «папаша» Басен позволяет им играть вместе?

— О, так ты знаком с господином Барёу! Вот так сюрприз.

Даже Маомао находила его не более приветливым, чем бродячую кошку, когда они сталкивались друг с другом.

— Мы познакомились после моего возвращения в Западную Столицу. Он был очень мил. Меня пригласили в комнату и он из-за ширмы подал письмо, в котором поблагодарил меня за тяжелый труд. Это, вероятно, было лучшее обращение, которое я получил за всё время пребывания на Западе!

— Ну что ты такое говоришь?! Я тоже беспокоюсь о тебе.

Просто Маомао была немного занята, возможно, поэтому её забота не была слишком очевидна.

— Ну а потом я передал ответную записку сестре Чуэ, а Барёу прислал мне ещё одно письмо, и вот так мы начали болтать. Через ширму.

— Сестра Чуэ — птица-вестник…. — Маомао усмехнулась.

Зная Чуэ, она, должно быть, веселилась вовсю, работая почтальоном.

— Барёу иногда передает мне сообщения с помощью Джофу.

— Неужели домашние утки на это способны?

Маомао с подозрением уставилась на утку, которую она всё ещё держала в руках. Птица в ответ таращилась на девушку круглыми глазенками, умоляя отпустить её. Брат Лахана успел закрыть склад, так что Маомао поставила Джофу на землю. Домашняя утка, покачивая гузкой, отправилась куда глаза глядят.

— Я считаю, мне кажется, что ты лучше всего работаешь, когда никто не видит, — усмехнулась Маомао.

— Очевидно, ты только что сделала комплимент, но я почему-то не чувствую, что меня похвалили.

— Это был комплимент. Давай-ка подумаем о более важных вещах. Сколько времени понадобится, чтобы вырастить люцерну в больших количествах?

Если посадить её в достаточном количестве, частично удастся решить проблему нехватки овощей.

— Я высадил все семена, которые у меня были. Но вообще-то, люцерна вовсе не редкость. Можно съездить в ближайшую деревню и попросить семена. Правда, она растет лишь в сезон дождей, но, возможно, у фермеров кое-то завалялось.

— Могу ли я попросить тебя собрать как можно больше этого растения? Я хочу добавить её в рацион.

Конечно, что будет в раздаваемой еде, решала не Маомао. Она собиралась донести этот вопрос до Джинши.

— Проблемой, помимо семян, является ещё и нехватка воды вне сезона дождей. Хотя, кто знает, возможно, еще не поздно и мы сумеем найти какой-то пруд.

— Давай будем решать проблемы по мере их поступления. И раз уж мы ищем замену овощей в рационе, я также хотела бы взглянуть, не растут ли где соевые бобы или маш.

— Было бы неплохо, — вздохнул брат Лахана. — это дало бы нам передышку на некоторое время.

Брат Лахана много чего полезного сделал и помимо проращивания ростков люцерны. В саду виллы он разбил участок под огород. Маомао надеялась, что он спросил разрешение на это. Хотя Чуэ также похозяйничала, построив там же небольшой загон для своей козы. Маомао опасалась, что господин наместник Гёкуэн перепугается и не узнает свой дом, когда вернётся.

— Кстати, сестра Лахана,…

— Что за дурацкое имечко! Ты что, забыл, как меня зовут? — Маомао чуть не поперхнулась.

— Чья бы корова мычала… Смотри, кто-то пришёл в медицинский кабинет. Разве тебе не следует вернуться туда? А то доктор-шарлатан остался совсем один.

— Ты прав, я, пожалуй, пойду.

Маомао попрощалась с братом Лахана, и направилась в медицинский кабинет.

— Ну наконец-то ты появилась! — неожиданным посетителем оказался Тянью. — У врачей закончились лекарства.

—Здесь запасы тоже подошли к концу.

— Не может быть, — Тянью с беспокойством посмотрел на Маомао.

Этот непринужденный, покладистый, осунулся и загорел под солнцем Западной Столицы. Видимо, доктор Ю не позволяет парню филонить.

— Какие лекарства тебе нужны? — Маомао заглянула аптечку, раздумывая.

— Мази для заживления ран и для извлечения гноя, лекарство от коликов, от простуды, жаропонижающее, против диареи и пилюли от головной боли.

— Вы так много использовали?! —  это было совершенно невозможно: Маомао только вчера выдала врачам последнюю партию препаратов.

— Какой-то ресторан подаёт испорченную пищу. У многих пострадавших понос. А лекарство от головной боли я возьму для нашего Старшего, у того, похоже, постоянно болит голова, — саркастически добавил Тянью.

Говоря о старшем, помимо лекаря Ю есть только один врач, непрерывно манкирующий своими обязанностями под предлогом головной боли. Маомао считала, что шарлатану давно пора прикрыть доступ к аптечке — только зря лекарства переводить.

— Я бы лучше прописала ему слабительное, но, к сожалению, это лекарство тоже закончилось, — полушутя сказала Маомао. Честно говоря, ситуация становилась всё более пугающей.

— Тянью, это последняя партия лекарств.

— Разве ты не можешь приготовить новую?

— У нас нет ингредиентов!

Маомао давно уже привлекла к изготовлению лекарств всех, кого могла. Даже Рихаку и Чуэ просила помочь.

— Тогда используйте заменители.

— Используем. Они у нас почти закончились.

— Серьёзно? Разве это не скажется на качестве?

— Ну, мы же не можем иметь всё, правда?

Маомао хотела бы приготовить эффективные препараты, но где взять то, чего у неё попросту нет? Запас трав, который она привезла из Столицы и использовала для приготовления мазей и пилюль, давно исчерпался.

— Лекарственные травы здесь не так хороши, как в центральном регионе

Здесь иной климат и уникальная растительность. Разумеется, встречаются и растения с лечебным эффектом, но все они незнакомы Маомао, выросшей в Столице. Раньше это не было проблемой для региона, процветающего благодаря торговле. Сейчас же ситуация резко ухудшилась

«Почему лекарствам не отдан приоритет в поставках гуманитарной помощи?» — раз задумывалась девушка.

Понятно, что в настоящее время наиболее необходимы продукты питания, но и лекарства не менее важны. Или лекарственное сырье доставили в Столицу, но оно не попало к Маомао?

— Ха, — хмыкнул Тянью. — Такими темпами, интересно, мы когда-нибудь вернемся в королевскую столицу?

— Кто знает.

Шарлатан тоже подошёл и включился в беседу:

— Интересно, как там Луомен?

«Эх, папаша…»

Правда, её отец служит в гареме вместо шарлатана, так что Маомао была уверена, что с ним всё в порядке.

«По сравнению с её приёмным отцом, это шарлатану следует побеспокоиться о себе».

Они знали, что экспедиция в западную столицу будет долгой, но, как сказал Тянью, в данный момент конца не было видно. Маомао подумала, что Джинши, по крайней мере, стоит вернуться в императорскую столицу, но тот не подавал признаков отъезда.

Откровенно говоря, Маомао считала, что нынешняя ситуация в Западной Столице из рук вон плоха. И хотя они готовы были к подобному повороту событий, и Джинши наверняка предпринял соответствующие меры, но, в конце концов, они ведь боролись со стихийным бедствием…

«Нашествие саранчи и правда может уничтожить целую страну».

За последние годы случилось несколько незначительных нашествий, но такой огромной волны насекомых не было, пожалуй, лет пятьдесят.

Джинши уже обратился к Императору с просьбой направить гуманитарную помощь. По крайней мере, его присутствие здесь позволяло оказывать давление на Столицу. Чем дольше Лунный Принц будет находиться на Западе, тем больше помощи ему удастся собрать с Императорской Столицы.

Не похоже, что Император и Джинши в ссоре, хоть его отправка сюда и походила на ссылку. Но Маомао полагала, что иного выхода у Императора и его брата не было.

— Полагаю, почтенный императорский младший брат всё ещё находится в своих почётных покоях и занимается своими почётными делами? — кисло спросил Тянью.

— Мы ничего не можем поделать, — ответил за него шарлатан, — господину Джинши сейчас слишком опасно выходить в город.

— Знаю. Но это производит на жителей Столицы не слишком хорошее впечатление.

— Почему ты так думаешь?

— Поговаривают, что военные снуют по Западной Столице во всех направлениях, а этот господин лишь прячется в безопасном месте, отдает приказы да ест целыми днями.

— Кто сказал такую чушь?!

— Я слышал это от одного из солдат, когда мы с ними ели картофельную похлебку из одного котла.

— Вот как, — шарлатан удрученно опустил голову.

Тянью немедленно вступился в защиту Принца:

— Другой военный тут же остановил наглеца: «А кто привёз в город сладкий картофель, который ты сейчас ешь?»

— И то верно.

Другими словами, многие критикуют действия Джинши, но есть и те, кто становится на его сторону. Пусть их и немного, но если даже среди солдат, приехавших вместе с принцем из Столицы, находятся те, кто в нём сомневается, то что уж говорить о простом люде.

Тянью ответил на невысказанный вопрос Маомао:

— Зато этот сын Наместника — вот уж кто действительно хорош в завоевании людских сердец!

Речь шла о Гёку-оу.

— завоевании людских сердец? — повторил Шарлатан. — Неужели он лично раздавал голодным еду?

— Это местные солдаты раздают еду, так что люди автоматически предполагают, что это их любимый губернатор принес её им. И солдаты не скрывают, что выходят на улицы, чтобы пресечь беспорядки - по крайней мере, в пределах столицы!

— Ну вот, это уже кое-что!

Доктор-шарлатан принялся заваривать чай. Чайные листья давно закончились и чай заваривали из сушеных листьев одуванчика.

— Могу лишь сказать, что действует он действительно потрясающе. Гёку-оу похож на актёра на сцене.

Тянью лицемерно расхваливал Гёку-оу.

«И вновь о нём говорят, как об актёре».

Маомао вспомнила, что стратег тоже упоминал об этой черте характера.

— Простите, но если вы не возражаете против моего вопроса, как мастер Гёку-оу выглядит для вас двоих?

Маомао интересовалась мнением Тянью, но шарлатан торчал рядом и, кажется, был не против поболтать, так что пришлось позволить ему присоединиться к разговору.

— Я видел его лишь мельком, но у меня сложилось впечатление, что Господин Гёку-оу — величественный и красивый мужчина с весёлым нравом.

Маомао догадывалась, что шарлатан скажет именно так. Сама девушка слышала исключительно восторженные отзывы об этом человеке, но лично с политиком не встречалась, поэтому не могла сложить собственного мнения. Да и внешний вид не всегда отражает сущность, чтобы делать выводы из поверхностных и кратких встреч.

— Хороший вопрос...

Тянью выпил чай из одуванчиков, заваренный шарлатаном, и упаковал лекарства, которые выдала ему Маомао.

— Я думаю, он родился не в своё время.

— И что это значит?

— То и означает — такой человек, как он, должен был родиться в другую эпоху. Знаете, очень похож на вашего чудаковатого стратега.

Маомао не понравилось то, что она услышала.

— Что именно это значит?

— Что ему сложно приспособиться к жизни в мирное время. Он был бы эффективней на войне или во время стихийных бедствий. Я мельком видел его в деле: вокруг толпился народ, была давка и суматоха, но он казался очень воодушевляющим.

— Забавно, но я мог бы сказать то же самое о тебе

— В таком случае, мы похожи. Но, всё же, есть между нами небольшая разница.

— И в чём же? — спросила Маомао.

— Это как... желание выделиться. Желание, чтобы тебя заметили. Не могу точнее описать.

— Значит, он испытывает потребность в самоуважении?

— Я не знаю. Забудь об этом, неважно…

Тянью допил остаток чая и ушёл с лекарством подмышкой. Наверное, ему надоело обсуждать Гёку-оу.

«Похожи, да?» — Маомао никогда не понимала, говорит ли Тянью искренне, или изворачивается и юлит. Она чувствовала себя растерянной, но сейчас куда важнее было сообразить, как пополнить запас лекарств.

В конце концов Маомао решила, что лучше всего обратиться к человеку, разбирающемуся в садоводстве. В предыдущую их встречу фермер сажал ростки люцерны, сейчас же вспахивал огород, разбитый на месте бывшего парка, окружающего виллу.

— Хочешь выращивать лекарственные травы?

Брат Лахана надел рабочую одежду и размахивал мотыгой. Он всегда злился, когда его называли фермером, но что бы он ни надел, всё равно выглядел как типичный сельский житель, работающий в поле.

Красивый ландшафт, над созданием которого когда-то так усердно трудился старый садовник, теперь выглядел как экспериментальное мини-поле по выращиванию пшеницы и батата. Вместе с братом Лахана трудились несколько фермеров из Центрального региона, которых он привёз с собой, а также садовники, ранее ухаживавшие за садами этой виллы, а сейчас орудующие мотыгой и вспахивающие почву наравне с другими.

— Если предположить, что последствия катастрофы будут затяжными, то выращивать поле с лекарственными травами действительно придётся. Только вот возделывать землю здесь трудновато, тебе ведь это известно? Сухой климат этих областей не подходит для выращивания большинства растений, распространенных в Императорской Столице. В любом случае, топай на луг и ищи свои травы там. Здесь я собираюсь сажать пшеницу и сладкий картофель.

— Но, брат Лахана, ты ведь часто путешествуешь, чтобы заниматься сельским хозяйством в разных местах? Неужели не найдется поля под мои нужды здесь неподалеку?

— Путешествую… Ха! Это были рабочие поездки, а вовсе не увеселительное путешествие. Мне приказали научить фермеров выращивать сладкий картофель в различных климатических условиях.

«Странно, разве Джинши просил брата Лахана что-то ещё сделать для него?»

— Мой отец… Не думаю, что он понимает, что происходит на самом деле. Я получил от него письмо в самый разгар этой чрезвычайной ситуации, и что там было написано? «Жду от тебя отменных результатов!» А я тем временем думал, что умру!

Если брат Лахана — типичный фермер, то отец Лахана — чокнутый фермер. Фермер-маньяк!

— Тебе повезло, что ты избежал смерти. Как тебе удалось вернуться живым?

Судя по всему, брат Лахана потерялся и отделился от своей охраны где-то в пути, а затем отправился к западным границам провинции. Обратный путь, должно быть, пролегал через множество трудностей.

— Уф... Часть пути у меня были телохранители, но один погнался за лошадьми, когда те испугались роя саранчи и убежали, другой ушёл, когда на нас напали разбойники... Мне удалось обменять немного сушёного картофеля, который у меня был, на то, что нам было нужно в разных местах, через которые мы проезжали, а потом люди пытались украсть остатки моего картофеля! По пути на запад я останавливался в деревнях, чтобы научить их выращивать картофель, и предупреждал их, что может прийти нашествие насекомых, а на обратном пути я обнаружил, что эти деревни пострадали сравнительно мало. В первой из них они даже поблагодарили меня и дали мне место для ночлега. А вот в следующей деревне...

Рассказ грозил затянуться надолго. Если бы Маомао выслушала весь его рассказ, ей хватило бы его подвигов на целую книгу.

— Ладно, я поняла, это было ужасно. В общем, дай мне знать, если найдёшь место, подходящее для выращивания лекарственных трав.

— Да ты вообще меня слышишь?! Я же сказал тебе, что здесь неподходящие условия! Ха… ладно. Я вижу, что тебя не переубедить. Только не жди слишком многого.

Не смотря на то, что брат Лахана постоянно жаловался, он был действительно хорошим человеком и искал любые способы помочь. Маомао могла лишь беспокоиться о том, как бы его не перегрузили просьбами люди, бесстыдно использующие брата Лахана.

— Кстати, тебе пришли письма из Столицы.

— Интересно, от кого?

— Не знаю. Чуэ только что была здесь, это она принесла.

Интересно, это от Луомен или из Малахитового дома?

Маомао вернулась в аптеку, прихватив письма, и заперлась в своей комнате. Комната вновь была оформлена в стиле, привычном Маомао — никаких занавесочек, всё строго и функционально, простая мебель и висящие пучки трав. Шарлатан, помогавший ей обустраивается, казалось, испытывал жалость, но Маомао не собиралась сдавать позиции.

Она получила три письма: от Лахана, Яо и Эньен.

«Ах, да».

Она запоздало вспомнила, что перед тем, как они отправились в путь, Яо просила иногда писать ей.

«А я не отправила ни слова…»

В последнее время она была так занята, что не было ни сил, ни свободного времени. Она даже не задумывалась об этом, полагая, что если возникнет что-то серьёзное, Джинши свяжется с ней в медицинском кабинете.

Маомао посмотрела на три конверта и, поколебавшись, оставила письмо Лахана напоследок. Затем обратилась к письмам от Яо и Эньен, мгновение пошевелила пальцами, прежде чем взять письмо Яо. Почтовый конверт был склеен из прочной двухслойной промасленной бумаги, чтобы предотвратить повреждение или намокание почтовых сообщений при пересылке на далекие расстояния. Обычно Эньен вкладывала в конверт специи, лекарственные травы или цветы, но, видимо, на этот раз прочность упаковки стала приоритетом.

«Ведь на таком большом расстоянии не было гарантии, что послание вообще дойдёт до адресата».

Содержание письма, как обычно, было острым и нахальным, но потом резко стало застенчивым и милым:

«Ты долго мне не писала, и я захотела узнать, как у тебя дела. Я слышала о нашествии саранчи в Западных Землях, и мне так жаль, что я ничем не могу помочь, кроме как отправить это письмо…» — и всё в таком духе.

Письмо было написано аккуратными столбцами из четких иероглифов, которые иногда становились смелыми от эмоций. В этом вся Яо — прямая, порывистая.

«Нужно будет обязательно ответить ей как можно скорее».

Проблема в том, что даже если Маомао отправит письмо, она не знает, когда оно дойдёт до адресата.

Затем она вскрыла письмо от Эньен. Как и в первом письме, бумага конверта была плотной и промасленной.

Маомао просмотрела письмо. Потом перевернула исписанный лист бумаги, обреченно подняла глаза к небесам и вздохнула, а затем сжала переносицу. Письмо было написано на бумаге того же формата, что и письмо от Яо, но почерк Эньен был размером с рисовое зернышко, а длина текста напоминала, скорее, буддийские классические трактаты. Девяносто процентов содержания было связано с Яо. Это было даже не письмо, а дневник наблюдений за Яо.

Маомао надеялась найти в тексте хоть что-то важное, но чем дальше она читала, тем больше казалось, что смысл его сводится к фразе: «Моя госпожа такая чертовски милая!»

Тем не менее, из письма Маомао поняла, что Яо всё ещё не отказалась от идеи стать врачом, что беспокоило Эньен. Кроме того, девушку тревожило кое-что ещё… Но письмо окончилось довольно сумбурно, и Маомао так и не поняла, чем же обеспокоена её подруга.

«Извините, девочки, мне сейчас не до ваших проблем», — решила Маомао и отложила письма коллег в сторонку.

Наконец очередь дошла до последнего письма.

Маомао вообще не ожидала, что Лахан напишет ей — было бы куда полезней, обратись он к Джинши или кому-либо ещё. Неужели ему не пришло в голову, зная характер Маомао, что она может просто выбросить письмо, даже не взглянув?

Как бы то ни было, письмо дошло до неё в целости и сохранности, и ради тех, кто помог ему в этом, она решила открыть его.

Всё та же двухслойная промасленная бумага, которая казалась Маомао несколько странной. Маомао не удивило, что письма Яо и Эньена могут быть оформлены одинаково, но письмо Лахана? Может, они продавали бумагу, изготовленную таким способом, специально для пересылки на большие расстояния?

«Неважно».

Она взглянула на письмо, в котором говорилось

«Яо и Эньен всё ещё живут в моём доме. Как ты думаешь, что мне делать?»

Редко, когда можно было увидеть Лахана в столь очевидном замешательстве. В остальной части письма вежливо спрашивалось о здоровье тех, кто находится в западной столице. Но было заметно, что единственное, что его волновало — это Яо и её подруга.

Маомао осторожно сложила письма.

«Черт возьми, я не знаю».

Девушка попросила у шарлатана пустую коробку из-под паровых булочек.

Маомао, простолюдинка в душе, просто не хотела выбрасывать ценную промасленную бумагу.

Глава 8 - Письма, которые не дошли

Кабинет Рикусона снова был завален прошениями. Это продолжалось вот уже несколько дней, но всем петициям следовало уделить внимание, и отказаться не представлялось ни малейшей возможности.

Он сосредоточился на содержании документа, прагматично оценивая, стоит ли принять его, или отвергнуть. Чиновникам не хватало рабочих рук, и всё, что они не успевали сделать, отправлялось на стол к Рикусону.

Прошло уже два месяца со дня нашествия саранчи. После этого насекомые налетали ещё несколько раз небольшими волнами, а затем всё стихло. В Столице удалось восстановить хрупкое спокойствие. Однако малейший толчок — и в городе вновь всколыхнутся беспорядки.

Люди замечают лишь последствия катастрофы, но не её предпосылки. Если думать исключительно о возмещении ущерба, нанесённого посевам, и пренебрегать уничтожением вредителей, то в будущем страну ждут ещё более ужасные нашествия саранчи.

В руках Рикусона были тревожные сообщения о нашествии вредителей, а также петиции с просьбами о гуманитарной и другой помощи. Как бы ему хотелось спасти всех, однако Рикусон — всего-навсего чиновник среднего звена, и возможности Рикусона ограничены.

Объём гуманитарной помощи должен распределяться с учётом плотности населения и величины пострадавшей территории. Если продукты питания будут предоставлены в недостаточном объёме, вскоре объявятся мародёры, и люди начнут умирать от голода.

Рикусону хотелось рвать на себе волосы. Он должен как можно быстрее изучить отчёты по инвентаризации и распределении продуктов питания. Не то чтобы он испытывал сложности с арифметикой, но от количества цифр рябило в глазах, а ответственность за ошибку необычайно велика.

— Вот бы господин Лахан был здесь… — пробормотал Рикусон.

Его коллега специализируется на подобных вещах. Он словно манипулировал счётами в своей голове, с лёгкостью выполняя в уме сложные математические операции. Может быть, если каким-то образом переслать отчёты ему, Лахан сможет помочь распределить средства наиболее эффективно?

Кстати, о почте — Рикусон так и не получил ни одного письма от Лахана.

Последнее пришло примерно за два месяца до роя.

После того страшного дня Рикусон отправил Лахану уже два письма. Рикусон знал, что тот не прочь получить информацию такого рода. Он ожидал быстрый ответ.

Разумеется, Рикусон понимал, что из-за нашествия насекомых почтовое сообщение между Императорской Столицей и провинцией И-сей было на некоторое время прервано, но возможно ли, чтобы оба письма затерялись? Или кто-то обнаружил то, что было спрятано в письмах, которые он отправлял Лахану и Лунному принцу?

Рикусон остановил чиновника, пробегавшего по коридору:

— Мне не приходило никаких писем, не так ли?

— Нет, никаких писем господину Рикусону не приходило, — холодно ответил чиновник.

С тех пор как Рикусон прибыл в Западную столицу, он сталкивался с этим человеком лицом к лицу практически ежедневно. Этот тип демонстративно приносил письма другим чиновникам, твердя Рикусону: «если письмо не пришло, вероятно, оно попросту не существует».

Да вот только…

Неужели только Рикусону это кажется подозрительным?

Лахан не мог не знать о нашествии саранчи в Западной столице. Он должен был сразу написать Рикусону, чтобы разузнать ситуацию на месте.

Может быть, Лахан слишком занят сейчас, впрочем, как и все министерства Императорского Двора?

Возможно, Лахан отправил весточку для Рикусона через другого человека?

Рикусон невольно подумал о сестре Лахана. Тот мог бы отправить сообщение ей. Но может ли он сейчас обратиться к Маомао? Рикусон обречено вздохнул.

Отныне ему лучше не приближаться к Маомао. И сама девушка не могла встретиться с ним, даже если бы захотела.

Это на благо им обоим. Именно поэтому Рикусон в шутку предложил ей выйти за него замуж. Вокруг Маомао полно людей, которые чересчур её опекают, и даже шутка может вызвать у них бурную реакцию.

Мысленно отложив этот вопрос, он решил представить бумаги, которые закончил просматривать. Он вышел в коридор, чтобы позвать чиновника, но тут заметил Гёку-оу в дальнем конце сада с несколькими солдатами.

По какой-то причине Рикусон почувствовал дискомфорт, поэтому вернулся в кабинет и поднял очередное прошение.

Это была петиция из одной деревни к северо-востоку от Столицы. Основная тема сообщения заключалась в том, что урожай был уничтожен саранчой, поэтому жители деревни надеялись на продовольственную помощ от правительства; упоминался также призыв на военную службу.

Обычно Рикусон с этим не сталкивался — об этом вопросе следовало позаботиться ещё до того, как он попал к нему. Похоже, какой-то чиновник по неопытности допустил ошибку, и документ смешался с прочими в стопке, перенаправленной Рикусону.

Петиция была написана языком, выражающим искреннюю благодарность господину Гёку-оу, сыну Наместника, за его былые пожертвования.

Судя по тексту, эти глупцы слепо доверяли сыну Наместника и полагали, что все их просьбы будут непременно удовлетворены

Это была прекрасная история о том, как добрый и щедрый правитель спасает свой обедневший народ, оказавшийся в трудном положении. Каким же должен был показаться им Гёку-оу? Вполне естественно, что они готовы предоставить ему солдат.

«Призыв...»

Он подумал о Гёку-оу с его солдатами. Что он собирался с ними делать?

После такой крупной катастрофы люди непременно станут агрессивными. Так эта воинская повинность необходима Гёку-оу для подавления разъярённой толпы?

Рикусон глубоко вздохнул.

Гёку-оу, завоевавший сердца людей, редкостное по своей силе нашествие саранчи, младший брат Императора и Стратег, военный советник Императорского Двора.

В Западной Столице собрались все главные актёры и сцена была подготовлена.

Но для чего? Рикусон всё ещё не был уверен. Потому что в глубине души он всё ещё лелеял желание, всё ещё надеялся.

Надежду на то, что Гёку-оу всё-таки окажется хорошим правителем.

Глава 9 - Совещание

"Всё это ради вашей безопасности".

Джинши уже неоднократно слышал эти слова.

Лунный Принц уже больше месяца живёт под домашним арестом. Его ареал действий ограничен виллой Гёкуэна. Иногда юношу приглашали в резиденции высокопоставленных чиновников или в правительственные учреждения, но всегда — исключительно в сопровождении военных, отчего он не имел возможности ни шагу ступить.

Джинши выглянул в окно повозки, отметив про себя тяжкое положение бедного люда на улицах. Однако всё могло быть гораздо хуже. Перед приездом в Западную Столицу Джинши тщательно изучил записи придворных летописцев, касающиеся былых нашествий саранчи. В минувшие года посевы были уничтожены полностью, а оголодавший народ в отчаянии дошёл до каннибализма. В этом смысле народу повезло, что Император и его брат заранее подготовились к нашествию.

Мнение о том, что нашествие саранчи может уничтожить страну, не было преувеличением.

Недовольство и гнев народа, разумеется, будут направлены на императорскую семью, несущую ответственность за катастрофы национального масштаба.

Именно по этой причине Джинши не возражал против домашнего ареста.

Теперь все действия брата Императора контролируются Гёку-оу. Преданных ему слуг такое положение задевало. Мало того, похоже, они считали своего господина нерешительным.

У Джинши, однако, свой взгляд на сложившуюся ситуацию.

Он приехал в Западную Столицу с инспекцией как младший брат Императора. Условием, которое поставил Наместник, было то, что Джинши останется всего лишь гостем. Если соглашение будет нарушено, это непременно приведёт к политическому конфликту между Императором и Наместником.

Так Джинши изначально думал.

— По-моему, вы слишком часто позволяете им играть с вами на сцене, Лунный принц, — спокойно сказала Чуэ, сидевшая напротив Джинщи в повозке. Помимо телохранителя, он выбрал в сопровождение только одну служанку, но это была не Суйрэн и не Таомэй.

Чтобы предотвратить возникновение непредвиденных ситуаций, он взял с собой человека, лучше всего подходящего для этой роли. Сегодня помимо Чуэ, его сопровождал Гаошун. Обычно рядом с Джинши находился Басен, но в этот раз предстояла встреча с человеком, которого телохранитель ненавидел всей душой.

Видя, какому обращению подвергается Джинши в Западной Столице, Басен был огорчён сильнее всех. И к прискорбию, как бы хорош Басен ни был, ему всё ещё не удавалось контролировать свой темперамент.

— Если так будет продолжаться, народ решит, что брат Императора здесь для того, чтобы прислуживать господину Гёку-оу.

Чуэ быстро двигала гибкими пальцами, держа в руках разноцветные бусинки. Количество бусинок менялось: бусинки то появлялись, то исчезали в юрких пальчиках с головокружительной скоростью.

— Знаю.

Именно поэтому Джинши направлялся в административный офис.

Несмотря на то, что Лунный Принц был только гостем, он сделал для провинции И-сей всё возможное. Он передал Гёку-оу привезённую пшеницу и картофель, и эти продукты были немедленно розданы населению. Он также отправил людей в близлежащие деревни, чтобы оценить размер ущерба от нашествия саранчи. Далее, исходя из этих данных, был рассчитан объём необходимой гуманитарной помощи.

Джинши очень повезло, что он привёз с собой Барёу.

Помощь из королевской столицы пришла так быстро потому, что Джинши отправил почтовую лошадь сразу же после получения известий от брата Лахана. Если бы в тот момент ничего не произошло, если бы роя не было — это можно было бы с лёгкостью списать на ошибку императорской семьи.

Джинши первым сообщил Императору и нескольким важным министрам о вероятности грядущего нашествии саранчи. Будучи членом императорской семьи, он воспользовался своим правом и запросил у Столицы помощь при стихийных бедствиях для провинции И-сей. Но на тот момент у него не было реальных доказательств, что нашествие саранчи вообще случится. Поэтому существовал риск, что чиновники Западной Столицы не пропустят в порт суда, перевозящие продовольствие.

Чтобы избежать этого, Джинши предпочёл замолчать свою роль в борьбе с саранчой, и отдать все лавры Гёку-оу.

Как только произошло нашествие, посланник Гёку-оу явился к Джинши. Тот попросил передать сыну Наместника, что принц в полном порядке, а также предупредил о планах запросить у Императора гуманитарную помощь. Джинши выразил надежду, что Гёку-оу любезно примет помощь Лунного Принца.

В результате продукты питания, привезённые Джинши в Западную Столицу, были переданы в распоряжение Гёку-оу, а тот приказал раздать их жителям города от своего имени.

Узнав об этом, слуги Джинши, сопровождавшие его из самой Императорской Столицы, были возмущены. Но это Западная Столица, и у брата Императора недоставало персонала чтобы раздавать еду и готовить кашу в общественных столовых. Если Джинши хотел действовать быстро и эффективно, лучшим способом было использовать подчинённых Гёку-оу.

Во время стихийных бедствий людей больше всего пугала неопределённость. Просто возможность получить миску с похлёбкой и немного риса поможет снять тревогу.

А ещё был вопрос рыночных цен. Джинши не раз досадовал на то, что не знает, сколько стоят вещи, но последние несколько лет он работал над этим, и ему нравилось думать, что он становится лучше.

Даже в Императорской Столице, где, в основном обитали зажиточные слои населения, он часто видел голодных детей, ставящих на землю при дороге пустые миски, и выпрашивающих еду или монетку; проституток, которые, пряча изуродованные сифилисом лица под платком, пытались утащить своих клиентов в темноту переулков; или родителей, продающих в бордели детей.

Джинши не раз наблюдал страдания простого народа, проезжая мимо в шикарной повозке, и глядя с высоты своего положения на отвратительные картины нищеты.

Слуги переодевали Принца в шёлк и атлас, он ел кашу из первоклассного белого риса без примесей других зёрен, и каждый вечер мог принимать горячую ванну. Ему не приходилось голодать даже в то время, когда другие страдали от нашествия саранчи. Так какова польза от его высокого положения?

Нет ничего постыдного в отказе от гордыни. Если кое-кто хочет воспользоваться возможностью, чтобы проявить себя, почему бы не позволить ему это сделать? Человеком гораздо легче управлять, если сыграть на его амбициях, и куда сложнее было бы сделать это, если бы Гёку-оу упорно отказывался от помощи. Нет, Джинши считал, что на самом деле это он манипулирует Гёку-оу.

Младшему брату Императора дозволено быть некомпетентным; и вовсе не важно, если народ им пренебрегает. Лучше пусть его противники думают, что Принц бесполезен и не имеет никакой ценности даже в качестве марионетки.

Интересно, что бы подумал Басен, если бы узнал мысли Джинши? Он был бы в ярости, но, конечно, не смог бы выместить свою злость на хозяине, так что в отместку расколотил бы мебель в комнате.

Джинши очень нравилось его имя. Даже если это всего лишь псевдоним, используемый для обмана женщин и евнухов гарема.

По сравнению с «Ка Зуйгецу» - именем, которое никто, кроме Императора, не смеет произносить, — «Джинши» звучит намного лучше. Иногда ему хотелось, чтобы его приближённые могли говорить с ним более неформально, хотя он знал, что это невозможно.

Раздумывая об этом, Джинши прибыл в административный офис.

— Вот мы и на месте, — Чуэ прищурилась и выглянула наружу.

Джинши готовился к неприятной встрече. Этим западным чиновникам не следует недооценивать его.

В конце концов, быть неформальным с близкими ему людьми, и позволять относиться к себе свысока — это разные вещи.

В зале заседаний был установлен круглый стол. Гёку-оу и Лакан уже сидели на своих местах. Стратег бездельничал и скучал, играя сам с собой в Го.

В углу в ожидании приказа стояли чиновники, державшие в руках какие-то документы. Гаошун и Чуэ устроились позади Джинши.

Сегодня состав участников изменился по сравнению с их последней встречей. Джинши сильно беспокоило присутствие Стратега. Этот человек чрезвычайно талантлив, но действует в соответствии со своим видением ситуации, не считаясь чьим-либо мнением, и это затрудняет понимание его действий. С какой целью Гёку-оу пригласил этого мужчину? Что он задумал?

— Прошу прощения, что вызвал вас сюда.

Для Джинши было действительно безопасней передвигаться по городу в повозке, а не верхом.

Гёку-оу поднялся с места, когда Джинши вошёл в зал. Сидеть, когда в комнату входит член императорской семьи, считалось неуважением. Стратег, между тем, продолжал игнорировать присутствующих, не вставая из-за стола.

— Чем могу быть полезен? — спросил Джинши. — Если речь идёт о нашествии насекомых, то я принёс кое-какие материалы, касающиеся этого вопроса.

Гаошун достал бумаги.

Отчёты содержали коэффициент распределения зерна, рассчитанный Джинши и его помощниками. Также ими были предложены сельскохозяйственные культуры, пригодные в пищу людям в отсутствие привычной еды, а также виды культур, которые дают ранний урожай. В этих вопросах Джинши полагался на знания Маомао, брата Лахана и других. Кроме того, были перечислены предметы первой необходимости, такие как лекарства, которые по значимости уступали лишь продуктам питания.

— Мы чрезвычайно благодарны Лунному Принцу за щедрую помощь. Я не ожидал, что корабли из Императорской Столицы прибудут так скоро.

«Ну ещё бы!»

Джинши обратился к Императору с просьбой о помощи за несколько дней до того, как сообщить об этом Гёку-оу, зная, что дебаты Императора с министрами по этому вопросу займут несколько дней.

— Так ты пригласил меня, потому что тебе требуется дополнительная помощь?

Джинши ранее ознакомился с документами, принесёнными Гаошуном. Он опасался, что продуктов питания едва хватит на два или три месяца. Объём продовольствия, который мог предоставить Центр, был ограничен, и даже быстрорастущие культуры необходимо высадить заранее, прежде чем получить урожай.

— Да, я подумываю обратиться за помощью к центральному правительству. Мне нужна рабочая сила.

— Какого рода специалисты вам нужны?

Людей не хватает, но простым увеличением количества рабочих рук потребность в персонале не удовлетворить. Если Гёку-оу нужны фермеры, эффективней обучать сельскому хозяйству местных жителей.

— Я хотел бы просить центральное правительство прислать дополнительные войска.

— Солдаты вам нужны для того, чтобы подавлять мародёров?

Недоступность продовольствия и вправду подчеркнёт разрыв между богатыми и бедными. Беднякам будет трудно заработать даже на плошку риса, поэтому они пойдут на отчаянный риск, чтобы добыть еды. Джинши потому-то и стремится раздавать продуктовые пайки бесплатно, чтобы накормить бедняков до того, как они собьются с верного пути.

Гёку-оу ухмыльнулся. Этот человек не похож на своего отца. Он, скорее, воин, чем купец. Такие люди храбры и находчивы.

Чиновник, стоявший позади, вручил Гёку-оу лист бумаги.

— Я хотел бы попросить вас двоих взглянуть на это.

Гёку-оу разложил на столе перед Джинши и Лаканом большую карту провинции И-сей. Некоторые регионы были обведены чёрной или красной тушью. Чем дальше на Запад, тем больше на карте было красных меток.

— Хм, — Стратег, до сих пор игравший в Го, заинтересованно поднял голову. — Помеченные места на карте — это регионы, где были зафиксированы нападения разбойников на мирных жителей, не так ли?

— Верно.

— Судя по расположению, красная маркировка — это населённые пункты, атакованные северными варварами?

— Его Превосходительство господин Лакан действительно хорошо осведомлён.

Гёку-оу с удовлетворением посмотрел на Лакана. Хотя перед ним стоял слегка потрёпанный мужчина средних лет, его способность предсказывать и анализировать действия других людей не имела себе равных.

Значит, красные круги — это регионы, где разбойники, вероятно, северные варвары, совершали нападения на мирное население. Хотя провинция И-сей и граничит с соседними странами, и локальные стычки на границе не были такой уж редкостью, Джинши счёл, что количество нападений стало чересчур велико.

— Набеги участились, не так ли?

— Точно. В прошлом северяне не раз нападали на пограничные деревни, но в этом году из-за саранчи их стало ещё больше. Я старался обойтись военными частями, дислоцированными в Западной Столице, для защиты населения от набегов. Но, разумеется, я не был готов к нашествию саранчи.

Джинши было известно, что сын Наместника тайно вербует солдат, но прямых доказательств у него не было. Если сейчас Джинши обвинит Гёку-оу, тот с лёгкостью опровергнет все обвинения. Гёку-оу вовсе не глуп.

— Думаю, мы можем с уверенностью предположить, что рой загнал этих отступников в Ли, — сказал Гёку-оу.

Нашествие саранчи охватило обширные территории, и чем дольше не принимать меры противодействия, тем катастрофичней будут последствия. Поскольку бедствие затронуло и соседние страны, возможно, на этих территориях последствия ещё серьёзней, чем в Западной Столице.

— Значит, вы собираетесь подавить северные племена?

Набеги северных варваров не были чем-то уникальным — подобные события происходили постоянно. Несколько лет назад их в очередной раз отогнали от границ, после чего северные племена надолго исчезли из поля зрения. Джинши вспомнил, что тогда они напали не на провинцию И-сей, а на провинцию Шихоку-ши на северо-западе от Императорской Столицы.

— Нет. — отрезал сын Наместника.

Гёку-оу взял ещё одну карту, на этот раз охватывающую обширные территории, включая страны Шаох, а также Хокуарен и Анан.

— Как насчёт того, чтобы обратить взор в эту сторону? — Гёку-оу указал на Шаох.

— Что вы имеете в виду? — Джинши напряжённо посмотрел на Гёку-оу.

— Моя родина сильно пострадала от нашествия саранчи. Если ущерб, нанесённый урожаю в странах, расположенные западнее, был ещё значительней, мы не сможем импортировать зерно из этих земель, особенно по суше.

Если торговые караваны с зерном будут ограблены по пути в Западную столицу, жители окажутся на грани голодной смерти. Помимо северных варваров следует ожидать нападения и из других сторон. Продукты питания, которые Джинши так усердно собирал, будут украдены ворами.

— Существует иной, гораздо более быстрый, путь доставки продовольствия в Западную столицу: морской, — сообщил Гёку-оу.

У провинции И-сей нет прямого выхода к морю, в отличие от Шаоха, крупной торговой страны. Благодаря наличию крупных портов товары Шаоха свободно доставлялись во всех направлениях, по морю или сушей. Действительно, для стабильной поставки продовольствия удобно было бы иметь доступ к портам Шаоха, но при этом пришлось бы платить огромную пошлину. К тому же если и в Шаохе наблюдается нехватка продовольствия, шаохский лев уж непременно постарается удовлетворить голод за счёт чужого зерна.

— Вы предлагаете развязать войну?! — Джинши постарался произнести это как можно спокойней. Он действительно до сих пор считал Гёку-оу разумным и толковым правителем, но теперь не мог притвориться, что не слышал его последних слов.

Чтобы не дать одним людям умереть от голода, Гёку-оу предлагал ограбить других. Чем тогда они отличаются от мародёров?

— А у Вас есть возражения? Но почему? Помнится, именно вы, Лунный принц, больше всего недовольны Шаохом. Самая веская причина для войны.

Гёку-оу был полностью уверен в том, что Джинши непременно согласится с его планом.

Джинши понял, на что намекал Гёку-оу. Речь шла о Деве святилища из Шаоха. Год назад Лунный Принц позволил ей умереть на чужбине, и это оставило Шаоху возможность влиять на него. Правда, Гёку-оу было неведомо, что Дева на самом деле жива, и находится под тайной защитой Джинши.

— Дева святилища была убита послом Шаоха. Даже не смотря на то, что та женщина вошла в гарем, как наложница среднего уровня, Император не несёт ответственности за действия иностранки. — сказал Гёку-оу.

Тем не менее, с точки зрения международной политики Шаоха понесла односторонний ущерб, а Император потерял лицо.

— Политики Шаоха использовали смерть девы, чтобы надавить на Императора. Разве это не достаточный повод для развязания войны, Ваше Высочество?

Времена и нравы сейчас таковы, что найти предлог для начала военных действий — раз плюнуть! Достаточно просто заявить, что Императорская семья была оскорблена.

— Господин Стратег, а вы что думаете? — поинтересовался Гёку-оу у Лакана.

Стратег отошёл от доски для Го и теперь с интересом рассматривал карту. Затем он повернулся к своему ассистенту и взял сумку с шахматными фигурами для игры в Сёги.

— Вопросы справедливости или несправедливости — это не ко мне. Я просто играю в Сёги и Го. И непременно побеждаю.

С этими словами он начал расставлять фигуры на карте. Его помощник с извиняющимся видом посмотрел на Джинши.

У Стратега нет злых намерений, но он и не добр. Пока Лакан и его близкие не пострадали, ничто не способно заинтересовать его. Но если стратег увидит возможность поиграть в забавную игру, он её не упустит.

Джинши, наконец, понял, зачем Гёку-оу пригласил на встречу Лакана. Будь то игра в Сёги на шахматной доске, или на поле боя с реальными людьми вместо шахматных фигур — для Стратега это всего лишь игра.

— Если мы сможем уговорить Лунного Принца возглавить армию, моральный дух солдат значительно окрепнет.

Так вот с какой целью Гёку-оу пригласил Джинши!

— Разве вам не кажется, мой Принц, что толпа хочет видеть в вас лидера, а не гостя?

Гёку-оу ошибался, считая, что Джинши не терпится заявить свои права на власть. А теперь он пытался манипулировать принцем, подчеркивая его императорское достоинство.

— Я со своей стороны сделаю всё возможное, чтобы стать вашим верным вассалом и правой рукой! — Горячий взгляд Гёку-оу ужалил Джинши.

Действительно ли этот человек — кровный брат Императрицы Гёкуё? Хотя эта женщина не менее хитра и изворотлива, всё же, они с братом совершенно разные. Глаза Гёку-оу горели жаждой развязать войну.

— Даже если вы объявите призыв, всё равно потребуется некоторое время на обучение и подготовку солдат.

— Это правда. Однако в наших Западных Землях народ лоялен и смел.

Большинство фермеров готовы немедленно отправить своих сыновей в армию, если возникнет угроза восстания или набегов извне. Теперь, когда Его Высочество брат Императора возглавит армию, а его Превосходительство Стратег будет давать мудрые советы, люди почувствуют себя гораздо уверенней. Семья доктора Ю также окажет посильную помощь. И, конечно, я буду помогать вам изо всех сил.

— Семья доктора Ю, говорите? Не ваша семья?

Наместник Гёкуэн изначально был купцом, но ныне его власть распространилась на всю провинцию И-сей. По своему влиянию он даже превосходил клан И, истреблённый семнадцать лет назад.

Джинши прищурился:

— Итак, ваш отец, Гёкуэн, не в курсе, что вы затеваете войну.

На мгновение Гёку-оу отвёл глаза:

— Мой отец давно говорил о том, что мы можем получить, если расширим своё влияние на территорию Шаоха.

— Это означает, что наместник Гёкуэн ничего не знает о ваших планах. И всё же вы говорите, клан Ю меня поддержит? — спокойно отмёл его слова Джинши.

Юноша вспомнил время, которое провёл в гареме, притворяясь евнухом. Там он ежедневно сталкивался с танцующими по ночам наложницами-лунатиками, «духами», ядами и интригами. По сравнению с женской изворотливостью мужское хвастовство так легко разоблачить!

— В одном вы правы: учитывая удобство морских торговых путей, доступ в порты Шаоха выгоден для нас. Но, завоевав их, мы многого лишимся. Подумайте, станут ли торговать с нами страны, имеющие с Шаохом общие сухопутные границы? Оправданно ли нападать на страну, придерживающуюся нейтральной позиции? Это равносильно заявлению, что наша империя населена варварами и является ненадёжным торговым партнёром. Думаю, Наместнику Гёкуэну хорошо известны законы рынка, и он согласится со мной.

Гёкуэн в первую очередь торговец, и учитывает не только сиюминутные интересы, но умеет предугадать любые преграды, которые могут возникнуть. Даже если бы Гёку-оу и сообщил отцу о своих планах, тот наверняка убедил бы сына, что сейчас неудачное время для войны с Шаохом.

При упоминании имени отца глаза Гёку-оу беспокойно забегали.

Гёку-оу принял недовольный вид. Джинши, тем временем, не позволил своему выражению лица смягчиться. Пусть он и младший брат императора, но он знал, что даже в этом случае Гёку-оу будет воспринимать его как молодого выскочку, едва ли вдвое моложе его самого. Возможно, он думал, что сможет ошеломить Джинши своим присутствием.

Но это было не так.

— Я здесь как представитель Центрального правительства. Я являюсь глазами и ушами Императора. Не странно ли, если Око Императора возьмёт на себя управление армией без воли на то Правителя?

Упоминание Императора оказало эффект разорвавшейся бомбы на чиновников, стоящих позади Гёку-оу. Все эти люди были родом из Западной столицы и поддерживали сына Наместника, а потому считали Джинши глупцом, не имеющим собственного мнения.

И теперь, увидев, что «безвольная марионетка» восстала против их хозяина, они были потрясены и взволнованы.

Гаошун, до сих пор не имевший возможности выразить своё возмущение по поводу отношения местных чиновников к Джинши, одобрительно взглянул на юношу и слегка улыбнулся. Возможно, теперь у него было меньше изжоги. Впрочем, Чуэ могла бы избавить их от поднятого вверх большого пальца.

Однако Гёку-оу не сдавался:

— Разве вы, будучи глазами и ушами Императора, не имеете права выносить собственное суждение?

Есть такая поговорка: если бросить палку собаке, она будет глядеть на эту палку. А если бросить палку льву, то он будет, не отрываясь, смотреть на кидающего. Джинши, поднаторевший в диспутах с чиновниками Императорского Двора, так легко не поддавался на провокацию.

— Отчего же — я только что высказал собственное мнение. Выгоды от нападения на Шаох не перевешивают ущерб. Как сын торговца и человек, имеющий собственный бизнес, вы не можете этого не понимать.

Джинши решил на этом пока остановиться. Он находился на территории Гёку-оу и не хотел начинать спор, в котором он обязательно проиграет. Пришло время запросит подкрепление.

— Как только мы нападём на Шаох, Хокуарен не будет сидеть сложа руки.

— Вы боитесь шаек варваров на севере? — презрительно хмыкнул Гёку-оу.

Фактически Гёку-оу только что публично обвинил брата Императора в трусости. Однако Джинши мудро проигнорировал оскорбление. Он притворялся евнухом много лет и научился не обращать внимания на мелкие провокации. Вместо этого Джинши внезапно заговорил совершенно о другом:

— Вполне справедливо. Знаете, в Хокуарене есть животное, на которое можно охотиться — благородный олень. Настой из его рогов питает почки и укрепляет мужскую силу Янь. Я сам его принимаю, и не раз готовил этот настой для Императора и наложниц гарема… И тигры… На севере водятся крупные особи, на их костях настаивают вино.

Этот напиток называют вином из тигровой кости. Говорят, его употребление продлевает жизнь. Сама собой, Джинши неплохо разбирался в лекарствах.

— Этому меня научил один врач. Весьма опытный…

Вообще-то, формально та, о ком он говорил, не была врачом. Более того, он не был уверен, были эффективным эти препараты или нет. Подавать лечебные блюда он поручил поварам в заднем дворце..

Но Лакан, кому, собственно, эта речь была адресована, прекрасно понял, о ком говорил Джинши.

— Значит, лекарства и алкоголь… — пробормотал Лакан, а затем обратился к своему помощнику: — Онсоу, скажи-ка, если начнётся война, эти вещества будут доступны?

— Вероятно, их можно будет достать на чёрном рынке, но цена резко возрастёт. Впрочем, во время войны все лекарства станут дефицитом, а врачи и фармацевты будут посланы на передовую лечить солдат. Определенно, они окажутся в опасности, — умный ассистент сказал вслух то, что Джинши намеревался донести до Лакана.

— В таком случае… Всем пока.

— Господин Стратег, что случилось? — Гёку-оу был озадачен.

— Прошу прощения, мне необходимо уйти. — с этими словами Лакан развернулся и покинул зал.

— Господин Лакан, пожалуйста, подождите меня! — его помощник Онсоу последовал за ним.

Полюбовавшись на ошеломлённые лица чиновников Западной Столицы, Джинши также встал из-за стола.

— Похоже, у военного советника нет настроения для войны. Мне пора идти. Вы же не возражаете, верно?

Гёку-оу не проронил ни слова.

Наконец-то, Джинши остался наедине со своими слугами.

— Этот Гёку-оу выглядел очень разочарованным, — прошептала Чуэ.

К сожалению или к счастью, Джинши гораздо лучше был знаком с характером Лакана, чем Гёку-оу.

[П.п: Так у меня опять новости по поводу перевода. Для одних она плохая, для других хорошая. В следствии того, что команда Magpies, переводящая 12 том, по личным причинам прекратила свою работу, я не могу взять перерыв от перевода монолога и при этом не оставить вас всех здесь на несколько месяцев без глав. Поэтому вот как мы поступим: главы теперь будут выходить через день. Один день будет выходить монолог и один день шёпот. Пока такой график будет до 4 главы 12 тома, а после я уже посмотрю как пойдёт работа.]

Глава 10 - Головоломка

— Что делать?

Брат Лахана размышлял, разложив перед собой на столе в медицинском кабинете большую карту.

— Да, что делать?

Доктор-шарлатан тоже был взволнован. Маомао нужно было, чтобы он сделал кое-какую работу, поэтому она положила рядом с ним ступку и несколько трав.

— Что ты здесь делаешь, брат Лахана? — спросила она его.

Это был медицинский кабинет; не то место, где немедицинскому персоналу следовало просто расположиться и начать возиться. Впрочем, она могла понять, что из всех мест в особняке это было, пожалуй, самое неспокойное.

— Старик сказал, что я могу остаться, — ответил фермер.

— Лахан так устал, молодая леди. Ему нужно где-то отдохнуть!

Шарлатан, похоже, был уверен, что брата Лахана зовут Лахан, но поправить его было слишком сложно. Даже сам Брат Лахана ничего не сказал. Неужели день за днём изнурительную усталость отняла у него всякое желание спорить? Или он этого не замечал? Или он смирился с таким положением дел?

«Он определённо работал больше, чем любой из нас».

Этот человек спас десятки тысяч человеческих жизней от нашествия саранчи, но совершенно не осознавал этого. Маомао пообещала себе выпросить у Джинши награду для фермера, как только всё немного устаканится.

— Кстати, что это вы оба разглядываете?

Маомао взглянула на карту. Присмотревшись внимательно, можно было разобрать множество аннотаций. На карте были подробно отмечены качество почв и особенности климата для каждого региона.

— Это карта, на которой я делал пометки во время путешествия, ещё до нашествия саранчи. Когда появлялась свободная минутка, я вносил характеристики полей. К сожалению, мне удалось описать не все земли, которые я посетил.

Брат Лахана невероятно полезен! К сожалению, он также наивен, как дитя, отчего его трудами многие бесцеремонно пользуются, а сам парень не получает должной благодарности. Маомао вновь подумала про себя, что хотя бы на этот раз его нужно оценить по заслугам.

— Глядя на эту карту, ты ищешь новые территории для посадки пшеницы? Но разве ты не определил поля под засев во время прошлого путешествия?

— Не только пшеницы. На этот раз всё не так просто. Люди Принца пришли ко мне и поинтересовались моим мнением. Они хотели знать, какие культуры наиболее оптимально выращивать в том или ином регионе. Мы ведь не можем вечно выпрашивать еду у Императорской Столицы. Кроме того, картофель и овощи — это не зерно, они не хранятся долго. Учитывая проблему хранения продуктов, нужно предложить для посадки культуры, которые дадут урожай как можно раньше.

— А картофель? Разве это не решение проблемы?

— Я не могу позволить людям выращивать его, не будучи полностью уверенным, что картофель вырастет. Это потребует несколько лет экспериментов.

Похоже, брат Лахана не смог оправдать надежд своего отца.

— Тогда почему бы нам просто не посадить пшеницу? Что если скосить неубранные поля и заново засеять их.

— Это возможно. Но только лишь на полях, специально предназначенных для выращивания этой культуры. К тому же, непрерывный посев пшеницы снизит урожайность.

— Понимаю, — кивнула Маомао.

— Непрерывный посев? Урожайность? — повторил шарлатан, как попугай. Как обычно, он не в теме, но всегда вмешивается в разговор.

— Также можно посадить фасоль, но урожай она даст не скоро. Даже если не учитывать это… — брат Лахана, казалось, держал в голове сельскохозяйственный календарь. — Самая большая проблема — как сохранить семена для посева на следующий год?

— Ты имеешь в виду, что нужно будет отложить часть урожая для последующей посадки?

— Именно. Еды не осталось, поэтому излишки семян, предназначенные для посадки, будут съедены. Я просто с ума схожу от бессилия! Понятия не имею, как сохранить семена соевых бобов и маша.

Да уж — если не оставить семян для посадки, голод никак не предотвратить не в этом, так в следующем сезоне.

— В общем, мне нужно подумать, какие культуры могут давать ранний урожай, и о новых пахотных землях под пшеничные поля. А ещё следует заняться благоустройством близлежащих полей. В общем, работы непочатый край.

Брат Лахана, судя по всему, не нуждался в совете, а просто систематизировал собственные мысли, излагая их собеседникам. Это не была полноценная дискуссия, скорее, монолог, поскольку от второй стороны вообще не требовалось искать решение проблемы.

— Придётся учесть урожайность земель, размер населения и качество почвы. Терпеть не могу математику!

— Если бы Лахан был здесь, он бы быстро рассчитал всё для тебя.

— Не упоминай при мне имя этого надоедливого очкарика! — холодно прервал девушку брат Лахана. Его раздражение было вполне объяснимо: в отличие от приспосабливающегося, политически проницательного младшего брата, ему всю жизнь приходилось жить с короткой соломинкой.

— Он ведь твой младший брат, не так ли? — спросила Маомао.

— Он ведь твой старший брат, не так ли?

Чувствуя, что дальнейший разговор окончится лишь пререканиями, Маомао промолчала.

— Кстати, почему этот тип не пишет? — раздражённо спросил брат Лахана.

— Разве ты не получил от него весточку два дня назад?

— Нет. Мне пришло только сообщение от моего отца. Лахан обычно очень пунктуален в корреспонденции. Я думал, что от него будет больше писем.

Странно. Если Маомао получила письмо от Лахана, то брату своему он тоже должен был написать.

Кстати, похоже, до шарлатана, наконец, дошло, что Лахан и его брат — два разных человека. Но он не спросил фермера, как его зовут.

Маомао задумалась о письмах, которые она получила несколько дней назад. До сих пор она не слишком внимательно их читала.

— Пожалуйста, подожди минутку, — попросила она.

— Ладно.

Маомао поднялась в жилые помещения над аптекой, расположенные этажом выше. Войдя в свою комнату, она заметила цветок в вазе. Занавески и рюши, которые ей не нравились, были убраны, но шарлатан время от времени приносил ей в комнату цветы.

— Вот оно! — девушка вернулась с коробкой в руках.

— И что это?

— Письмо от Лахана.

— Интересно, почему он использовал такую плотную бумагу?

— Я думала, для того, чтобы письмо выдержало транспортировку на большие расстояния.

Маомао внимательно присмотрелась к письму Лахана, обратная сторона которого была укреплена промасленной бумагой. В письмах от Яо и Эньен использовалась такая же.

— Скажи мне, что не так с этим письмом? — скривился брат Лахана.

«Яо и Эньен всё ещё(まだ) живут в моём доме. Как ты думаешь, что мне делать?»» Он указал на текст письма, состоящий из одного предложения. Маомао кратко рассказала ему о своих подругах.

Брат Лахана изменился в лице. Глаза его широко распахнулись, ноздри трепетали, рот скривился в оскале. Казалось, у парня сейчас пар из ушей повалит — так разгневан он был. Бедняга шарлатан сжался в комок.

Честно говоря, Маомао тоже немного удивилась такой бурной реакции от обычно уравновешенного брата Лахана. Он походил сейчас на деревянную скульптуру разгневанного демона.

— Этот ублюдок… он отправил меня в глухую и бедную деревню, а сам тусуется с молодыми незамужними девицами! Да ещё с двумя одновременно

Вообще-то, с Эньен под боком Лахану ничего такого не светит, но даже если бы Маомао попыталась растолковать это брату Лахана, едва ли он стал бы слушать.

— Так, всегда было… как только этот придурок появлялся, меня лишали всего!..

Увидев, как испугался и побледнел шарлатан, Маомао поймала случайно проходившую мимо Джофу и всучила птицу в руки брату Лахана:

Утиная терапия!!!

Через некоторое время фермер пришёл в норму. Правда, домашняя утка не собиралась пахать за просто так, и отправилась к шарлатану выпрашивать еды.

Когда брат Лахана окончательно успокоился, Маомао предложила ему вернуться к письмам.

— Этот текст выглядит довольно…странно, тебе не кажется? — на лице брата Лахана было выражение неописуемого раздражения. Похоже, утиная терапия не подействовала. Можно ещё использовать котиков, чтобы утихомирить гнев фермера. К сожалению, трёхцветный комочек шерсти, котёнок Мяомяо, остался в Императорской Столице.

— Я могу понять, если это не "всё ещё(まだ)", а "снова(また)". Погостив у него в первый раз, они вернулись в общежитие для врачей.

— То есть, это уже не впервые?! — фермер опять завопил.

— Брат Лахана, пожалуйста, держи дистанцию, когда делаешь такое лицо.

— Я же просил тебя не произносить имя Лахана при мне!

— Да, да, я в курсе. Извини, больше не буду.

Кажется, для парня отношения младшего брата с женщинами — болезненный вопрос.

Возможно, с дядей Яо что-то случилось, отчего девушкам пришлось вернуться в дом очкарика. Маомао могла себе это представить. Но допустит ли Лахан ошибку, написав " всё ещё(まだ)и " снова(また)"?

«Что-то здесь не так…» — Маомао разглядывал письмо Лахана.

Оно было плотно приклеена к вощёной бумаге.

Но Маомао заметила следы отслаивания — хоть и совсем чуточку, но уголки письма были слегка оторваны, как будто письмо было отделено от подложки, а затем приклеено обратно. Девушка тщательно проверила два других письма: если письмо Лахана вскрыли и прочитали перед тем, как доставить адресату, то два других письма, вероятно, также были распечатаны.

Маомао заметила, что текст письма слегка размыт. Возможно, промасленная бумага была приклеена к письму уже после того, как оно было написано, и текст на лицевой стороне потёк.

«Мне кажется, я что-то подобное уже видела…»

Если это была идея Яо или Эньен, три письма должны быть как-то связаны между собой.

Например, содержать шифр.

Все письма были покрыты вощёной бумагой; из-за обработки воском она становилась влагонепроницаемой и полупрозрачной, но при контакте с огнём темнела и загоралась. Возможно, вощёная бумага использовалась специально для того, чтобы содержание письма можно было разглядеть на просвет через полупрозрачную обёртку, не вскрывая конверт. Тот, кто читает их почту, подумал, должно быть, что письмо не содержит какой-либо конфиденциальной информации. Если так, то вощёная бумага —всего лишь отвлекающий манёвр, обложка.

Маомао и брат Лахана всё ещё разглядывали письма. Шарлатан захотел присоединиться к ним, поэтому тоже сделал вид, что думает над загадкой.

— А оно точно от Лахана?

— Почему ты спрашиваешь? Вот здесь написано его имя. Как бы ты ни бесился, но придётся признать, что письмо написал твой брат.

— Да я не об этом тебе толкую. Сама знаешь, как этот парень любит цифры, верно?

— Конечно, знаю — эта любовь Лахана к числам иногда сильно раздражала.

— Тебе не кажется, что письмо… некрасиво? — брат Лахана разложил бумагу на столе.

— Я не понимаю тебя.

— Но это же очевидно! Когда мой брат пишет письма, он делает это на бумаге строго размером пять на восемь цуней.

[П.п: Цунь - мера длины, равная приблизительно 3 см. Т.о. лист бумаги 5х8 цуней - это примерно 15х24 см, или формат А5]

— Откуда я могла это знать?

Возможно, это было то, что Лахан назвал бы красивым соотношением. К несчастью, вначале Маомао не обратила на это внимание.

— Может быть, он использовал то, что было под рукой? Ведь бумага сейчас — тоже дефицит.

— Ты не понимаешь его одержимости цифрами. Однажды я немного остриг себе чёлку. Брат дождался, пока я усну, чтобы помочь мне подстричь её ровно, как он потом объяснял. Да только мелкий негодник выстриг мне волосы почти налысо. Я стал похож на монаха. Можешь себе представить, что я тогда чувствовал? Ему тогда было лет пять.

— Ладно, значит, у тебя не самый лучший в мире младший брат.

Не только брат — вообще вся его семья, если уж на то пошло.

— Зная одержимость Лахана, если он использовал такую бумагу, на это должна быть веская причина.

Маомао взяла два других листа. То, что от Яо, было длиннее письма Лахана, но хотя бы его можно было прочесть, в отличие от послания Эньен длинной с буддийскую сутру, и иероглифами размером с рисовое зёрнышко, от чтения которого сразу начинала болеть голова.

Почерк Яо имел правильный размер и легко читался.

Маомао сложила письма Лахана и Яо вместе. Длина текста по вертикали совпадала, а по горизонтали письмо Яо было в три раза длиннее.

Итак, размер текста и положение иероглифов в обоих письмах одинаково, если наложить их одно на другое. Лишь когда Яо писала в сильном волнении, размер её почерка был чуть крупнее.

Маомао вспомнила, как готовилась к императорскому экзамену, запертая в Малахитовом доме в Квартале Удовольствий. Самой сложной частью подготовки к экзамену было высидеть на узкой лавке в комнате, больше похожей на пещеру, и переписывать книги в течение нескольких дней подряд. Одним из экзаменационных заданий было переписать оригинал текста каллиграфическим почерком.

— По вертикали и по горизонтали… — бормотала Маомао, глубоко задумавшись.

Не только размер текста, но и количество иероглифов по вертикали было абсолютно одинаковым.

Маомао выровняла края листов и нашла в тексте Яо слово, соответствующее положению まだ в письме Лахана. Затем переместила бумагу на следующий ряд и продолжила таким же способом подбирать слова. Письмо Яо было ровно в три раза длиннее письма Лахана. Маомао выписала все слова, совпадающие с положением まだ, и соединила слова в предложение.

«Ищите каменный уголь»

— Что такое «каменный уголь»? — поинтересовалась девушка

— Это горящий камень. В зависимости от того, как его использовать, он может применяться как лекарство, но я слышал, что он также очень вреден.

Приёмный отец Маомао, Луомен, знал, что в зависимости от дозы, лекарства мокнуть быть ядом. Он всегда старался использовать безопасные лекарства с минимальными побочными эффектами, поэтому Маомао ранее не слышала о каменном угле.

— И где же нам его искать?

— Не уверен. Но на всякий случай нам лучше сообщить об этом Лунному Принцу.

В глубине души Маомао надеялась, что всё это было простым совпадением, и сложила письма обратно в коробку.

Глава 11 - Угольное месторождение

— Сестра Маомао! Сестра Маомао!

— В чём дело, сестра Чуэ?

Этот шутливый диалог между ними стал обычным делом. Но Чуэ теперь редко заходит к Маомао, и в основном после дневных дел, когда Маомао ложится спать.

— Уже довольно поздно. Что я могу для тебя сделать?

— Я пришла рассказать тебе по секрету о том, что удалось откопать брату Лахана по поводу каменного угля.

Маомао уже сообщила Джинши о содержании письма Лахана. И, раз уж Чуэ явилась так поздно, Маомао, кажется, догадывалась, о чём пойдёт речь.

— Джинши получил от Лахана слишком мало писем.

— Я так и думала.

— До него доходит только половина писем, в лучшем случае. Неважно, как долго и далеко идёт почтовое сообщение, странно лишь, что половина писем, адресованных Лунному Принцу, теряются в пути, не правда ли?

Другими словами, кто-то намеренно уничтожает почту Джинши.

Ясно теперь, почему Лахан отправил Маомао зашифрованное послание. Он, похоже, догадывался, что его письма вскрываются и уничтожаются, поэтому математик принял меры предосторожности, так, чтобы понять шифр смогла лишь Маомао.

— Теперь, когда мы заметили, что наша почта пропадает, хорошо бы понять, сколько писем изъято.

— Ну, для этого вам с братцем-очкариком нужно собраться. Не могла же ты съесть его письма и никому не сказать ни слова, верно?

— Я даже не собираюсь спорить с тобой, — Маомао иногда совершенно не понимала шуток подруги.

— А вот я так голодна сейчас, что могла бы съесть всё что угодно — хоть письмо, хоть козлятинку.

— Твоя коза всё ещё жива?

— Да, моя козочка — источник свежего молочка и мяса в любое время.

— Звучит так себе, если честно. Каждый раз, когда на ужин подают козлятину, я думаю, что это ты прикончила свою козу.

— Мама-козочка родила козлят, и теперь её можно доить. Козлёнок-самец станет мужем другой козочки. А козёл-отец отправился в далееееекое путешествие на тот свет. Что поделать — мужчины приходят и уходят. Но в итоге у меня осталось три козы. Козёл-отец будет жить вечно: в своих потомках, в моём сердце и желудке.

Судя по всему, та туша, которую расчленял недавно Тянью, и была козлом Чуэ.

— Ладно, давай займёмся делом.

Если они продолжат болтать, это продлится до рассвета.

— В общем, относительно каменного угля — похоже, его и раньше добывали в провинции И-сей, но в небольших количествах.

— Мне это известно, — ответила Маомао

— Однако это было почти двадцать лет назад, и за последние годы не осталось никаких записей о добыче полезных ископаемых.

«Что-то здесь не так…»

Клан И был уничтожен семнадцать лет назад. Материалы того дела также были сожжены. Не связаны ли эти два факта между собой?

— Вполне вероятно. Возможно, люди, вовлечённые в угольный бизнес и управляющие угольными месторождениями, также были убиты.

— Звучит пугающе. Но разве не остался хоть кто-то, скажем, рабочие, которые непосредственно добывали уголь?

— Госпожа Чуэ полагает, что угольное месторождение было заброшено после уничтожения клана И. Добыча угля, возможно, была приостановлена, потому что объём добытых полезных ископаемых не оправдал ожиданий…

— В таком случае…

— Пока что не будем делать скоропалительных выводов. Прибережём эту информацию до тех пор, пока не разузнаем обо всём подробней. Кстати, сестра Маомао, ты знаешь, что господин Гёку-оу приглашал Лунного Принца и Стратега на встречу?

— Не знаю и знать не хочу! —  Твёрдо стояла на своём Маомао.

— Господин Гёку-оу, кажется, намеревается начать войну с соседней страной.

— Сестра Чуэ, я не желаю лезть в политику! К тому же это не та информация, которую можно легко разбалтывать кому ни попадя.

— Госпожа Чуэ всего лишь делится этой новостью с теми, кто обязательно должен об этом знать.

Маомао вовсе не хотелось слушать Чуэ. Недаром та пробралась в комнату подруги поздно ночью. Если бы о планах Гёку-оу прознал шарлатан, он бы закричал от ужаса.

— А вот с кем он собрался воевать — это должно тебя заинтересовать…

— Я. Ничего. Не. Слышу. — Маомао заткнула пальцами уши, но Чуэ, нахально прищурившись, начала щекотать девушку.

— Ну пожалуйста, не делай этого, — Маомао, хохоча, в изнеможении прислонилась к кровати. Чуэ подползала поближе и толкнула подругу на кровать, прошептав ей на ухо:

— Похоже, целью Гёку-оу является не Хокуарен, а Шаох.

«Я не хотела слушать».

Раз уж Маомао, не желая того, услышала новость, она не могла не спросить взволнованно:

— Почему Шаох? В нападении на них нет никакой логики: это принесёт больше вреда, чем пользы. Хотя независимо от того, в какую страну мы вторгаемся, это крайне глупо.

— Гёку-оу намеревается овладеть портами Шаоха. Возможность контролировать морские пути — огромное преимущество. Это значительно облегчит импорт урожая в нашу страну.

Только вот Маомао чувствовала, что доступ к портам — не единственная причина яростного желания Гёку-оу развязать войну с соседом.

— Кроме того, у правителя Шаоха в прошлом году возник конфликт с Императором, что может послужить поводом. И Гёку-оу полагает, что, поскольку Лунный Принц пострадал в этом конфликте, ему следует возглавить армию.

На первый взгляд любые вооружённые конфликты между странами выглядят как ссора соседей, но на самом деле условия войны должны быть заранее оговорены за кулисами. И, если удастся выведать военные секреты Шаоха у Девы святилища, это могло бы дать значительное преимущество в войне. Интересно, известно ли Гёку-оу, что дева всё ещё жива? Нет, скорее всего, он ничего не знает.

— Кроме того, напряжённая атмосфера последних месяцев может повысить уровень агрессии среди мирных жителей. Люди, потерявшие все средства к существованию во время нашествия саранчи, непременно начнут убивать и грабить. Но что, если сместить фокус гнева толпы с власть имущих на зарубежные страны? Вместо того чтобы становиться бандитами, население превратится в воинов, а господин Стратег хорошо знает, как управлять солдатами-пешками.

Что ж, войны развязывались и по более пустячным поводам. И всё же Маомао не спешила соглашаться:

— Но, сестра Чуэ, Шаох поддерживает нейтралитет. Если мы нападём на них, другие страны не станут сидеть сложа руки и спокойно наблюдать, верно?

— Ты права. В таком случае Хокуарен вынужден будет вступить в войну. Не думай, что захват гаваней Шаоха сразу же даст нам весомое преимущество. На самом деле, ситуация сейчас не слишком благоприятна для ведения войны. Более того, нельзя недооценивать военные расходы — казна-то пуста.

Чуэ вскочила на ноги.

— А теперь угадай, где находятся угольные шахты?

— И где же?

— На западе, как раз на границе с Шаохом! Каменный уголь не часто используется в Центральных регионах, но в землях, где древесина ценна, он может стать топливом, способным заменить древесный уголь.

— Я слышала об этом.

Маомао никогда не пользовалась каменным углём и мало что знала о его свойствах, но если его можно использовать в качестве топлива, у этого вещества найдётся широкий спектр применения.

— Я слышала, что при сжигании от него ужасно много копоти, поэтому не так широко используется, как древесный уголь, — добавила Чуэ.

Судя по всему, приёмный отец Маомао, Луомен, также использовал каменный уголь во время учёбы за границей. Он рассказывал, что побочные продукты сжигания угля являются одновременно ядом и лекарством.

Но если добыча каменного угля требует значительных затрат времени и ресурсов, в ней нет смысла. И хотя Центральное правительство когда-то запретило вырубку лесов в соответствии с указом вдовствующей Императрицы, но древесный уголь всё ещё остаётся гораздо более экономичным видом топлива по сравнению с каменным углём.

— Интересно, чем же так пахнет каменный уголь при сжигании? — поинтересовалась Маомао.

— Хм… Я его не нюхала, но говорят, что образуется очень характерный запах. Не узнаешь, пока сама не попробуешь, верно?

Маомао села на кровати, наблюдая за подругой.

— Ясно. Итак, мы можем предположить, что местные угольные месторождения в Шаохе богаты, а уголь можно экспортировать по морю. Неужели правителю Шаоха неизвестно, что в горах есть уголь, и насколько он ценен? Уж это, по крайней мере, он должен знать.

Начинать войну или нет — ответ зависит от того, сможете ли вы получить от этого прибыль.

— Если у каменного угля найдутся и другие сферы применения, ситуация может измениться ещё больше. Но давай пока что оставим это, — и Чуэ сделала жест, словно откладывая проблему в сторонку.

«Теперь ясно, зачем Лахан приказал нам искать каменный уголь». Маомао внезапно почувствовала сильную усталость.

Лахан, должно быть, откопал в архивах Императорской Столицы информацию о том, что в провинции И-сей есть угольные месторождения. Если, тщательно всё проверив, он обнаружит, что записи об угольной добыче уничтожены…

Схожая ситуация произошла несколько лет назад, когда Лахан заметил завышение урожайности сельскохозяйственных культур в отчётах из Западной Столицы.

И судя по всему, об уничтожении записей об угольных месторождениях высокопоставленным чиновникам Императорского Двора также неизвестно.

«Означает ли это, что кто-то в Западной Столице добывал каменный уголь тайно, в частном порядке, не ставя в известность Императора?»

А если это правда, то вот откуда у Гёку-оу дополнительные финансовые ресурсы, чтобы покрыть неурожай у фермеров. И завышения данных об урожайности в отчётах Гёку-оу теперь получили объяснение.

Маомао покрылась холодным потом.

— Сестра Чуэ!

— Что, сестра Маомао?

— Мы не должны делать выводы без должных доказательств…

Девиз Маомао: «В своих решениях не основывайся лишь на предположениях, но опирайся на факты». Так учил её отец.

— Ты права. Но у нас слишком много оснований для подозрений. — Чуэ одной фразой разрушила надежды Маомао.

— Угольные месторождения — опасное место. Необходимо использовать тысячи рабов. Например, выжившие из племени Чтецов ветра, были проданы в рабство в прошлом.

Имея обширные источники информации, Чуэ расспрашивала людей, когда-то работавших на угольных месторождениях. Мать Гёку-оу, к слову, также происходила из племени Чтецов ветра, и она могла узнать таким образом о местонахождении угольных шахт.

— «Спасение соотечественников от огня и воды принесёт честь вашим предкам!». Какой праведный и лживый лозунг! Именно он использовался для уничтожения клана И семнадцать лет назад. — саркастически пробормотала Чуэ.

Маомао не слушала подругу. В её голове вертелась лишь одна совершенно ужасная мысль…

— Сестра Чуэ! Пожалуйста, пожалуйста, скажи мне… Если предположить, что война действительно будет выгодна Императору… Если война начнётся, действительно ли Джинши возглавит войска?

Чуэ грустно улыбнулась:

— Как ты думаешь, сможет ли он сам принять такое решение?

Чуэ ответила вопросом на вопрос. Конечно же, нет, окончательное решение останется за Императором.

Чуэ улыбнулась, словно прочитав мысли Маомао.

— Нашему Лунному Принцу нужно было родиться в мирную эпоху, чтобы он мог расправить крылья и взлететь высоко-высоко.

И хотя Маомао не поняла, похвала ли это, или критика, девушка почувствовала облегчение.

Глава 12 - Ссора между родителем и ребёнком

Едва Джинши закончил завтрак, раздался громкий топот, словно приближалось стадо кабанов, и крупное птицеголовое существо ввалилось в покои… нет, это был Басен. Джинши уже привык к новому внешнему виду своего телохранителя, и не удивлялся, даже когда домашняя утка садилась тому на голову.

— Что происходит? Почему ты топаешь, как буйвол?

Таомэй решила преподать сыну урок. По её мнению, у сына множество недостатков, и хорошая мать — та, кто вовремя сделает ему замечание.

— Мама! Я не могу сейчас молчать о сложившейся ситуации?!

Словно протягивая Басену руку помощи, Джофу расправила крылья.

— Здесь я тебе не мать! Ты на работе, следи за языком!

Таомэй хорошенько врезала сыну по уху справа. Домашняя утка, истерично крякая, свалилась с головы Басена и убежала из комнаты, широко расставляя лапы.

Такова ежедневная рутина семьи Гаошуна. Не имея возможности исправить положение, Джинши давно свыкся, хоть сердце его и испуганно колотилось каждый раз, когда члены семейства попадали под тяжёлую руку Таомэй.

— Господи, помилуй!

Суйрэн прижала ладони к щекам, а Чуэ непривычно тиха, чтобы не выдать себя. Брат Басена, Барёу благоразумно прятался за занавеской и носа не высовывал. О его присутствии свидетельствовал лишь шорох переворачиваемой бумаги

Джинши готовился к официальному выходу к народу. Гаошун отсутствовал. Если бы он был здесь, наверное, сейчас посмотрел бы на жену и детей с самым смущённым выражением лица на свете.

— Басен, пойми, ты личный телохранитель Лунного Принца. Если подчинённые, глядя на тебя, запаникуют, твой хозяин потеряет лицо.

— Но, госпожа Таомэй, как ты можешь просто сидеть сложа руки, и игнорировать сложившуюся ситуацию?!

Поскольку Таомэй запретила сыну называть её матерью, Басен изменил обращение на более вежливое. Чуэ едва сдержала смешок.

— Центральное правительство молчит, словно воды в рот набрало! А чинуши из Западной Столицы вконец обнаглели — они посмели запугивать нас и даже заявили, что Лунный принц, мол, лишь марионетка, которая сама ничего не решает, и что ему стоит брать пример с их Гёку-оу!

Неутомимая рука Таомэй вновь взлетела, на этот раз одарив сына смачным ударом слева. Чуэ заскулила, закрывая лицо руками, и сморщилась, пытаясь сдержать хохот.

Барёу высунул голову из-за занавески, чтобы узнать, что происходит, и молча смотрел на мать.

— Побольше уважения, молодой человек! Как бы ты не презирал его, ранг сына Наместника выше твоего. Если ты позволишь спровоцировать себя и устроишь драку, это опозорит господина Джинши!

Понеслась! Раз Таомэй заговорила о позоре, она на грани и вот-вот потеряет над собой контроль.

Вообще-то, Джинши давно привык к подобным оскорблениям, ещё будучи евнухом, и оставался к ним совершенно равнодушен.

Однако ссора между матерью и сыном выходила за грани разумного, поэтому юноше ничего не оставалось, как вмешаться. Суйрэн, между прочим, тоже могла бы утихомирить этих двоих, но женщина лишь молча наблюдала, предоставляя Джинши возможность самому разобраться.

— Вы оба — немедленно прекратите!

— Но!… — мать и сын развернулись к хозяину с одинаково возмущённым выражением лица.

— Вы абсолютно правы — у меня плохая репутация в Западной Столице. Это давно известно — так зачем же ворошить погасшие угли сейчас?

— Но, господин Джинши, разве спасение жителей Западной Столицы — не ваша заслуга, а не этого Гёку…  Господина Гёку-оу?! Я думал, вы захотите высказать свою позицию.

— Какая польза от моей позиции? — спокойно возразил Джинши.

Все удручённо промолчали.

Джинши повернулся к Суйрэн и Таомэй:

— В этот раз нам понадобится больше охранников. И, возможно, придётся вначале спросить на это разрешение господина Гёку-оу.

Таомэй поморщилась, услышав это имя. Хотя она упорно называла Гёку-оу «Господин», в её тоне сквозила неприкрытая издёвка.

— Раз уж Лунный Принц собирается навестить больных и раненых, чтобы выразить им свои соболезнования, не лучше ли пригласить к ним врача? — Басен, наконец, высказал вполне разумное предложение.

— Я как-то позабыла об этом, но мне вот что интересно: сколько людей сможет устоять и не истечь слюной при появлении Его Высочества Лунного Принца? При всём уважении, но не проще ли будет вам не покидать виллы? — при этих словах Чуэ присутствующие потеряли дар речи.

— Вообще-то, она права, — раздалось бормотание Барёу из-за занавески. — Не хотелось бы иметь дело с ревнивыми мужьями и любовниками, после того как их жёны встретятся с господином Джинши. Отчитывайся о них потом! Меня аж дрожь пробирает, как подумаю об этом.

Все молчали.

Снаружи раздался шум. Должно быть, вокруг дома опять собирается возмущённая толпа, требующая выдать им Лунного Принца.

— Как насчёт этого? — заговорила Чуэ, достав из сундука Джинши царские одеяния и искусно расшитый широкий пояс, и протягивая его Басену.

— Так вот что ты задумала, — улыбнулась Суйрэн понимающе.

— Что вы от меня хотите? — Басен в недоумении склонил голову.

Чуээ ухмыльнулась:

— Принцу вовсе не обязательно появляться на людях. Пока все принимают тебя за Джинши, всё будет в порядке.

Джинши тоже сообразил, что имела в виду Чуэ.

— Так каков будет ваш приказ, господин Джинши? — обратился к хозяину Басен.

— Надень этот ремень. Тебе предстоит притворяться мной следующие несколько часов.

Басен ошеломлённо уставился на пояс.

Глава 13 - Визит в больницу

День 49.

Получили очередную партию лекарственных трав, но их всё равно оказалось недостаточно. Листья одуванчиков, которыми заменяли чай, тоже закончились.

День 50.

Сегодня очередь Маомао стирать и дезинфицировать бинты. Полоски ткани, использовавшиеся до сих пор, совершенно истрепались и более непригодны. Маомао нужно найти ткань для бинтов.

День 51.

Чуэ попросила, чтобы назавтра Маомао взяла выходной.

День 52.

Пустующий дом на главной площади Западной Столицы переоборудовали в больницу. Ещё до открытия перед входом выстроилась длинная очередь.

Ранее сообщили, что раненых и больных, пострадавших от нашествия саранчи, будут лечить бесплатно. Рядом расположена общественная столовая, поэтому больница заполнена пациентами.

— Нян-нян, ты тоже пришла помочь?

Это был доктор Ри. Этот врач глубоко предан своей профессии, совершенно негибкий человек с жёстким характером. Кроме того, он до сих пор не запомнил, как на самом деле зовут Маомао.

Доктор Ю, Ри и Тянью работают в этой больнице. Таково было решение Джинши.

— Меня зовут Маомао.

— Что, прости?

— Маомао. Это моё имя.

«Похоже, доктор Ри вполне обучаем. Если он ошибётся в следующий раз, я росто-непросто снова его поправлю. Моё имя вовсе не сложно запомнить, в отличие от имени брата Лахана».

Когда Маомао узнала от Чуэ, что им обеим предстоит сопровождать Басена во время посещения пострадавших, она слегка забеспокоилась.

Доктор Ри за время пребывания в Западной Столице сильно загорел на солнце и осунулся, видимо, ему приходилось работать по несколько суток подряд. Правда, он постройнел, что было к лицу суровому врачу.

— Господин Лунный Принц отправил меня как помощницу врача, — сообщила Маомао присутствующим. — Придворный врач, господин Гуэн не может покинуть Его Высочество, поэтому я здесь от его имени.

Маомао добилась значительного успеха — ей удалось запомнить имя шарлатана.

«Хотя они не знают, что шарлатан — это тень её отца».

В приёмной кроме Маомао находились ещё четверо: охранник Рихаку, Чуэ, Басен и доктор Ри. Поскольку никто из пациентов их не слышал, здесь можно было говорить свободно. Она просто быстро поздоровалась; ей было неловко отвлекать пациентов.

Басен уже успел представиться присутствующим. Он нервно оглядывался волнуясь. Снаружи находились два охранника. Учитывая царившую в городе атмосферу, наличие дополнительной охраны не было лишним, даже невзирая на огромную физическую силу Басена.

«Это тревожно, не так ли?»

Басен вырядился не в свою обычную военную форму, а в праздничные одеяния, а вокруг его талии был повязан пояс Джинши. Ярко-фиолетового цвета, вышитый жемчугом, этот аксессуар явно принадлежал не рядовому чиновнику, а выражал статус носящего. Басен явился выразить поддержку пострадавшему от катастрофы населению от имени Лунного Принца. Самому Джинши, как справедливо считала Маомао, здесь не стоило появляться.

Доктор Ри обернулся к Маомао:

— Я слышал от Тянью, что вы взяли на себя изготовление лекарств после нашествия саранчи.

— Да, это так.

Маомао насторожилась, ожидая, что доктор отругает её за отсутствие нормальных лекарственных препаратов. Но тот, наоборот, похвалил её:

— Те пилюли, которыми вы нас снабдили, были вполне пригодны к использованию. И даже когда мы вынуждены были перейти на заменители привычных лекарств, я считаю, вы сделали всё возможное.

— Могу я чем-нибудь помочь вам сегодня?

— Предстоит много работы, в том числе стирка и кипячение бинтов, а также лечение травм, полученных в результате ежедневных драк. Кроме того, многие пациенты страдают от цинги и авитаминозов, вызванных недоеданием,

— Понимаю. Лечение раненых — первоочередная задача.

Маомао разложила свои принадлежности и вымыла руки. С последствиями недоедания она ничего не могла сделать, но вот остальная работа вполне ей по силам.

— В таком случае я выстираю бинты.

Чуэ также вступила в беседу:

— Чем я могу помочь?

— Просто попросите охранников вести себя потише, — рявкнул доктор Ри.

— Я займусь этим, — Рихаку подошёл и стал у дверей.

— А что делать мне? — Басен выглядел несколько растерянным, не зная, как себя вести. Он смотрел на доктора Ри, ожидая подсказки.

— Позвольте мне подумать, господин Басен.

Доктор Ри — строгий приверженец соблюдения этикета. Видно было, что он нервничает, опасаясь отдавать приказы Басену, что могло быть рассмотрено как нарушение субординации. Басен — член клана Ма, личных телохранителей и слуг Императора. А поскольку сейчас он, к тому же, официально представлял Джинши, его должность была значительно выше, чем у доктора Ри.

— Могу ли я предложить господину Басену сесть здесь и выдавать лекарства? Я выпишу рецепт и попрошу вас вложить пилюли в пакет и передать их пациенту.

— Хорошо.

Басену нельзя было поручать чересчур сложную работу, так что эти простые действия были прекрасным компромиссом.

— Пожалуйста, не могли бы вы также сказать пациенту несколько утешительных слов, пока я буду обследовать его?

— Что мне следует произнести?

— Что-то вроде «Я надеюсь, жители провинции останутся в добром здравии» звучит вполне приемлемо, — встряла Чуэ. — Мне кажется, будет неуместно, если представитель Его Высочества будет обращаться к каждому пациенту персонально.

— Вы правы. И особенно следует подчеркнуть, что вы желаете здравия всему населению Западных Земель.

Маомао обратила внимание на последние слова доктора Ри:

— Могу я спросить, где сейчас доктор Ю? — спросила она у Ри.

— На обходе — посещает пациентов, которые не смогли прийти в больницу. Доктор Ю родом из Западной Столицы и неплохо ориентируется в городских улочках.

— Ах да, верно.

Тон господина Ри, когда он говорил о докторе Ю, был резким.

— Доктор Ю сделал что-то не то? Мне показалось, вы несколько недовольны им.

Маомао вынуждена была задать прямой вопрос. Хоть это и прозвучало не слишком вежливо, но доктор Ри выглядел так, словно хотел кому-нибудь пожаловаться.

— Доктор Ю — в первую очередь врач, а не родственник господина Гёку-оу!

Хорошо бы, чтобы он доносил это до ведома пациентов. Доктор Ю — уважаемый человек, но совершенно наивен в вопросах политических интриг. Вот что я хотел сказать.

Маомао хлопнула в ладоши, внезапно поняв, в чём дело. Проще говоря, жители Западной Столицы считали доктора Ю близким родственником Гёку-оу. И хотя доктор Ю не собирался притворяться его родичем, но и не отрицал этого напрямую.

Чем большему количеству людей помогал доктор Ю, тем больше благодарности доставалось Гёку-оу, его дальнему родственнику, а не Лунному Принцу, на которого доктор Ю в действительности работал.

«Возможно, Джинши выбрал не того человека, когда отбирал врачей в Императорской Столице».

Нет, дело не в этом. Он отобрал лучших из лучших. Просто события сложились неудачно.

Раздумывая о кандидатах, Маомао вспомнила о Тянью.

— А где Тянью?

— Сегодня сопровождает доктора Ю в обходе. Там пригодятся его навыки обращения со скальпелем и иглой.

Маомао хорошо знала, насколько талантлив Тянью как хирург — операция внучке Гёку=оу прошла безупречно. Маомао уже сняла швы и малышка больше не нуждалась в визитах врача.

Тянью, похоже, трудился не покладая рук, поскольку, кроме всего прочего, был ещё и младшим из лекарей.

— Вижу, пациенты заждались. Не пора ли открывать клинику? — спросил доктор Ри.

Остальные согласно кивнули.

Доктор Ри оказался прав: больница быстро заполнилась пациентами, так что любая помощь оказалась кстати. Горожане были безмерно рады получить бесплатную медицинскую помощь. Порядок поддерживали дежурные солдаты — им, беднягам, приходилось непросто сладить с наплывом толпы.

Осмотр пациентов и назначение лечения выполнял доктор Ри, а Маомао и остальные выполняли его поручения. После осмотра девушка перевязывала раны или заворачивала в пакеты назначенные лекарства.

Басен поначалу смущался, но не забывал выразить соболезнования дежурной фразой, выдавая пациенту пакет с лекарством. Заметив, что Басен постепенно свыкся со своей ролью, Маомао сунула ему в руки ножницы, попросив помочь разрезать обёрточную бумагу на пакетики для лекарств, пока пациенты не видят (хотя Басен, скорее, рвал её, чем резал). Все были при деле, да и бездельничать при таком количестве народу не приходилось.

Маомао давно уже пересмотрела своё поначалу неприязненное отношение к Басену. Он вовсе не заурядный чиновник: уже то, что он выступает представителем Джинши, делает его намного более способным, чем его ровесники. Достойно сочувствия, что Басена всегда сравнивают с другими, причём не в его пользу. Даже учитывая, что истинным призванием молодого человека, судя по всему, была воинская служба, его способности чиновника и прямого подчинённого младшего брата Императора, были неоспоримы.

Вероятно, семья критикует Басена лишь потому, что Гаошуну всё удаётся без особых усилий.

А вот Чуэ действительно поражала Маомао — не смотря на то, что девушка постоянно подпрыгивала и совершала кучу бесполезных действий, она делала свою работу чрезвычайно аккуратно и ловко. Чуэ умудрилась где-то достать дефицитную ткань на бинты, которую разрезала на полоски, выстирала и продезинфицировала — и всё это за одно утро; а позже стала помогать Маомао с приготовлением лекарств, одновременно развлекая детишек-пациентов забавными фокусами.

Самым медлительным среди присутствующих оказался Рихаку — тот просто стоял у двери, охраняя вход. Два других охранника время от времени совершали обход территории, но Рихаку оставался недвижим.

— Я себе уже все ноги отстоял. Мой зад превратился в камень, — пожаловался Рихаку с улыбкой. Но Маомао его присутствие здорово успокаивало. Хоть доктор Ри немного окреп и нарастил мышцы за время пребывания в Столице, он всё ещё довольно мелкий по сравнению с горожанами. Маомао были известны случаи, когда бандиты воспользовались медицинской помощью как предлогом, чтобы устроить беспорядки. Просто присутствие у двери мужчины ростом под 190 см сдерживало пациентов. Если кто-то из посетителей начинал буянить, Рихаку молча выходил вперёд и нарушитель спокойствия тут же замолкал. И ладно, если бы пациенты поссорились с доктором Ри или Маомао — куда хуже было бы для всех, спровоцируй они Басена.

Никто из местных не мог превзойти Басена в физической силе: для него одна-две сломанные кости будут считаться лёгкой травмой, тогда как его противник пострадает куда сильнее. И хотя Маомао не знала, каково наказание за нанесение телесных повреждений в Западной Столице, Басен в любом случае является представителем Императорской семьи и, случись серьёзная заварушка, его могут попросту обезглавить.

Ближе к вечеру в больнице появились доктор Ю и Тянью.

— Вот и мы!

Доктор Ю радовался, словно вернулся в дом родной. Впрочем, смуглая кожа действительно делала его похожим на местного жителя. Тянью устало плёлся позади.

— Добро пожаловать, господа врачи. Хотите сначала поужинать, а потом продолжить приём пациентов? — неутомимая Чуэ встретила врачей.

— Я очень голоден, но доктор Ри обычно ужинает позже, — ответил Ю.

— А мы не можем поесть без него? — Тянью выглядел подавленным. В руках он держал хирургические инструменты и вещевой мешок. Этот парень высокомерен и вызывает раздражение, но спорить со своим начальником, доктором Ю, он не решался. Маомао тихонько злорадствовала.

— Хорошо, давайте перекусим. У тебя на всё про всё полчаса, — сообщил доктор Ю Тянью.

Чуэ радостно захлопала в ладоши. Еда — вот что абсолютно точно находилось в сфере её ответственности, причём, не столько готовка, сколько поглощение.

— Что там у вас на ужин, девушка?

— Ха! Он ещё спрашивает! Вам обеспечен роскошный банкет: особенный жареный рис по рецепту госпожи Чуэ. Рецепт таков: взять всё что осталось в кастрюлях со вчерашнего дня, смешать, зажарить и съесть. Раздельное питание — чушь, всё равно в желудке всё перемешается, — Чуэ выгнула спину и приняла соблазнительную позу с ложкой в руке.

Зря она наговаривала на своё блюдо: к рису девушка добавила приправ и запечённые яйца, вышло очень аппетитно. Чуэ утверждала, что ей куда больше нравится есть, чем готовить, но её кулинарные навыки были божественными!

— К сожалению, единственные доступные напитки — это виноградный сок и козье молоко. Вода в колодцах всё ещё мутная, её лучше не пить.

Выхода не было: колодцы до сих пор полны мёртвых насекомых. Чуэ даже воду для стирки фильтровала через бамбуковую корзинку.

«Нам стоит подумать о том, чтобы раздавать людям чистую питьевую воду», — отметила про себя Маомао.

Употребление загрязнённой питьевой воды вызовет массовую диарею. Возможно, именно в воде кроется причина того, что лекарства от расстройства кишечника расходуются так быстро.

«Нужно также порекомендовать народу кипятить воду перед употреблением»

На самом деле, даже стирка и кипячение бинтов в Западной Столице — роскошь. Вода и топливо здесь значительно дороже, чем в Центре. Излишне говорить, что вода используется крайне экономно, а в качестве топлива используются не дрова или уголь, а навоз домашнего скота.

Мысли Маомао вернулись к каменному углю.

Допустим, Центральное правительство рассматривает каменный уголь только как альтернативу дровам или древесному углю. Но для Западных Земель, где топливо — дефицит, ценность каменного угля будет значительно выше. Чтобы его добыть, местные готовы даже вгрызаться в горные породы. Действительно ли каменный уголь так важен для этих земель? Ладно, если бы это был золотой или серебряный рудник. Но ведь деревья-то растут повсюду, и Центральное правительство не намерено тратить лишние ресурсы на технически сложную разработку угольных шахт. А вот провинции И-сей настоятельно требовалось топливо, и эти нужды невозможно покрыть навозом скота.

В каменном угле были свои преимущества. Только…

Маомао была твёрдо уверена — причина войны кроется в чём-то ином.

Пока девушка раздумывала, кто-то похлопал её по плечу.

— Сестра Маомао, ты слишком глубоко ушла в себя.

— Сестра Чуэ, я пропустила что-то важное?

— Не пропустила. Но лучше не разговаривать вслух, когда задумываешься о таких вещах.

Маомао испуганно прикрыла рот ладонью.

— Пойдём-ка лучше поужинаем, госпожа Маомао. Кажется, назревает серьёзный разговор между доктором Ю и деверем Басеном.

— Черт, у нас проблемы…

— Заварушка — это забавно!

У них с Чуэ явно разные взгляды на понятие «забавно».

Вокруг обеденного стола, на котором стояло блюдо с жареным рисом, собрались улыбающийся доктор Ю, набычившийся Басен и компания. Тянью жадно разглядывал миску с рисом, но не мог первым начать есть.

Удивительно, что этот тип вообще слышал что-то о хороших манерах.

— Хаха, Ваше Высочество Басен, специальный представитель, — веселился доктор Ю.

— Что смешного?

Как только эти двое встретились, между ними возникло напряжение.

«Узнай я об этом заранее — притащила бы с собой утку» — с досадой подумала Маомао.

Она толкнула Чуэ локтём:

— Что случилось?

— И давно они знакомы?

— Вроде как впервые видят друг друга, — прошептала Чуэ.

— Тааааак. Что тебе известно о докторе Ю?

— Да почти ничего, — Чуэ тоже умела сохранять интригу.

— Перестань быть такой врединой. Если расскажешь, я возьму тебя с собой на прогулку в город в следующий раз.

— Класс! Прогулка!

Когда Маомао выбиралась в город, Чуэ обязательно увязывалась за ней. Чуэ, похоже, нравилось болтаться по городу, так что Маомао знала, чем можно завлечь подругу.

— Мне действительно почти нечего сообщить. Доктор Ю — живой и весёлый человек, серьёзно относящийся к своей работе. Он из тех людей, что не держат камня за пазухой: что думает, то и говорит в лицо. Способен моментально найти общий язык с кем угодно. Хотя, честно говоря, с моим муженьком он вряд ли поладит: они как масло и вода — абсолютно разные.

Муж Чуэ, брат Басена,  по-прежнему отказывается показываться, когда в покои Джинши входит Маомао. Видимо, чует родственную кошачью душу, и предпочитает держаться подальше.

— Ты говоришь  у доктора Ю что на уме, то и на языке?..

— Доктор Ри прав — господина Ю не интересуют политические интриги. Он знаком с климатом и обычаями Западной Столицы, обладает обширными познаниями в медицине, другого такого кандидата не сыскать. Только вот… знаешь, если хочешь рассмешить богов, начни строить планы. Никто не ожидал, что произойдёт нашествие саранчи. Джинши никогда не пёкся о своей репутации за пределами Императорского Дворца. А ещё есть старший сын Наместника Гёкуэна, которого обожают местные жители. Кто бы мог ожидать такое невероятное стечение обстоятельств…

— Но что насчёт доктора Ю?

— Ну, он  определенно не предаст Джинши.

Маомао почувствовала облегчение, услышав слова подруги. Только вот кое-кому, сидящему за одним столом с доктором, было не до смеха.

— Могу я спросить, каковы ваши намерения, доктор Ю? — Басен притворялся спокойным, но его ноздри трепетали от гнева.

— Мои намерения? — невинно переспросил доктор Ю, словно не догадываясь, к чему клонит собеседник.

— Вы прибыли в Западную Столицу по приказу Его Высочества. Так ответьте мне — какова репутация Лунного Принца в городе? Излишне говорить, что не только еда и предметы первой необходимости были предоставлены городу Лунным принцем. Даже эта больница функционирует только благодаря ему. Может быть, вы хотите возразить?

— Вы правы, Лунный Принц очень проницателен. Впервые за много лет случилось такое страшное нашествие саранчи, но Западная Столица практически не пострадала. Его Высочество действительно мудр. — доктор Ю, похоже, искренне уважал Джинши. А ещё он сказал кое-что важное.

— Вы говорите так, словно ранее сами пережили подобное нашествие.

Басен высказал то, что вертелось у Маомао на языке. Девушка мысленно аплодировала своему другу.

— Вы правы, пережил, и не единожды.

— Доктор Ю, вы сталкивались с подобной катастрофой неоднократно? Но за последнее десятилетие не случалось нашествий насекомых.

— Да неужели?! Просто оно было недостаточно велико, чтобы отчитываться перед Центральным правительством.

Слова доктора Ю заставили всех изумлённо притихнуть. Тем не менее Басен продолжал гнуть свою линию:

— Скрывать подобные происшествия и не сообщать об этом Императору — прямое нарушение долга!

— Ах вот как вы заговорили! Тогда я хотел бы спросить «Его Превосходительство» Басена: сколько зерна должно быть уничтожено саранчой, чтобы назвать это нашествием, достойным высочайшего внимания Императора?

— Полагаю, если населению грозит голод, об этом Императору, несомненно, полагается знать.

— А если не грозит? Разве это преступление — иметь достаточно пшеницы? Или если удалось получить прибыль от торговли и использовать для приобретения зерна? Или, например, если посевная площадь увеличится вдвое, но из-за нашествия саранчи объём урожая останется таким же, как и в предыдущие годы?

— Ну, это… — Басен потерял дар речи.

Доктор Ю, похоже, не просто так задавал абстрактные вопросы, а описывал реальную картину произошедшего в минувшие годы.

Даже если объёмы сбора урожая останутся неизменными, расширение посевных площадей потребует вложения значительного человеческого труда и средств. Но если дополнительных субсидий от Центра не получить, а сумма взимаемого налога останется прежней, жизнь фермеров, естественно, усложнится.

— Наша страна имеет огромные территории, но из-за её обширности центральное правительство находится слишком далеко от западных границ. Для Императора важно только количество урожая. Даже если бы Западная Столица сообщила о нашествии саранчи, никто бы не обратил на это внимание. Потому мы вынуждены были полагаться исключительно на самих себя. Решение, я думаю, очевидно.

Доктор Ю смотрел на Басена, не отводя взгляд, и прямолинейно, и смело обвинял Центральное правительство в игнорировании бед Западных Земель.

«Значит, доктор Ю согласен с общим мнением?» — печально подумала Маомао

Одной из причин, по которой Джинши критиковали в Западной Столице, было то, что местные жители считали, будто центральное правительство не сделало ничего, чтобы помочь им.

— Однако меры, предпринятые Лунным Принцем, действительно оказались чрезвычайно эффективными. Он напомнил мне лучшие времена клана И.

— Клана И? — быстро спросила Маомао.

— А ты знаешь эту семью? — доктор Ю не обиделся на то, что Маомао прервала его. Басен, судя по всему, сейчас был занят сложным мыслительным процессом, заново пересматривая своё отношение к доктору Ю, поэтому Маомао решила присоединиться к беседе.

— Как насчёт того, чтобы поболтать во время еды? Давайте, наконец, поужинаем, — улыбаясь, предложил доктор Ю.

— Да! — на лице Тянью было написано: «Наконец-то я смогу поесть!».

К счастью, он не стал произносить это вслух, может быть, потому, что слишком устал.

— Всякий раз, когда случалось нашествие саранчи, клан И возглавлял людей и оказывал помощь при стихийных бедствиях.

— Простите, но разве их не казнили как предателей?

— Предатели?! Да они принесли больше добра провинции И-сей, чем все наместники вместе взятые! Ни у кого в груди в той семье не билось сердце предателя! — доктор  Юзачерпнул рис ложкой и положил в рот.

— Что за люди они были — этот клан И? — Маомао тоже попробовала блюдо, приготовленное подругой. Рис и яйца были хорошо поджаренными и хрустящими, приправленными ароматными травами. Она незаметно подняла большой палец, чтобы похвалить Чуэ.

— Все они были красавицами. Их аромат сводил с ума мужчин.

— Я слышала, что это был матриархальный клан.

— Да, в клане И всем заправляли женщины. В легенде об основателе нынешней династии Ли, упоминается история Ван Му, Королевы-Матери. Клан И — потомки её доверенных слуг.

Маомао настолько заинтересовало рассказанное, что она совершенно позабыла о еде. Тянью, наоборот, налегал на рис, словно тема беседы его вовсе не интересовала.

— Я восхищён — тебе известно о том, что клан И был матриархальным. Молодые люди уже не имеют представления об этом клане, — похвалил девушку доктор Ю.

— Госпожа Чуэ тоже знает!

— И я тоже, — добавил Бесен.

Что ж, вполне ожидаемо. Фамильные древа и истории великих семей обязательно изучают те, кто готовится служить при Императорском дворе. Но большинству молодых чиновников в центральном правительстве абсолютно наплевать на каких-то там управляющих дальними западными областями. Особенно если этот клан был уничтожен.

— Их недолюбливали и им завидовали из-за того, что женщины оказались способны так успешно защищать границы государства. Клан И не брал никого в зятья, но их женщины рожали красивых детей с экзотической внешностью. Говорили, что когда на свет появлялась девочка, её принимали в клан, мальчики же, как только немного подрастали, отправлялись путешествовать по миру.

Другими словами, женщины клана И заключали смешанные браки с представителями других народов, в которых рождались красивые дети, а сами браки служили дополнительным сдерживающим фактором для зарубежных стран, удерживая их от нападения?

— Они тесно сотрудничали с Шаохом, где правила женщина-жрица. Правда, судя по всему, и глава клана И, и жрица Шаоха не слишком хорошо ладили с вдовствующей тмператрицей.

— Между женщинами часты споры и разногласия, — миролюбиво заметила Маомао.

Однако она действительно услышала нечто удивительное. Джинши никогда не упоминал об этом, возможно, он и сам ничего не знал.

— Доктор Ю, а сами вы где были семнадцать лет назад, когда случилась беда?

— В то время я уже работал врачом в Императорском дворце.

Пока Маомао разговаривала с доктором, Басен доел свою порцию риса и отложил ложку. Еда, казалось, помогла ему связать все ниточки воедино.

— Я услышал вас, доктор Ю. Давайте считать, что Лунный Принц погасил долг Центрального правительства, которое до сих пор праздно наблюдало, не предпринимая никаких действий во благо Западным Землям. Однако я совершенно не согласен с тем, что все достижения Его Высочества приписывают господину Гёку-оу. Доктор Ю, вы его сообщник?

— Сообщник?! О чём вы, чёрт возьми, толкуете?!

— Всё очень просто. Вы родом из Западной Столицы, принадлежите к клану Ю, который поддерживает Гёну-оу. Как бы вы ни уверяли нас в преданности брату Императора, похоже, что вы подчиняетесь приказам сына Наместника.

— Вы действительно так думаете обо мне? — доктор Ю ошарашено повернулся к Тянью.

— Ну, вообще-то, доктор Ри предупреждал: прежде чем приступать к обследованию и лечению пациентов, мы должны заявить, что представляем Центральное правительство. Изначально я думал, что эта фраза означает, что мы занимаемся медицинской практикой по приказу Лунного Принца, — неторопливо жуя, ответил Тянью.

Рисовые зёрнышки прилипли к его щекам.

— Не странно ли говорить, едва поздоровавшись с пациентом, что «я представляю Центральное правительство»? Я родился и вырос в этом городе, у меня куча знакомых, которые приходят ко мне на приём.

— Тогда вы можете просто добавить «по приказу брата Императора», не так ли?

— Но это звучит, как будто я стал лакеем императорской семьи! Тебя самого это не беспокоит, Тянью?!

— С какой стати меня должно это смущать?!

О чём вообще говорит этот доктор?! Проще говоря, в молодости он уехал в Императорскую Столицу, сделал успешную карьеру при дворе, вернулся в родной город уважаемым человеком, и теперь ему стыдно перед знакомыми?!

— Как думаешь, сестра Маомао, этого доктора Ю и старика-шарлатана можно отнести к одной категории? — шепнула Чуэ.

— Ты хотела сказать, к категории «милых старичков», правда? Нет, не думаю — они с шарлатаном, всё же, разной породы. Этого типа я бы отнесла ближе к домашним уткам по уровню интеллекта.

— Понятно.

Маомао хорошо представляла, какими «нежными» словами Чуэ сейчас мысленно обзывает доктора Ю.

— Если вы хотите правильно донести свою позицию, местным жителям следует напомнить, что существует старая ветвь семьи Ю и новая ветвь этого клана, и их необходимо различать, — предложила Чуэ.

— Старая и новая ветви? Поясни, пожалуйста, — Маомао в замешательстве склонила голову.

— Клан Ю которому принадлежит доктор Ю — это старая ветвь. А клан что поддерживают господина Наместника и его сына — недавно прибывшая в Столицу часть семьи Ю. Сейчас клан Ю многочисленен и полон потомков, среди которых — жена господина Гёкуэна и его старший сын. Однако когда они впервые приехали в Западную Столицу, здесь проживал только один представитель этой семьи — доктор Ю. Едва ли местные жители моложе сорока лет знают об этом.

[П.п: Я напомню что полное имя Гёкуэна это Ю Гёкуэн, так же как и полное имя Лакана это Кан Лакан.]

Средняя продолжительность жизни человека — около пятидесяти лет. Людей старше сорока не так много. Более того, семья Наместника Гёкуэна является важной фигурой в деловой жизни Западной Столицы. Для молодого поколения горожан семья Ю в первую очередь ассоциируется с её представителями — наместником Гёкуэном и его сыном.

— Значит, вот какое мнение обо мне и моём клане?

— Если честно, раньше я думала, что клан Ю — это старинный известный Западный род, но я вовсе не ожидала, что ваша семья окажется такой молодой, — заметила Чуэ.

— Всё потому, что молодая ветвь клана переехала и обосновалась в Западной Столице для ведения бизнеса относительно недавно. Мы можем посмотреть поземельные писцовые книги, в которых велась перепись населения, чтобы узнать точную дату их переезда.

— Ничего не выйдет — все переписи населения за последние годы были сожжены, — ответила Чуэ, попивая козье молоко.

— В таком случае, иного источника информации у нас нет.

— В любом случае доктор Ю, Тянью — это касается вообще всех врачей, не забывайте сообщать пациентам, что вы лечите их бесплатно исключительно по милости Его Высочества Лунного Принца! — подытожила Чуэ вместо Басена, изложив ясно и спокойно своё требование.

— Я не в праве отказаться? — тихонько спросил доктор Ю.

— Господин Ю, вы что, опасаетесь разборок местной мафии?! Я не понимаю, почему вам должно быть стыдно за такую мелочь?! — не выдержала Чуэ.

— Боже упаси, перестаньте говорить чепуху!

К сожалению, помимо отличных врачебных навыков, доктор Ю был чрезвычайно застенчив, особенно находясь в центре внимания. Возможно только благодаря твёрдости и силе убеждения его начальника, доктора Ри, доктор Ю смог стать старшим врачём.

— Прошу прощения.

На Маомао и остальных смотрела пара глаз.

—  Когда закончите есть, поторопитесь и помогите мне с пациентами, ладно?

Доктор Ри грустно наблюдал за ними через полуоткрытую дверь.

Глава 14 - Тянью

Проблему застенчивости доктора Ю обсудили и пришли к выводу, что следует попросить Джинши наградить его чем-нибудь: например, поясом или нефритовым кольцом.

— Я с радостью приму дар от Принца, — согласился доктор Ю. Маомао подумала, что подобный аксессуар будет демонстрировать окружающим принадлежность врачей к команде Джинши, хотя сам доктор, похоже, не догадывался об этом.

Доктору Ри также была обещана награда, что его чрезвычайно смутило. Все присутствующие горячо убеждали его принять подарок, но он отказывался, говоря, что дарить ему что-то вовсе не обязательно.

— Почему бы тебе воспринять это как ежеквартальную премию? — настаивал доктор Ю.

Ри с раздражением посмотрел на коллегу:

— Разве только двое из нас заслужили поощрение?

Тянью быстро решил проблему:

— Если вам, доктор Ри, премия ни к чему, просто отдайте её мне. В конце концов, моя фамилия тоже Ри.

Доктор Ри и Тянью — однофамильцы, их часто путают (правда, Маомао так и не запомнила имя доктора Ри). К тому же есть ещё и Рихаку; получается, что у них в команде три человека с фамилией Ри.

— Отвали! — сердито ответил доктор Ри. Не смотря на то, что Тянью — младший по званию, общие невзгоды и длинные ночные смены объединили врачей, так что их отношения вне работы стали менее формальными.

— Уже поздно, нам пора возвращаться на виллу.

Официальный визит к пациентам окончился и Чуэ собирала свои вещи и наводила порядок в комнате.

— А что это за мешок? Кажется, Тянью приволок его днём?

— Отдай!.. — Тянью выхватил мешок у Чуэ, но случайно выронил, и содержимое выкатилось на пол.

Присутствующие в комнате потеряли дар речи. К счастью, Басен и охранники в тот момент вышли в туалет.

—Эй, девочка! — Рихаку смотрел на Тянью, подозрительно прищурившись. — Может, мне его связать?

— Давай вначале спросим у него, где он взял эту штуку и, главное — на кой чёрт она ему сдалась.

Маомао разглядывала предмет, выпавший из мешка. Это была окровавленная человеческая рука. К счастью, у сидевших за столом был крепкий желудок.

— Тааак, и откуда взялась рука?

— Смотри, какой шикарный оскольчатый перелом! Красота! Я так и не сумел пришить её обратно.

Тянью взял оторванную конечность и продемонстрировал месиво из сухожилий, костей и рваных мышц.

— Верёвка, на которой крепилась вывеска в лавке, оборвалась, поскольку её изъела саранча. Вывеска упала, оторвав хозяину руку. Владелец конечности сказал, что она ему больше не нужна, поэтому я забрал её с собой.

— Ты просто забрал никому не нужную руку?.. О, боги!..

Пациент с ампутированной конечностью едва ли был в состоянии ясно мыслить. Вероятно, этот бедняга позволил Тянью забрать свою руку, потому что надеялся, что лекарь правильно похоронит её.

— Нян-нян, давай вместе проведём вскрытие! Ты ведь тоже этого хочешь, правда?..

Не дав Тянью договорить, доктор Ри отобрал отрубленную руку и дал парню крепкий подзатыльник.

— Ай, больно же! Я просто хотел узнать побольше…

— Хватит болтать, иди и закопай это как следует. И не смей оставлять такие вещи без присмотра! Не говоря уже о том, что ЭТО воняет!

Тянью злобно сверлил взглядом спину доктора Ри. Тот значительно окреп физически за время пребывания в Западной Столице. Иногда тяжкие испытания закаляют душу, позволяя человеку измениться до неузнаваемости, и стать совершенно новой личностью. Доктор Ри изначально был нервным и неуравновешенным типом, и никто не ожидал, что он превратится в сильного лидера. Было бы здорово, если бы начальник медицинской службы, старший врач Рю, отметил его талант.

Для сравнения — Тянью неизменно невозмутим, но иногда (вот как сегодня, в случае с оторванной рукой) выглядит пугающе. Доктору Рю совершенно не стоит поощрять решимость этого парня.

Доктор Ри забрал Тянью во двор, чтобы закопать руку. Больница, к счастью, к этому времени была закрыта и не принимала пациентов. Если бы жители Западной Столицы заметили двух врачей, закапывающих части тела, уж не знаю, что бы они сказали. Чуэ попросила Рихаку постоять на страже.

Доктор Ю с улыбкой обратился к молодым людям:

— Просто притворитесь, что ничего не видели.

— Госпожа Чуэ — болтушка, конечно, но что-то мне подсказывает, что об ЭТОМ я трепаться точно не стану.

— И то верно.

Для врачей проведение вскрытий трупов является табу, поэтому они вынуждены хранить втайне изучение анатомии.

Маомао одобрительно посмотрела на доктора Ю.

— Нян-нян, ты хочешь что-то сказать?

— Меня зовут Маомао, а не Нян-нян.

— Правда? Ну ладно. Маомао. Хорошо, я запомню. Так что случилось?

— Ничего особенного. Просто я думаю, что вы хорошо заботитесь о молодом враче.

Маомао произнесла это несколько кислым тоном. Доктор Ю  усмехнулся и скрестил руки на груди:

— Ты имеешь в виду Тянью. Дело в том, что именно мы с доктором Ри позволили этому ребёнку заниматься медициной. Поэтому я чувствую ответственность за него. Тянью выглядит независимым, но он больше других молодых врачей нуждается в наставничестве.

— Так это вы с доктором Ри втянули его в медицину? Зачем? — Маомао только головой покачала

— А ты разве не знала?

— Тянью любит совать свой нос в дела других людей, но не слишком разговорчив, когда дело касается его самого.

Не то, чтобы Маомао так уж интересовалась биографией Тянью…

— И, конечно, не из любопытства, но только из дружбы ты хочешь разузнать побольше о жизни этого мальчишки, верно? — спросил доктор Ю, упаковывая медицинское оборудование.

— Да расскажите уже!

«Зная Тянью, он молчал, как рыба, и не рассказывал о себе лишь потому, что его никто не спрашивал».

В этом плане у неё с Тянью есть кое-что общее; кто-кто, а Маомао не станет критиковать парня за то, что тот предпочитает держать язык за зубами.

— Родители мальчика были охотниками. Как-то мы с доктором Ри зашли в их хижину за медвежьей желчью, и заметили ребёнка — малец едва ходить научился, а уже потрошил тушу медведя. Он обладал удивительной способностью аккуратно вырезать только необходимые органы, не испортив шкуру животного. Даже доктор Ри был впечатлён.

Маомао слушала, одновременно складывая свою сумку.

— Тянью и вправду талантлив, уверена, его скоро повысят с ассистента до врача. Но, всё же, каким образом вы повлияли на его выбор профессии?

— В тот вечер я полушутя предложил его отцу-охотнику: мол, не хотел бы он отдать сына в врачи? Его папаша внезапно побледнел и задрожал. Конечно, если бы ему стало известно, чем врачи тайком на самом деле занимаются, я бы понял его страх. Но тогда его реакция показалась мне несколько…преувеличенной.

Действительно, простые люди относятся к врачам неоднозначно, иногда с недоверием и даже страхом, так, словно врачи — колдуны какие-то. Особенно если человек — малообразованный, как тот охотник.

— Я поинтересовался, чем он так напуган, но вместо ответа хозяин дома прогнал нас.

— Ну а Тянью что?

— Когда мы собрались уходить, мальчишка догнал нас. Он сообщил, что собирается убежать из дома, не считаясь с возражениями отца, и попросил нас принять его в ученики. Ты ведь знаешь, Маомао, доктор Ри — не тот человек, который легко согласился бы на подобное, не так ли?

— Действительно, — Маомао хорошо могла представить себе сомнения лекаря Ри.

— Но Тянью поведал, что он  потомок легендарного врача Кады и его прямой долг — стать врачом.

— Он сказал — потомок Кады?! — Маомао не сдержала удивлённого возгласа.

— На самом деле, Када — вовсе не мифический великий учёный, а реальный человек, придворный врач, прославившийся тем, что провёл удачную операцию, разрезав брюшную полость принца. Однако он был казнён за неуёмное любопытство, когда выяснилось, что он вскрывал трупы ради приобретения знаний по анатомии. Вы должны были слышать об этом из лекций по истории медицины.

— Да, я знаю о нём.

В прошлом доктор Када прославился своими легендарными врачебными навыками. Однако, несмотря на его выдающиеся способности и амбиции, он был казнён, поскольку его человечность уступила любопытству.

Что ж, раз этот человек существовал в действительности, неудивительно, что его потомки всё ещё живы. Тем не менее будущим поколениям следует проявлять осторожность и не повторять ошибок своих предков.

— Значит, потомки Кады стали охотниками?

— Вероятно, так и есть. Впрочем, ничего удивительного: охотники издавна занимались обучением деревенских лекарей и шаманов и сбором лекарственных материалов. Возможно, дочь охотника имела ребёнка от Кады. Наверняка девушка попыталась скрыть от окружающих, кто в действительности был отцом ребёнка, чтобы спасти малышу жизнь.

Маомао хорошо понимала стремление матери защитить своё дитя.

— Значит, вы приняли Тянью в ученики лишь потому, что он потомок Кады?

— Не совсем так. Будь он потомком легендарного врача или даже бога медицины, мы бы не подпустили его к пациентам, не будь мальчик вправду одарён. Единственная причина, по которой он здесь — это его маниакальная жажда знаний, горящая в глазах.

Доктор Ю тяжело вздохнул, держа в руке испачканный в крови нож, использовавшийся для небольших операций.

— Доктор Ри как-то сказал, что если Тянью останется охотником, рано или поздно это окончится очень плохо: парень начнёт расчленять трупы людей вместо медведей и оленей.

Маомао не могла отрицать, что доктор Ри — чрезвычайно проницателен. У неё тоже не раз возникало предчувствие, что Тянью не совсем…адекватен.

— С момента рождения люди потакают своим желаниям. Позже, получив воспитание и образование, они познают основы этики. Но, не смотря на это, остаются те, кто не в силах побороть свои наклонности.

Доктор Ю вытер нож и сложил его в корзину с инструментами.

— Тянью — один из таких людей. Он не в состоянии сдержать своё любопытство. Доктор Ри считает, что как только ему надоест расчленять тела животных, он рано или поздно займётся человеческими трупами. Охотник, живущий в горах, легко найдёт заблудившихся путников для своих…экспериментов.

— Но разве подпускать Тянью к живым пациентам не опасно? — честно спросила Маомао.

— Это зависит от того, как его обучить. Доктор Ри не давит на парня, а лишь направляет его, даёт указания. Он строгий, но на самом деле довольно добрый.

— Вы в этом абсолютно уверены?

Маомао сильно сомневалась, что Тянью контролируем. Однако теперь ей стал чуть более понятен сложный характер молодого врача.

— Почему вы рассказали мне всё это?

Маомао лишь ассистент, не было никакой необходимости посвящать её в подноготную Тянью.

— Я всего лишь заметил, что брат Луомен хорошо обучил тебя. Ты прекрасный пример разумного наставничества.

«Он знаком с моим отцом?»

Впрочем, неудивительно — доктор Ю служил при дворе многие годы, разумеется, он встречал Луомена.

«Если бы меня не воспитал отец, возможно, я стала бы такой, как Тянью», — пришло в голову Маомао.

Неприятно признавать это, но у неё с молодым врачом действительно есть кое-что общее. Если бы Луомен не открыл аптеку на Районе удовольствий, и не взялся обучать девочку, кто знает, кем бы она выросла.

— Наконец-то, мы закопали руку. Можно возвращаться домой.

Маомао также собрала свои вещи и готова была уходить.

Тянью вернулся унылым и расстроенным, но девушка не проявила ни капли сочувствия — на самом деле, ей хотелось надрать ему задницу и пинком отправить домой.

На первый взгляд, официальный визит в больницу завершился успешно. Но, как говорится, где тонко, там и рвётся.

Как только Маомао вышла из больницы, случилось небольшое происшествие.

— Эй, девочка, берегись!

Рихаку схватил Маомао в охапку и оттащил в сторону.

Ком грязи упал к ногам Маомао и разлетелся на куски, заляпав полы одежды.

— Вы привезли насекомых! Это вы во всём виноваты! — раздался детский голосок.

Маомао огляделась вокруг, пытаясь найти крикуна.

— Сестра Маомао! — Чуэ подскочила к ней. — Я заметила этого мальца. Я могу немедленно поймать его. Как думаешь, стоит ли это делать?

«Хорошо, что это была я».

В конце концов, Маомао могла серьёзно пострадать, угоди ком грязи ей в голову. Не говоря уже о том, что она была официальным лицом. Вероятно, ребёнок целился в самого мелкого и на вид безобидного члена группы, и, к счастью, это был не Басен.

— Не беспокойся, сестра Чуэ, я не пострадала. — Маомао отрицательно повела глазами, без слов приказывая Чуэ оставить ребёнка в покое.

— Принято.

Чуэ может быть скорой на расправу и с лёгкостью задержать нарушителя, но что с ним делать дальше? Если его поймают, он непременно понесёт наказание. И кара не ограничится формальным шлепком по попе, чтобы напугать мальца. Проступок ребёнка легко может быть квалифицирован как нападение на личную служанку Посланника Императора, и в таком случае мальчишка не отделался бы и сотней шлепков.

Маомао, как и Чуэ, вовсе не хотела причинять ему вред. Чуэ сделает всё, о чём бы Маомао не ни попросила, но та не желала поднимать шум без крайней необходимости. Маомао не была такой уж мягкосердечной, но сейчас она чувствовала, что и без того настрадавшиеся жители Западной Столицы нуждаются в мягкости.

Кроме того, мальчишка кричал: «Это вы привезли с собой жуков!» Но саранча прилетела с запада.

В словах ребёнка не было никакого смысла.

— Мы приехали с востока, — подтвердила Чуэ.

Что подразумевал этот малец, говоря, что люди Императора привезли с собой насекомых?

Простой народ глубоко верит в удачу и проклятия, а также во всяких духов и потусторонние силы. В Западную Столицу прибыли посланцы с Востока, и одновременно с этим произошло крупнейшее за последние пятьдесят лет нашествие саранчи. Люди сложили два плюс два и сделали совершенно ошибочные выводы.

Маомао хотелось поговорить с жителями города, убедить их в том, что два события совершенно не связаны между собой. Но, честно говоря, она сомневалась, что толпа захочет выслушать её.

— Ситуация становится всё более напряжённой.

Маомао покосилась на грязь у своих ног, и подошла к повозке.

Глава 15 - Бунт

Искры сыпались и трещали.

Маомао подкладывала в печь соломинки. Вообще-то, навоз — прекрасное топливо, но кто-то, вероятно, из добрых побуждений, заменил коровьи лепёшки на пшеничную солому. Но сено легко разносилось горячим потоком воздуха, создавая угрозу пожара. Дрова, как и древесный уголь, дороги, их трудно достать в Западных Землях.

Маомао варила лекарственный отвар в кастрюльке, а затем упаривала его до густого экстракта, чтобы приготовить пилюли, но внезапно почувствовала сильную усталость. Ничего особенно сложного она сегодня не делала, так что сонливость, скорее всего, объяснялась недостатком еды и нехваткой тонизирующих средств. А ещё — хроническим переутомлением. В таком состоянии организм уже не понимает, насколько он истощён, и работает на автомате. Чтобы услышать голос собственного тела, зовущего на помощь, иногда приходится насильно заставить себя отдохнуть, иначе, в конце концов, можно свалиться без сил.

Маомао непрерывно проводила мысленную ревизию лекарственного сырья, имеющегося в аптеке. Всего ли хватает? Чем заменить недостачу? Наконец, чем заменить те лекарства, которые используются как замена исходных? Ум девушки находился в постоянном напряжении.

Брат Лахана то летал, окрылённый надеждой, то впадал в отчаяние. Батат не выдержал ночных заморозков — сажать его в этом регионе нельзя. Вместо этого фермер решил выращивать более морозоустойчивый картофель, чьи стебли были также съедобны. Разные сорта пшеницы теперь засевали круглый год, без перерывов.

Ростки фасоли постепенно стали использовать в пищу. Пшеничные отруби, эффективные при лечении микозов, добавляют в хлеб, хотя Маомао слышала, что людям такая выпечка не слишком нравится.

Периодически на виллу захаживал Стратег. Маомао решила ограничиться вежливым кивком, держась на расстоянии. Чуэ шепнула, что если Лакан переметнётся на сторону Гёку-оу, это будет иметь серьёзные политические последствия.

Люди Джинши провели расследование и выяснили, что каменный уголь тайно использовался на многих производствах в Западной Столице, в том числе на плавильных заводах и в гончарных печах. Говорят, он обладает специфическим запахом, его невозможно пропустить. Все объекты, на которых используется каменный уголь, так или иначе принадлежат Наместнику Гёкуэну.

Так много всего, о чём следует поразмыслить!

Задумавшись, Маомао не заметила, как вылетевшие из печи искры подожгли соломенную циновку. В комнате резко потеплело. Маомао поспешила загасить огонь, пока не разгорелся серьёзный пожар, но лишь вызвала переполох: в аптеку вбежали испуганный шарлатан и Тянью, который пришёл за порцией лекарств.

«Чёрт! Чёрт!Чёрт!»

Как говорится, искра рождает пламя. Она постаралась взять себя в руки.

Эти искры очень скоро дадут начало настоящему костру. И речь вовсе не об огне из печи…

День 75.

Началось!

Посреди ночи Маомао проснулась от криков и грохота, доносящихся с улицы. Накинув плащ, девушка выглянула в окно. Во дворе собралась охрана. Вспышки огня становились всё ярче, приводя обитателей виллы в ужас.

Маомао потёрла сонные глаза и быстро натянула на себя одежду.

Спустившись во двор, она заметила Рихаку. Доктор-шарлатан держал в руках подушку и всё ещё был в пижаме: вероятно, его поднял с постели охранник.

— Что происходит? — спросила она воина.

— Пока что у меня нет полной информации. Могу лишь сделать предположение.

— Например?

— Почему так шумно? — сонно пробормотал шарлатан, но Маомао проигнорировала старика.

— Несколько дней назад пограничный блокпост сообщил, что северные варвары вторглись на территорию страны и напали на зернохранилище.

— О нет! Наше зерно! — даже Маомао, ни капли не разбирающаяся в политике, понимала, что за этим последует.

— Да, это запасы продовольствия, над созданием которых мы все так усердно трудились.

Пограничные земли — должно быть, речь идёт о поселениях, расположенных на границе с Шаохом.

— Последние несколько дней высокопоставленные чиновники только и обсуждали этот вопрос, — продолжил Рихаку.

«Неудивительно, что меня давненько не вызывали к Джинши. Оказывается, он был занят. Вот уж верно говорят: затишье перед бурей».

— Брат Императора всеми силами пытается помочь, но у него не хватает людей. Хоть Джинши и сумел наладить поставки гуманитарной помощи со всех концов страны, все эти меры окажутся бессмысленными, позволь мы варварам похитить провизию. Так что чиновники обсуждали меры противодействия. Запахло порохом, и с каждым днём всё явственней.

— Что ты имеешь в виду, говоря о запахе пороха?

— Что ведутся разговоры о скором начале войны.

Вот как. Если людям нечего есть, они совершают набеги на чужие земли. Так, издревле действует человечество… нет, это звери, нелюди, иначе не назовёшь.

— А что думает по этому поводу Джинши?

— Раньше он был категорически против войны. Теперь же…

Снаружи раздались громкие крики. Кажется, Маомао разобрала слова: «Выдайте нам младшего брата Императора!»

— Толпа требует, чтобы Его Высочество, робкий брат Императора, не ведающий о страдании простого люда, вышел к ним.

Презрительное отношение жителей Западной Столицы к Лунному Принцу давно известно. Маомао считала бунт лишь вопросом времени. Напротив, можно сказать, вскрытие народного нарыва чересчур затянулось. Только вот что же теперь делать?

Не имея иной возможности помочь, девушка подкатила тележку и разложила на неё циновку. Затем она взяла за руку шарлатана, глядевшего на неё сонными глазами.

— Молодая леди, я всё ещё хочу спать…

Маомао попросила клевавшего носом врача сесть в тележку. К счастью, тот ещё не проснулся полностью и не разобрался в происходящем, иначе от страха потерял бы рассудок и поднял шум.

— Придворный врач, если вы хотите спать, можете устроиться прямо здесь.

— Угу.

Рихаку в замешательстве наблюдал, как толстенький доктор укладывается. Шарлатан свесил руки и ноги с тележки и вновь спокойно уснул.

— Я боюсь, главный врач не сумеет сбежать от толпы, если они ворвутся сюда. Бегает он не быстрее гаремной служанки с перебинтованными ногами. Не могу же я его бросить, — пояснила Маомао.

— Хорошо бы найти зачинщика этих беспорядков — того типа, который требует выдать члена Императорской семьи, — сказал Рихаку.

Пока они обсуждали, что им следует предпринять, девушка собрала свою медицинскую сумку с лекарствами и бинтами, а Рихаку прихватил банку с маслом.

— Если удастся схватить зачинщика, он будет казнён, а его соучастников высекут до смерти.

— Осторожней — толпа взбудоражена и агрессивно настроена.

Люди на улице были возбуждены до такой степени, что вот-вот начнут крушить всё вокруг.

— Вместо того, чтобы ждать смерти, я предпочитаю наносить удар первым.

Рихаку горько улыбнулся, отрывая бинты и обвязывая ими палку. Поскольку подходящей древесины для факела не нашлось, он отломил ножки стула и воспользовался ими. Будучи настоящим воином, он многое знал о военном искусстве. То, что Рихаку в душе не воинственен, не означает, что парень не находчив или труслив.

— Просто вина за такие очевидные бунты всегда ложится на местных правителей.

— Ты совершенно прав.

Маомао не разбиралась в политике, но понимала, что нынешняя ситуация чрезвычайно опасна. И хотя девушка была сильно испугана, но с Рихаку в качестве охранника она чувствовала себя немного спокойней, а ответственность за шарлатана, нуждающегося в заботе, как дитя, побуждали её действовать.

— Предположим, этих людей никто не провоцировал на бунт, и толпа собралась у стен виллы произвольно, но господин Гёку-оу слишком долго игнорировал проблему. Теперь даже казнь несколько человек из толпы при Дворе сочтут слишком лёгким наказанием — ведь репутации Императорской семьи нанесён ущерб.

Маомао хорошо это понимала. Цена жизней простых людей и семьи Императора была несоизмерима.

— Господин Гёку-оу, не таясь, заигрывал со своим народом в попытках завоевать сердца людей. Не стоило поощрять такое поведение. Каким бы добрым ни был Лунный Принц, он не должен терпеть презрительное отношение к своей персоне. Нынешний бунт — это прямое оскорбление, нанесённое не просто Джинши, а брату Императора! Уверен, этот вопрос давно должен быть доведён до сведения Центрального правительства.

Даже обычно мягкий Рихаку так считал; что уж говорить об Императорском дворе, наверняка, в Столице возмущению нет границ.

— Ты прав. Интересно, что об этом думает Императрица Гекуё или её отец, господин Наместник Гёкуэн?

— Вообще-то, они должны были наставить на путь истинный непутёвого члена своей семейки, разве не так?

— Наверное… Если бы они находились здесь. А в своём городе, да без присмотра отца, Гёку-оу волен творить, что захочет.

Из-за своего статуса Императрица и Наместник не имели возможности покинуть Императорскую Столицу. Но писать-то письма или отправлять послов они могли!

Более того, помимо Джинши и Стратега сюда приехал ещё один высокопоставленный чиновник. Уж этот тип не станет пренебрегать своими обязанностями соглядатая от Императорского Двора.

— Дай-ка подумать… Как же его зовут-то? Того чиновника из Центра…

Она слышала его имя несколько раз, но, как всегда, забыла.

— Ты не очень-то умеешь запоминать имена или лица людей, не так ли? Это было... Э-э-э..... Давайте посмотрим... Я не помню. Я помню, что он не был, знаете ли, заметным человеком.

— У тебя хватает наглости обвинять меня?!

— Погоди, кажется, я вспомнил. Помнится, это был какой-то чиновник, ответственный за ритуалы.

— Если он отвечает за ритуалы, значит, это министр обрядов… Кажется, Ру!

Маомао удалось вспомнить его имя.

— Да, господин Ру. И задаётся мне, этот господин уже сообщил в Императорскую Столицу о малюсенькой проблеме с сыном Наместника.

— Только вот бунт уже произошёл. Ну и где сейчас этот министр обрядов?

— И то верно.

Они оба вздрогнули, услышав громкий шум. Кажется, толпа штурмовала ворота виллы.

— Что нам делать? — Маомао могла помочь в лечении травм, но в первую очередь им следовало позаботиться о собственной безопасности. Если человеческая масса прорвётся сквозь ворота, единственное, чем девушка сможет защититься — это зажечь наспех скрученный факел, и швырнуть его в толпу. Чего ей категорически не хотелось делать, но выбора особого не было.

Раздался тихий шорох шагов. Маомао и Рихаку приготовились обороняться.

— Сестра Маомао, ты здесь? — прошептала Чуэ.

— Сестра Чуэ, что происходит на улице?

— Я пришла за вами, — голос Чуэ был вполне спокойным. Девушка вертела в пальцах флажок, который то исчезал, то вновь появлялся.

— Люди совсем озверели и подошли вплотную к воротам. Как и ожидалось — давние обиды показались на свет божий. Одни кричали Джинши, чтобы тот убирался из города прочь, другие требовали, чтобы он вышел и встретился с ними лицом к лицу.

— Могу себе представить. Мы слышали их вопли.

— Тогда, полагаю, вы обратили внимание на грохот минуту назад? Это явился господин Гёку-оу.

Маомао в тревоге схватила сумку с медикаментами, готовая бежать на помощь…

— Не волнуйся, господин Гёку-оу не собирается предпринимать никаких действий против брата Императора. Но ситуация получила неожиданный оборот.

— Всё это очень занимательно, но, Чуэ, не думаю, что он в безопасности…

— Так пойди и сама посмотри.

Маомао вышла во двор, куда указала Чуэ. Рихаку последовал за девушками.

— А тележку с врачом куда девать?

— Просто возьми его с собой.

Чуэ лениво толкнула тележку, многозначительно поглядывая на Рихаку. Тот отобрал у девушки ручки.

Выйдя во двор, молодые люди услышали громкий голос:

— Друзья, известно ли вам, сколько добра совершил Лунный Принц для народа Западных Земель?

Толпа мгновенно притихла.

— Рис, который вы едите, привёз господин Джинши издалека, из самой Императорской Столицы. Нам не пришлось голодать и всё благодаря доброте Его Высочества. Бесплатная больница также организована Принцем. Те из вас, кто был там, подтвердят.

«Что он делает?»

Эти слова должен был произнести Джинши или кто-то из его слуг, но голос, который они слышали, принадлежал Гёку-оу. Это был мощный и звучный голос актёра, произносящего свои реплики на публику.

Маомао ускорила шаг. Чтобы всё рассмотреть как следует, нужно подойти ближе, хоть это и опасно. Она огляделась по сторонам, пытаясь найти место с хорошим обзором.

— Эй, сестра Маомао, залезай сюда! — Чуэ забралась на дерево и махала ей сверху.

Маомао присоединилась к подруге.

— Осторожней, не упади. — Рихаку подтолкнул тележку с шарлатаном к дереву, и наблюдал, как девушка взбирается по веткам.

Поднявшись выше, можно было увидеть происходящее за стенами виллы.

Посреди толпы стоял Джинши. За ним, охраняя, — Басен. Гёку-оу находился между горожанами и принцем. Все окрестности были заполнены волнующимися людьми. Сцена напоминала театральные подмостки со зрителями-горожанами, и актёрами — Джинши и Гёку-оу.

— Именно Лунный Принц был первым, кто предупредил о нашествие саранчи. Я, со своей стороны, изо всех сил старался помочь людям, терпящим бедствие, но только благодаря мудрости Его Высочества ситуацию удалось контролировать. Как думаете, почему Центральное правительство немедленно отправило гуманитарные грузы? Только из-за присутствия в городе брата Императора. Граждане Западной Столицы, односельчане, неужели вы настолько слепы, что не видите правды?!

«Что он делает?!»

Маомао подумала, что этот человек слишком уж быстро изменил свою позицию. До сих пор сын Наместника присваивал себе чужие заслуги, а теперь он публично благодарит принца.

Этой ночью Джинши вынужден был впервые появился перед жителями Западной Столицы. Если бы ситуация сложилась иначе, и чиновникам удалось предотвратить бунт, Лунный Принц никогда бы не показался перед толпой простолюдинов.

Внушающая трепет фигура Императорского брата и внешность бессмертного божества привели горожан в экстаз. Маомао заметила, как множество женщин плотоядно пожирают его глазами. В гареме, в женском обществе он вёл себя скромно и смиренно.

Не было смысла отрицать истинность слов Гёку-оу: именно действия Джинши позволили смягчить последствия нашествия саранчи. Если кто и сделал больше принца для Западных Земель, так это, разве что, брат Лахана, который, рискуя жизнью, предпринял длительное путешествие по фермерским деревням, и вовремя успел предупредить о нашествии.

Брат Лахана, между прочим, затерялся в толпе зевак, наблюдавших за ажиотажем за стенами виллы. В целом человек этот обладал вполне ординарной внешностью, так что, если бы не лопата в руках, Маомао вообще не заметила бы его. Лопату он, кажется, прихватил для самозащиты.

«Неужели не нашлось оружия поприличнее?» — удивилась Маомао.

Парень выглядел словно участник крестьянского восстания.

Хорошо поставленный голос Гёку-оу разносится по округе. Он словно читал реплики в театральной пьесе, а не беседовал с людьми. Толпа заворожённо следила за правителем. Однако кое-кто отнёсся с недоверием к его словам:

— А откуда Его Императорское Высочество узнал о грядущем нашествии саранчи? Может быть, это он привёз с собой насекомых?!

Раздались одобрительные крики.

Как объяснить враждебной толпе, откуда людям принца стало известно то, что случится в будущем. Будь здесь Лахан, он, вероятно, привёл бы статистические данные о климате и количестве вредителей в прилегающих регионах за последние несколько лет. Однако, как бы тщательно ни собирал и анализировал информацию Лахан, немногие способны оперировать числами так, как он. А если люди чего-то не понимают, убедить их невозможно.

Джинши шагнул вперёд.

— Позвольте мне объяснить. Я совершал гадание в Императорской Столице и увидел дурные предзнаменования для Западных земель. В последние годы Западная Столица процветала под управлением клана Гёкуэна. Я предположил, что катастрофа, которую предвещают боги — это нашествие саранчи.

Когда брат Императора лично обратился к толпе, по телам присутствующих пробежала дрожь. Сладкий голос взбудоражил воображение, хоть и не был столь звучным, как голос Гёку-оу.

«Гадание, значит. Умно!» — одобрительно подумала Маомао.

Может быть, для того Джинши и прихватил с собой министра по обрядам Ру? Едва ли люди поймут, если вы станете рассказывать им о размерах урожая или количестве вредителей за последние годы, а вот чепуху с гаданием малообразованный люд примет. Раз уж вера в предрассудки сходит у людей за здравый смысл, то почему бы не использовать это, чтобы успокоить толпу?

Маомао решила было, что Джинши ловко обвёл народ вокруг пальца, но очень скоро поняла, что юноша попал в искусно расставленную ловушку.

Судя по выражению лица Гёку-оу, тот ждал, что Джинши скажет именно это.

— Всё верно. И сейчас мы более, чем когда-либо, нуждаемся в силе Лунного Принца! — подняв руки к небесам, громко воскликнул Гёку-оу. — С помощью потомка богов, брата Императора, читающего волю Небес, светлое будущее Западной Столицы, нет, всей провинции И-сей, не за горами, не так ли?

Слова Гёку-оу заставили людей взволнованно зашуметь. Те, кто ещё недавно относился к Джинши враждебно, перешли от гнева к радостному возбуждению, и бросали на молодого брата Императора взгляды, полные надежды. Теперь, если в толпе и оставались недовольные, они притихли.

— Мы смиренно молим Повелителя Луны провести ритуал! Прошу вас, соотечественники, поддержите мою просьбу к Его Высочеству!

Гёку-оу умело манипулировал эмоциями человеческих масс. Люди в экстазе подняли руки.

— Чёрт, это был неверный шаг! — Чуэ выглядела встревоженной. — Джинши привёз сюда министра Ру для совершения ритуалов. Надеюсь, принц передаст ему полномочия…

Прежде чем Чуэ договорила, брат Императора дал ответ:

— Хорошо.

Джинши вынужденно согласился. Выхода не было: проведение церемонии было изначально запланировано, но из-за нашествия саранчи ритуал отложили.

Гёку-оу широко ухмыльнулся. Эта улыбка, весёлая, с оттенком высокомерия, словно мужчина заранее радовался победе. Затем сын Наместника произнёс:

— Тогда помолимся богам, чтобы они даровали процветание Западным Землям! Готовы ли вы, сограждане, просить богов, чтобы те устранили угрозу с Запада?

Выражение лица Джинши не изменилось. Но его близкие, слишком хорошо его знающие, заметили проступившую тревогу, как только он понял, какую серьёзную ошибку совершил.

Не смотря на то, что давно стемнело, а она стояла далеко, Маомао была уверена, что видела мелькнувший в глазах Джинши страх.

— Верно! — громко выкрикнул кто-то из толпы. — Почему мы обвиняем Лунного Принца в нападении насекомых? Как мог брат Императора привезти их с собой? Вспомните, братья, откуда прилетела саранча. Беда пришла из земель, лежащих на северо-западе.

— Правильно! Дело говоришь! — раздались одобрительные возгласы.

Маомао не совсем понимала, что смешного в этих словах, но заметила в людей в толпе , что тихо посмеивались.

— Именно! И вина за беспорядки в Столице лежит не на Лунном Принце, а целиком на мне — человеке, который был назначен правителем Западной Столицы. Пожалуйста, я смиренно прошу прощения, Ваше Высочество! Отныне любой, кто посмеет проявить неуважение к сыну и внуку Императора, будет наказан. За совершенное преступление я понесу ответственность.

Гёку-оу повернулся к Джинши и склонился в поклоне, моля о прощении.

— Ах ты, хитрый лис! — Чуэ выглядела смущённой.

Гёку-оу продолжил, повернувшись к народу:

— Ответственность за неспособность предотвратить нашествие саранчи понесу я, управляющий этим городом от имени моего отца, Гёкуэна. Я виноват в том, что позволил людям голодать. Пожалуйста, простите меня!

Гёку-оу склонил голову перед народом. Раздались крики:

— Господин Гёку-оу, пожалуйста, встаньте!

— Собраться здесь было нашим собственным решением! Господин Гёку-оу  ни в чём не виноват!

Народ выступил в защиту своего правителя.

Маомао почувствовала, как в один момент сцена вновь изменилась. Джинши, который только что играл главную роль, вновь уступил первенство Гёку-оу.

— Вы правы, Его Высочество брат Императора не сделал ничего дурного…

— Если кто и виновен, так это западные страны — это они отправили сюда жуков!

— Правильно! Мало того, они ещё и еду у нас воруют!

Люди закричали: «Верно, это все западные варвары!»

Гёку-оу намекнул, что катастрофа пришла с запада. Маомао думала, что он говорил о нашествии саранчи, но…

«О боги, что происходит?!»

Вектор общественного гнева сместился с саранчи на западные племена.

Страна, граничащая с провинцией на западе — это Шаох.

— Из огня — да в полымя! — голос Чуэ был холоден, как лёд. — Это действительно потрясающе! Я подозревала, что за сегодняшним бунтом что-то стоит. Оказывается, вот к чему весь этот фарс!

— О чём ты?

Чуэ сделала незаметное движение пальцами и достала из рукава голубя.

— Догадываешься, зачем этот кукловод пригласил Джинши и Стратега на встречу, а затем намеренно нагрубил принцу? Почему позволил брату Императора произвести негативное впечатление на народ? Только лишь в расчете на этот момент! Я никак не могла понять, какую игру он ведёт, до сих пор он успешно притворялся, будто у него исключительно благие намерения. Даже отправил свою приёмную дочь в гарем.

Голубь Чуэ взмахнул крыльями и улетел.

— Не будет пощады этим разбойникам с запада!

— Верните нашу еду!

— Покорим северных варваров!

Люди кричали и потрясали кулаками в воздухе! Ненависть и агрессия, до сих пор направленные на императорскую семью, теперь переместились на другие цели.

— Господин Лакан как-то верно заметил, что этот тип мечтает играть героев-рыцарей в пьесе. Но, кажется, второстепенные роли удаются ему ничуть не хуже. Я бы сказала, Гёку-оу великолепен в роли второго плана.

— Сестра Чуэ, объясни, что ты имеешь в виду?

— То, что сегодняшняя пьеса поставлена Гёку-оу. Джинши против собственной воли выведен на сцену и вынужден играть главную роль. Народный бунт и нападение на члена императорской семьи предотвращено. Народ прощён. Недоразумение разрешено. Прекрасный юноша с царственной внешностью и мягким голосом покорил зрителей. А на самом деле вся пьеса целиком и полностью срежиссирована одним человеком: Гёку-оу.

До Маомао дошло, что имела в виду Чуэ. Гёку-оу заставил брата Императора выступить в качестве главного героя, а затем объявил Шаох злодеем. При этом он, не высказав ни одного прямого обвинения, сумел заставить людей думать так, как ему было выгодно.

— Что, если Джинши откажется?

— Да возможно ли сейчас отказаться? Мы окружены разъярённой толпой — дай лишь повод, и она взорвётся. А на стороне принца — лишь несколько охранников, да слабые, уязвимые люди вроде нас с тобой. Господин Джинши не сможет отказаться, ведь Гёку-оу не лгал людям в лицо: он просто переключил человеческий гнев с саранчи на иноземцев, похитивших запасы зерна.

Маомао поняла, что Чуэ хотела сказать:

— Гёку-оу  не запачкал рук. Ему даже заложников брать не пришлось — заложник, то есть, принц, у него в руках. Действительно, изощрённая игра.

Чуэ кивнула соглашаясь.

Джинши, как и ожидали девушки, ничего не отрицал прямо, хоть и соглашаться не стал. Он лишь пообещал народу, что скоро будут проведены ритуалы, дабы предотвратить дальнейшие бедствия. Речь Джинши была гладкой и успокаивающей, но даже этого оказалось недостаточно, чтобы утихомирить толпу.

Маомао сглотнула и посмотрела на подругу:

— Тогда какова конечная цель Гёку-оу?

Она даже забыла упомянуть его титул.

— Если он действительно мечтает стать главным героем собственной пьесы, то, очевидно, сцена находится не в Западной Столице. — Чуэ посмотрела дальше на запад. — Вероятно, существует причина, по которой он так страстно стремится развязать войну с Шаохом. И это не только ради политической выгоды.

Маомао посмотрела в том же направлении.

Далеко-далеко, на северо-западе лежат земли Шаоха и Хокуарена.

Глава 16 - Дети Гёкуэна

Прямо на глазах Маомао Джинши стукнулся головой о деревянный столб.

Стоя в великолепной комнате в окружении приближённых, брат Императора бился головой о колонну.

— Ваше Высочество, подложите это, чтоб мягонько было, — Суйрэн печально вздохнула, свернула ватную куртку в ком и всунула между головой принца и столбом. Звук ударов стал чуть приглушений. Суйрэн даже не пыталась остановить Джинши, и тот продолжал отбивать черепушкой ритм. Выглядело потешно.

— Меня провели, как мальчишку!

— Тебя обманули!

— Он сыграл со мной злую шутку!

— Да, очень злую.

Маомао помогала, как умела. Вместо того чтобы давать непрошенные советы, лучше соглашаться во всём с расстроенным человеком. Метод опробован на разгневанных проститутках, и всегда помогал их успокоить.

— Эй, ты вообще меня слышишь?!

— Слышу, слышу.

«Чёрт, кажись, не сработало».

Джинши, по всей видимости, ожидает, что она будет искать решение проблемы, а не повторять за ним, как попугай. Как на зло, в голову не лезло ни одной стоящей идеи.

То же самое можно было сказать об остальных — молчат, словно воды в рот набрали.

— Господин Джинши, не получали ли вы в последнее время писем от императрицы Гёкуё? — наконец решился Гаошун.

Джинши и императрица, судя по всему, переписывались касательно приёмной дочери Гёку-оу — не об этом ли письме вспомнил Гаошун?

— Она написала мне, да только боюсь, Императрица не станет вмешиваться в дела брата. Она ещё не знает о том, что произошло, и даже если я отправлю посланника немедленно, у неё не хватит времени, чтобы исправить ситуацию. Правда, Гёкуё давным-давно познакомила меня с другим посланником.

«Похоже, между единокровными братом и сестрой нет единства. Кто же этот другой посланник?»

— А что думает господин Наместник, Гёкуэн? На этот раз Басен перехватил вожжи и задал вопрос.

— Изворотлив как угорь на сковороде, как всегда. Я взял на себя инициативу и сообщил ему о сложившейся ситуации, но господин Гёкуэн, кажется, намерен предоставить своему сыну право решать самостоятельно, и на мои письма отвечает весьма двусмысленно. Его сын и я, вероятно, получаем от него совершенно разные советы.

— Есть ли какое-либо несоответствие между содержанием отправленного Гёкуэном письма, и тем, что получил господин Джинши? — спросила Таомэй. Это, по-крайней мере, подтверждало, что письмо Джинши было благополучно доставлено Наместнику.

— Полагаю, что на данный момент нет, — раздался голос из-за занавески. Маомао вздрогнула от неожиданности, но затем поняла, что голос принадлежит старшему сыну Гаошуна, Барёу. Чуэ скакала вокруг занавески, тыкая в неё пальцем.

«Похоже он достаточно привык к моему присутствию, раз заговорил вслух».

Маомао понятия не имела, сколько ещё времени пройдёт, прежде чем Барёу решится открыть личико. Может, если она напялит на себя костюм домашней утки, и в таком виде явится в покои Джинши, парень сумеет расслабиться?

Гаошун продолжил:

— Гёкуэн, как раз выстраивает политическую линию, основанную на дружбе с соседними странами и одновременном сдерживании их. Он будет плести интриги и воспользуется уловками, но никогда не объявит войну напрямую. Мне кажется, в этот раз его сын действует по собственной инициативе. В то же время Гёкуэн колеблется и не хочет критиковать сына.

— В конце концов, Наместник уже стар. Должно быть, он думает, что пришло время позволить сыну уйти в вольное плавание. Могу понять его чувства.

— Другая причина заключается в том, что Гёкуэн нажил себе врагов. Среди тех, кто поддерживает его сына, есть множество людей, которых в своё время сместил Наместник.

— Это как раз меня сильно беспокоит. — Джинши отбросил ватник и уселся на стул. — Далеко не все союзники Гёку-оу — хорошие ребята.

Маомао вспомнила свадьбу в Западной Столице год назад. Тогда невеста не желала выходить замуж за мужчину из Шаоха, и даже пыталась инсценировать самоубийство, чтобы скрыть своё местонахождение. В эту историю была вовлечена вся семья девушки, и, хотя дело было раскрыто, общественный резонанс был значительным.

В Шаохе стать женой-иноземкой означало, что тебя заклеймят как домашний скот.

В мире не найдётся идиотов, готовых позволить другим заклеймить себя. Нет, одного такого кретина Маомао знала.

«Хотя он-то поставил клеймо себе сам».

Маомао как раз смотрела на этого недотепу, прищурившись и пытаясь разобраться в текущей ситуации.

Итак: народ недоволен братом Императора, и Гёку-оу выступил в роли миротворца. Непонятно с какой целью, но ему удалось обвинить во всём иноземцев, и теперь Джинши требуется каким-то образом решить эту проблему.

Судя по настроению народных масс, они ожидают от брата Императора вовсе не молитв богам об отведении бедствий и болезней, а предвоенного ритуала для защиты воинов в грядущем завоевании вражеских стран.

И Джинши очень беспокоит этот так долго откладываемый ритуал.

— Как было бы здорово, если бы Гёкуэн вернулся домой.

К сожалению, желанию Джинши не дано сбыться.

— Боюсь, это невозможно…

— Нехорошо перекладывать на других ответственность за собственные проблемы.

Гаошун и его жена вежливо упрекали Джинши.

«А самый главный вопрос: за что же мне так свезло-то, что приходится торчать в этой комнате?!»

У Маомао разболелась голова. Её не вызывали к Принцу уже несколько дней, но не успела она приступить к лечению ожога, как Джинши начал жаловаться и ныть.

«Это всё Чуэ виновата! Хитрый воробей! Притащила меня сюда!»

Поняв, что разговор движется по кругу, Маомао попыталась направить беседу к изначальной теме:

— Господин Джинши, но ведь программа ритуалов уже определена. Что именно вас беспокоит?

Джинши протянул ей лист бумаги:

— Вот, взгляни.

— Поклонение богам земли?

На листе бумаги были выведены всего три слова.

— Министр Ру предложил использовать именно этот предлог для проведения ритуалов.

— Я понимаю значение этих слов, но никогда раньше не слышала о подобном ритуале.

— Ты знакома с содержанием этой процедуры?

— В общих чертах. Я знаю, что это церемония поклонения предкам, проводимая Императором, верно?

— Именно. Но когда Император был занят, я часто заменял его для выполнения ритуала.

Маомао вспомнила, как Джинши едва не погиб из-за покушения на него во время ритуала. Если бы девушка тщательнее готовилась к экзамену на придворную даму, когда служила личной служанкой принца, она бы намного раньше догадалась, кем он приходится Императору на самом деле.

— Объяснить тебе детали ритуала?

— В этом нет необходимости, благодарю вас, — отказалась Маомао. — Лучше опишите содержание церемонии поклонения богам земли.

— Ладно. Изначально задумывался ритуал поклонения богам Небес, Земли, а также предкам. Но на сей раз мы находимся далеко на Западе, с его собственной культурой. Вместо этого министр Ру предложил умилостивить местных богов земли и плодородия. Иными словами, мы поклонимся бесплодной земле, молясь о хорошем урожае.

— Простите меня за излишнюю прямолинейность, но вы что же, собираетесь создать свой собственный ритуал?!

— Что ты, вовсе нет! Подобные ритуалы, я слышал, совершают на Восточных островах.

— Хлопот не оберёшься, если Гёку-оу объявит войну другой стране сразу после того, как Император совершит поклонения предкам. Поэтому-то ваш министр обрядов и предложил провести ритуал местным богам земли: независимо от того, как сложится ситуация, ритуал будет локальным, а действие богов ограничится Западными Землями. Я правильно поняла?

— Маомао, ты отлично соображаешь для человека, который уверяет, что ничего не смыслит в политике!

Джинши иногда восхищают в Маомао такие странные качества!

— Господин Джинши принимает участие в ритуале?

— Как и министр Ру, подавший эту идею. В любом случае пока Гёку-оу не действует опрометчиво, всё должно пройти гладко. Если честно, больше всего я боюсь, что Гёку-оу открыто объявит войну Шаоху по завершению церемонии.

— Но ведь пока что он не сделал ничего чересчур дерзкого, верно?

— Да. Он лишь упомянул о войне в присутствии меня и господина Стратега, но публично заявлять об этом не стал. В конечном итоге, начать военные действия без моего, и Лакана одобрения он не сумеет.

И вот тут-то с Гёку-оу довольно сложно иметь дело. Вместо того чтобы в одиночку начать войну, он вовлёк в это дело других людей, и настойчиво подталкивает их к пропасти.

Гёку-оу пользуется глубоким доверием жителей Западной Столицы, и прислушивается к мнению своего народа. Поэтому он выглядит идеальным правителем… но на самом деле не так прост.

Тот, кто желает совладать с изменчивым настроением жителей Западных Земель, должен будет найти «мальчика для битья», на котором можно будет выместить народный гнев. Ненависть, изначально направленная на младшего брата Императора, теперь была обращена на соседние страны. Простое, но, к сожалению, временное решение: в долгосрочной перспективе этот выбор чреват бесчисленными проблемами.

— Я ответил ему, что категорически против войны, поэтому он прибегнул к обходному маневру.

— Что и говорить: презренная тактика, — заключила Таомэй. — Если ему так уж приспичило играть в войнушки, пусть бы объявил об этом открыто и собрал войска.

— Нет! Абсолютно исключено! — яростно парировал Гаошун. Басен похож на отца, но своим вспыльчивым характером он явно пошёл в мать.

«В Западной Столице проживает множество иноземцев — что будет с ними?»

Она сочувствовала этим людям, неожиданно оказавшимся в смертельной опасности.

— Сколько иностранных семей сейчас находится в Столице?

Настроение народных масс сейчас таково, что горожане запросто могут устроить погромы. Интересно, где прячутся приезжие?

— Должен признать, что в этом вопросе господин Стратег проявил дальновидность и оказал неоценимую помощь.

— Этот старикашка? — скривилась Маомао.

— После первого нашествия саранчи военный советник собрал всех иноземцев в одном месте и предоставил им убежище. По его словам, в противном случае мы не сумеем обеспечить защиту разрозненных групп людей.

— Он точно знает, что делает?

Чудак в монокле многие вещи воспринимает инстинктивно, поэтому понять его мысли сложно.

— Многие иностранцы уже вернулись домой вдоль побережья, или выбрали сухопутный путь через префектуру Ка-ши. Однако, не смотря на это, в городе всё ещё пребывают около сотни человек.

— Где же удалось их всех укрыть?

— Не все в Западной Столице ненавидят иностранцев. Многие, конечно, злятся, но есть и те, кто относятся к ним, как к соседям, считая иноземцев неотделимой частью своей жизни. Рядом с гаванью есть гостиница, в которой разместили всех чужаков.

— Наверное, сложно охранять это место?

— Верно, но у меня есть связи. Кстати, этот человек вот-вот явится.

— Извините, раз вы ожидаете гостей, нельзя ли мне закончить побыстрее все дела и уйти пораньше?

У Маомао дел невпроворот, а в аптеке остался один шарлатан, да и тот наверняка дрыхнет. Не только лекарства, но и бинты подошли к концу, и она собиралась нарезать на полосы неиспользуемые матрасы.

— Сестра Маомао, ты не можешь уйти сейчас — гость уже прибыл.

Джинши широко ухмыльнулся:

— Слышала? Тебе придётся подождать в задних покоях.

— Ладно. Эмм… Подождите, а где это задние покои? — Маомао осмотрелась.

— Проходи, сестра Маомао, сюда. — Чуэ отвела её в другой конец комнаты, угол которой был отгорожен занавесями. Внутри небольшого пространства стоял круглый столик и два стула; на столе приготовлены угощения. Хоть места и немного, но можно устроиться с комфортом.

— Несправедливо, что только мой муж имеет собственный рабочий кабинет, поэтому сестра Чуэ тоже выбила себе комнатушку.

— Здесь довольно уютно.

— Если хочешь выпить чего-нибудь, я принесу. Тебе чаю или сока?

— Чай, пожалуйста.

— Устраивайся поудобней. Можешь взять сладости на полке, — Чуэ отвела портьеру на другом конце комнатушки, и вышла.

— Маомао! — Джинши подошёл поговорить с ней через занавес. — Мне предстоит тяжёлый разговор, я бы хотел чем-нибудь подкрепиться.

Джинши быстро просунул руку сквозь щель в занавеске.

— Подкрепиться? Хотите чего-нибудь сладенького? — Маомао взглянула на полку, которую показала ей Чуэ. Из корзины на полке девушка достала лунные пряники, завёрнутые в бумагу, с намерением вложить их в ладонь Джинши.

Лунные пирожные упали на пол. Обёрточная бумага развернулась, и пряник выкатился. Маомао хотела поднять, но рука Джинши удержала её. Пальцы скользнули меж её пальцев, и переплелись, прижимая ладонь к её ладони, словно утверждая прикосновение рук. Тонкие пальцы крепко сжали запястье девушки.

Маомао ощущала его пульс. Ногти ухоженные, аккуратно подпиленные, а ладони жёсткие и мозолистые. На кончиках пальцев чернильные пятна.

Рука Маомао повлажнела. Ей не хотелось, чтобы он заметил, как вспотели её ладошки, она выпалила:

— Господин Джинши, что вы делаете?

— Сладенькое будет в самый раз.

Разве он не собирался восполнить энергию перед сложной деловой встречей? Маомао с сожалением взглянула на лунные пряники, валявшиеся на полу.

— Вам нужно съесть сладкое, чтобы подзарядиться, а не…

— Почему бы тебе просто не помолчать минутку?

Маомао медленно дышала, пытаясь взять под контроль своё тело, которое внезапно бросило в жар, и скачущее галопом сердце. Но, несмотря на все усилия, девушка никак не могла остановить предательское сердцебиение, а её ладони стали влажными.

— Если я не вынослив настолько, что не выдержу ещё одну встречу, меня сочтут глупым и небрежным правителем.

— Если вы позволите другим отнимать ваши достижения, вы точно прослывёте глупцом.

— Это не имеет значения. Всё, чего я хочу — это чтобы человек, которому я доверяю, понимал меня.

И Джинши сильнее сжал её руку.

— Гость пришёл.

Тон юноши изменился.

— Простите, что беспокою Его Высочество!

Маомао услышала мужской голос.

— Пожалуйста, проходите и присаживайтесь. Я очень ценю, что вы навестили меня, — спокойно ответил Джинши, продолжая крепко сжимать руку Маомао.

«Он собирается так разговаривать с гостем?!»

Джинши повернулся спиной к Маомао. Девушку скрывал занавес, и даже спину Джинши не было видно. Только влажная ладонь, крепко сжимающая её руку, выдавала эмоции юноши.

Кто его гость? С каким выражением лица Лунный Принц и посетитель смотрят друг на друга? Надеюсь, собеседник не заметит, что за спиной принца прячется Маомао.

Девушка невольно начала выпускать иголки и не смогла сдержаться — ущипнула тыльную сторону кисти Джинши свободной левой рукой.

«Это не проявление неуважения!… Совершенно точно — нет…»

— Пожалуйста, присаживайтесь!

Маомао не была слишком уж внимательным к чувствам других людей человеком, но голос Джинши в этот момент был таким несчастным. Принц, наконец, отпустил её. Рука юноши исчезла за занавеской.

Маомао подняла правую руку. На запястье виднелись бледно-розовые следы.

— Так как насчёт сладенького?

Девушка едва не подпрыгнула на месте от неожиданности и с трудом удержалась от вскрика. Чуэ стояла за спиной и держала чайный сервиз

— Я ничего не хочу.

— Правда? Ой, лунное пирожное упало на пол.

Чуэ подняла кусок пирога, подула на него, смахнув пыль, а затем съела.

— Сестра Маомао, ты выглядишь немного взволнованной.

— Тебе показалось, сестра Чуэ, — пробормотала Маомао, стараясь успокоить дыхание.

— Ладно, притворимся, что так и есть.

Кто знает, долго ли Чуэ стояла за её спиной, и как много она успела увидеть.

Маомао села на стул и послушно глотнула чаю. Сквозь щели в занавесях можно было разглядеть гостя.

— А он нас не обнаружит?

— Не волнуйся. Госпожа Суйрэн уже проверила. Если мы будем вести себя тихо, гость нас не услышит.

Что ж, раз Суйрэн говорит, что проблем не возникнет, так оно и есть.

Гостю принца на вид было около тридцати пяти лет; загорелая кожа и рыжие волосы. Но он, вероятнее всего, не был иноземного происхождения: волосы обесцветились под действием солнца и морского бриза.

Джинши и его гость сидели за столом друг напротив друга. С того места, где находилась Маомао, она могла разглядеть их профили.

— Кто этот человек?

— Один из сыновей Гёкуэна.

«То есть, брат Императрицы и Гёку-оу»

— Они не похожи, — заметила Маомао.

— Потому что матери разные. У Гёкуэна одиннадцать жён и тринадцать сыновей и дочерей.

Обычно в богатой семье помимо главной жены также бывает одна-две наложницы. Похоже, старик-наместник только на вид благожелательный и приятный, а у самого — седина в бороду, да бес в ребро.

— Этот мужчина — его третий сын. Ты наверняка не запомнишь его имя, Сестра Маомао, так что давайте назовём его братом Гёку-оу.

Вообще-то, довольно грубо со стороны Чуэ говорить такое, но, к сожалению, девушка была совершенно права. Маомао не стала спорить.

— Да, так легче запомнить. Как брата Лахана.

— В отличие от брата Лахана, у этого человека есть имя.

«Чуэ говорит так, будто у брата Лахана нет ни имени, ни фамилии!»

— Брат Гёку-оу управляет портом. Джинши смог арендовать гостиницу в гавани благодаря его содействию. У этого брата, похоже, неплохие отношения с Императрицей Гёкуё, именно поэтому он готов выслушать предложение Принца.

— Значит, у него хорошие связи? — предположила Маомао. — Если так, почему же он безразличен к ситуации в Западной Столице? И, кстати, а чем занимаются дочери Гёкуэна?

Пока что Маомао успела познакомиться только с тремя из тринадцати детей Наместника. Поскольку все они дети такого важного человека, то наверняка обладают властью и могут влиять на политику.

— Может быть, таковы правила семьи Гёкуэна. Мать нашего сегодняшнего гостя была лодочницей; другие женщины в этой семье также занимаются бизнесом в разных отраслях.

— Значит, каждый из тринадцати братьев и сестёр унаследовал профессию матери?

— Именно. Сила Гёкуэна заключается в том, что он не просто набирает жён и наложниц, но принимает в семью людей, управляющих бизнесом в определённой сфере. Очень похоже на брачную дипломатию императорской семьи.

Действительно — деловой и практичнный стиль. Достаточно вспомнить Гёкуё — войдя в гарем, она быстро завоевала статус, используя талант и внешность как оружие.

— Позволь спросить: господин Гёку-оу — единственный наследник Наместника, верно? Хоть он и старший сын, но разве у его братьев нет возражений на этот счёт?

Чем больше семья и собственность, которой она владеет, тем выше вероятность имущественных споров. В семье Гёкуэна целых одиннадцать жён и наложниц, и тринадцать детей — это неизбежно должно привести к разногласиям.

— Судя по всему, в семье соблюдается строгая иерархия. Жёны Наместника имеют различный ранг. Мать господина Гёку-оу — главная жена, все прочие жёны — второстепенные. Отношения очень ясны.

«Так ли это на самом деле? Значит, единственная законная жена — это мать Гёку-оу, а другие женщины лишь получили формальный статус замужних. Да старик только выглядит добрячком, на самом же деле он довольно безжалостен».

Образ доброго и мудрого Наместника разлетелся на миллионы осколков.

— Я понимаю, почему Гёкуэн пошёл на это, но разве родители наложниц не жалуются на несправедливость?

— Наверное, тесть знает, как справиться с родственничками. — Чуэ набивала рот лунными пряниками и продолжала подглядывать за гостем.

Брат Гёку-оу в это время информировал Джинши о текущей ситуации с иноземцами, временно проживающими в его гостинице:

— В настоящее время положение довольно сложное, но мои люди пока держатся.

— Спасибо за вашу помощь. Ситуация неотложная и щекотливая: если горожане нападут на иностранцев, это приведёт к дипломатическому провалу.

— Вы правы, дипломатия — наука тонкая… — загорелый мужчина иронически скривил губы. — Однако я сильно завишу от политики моего брата, и как бы тщательно я ни укрывал иностранцев, в конце концов мои усилия могут оказаться напрасными.

То, что сообщил брат Гёку-оу, вызывало сильное беспокойство. Он выглядел грубовато, больше походил на простого моряка, но, тем не менее, был знаком с правилами хорошего тона и не терял лицо перед младшим братом Императора.

— Не хотелось бы показаться грубым, но, кажется, господин Гёку-оу намеренно провоцирует конфликт. А каково его отношение к вам и братьям, рождённым от других женщин?

— Трудно сказать. Впрочем, могу предположить, в чём причина его воинственности… — брат Гёку-оу сцепил кисти в замок. — Мать моего старшего брата… мы все зовём её госпожа Сэйбо… Так вот, известно ли Его Высочеству, что госпожа Сэйбо родом из племени Чтецов ветра?

— Да.

— Не знаю, названа ли она в честь западной богини-матери Сэйоубо, или её имя означает «Мать Западных Земель». В любом случае её имя состоит из двух иероглифов: «西» означающий «Запад», и «母» — «мать». Госпожа Сэйбо добрая, она заботилась о своих соплеменниках, которые сохранили обычаи и знания прошлого. Всякий раз, когда она сопровождала своего отца в торговых предприятиях, госпожа Сэйбо посещала кварталы работорговцев и освобождала соплеменников, если находила их.

— Думаете, господин Гёку-оу, сопровождая мать в поездках, перенял ненависть к обидчикам своих родичей, и жаждет мести?

— Именно. Большая часть выживших из племени Чтецов ветра обосновалась в Шаохе. Говорят, госпожа Сэйбо не единожды спасала от голодной смерти соотечественников, которые подвергались насилию со стороны иноземцев настолько, что превратились в кожу да кости.

Рассказ мужчины не столько прояснил, сколько озадачил Маомао. Лицо Чуэ выражало такое же непонимание.

— Что ты обо всём этом думаешь, сестра Маомао?

— Даже не знаю, что ответить. Действительно, месть кажется удобным поводом для начала войны. Но что-то мне подсказывает, что её можно рассматривать лишь как одну из причин.

Маомао высказала своё мнение: рассказ брата Гёку-оу звучал сомнительно. Месть — понятный, но недостаточный повод для войны. Пусть сын наместника и жаждет мести за соплеменников матери, но всё же, изначально на племя Чтецов ветра напали кочевники, проживающие на тех же территориях. Кроме того, не только иноземцы, но и местные жители обращались с этими людьми, как с рабами. С точки зрения дипломатии всё это походило на создание проблемы без веской причины.

Не только Маомао и Чуэ отнеслись к рассказу скептически — Джинши также не был исключением:

— Это единственная причина? — спросил он прямо. — Послушайте, не смотря на то, что Гёку-оу — старший брат, младшим вовсе не обязательно молча принимать его решения. Думаю, господин Дахай, Вы пришли сегодня потому, что недовольны действиями брата.

Значит, его зовут Дахай. Имя, которое могло бы принадлежать моряку.

[П.п: 大海(da hai) — означает "океан".]

«И в его фамилии нет иероглифа «Гёку», «нефрит»».

Маомао подумала, что этот факт свидетельствует о том, что мужчина исключён из списка наследников Гёкуэна.

Интересно, фамилия Императрицы «Гёку» — от того, что девочка была умненькой с детства и сумела завоевать любовь отца, или она сменила фамилию, когда вошла в гарем?

— Гёку-оу не должен игнорировать потребности господина Дахая только потому, что вы — его младший брат. Так что же он вам пообещал?

Несколько мгновений Дахай выглядел отстранённым, а затем улыбнулся:

— Лунный Принц, да ты полон талантов. Стоит почаще проявлять их, чтобы люди, наконец перестали видеть в тебе только красивое личико.

— Какая в этом выгода? Думаешь, мне так важны похвалы окружающих? — выражение лица Джинши не изменилось, но тон стал гораздо расслабленней. Маомао не знала, но эти двое несколько раз встречались прежде. В противном случае Дахай не вёл бы себя столь фамильярно.

— Старший брат пообещал передать под моё управление порт в Шаохе. Шаохцы всегда взимали с торговых судов высокие налоги на импорт, и в страну направлен активный товаропоток из разных стран: даже несмотря на драконовские пошлины, иноземные суда вынуждены войти в порт. Брат пообещал собрать налог, а затем предать налоговое управление мне, так что я думаю, что речь идёт об этой сумме, — и Дахай показал на пальцах, о какой взятке шла речь. Маомао даже представить не могла такого количества нулей.

— И всё?

— А, по-вашему, этого лакомого кусочка недостаточно, чтобы переманить меня на свою сторону?

— На первый взгляд так и есть: братец передаст вам права на взимание портовых пошлин. Но по моему мнению это лишь дополнительный геморрой. Каким бы способным вы ни был, друг мой Дахай, боюсь, вам сложно будет управлять двумя крупнейшими портами, в которых непрерывно снуют корабли. Разве что вы сумеете разделить себя на две части. Значит ли это, что господин Дахай способен использовать Священные искусства?, — с сарказмом ответил Джинши. Выражение лица моряка не изменилось.

— У меня есть подчинённые, которые могут служить мне левой и правой рукой. Да хоть левой и правой ногой — тоже мне, проблема!

— И вы отправите своих приближённых в место, которое станет полем битвы? Странно — я считал вас порядочным человеком, но, похоже, польстил вам.

Джинши явно провоцировал собеседника

Маомао стояла за занавеской и чувствовала, как от напряжения она покрывается холодным потом. Разговор явно был не простым обменом саркастическими репликами — два собеседника вели битву характеров. И оба устали.

Неудивительно, что он нуждался в подзарядке: этот диалог мог свести с ума кого угодно.

— Права на гавань имеют огромную ценность.

— Тогда куда же запропастились другие братья? Почему молчат? Они-то не получат такой выгоды, как господин Дахай. Скорее, учитывая военные расходы, которые лягут на их плечи, что бы вы ни думали, но война принесёт больше вреда, чем пользы.

— Думаю, мой брат объяснил выгоды каждому брату.

Чуэ и Маомао всё ещё подглядывали из-за занавески. Лунные пряники успели исчезнуть в желудке Чуэ, и она переключилась на печеньки:

— Ничего если я погрызу это?

— Пожалуйста, ешь на здоровье.

«Лишь бы господин Дахай нас не заметил! На его месте я бы не обрадовалась, узнав, что за мной подглядывают две служанки».

— Думаю, этот разговор не доставляет удовольствия нашему гостю, — заметила Чуэ.

— Хотя благородный брат Императора выглядит скромным, но он очень талантлив в искусстве словесных битв.

«Ещё бы!»

Дахай на вид значительно старше Джинши, но, казалось, в разговоре целиком и полностью лидирует Лунный Принц. Он словно имел в рукаве какой-то важный козырь.

«Может быть, Императрицы Гёкуё сообщила ему какую-то компрометирующие информацию относительно младшего брата? Нет, не думаю».

Джинши осторожно выложил на стол чёрный предмет.

— Вы об этих выгодах говорили? — поднял бровь принц.

Предмет на столе похож на обсидиан, но это был не драгоценный камень.

— В Западных Землях, кажется, это называется горючим камнем, не так ли?

«Горючий камень — это каменный уголь?» — Маомао вспомнила письмо, отправленное её кудрявым очкариком-братом.

— Я слышал, что угленосная шахта расположена недалеко от морского порта Шаоха. Если удастся захватить гавань, следующим шагом, разумеется, будет добыча полезных ископаемых, — произнёс Джинши с нажимом. — По сравнению с центральными областями, в Западных Землях не хватает топлива. Здесь большой перепад температур днём и ночью, и каждую зиму множество людей замерзают насмерть. Не хватает древесины, поэтому в качестве топлива используется пшеничная солома или навоз, но температура горения таких материалов невысока, и использовать их в гончарном или литейном деле невозможно. Но тут появляется «конфетка» в виде угольных шахт Шаоха. Если выгоды, которые пообещал вашим братьям Гёку-оу, включают стабильную поставку топлива, то не только господин Дахай, но и другие братья будут чрезвычайно заинтересованы. А вот тут и возникает вопрос…

«Ах, мне не нравится это лицо!»

На лице Джинши появилось то же выражение лица, что и когда он посылал Маомао решить очередную задачку. За все месяцы, что девушка проработала на побегушках в гареме, она видела это выражение бесчисленное количество раз: убийственно нежную улыбку и взгляд, пробирающий до самых костей.

— Его Превосходительство Гёку-оу и господин Дахай ни разу не упомянули о каменном угле. Интересно, почему?

«О, какой неприятный взгляд!»

Маомао даже почувствовала минутную симпатию к моряку. Когда Джинши делает что-то подобное с другими людьми, они впадают в ступор, как кролики перед удавом: забывают, кто они, к какой семье принадлежат, просто замирают и ждут, пока принц заблокирует все пути отхода, прежде чем начнёт действовать.

— Согласно записям, в Западных Землях в прошлом добывалось некоторое количество каменного угля. А теперь его больше не добывают. Почему?

— Шахты имеют свойство истощаться.

— Неужели?

— Что господин Лунный Принц имеет в виду?… — лицо моряка стало приобретать землистый оттенок.

— Ничего такого. Мне просто интересно, что же произойдёт, если центральное правительство вновь увидит ценность каменного угля, и пошлёт чиновников наблюдать за его разработкой. О добытом угле следует сообщать Центральному правительству. Каковы будут последствия, если добычу намеренно скрыть?

Похоже, в том странном письме Лахан сообщил, что в Западных Землях ведётся добыча угля, но это скрывается.

— Отчёты о добыче каменного угля перестали поступать семнадцать лет назад. Как вы думаете, что произошло во время беспорядков в клане И?

— Я не знаю.

— Вы не знаете, но продолжаете использовать уголь, добытый из их шахт?!

— Лунный Принц, вы собираетесь доложить об этом Императору?

Дахай и Джинши враждебно уставились друг на друга. Разговор, который так мило начинался, становился всё агрессивнее.

— Говорят, чугунолитейный завод в Западной Столице тёмный и грязный…

— Раз там выплавлять железо, естественно, что он грязный…

— Вы правы. Не важно, сжигаете ли вы дрова или уголь, сажа в любом случае черна. Но…

Маомао почувствовала на себе взгляд Джинши.

— Вот только вам не удастся скрыть специфический запах. Кроме того, мне известно, что на чугунолитейный завод было завезено большое количество угля.

Чуэ и Маомао как-то упомянули о запахе, который даёт каменный уголь при сгорании. На основании их слов Джинши догадался, что плавильный завод использовал это топливо, и собрал убедительные доказательства. То, как быстро и эффективно он действует, действительно поражает!

Однако Дахай не признал вину:

— Импорт угля из зарубежных стран не является нарушением закона. С чего вы взяли, что это уголь, добываемый в Западных Землях?

— В таком случае, почему бы тебе не показать мне бухгалтерские книги?

Если вы импортируете уголь из-за границы, вам пришлось бы использовать корабли.

Прекрасные губы Джинши изогнулись в идеальную дугу.

— Вы очень жестоки ко мне. Я всего лишь младший брат. — Дахай выглядел поверженным.

— Имея на руках доказательства, я могу себе позволить быть жёстким.

С другой стороны, Джинши не был тираном и не злоупотреблял своей властью.

— Кроме того, я подготовил встречное предложение, чтобы завоевать ваше расположение.

— Его Высочество Лунный Принц действительно проницателен и мудр.

— Что касается использования угля, вы и покойный император… Нет, у вашей семьи было секретное соглашение с вдовствующей императрицей, верно?

— Почему Вы так думаете?…

— Если начнётся война, то, какой бы хаотичной ни была ситуация, вам всё равно придётся платить налоги в центральную казну всё до копейки. Если налоговые поступления с вашей стороны сократятся по сравнению с прошлыми годами, правительство обязательно начнёт задавать неприятные вопросы…

Мысли Маомао переключились на счета, которые как-то показывал ей Лахан. Этот парень хорош в ментальной арифметике, словно в голове у него щёлкают счёты.

— В таком случае императорский двор будет вынужден согласиться разрешить нам использовать каменный уголь. Едва ли Лунный Принц сможет предложить что-то более выгодное…

— Разве я сказал, что Император даст своё согласие? Ваше тайное соглашение с вдовствующей императрицей не имеет никакой силы для действующего императора. Впрочем, неважно, известно ли императору о ваших тайных делишках, или он сознательно закрывает на это глаза. Не будет иметь значения также, если я попытаюсь вмешаться в это дело. В любом случае: чтобы получить каждую копейку от причитающегося налога, чиновники из Министерства доходов будут землю грызть. С вас выжмут всё до последней капли за те семнадцать лет, в течение которых вы скрывали объём добычи полезных ископаемых. Да ещё и переоценят стоимость каменного угля в соответствии с военным положением. Это я вам обещаю.

«Какая мерзкая улыбочка!»

Действительно ли так уж было необходимо добивать Дахая? Маомао показалось, что тот и без того морально уничтожен.

— Вы мне угрожаете? Я думал, брат Императора здесь для того, чтобы помочь жертвам нашествия саранчи, но, оказывается, ваша цель — сделать наш народ несчастным.

— Моя цель — сделать вам выгодное предложение, Дахай. Разве я не сказал, что намерен завоевать вашу поддержку? Скажем так: отныне я не знаю, насколько ценен каменный уголь, и закрою глаза на его добычу в провинции И-сей. Это просто кусок камня.

— И какова цена за эту…ммм… любезность? — Дахай прищурился.

— Честно говоря, я не думаю, что война кому-либо выгодна. Отдельные люди могут рисковать на свою голову, но я никогда не соглашусь, если конфликт затронет всю страну. К сожалению, стоит Его Превосходительству Гёку-оу намекнуть на объявление войны, народ Западной Столицы воодушевится и толпой повалит в призывные пункты. Тогда мне ничего не останется, помешать вам. Война с Шаохом начнётся лишь в исключительном случае, и никак иначе!

— Хотите, чтобы я остановил своего старшего брата?

— Именно. Если разразится война, центральное правительство тут же начнёт расследование дела о каменном угле, и вас ждут большие потери. В первую очередь, чтобы удовлетворить военные потребности, господину Дахаю придётся предоставить корабли, необходимые для переброски войск.

Джинши прав, как всегда. Маомао смутно помнила карту местности: в Западных Землях обширные луга и пустыни, а количество еды ограничено. Для обеспечения фуража огромного войска сухопутные пути малопригодны.

— Кроме того, как мне кажется, среди всех тринадцати братьев и сестёр господин Дахай лучше всех понимает невыгодность применения силы. Так что пусть моё имя и поддержка помогут вам переубедить членов семьи.

— Какова моя личная выгода от этого?

— Я уже упомянул, что для центра каменный уголь не представляет интереса.

Маомао допила чай и мысленно пожалела моряка. Мальчишка на несколько лет моложе его только что словесно безжалостно выпорол его и опрокинул наземь. Но, глядя на выражение лица Дахая, непохоже было, что он чересчур расстроен.

Маомао склонила голову и подозрительно посмотрела на Чуэ.

— Сестра Чуэ.

— В чём дело, сестра Маомао?

— Я просто подумала — эти двое о чём-то сговорились, не так ли?

Маомао мучили сомнения.

Чуэ расхохоталась:

— Быть высокопоставленным чиновником нелегко. Требуется законное оправдание, чтобы переубедить своих братьев.

Теперь Маомао стало ясно, почему Дахай, будучи поверженным Джинши, казался абсолютно спокойным: с самого начала моряк был на стороне принца. Но из-за разногласий между братьями и сёстрами в семье Гёкуэна, он не мог открыто это признать. Поэтому он пришёл сюда, чтобы получить предлог, точнее, чтобы его заставили сотрудничать с Джинши.

Маомао почувствовала себя идиоткой: столько нервов, и всё напрасно. Она аж вспотела, бедняга.

«Я больше не хочу иметь ничего общего с политикой!»

Глава 17 - До начала ритуала

День 80.

Говорят, ритуал, выполняемый Джинши, будет основано на ритуале поклонения богам Земли и плодородия, и относится к ритуалам местного значения.

Маомао не слишком хорошо разбиралась в религиозных ритуалах, она знала лишь, что ритуалы, совершаемые Императором, делятся на крупные — общенациональные, средние — распространённые лишь в определённых областях страны, и малые; порядок церемоний зависел от масштаба действа.

В соответствии с процедурой проведения ритуала местного значения, человеку, возносящему молитвы богам, следует совершить очищение как минимум в течение трёх дней.

Маомао вспомнила, как, будучи служанкой, наблюдала за Джинши во время такого поста. При этом он совершал омовения и не ел мяса. Она улыбнулась, вспомнив, что Джинши всё ещё рос в то время, и всё время чувствовал себя голодным.

— Завтра праздник.

Шарлатан неторопливо скатывал бинты, нарезанные из простыней.

— Хоть и праздник, но лотков с едой там не будет, и не надейтесь.

Маомао выдавливала из деревянного пресса пилюли и складывала их в бамбуковую корзинку. Это были лекарства от изжоги. Надо будет дать парочку слуге стратега, господину Онсоу, а то он вечно выглядит издёрганным.

Ритуал пройдёт на центральной площади Столицы. Там возвышается местных храм, легко заметный издалека.

— Господин Рихаку!

— Что случилось?

Их охранник, немного похожий на дружелюбного лохматого пса, разрезал простыни на аккуратные полоски.

— Не приведёт ли проведение массового мероприятия в такое время к беспорядкам?

— Хороший вопрос. Но, глядя на план площади, думаю, её легко охранять.

Площадь круглая, мы расставим охранников по периметру. Она также достаточно велика, чтобы брата Императора нелегко было убить с помощью лука и стрел.

Рихаку не считал это место опасным.

— Что если вспыхнет бунт и толпа набросится на охрану?

— В таком случае боюсь, солдатам не поздоровится.

Даже хорошо обученные воины беспомощны перед лицом большой толпы. Лучше избегать травм и столпотворений, конечно, но текучая масса людей непредсказуема. А самое страшное — если люди взбунтуются, они могут наброситься на Джинши и сорвать с него одеяния. Тогда все увидят ожоги на его теле.

— Не переживай ты так — количество беспорядков в Столице за последние несколько дней значительно уменьшилось.

Рихаку подал шарлатану отрезанные полосы ткани.

— В ночь бунта была порядочная суматоха, но речи господина Гёку-оу, обращённые к народу, помогли. Люди понемногу успокаиваются.

— Это потому что Гёку-оу продолжает напрямую общаться с горожанами?

— Он и его братья — все дети Наместника публично благодарят принца.

«Кажется, переговоры Джинши с младшим братом Гёку-оу дали плоды».

Семья Наместника управляет всеми отраслями промышленности в Западной Столице. Тот, кто станет на их пути, будет изгнан из города.

— Тем не менее всё ещё есть люди, настаивающие на том, что нашествие саранчи было принесено младшим братом Императора, поэтому нам следует оставаться настороже, — заключил Рихаку.

Охранник в тот день присутствовал на военном совете, где получил информацию об обеспечении безопасности мероприятия.

— А чем будет заниматься господин Гёку-оу во время церемонии?

Этот вопрос интересовал Маомао сильнее всего.

Что будет делать человек, готовящийся к войне? Маомао сомневалась, что братьям удастся уговорить его отступить, и опасалась, что сын Наместника внезапно объявит войну во время ритуала.

— Он должен будет произнести речь во время ритала. Но, учитывая необходимость обеспечения безопасности, решено, что господин Гёку-оу останется в правительственном учреждении, и будет ждать, пока не придёт его очередь. Он должен прибыть на площадь ко второй половине церемонии.

Здание Правительства расположено недалеко от площади. Решение подождать там до выхода на сцену казалось вполне разумным, если бы не одно «но»…

— Он опять собирается стать центром внимания?

— Я тоже так думаю…

Якобы, его выход запланирован на вторую половину дня оттого, что охранять двух высокопоставленных лиц нелегко. Но разделение охраны на две группы кажется сомнительной идеей. Более того, если бы обожаемый жителями Столицы Гёку-оу всё время оставался на площади рядом с Принцем, это стало бы наиболее эффективным средством обуздания общественного гнева.

Наконец, прибытие на площадь сына Наместника после принца — попросту невежливо. Триумфальное появление Гёку-оу в окружении телохранителей во второй половине церемонии глубоко тронет сердца людей.

— Это была идея господина Гёку-оу?

— Нет, не его. — Рихаку с раздражением поскрёб заросший щетиной подбородок.

Сейчас сложно даже нормальную бритву купить, потому бритьё становится по-настоящему мучительным.

— Слышал, вся семья Наместника соберётся завтра перед ритуалом, чтобы обсудить какое-то очень важное дело. Все они так заняты, что удалось договориться только на эту дату.

— Надо же!

Маомао была впечатлена, она не ожидала, что Дахай действует столь эффективно.

— Насколько мне известно, братья и сёстры Гёку-оу разделились на мужскую и женскую фракции.

— А кто возглавляет женскую фракцию? — Маомао на мгновение задумалась, а затем вспомнила о рыжеволосой Императрице.

— Уж не Императрица Гекуё, случайно?

Маомао только сейчас осознала, насколько велика разница в возрасте между Гекуё и её братом. Впрочем, неудивительно: он старший в семье, она же, наоборот — самая младшая.

—Всё верно. Хотя Гёку-оу — наследник семейного дела, но его сестра — Императрица, и её мнение не менее весомо. На её стороне все сёстры и некоторые братья.

— Вы хорошо осведомлены, господин Рихаку, — Маомао легонько толкнула воина локтём.

— Внимательно слушал болтовню охранников, патрулирующих округу. Вначале они даже завидовали мне — я отвечал за охрану особняка, работёнка тут — так, балду пинать. Правда, с той самой ночи бунта никто больше не говорит «какая бесполезная у тебя работа!».

— Думаю, господин Гёку-оу предпринял ряд довольно жёстких мер по подавлению бунтов. А что горожане — не проявляют недовольства по этому поводу?

— Разные фракции существуют — как и разные мнения. Многие люди поддерживают господина Гёку-оу, другие — нет. Посмотреть на них,  так, совершенно непонятно, как Гёку-оу лавирует между всеми этими подводными течениями и партиями.

— Жаль, что ты не рассказал этого раньше, — упрекнула его Маомао, вместе с шарлатаном развязывая разорванную ткань.

— Будут и другие беспорядки, к сожалению. Недовольство населения растёт, люди всё чаще осмеливаются собираться в группы и громко спорить с чиновниками. Ненависть мало-помалу накапливается, а потом выплёскивается, как волна.

— Звучит не слишком обнадёживающе, — сворачивая повязки, Маомао молилась, чтобы ритуал прошёл гладко.

***

На следующий день небо было ясным и безоблачным. Для Западных Земель, где в последние месяцы царила засуха, это не слишком хорошее предзнаменование. Несмотря на это, день задумывался как праздничный, и безжизненная атмосфера последних нескольких месяцев, кажется, стала чуточку светлее и веселее.

—Молодая леди, не хочешь подняться наверх и посмотреть? — шарлатан поднимался по лестнице здания на верхние этажи. В руках он держал блюдо с варёным на пару сладким картофелем. Маомао пришлось остаться на вилле, но с балкона третьего этажа площадь, где проходила церемония, была хорошо видна, поэтому девушка решила подняться и посмотреть.

Маомао просила Джинши позволить ей сопровождать его у алтаря, но тот отказался: заявил, что лучше уж пусть его ранят, но только не её. Потом добавил, что, в случае чего, нападающим не так уж просто будет до него добраться. К тому же, стратег тоже будет присутствовать на церемонии.

Тут он прав, конечно: если Маомао там появится, стратег может сорвать ритуал.

С балкона третьего этажа открывался обширный вид и её обдувал прохладный ветерок. Вместе с Маомао в помещении находились Чуэ, шарлатан, Рихаку с домашней уткой в руках; зачем-то пришёл также брат Лахана.

— Мне что, и зайти в гости нельзя?!

Брат Лахана смотрел на Маомао, обиженно прищурившись, а утка изо всех сил подражала ему, презрительно задрав клюв как можно выше. Басен охранял Джинши, поэтому отсутствовал на вилле.

— Ты чего взъелся-то?

— Я просто увидел твоё выражение лица. Чего ты на меня волком глядишь?

— Совсем свихнулся. Я просто удивилась, увидев тебя здесь.

— Ладно, проехали.

Маомао предложила брату Лахана приготовленный на пару батат, но тот равнодушно отказался — картошкам ему уже в печёнках сидела. Утка подошла к брату Лахана, словно утешая фермера.

— Ничего не разглядеть — площадь находится слишком далеко, всё слишком мелкое! — шарлатан сощурился.

Платформа, установленная в центре, была хорошо видна, но лица участников церемонии не различить. К сожалению, Джинши, несмотря на охрану, был чересчур заметен.

— Расстояние слишком велико — даже самый остроглазый лучник не сможет попасть в него, — слова Чуэ сильно испугали Маомао, и она сосредоточила внимание на зданиях, расположенных по периметру площади.

Помимо виллы, единственными достаточно высокими зданиями являются официальная резиденция правительства и Здание Суда.

— Мне кажется, стрелять можно и с большего расстояния, чем вилла, в которой мы находимся, разве не так? — шарлатан внимательно осмотрелся.

Расстояние до центра площади составляло около двухсот метров.

— В принципе, да, — если выстрелить из длинного лука или арбалета. Но прицелиться будет трудно. Даже если вы попадёте в цель, убить с такого расстояния едва ли удастся. Это называется эффективным диапазоном дистанции. Он не превышает семидесяти шагов даже при стрельбе из дальнобойного орудия. — Объяснил Рихаку военными терминами.

— О, тогда я могу быть спокоен, доктор вздохнул с облегчением и принялся за картошечку.

— И совершенно напрасно, — возразил брат Лахана. Сев на полу и скрестив ноги, он подозвал утку и принялся поглаживать перья.

— Дальность полёта и скорость стрелы зависят от навыков лучника. Если кто-нибудь изобретёт мощный арбалет, все твои расчёты и предположения разлетятся в пух и прах.

Мнение брата Лахана не стоило игнорировать: хоть фермер и не обладал выдающимися талантами, он был способен глубоко и всесторонне изучить вопрос, и успешно применял полученные знания на практике.

— Брат Лахана прав. Хотя всё же, я считаю, что воспользоваться луком нападающие в этот раз не смогут. Лук — оружие с тысячелетней историей, едва ли его дальнобойность можно значимо увеличить. Однако фейфы, например, в будущем обязательно усовершенствуются и станут опасными.

— Фейфа? Не ожидала, что ты упомянешь это оружие.

Маомао удивилась, что Рихаку, воспитанный на вере в непобедимость воина-лучника императорской армии, признаёт ценность огнестрельного оружия.

— Отчего же? Сейчас фейфы пока что не такие мощные, как лук и стрелы, но их удобно переносить в небольшом чехле. Разве это не звучит пугающе? Дальнобойность любого оружия можно увеличить, если приложить к этому смекалку да ловкие руки. А теперь вообрази компактное, мощное оружие, чтобы стрелять из которого не нужно десятилетиями тренироваться, в отличие от лука. Идеальное оружие!

— Дайте-ка подумать… Если кто-то придёт на церемонию с этим…как его… фейфой… Это может быть опасно?! — шарлатан, похоже, никогда не слышал ранее об огнестрельном оружии.

— Можно и так сказать, — беззаботно согласился Рихаку. Шарлатан разнервничаться.

— Господин Рихаку, но в таком случае — как защитить участников церемонии от вооружённых убийц? — брат Лахана с ошарашенным выражением лица отодвинул утку в сторонку.

— Пока что от фейфы больше проблем, чем пользы. Оружие это всё ещё не годится для убийства, и, думаю, во время ритуала его не осмелятся использовать. Я почти уверен…

Маомао предпочла довериться словам Рихаку.

— Возможные провокации и беспорядки меня больше беспокоят, если честно, — продолжил воин. — Но сейчас обстановка относительно спокойная.

— Пока у них есть еда, горожане не тронут участников церемонии, — проговорил брат Лахана с хитрым видом. — Взгляните-ка туда. Что вы видите?

— Что это? — Чуэ и Маомао заметили на площади киоски с едой, возле которых собралось небольшое столпотворение.

— Так мы распределяем дополнительные продовольственные запасы. Это просто картошка.

Интересно, как много картофеля вырастил отец Лахана. Его дед и мать, кажется, были не слишком счастливы в деревне, но богатство, которое они заработали на продаже картофеля, возможно, уже превзошло богатство Стратега, который был в долгах как в шелках. Да эта семейка уже давно могла бы отгрохать новый семейный особняк побольше старого.

— Мы наняли продавцов уличной еды с лотками. Для них это обычное дело, да ещё и возможность неплохо подзаработать.

— Ух ты! — Маомао позабыла о вкусе чая, который пила. Действительно, картошка — самый удобный вид уличной еды, её можно запекать прямо в золе костра, и даже чистить не нужно. Двойная выгода: и раздача продовольствия нуждающимся, и возможность подзаработать — это очень в стиле Джинши. Таким образом, он даёт людям не только рыбу, но и удочку, чтобы её поймать.

— Кстати, мы попросили лоточников поставить на картофелинах клеймо Лунного Принца, и теперь они с удовольствием рассказывают публике, что еду раздаёт младший брат Императора.

Маомао невольно поперхнулась, разбрызгав чай вокруг. Кажется, жидкость даже попала ей в нос и в глаза.

— Эй, что с тобой? — брат Лахана похлопал её по спине.

— Всё в порядке. Слушай, а это не считается оскорблением Его Высочества, если вы поставите знак Лунного Принца на картошке?

— Да это всего лишь простой полумесяц. Я бы не сумел сделать более детальный рисунок.

Это что, насмешка Джинши над самим собой? Маомао всё больше беспокоилась.

— Надо же, как интересно — фирменный картофель. Госпожа Чуэ, сбегает, принесёт нам немного.

Чуэ быстренько вскочила.

— Но ведь у нас тоже есть картошка. Тебе этого недостаточно? — спросил Рихаку.

— Пойду проверю, может, у них есть что-нибудь ещё вкусненькое? Если честно, здесь довольно скучно.

— Вот хитрюга! Сама убегаешь за вкусняшками, а мне приходится оставаться здесь и охранять виллу.

— Хаха, ты уж постарайся, — Чуэ вылетела из комнаты.

Маомао утёрла лицо носовым платком и вновь принялась наблюдать за происходящим на площади.

По платформе прогуливался мужчина в праздничном одеянии, должно быть, Джинши.

Ни звука не доносилось со стороны площади, только ветерок доносил шорох шелковых одеяний и перестук бамбуковых стеблей.

Маомао изо всех сил надеялась, что во время церемонии ничего плохого не случится. Девушка откусила кусочек картофеля.

Глава 18 - Встреча братьев и сестёр

«Что я здесь делаю?» — Рикусон озадаченно вошёл в зал заседаний.

В просторном зале Дворца Правительства собрались Рикусон и дети Гёкуэна. За круглым столом, включая Гёку-оу, сидели восемь человек.

Насколько было известно чиновнику, у наместника тринадцать детей. Одна из них — Императрица Гекуё; помнится, вторая дочь также осталась в Императорской Столице, чтобы помогать отцу.

Оставалось одиннадцать человек, но трое ещё не приехали. Потому ли, что сложно всех собрать вместе, или сводным братьям проще вообще не явиться на семейный совет?

Рикусон сопоставил внешность братьев и сестёр Гёку-оу со своей идеальной памятью на лица.

Слева от старшего, Гёку-оу, находится стул второго сына, справа — третьего. У этих мужчин гармоничные отношения с императрицей, и они, должно быть, знакомы с братом Императора: оба время от времени заходили во Дворец Правительства.

Первая и третья дочери сидели с боку от второго и третьего сына соответственно. Порядок рассадки соответствовал обычаям Западной Столицы: чем выше статус, тем дальше от двери сидит человек. Но старшая дочь Гёкуэна старше второго сына.

Заметно, что разница в статусе основывается не на возрасте, а на более низком положении женщин в сравнении с мужчинами.

Не приехали четвёртый сын и четвёртая и пятая дочери. Лиц троих мужчин Рикусон никогда не видел — должно быть, это пятый, шестой и седьмой сын. Седьмой брат сидел как раз напротив Гёку-оу.

Позади каждого члена семьи Гёкуэна установлен стул для доверенных помощников братьев и сестёр. Рядом с Гёку-оу поставили два стула, один из которых — для слуги, второй был предназначен для Рикусона.

Мужчина чувствовал, что находится не на своём месте, но, поскольку он получил приказ Гёку-оу, оставалось лишь подчиниться, хотя сам Рикусон собирался наблюдать за церемонией на площади

— Брат, что происходит? — заговорила старшая дочь.

Это была женщина за сорок с крючковатым носом.

— Разве я не объяснил? Причина, по которой мы собрались сегодня обсудить будущее Западной Столицы… нет, речь пойдёт о судьбе всех Западных Земель.

Говоря, Гёку-оу широко развёл руки.

По сравнению с мощной, рослой фигурой Гёку-оу, старшая дочь стройна и миниатюрна. Все они рождены от разных матерей и, хотя являются братьями и сёстрами, но имеют разную внешность и телосложение.

— Брат, я не могу одобрить твоё решение,  — твёрдо заявил третий брат. Его кожа потемнела на солнце, а волосы выгорели, он выглядел как моряк. Рикусон вспомнил, что этот человек заведовал портом, и его мнение в некоторых вопросах было даже более весомым, чем мнение второго сына.

— Что заставило тебя переменить мнение, Дахай? Мой брат теперь даже не хочет выслушать меня?  — Гёку-оу разговаривал с третьим братом, словно уговаривал капризного ребёнка. Но Дахай был далеко не ребёнком — перед Рикусоном сидел мужчина лет тридцати.

— Догадываюсь, о чём пойдёт речь. Это то, о чём мы беседовали раньше?  — моряк выразительно взглянул на Рикусона.

— Не волнуйся. То, что я скажу, могут слышать все присутствующие.

Имеет ли в виду Гёку-оу, что Рикусон  его человек? Или ему неважно, дойдёт ли содержание сегодняшней встречи до ушей младшего брата Императора?

Дахай продолжал возражать:

— Если ты вновь собираешься уговаривать нас напасть на Шаох, я не буду молчать. Даже стань ты наместником вместо отца - я не пойду на эту авантюру.

— Я разделяю опасения Дахая, — заговорил второй брат.

Это был мускулистый мужчина с загорелым лицом. Кажется, он управлял наземным транспортом.

— Брат, выгоды, о которых ты упоминал, не покрывают даже военных расходов. Я бизнесмен, и не желаю, чтобы мои рабочие служили в армии. А если мы проиграем войну — насколько тяжёлыми будут потери?

Остальные братья и сёстры согласились со словами второго брата. Гёку-оу остался непоколебим, как гора:

— Глядите-ка, да моя семья заранее сговорилась помешать мне! Напомнить, как алчно загорелись глазёнки кое-кого из вас, стоило мне пообещать выгодные сделки?

— Я никогда этого не одобряла!

— Я тоже… — Старшая дочь Гёкуэна обратилась за поддержкой к третьей сестре.

Младшая из двух женщин обладала выразительными чертами лица и пышными формами. Она выглядела моложаво, но ей, должно быть, около тридцати пяти лет.

Слова сестёр заставили младших братьев смутиться. Старшая дочь, искоса глядя на своих родственников мужского пола, продолжила:

— Если начнётся война, кому понадобятся ковры из моих магазинов? Нелегко было расширить сеть продаж и выйти на рынок Шаоха.

Третья сестра добавила:

— Я не смогу экспортировать туда вино. Заберите моих крестьян на войну, и кто будет обрабатывать виноградники? Я угробила кучу сил, прежде чем нашу марку признали более выдержанной, чем вина, произведённые на Западе. Да и в Императорской Столице оно становится всё популярней.

Две женщины требовательно уставились на старшего брата. Пусть они женского пола, но на обеих возложены обязанности по поддержанию семейного бизнеса.

Натолкнувшись, словно на стену, на корыстный подход сестёр, мужчины спасовали.

—  Мои сёстры — всего лишь женщины,  неразумные и неумолимые, — на лице Гёку-оу появилась снисходительная улыбка.

— Неразумны, говоришь? Я отвечаю за текстильную промышленность в Западной Столице! Как только начнутся военные действия, никто не станет интересоваться высококачественным текстилем. Как ты думаешь, сколько ремесленников откажутся на улице в этом случае? Если мы позволим брату Оу развязать войну, тысячи рабочих и их семьи окажутся на улице. Если ты не сможешь гарантировать им заработную плату на десять лет вперёд, я и говорить с тобой не стану!

— Какая ты жадная!

Гёку-оу выглядел смущённым, словно не мог переспорить свою красноречивую сестру. Однако его выражение лица тут же изменилось:

— Вижу, наземный и морской транспорт, а также текстильная и винодельческая промышленность процветают, даже несмотря на нашествие саранчи.

Гёку-оу потёр подбородок, глядя на притихнувших младших братьев.

—  А как насчёт выплавки железа, гончарной промышленности и животноводства?

Мужчина, по возрасту близкий к Рикусону или, возможно, чуть моложе, робко поднял руку. Он был невысок ростом, но мускулист. Судя по порядку рассадки, должно быть, это был пятый сын.

— Честно говоря, ни шатко, ни валко.  По словам отца я построил доменную печь, но прибыли она не принесла. Выплавка металлов здесь — убыточный бизнес.

— Отчего так? Ты серьёзно относишься к своему бизнесу? На изделия из железа должен быть немалый спрос, — третья сестра, прищурившись, обратилась к младшему брату.

— Не менее серьёзно, чем ты! Но всё не так просто. Западная Столица расположена на берегу морской гавани, что облегчает импорт железной руды. Проблема в том, что нет топлива для выплавки. Чтобы выплавить железо, необходима температура, обеспечить которую навоз скота или солома неспособны, а дрова или древесный уголь слишком дороги. Не говоря уже о том, что рынок переполнен скобяными изделиями, но клиентам подавай лишь экзотические товары высшего качества. Чтобы остаться на плаву, мне приходится снижать цену. Я не могу конкурировать с более дешёвыми товарами.

— Так сделай что-нибудь! Неужели нельзя снизить себестоимость изделий из металла? — третья сестра фыркнула, словно отметая проблему как незначительную.

— А я и делаю! Ты имеешь хоть малейшее представление о том, какой стартовый капитал необходим для раскрутки такого бизнеса? Сестричка, вспомни, как долго ты бегала к отцу жаловаться, прежде чем вино, произведённое в Западной Столице, начало хорошо продаваться!

— Так и быть, признаю — ты прав, — сконфуженно произнесла женщина.

— Мне тоже есть что сказать.

На этот раз руку поднял молчаливый парень лет двадцати с небольшим. Судя по возрасту, это шестой сын.

Рикусон чувствовал себя бессловесной декорацией, наблюдая за разговором братьев и сестёр.

— Для изготовления керамики также необходимо топливо. Замечательно, что наш город процветает, но цены также быстро растут. По мере увеличения населения стоимость органического топлива взлетела до небес. Это становится неразрешимой проблемой.

В отличие от пятого брата, этот юноша выглядел более уравновешенным, однако сказал почти то же самое.

— Похоже, сейчас мой черёд высказываться, — вступил в разговор седьмой сын. Он был совсем юн, но щёки и уши его покрывали хорошо заметные шрамы.

—  Кто возражает против войны — ваше дело. Мне всё равно. Но оптовая цена на продаваемую мною шерсть поднимется на 30%.

— Почему?! — старшая дочь, имевшая текстильный бизнес, разозлилась.

— До сих пор я удерживал цену на шерсть на прежнем уровне. Мать, дед и отец заключали соглашения, обеспечивая мне более низкую закупочную цену по сравнению с конкурентами. Однако сам я надеюсь вести бизнес, основанный на справедливой цене. Честно говоря, плюс 30% — это вполне разумная сумма. Разве вы сами не сказали - цены в Столице растут по мере разрастания города. Следовательно, цена на шерсть, как текстильное сырьё, должна увеличиться.

Пятый и шестой братья кивнули в знак согласия.

— Скачок стоимости на 30% в одночасье — это возмутительно! Почему ты не можешь повышать цену шаг за шагом, постепенно?

— Потому что мои люди покладут зубы на полку, если я буду медлить! — голос младшего брата стал громче, и он яростно уставился на сестру.

— Нашествие саранчи распугало скот, палатки были изгрызены в клочья. Еду купить невозможно — даже если кто-то имеет продуктовый запас, он не станет его продавать. Ты понимаешь, в какой ситуации очутились пастухи? От поголовья осталась едва ли десятая часть, которую владельцы отар поспешили продать, поскольку овец нечем было кормить — вся растительность в округе уничтожена. И ты, сестра, выкупила остатки по выгодной цене. Ладно, забудем — меня не волнует эта шерсть. Однако теперь за домашнее масло или шерсть не купить даже плошки худого риса. Пастухи на грани голода. Кстати, позвольте напомнить, дорогие братья и сестры, навоз, который так необходим вам для доменных или гончарных печей, я с радостью уступлю вам по выгонным ценам. Как для родственников. Оптом, разумеется. Этой зимой может быть очень холодно. К сожалению, у меня не хватает людей для сбора и продажи топлива — все они заняты поисками еды. Хотите скидок, потому что мы  члены одной семьи? Если это будет стоить нам жизни — оно того не стоит!

Среди всех присутствующих седьмой брат был самым младшим, но Рикусон видел, что этот человек был настроен необычайно воинственно.

Лицо старшей дочери нервно подёргивалось.

Седьмой сын, кажется, собирался что-то добавить. Он вопросительно посмотрел на Гёку-оу:

— Могу ли я говорить свободно?

— Разумеется.

Мужчина оглядел круглый стол. На мгновение Рикусону показалось, что юноша уставился прямо на него.

— Если поднять цены на шерсть, как я уже упоминал, и добывать каменный уголь, мы справимся. Я смогу восстановить поголовье и поддержать пастухов.

Рикусон с огромным трудом притворился, что не реагирует. Он был настолько потрясён, что его сердце, казалось, пропустило удар. Чиновник нацепил на себя маску непонимания, надеясь обмануть присутствующих.

— Ты говоришь о горючем камне? Мне он тоже необходим.

— И мне!

Шестой и пятый брат воскликнули в один голос.

Каменный уголь, горючий камень. Как следует из названия, этот камень способен к горению. Ископаемое считается бесполезным, не добывается и практически не используется в центральных районах Империи. Но в Западных Землях всё иначе. Когда наступает зима, люди должны зажигать костры, чтобы согреться, и каменный уголь, следовательно, незаменим для местных жителей.

Рикусон видел, каковы отношения между членами этой семьи. Братья и сестры, владеющие успешными предприятиями, стремятся к стабильности и не хотят воевать. Однако некоторые из них пострадали от нашествия саранчи, в результате чего прибыльный бизнес начал терять деньги, и они ничего не могли сделать, чтобы удержаться на плаву. Гёку-оу воспользовался их слабостью.

— Завоевав Шаох, нам откроется доступ к каменноугольным шахтам. Это позволит экспортировать уголь морским путём и снизит расходы на транспортировку материалов вглубь страны. Металлургическая и гончарная промышленность получат возможность развиваться. А главное — никто больше не замёрзнет холодной зимой… В долгосрочной перспективе война определённо сулит выгоды.

Голос Гёку-оу громко звенел, словно мужчина декламировал стихи.

Дахай привстал:

— Слова брата — это, по сути, делёж шкуры неубитого медведя! С чего ты решил, что Шаох так запросто дастся тебе в руки? Откуда ты знаешь, что в соседней стране есть угольные шахты? Шаох — нейтральная страна, стоит нам вторгнуться в неё без причины, и соседние страны не станут сидеть сложа руки. Отец, да что отец — Император будет в ярости, если прознаёт о твоих планах! Даже благосклонность сестры Гёкуё и моего племянника, наследного принца тебе не поможет. Скажи мне, брат — ты собираешься уничтожить нашу семью, как уничтожил клан И?!

Сердце Рикусона вновь сильно забилось.

— То, что произошло с кланом И, было необходимостью!

Увидев, как Гёку-оу смущённо опустил голову, братья и сёстры зашумели.

Рикусон глубоко вздохнул, пытаясь успокоить сердцебиение. Тем временем братья и сёстры разделились на два лагеря. Глядя на них, старший выглядел обеспокоенным, а седьмой сын — слегка растерянным.

Рикусон догадался, что юноша, который был лет на пять младше его самого, мало что слышал об инциденте семнадцатилетней давности.

— Клан И был наказан Императрицей-регентшей. Если бы мы тогда оставили их в живых, кара постигла бы всю Западную Столицу. Гнилой фрукт необходимо выкинуть, иначе весь ящик сгниёт. Нам пришлось пойти на крайние меры.

Гёку-оу не стал пояснять, за что именно был наказан клан И. Второй брат тяжело вздохнул.— Вы оба, прекратите немедленно!

Он подошёл и встал между Гёку-оу и Дахаем.

— Успокойся, Дахай. Я абсолютно уверен, что наш брат преследует исключительно благие цели, заботясь о процветании Западной Столицы. Нашествие саранчи подкосило всех. Как можешь злиться, ты — наш образец для подражания?

— Но, второй брат!..

— Разумеется, я тоже не согласен с предложением брата Оу. Топливо — важный аргумент, но вовсе не главный приоритет. В первую очередь нам следует подумать о смягчении последствий стихийного бедствия. Впереди нас ждут тяжёлые времена, но разве отец не учил, что братья и сестры должны поддерживать друг друга? То же самое касается и старшего брата - почему бы тебе, брат Оу, не подождать, пока наш племянник, наследный принц вырастет?

Слова второго сына заставили Гёку-оу рассмеяться:

— И сколько лет ты предлагаешь ждать? Можешь ли ты гарантировать, что наш племянник благополучно взойдёт на трон?

— Ты зашёл слишком далеко, брат Оу! — третья сестра хлопнула по столу.

Мужчина с неприязнью взглянул на неё и процедил:

— Для тебя я —- старший брат Гёку-оу, наследник!

Впервые за все утро Гёку-оу вышел из себя.

Гневное замечание прозвучало в тишине, словно пощёчина. Женщина широко открыла глаза, поняв, что она пересекла черту.

— Пожалуйста, прости меня, старший брат Гёку-оу.

— Всё в порядке. Моя сестра просто чересчур взволнована. Гёку-оу тут же улыбнулся. Остальные члены семьи теперь смотрели на него с лёгким испугом.

«До сих пор», —  размышлял Рикусон, —  «братья и сёстры свободно выражали своё мнение, независимо от возраста. Однако судя по тону Гёку-оу и реакции на его слова младших членов семьи, между старшим братом и всеми остальными существует огромный разрыв».

Всего у Гёкуэна тринадцать детей, но только у Гёку-оу и Гёкуё фамилия отца.

Имея тринадцать отпрысков, Гёкуэн с самого начала назначил старшего сына преемником. Гёку-оу был наследником, самым могущественным среди братьев и сестёр. До сих пор младшие братья и сёстры осмеливались перечить лишь потому, что он сам позволял им это делать.

Гнев Гёку-оу, казалось, отрезвил их и поставил на место.

Все они —  не более чем актёры второго плана в пьесе, где главную роль играет Гёку-оу.

А также в этой пьесе задействованы безымянные, безголосые актёры —  помощники, ныне сидевшие за спинами своих начальников. Рикусон был одним из таких работников массовки.

Атмосфера в зале заседаний стала угнетающей. Второй сын в замешательстве откинулся на спинку стула.

Рикусон догадывался, что обычно встречи братьев и сестёр не протекают в такой накалённой обстановке, но, в конце концов, нашествие саранчи сильно ударило по семейному бизнесу, который не мог подняться на ноги вот уже три месяца. Хоть детям Гёкуэна и не грозит голодная смерть, но на плечах их лежит тягостное бремя ответственности за простых людей.

—  То, что я только что сказал —  не просто случайное подозрение. Это абсолютная правда, — уже спокойней возразил Гёку-оу.

— Известно ли тебе, сестрица, сколько сыновей нашего Императора умерло младенцами в гареме?

Никто не ответил.

—  Не знаешь. Я так и думал. Может быть, спросим человека из Центрального Правительства? Рикусон, ну-ка, скажи нам, сколько младенцев погибло?

Рикусон внезапно стал центром всеобщего внимания: актёр массовки вдруг получил имя. Ему стало не по себе, когда тринадцать человек пристально уставились на него, но он не мог промолчать.

—  Один ребенок умер в младенчестве, когда Император был ещё в статусе наследного принца; ещё трое погибли после его восшествия на трон.

—  Вы слышали! Сколько лет малышу? Ребёнку Гёкуё ещё не исполнилось семи лет. Я не могу не беспокоиться о его здоровье.

Отпрыски императорской семьи получают гораздо лучший уход, чем дети простолюдинов. Но, несмотря на это, младенческая смертность по-прежнему высока. Чего уж говорить, если даже взрослые мрут, как мухи, во время эпидемий.

—  Наша сестра Гёкуё родила двоих — наследного принца и принцессу. Но есть и другие наложницы, у которых есть дети того же возраста, что и принц. Даже если наш племянник признан наследником трона, можем ли мы чувствовать себя спокойно?

Гёку-оу намеренно упомянул ещё одну женщину —  мать второго сына Императора, намекая на то, что, помимо болезней существует также риск убийства.

— Что же, старший брат имеет в виду, что супруга Рифа угрожает жизни  наследного принца? —  спросил Дахай, но Гёку-оу отрицательно покачал головой.

—  Есть ещё один человек, намного более опасный, чем супруга Рифа. Гёку-оу поднял руку и указал на окно.

Площадь, где совершалось жертвоприношение, была видна, как на ладони.

—  О чём ты говоришь, брат?! —  второй сын хлопнул по столу и встал.

—  Старший брат Гёку-оу, с этим мы точно не согласны! — дочери также покачали головами.

Остальные сыновья выглядели столь же смущёнными, обеспокоенно глядя на приведённых с собой помощников. Те пришли в ужас, услышав слова Гёку-оу.

—  Почему вдруг? Несложно догадаться, отчего юные принцы никак не могут достичь семилетнего возраста. Не потому ли, что Император обожает Лунного Принца, своего брата, даже сильнее, чем собственных сыновей в гареме?

Поднялся невообразимый гам. Братья и сёстры кричали в один голос:

—  Как это возможно?!...

—  Нельзя даже мысли подобные допускать!..

— Обожает Лунного Принца?!

Постепенно до детей Гёкуэна стало доходить…

Рикусон всё ещё колебался, не зная, как реагировать на подобное обвинение.

Лунный Принц многие годы практически не появлялся на публике, ссылаясь на слабость и болезненность. У Императора не было других родственников, кроме младшего брата. Рикусон не раз слышал, что нынешний Император отдаёт предпочтение Джинши. Юноша всё ещё не получил никакой официальной должности, но всегда считался защитником Императора.

Однако на самом деле он представлял собой грозную силу — юное дарование, прекрасный, как нимфа, компетентный как в гражданских, так и в военных вопросах. Как не паниковать оппонентам — вовсе не незначительный младший брат, притворяющийся евнухом Джинши, управляющим гаремом, вышел на политическую арену, а властный мужчина, возглавивший войска и уничтоживший клан Ши.

Его прекрасное лицо привлекало не только женщин гарема, но и, должно быть, его добивались и многие мужчины. Раскрытие истинной личности евнуха Джинши вызвало настоящий шок. Рикусон видел, в какую панику ввергло это чиновников — вплоть до изоляции, повешению и даже совершения самоубийства.

Когда Императора спросили, почему он попросил принца крови притвориться евнухом, он ответил: “Чтобы выдавить ядовитый гной”. Эта фраза всё ещё была свежа в памяти Рикусона.

—  Пожалуйста, поясни, что ты имеешь в виду? —  третья сестра, красная, как пион, как будто, не поняла намёков брата.

—  Об этом давно ходят слухи. Народ сомневается, действительно ли Лунный Принц является сыном покойного императора.

—  Это всего лишь сплетни. Отец подтвердил, что Лунный принц похож на покойного императора в молодости. Кто ещё может быть его биологическим отцом? —  ошеломлённо промолвил второй брат.

Однако Гёку-оу стоял на своём:

— Пока предыдущий Император был жив, к вдовствующей Императрице могли приближаться только строго определённые мужчины —  лишь её ныне покойный муж да члены семьи.

Торжествующая улыбка Гёку-оу, вероятно, привлекала к нему народ Западных Земель, но его слова были невероятно жестоки.

— … Например, наш нынешний  Император.

— Ты хочешь сказать, что Лунный Принц —  не брат, а сын императора? —  пятый брат и его помощник резко побледнели.

Поскольку Западные Земли —  страна кочевников, браки между родственниками неизбежны. Но близкородственные связи между родителями и детьми считаются табу.

—  Это вполне возможно. Покойный император любил юные, незрелые бутоны, а вдовствующая императрица в то время, хоть и была ещё молода, но, всё же, не в его вкусе. С точки зрения разницы в возрасте, разве вдовствующая императрица не ближе к нынешнему императору, чем к прошлому? К тому же родственные браки в императорской семье —  обычная практика. Существуют записи об отпрысках, рождённых в связи между Императором и его племянницами или сводными сёстрами.

— Это смешно! Что бы ты ни говорил, это абсолютно возмутительно! —  громко воскликнул Дахай.

Всяческое уважение, которое он испытывал к старшему брату, испарилось.

—  Но в этом есть смысл. Если младший брат является на самом деле сыном императора, это всё объясняет: и почему он так похож на своего деда, и отчего пользуется безграничной благосклонностью отца. Вот вам и причина, по которой в гареме долгое время нет принца —  Император хочет отдать трон наиболее предпочтительному, старшему, законному сыну.

— Брат имеет в виду, что Император просто не позволяет другим своим детям вырасти? Нашему племяннику также грозит смерть? Есть ли у тебя доказательства? Как можешь ты утверждать такое? —  старшая дочь продолжала допытываться.

Её помощник растерянно пытался остановить поток вопросов.

—  Да уж, будь добр, представь доказательства. Если кто-нибудь узнает, что мой брат говорит такую чушь, основываясь только на слухах и сплетнях, в конечном счёте с нами случится то же, что и с кланами И и Ши!

— Вам нужны доказательства? Пожалуйста! —  Гёку-оу равнодушно закинул ноги на стол. —  Когда родился младший брат Императора, почти все служанки вдовствующей императрицы были изгнаны из дворца. Одна из них вышла замуж на жителя Западной Столицы, моего хорошего знакомого. Позже, к сожалению, муж той женщины погиб и она пришла ко мне просить убежища. Она-то и сообщила мне эту информацию о младшем брате Императора.

Гёку-оу намеренно повышал градус повествования, удерживая внимание слушателей.

—  Это правда? —  ахнула старшая сестра.

—  Абсолютная правда. Это произошло в прошлом году, когда Лунный Принц впервые прибыл в Западную Столицу.

—  Почему же ты раньше не рассказал нам эту захватывающую историю?  —  Дахай подозрительно посмотрел на Гёку-оу.

—  В то время слова женщины не вызвали моего доверия. Я хотел повторно допросить её, но бывшая служанка неожиданно скончалась. Её сбила повозка.

Гёку-оу развёл руки с выражением крайнего сожаления на лице. Из его рассказа выходило так, будто горничную силой заставили замолчать.

Рикусон покрылся холодным потом.

Гёку-оу отлично умеет играть на публику.

Он сумел убедить всех в том, что его намерения исключительно благие.

Гёку-оу очень хорошо знает слабости соперника и бьёт в самое больное место.

Чётких доказательств он так и не предоставил, но его слова заставили собравшихся усомниться в происхождении Лунного Принца. Гёку-оу умеет направлять мысли людей.

«Выслушает ли меня Лунный Принц? Или лучше промолчать? Знает или нет Джиньши об этих слухах?»

Громкий, мощный голос Гёку-оу эхом разносился по залу заседаний. Движения рук, положение тела — всё было игрой, нелепым актерствованием. Но его слова так сладко вливались в уши!

—  Мой отец добился процветания Западной Столицы. Братья и сестры, будете ли вы наслаждаться славой и богатством, послушно виляя хвостом перед Лунным Принцем? Если вы хотите быть лакеями, лучше бы вы все погибли, как те, другие, семнадцать лет назад.

В фамилии клана И значится иероглиф, означающий “собака”. Под псами-лакеями Гёку-оу подразумевал клан И.

Младшие братья и сестры, которые изначально возражали Гёку-оу, теперь сидели с выражением крайнего беспокойства на лицах. Похоже, они колебались, стоит ли им продолжать поддерживать младшего брата Императора.

Рикусон подумал про себя: «Он действительно страшен. Гёку-оу доставит крупные неприятности. Он всегда доставляет неприятности, в самый неожиданный момент».

Мужчине стала очевидна причина, по которой его пригласили на эту встречу. Это провокация, а, значит, Гёку-оу совершенно не боится, что его речи станут известны младшему брату Императора. Потому-то и был выбран Рикусон — чиновник среднего звена, без особого статуса при дворе. Тот, кто не принадлежит ни к Центральному правительству, ни к Западной Столице. Гонец, несущий дурные вести…

Раздался голос Гёку-оу:

—  Ступай, сообщи новости своему хозяину, если хватит смелости!

«Я ничего не в силах изменить!» —   эхом отозвалось в голове Рикусона.

—   Ну что ж, а теперь пора выйти на сцену. Без нас, дорогие братья и сестры, жертвоприношение не состоится. Вам всем следует пойти к себе и подготовиться, — объявил Гёку-оу, завершая собрание. Измученные и растерянные дети Гёкуэна покинули комнату.

Дахай взглянул на Гёку-оу, прежде чем выйти из зала:

— Брат… сегодняшняя церемония…

— Сегодня я не буду создавать проблем. В конце концов, вы все сейчас расстроены.

«Не знаю, могу ли я обрадоваться этому».

Один Рикусон не смог встать из-за стола. Он низко опустил голову, ни на кого не глядя…

Глава 19 - Ветер плачет (Часть первая)

«Всё в порядке! Всё будет хорошо!»

Гёку-оу повторял это снова и снова. Всё уже почти закончилось. Скоро всему придёт конец.

Он чувствовал, как кольца цепей, опутавших его ноги, опадали одно за другим. Всё, что он сейчас делает — это обрубает бесчисленные путы, затянувшиеся вокруг его шеи.

Кошмарный сон, мучивший его почти тридцать лет, наконец-то развеялся. Он почти у финала. Конец уже близок.

Гёку-оу снял с полки чучело орла-стервятника. Живая птица когда-то принадлежала его матери. После её смерти орёл умер мучительной смертью, просто отказался жить без любимой хозяйки. Мужчина до сих пор помнил срывающийся голос умирающей матери, доверившей ему уход об орле, но мальчик не знал, как с ним обращаться.

Ребёнок, чьё имя означало Нефритовая славка, совершенно не умел заботиться о других птицах.

«Ты должен защитить этот город, слышишь?»

Он помнил последние слова матери. Его мама была нежной и доброй и ни на кого не держала зла. Отец, Гёкуэн, называл её уважительно — госпожой Сэйбо, Мать Запада. Имя отражало решимость отца сделать жену самой уважаемой фигурой в Западных Землях.

Родители рассказывали, что назвали сына в честь крохотной пташки, нефритовой славки, обитавшей на Дальнем Востоке. Он бы предпочёл сильное имя, например, Орёл-стервятник.

"Жизнь твоей матери была спасена отцом. Сюжет, достойный оперы: герой спасает юную деву.”

В таком случае, почему вы назвали меня в честь какой-то хрупкой камышовки? Ему хотелось носить гордое, непреклонное имя.

Гёку-оу отставил чучело орла обратно на полку, как вдруг услышал стук в дверь.

— Входите!

— Господин Гёку-оу, к вам кое-кто пришёл. Мне впустить его?

За дверью стоял слуга. Гёку-оу успел вернуться в свой кабинет для того, чтобы переодеться. Гости сейчас совсем не ко времени: он спешил на площадь, где проходила церемония.

— Кого там принесло?

— Это человек по имени Такубацу из деревни на северо-западе. Так впустить его, господин?

Слуга также интересовался, желает ли господин, чтобы кто-то из охранников присутствовал в кабинете во время встречи. Но Гёку-оу не желал задерживаться ни на мгновение, и поторопился побыстрее отделаться от непрошенного гостя и завершить встречу:

— Нет необходимости в охране, и вы также можете идти.

Такубацу — старший молочный брат Гёку-оу. Мать Такубацу была рабыней из племени Чтецов ветра. Госпожа Сэйбо выкупила одноплеменницу и забрала в свой особняк, чтобы позаботиться о ней. Женщины привязались друг к другу, как сестры, и мать Такубацу стала няней Гёку-оу.

Гёку-оу вспомнил, как госпожа Сэйбо и кормилица вместе ухаживали за птицами.

— Прошу прощения, что побеспокоил господина, — Такубацу вошёл в кабинет вместе со слугой, и встал перед Гёку-оу, который заканчивал одеваться. Это был худощавый человек со слегка вьющимися чёрными волосами и светлыми глазами, с заметной примесью экзотической иноземной крови. У кормилицы родился ребёнок, когда она была в рабстве, и отец Такубацу был её бывшим хозяином.

Такубацу и его мать долгое время служили в доме отца. Позже кормилица заболела и уволилась. Гёкуэн дал женщине немалую сумму денег в благодарность за её тяжёлый труд, и мать с сыном переехали в деревню, подальше от шума и суеты Столицы.

С тех пор Гёку-оу и Такубацу практически потеряли связь друг с другом. Вероятно, Такубацу никак не мог привыкнуть к новой среде. Впрочем, Гёку-оу это нисколько не волновало. Такубацу всегда вёл себя как старший брат, но теперь мальчишка уехал, отчего маленький Гёку-оу почувствовал себя намного спокойнее.

Позже Сэйбо сообщила ему, что кормилица серьёзно больна, и после переезда в деревню ей сделалось хуже. Женщина слишком настрадалась в рабстве, а теперь, вдобавок, уволившись со службы, сильно сдала. Похоже, она постепенно сходила с ума.

Когда Такубацу требовались деньги на лечение матери, он снова и снова приходил к отцу за помощью. Со временем и другие бедняки, подобно Такубацу, стали брать в долг у отца. Большинство из них были бывшими рабами, выкупленными матерью.

Гёку-оу всегда считал, что эти люди отплатили неблагодарностью за добро. Он не понимал, почему отец так снисходителен и легко идёт у них на поводу.

— Что случилось? Почему ты решился обратиться ко мне напрямую?

Гёку-оу с трудом подавил гнев, сдержав готовые вырваться обвинения в том, что мужчина приехал в неурочное время. Отца сейчас нет в Западной Столице. Пусть они и молочные братья, но прошло много времени с тех пор, как они не виделись.

Гёку-оу хотелось закончить встречу как можно скорее. Честно говоря, ему вообще не хотелось видеть Такубацу.

— Извини, что явился без приглашения. Но есть кое-что, о чём я хотел бы спросить тебя, и дело не терпит отлагательств.

Гёку-оу не помнил, когда в последний раз встречал Такубацу. Кормилица уехала из дома, когда ему было лет пятнадцать. До этого Такубацу, который был на год старше, любил вести себя, как старший брат. Гёку-оу такое поведение не слишком заботило. Однако сейчас он почувствовал сильное раздражение. Но ему не хотелось вступать в ссору только лишь из-за этого. Он справится, как полагается зрелому правителю.

— Скажи мне, что тебя интересует. Однако я довольно занят. Я должен присутствовать на ритуале. Прошу тебя, поторопись.

— Тогда я прошу прямо: планируешь ли ты начать войну с Шаохом? — Такубацу строго взглянул на него.

— Если другого выхода не будет, нам останется только война. К сожалению, не в моей власти что-либо изменить, — ответил Гёку-оу, поправляя одежду.

— Это явно твоих рук дело! Но зачем? Разве ты не собирался путешествовать по миру, как господин Гёкуэн, заводить друзей из всех слоёв общества, делать свой бизнес процветающим, чтобы Западная Столица становилась всё сильнее? У тебя же есть дети, внуки! Сынок, неужели ты хочешь подвергнуть свою семью опасности? Так и будет, если ты начнёшь войну, — Такубацу говорил поучительным тоном, как строгий учитель.

В детстве Гёку-оу казалось, что его молочный брат очень высокий, но теперь он выглядел довольно хилым. Из-за сумасшествия няни брат не мог достойно зарабатывать на жизнь, постепенно обнищал и постоянно приходил к отцу выпрашивать деньги.

Гёку-оу думал, что сегодня он вновь явился попросить в долг, но надо же, этот глупец пришёл поговорить о политике!

— Я действительно так говорил. Но все эти мечты давно в прошлом. К тому же если мужчина хочет защитить свою семью, он должен принять соответствующие меры.

Гёку-оу, мечтавший о путешествиях и дружбе во имя процветания, был тогда слишком молод, ничуть не сомневался в своих силах, думая, что небо всегда будет голубым.

— Ты сам видишь, в каком тяжёлом положении оказалась Западная Столица и её жители из-за нашествия саранчи, — продолжил сын Наместника. — Разве, чтобы спасти людей от гибели, не стоит пойти на некоторые жертвы?

— Будучи правителем, твой долг всеми силами предотвращать такие ситуации. Если бы здесь был господин Гёкуэн, он придумал бы иной способ. Ты тщательно взвесил своё решение? Разве Его Императорское Высочество не делает всё возможное, чтобы сгладить последствия бедствия?

Гёку-оу слышал лишь осуждение в словах гостя. Вьющие волосы, светлые глаза. Человек смешанных кровей, иноземец, чужой… Такубацу вызывал у Гёку-оу всё большее раздражение.

— Этот вопрос не имеет к тебе никакого отношения. Прошу прощения. У меня есть официальные обязанности, я должен присутствовать на ритуале. Нет времени спорить с тобой.

— Ты ведь хочешь призвать людей к войне, не так ли? Лишь бы сцена была готова — ты всегда умел подстрекать людей. Кажется, ты только что до смерти напугал своих братьев и сестёр?

— Замолчи!

Гёку-оу повысил голос.

«Нужно немедленно взять себя в руки!»

Громкий окрик мог привлечь людей из охраны. Это вызовет ненужные хлопоты и пересуды. А всё потому…

— Кто сказал, что вопрос не имеет ко мне отношения? Я твой брат!

Гёку-оу холодно посмотрел на Такубацу.

Этот попрошайка сказал то, что никто не должен услышать.

— Что за чушь ты несёшь? Мы с тобой всего лишь молочные братья, ты не моей крови. Хочешь и далее притворяться моим старшим братом — дело твоё. Но ты мне не брат!

— Я знаю, что тебе сложно принять это. Господин Гёкуэн и госпожа Сэйбо воспитали тебя, как родного, и даже моя мать сделала то же самое.

Такубацу бросил на стол какой-то свёрток. Это был свиток старого грязного пергамента. По виду документу было несколько десятков лет. Молочный брат развернул свиток и указал на определённое место.

— Вот здесь всё ясно написано.

В документе было указано имя госпожи Сэйбо и какого-то ребёнка с незнакомым именем. Однако год совпадал с датой рождения Гёку-оу.

— Неправда, что моя мать покинула особняк господина Гёкуэна из-за болезни. Это господин Гёкуэн попросил нас покинуть его дом, чтобы спрятать нас с матерью.

И Такубацу поведал о прошлом:

— Мой отец был бизнесменом из Шаоха. Он потерял всю семью в эпидемиях; дети его умирали один за другим. Тогда он вдруг вспомнил о ребёнке от давно забытой рабыни.

Гёку-оу молчал. Ему давно пора было появиться на церемонии, но он не имел права проигнорировать этого человека, которому так много было известно о прошлом.

— Этот человек как-то приходил в дом господина Гёкуэна, — продолжал тем временем Такубацу. — Когда ты увидел его, неужели ничего не почувствовал?

Прошло всего несколько дней после отъезда кормилицы и Такубацу. Какой-то иноземец пришёл в особняк отца и схватил Гёку-оу за плечи.

Мужчина заговорил с ним на языке Шаоха. Гёку-оу ничего не понимал, знал лишь, что тот человек всё повторял “сын, сын”.

У незнакомца были рыжие волосы и светло-зелёные глаза. Его волосы были такими же вьющимися, как у Такубацу. Только мощное телосложение и черты лица делали его странно похожим на Гёку-оу в будущем, когда тот вырастет.

Тот человек, совершенно очевидно, просто спутал Гёку-оу с Такубацу. Прежде чем мальчик успел стряхнуть руку иноземца, госпожа Сэйбо уже встала между ними. Мать обняла Гёку-оу за голову и со страхом посмотрела на гостя.

Гёку-оу слышал, что Сэйбо родилась среди Чтецов ветра. Рассказывали, что мать оставила луга и начала бизнес вместе с отцом, а затем отправилась выкупать из рабства соотечественников.

Нет, всё было не так.

Именно Гёкуэн выкупил вначале Сэйбо, кормилицу и других рабов из племени Чтецов ветра. После этого он женился на матери Гёку-оу и начал совместный бизнес.

Сэйбо и кормилица были рабынями одного хозяина-иноземца. И когда Гекуэн выкупил их обеих, в своём чреве Сэйбо уже носила чужое дитя. Сам того не ведая, шаохец продал рабыню, беременную его ребёнком, Гёкуэну.

— Мы с тобой братья по отцу.

Гёку-оу хотелось закрыть уши и не слышать слов Такубацу. Однако тот продолжил:

— Моя мать рассказала мне всё. Если бы не сумасшествие, она наверняка унесла бы правду с собой в могилу. Поначалу мать не хотела упоминать твоего биологического отца — ради господина Гёкуэна и их счастливого брака с госпожой Сэйбо.

Такубацу поведал, что Гёкуэн и Сэйбо были знакомы с детства, и даже помолвлены. Однако на племя Чтецов ветра напали кочевые племена, а Сэйбо и кормилицу продали в рабство. Иноземец-хозяин брал одну рабыню за другой, в результате чего обе женщины понесли: у кормилицы родился Такубацу, а у Сэйбо — Гёку-оу. Гёкуэн выкупил рабов, дал им средства к существованию и дома. Он вновь сделал Сэйбо предложение, но та отказалась, поскольку была беременна.

— Это твоё настоящее имя.

Чтобы поселиться в Западных Землях необходимо зарегистрировать место жительства и членов семьи в подушном реестре. Этот документ хранился в архиве Правительства Западной Столицы, находившейся в те годы под управлением клана И.

Гёкуэн пообещал Сэйбо принять и вырастить чужого ребёнка, словно свою собственную плоть и кровь. Женщина не смогла отказать, и мальчик получил фамилию Гёку. Няня также осталась работать в особняке, и Такубацу считался молочным братом Гёку-оу.

Мальчик был слишком мал, чтобы понимать происходящее. Гёку-оу под столом крепко сцепил руки.

Он знал. Он давно знал это.

Нет нужды слушать эту историю — Гёку-оу уже знает правду. Не смотря на это, он всё ещё остаётся старшим сыном Наместника, его наследником.

«Мой отец действовал справедливо. Защита Западной Столицы также являлась актом справедливости. Моя мать тоже этого хотела. По этой причине Гёку-оу, как старший сын, должен быть безупречен!»

Чтобы вершить справедливость, ему иногда приходилось совершать злые дела. Хотя по сравнению с проступками других чиновников, к действиям Гёку-оу можно отнестись снисходительно.

«Всё это потому, что мой отец слишком добрый».

Гёку-оу вспомнил, что бывшие рабы не умели выращивать урожай, и каждая неудача приводила к тому, что они вынуждены были занимать деньги у его отца. Отец добрый и отзывчивый. Тех, кто не мог погасить долг, он нанимал на работу в горячие сельскохозяйственные сезоны — во время вспашки и сбора урожая. С точки зрения процентов, для должников это было выгодно. Скорее, учитывая повторяющиеся неудачные урожаи и хлопоты с обучением фермеров-новичков, выигрывали как раз те, кто занимал деньги у отца. Но Гёкуэн не был скуп. Однако как долго это может продолжаться? Может ли щедрое сердце человека накормить всех нуждающихся?

Всему есть предел. Первые выкупленные рабы нарушили соглашение: они знали секрет настоящего происхождения Гёку-оу.

«Фазана не убьют до тех пор, пока он не начнёт кукарекать».

Ради отцовской любви Гёкуэна, жадные, ненасытные люди начали исчезать один за другим. Некоторые из них родились рабами, а некоторые были теми, кто знал Сэйбо ещё до замужества.

Они должны были исчезнуть. Белый нефрит не может иметь недостатков.

Чтобы унаследовать отцовский бизнес и амбиции, необходимо убрать всё, что стоит на пути.

— Откуда взялся этот документ?

— Мастер Рин когда-то спрятал его, а я нашёл.

Вероятно, он имел ввиду небольшой инцидент, произошедший на вилле Наместника некоторое время назад. Тот случай, в конце концов, дошёл до ушей Гёку-оу.

— Так ты и есть — исчезнувший Недо-Рин, которого все искали? Кажется, ты давно уже носишь эту маску. Чем ты занимался всё это время?

— Это была просьба господина Гёкуэна. Он сказал, что если Мастер Р ин спрятал документы прошлых лет, я должен сообщить ему. Он также попросил меня сжечь их, если найду. Господин Гёкуэн иногда вызывал меня для выполнения этой работы.

Гёку-оу внезапно понял. «Вот оно что!»

Отец и вправду заботился о нём. Гёку-оу получил строгий выговор от отца за то, что он сделал с кланом И семнадцать лет назад. Тем не менее, юноша не потерял статус наследника. Всё, что делал Гёку-оу, было ради одобрения отца. Ради этого он покорял сердца и ума людей, спасал их от опасностей и упорно трудился, стремится стать непобедимым героем своего народа.

Отец, несомненно, простит его. Потому что Гёку-оу, унаследовавший ум и амбиции своего отца, является безупречным правителем и всегда заботится о процветании и благополучии Западной Столицы.

И поэтому то, что Гёку-оу сделает сейчас — тоже правильно.

— Если ты печёшься о благе Западной Столицы, пожалуйста, прекрати твердить о войне с соседями. В противном случае…

Такубацу достал из кармана нож.

Гёку-оу не дрогнул. Времени оставалось всё меньше. Мужчина глубоко вздохнул, успокаивая бурлящий гнев.

— Хорошо. Давай забудем об этом. Позволь мне пойти на церемонию. Если я не появлюсь, это нарушит весь ход мероприятия. Мы же не хотим, чтобы брат Императора потерял лицо?

— Хорошо. Но Подушный реестр пока что останется у меня. Я посоветуюсь с господином Гёкуэном, что мне с ним делать.

Замолчав, Такубацу положил нож на стол и взял свиток. Похоже, он — не тот человек, который попусту разбалтывает секреты.

— Такубацу, я должен пояснить тебе только одно: ради Западной Столицы, ради провинции И-сей я готов на всё.

— Знаю. Ты всегда говорил, что мечтаешь стать великим, как господин Гёкуэн.

Такубацу улыбнулся.

— Верно.

— Господин Гёкуэн замечательный отец! Для меня он тоже был отцом и заслуживает уважения больше, чем кто-либо другой.

Последние слова Такубацу переполнили чашу терпения Гёку-оу. Всё это время он пытался сохранять спокойствие не смотря ни на что, но Такубацу не только заявил, что Гёку-оу — его младший брат, но и назвал Гёкуэна своим отцом!

Именно Гёку-оу, и никто другой — старший сын Гёкуэна! Он тот, кому суждено управлять Западной Столицей, заставлять её жителей восхищаться и гордиться им!..

— Нет, остановись!.. — раздался крик Такубацу.

Когда красная пелена перед глазами Гёку-оу рассеялась, он обнаружил, что держит нож в правой руке, а ножны — в левой. По тыльной стороне руки стекала вязкая, липкая жидкость.

— З..за что?..  — Такубацу широко раскрыл глаза и кашлянул кровью. Кровь была везде, она залила стол и пол. Окровавленный свиток выпал из его рук.

— Потому что ты мешал мне.

Гёку-оу вновь ударил Такубацу ножом, но перед глазами проплывали картины прошлого. Он очень хотел быть похожим на отца, и жаждал его одобрения.

Спина Гёкуэна была широкой. За спиной отца он чувствовал себя в безопасности. Но мальчик становился старше, и всё изменилось.

Поначалу он не особо возражал против изменений.

Гёкуэн и Сэйбо вместе занимались бизнесом, у них имелось много слуг. Гёкуэн честно вёл бизнес, а его жена, вдобавок, была умна. Когда Сэйбо видела, что Гёкуэн в чём-то нуждается, она помогала ему и заботилась о муже. Она была отличной хозяйкой. В детстве Гёку-оу не знал недостатка в еде или одежде.

Однако, когда мальчику было пять лет, в доме, помимо госпожи Сэйбо, появились и другие женщины со своими детьми, и вошли в их семью.

Гёкуэн полюбил нового ребёнка — девочку двух лет. Сэйбо также привязалась к своей сестре — второй жене господина. Эта женщина, в свою очередь, очень хорошо относилась к старшему сыну Наместника.

Два года спустя появилась третья жена, а вместе с ней — новый брат у Гёку-оу. Четвёртый, пятый…

Семья росла. Каждый раз при появлении нового члена семьи Гёку-оу грыз страх. Словно кастрюля, постепенно переполняющаяся водой.

Все жёны, выбранные Гёкуэном — добродетельные женщины. Некоторые из них отличные наездницы, другие хороши в арифметике. Каждая передаёт навыки своему ребёнку. Женщины поддерживают своего мужа, дети помогают матерям.

Благодаря связям и дружбе, царящей в семье, недавно переехавший в Западную Столицу клан Ю растёт с каждым днём.

Но, в то же время, Гёку-оу чувствует, что его связь с отцом становится всё слабее. Это не так, разумеется. Гёкуэн назначил старшего сына своим преемником.

Несомненно и то, что госпожа Сэйбо по-прежнему является главной женой господина, а остальные женщины— не более чем жёны низшего ранга.

И потому вполне логично, что только Гёку-оу под силу управлять Столицей, как и его отцу. Никто из младших братьев и сестёр не обладает достаточной квалификацией.

Не смотря на то, что Гёку-оу догадался, что не является биологическим сыном Гёкуэна, мальчик сумел с этим справиться. Хоть они не связаны кровным родством,  Гёкуэн по-прежнему дорожит сыном больше всего на свете. Даже если ребёнок — не его плоть и кровь, любовь отца от этого не ослабнет.

Только по этой причине Гёку-оу терпелив и даже до некоторой степени добр с младшими братьями и сёстрами. Он, Гёку-оу, — самый выдающийся среди детей Гёкуэна, и пока отец считал его наследником, он был готов играть роль хорошего старшего братца.

Чего он не мог вынести — так это младшей жены своего отца, и его падчерицы. У обеих были рыжие волосы и светло-зелёные глаза. Того же цвета, как у рабовладельца, который когда-то изнасиловал его мать.

Подобно кислоте горечь постепенно разъедала его нутро…

Кап-кап.

Звук капающей на пол крови постепенно вернул Гёку-оу в настоящее.

— Г…гёку…оу… - Такубацу смотрел на брата налитыми кровью глазами.

Он что-то шептал, но Гёку-оу никак не мог разобрать. Сын наместника отвёл руку, держащую нож, и вновь вонзил клинок в живот брата.

Такубацу смотрел на него обиженными глазами.

— Ради нашего молочного братства…

Гёку-оу вынул нож, а затем нанёс смертельный удар меж ребёр, и пронзил сердце Такубацу. Мужчина застонал, задёргался в конвульсиях, а затем умер.

Нож принёс Такубацу. Достаточно просто сказать, что он собирался напасть на Гёку-оу, но тот отразил удар. Самозащита. Он сумеет замять и скрыть этот досадный инцидент.

Гёку-оу поднял свиток, завернул в ткань и спрятал в ящик.

Шум борьбы, поднятый ими двумя, был достаточно громким, чтобы его услышали. Раздался топот бегущих ног, после чего в дверь постучали.

— Господин Гёку-оу, что-то случилось?

— Войдите!

— Боже правый! Вы целы, господин Гёку-оу? — в кабинет вбежал не слуга, а Рикусон. Может быть, из-за того, что чиновник покинул зал заседаний последним, а потом заметил, что Гёку-оу так и не явился на площадь, он отправился проверить, что происходит.

— Простите, но что произошло? — Рикусон сохранял спокойствие, не смотря на сильное удивление. Этого человека прислал его отец из Императорской Столицы в помощь Гёку-оу. Он действительно был вполне надёжным и не стал поднимать шум почём зря.

— А что, по-твоему, могло произойти? Сам не видишь?

— Это тот крестьянин, который пришёл вас навестить, верно? — видимо, Рикусон встретил Такубацу со слугой Гёку-оу, когда те направлялись в его кабинет.

— Именно! Он — мой молочный брат, и я всегда был снисходителен к нему. На этот раз он пришёл просить у меня денег, но когда увидел, что дела идут не так, как хотелось, рассердился и потерял самообладание.

Гёку-оу показал Рикусону нож Такубацу.

— Это вы его убили, господин Гёку-оу?

— Хм… Не думал же ты, что я позволю ему ранить себя?

Щека Гёку-оу дёргалась. Во всём виноват Такубацу, он не должен был позволять себе разговаривать с Гёку-оу так, словно является старшим сыном Гёкуэна!

Гёку-оу положил нож на стол. Нужно быстро переодеться и зажечь благовония, чтобы заглушить запах крови.

— Верно. Господин Гёку-оу — чрезвычайно храбр, и этот человек ему не ровня.

Рикусон присел на корточки, чтобы осмотреть раны Такубацу.

— Я не виноват. У меня не было другого выбора, кроме как убить его. Я хотел уладить вопрос с деньгами, но торопился на церемонию. Не стоило ему вмешиваться в мои дела. Если бы унёс ноги своевременно, остался бы жив, — Гёку-оу не сдержал полный презрения комментарий.

Взгляд Рикусона метался между Гёку-оу и трупом Такубацу.

— Да, вы правы.

Внезапно Рикусон исчез из поля зрения Гёку-оу. Обернувшись, чтобы найти чиновника, он обнаружил Рикусона прямо перед собой.

— Вот что я расскажу всем…

Лицо Рикусона было лишено эмоций, но взгляд горел огнём. Что это с ним?

— …Я скажу: “Господин Гёку-оу подвергся нападению повстанца, а затем…”

Тело Гёку-оу внезапно обдало жаром.

— “…к сожалению, его убили”.

Что произошло? Гёку-оу был в замешательстве, его ноги перестали удерживать тело, он покачнулся и упал.

Лицо мёртвого Такубацу теперь находилось прямо перед ним. Фонтан крови хлынул на пол.

— Когда я пришёл, было уже слишком поздно. Мне ничего не оставалось, как наказать преступника на месте.

«О чём это говорит Рикусон? Непонятно».

Гёку-оу хотел что-то сказать, но не сумел произнести ни звука. В уголках рта пузырилась алая кровавая пена. Он издал стон, похожий на пение птицы.

— О, пожалуйста, не нужно делать такое растерянное выражение лица. Ты ведь станешь главным героем!

Лицо чиновника Императорского двора по-прежнему оставалось холодным, но в глазах стояли слёзы.

— Трагическим главным героем…

Слёзы, наконец, прорвали плотину и брызнули из глаз Рикусона.

«Всё кончено. Я больше не смогу служить на благо моему городу. Я не смогу управлять Западной Столицей, как старший сын моего отца. Как жаль, что мне не суждено отправиться в Шаох, чтобы спасать людей из рабства, как делал отец».

Он мечтал сурово наказать хозяина-работорговца, который когда-то жестоко оскорбил его мать. Гёку-оу — сын Наместника, и он не позволит никому отобрать его должность.

Все свидетельства, доказывающие дурное происхождение наследника Гёкуэна, уничтожены. Он сделал всё возможное для этого.

Даже уничтожил клан И, нарушив законы Западной Столицы.

Он верил, что однажды, когда всё закончится, он сможет спокойно заменить Гёкуэна в управлении своим городом.

Вновь насладится звуками экипажей, ржанием лошадей, грохотом колёс и криками кучеров.

Услышит звуки рынка, крики торговцев, шум толпы и весёлый детский смех.

Даже в суровых условиях засушливого климата, на бесплодной земле, люди

по-прежнему сильны. И он мечтал, чтобы его народ жил благополучной и спокойной жизнью.

Теперь всё кончено. Всё это оказалось лишь сном, и теперь он чувствовал будто, наконец, просыпается.

«Странно», — подумал Гёку-оу. — «Зачем ему понадобилось это?»

Будучи наследником Гёкуэна, он бы сумел управлять разумно, сделать город процветающим и развивающимся — так для чего же он подверг жителей Западной Столицы опасности?

В этот миг цепи, столько лет оковывавшие его тело, наконец, спали.

Верёвки, десятилетиями обвивавшиеся вокруг его горла, разорвались, словно тонкая нить.

Человек, который вместе с этими нитями, оборвал и жизнь Гёку-оу, находился прямо перед ним. На его лице была написана смесь сильнейшей скорби и ненависти.

— Кто ты? — сознание Гёку-оу постепенно угасало.

Он не мог о чём-либо думать, ни двигаться.

Он, как и его отец, больше ничего не может сделать для Западной Столицы…

Так погиб человек, стремившийся стать для своего народа героем.

Глава 20 - Ветер плачет (Часть вторая)

— Когда вырастешь, ты должен обратиться в ветер…

Этому его учила мать. Он станет полноправным членом клана, достигнув совершеннолетия в возрасте пятнадцати лет. Мать также сказала, что прежде  ему следует больше узнать об окружающем мире, и велела усердно учиться ещё два года.

Он станет ветром и покинет дом, следя за тем, чтобы бури и грозы не разразились в Западных Землях.

Таковы были воспоминания тринадцатилетнего Рикусона… правда, в то время он носил другое имя.

Женщины защищают города, а мужчины работают в поле. Вот каким был его мир. И хотя мальчик заранее чувствовал одиночество, ведь совсем скоро ему предстоит уехать из дома, он знал, что тем самым послужит матери и сёстрам, превратившись в ветер.

Обычный распорядок дня мальчика был таков: утром Рикусон слушал лекции своего наставника, днём гулял, а после наступления темноты мать или сестра обучали его тонкостям семейного бизнеса.

Дневные прогулки были интересными. Рикусон успешно решил практическую задачку: как на выданную ему небольшую сумму карманных денег накупить побольше лакомств? Что ж — это тоже знания. Большинство мужчин клана И, покинув дом и став независимыми, основывали свой собственный бизнес, и юный Рикусон, вероятно, со временем также выбрал бы этот путь.

Рикусон обошёл множество уличных лотков и лавчонок, сравнивая вкус, цену и размер порции в каждом, и выбрал сладкие сухофрукты и свежее козье молоко. Затем зашёл в Дом для игры в Сёги.

Зал был полон праздных взрослых, оживлённо играющих в сёги. В этом месте собирались, чтобы обменяться последними новостями. И хотя в харчевнях также можно послушать сплетни, Рикусон ещё не достиг совершеннолетия, поэтому в подобные заведения ему путь заказан.

Обычно в Дом Сёги заходят пьяницы и безработные, но изредка здесь можно встретить настоящих мастеров.

— Добрый день, молодой человек, — поздоровался с мальчиком старик, сидящий за столом для сёги — бывший чиновник из Центрального правительства. Сейчас он вышел на заслуженный покой, но продолжал коллекционировать старинные книги и писать исторические труды. Старик этот — лучший игрок в сёги в Западных Землях, все зовут его мастер Рин.

— Хм…

Рикусон сёл рядом с чиновником и принялся рассматривать прохожих на рынке. Пока мальчик находился рядом с мастером Рином, он мог не бояться, что к нему пристанут нахальные пьяницы.

Мальчик склонился над доской. Фигуры Мастера Рина находились в крайне невыгодном положении. Рикусон подумал, что это весьма редкое событие, и присмотрелся внимательней к противнику старика.

По возрасту его партнёра по игре ещё можно было назвать молодым человеком, но одежда его была рваной и неопрятной. Лицо покрыто щетиной, одежда измята, волосы, не убранные в хвост, небрежно перевязаны бечёвкой. Сама одежда сшита из качественного полотна, но изрядно поношена. Его кожа была бледной, а худощавое телосложение не походило на фигуру жителя Западных Земель. Только прищуренные лисьи глаза хитро сверкнули.

— Что здесь делает такая маленькая и незначительная пешка?

Мужчина с лисьими глазами носил монокль. Мода на эти штуки пришла от иноземцев, и на узком, старообразном лице монокль в глазу смотрелся немного пугающе.

Юноша вначале не понял, кого старик имеет в виду, но оказалось, что он спрашивает о нём, Рикусоне.

— Пешка, ха! — мальчик надулся, обиженный насмешливым обращением. — Кого это вы назвали “пешкой”?

— Не сердитесь, молодой человек. Брат Лакан своеобразный человек, — утешил его мастер Рин.

— Но он назвал меня пешкой!..

— Что не так с этой фигурой? Других ребят он вообще принимает за камни для игры в Го…

— Да какая разница?! — Рикусон не знал, в чём различие между пешкой и фигурами для игры в Го, поэтому внимательно уставился на доску для сёги. Этот подозрительный тип, его называли Стратегом, и впрямь мог смотреть на людей свысока. Он действительно хорош в сёги! Рикусон впервые видел, чтобы Мастер Рин проигрывал. Хоть старик физически уже и не так крепок, как раньше, но в сёгах ему равных нет. Теперь же исход каждой партии был непредсказуем, так как силы противников были равны.

Этот человек настолько заинтересовал Рикусона, что на следующий день мальчик вновь пришёл в Дом Сёги. И через день. Он не знал, чем на самом деле занимается Стратег, но тот приходил сюда каждый день. Когда чиновник не играл в сёги, то играл в Го. Казалось, мужчина целые дни проводит за доской.

В один из дней Мастер Рин не явился, и стратег со скучающим видом играл в сёги с другими посетителями.

— Глядите, мальчишка из клана И снова здесь.

Оставшись без старого мастера, Рикусон услышал слова, которые никто бы не осмелился произнести в присутствии Мастера Рина.

Дети семьи И занимали особое положение. Хоть клан заправлял делами в Западной Столице, люди недолюбливали их из-за уникальной системы наследования, и говорили всякие гадости.

Женщины клана И из поколения в поколение становились во главе рода, а мальчики должны были покинуть дом после совершеннолетия. Представительницы клана не заключали браки с мужчинами, а дети не ведали, кто их отцы. Некоторые люди презрительно говорили, что они ничем не отличаются от животных.

В Западную Столицу ежедневно въезжают сотни кочевников, следующих строгому патриархальному укладу, для которых сын ценнее дочери. Рикусону было давно известно об этих сплетнях. Некоторые люди считали ребёнка, который не знает своего отца, бастардом.

Не смотря на это, Рикусон гордился тем, что клан И защищал Западные Земли на протяжении сотен лет.

Мастер Рин отсутствовал, поэтому Рикусон вынужден был сесть рядом со Стратегом. Они встречались уже не впервые, но этот человек так и не помнил лица Рикусона. Он вообще не запоминал чьи-либо лица. Просто ждал, пока кто-нибудь из посетителей сядет перед его доской сёги, положит деньги, а затем начинал игру. Стратега интересовали лишь навыки игры противника, и некоторых из них он сравнивал с той или иной фигурой на основании ему лишь одному известных критериев.

— Дядюшка, ты даже лиц людей не помнишь?

— Я не умею распознавать лица.

«Выглядит как взрослый, а говорит такие глупости».

— Почему? Разве ты не узнаешь человека, с которым встречался несколько раз?

— Все они выглядят как камни для игры в Го, иногда — как фигуры сёги.

Хотя Рикусон не понял пояснений Стратега, он не считал, что тот лжёт. Возможно, для чиновника распознавать человеческие лица так же сложно, как различать морды домашних животных. Вот некоторые кочевники с лёгкостью узнают свою овцу среди сотен чужих. Наверное, для Стратега человеческие лица — всё равно что морды овец.

— Тогда что делать, если вам необходимо запомнить кого-то?

Стратег на мгновение задумался. Раздумывая над ответом, он, всё же, сделал правильный ход. Противник сдался и вскоре ушёл разгневанным. Судя по всему, этот тип в монокле просто зарабатывает на азартных играх!

— Замечаю форму ушей и размер черепа. Обращаю внимание на цвет и длину волос, на запах пота. Прислушиваюсь к тембру голоса…

— Но разве не проще — попросту распознавать лица?

— Я не знаю, как это делать. Я вижу лишь глаза, уши, рот и нос отдельными фрагментами, но собранные воедино лица видятся мне фигурами. Однако я смогу поведать тебе о размере или форме носа, или длине ресниц собеседника.

Кажется, этот человек не способен собрать фрагменты лица, и запоминает черты по отдельности. И впрямь, это крайне утомительно, вот почему он отмечает лишь тех, кого действительно ценит.

— Дядюшка, а вы из Имперской Столицы?

— Да, и рано или поздно мне придётся уехать. Не вернуться невозможно, — ответил Стратег, завершая следующую партию.

«Имперская Столица…»

Мать Рикусона хотела, чтобы он “обратился в ветер” — покинул дом и отправился в путешествие, но мальчик не знал, позволят ли ему отправиться в Столицу. Поскольку всё равно предстоит путешествие, он мечтал добраться до самых отдалённых уголков Империи, чтобы увидеть как можно больше.

— Дядюшка, если я стану чиновником в Столице, ты возьмёшь меня к себе на работу?

— Хм… пожалуй, да. Если ты сумеешь подняться выше обычной пешки.

— Договорились!

Его сестра говорила, что заводить новых друзей — это хорошо. Если он хочет заниматься бизнесом в будущем, никогда не помешает приобрести полезные знакомства.

***

За ужином собралась вся семья. Рикусон сидел за столом в окружении женщин. В их семье было много дочерей, но с тех пор как в прошлом году старший брат достиг совершеннолетия и отправился в путешествие, единственным мальчиком в доме остался Рикусон.

У Рикусона были три двоюродные сёстры: девочки-погодки, вероятно, все трое дети одного отца, так как очень похожи. В тот год им исполнилось три, четыре и пять лет. Старшая очень смышлёная, а младшие всё ещё не слишком хорошо разговаривали. Девочки были совсем крохами, и Рикусон часто помогал о них заботиться.

Родная сестра Рикусона уже достигла совершеннолетия и занимала в клане положение наравне со взрослыми.

Рикусон кормил малышку-кузину, прислушиваясь к разговорам взрослых. Беседа шла о продуктах питания, импорте и экспорте.

Женщина — ключевая фигура в семье. Кланом И управляла сестра матери Рикусона, приходившаяся ему тётушкой. Женщина всё ещё не имела дочерей, и если ей не удастся родить девочку в будущем, то старшая сестра Рикусона станет следующей главой клана, поэтому девушка всегда активно участвовала в разговоре.

Похоже, что торговля с зарубежными странами переживает трудные времена. Предыдущие неудачные годы вызвали недовольство Императорского двора. Раньше их семья в больших объёмах экспортировала высококачественную бумагу, однако ныне на рынке циркулирует лишь второсортный товар. Бумага была основой экспорта,

как лёгкий и удобный для транспортировки продукт, но теперь у матери и её помощниц голова болела в попытках найти альтернативу на продажу.

Кроме того, в последние годы в Западных Землях случилось довольно крупное нашествие саранчи. По мере роста населения всё больше и больше сельскохозяйственных земель отдавалось под пахоту, но никто не ожидал таких страшных последствий. Чиновников Имперской Столицы волновала лишь прибыль, и они отказались помочь во время стихийного бедствия на том основании, что общий объём урожая не снизился. Однако стремительный рост населения привёл к нехватке продовольствия.

— Мы должны воспользоваться чёрным камнем, — сказала тётя.

Мать, сестра, тётя и другие женщины семьи Рикусона согласно закивали.

Рикусон не знал, что такое чёрный камень. Он продолжил кормить свою двоюродную сестру хлебом.

После наступления темноты сестра и мать рассказывали Рикусону об истории провинции И-сей.

С начала основания Императорской династии между тремя верными слугами Королевы-матери разделены три края Империи.

Говорят, что клан И, которому достались во владения Западные Земли, на первых порах испытал множество трудностей. В этой части страны укоренилась культура мужского превосходства и женской неполноценности. На основательницу клана смотрели свысока, поскольку она была женщиной. Её вновь и вновь обманывали, и семья стала распадаться. Кое-кто из зятьёв сумел втереться в доверие ради получения выгоды, а кто-то пытался силой вырвать власть семьи из рук.

Поэтому, дабы не допустить захвата власти чужаками, они установили законы, которые передавались в семье из поколения в поколение. Женщины клана не заключали официальные браки со своими партнёрами, и потому власть передавалась в семье по материнской линии.

Мужчины в клане И взяли на себя особые обязанности. Одна из них — обратиться в ветер.

Другими словами, они становились глазами и ушами клана.

Мужчины путешествовали по Западным Землям, собирая информацию изо всех источников. Одни выбирали путь торговцев, другие — кочевую жизнь. Тех, кто стал кочевниками, позже назвали племенем Чтецов ветра. Эти люди владели секретом управления птицами и насекомыми.

Однако человек предполагает, а бог располагает. Племя Чтецов ветра было уничтожено несколько десятилетий назад.

По правде сказать, в племя Чтецов ветра входили нескольких крупных семей, рассеянных на довольно большой территории. Клан И утратил влияние на разбросанные по всей префектуре группы людей племени. Впрочем, чтобы отделиться от клана И потребовались десятилетия или даже сотня лет. Иногда клан И принимал чужаков в семью, дабы укрепить кровное родство с прочими знатными родами, но пришлые люди не всегда оставались верны женщине-главе семьи. Некоторые из них начали продавать секретную информацию зарубежным странам.

Затем случилась трагедия. Группа людей из племени Чтецов ветра, потерявшая связь с кланом И, была уничтожена кочевым племенем. То были люди неизвестного происхождения, считавшие, что умение управлять птицами наследуется с кровью; они похищали женщин племени Чтецов ветра, чтобы овладеть этим знанием. Кочевники вырезали мужчин, а выживших продали в рабство. Клан И не сумел вовремя помочь. Оставшаяся часть племени распалась, люди переселились в город под защиту неизвестных благодетелей. Изредка кто-то из бывших членов племени злоупотреблял техникой управления птицами, но, похоже, с ренегатами кто-то тайно расправлялся.

Если бы племя владеющих ветром выжило, Рикусону была бы доступна ещё одна дорога в жизни: путь, ведущий через луга племени Чтецов ветра.

Семья не научила Рикусона управлять птицами, но они передали ему секреты контроля за размножением насекомых, а также обучили системе управления сельским хозяйством.

Таким образом, даже если случится нашествие саранчи, люди клана И, разбросанные по Западным Землям, смогут максимально эффективно проявить свои способности.

Из мужчин, когда-то покинувших клан И, один частенько навещал дом Рикусона.

Это был мягкий, улыбчивый человек средних лет по имени Гёкуэн. Рикусон слышал, что в Западной Столице его именовали новым главой семьи Ю.

Гёкуэн обладал крупной головой, украшенной мясистыми ушами, кустистыми бровями и добрыми глазами; он частенько угощал Рикусона конфетами.

— Этот малец очень смышлёный, может быть, мне стоит усыновить его?

— Не шути так, — мать Рикусона беззлобно посмеивалась над Гёкуэном, — Люди смеются над тобой из-за того, что ты привёл в дом слишком много жён, ты — старый похотливый сатир.

— Пусть болтают. Пока я могу содержать своих женщин и детей, не вижу в этом вреда.

Глядя на неприметную внешность Гёкуэна, Рикусон никогда бы не поверил, что тот настолько жаждет женской плоти.

Торговля Гёкуэна в Западной Столице была обширной и разветвлённой. Он производил шёлковые ткани, керамику, бумагу, и экспортировал их за границу, а также импортировал в страну изделия из стекла. Кроме того, он изготавливал вино и продавал его под видом заморской марки. Что ж, кому-то по вкусу лишь качественные импортные вина, другие же предпочитают отечественные вина по разумной цене и с меньшей кислинкой.

— Итак, чтобы заработать на шпильки моим многочисленным жёнам и детям, я еду в Шаох за товарами. Буду отсутствовать какое-то время.

— Уместно ли главе семьи так долго находиться вдали от дома?

— Дети выросли, а старший сын женат и имеет собственных отпрысков. Кроме того, мои жёны и наложницы — настоящие ангелы, они позаботятся обо всём.

— Я слышала о твоём старшем сыне. Кажется, он очень талантлив.

— Да, этот парень весьма толковый. И всё же он меня беспокоит…

— Почему?

— Он мечтает о процветании Западной Столицы, что ж, это прекрасно. Однако мой сын — ярый ксенофоб, всей душой ненавидит иноземцев, — невозмутимое выражение лица Гёкуэна потемнело.

— Разве твой старший сын — не ребёнок госпожи Сэйбо? Тебе не стоит так уж беспокоиться о нём.

— Сэйбо… Откуда ты знаешь, как я зову жену наедине?

— Ха-ха, да брось, всем об этом известно. Говорят, у дядюшки Ю полон дом молодых наложниц, а он обожает свою госпожу. И раз уж он кличет старшую жену Матерью Запада, Сэйюо, то ни во что не ставит Наместницу Западных Земель.

— Пощади, у меня не было дурных намерений!

— Эх, я ничего не могу с тобой поделать, старый негодник, — мать ухмыльнулась, и Гёкуэн тоже рассмеялся.

— Но довольно о делах моей семьи. Ты уже приняла решение о покупке чёрного камня у меня?

И вновь Рикусон услышал тот самый незнакомый термин “чёрный камень”.

— Да, если неурожай повторится, этого не избежать, — ответила мать.

Старшая сестра молча и внимательно слушала разговор. Среди присутствующих только Рикусон не очень хорошо понимал, о чём идёт речь.

— Я купил его абсолютно законным способом. Если у тебя возникнут проблемы с оформлением документов, только скажи, — ответил Гёкуэн. Мать и сестра выглядели очень серьёзными.

— Иди спать, — велела Рикусону сестра, выпроваживая мальчика из комнаты.

— Но я не хочу!

— Уже поздно, тебе пора в постель!

Сестра отвела мальчика в спальню. Сон не шёл, и Рикусон, притворяясь спящим, подслушивал разговор в соседней комнате.

— Что ты хочешь в обмен на свои услуги? — за стеной прозвучал приглушённый голос матери

— Ну что ты, обижаешь… Какие между нами счёты?

— Будучи дельцом ты должен уметь считать. Именно этому клан И обучает своих людей. Гёкуэн, ты ведь тоже был членом нашего клана.

— Хорошо, не стану спорить с тобой… Я прошу, отдай мне копию подушного реестра.

Подушный реестр — это перепись населения, в котором указаны происхождение и дата приезда каждого человека в пределах Западных Земель. Впрочем, некоторые люди не имеют регистрации в подушном реестре, но если они желают вести бизнес в провинции, то обязаны внести в него свои данные.

— Не могу, мне очень жаль. Это официальный документ; если я отдам его тебе, ты попытаешься изменить содержание, верно? В противном случае ты обратился бы не ко мне, а к Главе клана.

— Неужели ты не можешь мне помочь?

— Нет. Кроме того, в настоящее время реестр находится у Мастера Рина.

— Что ж, понимаю… — в голосе Гёкуэна звучало сожаление.

— Зачем тебе подделывать записи?

— Всё ради моего старшего сына…

— Ради Гёку-оу? Но почему?

— Происхождение ребёнка указано в реестре чёрным по белому. Вероятно, Гёку-оу оттого и ненавидит иноземцев, что узнал правду о своём происхождении.

Рикусон ничего не понял, но продолжал подслушивать.

— Кое-кто из бывших членов племени Чтецов ветра воспользовался прошлым моей жены, чтобы шантажировать меня. Моё дело разрослось, однако унаследует бизнес не моя плоть и кровь, и другие люди бессовестно воспользуются этим. Вот почему я обратился к тебе за помощью.

Рикусон не видел лица Гёкуэна, но голос мужчины звучал обеспокоенно.

— Твоя госпожа Сэйбо… верно, она из племени Чтецов ветра.

— Когда-то я мечтал войти в племя, но затем всех этих людей убили. Меня приглашали в племя Чтецов ветра как зятя, чтобы укрепить отношения с моей семьёй, — и он поведал о погибшем племени.—- Жена моя действительно отказалась от родового происхождения из клана И. Но то было решение, принятое взрослыми, её родителями, их дети никак не могли повлиять на это. Когда я воссоединился со своей женой, я увидел в ней тени прошлого.

Рикусон хотел бы слушать дальше, но услышал приближающиеся к спальне шаги сестры, и немедленно вернулся в постель.

— Сестра, что такое чёрный камень? — спросил Рикусон, притворяясь сонным.

— Пока что тебе не нужно знать.

— Разве ты сама не говорила: “Кто не владеет информацией, тот не способен влиять на события”? Ты ведь хочешь, чтобы я больше знал?

— Чёрный камень — это уголь. Это вид горючего, добываемый в горах далеко на западе.

— Почему вы с мамой обсуждали его?

— В случае неурожая люди будут испытывать нехватку продовольствия и не смогут позволить себе купить топливо. Мы думаем обеспечить каменным углём наиболее нуждающиеся слои населения.

Рикусон подумал про себя: «Это неплохая идея».

— Насколько тяжела эта работа — добывать уголь?

— Это сложный и трудоёмкий процесс. Его выполняют рабы.

— Рабы?

Сестра выглядела мрачной.

— Мы не приветствуем использование рабского труда, но сейчас вынуждены пойти на это. Впрочем, если раб расторопен и трудолюбив, пожалуй, он сможет выкупить себя из рабства лет за пять.

— А как насчёт стариков и больных людей?

— Для них этот процесс может длиться десятилетиями. И к сожалению, среди рабов встречаются члены племени Чтецов ветра.

— Нельзя ли освободить этих людей?

Сестра покачала головой:

— Они предали нас. Насколько мне известно, выживших и проданных в рабство членов племени выкупила наша бабка. Похоже, те люди планировали покинуть Западные Земли и унести с собой тайну управления птицами. Они заявили, что женщина не может быть вождём клана, и что мужчины больше подходят на эту роль. Вероятно, прожив долгое время кочевой жизнью, они начали принимать местные обычаи, согласно которым мужчины превосходят женщин по статусу.

— Значит, бабушка отправила их на рудники?

— Да, она считала, что, позволив им работать в шахтах, тем самым поможет им выкупить самих себя из рабства. Но затем эти люди стали жаловаться на то, что их обманули. Похоже, они надеялись на то, что бабуля освободит их даром. Всё потому, что дядюшка Гёкуэн слишком добрый и всегда выкупает и освобождает рабов.

Сестра Рикусона, кажется, считала такой подход неверным. Рикусон хотел бы ещё расспросить сестру о жене и старшем сыне Гёкуэна, но сдался. В противном случае девушка догадалась бы, что он подслушивал.

— Но если рабы останутся работать в шахтах, со временем они смогут выкупить себя, разве не так?

— В этом кроется опасность: некоторые из них могут десятилетиями трудиться на угольных месторождениях, или так и прозябать в рабстве, нигде не работая. Вероятно, они считают свой рабский статус нашей виной. Должно быть, они ненавидят нас, — завершила сестра.

«Они ненавидят нашу семью».

Рикусон не был знаком с людьми, о которых рассказывала сестра. Он чувствовал лишь, что многие недовольны кланом И.

***

В тот день с самого раннего утра раздались крики. Вокруг особняка собралась толпа, выражая протест.

Рикусон не понимал ситуации, лишь обнимал испуганных младших кузин, утешая их.

— Сестра, что случилось? Почему снаружи так шумно?

— Всё в порядке, не волнуйся.

Но разве он мог не волноваться, когда лицо сестры было бледным, как мел?

Мать Рикусона созвала женщин клана. Это были матери его кузенов и кузин, на несколько лет моложе его собственной матери. Рикусону они приходились младшими тётушками, помимо старшей тёти — Главы клана.

— Выходите через заднюю дверь и уводите детей!

Среди детей был и Рикусон.

— Ступайте в дом к младшей жене семьи Ю… Родня новой жены Гёкуэна живёт неподалёку. Ты знаешь её, в прошлом она была танцовщицей. Дети её близки по возрасту с нашими и у тебя с ней добрые отношения, не так ли?

— Да, но…

— Больше никаких вопросов. Забирай малышей и поскорее уходи! — мать отогнала младшую тётушку командным тоном. Рикусон был отправлен вместе с ней.

Мать и старшая тётя, Глава клана, вышли на улицу, обратив лица к толпе. Они спокойно беседовали со взволнованной толпой. Рикусон понимал, что тем самым женщины выигрывают им время для бегства.

— Уходим, быстрее!

Рикусон последовал за тётушкой и кузинами, и покинул особняк.

У ворот дома младшей жены Гёкуэна, тётушку с детьми встретила рыжеволосая женщина с зелёными глазами. Она повела Рикусона и остальных к задней двери дома.

— Могу я узнать, что происходит в Столице? — взволнованно спросила молодая тётушка. Она была матерью младших кузин Рикусона и, в отличие от его собственной матери, не обладала властной уверенностью женщин клана И. Вдобавок, она редко участвовала в семейных советах, отчего плохо понимала происходящее.

— Жители города подняли бунт. Они заявляют, что клан И незаконно присвоил государственное имущество, и, похоже, успели доложить об этом в Имперскую Столицу, — рыжеволосая женщина опустила длинные ресницы.

— Незаконно присвоил государственное имущество?!

— Да. Бунтовщики утверждают, будто клан И скрыл объём добычи каменного угля.

— Но при чём здесь чёрный камень? — сердито и недоверчиво воскликнула тётушка.

— Это ещё не всё, — продолжила рыжеволосая женщина. — Они обвиняют клан И в государственной измене. По слухам, ваша семья утверждает, что мальчик, плоть и кровь Императора, является законным наследником и в будущем сможет претендовать на престол. Императрицей-регентшей уже издан указ, согласно которому следует наказать предателей, выдающих незаконнорождённого ребёнка за отпрыска Императорской семьи.

— Кому вообще в голову могло прийти нечто столь возмутительное?!.. — тётушка и рыжеволосая хозяйка дома внимательно разглядывали Рикусона.

— Разве обвинение безосновательно?

— Ну, разумеется, это ложь! В этих гнусных речах нет ни капли правды!

— Тогда кто же его отец?

— Он…

По законам клана И личность отца ребёнка не может быть раскрыта. Это правило было принято, дабы избежать повторения ситуаций, когда мужчина, утверждавший, что он отец ребёнка Главы клана, пытался узурпировать власть в семье. Рикусон также не знал, кто его отец.

— Действительно, моя сестра некоторое время жила в Имперской Столице до рождения ребёнка, но время зачатия не соответствует. Он не может быть бастардом Императора, не говоря уже о том, что мы не имеем права сообщать кому-либо о том, кто его отец!

Тётушка была права: клан И никогда не позволял своим отпрыскам искать родичей со стороны отца вне семьи; кем бы ни был настоящий отец, актёром или министром, он никогда не узнает о своём отцовстве. Такова политика клана И.

— Императрица не настолько глупа, чтобы прислушиваться к подобным сплетням и нападать на клан И. Должно быть, кто-то прислал из Столицы поддельный указ.

— Это был… — рыжеволосая женщина колебалась. — Ходят слухи, что за этим стоит мой муж Гёкуэн.

— Не может быть!

Глаза тётушки широко распахнулись. Младшие кузины, испугавшись громкого окрика матери, расплакались. Рикусон беспомощно пытался утешить девчушек.

— Вы в порядке? — к детям подошла маленькая рыжеволосая и зеленоглазая, как и её мать, девочка, и обняла плачущих малышек.

— Возьми детей и отведи их на задний двор, — велела ей мать.

— Да, мама, — рыжеволосая девочка взяла за руки хнычущих сестёр Рикусона. Тот хотел пойти с ними, но девочка отрицательно покачала головой.

— …Ты имеешь в виду, что всё это подстроил господин Гёкуэн?

— Это никак не мог быть мой муж — он уехал в Шаох по делам, касающимся торговли. Извини, но это всё, что мне известно, — рыжеволосая женщина извинилась перед тётей.

— Что же нам теперь делать?

— В первую очередь вам необходимо изменить внешность. Я дам тебе одежду прислуги. Твой наряд выдаёт в тебе члена клана И.

Тётушка, обессилев, осела на диван. Её дочерей увели в детскую комнату.

Рикусон ещё не решил, стоит ли доверять рыжеволосой женщине. Но он совершенно точно знал, что должен сделать.

— Постой, не уходи! — хозяйка дома попыталась остановить мальчика, но он вырвался из рук женщины и выбежал на улицу.

Мать и сестра говорили о чёрном камне. Всё, что делали члены клана И совершалось на благо жителей Западной Столицы. Но Императорский двор глядел лишь на расходящиеся круги на поверхность пруда, не вглядываясь в глубины, и не понимал всех сложностей.

Что касается ложного обвинения о государственной измене… Этим людям нужна не мать, а он — Рикусон…

— Я должен быть со своей семьёй!

Рикусон знал: он не сможет защитить сестру и мать от гнева разъярённой толпы, но он обязан был вернуться домой. Долг перед родными заставлял Рикусона бежать всю дорогу без остановки.

Толпа ворвалась в дом, сбив охранников с ног; потерявшие человеческий облик бунтовщики избивали беспомощных обитателей виллы, изливая на них свой гнев. Те из толпы, кто явился сюда в качестве зрителей, злорадно подначивали зверствующих бандитов. Единицы лишь молча наблюдали с сожалением в глазах, но никто не протянул руку помощи.

Подгоняемый ужасом, Рикусон мчался, как ветер. В голове тяжко билась мысль о том, что те люди способны на любые зверства, стоит лишь подтолкнуть их. Он помнил слова матери: когда вокруг царит хаос, некоторые люди получают удовольствие от насилия. Клан И управляет Западной Столицей с помощью силы и отваги своих дочерей, отчего для недоброжелателей он, Рикусон, словно бельмо на глазу.

Из дома доносились пронзительные вопли.

«Это не голоса сестры и матери!» — тело мальчика бросило в дрожь.

Рикусон слышал крики, но безжалостно отсёк лишние звуки, прислушиваясь и ища двоих самых близких ему людей.

Он вбежал в спальню, которую занимали сестра и мать, и пробрался между мужчин, охваченных жаждой насилия и грабежа. Рикусон заметил девушку, принадлежавшую его семье, умоляющую о помощи, но отвернулся и продолжил идти, бормоча в слезах:

— Прости! Мне очень жаль!

Толпа мужчин, охваченных праведным гневом, под предлогом свершения правосудия превратилась в злых духов, одержимых животными инстинктами.

Рикусон вспотел. С судорожно сжатых кулаков капал пот, он задыхался, раскрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Горло саднило от жажды.

Стоило ему натолкнуться на людей, как он находил место, где можно спрятаться от озлобленных мужчин, а, убедившись в своей безопасности, продолжал свой путь.

Когда он добрался до двери комнаты, где жила его мать, кто-то обхватил его сзади. Рикусон забился в панике в чужих объятиях.

— Что ты здесь делаешь?!

Это была сестра. Испугавшись, что мальчик закричит, она закрыла рот Рикусона. Сестра выглядела иначе: она убрала волосы под тюрбан и надела мужское платье.

— Сестра, где мама? Почему ты так одета?

— Она внутри. Я одолжила твою одежду.

Это была одежда, сшитая в честь его будущего совершеннолетия, которое должно состояться через два года. Предполагая, что мальчик вырастет, одежду изготовили на несколько размеров больше. Мама собиралась позже вышить на ткани разнообразные узоры.

Сестра завела его в комнату. Мать держала в руках меч. Лезвие было испачкано в крови, и трупы незнакомцев заполнили комнату.

— Мама…

Прежде чем Рикусон успел вымолвить хоть слово, ему заткнули рот. Сестра оторвала полосу ткани и всунула кляп в рот мальчику.

— Заткнись! Ты слишком громкий.

— Слушай внимательно! Тебя не должны найти! Ни в коем случае!

Сестра помогла матери связать мальчику ноги и руки и вдвоём они затолкали Рикусона в большую коробку. Женщины закрыли крышку короба, а сверху набросали тяжёлые тюки с тканями.

— Выслушай меня, сынок. Ты обязан защитить Западные Земли. Это ответственность мужчин семьи И. Используй любые методы, людей и обстоятельства, всё, что будет доступно.

Сестра оскалилась:

— Надеюсь, они не сожгут дом?

— Не думаю. Здесь нечего жечь. К тому же те люди захотят сохранить дом в целости для своих нужд.

Рикусон не понимал обращённых к нему слов. Он мог лишь смотреть сквозь щели в стенке плетёного короба.

— Мне идёт, мама? — спросила сестра.

— Тебе к лицу этот наряд. Ты выглядишь чуть старше, но вы с ним очень похожи.

Никто не заметит подмены.

— Я знаю.

Рикусон с ужасом понял, что задумали сестра и мать. В клане И остался только один мужчина — Рикусон. Если бунтовщики хотели наказать клан, который, по их словам, обманул Императора, и заявлял, что в их семье растёт наследник престола, то именно Рикусон был целью нападавших.

И сестра собиралась занять его место.

Рот Рикусона был закрыт кляпом, он не мог издать ни звука. Руки и ноги связаны, мальчик был не в силах пошевелиться. Всё явственней слышался топот приближающейся толпы… Звериный рёв… Запах крови и прогорклого масла.

Мать размахивала мечом, яростно защищаясь, нанося увечья каждому, кто пытался ворваться в комнату. Казалось, она не фехтовала, а изящно танцевала, а вокруг мелькали вспышки от скрещивающихся клинков. Тени плясали на стене. Но мать оставалась лишь хрупкой женщиной. Она способна была ранить противника, но не убить.

«Остановитесь! Умоляю, остановитесь!»

Рикусон сильно прикусил кляп, изо рта текла слюна. Дно клети промокло от слёз и слюны. Он был абсолютно беспомощен.

О том, что дальше случилось с его сестрой и матерью, он предпочитал больше не вспоминать. Однако в его памяти намертво отпечатался облик их убийцы.

Рикусон не смел моргнуть.

Он уже видел это лицо! Лишь однажды, когда пошёл навестить только что прибывшую в Столицу семью Ю, он видел это лицо в кругу той гостеприимной семьи!

Рикусон вспомнил, что этот человек был старшим сыном Гёкуэна.

Белоснежные тигриные зубы и загорелая кожа. Руки с отчётливыми суставами пальцев, форма ушей, текстура волос… Голос громкий и отчётливый, как у актёра.

«Запоминай не только общий облик. Используй все пять чувств, зафиксируй детали. Чтобы никогда не забыть…»

Лукавый открывает калитку в сердце человека через безумную веру в абсолютную справедливость его убеждений.

В глазах этого злодея горела такая вера…

Какие бы мерзкие поступки Гёку-оу не совершил ради собственного блага, он совершенно эгоистично был убеждён в непогрешимости и правильности своих действий.

Столкнувшись с предательством людей, прикрывающихся праведностью, клан И оказался на грани гибели.

В сердце Рикусона, словно раскалённая лава, кипела ярость и обида. Тело мальчика было сильно обезвожено, он страдал от жары.

— Я нашёл мальчишку!

Мужчина схватил сестру за волосы и вытащил в центр комнаты.

Рикусон всем сердцем желал броситься на него, вцепиться зубами и когтями, разорвать, убить! Но не мог даже пошевелиться. Стоило ему пикнуть, как мальчика убили бы в ту же секунду. Мать и сестра отлично понимали это. Вот почему они связали его и спрятали.

Сухие глаза Рикусона больше не проронили ни слезинки. Он проклинал свою беспомощность. Клял себя за то, что слишком мал, невежественен и слаб.

Ярость и боль сдавили голову мальчика железным обручем, и он потерял сознание. Очнулся он от того, что в комнате раздавались невнятные звуки.

«Эти твари уже ушли? Клянусь, рано или поздно я найду их и убью!»

Рикусон катался по клети и извивался, как гусеница. Спустя время ему удалось столкнуть тяжёлый тюк с крышки короба. Он ползал по дну корзины, царапаясь лицом о дно. В итоге Рикусон ослабил повязку, выплюнул кляп и выбрался из клети. Мальчик хрипло закричал:

— Я убью тебя!

В комнате находился лишь один человек. В глазах мужчины стояли слёзы. Он преклонил колени перед трупом матери Рикусона.

— Как такое могло случиться?..

Рикусон вспомнил это пухлое тело и мягкую улыбку.

Гёкуэн!

Мальчик изогнулся, подполз ближе и вцепился зубами в ногу Гёкуэна.

Характер Рикусона не был злым или чересчур эмоциональным. Глаза Гёкуэна были полны жалости и сожаления, и мужчина определённо не являлся объектом ненависти Рикусона.

Но в то же время он являлся отцом человека, которого Рикусон люто ненавидел всем нутром.

Гёкуэн не произнёс ни слова в свою защиту, лишь утешал мальчика, который его укусил.

— Мне очень жаль. Это всё моя вина. Моя вина.

Зубы ребёнка прокусили ногу до крови, но Гёкуэн всё молил о прощении у Рикусона.

***

Позже Гёкуэн отвёл полностью физически и морально истощённого Рикусона в дом рыжеволосой женщины.

Три его кузины и младшая тётушка скроются в этом доме. Тётя не появлялась на публике так часто, как его мать и глава семьи; никому не известно, что она из клана И. Рикусону сообщили, что тётушка останется работать кормилицей в доме жены Гёкуэна.

***

— Братик, ты уже уходишь? — Хаку-У, старшая из трёх сестёр, потянула Рикусона за рукав.

— Да, я должен уехать далеко-далеко.

Рикусон больше не мог находиться в Западной Столице. Если останется, он забудет наставления матери и сестры. Рикусон не простит тех, кто последовал за сыном Гёкуэна и уничтожил клан И. Ему хотелось отомстить жителям Западной Столицы. Рикусон, скрывая слёзы, отвернулся от маленьких сестёр.

Брат, пожалуйста, подожди.

Окликнула его рыжеволосая девочка. Рикусон вспомнил её имя — Ё.

— Что тебе нужно? – несмотря на то, что она была ещё ребёнком, он не собирался щадить её.

— Ты ненавидишь брата Гёку-оу?

— Я не хочу слышать это имя.

— Правда? Меня он тоже ненавидит. Явится ли он однажды причинить мне вред?

— Если только он осмелится, я помогу тебе. Если захочу, — равнодушно бросил Рикусон и сел в повозку.

Карета, мягко покачиваясь, катила в сторону гавани.

Рикусон ненавидел себя за то, что вынужден принять помощь Гёкуэна. Но у него больше никого не осталось. Тринадцатилетний ребёнок не способен выжить в одиночку. Гёкуэн сообщил ему, что есть одна семья, которая покинула территории клана И и переселилась в Имперскую столицу. Их ребёнок, ровестник Рикусона, умер, поэтому они готовы усыновить его.

— Подушный реестр не станет проблемой, ты можешь воспользоваться именем умершего ребёнка, — Гёкуэн больше не повторит свою ошибку.

Рикусон не мог простить Гёкуэна. Этот человек признал, что причиной катастрофы был он сам, и Рикусон считал, что имеет право знать, за что погибла его семья.

— Члены клана Ю, воспользовавшись твоим отсутствием, напали на наш дом. Почему твой старший сын сделал это?

Услышав вопрос, Гёкуэн смутился и тихо ответил:

— В произошедшем замешан только Гёку-оу. Другие дети не имеют к этому никакого отношения.

— Почему… он совершил такой жестокий поступок?

— Вероятно, Гёку-оу попытался воспользоваться беспорядками, чтобы добыть подушный реестр и уничтожить правду о своём происхождении. Этот мальчик — не мой биологический сын. Мать его была рабыней, а отец — иноземцем. Он — потомок выживших в резне членов племени Чтецов ветра, а потому ненавидит клан И.

— Я понял…

Рикусон вспомнил, как Гёкуэн просил у матери копию подушного реестра, чтобы фальсифицировать свидетельство о происхождении сына. Ему пришёл в голову вопрос:

— Поскольку Гёку-оу не ваш сын, вы собираетесь уйти от ответственности за произошедшее?

Гёкуэн покачал головой:

— Во всём случившемся виноват только я. Если бы я с самого начала принял Оу как родного, то не возникло бы так много проблем. Я должен был устроить всё так, чтобы позже не возникло повода для беспокойства.

— В таком случае не женись на наложницах, старый развратник, — презрительно выплюнул Рикусон.

Гёкуэн уныло опустил плечи. Мальчик возмущённо продолжил:

— Гёку-оу не твой биологический сын, но ты продолжаешь плодить всё новых и новых детей. Не потому ли он взбунтовался из-за записи в подушном реестре?

— Ты прав. Однако не только Гёку-оу, но и все остальные дети — не моя плоть и кровь.

— Что?

Рикусон ошарашенно уставился на старика. Как может этот человек утверждать такую чепуху, имея столько жён и детей?

— Я, вероятно, не могу иметь собственных детей. Моя первая супруга родила Оу, но не сумела понести от меня. Я попросил у неё позволения и попробовал зачать ребёнка с другими женщинами, однако ничего не вышло.

— А что насчёт остальных детей? Маленькая девочка по имени Ё — не твоя дочь?

Рикусон был поражён.

— Я боялся, что люди прознают о моём бесплодии, и это нанесёт удар бизнесу. Поэтому я стал искать добродетельных беременных вдов, — Гёкуэн повернулся к окну кареты. — Женщине с ребёнком не выжить в Западной Столице без отца или мужа. Я воспользовался этим, чтобы укрепить связи и заключать нерушимые деловые соглашения. Я обещал партнёрше, что воспитаю её ребёнка и гарантирую безопасность. Взамен каждую женщину просил вносить посильный вклад в семейное дело в зависимости от их навыков. И лишь старшего сына я признал наследником, чтобы никто не посмел узурпировать семейное имущество. Детям неизвестна правда об их происхождении.

— Вот как…

— Они все считают меня родным отцом. Тем не менее Гёку-оу обнаружил, что это не так. Кроме того, кое-кто угрожал раскрыть эту тайну, — толстяк глубоко задумался. — Большинство подобных слухов я пресёк, заплатив шантажистам, но некоторые люди жадны. В любом случае я всегда относился к Гёку-оу как к своей плоти и крови, и так будет продолжаться до конца моей жизни…

Но похоже, усилия Гёкуэна были напрасны.

— … В итоге Гёку-оу узнал, что он не родной мне, но по-прежнему относился ко мне как к своему отцу. Я многому его научил, пытаясь помочь справиться с правдой о своём происхождении.

В глубине души Рикусона не слишком интересовала эта мелодраматическая история. Он предпочёл бы вообще не слышать о семейных проблемах Гёкуэна, поскольку опасался, что невольно начнёт сочувствовать старику и проявит снисходительность.

— Мы с Гёку-оу вели совместный бизнес, и нас заинтересовал чёрный камень. Среди бунтовщиков, что погубили твоих родных, многие давно таили обиду на клан И или являлись выжившими представителями племени Чтецов ветра. Люди из племени ненавидят клан И, потому что вынуждены были работать в шахтах в скотских условиях.

Вот почему клан И обвинили в фальсификации объёмов добычи угля. Вероятно, они услышали об этом от бывших членов племени, трудившихся в шахтах.

— То есть, мою семью уничтожили, потому что люди из племени Чтецов ветра приняли добрые намерения за злые. Разве вы не собираетесь наказать своего сына? Вы ведь тоже из клана И и должны защищать Западную Столицу — это ваша обязанность!

— Видишь ли, твоя семья погибла не только из-за мести племени или ради уничтожения подушного реестра… Существует ещё одна причина…

— Какая?

Гёкуэн внимательно взглянул на Рикусона.

— Императрица считает, что некий ребёнок из клана И является незаконнорождённым сыном Императора, — слова Гёкуэна заставили Рикусона закусить губу.

«Этот малец выглядит очень смышлёным. Почему бы мне не усыновить его?»

В тот день Гёкуэн пошутил, что хочет усыновить мальчика из клана И. Рикусон вспомнил разговор старика с его матерью.

Неужели люди всерьёз восприняли эти сплетни и по этой причине уничтожили его семью?

Ради этого Гёку-оу сфабриковал для Рикусона императорскую родословную, чтобы избавиться от мальчика?

«Моя сестра была такой глупой!»

Если кто-то желал погубить его семью, сестра была гораздо важнее Рикусона.

Почему они с мамой позволили Рикусону выжить? Для чего Гёкуэн рассказывает сейчас об этом?

Рикусону хотелось ударить мужчину, сидящего перед ним.

«Вот бы столкнуть старика с повозки!» На лодыжках Гёкуэна до сих пор алели следы от его зубов. Но мальчик был слишком слаб, и толстяк с лёгкостью мог убить ребёнка, задумай тот угрожать его жизни.

Он вспомнил слова сестры:

«Ты должен оберегать Западные Земли. Это обязанность мужчин клана И. Воспользуйся любой возможностью и всеми имеющимися ресурсами, где бы ты ни находился».

Рикусон не в праве умереть. И чтобы из-за его происхождения не пострадали Западные Земли, он должен отправиться в Имперскую Столицу, где о нём никто не слышал.

Мальчик закусил губу и ущипнул себя за колено, терпя боль. Жажда убийства наконец отпустила, и он проглотил горечь ненависти вместе со слюной, скопившейся во рту.

— А что насчёт…того Императорского указа?

Рикусон вспомнил слова рыжеволосой женщины. Должно быть, императорская семья — глупая и бессовестная, раз раздаёт такие указы. Рикусон помнил, что Вдовствующая Императрица, оставаясь за кулисами Императорского Дворца, твёрдой рукой правила страной, отчего её называли Императрицей-регентшей.

— Если бы не печать Императрицы на указе, Гёку-оу не смог бы уничтожить клан И, — предположил мальчик.

— Насколько мне известно, указ исходил не от Императрицы.

— Что?!— ошеломлённо закричал Рикусон. — Что это значит? Указ издан ошибочно?

— Документ скреплён только лишь печатью Императора. Печати Вдовствующей Императрицы там нет.

Другими словами, совершенно не имеет значения кто станет марионеткой и исполнителем страшного указа — ведь печати кукловода на нём нет, а значит, Правительство не возьмёт на себя ответственность за произошедшее.

— Император уже много лет слаб здоровьем, да и Вдовствующая Императрица очень стара…

— Из-за этого грязного указа была уничтожена моя семья!..

— Так и есть. Позже подтвердилось, что ложные наветы о бастарде Императорской семьи были всего лишь недоразумением. Да и мошенничество с объёмом добычи угля не так легко скрыть.

— Это…

По правде говоря, управленческие решения, принимаемые кланом И, не были лишены недостатков. Практика использования чёрного камня для компенсации неурожаев или депрессивной промышленности могла продолжаться лишь недолго и рано или поздно привела бы к негативным последствиям.

— Итак, я намерен воспользоваться этой возможностью и отобрать права на рудник у Центрального правительства, — взгляд трусливого толстяка оживился. — Императорский двор не понимает ценности каменного угля. По крайней мере, в Имперской столице стоимость каменного угля составляет всего одну десятую от той цены, что мы платим здесь, на Западе. Я хочу этим воспользоваться.

— Ты имеешь в виду…

— Рычагом давления станет путаница в указе, которая привела к уничтожению целого клана, управляющего Западными Землями. Это очень серьёзное преступление, — в глазах Гёкуэна горел огонёк дельца. — Я отвезу тебя в Столицу и отправлюсь в суд по этому делу как член клана И. Я лично подал иск, потому мне не уйти от ответственности.

— Но тем самым вы выступите против Центрального правительства. Что будет с вами и вашей семьёй?

Мальчику было наплевать на то, что станет со стариком и его сыном, но в семье Гёкуэна скрывались тётя и двоюродные сёстры. К тому же, даже если с членами семьи Ю у Рикусона нет кровного родства, привлекать к делу чужих людей было бы неразумно.

— Взгляни на это.

Гёкуэн достал из-под лавки клетку с голубями.

— Именно они помогают мне расширить границы моего бизнеса. Тот, кто контролирует информацию, владеет рынком. Даже если меня отправят на виселицу из-за поданного иска, голубиной почтой я успею сообщить об этом семье. Мои жёны и наложницы вовсе не так слабы и беспомощны. Им не удастся нас изгнать или уничтожить.

Гёкуэн похлопал себя по округлому животу, словно по большому барабану. — Ты всё ещё мне не доверяешь, мальчик?

«Нет… Совсем не доверяю».

Рикусон не успел разобраться в своих мыслях. Он был ещё ребёнком и не мог знать, врёт ли взрослый, или искренен.

— Тогда заключим сделку.

— Какую сделку?

— Я бизнесмен и ценю людей, способствующих процветанию Западной Столицы.

Что ж, очень деловой подход.

— Есть кое-что, чего я опасаюсь. А именно: ведь я умру раньше, чем мои дети, и если кто-то из них вырастет жадным и бессердечным, это приведёт к большим бедам после моей смерти.

Рикусон был уверен: сын толстяка по имени Оу совершенно точно станет источником проблем. Он уже ходячая проблема.

— Когда придёт время, тебе придётся избавиться от этого ребёнка. А затем защитить Западную Столицу.

— Что ты имеешь в виду?...

Разве это не означает, что Рикусон должен будет стать такой же хитрой сволочью, как и Гёкуэн? Да Рикусон даже палец об палец не ударит ради него!..

— После всего, что наделал твой сын, ты просишь, чтобы я прибирал за тобой дерьмо?

— Это вовсе не прибирание дерьма. Вообще-то, подобная работа и входит в обязанности людей, ставших ветром.

«Стать ветром…»

Рикусон подумал: какими бы методами ни пользовался Гёкуэн, он с полным правом мог считаться “обратившимся в ветер” в том смысле, который вкладывали в этот термин его мать и сестра.

Хитрец, коих стоит поискать. Рикусон был вынужден принять это. И попытаться понять, что за коварство скрывается под мягкой улыбкой.

Рикусону следует заточить своё окаменевшее сердце напильником, сделать его края убийственно острыми и гладкими. Чтобы в нужное время превратить его в разящее и безжалостное лезвие…

— Вот мы и прибыли.

Рикусон вышел из кареты и увидел гавань. У причала стоял его старый знакомый. Похоже, у него возникли проблемы.

— Ненавижу лодки! Я не могу и не хочу подниматься на борт!

«Такой старый, а ведёт себя как ребёнок».

Мужчина вцепился в столб и не желал сдвинуться с места.

— Вы не сможете вернуться в Столицу иным путём. А следующий корабль прибудет нескоро.

— Но я не могу плыть!

— Дядюшка, чем ты занимаешься?

Мужчиной, ноющим на причале, оказался Лаканом. Рикусон подошёл помочь ему, беспокоясь о старике.

— А? Кто ты? Маленькая пешка?

Стратег совершенно забыл Рикусона. Хоть мальчик и привык к экстравагантному поведению чиновника в монокле, но всё равно немного обиделся.

— Вы возвращаетесь в Столицу, верно? Я совершенно уверен: туда легче добраться на лодке, чем по суше.

Путешествовать в карете намного труднее, чем в лодке. Да и времени это займёт значительно больше.

— Так и быть… — Стратег неохотно поднялся на борт.

— Дядюшка, у вас не возникает проблем из-за того, что вы не запоминаете лица?

— Если честно, это может доставить некоторое неудобство, когда ты вращаешься в правительственных кругах.

Рикусон сомневался в том, что, обладая такой дрянной памятью, Стратег сумеет достичь вершин на чиновничьем поприще, но, как будущему бизнесмену, мальчику необходимо было наращивать связи.

— В таком случае, когда вы станете работать на Правительство, наймите меня. У меня фотографическая память на лица, я смогу избавить вас от хлопот.

— Что ж, в таком случае, я воспользуюсь твоими услугами.

Эти двое непринуждённо болтали, и Рикусон никогда бы не подумал, что десять лет спустя старик выполнит своё обещание.

Более того, едва расставшись, человек, которого позже все называли Военным советником, начисто забыл о Рикусоне.

***

Клан И был уничтожен. Даже после суда по иску Гёкуэна, Центральное правительство отказалось признать указ ошибочным, но, похоже, все стороны пришли к компромиссу:

1.Выживших членов клана И больше не преследовали.

Этот район до сих пор носит название И-сей, в честь клана, который столетиями защищал эти земли.Наместником Западной Столицы стал никто иной как Гёкуэн, бывший член клана И. Женскому управлению в Западных Землях пришёл конец.Налог на добычу угля отныне рассматривается как подкуп и не подлежит оплате. Однако это всего лишь неписаное правило.

Клан И погиб из-за необоснованных обвинений. Гёкуэн выбрал путь развития Западных Земель и собственного бизнеса вместо кровной мести.

Хоть он и не добивался этого специально, человек, который ставил интересы Западных Земель выше, чем собственные, в действительности стал первым эталоном для Рикусона.

Глава 21 - Стратегический инструктаж

Рикусон тонул в воспоминаниях о прошлом, находясь в луже крови.

Нынешний Дом Правительства изначально принадлежал семье И. Здесь находилась комната, которую ранее занимала мать Рикусона, но теперь, по воле самого Гёку-оу, это был его собственный кабинет.

Мужчина, семнадцать лет назад совершивший кровавое убийство целой семьи, был зарезан в этом же доме. Такое совпадение не оправдать даже кармой.

Когда Рикусон, следуя приказу Гёкуэна, вернулся в Западную Столицу, то обнаружил, что его непосредственным начальником назначен не кто иной, как человек, которого потомок клана И не смог бы забыть. Это практически сводило с ума.

Однако, чтобы исполнить последнее желание сестры, ему пришлось стерпеть это.

Когда у него спросили, состоит ли он в кровном родстве с кланом Кан, Рикусон расхохотался от подступившей к горлу ярости. Человек совершенно не помнил того, кто ни за что не смог бы стереть его из памяти.

Хотелось бы сказать, что таланты и навыки Гёку-оу были необходимы для процветания Западной Столицы. Что, даже если он не был связан кровными узами с Гёкужном, но всё же был его воспитанником. К сожалению, у Гёку-оу был чрезмерно развитый комплекс неполноценности.

Возможно, именно из-за того факта, что он не родной ребёнок Гёкуэна, его характер настолько изменился.

Гёку-оу не только не способствовал процветанию и богатству Западной Столицы, но и не смог защитить эту землю. Он хотел использовать Западную Столицу для начала наступления на Шаох. Сделав это, Гёку-оу мог покончить с истоками своей родословной.

Такое нельзя оставлять без внимания.

Важнее было только то, что всё складывалось так идеально, как будто только ожидая выхода Рикусона.

Он достал небольшой нож и присел на корточки рядом с тем, кого убил Гёку-оу.

— Что здесь произошло?

Несколько человек, прибежавших в спешке, обнаружили Рикусона, сидящего в луже крови — у его ног лежали два трупа.

— Г-господин Рикусон, что здесь произошло? — спросил помощник Гёку-оу.

Затем подошли ещё несколько взволнованных человек. Одна из служанок пронзительно закричала.

— Как видите, хозяин уже был мёртв, когда я вошёл. Воспользовавшись тем, что убийца на мгновение отвлёкся, я схватил нож и расправился с вором.

— Это правда?

Помощник подошёл ближе, чтобы осмотреться. Все с недоверием смотрели на Рикусона.

Разумеется, он оказался под подозрением. Вероятно, все присутствующие здесь были в курсе, что хозяин не слишком доверял этому человеку. Рикусон хорошо это понимал.

«Теперь необходимо действовать по ситуации, найти способ выбраться…

А может, позволить себя похоронить здесь же, где погибли мать и сестра…»

Пока Рикусон размышлял, подошёл ещё кто-то.— Когда ты вошёл, человек был уже мёртв, и поэтому ты убил вора, всё верно?

С первого взгляда он узнал Лакана. Последний, казавшийся полусонным, снял монокль. Но прямо сейчас должна была проходить церемония; зачем ему появляться здесь?

— Господин Лакан, что-то случилось с церемонией?

— Видите ли, мне захотелось вздремнуть, и я ускользнул.

Рикусон подумал: «Увы, всё кончено».

От пронзительного взгляда Стратега ничего не утаить. К тому же, этот человек не разделял поступки на добрые и злые — лишь излагал факты.

Рикусон крепче сжал небольшой нож, думая о том, что если он спровоцирует

беспорядки, то сможет воссоединиться с матерью и сестрой там же, где потерял их.

— Все слышали. — Лакан обратился к присутствующим в кабинете.

— Я не…Я не понимаю, что вы имеете в виду, Великий Комендант Кан.

— М? Другими словами, этот парень не лжёт. Он расправился с убийцей, что в этом плохого? Если вы желаете обвинить кого-то, то возьмите на себя ответственность за плохую охрану.

— А? — растерялся помощник Гёку-оу, внезапно почувствовав себя виноватым.

— Я устал и иду спать.

После поднявшегося шума все присутствующие согласились с тем, что: “Раз Великий Комендант Кан так сказал — всё так и было”, — и разошлись. Все подозрения в сторону Рикусона развеялись.

Сам Рикусон не был уверен, что ситуация полностью разрешилась, и теперь ему не грозят обвинения. Тем не менее, мужчина вздохнул с облегчением — он смог сдержать обещание, данное сестре.

— Я допрошу вас позже. Пока что ступайте и смените одежду.

Велел чиновник Рикусону.

Служанка, которая ранее кричала, с осторожностью протянула ему полотенце.

Рикусон уже несколько раз видел эту стройную девушку.

— Чуэ, ты здесь по приказу? — Прошептал он служанке.

— Как вам удалось меня узнать?

Хотя внешность была совершенно другая, но голос был в точности как у той жизнерадостной служанки.

— Всё это кажется слишком подозрительным. Поэтому я полагаю, что, скорее всего, убийство было заранее спланировано.

Было странно то, что в кабинет, где происходило убийство, никто так и не явился. Никто, кроме Рикусона. Даже если Гёку-оу отпустил остальных слуг, то совпадений всё ещё было слишком много.

Рикусон, наконец, понял, что произошло.

Истина такова, что Гёку-оу суждено было погибнуть в этом месте и в этот день даже без участия Рикусона.

— Хотите сказать, то, как я организовала последний акт этой пьесы, никуда не годится? — Чуэ не стала отрицать предположения мужчины. — Так как вы меня узнали? Я изменила цвет волос и разрез глаз.

— Всё дело в форме ушей. У госпожи Чуэ они довольно симпатичные.

— Ах, зачем вы смотрите на уши замужней женщины?

Голос, без сомнений, принадлежал Чуэ, но её поведение было совершено иным. Она выглядела испуганной видом крови на Рикусоне, но всё равно подала одежду, чтобы он смог переодеться.— Как думаешь, когда врач осмотрит трупы, меня обвинят в совершении преступления? — Небрежно спросил Рикусон.

— Здесь этим руководит доктор Ю. Он справедлив в своей работе, но также гибок, и я считаю, что его главным приоритетом является поддержание мира в столице. Однако Маомао может быть достаточно любопытна и способна всё разузнать. Два других

доктора, скорее всего, тоже непростые люди.— Понимаю. В таком случае я постараюсь не пересекаться с Маомао в будущем.

Сердце Рикусона пропустило удар от накрывшего чувства одиночества. Однако сделанного не воротишь — это пресекало любые попытки сближения с ней.

— Верно, лучше не стоит. И пожалуйста, не раскрывайте мою маскировку другим, — попросила Чуэ.

— Я не расскажу. Могу я попросить вас об ответном одолжении?

— Разумеется.

Отличительный голос понятен Рикусону, но сторонним наблюдателям могло показаться, что её губы даже не шевелятся. Если бы он не провёл с ней несколько дней в сельской местности, то, вероятно, не раскусил бы такую искусную маскировку.

— Госпожа Чуэ, вы стащили что-то из комнаты?

Её движения были умелыми и плавными настолько, что остальные ничего не замечали. Однако Рикусон подметил небольшую разницу в положении рук Чуэ до и после того, как она вошла в кабинет.

— Вы очень наблюдательны. И, кстати, имя покойного Такубацу.

К удивлению Рикусона Чуэ выложила ему всю информацию.

— Итак, Такубацу пришёл сюда с тем, что украдено? Украденный предмет — это подушный реестр, верно?

— Не говорите лишнего!

Чуэ говорила так, будто она совсем не нервничает, но по-прежнему осматривала окружающую обстановку.

— В таком случае настоятельно рекомендую вам поскорее уничтожить то, что вы только что украли.

Рикусон недостаточно великодушен, чтобы простить Гёку-оу, но он также не намерен прибегать к насилию.

— Я обращусь к начальству и выясню, что с этим делать.— Избавиться от этой вещицы было бы выгодно нам обоим, не так ли? Если люди узнают, что биологический отец их лидера имеет неясное происхождение, разве это не вызовет проблем?

Рикусон уже догадался, что Чуэ осведомлена о ситуации.

— Действительно, это было бы довольно проблематично.

В голосе нет напряжения, но выражение лица очень натянутое. Чуэ, должно быть, исключительно опытный шпион.

Рикусон задался у себя в голове вопросом, не избавиться ли она от него по-тихому позже, но решил, что может только надеяться на то, что Чуэ не настолько безжалостна.

Биологического отца Гёку-оу потенциально можно найти, проверив подушный реестр. Если бы кто-то занялся расследованием дела бывшего мужа его матери, это могло бы создать проблему, даже если бывший муж уже скончался, поскольку в этом деле всё ещё могут быть замешаны родственники.

— Госпожа Чуэ понимает, почему у неё могут возникнуть проблемы, но почему господин Рикусон хочет избавиться от этой вещицы?

— В этом нет ничего особенного. Просто если сторона, с которой мы заключили контракт, раскроет свои секреты, разве он не потеряет ценности?

Это не ради Гёку-оу. Это не ради того, кто подверг опасности Западные земли из- за чувства неполноценности на фоне приёмного отца.

Причина, по которой Рикусон желал избавиться от подушного реестра, крылась в его расположенности к Гёкуэну.

— Я поняла. Поговорю об этом с начальством.

После того как переодетая Чуэ передала Рикусону одежду, она исчезла, и никто не знал, куда она направилась.

Похоже, она не подчиняется Лунному Принцу напрямую.

Рикусон не мог больше вмешиваться. Тем более, когда он испытывал чувство вины. Мужчина вернулся в комнату. Закрыв дверь, он прислонился к ней и сполз на пол.

Ему хотелось поскорее избавиться от окровавленной одежды, но тело не слушалось.

«Не могу понять, отчего я плачу, ведь всё уже кончено».

Слёзы скатывались по щекам Рикусона одна за другой.«Нет, всё только начинается».

Рикусон шмыгнул носом, плача словно дитя.

Он уже не был ребёнком, и ему было стыдно быть им сейчас. Но именно в этот момент мужчине, казалось, будто его мать и сестра рядом с ним.

И к тому же по неизвестной причине Лакан заступился за него.

«Я не лгал, но он должен был понять, что произошло».

Рикусон подумал, что его бывший начальник сделал то, что противоречило его принципам.

И поэтому…

Чтобы защитить Западные Земли, ему придётся стать ветром.

Глава 22 - Жалобы брата Императора

До слуха Маомао донеслись приглушённые стоны плачущих женщин, проникающие через окно на втором этаже резиденции. Выглянув из него, она увидела длинную очередь, выстроившуюся перед зданием.

— Это действительно тяжёлая работа, — задумчиво сказала Маомао.

— Ничего особенного, — спокойно ответила Чуэ.

— Считается, что похороны должны проходить серьёзно и с достоинством, однако на Западе они превращаются в нечто пышное и помпезное. Не понимаю, почему?

— Эти похороны считаются скромными.

Маомао отошла от окна и посмотрела на недавно собранные травы на столе. Их ей помогала собирать Чуэ. Она хотела заняться созданием лекарств, но не могла приступить к работе после того, как узнала шокирующие вести. Маомао чувствовала себя растерянной.

— Я слышала, что Гёку-оу убили, — шепотом сказала она.

Вчера Гёку-оу не явился на церемонию — ни в начале, ни в конце. На мероприятии присутствовали только его младшие братья и сёстры. Были подозрения, что с ним произошло что-то серьёзное, но такое несчастье никто не мог даже предположить.

—  Говорят, убийцей Гёку-оу оказался фермер, которому Наместник занимал деньги, — с невозмутимым выражением лица продолжила Чуэ.

С одной стороны такая новость удивила Маомао, а с другой — принесла странное чувство облегчения, смешанное с тревогой.

— Фермер?

Перед тем как ответить, Чуэ пристально посмотрела в глаза Маомао, чуть ли не утопая в их глубине.

— Да. Ведь госпожа Маомао знает о чрезмерной щедрости Гёкуэна, — уверенно ответила Чуэ, пристально посмотрев в бездонные голубые глаза.

Чуэ назвала это “милостыней”, но она хорошо понимала, что на самом деле это был займ.

— Заёмщик должен осознавать, что дающий деньги действует не от бескорыстного порыва. Какие были поставлены условия? — Маомао решилась задать вопрос, исходя из предположения о том, что Чуэ могла знать на него ответ.— Верно, это не просто займ без каких-либо обязательств. Судя по всему, условием было то, что в случае необходимости, люди возьмут в руки оружие и пополнят ряды армии. Как правило, никто не ожидает наступления войны. Несмотря на набеги близ приграничных деревень на западе, в Западную столицу никто не вторгался.

Люди исходили из того, что раз уж их дома находились далеко от северных границ, то их поколение точно избежит необходимости нести воинскую обязанность. Но какого было их удивление, когда всего лишь несколько дней назад прошёл тревожный бунт. Казалось, что Гёку-оу выступает в поддержку императорской семьи, защищая Лунного Принца. Однако лишь на первый взгляд — на самом деле, правитель ловко манипулировал своими людьми, склоняя их к началу войны. Возможно, это и послужило причиной его скорой гибели.

«Мотив преступника достаточно очевиден».

Маомао могла понять, что чувствовал фермер, который пошёл на такой отчаянный поступок — лишить жизни Наместника, Господина Гёку-оу. Большинство людей думают, что беда обойдёт их стороной, не коснётся их самих и близких до тех самых пор, пока судьба не докажет им обратное. Чем беднее человек, тем больше он акцентирует внимание на приземлённых вещах. И как только ему предоставляется возможность извлечь выгоду, то человек становится слеп настолько, что не видит ничего дальше своего носа.

— Могу я спросить, что стало с убийцей?

— Казнили на месте. По крайней мере, так говорят. А после послали людей уведомить семью убийцы о случившимся, узнать, причастны ли они, и заодно оградить их от возможного осуждения до того, как новость распространится в массы.

Предугадывая следующий вопрос, Чуэ продолжила:

— Любой, кто осмелиться предпринять попытку убийства члена императорской семьи, будет казнён вместе со своей семьёй. Пусть Гёку-оу и не является родственником Императору, но он старший брат Императрицы Гёкуё и первый воспитанник Гёкуэна.

Гёку-оу покорил сердца многих жителей Западных Земель, но несмотря на это были и те, на кого он произвёл не самое приятное впечатление — в их числе Маомао и другие приезжие из Центра. Теперь же, даже когда убийца мёртв, члены его семьи могли быть замешаны в преступлении, поэтому им будут предъявлены обвинения.

— Получилось ли у семьи фермера избежать наказания? — поинтересовалась Маомао.

— Не знаю. В Западной столице существует закон, запрещающий самосуд, но им лучше укрыться в безопасном месте. Тем более что сейчас неясно, насколько эффективно работает этот закон. Тот факт, что бунтовщики ворвались в резиденцию брата Императора, говорит о том, что люди потеряли понимание нравственности.

— Есть ли у сестры Маомао ещё вопросы? — с непринуждённым выражением на лице уточнила Чуэ и опустилась на стул.

Маомао села рядом и собрала в кучу желтеющие травы. Она собиралась заготовить листья, обладающие полезными свойствами, чтобы в дальнейшем использовать их при изготовлении лекарств.

В голове Маомао назойливо повторялся один вопрос:

«Неужто это смог сделать простой фермер?»

Она уже собиралась задать его, но в последний момент передумала, спросив о другом:

— Что же теперь будет? Мы прибыли сюда от имени Императора. Кто будет выполнять обязанности Наместника?

— Я думаю, этим займётся Рикусон, — ответила Чуэ.

Похоже, она не прочь была помочь Маомао с травами, поэтому взяла в руки стебель и начала отделять от него листы. Озорная, но достаточно способная, служанка ловко разделывалась с листьями, удаляя один за другим, повторяя движения Маомао.

— Прошёл почти год с того момента, как Рикусон взял на себя административные обязанности, которые ему поручили выполнять в Западных землях, верно? Вдобавок к этому, он выполнял работу своего заместителя, однако есть одно “но”...

— Мне всегда кажется, что то, о чём ты говоришь, весьма важно и, возможно, может принести ряд проблем, — прервала её Маомао.

— Возможно. “Но” заключается в том, что на данный момент нет человека, который может повести за собой народ, а это очень серьёзная проблема.

— Ах… — Маомао понимала это и в то же время ощутила странное предчувствие.

— С точки зрения выполнения служебных обязанностей, Рикусон — лучший кандидат, к тому же выходец из Центра.

Маомао осознавала, что судя по тому, как Рикусон справлялся с нашествием саранчи, его лидерские способности были достаточно хороши, но, как преемник, он был слаб и несостоятелен.

— Я подумала, разве у господина Гёкуэна нет других детей? У Гёку-оуа есть младшие братья и сёстры. Скажем, например,.. господин Дахай, который заведует портовыми делами? — спросила Маомао с уверенностью в голосе.

— Да, действительно, у господина Гёкуэна есть и другие дети. У господина Гёку-оуа шестеро братьев и есть собственные наследники, но я всё равно убеждена, что младшие дети Гёкуэна будут первыми.

— А нельзя выбрать кого-то из них?

— С этим есть проблема… — речь Чуэ была еле разборчивой, потому что она говорила не разжимая губ. — У каждого из них своя специальность.

— Специальность? — удивилась Маомао. — Что это значит?

— Кто-то из них корабельщик, который заведует судами и портом, кто-то занимается производством керамики, большинство из них — ремесленники. Это как брат Лакана: как бы хорош он не был в фермерстве, но всё же он фермер, который не разбирается в управлении государством, не так ли?

Маомао представила, как брат Лакана откладывает мотыгу в сторону и садится за стол, чтобы начать управлять государством. Возможно, ему бы удалось выполнять свои обязанности, но он был бы в десять раз могущественнее и полезнее, если бы работал в поле.

Человек, который ведёт за собой народ, не может быть просто хорошим специалистом лишь в одной сфере. Неважно, насколько вы компетентны, — один неверный шаг и вы лишитесь своей должности.

— Почему члены семьи не хотели обучаться политике и хорошо в ней разбираться?

— Возможно, они просто не хотели конкурировать со своим братом…Кроме того, в политике сильно преуспела нынешняя императрица Гёкуё. В то же время сын Гёку-оу, всё ещё таит надежду на возвращение господина Гёкуэна к власти, и поэтому не проявляет большого интереса к обучению и развитию своих навыков.

— И в самом деле… — пробормотала Маомао

Нет более великой чести, чем быть супругой Императора. И Гёкуэн, начавший свой путь как простой купец, стал не только свёкром Императора, но и членом императорской семьи.

Однако что-то пошло не так. Кто же будет управлять Западными землями в ближайшем будущем?

— Маловероятно, что господин Гёкуэн вернётся в Западные земли в ближайшее время, верно?

— Судя по нынешним перспективам, такой исход маловероятен. Даже если бы погибший сын был родным для Гёкуэна, сомневаюсь, что он смог бы вернуться в Западные земли, находящиеся в таком состоянии. Поэтому Лунный Принц, я полагаю, настойчиво стремится обсудить этот вопрос с людьми после похорон. И несмотря ни на что, найдутся те, кого будет интересовать вопрос: действительно ли это убийство совершил фермер из западных границ.

Чуэ вскользь затронула тему, которую хотела обсудить Маомао. Тот факт, что Гёку-оу подстрекал народ к восстанию, действительно доставил императорскому двору немало хлопот. Но его смерть принесла ещё больше проблем.

— Есть же ещё несколько высокопоставленных чиновников, верно? Что по поводу них? Могли бы они занять руководящую должность?— Я не знаю, что тебе ответить на этот счёт. Но одно я знаю наверняка…— с этими словами Чуэ подбежала к Маомао так быстро, что оказалась с ней почти лицом к лицу.

— Ч-что ты имеешь в виду? — Маомао слегка вздрогнула от поведения Чуэ, но всё равно уточнила.

— Независимо от исхода переговоров, Лунный Принц вернётся в резиденцию довольно измотанным. Я бы хотела попросить тебя приготовить тонизирующий отвар, желательно не горький.

— Хорошо, тогда я сейчас же приступлю к его приготовлению...

Маомао убирала листья со стола и подумала, что следовало бы проверить, не съел ли Шарлатан весь мёд, который она с собой привезла.

Как и предсказывала Чуэ, на следующий день, по возвращении в резиденцию, Джинши выглядел болезненным и уставшим. Даже Шарлатан, которого легко было обмануть при каждом визите, заподозрил, что принц болен.

— Я очень устал. Давайте проведём осмотр позже, — произнёс Джинши.

Доктор-шарлатан расстроился, услышав это, и был вынужден вернуться обратно в клинику. При этом, Маомао осталась в покоях Джинши. Между ними нависло явное чувство неловкости.

Это была их первая личная встреча, после того, как Джинши оставил себе ожог на глазах Императора. Видя его усталость, Маомао захотелось удовлетворить своё любопытство и поинтересоваться, что ему нужно от неё. Не исключено, что вся его личная охрана была предупреждена о визите, так как комната казалась пустой и будто была безжизненна.

— Присаживайся, — сказал Джинши.

Маомао села. Отвар, который был приготовлен для Джинши, она отдала Суйрэн.

— Спроси меня, что случилось.

— Расскажите, пожалуйста, что произошло? — Маомао сделала то, о чём он её просил.

— Мне нужно тебе кое-что сообщить…

Кажется, она уже давно не видела, чтобы Джинши вёл себя так перед подданными. Только в присутствии Гаошуна он иногда мог позволить себе выглядеть таким парализованным и будто бездыханным, но… Суйрэн, Таомэй, Чуэ, Басен… Только их можно было заметить краем глаза. Наверняка, Барёу где-то прячется.

Джинши был парализован на глазах у всех. Таомэй и Суйрэн хотели что-то сказать, чтобы привести его в чувства, но ничего не предприняли для этого. Кажется, у него есть веская причина быть в таком состоянии.

Суйрэн тихонько поднесла ему отвар. Он больше напоминал суп, нежели лечебный отвар. Если бездумно подслащивать тонизирующий напиток, дабы подавить горечь, то вкус станет очень странным, поэтому она решила сделать из него суп. Маомао добавила в него овощи и зелень, помогающие снять усталость, а мясо голяшки протушила с пахтой и сдобой, пока оно не начало разваливаться и таить во рту.

Честно говоря, для королевской трапезы эта еда слишком жёсткая и насыщенная, но это самое эффективное лекарство, которое только смогла придумать Маомао. В конце концов, изначально это было лекарство, а не еда, поэтому вся чаша выглядела зелёной, но на вкус она не должна быть плохой. Шарлатан, Чуэ и Лихаку пробовали этот суп, чтобы проверить его на вкус, и заверили, что это действительно вкусно.

Джинши сделал глоток супа и выдохнул. Вероятно, он ждал, когда Маомао поинтересуется, нравиться ли ему? Суп пришёлся ему по вкусу и он продолжил трапезу, положив ещё одну ложку супа себе в рот.

«Похоже, он голоден».

Джинши не смог остановиться после первой ложки и съел всю миску сразу. Затем он грубо вытер свои губы от жира тыльной стороной ладони. Это было очень похоже на поведение молодого человека в его возрасте.

В следующее мгновение лицо Джинши обрело румянец и он выпрямился. Вялая поза приняла более прямой вид, а усталое выражение лица совсем исчезло. Какая быстрая перемена в поведении…

— Члены совета обсуждали, кто должен возглавить управление Западным регионом, но, как и ожидалось, к какому-либо общему решению прийти не удалось.

— Полагаю, что так… — ответила Маомао, украдкой поглядывая на Таомэй. В присутствии Суйрэн или Чуэ она чувствовала себя спокойно, но когда на неё смотрела Таомэй, это её пугало. Незнание того, какое поведение она сочтёт неуважительным, заставляло Маомао дрожать от страха.

— Предложение передать власть сыновьям господина Гёкуэна было отвергнуто всеми членами переговоров. Они утверждали, что каждый брат хорош в своём деле, но никто из них не смыслит в политике. Это говорил каждый из присутствующих. К тому же сын господина Гёку-оу, не изучал политику должным образом. Говорят, что он так же не способен стать заместителем правителя.

Джинши говорил это с раздражением в голосе, а его руки сжимались в кулак.

—  Тогда я обратился к помощникам и другим членам совета Гёку-оу с предложением о передаче поста на одного их них. Они все неплохо справляются с политикой, но ни у одного из них не хватает смелости повести за собой людей.— То есть, они довольны находиться в данном статусе и положении, поэтому не хотят брать на себя больше ответственности, — тихо сказала Маомао.

— Так и есть, — ответил Джинши.

Это такой типаж людей. Не все хотят двигаться вверх по карьерной лестнице. Некоторые не стремятся становиться чиновниками высшего ранга, им не нужна высокая зарплата, достаточно того, что они не беспокоятся о еде и одежде. Похоже, что все чиновники Гёку-оу как раз относились к такому типу людей. У всех высших правителей такой типаж людей или они их специально ищут?

Если ты не хочешь добиваться высокого положения в политике, а только довольствуешься незначительной должностью, то проще быть заместителем, либо мелким чиновником. Однако, если у исполнительного лица ответственный темперамент, он может быть слишком озабочен своими служебными обязанностями и страдать от проблем с желудком.

— Я также спрашивал у высокопоставленных лиц Западной Столицы, и мне ответили, что они не примут это предложение. Причина в том, что с точки зрения торговли это принесёт больше вреда, чем пользы, — продолжил Джинши.

— Всё, как обычно, — пробормотала Маомао.

— В конце концов, это такой регион. Если бы у кого-либо власть была столь же велика, как у Господина Гёкуэна, то можно было бы найти выход из этого положения, но отношения между другими купцами, как говорят, почти равны.

Маомао не знала, сколько торговых путей было в Западной столице, но могла предположить, что если не проявить достаточную осторожность и не взять на себя инициативу за их правление, то другие державы могут окружить столицу, дабы подавить её. Сейчас, когда все семьи были в тревоге из-за чумы саранчи, Маомао могла понять, почему никто не хочет брать на себя ответственность.

— Исходя из этого, я подумал об одном кандидате…

— Да? И кто же это?

— Рикусон.

Когда Маомао услышала это имя, она почувствовала, будто это было предсказуемо. Даже она хотела предложить его в качестве кандидата, так что было естественно, что Лунный Принц рассматривал его. Более того, Чуэ, должно быть, уже говорила о его кандидатуре принцу.

— Мне кажется, что ты согласна с этой кандидатурой. Почему? — лицо Джинши выглядело так, будто в его сердце впилась заноза.

«Что ж, лучше проясним ситуацию, прежде чем он углубится в старое предложение руки и сердца и тем самым создаст мне проблемы», — промелькнуло в её голове.

— Когда произошло нашествие саранчи, я увидела его способность спокойно реагировать в критических ситуациях. Кроме того, быть заместителем чудака-стратега означает, что он у него, должно быть, достаточно много мужества, верно? — сказала Маомао.

С объективной точки зрения, он и правда был мужественным, раз мог работать с экстраординарным стратегом.

— Да, Госпожа Чуэ тоже высоко оценивает данного кандидата, — сказала Чуэ, выпрямив спину и подняв руку вверх.

Хищник рядом с ней уставился на неё своими глазами. Это была Таомэй, которая явно не одобряла её поведение.

— Но он приехал сюда из-за поручения Центра.

— Ах, вот в чём дело…

«В конце концов, Рикусон из Центрального правительства, так что не стоит забегать вперёд и делать опрометчивые шаги. Всё происходит так, как и говорила Чуэ. Если бы он был родом с Западных Земель, тогда была бы возможность решить этот вопрос без головной боли…»

— А? — Маомао немного поворчала на собственные мысли, но решила, что у неё просто паранойя, и не придала этому значения.

— Помимо этого, Рикусон сказал, что видит меня правителем этих земель.

— Что!?

Даже Маомао не смогла сдержать крик, который вырвался наружу.

Презрительный взгляд Таомэй был направлен в её сторону и Маомао смущённо откинулась на спинку стула.

— Что он, чёрт возьми, делает? — сказала Маомао.

— Ты всё верно услышала. Он предлагает вести помощникам все бумажные дела и заниматься теми обязанностями, которые они выполняют обычно, но он хочет, чтобы я остался и возглавил людей. Такое предложение выдвинул Рикусон!

— Ну ничего себе…

Неудивительно, что он так устал. Ключевой момент в его повествовании он выделил заметным изменением тона своего голоса.

— Если Рикусон — доверенное лицо Центральных земель, тогда почему, в нынешнем положении, я не являюсь гостем в западных землях? — Джинши искал согласия его слов у других.

— Вы правы.

— Я ведь давно мог вернуться в столицу, верно? Почему остальные молча смотрят на меня? Как ты думаешь, почему?

— Вы хотите сказать…

Маомао вспомнила слова Джинши о том, что если они поторопятся, то смогут вернуться в течение трёх месяцев. Однако она не знала, сколько по времени может занять эта поездка. Сколько же месяцев прошло с их приезда? Маомао сгибала пальцы, чтобы посчитать количество месяцев. Они были в западных землях уже пять месяцев. С учётом того, что они прибыли на корабле, то с момента отъезда из столицы прошло более полугода.

Хотелось бы, чтобы Гёку-оу подобрал более подходящее время для своей смерти. Нет, Маомао не считала, что он заслуживает смерти, однако, Гёку-оу неожиданно умер после того, как произошёл бунт у резиденции Лунного Принца и попытки Наместника разжечь у народа желание войны.

А этот старик хорошо умеет втягивать людей в неприятности. Даже если бы он остался в живых, неизвестно какие изменения произошли в Западном регионе. Если человек, обладающий таким могуществом и любовью народ, как Гёку-оу, захочет начать войну, то сложно предположить, как долго можно противостоять ему, даже имея статус Лунного Принца.

Возможно, получится избежать войны между Западными землями и Шаохом, но тут же возникает другая проблема.

—  Но, Ваше Высочество, Лунный принц… — Маомао нерешительно произнесла его титул. Глаза Таомэй быстро метнулись в её сторону, а взгляд был очень страшным.

Независимо от того, изменится ситуация или нет, вы собираетесь остаться, верно?

Джинши промолчал.

Молчание означает, что она всё правильно поняла. Если бы Джинши чувствовал, что это доставляет ему много хлопот, то он мог уехать, когда разразилось нашествие саранчи. Учитывая его статус, никто не смог бы возразить его поступку, даже несмотря на то, что для возвращения обратно должно было прийти одно-два письма для вызова в столицу.

Нашествие саранчи вызвало у народа физическое и моральное истощение, и в тоже время нападения варваров, когда нет главаря, способного вести за собой народ. На фоне всех этих неприятностей Лунный Принц всё ещё пытается найти решение проблем.

—  Мы не можем просто игнорировать то, что происходит сейчас, верно?

— Так и есть.

Джинши глубоко вздохнул. Теперь он снова выглядел уставшим и часто поглядывал на Маомао.— Что вы хотите сказать, господин?

Немного помолчав, Джинши произнёс:— Учитывая текущую ситуацию, будет безопаснее вернуться в Столицу.

Маомао не сразу поняла, о ком он говорит, затем резко осознала, что речь шла о ней.

— Вы правы, — ответила она.

Он сказал это ради безопасности Маомао, но было достаточно поздно и безрассудно говорить такие слова, ведь она уже лично встретилась с нашествием саранчи и набегом разъярённой толпы в резиденцию.

Однако, говорить это сейчас — было бы ошибкой.

— Пожалуйста, не отправляйте меня обратно домой сейчас, господин. Ведь старый Стратег так же уедет за мной, — сказала Маомао, предупреждая о будущих последствиях.

На самом деле она умирала от желания вернуться домой. Эта мысль сводила её с ума. Она решила повременить с отъездом и надо было написать об этом в письме для Яо и Эньен.

— Что касается того, сколько неприятностей центральному правительству доставит отсутствие странного стратега, то, честно говоря, это не должно стать проблемой. Лучше позволить ему остаться в Западной столице и заставить их терпеть его дурное поведение. Это было бы полезнее для нас. В любом случае здесь есть тот, кто может сыграть с ним в сёги.

— Но…

— Было бы легче, если ли бы я была простой пешкой, которую можно было бы куда угодно бросить без ущерба для военной битвы. Разве я пешка для Вашего Высочества?

Джинши промолчал.

— У вас ещё есть, что сказать?

— … чаша.

Глаза Джинши замерцали, и он произнёс:

— Принеси мне прямо сейчас ещё одну чашу своего супа.

— Хорошо, сейчас принесу.

Маомао подумала, означает ли это, что она всё ещё полезна и может остаться?

«Лучше бы шарлатан не съел всё это в качестве полуночной закуски…» — подумала Маомао, которую окутывали мрачные мыслишки, высокомерно задаваясь вопросом: сможет ли она торговать этим супом под знаком императорской семьи?

Эпилог

«На Ваше усмотрение».

Письмо, адресованное Рикусону, содержало всего одну фразу.

Он вспомнил рыжеволосую девушку с иероглифом Ё в имени. Младшая дочь Гёкуэна и талантливой красавицы-танцовщицы получила лучшее образование: девушку с самого детства готовили для восхождения на престол.

Именно она спрятала в своём доме выживших членов клана И. Лучезарная улыбка, не сходящая с её лица, утешила израненные сердца трёх сестёр, в том числе и Хаку-у.

Как Гёкуэн и предполагал, Ё выросла очаровательной девушкой и получила новое имя — Гёкуё. Она вошла в императорский двор в качестве наложницы и стремительно возвысилась, получив статус Императрицы.

Какими бы методами не пользовался сын наместника, он неизбежно терялся в тени отца, Гёкуэна. Гёкуё предпочитала руководствоваться собственным мнением, лавируя в бурных водах дворцовой политики.

Впрочем, каждый из детей Гёкуэна преследовал свои цели. Гёкуэн всем сердцем желал обеспечить защиту Западной столицы. Гёку-оу стремился к развитию городов, а целью Гёкуё, для которой она прикладывала все усилия, являлось покорение Центра.

Три кузины Рикусона выросли и превратились в симпатичных молодых девушек. Он вновь повстречал их, когда супругу Гёкуё провозгласили Императрицей, после чего сёстры переехали в покои госпожи в Императорском Дворце в качестве фрейлин.

Двое младших сестёр не помнили Рикусона, но Хаку-у, старшая, узнала его. Однако, он давным-давно сменил имя и жил под личиной другого человека. Возможно, это было ошибкой — взглянуть на сестёр, когда они проходили мимо, но Рикусон не смог устоять перед искушением.

Хаку-у удалось связаться с братом. Она выразила тоску по нему и надежду, что он, как оставшийся в живых член клана И, вернётся в Западную столицу, построит карьеру и поспособствует укреплению стабильности нации.

Но это было невозможно. Рикусон — сын мятежника, и он не осмеливался раскрывать свою настоящую личность. Рикусон предположил, что Хаку-у желала восстановить былую славу клана И. Но уже прошло более десятка лет, с тех пор как их пути разошлись, и она оставалась верной служанкой Гёкуё, дочери Гёкуэна.

Это озадачило Рикусона. Молодой человек никак не мог понять, почему сестра хочет, чтобы он встал во главе Западной столицы.

Спустя некоторое время желание Хаку-у было исполнено — по велению судьбы, в прошлом году Лакан поручил Рикусону посетить Западную столицу. Юноше предстояло вернуться в родные края.

По правде говоря, в городе кто-то всё ещё мог узнать Рикусона. Со смесью предвкушения и дурного предчувствия он отправился в Западную столицу.

Удивительно, но там к нему отнеслись как к обычному гостю. Никто не догадывался, что он — потомок семьи, которая когда-то правила Западными землями.

Ещё более поразительным было то, что Гёку-оу, казалось, совершенно не узнавал Рикусона.

Западная Столица процветала. Её нынешнее состояние могло превзойти даже времена правления клана И.

Несмотря на трагичные события прошлого, жители Западной Столицы оставались прирождёнными предпринимателями.

Учитывая темпы развития города, можно было предположить, что произошедшее семнадцать лет назад было лишь неизбежным злом в истории Западных Земель.

Однако, Рикусон не забывал о причинах катастрофы, погубившей его семью. Во время его пребывания в Столице, Гёкуэн вызвал Рикусона к себе в кабинет.

— Что думаешь о Западной столице?

Гёкуэн уже давно заметил беспокоящие его изменения в характере сына. Даже небольшие перемены за десятки лет превращаются в необратимые. А сейчас Гёкуэн должен был на неопределенное время покинуть Западные земли и перебраться в Императорскую Столицу.

Должно быть мужчину волновало то, что в его отсутствие Гёку-оу улизнёт из-под отцовского контроля, и это приведет к непредсказуемым последствиям.

Действительно, Гёку-оу — не тот человек, которому следует слепо доверять. И теперь Гёкуэн желал контролировать воспитанника руками Рикусона.

— Почему бы тебе самому для разнообразия не приструнить его?

Уже более десяти лет, с того дня как мальчик взял имя Рикусон, он не позволял себе разговаривать с Гёкуэном в таком тоне.

Рикусон вернулся, остановившись по рекомендации Гёкуэна в Западной столице. В качестве надзирателя для Гёку-оу, а в случае чего — и палача…

Императрица Гёкуё, вероятно, поняла, почему Гёкуэн принял такое решение. Она велела Хаку-У отправить её брату письмо голубиной почтой.

Рикусона прошиб холодный пот, когда некоторое время назад брат Императора пытался узнать, каким образом разбойники общаются между собой на больших расстояниях. Ведь метод общения с помощью голубиной почты — это особое средство связи, раскрывать которое нельзя даже членам императорской семьи.

«На Ваше усмотрение».

Он не мог действовать, основываясь только на содержимое письма императрицы. Рикусон долго размышлял об этом. Оставалось надеяться, что Гёку-оу сможет исправиться и избрать верный путь.

— Из всех возможных чисел мне выпало именно несчастливое.

Если бы только Рикусон присматривал за Гёку-оу, всё было бы намного лучше.

Почему этот человек стал до такой степени извращённым?

Почему никто ничего не посоветовал?

Почему именно Рикусон был вынужден что-то с этим делать?

Нет, это неправильно.

Рикусон таил в сердце давнюю надежду. Надежду, что настанет тот день, когда он отомстит за мать и сестру.

Наконец, это желание исполнилось.

— Больше я ничего не хочу.

Некоторые люди, похоже, желают переложить ответственность на других, предлагая кандидатов на место Гёку-оу, бывшего главы Западной столицы. В мирное время всё могло бы быть иначе, но никто не хотел выступать в качестве лидера в голодные годы из-за нашествия саранчи.

Кто-то даже предлагал Рикусону стать заместителем Гёку-оу, на что он не мог не ответить следующее:

— Я осмелюсь предположить, что Лунный Принц — наиболее подходящий вариант.

Брат Императора был шокирован, услышав такое. Рикусон почувствовал укол вины в сердце, но в тоже время подумал:

«Теперь есть кое-кто ещё, кто разделит со мной ответственность за управление городом».

— Что же нам теперь делать?

Рикусон был подавлен. Он растерял весь свой энтузиазм и теперь перекладывал на других то, чем не желал заниматься сам. Даже сейчас он игнорировал свои обязанности, расположившись на дереве.

Прошло чуть больше 10 лет, и цель его жизни была выполнена, оставив после себя лишь пустоту. Он даже не почувствует, если перестанет дышать прямо сейчас.

То, что совершил Рикусон — аморально, но он лишился возможности понести наказание.

Осознавая, насколько презренным он стал и как низко пал, Рикусон считал своё существование отвратительным. Солнечный свет бликами пробивался сквозь листву дерева. В небе можно было разглядеть силуэты пернатых.

— Здесь летают птицы.

Наблюдая за их грациозным полетом, он вспомнил те времена, когда желал превратиться в ветер.

После обряда посвящения, он бы носил одежду с вышитыми узорами. Рикусон мог бы стать торговцем, или лодочником, или отправиться в путешествие по дальним странам. В то время перед ним открылось бы бесчисленное количество возможностей.

— Отправиться в путешествие…

Рикусон отметил про себя, что это была бы неплохая идея, и спустился с дерева вниз. Он мог бы поселиться где-нибудь в безлюдном месте, зажить беззаботно и в конце жизненного пути превратиться в груду сухих костей на обочине дороги.

— Нет!

Рикусону показалось, будто бы послышался чей-то голос. Обернувшись, он никого поблизости не обнаружил — дул лёгкий ветерок, а в небе порхали птицы.

— Разве я не говорила тебе, чтобы ты служил Западной Столице?

Просто послышалось. В ушах сливались звуки шелеста ветра и пения птиц, что могли сойти за голос молодой девушки.

Впрочем, словно ей в ответ, Рикусон произнёс:

— Сестра, что ещё я должен сделать?

Молодой человек почувствовал новый порыв ветра.

— Ты и впрям безжалостна.

Рикусон, рассмеявшись, лёг на землю лицом вверх. Небо было бескрайним и ясным, ветер обдавал освежающим бризом.

Пройдет ещё немало времени прежде, чем Рикусон отправится в путешествие.

Придётся подождать до тех пор, пока Западная столица не восстановится, а на лицах людей вновь не заиграют улыбки.Для того, чтобы исполнить желание матери и сестры…

Рикусон принял решение: он останется здесь ещё ненадолго

[П.п: Вот мы и закончили 11 том. 12 том я начну после небольшого перерыва. У меня проблемы со светом и даже эти главы я делал уже без света]

Бонусные примечания переводчика на английский

11

Покажите мне Сёги!

Здравствуйте, добро пожаловать в размышления команды переводчиков по поводу 11-го тома "Монолога фармацевта"! В этих очерках мы уже много времени посвятили распространенным формам, которые принимают трудности перевода. На этот раз давайте рассмотрим проблему локализации, которую не каждый день встретишь.

В 3-ей главе герои обнаруживают записи игр сёги, которые даны в стандартной нотации сёги.

На клочках были надписи вроде "S59" и "+B83". Даже Маомао, не интересовавшаяся сёги, поняла, что это надписи, показывающие, как двигались фигуры в матче сёги. В этих обозначениях использовались иностранные цифры, не применявшиеся в провинции Ка-ши, возможно, для удобства чтения.

Неужели это что-то значит? Маомао сдержала стон. Вместо этого она обратилась к Онсоу: — Нет ли у вас другой доски для сёги и фигур, которые мы могли бы позаимствовать?

Когда ты чего-то не понимаешь, нет ничего лучше, чем попробовать.

Онсоу предоставил материалы, и Маомао, со щелчком, начала расставлять фигуры.

— Посмотрим... S59 будет...

Она пыталась поставить кусочки так, как было указано в записях, но всё больше подозревала, что это бесполезное занятие. Она уже собиралась поставить одну из пешек, как вдруг остановилась.

— Забавно, — вмешалась Чуэ, глядя на доску. — Здесь сказано, что пешка должна переместиться на второй ряд.

— Ха! Даже я знаю, что это незаконный ход.

Даже Рихаку включился в игру.

[П.п: вот так в нашем переводе:

На пергаменте было написано: «Серебряный генерал на клетку 5 по вертикали, 3 по горизонтали», «Драконий конь на клетку 8 по горизонтали, 3 по вертикали». Маомао не интересовалась игрой в Сёги, но даже она понимала, что это «кифу», запись ходов. Положение фигур на доске для удобства записывается комбинацией иностранных цифр, которые обычно в стране не используются, и иероглифов.

«Что за ерунда?» — у Маомао разболелась голова.

— Нет ли у вас другой доски для сёги и фигур, которые мы могли бы позаимствовать?

Она взяла у Онсоу доску. Если ты в замешательстве, лучший способ разобраться — это эксперимент.

Она расставила фигуры на клетки в соответствии с записью.

—  Итак, Серебряный генерал на 5 по вертикали…

Хотя фигуры помещались на доске в соответствии с записью, особого смысла в этом всё равно не было. Маомао внезапно остановилась:

— Забавно, — вмешалась Чуэ, глядя на доску. — Здесь сказано, что пешка должна переместиться на второй ряд.

— Ха! Даже я знаю, что это незаконный ход. — Рихаку тоже подключился к обсуждению.

]

Наша задача в этом томе заключалась в том, как оформляются записи матчей сёги в японской нотации по сравнению с западной. Приступая к работе над этим отрывком, мы исходили из того, что "подобное переводится подобным" — другими словами, чтобы дать английским читателям возможность почувствовать то же, что и японским, было бы справедливо перенести японскую нотацию сёги на принятый в английском языке стиль. Казалось бы, всё просто, верно?

Проблема заключалась в том, что стандартная нотация сёги существенно различается в японских и англоязычных текстах, и это создавало загадку для перевода.

По своей сути японская нотация сёги требует, чтобы для хода были указаны только два свойства: местоположение фигуры на доске (записывается в виде двух символов: первый написан арабскими цифрами и обозначает столбец на доске, а цифра кандзи — строку) и перемещаемая фигура (записывается в виде одного символа кандзи, обозначающего эту фигуру). В приведенном выше тексте то, что мы транскрибировали как S59 в английской нотации, в японской нотации выглядит как 5九銀 (го-кюу-гин) — 5-й столбец, 9-я строка (九 — кандзи для 9), а фигура — 銀, что в наших переводах мы называем Silver General( Серебряный генерал) .

Английская нотация предполагает те же аспекты, что и японская, но с одной дополнительной особенностью: ходом, который делает фигура. В английском языке каждая фигура обозначается буквой (S для Silver General), а место назначения записывается двумя цифрами, обе арабские (5-й столбец 9-й строки записывается как 59). В западной нотации между фигурой и местом назначения ставится символ, обозначающий тип хода (- означает простой ход и т. д.) P-24 означает, что пешка (P) делает простой ход (-) на 2-й столбец, 4-ю строку (24) на доске.

Итак, подведём итог: в обеих системах указывается фигура, делающая ход, но в западной нотации она ставится в начале последовательности, а в японской — в конце; западная нотация включает тип хода (простой ход, ход с взятием и т. д.), что не обязательно в японской; и обе системы включают пункт назначения, но опять же, в японской нотации он ставится в начале, а в западной — позже.

Казалось бы, всё просто, но есть и другие нюансы, из-за которых обозначения в переводе могут выглядеть ещё более экзотично, чем в оригинале. Например, среди прочих ходов упоминается 8三馬 (арабская 8, кандзи 3, "Uma"). Uma, "конь" — это японское сокращение для "рюма", "драконьего коня", который является продвинутой формой слона (kakugyou). В то время как в японском языке для обозначения каждой из продвигаемых фигур используются отдельные кандзи, как здесь, в западной нотации используется код исходной фигуры, которому предшествует знак плюс. Таким образом, продвинутый слон обозначается как "+B", а полная нотация этого хода: "+B83".

[П.п:  "B" от английского названия фигуры "Bishop"]

(Кстати, строка о том, что в записях используются: "иностранные цифры, не применяемые в провинции Ка-ши", — это прямой перевод японского текста. Поскольку Маомао и её спутники, очевидно, пишут с помощью того, что мы бы назвали китайскими иероглифами, мы решили, что будет справедливо назвать арабские цифры "иностранными", независимо от того, одна она или две. Это ещё одно из множества мелких соображений, которые учитываются в, казалось бы, случайных строчках).

Основная проблема локализации возникает с репликой Чуэ, которую мы перевели как " Здесь сказано, что пешка должна переместиться на второй ряд". В японском языке эта строка довольно краткая: "Nifu desu yo!". Слово "нифу" — это обозначение в сёги 二歩, или кандзи для 2, за которым следует иероглиф "пешка" (буквально "пехотинец"). Иными словами, начальная арабская цифра (столбец на доске) не приводится, скорее всего, не потому, что её нет в изучаемых записях, а потому, что это не то, что интересует Чуэ. Мы уже знаем, что номер кандзи указывает на ряд, в котором находится фигура. Пешка во втором ряду поражает её, потому что, как, видимо, известно даже Рихаку, пешки начинают с третьего ряда и не могут двигаться назад.

Всё это хорошо, но поскольку в западной записи фигура, столбец назначения, ряд назначения, мы не можем указать только фигуру и ряд, не оставив пробела. Пришлось бы написать что-то вроде "P...2", что выглядит смешно и может даже не иметь смысла, не говоря уже о том, как это будет произнесено вслух, ведь строку произносит Чуэ. Следовательно, нам нужен был способ вписать в строку только релевантную информацию, и использование её в качестве пояснения показалось нам наиболее удобным способом сделать это.

Это относительно незначительный момент в грандиозной схеме вещей — все эти соображения направлены на благо практически только этой одной строки, и это не та тема, которая поднимается в других частях книги. В переводе даже самые незначительные вещи могут иметь удивительно большую историю.

До следующего раза, развлекайтесь, читайте больше, и до встречи в 12-м томе!

Иллюстрации(расширенные)

Том 12

Характеристика персонажей

Маомао

Раньше работала аптекарем в квартале удовольствий. Поработав в Заднем дворце и при императорском дворе, в настоящее время она работает придворной дамой у врача в Западной столице. Она любит лекарства, яды и алкоголь, но с тех пор, как приехала в Западную столицу, не может их много употреблять. Она размышляет над своим положением, в то время как её окружение поглощает её. Двадцать лет.

Джинши

Младший брат Императора. Юноша с внешностью небесной девы. Из-за смерти Гёку-оу испытывает различные проблемы. В частности, Рикусон часто подталкивает его, и он думает в конце концов отомстить. Хотя у него низкая самооценка, у него есть способность стать прекрасным правителем в мирное время. Настоящее время: Ка Зуйгэцу. Двадцать один год.

Басен

Слуга Джинши, сын Гаошуна. Поскольку у него более слабое чувство боли, чем у обычных людей, он может проявлять силу, превосходящую человеческие возможности. С тех пор как приехал в Западную столицу, часто работал со своим отцом Гаошуном, но редко видел родителей вместе, и почему-то иногда нервничает, когда они вместе. Хранитель семейной утки Джофу. Двадцать один год.

Чуэ

Жена Барёу, сына Гаошуна. Она фрейлина Джинши, но, похоже, служит другому человеку.

Рихаку

Военный офицер. Он сопровождает Маомао в качестве телохранителя. Хотя он дружелюбный человек, как большая собака, он не колеблется действовать жестоко, когда это необходимо.

Брат Лахана

Старший брат Лахана. На самом деле он очень хорош в своём деле, но, поскольку он этого не осознает, он постоянно остаётся в проигрыше. Думаю, мы скоро узнаем его настоящее имя.

Шарлатан

Евнух. Он врач заднего дворца, но живёт в основном за счёт удачи, а не способностей. Он хорошо умеет избавляться окружающих от плохого настроения. Совершенное оружие против «клана Ла».

Гаошун

Отец Барёу и Басена. Выносливый воин, бывший сопровождающий Джинши. Он сопровождает Джинши в Западную столицу в качестве телохранителя. Его жена Таомэй также сопровождает Джинши и часто бывает с ним, что иногда заставляет двух его сыновей чувствовать себя неловко.

Лакан

Биологический отец Маомао, племянник Луомена. Чудак с моноклем. Он любит Маомао, но всё идёт ему во вред. Он  воплощение нуля или ста, и если его использовать неправильно, он может сделать всё, что угодно.

Рикусон

Бывший заместитель Лакана. В настоящее время работает в Западной столице. Обладает талантом запоминать лицо человека, как только он его увидит. Выживший после уничтожения клана И, он тайно убивал врагов своей семьи. Возможно, потому, что он достиг цели своей жизни, его напряжение ослабло, и его нынешнее хобби — возиться с младшим братом Императора.

Гёкуэн

Отец императрицы Гёкуё. Он правил Западной столицей, но приехал в Имперскую столицу, когда его дочь стала императрицей. Он поручил Гёку-оу исполнять обязанности правителя Западной столицы, а в помощь ему отправил Рикусона, работавшего в Императорской столице.

Гёку-оу

Старший сын Гёкуэна; Сводный брат императрицы Гёкуё. Он правил западной столицей вместо своего отца. Пользовался большой поддержкой в Западной столице, но в какой-то мере пренебрегал Джинши. Он был убит за то, что связывал свои личные обиды на иностранцев с политикой.

Суйрэн

Фрейлина и няня Джинши. Несмотря на свой пожилой возраст, она сопровождает Джинши в Западную столицу.

Барёу

Сын Гаошуна, старший брат Басена. Плохо переносит межличностные отношения и легко заболевает. Хорошо ладит с семейной уткой.

Заместитель Министерства обрядов Ру

Заместитель главы Совета обрядов. Прибыл в Западную столицу вместе с Джинши. Дядя Яо, колеги Маомао.

Джофу

Белая утка с чёрным пятном на клюве; она вылупилась у Лишу, но, увидев Басена, привязалась к нему и последовала за ним в Западную столицу. Она очень хорошо ориентируется на местности и появляется где угодно, чтобы её покормили.

Императрица Гёкуё

Законная жена императора. Хотя она родом из Западной столицы, она испытывает смешанные чувства к своему сводному брату. Двадцать два года.

Дахай

Третий сын Гёкуэна. Он руководит судоходством в Западной столице

Шикёу

Старший сын Гёку-оу. Двадцать пять лет.

Иньсин

Старшая дочь Гёку-оу. Двадцать четыре года.

Фэйрон

Второй сын Гёку-оу. Государственный чиновник. Двадцать три года.

Фуран

Третий сын Гёку-оу. Мужчина с низким статусом. Восемнадцать лет.

Сяохон

Внучка Гёку-оу, дочь Инсин. Из-за привычки есть волосы у неё развилась кишечная непроходимость, которую Тянью и Маомао удалили хирургическим путём.

Гёкудзун

Внук Гёку-оу, сын Шикёу. Злобный сорванец.

[П.п: 鴟梟(Шикёу) — означает "Зловещая Сова".

銀星(Иньсин) — означает "Серебрянная звезда".

飛龍(Фэйрон) — означает "Летающий дракон".

虎狼(Фуран) — означает "Тигр и волк".

小紅(Сяохон) — означает "Маленький красный"

玉隼(Гёкудзун) — означает "Нефритовый сокол"]

Пролог

Она хотела быть ценной.

Для её отца самым драгоценным сокровищем в жизни были они с матерью. Она стремилась быть для кого-то столь же ценной и незаменимой.

Её мать исчезла. А с её уходом развеялась иллюзия, что она была любимой дочерью.

Собственная мать считала её средством для обретения временного покоя. Когда-то она была самым дорогим членом семьи для её дочери и мужа, однако относилась к ним только как к инструментам, которые нужно менять в зависимости от ситуации.

Отец, слепо любящий и доверяющий матери, вскоре ушёл из семьи и больше никогда не возвращался. Скорее всего, его настигла смерть вдалеке от дома.

Когда отец, который оберегал её, словно жемчужину на ладони, ушёл — она действительно стала никому ненужной.

Что же ей делать?

Если ты не принадлежишь ни к одному из кланов, это равносильно тому, что бы стать невидимкой. И никто не знает, как это исправить.

Поэтому она отправилась на поиски своей матери.

«Я достойна быть частью клана. Я обязательно этого добьюсь».

Эта идея преследовала её на протяжении всего пути. Она надеялась найти место, где ей не придётся быть никем.

Не удалось загрузить изображение. Либо оно удалено. Пожалуйста, сообщите нам об этом

Глава 1 - Эгоистичный мальчик из главной резиденции

С момента смерти Гёку-оу прошло десять дней.

Когда умирает важный человек, то приходится безотлагательно выполнять множество дел. Но у Маомао работы не прибавилось: она продолжала смешивать лекарства, лечить раненых и выписывать больным рецепты.

Суть работы чиновников всегда остаётся неизменной. В каком-то смысле, это придаёт оттенок беспечности. Количество работы увеличивается, но суть остаётся той же. Однако, ответственные чиновники не могут сильно расслабляться: они должны следить за подчинёнными с высоты своего положения и, при возникновении проблем, принимать оперативные решения, предварительно их обдумав. Как правило, верные и честные государственные служащие, стоящие у руля, страдают физическими и душевными болезнями. Так и Джинши, находясь на Западе, продолжал нести бремя должностных обязанностей, несмотря на то, что он был истощён физически и психологически.

«А я думала, что он уже научился отлынивать от служебных дел».

Когда Маомао вместе с Шарлатаном подошли к комнате Джинши для осмотра, в дверях стоял гражданский чиновник с документами в руках. Неожиданный гость её очень удивил.

— На сегодня всё, — Гаошун с усталым лицом отклонил бумаги чиновника.

Встретившись взглядом с Маомао, он безэмоционально склонил голову в знак приветствия. Его серьёзный вид разбавляла находящаяся рядом утка Джофу, дёргающая мужчину за рубашку в попытке выпросить лакомство.

Находясь во внутреннем дворце, он часто подкармливал кошку Мяомяо. Кажется, после приезда в Западные земли, Гаошун проделывал тоже самое с уткой.

— Интересно, как чувствует себя Лунный Принц? — спросил Шарлатан, глядя вслед уходящему чиновнику. Рядом с Гаошуном доктор чувствовал себя спокойнее. Причиной тому могло быть то, что они знакомы ещё со времён службы в заднем дворце.

—  Измождён, но думаю, скоро восстановит силы, — задержав пристальный взгляд на Маомао, Гаошун пригласил их пройти внутрь.

Процедура прошла как обычно: после формальной консультации Шарлатана отослали обратно в клинику, оставив только Маомао:

— Что ж, молодая леди, дальше ты без меня.

Доктор-шарлатан ушёл, а Маомао прошла в покои Джинши. Юноша лежал на кровати навзничь с распростёртыми руками, устремив взгляд в потолок. Казалось, что за время разговора с Шарлатаном, он израсходовал весь запас безупречных улыбок. В покоях ощущалось стойкое чувство апатии, смешанной со злостью.

— Я не позволю тебе уйти, Рикусон, — пробормотал Джинши.

Скорее всего, беспечный молодой человек вновь переложил все обязанности на брата Императора.

— Вы трудитесь в поте лица.

— Это довольно тяжело даётся.

— В таком случае я сразу же приступлю к делу. Позвольте мне осмотреть вашу рану.

Надутое лицо Джинши делало его больше похожим на разозлившегося ребёнка, нежели взрослого. Он стянул верхнюю одежду и снял бинты, которые были обвиты вокруг живота.

На самом деле, в бинтах уже не было необходимости. Ранее повреждённая раскалённой кочергой кожа уже зажила, оставив лишь ярко-розовый шрам в форме цветка.

Если бы шрам не находился на боку юного принца, то Маомао даже сочла его привлекательным. Этот факт не давал даже попытки восхититься им. Лоскуты ткани были необходимы лишь для того, чтобы спрятать отметину от посторонних глаз. Кроме того, в случае удара мечом в живот – это может предотвратить разрыв кишечника.

Маомао понимала, что мазь на самом деле больше не нужна, но продолжала её наносить на место ожога для увлажнения кожи и снова перевязывала живот бинтами. Она просила Джинши делать это самостоятельно, но он всё равно настаивал на её участии.

— Вот и всё. Я закончила.

— Но бинты замотаны криво.

— Нет, всё ровно.

— Думаю, нужно перевязать снова.

Обычно Джинши находил работу Маомао неудовлетворительной, когда хотел с ней чем-то поделиться. Пусть для Маомао перевязка — дело достаточно хлопотное, она согласилась всё переделать, потакая просьбе принца. Если бы она вышла из покоев сразу после осмотра, то встретилась бы с полным горечи взглядом Гаошуна.

— Что-то произошло?

— Намедни меня посетил господин Ру.

Похоже, Джинши собирался ей многое рассказать. Маомао была уверена, что ему необходимо лечь спать пораньше для восстановления сил, но навряд ли дело было в физической усталости — его куда больше беспокоило моральное истощение.

На приём к Джинши приходили разные люди. Ради общения с гостями ему приходилось выкраивать время в своём плотном графике, пока он занимался оформлением различных документов.

В последние дни его особенно часто навещал один из крупнейших чиновников Западной столицы и сводные братья Гёку-оу. Маомао было известно совсем мало о высокопоставленном лице по имени Ру. Она знала лишь то, что он связан с Министерством обрядов. Чуэ рассказала, что этот человек — дядя Яо, которая была придворной дамой, как и Маомао. Маомао была очень удивлена этому факту.

«Тот самый…»

Тот самый дядя, желающий выдать Яо замуж любой ценой. В один из дней Маомао, проходя мимо, случайно столкнулась с этим мужчиной. Ей показалось, что министр не отрывал от неё взгляда. Причиной могло быть то, что Яо и Маомао — коллеги, и по неизвестным причинам его это напрягало.

— Значит, министр Ру хотел поговорить с вами?

С одобрения Джинши Маомао опустилась в кресло и пригубила вино. Поскольку она уже завершила обработку раны, то было бы справедливо принять это в качестве награды за выслушивание жалоб.

— Да, он пришёл просить меня вернуться в столицу как можно скорее.

— Почему бы вам не вернуться сейчас? — спросила Маомао. — Вы же можете просто уехать.

Лунному Принцу не было никакой необходимости оставаться в Западной столице. Но Джинши не мог просто взять и уехать в такое время. В любом случае это было не в его характере. Он всегда нёс ответственность за всё, что делает. Подобные личности зачастую страдали во благо других. Судя по всему, именно по этой причине Рикусон избегал любой ответственности, которую хотели возложить на него.

Люди с сильным чувством ответственности чаще других страдают от сердечных заболеваний. Маомао хорошо это понимала, ведь благие намерения не всегда приносят хороший результат.

— Мне кажется, что в Западных землях достаточно людей, обладающих необходимыми способностями, чтобы заменить господина Гёку-оу. Тот же господин Гёкуэн всё ещё жив. Неужели он ничего не говорит о своём сыне?

Честно говоря, если ребёнок умирает вдали, то родителя охватывает паника. Но видимо, Гёкуэн не собирался возвращаться в Западную столицу, ссылаясь на преклонный возраст.

«Однако, если бы он вернулся, всё было бы иначе».

Если Гёкуэн вернётся в Западную столицу, то в центральном Правительстве могут возникнуть волнения. Несмотря на то, что госпожа Гёкуё имела статус Императрицы, многие всё равно ненавидели её родословную. У её сына рыжие волосы и голубые глаза, унаследованные от матери. Маомао видела мальчика в младенчестве и ожидала, что его светлые черты с возрастом станут более выраженными. Она понимала, что это может повлечь негодование людей из-за его непохожести на других жителей.

К тому же, некоторые высмеивали провинцию И-сей называя её захолустьем.

Помимо этого, через несколько месяцев, после рождения наследника, супруга Рифа родила сына. И вполне вероятно, что есть достаточно недоброжелателей, желающих сместить наследника престола при удобном случае.

«Политика неизменно влечёт за собой проблемы, превращая жизнь в хаос».

В качестве закуски к вину Маомао подала сачиму*. Это выпечка из муки, обладающая незабываемой воздушной текстурой. Могло показаться, что для Джинши сачима — немного простая закуска, но в условиях проблем с поставками продовольствия, иметь возможность съесть её — настоящая роскошь.

— Похоже, господин Гёкуэн хочет, чтобы Западной столицей управлял ближайший член семьи Гёку-оу. Так говорится в письме. Но не лучше ли ему просто назвать имя?

Видимо поэтому сыновья и дочери Гёкуэна никогда не хотели править Западной столицей. Вероятно, они уже обсуждали этот вопрос с братом Императора.

— Ведь... Второй и третий сын господина Гёкуэна часто наведываются на приём, не так ли? Не можете ли вы попросить этих двух мужчин позаботиться о Западной столице? Я думаю, наместник обсуждал с ними этот вопрос.

Она никогда не слышала имени второго сына, но знала, что третьего зовут Дахай. Он был одним из посетителей, который недавно был на приёме у Джинши.

Дахай — трудолюбивый мужчина тридцати пяти лет, который, как говорят, занимался портовым бизнесом в Западной столице.

— Господин Дахай пришёл сегодня с просьбой.

— Возникли какие-то проблемы?

Быстрая смена настроения Джинши не позволяла предположить, что произошло. Можно было наблюдать, как он колебался из крайности крайность.

— Господин Дахай поинтересовался, не желаю ли я переехать в другую резиденцию неподалёку.

— В другую резиденцию? Но почему?

Маомао в замешательстве наклонила голову.

— Да так, сущий пустяк. Просто мне предложили переехать из этой резиденции в дом, неподалёку от главного.

— Понятно.

— В этом нет ничего страшного, согласна?

— Господин Джинши, разве не вы только что сказали, что это сущий пустяк?

Дом, о котором шла речь, находился совсем рядом с главной резиденцией. Туда можно было дойти, напевая песню по дороге.

— Если мы переедем в тот особняк, то Правительство будет совсем рядом. В целом, это даже удобнее, в случае срочного совещания.

— Думаю, да.

— Я полагаю, что ты опасаешься переезда в новое место, поэтому я хочу дать тебе возможность свыкнуться с этой мыслью.

— Вы говорите так, словно подбираете котёнка с улицы.

Джинши совсем размяк: он даже перестал контролировать выражение лица из-за усталости.

— Если я буду действовать с той же скоростью, как говорю, то боюсь, что моё возвращение в Центр снова отложится на неопределённый срок.

Похоже, его уже посещали мысли о том, что он не вернётся домой, но сейчас он сказал, что дата возвращение откладывается на неопределённый срок.

Очевидно, что сердцем Джинши стремился обратно в столицу, но разум велел ему остаться на Западе. Неприятно находиться между молотом и наковальней.

— Если вы не хотите этого переезда, то почему не откажетесь?

— Я бы хотел ответить отказом. Но ты же знаешь, что жители Западной столицы говорят о брате Императора?

— Одни восторженно описывают вашу красоту, а другие обвиняют вас в убийстве господина Гёку-оу, — честно ответила Маомао после непродолжительного молчания.

— Именно.

— Вы действительно сделали это?

— Я не делал этого!

«Я тоже так считаю».

Похоже, Джинши очень плохо разбирается в убийствах и других заговорах, впрочем, как и в делах любовных. Когда он играл роль евнуха, то казался беспринципным и уверенным в себе, но в последнее время всё чаще напоминал ребёнка.

— Впрочем, ходят слухи, что я здесь, чтобы захватить власть в Западной столице.

— Вместо того, чтобы приезжать в такой засушливый регион, выгоднее было бы остаться в Центре и потихоньку вести дела оттуда. Например, покупать и запасать зерно, а потом продавать его по высокой цене, чтобы получить прибыль.

— Достаточно жёсткое высказывание.

— Так мне говорила Чуэ.

Служанка, которая иногда приходила к Маомао, чтобы скоротать время за игрой, становилась болтливой, выпив лишнего.

— В случае, если вы отправитесь в ту резиденцию, не вызовет ли это бóльших подозрений?

— Братья и дети Гёку-оу живут в том доме. В целях безопасности семьи было принято решение поселить всех вместе, нежели охранять разные резиденции.

— Вы уверены, что никто не ворвётся в ваши покои с мечом в попытке убить из-за чувства мести за отца и брата?

Он молчал доли секунды, обдумывая сказанное.

— Надеюсь, что нет. Если бы они хотели действовать так импульсивно, то им следовало бы послать убийцу или кого-то в этом роде.

Учитывая, как часто Джинши сейчас должен был присутствовать в Правительстве, то намного проще и безопаснее отправляться туда прямо из особняка. Маомао и все сопровождающие переедут вместе с ним?

«Я не хочу переезжать».

Стоило подумать, что вокруг неё будет ошиваться странный старик, как становилось не по себе только от одной этой мысли. Она помнила, что Стратег временно находился там, поэтому Маомао хотелось сохранить своё нынешнее положение.

— Не думаю, что я принесу вам какую-то пользу, Господин. Но видимо, мой отказ не имеет значения, верно? Так почему же вы в замешательстве?

— Я понимаю, о чём ты переживаешь. Проблема в том, что если я не буду действовать инициативно и не выражу своего хорошего расположения к их семье, то мы ничего не добьёмся.

«В этом-то и проблема».

Поведение Джинши слишком прямолинейно и им можно легко воспользоваться при первой возможности. Маомао ценила такой темперамент, но в то же время ей было его жаль.

Она считала, что он должен отказать им в просьбе. Когда она собиралась поделиться своими мыслями, Джинши заговорил:

— А ещё... в этом доме кое-что есть…

— Что? — Маомао в замешательстве наклонила голову.

— Оранжерея. Разве ты не видела её, когда мы приезжали сюда в прошлый раз?

— Оранжерея!

Глаза Маомао загорелись. В прошлом году, когда она гостила в особняке, она видела кактусы, посаженные в саду, так почему же она не помнила об этой оранжерее?

— Мне сказали, что если ты переедешь туда, то сможешь использовать её для выращивания лекарственных растений…

Джинши взглянул на Маомао и улыбнулся:

— Но, Маомао, ты можешь остаться жить в этой резиденции, если хочешь. Ничего страшного.

— О чём вы говорите, господин Джинши? Пожалуйста, не волнуйтесь! Разумеется, я последую за вами!

Маомао так сильно хлопнула себя по груди, что поперхнулась.

Переезд в главную резиденцию прошёл гладко. На самом деле, отсутствия Шарлатана никто бы не заметил, но он переехал вместе со всеми.

Всё же, были люди, которые хотели остаться на старом месте и избежали переезда.

— Оранжерея? Я в этом не силён. Всё же, она находится недалеко, так что я останусь на своём месте.

Брат Лахана выглядел крайне удивительно с уткой на голове и козой под боком.

— Я думала, что ты хочешь, чтобы все посевы предоставили тебе, как эксперту.

— Ты называешь меня экспертом! Ну, не то чтобы я не знал, как это делается, но готов делать только то, с чем сам могу справиться. Всё, что я могу сделать — это следовать тому, чему научился.

«Это тоже профессионально — уметь сказать, что ты не можешь что-то сделать», — подумала Маомао, но решила промолчать. Такие люди гораздо надёжнее тех, кто делает вид, что всё знает.

— По правде говоря, я хорошо разбираюсь в зерновых культурах и крупах, но о травах ты знаешь значительно больше, чем я.

— Это так.

«Он признаёт факт, что не разбирается в травах».

По доброте душевной Маомао сделала вид, что не слышала слов брата Лахана.

— Ну, в любом случае это место очень близко к моему дому. Если тебе что-нибудь понадобится, зови меня.

— Хорошо. Большое спасибо.

Маомао склонила голову в знак благодарности брату Лахана. Даже если бы он не сказал этого, она, вероятно, всё равно часто обращалась бы к нему.

Новая резиденция гораздо больше других, и аптека, где теперь работали Маомао и Шарлатан, была очень просторной.

Она помнила, что раньше доктор Ри отвечал за это место.

Среди врачей, присланных из столицы, он был самым опытным и требовательным. В последний раз, когда она встретила его, то отметила, что его жизнь наполнена тяжёлым трудом.

«Похоже, что он всё ещё находится в городском лазарете».

Большая часть лекарств оказалась уже перевезена в клинику. Полки, кровати и стулья удобно расставлены. К тому же Маомао и остальные взяли с собой немного инструментов, потому наведение порядка кончилось быстро.

— Хотите, я  обустрою  комнату  молодой леди?  — доктор-шарлатан почему-то сказал это с блестящими глазами, держа в руке вышитую занавеску.

— Нет, я сама справлюсь, так что лучше идите и приведите в порядок свою комнату.

Маомао решила, что больше никогда не будет спать в безвкусной комнате с развевающимися занавесками. Она подумала про себя, что в следующий раз, если не хватит бинтов, она разорвёт эту занавеску на них.

— Привет, Маомао, — к ней подошёл высокий и крепкий военный офицер.

— В чём дело, господин Рихаку?

— Я хочу сходить в уборную, ничего, если я уйду?

— Я уверена, что ничего страшного не произойдёт.

Рихаку был гораздо прилежнее, чем казалось на первый взгляд. У входа в новую аптеку стоял ещё один охранник, поэтому она не думала, что возникнут какие-то проблемы.

— Прошу прощения, что вынужден сделать перерыв.

— Всё хорошо, вы можете отлучиться.

Должность военных требует стоять почти сутки напролёт с  большими  перерывами  между  дежурствами.

Некоторые люди могут позавидовать такому отдыху, но, всё же, это тяжёлая работа.

Сдав пост другому охраннику, Рихаку отправился на поиски туалета. Он ещё не знал этого места, так что, возможно, вернётся в аптеку нескоро.

Тем временем Маомао переносила всевозможную утварь и раскладывала последние взятые вещи.

— Отлично, всё сделано.  — Она потягивалась, когда услышала шум.

— Ай! — крик шарлатана раздался снаружи аптеки.

Маомао вышла посмотреть, в чём дело. Она увидела Шарлатана, который прихрамывал перед входом в аптеку, растирая икру, и ребёнка, державшего в руках деревянный меч для занятий боевыми искусствами.

Охранник, похоже, обращал внимание только на Маомао и до доктора-шарлатана ему не было дела.

— Повержен, вредитель! Теперь ты знаешь, из чего ты сделан, бельмо на глазу!

Это был мальчик лет восьми-девяти. На нём была красивая одежда, а волосы аккуратно и тщательно убраны назад. Он выглядел, как молодой господин из хорошей семьи, но уже это было неважно.

Маомао присела на корточки и осмотрела икры Шарлатана. Скорее всего, останутся кровавые синяки, особенно если его ударили со всей силы деревянным мечом.

Она уставилась на ребёнка.

— Что ты делаешь?! — вскрикнула Маомао.

Мальчик вздрогнул от крика, но уже через мгновение шагнул вперёд и с уверенностью в голосе произнёс:

— Я наказываю только виновных.

«И в чём его вина?»

Маомао была готова подойти и ударить мальчика по голове.

— Юный господин, нет! — незнакомая девушка, вероятно, служанка, бросилась к мальчику, схватив того за руку.

— Прошу, простите!

Руки Маомао сжались в кулаки при взгляде на маленького грубияна, который стоял с надменным видом.

— Эй, пусти меня! Я убью их всех!

— Мой господин, так поступать нельзя, никак нельзя! Прошу извинить молодого господина, — склонив голову, служанка удалилась вместе с мальчиком.

Так как раздражающий объект пропал из поля зрения, Маомао разжала кулаки. Повезло, что мальчика сразу же увели: она была готова влепить грубияну оплеуху и даже не посмотрела бы, что тот был лишь ребёнком. Дети, которые не отличают хорошее от плохого, никогда не узнают, что такое вежливость.

— Господин, прошу у вас прощения, — из-за чувства вины лицо охранника приобрело красноватый оттенок. Рихаку оставил его ответственным и попросил подменить, а теперь из-за проявленной халатности Шарлатан получил травму.

— Не извиняйтесь. Помогите доктору вернуться в лазарет, пожалуйста.

— Ой, как больно!

Как только Маомао прикоснулась к повреждённому месту, реакция Шарлатана не заставила себя долго ждать. Пусть это не перелом, но, возможно, он не сможет передвигаться какое-то время.

Судя по внешнему виду и поведению служанки, вполне вероятно, что мальчик как-то относится к семье Гёку-оу.

Ещё до окончания переезда в новую резиденцию, у Маомао возникло неприятное предчувствие, будто случится что-то плохое.

«И это случилось довольно быстро».

Маомао наложила повязку на ногу Шарлатана. На следующий день икра, которая пострадала от невоспитанного ребёнка, распухла и болела.

— Ему следует отлежаться ещё два, может, три дня.

Маомао предположила, что пока доктор отдыхает в покоях, то на дежурствах ему появляться не обязательно. Но он ответил, что хотел бы продолжить выполнять свою работу, поэтому выгнать его из аптеки оказалось нелегко.

Присутствовал он на рабочем месте или нет — вовсе не имело значения: ход работы от этого не менялся.

Однако, Маомао не была настолько безразлична к Шарлатану, чтобы сказать это вслух.

— Ух, как больно…

— Простите, господин. — Рихаку грустно склонил голову.

Мальчик появился буквально из ниоткуда, как раз в тот момент, когда Рихаку отлучился, а назначенный на его место сослуживец потерял бдительность.

Одной из причин, почему грубияну так легко удалось напасть на врача, могло быть то, что ребёнок не представлял опасности в глазах охранника и не привлёк внимания.

«Это из-за того, что его единственная обязанность – защищать меня?» — проскользнула мысль в голове Маомао.

На первый взгляд, под защитой должен находиться старший врач. Поэтому их первостепенная обязанность — защищать доктора-шарлатана. Но по какой-то причине охранники следили не за ним…

К девушке охранники не проявляли какого-то особого отношения, но держали в голове, что в приоритете её безопасность. Вероятно, такое распоряжение было передано им от Джинши или Лакана.

«Совершенно не хочется, чтобы ко мне относились, как к дочери чудака».

Пока никто не заговорит об этом, она продолжит вести себя, как помощник врача, в лице которого она сюда прибыла. Этого достаточно.

Единственное, её беспокоило то, что такие действия могли подвергнуть Шарлатана опасности.

Похоже, человек, заменивший Рихаку вчера, служил военным офицером, но ещё не был знаком с обязанностями охранника высшего ранга. Рихаку не предусмотрел подобного и потому выглядел виноватым.

Охрана аптеки — ответственность Рихаку. Другие охранники работают по сменам, и в последнее время всё чаще стали появляться новые лица.

— Тук-тук! Можно войти? — кто-то вошёл, сделав вид, что постучал в дверь аптеки. Это была Чуэ.

— Я пришла навестить вас, доктор-шарлатан, — она принесла с собой виноград — довольно распространённое угощение в Западной столице.

— Спасибо, госпожа Чуэ. Простите, что заставил вас волноваться.

«Никто не услышал, что его только что назвали шарлатаном?»

— Сетсра Маомао, не хочешь ли ты узнать, кто оказался тем злым мальчиком, который вчера напал на доктора?

— Кто же он? Если мальчик живёт здесь, то должно быть, это внук или правнук господина Гёкуэна.

— Верно, он внук Гёку-оу.

«Я была в этом уверена».

Говорят, что разница в возрасте между Гёку-оу и Гёкуё настолько велика, что они могли бы приходиться друг другу отцом и дочерью. Поэтому неудивительно, что у сына или дочери Гёку-оу был ребёнок.

— Кажется, его зовут Гёкудзун, — произнесла Чуэ, взмахнув пальцем вверх.

Вероятно, Гёку-оу давал своим внукам и детям имена в честь птиц, как это делал его отец, Гёкуэн.

[П.п: Его имя значит Нефритовый сокол]

— А, и ещё кое-что… Гёкудзун прямо сейчас стоит перед аптекой вместе с матерью. Он изъявил желание извиниться за свои действия. Что скажете на это?

— Такие вещи следует обсуждать заранее, — Маомао взглянула на доктора. Тот, улыбнувшись, кивнул в знак согласия.

— Он ещё ребёнок. Если чувствует, что сделал что-то не так и нужно извиниться, пусть войдёт.

«Какой добрый старик».

Маомао считала, что Шарлатан уже достаточно пострадал, и была не согласна с его решением, но с недовольным лицом поспешила открыть дверь, чтобы впустить гостей, как хотел врач.

— Пожалуйста, войдите.

На пороге она увидела робкую женщину, а рядом с ней мальчика по имени Гёкудзун с хмурым выражением лица. Женщина заговорила первой:

— Мой сын поступил подло и, к сожалению, своими действиями обидел господина. Мне очень жаль, — она низко опустила голову, принося таким образом свои извинения. Женщина опустила ладонь на затылок мальчику, в попытке принудить его сделать тоже самое.

— Я не буду извиняться!

— Извинись!

— Нет, не буду!

Гёкудзун, демонстративно показывая свой скверный характер, привёл мать в отчаянье. Она резко подняла руку, и, после громкого шлепка, мальчик оказался на земле.

Пощёчина не оставляет синяков, но издаёт громкий звук. Травм быть не должно, но ребёнок ещё маленький, поэтому не выдержал силы удара.

— Извиняйся, я сказала!

Несчастная мать выглядела так, будто вот-вот заплачет. Возможно, её беспокоило воспитание сына или же внутри бушевали накопленные эмоции.

Гёкудзун фыркнул и поджал губы. По его лицу было понятно: он прикладывал все усилия, чтобы не разрыдаться.

— П…Простите.

Понятно, что это были лишь пустые извинения. Мальчик выглядел так, словно собирался повторить проказу ещё раз. Шарлатан с тревогой в глазах взглянул на мать и произнёс:

— Хорошо-хорошо, я не в обиде за случившееся. Всё в порядке, можешь поднять голову.

— Прошу, простите его. — Казалось, мать не была уверена, что сделала достаточно и отпустила голову ещё ниже. В отличие от неё, Гёкудзун поднял голову и дерзко посмотрел на врача. Этого мальчика явно не мучала совесть.

После того как мать с сыном покинули помещение, Маомао почувствовала внезапный наплыв усталости.

— Интересно, с ним всё в порядке? Пощёчина была такой сильной... — Шарлатан беспокоился о ребёнке, который даже не испытывал чувства сожаления о своём поступке.

— Это не редкость, когда бьют родители, господин. Какой юноша не падал в обморок от тренировок с мечом? — поделился своим мнением Рикаху.

— Точно ничего страшного? Я просто рада, что меня не били в детстве, — ответила ему Чуэ.

— Пощёчина — это нормально. Плохо, если наносят увечья, которые невозможно увидеть. Это равносильно сердечной ране, которую не видят остальные, — последней высказалась Маомао.

— В каких семьях вы все выросли?

Шарлатан был немного шокирован услышанным. Хоть он и был евнухом, но воспитывался в хорошей семье, так что родители вряд ли его били.

Однако Маомао, казалось, понимала его беспокойство.

— Как по мне, мать была слишком напугана из-за случившегося.

«Хотя это определённо было ошибкой — ранить личного врача брата Императора».

Это была большая ошибка. Но что-то ей подсказывало, что мать была обеспокоена не только этим.

— Желаете, чтобы я ответила на ваши вопросы? — Чуэ вновь подняла палец вверх, указывая на потолок.

— В чём же причина? — холодно спросил доктор-шарлатан.

Заинтересовался даже Рихаку. Внутри Маомао тоже вспыхнуло любопытство, но она не спешила активно его выражать, придерживаясь позиции: «Я просто послушаю вместе с остальными».

— Господин Гёку-оу скончался, и теперь народ в смятении, кто должен править Западными землями. Одни предлагают других сыновей господина Гёкуэна или кандидатуру Рикусона из Центра, а некоторые — даже Лунного Принца.

— Да, я слышала это.

«В основном из жалоб Джинши».

— Но знаете ли вы, что человека, который должен занимать эту должность, нет в списке кандидатов?

— Вы хотите сказать, что у Гёку-оу есть старший сын, которому можно отдать бразды правления? Так поступают обычно в императорской семье, — предположил Рихаку после непродолжительного молчания.

«Он прав. Однако…»

— Именно так. Но Гёку-оу не считал необходимым обучать своих детей политике — не хотел торопить события. Говорил, что у них совершенно отсутствует интерес к этому. Он словно вычеркнул детей из списка наследников. Вам не кажется это странным?

— Мне кажется, что старший сын должен был получить хотя бы начальное политическое образование, — выразил своё мнение Шарлатан.

— Сестра Маомао, наверное, уже догадалась, к чему я веду… Хочу сказать, что на самом деле старший сын Гёку-оу — непутёвый! — окончив фразу, Чуэ взмахнула руками, рассыпав из ниоткуда взявшиеся конфетти.

— С самого начала он получал достойное воспитание, как и подобает наследнику. Но спустя некоторое время, учёба начала даваться ему тяжело, и он стал плохим учеником.

— Плохим учеником?

— Запоздалый бунтарский период взял над ним верх. Хотя на тот момент у него была жена, которую выбрали родители, и даже дети, это не остановило его от свершения глупого поступка: он украл коня и исчез в неизвестном направлении.

В сознании Маомао тут же всплыл образ матери того самого злого ребёнка, с которой они недавно виделись.

— Члены семьи не считают его достойным наследником и даже рассматривают кого-то, не являющегося кровным родственником Гёку-оу. Стоит ли говорить, что старший сын действительно изгой семьи?

Рихаку скрестил руки.

— Получается… Старшему сыну Гёку-оу двадцать пять лет, несколько лет назад он оставил жену с детьми и сбежал из дома. Вот это да… Да он ходячая проблема!

«Неудивительно, что женщина была такой подавленной безо всякой на то причины».

Маомао внезапно осознала, что родственники, должно быть, часто твердили ей: «Это ты не уследила за мужем! Это твоя вина!»

— Он что-то ещё натворил?

— У господина Гёкуэна есть седьмой по счёту сын, он ровесник старшему сыну Гёку-оу. Отношения между ними напряжённые, они постоянно ссорятся. Между ними даже была настоящая дуэль на мечах. Они оба искусные воины и бой зашёл так далеко, что никто не мог их остановить.

События принимали интересный оборот…

— К тому же, он варил собственное вино сомнительного качества. Брал бутылки с чужих виноделен, наполнял некачественным вином и продавал — в результате чего, винодельня, бутылки которой были украдены, разорилась. Кстати, винодельней управляла третья дочь Гёкуэна.

— Что?

— Помните случай нападения разбойников на нас во время путешествия в деревню? Кажется, он и к этому имеет отношение.

— Чего?

Маомао подняла ладонь в попытке остановить словесный поток Чуэ, потому что ей нужна была передышка после всего сказанного.

— Что случилось, сестра Маомао?

— Почему господин Гёку-оу не отрёкся от своего сына?

— Наверное, потому что он его первенец. Господин Гёку-оу настойчиво не позволял второму и третьему сыновьям обучаться политике. Более того, старший сын был очень прилежным учеником, прежде чем стал отставать на занятиях. Полагаю, что господин Гёку-оу питал надежды, что блудный сын одумается и вернётся к прежней жизни. Он мастер боевых искусств и отличный руководитель. Поговаривают, что он одержал победу над главарём бандитов, свирепствующих в провинции И-сей

Чуэ достала откуда-то цветы махуа* и с увлечением начала их грызть. Доктор-шарлатан и Рихаку тоже угостились ими.

«Разбойники напали на него, но были повержены…»

Маомао подумала, что его сын является классическим образцом для подражания в боевых искусствах, которые так нравились Гёку-оу.

— Младшим братьям и сёстрам Гёку-оу хватает собственных дел в Западной столице, поэтому им будет сложно управлять регионом. Однако для них это не повод отдавать бразды правления старшему сыну. Именно поэтому Рикусона и Лунного Принца привлекли к решению этого вопроса. Они тянут время, чтобы второй и третий сыновья Гёку-оу успели обучиться политике. Но похоже, что их первостепенная задача — лишить старшего сына статуса наследника, потому что после смерти господина Гёку-оу, у него не осталось поддержки.

— Госпожа Чуэ, вы хорошо осведомлены, — доктор-шарлатан был впечатлён рассказом, однако ему не следовало этого знать.

Было ожидаемо, что дети Гёкуэна окажутся безжалостны. Но как они посмели использовать брата Императора для отсрочки?

«Неудивительно, что мать была настолько встревожена».

Статус жены ничего не значил, если её муж был изгоем. А то, что её сын ранил личного врача брата Императора, должно быть, напугало её до смерти.

— Уже в ближайшее время один из двух сыновей будет приставлен к Лунному Принцу, а второй будет под наставничеством Рикусона. Как только один из них закончит обучение, мы сможем вернуться в Имперскую столицу, — покончив со всеми закусками, девушка встала.

— Эх, госпоже Чуэ уже пора возвращаться к своим обязанностям!

Она собиралась уходить, когда Маомао подняла руку и сказала:

— У меня к  тебе вопрос, сестра Чуэ.

— Что случилось, сестра Маомао?

У неё не выходил из головы тот факт, что они находятся в главной резиденции семьи Гёку.

— Этот неисправимый старший сын когда-нибудь появляется в этом доме?

— Он редко бывает здесь, но иногда приезжает, чтобы повидаться с семьёй. Так что есть вероятность, что мы с ним встретимся, — подмигнула Чуэ.

Маомао вообразила возможные грядущие проблемы, но, покачав головой, решила забыть о них.

[П.п: Сачима — сладкая закуска китайской кухни, состоящая из пушистых нитей жареного теста, связанных между собой густым сахарным сиропом.

*Цветок "Махуа" известен в Китае. Однако в данном контексте "Махуа" может также означать плод дерева кунжута (Sesamum indicum), который также широко используется в традиционной китайской кулинарии. Плоды кунжута могут быть названы "Махуа" в различных регионах, и они часто используются в кондитерских изделиях, таких как сладкие куличи или печенье.

Глава 2 - Оранжерея и часовня

Наведя порядок в своей комнате, Маомао направилась в пристройку, о которой ей рассказывали ранее.

— Ах! А-ааа…

Её глаза засияли при виде оранжереи, залитой ярким светом. Это удивительное место было создано из кирпича и дерева, а стены и потолок – из прозрачного стекла, позволяющего беспрепятственно проникать лучам солнца внутрь. Тут росли редкие и экзотические суккуленты, кактусы, а также огурцы.

Последние были особенно привлекательны для людей летом, когда они не могли отказаться от удовольствия отправиться в поле и сразу вкусить этот сочный овощ. Огурцы — настоящий дар природы, который так легко восполняет водный баланс организма. Не удивительно, что в Западной столице они ценятся как настоящее сокровище.

—  К сожалению, этот овощ трудно выращивать в нашей местности, поэтому он является символом богатства и благосостояния. Огурец всегда был одним из главных угощений к столу при приёме важных гостей. Более того, господин Гёкуэн любит его есть с тонким ломтиком хлеба, — рассказывал садовник, который ухаживал за оранжереей. Он, предвидев встречу, заранее приготовил ароматный хлеб и масло, дабы угостить новоприбывших местным деликатесом.

— Сестра Маомао, ты пританцовываешь…

— Молодая леди, пожалуйста, ведите себя сдержаннее в присутствии остальных.

Чуэ и Рихаку смотрели на неё с теплотой, но их улыбки были омрачены стыдом.

— Я знаю! — Маомао внезапно вытащила ножницы из нагрудного кармана.

— Огурец, огуречные листья, огуречная лоза… — напевала фармацевт, протягивая руку, чтобы взять лозу, в тот же момент её прервал чей-то озлобленный голос.

— Что ты делаешь? – это был садовник. Он крепко схватил её за плечи. На его висках пульсировали вены, а взгляд пронзал Маомао.

— Полагаю, что сезон огурцов уже подошёл к концу.

Погода в Западных землях становилась всё холоднее и даже в оранжерее они вряд ли продолжат расти.

— Но урожай огурцов всё ещё можно собрать, — с этими словами садовник сжал её плечи ещё крепче.

— Листья и стебли – это лекарственные ингредиенты, как и плоды. Когда они начнут увядать, то станут непригодными для использования. Так когда же их заготавливать, если не сейчас?

Маомао не сдвинулась с места, её взгляд был устремлён на садовника. Они оба просто смотрели друг на друга. Казалось, ситуация зашла в тупик.

— Мы это съедим.

После этих слов глаза садовника налились кровью.

Сейчас, когда Западная столица переживает необычайный кризис, разве не следует решить проблему нехватки медикаментов?

В нынешнее время приходится использовать различные ингредиенты-заменители при создании лекарств. В данной ситуации выращивать плоды ради роскоши — глупо.

— Насколько мне известно, у вас есть разрешение пользоваться этой оранжереей, но кто-нибудь давал вам право собирать растения, что уже здесь выросли?

— Сезон огурцов уже подходит к концу, поэтому плоды практически лишены питательных веществ. Их лучше использовать как лекарственное растение, нежели как урожай, согласны?

Маомао и садовник продолжали сверлить друг друга взглядом.

Чтобы сдвинуть дело с мёртвой точки, Чуэ привела человека из вышестоящего руководства. Начальник давал много разъяснений своему подчинённому, но тот не верил его словам.

— У меня возникает ощущение, что это сильно отличается от того, что я слышал от Его Величества Лунного Принца.

— Бывает так, что начальник не может раскрыть всю правду даже ответственным и исполнительным работникам, желая получить одобрения высокопоставленных чиновников, — Рихаку, проявив неожиданную гибкость в словах, точно описал сложившуюся ситуацию.

И он оказался прав насчёт бедного садовника. Можно было только представить, какой вкусный хлеб был приготовлен на дегустацию для гостей оранжереи, которой он так гордился.

Маомао было искренне жаль мужчину, но услышанное не совпадало с тем, что ей говорили ранее. В её голове промелькнула мысль:

«И зачем я только сюда переехала?»

В итоге она получила разрешение на использование всего лишь трети от всей территории оранжереи.

После беседы с руководством садовник поник и разрешил Маомао собрать огурцы, которые скоро начнут увядать. Он медленно развернулся и направился к своему рабочему месту, чтобы сделать знак, запрещающий проход к его драгоценным суккулентам.

— Какое лекарство из этого можно сделать? – спросил Рихаку у Маомао, помогая ей собирать огуречные листья, стебли и плоды.

— В основном огурец используется при пищевых отравлениях, входит в состав лекарств для снятия жара. Более того, он обладает мочегонным эффектом.

— В каких случаях его применяют при отравлениях?

— Когда человек принял большую дозу яда.

— Это кому настолько нечего делать, чтобы принимать смертельную дозу яда?

Несмотря на улыбчивое лицо Рихаку, слова его казались резкими. У него добрый нрав и редко можно было застать его в гневе. Однако, если он хотел выявить недостатки в этом растении, ему наверняка не хватало хотя бы небольшой доли прозорливости, которой обладал брат Лахана.

Маомао вместе с сопровождающими собрала все плоды, листья, стебли и лозы, а оставшееся — выкорчевали и после расчистили землю. Садовник посмотрел на Маомао как на врага, убившего его родственников, но она не придала этому значения.

Тихо и незаметно для всех присутствующих подлетела утка и склевала червяка, появившегося из разрыхлённой почвы. Эта загадочная птица появлялась из ниоткуда, будто была вездесуща.

— Что ты собираешься здесь посадить?

— Я намерена посадить семена всех видов, которые у меня есть, потому что не знаю, какие травы смогут здесь вырасти. Потом посмотрю, какие из них хорошо взойдут и отберу лучшие для дальнейшего выращивания.

— Посадить семена всех видов, что у вас есть… А места точно хватит?!

— Полагаю, что если мы расчистим другие огуречные посевы, то у нас появится больше места для рассады.

Маомао и садовник снова встретились взглядами. У каждого из них была своя проблема, которую невозможно было решить совместными усилиями, поэтому их путь к примирению казался бесконечным.

— Сестра Маомао, сестра Маомао!

— Что случилось, сестра Чуэ?

Кажется, Чуэ что-то заметила – она прижалась к стеклянной стене оранжереи и смотрела куда-то вдаль.

— Там часовня. Не хотите взглянуть?

— Часовня? – Маомао подошла к Чуэ и устремила свой взор в указанном направлении.

Это было уникальное здание, выполненное в стиле западной архитектуры. В этих краях подобные постройки, предназначенные для поклонения богам и проведения религиозных обрядов, не редкость. Однако эта часовня отличалась от тех, которые Маомао встречала ранее.

— Когда мы были тут год назад, я посетила подобное место.

Маомао знала, что часовни часто использовались в качестве святилищ, поэтому не уступала Чуэ в любопытстве и решительно последовала вслед за ней.

«Внутреннее убранство наполнено разнообразной религиозной утварью».

Часовня представляла собой шестиугольную комнату с простой обстановкой. Благодаря проникающим внутрь лучам солнца, отражающим краски винтажных окон на простом каменном полу, внутренняя атмосфера пробуждала в душе неописуемые чувства и наполняла Маомао радостью.

Чуэ встала на колени в центре святилища и начала молиться. Маомао присела рядом, ожидая, пока её подруга закончит молитвы. А Рихаку, видя скромные размеры церковной апсиды, остался ждать за её пределами.

Спустя некоторое время Чуэ выдохнула и подняла голову. То, что она сделала, удивило Маомао.

— Сестра Чуэ, что это было? — не выдавая эмоций, спросила она.

— Это фраза на древнем языке и она означает: «Боже, ты смотришь на нас?»

— Я не понимаю. О чём ты говоришь?

— Это отрывок из языческого писания. На Западе живёт много людей, чьи души пронизаны верой, поэтому цитирование священных писаний в разговоре — признак хорошего тона и имеет большую ценность в деловых дискуссиях.

Из недр своего нагрудного кармана Чуэ извлекала бумагу и перо, и быстро принялась что-то писать.

— Вот, сестра Маомао, это для тебя. Наверное, тебе придётся задержаться в Западных землях ещё на некоторое время, так что стоит это выучить.

Она молча написала загадочную фразу, которую только что бормотала себе под нос, и добавила фонетическое произношение, чтобы Маомао произнесла её правильно.

— Я не думаю, что мне это пригодится.

Ей было это неинтересно, поэтому она не видела смысла в изучении этой молитвы.

— Нет, ты обязана это выучить! На счёт «три», начинай.

Чуэ не собиралась сдаваться в своём намерении, удерживая Маомао за плечи и пристально глядя в глаза. Даже мысль о том, чтобы пошевелиться казалось невозможной.

— Боже, ты смотришь на нас? – неуверенно произнесла Маомао.

— Ты нас держишь?

Было очевидно, что, даже читая фонетическое пояснение, написанное Чуэ, Маомао делала ошибки в произношении.

— Хм… Это больше похоже на лепет маленького ребёнка. Попробуй ещё раз!

— Не вижу в этом смысла.

— Нет! Это редкая возможность — выучить такую фразу! Так что научись произносить её правильно.

«Редко можно увидеть Чуэ, столь настойчивой в своих намерениях».

После многочисленных попыток достичь более изящного произношения, Чуэ, наконец, отпустила Маомао. Она её научила правильной молитвенной позе, но не была уверена, пригодиться ли это ей в дальнейшем.

Когда молодые девушки вышли из часовни, Рихаку зевал, широко раскрыв рот. Вероятно, у него было слишком много свободного времени, он успел заскучать.

— В будущем я буду проверять твои знания без предупреждения.

— Как тебе угодно, — ответила Маомао, а про себя в этот момент подумала:

«В следующий раз я никуда за тобой не пойду».

— Сестра Чуэ, я предлагаю нам вернуться и, наконец, поесть.

Поскольку Чуэ обладала отменным аппетитом, Маомао намеренно заговорила о трапезе, стараясь отвлечь подругу от обучения ненужным вещам. Девушка испытывала страх перед жестокими выходками свекрови и часто наведывалась к Маомао на перекус, поэтому, услышав предложение, приготовилась к скорейшему уходу из этого места.

— Отличная идея! Кстати, я думаю, что доктор-шарлатан тоже успел проголодаться. А ещё, меня волнует вопрос: что он делает, когда нужно справить нужду в ваше отсутствие?.. — Чуэ задала нескромный вопрос, обращаясь к Рихаку.

— Когда я на посту и рядом с ним, то провожаю его до уборной. Но когда меня нет — даже не знаю, — честно ответил Рихаку. Он, действительно, везде сопровождал Шарлатана, куда бы тот не пошёл.

— Как бы то ни было, я оставила ему ночной горшок, так что всё будет в порядке. Конечно, он для женщин, но думаю, он сможет с ним справиться, — небрежно ответила Маомао.

В конечном итоге, Шарлатан был евнухом, лишённым мужского достоинства.

— Я начинаю сочувствовать доктору-шарлатану. Давайте поскорее вернёмся.

Рихаку ускорил шаг. По какой-то причине выражение его лицо было пронизано искренним сочувствием.

Глава 3 - Дети Гёку-оу

Вернувшись в аптеку, Маомао, Чуэ и Рихаку услышали едва различимые голоса, доносящиеся из-за двери.

«Приём ведёт Шарлатан? Надо его поскорее заменить», — подумала Маомао, открывая дверь в аптеку.

— Я вернулась.

— О, это вы, молодая леди. Наконец-то.

Как оказалось, Шарлатан беседовал с каким-то незнакомцем.

— Кто это?

Это был молодой человек с мягким взглядом. Он был очень юн, возможно, даже младше Маомао. По сравнению с большинством мужчин в Западной столице обладал худощавым телосложением, но при этом его внешность оставалась достаточно привлекательной.

— Вы пациент?

— Вовсе нет. Господин посетил нас, чтобы поприветствовать и заодно познакомиться со всеми, — всё ещё опираясь на стул раненой ногой, ответил Шарлатан.

— Простите, что побеспокоил. И прошу принять мои извинения, что так долго не удавалось посетить вас и лично познакомиться, — сказал молодой человек с беззаботной улыбкой.

—  Меня зовут Ю Фуран, и с сегодняшнего дня мне предстоит обучаться под руководством Лунного Принца.

— Здравствуйте, меня зовут Маомао, — ответила девушка, склонив голову, повторяя за собеседником вежливый жест приветствия.

«Он сказал, что его фамилия Ю?»

В последнее время она часто слышала эту фамилию.

— Этот молодой человек скоро будет работать под руководством Лунного Принца. Я слышал, что он сын Гёку-оу.

— И вы правы. Я молод и плохо разбираюсь в политике, поэтому меня будут этому обучать.

«Сын Гёку-оу?»

Этот человек определённо отличался от своего отца по темпераменту, да и внешне он не был на него похож. Это озадачило травницу.

Судя по приветствию простым кивком, Чуэ уже встречалась с этим молодым человеком.

— Получается, вы сын господина Гёку-оу?

— Да, я младший среди своих трёх братьев. Для меня это столь неожиданная возможность — служить Его Величеству Лунному Принцу, и столь же великая честь, — пока Фуран произносил эти слова, его глаза радостно сверкали.

Было известно, что к Джинши и Рикусону приставят учеников, однако характер этого молодого человека сильно отличался оттого, что ожидала Маомао. Это её удивило.

«Я думала, он будет высокомерным».

Он пил чай с Шарлатаном-евнухом и вежливо кланялся Маомао, что сильно отличалось от её представления о нём. Кроме того, его поведение не соответствовало значению имени — Тигр и Волк.

— Мой старший брат будет обучаться под руководством господина Рикусона. Если у вас есть какие-то наставления для нас, мы будем рады их принять.

Средний сын должен был обучаться у Рикусона, а младший — у Джинши. Видимо, такое решение было принято исходя из их возраста.

«Средний сын старше Джинши?»

При выборе подчинённых лучше выбирать тех, кто младше по возрасту, с ними проще поладить в рабочих вопросах.

— Я пришёл выразить вам своё почтение и извиниться.

— Извиниться?

— Мне жаль, что мой племянник ранил доктора. Он молод и избалован. Как первому внуку отца ему многое прощали и не обращали внимания на выходки. Я готов принять выговор, но прошу вас быть снисходительными к моему племяннику.

«Он что вырос в другой семье?»

Как бы там ни было, он явно не похож на Гёку-оу.

Его поведение было настолько скромным, отточенным годами, словно между начальником и подчинённым.

— Господин  Фуран принёс нам закуски и вино. В наше время не так-то просто найти дим-самы[1], поэтому я очень ему благодарен.

Шарлатан поднял закуски, чтобы их показать. Рядом с ними стояли две бутылки вина.

«Это же местное вино».

— Это фирменное вино провинции И-сей. Не знал, какое вы предпочитаете, поэтому принёс по бутылке крепкого и слабоалкогольного вина.

Подарок был очень приятный. Маомао уговаривала себя не броситься на бутылки сию секунду.

— Что ж, мне пора возвращаться к работе.

— Ну же, останьтесь ещё ненадолго, господин Фуран. Вы ещё молоды, вам нужно отдыхать, — дружелюбно сказал Шарлатан.

— Простите, но не могу. Мои дядя и тётя настаивают, чтобы я усердно учился у Его Величества.  Он очень умён и мне следует стараться изо всех сил и впитывать все его наставления, словно губка.

Фуран снова глубоко поклонился и удалился из аптеки.

— Не понимаю, что у него от волка?

Тигр и Волк означает жадность и жестокость. Это не очень хорошее имя, даже если и звучит сильно.

— Он больше походит на верную собаку, нежели на волка.

Маомао была полностью согласна со словами Рихаку.

После ухода Фурана, Шарлатан начал рассказывать про других детей Гёку-оу.

— У господина Гёку-оу четверо детей. Фуран — самый младший из них.

Маомао и остальные уже успели разобрать дим-самы с тарелки, которые подали в качестве закуски.

«Внутри нет ничего необычного».

Маомао по привычке проверила еду на яд. Пельмень был наполнен мясом, поэтому он послужил ей обедом. К сожалению, она была всё ещё на службе, поэтому сейчас было не лучшее время употреблять спиртные напитки.

— Старшему сыну двадцать пять лет, а у двух других детей разница в один год. Только Фуран немного младше остальных, и, как говорят, ему восемнадцать лет. Верно, госпожа Чуэ? — Шарлатан наливал чай, ожидая подтверждения.

— Совершенно верно. Первые дети господина Гёку-оу — это старшие сын и дочь, затем идёт средний сын. Третий же — самый младший, ему всего восемнадцать.

Чуэ подала к столу горячий суп и принялась его разливать по мискам. Маомао взяла одну из них и передала её Рихаку, который сидел чуть поодаль. Шарлатан сел за стол и наливал всем чай, но Рихаку никогда не был слишком внимателен в вопросе обслуживания. Каждый из них привык к своей роли более чем за полгода совместной работы.

— Разница в возрасте кажется странной. Дети рождены от разных матерей? — спросила Маомао, сев на стул. Она разломала пельмень пополам. Начинка состояла из фарша, грибов и побегов бамбука.

— Нет. В отличии от отца у Гёку-оу была всего лишь одна жена.

—О, оказывается, у них есть отличия! — сильно удивившись, произнёс Шарлатан.

В стране, для мужчин было обычным делом иметь трёх жён и четырёх наложниц, но иметь целых одиннадцать жён, как у Гёкуэна, было просто смешно. Количество жён, которым император отдавал предпочтение, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Хотя в гареме было две тысячи красавиц, включая служанок, но не каждую из них можно сделать наложницей из-за семейного происхождения и их ремесла.

— А, кажется, я слышал кое-какие слухи. Речь идёт о жене господина Гёку-оу, — заговорил Рихаку. Он следил за ходом их беседы, но его глаза были обращены к выходу из аптеки.

— Какие слухи?

Маомао осмотрела пельмень и сразу же отправила его в рот. Приправы были привезены из столицы, поэтому их вкус пробудил в ней тоску по дому.

— Я слышал, что жена господина Гёку-оу была хороша в торговле и всегда много работала. Однако говорят, что после рождения второго сына она отправилась по делам в другую страну, на борту иностранного судна, которое потерпело кораблекрушение. К сожалению, в то время ситуация в стране была нестабильной. И в результате создали впечатление, что ей пришлось остаться на несколько лет в чужой стране.

— Действительно, удивительная история. Но если она такой человек, почему же она не выходит в свет?

Маомао никогда не встречалась с супругой Гёку-оу и считала, что та должна быть хорошей женой, которая поддерживает мужа. Однако даже после его смерти она не появлялась на людях, вызвая у девушки смешанные чувства.

— Несколько лет спустя, после того как жена вернулась в родные края, она, казалось, полностью изменилась как личность и стала молчаливой помощницей мужа, не привлекая излишнего внимания. Думаю, в чужой стране что-то произошло, — ответила Чуэ вместо Рихаку.

На её тарелке всё ещё оставался один пельмень. Стоило ли ей напомнить о нём?

— Может, причина, по которой господин Гёку-оу отверг чужие страны, связана с супругой? — Кто знает? Трудно сказать. Истины нам не узнать.

Чуэ, казалось, совсем не была заинтересована в разговоре и с удовольствием уплетала последний пельмень.

Рихаку откусил пельмень, показывая, что это всё, что он знал о женщине. Маомао чувствовала, что спрашивать его больше не о чём.

— Кстати говоря, ребёнок, которого вы оперировали, — внучка Гёку-оу.

— Да, верно.

Это та девочка, которая ела волосы, и тем самым вызвала непроходимость кишечника. Операцию проводил Тянью, но послеоперационным уходом занималась Маомао. Девочка уже поправилась, ей сняли швы.

— Должно быть, это очень больно, когда тебе разрезают живот? – озадаченно спросил Шарлатан с высоко поднятыми бровями.

«Шрам остался практически незаметным».

Стоит признать, что у Тянью потрясающие хирургические навыки. Если бы у него не было такого странного характера, он точно стал бы замечательным врачом.

— Я иногда навещаю её, чтобы осмотреть шрам. Завтра планирую нанести очередной визит.

Девочка хорошо восстанавливается. Хотелось бы, чтобы из этой ситуации она извлекла урок.

— Правда? Это замечательно.

Шарлатан вздохнул с облегчением, но Маомао считала, что с таким же успехом он мог бы побеспокоиться о своей ноге.

[1] Дим-самы – китайские жареные или приготовленные на пару пельмени с мясным фаршем, овощами или морепродуктами.

Глава 4 - Жена Гёку-оу

На следующий день Маомао отправилась навестить внучку Гёку-оу, о чём ранее говорила Шарлатану.

«Как же её звали?»

Она плохо запоминала имена, но решила, что на этот раз это не окажется проблемой.

По обыкновению, она подошла к Рихаку и Чуэ, как вдруг они услышали:

— О, пожалуйста, не обращайте на меня внимания.

По неведомой причине, младший сын Гёку-оу, Фуран, тоже подошёл к ним.

— Мне хотелось бы навестить племянницу и сестру.

— Вам необходимо разрешение, чтобы навестить их? — спросила Маомао, стараясь не показывать эмоции на лице.

«Не он ли громогласно заявлял о великой чести служить Лунному Принцу?»

— О, не переживайте. Я направляюсь туда по работе. Необходимо узнать подробности некоторых дел, которыми ранее заведовал отец.

— Расспросить сестру? —Маомао в замешательстве наклонила голову. У неё и в мыслях не было, что старшая сестра может быть в курсе дел.

— Нет-нет. Маму. Она сейчас живёт вместе с сестрой, потому что обстановка в этом доме для неё достаточно неспокойная.

Предположительно он говорит о женщине, вокруг которой ходят слухи.

«Пусть она и не появляется на публике, но всё также из-за кулис продолжает вести дела почившего мужа».

Если это так, то было неудивительно, что он хотел попросить у неё совета в политических вопросах.

У входной двери их уже ожидали девочка, её мама и женщина, которой на вид было чуть больше сорока лет.

Маомао уже посещала этот дом ранее, но женщину видела впервые. Скорее всего, она ожидала приезда Фурана, но не остальных.

«Пока что буду называть её Матерью Фурана».

Маомао не задумывалась о том, представят её или нет, так что не ставила перед собой цели запомнить имя, ведь вряд ли им предстоят частые встречи. По этой же аналогии, сестру она назвала Сестрой Фурана. Мать и сестра Фурана были очень похожи, но всё же супруга покойного Гёку-оу больше походила на красавицу, вызывая желание заботиться о ней. Можно было только предположить, что в молодости она обладала красотой, подобной цветку персикового дерева.

— Мама, сестра, давно вас не видел! —Фуран глубоко поклонился в знак приветствия.

—  Давно я тебя не видела, — ответила женщина сыну и повернулась в сторону Маомао и других сопровождающих. Она медленно склонила голову в знак приветствия.

Мать и дочь обладали мягким характером. Однако, в отличии от дочери, уголки глаз матери были слегка опущены, что придавало ей неповторимое женственное очарование.

— Фуран, давай перестанем любезничать, всё же, у нас тут гости. Простите, пожалуйста, мой сын не самый сообразительный.

Спокойствие, которым обладал Фуран, очевидно, передалось от матери. Их голоса были схожи спокойным тоном.

— Всё хорошо! Пожалуйста, не обращайте на нас внимания. Я здесь, чтобы осмотреть шрам вашей внучки, — Маомао взглянула на девочку.

—  Да-да, конечно. Позаботьтесь о моей Сяохон.

Её внучка поклонилась. В семье её называли Сяохон — прозвищем, означающем красные плоды, видимо, подчёркивая цвет волос, но настоящего имени Маомао не могла вспомнить. Её прежние тёмные волосы значительно отрасли, сменившись на светлые, а концы были ровно подстрижены. Они напоминали кисточку, которую обмакнули в чёрную тушь: корни волос золотисто-рыжего цвета, а кончики — тёмные.

— Увидимся позже! — сказал Фуран, уходя с матерью по делам.

Маомао с сопровождающими вошла в комнату, где обычно осматривала девочку. Это походило на медицинский осмотр, но по факту ничего серьёзного не происходило. Она просто наносила мазь на шрам, чтобы сделать его менее заметным в будущем.

В комнате не было прислуги. Несмотря на то, что шрам был незаметен, никто не хотел оглашать факта проведения операции. Ей повезёт, если он исчезнет к моменту, когда она повзрослеет.

— На сегодня всё. Если вам нужна будет мазь, то вы сможете взять её у меня, либо купить в аптечной лавке.

— Спасибо, — сестра Фурана глубоко склонила голову в знак благодарности.

Осмотр уже был закончен и можно было выдвигаться обратно, но Чуэ заприметила закуски на столе и сказала:

—  Давайте перекусим перед уходом?

— Господин Фуран ещё не вернулся, может, не будем торопиться?

—  Я не думаю, что нам обязательно возвращаться с ним.

Не было необходимости в том, чтобы вести себя, как группка хлопочущих девушек. С постоянным сопровождением Рихаку, вряд ли могли возникнуть какие-то проблемы.

— Сестра Маомао, неужели ты хочешь запретить голодной Чуэ съесть все эти закуски?

— Ешь на здоровье.

— Как и ожидалось от сестры Маомао, я хочу тебя поцеловать.

Маомао оттолкнула от лицо Чуэ, щёки которой уже были набиты закусками.

—  Как некрасиво с твоей стороны…

— Да-да-да… — с этими словами Маомао подала Чуэ чай с молоком.

Чуэ добавила мёд в чай и стала размешивать, попутно набивая рот остальными закусками. Это было печенье с добавлением изюма и грецких орехов, которые придавали насыщенный аромат и делали его хрустящим. Скорее всего, в печенье добавили зародыши пшеницы, что сделало его богатыми питательными веществами, и вместе с тем цвет стал менее привлекательным. При условии, что сейчас существовали проблемы с продовольствием — такие закуски были редкостью на столе.

Маомао поддалась искушению и тоже попробовала печенье, хотя на работе старалась таким не злоупотреблять. Рихаку был на службе, поэтому не стал разделять трапезу с девушками, но периодически жалобно поглядывал на закуски.

—  Извините, пожалуйста, — обратилась она к сестре Фурана.

—  Да?

—  Вы не возражаете, если я возьму с собой немного закусок, чтобы поделиться с остальными?

Маомао посчитала свою просьбу достаточно наглой, но хотела угостить выпечкой Шарлатана. Женщина улыбнулась и кивнула в знак согласия. В отличие от первой встречи, сейчас она производила совершенно другое впечатление, была гораздо мягче и спокойнее.

— Конечно, сейчас принесу.

Она собиралась выйти из комнаты, когда её дочь дёрнула за рукав:

— Я принесу.

Сяохон выглядела счастливой, когда выходила из комнаты. Она тоже казалась более жизнерадостной, чем раньше.

Чуэ, жуя закуски, с радостью наблюдала за общением матери и дочери. Скорее всего, она надеялась, что они принесут побольше печенья.

—  Кстати, я слышала, что ваша матушка живёт здесь.

Маомао не знала, с чего начать разговор, особенно когда этого не хотела, но сейчас она посчитала правильным сказать что-то, дабы казаться более дружелюбной и поблагодарить за угощения.

—  Да, моя мама беспокоилась, что в доме есть проблемы. Но ещё она переживала за мою дочь, — говоря это сестра Фурана выглядела немного грустной.

«Мать и дочь не ладят друг с другом?»

Эта мысль крутилась у неё в голове, когда снаружи раздался громкий крик. Сестра Фурана в спешке выбежала из комнаты, и все присутствующие устремились за ней.

В саду особняка кричала Сяохон, которую тянули за волосы. Что же касается того, кто это делал…

«Это тот самый непослушный ребёнок?»

Хулиган по имени Гёкудзкн тянул девочку за волосы. Его няня присутствовала при этом, но не приближалась к нему ни на шаг, а просто обеспокоенно наблюдала за всем.

— Гекудзун! Что ты делаешь? — сестра Фурана встала между детьми, наблюдая за племянником, чтобы он снова не причинил вред её дочери.

Вредный мальчишка был озабочен лишь тем, что рассматривал вырванный клок золотисто-рыжих волос, накрученных на его кулак.

— Что такого? Я просто хочу избавиться от грязи, что несут её волосы!

Гёкудзун говорил величественно и без всякого раскаяния, держа в левой руке комок грязи. Волосы Сяохун уже были покрыты этой грязью.

— Я не грязная, — тихо прошептала девочка сквозь слёзы.

Несмотря на то, что мать пыталась защитить ребёнка, она выглядела смущённой.

— В ней нет ничего грязного, она ведь твоя кузина.

— Кузина? Но её волосы похожи на волосы чужеземцев!

— Это просто совпадение. Разве в наших краях такой цвет волос редкость? — сестра Фурана старалась вежливо разговаривать со девятилетним племянником, но по ней было видно, что она старалась держать себя в руках.

— А разве вы, тётушка, не бросались камнями в чужестранцев, когда видели их? Я слышал, как папа рассказывал об этом, — с отвращением проговорил мальчишка.

Сяохон уставилась на лицо матери, которое выражало смущение пуще прежнего.

«Аааа…»

Маомао поняла, что у дочери Гёку-оу нечиста совесть, и когда-то она поступала так же, как и её племянник сейчас.

«Она чувствует себя виноватой, потому что прошлое невозможно изменить».

— Ваша награда! — Гёкудзун, воспользовавшись случаем, взял кусок грязи в руку и попытался бросить его.

— Довольно. Хватит дурачиться.

Вместо того чтобы быть брошенной в оппонента, грязь вместе с кулаком задиры оказалась в руке Чуэ.

«Когда она успела?»

Чуэ в мгновение ока оказалась позади мальчишки.

— Что ты делаешь?

— Насколько известно, вода в Западных землях очень ценна. Так сколько же придётся её израсходовать, чтобы смыть всю эту грязь? — улыбаясь, Чуэ сплющила комок грязи.

Видимо, негодяю было больно, учитывая, какую гримасу он скорчил. Как только Чуэ отпустила его, он потёр левую руку.

— Что ты делаешь? Ты вообще знаешь, кто я?

В глазах парня заблестели слёзы, прося у Чуэ объяснений.

— Да, ты правнук господина Гёкуэна, внук Гёку-оу, старший сын Шикёу, молодой господин Гёкудзун.

—  Поскольку ты понимаешь…

— Однако! — прерывая маленького мальчика, продолжила Чуэ. — Как говорят, волосы — это жизнь женщины. Конечно, госпожа Чуэ, достоверно не знает, так ли это на самом деле, но ни одной девушке не понравится то, что вы сделали.

Она посмотрела на девочку, которой только что выдернули клок волос. Её глаза наполнялись горькими слезами, а сама она, периодически всхлипывая, скрывалась за спиной матери.

Рихаку всё это время находился рядом, как охранник, но не встревал в спор, наблюдая за ним со стороны. Казалось, что он воспринимает это как детскую игру.

Несмотря на то, что Чуэ вмешалась в конфликт, Маомао не хотела провоцировать или задавать лишние вопросы молодому господину. Однако инцидент, убедил её в том, что мальчик растёт абсолютно бесчувственным и не умеющим размышлять.

—  Что? Меня вообще не интересуют её волосы. Да и у тому же, ещё совсем недавно она их красила. Думаю, она засланная иностранка, подменыш, который должен навредить нашей семье.

— Подменыш? — Маомао в замешательстве склонила голову.

Она не хотела встревать в разговор, но незнакомое слово пробудило интерес, из-за которого Маомао без раздумий перебила мальчика.

— Так называемые «подменные дети»: те, которых родили какие-нибудь монстры. Ими подменивают нормальных детей — от сюда и название «подменыш», — подробно объяснила Чуэ.

— Разве ты не видишь? У её матери чёрные волосы, а такого цвета, как у неё, нет ни у кого! Это странно, не так ли? Вы лжёте, называя её моей кузиной!

«Похожа ли она на монстра?»

Детей, не похожих внешне на своих родителей, называют «монстрами». Судя по названию, это имеет зловещий смысл.

Мальчик заблуждался и Маомао решила это исправить.

— Даже если у обоих родителей чёрные волосы, то дети могут иметь отличный от них цвет. Например, как у кошек: иногда котята из одного помёта могут быть чёрно-белыми и полосатыми, верно?

Девушка считала, что объяснила доступным для ребёнка языком, но этот засранец даже не думал слушать. Маомао перевела взгляд на няню, в надежде, что та найдёт подход и утихомирит мальчика, но она лишь часто моргала.

«Он вообще не способен думать. Я поняла это в тот момент, когда он напал на Шарлатана».

Маомао задумалась, не проще ли влепить пощёчину парнишке, наблюдая за реакцией остальных, как вдруг…

— Молодой господин! С вами всё в порядке? — спросила Чуэ, одаривая его лукавой улыбкой. Она отряхнула руки от грязи и похлопала его по плечу, дабы сбить с него пыль.

— Конечно в порядке! Я же Гёкудзун!

— Да, госпожа Чуэ это знает. Так что же делает вас таким великим?

— Я старший сын моего отца, и однажды, я буду править Западными землями!

—  Получается, то, что ты сын своего отца и делает тебя великим?

— Именно так! — воскликнул мальчик с высоко поднятой головой.

«Опирается на собственного отца, что запугивать других?»

Видимо, по этой причине сестра Фурана не позволяла себе разговаривать с племянником на повышенных тонах.

Маомао взглянула на золотисто-рыжую голову Сяохон, которая крепко обнимала свою маму. Похоже, они прислушались к её советам и обрезали часть чёрных волос, и перестали их окрашивать. Однако у корней виднелись синяки, вероятно, от того, что волосы хорошенько подёргали. От этого у неё стыло сердце.

—  Тогда чем же хорош твой отец? — спросила Маомао вместо Чуэ. Та, в свою очередь, отошла назад, предоставляя Маомао вести разговор.

— Потому что он сын дедушки…

— И это всё?.. —произнесла Маомао, скривив губы. — Но господина Гёку-оу больше нет в живых, — продолжила она, злобно улыбаясь.

Говорить с ребёнком подобным образом было подло. Слова были настолько резки, будто вырывали зубами плоть.

Внезапно, Гёкудзун стал выглядеть растерянным.

Независимо от того, что про него думали в Центральном правительстве, упоминать в таких обстоятельствах смерть всеми любимого Наместника Западной столицы казалось неуместным.

Маомао осознавала, что такое поведение было неприличным, но не хотела задумываться об этом.

Сестра Фурана, мать Сяохон, ничего не говорила, так как не имела на это права.

— Вы хотите сказать, что господин Шикёу, который ведёт праздный образ жизни, придёт и начнёт править Западными землями? Или же вы думаете, что у вас есть потенциал управлять Западной столицей?

Возможно, такие слова слишком суровы для маленького ребёнка, но его стоило вразумить, чтобы он всё понял.

— Неужели вы велики по своей природе?

Если такого мелкого мальчишку не учить уму-разуму с самого детства, то из него не выйдет хорошего правителя.

Если он бездарен, не образован и думает, что сможет наслаждаться тем же статусом, что и родители, только благодаря родословной, то рано или поздно потерпит неудачу.

Лицо Гёкудзуна стало бледным от сказанного. Вероятно, он ещё слишком молод, чтобы осознать весь смысл сказанных слов.

Он сын и внук самых влиятельных людей Западной столицы. Однако даже могущественный покровитель может погибнуть в мгновение ока. Детей, потерявших защитников, в лучшем случае делают марионетками, а в худшем — изгоняют.

— Отец… Отец никогда не умрёт!

— Жизнь непредсказуема. Невозможно предсказать её зарождение и конец. Однако вы не против, чтобы я осмотрела голову госпожи Сяохон? — Маомао взяла девочку за руку и двинулась в сторону покоев, как вдруг она услышала громкий голос:

—  Пожалуйста, подождите.

Обернувшись, она увидела женщину средних лет — мать Фурана. Младший сын шёл позади неё.

— Бабушка! — Гёкудзун побежал обнимать бабушку. — Эта девушка… Она говорит такие злые вещи…

Обнимая бабушку грязными руками мальчик подчеркивал образ милого хорошего внука, в противоположность высокомерному и упрямому по отношению к окружающим несколько мгновений назад.

Фуран, оценивая поведение племянника, горько улыбнулся. Он сложил руки и поклонился, извиняясь перед остальными за его поведение. Мать Фурана посмотрела на внука, дочь и внучку, затем перевела взгляд на Маомао и остановила его на Чуэ, поинтересовавшись:

—  Хотелось бы узнать: почему такой шум и гам?

До Гёкудзуна донеслись слова бабушки, в которых он слышал нежность и это его успокаивало.

— Они говорят, что мой отец умрёт!

Как и полагалось ребёнку, он приукрашивал сказанное, искажая факты, дабы сделать себя невиновным. Мать Фурана изменилась в лице, одарив взглядом сына. Тот ничего не сказал в ответ, но было понятно, что становиться на сторону племянника он не собирался.

— Гёкудзун, мальчик мой, ты говоришь правду?

— Да, конечно.

— Точно?

— Да, честное слово!

— Но я же всё видела?

Слова бабушки мгновенно изменили выражение лица Гёкудзуна. Он посмотрел на дядю Фурана, но тот не собирался помогать.

«Говорящее выражение лица».

Кажется, в отличии от деда, внук совершенно не заботился о сокрытии мыслей.

— Что ты делал с Сяохон? И почему у тебя грязные руки?

— Э-это недоразумение…

Мальчик начал бессвязно рассказывать о произошедшем, оправдывая свои действия. Это было гиблым делом, все видели сцену от начала и до конца. От всего этого у Маомао проступил холодный пот.

Через несколько секунд мать Фурана беспомощно вздохнула.

— Гёкудзун, вернись в свою комнату. Пожалуйста, отведите его, — обратилась она к няне. Пока женщина уводила мальчика, он высунул язык за её спиной.

— Извините нас за такую грубость в вашем присутствии.

Женщина склонила голову в знак извинения перед Маомао и Рихаку. Казалось, что она считает поведение внука постыдным. Маомао считала, что мать Фурана упрекнёт её за то, что она использовала смерть Гёку-оу в качестве поучительного урока, но та ей ничего не сказала.

Затем женщина повернулась к своим дочери и внучке и сказала:

— Сяохон, подойди ко мне.

Девочка, доселе прятавшаяся за спиной своей мамы, подошла к бабушке. Женщина провела рукой по волосам девочки и произнесла:

— Не думаю, что он причинил тебе большой вред. Я поговорю с Гёкудзуном о тебе позже.

— Мама! — воскликнула сестра Фурана, глядя на свою мать, еле сдерживая гнев.

— В чём дело?

— В чём дело? Ты же знаешь, как племянник издевается над моей дочерью, так зачем ты привела его в наш дом?

«Привела его сюда».

Гёкудзун живёт в другом доме, поэтому можно быть уверенным в том, что сестра Фурана явно не была рада тому, что проблемного мальчишку, который издевается над её дочерью, привели сюда.

— Моему внуку некомфортно жить в том доме, поэтому, я надеюсь, что ты поймёшь мой поступок.

— Но…

—  Его мать не может его защитить. Поэтому это сделаю я.

«Его мать не может защитить своего ребёнка?»

Мать, о которой она говорила — та самая женщина, которая несколько дней назад пришла загладить вину перед Шарлатаном? Тогда она заставила Гёкудзуна признать ошибку, а сама проливала слёзы. Маомао знала, что старший сын Гёку-оу был бездарен, но никогда не слышала, что случилось с его женой.

— Хватит об этом говорить. Не заставляйте наших гостей ждать.

Маомао понимала о чём идёт речь, но тон матери заставил дочь почувствовать раздражение. Она, закусив губу, уставилась на женщину. Бабушка, как ни в чём не бывало, развернулась на пятках и ушла. Фуран последовал за ней, склонив голову в качестве извинения.

Казалось, что у сестры Фурана иссякли последние силы, и она уже не могла одаривать всех натянутой улыбкой.

— Мне жаль, что вы это слышали. Можем мы вернуться? — сказала сестра Фурана, сдерживая себя из последних сил.

—  Простите, но не говорите плохо о дедушке, — невинно фыркнув, маленькая девочка потянула Маомао за юбку.

Гёку-оу был не только дедушкой мальчика, но и Сяохон.

— Прошу прощения, — искренне извинилась Маомао.

[П.п: Вот и закончились запасённые ещё пол года назад главы. Завтра глав ТОЧНО не будет.]

Глава 5 - Третий сын, Второй сын, Первый сын

Фуран часто работал рядом с Маомао.

— Извините, можно заказать экипаж? — В коридоре главной резиденции Фуран вежливо обратился к слуге.

Слуга, кажется, привык к смиренному Фурану, так что, похоже, Фуран заискивает не только перед Джинши.

— Действительно ли он сын Гёку-оу?

Рихаку прищурил глаза, наблюдая за Фураном, идущим по коридору. В руках могучего военного чиновника была мотыга. Он вспахивал поле. Получив разрешение на использование оранжереи и сада главного дома в качестве поля, брат Лахана начал усердно работать над его возделыванием. Рихаку считал, что простое стояние в качестве телохранителя сделает его медлительным, поэтому помогал с полевыми работами для тренировки.

Садовник главной резиденции смотрел на разработанное поле с слезами на глазах. Садовник оранжереи поглаживал его по плечу утешая. Враг садовников — не только Маомао.

— Есть много непохожих родителей и детей.

Маомао сушила нарезанные огурцы на солнце. Садовник оранжереи смотрел на неё сердито, но она делала вид, что не замечает.

С исчезновением Гёку-оу политическая структура Западной столицы значительно изменилась. С появлением Дзинши на публике движение за военное расширение сократилось, и основной задачей стало обеспечение стабильности продовольствия.

Ненавистная саранча атаковала Западную столицу несколько раз за последние месяцы. Однако люди привыкли. После многократных нападений они начали жить с саранчой, как будто это нормально.

«Наверное, они оцепенели».

Тем не менее, когда саранча появляется, они убивают её, насколько это возможно, и вспахивают места, где она, вероятно, откладывает яйца. Было предложение сжечь поля, чтобы уничтожить яйца, пока саранча еще не научилась летать, но, в отличие от центральных регионов, в сухой и малодождливой зоне непонятно, насколько далеко может распространиться огонь, поэтому эту идею отменили.

Тяжелая работа людей продолжалась. Осенью они также продолжали расчищать поля для посева. В последние месяцы люди, чьи дела шли плохо, остались без работы, поэтому их активно нанимали.

«Сколько урожая мы сможем собрать до зимы?»

Это станет самым важным вопросом.

Когда Маомао проверяла сушеные на солнце тонко нарезанные огурцы и собирала сухие, она увидела тень, спешащую по коридору особняка.

— Госпожа Маомао!

Это был Фуран. Она чувствовала себя неловко, получая такое уважение.

— Извините, господин Рихаку.

— Эм, вы Фуран, верно? Я просто охранник, так что мне сложно, когда вы используете вежливую форму обращения, — Рихаку выразил всё, что хотела сказать Маомао.

— Нет, я далёк от политики и только начинаю свою работу, поэтому я всего лишь ничего не знающий новичок. Госпожа Маомао, несмотря на то, что вы женщина, вы уже много лет работаете в медицине. Господин Рихаку, как я слышал, был приглашен в Западную Столицу по просьбе Лунного Принца. Вы оба заслуживаете уважения, и было бы неправильно с моей стороны допустить невежество. У меня нет никакого официального положения, я просто низшее звено. Это вопрос моей ответственности, пожалуйста, примите это, —  Фуран говорил уверенно, и его глаза блестели искренне, что не оставляло сомнений в его словах.

«Исправлять его, кажется, слишком хлопотно», — Маомао решила принять это как есть.

— Тогда, господин Фуран, у вас есть к нам какое-то дело?

— Да. Я принёс документы от Лунного Принца. Планируется передать аналогичные доктору Ю и доктору Ри. Он хотел бы услышать ваше мнение как специалистов в области медицины, могли бы вы их изучить?

Маомао открыла переданную ей пергаментную бумагу. Она была написана в западном стиле, и почерк отличался от почерка Джинши. Судя по уверенной рукописи, это мог написать кто-то с Запада, возможно, сам Фуран.

«Отёки, кровотечения, анемия, диарея, рвота...»

— Я написал краткое изложение физических недугов, которые можно увидеть в сельской местности, где нет врачей или аптекарей, и даже если это невозможно лечить, если есть профилактические меры и контрмеры, я хотел бы, чтобы вы написали подробно.

В сельской местности не редкость отсутствие врачей и аптекарей. В случае болезни люди прибегают к народным средствам или обращаются за помощью к колдунам. Нормального лечения, как такового, нет.

— Желательно, чтобы инструкции были конкретными. К тому же, учитывая ограниченность ресурсов, будем благодарны за несколько альтернативных предложений. В нынешнем состоянии Западных земель основной проблемой является нехватка всего.

Маомао кивнула в знак согласия. Однако такой объём информации сразу написать не получится.

— Тогда я передам это доктору. Можно ли будет немного подождать? Думаю, к вечеру закончим. Достаточно будет передать Лунному Принцу?

Это было представлено так, словно это будет делать доктор-шарлатан.

— Нет, я сам приду вечером.

— Это, конечно, несколько... ну ладно, может быть, Чуэ случайно мимо пройдёт и передаст.

— Нет, я хочу убедиться сам, — Фуранг настойчиво отказался. — На самом деле, это моё предложение, поэтому я хотел бы лично всё проверить.

— Так было?

«Он действительно проницательный».

Маомао восхитилась. Если его воспитала та самая способная супруга, о которой говорили, то в качестве помощника он будет действительно ценным. Но только как помощник.

— Кстати, есть ли что-нибудь, на что следует обратить внимание в местах, где нет медицинских работников?

— Это сложный вопрос.

Маомао задумчиво скрестила руки на груди.

— В местах, где нет врачей, часто верят в суеверия. Если там есть колдуны, то могут даже выгонять врачей, считая, что они мешают.

Это был опыт Кокуё. Маомао вспомнила мужчину с шрамами от оспы на половине лица.

— К тому же, когда ослабевает иммунитет, начинаются эпидемии. Чтобы не распространять болезни неосознанно, важно тщательно следить за здоровьем путешествующих людей.

— Понял.

Хотя были и другие аспекты, детали можно будет обсудить позже.

— Тогда не буду отнимать ваше время, спасибо за сотрудничество, — Фуран поклонился и ушёл.

— Действительно, совсем не похож на отца.

— Да, не похож.

Маомао и Рихаку согласились друг с другом.

Третий сын Гёку-оу — Фуран — не был похож на Гёку-оу. А что насчёт второго сына? Тоже оказалось, что и он не похож. Второй сын — Фэйрон — имел аккуратный внешний вид, типичный для чиновника. В отличие от Фурана, у Фэйрона было нечто внушающее уважение. Если сравнивать, то его аура больше напоминала дочь Гёку-оу. Между основным поместьем и официальным зданием был прямой коридор, соединяющий их. Фэйрон, который обычно находится в офисе, иногда мог быть замечен там. Фэйрон служил под руководством Рикусона, но часто приносил документы к Джинши. Возможно, Рикусон предпочитал, чтобы лицо его ученика мелькало перед членам императорской семьи чаще, или, может быть, он просто хотел переложить часть работы на Джинши.

— Я принёс документы.

Фэйрон пришёл во время приёма. Маомао оттянула доктора-шарлатана назад, чтобы тот не мешал. Фэйрон вежливо поздоровался с Джинши и передал документы его заместителю — Басену. Переданные документы были разделены на три части с помощью скрепок разных цветов.

— Красная скрепка — для новых документов, синяя — для тех, что требуют пересмотра, жёлтая — для переработанных предложений, ранее отклонённых.

Фэйрон тоже оказался способным. Но, хотя он и вежлив, в нём нет теплоты. И снова он не похож на Гёку-оу. Может быть, Гёку-оу так настаивал на старшем сыне, потому что двое младших совсем не были на него похожи.

«Скорее по характеру, чем по внешности».

Фэйрон и Фуран — оба выдающиеся, но больше похожи на гражданских служащих. Пока что они учатся в роли заместителей, поэтому проблем нет, но есть сомнения относительно их способности стать вершиной власти в Западной столице в будущем.

«Похоже, Джинши собирается вернуться домой, как только закончит их обучение политике».

Маомао подумала, что это может занять несколько лет.

Что касается старшего сына, то Маомао встретилась с ним неожиданно рано.

— Папа, папа, папа!

На радостный зов Гёкудзуна Маомао выглянула в окно. Во дворе встречались отец и сын. Поскольку половина двора была превращена в огород, вероятно, правильнее было бы назвать его бывшим двором. Этот негодяй, Гёкудзун, был так рад видеть мужчину с густыми, как у льва, волосами, загорелыми и крепкими руками и ногами. На поясе у него была обертка, похожая на шкуру оленя.

«Ах, насколько они похожи!»

Если бы Гёку-оу помолодел, он выглядел бы точно так же. Няня, следящая за Гёкудзуном, выглядела очень обеспокоенной. Видимо, мать не была рядом. Похоже, это был брак по расчёту, и отношения между супругами, вероятно, были не из лучших.

«Лучше держаться подальше».

Несмотря на свои мысли, Маомао всё же немного интересовалась и тайком наблюдала за ними через окно вместе с доктором-шарлатаном и Рихаку.

— Хорошо, хорошо, был ли ты послушным? Вот тебе подарок, — старший сын протянул Гёкудзуну большой мешок. Гёкудзун с воодушевлённым выражением лица заглянул внутрь, и в тот же момент заплакал.

«Что там было?»

Из мешка вывалилась голова оленя. Довольно сильное впечатление для подарка ребёнку.

— Ха-ха, сегодня это будет нашим ужином.

— Как, это съесть?!

Гёкудзун со слезами и соплями на глазах, не сдержавшись, начал плакать.

— Извини, извини. Не плачь, не плачь. Но, похоже, в моё отсутствие здесь произошло много всего, а?

Гёкудзун тихо шепчет что-то на ухо отцу, указывая на медицинский кабинет. Няня выглядит бледной.

«У меня плохое предчувствие».

Предчувствие Маомао оказалось верным — и старший сын вошёл в медицинский кабинет.

— Вам что-то нужно?

На пути встал Рихаку. Обычно добродушный и приветливый, сейчас он вновь стал офицером, взгляд был острым.

— Я услышал от сына, что гости из Центральной столицы ведут себя как вздумается, вот я и пришёл поздороваться.

Гёкудзун, стоя за спиной отца, показывал язык.

«Этот негодяй».

Маомао сузила глаза, видя, что Гёкудзун не испытывает никаких угрызений совести. Доктор-шарлатан чувствует себя неуютно, поэтому Маомао подтолкнула его скрыться поглубже в комнате.

— Извините за беспорядок. Но саранча превратила Западную столицу в развалины. Мы ищем любой способ решить эту проблему. Или вы предпочли бы, чтобы гости просто сидели сложа руки и ели ваши запасы?

Рихаку высок, около ста девяноста сантиметров. В то время как старший сын ниже примерно на семь сантиметров, но всё равно входит в категорию высоких людей. Неудивительно, что доктор-шарлатан — маленький евнух — чувствовал себя не в своей тарелке. Маомао обдумывала, как бы поправить Гёкудзуна, в то же время оглядывается по сторонам.

«Если сейчас начнётся драка, весь оставшийся запас медикаментов и инструментов пойдёт прахом».

Она посылает Рихаку взгляд, моля: «Если уж до драки дойдёт, вынести её наружу».

— Ха-ха, действительно, какие великолепные господа из Центральной столицы. Ясно, что я с моим благородным происхождением не могу сравниться с ними. Но когда их слуги также начинают красоваться — это уже слишком. Понимаете, как это портит мою репутацию?

— Это вы шутите. Я всего лишь низший военный, выполняющий приказы. Мы находимся здесь, в медицинском отделении, так что давайте обсудим это снаружи, хорошо?

«Отлично!»

Для Маомао превыше всего — избежать разгрома медицинского кабинета. Рихаку понял это и вышел наружу. Даже если старший сын нападёт, Рихаку, вероятно, сможет продержаться какое-то время. В это время можно позвать кого-то на помощь.

«Лучше всего избегать драки».

Напряжение достигло предела.

«Рихаку понимает свою роль».

Работа Рихаку — быть охранником. Как охранник, он должен защитить Маомао и других, если старший сын нападёт. Но он не должен начинать драку первым. А если речь идёт о причине ссоры, этом негодяе...

«Он трясётся от страха».

Гёкудзун прижимался к служанке. К сожалению, в этот раз не получилось нацелиться на доктора-шарлатан. Помимо Рихаку, здесь есть ещё двое охранников.

«Если что-то случится, вмешаются другие охранники...»

В это время кто-то приближается с быстрыми шагами.

— Брат Шикёу! — крикнул Фуран. — Что ты здесь делаешь?

Похоже, старшего сына зовут Шикёу. Это также другое название совы, но, как и Фуран, это слово обычно не несёт хорошего значения.

«Разве он не получил приставку Гёку?» — Маомао задумалась об этом.

— Что я делаю? Посмотрим. Похоже, гости делают здесь всё, что захотят. Используют наших людей как слуг...

«Слуги, а?»

Действительно, второй и третий сыновья стали заместителями, и, если на это посмотреть под определённым углом, они могут показаться слугами. Помимо Гёкудзуна, кажется, были и другие слуги, которые жаловались на поступки приезжих из столицы.

— Брат, пожалуйста, выслушайте и другие стороны. Ты слышал только слова Гёкудзуна, не так ли?

— Нет, я как раз-таки собирался это проверить, когда мне сказали выйти наружу...

«Нет, нет, нет».

То, что произошло только что, со стороны выглядело как явная попытка спровоцировать драку. Рихаку выглядел сбитым с толку.

— Мы с братом Фэйроном попросили Лунного принца обучить нас.

— Действительно?

— К тому же, грубость по отношению к гостям исходила от Гёкудзуна, знаешь ли.

— Оу?

Шикёу сурово посмотрел на сына. Гёкудзун словно уменьшился в размерах и почти разрыдался.

— Он ранил доктора. Доктор не мог ходить несколько дней.

Маомао тут же выступает спросила:

— Это же правда, Гёкудзун?

Шикёу пристально посмотрел на сына.

— … Я...

— Оправдания не принимаются.

Прозвучал низкий звериный рык. Доктор-шарлатан трясся в углу комнаты. Гёкудзун кивнул.

Шикёу с раздражением почёсывал затылок и протянул сыну мешок, который принёс в качестве подарка.

— Вот.

Мешок с головой оленя покатилась к ногам Рихаку, и из него выпала голова оленя с мутными глазами, смотрящими в пустоту.

— Это извинение за грубость моего сына. Давайте забудем об этом, — сказав это, Шикёу ушёл.

«Такие вещи случаются не только в рассказах».

В голове Маомао всплыло определение «беспринципный человек».

— Простите за беспокойство, которое вызвал мой брат.

— Нет, это помогло.

Маомао поблагодарила Фурана. Доктор-шарлатан медленно вышел из-за угла, озираясь вокруг. Похоже, он был в порядке.

— Если собственный отец не поддержит его, Гёкудзун, возможно, успокоится.

— Было бы хорошо.

«Этот ребёнок совсем не чувствует раскаяния. У меня предчувствие, что он снова что-то натворит».

— Кстати, как это едят? — Маомао спросила Фурана, глядя в мешок с запахом свежего мяса. Хорошо, что подарили, но ингредиент непривычный.

— Хмм... Можно сделать бульон и добавить его в суп или отварить мозги. Есть любители, которые аккуратно снимают шкуру и делают из неё украшение.

К сожалению, у Маомао нет места, чтобы повесить голову оленя.

— Мозги? Это интересно.

Новые ингредиенты всегда стоит пробовать.

— Ты что, съешь мозги?! — доктор-шарлатан посмотрел на неё, как на нечто невероятное.

— Ну, раз уж такое дело, давайте попробуем.

— Я, пожалуй, воздержусь… — Отступил доктор-шарлатан.

— Я бы попробовал немного. — Рихаку, кажется, тоже не очень хотелось экспериментов.

Маомао смотрела на оленя с мутными глазами, думая, что было бы неплохо получить и рога. Олений рог можно использовать как тонизирующее и укрепляющее средство.

[П.п: Для тех кто хочет разобраться в клане Гёку в конце тома есть генеалогическое древо семьи, ссылка также есть в закреплённом комментарии.]

Глава 6 - Винодельня

Через десять дней после переезда в главный дом, Чуэ пришла к Маомао в медицинский кабинет.

— Сестра Маомао, сестра Маомао...

— Сестра Чуэ, сестра Чуэ, что случилось? Сегодня ты кажешься счастливее обычного, — Маомао спрашивала, разрезая большой кусок ткани ножницами. Она нарезала старую постельную простыню на бинты.

— Да. Похоже, нам разрешат выйти наружу.

— Это замечательно.

— И вот тут вопрос. Как ты думаешь, по какой причине тебе разрешат выйти?

Размышляя, Маомао положила ножницы и стала скручивать нарезанную ткань.

— Это связано с медициной? Возможно, в городской клинике не хватает людей, и ты поможешь? Или же это может быть связано с раздачей пищи или улучшением качества питьевой воды?

Что могло заинтересовать Маомао — так это помощь кому-то со здоровьем.

— Почти угадала. Чуэ не знает точно, но, по словам Джинши, это «первое дело за долгое время».

— Ах, понятно.

Если это от Джинши, то, действительно, это первый случай за долгое время. Времена, когда она жила в гареме и постоянно приходила с делами, казались такими далекими.

— О чём идет речь? Мне просто направиться в кабинет Джинши?

— Скоро прибудет вестник. — Чуэ выглянула наружу.

Фуран подошёл в спешке.

— Госпожа Маомао, простите за беспокойство.

— Да. Что случилось, господин Фуран?

Чуэ встала перед Маомао, чтобы ответить за неё.

— Это задание от господина Джинши. Похоже, госпожа Чуэ уже пришла с посланием.

— Да, это так. Я бы предпочла, чтобы вы не отбирали у меня работу.

«То есть, не забирайте у меня место для отдыха?»

Слова Чуэ автоматически перевелись в голове Маомао.

— О нет, я не имел такого желания. До какой части вы уже добрались?

— Мы ещё не дошли до сути.

— Тогда, поскольку это срочное дело, вы не возражаете, если мы будем обсуждать его по пути? Карета уже подготовлена.

Такой подход к разговору не предвещает ничего хорошего. Отправившись, будет сложнее отказаться от дела, даже если захотеть.

— Можете ли вы, пожалуйста, не забирать работу у Чуэ, господин Фуран?

«Но тогда…»

Если это задание от Джинши, то в любом случае придётся его выполнить, так что Маомао смирилась.

— Конечно.

Похоже, Рихаку тоже слушал Чуэ. Он уже начал готовиться к выходу.

— Пожалуйста, возьмите с собой медицинские инструменты.

— Будь осторожен, хорошо?

Поскольку доктор-шарлатан не собирался идти, оставшиеся охранники останутся дома. Двух охранников должно быть достаточно.

— Ладно, я пойду.

Взяв сумку с инструментами, Маомао вышла из медицинского кабинета.

Они приехали в назначенное место в карете, оказалось, что это здание на северо-востоке столицы. Общая суть разговора в дороге сводилась к тому, что там нужно осмотреть несколько больных...

— Это место… — глаза Маомао загорелись.

— Вы только что выглядели так, будто у вас нет никакого желания что-то делать, — Фуран посмотрел на неё с удивлением.

— Девушка любит вино, — сказал Рихаку.

— Хи-хи-хи. Довольно хорошее место, правда? — Чуэ почему-то гордо выпятила грудь.

Стоило приблизиться, как запах винограда и спирта моментально наполнил ноздри. Как ещё назвать это место, если не райским уголком? Здание оказалось винодельней. Маомао уже не раз пробовала качественные вина Западной столицы. Возможно, вино, которое недавно принёс Фуран, было именно отсюда.

—У тебя слюнки текут, девочка. — Рихаку толкнул её локтем, и Маомао поспешила вытереть рот.

— Сестра Маомао, давай заберём с собой несколько бутылок в подарок, когда будем возвращаться.

— Отличная идея, сестра Чуэ.

— Мне тоже кажется, что это неплохо. При условии что никто здесь не будет возражать.

Рихаку ошеломленно посмотрел на остальных. Действительно, без брата Лахана, им не хватает голоса разума.

— Думаю, мы сможем получить несколько бутылок. Это винодельня моей тёти, — радостно сообщил Фуран.

— Тётя?

— Да. Сестра моего отца.

— Третья дочь господина Гёкуэна, верно? — добавила Чуэ.

— Это та самая, на которую старший сын Гёку-оу навлёк столько неприятностей? — Маомао вспомнила слухи, которые слышала.

— Да... Но не волнуйтесь. Хотя тётя строга к брату Шикёу, ко мне она относится довольно мягко, — Фуран натянуто улыбнулся.

Из-за того, что Шикёу — непутевый сын — торговал подпольным алкоголем, винодельня пострадала от негативных отзывов.

— Это она, моя тётя.

Следуя взгляду Фурана, Маомао увидела красивую женщину, напоминающую хищную птицу. Она выглядела довольно молодой, где-то ближе к тридцати годам, но, учитывая, что это третья дочь Гёкуэна, ей должно быть чуть больше.

По ауре она похожа на Таомэй, но её макияж и одежда куда более яркие.

— Моя тётя выглядит моложе, но ей уже за тридцать, так что будьте осторожны с тем, что говорите.

— Поняла.

Фуран внимательно смотрел на немного взволнованную Маомао.

— Так ты тот самый лекарь, о котором говорили?

Маомао оценивающе посмотрела на женщину.

— Да, меня зовут Маомао.

— Слышала, что вместо медика, который не мог прийти из-за травмы, пришла ты. Всё будет в порядке?

Доктор все ещё восстанавливался после травмы ноги. Он уже почти поправился, но  стоило пользоваться этим предлогом ещё некоторое время. Во всяком случае, он сам не очень хотел куда-либо выходить.

— Хоть я и не дотягиваю до уровня врача, я сделаю всё возможное. Слышала, что много больных, хотелось бы как можно скорее их осмотреть, это возможно?

— Хорошо, иди со мной.

Маомао молча последовала за третьей дочерью.

Их привели в место, похожее на зону отдыха. Там было несколько коек, и, кажется, это также служило комнатой для дневного сна. Лежало пять человек — все они выглядели бледными и изможденными и обнимали тазики из-за непрекращающейся рвоты.

— Думала, что утром они были в порядке, но к обеду стало вот так. На всякий случай, я их изолировала. Вдруг это заразно?

— Это мудрое решение.

Маомао немедленно надела передник и прикрыла рот платком.

— Что мне делать? — спросила Чуэ.

— Я осмотрю людей внутри. Для начала им нужно восполнить запас жидкости в организме, так что принеси, пожалуйста, воду, соль и сахар. Если это сложно, подойдет разбавленный бульон.

— Поняла.

Чуэ ушла, топая ножками.

— Я тоже пойду с госпожой Чуэ.

Фуран последовал за Чуэ.

— Я буду ждать здесь, перед комнатой.

— Хорошо, господин Рихаку. Если что-то случится, я сразу позову.

В случае инфекционного заболевания, вредно впускать много людей в комнату. Рихаку понимал это.

— Простите, но я тоже подожду здесь.

Третья дочь наблюдала издалека.

«Хотя это может показаться жестоко — её решение правильное».

Она, похоже, сестра Гёку-оу, но их характеры совсем разные. Семья Гёку оказалась очень разной. Маомао вошла в комнату отдыха и осмотрела пациентов, чье состояние было хуже всего. Из пятерых больных самое тяжёлое состояние оказалось у пожилого мужчины с седыми волосами.

«Симптомы: рвота, весь организм горит. Кажется, болит и голова, но...»

Она осмотрела глаза и язык пожилого человека, пульс. Он был слишком слаб, чтобы говорить чётко, поэтому Маомао обратилась к относительно здоровым пациентам.

— У вас похожие симптомы?

— … Да. Ужасно тошнит. Голова раскалывается, и когда встаю, начинает кружиться, но тошнота уже почти прошла.

— Только тошнота? Нет ли болей в животе или диареи?

— … Это... нет, нет. Живот крутит.

«Это значит...»

Маомао внимательно осмотрела окружающих. У всех были почти те же симптомы. Были те, кого рвало в ведро, но никто не бежал в туалет.

— Ещё один вопрос.

Маомао опросила других пациентов — то же самое. Собрав их показания, она пришла к выводу о причине.

«Ну-ну».

Маомао глубоко вздохнула и вышла из комнаты.

— Что там? — поинтересовалась женщина, которая держалась на расстоянии из-за страха заражения.

— Нет опасности заражения.

— Так что же стало причиной?

— Похоже, все вы пробовали вино в рамках работы. Самый пожилой из вас, похоже, выпил больше остальных.

— Может быть, в вине был яд?!

— Нет.

Маомао покачала головой.

— Просто похмелье. Поскольку оно не длилось день, вернее будет назвать это сильным опьянением.

Маомао сняла с себя передник и повязку, прикрывающую рот.

— Сильное опьянение? Невозможно! Как могут мастера виноделия упиться от простой дегустации! Для этого им пришлось бы выпить целую бутылку крепкого алкоголя.

— Вы также производите дистиллированные напитки? — глаза Маомао заблестели.

— Да, мы их производим, но сейчас они находятся на стадии выдержки. Верно, тётя?

Фуран вступил между третьей дочерью и Маомао, держа в руках большой котёл.

— Госпожа Маомао, я на всякий случай принесла остатки вчерашнего супа и фруктовую воду.

В руках Чуэ была керамическая посуда с фруктовой водой.

— Спасибо вам.

Маомао открыла крышку котла, который держал Фуран, и начала перемешивать содержимое половником.

— Это...

Суп, казалось, хорошо подходил для восстановления водно-солевого баланса: в нём были овощи, грибы и мясо.

— Остатки со вчерашнего дня, значит, все больные тоже ели это?

— ... Думаю, да. Но его ели и многие другие. Я в том числе. Это не может быть причиной.

Маомао всё ещё внимательно смотрела на суп. Подняв содержимое половником, она взяла палочками и осмотрела его.

— Вчера никто не жаловался на плохое самочувствие?

— Не думаю.

— Тогда, можно ли вызвать тех, кто ел этот суп вчера?

— Подождите немного.

Третья дочь остановила служанку. Несколько человек подошли к Маомао.

— У меня к вам вопрос, могли бы вы подробно рассказать, что вы ели и пили последние несколько дней?

Прибывшие работники, почесывая головы, рассказали о съеденной пище и выпитых напитках. Среди них был один с плохим цветом лица, так что Маомао задала ему подробные вопросы. Похоже, он пытался скрыть своё плохое самочувствие, что вызвало раздражение у третьей дочери.

— Почему ты это скрыл?

— ... Извините.

Кажется, он подумал, что, если пропустит работу, его зарплата уменьшится.

— Не надо скрывать проблемы! Ты должен знать, что сокрытие проблем никогда не приводит к хорошему!

Третья дочь ругала работника, в то время как Маомао проверяла пищу и напитки.

— Как я и думала.

— Что это ты поняла? — удивлённо спрашивает третья дочь.

— Этот суп был приготовлен здесь, верно?

— Да, это так, — ответила Чуэ.

— Все, кто сейчас страдает, ели этот суп, не так ли?

— Да, я уже говорила. Из-за работы на винокурне нам приходится ночевать здесь по очереди! Это ужин, который нам подают. Но, как видишь, есть и те, кто чувствует себя хорошо. Я тоже ела его.

Маомао подняла ингредиенты, чтобы показать их.

— В этом супе использовались сушёные грибы. Предположительно, их добавили для бульона.

— Грибы? Это нечасто используемый ингредиент, не так ли?

Третья дочь наклонила голову. В западном регионе обычно для бульона используют мясо или кости домашних животных, а ближе к морю — рыбу.

— Я не знаю всех видов грибов. Но, как мне кажется, причиной рвоты являются именно эти грибы.

— Что ты имеешь в виду? Я тоже ела их, и со мной всё в порядке.

— Возможно, эти грибы содержат компонент, препятствующий усвоению алкоголя в организме.

Маомао вспоминает случаи, о которых слышала несколько раз.

— Грибы, препятствующие усвоению алкоголя? Есть такое? — Фуран спросил с удивлением.

— Да, есть. Похоже, они мешают переработке алкоголя в организме.

Грибы обладают множеством загадочных свойств. Существует много видов ядовитых грибов, и почти все грибы являются токсичными, если их есть сырыми. Кроме того, токсичность некоторых грибов проявляется через несколько часов несколько часов или даже дней после употребления, из-за чего их трудно идентифицировать как ядовитые.

— Если съесть такие грибы, любой, кто выпьет алкоголь в течение нескольких дней, независимо от того, насколько он к нему привык, будет страдать от сильного опьянения.

Это лишь слухи, так что Маомао может выражаться только неопределенно. Однако она не хотела безответственно говорить о том, в чем не уверена.

— Но вообще я никогда не ела такие грибы. Всё, что я знаю, — это только из рассказов, так что не уверена, существуют ли они на самом деле. Поэтому сразу же...

Маомао положила грибы в ложку, съела их и запила супом.

— У вас есть алкоголь?

— Алкоголь?

— Да. Если можно, желательно, крепкий.

— ...

Кажется, она получила осуждающий взгляд от третьей дочери, но не обратила на это внимания. После того как она приказала принести бутылку вина, сказала:

— Ну, давайте попробуем. М-мм, да.

Маомао высунула язык.

— Нежный вкус, немного остается сладость фруктов, но это лишь приятный аромат...

Она съела ещё немного супа как закуску к вину. И потянулась за ещё одним и ещё одним стаканом вина.

— Э-э, она просто пьёт вино? — Фуран спросил Рихаку.

— Дамочка любит алкоголь — это неоспоримо. Но она также любит и яды. Она очень крепкий орешек, даже я с ней не сравнюсь в употреблении алкоголя, но… — Рихаку ответил, не отвечая на вопрос.

«Она слышит».

Алкоголь так вкусен, что остановиться невозможно. Тело постепенно нагревается и становится приятно. Следом, голова начинает кружиться.

«Ах, это плохо».

Руки Маомао покраснели. Тело стало тёплым, затем горячим, и она почувствовала, как теряет равновесие. Следом за приятными ощущения, голова начала сильно кружиться.

— Эй, дамочка!

Рихаку поддержал её. Его голос показался далёким.

— Сестра Маомао, прошу прощения...

Чуэ машет руками, а затем запихивает что-то в рот Маомао.

— У-э! — из неё вырывается неприятный звук.

Кислотность во рту Маомао разбавляется фруктовой водой. Тело, которое было в полудурмане, ощутило себя немного лучше. Маомао, шатаясь, подняла голову.

— Обычно я хорошо переношу алкоголь, но как видите...

Третья дочь и Фуран смотрели на Маомао, покрытую рвотными массами, с искаженными лицами.

— Думаю, у остальных тоже скоро пройдет плохое самочувствие.

Шатаясь, Маомао вытерла уголок рта.

— Поняла. Но могу ли я спросить? Что бы это ни было?

Третья дочь вдруг начала использовать вежливую форму обращения. Скорее, это звучало как уважение, чем как установление дистанции.

— Была ли причина, по которой вы сами решили это доказать?

— Да, была.

— Какая?

— Если спросите, какая...

«Просто был хороший шанс выпить».

Маомао не могла честно признаться, поэтому решила просто улыбнуться и отвлечь внимание.

Глава 7 - Проблема наследства

Маомао сжал голову от пульсирующей боли.

«Вот оно!..»

Это похмелье. Головная боль даже после того, как вы протрезвели, может быть симптомом похмелья.

Внутри кареты трясло, отчего было ещё неуютнее. Это отвратительно...

— Ах, это новый опыт.

Маомао была поражена этим невиданным ранее ощущением. Это немного напоминало ощущение от укуса сильно ядовитой змеи. От какого ядовитого растения она испытывала подобную тошноту? Перебирая воспоминания, она начинала чувствовать известное удовольствие.

— Сестра Маомао, ты всё ещё пьяна, да? У тебя весёлое настроение, не так ли?

— Остатки алкоголя всё ещё во мне. Веселиться... ха-ха-ха. А если у вас остались грибы, дайте мне, хочу ещё немного повеселиться.

— Даже госпожа Чуэ в отчаянии из-за тебя. На всякий случай проверю, остались ли грибы?

Неизвестно, насколько действенны грибы, вызывающие сильное опьянение. Однако Маомао слышала, что, даже если съесть эти грибы за день до употребления алкоголя, они всё равно подействуют. Не то чтобы после этого совсем нельзя пить алкоголь, но лучше на некоторое время его избегать. Жаль, что полученное в подарок виноградное вино придётся оставить.

— Ну, если заставить тебя больше рвать, то и у Чуэ тоже будет болеть сердце. Ведь ты будешь тошнить только желудочным соком, не так ли?

— Всё в порядке, я уже почти оклемалась. Пожалуйста, не маши пальцами перед моим лицом и не пытайся их засунуть в рот. Кстати, у тебя есть что-нибудь для письма?

Чуэ протянула письменные принадлежности и пергамент. Трудно писать пером вместо кисти. Маомао разливала чернила. К тому же, колебания кареты заставляют дрожать как её почерк, так и желудочный сок.

— Что ты пишешь? — Чуэ заглянула внутрь.

— Вот. Возможные грибы в супе, который я попробовала, и количество алкоголя. А также, сколько времени прошло, прежде чем я почувствовала эффект. Потом хочу записать последующее состояние каждые пятнадцать минут. Поэтому, пожалуйста, дай оставшиеся грибы.

Важные вещи стоит повторять несколько раз.

— Сестра Маомао, ты бледна, но выглядишь так, будто тебе весело.

— Ты похожа на господина Лахана.

Рихаку произнёс странное имя, и лицо Маомао поменялось с бледного на бледно-синее.

— Немного протрезвела.

— Не называй это имя. А, Рихаку, вы знакомы с этим человеком?

Маомао задумалась. Даже если они и были знакомы, она не помнит такой незначительной детали.

— Ну, я, строго говоря, не напрямую, но подчиняюсь этому старику. Иногда я захожу в его офис. Там мы несколько раз встречались, и он достаточно эксцентричный, чтобы его забыть.

— Понятно.

Маомао сделала совершенно незаинтересованное лицо и убрала письменные принадлежности.

— А ещё, перед приездом на Запад, он сказал «позаботьтесь о моей сестре» и дал мне конфеты.

— Мы чужие люди.

— Ага, да. Вы чужие люди. — легко согласился Рихаку.

— Так, вернёмся к разговору о грибах. Почему в винокурне были грибы, вызывающие плохое опьянение?

— Насчёт грибов и многих других продуктов, кажется, они были частью предоставленных припасов, — говоря это, Маомао косо посмотрела в сторону. — Вообще, растут ли грибы в Западном регионе?

Грибы предпочитают влажную среду. В сухом климате Западного региона они, вероятно, не растут так хорошо.

— Не думаю, что они совсем не растут, но, наверное, их не так много.

Да, Маомао вспомнила грибы, которые были в супе. Грибы, вызывающие сильное опьянение, насколько она знала, часто растут в сосновых лесах. Вряд ли они могли вырасти в Западных землях, покрытых степями.

— Значит, они попали туда с поставками из Центра?

— Ум-м, так получается?

Маомао размышляла. Слишком много совпадений для случайности. Честно говоря, она не может думать иначе, как будто кто-то намеренно добавил эти грибы в винокурню. Но причина этого неизвестна.

«Не стоит беспокоиться о непонятных вещах».

Лучше сначала закончить другие дела. Быстрое переключение внимания — одна из способностей Маомао.

К тому времени, как карета прибыла к основному дому, Маомао почти полностью пришла в себя.

«Доложить Джинши?»

Как всегда, она собирается рассказать всю правду. В любом случае спросят её мнение, но Маомао не знала, кто виноват?

Направляясь в рабочий кабинет Джинши, они обнаружила там только Суйрэн.

— Господин Джинши здесь?

Здесь находились Суйрэн, Маомао, а также Чуэ и Рихаку. Она нечаянно называет его «Джинши».

— Он должен скоро вернуться. Его вызвали по делу наследства господина Гёку-оу.

— … Это совсем не касается господина Джинши, не так ли?

— Они хотят привлечь третью сторону. Когда он впервые услышал, что они собираются позвать Лакана, то у него не было другого выбора, кроме как поднять руку.

Суйрэн вздохнула.

— Какой выбор людей, правда? Я всё ещё думаю, что господин Рикусон наиболее подходящий человек.

Маомао ничего не могла сделать, кроме как удивиться.

— Почему так выбрали, я точно не знаю, но люди, давно живущие в Западной столице, кажется, не хотят вмешательства оттуда. Ах, вот и вернулись.

Суйрэн среагировала на звуки шагов из коридора.

— Маомао, ты здесь?

Входя в комнату, Джинши увидел Маомао. Сзади за ним следовали Гаошун и семья Басена.

— Я пришла доложить по делу винокурни.

Маомао поклонилась.

— Понял. Давай послушаем прямо сейчас.

Джинши немного расслабился и сел на диван. Суйрэн быстро приготовила чай.

Маомао  рассказала о случившемся на винокурне.

— То есть, кто-то намеренно добавил ядовитые грибы?

— Вероятность высока. Главное: без употребления алкоголя они не ядовиты. В Западной столице последние несколько месяцев почти невозможно нормально пить вино, так что добавление особых грибов в винокурню кажется злонамеренным.

— Злонамеренным? Но не смертельным?

— К сожалению, они вызывают только сильное опьянение, но не смертельны.

Джинши пил чай. Маомао тоже предложили чай, но она предпочла стоять, также как Чуэ и Рихаку. Она не сядет, пока ей прямо не прикажут. Надо признать, она всё ещё чувствовала себя немного шатко и хотела поскорее сесть.

— Кто-то добавил их из шалости?

— Такие шутки приводят только к неприятностям.

— Понял. Для начала проверим, кто распределял помощь с продовольствием.

— Буду благодарна.

Джинши жестом показал «садись», и Маомао, наконец, села. Отчёт завершён, но теперь у Джинши есть дело к Маомао. Обычно она осмотрела бы его рану, но сегодня, похоже, другое дело. Осмотревшись, Рихаку, предвидя длинный разговор, ушел ждать в соседнюю комнату. Чуэ, видимо, занятая каким-то поручением, исчезла.

— Это было из-за дела господина Гёку-оу.

— Похоже, разговор затянулся.

— Да. Дети господина Гёку-оу, как видно по его внукам, были воспитаны с явным различием.

Это становится очевидно, если посмотреть на отношения между Гёкудзуном — этим дерзким парнем — и Сяохон.

— Так вам было сказано увеличить наследство для второго и третьего сыновей?

— Нет, не так. Меня попросили убедить старшего сына, который отказывается принимать наследство.

Маомао склонила голову. Видимо, от алкоголя её движения стали несколько резкими.

— Я не могу понять. Получается, старший сын говорит, что не хочет наследства?

Она вспомнила мужчину, принёсшего голову оленя, — Шикёу. Кстати, мозг оленя они сварили и подали с уксусом — на вкус было неплохо.

— Он говорит, что отказывается от всего.

— Но наследство господина Гёку-оу, несмотря на то, что господин Гёкуэн ещё жив, должно быть довольно крупной суммой.

— Но он говорит, что не нуждается в нём. Я слышал, что он сумасброд.

Слово «сумасброд» оказалось незнакомо Маомао, но, по-видимому, оно имело смысл близкий к «безумный и глупый».

— Если есть возможность получить что-то, то почему бы и не воспользоваться этим?

— Бывают вещи, которые люди не хотят получать, —Джинши произнёс это с некоторой задумчивостью.

«Ах...»

Маомао осознала, что здесь тоже есть человек с необычным образом мышления. Джинши, должно быть, тоже хотел бы избавиться от разных обязательств.

— Старший сын не хочет получать наследство. Старшая дочь хочет его получить, но не может выполнять связанную с этим работу. Второй сын хочет, чтобы старший сын принял наследство, как и говорил Гёку-оу при жизни, а третий сын говорит, что, если второй сын примет наследство, всё разрешится.

При таком разнообразии мнений сложно найти общий знаменатель.

— Работа, связанная с правом на наследство, — это управление Западной столицей?

— Примерно так. К тому же родственники не очень хорошо относятся к старшему сыну. Дахай тоже пытался посредничать, но безрезультатно.

«Дахай, если я правильно помню, — третий сын Гёкуэна».

— Сложная ситуация.

Маомао выразила сочувствие Джинши, но сама не хотела быть втянутой в это. По отношению к вопросу наследства она кивала, надеясь незаметно отстраниться.

— Не пытаешься ли ты просто кивать и уклоняться от ответа?

— Нет-нет, ничего подобного.

Джинши всё лучше и лучше учился читать тонкие выражения лица Маомао.

— К тому же сегодня у тебя какой-то особенно хороший цвет лица.

— Да? Ну...

Она вырвала всё, что могла, но небольшое возбуждение всё ещё осталось. Джинши не удалось обмануть.

Она ожидала, что её вновь будут отчитывать за эксперименты.

— А как насчёт супруги Гёку-оу? Она не принимает участия в обсуждении?

Маомао попыталась сменить тему.

— Я слышала, что супруга тоже помогала Гёку-оу.

Несмотря на то что права женщин ограничены, у жены должно быть хоть какое-то право.

— Супруга Гёку-оу не любит выходить на публику. Просто сидела там и ничего не говорила.

«Это всё ещё так?»

Это соответствует тому, что она слышала от Чуэ. Женщины с таким скромным характером ценятся в Ли, но именно поэтому и не находится человека, который мог бы уладить этот вопрос.

— Похоже, супруга не любит выходить на публику из-за некоторых обстоятельств.

— Я слышала об этом от Чуэ. Говорят, она несколько лет провела в чужой стране.

— Понятно. Кажется, она не хочет появляться даже перед родственниками и решила не вмешиваться в дела наследства.

— Не хочет появляться перед родственниками?

— Изначально супруга была дочерью богатого купца из столицы, переехала в Западную столицу, выйдя замуж, и помогала в торговле.

— Ну да, примерно так.

О том, что она из столицы, Маомао слышала впервые, но точно помнила, что её лицо было больше похоже на лица людей из центрального региона.

— Её корабль потерпел крушение, и она пропала без вести, но через несколько лет каким-то образом вернулась в Западную столицу. Несмотря на веские причины её длительного отсутствия дома, некоторые распространяли странные слухи.

— Ага, понятно.

Действительно, если женщина, оставленная в чужой стране одна и к тому же красивая, вернётся, то будут и недоброжелательные домыслы о том, как она выжила.

— Было много всего. После этого она стала избегать публичных выступлений. Возможно, нелюбовь Гёку-оу к иностранцам также была влиянием супруги.

Маомао кивала, одновременно думая, что пора уже уходить. После выпитого алкоголя и последующего опорожнения желудка ей захотелось поесть.

— Тогда я пойду.

Пытаясь встать с кресла и выйти из комнаты, Маомао споткнулась.

— Эй.

Джинши схватил Маомао за запястье, поддерживая её.

— Что с тобой? Ты кажешься какой-то неуверенной.

— Да? Не заметила, — голос Маомао становился растянутым.

— Я думал, заодно и рану осмотришь, но ты какая-то странная.

Джинши смотрел на неё с подозрением.

— Это всего лишь ваше воображение. К тому же, разве мне всё ещё нужно осматривать вашу рану?

— Ты должна нести ответственность до конца. Возможно, рана ещё может загноиться.

— Это невозможно. Более того, я уже завершила лечение раны на животе девочки, которая свежее, чем у ваша.

—То одно, а это — другое.

— ...

Маомао невольно сузила глаза, а лицо Джинши казалось удивительно весёлым.

— Тогда я пойду.

В тот момент, когда она пыталась уйти, раздался звук урчания в животе. В желудке ничего не осталось после всего выпитого алкоголя, и теперь он пуст. Запах вкусной еды, кажется, издевался над состоянием Маомао.

— Тебе заинтересует ужин?

Джинши с ухмылкой наблюдал за выражением лица Маомао.

— Я не могу сказать, что мне это неинтересно...

— Понятно. Суйрэн, что на ужин сегодня? — Джинши повысил голос, так что он достиг и соседней комнаты. Обычно для Джинши подают несколько блюд, и он почти не может съесть всё это. Спрашивать о блюдах означало, что сейчас он ест только то количество, которое может съесть даже будучи императорским братом.

«Он делает это более скромно, наверное...»

Суйрэн принесла посуду с улыбкой.

— Холодное блюдо из куриного мяса и свинина по-восточному.

«Нет, это всё ещё не скромно».

Маомао сглотнула слюну.

— Хочешь поесть?

— … Если можно...

Хотя Маомао почувствовала вину перед доктором, который ждал её в медицинском отделении, но мясо оказалось сильнее. Она беспокоилась, не порицает ли её Таомэй за то, что она ест вместе с Джинши, но ничего не поделаешь. Суйрэн принесла свинину, нарезанную и уложенную в лепёшку.

— Можно ли мне есть вместе с господином Джинши? — всё же решила уточнить Маомао.

— Да, почему бы и нет? Если тебя беспокоит, я могу проверить на наличие яда?

Маомао получила разрешение Суйрэн. И даже место для неё оказалось уже подготовлено.

Маомао готовилась к еде, но заметила, что подают не то, к чему она привыкла.

— Э-эм...

— Что такое?

Она неуверенно спросила Суйрэн:

— Обычно перед едой подают алкоголь, не так ли?

Она осторожно напомнила о его отсутствии.

— Сестра Маомао, это неправильно. Кого только что рвало алкоголем? — неуместно вмешалась Чуэ.

— Алкоголь? Что случилось?

— Ах, это плохая привычка сестры Маомао...

Чуэ подробно рассказала Джинши всё, что Маомао скрыла.

По мере рассказа Чуэ, выражение лица Джинши становилось всё более строгим.

— Вот так вот.

— Хм-мм...

После того как Джинши услышал всю историю, он посмотрел на Маомао угрожающе.

«Чуэ, чёрт возьми!»

Конечно, алкоголь Маомао не достался.

Глава 8 - Дзюндзе

После полугода жизни в Западной столице слуги, назначенные Маомао и её компании, стали более-менее постоянными.

— Госпожа Маомао, я принёс материалы, которые вы просили.

В медицинскую комнату зашёл мальчик, ещё не достигший возраста совершеннолетия. Он был слишком взрослым, чтобы называться ребёнком, и при этом слишком юным, чтобы быть мужчиной. Как слышала Маомао, ему тринадцать лет, но он ниже её на кулак. Хотя он и маленький, но скромный и серьёзный. В основном он служит у них в роли младшего посыльного. Скромная натура и способность хорошо выполнять работу делали его незаменимым для Маомао и её компании.

— Спасибо.

Получив материалы от посыльного, Маомао хотела отблагодарить его сушёными фруктами, но...

— Нет, я уже получаю зарплату, поэтому не могу принять.

«Ух ты, он действительно серьёзный малый».

Маомао с восхищением думала о нём, вспоминая о шалопае Чоу-у из Малахитового дома в столице. Он был примерно того же возраста, что и этот посыльный. Она желала, чтобы Чоу-у тоже стал немного более приличным, но характер человека не так легко изменить.

«Может, стоит написать письмо после сколького времени?»

Как раз когда она думала об этом, у двери медицинской комнаты послышался голос.

— Эй, тут кто-нибудь есть?

— Да.

Выглянув наружу, чтобы увидеть, кто пришёл, Маомао увидела старшего брата Лахана. Он опустил на землю корзину, которую нёс на спине.

— О, ты вернулся.

Маомао подошла к брату Лахана. Брат Лахана был занят. Он ездил по разным местам вокруг Западной столицы, создавая поля, а затем возвращался. Хотя он сам говорил, что делает это неохотно, но никто так усердно не возделывал землю, как брат Лахана. Маомао заглянула в корзину и увидела в ней бедные бататы.

— Это скорее корешки, чем картофель, не так ли?

Старший брат Лахана выглядел разочарованным.

— Ну, это можно есть, наверное…

Если их приготовить на пару вместе с кожурой, это вполне возможно. Тонкие, так что быстро прогреваются.

— А вот это уже неплохой урожай.

Брат Лахана бросил Маомао картофель.

— Картофель лучше подходит для этого климата, да?

— Наверное. Если бы не было саранчи, то урожай был бы ещё больше, но, ну, так тоже неплохо.

Не стоит выдавать желаемое за действительное раньше времени. Брат Лахана, похоже, смотрел на вещи реалистично и напряжённо хмурил брови.

— Что-то тебя не устраивает?

Брат Лахана смотрел на картофель с мрачным выражением лица.

— Картошка мелковата. При выращивании не хватило прореживания и подкормки.

«Прореживание» — слово, с которым Маомао не была знакома, но, вероятно, оно имеет схожий смысл с прополкой растений.

— Даже если урожай хороший, но картофель мелкий, — это плохо.

— А-а, вот о чём ты...

Маомао поняла, что хотел сказать брат Лахана.

— Эм-м, почему плохо, если картофель мелкий? Если урожай хороший, разве размер имеет значение?

Мальчик, задавший вопрос, смотрел на него с удивлением. Похоже, у него было не только серьёзное отношение к делу, но и живой ум. Брат Лахана показал мальчику картофель в своей руке.

— Этот картофель не кажется тебе немного зелёным?

— Действительно, кажется, что он зеленоват.

— Эта зелёная часть ядовита.

— Яд?!

Мальчик удивлённо моргнул.

— Э-это можно есть, правда? Вы ведь выращивали его как пищу, не так ли?

— Можно есть. Если почистить кожуру толстым слоем, проблем не будет. Также нужно удалять часть с ростками — она тоже ядовита, так что при приготовлении нужно об этом помнить. Мелкие картофелины чаще всего незрелые, и у них больше зелёной кожуры.

— Если по ошибке съесть, то почувствуете на языке горечь и онемение, — добавила Маомао, на что брат Лахана безмолвно посмотрел на неё и опустил руку на лоб Маомао. Похоже, он хотел сказать: «Что ты ешь, блин?». Объясняя, как приготовить картофель ей постоянно напоминали про осторожность. Он мог вызвать пищевое отравление.

— Если будешь внимателен при приготовлении, боли в животе не будет, не волнуйся. Но если во время приёма пищи почувствуешь что-то странное на языке, сразу прекращай есть.

— Понял.

Пока брат Лахана объяснял мальчику меры предосторожности, Маомао смотрела на тонкий сладкий картофель.

— Может, сразу приготовим сладкий картофель на пару?

Вскоре доктор-шарлатан захочет чего-нибудь к чаю.

— М-м-м, пусть сладкий картофель подождёт немного. Сразу после сбора он не очень вкусный. Если дать ему полежать пару недель, он станет сладким.

— Даже эти корешки?

— Чем дольше, тем лучше вкус.

Мнение брата Лахана вполне разумно.

— А, кстати, — мальчик неуверенно вышел вперёд.

— Что?

— Могу я представиться?

Скромный мальчик, видимо, хочет как следует поздороваться.

— Представиться? Да, хорошо.

Брат Лахана светился от восторга, как будто ему предоставили раз в жизни шанс. Наконец-то здесь, возможно, будет оглашено имя брата Лахана.

— Да. Меня зовут Дзюндзе. Мне часто говорят, что это довольно распространённое имя, так что его, должно быть, легко запомнить.

Маомао уже слышала его раньше. Но всегда забывала, так что сегодня постарается запомнить.

— … Д-Дзюндзе?

Брат Лахана сделал кислое лицо. Что же его так беспокоит в имени этого мальчика?

— Какая у тебя фамилия? — спросила Маомао, как будто давая понять, что она его имя помнит, обращаясь к мальчику, или скорее к Дзюндзе.

— Да, Кан. Это также обычная фамилия, и я слышал, что у стратега, который сейчас с нами, такая же фамилия, — мальчик, или скорее, Дзюндзе, ответил неуверенно.

Брат Лахана встряхнулся, как будто его поразила молния, и сильно дрожал.

— Кан, а? Действительно, стратег, который приехал сюда, также имеет эту фамилию, и она довольно распространена. Но я тоже не могу судить других, — вступил в разговор Рихаку, который, судя по всему, помогал брату Лахана, держа корзину с картофелем.

— Да, это точно. Такое имя встречается везде. Я тоже знаю трёх человек с таким именем, — добавил шарлатан, смотря на картофель в корзине и размышляя: «Не использовать ли его для закуски?»

— Да, вот так. Меня волнует один момент, не будет ли здесь кого-то с таким же именем? Когда я работал в другом месте, меня дразнили из-за того, что у нас были одинаковые имена, и это немного беспокоит меня.

Брат Лахана вновь сильно вздрогнул, как будто его охватила лихорадка, лицо побледнело.

— О, в мире и вправду встречаются такие недалёкие люди. Как ты с этим справился? — Рихаку поставил корзину с картофелем на землю.

— Да, я старший сын, поэтому меня стали называть Хакуун.

— Это безопасный выбор.

— Да, это действительно имя, которое можно встретить где угодно, поэтому я решил проверить, не будет ли это проблемой.

— ...

Лицо брата Лахана становилось невозможно серьёзным, он выглядел бледным и потел. Может быть, он болен?

— Ах, если у кого-то ещё будет такое же имя, можете просто забыть моё. Можете звать меня как угодно — это не будет проблемой.

Дзюндзе улыбался, но видно, что у него было много трудностей.

— ...

Брат Лахана нахмурился, желая что-то сказать. С этого момента он реагировал молча.

— Я очень рад работать здесь. Все такие добрые, и в такое трудное время найти место, где платят зарплату, не так-то просто. Изменить имя — не проблема, зовите меня как угодно.

Дзюндзе гордо выпрямил грудь. Несмотря на свою молодость, он готов на всё ради поддержки семьи как старший брат.

— Тебе пришлось нелегко, да? Не волнуйся, здесь никто не скажет тебе менять имя. Смотри, хочешь сладости?

Доктор-шарлатан передал ему рисовые лепёшки с полынью. В них добавлено немного полыни для объёма.

— Нет, я не могу их принять...

— Давай, кушай, расти большим.

Дзюндзе пытался отказываться, но доктор-шарлатан создал такую ситуацию, что не принять оказалось сложно. В итоге Дзюндзе сдался.

— Спасибо. Эм, я не голоден сейчас, можно я отнесу это домой своим братьям?

— О, у тебя есть братья и сёстры. Тогда возьми ещё больше.

«Доктор, еда не бесконечна».

Однако у Маомао не было настроения останавливать его, поэтому она оставила всё как есть.

После смены выражений лица брат Лахана стоял, опустив голову.

— Что случилось, брат Лахана? Ты простудился?

С тех пор как он приехал в Западную столицу, он был одним из самых трудолюбивых людей. Будет плохо, если он упадёт от переутомления.

— О, простите. Я только представился. А как вас зовут?

Дзюндзе спросил имя брата Лахана. Для брата Лахана это, возможно, слова, которых он ждал всю последнюю половину года. Все сосредоточены, наконец-то узнаём имя брата Лахана?

— ... брат Лахана.

Изо рта Лахана слышится какой-то звук.

— Эм, что-то не так?

Обычно он говорил: «Я не брат Лахана!»

— Моё имя — брат Лахана!

После этих слов брат Лахана развернулся и ушёл.

— Брат Лахана, правильно?

Дзюндзе тоже смутился, но, поскольку брат Лахана сказал так, видимо, это так и есть. Со спины брат Лахана казался более грустным, чем когда-либо.

[П.п: Интересно почему же Брат Лахана так ответил?

А теперь о плохом. Мы постараемся придерживаться графика выхода глав через день, но точный выпускать главы по графику мы, возможно, не сможем. Приближается конец весны, а значит пора за учёбу взяться.]

Глава 9 - Девушка из чужой страны

В конечном итоге проблема наследства Гёку-оу осталась без решения. Конечно, у Маомао не было причин вмешиваться в чужое наследство, и она продолжала заниматься своими делами, как обычно.

— Есть пациентка, которая хочет, чтобы её осмотрела женщина.

Фуран снова пришёл к Маомао и её коллегам.

«Он напоминает мне Джинши со времён, когда он был в гареме».

Хотя работа Фурана часто напоминала посыльного, сам он, похоже, не обижался на это.

— Женщина-пациентка?

— Да. Дама из хорошей семьи. Извините, но в Западной столице крайне мало женщин-врачей или кого-то, кто на них похож.

«Похоже на случай с Сяохон».

Маомао посмотрела на молодого человека с хорошим воспитанием, но скромным поведением. Действительно, если женщины и занимаются медициной, то, скорее всего, они работают аптекарями или акушерками. Маомао сама никогда не видела женщин-врачей в столице.

— Какие симптомы?

— Постоянная головная боль. Они попробовали все общие методы лечения, но безрезультатно. Так что решили пригласить настоящего врача.

Маомао задумалась, что это могло быть? Причин головной боли может быть множество. Невозможно сказать без осмотра, а иногда даже после осмотра причина может оставаться неясной.

— Тогда я должна пойти на приём?

— Да, это бы очень помогло. Я передам об этом Лунному принцу от своего имени.

Фуран, кажется, ждал этого момента, улыбался и косо смотрел на Маомао.

— Это не приказ Лунного принца?

Маомао наклонила голову. Она думала, что это приказ Джинши.

— Нет, это просьба от меня. Знакомый спросил, нет ли у нас женщины среди медицинского персонала, — объяснил Фуран.

— Если Лунный принц одобрит, я пойду. И, наоборот, если нет одобрения, я не смогу, — ответила Маомао.

— Понял.

Маомао наблюдала, как Фуран выходит из медицинского кабинета.

— Что случилось, девочка? — Рихаку, продолжая наблюдение, обратился к ней.

— Ничего, что вы думаете о третьем сыне Гёку-оу? — спросила Маомао.

— Хм, что ты имеешь в виду?

— Ну, меня что-то беспокоит...

Было что-то, что вызывало у неё некоторые сомнения. Она не могла точно сказать, что именно. Просто чувствовала некий дискомфорт.

— Тебя что-то беспокоит? Может быть, потому что ты видишь в нём что-то похожее на себя, и это вызывает некое внутреннее отвращение? — сказал Рихаку.

— Внутреннее отвращение? В чём мы похожи? — Маомао наклонила голову. Ей не казалось, что Фуран вызывает у неё неприязнь. Просто некоторые его действия вызывали у вопросы.

— Похожи, да. Ты также оцениваешь людей, не показывая этого на лице.

Рихаку, хотя и похож на большую собаку, не просто соглашался со всем подряд. Он не имел качеств, необходимых для государственного служащего, но у него быстро работала голова.

— Я оцениваю людей?

— Ты же считаешь меня большой боевой собакой?

— ...

Под «большая боевая собака» подразумевается бойцовская собака. Острый комментарий заставил Маомао замолчать.

— Впредь я буду избегать даже в мыслях сравнений с большими собаками.

— Ты в этом похожа на Лахана, знаешь? — сказал брат Лахана. Он находился здесь, потому что пил чай вместе с доктором-шарлатаном. По запаху можно было понять, какую траву они использовали. Она используется в медицине и обладает высокой репродуктивной способностью, но, похоже, трудно растёт в засушливой зоне, поэтому брат Лахана отказался её выращивать.

— Я думаю, есть хорошие и плохие вещи, которые можно сказать о Лахане, — сказала Маомао, дыша через нос. Предполагая, что Джинши, вероятно, примет предложение Фурана, она начала упаковывать инструменты для визита на дом в сумку.

— Ты говоришь, что я делаю то же самое, что и Лахан?

— Очень похоже.

— Невероятно похоже.

Не только Рихаку, но и почему-то брат Лахана также согласился.

— Я не очень понимаю, — сказал только доктор-шарлатан, склоняя голову. Обычно он действительно бесполезен, но в такие моменты становился как бальзам.

— Эй. Ты только что не оценивала доктора-шарлатана?

— Конечно, нет.

Маомао делала вид, что ничего не произошло. Но разговор с Рихаку каким-то образом ударил по сердцу.

«Я оценивала его?»

Фуран обращался к Маомао с уважением, добавляя «госпожа», только его речь всегда оставалась вежливой. Маомао также с уважением вела себя по отношению к Джинши, когда находится рядом. Но, если кто-то смотрит на другого свысока втайне, это довольно грубо. Маомао не думала, что Фуран настолько глуп. Скорее...

«Он проверял мою личность?»

Маомао не хотела признавать это, но если бы стало известно, что она дочь известного стратега, рождённая от куртизанки, тогда поведение Фурана становится понятным. Будет ли дочь важного чиновника — Маомао — осуждать Фурана за непристойное поведение? Или она, зная своё место, как незаконнорождённый ребёнок, будет вести себя скромно? Или она вообще не заметит или не будет обращать внимание на его пренебрежительное отношение в тени?

«Очень унизительно», — подумала Маомао, упаковывая инструменты в сумку.

Как и предполагалось, вскоре пришла Чуэ.

— Разрешение от господина Джинши получено.

Похоже, Чуэ тоже настроена идти, ведь она принесла с собой багаж.

— Карета подготовлена снаружи, так что пошли, пошли.

— Пожалуйста.

Фуран тоже собирался идти, он накинул плащ, чтобы защититься от пыли.

— Куда мы направляемся?

— Это далеко. Вы поймёте, если я скажу, что это постоялый двор возле порта?

Её речь звучала испытывающе, не предоставляя ясной информации.

«Ага, поняла».

Маомао вспомнила, что говорил Джинши раньше. Из-за вторжения саранчи иностранцы, не имеющие возможности вернуться домой, были собраны в одном месте. На постоялом дворе возле порта благодаря заботе третьего сына Гёкуэна — Дахая.

«Иностранка, без возможности вернуться домой, из хорошей семьи...»

Маомао настигло очень плохое предчувствие, но решила вести себя как обычно, как будто ничего не произошло.

«Хотя это обычно заканчивается плохо».

Тем не менее она смогла сделать вид, что ничего не заметила, и села в карету.

Покачиваясь в карете около часа, они почти прибыли к месту назначения. Это было гораздо ближе, чем предыдущая деревня, куда они ездили. Ветер нёс запах сухой земли и травы, смешанный с влажным запахом моря. Как всегда, Чуэ и Рихаку сопровождали их в качестве охраны. Этого было бы достаточно, но странно, что в карете также находилась большая корзина. Чуэ даже позаботилась о том, чтобы её можно было нести на спине.

— Что это?

— Это мой муж.

Ответ звучал странно. И к тому же сам ответ был довольно странным.

— Э-э-э, если говорить о муже Чуэ, то это, наверное, господин Барёу?

— Да. На этот раз он, возможно, окажется полезным.

Неясно по каким критериям он будет полезен, но Маомао хотела верить, что в этом есть смысл. Прежде всего, корзина достаточно велика, чтобы вместить одного взрослого человека, но как сильно он должен сжаться, чтобы поместиться в неё? Ей хочется заглянуть внутрь, но плохо, если из-за любопытства она его потревожит, и он потеряет сознание, поэтому она сдерживала свой интерес. Карета двигалась на юг от Западной столицы. Это та же дорога, по которой они ехали в Западную столицу. Дорога была аккуратно вымощена, учитывая, что по ней часто проезжают кареты. Даже если не идёт дождь, голая земля может привести к образованию колеи.

— Видно уже, — Фуран выглянул с места кучера.

— Впечатляет.

Маомао искренне так считала. Она думала, что город будет меньше, но здесь легко может быть несколько тысяч домов. Жаль, что они просто проезжают мимо, город казался процветающим. Возможно, из-за того, что здесь много моряков, кажется, что ночью здесь будет ещё более оживлённо. То есть, это не просто оживлённый район, в нём чувствуется атмосфера квартала красных фонарей. Маомао почувствовала некую ностальгию, хотя и в другом смысле. Как там дела у госпожи и куртизанок? К сожалению, они проезжают мимо оживлённого района. В обычное время здесь, вероятно, было бы много лавок с сувенирами, но сейчас на улицах продаются лишь продукты питания и товары первой необходимости. Магазины с роскошными товарами и украшениями открыты редко и кажутся заброшенными.

Полураздетые куртизанки смотрят из окон, но, когда мимо проезжает карета, они вспыхивают и оценивают, стоит ли ожидать что-то от проезжающих. Также видны тренирующиеся танцовщицы. Они танцуют, держа на голове чашки с молочным чаем, стараясь не пролить его. Карета остановилась перед самым роскошным постоялым двором в городе. Стены из камня, крыша из черепицы и красные двери придавали зданию внешний вид, напоминающий архитектуру центра.

— Ну-ну, господин муж, пожалуйста, выйдите здесь.

Барёу медленно вылез из корзины. Неясно, как он там поместился, но он действительно там был. Ожидалось, что он будет более смущён, но, к удивлению, выглядел достаточно спокойно. Однако...

— Вы закрыли глаза?

— Да. Закрывая глаза, я снижаю психологическую нагрузку.

— Нет-нет-нет, — Маомао невольно проговорила вслух, но Чуэ и Барёу, похоже, привыкли к этому. Чуэ умело направляет Барёу, идя вперёд.

Внутри гостиница была уложена коврами, настолько роскошными, что ступать по ним в обуви казалось кощунством.

— Пожалуйста, проходите.

Маомао, стараясь не испачкать ковры после того, как постучала по подошвам своей обуви, чтобы стряхнуть пыль.

Персонал гостиницы склонял головы в приветствии, среди них было много людей с экзотической внешностью. Поднявшись по лестнице на третий этаж, их провели в самую большую комнату. Перед дверью стоял мужчина с золотистыми волосами лет сорока, с бледной кожей и глубокими чертами лица, что позволяло предположить его иностранное происхождение. Маомао догадалась, что он, возможно, из Шаоха, но по цвету кожи скорее выглядел как житель северных регионов.

— Прошу прощения, — проговорила другая иностранка, прикоснувшись к Маомао. Она, похоже, проверяла наличие чего-либо опасного.

— Что это?

— Это лекарственные травы, помогают от боли в животе.

— А это?

— Это мазь, помогает от ожогов.

— А это?

— Это бинты, используются для обработки ран.

И так далее. Хорошо, что Маомао не взяла с собой иглы и ножницы: они были аккуратно упакованы в сумку. Чуэ проверяли дольше, чем Маомао предполагала, но в итоге всё закончилось быстро. Чуэ с торжествующим видом смотрела на Маомао, что вызвало у неё раздражение. За Рихаку можно было не волноваться, но Барёу в порядке ли? Наблюдая за ним, Маомао заметила, что он не двигался. То есть, он стоял, потеряв сознание.

«Здесь точно безопасно?»

Маомао с некоторым беспокойством вошла в комнату. В просторной комнате была мебель, пестрящая экзотикой, и большая кровать с балдахином. Рядом с кроватью стояла женщина средних лет в иностранном наряде, с чёрными волосами и стройной фигурой, её глаза были зеленоватого оттенка. Только Маомао могла подойти, в то время как Чуэ отошла на пять шагов назад, а Рихаку и Барёу прижались к стене у входа.

— Благодарю вас. Что касается дамы...

Она сделала вежливый поклон, объясняя состояние девушки. Ей было сказано поспешить и осмотреть её без предварительных представлений.

— Тогда прошу прощения.

Когда Маомао откинула занавес кровати, она увидела девочку. У неё были чётко очерченные черты лица, и на щеках слегка проступали веснушки, вызывая странное чувство близости. У неё были платиновые волосы и голубые глаза. Внешне она казалась двенадцати- или тринадцатилетней, но иностранцы выглядят гораздо взрослее, чем люди из Ли.

«Возможно, она даже младше, может быть, около десяти лет?»

Несмотря на жалобы на головную боль, она казалась удивительно живой.

— Могу ли я проверить ваше состояние? Можно ли мне прикоснуться к вам?

— Нет, нельзя, — ответила девочка на ломаном языке.

Маомао, склонив голову, посмотрела на женщину среднего возраста.

— Значит, вы хотите, чтобы я осмотрела девушку без какого-либо физического контакта?

В отличие от девушки, женщина отвечала на чистом языке Ли.

— Если вы действительно первоклассный врач, вы должны справиться.

«Ну нет же. Зачем я пришла на приём, если я не могу даже прикоснуться к пациенту?» — подумала Маомао, смотря на девочку, которая, казалось, издевалась над ней. Она задалась вопросом, что делать с этим абсурдным требованием осмотреть пациента, не прикасаясь к нему.

— А как насчёт того, чтобы сохранить расстояние? На каком расстоянии это будет приемлемо?

— ..?

Кажется, иностранная девочка не поняла слов Маомао и наклонила голову в замешательстве. Женщина средних лет что-то шепнула ей на ухо.

— Девушка сказала, что если вы сможете держаться на расстоянии шестидесяти сантиметров от неё, то можете её осмотреть.

«Шестьдесят сантиметров, это как же...»

Нормально осмотреть пациента так не получится.

— Итак, до какого предела можно раздеться?

Маомао понимала, что вероятно это будет невозможно, но решила всё же спросить.

— Если раздеться до нижнего белья, то господину придётся покинуть комнату, но в остальном проблем нет.

«Что?»

Маомао была поражена, что это оказалось возможным. Однако, когда собеседник плохо понимает язык, многие вопросы становятся сложными.

Маомао была уверена, что её вопросы не найдут отклика. Нет, даже несмотря на то, что она понимает язык, хоть и с трудом, этого недостаточно для коммуникации. В такой ситуации Маомао решила задавать вопросы через сопровождающего.

— Тогда давайте ещё раз спросим о состоянии здоровья.

Рядом с Маомао была Чуэ, которая, держа в руках письменные принадлежности, создавала атмосферу компетентной женщины, готовясь делать записи.

— Когда вы впервые почувствовали боль?

— Около десяти дней назад. Хотя состояние здоровья было плохим и раньше, мы думали, что это из-за необычного для нас образа жизни последних нескольких месяцев. К сожалению, мы упустили возможность, и госпожа заболела.

Сопровождающая извиняющимся тоном объяснила.

— Какой характер имеет боль?

— Похоже, боль была тупой. Иногда она становилась настолько сильной, что госпожа съёживалась.

Если боль настолько сильная, что человек съёживается от неё, это, наверное, проблема. Но Маомао что-то настораживало.

— Был ли за последние несколько месяцев недостаток физических упражнений?

— Нет... Что касается физических упражнений, то она двигалась даже больше, чем нужно, — сопровождающая с некоторым удивлением смотрела на молодую даму.

— Сейчас она спокойно лежит в постели, но обычно она ведёт себя довольно бойко.

— Какой у вас аппетит?

— Аппетит? На самом деле около двух месяцев назад она начала есть меньше, и мы думали, что это тоже из-за непривычной обстановки. В последние дни она вообще перестала есть что-либо кроме жидкой пищи.

— Итак, вместе с головной болью у вас резко уменьшилось количество еды, которую вы едите, верно?

— Да.

«Ах, теперь понятно».

Не хочет, чтобы к ней прикасались, не хочет, чтобы к ней подходили для осмотра, но раздеться готова.

«Кажется, я поняла причину. Но утверждать что-то наверняка пока рано».

— Сестра Чуэ.

— Да-да, что такое, сестра Mаомао?

— Можете ли вы подготовить это для меня?

Маомао быстро что-то записала письменными принадлежностями.

— Конечно.

Чуэ склонила голову в знак уважения и покинула комнату.

— Я подготовлю лекарство, так что подождите немного, пожалуйста.

— Эм-м, вы поняли просто из разговора?

Диагноз был поставлен без осмотра и без того, чтобы пациент раздевался. Сопровождающая смотрела на Маомао с недоверием, думая, что это всего лишь догадка.

— Мы сможем судить о симптомах, в зависимости от того, подействует ли лекарство. Или вы не разрешаете давать лекарства?

— Нет, таких ограничений нет.

— Есть ли продукты, которые не подходят вашей госпоже?

— Думаю, нет. С лекарством тоже не должно быть проблем, если оно не слишком горькое.

Пока Маомао думала, что проблем нет, Чуэ вернулась.

— Я всё подготовила.

Чуэ держала в руках прохладный стеклянный сосуд. Пах он цитрусами и сладким мёдом, на сосуде конденсат. Маомао перелила напиток из сосуда в другой и попробовала его.

— На всякий случай, чтобы проверить на яд.

— Могу я тоже попробовать?

Маомао передала напиток сопровождающей.

— Это лекарство? Очень вкусное, хорошо охлаждённое и освежает.

— Да, я хочу, чтобы вы дали выпить это госпоже, пусть она просто подержит его во рту.

— Поняла.

Сопровождающая отнесла стеклянный сосуд к госпоже, которая моргала и с некоторым колебанием начала пить. Она морщилась и пила медленно, понемногу.

— …Что случилось? Пейте быстрее.

Движения девочки остановились. Её лицо исказилось. Сопровождающая что-то говорила ей, но голос слишком тихий, чтобы его было слышно. Но Маомао что-то поняла.

— Я не могу прикоснуться и подойти ближе, но вы можете, верно? Пожалуйста, проверьте рот мисс, вероятно, её задние зубы.

— Задние зубы?

Сопровождающая попыталась осмотреть рот госпожи, но та упорно держила его закрытым.

— Можно ли потрогать щеку?

Сопровождающая тыкала пальцем в щёку госпожи. Это напомнило Маомао о милой паре слуги и хозяйки — Яо и Эньен — из столицы. Когда сопровождающая коснулась левой щеки, мисс вздрогнула.

«Как я и думала».

— Источник головной боли мисс — кариес, — твёрдо заявила Маомао.

— Небольшие недомогания начались несколько месяцев назад, а за последние десять дней состояние ухудшилось. Оставленный без внимания небольшой кариес привёл к увеличению дыры. Сначала это вызывало лишь небольшой дискомфорт, что и привело к снижению аппетита. Из-за боли при кусании, пережёвывание еды сместилось на сторону, где кариеса не было, что, в свою очередь, приводило к напряжению в плечах и шее, вызывая головную боль. Мисс хотела скрыть кариес, но не смогла скрыть плохое самочувствие. В результате она сообщила только о головной боли, при этом не желая лечить кариес, из-за которого и возникли сложности.

Сопровождающая, кажется, хотела что-то сказать мисс, вероятно, на родном языке, но воздержалась из-за присутствия Маомао и других. В итоге, попытки как-то вылечить кариес привели к действительно неподобающему поведению. Сопровождающая и мисс начали драку, которую нельзя назвать достойной.

«Действительно, мисс ведёт себя довольно беспорядочно», — подумала Маомао, наблюдая происходящее издалека.

— Если вы не возражаете, могу я осмотреть рот на предмет кариеса?

— Пожалуйста, я буду очень благодарна.

Мисс сопротивляется, пока её тянут за волосы. Первое впечатление обманчиво.

Но она была вынуждена сдаться и открыть рот.

— Ого, зуб чёрный. Это должно быть больно.

Ситуация гораздо хуже, чем, когда вода попадает на зуб. Можно было бы использовать лекарственные травы для временного облегчения, но, когда дело доходит до такого большого кариеса, это не поможет.

— Вы можете его вылечить?

— Быстрее будет его вырвать. Это молочный зуб, так что проблем не будет, — Маомао чётко это объяснила. Неясно, насколько мисс это поняла, но она замерла с открытым ртом.

— Пожалуйста, сделайте это.

Мисс, похоже, не знает больше, нескольких слов на языке Маомао, так что она, вероятно, не совсем понимала, что происходит между Маомао и сопровождающей. Но она чувствовала, что находится в опасности. Из-за её бурной реакции даже охранники снаружи пришли помогать удерживать её.

«Какая же она непослушная».

Один из охранников получил удар ногой в лицо, оставивший синяк. Маомао удивлялась, что в иностранной стране даже охранникам разрешено физически контактировать с противоположным полом.

«Ну, если она так сильно сопротивляется, наверное, нечего и говорить».

Всё было настолько бурно, что даже Рихаку подумывал помочь. Маомао вставила пальцы в рот мисс, пытаясь зафиксировать его, чтобы её пальцы не откусили.

— Ага, шатается. Сейчас вырвем.

— Что насчёт анестезии? Сестра Maoмao?

— С анестезией или без — не имеет значения. Это мгновенное дело, давайте соберёмся с силами.

Если для удержания её нужно столько людей, значит, с ней всё будет в порядке. У Маомао нет специального инструмента для удаления зуба, поэтому пришлось его подготовить.

— Так, это будет немного больно, но держитесь.

Из-за бережного обращения с мисс, как с девушкой-затворницей из высшего общества, ситуация резко изменилась. Особенно сопровождающая женщина была в ярости из-за того, что мисс скрывала свои зубные боли, и её лицо говорило о том, что она сделает всё, чтобы зуб был вылечен. Мисс удерживали, её рот был зафиксирован, и она не могла кричать, даже если бы ей этого очень хотелось.

«Да, прости».

Маомао схватила зуб и начала крутить пинцет, мисс также извивалась, но была удивлена, насколько легко зуб был удалён.

— Вот, нанесём немного лекарства.

Она нанесла лекарство для остановки кровотечения и дала мисс укусить сложенный в несколько слоёв бинт.

— Как только кровь остановится, бинт можно выбросить. Если кровь не останавливается, возьмите новый бинт и ждите, пока она остановится. Избегайте интенсивных упражнений. И не пейте алкоголь, но вы вроде бы ещё не в том возрасте, верно?

Она также передала необходимые, по её мнению, обезболивающие. Сопровождающая и охранники выглядели измотанным, а мисс разглядывала свой удалённый молочный зуб.

«Судя по смене зубов, ей около десяти лет».

После того как Маомао передала лекарства и инструкции, она решила уйти.

— Ну и ну, вы действительно умело справились, — сказал Фуран, потирая руки. — Когда меня попросили найти женщину-врача, я даже не знал, что делать?

— В Западной столице это было бы сложно.

Теперь, когда она об этом подумала, именно мисс, вероятно, настояла на женщине-враче, чтобы скрыть свой кариес, попросив женщину-врача, которой, как она предполагала, не будет в Западной столице.

«Дети такие непростые» .

Закончив работу, Маомао направилась обратно в медицинский пункт.

— Тогда мы пойдём.

Чуэ ушла, неся на спине корзину для Барёу.

— Что она здесь делала?

Вдруг спросил Рихаку.

— Не спрашивайте меня, я тоже не знаю.

Маомао, хотя и беспокоилась о том, не слишком ли тесно внутри корзины, решила вернуться к своим обязанностям.

***

— Возраст примерно двенадцать-тринадцать лет. Возможно, чуть моложе. Волосы платинового цвета, глаза голубые. Есть какие-то идеи? Узнаете? — Чуэ спросила это у господина внутри корзины.

— … Есть одно “но”...

— Но что?

— Этот — мальчик.

— Понятно.

Чуэ вспомнила девочку с кариесом, о которой шла речь недавно. В таком возрасте дети могли бы ещё скрывать свой пол.

— Так кто же этот предполагаемый мальчик?

— Из страны, принадлежащей к Хокуарену, — Рибито. Похоже, что четвёртый сын королевской семьи соответствует возрасту и внешности. Когда девочка бушевала, она выкрикнула несколько ругательств, которые используются именно в той стране.

Хокуарен часто рассматривается в Ли как единое целое, но на самом деле это объединение нескольких стран. Хотя окружающие часто считали господина в корзине беспомощным слабаком, он был далеко не бесполезен. Работа Барёу заключалась в том, чтобы просматривать все документы, которые должен был видеть Лунный принц, и дополнять те аспекты, которые Лунному принцу было трудно понять.

— Довольно тревожно, что такой благородной крови человек не возвращается в свою страну, а остаётся в Западной столице.

— Помолимся, чтобы это был не он. Меня это беспокоит.

После того как из корзины не последовало больше никаких звуков, как будто бы говоря «больше не говори», Чуэ молча вернулась в комнату. Ей нужно было подготовить вечернее блюдо, полезное для желудка.

Глава 10 - Скорая помощь и чрезвычайная ситуация

Осень полностью вступила в свои владения, и до наступления зимы фермеры собирали урожай. Многие растения дают семена перед началом зимы. Наверное, и в центральных районах сейчас сезон уборки риса. Для фермеров это самое занятое время, но не только у них много дел.

— Сестра Маомао, сестра Маомао, помогите мне с этим, пожалуйста.

Чуэ ворвалась в личную комнату Маомао и бросила кипу документов. Оказалось, это записи о количестве собранного урожая.

— Сестра Чуэ, сестра Чуэ, почему это у меня?

— Да. По приказу Лунного Принца, он сказал: «Нет ли кого-то, кто хорошо считает? Слишком много всего». Так что я и принесла их тебе. В такие моменты было бы удобно, если бы здесь был младший брат Лахан, но его нет.

«Если говорить о младшем брате брата Лахана, то это и есть Лахан».

Но Маомао слишком лень вдаваться в такие подробности, поэтому она просто проигнорировала это.

— То есть, это пришло ко мне, но у меня тоже есть дела.

— Выращивание лекарственных трав? Или ты занимаешься изготовлением пилюль из сушёных трав? Мы можем найти кого угодно вместо тебя для этого. Разве что зашивание ран, диагностика неизвестных болезней или операции, не требующие постоянной суеты, тогда это не так.

— Но это причина для того, чтобы нагрузить меня работой, которую должен выполнять служащий?

— Просто нет подходящих людей, на которых можно было бы оставить это дело. Нужно доверять тем, кто занимается цифрами.

— И вы уверены, что мне можно доверять?

— Да, я подготовила документы соответствующей важности, так что не волнуйся.

— … Можете не говорить «соответствующей важности»?

— Эй, почему?

Чуэ, казалось, не понимала и наклонила голову в замешательстве.

— Будет интересно сравнить это с объёмами прошлогоднего урожая.

Она снова положила перед Маомао кучу книг.

— То есть, мне нужно сравнить с прошлым годом и учесть, сколько урожая не хватает, и рассчитать?

— Сестра Маомао хорошо соображает, это очень помогает.

Чуэ высунула язык.

— Тогда я пойду и дам указания всем снаружи.

— Для Сестры Чуэ, ты выглядишь занятой, не так ли?

Обычно Чуэ проводила время, дразня местного доктора-шарлатана, попивая чай и лакомясь сладостями.

— Госпожа Чуэ всегда занята. Сегодня у нас много гостей, так что ещё больше занята. Ну, до свидания.

Чуэ ушла, оставляя за собой звук характерных шагов.

— Много разных гостей, а?

Похоже, вокруг действительно суетливо. Рихаку, кажется, вызвал Джинши, чтобы заменить им одного из своих телохранителей. Для доктора-шарлатана также назначен дополнительный охранник, так что проблем быть не должно. А такие малыши, как Гёкудзун, иногда заглядывают в медицинский пункт со строгим видом, но конфликтов больше не было.

«Я не ненавижу бумажную работу, но и не люблю её».

Тем не менее Маомао не имела отношения к гостям, так что ей оставалось только делать порученную ей работу. Она вздохнула, глядя на документы, оставленные Чуэ. Маомао хотела бы заниматься лекарственными травами, но нехватка персонала создавала проблемы. Снижение урожая пшеницы выглядело катастрофическим. Картофель, который выращивал брат Лахана, казался каплей в море, и Маомао задавалась вопросом, как ей использовать запасённые продукты, выделенные на ликвидацию последствий стихийного бедствия, чтобы попытаться сохранить существование.

— Распределить на восемьдесят процентов? Не уверена, — Маомао говорила сама с собой.

Есть выражение: «Желудок достаточно накормить на восемьдесят процентов». Но те, кто обычно ест до насыщения, будут ли они довольны восемьюдесятью процентами? И когда продовольствие становится дефицитным, если кто-то ест до насыщения, значит, кто-то другой страдает. Те, кто и так беден, могли и раньше не наедаться до сытости. Первыми страдают от голода именно такие люди. Если бы можно было объединить сознание сотен тысяч людей в одно, то возможно было бы выжить даже с восьмидесяти процентным запасом продовольствия. Но это невозможно.

«Не надо так».

Нельзя проецировать чувства на цифры. Беспокойство здесь и сейчас ни к чему не приведёт, кроме как к снижению эффективности работы. Маомао продолжала бормотать себе под нос, пока кто-то не заглянул в комнату.

— Вам что-нибудь нужно?

Когда Маомао обернулась, она увидела девочку. Это была, кажется, внучка Гёку-оу — Сяохон. Маомао посмотрела на неё, прищурив глаза. Вероятно, доктор-шарлатан позволил ей войти, потому что он добр к детям. Сяохон отшатнулась. Маомао не хотела её пугать. Она попыталась улыбнуться, но, видимо, это вышло не очень убедительно, и девочка отступила ещё дальше.

— Эм-м, если у вас нет дела в медицинском отделе, то находиться тут не стоит. Более того, это моя личная комната.

Это была максимально возможная уступка со стороны Маомао.

— … есть пациент. Я хочу, чтобы вы его посмотрели.

Сяохон сказала это едва слышно.

— Пациент? Где он?

— … там.

Сяохон просто указала пальцем.

— Так я не пойму.

— … пожалуйста, помогите. Дядя Шикёу умрёт.

Слёзы накатили на глаза Сяохон. Похоже, скромная девочка говорила всерьёз. Маомао задумалась над тем, что делать дальше. Это не похоже на детскую шалость. Если Шикёу — старший сын Гёку-оу — действительно находится на грани смерти, Маомао не могла его оставить. Но невозможно, чтобы такой важный человек не получал медицинскую помощь.

— Могу я спросить, почему вы обратились именно ко мне? Есть много других врачей, не так ли?

Ситуация не столь хаотична, как сразу после нашествия саранчи. Вряд ли врач откажется лечить сына бывшего владыки из-за плохого поведения. И нет причин, по которым нужна именно женщина-врач. Прежде всего, почему Сяохон пришла за Маомао.

— … Дядя сказал, что, если покажет себя доктору, его убьют.

— Убьют?

Эти слова нельзя было оставить без внимания. Маомао вышла из комнаты.

Шарлатан спокойно пил чай. Видимо, ему было скучно пить одному, так что он поделился чаем с охранником и заставил его сесть. Рихаку не было, а второй охранник стоял перед медицинским отделением.

«Окно с восточной стороны открыто настежь».

Охранник находился в мёртвой зоне, а внимание Шарлатана было не лучшим. Ребёнок мог дойти до комнаты Маомао незаметно, если бы умело обманул внимание Шарлатана и пьющего с ним чай охранника. Маомао посмотрела на документы, разложенные на столе.

«Ребёнок вряд ли что-то поймёт, но на всякий случай».

Она быстро убрала их в коробку и спрятала в ящик стола.

— Что значит «убьют»?

Сяохон заметно отвела взгляд. Понятно, что других врачей, к которым она могла бы обратиться, нет, и она пришла к Маомао, но, похоже, думала, что именно ей, можно сказать. Было бы хорошо, если бы это оказалась просто детская шалость. Но если это правда... Маомао почти ничего не знала о Шикёу. С политической точки зрения она не знала, на какой стороне он находится, даже враждует ли он с Центром. Слушая Чуэ, кажется, лучше не вступать с ним в контакт. Таким образом, самый лучший курс действий для Маомао сейчас...

«Проигнорировать детскую фантазию и продолжить свою обычную работу».

По крайней мере, так она думала. Но в то же время ей страшно представить реакцию Западной столицы, если умрут и Гёоку-оу, и Шикёу.

«Прежде всего».

Маомао не хочет оставлять умирающего человека без помощи. Если бы кто-то пришёл к ней за лечением, чтобы потом не заплатить, она могла бы легко отказать.

«Что делать?» — размышляла Маомао.

В основном было три возможности. Первая, слова Сяохон ложны или ошибочны. Она могла вызвать Маомао по другой причине. Вторая, слова Сяохон правдивы: Шикёу действительно в опасности, и, не имея возможности кого-то просить о помощи, Сяохон обратилась к Маомао как к последней надежде. Третья, слова Сяохон правдивы: Шикёу действительно в опасности и не имел других вариантов, к кому мог обратиться. Но...

«Возможно, угроза исходит из Центра».

Обычно Маомао сообщила бы Джинши, но, похоже, времени на это не было.

— Ну...

Маомао беспокойно вздыхала, а Сяохон смотрела на неё влажными глазами. Почему они использовали этого ребёнка? Если бы пришёл наглый Гёкудзун, она бы просто выгнала его со смехом.

«Чёрт!»

После долгих раздумий Маомао глубоко вздохнула.

— Хорошо, покажи мне.

Маомао сдалась. Она оставила на столе фигурку совы. Это была деревянная фигурка в форме совы, вырезанная Чуэ для развлечения.

«Молю, чтобы это не было третьим случаем».

Маомао набрала минимально необходимые медицинские инструменты и спустилась по лестнице. Сяохон должна была тайно выйти через окно.

— О, что случилось? Разве ты не собиралась сегодня оставаться в своей комнате? — спросил Шарлатан.

Охранник, пивший с ним чай, тоже посмотрел на Маомао.

— Просто хочу размяться. Пойду проверю, как растут лекарственные травы в теплице.

— Понятно.

Доктор-шарлатан, не выказывая никаких сомнений, продолжил готовить чай. Пока Маомао разговаривала, Сяохон, должно быть, уже вышла через окно.

— Рихаку ещё не вернулся, не так ли?

— Рихаку был отправлен по просьбе Лунного Принца для охраны, им нужен кто-то крупный. Хотя на самом деле он мог бы заниматься и более важными задачами.

Возможно, для Шарлатана Рихаку просто человек, отправленный пить чай в качестве медицинского сотрудника. Маомао поклонилась охраннику у входа.

— Я схожу до теплицы. Пожалуйста, позаботьтесь о докторе.

Она глубоко поклонилась и вышла из медицинского отделения, взяла маленькую корзину и сделала вид, что идёт в теплицу.

«Если бы действительно были намерения со стороны Центра убить Шикёу...»

Эта возможность вполне реальна. Но Маомао решила, что это не входило в намерения Джинши. Иначе она не оставила бы фигурку совы на столе как знак. Джинши, который столько перенёс из-за Гёку-оу, смог промолчать. По сравнению с этим выходки Шикёу должны показаться ему детской шалостью.

— Сюда.

Сяохон показала лицо из-за дерева. Маомао присоединилась к Сяохон и последовала за ней. Вокруг были работники и слуги, но они не обращали особого внимания на Маомао и Сяохон. Лучше идти спокойно, чем пытаться незаметно проскользнуть.

«Это действительно нервирует».

Сяохон направилась к двери, ведущей из главного дома в административное здание, но затем повернула в сторону.

— Сюда.

Они шли вдоль стены между административным зданием и главным домом, направляясь к месту, где росли густые деревья. Эти большие деревья в Западной столице были редкостью и, скорее, служили защитой от ветра, чем для украшения. Маомао видела эти деревья раньше, но не знала их названия. Вероятно, она не запомнила их, потому что они не являлись ни ядом, ни лекарством.

— Сюда.

Между деревьями была маленькая дверь, тщательно скрытая плотной листвой виноградной лозы так, что она была не заметна с первого взгляда.

«Секретный проход?»

Похоже, что слова Сяохон были не ложью. Дверь открывалась с помощью некоторого механизма, и Сяохон с трудом открыла замок.

«Почему Сяохон знает о нём?»

Маомао думала, что о секретных проходах знают только прямые потомки в семье. Хотя Сяохон действительно внучка Гёку-оу, если она относится к боковой ветви, её приоритет должен быть ниже. Пройдя через узкую дверь, они оказались в длинном коридоре, окружённом стенами, а сверху ветви деревьев создавали тень.

— … Сяохон.

Там был мужчина с бледным лицом — Шикёу — рядом с ним стоял плачущий ребёнок. Это был тот наглый мальчишка Гёкудзун. Маомао тут же подошла к Шикёу. Живот мужчины был в крови.

— Это кто?

— Доктор.

Шикёу с недоумением смотрел на Маомао. Его взгляд был оценивающим, как будто он проверял её.

— Доктор! Быстрее, вылечите моего отца!  — сопя, сказал Гёкудзун.

— … Голос слишком громкий. Тише будь, — с бледным лицом произнёс Шикёу, обращаясь к сыну. Гёкудзун расширил глаза и тихо ответил:

— Да.

«Значит, Сяохон знала о секретном проходе из-за него?»

Вероятно, Гёкудзун, как прямой наследник, был проинструктирован об экстренных путях эвакуации на всякий случай. И, не осознавая своего положения, этот наглец мог похвастаться перед Сяохон, рассматривая это как свою личную тайную базу.

— Можно посмотреть на рану?

— Что ты можешь сделать с этой раной? — Шикёу говорил уверенно, несмотря на сильное кровотечение. Не так уж он и серьёзно ранен, или просто делает вид? Но кровь на его одежде всё больше распространяется.

— Мне не обязательно её осматривать, но если сейчас не остановить кровотечение, вы можете умереть от потери крови.

— …

Шикёу размышлял. Вероятно, просить Сяохон привести ещё одного врача было бы невозможно. Между сыном и племянницей, кто бы мог привести настоящего взрослого, даже не стоит спрашивать. Сын мог бы привести кого-то вроде Шарлатана. Если бы рана оказалась несерьёзной, Маомао могли бы просто отправить восвояси, а если рана серьёзная — необходимо принять помощь.

«Что, если рана окажется не такой уж серьёзной?»

Маомао не могла не думать о том, что на неё могут внезапно напасть, чтобы заставить замолчать. В таком случае ей придётся использовать Сяохон в качестве заложника. Надеюсь, даже такой безжалостный человек, как Шикёу, пощадит свою дорогую племянницу. Или, может быть, лучше использовать его собственного сына Гёкудзуна в качестве щита?

— … Хорошо.

Шикёу показал кровоточащий живот.

«Это…»

Это была не просто рана от удара. Это была рваная рана. Мясо на боку было вырвано. Таким образом, становится понятна причина обильного кровотечения.

— О боже…

Гёкудзун был на грани того, чтобы вновь громко заговорить, но Шикёу спешно прикрыл рот сына. Сын внезапно покачнулся и упал. Сяохон отвела взгляд, прикрывая рот. Похоже, она понимала, что громко говорить нельзя. Мужчина по имени Шикёу, видимо, привык терпеть боль.

— … Это отравленная стрела?

На вопрос Маомао Шикёу лишь фыркнул.

— Ты это понимаешь?

— Вы быстро сделали вывод. Сколько времени прошло, пока вы не вытащили стрелу?

Шикёу был поражён отравленной стрелой и сам её вытащил. Одной мысли об этом уже становилось дурно.

— Не прошло и десяти секунд.

— Вы почувствовали боль или онемение?

— Если бы я почувствовал онемение, к тому времени, как я вытащил стрелу, было бы уже поздно.

«У него есть знания о ядах».

Если было ощущение онемения, вероятность использования аконита была бы высока. Яд аконита очень мощный и может привести к смерти всего за несколько секунд.

— Где вас атаковали?

— Тебе зачем это знать?

Если атака произошла внутри секретного прохода между офисным зданием и главным домом, значит, стрелу выпустили либо из офисного здания, либо из главного дома. И почему он не пытался попросить о помощи у других, а таким образом через Сяохон вызвал Маомао? Возможно, он считал, что человек, приглашённый лечить, может сделать что угодно. Использовать в такой ситуации ребёнка, по сути, было похоже на риск.

«Вероятно, это семейные разборки?»

В таком случае вероятность внутрисемейной борьбы становится выше, чем вероятность конфликта с центральной властью. Если старший сын исчезнет, многие могли бы выиграть от наследования. Сяохон, похоже, привязана к Шикёу, но мать Сяохон тоже может быть подозреваемой. Маомао попросила Шикёу лечь и достала из кармана полотенце. Гёкудзун был без сознания, так что его можно было оставить лежать на земле.

— Похоже, это была духовая стрела.

— … Почему ты так думаешь?

Маомао надавила на рану на животе с помощью полотенца, ожидая, пока кровь остановится.

— Вы предположили, что на стреле был яд, поэтому вы сразу же её вытащили, не ощутив боли или онемения, верно? И вы так же использовали не стрелу из лука, а духовую стрелу, правда? Потому что в помещении сложно натянуть лук.

Поскольку кровотечение остановилось, Маомао достала иглу и нитку. Вырвано было лишь мясо и кожа, внутренние органы не пострадали. Немного грубо, но лучше быстро зашить.

— Где стрела от духовой трубки?

Шикёу передал Маомао свёрток ткани. Вместе с куском потемневшей плоти видна вершина стрелы. Позже она проверит, какой это был яд.

— Сейчас будет немного больно, потерпите, пожалуйста. Прошу прощения.

Маомао без колебаний приступает к зашиванию живота. Шикёу, привыкший терпеть, искривил лицо, но не издал ни звука. Сяохон отвернулась.

— Вот и всё.

Закончив зашивать рану, Маомао оказалась вся в крови. Прийти тайком и возвращаться в таком виде — значит выдать, что она лечила кого-то.

«Лучше бы я проигнорировала это».

Раздражённая Маомао затягивает пояс на животе Шикёу. Прозвучал стон, но ему придётся потерпеть.

«Первая помощь оказана».

Но не может она просто так вывести его наружу, не зная, кто враг, а кто союзник.

Гёкудзун всё ещё без сознания, а Шикёу кажется ослабленным от потери крови.

Маомао решила проверить стрелу с куском мяса. Это была удлинённая коническая игла.

«Не могу понять, какой яд».

Просто взглядом не определить. Если бы Маомао уколола себя, она могла бы понять по симптомам, какой это яд, но она не собиралась проводить эксперименты на людях здесь. Может, стоит поймать мышь и проверить на ней? Проблема в том, что даже после оказания первой помощи, она не может просто так оставить Шикёу на произвол судьбы.

«Как его перевезти, не будучи замеченными?»

Пока Маомао размышляла, раздался шелест. Маомао обернулась в сторону источника звука.

— Что вы тут делаете?

Между деревьями показалось лицо.

— Ох-ох, как интересно всё здесь у вас.

Только один человек говорит таким уникальным образом. Чуэ забралась на забор и смотрела вниз на Маомао.

— Ого, так вот что тут происходит.

— Как вы здесь оказались?

Маомао огляделась. Она не думала, что говорила так громко, но, видимо, их разговор был услышан.

— Я просто не могла поверить, что Маомао оставит работу и пойдёт на перерыв, особенно, оставив такие важные документы.

Чуэ вертела в руках деревянную фигурку совы.

— Я слышала, что старший брат Шикёу приехал в главный дом, но его никто не видел уже час. К тому же в главном доме и офисе витала странная атмосфера.

Ужасно проницательно. Как же Чуэ всегда оказывается такой способной? Но теперь, хотя Шикёу и казался слабым от потери крови, всё равно странно слышать «старший брат» в обращении к нему.

— У вас замечательный наряд, Маомао. Похоже, нам нужно подготовить ванну.

— Это не важно сейчас. Нужно заботиться о пострадавшем и этих детях.

Маомао указала на Сяохон и Гёкудзуна, всё ещё без сознания.

— Да-да.

Чуэ перелезла через забор и открыла секретную дверь, через которую вошло несколько мужчин. Они подошли, чтобы взять на себя детей и Шикёу.

— Давай, Маомао, иди сюда. Надень этот плащ.

Чтобы не привлекать внимание кровавым нарядом, Чуэ накинула на Маомао свой плащ. Она вела себя, как обычно, безупречно, но...

«Что это?»

Что-то беспокоило Маомао. Это было нечто незначительное. Ей показалось, что Чуэ немного торопилась. Чуэ отвечает за охрану Маомао, но кого она должна была бы беспокоить больше всего здесь? Маомао подумала, что это должен быть раненый Шикёу.

— ...

— Что случилось? Почему ты остановилась?

— Сестра Чуэ.

Маомао мягко обернулась назад. Шикёу был поднят двумя мужчинами. В её голове зазвенел будильник.

«Лучше бы ничего не говорить».

Притворяться, что ничего не заметила, и спокойно идти принимать ванну было бы лучшим решением. Но...

«Возможно, угроза исходила из Центра. Сложно представить, что это было по приказу Джинши».

Маомао открыла рот.

— Сестра Чуэ.

— Что такое, сестра Маомао?

Чуэ улыбалась, как обычно.

— Куда вы собираетесь отвезти господина Шикёу?

— … Хи-хи-хи, сестра Маомао.

Чуэ усилила хватку на плече Маомао.

— Как неприятно. Даже в такой момент у тебя отличная интуиция.

В полуоткрытых глазах Чуэ не было видно улыбки.

Глава 11 - Гостиница на юге

«Где я нахожусь?»

Маомао смотрела на пламя свечи в комнате без окон, состоящей из двух частей. Она находилась здесь с тех пор, как полдня назад её привела сюда Чуэ. Рядом на кровати спала Сяохон. В соседней комнате находились Шикёу и Гёкудзун. В секретном проходе между главным домом и офисным зданием, куда Маомао вошла, был не только вход, но и выход. Оттуда Маомао была выведена наружу, и, последовав указаниям Чуэ, села в карету, где ей завязали глаза, и она была доставлена в неизвестное место. Снаружи комнаты находился страж. Чуэ попросила Маомао «вести себя хорошо» и ушла, так и не вернувшись. Однако ей подготовили одежду для переодевания и принесли еду. Обращение было не грубым.

«Нечто подобное уже было…»

Маомао подумала о том, что снова была похищена, и пила вино с кислинкой вместо воды. Чуэ хорошо знала её предпочтения. В качестве закуски были подготовлены сушёное мясо и рыба. Кроме того, были подготовлены ведро, бинты, обезболивающее и противовоспалительные травы. Учитывая, что Шикёу находится в соседней комнате, возможно, Чуэ хочет, чтобы Маомао его лечила. Отравленную духовую стрелу Чуэ конфисковала, так что исследовать её не получится. Маомао даже не хотелось бежать. Может быть, Чуэ считает, что она не сможет оставить раненых без помощи. Чуэ, которая хорошо ко всему подготовлена, видела намерения Маомао, поэтому, даже если она попытается сбежать, у это не получится.

«Что они собираются делать?»

Маомао с раздражением смотрела на Сяохон, которую привезли сюда вместе с ней. Девочка последовала за ней и выглядела растерянной. Она вела себя тихо, но её глаза были красными и опухшими. Вероятно, она тихонько плакала. Гёкудзун также, очнувшись от обморока, долго плакал, прежде чем уснул. У Маомао до сих пор болят уши от его криков. Пить вино казалось единственным выходом, но она решила успокоиться и систематизировать информацию. Пока оставим в стороне намерения Чуэ. Слишком много вопросов, всё запутывается. Первым делом стоит поговорить с Шикёу в соседней комнате. К сожалению, из-за лихорадки от раны он бредил и не мог ответить на вопросы.

«В первую очередь, где мы находимся?»

Маомао закрыла глаза, когда дети уснули и стало тихо. Несмотря на закрытые окна, она слышала шум и голоса снаружи.

«В городе. Похоже, это не уединённый дом на окраине».

Сколько времени она провела в карете? Не слишком долго, но и не слишком мало. Однако, чтобы выехать из Западной столицы, ехали достаточно долго. Если не считать, что Чуэ специально делала крюки, чтобы запутать Маомао, можно предположить, что они переместились в ближайший город. Прежде всего, если были более важные задачи, чем запутывание, вряд ли бы они занимались этим.

«Похоже, целью было похищение Шикёу».

Судя по оставленным бинтам и лекарственным травам, не было намерения убивать Шикёу. Скорее, это была защита.

«Чуэ и Шикёу знали друг друга? Более того, союзники... или, может быть, сообщники с совпадающими интересами?»

Почему Чуэ привела сюда и Маомао? Было ли ей всё равно, что Маомао узнает о связи между Чуэ и Шикёу?

«Есть ли что-нибудь ещё, что могло бы стать подсказкой...»

Помимо медицинских инструментов и еды, были старые книги с незнакомыми узорами.

«Кажется, я это где-то видела...»

Раздумывая, где она могла это видеть, Маомао открыла книгу. Она была написана на языке Ли и походила на учебник. В ней были написаны моральные нормы и учения великих людей.

«Священные тексты?»

Книга с религиозными учениями. Связь с религией объясняла, почему Маомао знакомы узоры. Она вспомнила похожие узоры в часовне, где Чуэ когда-то учила её странному иностранному языку. Значит ли это, что эти священные тексты принадлежат Чуэ?

«Но Чуэ совсем не выглядит набожной…»

Скорее, она выглядит так, как будто могла бы с удовольствием украсть пирожки, принесённые для пожертвования. Маомао перелистывала страницы священных текстов. Интересно, некоторые разделы были написаны на разных языках. В начале был язык Ли, но в конце появились западные слова и даже символы, которых Маомао не знала.

— Боже, ты смотришь на нас? — Маомао произнесла слова, которые Чуэ просила её запомнить. Возможно, Чуэ выучила их из этих священных текстов.

— Сейчас это не важно.

Маомао отложила книгу в сторону и взяла в руки сушёную рыбу. Она подогрела её над свечой, а затем с аппетитом откусила кусок.

«Такая роскошь, как свечи... Ну, если бы это был рыбий жир, запах был бы ужасным... Эм?»

Маомао внимательно прислушалась к шуму с улицы, пытаясь разобрать слова среди общего гомона. Но она не могла понять. И это было ожидаемо.

«Это не язык Ли?»

На улице были иностранцы. Тогда Маомао заметила запах. Она не могла уловить аромат воздуха на улице, но ей казалось, что она чувствует запах моря. Город рядом с Западной столицей, где проживают иностранцы и где чувствуется запах моря, это...

— Гостиница южного города?

— … Верно.

Маомао испугалась, услышав внезапный голос сзади. За её спиной стоял Шикёу, держа руку на боку. Похоже, он проснулся. Пот катился по его верхней части тела.

Гостиница южного города. Место, где недавно Маомао лечила зубную боль иностранной дамы. Там всё ещё оставались иностранцы, которые не могли вернуться домой. Лицо Шикёу выглядело гораздо лучше. Этот беспринципный мужчина стоял перед Маомао, схватив бутылку вина.

— Пожалуйста, не пейте.

— У меня сильная жажда.

— Если вы выпьете вино, кровотечение, которое только что остановилось, снова возобновится. Алкоголь улучшает кровообращение.

— ...

Шикёу с недовольным видом положил бутылку вина и взял бутылку с водой, стоящую в углу комнаты. Он выплюнул воду изо рта, пролив немного через уголок рта, и посмотрел на Маомао.

— Ты хочешь спросить, как я узнал, что мы в гостинице города?

— Да.

Шикёу был доставлен сюда, когда был полубессознательном состоянии. У Маомао не было представления о месте, где они находятся, а у Шикёу тем более. Но тот факт, что он может с такой уверенностью это заявить...

— Вы заранее договорились с Чуэ о встрече здесь?

— Мои интересы с Чуэ совпадают.

— То есть, вы сообщники?

«Чуэ, ты...»

Маомао всегда подозревала, что Чуэ что-то скрывает, но не думала, что она связана с Шикёу. Если это так, то становится понятно, почему Шикёу был защищён.

— В чём именно ваши интересы совпадают?

— В интересах мира в Западной столице.

«Как это подозрительно».

Но Чуэ могла бы что-то подобное сказать в шутку.

— В интересах Западной столицы, говорите, но вы, кажется, не хотите управлять ею, как это?

— Есть такое понятие, как правильный человек на правильном месте. Система работает, когда подходящие люди находятся в подходящих местах, не так ли?

Похоже, Шикёу считает, что он не подходит для управления Западной столицей.

«Не могу с этим не согласиться».

Но то, что Маомао не понимала...

— Но разве это всё меня касается?

— Кто знает. Это не моя тема для разговора. Лучше спроси у Чуэ напрямую.

Шикёу выпил ещё один ковш воды, положил его и погладил лежащих на кровати Гёкудзуна и Сяохон.

— Я причинил им много беспокойств. Что касается Сяохон, наверняка Иньсин сейчас в панике.

Иньсин, судя по контексту, должна быть матерью Сяохон. Для Шикёу — его сестра.

— А как насчёт матери Гёкудзуна?

— Она, наверное, будет удивлена, но не станет поднимать шум. Я женился на такой женщине.

Маомао пыталась вспомнить мать Гёкудзуна, которая казалась ей не очень запоминающейся.

«А сам-то постоянно доставляет хлопоты своей жене».

Даже если это был брак по расчёту, такие слова заставляют чувствовать сожаление к жене. После того как Шикёу удостоверился в безопасности сына и племянницы, он, похоже, почувствовал голод и начал искать еду. Он нашёл плоский хлеб и начал жевать его. Несмотря на разрезанный живот, он казался достаточно бодрым. Видимо, инстинкт восполнения потерянной крови у него сильный. В соответствии со своим именем он действительно напоминает зверя.

— Мне кажется, из-за моего исчезновения тоже подняли шум.

Маомао сказала, что идёт размяться в теплицу, и пропала более чем на полдня. Чуэ должна была понимать, что похищение Маомао вызовет большой переполох, но почему она её забрала?

— Это серьёзная проблема. Но это не моя вина.

Шикёу отказывается от ответственности и продолжает искать что-то в доме. Он нашёл ещё сушёный сыр и мясо.

«Шикёу и Чуэ были связаны».

Значит, на Шикёу напали не силы Центра, а другая группировка. И учитывая, что нападение произошло в главном доме или офисном здании, высока вероятность внутреннего преступления. Чуэ забрала Маомао потому что...

«Чтобы скрыть свою связь с Шикёу?»

Но кажется, есть что-то более глубокое, не столь очевидное. Добавляя к этому предположение, что Шикёу знал, что они находятся в гостинице...

«Изначально Чуэ договорилась встретиться с Шикёу в гостинице?»

Поэтому она казалась такой занятой. Возможно, даже принести Маомао деловые бумаги было частью плана, чтобы она не бродила где попало. Но если это Чуэ, то встретиться в другом месте было бы удобнее. Тогда почему они находятся в гостинице...

«Шикёу должен был встретиться с кем-то другим?»

И если Шикёу был атакован до встречи...

«Тот, кто напал на Шикёу, не хотел, чтобы Шикёу встретился с этим человеком, и, поэтому, предпринял действия?»

И место встречи — гостиница, где много иностранцев. Ответ сам собой напрашивается. Шикёу внимательно наблюдал за задумчивой Маомао.

— Будучи дочерью Кан Лакана, ты, похоже, обладаешь хорошим чутьём.

— Этот старик и я — не родственники.

— Ха-ха-ха. Дочери всегда протестуют против отцов, везде одно и то же, — Шикёу громко смеялся, грызя сушёное мясо. — Ты достаточно умна, чтобы, узнав, что мы находимся в гостинице южного города, догадаться, что я собираюсь делать дальше.

— Я не понимаю. Кстати, могу ли я уже идти домой?

Маомао хотела уйти до того, как дело обернётся чем-то серьёзным. Ей не нужна повторная ситуация с восстанием клана Ши.

«Джинши и так перегружен делами!»

— Я тебе ничего плохого не сделаю. Дождись, пока Чуэ вернётся, — Шикёу продолжал есть, не обращая внимания на Маомао.

— ...дядя? — Сяохон проснулась на кровати.

— О, проснулась? Извини.

— Ты не пострадал?

— Всё в порядке, всё в порядке. Благодаря тебе мне повезло. А вот Гёкудзун так испугался, что не смог двинуться с места, но ты молодец, — Шикёу усмехнулся и погладил светлые волосы Сяхон.

— Мы ненадолго разлучились с мамой, но ты будешь в порядке со дядей, верно?

— Да, — Сяохон кивнула головой. Похоже, она очень привязана к Шикёу.

В то же время Маомао, кажется, поняла одну из причин, почему Гёкудзун дразнил Сяохон. Если редко возвращающийся домой отец ласкает не его, а его двоюродную сестру, некоторая ревность вполне объяснима. Шикёу поджарил кусочек сыра и положил его на плоский хлеб, передав Сяохон. Сначала она колебалась, но затем, приняв его от дяди, начала есть маленькими кусочками.

— Поняла. А когда вернётся Чуэ?

— В течение нескольких дней. Всё, что ты представляешь, закончится в течение этих дней. Но в это время ты не сможешь выходить наружу.

— Мне нечего здесь делать.

— Твоё присутствие было неожиданным для нас. Ты, наверное, сказала что-то лишнее, правда?

— ...

Действительно, она что-то сказала. Если бы она в тот момент притворилась, что ничего не знает, Чуэ отпустила бы её обратно в медицинский отдел без лишних вопросов.

«Интересно, как бы это было?»

Однако у Маомао была ясность в одном. Чуэ всегда свободно передвигалась. Она, похоже, имела большую свободу действий, будучи женой Барёу, и, как предполагалось, подчинялась Джинши. Но, если бы она действительно подчинялась непосредственно Джинши, она бы не привела Маомао в гостиницу города. Значит...

«Начальник Чуэ — не Джинши».

И, кроме того…

«Вероятно, у Чуэ другие мотивы, не связанные с Джинши».

Это означает. Если интересы Чуэ и Шикёу совпадают, то Чуэ родом из Западной столицы.

«Во что же теперь верить?»

Маомао глубоко вздохнула и открыла старинный текст. На открытой странице было написано: «Боже, ты смотришь на нас?»

Глава 12 - Королевство Рибито

Некоторое время назад.

— Есть кое-то, кто просит встречи с Лунным Принцем.

Это был Рикусон, а не корень зла, который пришел в кабинет Джинши. Вместе с ним был второй сын Гёку-оу — Фейрон.

— Позвольте выразить моё восхищение и глубочайшее уважение Лунному Принцу.

Джинши задумался: этот излишний вежливый тон уже переходит во что-то иное. Раньше Рикусон всего лишь слегка раздражал, но сейчас становился по-настоящему неприятным. И, кажется, Рикусон это осознавал и продолжал делать так нарочно. Тем не менее, он всё ещё умелый работник, и Джинши не собирался принимать решения на его счет поспешно. Личные чувства ни к чему хорошему не приведут, а только увеличат его собственную работу. Если бы его отстранили, Рикусон, вероятно, даже обрадовался бы.

— Что привело тебя сюда? Обычно ты всё решаешь через письма, — спросил Джинши у Рикусона.

— Я решил, что будет лучше объяснить это лично, — Рикусон оглянулся.

— Все, можете выйти, — Джинши сказал охранникам и чиновникам покинуть кабинет. В комнате ещё остались Барёу, скрытый за занавесом, и Басен, так что проблем быть не должно. Гаошун в данный момент отдыхал, так как ранее находился на ночном дежурстве.

— Если разговор затянется, можешь сесть.

— Спасибо за вашу заботу.

Рикусон без колебаний сел на длинный стул. Фейрон сел рядом, несколько смущенно. Рикусон был помощником эксцентричного военного советника, и Джинши чувствовал наглость, напоминающую его бывшего начальника. Басен, стоящий рядом, сморщил лицо, но не возразил. Как охранник, он ещё не идеален, но по сравнению с прошлым — значительно вырос. Но то, что рядом стоит домашняя утка навряд ли хорошо.

— К Вашему Величеству хочет попасть иностранец.

— Кто это? — Джинши спросил напрямую.

Казалось бы, информация должна была сначала поступить к Джинши. Пути въезда иностранцев ограничены. Если это кто-то оставшийся в городе или прибывший морем, то информация должна была прийти через Дахая.

— Это человек из Рибито.

— Рибито? — Джинши мысленно нарисовал карту. Это страна, входящая в состав Хокуарена, находится к северу от Западной Столицы.

Хокуарен состоит из нескольких стран, но в основном это одна большая страна и несколько маленьких стран, которые ей подчиняются. Рибито граничит с Ли, и так как она служит барьером Хокуарену, если они бездумно начнут конфликт с Ли — это приведёт к изнурению, превышающему их силы. Однако, поскольку есть союзные страны, желающие расширить свои территории, — им часто приходится усиливать свою военную мощь. Страна, вытянувшая этот плохой жребий, вызывала сочувствие у Джинши, хотя в то же время трудно назвать её дружественной. Тем не менее, дипломатические отношения полностью не прекращены: через Шаох в Ли импортируются ремесленные изделия из Рибито, а иногда они посылают специальных послов для переговоров.

— Каким образом до вас дошла эта информация? — Джинши спросил напрямую, учитывая последние манеры Рикусона, решив, что лучше уточнить без обвинений.

— Могу ли я объяснить это? — на это отвечает Фейрон. Он сын Гёку-оу, но худощавый и мало похож на отца.

— Разрешаю.

Фейрон  глубоко поклонился.

— Сообщение дошло от спецпосланника Рибито через моего дядю — второго сына моего деда Гёкуэна.

Фейрон хорошо осведомлён. У него несколько дядей, поэтому он называет его вторым сыном, не упоминая имени. Джинши также знает его имя, но этот способ обращения кажется наиболее понятным.

— Верно, он отвечает за сухопутные перевозки.

— Да. Второй сын отвечает за сухопутные, а третий — за морские.

В отличие от Дахая, Джинши редко контактировал со вторым сыном. Неудивительно, что информация пришла через Фейрона.

— И что этот человек из Рибито хочет от меня?

— Он хотел бы обсудить это лично, — сказал Фейрон извиняющимся тоном, в то время как Рикусон улыбался. Кажется, его забавляет, как Джинши собирается реагировать. Джинши думал о том, чтобы обвинить его в неуважении.

— Почему именно мне нужно это делать?

— Мы решили, что лучше, если встречу проведет глава Западной столицы, — Рикусон легко ответил. Джинши поклялся, что найдёт повод наказать Рикусона в будущем.

— А почему бы не отправить тебя, Рикусон? Ты лучше меня разбираешься в делах Запада, — Джинши косвенно предлагал отдать задачу ему, не желая заниматься этим самостоятельно.

— Это было бы неподобающе для меня.

Рикусон сохранял улыбку и так же косвенно отказался.

— Неподобающе? Ты хочешь сказать, что среди послов других стран есть важные личности?

— Да, вероятно, — Рикусон ответил с улыбкой.

Джинши не изменил выражение лица, а просто закрыл глаза. Из-за занавеса послышался звук стука по столу. Это был сигнал от Барёу. Два стука означают «да», три стука — «нет». Два стука означают, что слова Рикусона достоверны.

— Почему ты так думаешь?

— Учитывая нынешнюю ситуацию в Рибито, есть несколько подозрительных моментов. Вероятно, вы, Лунный Принц, тоже в курсе, поэтому я не буду говорить об этом.

Барёу снова постучал дважды.

Джинши смирился с ситуацией.

— Хорошо, найду время.

— Благодарю вас.

Рикусон и Фейрон глубоко поклонились и покинули помещение.

Когда шаги двух мужчин перестали быть слышны, Джинши вздохнул.

— Лунный Принц, вы действительно собираетесь принять во внимание их слова? — Басен выглядел уверенным.

— Принимать во внимание или нет, если это необходимо, то это моя обязанность. И Барёу...

— Да, Лунный Принц, — голос раздался из-за занавеса.

— Какова сейчас ситуация в Рибито? Можешь предположить, чего они хотят?

— У меня есть два предположения, — раздался шелест перелистываемых страниц. — Первое, подобно Шаоху, — кризис с продовольствием. Рибито расположено севернее Ли, и можно предположить, что они пострадали от нашествия саранчи ещё сильнее.

Это представлялось вероятным и Джинши. Но как страна, не являющаяся дружественной, может просить о поставках продовольствия?

— А второе?

— Второе — это борьба за престолонаследие. Считается, что правитель Рибито уже несколько лет болен. У него четверо прямых наследников, и, насколько я помню, старший сын не от первой жены. Наследником стал второй сын, но эта информация уже устарела.

— Что будет, если Ли вмешается в борьбу за престол?

— По идее, вероятность этого крайне мала… — Барёу выглядел неуверенно.

— Что-то беспокоит тебя?

— Да. Помните, недавно Фуран просил о враче?

Джинши помнил. Он разрешил Маомао пойти, потому что она хотела.

— На визит направилась Маомао. Она осматривала ещё одну маленькую девочку.

Джинши знал, что она также осматривала внучку Гёку-оу — Сяохон. Он считал, что это похожая ситуация.

— Да. Черты этой девочки очень похожи на описание четвертого сына Рибито, полученное ранее.

— Почему об этом не было в отчётах? — Джинши посмотрел холодным взглядом.

— Жена Чуэ и я обсудили это и пришли к выводу, что лучше не сообщать об этом Лунному Принцу.

— Брат, как ты мог решить это без меня?

— Басен, успокойся, — Джинши остановил его, когда тот начал повышать голос.

— С точки зрения Лунного Принца, знание о том, что четвертый принц другой страны находится у нас, может привести к проблемам в будущем.

Что именно делает принц другой страны, скрываясь в нашей стране?

— Знать, не знать и делать вид, что не знаешь, —  это большая разница.

Другие страны могут быть вовлечены, и только подчиненные знают об этом. Это значит, что в случае чего Джинши может легко отрезать эту связь.

— А теперь, когда я знаю? — Джинши, сдерживая гнев, спросил Барёу.

— После того как вы услышали это, я подумал, что лучше делать вид, что вы не знаете, чем не знать вообще, — Барёу ответил прямо.

Если целью посланника из Рибито является четвертый принц, то лучше было бы его просто выдать. Это было бы безопаснее для Ли. Но если кто-нибудь подумает, что они предложили убежище четвертому принцу или пытаються сделать его наследным принцем Рибито,  — это будет проблемой.

Вот почему они решили, что о нём лучше ничего не знать. Тогда возникает одна проблема.

— То есть, если он действительно четвертый принц, то возможно, что люди, которые с ним общались, будут подозреваться в содействии?

— Да.

— Что будет с медработником, который его осматривал?

— Если это было случайно, можно найти объяснение. Мы уже позаботились об этом.

Медработник, то есть Маомао, не подвергнется опасности.

— Есть способ выкрутиться?

— Да, если не будут придираться.

— Придирки...

К сожалению, дипломатия часто включает в себя элементы придирок. Стороны пытаются друг друга подсечь, чтобы добиться наиболее выгодных условий. Это ужасно, но отстаивая интересы своей страны часто не обращают внимание на чужие. Если дело касается королевской семьи, то это может даже привести к войне.

— Почему Фуран сказал, что нужно осмотреть этого человека?

— Не знаю, но связи можно устанавливать сколько угодно, — в голосе Барёу слышится безысходность.

— … Лунный Принц.

— Что там, Басен?  — мужчина, который долго молчал, заговорил.

— Нет, я когда-то слышал это в разговоре…

— О чём это ты?

— Господин Фуран был в хороших отношениях со своим старшим братом, и он хотел, чтобы господин Шикёу представил его иностранцам.

— Странная история. Я думал, Фуран считает, что второй брат Фэйрон лучше всего подходит в качестве преемника.

— Однако старший и третий братья ладят друг с другом и часто беседуют.

Шикёу — старший сын в семействе из четырех детей Гёку-оу — часто критикуется и считается беспринципным. Если Шикёу действительно привлёк к себе четвертого принца из Рибито, будет сложно понять, как правильно поступить.

— Лунный Принц, возможно, вам стоит на время держаться подальше от Шикёу.

— Ага. Я понимаю.

К счастью или к несчастью, пока он встречался лицом к лицу со старшим сыном только один раз, когда его позвали решать проблему с наследством Гёку-оу.

— Есть и другие, кто может заменить его. Но если вы, Лунный Принц, вовлечены, это будет означать, что не только провинция И-сэй, но и Ли начинает ссору с Рибито.

Этого определенно хотелось бы избежать. В таком случае Барёу готов стать хвостом ящерицы.

— Шикёу, да? — Джинши глубоко вздохнул. Он был угнетён и должен был встретиться с послами из Рибито.

Место для переговоров было не в здании государственной службы и не в основном доме, а в арендованном ресторане, который считается самым роскошным в Западной столице. Переговоры проводились при участии Фэйлуна и его дяди — второго сына Гёкуэна.

Послы из Рибито внимательно оценивали Джинши. На первый взгляд, они были вежливы, но Джинши, много раз оцениваемый в гареме, поэтому он легко распознал их истинные намерения.

Несмотря на то, что мощь их страны во много раз уступала Ли, наличие могущественного союзника за их спиной порождало у них самоуверенность. Кроме того, жители Рибито отличались высоким ростом и большим количеством волос на теле, что, возможно, было их характерной чертой. Это пренебрежение было явно видно.

Поэтому в качестве охраны были выбраны высокие и крепкие люди. Рихаку был достаточно сообразителен и заслуживал доверия. Однако, когда Маомао пошла на осмотр четвертого принца, она взяла его с собой, поэтому, на всякий случай, он оставался в тылу.

Басен, который значительно вырос в последнее время и всё ещё находился в стадии роста, не имел бороды, что придавало ему детский вид. Ему было неприятно, но его убедили одеться как гражданского чиновника, чтобы ввести противника в заблуждение. Вряд ли кто-то поверит, что юноша с детским лицом может голыми руками убить десятки человек.

Рикусон отказался из-за оставшейся работы, хотя и хотелось бы, чтобы он пришёл. Он, похоже, не любит заморачиваться. В последнее время его характер, кажется, изменился.

Фурана, Чуе, а также Барёу исключили из участия во встрече, так как они сопровождали Маомао во время осмотра принца. Хотя Барёу и Чуе, казалось, владели несколькими языками и могли бы быть переводчиками, но, к сожалению, это не так.

С таким небольшим количеством близких подчиненных наличие Гаошуна было действительно спасением.

Дипломатия — это хлопотно. Если это не дружественная страна, нет смысла досаждать, бросая друг другу обвинения.

Однако Джинши знал, что его внешность может быть полезной в переговорах. Когда он столкнулся лицом к лицу с послами, он на мгновение замер, а затем вздохнул, вспомнив про свой шрам на правой щеке.

Его внешность иногда казалась смешной, но, похоже, образ небесного существа с ангельской улыбкой действует и на иностранцев. Если бы он был женщиной, это могло бы иметь еще больший эффект, но это также могло бы привлечь дополнительные проблемы, о чём Джинши знал. Часто говорили, что хорошо, что он мужчина, — страна осталась стабильной.

«Вместо такого смешного внешнего вида, я бы предпочел получить более надёжный талант», — сколько раз Джинши мог мечтать о невозможном.

Тем не менее, его внешность не только часто причиняла ему хлопоты, но и приносила пользу. Если он мог использовать это сейчас, он хотел бы это сделать.

Содержание переговоров было удивительно прямолинейным. Прибывший в качестве специального посланника мужчина имел внешность, очень похожую на жителей Ли. У него была желтоватая кожа, каштановые волосы и глаза. Но густые волосы на теле и большие нос и глаза выдавали в нём иностранную кровь.

— В нашей стране пропал аристократ. Не знаете ли вы о нём что-нибудь? — именно так звучало сообщение, переданное переводчиком. Сложно было судить, насколько уважительно обращался собеседник с Джинши, поскольку всё проходило через перевод.

Он сказал «аристократ», а не «член королевской семьи», и не уточнил возраст — в общем, информация совпадала с тем, что уже было известно.

— Есть вероятность, что это похищение. Если у вас есть какая-то информация, прошу немедленно сообщить об этом.

По внешнему виду мужчины было видно, что он беспокоится о дворянине: опущенные ресницы и лёгкое дрожание рук. Если это была игра, то перед ним стоял талантливый актёр.

Если бы здесь был тот эксцентричный военный стратег, он смог бы разоблачить любую маску, но Джинши не решался включать его в дипломатические дела. Это было бы всё равно, что курить в пороховом погребе. Джинши нужно было учитывать все возможности.

— Если мой брат создал какую-то проблему, позвольте мне принять участие в разговоре, — серьезно сказал Фэйрон.

— За ошибки моего племянника отвечаю я. Прошу вас, не стесняйтесь и делайте справедливые выводы, — добавил второй сын Гёкуэна.

Казалось, они готовы принять любое наказание, но справедливость в таких делах трудно достижима без чёткой информации.

Но какие приоритеты стоит выставить?

Предположим, что упомянутый аристократ — четвёртый принц.

Если верить словам посланника, то четвертый принц был похищен и увезён в Ли, возможно, с помощью Шикёу.

Сколько бы он ни был сыном бывшего правителя, участие в похищении иностранного принца неприемлемо, особенно, если это делает непутёвый молодой человек. Лучше держаться подальше. Если что-то случится, нужно быть готовым к немедленному разрыву связей.

Это может звучать жестоко, но такова дипломатия. Пренебрежение к инцидентам, способным вызвать международные конфликты и войны, может привести к гораздо большему числу жертв. Однако, если слова посланника окажутся ложью, ситуация изменится.

Иногда приходится принимать решения без четкой информации. Джинши не оставалось ничего другого, как приказать не прекращать наблюдение за Шикёу. В зависимости от обстоятельств, может потребоваться запрет на его доступ в основной дом или государственные учреждения.

Во время обсуждения никто практически не ел. Посланники из Рибито сказали, что останутся в гостинице на некоторое время. Непонятно, насколько они задержатся, но расслабляться нельзя. Именно в такие моменты, обычно, случаются неприятности.

Выходя из ресторана и садясь в карету, Джинши попросил воду запить невкусный обед. Басену не пришлось выступать, но, возможно, ему было неудобно в непривычной одежде гражданского чиновника, потому что он расслабил воротник. Кто-то постучал в дверь кареты.

— Что случилось? — спросил Басен, выглядывая в окно.

— Это весточка, — сказали ему, протягивая письмо, запечатанное пчелиным воском. Оно было от Барёу.

— Что в письме? — Джинши вскрыл конверт.

— Как не вовремя.

Джинши схватился за лоб.

В письме было написано, что Шикёу прибыл в главную резиденцию и попытался войти силой, что привело к конфликту.

— Почему в такие моменты всегда возникают проблемы? — недоумевал Джинши.

Затем...

— ...

— Господин Джинши, вы выглядите бледным, всё в порядке?

—… Этот дурак.

В письме также было сообщено, что Шикёу получил ранения и сбежал, а Маомао оказала ему медицинскую помощь.

Глава 13 - Телохранитель

На следующий день Маомао занималась уходом за Шикёу и Сяохон, а также воспитанием Гёкудзуна. Скорее всего, у неё и не было других дел. Уход за Сяохон ограничивался разделением с ней пищи, чисткой зубов после и, конечно, протиранием тела. Несмотря на свой молодой возраст, Сяохон была довольно самостоятельной и спокойной. С другой стороны, проблемным был Гёкудзун.

— Эй, ты! Как я могу есть такой твёрдый хлеб?!

— Тогда не ешь, — ответила Маомао, забирая тарелку с хлебом и ставя её на полку, до которой Гёкудзун не мог дотянуться.

— Эй! И что мне теперь есть?!

— Ты сам сказал, что не будешь есть, — Маомао отламывала куски твёрдого хлеба и жевала их.

— Отец! Пожалуйста, накажите эту ужасную женщину!

— Я не чиновник, чтобы вешать кого-то, и, вообще, проблема в том, что ты не ешь то, что дают. Вот Сяохон ест тихо.

«Ах, это было контрпродуктивно».

Его, как он думал, союзник — отец — похвалил Сяохон. Таким образом, Гёкудзун из зависти стал ещё больше дразнить её. Очевидно, что Гёкудзун — непутёвый ребёнок, но Маомао считала, что в его поведении виновато воспитание. Гёкудзун уставал от истерик и засыпал. В эти моменты Сяохон обращалась за лаской к дяде.

— Эй, как это читается? — Сяохон открыла старую священную книгу и сидела у Шикёу на коленях.

— Это читается как «миао»*. Это место, куда ты всегда ходишь молиться.

— А это как?

— Это... так…

Казалось, что отношения дяди и племянницы были очень хорошими. Сяохон, которая казалась застенчивой, была очень привязана к своему дяде, который, в свою очередь, старался не дать ей скучать в тесной комнате.

«Может, он хотел иметь дочь, а не сына?»

Маомао не стала это говорить вслух, так как это было бы неуместно, и просто накрыла спящего Гёкудзуна одеялом. Возможно, отец придерживался принципа строгого воспитания мальчиков, но это предполагало, что он исполняет обязанности отца должным образом.

— Ладно, теперь поиграем в кружки.

— Да!

Оба начинают играть, выстраивая жёлуди и камешки на полу и стреляя в них. Это простая игра, но Сяохон казалась счастливой. Со стороны они выглядят как настоящий отец и дочь, и Маомао думала, что с Гёкудзуном тоже следует так обращаться.

«Не тяжело ли ей от того, что она далеко от родителей?»

Маомао посмотрела на Сяохон и подумала, что та на удивление сильна.

У Маомао было много времени на размышления, несмотря на отсутствие дел. Пищу всегда приносил один и тот же человек, который также выполнял функции охранника. Он приносил и много воды. Когда ей приносили еду, они также передавали бумагу. Шикёу, не показывая Маомао, читал её и сразу же сжигал в пламени свечи. Хотя жалко было тратить такую драгоценную бумагу, наверное, содержимое не предназначалось для посторонних глаз. Возможно, из-за исчезновения Маомао и Гёкудзуна поднялась большая буча, но атмосфера вокруг не изменилась. По крайней мере, в городе не было никаких беспорядков. Если бы странный военный стратег заметил её отсутствие, он бы наверняка приехал в портовый город и устроил скандал. Вероятно, Чуэ как-то умело это замяла. Шикёу терпеливо играл с Гёкудзуном и Сяохон до тех пор, пока они не устанут и не заснут. Гёкудзун любил слушать истории о путешествиях, поэтому в качестве колыбельной Шикёу рассказывал свои старые истории. Сяохон тайком слушала сбоку. Когда дети крепко заснули, Шикёу обратился к Маомао:

— Ты многое замечаешь, не хочешь ли ты спросить меня о чём-нибудь?

— Даже если я спрошу, вы мне не ответите, а если и ответите, то, скорее всего я пожалею, что спросила.

К Маомао и так слишком много приходит информации, о которой ей лучше было бы не знать. И в этот раз Чуэ почувствовала что-то странное.

— Тогда я расскажу тебе одну вещь. Завтра утром я уйду отсюда. А ты будешь освобождена вечером.

— Это прекрасные новости.

Шикёу уйдёт утром, а Маомао освободят вечером. Значит, между этими событиями проблема будет решена.

«Только бы не было нападения…»

Возможно, Маомао была временно изолирована от Джинши, чтобы скрыть план нападения.

«Но, кажется, это не нападение…»

Тогда это что-то ещё более зловещее.

— Теперь я буду действовать отдельно, поэтому могла бы ты позаботиться о Гёкдзуне и Сяохон вместо меня? Или ты откажешься?

— … Если вы просите меня в такой ситуации, это уже не просьба. Но честно говоря, мне не нравится Гёкудзун.

— Пожалуйста, прошу тебя об этом.

Маомао всё равно собиралась позаботиться о них, но решила, что вправе хотя бы пожаловаться. Однако Шикёу вообще не похож на своего отца Гёку-оу. Похожи только черты лица и какая-то странная смелость. Кажется, смелость Гёку-оу была не врождённой, а приобретённой. У Шикёу это качество кажется врождённым. Так Маомао и подумала. Такой бесшабашный мужчина, закрывающийся в комнате, чтобы что-то скрыть. Маомао уже догадывалась о чём-то, но понимала, что, узнав правду, она окажется в опасности, поэтому не стала спрашивать.

— В любом случае, если ты сможешь доставить меня до Западной столицы, то я вернусь в основное поместье вместе с Сяохон. Что мне делать, если меня начнут спрашивать?

— Просто расскажи как есть. Ты лечила меня, потому что я был ранен. И тебе нужно было продолжать лечение, поэтому ты пошла со мной. Всё просто.

— Что насчёт Гёкудзуна и Сяохон?

— Просто скажи, что они привязались ко мне и пошли со мной, потому что переживали.

Это слишком слабое объяснение. Мать Сяохон будет допрашивать Маомао, и ей бы хотелось, чтобы Шикёу подумал получше.

«И убедит ли это Джинши?»

Как-то всё это кажется слишком замороченным. Но если завтра она сможет вернуться, то для Маомао это не проблема. Она решила поспать и подождать утра.

На следующее утро Маомао проснулась от шороха. Рядом стояли несколько мужчин и одна женщина, одетые как телохранители. Телохранитель — это человек, который зарабатывает на жизнь, сопровождая деньги, сокровища или важных людей.

— Ты проснулась?

Шикёу был одет так же, как и остальные. Из хулигана в телохранителя — мало что изменилось в его облике. Однако его прямая спина не выдавала, что у него могут быть проблемы с животом.

— Если вы выпрямите спину, рана может разойтись.

— Я плотно забинтовал, так что небольшое кровотечение не страшно.

Маомао поморщилась от такого легкомысленного отношения, но больше не могла брать на себя ответственность. Она разбудила спящих Сяохон и Гёкудзуна. Будет плохо, если они проснутся, а Шикёу уже уйдёт.

— А? Куда идёт отец?

— Наверное, на работу.

Маомао заставляет сонных детей махать рукой, когда к ним подходит ещё один человек, одетый как телохранитель. Он что-то прошептал на ухо телохранительнице.

—... Нам нужно торопиться? Похоже, нас заметили, — его голос был низким и спокойным. Телохранительница опускает колени перед Маомао.

— Заметили? Что это значит?

— Простите. Кажется, мы не сможем отправить вас в Западную столицу.

— Это что, шутка?

Маомао нахмурилась, но у неё не было времени возражать, так что она следовала указаниям телохранительницы.

— Пожалуйста, возьмите одежду и двигайтесь. Теперь вам придётся действовать вместе со мной.

— … Поняла, — Маомао не могла сделать ничего, кроме как согласиться.

Они сели в приготовленную карету. Это не боевая карета телохранителей, а обычная крытая карета. Маомао получила качественную одежду. Она одела Сяохон первой.

— Мы не возвращаемся?

— Это займёт немного больше времени, держи одежду, — Маомао бросила одежду Гёкдзуну.

— Эй, помоги мне одеться.

— Оденься сам.

Гёкдзун ворчливо, но неохотно начал переодеваться.

— Куда мы направляемся?

— Будьте спокойны. Что бы ни случилось, я защищу вас.

Телохранительница не ответила на вопрос. Учитывая, что в карете, кроме неё, больше никого нет, видимо, она старалась учесть чувства Маомао и детей.

— Мы и Шикёу пойдём разными путями. Если мы сможем укрыться, то вернёмся в Западную столицу.

— Поняла.

Из крытой кареты не было видно улицу. Сяохон, обеспокоенная, прижалась к Маомао. Телохранительница, скрестив ноги, держала в руках изогнутый меч. Ей, должно быть, около тридцати. Прямая спина и острый взгляд были её особенностями. Кожа была загорелой, голос — низким и резким. Маомао тяжело давалось запоминание лиц, но, вероятно, они встречались в первый раз. Пока что Маомао не оставалось ничего другого, как доверить свою жизнь этой телохранительнице.

__________________________

* Прим.: святилище.

Глава 14 - Переодевание

Карета ехала уже около двух часов. Скорость не была высокой, но, по всей видимости, лошадям уже пора отдохнуть. Несмотря на то, что они запряжены попарно, крытая карета тяжелая. В нормальных обстоятельствах, уже пора было бы остановиться для отдыха, но они продолжали движение. Возможно, их кто-то преследует.

— Ещё долго? Я устал уже, — жаловался Гёкудзун, растянувшись внутри кареты.

— Да-да, — отвечала Маомао, выглядывая наружу.

— !?

Карета внезапно останавливается с треском.

— Что случилось? — спросила женщина-телохранитель у кучера.

— Может быть, стоит дать отдохнуть лошадям? Они смотрят на меня так, как будто требуют воды, — ответил кучер.

Маомао выглянула наружу и ей показалось, что лошади, запряженные в карету, действительно смотрят на неё укоризненно.

— Хорошо, — сказала женщина-телохранитель и вернулась, чтобы сообщить Маомао, что они остановятся в следующей деревне.

— Вам троим придётся войти в деревню как семье, возвращающейся на родину, — сказала она.

— Зачем мне так делать? Лучше отпусти меня домой! — возмущался Гёкудзун. Он уже оделся сам, но пуговицы застегнул неправильно, так что его пришлось переодевать.

— Мы не сможем в скором времени вернуться в Западную столицу. Если вы хотите вернуться, мы будем вынуждены вас связать и запереть. Вы согласны? — сказала женщина-телохранитель вежливо, но её взгляд серьёзен.

— Ты что, думаешь, можешь так со мной обращаться?! Отец этого не простит! — возмущался Гёкудзун.

— Это по приказу господина Шикёу, — ответила она.

— … — Гёкдзун надул губы, и его глаза заслезились.

Маомао, с одной стороны, радовалась его страданиям, но, с другой стороны, она тоже оказалась в той же ситуации и не могла сказать ни слова.

— Не кажется ли, что эти двое и я — странная семья? — спросила Маомао, смотря на Сяохон и Гёкудзуна. Они совсем не похожи друг на друга, и уж точно Маомао не выглядит настолько старой, чтобы иметь таких взрослых детей.

— В провинции И-сей, где живут, вполне нормально рожать в молодом возрасте. А если ребёнок не похож на родителей, можно просто сказать, что он похож на отца.

«Хм...»

Хотя цвет волос разный, Гёкудзун и Сяохон — двоюродные брат и сестра, поэтому они не могут быть непохожи. Тем временем женщина-телохранитель достала косметику.

— К тому же, с помощью макияжа можно многое скрыть.

Опытными движениями она начала наносить макияж на лицо Маомао, превращая его в холст. Белая пудра не совсем белая, а скорее розоватая, что приближает её к цвету кожи местных жителей.

— … У меня вопрос. Не стоит ли нам просто вернуться в Западную столицу?　Сомневаюсь, что возвращение окажет большое влияние.

Маомао интересно, что за тайны пытаются скрыть, держа их здесь, но она даже не могла догадаться, о чём идёт речь. Если бы она знала, то не сказала бы Джинши. Возможно, Чуэ постаралась, чтобы Маомао не была убита ради сохранения тайны.

— Сейчас мы не можем вас отправить обратно не из-за Шикёу, а из-за Лунного Принца. Мы искренне сожалеем, что вас в это втянули.

«Из-за Джинши?»

Не понимая ничего, Маомао могла только плыть по течению.

После нанесения макияжа Маомао казалась на несколько лет старше. Брови и форму глаз женщина-телохранитель подкорректировала так, чтобы они больше походили на детей. Маомао с уважением признала её мастерство. В деревне, которую они посетили, сменили лошадей и карету. Кучеров стало двое.

— Буду благодарен за вашу помощь. Мадам, молодой господин, мисс, — сказал кучер.

Он также был охранником крепкого телосложения. На карете был герб телохранителей.

— Я схожу за покупками. Можете подождать в карете?

— Я тоже пойду! — воскликнул Гёкудзун, высовывая голову.

Маомао схватила его за шиворот.

— Да-да, ты останешься здесь.

— Я тоже иду!

Гёкудзун начал дёргаться и капризничать. Она бы уже связала его, если бы женщина-телохранитель не схватила её за руку.

— Если вы так настаиваете, я возьму его с собой. Будет хуже, если он убежит, когда я отвернусь.

Маомао посмотрела на Гёкудзуна и Сяохон. Сяохон, кажется, согласилась подождать, но Гёкудзун вряд ли будет так же терпелив.

— Благодарю вас, — Маомао ответила женщине-телохранителю, решив довериться её словам. Гёкудзун торжествовал, его лицо светилось удовлетворением.

— Давай, подшути надо мной.

— У меня нет на это времени.

Женщина-телохранитель отказала Гёкудзуну, и это его шокировало, но для Маомао это было не важно. Однако, сидеть в карете и ждать было скучно.

— Сяохон, тебе не нужно в туалет?

— Нет, всё в порядке.

— Понятно.

Сяохон играла в камешки одна.

«Кстати…»

— Слушай, там, где ранили твоего дядю, есть потайной ход. Рассказывал ли тебе об этом Гёкудзун?

Маомао вдруг заинтересовал этот вопрос.

— Нет, не он.

— Тогда кто из семьи? Обычно такие проходы лучше хорошенько прятать.

— Это дядя мне рассказал.

— Дядя? Шикёу?

Сяохон покачала головой в знак отрицания.

— Дядя Фуран мне рассказал.

— Фуран?

— Да. Он сказал, что дядя Шикёу в опасности, и попросил помочь ему.

— Что!?

Маомао вспотела.

— Гёкудзун тоже был со мной, он меня туда привёл.

«Что это значит?»

Почему Фуран не помог Шикёу лично? Почему такая девочка, как Сяохон, пришла звать Маомао. Кто напал на Шикёу?

«Этот парень…»

Что задумал Фуран — неясно. Но стало ясно, что он был тесно связан с нападением на Шикёу.

Глава 15 - Приоритеты

Нет ничего более неприятного, чем действовать по чьему-то замыслу.

Маомао поклялась, что как только вернётся в Западную столицу, она получит разрешение ударить Фурана. И пока она не понимала, что делать, путешествие продолжалось.

«Куда мы вообще едем?»

Маомао, Гёкудзун, Сяохон и женщина-телохранитель ехали в крытой карете, делая остановки для отдыха и ночуя в деревнях и городах. Из-за того, что вокруг были только степи, трудно было понять, двигаются ли они вообще или просто ездят по кругу. Но судя по положению солнца, они, кажется, двигались на запад.

По пути они посещали храмы и покупали одежду. Чтобы убедительно сыграть роль ничего не знающей дамы, нужно было делать некоторые ненужные вещи, и это Маомао понимала.

Прежде всего, чтобы утихомирить двоих любопытных детей, такие меры были необходимы. Маомао тоже не была равнодушна к шашлыкам на улице или к невиданной ранее еде. Единственное, о чём она жалела, так это то, что из-за нашествия саранчи магазинов было мало.

— Ах, не хочу больше идти. Принесите мне корзину.

— Я голоден. Здесь нет воды?

— Как можно есть такой твёрдый хлеб?

Сколько раз Маомао била Гёкудзуна по голове? Говорят, что мальчики требуют больше внимания, чем девочки, и она это остро почувствовала. Сяохон была на удивление послушной и хорошо слушала Маомао.

— Можно ли уже спросить, куда мы направляемся? — спросила Маомао во время передвижения у женщины-телохранителя в карете.

— Если я скажу вам название поселения, вы поймёте, где это?

Ответ был такой, что даже возразить было нечего.

— Как вы, наверное, поняли, мы движемся на запад. Пока что мы направляемся во второй по величине город провинции И-сей, где находится дом родителей. Из-за нашествия саранчи бизнес мужа пошёл под откос, и в таком положении невозможно оставаться. Отчаявшаяся жена с детьми наняла телохранителей на последние деньги, чтобы доехать до родного дома и сообщить о своих бедах.

Довольно подробный план.

— Поняла вас.

Значит, их пункт назначения — второй по величине город или где-то рядом с ним.

«Как невежливо считать меня ничего не знающей дамой».

Так думала Маомао, хотя вряд ли она часто попадала во внутренние районы И-сей. Её глаза сияли, глядя на невиданные ранее еду и напитки, а также ремесленные изделия. Среди прочего, в условиях почти полного отсутствия рыбных блюд, она заметила, что здесь довольно много змей в продаже. Было даже место, где предлагали есть скорпионов на ходу, но, конечно, ей, как даме, якобы ничего не знающей о местных обычаях, сказали, что это не для неё. Очень хотелось попробовать.

Изначально Гёкудзун и Сяохон были подавлены из-за разлуки с Шикёу, но, похоже, что любопытство детей было сильнее. Маомао находила время, чтобы вместе с ними заглянуть в уличные лавки.

«По сравнению с этим негодяем, Сяохон — настоящий ангел».

Маомао думала, что дети будут более капризными и эгоистичными. Она не не любила детей, скорее наоборот. Непослушных детей часто наказывают физическим воздействием, но на Сяохон у неё не поднималась рука. Девочка скорее создавала впечатление, что всегда старается угодить взрослым и предугадать их настроение. Это заставляло задуматься о том, в каких условиях она выросла.

— Эй, ты меня игнорируешь, заботясь только о Сяохон?

Гёкудзун смотрел на Маомао с укором.

— Почему ты думаешь, что тебя тоже должны баловать? Или тебе хватит, если я буду гладить по голове до выпадения волос? Давай, попробую.

— Э, нет, мне это не нужно!

На что Маомао ответила, щекоча его под мышками.

Похоже, никто не удивлялся, что Маомао, Гёкудзун и Сяохон выдавали себя за семью. Кожа Маомао была слегка покрыта румянцем, к тому же она обычно добавляла себе веснушки, похожие на пятна вокруг глаз. Сяохон с её светлыми волосами казалась достоверной дочерью иностранца, что придавало убедительности тому, что мать может не быть похожа на неё. Гёкудзун выглядел достаточно похожим на Сяохон, чтобы считаться её братом.

— Вы кажетесь не очень сдержанными.

Это заметила женщина-телохранитель в маленьком ресторане с девятью столиками на четверых. На втором этаже также были номера и тут могли позаботиться о лошадях.

— Зажиматься не приходится, когда так редко бываешь во внутренних районах.

Будь как будет, пока они не столкнутся с проблемой, лучше расслабиться. Маомао ела макароны, макая их в бульон с бараниной. Мясо было ароматное, хотя соль использовалась умеренно. Было немного корнеплодов и зелёный лук, а из напитков преобладали спиртные. Воду для Гёкудзуна и Сяохон Маомао заказала отдельно, хотя это и было дороже.

— Эй, я хочу выпить виноградный сок.

— Такого здесь нет.

— Хочу, хочу!

У Гёкудзуна, видимо, была склонность к истерикам. Если что-то не шло по его плану, он начинал капризничать. Маомао часто приходилось его наказывать, чтобы он что-либо усвоил.

— Однако мало народу, не так ли?

— Да.

Гостиница казалась заброшенной. Скорее всего, это место изначально было задумано как транзитный пункт для торговцев. Но, помимо дефицита продовольствия из-за нашествия саранчи, видно, что и экономический центр торговли также пострадал. Поэтому и атмосфера среди посетителей ресторана была напряжённой.

«На первый взгляд, бандитов не видно».

В углу таверны Маомао заметила гостя, медленно подтягивающего спиртное. Похоже, он уже какое-то время наблюдает за их столиком.

«Может, он выбирает цель для нападения?»

За столиком Маомао сидели только женщины и дети. Кроме женщины-телохранителя, есть ещё двое кучеров-охранников, которые едят в другое время. Они были идеальной целью для нападения: только женщины и дети.

— Вы не собираетесь нанимать больше телохранителей?

— Надёжные охранники будут в следующем городе.

Похоже, она не хочет нанимать никого, кого не знает.

— Почему кучера не едят с нами?

Если бы за столом сидел хотя бы один мужчина, ситуация могла бы быть другой.

— В И-сей многие считают непристойным, чтобы женщина сидела за столом с мужчинами, не являющимися членами её семьи.

Похоже, она имеет в виду, что это могло бы нарушить замысел.

— Я также подготовлюсь к отъезду в следующий город, но оставлю одного охранника в гостинице, пожалуйста, не выходите из комнаты.

— Хорошо.

Хотелось бы исследовать город, но придётся послушно следовать указаниям женщины-телохранителя. Мы далеко от центра, и находиться в безопасности становится сложнее.

— Это может быть скучно, но почитайте что-нибудь.

«Читать, ага».

У Маомао под рукой были только религиозные тексты из комнаты, где её держали в заточении. Похоже, их принесла Сяохон. Маомао не интересовалось текстами, но, не имея альтернативы, она начала читать. Конечно, спокойно это сделать не удалось, потому что Гёкудзун начал дразнить Сяохон. Через час женщина-телохранитель вернулась. Она закончила покупки, но её выражение лица было угрюмым. Маомао надоело читать, и она играла с Сяохон. Они использовали ракушки и камешки для игры или занимались верёвочными фокусами — просто времяпрепровождение, не более. Гёкундзун, у которого голова болела после удара от Маомао, сидел, свернувшись в углу комнаты.

— Не кажется, что новости хорошие, правда?

— Да. Мы должны были встретиться с товарищами в следующем городе, но, похоже, мы сейчас находимся вне основного торгового пути, и у нас нет новостей.

Женщина-телохранитель положила перед Маомао большой мешок.

— Мы отошли от торгового пути? — спросила Маомао, открывая мешок.

Внутри были сушёное мясо и другие продукты длительного хранения, меха для защиты от холода и некоторые лекарственные травы. Глаза Маомао засветились.

— По дороге через следующий город часто появляются разбойники, поэтому торговцы стараются её избегать. Изначально разбойников и так было много, но из-за нехватки продовольствия, вызванной нашествием саранчи, и экономического кризиса, число безработных увеличилось. Если дорога опасна, лучше проехать мимо и направиться к следующему городу.

— Ах...

— Даже если разбойники и голодают, ограбив всех торговцев до нитки, у них больше не останется чего воровать, но, видимо, они до этого не понимают.

— Но разве в следующем городе нет надёжного бюро телохранителей? — выкладывая лекарственные травы, Маомао улыбнулась и спросила.

Её внимание неизбежно устремлялось к травам. Женщина-телохранитель покачала головой.

— Я сказала, что там есть охрана, а не телохранители.

— Ах...

Действительно, о телохранителях она не говорила. Маомао вдыхала запах лекарственных трав и кивнула в знак согласия. Сяохон тоже попыталась последовать её примеру, но из-за резкого запаха трав девочка зажала нос и отвернулась.

— Честно говоря, я думаю, что пора бы уже возвращаться в Западную столицу.

— Это решение пока не принято. Моя задача: вернуть вас домой только тогда, когда я буду полностью уверена, что нет никакой опасности. Не могу поступить так по простому предчувствию, — решительно сказала женщина-телохранитель. Непонятно, какие у неё планы относительно Маомао и компании, но в этих словах, кажется, не было лжи.

— Однако, если мы не свяжемся с нашими товарищами в следующем городе, что мы будем делать? Так что, учитывая некоторый риск, предлагаю двигаться туда. Как вы на это смотрите? — женщина-телохранитель продолжила, и Маомао, проверяя сухость лекарственных трав, пробормотала в ответ:

— Если вы так говорите, у меня нет права отказаться. Просто блуждая по провинции И-сей мы рискуем потратить все деньги на дорогу.

— Когда вы так говорите, мне становится немного легче.

Женщина-телохранитель достала из кармана маленькую урну, аккуратно покрытую глазурью, меньше ладони.

— Что это?

Маомао положила травы и прищурилась.

— Это яд, действующий на нервную систему. Он плохо переносит тепло, поэтому, пожалуйста, не нагревайте его слишком сильно.

— Если бы это был змеиный яд, я бы тоже могла помочь.

Маомао взяла урну и слегка встряхнула её. Слышался тихий шелест жидкости. Сколько змей пришлось поймать, чтобы собрать столько яда? По сравнению с минеральными ядами змеиный яд менее стабилен и быстро теряет свою токсичность, особенно при нагревании. Это было записано в книгах, и опыт Маомао это подтверждал.

— Вы хорошо разбираетесь в змеях. На мясном рынке его довольно легко собрать.

Во внутренних регионах вода редкость, поэтому рыба считается деликатесом. Змеи, по вкусу напоминающие рыбу, являются ценным источником питания.

— А скорпионов нет?

— Их тоже немного добавлено.

Маомао подумала, что женщина-телохранитель серьёзна. Яд, смешанный с разными веществами, труднее всего обезвредить.

— И вот это тоже.

Женщина-телохранитель передала Маомао ткань, в которую вшиты иглы. Иглы закреплены таким образом, что ткань можно свернуть, и они не будут колоть при переноске.

— Если что-то случится, думайте о своей жизни прежде всего.

«Выжить любой ценой».

Женщина-телохранитель словно говорила, что в крайнем случае можно даже убивать.

[П.п: Следующая глава ориентировочно в воскресенье.]

Глава 16 - Лжец

После того как Джинши узнал, что Маомао встретилась с Шикёу, он не мог спокойно сосредоточиться на работе.

— Может, вам стоит немного отдохнуть? — предложил Гаошун, но, конечно, Джинши не мог себе этого позволить.

— Думаешь, я смогу уснуть?

— Как правитель, вы должны спать, даже если не можете, — ответил Гаошун.

Его слова были вполне разумными, но Джинши не был настолько взрослым, чтобы чувства не мешали разуму. Он даже думал, что уже хорошо, что он продолжает работать.

— Сначала говорили, что вернутся через несколько дней. А сколько на сегодняшний день прошло?

— Десять дней, — ответил Гаошун.

— Почему это так затянулось?

Джинши высказал это в форме выплеска эмоций на Гаошуна. Причину Джинши знал хорошо.

Десять дней назад, на встрече Джинши с послами из Рибито обсуждался четвёртый принц. Хотя прямо и не говорили о четвёртом принце, скорее всего, речь шла именно о нём.

Тот факт, что наследник престола находится в стране, которая не является союзником, представлял серьёзную проблему.

Это было неприятно как для Рибито, так и для Ли.

Если что-то произойдёт, могут возникнуть недоразумения. Если бы это был Гёку-оу, он бы просто отверг встречу, не вступая в переговоры. Но методы Джинши другие. Он хотел разрешить ситуацию максимально мирно, и подчинённые разделяли его чувства.

Однако…

Важную фигуру в Западной столице подозревают в том, что она является похитителем четвёртого принца.

Более того, день, когда Шикёу прибыл в основную резиденцию, совпал с днём ужина со спецпосланником из Рибито. Его действия были небрежными, и они могли быть восприняты как саботаж ужина.

В результате подчинённый Джинши — Барёу — пришёл к выводу, что связь между Шикёу и Джинши фактически отсутствует, и если возникнут какие-либо проблемы, то Шикёу будет устранён вместе с ними. Это может показаться жестоким, но таковы реалии правления, как говорит Гаошун.

Несмотря на это, наличие близкого человека в ситуации заставляло Джинши нервничать.

Маомао оказалась втянута в дела с Шикёу. И момент для этого выдался наихудший. Похоже, она связалась с ним после того, как он пришёл в главное поместье и устроил беспорядки. Она даже оказала ему медицинскую помощь, так что её можно считать соучастником. Если бы это была простая первая помощь, ещё ладно, но, когда дело доходит до хирургических манипуляций с использованием иглы и нити, скрыть, кто проводил лечение, становится трудно.

О Шикёу Джинши знал очень мало. Говорят, что он бандит, но до конца не ясно, насколько это правда.

Однако, когда речь зашла о том, чтобы избавиться от Шикёу, встал вопрос о том, как защитить Маомао. В итоге было решено принять тактику, что её заставили лечить Шикёу под угрозой. Если она была вынуждена и уведена против своей воли, то можно рассчитывать на снисхождение.

Тогда почему было необходимо покинуть главное поместье?

— Если господин Шикёу невиновен, значит, внутри есть предатель, — сказал Барёу.

Значит, кто-то действительно пытался напасть на Шикёу. И пока не ясно, кто именно это сделал, было решено, что Маомао не следует оставлять в основном поместье ради безопасности. Именно по этой причине Чуэ вывела Маомао из поместья.

Чуэ тоже не появлялась здесь последние несколько дней. Джинши приказал ей защищать Маомао и хотел верить, что она занимается именно этим.

Для Джинши самым важным сейчас является передача четвёртого принца в Рибито.

После того как он узнал, что похожий человек находится в южной части города в постоялом дворе, он отправился туда, но по прибытии обнаружил, что там больше никого нет.

В дальнейшем, пытаясь отследить принца, стало ясно, что за ним гонится другая сила, и в результате Джинши не смог передать принца послу Рибито. Всё больше крепла версия, что принца мог захватить Шикёу.

Это случилось шесть дней назад.

Шикёу и Маомао всё ещё не вернулись в главное поместье. Поместье небезопасно, поэтому понятно, что они продолжают движение в безопасную зону. Джинши, помимо обычной работы, занимался выявлением предателя и разрешением ситуации с Рибито.

— Я выйду на улицу подышать свежим воздухом.

— Да, господин.

Когда Джинши вышел из кабинета, за ним последовали Гаошун и Басен. За Басеном шла домашняя утка, но Джинши уже устал делать за это замечания.

Помнится, что сад у резиденции Гёкуэна в Западной столице был изумительным. Но сейчас больше его половины превратилось в огород, и садовники со слезами на глазах перекапывали землю лопатами.

Среди остатков сада виднелась беседка, где кто-то был. Приглядевшись, Джинши увидел двух мужчин.

— О, старик. У тебя вкуснятина, а?

— Ха-ха, командир, у вас действительно хороший вкус. Это сладкий картофель, приготовленный на пару, раздавленный, с добавлением творога и мёда. Главное — правильно его подрумянить.

В беседке проходило чаепитие. Там были эксцентричный стратег Лакан и доктор-шарлатан.

Честно говоря, врачебные навыки доктора не вызывают доверия. Но есть в нём что-то, что привлекает людей.

Маомао, несмотря на своё недружелюбие, почему-то привязалась к доктору-шарлатану, и её отец тоже.

— Эй, доктор. Я же сказал, что пока сладкий картофель использовать нельзя.

К ним подошёл мужчина с лопатой. Это был брат Лахана. У беседки были охранник доктора-шарлатана и помощник Лакана.

— Простите, я просто хочу попробовать любой способ приготовления, который придёт мне в голову. Как насчёт того, чтобы попробовать, брат Лахана?

Доктор сунул в рот брата Лахана кусочек картофельного пирога.

— Ммм, на вкус неплохо, но, если подождать, пока он созреет, можно обойтись без добавления сахара или мёда. А вот тот, что с добавлением дистиллированного алкоголя, был вкуснее.

— Это правда, но какая разница? Что вы думаете об этом, капитан?

— Съедобно. Но дистиллированный алкоголь лучше не добавлять.

— Ох, вы не любите алкоголь, а девушка обожает его.

— Эй, доктор. Неужели в прошлый раз ты использовал вино Маомао для приготовления сладостей?

— Нет, я получил специальную порцию из столовой. Если бы она узнала, выпила всё до капли, так что пришлось спрятать.

— Да, она может выпить всё до последней капли, — брат Лахана кивнул в знак согласия.

— Верно. И ещё, я слышал, что дистиллированный алкоголь хорошо сочетается с жареным мясом, но мне от этого немного страшно.

— Чего ты боишься?

— Дело в том, что если алкоголь крепкий и им поливают мясо, то может вспыхнуть огонь.

— На всякий случай, лучше подготовить воду.

Пока доктор и брат Лахана разговаривали, Лакан усердно ел сладости. И вдруг подавился. Помощник тут же подбежал и начал его похлопывать по спине. С виду он привык делать это, так как такое случалось не раз.

— Лунный Принц, может, отойдём подальше? — предложил Гаошун.

— Да, наверное.

В последние дни от Лакана приходилось скрывать отсутствие Маомао. В прошлый раз, когда произошло нашествие саранчи, у Лакана была работа, и его легко оказалось, но на этот раз это было сложнее.

— Ну что, Маомао скоро вернётся?

— Хм, я слышал, что она поехала в портовый город с Чуэ за лекарствами. У девочки, когда дело доходит до медицинских препаратов, глаза горят, так что, может, они всё ещё закупаются.

Шарлатан отвечал без каких-либо сомнений. Он действительно так думал.

Для Лакана, как ни крути, жить обычной жизнью было бы сложно. Половину дня он спит, постоянно занят играми, не любит смотреть документы и не умеет читать по ситуации.

Но его способность видеть людей насквозь, пожалуй, лучшая в стране. Он как шахматист с первого взгляда определяет способности своих подчинённых. Возможно, это и является продолжением этого навыка: перед Лаканом не утаить ни одну ложь.

Поэтому, когда Джинши встречался с Лаканом, его ложь сразу выходила наружу. Из-за этого он старался избегать встреч. Джинши собирался вернуться в кабинет.

— Ква! — раздался дурацкий звук.

Оказывается, утка, которая следовала за Басеном, нашла лягушку в саду.

— Давай, идём.

Басен тут же попытался её поймать, но засомневался на мгновение. У Басена была необыкновенная сила, и он боялся, что может случайно раздавить свою любимицу.

Утка прыгала за лягушкой и активно махала крыльями. Все, кто был в беседке, в итоге, обратили на неё внимание.

— О, Лунный Принц, — медленно, с лёгким румянцем на щеках, сказал шарлатан.

— Лунный Принц… — брат Лахана отвёл взгляд, казалось, ему было неловко. Последний раз они нормально разговаривали, когда его отправляли в путешествие через провинцию И-сей.

— Лунный Принц? — не очень довольным тоном сказал Лакан.

Он встал со стула и подошёл к Джинши. Джинши улыбнулся учтивой улыбкой, выработанной в гареме. Гаошун сохранял невозмутимое лицо, а Басен гонялся за уткой.

— Я искал вас последние несколько дней. Где вы были? — Лакан был явно ироничен.

— В кабинете работал, иногда выходил на прогулку. Кажется, я пришёл в неподходящее время, — ответил Джинши, не солгав, но и не сказав всей правды.

Джинши замешкался, не зная, как поступить. Если Лакан спросит про Маомао, то он больше не сможет уклоняться от ответа. Лакан был тем, кто готов взорвать гарем ради дочери.

— Кстати, вы не видели Маомао? — Лакан задал прямой вопрос.

Джинши не знал, как ответить, чтобы обмануть Лакана. В это время утка промчалась между Лаканом и Джинши.

— Подожди, Джофу, стой!

— Басен… — Гаошун низким звучным голосом призвал Басена к порядку.

Басен остановился, но утка продолжала махать крыльями и столкнулась с человеком, который шёл по коридору.

— Ох! Что это вдруг?

Человек, на одежде которого остались следы утиных лап, оказался Фураном, в руках у него были документы.

Утка остановилась, и Басен аккуратно поднял её на руки.

— Прошу прощения. Это был недосмотр с моей стороны, — Басен извинился серьёзным тоном.

— Нет, не стоит беспокоиться.

— Это документы для Рикусона? — Джинши задал непринуждённый вопрос. Так же как и Рикусон часто загружал работой Джинши, Джинши, в свою очередь, также перекладывал работу на Рикусона. Объём документов, передаваемых между ними, был огромен, но сегодня, казалось, их было слишком много.

— Да, так и есть, — Фуран ответил обычным вежливым тоном. Ничего странного не было.

— Почему ты лжёшь? — Лакан, возившийся с моноклем, задал вопрос.

— Лжёт?

Джинши посмотрел на Лакана.

— Ты не собираешься идти к Рикусону. Так куда же ты направляешься?

— Куда, спрашиваете? Ах, я веду много разных мелких поручений, так что сначала отправлюсь туда, — ответил Фуран.

Он всегда был готов браться за любую работу без предвзятости, выполняя даже самые низкооплачиваемые задания. Возможно, он собирался зайти куда-то по пути.

Однако ложь, о которой говорил Лакан, не казалась таким уж пустяковым делом.

— Тогда спрошу. Не знаешь ли ты что-нибудь о моей дочери?

— Если вы о госпоже Маомао, то она поехала в портовый город за покупками, не так ли? — Фуран ответил, наклонив голову.

Лакан быстро подошёл к Фурану и махнул правой рукой. Документы в руках Фурана разлетелись.

— Что происходит, господин Лакан? — доктор-шарлатан, не любящий ссор, встревожился.

— Доктор. Тот самый дистиллированный спирт, о котором вы говорили ранее, можно ли принести его сюда сейчас?

— Э-э... Да, — Шарлатан торопливо направился в медицинский кабинет.

— Почему я так поступаю, понимаешь?

— Не понимаю. Почему? — Фуран был сбит с толку, как и все остальные, включая Джинши.

— Лунный Принц, Маомао действительно отправилась за покупками в портовый город?

— … — Джинши покачал головой в знак отрицания. Он подумал, что теперь бессмысленно лгать.

— Значит, этот лжец знал, что Маомао занимается чем-то другим?

— Не должен был знать...

О ситуации с Маомао знала только очень узкий круг его подчинённых. Из-за опасений быть разоблачённым даже Басен не был в курсе. Поэтому, по логике, Фуран не должен был знать. Почему Фуран знал, что это ложь?

— Фуран, ты… — Джинши сузил глаза, глядя на молодого человека, который стоял перед ним склонившись.

— Господин Лакан, я принёс спирт, — в это время доктор-шарлатан подошёл, держа бутылку спирта.

— Прошу прощения, — Лакан взял бутылку от доктора и открыл пробку.

Он отвернулся, чтобы не опьянеть от алкоголя, и перевернул бутылку, проливая содержимое на рассыпанные документы.

— Ах, как жаль. Что вы делаете? — доктор, один из немногих, кто мог говорить с Лаканом напрямую, высказался.

— Вот так, — адъютант неожиданно принёс источник огня.

Лакан взял его и бросил на документы, пропитанные дистиллированным спиртом. Вспыхнуло пламя.

— Как вы могли! Это были документы для Рикусона!

— Мне всё равно! Сейчас я хочу знать, почему ты знаешь то, чего знать не должен! — лицо Лакана осветилось отблесками пламени, став красным.

— Вы говорите это, но я просто подумал, что это подозрительно. Неужели Маомао, которую так бережно охраняют, могла бы уехать на несколько дней за покупками? Это странно, не так ли?

— Тогда изменю вопрос. Ты пытался подставить Маомао?

— … — Фуран ничего не ответил.

— Ты пытался её проверить?

— … — он по-прежнему молчал.

Джинши понял, что продолжать задавать вопросы бессмысленно. Единственное, что интересовало Лакана— это Маомао. Если уж на то пошло, правильный вопрос был бы...

— Фуран, тебе мешал Шикёу?

На этот вопрос Фуран едва заметно улыбнулся.

— Да. Потому что брат Шикёу не подходит на роль наследника.

— Ты хотел его убить?

— Это упростило бы дела и сделало работу более эффективной.

Лакан молчал. Джинши был занят поиском предателя внутри, но пока не мог полностью понять мотивы этого заговора.

— Для более эффективного управления Западной столицей брат Шикёу является лишним элементом. Я готов сделать всё, чтобы избавиться от него, — сказал Фуран, улыбаясь, и начал снимать обувь.

— Даже если это обернётся для меня смертью, я смиренно приму это, — смеясь, Фуран ступил ногой в пламя горящих документов.

— Что ты делаешь!

Басен тут же попытался вытащить Фурана из огня. Он сопротивлялся, упав на четвереньки и вцепившись в пол. Одежда, волосы и кожа Фурана обгорали, но он продолжал смеяться.

— Что ты творишь?! — брат Лахана набрал воду из пруда и облил Фурана. Гаошун также вмешался, раздавая указания охране и помощнику Лакана. Доктор-шарлатан был в шоке и потерял сознание. Лакан с холодным взглядом наблюдал за Фураном, который ползал на четвереньках.

— Что заставило тебя совершить такой поступок? — Джинши наблюдал за этим странным существом с неожиданной хладнокровностью.

— Принесите ткань, ткань! — Басен обмотал Фурана в простыню и отнёс его в медпункт.

Поскольку местный врач не справится, придётся вызвать врача из городской клиники.

— Гаошун.

— Да.

— Шикёу невиновен. В этой ситуации не лучше ли будет сотрудничать с ним для поиска четвёртого принца?

— Понял, — Гаошун сразу же приступил к действиям, в то время как Лакан выглядел скучающим.

— О, Лунный Принц, так вы это видите? Но не исключено, что Шикёу замышляет что-то дурное.

— Это станет ясно, если господин Лакан присоединится к нам, не так ли? Или вы хотите упустить шанс спасти дочь, потому что недовольны мной?

— Вы стали намного решительнее.

— Меня кое-кто хорошо обучил.

Теперь, когда предатель был найден, оставалось решить, что делать дальше. Джинши был готов действовать немедленно. Это был лучший способ вернуть Маомао.

Глава 17 - Город веры

Как и планировалось, Маомао и спутники направились в следующий город.

Они быстро поняли, почему там много разбойников. Территория была относительно зелёной — много деревьев. Проход через лес это идеальное место для засады.

— Может показаться, что здесь только степи и пустыни, но в провинции И-сей есть леса, — объясняла женщина-телохранитель, показывая местность снаружи через окно кареты.

Она объясняла это не только Маомао, но и детям, чтобы они не скучали. Дети, которым ещё не исполнилось и десяти лет, тяжело переносили долгие поездки в карете. Однако телохранительница заботливо уложила слой камыша, покрытого тканью, чтобы уменьшить тряску, и сделала так, что можно было спать в любое время. Благодаря этому у Маомао не болела спина.

— Это из-за близости гор? — спросила Маомао.

— Да. Дожди и снег, выпадающие в горах, образуют родники, которые служат источником воды для лесов. Там и селятся люди.

— А леса не вырубают?

Маомао была удивлена. В провинции Шихоку-ши, известной своим качественным деревом, леса были практически вырублены, из-за чего пришлось ввести запрет на вырубку.

— Достаточно качественных древесных материалов для строительства здесь нет. Чаще всего деревья используются для сбора плодов или как защиту от ветров.

— Всё как в обычной деревне, не так ли? — искренне высказалась Маомао.

Сяохон, казалось, не могла понять сложную тему, поэтому только покачивала головой или кивала. Гёкудзун же, похоже, не был заинтересован в разговоре и растянулся на камыше.

— Я думала, что торговый путь предполагает какие-то дополнительные удобства.

— В таком случае вот это для вас, — телохранительница  протянула книгу. Это был изношенный религиозный текст.

— В следующем городе есть церковь.

Маомао понимающе кивнула. Маомао не понимала многого в религии. Если говорить точнее, она приземлённая и не верит в то, чего не видит. Она уверена, что богов или святых не существует на самом деле.

Однако, она не станет говорит другим, что им не следует верить в богов. Если у человека нет опоры, ему нужен какой-то столп, и, иногда, этим столпом становится вера.

Фактически, в квартале удовольствий это иногда приносило пользу. Некоторые куртизанки, умирающие от болезни, перед смертью верили, что впереди их ждёт страна покоя, и умирали с этой верой. Их конец, вероятно, был тяжёлым, но они умирали с мирным выражением лица.

«Если они не доставляют беспокойства, то пусть будет так».

Пусть поклоняются богам, святым или демонам, сколько им угодно. Маомао считала, что иногда люди используют богов для коварных целей и есть те, кто попадается на их уловки.

Так же как и с медикаментами, если использовать богов не по назначению, то это может привести к ужасным последствиям.

Это было религиозное чувство Маомао.

Они опасались нападения разбойников по пути, однако проехали без происшествий.

— Кажется, мы почти приехали, — сказала она.

Сквозь деревья виднелись крыши. Здание было как минимум трёхэтажное.

— Это церковь?

— Да.

Женщина-телохранитель что-то сказала кучеру, и вскоре карета остановилась.

— Мы ещё не приехали? — Сяохон удивлённо спросила.

Город уже был виден, но они остановились до того, как доехали до него.

— Я сначала осмотрю город. Всё оставайтесь в карете, пожалуйста.

— Всё в порядке? — с тревогой спросила Маомао у воинственной женщины.

— Я оставлю двух охранников у кареты.

«Это не то, о чём я…»

Телохранительница была профессионалом в своём деле, и, возможно, Маомао, будучи неопытной в этих делах, было даже невежливо беспокоиться о ней.

— Если всё будет в порядке, я вернусь. Пока ждите меня, — сказала телохранительница.

— А если вы так и не вернётесь? — спросила Маомао.

На её вопрос Сяохон удивлённо округлила глаза и посмотрела на женщину-телохранителя.

— Не пытайтесь меня спасать, это безрассудно. Просто убегайте, — спокойно ответила она.

«Беги, говорит она…»

Маомао не умела особо бороться. Всё, что она могла, — это спрятаться в тени и затаить дыхание. Остаётся только надеяться на помощь двух кучеров-охранников.

«Быть телохранителем невыгодно, да?»

Они получают хорошую плату, но никакие деньги не стоят жизни. Однако они торгуют своей надёжностью, так что, получив задание, они обязаны ставить на кон жизни.

Маомао пыталась успокоиться, раскладывая купленные ранее лекарственные травы. Некоторые она упаковала в ткань для удобства использования и, как всегда, спрятала в карман. Среди них были травы, привезённые из Западной столицы.

Она также взяла сушёные грибы, которые вызывают плохое самочувствие. Когда вернётся в Западную столицу, она планирует выпить под них.

Сяохон за последние дни поняла, что когда Маомао занята травами, лучше её не тревожить. С разочарованным видом она начала играть в камешки. Гёкудзун подбежал, чтобы помешать ей, но уже не был таким капризным, как раньше, поэтому Маомао не обратила на него внимания. Она не хотела быть чересчур опекающей.

— Тук-тук, — раздался стук в дверь кареты.

— Что там? — Маомао выглянула в щель шторы.

— Простите за беспокойство, — сказал один из охранников, мужчина лет сорока с неопрятной бородой. Он производил приятное впечатление и часто заботился о Сяохон, так как у него была дочь. Второй кучер был моложе и молчаливее. Он иногда играл с Гёкудзуном в бой на мечах.

— Не знаю, понравится ли вам, но подумал, что это может вас заинтересовать, — сказал он и бросил в карету несколько сосновых шишек.

— Шишка!

У Сяохон заблестели глаза.

— Кайшоуши!

Глаза Маомао тоже загорелись.

— Что это такое? — Гёкудзун выглядел не заинтересованным.

— Вы нашли их здесь поблизости? — Маомао с интересом спросила, подойдя ближе к охраннику, который, казалось, отступил на шаг назад.

— Да, здесь рядом большое сосновое дерево, — сказал он.

— Можно я их соберу? — спросила Маомао.

— Э-э, если вы не отойдёте слишком далеко от меня.

— Отлично!

Маомао сразу же выскочила из кареты, а за ней последовала Сяохон.

Обе они усердно начали собирать шишки. Примерно через четверть часа вокруг Маомао уже образовалась маленькая гора остатков шишек. Её не интересовали сами шишки, а лишь их семена внутри. Семена сосны, в фармакологии известны как «морские сосновые семена» или «семена сосновых орехов». Это питательные семена, богатые жирами, которые становятся сладкими при слабом обжаривании*.

«Сложность только в том, что семена маленькие и их трудно достать».

Если это могло стать лекарством, то для Маомао это не составляло труда. Сяохон собирала шишки, а Маомао без устали очищала их. Сяохон казалась весёлой, собирая шишки, но немного огорчалась, видя, как Маомао начинала их разбирать. Она оставляла себе только самые красивые и большие шишки.

Охранник стоял рядом с ними, а другой кучер, в это время, ел в карете. Гёкудзун, похоже, спал внутри, потому что время от времени один из охранников заглядывал внутрь.

Когда Маомао думала о том, как достать семена из собранных шишек, её за рукав потянул охранник.

— Простите, — сказал он, держа на руках Сяохон.

— Что случилось? — спросила Маомао.

Охранник молча кивнул в сторону кареты. К карете приближался мужчина лет тридцати.

— Меня послали сюда, чтобы сказать, чтобы вы приехали, — сказал мужчина.

— Понял, — ответил другой молодой охранник, спешившийся с кареты.

Казалось, что ничего особенного не произошло, но в следующий момент молодой охранник резко атаковал прибывшего мужчину, перерезав ему горло.

Маомао на мгновение не поняла, что произошло. Рядом с ней мужчина закрыл руками глаза и рот Сяохон.

— В глубь леса, — сказал он, прижимая Сяохон к себе, и побежал.

Молодой охранник схватил спящего Гёкудзуна из кареты и последовал за ними, заткнув рот мальчику тканью, чтобы тот не прикусил язык и не закричал. Вероятно, в силу специфики бизнеса они были очень искусны в подобных действиях.

«Ясно».

Маомао поняла, почему охранник напал на посланника.

Женщина-телохранитель сказала: «Если всё будет в порядке, я вернусь, так что, пожалуйста, подождите меня».

Но вместо неё пришёл кто-то другой. Значит, случилась неприятность. С тревожным ощущением на душе, Маомао последовала за мужчиной. Они бежали через лес, время от времени прячась от преследователей. Если их было немного, два охранника могли бы справиться с ними. Но не было известно, как долго это продлится.

— Больно, — сказал молодой охранник, обнажив рану на руке.

В стычке с преследователями его порезали.

Маомао использовала подручные средства, чтобы остановить кровь, и обмотала руку бинтом. Нервы не были повреждены, но движения могли стать медленными.

Основной вопрос оставался: сколько ещё преследователей и есть ли конец этому бегству?

Ситуация была не в их пользу. Хоть и было два охранника, но и двое детей, которых нужно было носить на руках, что увеличивало риск быть пойманными.

Гёкудзун был на грани слёз, не понимая полностью происходящее, но лучше было не вытаскивать ткань из его рта — без шума и так проблематично.

Сяохон молчала, но она дрожала от страха, дыхание становилось всё более прерывистым, и силы её были на исходе.

«Мы в тупике».

Если даже Маомао, далёкая от военных дел, так думала, то охранники, вероятно, тоже это понимали.

— Слушайте, — серьёзно сказал мужчина и продолжил. — Преследователей слишком много. Честно говоря, этот риск уже не соответствует получаемому вознаграждению. Мы ещё сможем некоторое время убегать, но без выхода из леса защитить вас будет невозможно.

Это была разумная точка зрения. Даже если они смогли бы выбраться из леса, у них не было лошадей, так как они отдалились от кареты, а также почти не осталось провизии и воды. Вернуться в исходный город было бы сложно, а к карете уже не вернуться, не говоря уже о том, чтобы добраться до следующего города.

Ситуация казалась безнадёжной.

— Честно говоря, продолжать бегство бессмысленно. Я стал телохранителем потому, что умею драться. Я выжил благодаря своей осторожности, — продолжал он.

Маомао это понимала. Лучше иметь телохранителя, который умеет избегать опасности, чем того, кто бросается в бой без раздумий. Маомао смотрела на телохранителей.

— То есть мы собираемся бросить вас. Задание провалено.

Честный до боли мужчина. Он мог бы просто убежать, не предупреждая их, но выбрал подход, который вызывал уважение. Маомао вздохнула.

— Просто чтобы уточнить: если мы заплатим вам больше, это не изменит ваше решение? — неожиданно она пыталась найти возможность для надежды, предлагая больше денег.

Оба телохранителя посмотрели друг на друга и покачали головами. Молодой телохранитель указал на свою раненую руку.

— Лучшая возможность — поймать диких лошадей у ближайшего водоёма. Мы сможем на них уехать, но сможете ли вы? Эти лошади не приручены, у них нет сёдел. Мы не сможем уверенно убежать вдвоём на одной лошади. А этот парень и вовсе еле-еле сможет управлять одной лошадью сам.

Маомао подумала, что стоило бы ей научиться верховой езде. Жизнь превыше всего. И эти два телохранителя были довольно справедливы на свой манер.

«Они не передадут нас преследователям или не оставят нас умирать после того, как заберут деньги».

Они пытались выполнить свои обязанности и объяснили ситуацию, когда поняли, что дальнейшие действия бессмысленны.

— Вы молоды и к тому же женщины. Если вас поймают, у вас больше шансов выжить, — сказал один из телохранителей.

«Больше шансов выжить, да…»

Что они могли подразумевать под этим? Быть пойманными разбойниками — не означало получить хорошее обращение. Но телохранители, скорее всего, будут убиты первыми.

— Поняла. Но можно ли взять с собой хотя бы одного человека? Может быть, одного из детей? — спросила Маомао.

— Что? — настороженно спросил мужчина-телохранитель.

Маомао достала бинт и начала его резать.

— Сяохон, как зовут твою маму?

— Иньсин.

Так, это именно то имя. Маомао написала короткое письмо на бинте, размышляя о том, что, в отличие от других братьев и сестёр, её не назвали в честь какого-нибудь животного.

— Можно я это возьму? — спросила она, указывая на украшение в волосах Сяохон.

— Угу, — кивнула Сяохон.

Маомао обернула бинт вокруг украшения и дала его Гёкудзуну, у которого всё ещё был заткнут рот тканью.

— М-м-м-м? — попытался что-то сказать Гёкудзун, но Маомао его проигнорировала.

— Не могли бы вы отвезти его одного в Западную столицу? — спросила она охранников, указывая на мальчика.

— Только его? — уточнил один из телохранителей.

— Да.

Маомао была женщиной, как и Сяохон, которая была миловидной девочкой. В отличие от них, Гёкудзун был мальчиком и не особо чувствовал обстановку. Была вероятность, что в случае попадания в руки преследователей, он мог бы назвать имя своего отца.

«Имя Шикёу может оказаться как благом, так и проклятием».

Маомао также учитывала риск требования выкупа, особенно учитывая, что Шикёу мог иметь множество врагов. К тому же, шансы на безопасное возвращение похищенного заложника были низкими. Она решила, что, если Гёкудзун останется, вероятность их убийства сильно возрастёт. Хотелось бы спасти младшую Сяохон, но другого выбора не было.

— Сможете ли вы взять с собой одного ребёнка? — Маомао начала искать что-то ценное в своих карманах. У неё было немного денег, но это было недостаточно. Тогда она...

«Как жаль тратить это…»

С болью в сердце Маомао достала маленький кошелёк, в котором лежали несколько несовершенных жемчужин. Она хотела использовать их в медицинских целях, но пришлось пожертвовать.

— Это... жемчуг?

— Да, настоящий.

Оба охранника проглотили слюну.

«Действительно жаль…»

Она слышала, что за такое количество жемчуга можно было построить дом. Маомао достала ткань изо рта Гёкудзуна.

— Что происходит?!

— Мы останемся в этом лесу. Ты поедешь с телохранителями в Западную столицу. И передашь это маме Сяохон, — она указала на украшение для волос девочки.

— Нет, почему я?

— Да, времени нет.

Маомао быстро заткнула Гёкудзуну рот тканью и связала его руки и ноги, чтобы он не сопротивлялся. Мужчина-телохранитель поднял его на плечи, плотно стянув верёвкой, чтобы мальчик не смог вырваться.

— Простите за это, — сказали телохранители, уходя и оставляя Маомао и Сяохон в лесу. Сяохон, понимая ситуацию, плотно прижалась к Маомао и грустно смотрела им вслед.

— Извини, что решила за тебя.

— Это самый лучший способ?

— Надеюсь на это.

Теперь, когда они были одни, Маомао посмотрела вокруг. Никого пока не было видно, но преследователи могли появиться в любой момент. Она начала копать землю у большого дерева и замаскировалась опавшими листьями.

— Мы прячемся? — спросила Сяохон.

— Да, сейчас мы прячемся.

— А если нас найдут?

— Возможно, нас найдут.

Было лишь вопросом времени, когда они будут обнаружены. Но Маомао не теряла надежды. Через некоторое время они услышали шаги. Грубые и тяжёлые, направляющиеся к их укрытию. У одних были мечи, у других — простые сельскохозяйственные инструменты.

«Будут ли они убивать нас ради избавления от свидетелей или захотят взять в заложники?»

Маомао не могла предугадать, как повернётся ситуация. Также было непонятно, как будут обращаться с ними, если они станут заложниками.

— Потерпи немного, — тихо шепчет Маомао Сяохон.

Она скрутила рукав своей одежды и затнула им рот Сяохон. Шаги людей приближались, шурша по земле. Маомао бросила беглый взгляд на сторону.

«Этот не тот».

Сердце Сяохон, прижатой к Маомао, бешено колотилось. Вероятно, девочка тоже чувствовала, как бьётся сердце Маомао. Хотя осень уже глубокая и на улице прохладно, но им было необычайно жарко. Маомао думала, что от них может пойти пар, и их могут обнаружить.

«И этот тоже не подходит».

Проходящие мимо разбойники не обращали на них внимания. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, Маомао и Сяохон замирали и переставали дышать. Движения разбойников небрежны. Ведь они только что преследовали телохранителей, возможно, они даже не подозревают, что кто-то может прятаться в такой норе, как эта.

«Ещё нет, ещё не время».

Маомао терпеливо ждала. И вот — мужчина с изогнутым клинком подходит ближе. У него густая борода и волосы, растрёпанные и грязные, на нём надето засаленное пальто. Ему около пятидесяти лет. На шее у него что-то висит.

«Это он».

Невозможно знать, найдётся ли кто-то другой, кто мог бы быть их целью. Так что, хотя они не знали, кто этот человек, им придётся рискнуть. Когда мужчина собирается пройти мимо, Маомао встала.

— Эй, ты…

Маомао стиснула губы.

Мужчина прижал изогнутый клинок к её горлу.

«Спокойствие, нужно сохранять спокойствие».

Маомао готовилась говорить несмотря на кровь, медленно капающую вниз.

— Боже, ты видишь нас? — цитата из иностранного священного писания, которую Маомао когда-то слышала от Чуэ.

Она произнесла её чётко, стараясь не запинаться и не кусать язык. Маомао смотрела на мужчину пристально и вызывающе. Её сердцебиение участилось, ноги едва держали её, но она не показывала своего страха. Чтобы убедить его, нужно выглядеть уверенно и смело.

— Что... — мужчина с отчаянием в голосе опустил свой кривой меч.

«Выиграла ставку?»

Ей казалось, что она сейчас упадёт от облегчения, но ей нужно сохранять видимость силы.

— Если бы ты была иноверцем, я бы уже давно с тобой разобрался, — бормотал он.

«Это было опасно».

Действительно, это было очень рискованно. Маомао заметила на шее мужчины простое ожерелье с кожаным шнурком, на котором висел кусок дерева. На нём выгравирован тот же узор, который Маомао видела в священном писании, которое она просматривала, чтобы скоротать время. И церковь в городе проповедует ту же религию, о которой говорится в том писании.

[П.р: * речь идет о кедровых орешках («семена сосновых орехов») или орешках пинии («морские сосновые семена»), первые произрастают на сосне кедровой, которая встречается в северных частях Китая, а вторые — на сосне пинии, встречается в Средиземноморье.]

Глава 18 - Логово разбойников

Внутри Города веры было неожиданно тихо.

Вокруг большого религиозного здания располагались магазины, но все они были закрыты. Вместо этого там толпились грязные мужчины. Судя по их внешнему виду, очевидно, что это были  разбойники, а не деревенские жители.

Маомао вместе с Сяохон были под конвоем серьёзного мужчины средних лет, казавшегося глубоко религиозным. Разбойники оценивающе смотрели на Маомао и Сяохон, но, когда мужчина на них зыркнул, отвели взгляд.

Казалось, что город уже находится под контролем разбойников. Воры не занимаются производством. Наверняка, как только они исчерпают ресурсы этого места, они переместятся в другое.

«Как саранча», — подумала Маомао, сдерживая тошноту.

Тем не менее она была удовлетворена своим решением. Мужчина средних лет оказался не таким уж плохим партнёром для переговоров.

Во-первых, он был последователем этой церкви. Во-вторых, у него было установленное положение в обществе.

По узору на его ожерелье Маомао поняла, что он верующий. Что касается его социального статуса, то это подтверждала его одежда. Мужчина был одет в грязное пальто. Хотя он и не выглядел богатым, но из его положения среди разбойников это было очевидно. Изогнутый меч, который он носил, был тщательно заточен. Грязное пальто было из прочного меха, который не порвался бы от лёгкого удара.

Среди бедняков и разбойников сила прямо коррелирует с властью. Поэтому она решила, что его снаряжение указывает на его статус.

Из-за того, что кончик меча коснулся её шеи, у Маомао текла кровь. Хотя кровотечение не было сильным и быстро остановилось, крови было достаточно, чтобы это выглядело серьёзнее, чем было на самом деле, и Сяохон была обеспокоена.

«Хорошо, что она ведёт себя тихо. Но…»

Когда Сяохон нервничала, у неё была привычка есть волосы. Это один из примеров пикацизма — расстройства, при котором человек ест несъедобные вещи.

— Войдите сюда, — Маомао и Сяохон были направлены в церковь в центре города.

«Что это была за церковь?»

Маомао пыталась вспомнить, что ей говорила Чуэ, но из-за сложности произношения она не могла точно припомнить.

В центре церковного придела важно спал мужчина лет тридцати. Один его глаз был повреждён, и в целом его внешний вид был довольно устрашающим. Он был одет в стиль, характерный для иностранцев: на нём была одежда без рукавов, поверх которой накинута шуба из лисьего меха.

Место, предназначенное для молитвы Богу, было разграблено. Он лежал на многослойной куче мехов, рядом с ним разбросаны бутылки с вином и остатки еды. Рядом с ним стояли две испуганные женщины, которые, видимо, занимались его обслуживанием.

— Главарь, мы привели их, — сказал мужчина средних лет.

«Довольно молодой?»

Маомао ожидала увидеть кого-то постарше. Впечатляющие мышцы говорили о том, что он, вероятно, добился своей позиции силой.

— Это они?

— Да.

«Что значит «это они»?» — задалась вопросом Маомао.

— Хм. А женщина, сопровождающая её, нам не нужна, не так ли?

— Но мы договаривались, что пощадим тех, кто принадлежит к нашей вере. Она может пригодиться хотя бы как повар.

«Сопровождающая женщина? Пощадить?»

Казалось, что это не полностью совпадает с тем, к чему готовилась Маомао. Словно настоящая цель была не она.

«Если не я, тогда кто?»

Взгляды обращены на Сяохон. Главарь медленно поднялся. Он был огромен, как медведь, и встал перед Сяохон, которая с ужасом в глазах стояла за спиной Маомао.

— Хм-м... Эй!

— Да?

— Где ордер на арест?

Женщины вздрогнули и с неохотой протянули пергамент. Главарь развернул его и сравнил с Сяохон.

— Похожа, а может и нет?

«Портрет?»

На портрете были изображены лицо и особенности ребёнка. Маомао узнала портрет.

«Это что?»

Недавно Маомао лечила девочку-иностранку, которая, казалось, была похожа на ту, что изображена.

«Нет, невозможно».

Маомао посмотрела на Сяохон. Волосы Сяохон были довольно светлыми. С расстояния она могла быть принята за иностранку. Глаза у неё не синие, но издалека это могло быть не заметно.

«Но разница в возрасте».

Сяохон было всего семь или восемь лет. Даже если прибавить, она не выглядит старше десяти. В то время как та девочка с кариесом выглядела на двенадцать или тринадцать...

«Иностранцы кажутся старше своего возраста».

Маомао думала, что ей около десяти.

«Нет».

Возраст иностранцев определяется не по восточному стилю, а по реальным годам с даты рождения. Если ребёнку исполнился год с момента рождения, ему уже один год, так что указание возраста в десять лет на бумаге не выглядит странным.

«Может быть, сведения о Гёкудзуне и замечания очевидцев перепутались?»

Маомао взглянула на портрет. Там были написаны некоторые примечания.

«Светлые золотистые волосы, голубые глаза, возраст десять лет…»

Очевидно, это другой человек, учёл бы голубые глаза, но главарь, похоже, этого не замечает.

«Может быть, он не умеет читать?»

И было ещё одно особое примечание.

«Возможно находится в женском обличье».

Теперь стало ясно, почему они были захвачены.

— Ах, я больше ничего не понимаю. Говорили, что это мальчик. Надо всё проверить!

Когда главарь попытался потянуть за руку Сяохон, Маомао вышла вперёд.

— Что? — голос главаря звучал раздражённо.

Маомао едва сдерживается, глотает слюну. Определённо, она приняла правильное решение. Если бы здесь был Гёкудзун, дела стали бы ещё более запутанными.

— Не могу позволить вам беспокоиться. Это моя дочь. Я сама её раздену, если позволите.

Маомао поставила Сяохон перед собой. Должно быть очевидно, мальчик это или девочка.

— Потерпи немного.

Перед тем как начать поднимать её одежду, Маомао посмотрела на Сяохон, которая, кажется готовой разрыдаться. Если станет ясно, что это девочка, проблем быть не должно. Тем временем, женщина, которая разливала напитки, подошла.

— Господин Докуганрюу, позвольте мне проверить.

— Хм. Ладно. Мне всё равно неинтересно смотреть на голого ребёнка.

Похоже, что главаря зовут Докуганрюу.

«Докуганрюу?»

Маомао с восхищением подумала, что это довольно великое имя. Напоминает о прозвище древнего военачальника. Женщина подошла, взявшись за одежду Сяохон, которая старалась не плакать.

— Прости.

Женщина, видимо, пришла проверить Сяохон, чтобы не унижать её даже перед такой аудиторией. Убедившись, что на теле Сяохон нет ничего мужского, она с облегчением посмотрела на Докуганрюу.

— Девочка.

— Девочка, а? Кто там говорил, что следующая карета подозрительна?

— Это те, кто заслан в соседний город.

— Так вот, дайте ему сто ударов и не кормите три дня.

— Понял.

Мужчина средних лет молча продолжает работать.

— Чёрт, думал, что наконец-то смогу дать отпор Шикёу.

Докуганрюу топнул ногами, как ребёнок, отчего земля задрожала под его тяжестью.

«Шикёу?»

Маомао прикрыла Сяохон, защищая её. Сяохон заволновась, услышав имя своего дяди. Плохо было бы, если бы кто-то понял, что они знакомы.

«Что за чёрт, что он натворил?»

Судя по ордеру, причиной всех этих неприятностей, похоже, стал тот иностранный ребёнок с кариесом, нет, парень с кариесом. На первый взгляд он кажется избалованным, но похоже, что он довольно важная персона.

«И я убегаю, чтобы Джинши не пострадал».

Похоже, этот мальчик с кариесом связан с какими-то политическими факторами.

— Что будем делать с этими? — мужчина средних лет спросил Докуганрюу о судьбе Маомао и девочки.

— Ах, решай сам. Делай что хочешь.

Он, кажется, полностью потерял интерес или просто разозлился, свернувшись калачиком на своей меховой постели, напоминая медведя или тигра.

— Эй, — он позвал женщину, которая извинялась перед Сяохон.

— Проводи их. Они тоже верующие.

— Поняла, — женщина с почтением кивнула мужчине. Она казалась напуганной Докуганрюу, но по отношению к мужчине средних лет проявляла уважение.

— За мной, — сказала она.

Маомао и её спутнице ничего не оставалось, как последовать за женщиной.

[П.п: 独眼竜(Докуганрюу) — означает "Одноглазый дракон".]

Глава 19 - Деревня разбойников(Часть первая)

Маомао и Сяохон провели в зал, где собрались женщины и дети. Вдоль стен расставлены подушки и матрасы, что указывало на то, что тут всех заставляли спать группами. А перед залом стоял внушительный мужчина в качестве сторожа.

«Вот как».

Похоже, что жители города находятся под контролем разбойников. Женщины и дети, видимо, находятся в роли заложников.

То «извините» ранее, возможно, было адресовано Сяохон, которая не имеет отношения к этому. Нет, скорее всего, все жители здесь — жертвы. Но, что это на самом деле значит, Маомао пока не ясно.

— А, новенькие, — сказала увесистая женщина средних лет, к которой их привели. Она оценивающе посмотрела на Маомао и Сяохон.

— Обе худенькие, да? Пригодитесь ли вы? Наверное, старый учитель привёл вас сюда, верно?

— Да. Они тоже нашей веры, — ответила женщина, которая их сюда привела.

«Тот старик был учителем?»

Возможно, он преподаватель или кто-то из церковных людей. Значит, он не разбойник, а один из жителей города.

«Значит, жители либо сотрудничают с разбойниками, либо их заставляют».

Это объясняет извинения женщины ранее. В конце концов, разбойники вряд ли бы использовали сельскохозяйственные инструменты, это было очевидно с самого начала.

Полная женщина средних лет посмотрела на Маомао.

— Извини, но ты должна снять всё, что на тебе. Здесь только женщины. Быстренько раздевайся и переодевайся.

— Поняла, — Маомао начала быстро снимать одежду, не особо обращая на это внимание. Всё-таки в гареме ей приходилось регулярно проходить медицинский осмотр. Но есть одна проблема...

— Что это?

— Это средство для остановки крови.

— А это что?

— Это жаропонижающее.

— А это?

— Это от кашля.

Из кармана Маомао продолжают доставать пакеты с лекарственными травами, на что женщина реагировала удивлением.

— А вот это что?

— … Это стимулятор.

Наконец, женщина спросила о бутылочке, который ей подарила женщина-телохранитель.

«В некотором смысле, это стимулятор».

Ядовитая змея, залитая спиртом, может дать хороший аромат.

— Кто ты такая?

— Я фармацевт, — Маомао честно ответила, поскольку у неё и так уже нет возможности что-либо скрыть. Теперь, когда макияж смылся, она решит позже, стоит ли продолжать притворяться матерью и дочерью.

— Аптекарь, значит. Хорошо, держи эти лекарства при себе. Всё равно, если отдать их тем парням, они не будут знать, как их использовать, и просто выбросят, — сказала женщина средних лет.

— Спасибо вам, — ответила Маомао.

Хотя женщина казалась холодной, похоже, что она не была плохим человеком. Конечно, возможно, это чувство солидарности вызвано тем, что они обе принадлежат к одной вере.

«Лучше, чтобы не выяснилось, что мы не верим», — Маомао пришла к такому выводу.

— Я постираю ваши вещи, так что переоденьтесь. Вы умеете стирать самостоятельно?

— Да. Извините за беспокойство, но мы не сможем получить наш багаж с кареты, верно?

— Это невозможно. Там было что-то важное?

— Нет, просто я оставила там любимую священную книгу. Я как раз учила эту девочку, — Маомао говорила о Сяохон, которая в этот момент крепко держалась за неё.

«Хорошо сыграно, малышка».

Маомао подумала, что, возможно, она сама себе это вообразила, но казалось, что они с Сяохон могли хорошо ладить.

— Священная книга? Тогда ничего не поделаешь. Я попрошу старого учителя поспособствовать, — женщина легко согласилась помочь.

Маомао облегчённо вздохнула. Одежда, которую им дали, была простой, но из прочного шерстяного материала. Хлопковая одежда, которую они носили до этого, выделялась бы в этом городе. Для дамы, которая нанимает охрану, — это одно дело, но для того, кто находится в положении полузаложника, — этот наряд подходил гораздо лучше.

— Так, у меня есть другие дела, так что подойди к тем детям там и спроси, что можно сделать, — сказала женщина.

— Поняла, — Маомао вежливо кивнула.

— Слушайте, если вы здесь не будете работать, вас быстро устранят. Если хотите выжить, забудьте о жизни госпожи и отбросьте стыд, работайте усердно, — настаивала женщина, а Маомао с Сяохон кивали в ответ.

— Кстати, как вас зовут?

— Имена, вы спрашиваете? — Маомао встревожилась.

Может ли она сказать своё настоящее имя здесь? Судя по поведению Докуганрюу, он испытывает неприязнь к Шикёу. Она боялась, что если выяснится, что Сяохон — племянница Шикёу, то они окажутся в опасности. Однако, если Джинши и его люди придут за Маомао, и они не узнают их, это тоже создаст проблемы.

«Что ж…»

После колебаний она выдумала:

— Меня зовут Сёнсён, а эту девочку Сяолан.

Это было первое, что пришло ей в голову. Маомао коснулась Сяохон, которая смотрела на неё с таким выражением, будто видит гусеницу.

— Сёнсён и Сяолан, да? Весьма серьёзные имена, да?

Та, что задала этот вопрос, оказалась женщиной, которая ранее обслуживала Докуганрюу. Она была загорелой и казалась старше своих семнадцати лет. Уже имея трёхлетнего ребёнка, она уверена, что Маомао и Сяохон могут быть матерью и дочерью.

— Да. В нашей семье женщинам дают сильные имена, чтобы они могли преодолевать болезни.

Маомао лукавила, продолжая чистить овощи. Она была назначена помогать на кухне, поскольку физическая работа ей не по силам.

Маомао чистила овощи, а Сяохон их мыла. Благодаря близости водоёма, вода здесь использовалась более щедро, чем в других районах. Сейчас Маомао чистила картофель.

Очень знакомый ей овощ.

— Тут не очень уютно, но терпи. Лучше уж так, чем быть убитой, правда? — болтливая девушка рассказывала о городе, продолжая чистить овощи с Маомао.

Из-за нашествия саранчи число гостей города резко сократилось. Люди, оставшиеся без средств к существованию, присоединились к разбойникам, что усилило их власть. К тому же, около месяца назад сюда пришёл беспощадный новый главарь, который захватил город.

В городе были солдаты, отправленные из Западной столицы, но их всех убили.

«Только месяц».

Это означает, что новости ещё не дошли до Западной столицы. Ситуация хуже, чем ожидалось.

— Те, у кого были силы, пытались сопротивляться разбойникам, но их убили. Докуганрюу любит красоваться, он глуп, но сила действительно внушительна. Поскольку никто не мог ему противостоять, старый учитель предложил сделку, — рассказывала девушка.

Старым учителем оказался тот самый глубоко верующий мужчина средних лет, который поймал Маомао. В результате ситуация в городе сложилась именно так.

«Это не продлится долго. Интересно, понимает ли старик это? Есть ли у него план, или он просто надеется выжить?» — Маомао задумалась над этим, пока заканчивала чистить картофель и класть его в ведро.

— Куда мне выбросить кожуру?

— Кожуру не выбрасываем. Мы обжарим её и дадим оставшимся иноверцам, — девушка сказала это с явно неловким выражением лица.

— Кожура не очень вкусная. Она заставляет язык покалывать.

Маомао знала, что кожура и ростки могут быть ядовитыми, так как пробовала их несколько раз.

— Но разбойники не позволяют нам её выбрасывать. Мы используем это, — девушка показала горшок со специями.

— Вы экономите на картофеле, но тратите много специй?

Кроме каменной соли и перца, там были корица, анис, шафран и многое другое. Специи также могут использоваться как лекарства, поэтому глаза Маомао загорелись.

— Нам просто некуда их девать. Мы перехватили специи у каравана, но не знаем, как их продать. Так что нам сказали использовать их на наше усмотрение.

— Какая трата.

— Хи-хи, но это удобно. Даже если продукты плохого качества, специи помогают это скрыть... Поэтому иногда я добавляю испорченные овощи в еду разбойников, — в глазах девушки читалась решимость.

— Но хорошо, что вы обе относитесь к нашей вере. Если бы вы были иноверцами, вас бы ждала беда.

— Что вы имеете в виду? — Маомао пыталась сохранять спокойствие переспрашивая.

— Похоже, Докуганрюу хотел уменьшить количество жителей вдвое. Но старик убедил его не делать этого, предложив жителей как рабочих. Но… — голос девушки дрогнул, и из её глаз скатилась слеза.

— Докуганрюу сказал, что уменьшит число только вдвое от первоначального плана. И разрешил старику выбирать, кого оставить…

Похоже, старик выбрал иноверцев для уменьшения.

— Там были и маленькие дети… Мой ребёнок часто играл с одним из них… Тех, кто не мог работать… — девушка заплакала.

Маомао огляделась вокруг. Ей было страшно, что сторож подумает, что они болтают, вместо того чтобы работать.

— Понимаю. Простите, что заставила вас говорить о таком тяжёлом, — Маомао погладила девушку по спине и сжала зубы от злости на Докуганрюу.

После нескольких дней пребывания Маомао узнала многое о городе. Женщины делились мрачными настроениями, болтая с новенькой Маомао без умолку. Докуганрюу, хоть и старался выглядеть внушительно, но слухи о нём были не лучшие: внешне похож на медведя, мозги из мышц, воняют ноги. Маомао беспокоилась, что, если он услышит эти сплетни, может немедленно убить их.

Однако несмотря на глупость, у него хорошая интуиция, и он умеет собирать вокруг себя бандитов.

— Если бы не он, они были бы ничем, одни слабаки, — говорила одна женщина, готовя еду.

Маомао рядом продолжала чистить картофель. Кожуру использовали для приготовления пищи, поэтому она тщательно удаляла ростки.

В зале, куда поместили Маомао, насчитывалось около тридцати женщин и детей, собранных только для готовки, другие занимались стиркой или уборкой. Изначально в поселении проживало около тысячи человек, но после нашествия саранчи половина из них переехала в другие регионы, в основном это были торговцы. Оставшиеся были глубоко верующими, защищающими церковь фермерами или теми, у кого не было куда идти.

«Похоже, изначально бандитов было не так уж много».

Вероятно, около пятидесяти человек. Но этого было достаточно, чтобы напасть на поселение, в котором больше не осталось бойцов после того, как были убиты отправленные из Западной столицы солдаты. Оставшиеся были священнослужителями и фермерами.

«Фермеры должны быть сильными: тело у них крепкое».

Но они не умеют воевать. Брат Лахана — яркий тому пример.

Видя, как используют оставшихся мужчин села для разбойничьих делишек, становится ясно, что их подчинённые не представляют из себя ничего серьёзного... Можно сказать, что это беспорядочное сборище.

— Кстати, вы упоминали Шикёу, кто это? — Маомао сомневалась, стоит ли спрашивать, но всё же решила узнать.

— Ах, несколько лет назад он ослепил Докуганрюу. Когда Докуганрюу напал на караван, который Шикёу охранял, тот отбился. Докуганрюу принял это за личное оскорбление.

«Старший сын…»

Не то чтобы он был плохим, но Маомао оказалась в сложной ситуации из-за действий этого парня. А если проследить истоки, всё ведёт к Сяохон, которая обратилась к Маомао за помощью...

«Но она так мила, что ей можно простить».

Чувства неизбежно влияют на неё. После долгого общения с неприятными капризными детьми, послушный ребёнок кажется невероятно милым. Если бы все дети были такими, Маомао могла бы даже сказать, что любит детей.

«Принцесса Линли была мила по-своему, но это была работа…»

Внезапно она вспомнила о Малахитовом Доме. Интересно, как там дела?

Но если бы она знала, что всё так обернётся, она бы предпочла проигнорировать Сяохон в тот раз. Тем более, это Фуран подговорил Сяохон.

«Я просто подумала, что он неприятный парень, но я не ожидала…»

Возможно, это он пытался подставить Шикёу.

«Это раздражает…»

Маомао, держа в руках картофель, сделала несколько размашистых движений. Размышляя о сложившейся ситуации, она закончила чистить картофель. Очищенные картофелины и кожуру она положила на разделочную доску. Картофель будет готовиться на пару для основного блюда, а кожуру нарежут соломкой и обжарят.

Маомао взяла кожуру картофеля и нахмурилась.

«Нужно что-то получше».

На самом деле, не всех жителей убили, но тех, кто не мог стать рабочей силой, сделали рабами, поэтому пища очень простая.

Основное блюдо — обжаренная кожура картофеля и невкусный суп. В то время как разбойникам подают ценное мясо барана и сыры.

Женщины, занимающиеся приготовлением пищи, имели своё мнение, но не могли возразить. Они хотя бы обжаривали кожуру на сковороде после мяса, чтобы придать ей аромат. В этой деревне изначально не было дискриминации по религиозному признаку, поэтому решение старика вызвало недовольство.

— Ужасно. Просто потому, что они иноверцы, даже маленьких детей оставляют на произвол судьбы.

— Я в нём разочаровалась. Теперь он просто приспешник Докуганрюу.

Некоторые так говорили, в то время как другие выражали понимание:

— Мы могли быть убиты, возможно, выбор был необходим. С практической точки зрения, он не имел выбора.

— Тем не менее, мы много должны иноверцам. В конце концов, этот картофель принёс один иноверец,— одна из женщин говорила это, кладя картофель в кастрюлю.

«Иноверец? — в голове Маомао возникло имя одного человека. — Брат Лахана».

Возможно, эту деревню также посетил Брат Лахана, чтобы научить жителей земледелию. Картофель укрепился здесь как основная пища, что можно считать успехом.

— Да, он был усердным работником, даже если пробыл тут всего несколько дней. Если бы я была на десять лет моложе, я бы предложила ему замужество, — вмешалась другая женщина.

— Даже если бы ты была на десять лет моложе, у тебя уже был бы муж, правда? Он идеально подходил для моей дочери. Если бы он остался подольше, я устроила для него сватовство ночью.

— Ага, соседка тоже так говорила. Я слышала, что, несмотря на фермерский вид, он из очень знатной семьи.

— Ма-а-а, какой там. С таким умением обращаться с мотыгой, он точно из рода фермеров.

«На самом деле, он из древнего воинского рода».

Маомао просто слушала молча.

— Да, его работа с мотыгой была впечатляющей.

«Брат, ты так популярен...»

Что бы подумал Брат Лахана, который сейчас находится в Западной столице, если бы услышал это? Возможно, когда всё уляжется, он мог бы посетить эту деревню для сватовства и вступить в брак.

— Простите...

— Что там, Сёнсён?

Маомао всё ещё не привыкла к своему псевдониму. Возможно, стоило бы выбрать другое имя, но она не смогла придумать ничего лучше. Даже обычно молчаливая Сяохон косо посмотрела на неё.

— До того, как мы приехали, здесь не появлялась женщина-телохранитель? Она была нашим охранником, — Маомао всё ещё беспокоила судьба телохранительницы.

Женщина, занимающаяся приготовлением пищи, задумчиво ответила, пробуя блюдо:

— М-м, я не помню ничего подобного. Я почти всегда здесь, так что мало знаю о происходящем снаружи.

— Я тоже мало что знаю. Обычно, если узнают, что кто-то иноверец, его сразу заключают в тюрьму, а потом решают, что с ним делать.

— … Тюрьма, значит.

Маомао сомневалась, что осторожная женщина-телохранитель могла быть легко поймана, но неожиданности случаются. Возможно, она сбежала, оставив их. Маомао продолжала нарезать картофельные шкурки.

— Я промыла их, — Сяохон принесла картофель.

— Ты такая маленькая, а такая молодец, — женщина погладила Сяохон по голове, на что та стеснительно улыбнулась.

— Хорошо, что вы можете работать. Если бы вы не могли готовить, вас бы перевели на другую работу.

— Другая работа здесь тяжелее?

— Уборка и стирка требуют физических усилий, работа на полях тоже непроста. Нет лёгких работ, но кухонная работа относительно спокойна, хотя бы не приходится беспокоиться о еде. Только одно предостережение…

— Что же?

Женщина подошла ближе.

— Нас по очереди заставляют обслуживать Докуганрюу. В это время важно не вызвать никаких подозрений. Однажды одна девочка попыталась убить его, спрятав нож…

По мрачному выражению лиц женщин было понятно, что попытка была неудачной.

«Так, может, яд?»

— Еду и напитки они сначала заставляют пробовать нас.

«Чёрт».

Маомао сбросила нарезанные картофельные корки в кастрюлю, где осталось масло после жарки мяса.

[П.п: 熊熊(Сёнсён) — где 熊 значит "медведь"小狼(Сяолан) — хоть и звучит также, но значение у имени другое: "маленький волк".]

Глава 20 - Деревня разбойников (Часть вторая)

— Эй, Сёнсён, ты же сказала, что ты аптекарь, верно? — женщина средних лет, координирующая работу на кухне, остановила Маомао. На её лице отражалась тревога.

— Могла бы ты пойти со мной?

— Конечно.

Маомао последовала за ней к окраине города.

На стоге сена небрежно лежал молодой человек. Его дыхание было едва заметным. Нога была неестественно согнута, половина лица опухла от побоев, изо рта текла кровь, похоже, выбиты зубы. К тому же, на теле было множество порезов.

Ему едва исполнилось двадцать лет. Его всё ещё можно было назвать подростком.

Маомао немедленно приступила к оказанию первой помощи, оценивая ситуацию.

— Что здесь произошло?

Она подняла сломанную ногу молодого человека выше уровня сердца. Рядом нашлись дрова для костра, которые она использовала в качестве шины, чтобы зафиксировать перелом. К счастью, перелом был чистым. Если бы кости были раздроблены внутри, потребовалась бы операция для удаления осколков.

— Это любимое развлечение Докуганрюу.

— Любимое развлечение?

Видимо, это было чрезмерное обучение. По обеспокоенному взгляду женщины было ясно, что пострадавший молодой человек был местным жителем.

— Когда ему надоедает есть и спать, он заявляет, что у него тренировка, и начинает бить первого попавшегося. Этому парню ещё повезло. Иногда бывают и смертельные случаи.

Женщина посмотрела вдаль.

— Смерть во время тренировки — это за гранью здравого смысла.

— Этот парень ударил Докуганрюу. Не серьёзно, но Докуганрюу случайно прикусил язык, поэтому избил его до полусмерти.

Маомао открыла окровавленный рот парня, чтобы проверить, не осталось ли обломков зубов внутри, и засунула в рот свёрнутую марлю, чтобы остановить кровь. Она хотела оказать давление, чтобы остановить кровотечение, но не была уверена, находится ли он в сознании.

— Можешь прикусить?

— … — парень слабо кивнул.

Теперь нужно было использовать средство для остановки крови, и пришлось использовать всю драгоценную пыльцу рогоза.

Они раздели парня, чтобы осмотреть торс. К счастью, переломов не оказалось. Это хорошо, потому что, если бы были повреждены внутренние органы, \жизнь могла оказаться под угрозой.

— С тем, что у нас есть, это всё, что мы можем сделать. Ему нужно высококалорийное питание и покой, но…

— … Это невозможно, — сдавленно сказала женщина средних лет.

— Тех, кто не может работать, помещают в одну комнату с иноверцами. Они получают только разбавленный суп и кожуру картофеля. Питание плохое, многие жалуются на расстройство желудка.

Маомао предположила, что причиной могли быть кожура и ростки картофеля. Хотя она старалась аккуратно удалять ростки при готовке, возможно, в кожуре всё ещё оставались токсины.

«Стоит ли говорить об этом?»

Но даже если она предупредит, это лишь означает, что еды станет ещё меньше.

— Спасибо. Я попрошу мужчин помочь его перенести, а тебе можно идти, — сказала женщина.

— Поняла.

— Но перед тем как уйдёшь…

Женщина поманила Маомао к себе. Она думала, что та что-то забыла, но оказалось, что женщина хотела отдать старую одежду Маомао и Сяохон. Она не ожидала, что её вернут.

— Я заштопала места, где были дыры. Если другие это увидят, они её заберут, так что лучше спрячь побыстрее, — сказала женщина.

— Большое спасибо, — Маомао поклонилась, проверяя одежду.

«Были ли здесь дыры?»

Возможно, одежда порвалась, когда они спасались, бегая по лесу. Она заметила следы шва на рукаве.

«?!»

Маомао задумчиво вглядывалась в вышивку в виде птицы, спрятанную на внутренней стороне рукава. Это была тонкая работа Чуэ, которую можно было увидеть, только если знать, где искать.

«Это…»

На первый взгляд это казалось простым узором, но на самом деле это были слова на иностранном языке, которые Maoмao с трудом разобрала.

— Ужин. Сервировка. Возможность. Создай.

Последовательность слов казалась слишком точной, чтобы быть случайной. Maoмao посмотрела на спину женщины средних лет.

«Кстати, об этом…»

«Если хочешь выжить, забудь о жизни госпожи…»

Тогда Maoмao не объясняла, что они с Сяохон притворяются матерью и дочерью, но женщина уже знала об этом.

«Значит, так и есть…»

Всё встало на свои места в голове Maoмao.

Женщины, готовящие еду, заканчивали работу мытьём посуды после ужина. Поскольку для мытья посуды не требовалось много людей, они делали это по очереди. Маомао и Сяохон часто работали вместе, так как их считали матерью и дочерью. Под лунным светом они молча мыли тарелки.

Маомао редко начинала разговор первой. Сяохон такая же. Даже когда они стояли рядом, обычно между ними царила тишина… Но сегодня Маомао нарушила молчание.

— У меня к тебе просьба.

Несмотря на то что вокруг никого не было, она всё равно ответила тихим голосом:

— Что?

Умный ребёнок, казалось, понимал намерения Маомао.

Глава 21 - Обслуживание

Маомао готовила картофель.

— Какие у нас будут новые блюда?

Разбойники всегда жаловались на и так скудные запасы еды, поэтому она пыталась придумать что-то, на что они не будут сетовать. Благодаря Брату Лахана Маомао достаточно хорошо научилась готовить блюда из картофеля.

— Будем резать варёный картофель.

— С кожурой?

— Да, с кожурой.

В большую кастрюлю налили масло и начали жарить мясо. Затем добавили картофель, нарезанный на четвертинки, приправили саке и соевым соусом. Обильно добавили острые специи. Хотя это было роскошно, для придания блеска добавили ещё и мёд.

«Ого!»

По запаху можно сказать, что это должно быть очень вкусно, и, безусловно, это блюдо должно хорошо сочетаться с алкоголем.

— Это точно понравится.

Одна из женщин попробовала кусочек картофеля.

— Эх, жаль, что такое приходится подавать тем парням.

— Не говори так. Если нас поймают, могут забить до смерти.

— Я знаю. Ах, почему мы должны кормить их хорошей едой?

Хотя Маомао сама хотела бы это съесть, мясо строго контролировалось. Кроме Докуганрюу и его подручных, никто не мог нормально есть мясо — остальным доставались лишь кусочки в супе. Часто приходилось есть оставшееся от разбойников.

— Тогда я приготовлю ещё.

— Буду благодарна. Нужен ещё картофель на пару.

— А, в таком случае...

Сяохон подошла, держа корзину, полную мелких картофелин.

— Давайте используем много мелкого картофеля, его легче готовить на пару, так можно сэкономить время на нарезке.

Маомао начала складывать картофелины в пароварку. Нужно готовить быстро, чтобы успеть к вечернему приёму пищи.

— Эй, слушай, — заговорила одна из кухонных работниц, пока Маомао жарила мясо. — Ты сегодня будешь наливать напитки на ужине, всё в порядке?

Она посмотрела на Маомао и Сяохон.

Подавать напитки — задача, которую обычно выполняют повара, независимо от возраста.

— Тот Медведь обычно удовлетворяется вдовами и женщинами других вероисповеданий, но иногда он лезет и к тем, кто подаёт напитки. У тебя муж жив, верно?

Она выразила свою заботу на случай, если кто-то попытается воспользоваться ситуацией. Видимо, по религиозным правилам любые действия, соответствующие прелюбодеянию, запрещены.

— Я буду осторожна, — Маомао приняла совет женщины, продолжая жарить мясо.

В мире не так уж много любителей неприятностей, но принять заботу о собственной безопасности никогда не будет лишним.

***

Ужинали бандиты внутри церкви. Каждый из них завтракал, когда хотел, но ужин, который, похоже, совмещался с отчётом, подавался всем в одно время.

Маомао думала, что в банде около пятидесяти человек, но на самом деле их около тридцати. Удивительно мало.

Маомао и Сяохон сидели рядом с Докуганрюу. Меню состояло из картофеля и тушёной баранины, которые приготовила Маомао, сыра и хлеба, а также супа из баранины и овощей. В суп добавили козье молоко для густоты. Вино изготовлено из кобыльего молока*, от которого веяло уникальным ароматом.

Докуганрюу специально подавали нечто вроде сырой мясной котлеты. Это тартар из лошадиного мяса, приготовленный из измельчённого мяса с добавлением перца и трав.

— Начинайте есть, — скомандывал Докуганрюу, и подчинённые начали ужинать. Картофельные блюда пользовались популярностью и быстро съедались, а те, кому не по вкусу, переключались на другие блюда.

«Будьте не привередливы и ешьте всё», — подумала Маомао, но её мысли не достигли своевольных бандитов.

— Ешьте и вы, — Докуганрюу накладывал на тарелки Маомао и Сяохон картофель, хлеб, сыр, сырое конское мясо и суп, словно кормит скот.

— Приятного аппетита, — сказала Маомао, когда она начала есть картофель руками, поскольку палочки использовать нельзя.

Всё в беспорядке, но сырое мясо оказалось вкусным. Специи были тщательно смешаны, и поскольку это делала Маомао, вкус оказался отличным.

Докуганрюу пристально наблюдал за ней. Несмотря на то что он кормил её, это также и проверка на наличие яда. Убедившись, что Маомао чувствует себя хорошо после еды, он постучал по сосуду с вином.

Маомао налила вино, но когда она собиралась выпить...

— Не ты. Пусть это выпьет она.

Докуганрюу передал кубок с вином Сяохон.

Сяохон колебалась, принимая предложенный кубок. Маомао кивнула девочке, подтверждая, что всё в порядке, и Сяохон кивнула в ответ.

— Приятного аппетита, — сказала Сяохон.

Она выпила содержимое кубка до дна.

— П-фух, — она удивилась, что это оказалось не так уж плохо.

Содержимое кубка — вино из лошадиного молока, который, хотя и называется вином, содержит мало алкоголя. Говорят, что в провинции И-сей его пьют даже младенцы, что, видимо, правда.

— Я тоже на всякий случай выпью, — Маомао налила себе вино и выпила.

«Действительно, алкоголь здесь некрепкий», — она подумала, что ей хотелось бы чего-нибудь покрепче.

— ...

Докуганрюу, видимо, удостоверившись, что еда и напитки безопасны, начал есть и пить.

Маомао продолжала наливать, не переставая следить за окружающими.

Скорее похоже на пир, чем на ужин, так как темп приёма пищи медленный. Бандиты проливали вино, кидали друг в друга хлеб, делали всё, что захотят.

«Мы здесь экономим на продуктах, а они…»

Маомао смотрела, как мясо и картофель падают на пол, и жалела о потерях, но, конечно, не могла подобрать их. Всё, что не съедается здесь, пойдёт на пропитание остальных жителей. Среди шумного пира кто-то встал.

— Мне в туалет, — он вышел из церкви.

Маомао взяла пустую бутылку.

— Принесу добавку.

Она позвала Сяохон, чтобы вместе принести ещё вина.

— Стой.

Докуганрюу остановил их.

— Двоим идти не нужно.

— Поняла.

Маомао дала Сяохон бутылку, а сама начала заполнять пустую тарелку Докуганрюу. Мяса почти не осталось, он в основном жевал правой стороной рта, а на левой, похоже, язва.

Бутылка, кажется, оказалась тяжёлой для Сяохон, и она споткнулась. Раздался звук бьющегося стекла.

— Простите, сейчас уберу.

Докуганрюу закончил есть свою порцию мяса и продолжил пить.

— Мне тоже в туалет.

— И мне.

Докуганрюу поднял бровь, наблюдая, как один за другим встают его подчинённые.

«Ещё немного, ещё чуть-чуть…»

Ещё один мужчина, собираясь встать, схватился за рот. Его лицо побледнело. Он, шатаясь, прошёл вдоль стены и сел на корточки.

— О-о-о.

Его начало рвать. Остальные отступили, говоря о грязи, но у всех был плохой цвет лица. Они один за другим начинали терять аппетит, глядя на то, что ещё минуту назад казалось вкусным.

Если бы это было только у одного человека, можно было бы подумать, что он просто пьян, но теперь один за другим разбойники начинали блевать. Маомао заметила на себе взгляд, полный гнева.

— Что вы подсыпали?

— Возможно, это пищевое отравление. В конце концов, свежих продуктов здесь не хватает.

Маомао сделала вид, будто всё произошло непреднамеренно.

Но такие оправдания не действуют. Докуганрюу буквально кипел от ярости. Маомао быстро спряталась за полками в церкви.

— Чёрт возьми!

Когда он попытался встать, его тело вдруг обмякло. Руки его дрожали.

— И мне подсыпали, да?

— Мы провели проверку на яд, — ответила Маомао.

Почему после проверки на яд она осталась в порядке, а бандиты страдают?

«Да, я подсыпала».

Всё дело в количестве. Доза, которую пробовала Маомао, не была достаточной, чтобы вызвать болезнь.

В «глазках» и кожуре картофеля содержится яд, вызывающий рвоту и диарею. В Западной столице, когда у неё было много свободного времени, она не раз пробовала его, чтобы понять, какое количество вызывает желудочные боли. Конечно, окружающие смотрели на это с недоумением, но другого выбора не было.

Яд в картофеле имеет острый резкий вкус. Обычно это заметно, но если еда скудна и иногда смешана с испорченными продуктами, то чувствительность рецепторов утрачивается. Более того, несколько дней назад Маомао начала добавлять «глазки» картофеля в пищу.

Наиболее ядовитыми являются «глазки» и зелёная кожура картофеля. Незрелый картофель имеет зелёную кожуру, которая становится более насыщенной под воздействием солнечного света.

Это было одно из поручений Сяохон. Собрать мелкий картофель и оставить его на солнце.

Конечно, всегда найдутся те, кто ест картофель, и те, кто его не ест. Те, у кого вкус не притуплён, выбирали другие блюда, но и туда она добавила измельчённые мускатные орехи в изобилии, ведь их было достаточно даже для продажи.

Этот орех, используемый как лекарственное средство, в избыточных количествах также токсичен. Он может вызывать тошноту, судороги, учащённое сердцебиение и даже психические расстройства. И, конечно, Маомао добавила его побольше в специально приготовленный для Докуганрюу тартар.

— Эта чёртова женщина! — Докуганрюу, трясясь, обнажил зубы.

В его руке был топор. Маомао старалась сохранять спокойствие. Шатающийся Докуганрюу не мог догнать Маомао и несколько раз ронял топор, которым размахивал.

Когда Сяохон упала, Маомао сделала вид, что убирает, и намазала ручку топора маслом. Хорошо бы обмотать рукоять тканью, но она была деревянной и скользкой.

— Почему я же не ел это...

«Но он много пил».

За последние несколько дней стало ясно, что Докуганрюу — привереда, который предпочитает мясо и вино. Вероятно, он не трогал картофель. Его тело было большим, так что только яд из мускатных орехов мог быть для него слабым. По этой причине Маомао добавила кое-что ещё в вино.

— Вино? Нет... та малышка тоже пила, и у неё не было проблем.

Маомао и Сяохон были в полном порядке.

«Хорошо, что подействовало».

Маомао добавила в вино змеиный яд, который дала ей женщина-телохранительница. Причина, по которой Маомао и Сяохон в порядке, заключается в том…

«К счастью, он поранил себе рот».

Маомао слышала, что Докуганрюу прикусил себя язык в гневе после того, как его ударил селянин. Змеиный яд можно использовать как тоник. Если его просто лизать, он усваивается желудочным соком. Маомао намекнула Сяохон на возможность проверки напитка на яд. Причина, по которой они подавали вино из молока, заключалась в том, что оно не очень крепкое.

Маомао заранее проверила, что у Сяохон во рту нет кариеса или язв. Это было второе, что она попросила Сяохон сделать.

Но если во рту есть рана, дело обстоит иначе. Яд попадает в рану. Токсичность змеиного яда не исчезла, и вино имело специфический вкус, так что его можно смешать, не опасаясь, что это заметят.

— Это не пройдёт так просто… — шатаясь, Докуганрюу поднял руку. — Эй... поймайте эту женщину.

Хотя он и не мог чётко говорить, он всё ещё мог отдавать приказы подчинённым. Некоторые из его людей, которые были ещё в состоянии действовать, подошли к Маомао. Не все съели яд по плану Маомао. В зависимости от телосложения эффект от яда различен. Но она также предусмотрела и худший сценарий.

«Я играю только в те игры, где есть шанс на победу».

Задача — тянуть время, как-то выкручиваться, спасаться бегством. Маомао проскользнула между столбами и перевернула кувшин с маслом. Пошатываясь, разбойники пытались догнать Маомао, но скользили и падали на масле. Ситуация напоминала комедию, но для самой Маомао это была борьба за жизнь. Во время бегства она громко ударила в церковный колокол, подавая сигнал о чрезвычайной ситуации.

«Быстрее, быстрее!»

Вокруг Маомао становилось всё больше бандитов, и она была загнана в угол церкви.

«Меня поймают!»

В отчаянии Маомао бросила попавшуюся под руку тарелку. С громким стуком двери церкви были вышиблены снаружи.

— Кто это? — Докуганрюу, кажется, видел, кто это.

«Как же ты долго!» — Маомао подумала о том, кто это, наблюдая за прибывшими.

— Давно не виделись, Медведь.

— Этот голос...

Докуганрюу опирался на колонну. Если думать, кто мог отразиться в его единственном оставшемся глазе...

— Ты вволю здесь нарезался. Лучше бы я выколол оба твои глаза, — голос принадлежал мужчине с хорошо сложенным, но грубым лицом.

— Шикёу, ты же!

Шикёу был в сопровождении множества телохранителей, включая ту самую женщину-телохранительницу.

— Начнём уборку, а?

Шикёу махал руками, призывая других телохранителей присоединиться.

«Ты правда заставил ждать!»

Маомао вздохнула и села на пол.

________________

* речь идёт о кумысе. Кумыс – кисломолочный напиток, получаемый из молока кобылы путём кисломолочного и спиртового брожения. По оборотам алкоголь там очень слабый – всего градусов 5 максимум. Впервые его начали готовить кочевые племена в Центральной Азии и Монголии. В настоящее время является национальным напитком таких стран как Казахстан, Кыргызстан и Монголия.

Глава 22 - Итог событий

[П.п: И вот бонусная за 1000 оценок на тайтле.]

Бандиты оказались уничтожены до смешного быстро.

Те, кто ушёл в туалет, были пойманы, а те, что находились в церкви, хоть и сопротивлялись, но были захвачены практически без кровопролития.

Однако, поскольку бандиты страдали от рвоты и диареи, это приняло совсем иной оборот, так что подробности лучше опустить. Уж точно не хотелось бы убирать после всего этого.

А Маомао сильно нахмурив брови, стояла лицом к лицу с Шикёу, рядом были Сяохон и женщина-телохранительница. Сяохон улыбалась и радовалась встрече с дядей. Они находились в одной из комнат для собрания, за дверью которой стоял охранник, так что подслушать ничего не получится.

— Не пора ли уже подробно всё объяснить? — спросила Маомао, не показывая никаких признаков страха перед мужчиной, весившим, пожалуй, в два раза больше её.

Женщина-телохранительница, похоже, из вежливости увела Сяохон из комнаты.

— Ну что ж, хотелось бы объяснить, но давайте сначала представимся. Что ты знаешь обо мне? Говори без стеснения, — сказал Шикёу.

Маомао решила ответить честно:

— Вы внук Гёкуэна, старший сын Гёку-оу и племянник императрицы Гёкуё, имеющий безупречное происхождение, но плохую репутацию, из-за чего в борьбе за наследство вашего отца вас не считают достойным преемником. Говорят, вы занимаетесь производством и продажей самогона и связаны с бандитами. Кстати, вам стоило бы заняться образованием собственных детей. Если вы будете воспитывать их так же, как сейчас, может быть, стоит завести ещё одного?

— Ты действительно говоришь без утайки. Спасибо, благодаря тебе Гёкудзун вернулся безопасно. Похоже, что его преследование бандитами было для него шоком, — Шикёу не показал никакого гнева на слова Маомао. — Теперь моя очередь. Ты дочь Великого капитана Кана. Официально ты помощник врача, но на самом деле ты фаворитка Лунного Принца, правда?

— Я дочь проститутки, которую Великий капитан Кан считал своей возлюбленной, он ошибочно принял меня за свою собственную дочь. Что касается Лунного Принца, я сообщу только, что я ценна как дегустатор ядов.

— Ну, давай оставим так, — тон Шикёу немного смутил её, но ей пришлось проигнорировать это, чтобы продолжить разговор.

— Откуда начать рассказ о том, как всё сложилось? — словно мурлыча начал Шикёу, стуча по столу пальцами. — Говорят, я главарь бандитов, но на самом деле, я основал бюро телохранителей. Вернее, купил и продолжил дело маленького бюро.

— А как насчёт связей с бандитами?

— Какие могут быть связи? Я выколол глаз тому человеку-медведю, и с тех пор он затаил на меня злобу. С тех пор как я начал работать телохранителем, он стал мешать моей работе, иногда даже выдавал себя за одного из моих телохранителей. Из-за этого начали распространяться слухи, что я связан с бандитами, и это доставляло мне массу проблем.

Нельзя слепо верить всему, что говорит Шикёу, но большую часть информации Маомао получила от Чуэ.

«Информация от Чуэ кажется подозрительной».

Если верить всему, что говорила Чуэ, то получается противоречие между версиями. Ведь Чуэ говорила о Шикёу как о невыносимом развратнике, но при этом помогла Маомао убежать с этим человеком, что странно.

«Возможно, Чуэ умело манипулирует информацией, чтобы я не ввязывалась в дела бандита Шикёу?»

Тогда нужно внимательно выслушать Шикёу и проверить факты.

— Почему за вами начали охотиться и почему мне пришлось уехать из Западной столицы? — перешла к сути Маомао.

— Это долгая история.

— Я готова выслушать.

«Скорее бы ты уже начал рассказ».

— Всё началось, когда Лунный Принц прибыл в Западную столицу. Ко мне обратились с просьбой сопроводить одну караванную группу до Западной столицы. Изначально этим занималось другое бюро, но поскольку им пришлось выйти за пределы своей территории, они передали мне эстафету.

— Вы знали, кем были эти иностранцы, когда согласились?

— Догадывался. Они знали, кто я, поэтому и обратились. Даже если бы нас заметил мой отец Гёку-оу, я бы с ним договорился. Среди телохранителей было известно, что отец не любит иностранцев.

— А как вы, будучи сыном Гёку-оу, относитесь к иностранцам?

В детстве Гёкуё, по слухам, страдала от издевательств детей Гёку-уо. Это также могло касаться и этого мужчины.

— … В молодости, под влиянием отца, я действительно относился к иностранцам с неприязнью. Но отвергать иностранцев, живя в регионе, окружённом границами, не принесёт никакой пользы, — рассуждал Шикёу.

«Интересно».

Маомао пила вино из лошадиного молока вместо чая, и, разумеется, змеиного яда в нём не было.

— Оказалось, что не следовало так легкомысленно соглашаться на сопровождение тех иностранцев.

— Это были какие-то высокопоставленные иностранные персоны? — спросила Маомао.

— Сначала я не знал, но со временем начал подозревать, что что-то не так.

— В чём это выражалось?

Шикёу поднял указательный палец.

— Они приехали, услышав о прибытии Лунного Принца. Сразу за ними прибыли их преследователи. Настырность, с которой они гнались за этими торговцами, была чрезмерной и вызывала неприятности. Похоже, что были разосланы ордера на их арест. Я думал, что они преступники, но атмосфера была какая-то другая. Они говорили, что приехали из Шаоха, но у них был акцент северных регионов. Если бы они действительно были из Хокуарена, с которым у Шаоха нет дипломатических отношений, это была бы большая проблема.

— Хокуарен…

После упоминания ордера на арест Маомао вспомнила, что видела нечто похожее у человека-медведя.

— Я думал, что они могли замышлять покушение на Лунного Принца, но оказалось, что у них были другие цели.

— Какие цели?

Похоже, ключевым моментом было прибытие Джинши.

— Похоже, что они рассчитывали получить убежище. Казалось, что если Лунный Принц будет находиться там, то люди из их страны будут иметь трудности с входом в этот регион. Похоже, у них был советник, который постоянно выбирал крайние меры, так что непонятно: гений он или дурак.

«Это создаёт сложности».

Как бы то ни было, этот человек, похоже, скрылся.

— Из-за нашествия саранчи мы долго не могли двигаться дальше. Антипатия к иностранцам обострила ситуацию. К счастью, нас спас дядя Дахай, укрыв в одном из постоялых дворов. Был один опасный момент, когда одному из высокопоставленных лиц потребовалась медицинская помощь.

«Иностранцы, постоялый двор, врач…»

Маомао хорошо помнила эту историю.

— Этот высокопоставленный человек был ребёнком?

— Да.

Маомао закрыла лицо руками, осознавая.

— Мы не могли вечно оставаться на постоялом дворе. Однако после смерти отца произошли некоторые изменения, — продолжил Шикёу.

— Как изменилась ситуация после смерти Гёку-оу? — спросила Маомао.

— Когда дело доходит до того, чтобы выслушать иностранцев, кому бы ты дала право говорить: тому, кто серьёзно относится к словам иностранцев, или тому, кто их игнорирует? Иными словами, иностранцы, можно уже называть их по имени, из страны Рибито, приехали за ребёнком — высокопоставленной персоной. Внутренние беспорядки в стране улеглись, — объяснил он.

«Рибито…»

Вероятно, это страна, принадлежащая к Хокуарену. Больше Маомао ничего неизвестно.

— И вот поэтому я привёл их на разговор с Лунным Принцем, но как только я собрался об этом поговорить… — Шикёу хлопнул себя по боку. Это место, где его ранила отравленная стрела. — Как только я вошёл в основной дом, меня атаковали. По рефлексу я сразу же нокаутировал стоявших рядом стражников. Это было моей ошибкой. Не зная, где находятся убийцы, я спрятался в том самом проходе и извлёк стрелу.

— Тогда пришли Гёкудзун и Сяохон. Сяохон искала врача, а я оказала первую помощь.

Сюжет складывается.

— Знаете ли вы, кто привёл Сяохон и других в этот тайный проход?

Шикёу молчал. Вероятно, он не хочет признавать, что это сделал его брат Фуран.

— Был ли смысл мне также бежать?

— Каким-то образом я стал считаться похитителем иностранной высокопоставленной персоны. Так как вы лечили меня, вы могли считаться соучастницей. В вопросах международной дипломатии обычно стремятся не показывать свою страну в невыгодном свете перед другими государствами.

Как наследник Гёку-оу, он, очевидно, образован в этих вопросах.

— Учитывая использование духовой трубки в доме, вероятность того, что внутри был информатор, была высока. Так говорила Чуэ. Ага. Ваше предположение верно. Наверное, это дело рук Фурана.

— Так ли это?

То, что Маомао вывели из дома, было решением Чуэ. Она уже контактировала с иностранной высокопоставленной персоной, не зная об этом, и не могла утверждать обратное. Учитывая наличие информатора, оставаясь в основном доме, Маомао также могла попасть в ловушку.

— Если бы то время я смог встретиться с иностранным высокопоставленным лицом и попытаться уговорить его на встречу с посланником Королевства Рибито, чтобы разрешить возникшее недоразумение. Конечно, перед этим мы должны были убедиться, что лицо, с которым мы их сводим, не является их политическим врагом. В то время как мы должны были скрываться, так и тебе с племянницей приходилось укрываться, а также мы должны были оторваться от преследователей. К тому же я хотел как-то связаться с Лунным Принцем. Собственно, связь с Лунным Принцем была самой большой проблемой, — рассуждал Шикёу.

«Звучит просто, но дел много, очень много».

— Всё не могло пройти гладко, и, чувствуя опасность, высокопоставленное лицо покинуло гостиницу и отправилось в заранее оговорённое место встречи на случай чего-либо. В итоге я снова оказался втянут в эту историю, таская за собой вас, — продолжает он.

— … и одним из тех, кто приехал за высокопоставленным лицом, был этот Докуганрюу, верно?

— Этому имени слишком много чести, достаточно называть его Медведем. Он держал на меня зуб, так что наверняка с удовольствием взялся за эту работу. Возможно, он знал, что я часто использую этот город для подготовки к работе, и засел в засаде, ожидая меня… Приношу свои извинения, — сказал Шикёу с сожалением.

Узнав, что бандиты использовали этот город как базу из-за него, неудивительно, что он чувствует вину. Из-за Медведя погибло много людей.

— То, что вы здесь, означает, что вам удалось безопасно передать высокопоставленное лицо?

— Да. Всё закончилось гладко после того, как два дня назад прибыли подкрепления от Лунного Принца. Я хотел отправиться раньше, но боялся, что Медведь заметит меня, и неизвестно, что бы он мог сделать. Это может звучать как оправдание, но я не собирался использовать тебя или Сяохон в качестве приманки. Никогда бы не подумал, что иностранное высокопоставленным лицо и Сяохон могут перепутать, — объяснил он.

— Я понимаю. Обычно такие ошибки не случаются.

Причина, по которой Медведь перепутал Сяохон с иностранным высокопоставленным лицом, скорее всего, в том, что он не умел читать. Портрет был без цвета, а подробные черты лица были перечислены рядом в виде списка. Он, вероятно, даже не читал этот список, раз перепутал цвет глаз.

«Не то чтобы он не читал, он просто не умел читать».

Если большинство бандитов не умеет читать, можно легко их перехитрить.

Маомао посмотрела на рукав своей одежды. Она переоделась из шерстяной одежды в стиранные вещи. На рукаве есть вышивка Чуэ. Это тонкая работа, а не просто «зашить дырку». Более того, на одежде не было никаких дыр.

Такую тонкую вышивку невозможно было сделать в короткие перерывы между работой. Поэтому Маомао подумала, что вышивка была сделана изначально. Список слов, вероятно, был добавлен позже.

Похоже, тот, кто сделал вышивку, предположил, что Маомао не интересуется одеждой. И предположил, что она распознаёт это как знак, если заметит «зашитую дырку». Такое не мог сделать кто-то, кто не знал Маомао хорошо.

В вышивке были инструкции, которые могла понять только Маомао, и она действовала в соответствии с ними.

Наверное, в городе были союзники. Та женщина, вероятно. Если это так, то неудивительно, что она уже знала о том, что Маомао и Сяохон не были матерью и дочерью. Она думала, что среди простых жителей только одна женщина удивительно образована.

— Был ли заранее оговорённый способ связи?

— Обычно я просто пробирался к ним и рассказывал. Ну, я просто написал инструкции в оговорённом месте.

— Есть такие люди?

— Да, есть такие, кто в этом хорош.

— … Это женщина-телохранительница?

— Верно.

— … Может быть, эта…

Когда Маомао собиралась спросить, но дверь открылась.

Там стояла женщина-телохранительница. Ей было около тридцати. У неё было решительное выражение лица, но её манеры были необычайно дружелюбны. Маомао сузила глаза, осматривая её с ног до головы. Она была высокой, с голосом глубокого тембра.

Но что-то её смущало.

Основываясь на этом чувстве, она задала волнующий вопрос.

— Вы сестра Чуэ?

Маомао спросила осторожно, хотя и подумала, что это вряд ли.

— Хе-хе, вы раскрыли меня. Верно.

Женщина-воитель приняла весьма шутливую позу.

Изображение спокойной и собранной женщины-телохранительницы рушилось на глазах.

— Пожалуйста, перестаньте так странно двигаться в этом наряде. Это сбивает с толку.

Маомао пыталась понять, как можно так сильно измениться.

Разница в росте составляла более десяти сантиметров, даже костяк казался другим. Обычно она отличалась уникальной походкой, но сейчас её движения были как у воина. Как мог кто-то подумать, что Чуэ, на девяносто процентов состоящая из шуток, — это серьёзная женщина-телохранитель?

— Однако я использовала этот маскарад с абсолютной уверенностью, что меня не узнают, а вы, сестра Маомао, всё равно меня раскрыли. Хм. В последнее время я начала терять уверенность, — призналась Чуэ.

— Если бы не эта вышивка, я бы точно вас не распознала, — Маомао показала вышивку на рукаве. Вышивка Чуэ казалась даже вызовом: неужели ты ещё не заметила?

Чуэ намекнула на свою настоящую личность, сообщив Маомао, что скоро придёт на помощь. Видимо, в городе было много её сообщников, общавшихся при помощи шифрованных сообщений.

— Может быть, человек, которого называют Учителем, тоже ваш знакомый?

— Вы и тут догадались, — ответила Чуэ.

Маомао вздохнула. Понятно, почему Чуэ так усердно вдалбливала ей фрагменты священных текстов. Хорошо было бы, если бы она сразу объяснила причину. Но жаловаться сейчас бессмысленно.

— Вы, сестра Чуэ, наверняка могли бы мне многое объяснить, — сказала Маомао.

— Да, с чего начать? — Чуэ развязала свои волосы. Её острые черты лица мягко трансформировались в более знакомой и дружелюбной образ. Когда Чуэ потёрла кожу лица, отваливались белые кусочки. Похоже, она использовала специальный клей не только для изменения цвета кожи, но и для моделирования формы лица.

— Можете рассказать о ваших отношениях с Шикёу? — Маомао поочерёдно смотрела на Шикёу и Чуэ, и Чуэ улыбнулась в ответ.

— Да, это правда, что я говорила о Шикёу как о человеке, с которым лучше не связываться. Но я не лгала. Помните, когда нас атаковали бандиты? Они были бывшими подчинёнными Шикёу, — объяснила Чуэ.

Это произошло, когда они вместе с Братом Лахана направлялись в деревню. Тогда бандиты были избиты Басеном.

— Это были бывшие телохранители из бюро, которое я купил. Я выгнал ненадёжных охранников, и те, кто обиделся, стали бандитами на моей территории и даже присоединились к тому Медведю, — добавил Шикёу.

«Так что в бюро телохранителей действительно не место ненадёжным людям».

Возможно, так же поступят и с теми мужчинами, которые оставили Маомао и остальных в лесу после объяснения ситуации. Маомао всегда считала их работу делом чести.

— А вот что касается самогонки, у этого тоже была причина?

— Э-э, это было... ну, это было для личного потребления, но не было подходящей тары... и когда я нашёл подходящие пустые бутылки и наполнил их, они случайно попали в груз, предназначенный для перевозки… — Шикёу неуклюже пытался оправдаться. Вне зависимости от того, правда это или нет, очевидно, что его действия доставляли неудобства окружающим.

— Вот поэтому я считала, что Маомао лучше держаться от него подальше, — заключила Чуэ.

Теперь, когда макияж был полностью смыт, женщина-телохранитель действительно превратилась в Чуэ.

— Вот как? — Маомао всё ещё думала, что Чуэ что-то скрывает, но решила пока принять это.

— Я не знаю, какая связь между Шикёу и Чуэ, но вы могли бы объяснить, что вы делали в это время?

— Да.  После того как мы вывели вас из основного дома, было довольно сложно. Нужно было найти того, кто напал на Шикёу изнутри, объяснить ситуацию Лунному Принцу, обмануть доктора-шарлатана и других. Самым сложным было общение со Стратегом. Понимаете? Вы понимаете всю эту трудность? Хотя по дороге мы встретились с вами, поэтому я оставила Лунному Принцу и доктору-шарлатану общение с ним, — рассказывала Чуэ.

Как она умудрилась всех обмануть — неизвестно. Но это было явно непросто.

— После того как мы справились со всем, кроме внутреннего преступника, мы переехали. Западная столица всё ещё была опасным местом, и чтобы Лунный Принц не попал под подозрение в похищении высокопоставленной персоны, мы не могли поступить иначе, — продолжила Чуэ.

Тщательное маскирование Чуэ, возможно, было связано с этой необходимостью.

— Мы должны были передать высокопоставленную персону Рибито. В это время вы с остальными оставались в предыдущем городе, то есть здесь, в ожидании, когда обвинения в похищении будут сняты, и вы сможете вернуться в Западную столицу.

— Но здесь оказался Медведь, верно?

— Да. Это была моя самая большая ошибка. Я чувствовала неладное, но не думала, что он захватит город. Кстати, угадайте, кто перепутал Сяохон с иностранной высокопоставленной персоной и начал за ней гнаться?

В игре, следующий ход аматоров часто предсказать труднее всего. Им, вероятно, было действительно тяжело предугадать действия непрофессионального Медведя.

— В итоге мне пришлось изменить планы. Я не могла продолжать охранять вас, поэтому, убедившись, что ваша жизнь в безопасности, я покинула этот город.

— … Вы ушли после того, как убедились, что я встретилась с так называемым Учителем?

— Да.

Маомао хотела закричать: «Этот негодяй!», но сдержалась. У Чуэ были свои причины.

— Я просто проверяла обстановку в городе и пыталась связаться с несколькими союзниками, так что бандиты не знали о моём присутствии. Прежде чем я вернулась, нашу карету нашли бандиты, поэтому я поняла, что бегство невозможно, и изменила план, — объяснила Чуэ.

— Так я получила убежище, как член вашей религиозной общины?

— Да. Учитель никогда не трогал членов нашей веры. Он также не стесняется использовать любые средства, чтобы защитить наших людей.

«Не выбирает средств для защиты?»

Поэтому они бросили иноверцев? Маомао хотела возмутиться, но учитывая, что это решение спасло ей жизнь, она не могла ничего сказать.

— Шикёу и его люди ещё не прибыли в этот город. Нельзя допустить, чтобы стало известно о встрече или о присутствии высокопоставленной персоны из Рибито Медведю. Я сообщила, что мы избегаем этого города и направляемся в следующее место, где первоочередной задачей будет передача высокопоставленной персоны. В одиночку я не смогла бы справиться с таким количеством врагов. По ряду причин мы не могли воспользоваться военной поддержкой от Лунного Принца. По ходу дела Лунный Принц нашёл внутреннего предателя, и совместными усилиями с Шикёу мы успешно завершили миссию. После этого я привезла Шикёу и его людей сюда, — продолжила Чуэ.

— И вы намекнули через союзников, что скоро придёте за нами?

— Да, мне было всё равно, заметите ли вы это или нет, но вы, сестра Маомао, справились замечательно. Благодаря тому, что вы отравили бандитов, нам стало намного легче. Кстати, мне интересно, как вы это сделали? — хотя Чуэ и хвалит Маомао, ей это было не очень приятно. В конце концов, подобные действия — не то, чем должен заниматься аптекарь.

— Благодаря тому, что у бандитов плохой вкус, я спаслась, — объяснила Маомао.

Отравленный картофель придавал ощущение покалывания при употреблении. Даже при замаскированном вкусе кто-то должен был это заметить. Некоторые, у кого были лёгкие симптомы, вероятно, почувствовали странный вкус и не стали много есть.

— Я использовала кожуру и ростки картофеля, а также яды растительного происхождения и змеиный яд. К вину из лошадиного молока добавила спирт, чтобы усилить опьянение, а в качестве секретного ингредиента добавила грибы, вызывающие плохое самочувствие от алкоголя.

— …

— Почему вы оба смотрите на меня так серьёзно?

— Сестра Маомао, вы слишком усердствуете с ядами, — заметила Чуэ.

— Если я не буду осторожна, меня убьют, — ответила Маомао.

Если ей придётся выбирать, она предпочтёт быть на стороне убийцы, а не жертвы.

—Как вы смогли собрать столько яда?

— Яды есть везде. Всё дело в том, знаешь ли ты, как их использовать.

Разговор отклонился от основной темы, поэтому Маомао решила вернуться к ней.

— … Могу ли я задать два вопроса?

— Если смогу ответить, — ответила Чуэ.

— Вы сказали, что передали высокопоставленную персону. Кому именно вы её передали?

На этот вопрос Чуэ сузила глаза.

— Не волнуйтесь. Это не тот человек, о котором стоит беспокоиться.

Ответ был неоднозначным, но, похоже, безопасность высокопоставленной персоны была обеспечена. Даже если это был капризный ребёнок с кариесом, его смерть оставила бы неприятный осадок.

— А второй вопрос?

— … Кто напал на Шикёу?

— Кажется, вы уже догадались, сестра Маомао, — сказала Чуэ.

Хотя Чуэ умела замечать многое, Маомао предпочитала не высказывать всё вслух. У Маомао были свои вопросы.

Почему Сяохон пришла за Маомао? Как она узнала о секретном проходе?

В итоге, Маомао решила аккуратно поинтересоваться у Сяохон, откуда она узнала, что её дядя Шикёу находится в том месте?

На что она ответила: «Мне рассказал дядя».

Под дядей она имела в виду родственного дядю: «Дядя Фуран рассказал мне».

Фуран. Младший сын Гёку-оу, значительно младше своих трёх братьев.

— … С какой целью господин Фуран это сделал?

Так как разговор не продвигался, Маомао решила задать вопрос вслух.

— Ах, это всего лишь борьба за наследство, — легкомысленно ответила Чуэ, в то время как Шикёу выглядел озабоченно.

— Ну, кроме того, у Чуэ есть несколько причин прийти сюда, — продолжила Чуэ, глядя на Шикёу.

— Почему вы оставляете бандитов в живых?

Не смотря на обычную растянутую манеру говорить, в её словах чувствовался нажим.

— Я не чиновник. Не я решаю, вешать их или обезглавливать, — ответил Шикёу.

— Вы слишком мягки. В конце концов, если бы вы сразу обезглавили их, вместо того, чтобы просто ослепить одного и отпустить, ничего бы этого не произошло. Пора бы уже отрубить несколько голов? Сейчас можно легко найти оправдание, — Чуэ сделала жест, имитирующий отрубание головы. Несмотря на шутливую манеру, она говорила о жестоких вещах.

— Я уже сломал им руки. Этого достаточно, чтобы передать их властям, — возразил Шикёу.

— Правда? — Чуэ склонила голову, повернувшись спиной. — Если вы так говорите, тогда уж ничего не поделаешь. Только помните, что раненое животное может быть опаснее всего остального.

— Я знаю.

— Действительно знаете? С таким мягкосердечием вам не стать наследником, — сказав это, Чуэ покинула комнату.

— … Я знаю.

[П.п: Аматор (происходит от лат. amator «любитель») - человек, непрофессионал в каком-либо деле, занимающийся не по званию, а по призванию, любви, охоте, наклонности;]

Глава 23 - Путь домой

— Это всего лишь борьба за наследство, — сказала Чуэ.

Маомао это насторожило.

Она не верила, что всё так просто, как говорила Чуэ. Но у Маомао не было оснований вмешиваться в дела других людей.

«Ну что ж».

Теперь, когда разные проблемы решены, Маомао могла вернуться в Западную столицу, но в карете было скучно. Сяохон спала рядом, а Чуэ сидела на месте кучера, поэтому Маомао оставалось только бездумно смотреть в окно.

«Может, стоит немного собраться с мыслями».

Маомао вспомнила четверых братьев и сестёр из Западной столицы, чья помощь могла быть сомнительной.

Старший сын Гёку-оу Шикёу получил отличное образование, но сам не проявлял инициативы и теперь возглавлял бюро телохранителей. Если бы у него было желание, борьба за наследство вовсе не возникла, и всё сложилось бы гладко. Он не казался таким уж плохим человеком, но в то же время ему чего-то не хватает.

Старшая дочь, имя которой, кажется, было Иньсин. Мать Сяохон, казалась сильной женщиной, которой, вероятно, было тесно жить в И-сей. Маомао доверила письмо о Сяохон телохранителям, но не уверена, получила ли Иньсин его. Жемчуг, который она дала им как плату, был дорог, но, возможно, потом она сможет запросить компенсацию у Шикёу. Как единственная дочь среди четверых детей, она, вероятно, была недовольна разделом наследства.

Средний сын — Фейрон. Возможно, он взял пример со старшего брата и стал чрезвычайно серьёзным. Маомао встречалась с ним всего несколько раз. Они никогда не разговаривали должным образом, но странных слухов о нём она не слышала.

И, наконец, третий сын — Фуран. Маомао всегда чувствовала, что с ним что-то не так, и в этот раз его хитрость стала очевидной. Теперь она думает, что после смерти Гёку-оу он был источником большей части неприятностей. С виду он поддерживал среднего брата, но похоже, он пытался устранить старшего.

«Но Чуэ сказала, что это борьба за наследство».

Конечно, если это была борьба за наследство между старшим и младшим братьями, всё становится понятно. Третий сын мог действовать в интересах второго, пытаясь свергнуть старшего. Объяснение имеет смысл, но...

«Чувствуется некоторое несоответствие».

Чуэ не всегда говорит всю правду. Маомао продолжала размышлять, пока писала имена на полу кареты.

«Имена всех четверых детей не содержат «Гёку»».

В новом доме семьи Ю, кажется, дают имена по существующим правилам. Мужчинам дают имена животных, а женщинам — имена цветов. Это понятно и даже можно сказать, что это обычное явление.

«Если старший сын сам отказался от имени «Гёку», тогда понятно. Иначе его не назвали бы Шикёу».

Шикёу — другое название совы, но также может означать «зловещий». В каком-то смысле старший сын, кажется, сам хотел играть роль злодея.

Если его отец Гёку-оу считал себя воином, то сын выбрал противоположный путь. Это еще один негативный урок, который нужно усвоить. В то же время, несмотря на поведение Шикёу, он был прямолинеен и честен, и Маомао думала, что он гораздо больше подходит для воина, чем Гёку-оу.

«Не может быть, чтобы он специально вломился в тот момент, когда меня преследовал Медведь?»

Это было как в финале драмы.

Фейрон — имя среднего сына, и оно довольно распространённое. Имя, которое даётся с надеждой, что сын взлетит, как дракон, и добьётся успеха.

«Но что насчет третьего сына?»

Фуран — имя, которое, как и Шикёу, не несёт хорошего значения. Больше ассоциируется с жадностью и жестокостью.

«Может быть, в Центральных и Западных регионах это имеет другой смысл?»

Нет, среди кочевников, которые пасут овец и коз, волк наверняка не несёт хорошего значения. Маомао высунула голову из окна и посмотрела на Чуэ, которая напевала, сидя на козлах.

— Сестра Чуэ, сестра Чуэ.

— Сестра Маомао, сестра Маомао, что случилось?

Чуэ, не отвлекаясь, держала вожжи. Из-за ветра её было сложно услышать.

— В Западной провинции есть традиция давать младшим детям неприятные имена?

— Хм, не знаю об этом. Не думаю, что была традиция давать ужасные имена, чтобы дети не умирали рано.

Чуэ обладает неожиданными знаниями. Маомао тоже слышала о такой традиции. Чтобы милые дети не понравились небесам и не умерли рано, им специально давали грязные имена. Говорят, иногда даже использовали слова, связанные с экскрементами.

— Почему ты об этом спрашиваешь? — удивилась Чуэ.

— Просто думала, что имя Фуран подходит злодею, — ответила Маомао.

— А-а, это. Младший сын самый неподходящий для роли главы семьи, поэтому его мать так его и назвала, — объяснила Чуэ.

«Мать?»

Это была бабушка Сяохон, которую Маомао видела, когда осматривала её.

— Госпожа выбирает довольно эксцентричные имена, не так ли?

— Она провела несколько лет за границей, так что, возможно, это изменило её восприятие, — предположила Чуэ.

— Ты это говорила, — подтвердила Маомао. Из-за этого Фуран значительно младше своих братьев.

— После его рождения она словно опустела, — продолжила Чуэ.

— Вот как... — Маомао задумалась.

«А если Фуран не сын Гёку-оу?»

Если он был зачат за границей, это могло бы объяснить негативное имя. Решив, что ничего не теряет, Маомао спросила:

— Не может ли быть так, что Фуран не настоящий сын Гёку-оу?

Чуэ внезапно засмеялась. Это был её первый такой смех, который видела Маомао. Обычно Чуэ улыбалась, но сейчас она схватилась за живот от смеха, хотя руки держала на поводьях, демонстрируя впечатляющее владение упряжкой.

— Ха-ха, прости за смех. Нет-нет, это невозможно, — успокоила она.

— Почему ты так уверена?

— Потому что госпожа вернулась домой за год до его рождения, так что невозможно, чтобы она привезла с собой ребёнка от иностранца. Ну, если только она не завела роман уже будучи дома, конечно, — сказала Чуэ и снова засмеялась.

Чуэ, похоже, нашла это очень забавным. Маомао не смогла понять, что именно так смешило Чуэ, у них явно были разные представления о юморе.

«Значит, я ошиблась».

Маомао закрыла окно. Ей предстояло ещё долго ехать в карете. Она решила, что лучше всего будет просто поспать.

***

Дорога до Западной столицы занимала несколько дней. На этот раз группа больше, чем когда они ехали сюда, поэтому они решили ночевать в палатках, не останавливаясь в городах. Многие из них были бывшими кочевниками, так что разбить лагерь получалось быстро и умело. Временные палатки быстро возводились. Внутри оказалось довольно уютно. Это было не в новинку для Маомао.

За организацию лагеря отвечал Шикёу, а Маомао, Сяохон и Чуэ, казалось, просто наслаждались отдыхом как гости.

— Дядя, ты замечательный, — с восхищением говорила Сяохон, наблюдая за Шикёу, который управлял своими подчиненными. Она пила подогретое козье молоко, и её поведение было вполне детским.

«Возможно, Сяохон больше всех заслуживает похвалы в этот раз».

Несмотря на всё происшествия, найти такого послушного ребёнка казалось чудом. Многие взрослые не могли сделать и половины того, что она выполнила без разговоров. Маомао задумалась, стоит ли забрать её с собой в Центр и обучить фармацевтике — это было бы интересно.

— Сестра Маомао, сестра Маомао, вы, кажется, задумали что-то недоброе? — спросила Чуэ.

—  Сестра Чуэ, сестра Чуэ, я ничего не задумывала.

Маомао отмахнулась от подозрений. Похоже, что просто так взять кого-то с улицы, как собаку или кошку, не получится.

— Но как умело всё организовано. Не думала, что пища в лагере может быть настолько вкусной.

Хлеб слегка подгорел, а на него положили поджаренный на огне сыр, который аппетитно тянулся. Солоноватый сыр идеально сочетался с хлебом. Бульон был почти пустым, но благодаря костям домашнего скота, которые использовались, оказался ароматным и вкусным.

— Сестра Чуэ, вы бы хотели получить больше еды, верно? В последнее время вы не ели как следует, — отметила Маомао.

Когда Чуэ выдавала себя за женщину-телохранительницу, она ела не больше, чем другие. Если бы она ела как обычно, Маомао, возможно, раньше распознала бы её настоящую личность. Может быть, её характерные манеры были частью маскировки, чтобы не выдать себя.

— Наверное, трудно наесться во время полевого лагеря, правда? Но вы даже бандитам даёте нормально поесть. Могли бы и Чуэ дать больше, — заметила Маомао.

— В конце концов, даже преступники голодают, и прежде чем мы сдадим их властям, мы не можем допустить, чтобы они умерли от голода, не так ли?

— Если они всё равно будут повешены, лучше уже побыстрее всё закончить, — сказала Чуэ, её слова звучали жестоко, несмотря на весёлый тон.

«Они определенно будут повешены».

Захват города, убийства, работорговля местными жителями, попытка похищения высокопоставленной иностранной персоны — всё это не оставляет им шансов на оправдание.

Поэтому соучастники оказались переданы в соседний город местным властям и скоро будут повешены. Лидеры, включая Медведя, из-за серьёзности преступлений были отправлены в Западную столицу.

— Что будет с местными жителями, которые помогали бандитам?

— Хм-м. Нельзя сказать, что они полностью невиновны. Но есть основания для снисхождения...

«Этот так называемый Учитель будет в трудном положении».

По сути, многие местные жители выжили благодаря Учителю. Но в процессе он сортировал людей по вере, а некоторые из выживших, чтобы избежать смерти, выбрали подчинение бандитам.

— Что будет с Учителем?

— Он не без вины, и даже если он вернётся после наказания, ему вряд ли вернут его прежнее положение. Тот, кто позволил убивать иноверцев, не может сохранить свою должность, — сказала Чуэ.

— Понимаю.

Эта мысль огорчила Маомао. Как бы это ни было печально, но человеческое сердце не всегда может быть столь жестоким.

— Сестра Маомао, вам не стоит переживать. Учитель, каким бы ни было его решение, не пожалеет о том, что защитил своих верующих, — сказала Чуэ, показывая неожиданно глубокое знание ситуации. Судя по всему, Чуэ действительно провела какое-то время в Западной провинции.

— Прежде всего, всё это случилось из-за того, что Шикёу не довёл дело до конца. В прошлый раз, вместо того чтобы ослепить его только на один глаз, следовало бы лишить его зрения полностью. И сейчас, вместо того чтобы передавать Медведя властям Западной столицы, лучше бы мы сразу же ликвидировали его на месте, — сказала Чуэ.

— Дядя добрый, — прокомментировала Сяохон, злобно глядя на Чуэ.

Похоже, она подумала, что Чуэ говорит плохо о её дяде.

— Думаю, дядя подходит больше всего, — сказала Сяохон.

—Ты поддерживаешь дядю, да? — сказала Маомао, попивая козье молоко.

— Да, дядя добрый и умеет руководить людьми, так что, возможно, он подходит на роль главы семьи. Но как наследник он не годится, — заметила Чуэ.

— Разве это не противоречиво?

— Нет, это не противоречиво, — с сожалением ответила Чуэ, облизывая остатки хлеба на пальце, а затем допила козье молоко.

На следующий день маршрут их кареты отличался от обычного.

— Мы едем в другом направлении? — спросила Маомао у Чуэ. Сегодня Чуэ не исполняла обязанности кучера, а путешествовала в карете вместе с ними. Сяохон ехала на лошади вместе с дядей. Похоже, ей нравилось наслаждаться красивыми видами.

— Да, мы идем вдоль горного хребта, — ответила Чуэ.

Хотя, казалось, быстрее было бы пройти через степи, они почему-то выбрали окольный путь.

— Почему мы изменили маршрут? — спросила Маомао у Чуэ.

— Если бы мы пошли прямо, мы могли бы столкнуться с дядей Шикёу, который его ровесник. Разве я вам не рассказывала о их отношениях? — ответила Чуэ. Это должен быть сын Гёкуэна, шестой или седьмой по счёту.

— Тот самый, который участвовал в дуэли с мечами? — Маомао вспомнила ранее услышанное.

— Да. Мы прибыли позже Шикёу, потому что старались избежать встречи с ним. В каком-то смысле, эти двое лучше всех ладят друг с другом, — сказала Чуэ с нотками сарказма.

«Какие же они все назойливые».

Маомао огляделась по сторонам. Это было больше похоже на каменистую пустыню, чем на степь. С обеих сторон виднелись скалы.

— И поэтому мы идем по такой дороге?

— Это ближе по расстоянию. Когда мы шли только с одной каретой, мы избегали этого пути, но большие караваны обычно идут здесь, — объяснила Чуэ.

Дорога, которая не подходит для малых групп, вероятно, из-за риска нападений разбойников. Но сейчас с охраной вряд ли кто-то решится напасть. Тем не менее, Маомао не ощущала внутреннего спокойствия.

— Я бы предпочла обычную дорогу.

Это был путь вдоль гор. Для тех, кто едет в карете, это могло быть дискомфортно из-за тряски.

— Не было других обходных путей?

— В этом сезоне северный путь уже покрыт снегом. Это сильно увеличит нагрузку на лошадей, и нужно много топлива для ночевок, — пояснила Чуэ.

Если они обдуманно выбрали этот путь, значит, другого выбора не было. Но даже выражение лица Чуэ слегка помрачнело.

— Хочется поскорее отсюда выбраться.

Взглянув наружу, Маомао увидела бескрайний бесплодный пейзаж.

***

Чтобы лошади не уставали, регулярно делались остановки на пути. Один из экипажей перевозил корм и воду для лошадей. Лошади с аппетитом ели корм из корыта. Кажется, Сяохон тоже кормила их, держа в руке что-то белое.

— Вы даёте лошадям каменную соль?

— Да, лошади много потеют, — ответила Чуэ.

Это, возможно, и расточительно, но необходимо. Говорят, далеко на севере огромные олени любят человеческую мочу.

— Хм-м, — Чуэ сделала задумчивое лицо, готовя еду.

— Что случилось?

— Просто наличие некой неопределённости всегда немного беспокоит, — Чуэ ловко вертела в руках нож, которым нарезала вяленое мясо. Если даже такой оптимистичный человек, как она, волнуется, значит, дело серьёзное. Маомао, наблюдая за ней, почувствовала тревогу.

— Сестра Чуэ, ты можешь об этом говорить при мне? — Маомао спросила для подтверждения.

Чуэ удивлённо посмотрела на неё.

— … Да, наверное, я была неосторожна. Но моя задача сейчас — обеспечить твою безопасность, сестра Маомао, так что можешь не волноваться, — сказала Чуэ.

Это было необычно для Чуэ. То, что она волнуется, было очевидно для Маомао и явно свидетельствовало о серьёзности ситуации.

— Ты всё равно выглядишь обеспокоенной.

— Несмотря на всё, сестра Чуэ перфекционистка, и она хочет устранить все элементы неопределённости, — сказала Чуэ.

— Какие элементы неопределённости? Медведь же уже не сможет сбежать, верно?

— Да. Его конечности связаны, обе руки сломаны. Он не может махать оружием, но...

Чуэ слегка опустила веки.

— В таком состоянии он не сможет ничего сделать, не так ли?

— Встретившись лицом к лицу с Медведем, сестра Чуэ не смогла бы его одолеть, даже если бы его руки и ноги были связаны. Потому что такому существу, как Медведь, достаточно одного укуса, чтобы решить исход битвы, — объяснила Чуэ, делая вид, что грозно рычит, словно медведь.

— Чего я больше всего боюсь, так это не того, что он жесток, как тигр, а того, что он упрям, как черепаха.

«Понятно».

Похоже, Медведь уже не раз мешал делам Шикёу из-за злобы после того, как его ослепили, и, если бы его не поймали, он продолжил доставлять проблемы. И теперь, вероятно, у него есть особая злоба и к Маомао.

— Я всё же думаю, что он не сможет сбежать.

— Это хорошо, — Чуэ положила маленький нож.

Маомао подумала про себя:

«Лучше, если ничего не произойдет».

Но интуиция Чуэ оказалась верной.

Глава 24 - Раненый зверь

В ту ночь, не пройдя до конца через каменистую пустыню, пришлось разбить лагерь. Слышен был вой волков, и Маомао не могла уснуть. Ей было холодно, поэтому она накинула сверху дополнительный плащ и обернулась мехом. Её дыхание стало белым и туманным, а уши болели, как будто их режут. Поскольку это не степь, колышки плохо входили в землю, и палатку не удалось поставить, поэтому пришлось спать в карете.

Чуэ, видя дрожащую Маомао, вышла из кареты и пошла за дополнительным мехом.

Если заснуть, то утро наступит быстрее. Но сон долго не приходил. Когда, казалось, наконец-то можно было уснуть, веки дрогнули. От холода и усталости открывать глаза было тяжело, но Маомао смогла это сделать. Брезент кареты был окрашен в красный.

Маомао в панике, оставив на себе мех, высунулась из кареты. Карета горела, пламя взметнулось вверх. Лошади ржали. Мужчины пытались потушить огонь. Вероятно, горела карета, загруженная кормом. Пламя было неестественно сильным. Все были сосредоточены на горящей карете.

Поэтому никто не заметил человека, который приближался к Маомао.

— !?

Она почувствовала удар в бок. Боль пришла только после того, как Маомао упала с кареты и покатилась по земле.

— … Эта дрянь.

Подняв голову, она увидела одноглазого Медведя. Глаз его был кроваво-красным, изо рта капала кровь. Некоторых передних зубов у него не было, вместо этого на руках и ногах висели оборванные верёвки, похоже, он перегрыз их зубами. Обе его руки были сломаны и болтались. На правой руке была жёстко привязана металлическая штанга, которая скорее служила оружием, чем поддержкой.

— Я тебя... убью.

Казалось, у Медведя уже не было чувства боли.

Тот удар, который сбил Маомао с ног, был нанесён рукой без металлической штанги. В этом была видна его цель: не убить сразу, а мучить.

«Я умру».

Благодаря толстой одежде удар был не таким сильным, но боль всё равно была. Нужно было встать и бежать как можно скорее.

Когда Медведь приближался, Маомао пыталась отпрянуть назад, стараясь подняться, но не могла стоять. Тело всё ещё онемело от удара при падении. Если бы она смогла добежать до других, возможно, всё было бы в порядке.

Но Медведь двигался быстрее, чем Маомао могла бежать.

Она старалась защитить голову, прикрыв лицо и зажмурившись. Как много времени прошло? Казалось, что мгновение и в то же время, будто прошло четверть часа.

Удар руки Медведя так и не пришёл на Маомао.

— Извини, сестра Маомао, — раздался голос Чуэ.

Маомао открыла глаза.

На фоне пылающей кареты виднелись силуэт Медведя и стоящая на нём Чуэ. Брызги крови разлетались от шеи Медведя.

— Я отвлеклась на мгновение.

Когда Чуэ спрыгнула с Медведя, тот начал падать.

— Прости за мой неопрятный вид. Ты не пострадала?

— Всё в порядке, — ответила Маомао, не зная, радоваться ей или удивляться. Лицо Чуэ было испачкано кровью. Благо, что Сяохон не было в этой карете. Она должна была быть с дядей Шикёу.

— Ведь я говорила, что лучше было бы быстрее разобраться.

— Это так, — произнёс глухой голос.

Чуэ мгновенно повернулась, чтобы перехватить кулак, который на неё опускался. Вернее, следовало бы сказать, что он размахнулся. В руке Медведя уже не осталось костей, которые могли бы служить опорой для движения.

Сломанная рука издала треск, как будто его кости ещё больше раскололись, а тело Чуэ отлетело назад от удара.

У Медведя зубы были сломаны, кровь текла изо рта, обе руки были сломаны и беспомощно свисали, а из его шеи брызгала кровь.

— ...

Хотя, казалось бы, он уже должен был быть мёртв, непонятно, почему он всё ещё жив. Может быть, это его упрямство, напоминающее змею, которая двигается даже с отрубленной головой. Но Чуэ тут же встала перед Маомао, сжимая в левой руке маленький нож. Стиснув зубы, она вошла в ближний бой с мужчиной.

— Пожалуйста, давайте закончим это, — Чуэ вонзила нож в мужчину.

«Она делает это уверенно…»

Нож вонзился между рёбрами, немного левее центра. Не было ни малейшего колебания, Чуэ вытащила нож так же решительно, как если бы это была обыденная работа. Тем не менее Медведь всё ещё стоял.

«Ужасно».

Когда Медведь замахнулся, а Чуэ отпрыгнула назад, в оставшийся глаз Медведя вонзилась стрела.

— Действительно назойливый тип, — с некоторым сожалением прозвучал голос мужчины. Это был Шикёу.

Шикёу поднял руку, и его подчинённые начали стрелять. Стрелы полетели одна за другой.

Раздался оглушительный крик Медведя. Уже невозможно было понять, что он говорит. Но когда этот крик прекратился, грабитель, называвший себя «одноглазым драконом», умер, стоя на ногах.

— Извини, я отвлёкся из-за пожара, — Шикёу обратился к Маомао, но её внимание было приковано к Чуэ.

— Сестра Маомао, прошу прощения, — Чуэ улыбнулась обычной улыбкой, но Маомао обратила внимание, что Чуэ всё ещё держит нож в левой руке.

— Сестра Чуэ, — Маомао положила руку на плечо Чуэ.

Что-то не так с правым плечом. Она посмотрела ниже.

Было темно и видно плохо. Но казалось, что кожа потемнела. Когда Маомао схватила правую руку Чуэ, она оказалась влажной.

— Извините, я немного облажалась, — сказала Чуэ, её взгляд стал пустым. Когда это могло случиться? Маомао думала, что закрыла глаза всего на мгновение, но в этот короткий промежуток времени произошло несколько атак и защит. Кровь также просачивалась из живота Чуэ. Маомао немедленно понесла Чуэ к повозке. Медведь был жесток, но Чуэ не отставала.

— Нагрейте воду! И принесите медицинские инструменты!

— Х-хорошо,  — ответили окружающие, несмотря на то, что рядом был Шикёу.

Маомао раздела Чуэ. Сломанная рука оказалась почти оторвана, живот избит. Обе раны были тяжёлыми, но приоритетом было осмотреть внутренние органы.

Но в то же время на теле Чуэ осталось множество шрамов, которые можно было назвать историей её жизни. Были шрамы, как у опытного воина, и те, что, похоже, были от пыток.

— Сестра Маомао.

— Не говори!

— Дай мне говорить… — Чуэ ласково погладила щеку Маомао левой рукой.

— Я не смогу пользоваться правой рукой? ?

— Пока неясно.

— Нет, сможешь.

Маомао не могла ничего сказать. Более того, половина руки оторвана.

Маомао расстроилась, понимая, что Чуэ права. У Маомао не было навыков, чтобы воссоединить оторванную конечность. Даже если бы она и смогла бы это сделать здесь, рука либо потеряла бы свои функции, либо в конечном итоге отмерла.

— Если можно будет что-то сделать, отдай приоритет руке, а не животу.

— Нет. Начнём с живота.

Внутренние органы важнее конечностей. Первым делом следует обработать живот.

— Нет. Если я не смогу использовать правую руку, то я бесполезна. Если я потеряю её, для меня всё кончено.

— Это не так.

Маомао достала имеющиеся у неё лекарства. Средство для остановки крови, от кашля, от простуды — ничего подходящего.

— Мне будет трудно без тебя, сестра Чуэ. Что бы ни случилось, ты должна выжить!

Маомао ждала Шикёу, чтобы получить медицинские инструменты, горячую воду, огонь. Снаружи всё ещё горела подожжённая повозка.

— Хи-хи, сестра Маомао, ты меня любишь?

— Да, я тебя люблю. Пожалуйста, не говори.

Раз она может столько говорить, значит, с лёгкими всё в порядке.

— Здорово. Признание в любви от Маомао. Должна похвастаться перед Лунным Принцем…

Лицо Чуэ кажется необычайно наивным.

— … Хорошо хоть на время ощутить, что тебя любят. Я начинаю чувствовать, что мне здесь место.

— ...

Маомао не могла ничего ответить и провела пальцем по животу Чуэ. Рёбра были сломаны, и, возможно, они проткнули внутренние органы.

— У сестры Маомао тоже свои обстоятельства. Важно не поддаваться чувствам. Но… — Чуэ коснулась левой, мокрой от крови рукой щеки Маомао.

—.... Это не может быть оправданием, — Чуэ улыбнулась и закрыла глаза.

Маомао вздрогнула от неожиданности и тут же проверила пульс. Сердце ещё билось.

— Эй, воду и медицинские инструменты!

Маомао взяла у Шикёу медицинские инструменты. С силой сжала скальпель для разреза и достала дезинфицирующий спирт.

«Не знаю, что она хотела сказать…»

Маомао стиснула зубы.

«Я её так просто не отпущу».

Маомао крепко сжала кулак и начала операцию.

[П.п: Хотелось бы сделать примечание по этой фразе Маомао: "Да, я тебя люблю. Пожалуйста, не говори."

Здесь Маомао использовала вариант "Суки" - это общее выражение любви или нежности, которое может использоваться в разных ситуациях и относительно разных объектов. Суки может описывать чувства к друзьям, семье, еде, местам и даже хобби. В отличие от более глубоких форм любви, таких как Кой или Ай, Суки больше связан со симпатией, предпочтением или интересом. Однако, в романтических отношениях, Суки может быть первым шагом к развитию более глубоких чувств, таких как Кой или Ай.]

Глава 25 - Уродливый ребёнок Чуэ

В детстве Чуэ была очень счастливым ребёнком.

Её отец был торговцем, который женился уже в преклонном возрасте. Увидев впервые её красивую мать, отец без памяти влюбился.

Мать была стройной, изящное тело обладало грациозными изгибами, цвет кожи напоминал слоновую кость. Не только отец, но и все вокруг не могли оторвать от неё взгляд.

Встреча её отца с иностранкой-матерью была случайной. Мать плыла из соседнего государства — Шаоха — на корабле, который попал в шторм и потерпел крушение. Мать была спасена торговым судном отца. Сначала они столкнулись с трудностями в общении из-за языкового барьера. Однако отец хорошо знал язык Шаоха, поэтому взял на себя заботу о матери: предоставил работу и обучил языку.

Отец собирался отправить её обратно в Шаох, но планы изменились. На корабле, который потерпел крушение, находились погибшие муж и дети матери. У неё не осталось родственников в Шаохе, и некуда было возвращаться.

Хотя отец и был торговцем, но обладал добрым сердцем. Его бизнес держался на уважении людей к нему. Он не мог оставить без поддержки одинокую мать. К тому же, несмотря на свой возраст, он влюбился, как молодой человек, впервые ощутив страсть любви.

Мать была иностранкой и плохо говорила на местном языке, но была трудолюбивой. Ей не потребовалось много времени, чтобы перейти из разряда служанок в хозяйки и начать называться госпожой.

Даже став госпожой, мать продолжала помогать отцу. Чуэ всегда любила ходить с ними в церковь, держа их за руки. В дни отдыха они молились втроём, а затем ходили в ресторан и возвращались домой.

— Я всегда думал о том, чтобы взять на воспитание ребёнка у родственников, но...

На следующий год после свадьбы родилась Чуэ. Хотя родилась девочка, отец, который не ожидал, что у него будут дети, был в восторге и в течение десяти дней после рождения Чуэ раздавал сладости всем, кто проходил мимо магазина.

Имя Чуэ дала мать. Оно означало «маленькая птичка», и отцу это казалось милым. Чуэ не была похожа на свою стройную и красивую мать, а больше напоминала своего коренастого отца: у неё были не очень большие глаза, маленький приплюснутый нос, и она не была высокой. Но, как говорят, «любой след оспы может быть ямочкой на щеке». Отец гордился Чуэ и хвастался ею всем родственникам.

Хотя внешность Чуэ не была выдающейся, она была далеко не глупа. Ещё до года она начала ходить, а к двум годам уже болтала без умолку. Отец с улыбкой наблюдал за тем, как она развивается дальше. И действительно, ум у Чуэ был хороший.

Она помнила мать, которая исчезла до её трёхлетия, и даже помнила её поведение накануне исчезновения.

Однажды мать внезапно пропала. Отец был в растерянности. Сотрудники были в шоке и недоумении, началась большая суматоха.

Отец попросил художника нарисовать несколько портретов матери и начал ежедневные поиски.

Появились опасения, что мать могла стать жертвой какого-то инцидента. Но в процессе поисков отца начали проявляться странные вещи.

Похоже, что информация о деловых партнёрах отца утекала. Хотя улик было мало, в экспортно-импортных отношениях между странами начали появляться странные тенденции.

Отец, завоевавший уважение благодаря своему доброму характеру, знал, что одних только личных качеств для бизнеса недостаточно. Быстрая реакция Чуэ была унаследована от отца.

Отец не игнорировал даже малейшие нестыковки. Проверяя финансовую отчётность за несколько лет после приезда матери, он обнаружил связь с определённой страной — Ли.

Страна, расположенная на востоке от Шаоха, с которой нет дипломатических отношений.

Мать говорила, что она из Шаоха, но по внешности она больше напоминала жителя Ли. В Шаохе много людей смешанного происхождения, и это обычно не вызывало особых вопросов.

— Я обязательно, обязательно найду маму, — говорил отец Чуэ, передавая ей священное писание. — Тебе нужно учиться.

Чуэ не имела других занятий, поэтому просила слуг читать ей писание.

— У мамы должна была быть причина. Наверняка, она поступила так, потому что была вынуждена, — мягко говорил отец.

Впервые Чуэ подумала, что он глуп.

Через несколько лет кто-то сообщил отцу, что видел женщину, похожую на портрет его жены, в Ли.

Отец, полный радости, сел на корабль и отправился в Ли.

В тот момент Чуэ пожалела, что не остановила его. Лучше бы она подумала, что мать мертва. Тогда они с отцом могли бы жить вместе и быть счастливыми.

Но этой мечте не суждено было сбыться.

Отец так и не вернулся.

Что станет с ребёнком, потерявшим родителей? Если бы Чуэ была постарше, история могла бы сложиться иначе. Но девочке, которой ещё не исполнилось и десяти, ничего не оставалось, как бессильно наблюдать за происходящим.

Всего за месяц после смерти отца его имущество было разграблено. Когда богатый человек умирает, неизменно появляются «родственники». Лишь несколько слуг, которые чувствовали к отцу благодарность, оставили Чуэ несколько золотых монет.

Вероятно, если бы отец был в здравом уме, он бы обеспечил Чуэ надёжного опекуна. Мать была красива, но до какой степени она свела его с ума?

— Если что-нибудь случится, иди в церковь.

Сжимая в руках золотые монеты, Чуэ направилась в церковь. Священнослужители, казалось, были довольно порядочными людьми, но, испытывая жалость, они хотели отправить Чуэ в приют для бедных. Однако Чуэ понимала, что это не вариант. Оставшиеся монеты были бы немедленно украдены.

У Чуэ была цель.

В церкви был Учитель, желающий распространить учение на восток, и она слышала, что он скоро отправится в путь.

— Возьмите меня с собой, — сказала она угрюмому Учителю.

— Детей я брать с собой не могу, — сказал Учитель. Это был мужчина около сорока лет.

Ранее он служил охранником в крупной церкви, поэтому у него было крепкое телосложение. Тому, кто собирался отправиться в страну, полную иноверцев, нужно быть сильным. Чуэ была всего лишь ребёнком без какой-либо силы. У неё было только одно.

— Боже, ты видишь нас? — Чуэ запомнила содержимое писания, которое ей читали множество раз. Она могла воспроизвести его без единой ошибки.

— ...

— Пожалуйста, возьмите и меня с собой.

Без какой-либо ценности никто не обратит на тебя внимания.

Для отца Чуэ была дочерью и поэтому имела для него значение.

Для служащих Чуэ была дочерью хозяина и поэтому имела для них значение. Поэтому Чуэ показала, что может быть полезной в миссионерской работе. Более того, Чуэ была дочерью своей матери и имела восточные черты лица. Если она выучит язык, то хоть как-то сможет помочь в пути.

В конце концов, после некоторого сопротивления Учитель согласился. Возможно, он понимал, что у Чуэ больше нет места, куда она могла бы пойти.

— Если ты умрёшь, я не буду нести ответственность.

— Я понимаю.

Чуэ отправилась на восток вместе с Учителем. Однако, поскольку они занимались миссионерской деятельностью на своём пути, двигались они медленно. Им потребовался год, чтобы пересечь Шаох и добраться до Ли.

Но путешествие по Ли оказалось ещё более трудным.

В пути Учитель давал Чуэ учебники, написанные на разных языках.

— Запомни, слова имеют значение. Учи язык, не допускай ошибок в словах. От этого может зависеть жизнь и смерть, — говорил Учитель.

Он был грубоват, но заботлив. Однако по натуре он был вспыльчив, и иноверцы, неоднократно преследовавшие и избивавшие его, пробуждали в нём ярость. Иногда его даже запирали и подвергали пыткам.

— Проклятые иноверцы. Не прощу, пока не перейдёте в нашу веру, — часто повторял Учитель.

Как он оказался в Ли, стране иноверцев, было для Чуэ загадкой, но это не имело для неё значения.

Хотя они и были частью церковной группы, отношение к детям-слугам было не лучшим. Финансовые ресурсы оказались ограничены, так что Чуэ приходилось приспосабливаться. В то время она вспоминала, кем она является. Она больше дочерь богатого торговца. Она была просто бедным ребёнком, слугой.

Поэтому ей приходилось придумывать разные способы, чтобы выжить. Иногда она умудрялась вызвать жалость у милосердных женщин, прикидываясь плачущей рядом с ними на улице, и они давали ей милостыню. Если у нее получалось развеселить детей, то они делились с ней угощением. Во время праздников, когда было много еды, она наедалась впрок, а продукты, которые хранились дольше, тайком копила.

Так получилось, что некоторое время Чуэ путешествовала с группой уличных артистов, у которых она научилась фокусам. Смотреть на их тренировки прямо было опасно, потому что артисты могли избить за подглядывание, поэтому она пряталась на деревьях. Она знала, что, если показать эти трюки перед богатыми, можно получить монеты.

Хотя Учитель и злился, когда заставал Чуэ за уличными фокусами, он всё же сожалел, что не мог нормально накормить её, и не забирал у неё сладости или монеты, которые она зарабатывала.

Через некоторое время после приезда в Ли Чуэ изменила своё имя на Ма Чуэ, чтобы притворяться местной, следуя совету Учителя, что это увеличивает шансы на выживание.

— Говорят, ты идёшь в Западную столицу.

— Да.

Похоже, Учитель и его группа собирались остановиться в деревне, где строится большая церковь, и использовать её как базу для распространения учения.

— Может, поедем в Западную столицу вместе?

Похоже, Учитель, проведший с Чуэ несколько лет, начал о ней заботиться.

— Я справлюсь.

Чуэ уже исполнилось двенадцать лет. В Ли это уже возраст, когда девочку могут выдать замуж. В обычной ситуации она бы вызвала подозрения, поэтому очень коротко подстриглась, а в дополнение к этому её маленькие глаза и приплюснутый нос делали её внешность далёкой до классических стандартов красоты. Так она отправилась в Западную столицу в качестве помощницы каравана.

Когда она добралась до Западной столицы, ей уже исполнилось тринадцать. Отделившись от каравана, она решила остаться жить как бродяга.

Похоже, Чуэ подходила роль шута. Днём она развлекала публику уличными фокусами, зарабатывая мелочь, а ночью спала в водостоках, чтобы согреться. Вскоре она услышала, что видели человека, похожего на её мать.

— Говорят, видели её в самом большом особняке в городе. Но только один раз.

Веря этим словам, Чуэ отправилась к особняку.

В таком виде, как она была, в особняк её вряд ли бы пустили. Поэтому она решила подождать возле ворот, пока кто-нибудь не выйдет.

— Братец, подожди! — прозвучал голос.

Из ворот вышел мужчина крепкого телосложения. Хотя он был ещё молод, всего несколько лет, как достиг совершеннолетия, но одет он был в красивую одежду. Его решительные брови наверняка нравились молодым девушкам.

За ним последовала девушка. Голос, который раздался ранее, принадлежал, видимо, ей. Она была в самом подходящем возрасте для замужества, с острым взглядом и красивым лицом. Ткань её одежды, которую в основном использовали, напомнила Чуэ шёлк, с которым она сталкивалась, когда её отец занимался торговлей. Уникальный блеск и текстура шёлка, к которому она не прикасалась уже многие годы.

— Давай же! Поторапливайся! Брат собирается охранять тебя. Будь благодарна! Ах, если бы не просьба дедушки, я бы никогда не согласилась на это, — властно сказала девушка.

За решительной девушкой последовала ещё одна девушка с красивыми красными волосами и изумрудными глазами. В отличие от первой, эта девушка имела мягкие черты лица. Чуэ думала, что они примерно одного возраста, но как же они могли быть так разными: одна —  бродяжка, другая —  красивая дама.

— Инь, веди себя прилично, — раздался голос.

Это был голос, который Чуэ не слышала уже много лет. Удивительно, но картины, которые, казалось, давно ушли в небытие, всплыли в её памяти.

— Госпожа Ё поступает в гарем. Подумай о своём положении, — говорила высокая женщина с кожей цвета слоновой кости и плавными изгибами.

Девушка, которую называли Инь, выглядела недовольной, но Чуэ это было всё равно. Единственное, что ей было интересно, это как женщина, с которой она должна была быть вместе всегда, оказалась здесь, в этом месте.

— Хорошо, мама, — ответила Инь.

Мама... Чуэ размышляла. В течение последних нескольких лет она тщательно учила язык Ли и точно знала, что это слово означает «мама». Почему же иностранная девочка называет её так? Отец рассказывал, что у неё были муж и ребёнок до того, как они встретились, но что они погибли в кораблекрушении.

— Мама! — послышался ещё один голос.

Это был ребёнок младше Чуэ, которому не исполнилось и десяти.

— Пожалуйста, возьмите меня с собой.

— Нет, ты останешься со мной заниматься. Поедем за покупками в другой раз.

— Ой… — ребёнок вцепился в ногу матери. Чуэ тоже так делала, когда была маленькой.

Что происходит вокруг, Чуэ не могла понять. Но она видела, что все дети вокруг матери казались намного красивее, чем она сама. Волосы Чуэ были небрежно сострижены. Она носила одну и ту же одежду годами. У неё не было возможности остановиться в гостинице, и она не могла принять ванну несколько дней подряд. Она была грязной и забитой. Чуэ неожиданно вышла из-за забора, где пряталась. Шаг за шагом она приближалась к матери.

— Тут какая-то грязнуля, — сказала дочь по имени Инь, глядя на неё с презрением, как на нечто недопустимое.

— Инь, не обращай на это внимания, — сказал мужчина.

Чуэ трудно было понять, что именно он имел в виду под «не обращай внимания».

Чуэ смотрела на красавицу.

Эта женщина, так же как и Инь, бросила на Чуэ лишь быстрый взгляд, а затем, словно ничего не произошло, увела ребёнка обратно в особняк.

Чуэ не знала, что делать.

Она последовала за своей матерью, надеясь, что мать заметит её и что-то поймёт.

Но мать не заметила её.

Зачем Чуэ столько лет шла за своей матерью? Чего она ждала от этой встречи? Не просто трогательного семейного воссоединения. Нет.

Чуэ хотела узнать, какую ценность она имела для своей матери?

Той ночью Чуэ пробралась в особняк.

Ей нужно было это узнать любой ценой. Какое место она занимает в жизни своей матери?

Благодаря годам, проведённым в бегах от иноверцев, проникновение в особняк оказалось лёгкой задачей. Чуэ подумала о том, в какой комнате может быть её мать, и, прячась, тихо перемещалась.

— Какой вонючий крысёнок, — послышался голос сзади Чуэ.

Она резко обернулась, но её уже схватили.

— Ты что, бродячая крыса, пришла что-то украсть? Руки отрежем, —  это сказал мужчина, примерно тридцати лет, но Чуэ не могла разглядеть его лица, так как он её удерживал.

— Я не воровка, — ответила Чуэ как можно вежливее, используя формы обращения, которым её научили.

Но это оказалось ошибкой.

— Ты из другой страны, правда? У тебя акцент в произношении.Чуэ прижали лицом к земле.

— Ты ещё молода, но из какой страны? Из Шаоха или, может быть, даже западнее? Какова твоя цель? — мужчина отвёл Чуэ в место, где их не увидят.

— Я... я пришла встретиться с моей матерью, — Чуэ произнесла это с трудом.

— Мать? И у такой грязной нищенки есть родители, работающие в этом доме? — он насмешливо засмеялся.

Чуэ это не волновало. Она извлекла изорванный портрет, который держала при себе.

— … Это что?

Голос мужчины изменился, появилось замешательство. Сила, с которой он её удерживал, ослабла.

— Ты что, её дочь?

Кого он имеет в виду под «её», Чуэ не знала. Всё, что она могла сделать, — это использовать момент замешательства мужчины. Но убежать было бы сложно. Вместо этого…

— Четырнадцать лет назад моя мать потерпела кораблекрушение и была спасена моим отцом. Я их дочь, родившаяся позже, — она откровенно рассказала правду.

— Дочь, да? Ха-ха, верно, помню теперь, — мужчина засмеялся.

— Ты та дочь, которую та женщина считала ненужной и бросила, да?

Слово «ненужная»  отозвалось в голове Чуэ.

— Ненужная?

— Да. Ненужная. Тебе нет места в этом поместье. Ты была лишь гарантией идентичности во время нашего скрытного пребывания за границей на протяжении нескольких лет. Вот и всё, что ты представляла из себя.

«Была» означает, что всё кончено. Значит, Чуэ больше не нужна.

— Мы не могли тебя забрать. Ты была необходима лишь для выполнения определённой роли.

«Ненужная».

Эти слова ударили Чуэ, как молоток по голове.

Она это знала. Она должна была это знать, когда мать ушла, оставив её с отцом.

— Как поживает твой отец? Если он успешный торговец, то, наверное, уже нашёл новую жену?

Лучше бы отец был таким. Но он был добр и глуп.

— Когда отец узнал, что моя мать находится в Ли, он немедленно отправился за ней на поиски и умер. Дом разорился. Мне не осталось ничего, кроме желания найти мать.

— И всё, что у тебя есть, — это портрет?

— Да.

Мужчина, похоже, что-то обдумывал. Он изучал Чуэ, как будто оценивал её. Чуэ подумала, что сейчас, здесь, решается её судьба. Если она окажется ничего не стоящей, её, вероятно, уничтожат.

— Я говорю на родном языке, на лийском и шаохском, а также знаю ещё несколько языков.

Она помнила писания, которые давал ей Учитель, и с лёгкостью говорила на иностранных языках.

— Я могу считать. Могу терпеть голод, питаясь только водой целую неделю. Я вынослива к боли, а ещё у меня ловкие руки.

Чуэ продемонстрировала жонглирование, которому научилась, подражая уличным артистам. Она была готова на всё ради выживания, чтобы доказать свою ценность.

— Безумная девчонка. Оказывается, ты гораздо талантливее, чем я думал, — мужчина медленно произнёс это.

— Ладно, покажи мне, на что ты способна. Если ты действительно стоишь того… — мужчина ухмыльнулся. — Я сделаю тебя своим наследником.

Для Чуэ этот мужчина стал наставником.

[П.п: Для тех кто плохо ориентируется в именах поясню: Мать Чуэ это жена Гёку-оу. Инь это Иньсин , мать Сяохон и сестра Шикёу.

И ещё небольшое пояснение по поводу пословицы: «любой след оспы может быть ямочкой на щеке». Ближайший аналог на русском языке "Любовь слепа". Если вам кто-то нравится от всего сердца, недостаток другой стороны тоже будет выглядеть красиво.]

Глава 26 - Супруги

Когда Барёу было шестнадцать лет, его мать Таомэй позвала его.

— То, что я сейчас скажу, ты должен запомнить наизусть.

Его мать управляла кланом Ма. Клан Ма существует в качестве стражи для императорской семьи. Обратной стороной этого является то, что мужчины часто погибают, защищая своих господ. Поэтому в случае непредвиденных обстоятельств женщина могла стать главой семьи.

Обычно эту роль выполняет жена главы клана. Однако отец Барёу — Гаошун — по определённым обстоятельствам не может быть главой, но так как других подходящих кандидатов нет, эту роль взяла на себя мать.

Таомэй рассказывала о клане Ми, одном из известных кланов. Клан Ма защищает императорскую семью у всех на виду, в то время как скрытую защиту обеспечивает клан Ми.

— Клан Ми не так просто понять, как наш, основанный на явных родственных связях.

Клан Ми специализируется на разведке, поэтому они не раскрывают своих имён.

— Существует несколько групп в клане Ми, и все они наследственны.

— Наследственны? Как это понимать?

— Допустим, в клане Ми десять человек. Каждый из этих десяти выбирает по одному наследнику. Обычно выбор идёт из родственников, но если подходящих кандидатов нет, нового члена могут взять извне. Это и будет следующее поколение клана Ми. Кроме того, те, кто не являются преемниками, обычно не признаются членами клана Ми. Они почти никогда не передают свои умения тем, кто не определён в качестве наследника. Более того, большинство даже не знает, что их кровные родственники входят в клан Ми.

— Мать, могу я задать вопрос?

— Что такое?

— То есть клан Ми может также внедряться в другие известные кланы?

Таомэй улыбнулась во весь рот. Её лицо говорило, что это правильный ответ.

— Верно. Это одна из самых важных вещей. Поскольку клан Ми является противовесом клану Ма, об этом знают только я и несколько других лиц.

Барёу почувствовал, как его желудок сжался от напряжения. Клан, специализирующийся на разведке, действительно идеально подходит для выявления тайн подданных.

— Могу я задать ещё один вопрос?

— Что ты хочешь узнать?

— Моя будущая жена тоже из клана Ми?

За несколько дней до этого разговора сестра Маамэй начала устраивать свидания. Барёу подумал, что должна быть причина, по которой его мать так рьяно поддерживала эту идею.

— Не знаю. Но думаю, отказаться ты не сможешь, — мать категорично высказалась, и слабохарактерный сын не смог возразить.

Через несколько дней сестра познакомила его с женщиной, которую он не знал.

— Здравствуйте, меня зовут Ма Чуэ. Можете обращаться ко мне просто сестра Чуэ!

Перед ним стояла женщина, полная энергии и полная противоположность Барёу.

— Сестра Чуэ, вы слишком близко, но это нормально для вас, привыкайте. Вот, сестра Чуэ, это мой брат Барёу. Иногда он может внезапно потерять сознание, если что-то случится, вызовите слугу, чтобы отнести его в спальню.

— Поняла! — Чуэ коротко поклонилась Маамэй и подошла к Барёу.

Барёу в панике попытался спрятаться в углу, но Чуэ уже оказалась за его спиной.

— Ух ты, бегать от меня — это так мило. Сестре Чуэ такие люди нравятся.

Она тихо подышала ему в ухо.

— Аааа!

Барёу тут же потерял сознание.

Его первым впечатление о Чуэ оказалось таковым: слишком близкое расстояние, и ужиться с таким человеком было абсолютно невозможно.

— Здравствуйте, сестра Чуэ пришла! Сшила для вас ватный халат, наденьте, чтобы было тепло.

— Да-да. Я испекла булочки на пару. Ах, вы учились? Ешьте, пока горячие.

— Я подготовила ширму, чтобы нам было удобнее разговаривать. Так лучше будет?

Чуэ всегда приходила к Барёу, привнося с собой шум и суету. Если он готовился к государственным экзаменам, она оставляла булочки, приближалась, но затем дистанцировалась, учитывая его потребность в личном пространстве.

Чуэ была шумной, но способной девушкой.

Со временем булочки стали идеально соответствовать предпочтениям Барёу по размеру и вкусу.

Ватные халаты шились с учётом сезона и его размеров, идеально подходя Барёу.

Ширма оказалась настолько удобной, что даже стала незаменимой.

— Хи-хи, сестра Чуэ полезна, не так ли?

— Кто сам себя так хвалит?

Когда они начали общаться через ширму, Барёу почувствовал значительное облегчение: не видя её лица, было гораздо проще говорить.

— Думаю, наш брак вам ничего не даст. Честно говоря, наследником станет мой брат. Если у нас будут дети, возможно, он их усыновит. Вам это не принесёт выгоды. Скорее всего, их воспитание возьмёт на себя моя сестра.

Прошли годы с тех пор, как ему удавалось так долго разговаривать с кем-то, кто не принадлежит к его семье.

— Усыновление? Значит, мне не придётся заниматься воспитанием! Это же прекрасно!

— Именно это вас радует? — Барёу был поражён.

Ведь речь шла о рождении детей, а она радовалась тому, что не придётся их воспитывать. Он подумал об этом и слегка покраснел.

— Если Маамей будет их воспитывать, то, конечно, всё будет в порядке. С ней детям будет безопасно и комфортно. Сестра Чуэ превратится в женщину, которая усердно работает.

Она, похоже, говорила серьёзно, без намёка на шутку. Барёу вспомнил слова своей матери. Если Чуэ действительно из клана Ми, её дети будут воспитываться как наследники. Тогда лучше, если их воспитывать будет его сестра.

Барёу был слабым человеком. Он не настолько силён, чтобы возражать кому-то. Так что, независимо от того, кто будет его партнёром по политическому браку, ему придётся это принять.

— Господин Барёу, я хоть немного полезна вам?

— В какой-то мере, — Барёу постепенно начал привыкать к этой странной женщине.

— Можно ли погасить свет? Всё будет в порядке, я не сделаю ошибки.

Уместно ли это говорить во время первой брачной ночи? О части с гашением света можно было бы подумать, что это невинно, но то, что следует дальше, явно указывает на обратное распределение ролей.

Тем не менее, для Барёу, который почти не доверяет людям, провалить первую ночь — не вариант. Тем более, что ему негде было потренироваться, и вся ответственность ложится на его партнёршу, что для мужчины может быть унизительно.

— Вам не щекотно?

— … Как вам кажется? Конечно, щекотно.

Услышав смех своей жены, похожий на чириканье воробья, как следует из имени, Барёу понял, что никогда не сможет превзойти её.

— Какая у вас мягкая кожа! Завидую, — голос Чуэ звучал как-то особенно мягко.

Барёу ничего не оставалось, как закрыть глаза.

Даже когда родился ребёнок, Чуэ оставалась собой.

— Он похож на маленькую обезьянку. Все говорят, что похож на вас, господин Барёу, но действительно ли они так хорошо его знают? К тому же, роды утомляют. Это было болезненнее, чем я ожидала. В следующий раз ваша очередь, пожалуйста.

— Нет, это невозможно.

Наконец-то Барёу научился общаться без ширмы.

Чуэ передала ему малыша с морщинистым лицом.

— Не стесняйтесь перед своим собственным ребёнком, пожалуйста.

— Как невежливо.

Но держать в руках такое беззащитное создание сложно. Чувствуя себя неуверенно, Барёу попытался  вернуть ребёнка Чуэ, но она отказывается.

— Мне больше не нужно. Если я буду продолжать держать его на руках, он запомнит моё лицо, и это будет проблемой.

— Это слова матери? Во-первых, он ещё даже глаз не открыл, верно?

— Я же сказала, что не буду его воспитывать. Мы это обсудили изначально, не так ли?

Вскоре после этого Чуэ сказала, что идёт на работу, и ушла из дома.

К тому времени Барёу уже был уверен, что Чуэ принадлежит к клану Ми.

В клане Ми часто даже не знают, кто из них к нему принадлежит. Каждый служит своему члену императорской семьи и получает соответствующий ранг. Получение высокого ранга — это честь для члена клана Ми, и это же касается и его наследников.

Чуэ когда-нибудь выберет своего наследника. Возможно, держать своего ребёнка на расстоянии — это её способ проявить материнскую любовь. Так решил Барёу.

Чуэ всегда была шумной. Только когда ела или спала, становилось тихо. Но даже спящей она казалась только на первый взгляд.

Теперь Чуэ лежала на постели, обмотанная бинтами.

По дороге в Западную столицу Чуэ вступила в бой с одним из бандитов и получила ранения.

Хотя ей нужен был покой, но её работа этого не позволяла. После операции, израненная, она продолжала путешествие в трясущейся телеге.

Когда Чуэ вернулась в главную резиденцию, Барёу был на совещании и узнал об этом только после его окончания. Совсем недавно.

Рядом с постелью сидела дочь лекаря. Маомао.

— Ах...

Что ему сказать? Они почти никогда не виделись лицом к лицу. Обычно разговаривали через ширму.

— … Сестра Чуэ серьёзно ранена, поэтому, пожалуйста, не позволяйте ей напрягаться.

Лицо самой Маомао также было покрыто царапинами. Она выглядела измождённой.

Она, должно быть, отчаянно боролась за жизнь Чуэ.

— …

Барёу склонил голову.

Он понял, что Чуэ получила такие раны из-за работы. Чем именно она занималась, Барёу не знал. Но он почувствовал свою беспомощность. Он случайно коснулся её невредимой левой руки. Кончики пальцев были холодными.

— … мм.

— !?

Веки Чуэ медленно поднялись. Возможно, из-за долгого сна глаза выглядят немного опухшими.

— Ой, а это не мой муж? Посмотрите, вы выглядите так, будто умираете.

— Вам ли это говорить?

— Хи-хи. Я немного провалилась. Как всегда, мне не хватило усердия.

Слыша голос Чуэ, Барёу облегчённо вздохнул, хотя его всё равно беспокоило, что её голос звучал слабо.

— Можно спросить?

— Что такое?

— Я больше не смогу двигаться как раньше. Что мне делать?

Она сказала «я» вместо «сестра Чуэ».

— Я больше не приношу вам пользы? Может, мне развестись с мужем?

Барёу был шокирован внезапным предложением развода.

— Что я могу сделать?

— Моя правая рука, вероятно, больше не будет работать.

Правая рука не будет работать. Это вызовет проблемы во многих аспектах жизни. Но...

— Чуэ ведь амбидекстр, не так ли?

Барёу знал. Она умело пользуется палочками как правой, так и левой рукой. Неважно, какой рукой она действует, откуда-то всегда появляются флаги, цветы или голуби.

— Человек, ловкость которого в десять раз превышает мою, будет в пять раз быстрее, если у него останется одна рука.

Чуэ могла сделать десять булочек за время, пока Барёу месил одну.

— Ох! Ух ты! Ух ты! Похоже, сестра Чуэ победила на этот раз. Максимум, что я могу, это в три раза лучше, хи-хи.

— Не смейся,  это вредно для твоих ран на животе.

Барёу запаниковал.

— Хи-хи, простите за невежливость.

— Главное, твоя болтливость не изменилась. Или, может быть, тебя ударили по голове, и все иностранные языки выветрились?

— Нет, думаю, я всё помню, — Чуэ сказала это с необычной лёгкостью.

— Тогда не о чём беспокоиться.

— Да. Может ли очень полезная сестра Чуэ попросить вас об одном?

— Что такое?

— Я проголодалась.

Живот Чуэ громко урчал.

— Вы что, правда…

Он не знал, когда стал говорить с ней так свободно.

Было бы слишком сложно взять другую жену и начать всё с нуля.

Лучше иметь одного человека, с которым можно поговорить, чем кого-то другого.

[П.п: Амбидекстр (от лат. ambo — «оба» и лат. dextera — «правая рука») — человек с одинаково развитыми полушариями мозга. Отсутствие доминанты приводит к тому, что он может одинаково хорошо работать как левой, так и правой рукой.

]

Глава 27 - Учитель и ученик

—Так вам не стоит переедать, — сказал Барёу и, убедившись, что Чуэ закончила свой приём пищи, ушёл.

Во время еды он пытался помочь, но Чуэ с ловкостью использовала палочки левой рукой, так что ему казалось, что он лишний. Чуэ подумала, что, возможно, стоило бы покривить душой и плохо пользоваться палочками, чтобы вызвать беспокойство, но предпочла утолить голод.

После еды следует отдых — основа восстановления. Однако, если пришли посетители, ничего не поделаешь.

Чуэ медленно открыла глаза. Даже если бы руки оторвали или живот разбили, она всё ещё надеялась на свою интуицию. В полумраке стоял мужчина лет сорока — министр обрядов Ру.

— Что привело вас сюда? Редко кто приходит навестить, в особенности, чтобы отчитать такого никчёмного ученика, как я.

— Ты расслабилась? Я всё ещё слышу акцент.

— О, ну да. Прошу прощения.

Чуэ не могла встать. Кажется, у неё сломаны рёбра, и она сильно стянута бинтами. Уже и во время еды было трудно, но она терпела.

— Моя правая рука больше не функционирует. Но левая ещё работает.

— Если ты можешь использовать только половину своих способностей, ты мне не нужна.

— Значит, у меня больше нет ценности?

Чуэ исказила лицо. Она всё равно втрое ловче Барёу, но всё же потеряла свою ценность?

— Собираетесь ли вы назначить нового преемника, учитель?

— Как ты думаешь, сколько времени понадобится, чтобы найти и вырастить кого-то?

— Ну, даже такому таланту, как я, понадобилось пять лет. А чтобы достичь полного мастерства даже с большими способностями, потребуется более десяти лет. Это будет сложно.

— Изначально я не воспитывал тебя как бойца. Твои переводческие способности высоко ценятся императором.

— Это радует. Но без предварительных фокусов будет сложно. Может, мне стоит выучить пару анекдотов?

Возможно, ей придётся собрать коллекцию шуток, как у Маомао.

— Я буду уволена?

— Это проблема, потому что я не могу тебя уволить.

— Извините меня.

— Тогда найди кого-то более талантливого, чем ты, на роль преемника.

— Более талантливого, говорите?

Вдруг Чуэ вспоминает Сяохон. Этот ребёнок имеет огромный потенциал, но забрать её будет непросто.

— Ну, когда-нибудь позже, — Чуэ усмехнулась.

Министр Ру был тем, кто привлёк Чуэ в клан Ми. По официальной версии, он заместитель в Министерстве церемоний. Обычно члены клана Ми не добиваются высоких должностей. Они предпочитают оставаться в тени, где легче действовать. Но после смерти старшего брата министра Ру, ему пришлось принять на себя управление семьёй.

Чуэ также последовала за ним в столицу, где познакомилась с Маамэй и вышла замуж за Барёу. В этом браке не было свободы выбора. Он был результатом сговора между министром Ру и кланом Ма.

Чуэ думала, что если у неё есть ценность, то это и не так уж плохо. Барёу не был плохим человеком, наоборот, Чуэ считала его хорошим мужем.

Обычно служение стране, отличной от родной, не поощряется. Но Чуэ, в отличии от собственной матери, обладала большим талантом и способностями, необходимыми для клана Ми. Если бы её ценность возросла, её бы признали и присвоили место в иерархии.

Её мать была членом клана Ми. Она была послана на Запад, как глаза великого правителя, и благодаря своей красоте стала женой Гёку-оу.

— Но она была всего лишь этим.

Когда Чуэ проникла в самый большой дом Западной столицы, министр Ру, её учитель, сказал:

— Она была просто красивым украшением. Как глаза она не выполняла серьёзных задач, и в иерархии клана Ми занимала низкое положение.

Поэтому она спешила добиться успеха. Под видом работы она отправилась в Шаох. Но те, у кого способности недостаточно высоки, ничего не могут поделать. Она провалилась. И когда в Шаохе её истинная личность чуть не была раскрыта, случайно произошло кораблекрушение. Она планировала скрываться в другой стране, пока не уляжется скандал.

Именно тогда и родилась Чуэ.

Мать Чуэ была по своей сути ближе к мошеннице. Она искренне любила мужчину как жена, но после окончания работы бросила его.

И Чуэ, и её отец остались в стороне.

Информация о деловых партнёрах отца, вероятно, стала подарком для возвращения в Ли.

Тогда министр Ру помог маме сбежать.

Когда мать вернулась в Западную столицу, она стёрла воспоминания о Чуэ и отце. Она воссоединилась с мужем и тремя детьми и родила ещё одного ребёнка.

Однако то, что Гёку-оу уничтожил клан И, вероятно, было связано с недостаточными способностями матери. Как член клана Ми, она не смогла, как змея, медленно и неуклонно обвить и парализовать их, чтобы они не могли двигаться. [П.п: "Клан Ми" в переводе даёт "Клан змей".]

Мать была слишком неполноценной для клана Ми. Сама она это знала, поэтому она старалась выбрать достойного преемника.

Трое детей, которые были в то время, когда мать была вдали, уже были отравлены Гёку-оу. Поэтому она решила родить ещё одного ребёнка.

Фуран третий сын Гёку-оу.

Фуран, который вырос точно как его имя, рассчитывал перестроить Западную столицу по своему усмотрению.

Для этого удобнее всего было избавиться от эксцентричного старшего брата и помогать более управляемому младшему брату.

Что произойдёт, если старший брат займёт место главы семьи? Трудно предсказать. Но со вторым братом можно рассчитывать на стабильность.

Возможно, таков и был расчёт, чтобы кто-то, кроме клана Гёку, осел в Западной столице.

Такие мысли приходили в голову.

Но старший брат узнал секрет Фурана, его замыслы.

— Вот это да, господин Шикёу тоже интересен, не правда ли? Кто бы мог подумать, что он сам захочет вступить в клан Ми.

Такой человек совсем не подходит для разведки.

Возможно, его решение назваться Шикёу было вызвано желанием присоединиться к клану Ми, но для Чуэ это казалось смешным и нелепым. Имя можно изменить в любой момент, создать новое и выбросить старое. Это суть клана Ми. Теперь, когда даже Шикёу знает, что мать из клана Ми, статус остаётся низким из-за недостаточных способностей.

— Я не знаю, насколько упадёт статус сестры Чуэ?

— Не ниже, чем у той женщины.

— Действительно.

Чуэ усмехнулась.

Мать считала Чуэ ничего не стоящей. Как она чувствовала себя, зная, что никчёмная дочь всегда находилась выше её?

Для Чуэ это уже не имело значения. Но отец умер, не зная ничего.

Так что это, по крайней мере, должно быть разрешено.

Чуэ всегда должна быть ценнее своей матери, чтобы та не забывала об отце, о Чуэ.

Чуэ присягала на верность Ли  ради такой мелкой мести.

— Учитель, работа Чуэ останется прежней?

— Должно быть так.

— Это хорошо.

— Это довольно запутанная работа, но ты понимаешь её смысл? — учитель нахмурился.

— Да. Моя первоочередная задача: "сделать Лунного Принца счастливым".

— Это не имеет смысла.

Чуэ тоже не понимала. Было проще, если бы она должна была найти кого-то или уничтожить.

Тем не менее, она считала, что правильно поступила, защитив Маомао, даже потеряв правую руку.

— Ах, было бы здорово, если бы Маомао прислушалась к совету сестры Чуэ.

Учитель посмотрел на Чуэ с недоумением, но она сделала вид, что не замечает.

Глава 28 - Спокойный сон

Маомао пошатнулась, готовясь вернуться из спальни Чуэ в медицинскую комнату.

«Я так устала…»

Усталость достигла предела. С тех пор как она помогла Шикёу, происходили только беды.

Её заперли. Затем она сбежала, не понимая зачем. Попала в руки к разбойникам, на которых ей пришлось усердно работать, а на обратном пути на неё покушались.

Операция Чуэ была тяжёлой. Рёбра треснули, но, к счастью, не сломались. Внутренние органы не повреждены, но были серьёзные ушибы, поэтому их пришлось тщательно зафиксировать. Пока травмы не ухудшаются, жизни ничего не угрожает.

Проблемой была правая рука.

Состояние было ужасным. С трудом удалось сохранить форму руки. Кости предплечья были сильно раздроблены, а плоть наполовину вырвана.

Чуэ считалась хорошим телохранителем, но в этот раз ей не повезло. Медведь не ощущал ни боли, ни чего-либо ещё из-за своего гнева. Он стоял до конца, словно ядовитая змея. Она боролась с раненым зверем.

Маомао вправила кости в исходное положение, соединила разорванные мышцы, зашила кожу. Это была почти экспериментальная операция, полная проб и ошибок.

Не было анестезии, поэтому Чуэ пришлось кусать полотенце. Хотя её держали, чтобы она не двигалась, Чуэ почти не шевелилась. Сколько у неё силы терпеть боль?

В идеале она должна была оставаться в покое, но продолжать оставаться там было невозможно, поэтому они решили как можно скорее вернуться в Западную столицу.

И вот они только что вернулись.

По мнению Маомао, Чуэ в будущем не сможет пользоваться своей правой рукой. Можно сказать, что рука полностью потеряла чувствительность от локтя и ниже. Всё, что Маомао может сделать сейчас, — это следить за тем, чтобы соединённые ткани руки не загнили.

«Действительно ли мышцы соединились должным образом?»

Она сделала всё возможное. Она верила, что правильно соединила руку и чувствительность руки Чуэ восстановится, но всё это было сделано на основе методов, которые она видела у приёмного отца Луомена. На практике у медиков она такому не училась.

Она сделала всё, что могла. Больше находиться рядом с Чуэ не имеет смысла для Маомао. Она оставила заботу о Чуэ её мужу Барёу, но если что-то случится, она знает, что её вызовут.

«Ах, как мне хочется спать. Я умираю».

Она совсем не спала. Сложно отдохнуть, когда знаешь, что есть кто-то, кто страдает больше. И всё же она продолжала работать до изнеможения.

«Надо спать! Обязательно посплю!»

Маомао собиралась идти в медицинскую комнату. Но почему-то её ноги повернули в противоположном направлении. Она действительно не знала, почему.

«Из-за сестры Чуэ».

Из-за того, что она сказала что-то похожее на последнее желание.

Хотя самое важное сейчас — сохранить силы.

Маомао шла к кабинету Джинши.

Обычно Маомао не направлялась в эту комнату, если её не вызывает, например, Чуэ. Нужна немалая смелость, чтобы постучать в дверь.

Она глубоко вдохнула, выдохнула и постучала в дверь.

— ...

Никто не ответил.

Маомао наклонила голову и подумала, что возможно, там никого нет. В то же время она почувствовала разочарование от того, что пришла впустую. Она только обернулась, чтобы вернуться в медицинский кабинет, как дверь резко открылась.

Маомао обернулась и с удивлением увидела перед собой Джинши. Он выглядел истощённым.

Наверное, опять переоценил свои силы и всю ночь работал. Сколько дней он не спал? Некоторые могли бы решить, что он грустит, но для Маомао это просто переутомление. Его глаза опухли, кожа была тусклой, волосы потеряли блеск, губы пересохли.

— Сколько дней вы не спали?

— То же самое могу спросить и я у тебя, —  ответил Джинши.

Он посмотрел на Маомао, как будто хотел что-то сказать. Он протянул руку и, схватив Маомао за руку, втащил её в кабинет. Из-за резкого движения она едва не упала на пол, но он успел подхватить её.

«Ах…»

Они оба оказались на полу: Маомао сверху, Джинши снизу. На полу лежал пушистый ковёр, но Маомао задумалась, не больно ли упасть на пол.

— … Не делай так больше.

— Прошу прощения.

— Действуй более обдуманно.

— … Это и есть результат моих раздумий.

Тёплое дыхание Джинши, похожее на вздох, коснулось головы Маомао.

Она не могла пошевелиться. Даже если попытаться поднять голову, подбородок Джинши, казалось, держал её голову на месте.

— Думал, что ты здесь будешь в безопасности, но почему всё идёт наперекосяк?

— Так уж устроен мир. И в Центре, вероятно, были бы похожие неприятности.

— Да, это так.

Почему мы оба лежим на полу и болтаем о всякой ерунде?

«Нужно закрыть дверь».

Будет нехорошо, если нас кто-то увидит.

«Нужно встать».

Как долго мы можем продолжать обниматься? Честно говоря, как он думает, как долго я не принимала ванну? Я даже не смогла нормально переодеться. Я вся в поту и грязи. Неужели ему не противно обнимать такую грязную женщину?

«Более того, он это нюхает».

— Господин Джинши.

— Что?

— Может быть, вы уже отпустите меня?

— Могла бы и сама оттолкнуться.

Маомао схватила его руку. Она тяжёлая, но не кажется, что он удерживает её. Однако...

«Сонливость».

Маомао чувствовала себя слегка отрешенной.

Напряжение спало, и Маомао почувствовала странное облегчение. Может быть, пушистый ковёр действительно приятен. Или же тепло его тела как раз то, что нужно.

— ... Да, наверное.

«Пытаться вырваться бесполезно».

Дыхание Маомао стало медленным и ритмичным. Дыхание Джинши сливалось с её.

«Что мне делать?»

Веки уже почти закрыты. Но кажется, что я должна что-то сказать.

«У Маомао тоже свои обстоятельства, поэтому важно не поддаваться чувствам».

«Это не потому, что я поддаюсь чувствам…»

Маомао смотрела на красивое лицо мужчины перед собой. Закрытые веки, длинные ресницы, обрамляющие узкие глаза. Прямой нос и умеренно полные губы. На правой щеке — вертикальный шрам.

У него изящная внешность и крепкое тело, а на боку — ненавистный след от ожога.

Маомао не могла понять: чтобы достичь цели, он готов пойти на понижение с высокого поста. Если его цель — сама Маомао, то это кажется безумием.

Как будто железо, нагретое до красна.

Маомао тяжело переносила такую страсть. Всё, что она может предложить в взамен, похоже на тёплую воду.

Медленно она протянула руку к щеке Джинши, прикасаясь с такой же теплотой, как у тёплой воды. Щека Джинши была прохладнее, чем её рука. Его веки плотно закрыты, и, когда она прикоснулась, он потёрся щекой о её руку, как маленький котёнок. Похоже, он успокоился и погрузился в глубокий сон.

«У меня нет ничего, что я могла бы дать ему взамен».

Маомао наклонила лицо к Джинши. Их дыхание слилось воедино. Губы Джинши были холоднее, чем его щека.

Через некоторое время дыхание Маомао стало ровным и спокойным. Впервые за долгое время, погрузившись в сон, она нашла долгожданный покой.

[П.п: Так как автор не завёз нам иллюстрации последних предложений, это сделаем мы.

От Tsubasa Sayoin

и два от dangomochi2.

А теперь о плохом. Вот и закончились запасённые заранее главы, поэтому из-за учёбы следующая ориентировочно в воскресенье.]

Глава 29 - Компромисс

Первый за последние несколько дней крепкий сон вернул Джинши бодрость.

Он осторожно взглянул на кровать. Грязная от пыли и крови Маомао спала, свернувшись калачиком. Видимо, она очень устала, потому что не проснулась даже тогда, когда Джинши поднял её и перенёс на кровать.

Он сожалел, что заснул первым. Маомао, вероятно, пережила гораздо больше страданий. Ему стоило перенести её на кровать раньше и укутать в мягкое одеяло.

Сон впервые за несколько дней был приятным и успокаивающим, как тёплая ванна.

На щеке Маомао был след от удара, тело покрыто царапинами, а на шее виднелся порез. Одежда в крови, видимо, от того, что она лечила тяжелораненную Чуэ.

«Ужасное состояние».

Что бы ни случилось за эти дни, если Джинши спросит, Маомао расскажет всё словно рапорт о выполненных заданиях.

Не ожидая сочувствия или внимания, без той жгучей страсти, которую показывали женщины в гареме.

Джинши думал, что, возможно, она не хочет быть его бременем или просто считает бесполезным выражать свои чувства.

Если первое верно, то Джинши почувствовал себя обязанным разобраться с этим раздражающим существом, похожим на кота.

Теперь, когда Джинши больше не принимает лекарство для того, чтобы притворяться евнухом, он полностью вернул мужскую силу. Понимает ли она, что как только оковы разума исчезнут, он превратится в зверя?

— Молодой господин, — Суйрэн обратилась к нему, держа в руках чистую одежду. — Скоро время обеда. Пожалуйста, поешьте.

— Я знаю.

— Вы будете принимать ванну?

— ... Нет, у меня нет времени.

— Хотя кровь на вас с точки зрения гигиены не очень хорошо, — Суйрэн бурчала, но казалась более улыбчивой, чем обычно. — Может быть, я все же подготовлю вам горячую воду?

Взгляд Суйрэн был обращён к кровати. Джинши не нуждался в ванне, но Маомао следовало бы принять её.

— Приготовьте также чистую одежду.

Умная служанка поняла, о ком он говорит, даже если Джинши опускает детали.

— Конечно, господин, — Суйрен учтиво кивнула.

Джинши потянулся и снова подошёл к кровати. Он осторожно наклонился к спящей Маомао, стараясь не разбудить её.

— Надеюсь, за такое небольшое пополнение сил, ты не будешь злиться на меня? — он говорил тихо, словно убеждая себя, и мягко коснулся губами лба Маомао.

После того, как Джинши подбодрил себя таким образом и нежно коснулся губами лба Маомао, он переоделся и поел. Затем он направился в главный зал основного дома. Это место находилось в отдалении и часто использовалось для банкетов, но сегодня туда впустили только минимальное количество людей, включая охрану, чтобы никто не подслушал их разговор. Рядом с Джинши находились Гаошун и Таомэй. Сегодня Таомэй сопровождает его не в роли служанки, а как второй помощник. Хотя и странно чувствовать себя между супругами, но наличие этих двоих рядом придаёт больше всего уверенности.

В зале уже были люди, сидящие за длинным столом.

Один из них — крепкий мужчина, очень похожий на Гёку-оу, хотя у него не было бороды. У него бесстрастное лицо с морщинами между бровями. Это был Шикуё, старший сын Гёку-оу. Джинши почти не разговаривал с этим человеком, но следил за ним во время обсуждения наследства. Он одновременно походил и не походил на своего отца Гёку-оу.

Напротив Шикуё сидел молодой человек, которого Джинши недавно обучал. Это был Фуран, который совсем не был похож на своего старшего брата. Он был скромен, а тело ещё находилось в стадии роста. Сейчас он выглядел странно: обмотанный бинтами — результат его решения броситься в пламя. Немедленно облитый водой, он серьёзно не обгорел, но вид у него был жалкий.

И была ещё одна персона.

Обычно после старшего и третьего сына следовал второй, но вместо него сидела улыбающаяся женщина в треугольном платке. Это была Чуэ.

На её лице были царапины, и казалось, что тело было каким-то образом зафиксировано, из-за чего её одежда казалась жёсткой. На плечах у неё было что-то тёплое, похожее на хлопковую накидку, которую часто носил Барёу.

— Лунный Принц, давно не виделись, — приветствовала она своим обычным тоном.

Джинши задумался: «Действительно ли она ранена?» Однако учитывая кровь на Маомао, которую он видел, Чуэ была серьёзно ранена и должна была потерять много крови. Несмотря на шутливое поведение, её выносливость была впечатляющей.

— Извините, могу ли я остаться в этом положении? — спросила Чуэ, переводя взгляд на Таомэй. Она проверяла не Джинши, а реакцию своей свекрови. Таомэй, вероятно, не будет слишком строгой к серьезно раненой невестке.

— Нет проблем, — ответил Джинши за свекровь.

Шикёу и Фуран уже встали и склонили головы перед Джинши.

— Прошу прощения за то, что так часто обращаемся к вам, — первым заговорил Шикёу.

Это было непривычно учтивое поведение по сравнению с тем, что было на встрече по вопросам наследства.

У Шикёу, вероятно, были свои причины для такого поведения.

В отличие от него, третий сын Фуран улыбался.

— Лунный Принц, вы выглядите хорошо. Я благодарен за ваше милосердие к такому грешнику, как я, — сказал он.

Фуран больше всех усложнил ситуацию в этом деле. То, что он сохраняет невозмутимость, невыносимо, но ещё страшнее, что он может улыбаться, зная, что его ждёт сеппуку за свои убеждения.

— Никто не говорил, что тебя простят, — спокойно сказал Джинши.

У Фурана сохранилась улыбка, но выражение лица Шикёу окаменело.

Тема предстоящего разговора в зале — дело Фурана. Они собрались, чтобы обвинить его в том, что он думал и делал.

А второй сын — Фэйрон — здесь отсутствует. Это потому, что есть вещи, которые Фэйрону не следует знать.

Джинши махнул рукой, сигнализируя сесть. Шикёу и Фуран сели после того, как Джинши сел на своё место.

Чуэ сидела, держа в руках напиток, от которого поднимался пар. Он был молочно-белого цвета. Вероятно, это было козье молоко или суп с его добавлением. Ничего не поделаешь, если была сильная кровопотеря.

Джинши решил не обращать внимание и начать разговор.

— Фуран, почему ты пытался убить своего родного брата Шикёу?

Предисловия были не нужны. Джинши задал вопрос для подтверждения.

Лицо Фурана не изменилось. Улыбка не сходила с его лица.

— Я думал о благе Западной столицы, о провинции И-сей, — сказал он.

— И это причина убить своего брата? — Джинши спросил невозмутимо.

Шикёу внимательно смотрел на Фурана. Для брата это, наверное, сложные чувства.

— Ты хорошо ладил с Шикёу, не так ли? Проблема с наследством не из-за того, что у тебя был брат?

— Да. Действительно, старший брат сказал, что ему не нужно наследство, мол, делите как хотите.

— Верно. Мне ничего не нужно. Разделите наследство отца между собой, как хотите. Я не собираюсь управлять Западной столицей, пусть Фэйрон и Фуран решат это между собой. В конце концов, моё имя Шикёу. Я больше не намерен использовать имя «Гёку».

Предложение Шикёу, вероятно, звучит как невиданная удача для младших братьев. Но для семьи, управляющей И-сей, это не так уж и просто.

— И что, мы с братом Фэйроном должны управлять? Какое безобразие. Думаете, если старший брат откажется от наследства и работы, всё пойдёт как по маслу?

— Пойдет, не так ли? Фэйрон ответственный. Умнее меня. Он хорошо справится. Тебе достаточно помогать ему. Не обязательно сразу заменять отца, через несколько лет всё должно наладиться.

— Через несколько лет? Даже если следующие несколько лет будут самыми трудными? — Фуран ошеломлённо вскрикнул.

Куда делся обычно скромный молодой человек?

— Действительно, брат Фэйрон ответственный. Если он был просто чиновником в Центре, то опередил бы брата Шикёу по карьерной лестнице. Но что, если его сделать главой и лицом Западной столицы?

Похоже, Фуран задавал вопрос не Шикёу, а Джинши.

— После нашествия саранчи, ухудшение обстановки с безопасностью, нехватка продовольствия, а также возможное вторжение из других стран — всё это мы должны учитывать в будущем. Считаете ли вы, что у брата Фэйрона есть силы всё это организовать?

— Можно же попросить дедушку и дядей, не так ли?

— Дедушка уже в возрасте. Я думаю, он больше не вернётся из Центра. А насколько можно полагаться на дядюшек и тётушек? Дедушка доверил управление Западной столицей отцу, потому что, несмотря на все его взгляды, у него были способности к управлению.

Джинши только мог согласиться со словами Фурана. Какой бы ни был замысел, у Гёку-оу была сила. Его демагогические способности по-своему следовало бы перенять и Джинши.

— Пока жив дедушка, всё может быть ещё нормально. И если бы не нашествие саранчи, он бы оставался в покое. Но после смерти отца дяди и тёти начнут без стеснения вмешиваться в дела главной семьи. И ни брат Фэйрон, ни я, не являющиеся старшими сыновьями, не в  силах сдерживать родственников, которые имеют влияние в различных областях провинции И-сей. Поэтому Фэйрон всё время ждёт, когда вернётся брат Шикёу. Потому что у брата Шикёу есть сила, чтобы победить Юдзи и заставить его замолчать, даже если для этого придётся сойтись с ним врукопашную.

«Юдзи» обозначает младших детей в семье. Среди детей Гёкуэна самой младшей является императрица Гёкуё, но среди мальчиков — седьмой сын, который занимается скотоводством. Говорят, он однажды дрался с Шикёу, даже достав ножи.

— В нашей семье, возможно, только брат Шикёу способен адекватно управлять Западной столицей. Это понимают и брат Фэйрон, и я, поэтому мы всегда старались поддерживать его как помощники.

— Это противоречит тому, что ты говоришь. Ты так много хвалишь Шикёу. Почему тогда пытался его убить? — спросил Джинши.

— Нет никакого противоречия, — ответила Чуэ, держа в руке что-то вроде мягкого жареного хлеба. — Если бы Шикёу остался жив, за ним бы точно пошли люди, не так ли? Это мешало.

— Верно, — подтвердил Фуран слова Чуэ.

— Но что будет, если Шикёу исчезнет? Разве ты сам не сказал, что ни Фэйрон, ни ты не способны управлять?

На вопрос Джинши Чуэ и Фуран улыбнулись одинаково замысловато.

— Да, но Фуран, как ни странно, нашёл кое-кого, кто ещё менее заинтересован в Западной столице, чем ленивый старший брат, но кого хотели бы видеть там ещё больше.

— Да, это так.

Фуран внимательно смотрел на Джинши. У него возникает неприятное предчувствие.

— Из трёх сыновей Гёку-оу наилучшим правителем мог бы стать Шикёу. Но если у Фурана есть другие кандидатуры, то нет необходимости упираться именно на нового Ю. Цель Фурана — развитие Западной столицы. Если будет кто-то, кто подойдёт для политического лидера на Западе и у кого будут соответствующие способности...

Чуэ тоже смотрела на Джинши.

— Если бы Шикёу исчез, всё бы получилось. При Лунном Принце брат Фейрон и я могли бы хорошо справляться с ролью помощников, —  сказав это, Фуран встал со стула и, склонив голову, преклонил колени.

— Я прошу о помощи, зная, что это безумие. Лунный Принц, останьтесь, пожалуйста, в Западной столице и ведите народ И-сей. Ради этого я готов отдать даже свою голову.

Фуран несколько раз коснулся лбом пола, его глаза сияли благоговейным светом. Глядя на ожоги на его теле, было понятно, что он не лжёт.

Джинши невольно отшатнулся и посмотрел на Гаошуна и Таомэй, стоящих позади.

— Я слышал, что «клан Ми» воспитывается в духе покорности и считает повиновение своему господину высшим блаженством, — тихо сказал Гаошун.

— Но говорить о высшем блаженстве...

— Если здесь Лунный Принц скажет, что останется в Западной столице, я с радостью отрежу свою голову.

— Если отрежешь, это будет проблемой.

Кто же будет убирать за ним?

— Прекрати! Нет нужды в таких действиях.

Фуран, стоящий на коленях, был не один — Шикёу тоже преклонил колени и так же, как Фуран, касался лбом пола.

— Вот видите. Мой брат поступил так, думая о благе И-сей. Пожалуйста, не говорите об отсечении головы.

Джинши на самом деле не говорил о том, чтобы отсечь голову Фурану. Это Фуран сам предложил.

— Брат Шикёу, для меня это не имеет значения. Если благодаря этому Западная столица будет функционировать лучше, разве это не хорошо?

В глазах Фурана не было никаких сомнений. Скорее Шикёу был удивлён, что Фуран защищает его.

Чуэ сузила глазам и сидя наблюдала за происходящим.

— Всё равно бесполезно говорить. Они воспитаны так с рождения. Их фундаментальное мышление слишком разное. Как можно сказать кошке не ловить мышей? Она всё равно будет ловить.

— Как это возможно! Зачем жертвовать своей жизнью ради такой ерунды? — возмутился Шикёу, глядя на Чуэ. Но Чуэ невозмутимо продолжала пить козье молоко.

— Такой ерунды? Если вы так говорите, то действительно никогда не сможете стать наследником. Можете сколько угодно жалеть своего брата, думать, что выполните его обязанности. Но, господин Шикёу, у вас нет таланта наследника. Не важно, откажетесь ли вы от имени «Гёку» и будете носить недостойное имя, пытаясь увеличить свои тайные связи. Это вам не подходит. Вы только мешаете. Так что лучше оставайтесь на публичной сцене, даже если будете марионеткой. Это самый разумный способ защитить вашего брата, — Чуэ закончила свою речь и начала пить ещё один стакан козьего молока.

Шикёу остался в замешательстве, а Фуран всё ещё сияющим взглядом смотрел на Джинши.

— Господин Фуран, пожалуйста, отступите. Я понимаю, что вам даны приказы, но, если они пересекутся с приказами, которые получила сестра Чуэ, она будет вынуждена использовать любые средства, чтобы вас уничтожить. Ваше существование мешает Лунному Принцу.

— А что же госпожа Чуэ может сделать с такими серьёзными травмами? Последствия останутся, и ваш статус значительно понизится, не так ли?

— Даже так, я всё равно буду выше господина Фурана. Сестра Чуэ достаточно талантлива, чтобы справиться почти со всем, имея лишь одну левую руку. Но сестра Чуэ добра, поэтому предложит компромисс даже такому молодому человеку, как господин Фуран. Даже если Лунный Принц не будет управлять, найдётся заменяющее лицо, не так ли? —  Чуэ улыбнулась Джинши.

— У господина Шикёу тоже есть талант. Он обладает тем, чего его отец, господин Гёку-оу, так желал. Не клюв курицы, а голова дракона, вот что мы хотим видеть, —  Чуэ улыбалась, глядя на Шикёу.

— Он точно станет прекрасной марионеткой, стоящей во главе Западной столицы.

Джинши молча посмотрел на Таомэй. Таомэй, понимающая дела своей невестки или нет, ничего не сказала. Казалось, она больше заботилась о крошках, разбросанных по столу. Возможно, она предпочитает не вдаваться в детали мышления клана Ми.

«Жаль, что я не подкрепился в комнате получше», — с сожалением подумал Джинши.

[П.п: Помните арты из прошлой главы? Так вот они шли парой с событиями начала этой главы, так что держите.

от Tsubasa Sayoin

от dangomochi2]

Глава 30 - Рост

Завывающий ветер, пронизывающий тело, был не просто холодным, а болезненно холодным.

Время летело незаметно, и после возвращения в Западную столицу Маомао вернулась к обычной жизни.

Придя в себя, она поняла, что наступил Новый год, и Маомао исполнился двадцать один год.

Жизнь Маомао в Западной столице не изменилась: она продолжала работать в медицинском кабинете, готовить лекарства, выращивать лекарственные травы в оранжерее и иногда ходить на осмотр к Джинши.

Но кое-что всё же изменилось.

— Папа! Поиграй со мной!

— Эй, папа сейчас идёт на работу. Позже, Гёкудзун.

В главной резиденции Западной столицы был Шикёу.

Если он одевается должным образом, то действительно сильно напоминает Гёку-оу. Если он так похож, то, возможно, народ, который раньше следовал за Гёку-оу, теперь будет поддерживать Шикёу. В этом мире легче судить по внешности, чем по сущности.

«Что же изменило его решение?»

Маомао всего лишь аптекарь, поэтому ей трудно понять. Вероятно, Джинши и другие смогли найти компромисс во многих вопросах.

В медицинский кабинет принесли один большой диван. По рассказам, пока Маомао не было, в кабинет часто заглядывал какой-то странный стратег. Видимо, то, что он принёс, и осталось здесь.

«Как они его уговорили?»

Вероятно, всё это время Шарлатан общался с ним. Возможно, у врача самые лучшие в Ли навыки построения межличностных отношений. Единственный человек, способный уболтать эксцентричного военного стратега — это отец Маомао Луомен.

— Ах, простите. Не могли бы вы принести мне вон ту палку? У меня немного чешется спина, — попросила Чуэ, лежащая на диване.

Её тело уже не зафиксировано, и с правой руки сняты бинты. Однако локоть сгибается только наполовину, а мизинец на руке еле двигается.

Маомао справилась хорошо, ведь пальцы всё же двигаются, и рука не отмерла.

Травмы Чуэ были серьёзными. Некоторое время она не могла работать и посещала медицинский кабинет для восстановления функций.

«Она здесь обосновалась!»

— Ладно-ладно, так пойдёт? Если чешется, может нанести мазь от зуда?

Шарлатан передал Чуэ подходящую палку.

— Ах, можно, пожалуйста. Кстати, кажется, уже время для перекуса, не так ли?

— Верно. Сегодня я приготовил сладкий картофель, запечённый с мёдом. Добавил немного козьего молока для более нежного вкуса, как вам?

У Шарлатана почему-то повысился кулинарный навык. Это одна из причин, почему Чуэ так часто здесь бывает. В то время как его аптечные навыки совсем не улучшаются, что является серьёзной проблемой.

— Доктор, ваши кулинарные навыки улучшились! Это может стать революцией в мире картофельных блюд Ли!

Чуэ уверенно поедала сладкие картофельные закуски с тарелки, используя только левую руку.

— Сестра Чуэ, оставьте немного. Сейчас позову всех.

— Ладненько!

Неубедительный ответ Чуэ не внушил Маомао доверия, поэтому она переложила сладости на другую тарелку. Доктор готовил чай, который очень ароматно пах. Наверное, это чайные листья из центральных регионов. Это первый настоящий чай за долгое время, ведь они уже давно заваривают жареные корни одуванчика.

— Жизнь постепенно налаживается.

Медицинские запасы в кабинете также начинают пополняться. Ещё остаются проблемы с продовольствием, но, похоже, уже есть некоторое представление о решении.

— Ах! Кстати, скоро мы сможем вернуться в Центр.

— Что?

— Простите, забыла сказать. Хе-хе. Мой муж просил передать это Маомао и остальным.

Чуэ ударила себя кулаком по лбу, подмигнула и показала язык, что почему-то разозлило присутствующих.

— Господин Джинши тоже возвращается?

— Конечно. Оставаться здесь дальше будет сложно, и передача дел уже почти завершена. Кажется, план заключается в том, чтобы сделать господина Шикёу центральной фигурой и укрепить его поддержку со всех сторон.

— Это возможно?

Честно говоря, это беспокоило Маомао. Несмотря на то, что он более харизматичен и имеет определённый авторитет среди военных по сравнению со вторым и третьим сыном, но он много лет провёл в роли разгульного сына. Возможно, его сильные стороны — уникальная информационная сеть и сила телохранителя, но всё равно у него много недостатков.

— Не окажется ли, что голова дракона и хвост змеи* будут больше похожи на хвост змеи?

Схожесть с Гёку-оу может обеспечить высокую поддержку изначально, но неизвестно, как обернётся ситуация, когда слезет золотое покрытие.

— Даже если это будет хвост змей, мы в нём нуждаемся. Господин Шикёу должен стать военным руководителем Западной столицы.

«Военный руководитель, да?»

Теперь, думая об этом, возможно, Гёку-оу учил только Шикёу искусству управления, потому что видел в нём идеальный образ военного, которым он хотел бы стать. Возможно, он хотел передать власть сыну, который изначально обладал качествами, которые он сам стремился развить.

— Господин Шикёу не глуп. Изначально он получал образование, чтобы стать лидером Запада, и его работа в бюро телохранителей также являлась своего рода тренировкой в управлении людьми.

— Но он кажется немного рассеянным или слишком мягким.

Имя Шикёу контрастирует с его характером. Независимо от того, как он старается выглядеть плохим, у него есть слабые места.

— Да, именно в этом мы и планируем укрепить его, окружив надёжными людьми.

— А вы доверяете окружающим его людям?

На вопрос Маомао Чуэ улыбнулась и отхлебнула чай.

— Второй сын, Фэйрон, похоже, не имеет проблем с поддержкой своего брата, и Рикусон тоже с нами. Кроме того, хотя это и неожиданно, у Шикёу есть поддержка его дядей.

— Дядей? Разве он не дрался с дядей того же возраста?

— Они так близки, что даже дерутся. Вероятно, если бы второй или третий сын попытались взять наследство, эти амбициозные дяди без слов попытались бы устроить переворот. Один из младших дядей такой.

Сложные отношения между мужчинами.

— Кроме того, как временная мера, министр Ру тоже останется.

— Это тот, кто из министерства церемоний? Что он может сделать, оставаясь здесь?

— Министр Ру — человек, который работал в разных отделах, поэтому он универсален в хорошем и плохом смысле слова. Он умеет хорошо маневрировать, так что я уверена, он отлично справится.

— Звучит как человек, похожий на Брата Лахана.

Тем не менее Маомао чувствовала облегчение, что, наконец, может вздохнуть свободно.

— Можно вернуться в столицу?

Маомао расслабленно вздохнула. Она даже думала, что, возможно, придётся похоронить свои кости здесь, на Западе.

— Рихаку знает. Брат Лахана, наверное, не знает. Многое нужно подготовить, так что, пожалуйста, расскажите им.

— Хорошо.

Брат Лахана работает в огороде, который был разбит на месте сада главного дома. Они сажают пшеницу, которую с трудом привезли во время саранчи.

Маомао вышла из медицинского отделения, чтобы найти Брата Лахана.

Он крабьим шагом перемещался по полю. Похоже, он топчет пшеницу.

— Брат Лахана…

Когда она собиралась позвать его, Маомао краем глаза заметила ребёнка.

Она увидела Гёкудзуна и Сяохон.

«Опять издевается?»

Похоже, Гёкудзун не очень исправился во время их последнего путешествия.

«Ради чего я его спасала?!»

Маомао стала чаще заступаться за Сяохон. Она даже подумала о том, чтобы приложить нахального хулигана.

Но что-то было не так.

Гёкудзун расхаживал важно, а Сяохон смотрела на него с полузакрытыми глазами, с явным раздражением. Это выражение лица ей казалось знакомым.

— Эй! Ты слушаешь?

Гёкудзун схватил Сяохон за воротник. Но вдруг...

Прозвучал чёткий звук.

Это была пощёчина Сяохон, которая прилетела прямо в щеку Гёкудзуна. Он был так удивлён, что потерял равновесие и упал на задницу.

— Что ты сделала? Ты не боишься меня? Я могу выгнать тебя из Западной столицы!

— Мне не страшно.

Сяохон смотрела на Гёкудзуна без изменения выражения лица.

— Ты понимаешь, что мой отец станет правителем Западной столицы!

— Даже если дядя Шикёу станет правителем, что из этого? Он бы меня не выгнал, даже если бы ты так сказал, верно? Ты это должен лучше всех понимать, не так ли, Гёкудзун?

— После отца я стану правителем. Я выгоню тебя! Помни мои слова!

— Ха-ха.

Сяохон, которая до этого была невозмутима, улыбнулась.

— Что смешного?!

— Просто подумала, что если такой мелкий человек, как ты, станет правителем, то мне стоит отправиться в столицу и поставить перед собой более высокие цели. Что ты можешь сделать, если всё, что ты умеешь, это прятаться за спиной своего отца? Такой трус, который только и умеет, что убегать и сморкаться!

Сяохон, как будто ничего не произошло, прошла мимо Гёкудзуна.

— Уууу...

Гёкудзун остался на земле, плача и сопя после унижения от младшей девочки.

«Чувствую на себе пристальный взгляд».

Маомао огляделась и увидела, что за ней наблюдает Брат Лахана.

— Чему ты её научила?

Брат Лахана смотрел на неё подозрительно.

— Ничему. Я ничего…

— Не может быть. Такое выражение лица, точь-в-точь как у тебя! Это должна была быть милая, скромная девочка!

— Это недоразумение!

Как бы Маомао ни пыталась объяснить, Брат Лахана не верил ей. Из-за этого она забыла передать что-то важное.

_____________________________*образн. знач.: громкое начало и бесславный конец

[П.п: Следующая глава не раньше пятницы]

Эпилог

Приятный морской бриз.

Маомао гуляла по палубе корабля, наслаждаясь морским бризом.

Когда они покинули И-сей, началось неспешное плавание. Корабль был очень похож на тот, на котором они приплыли, но немного отличался по форме. Как и в прошлый раз, было три больших корабля, и, похоже, к ним снова присоединились торговые суда.

За последние несколько месяцев Западная столица сильно изменилась. В какой-то момент ходили теории заговора, что брат императора пытается убить Гёку-оу и захватить Западную столицу. Однако, когда старший сын Гёку-оу — Шикёу — начал участвовать в политике, мнение окружающих изменилось.

Несмотря на слухи о его беспутной жизни, впечатление от Шикёу было неплохим. Больше всего популярности ему добавляло то, что он был похож на своего отца.

Причина, по которой его так тепло принимали, может быть в том, что, в отличие от кажущегося неестественным поведения Гёку-оу, Шикёу это удавалось без диссонанса.

Проблемы с продовольствием всё ещё остаются, но брат императора Джинши не мог оставаться в провинции вечно, поэтому он должен был вернуться. Министру Ру, который оставался на Западе, будет трудно, ему придётся постараться.

«Честно говоря, для Джинши лучше оставаться в столице».

Те, кто неохотно оказывает поддержку, не могут отказать, если рядом находится младший брат императора. Хотя это и не дело для члена императорской семьи, Маомао считала, что Джинши мог пойти на это.

«Почти год ушёл на возвращение».

Интересно, насколько изменилась столица? Все ли здоровы?

«Я забыла купить сувениры, но надеюсь, что меня простят».

На это не было времени. Если что и было, то немного амбры. Хорошо, что хотя бы есть сувенир для самой придирчивой старушки. Иначе, как бы Маомао ни оправдывалась, она всё равно была бы наказана.

Хотелось вздохнуть с облегчением, но на обратном пути на корабле собрались не дающие покоя люди.

— Сестра Чуэ, сестра Чуэ.

— Да-да. Что такое, сестра Маомао?

Чуэ ела сушёный виноград, как бы напоминая о Западной столице. Ловко отрывая ягоды от гроздьев одной левой рукой и клала в рот.

— Почему этот старик здесь? — Маомао прищурилась, глядя на чудаковатого стратега, сидящего на носу корабля.

— Он возвращается в столицу, как и ты, сестра Маомао. Хотя до отплытия он чувствовал себя хорошо, но как только корабль вышел в море, его тут же затошнило. Он не успел добежать до туалета, поэтому теперь всё его содержимое желудка сверкает на ветру.

— Можешь не объяснять так подробно. Я поняла.

Рвотные массы разлетались вокруг, и заместитель, стоящий рядом, выглядел жалким. Поблизости был мальчик с ведром, которого звали Дзюндзе. В Западной столице он помогал Маомао.

— Господин Лакан должен был плыть на другом корабле, но он настоял, что поплывёт с сестрой Маомао. Он даже угрожал взять с собой порох, поэтому нам пришлось согласиться. Но пока он на корабле, он спокойный, так что всё в порядке.

— А откуда он взял порох? — Маомао была ошеломлена.

Если бы на корабле произошёл взрыв, это было бы катастрофой.

— Я не ожидала, что Дзюндзе тоже поедет с нами.

Он ещё так молод, но уже вынужден ехать на заработки ради семьи — настоящий пример сыновнего почтения.

— Да. В списке людей, возвращающихся в столицу, было имя Дзюндзе, и он сам был сильно удивлён. Пускай пока помогает господину Лакану. Кажется, господин Лакан неплохо ладит с детьми.

Это первый, кто не даёт покоя.

Второй не дающий покоя человек.

— Я закончил разбирать багаж. Какая следующая задача?

Перед Маомао стоял молодой человек с грузом в руках. На его обнажённых руках виднелись красные пятна, похожие на следы ожогов.

Маомао полуоткрытыми глазами смотрела на него.

— Так, тогда уберись перед каютой. Господина Лакана тошнило там, прежде чем он поднялся на палубу. Это наши с сестрой Маомао комнаты. Не перепутай.

— Понял. Когда закончу, можно ли будет пойти к Лунному Принцу?

Молодой человек по имени Фуран вежливо поклонился.

— О чём вы говорите? Работа только начинается. После уборки перед каютой займитесь палубой, — Чуэ указала на стратега, который всё ещё страдал от морской болезни.

— Почему этот человек здесь? — спросила Маомао с явным раздражением в голосе.

— Как вы суровы. Называйте меня просто Фуран, — молодой человек, как обычно, улыбался.

Маомао приходилось ездить по И-сей из-за лечения Шикёу, раненого отравленной стрелой. Однако Маомао к Шикёу привела именно Сяохон, которую, в свою очередь, направил Фуран.

Фуран пытался подставить Шикёу в борьбе за наследство, и Маомао оказалась втянутой в это. Она собиралась дать ему пощёчину, но не могла из-за его ожогов.

— Сестра Маомао, сестра Маомао.

— Сестра Чуэ. Даже я не могу оставаться спокойной.

— Просто смиритесь, — Чуэ улыбнулась и подняла повреждённую правую руку. Она больше всех пострадала во время последнего инцидента. Когда она говорила, Маомао не могла возражать.

— Для меня нет места в Западной столице. Кроме того, моя миссия изменилась, — сказал Фуран.

— Понимаю, что для вас нет места. А в чём заключается ваша миссия? — спросила Маомао с равнодушным выражением лица.

Фуран слегка покраснел и опустил глаза.

— Посвятить себя служению моему господину.

— Я не понимаю, — Маомао почувствовала озноб. Это напоминало выражение, которое Лахан иногда показывал Джинши.

— Возможно, вы не любите меня, госпожа Маомао, но поверьте, я здесь, чтобы выполнить свою миссию. Я готов отдать свою жизнь за Лунного Принца. Моя жизнь посвящена ему.

«Кажется, у нас появился ещё один странный поклонник».

Маомао взглянула на Чуэ с недоумением.

— Можно ли заменить его на Сяохон?

— Я тоже так думала, но она всё ещё несовершеннолетняя, и Иньсин не дала разрешения.

Похоже, они уже пытались договориться.

— Сяохон! У вас хороший вкус. Я тоже всегда думал, что эта девочка пригодна к работе, — сказал Фуран.

— Зачем вы тогда втянули её в это? — спросила Маомао.

— Ну, когда мне говорят, что кто-то лучше меня подходит для выполнения работы, мне хочется проверить это, понимаете? И в итоге она привела вас, госпожа Маомао. Я не собирался никого втягивать, честное слово, поверьте мне.

Фуран говорил слишком легкомысленно, будто у него что-то не в порядке с головой.

— А-а, вот в чём дело, — сказала Чуэ с каким-то странным пониманием.

Маомао не понимала, что именно поняла Чуэ, но хотела уточнить ещё кое-что.

— Господин Фуран, возможно ли, что всё это время в Западной столице вы меня испытывали?

Фуран поднял вопросы пищевого отравления в винодельне и болезни иностранного гостя.

— Испытывал — это слишком грубо сказано. Я просто думал, что вы сможете решить эти проблемы, и поэтому привлёк вас, — ответил Фуран.

— Даже с отравлением в винодельне? — уточнила Маомао.

Фуран лишь улыбнулся, не отвечая.

— Говорят, после этого в винодельне были большие проблемы, — вмешалась Чуэ, меняя тему. Маомао поняла, что это намёк не углубляться в тему.

— Дегустация была не проблемой, но обнаружилось, что они выпили всё лучшее вино. Похоже, они выпили даже то, что должно было быть отправлено на продажу. В итоге смешали вино с разбавленной низкокачественной продукцией, — продолжила Чуэ.

— Низкокачественные продукты? — Маомао вспомнила что-то подобное.

— Да, как раз в то время, когда было много разговоров о самогоне. Они смогли скрыть это, но из-за пищевого отравления всё вскрылось, — сказала Чуэ, улыбаясь вместе с Фураном. Хотя их лица совсем не были похожи, их улыбки казались идентичными.

— Работа выполнена неплохо, но всегда есть недоработки. Нужно научить его как следует, — сказала Чуэ.

— Он станет вашим подчинённым? — удивилась Маомао.

— Да. Я буду строго с ним обращаться, и вы можете не стесняться, — ответила Чуэ.

— Прошу любить и жаловать, — сказал Фуран с необычайной жизнерадостностью, несмотря на то, что его фактически изгнали из дома.

Маомао вздохнула и отвернулась. Её взгляд был направлен на чудаковатого стратега, который, извергая содержимое желудка, создавал радужные брызги, и на Фурана, который мог натворить что угодно.

Не желая видеть этих двоих, она решила найти другое место. Её взгляд остановился на смотровой площадке на мачте.

— Извините, можно мне подняться туда? — спросила она у матроса поблизости.

— Что вы там будете делать? Это опасно для девушки, — ответил он.

— Просто так, — ответила она.

— Просто так? Похоже, люди из Центральной столицы любят высоту, — матрос посмотрел на неё с недоумением. Маомао решила отказаться, если это опасно, но матрос принёс ей верёвку.

— Вот. Страховочный канат. Привяжи его крепко к телу, это опасно.

— Спасибо, — Маомао была ошеломлена его лёгким согласием.

Она привязала верёвку к животу и,  начав подъём, добралась до смотровой площадки на середине мачты.

— …

Когда она собиралась шагнуть внутрь, увидела, что там уже кто-то есть.

— Маомао? Почему ты сюда пришла? — спросил Джинши, сидя на смотровой площадке.

— Это же я могу спросить и у вас, господин Джинши, — ответила Маомао.

— Я просто… хотел убежать от некоторых неприятностей, — признался он.

— Не от господина Басена… а от господина Фурана?

Лицо Джинши омрачилось. Похоже, она попала в точку.

— … А ты? — спросил он.

— Я хотела побыть на улице в хорошую погоду, но стратег всё извергает, так что я искала подходящее место.

Причины оказались примерно одинаковыми.

— Ну, садись, — предложил он.

— Здесь тесно, — заметила Маомао.

— Потерпи.

Маомао села рядом, так, что их плечи соприкасались. Возможно, ей разрешили подняться сюда, потому что здесь уже был Джинши.

— Наконец-то возвращаемся, — сказал он.

— Пока мы не вернёмся домой, путешествие не закончится, — пошутила Маомао.

— Не говори так. Я как раз был в хорошем настроении, — Джинши смотрел на небо. Голубое небо с белыми облаками создавало мирную картину.

— В Центральной столице тоже много работы, — сказала Маомао.

— Да, там накопилось много дел. И поддерживать И-сей издалека будет непросто.

По выражению лица Джинши было понятно, что невозможно этого не делать. Его лицо с одним небольшим шрамом, который уже не исчезнет, но почему-то этот шрам ему нравился.

«Это напоминает мне о клане Ши».

Каждый раз, глядя в зеркало и касаясь своего шрама, Джинши, вероятно, тоже вспоминает этот клан.

Она знала, что Джинши человек с сильным чувством ответственности. Хотя не стоило напоминать ему о работе, она всё же это сделала.

— Что вы хотите сделать, когда вернётесь в столицу, господин Джинши? — спросила Маомао, не находя другой темы для разговора.

— … Что я хочу сделать? — Джинши задумался, хмурясь и ломая голову.

«Нет. До такой степени думать не стоит».

Маомао не вкладывала в вопрос глубокого смысла.

— Разве это стоит таких раздумий?

Маомао сама бы легко ответила на этот вопрос: собирать лекарственные травы, готовить лекарства, испытывать новые лечебные средства.

— Да нет, просто я думал о том, что мне придётся заниматься тем, чем я не хочу.

— А были разговоры о том, что приедут кандидаты в жены, не так ли?

По-видимому, это была приёмная дочь Гёку-оу. Сейчас, после смерти Гёку-оу, кажется, что девушка, которую отправили, оказалась в довольно жалкой ситуации...

— Гёкуё делает всё возможное. Она, вероятно, уже опутала их своей магией.

— Опутала?

— Не знаешь? Гёкуё известна своим умением очаровывать людей. Она изменила расстановку сил в гареме по своему усмотрению.

Маомао вспомнила времена в заднем дворце. Гёкуё часто пила чай с наложницами среднего и низкого ранга, привлекая их к своей фракции.

— Похоже, положение Гёкуё не изменилось, — сказала Маомао.

Она иногда отправляла письма в Центральную столицу, но не могла писать самой императрице, поэтому не знала, что там происходит.

— Наследный принц и принцесса в порядке, — добавил Джинши.

— Это хорошо.

Маомао ближе знала принцессу, чем наследного принца. Любопытная принцесса должна была уже подрасти.

— Когда вернёмся, пойдём навестим их?

— Можно? Гёкуё несколько раз приглашала меня.

— Лучше всё-таки не идти, — Джинши ответил сразу. — Что бы я хотел сделать... Ах да, было такое.

— Что именно? — Маомао заинтересовалась.

Джинши коснулся её левой руки своей правой.

Сложив ладони, они увидели разницу в размерах.

— Это то, что вы хотели сделать?

— Есть и другие вещи.

— Понятно.

— Но я не могу их сделать.

Взгляд Джинши был направлен на человека, извергающего содержимое желудка на палубе.

— Я себя постоянно сдерживаю. Это тяжело.

Маомао знала о чувствах Джинши и о том, что он больше не притворяется евнухом. Поэтому, сидя рядом с ним, она чувствовала некоторую неловкость.

Но одновременно это было не так уж неприятно.

«У сестры Маомао тоже свои обстоятельства. Важно не поддаваться чувствам. Но… Это не может быть оправданием», — Маомао вспомнила слова Чуэ, когда была рядом с Джинши.

Возможно, чувства Маомао к Джинши не были пылающей страстью. Она понимала, что не сможет ответить на его чувства полностью, но всё больше осознавала, что так комфортно ей ни с кем другим не было.

Маомао начала понимать свои чувства и думала, что следует принять их.

И хотя она не ожидала, что услышит это от такой легкомысленной служанки, как Чуэ, но её слова оказались правдой.

«Что же теперь делать?»

Маомао всё ещё держала руку Джинши. Ей было трудно понять, когда лучше отпустить.

— Маомао, — позвал её Джинши.

— Да?

Она подняла взгляд на него, и в тот же момент его лицо приблизилось к её.

Его губы слегка коснулись её настолько ненавязчиво, что Маомао сначала не поняла, что произошло.

— …

— Вы смущены? — спросила она, видя, как Джинши покраснел от такого лёгкого поцелуя.

— Нет, я пытался сдержаться, — ответил он.

— Сдержаться? В прошлый раз вы сделали это гораздо решительнее, — ответила Маомао.

— Решительнее…

Джинши, казалось, вспомнил что-то, и его настроение омрачилось. Он вспомнил, как однажды, будучи с ней, поцеловал её насильно, и она ответила ему тем же.

— Не волнуйтесь, в этот раз я не собираюсь мстить, — сказала Маомао.

— Нет, дело не в этом.

— Вы хотите, чтобы я отомстила?

Джинши сжал губы и посмотрел на Маомао.

— Тебе не было неприятно?

— …

Маомао отвернулась.

«Наверное нет», — подумала она.

В противном случае она бы не ответила так же. Но она не могла полностью довериться словам Чуэ.

— Эй.

— Да-да.

— Не уклоняйся!

— Не кричите так громко. Что, если стратег нас услышит? Он поднимется сюда со рвотой на губах.

— У-у, это…

Джинши замолчал.

Маомао тоже молчала, задумчиво смотря вниз. Но их руки всё ещё были сцеплены.

«На этот раз на борту много новых людей», — подумала Маомао.

Помимо чудаковатого стратега, здесь были и крестьяне, которых привёз Брат Лахана. Маомао чувствовала вину перед ними. И вдруг она вспомнила.

— Кстати, а где Брат Лахана?

— Брат Лахана? По идее, все люди, связанные с сельским хозяйством, должны быть на этом корабле.

Маомао вспомнила.

— Я ему сказала, что мы возвращаемся в Центральную столицу?

«Возможно, увидев, как сильно изменилась Сяохон, я забыла сказать ему. Но это странно. Кто-то другой точно должен был ему сообщить».

— Но Брат Лахана говорил несколько дней назад, что собирается осмотреть сельские поля, — сказала Маомао.

— Он должен вернуться. К тому же весь экипаж проверяется по спискам, — ответил Джинши.

— Да, вы правы. Не могли же его забыть. Давайте на всякий случай проверим списки.

— Хорошо. А как зовут Брата Лахана?

— …

Маомао почувствовала, как потеют не только её руки, но и руки Джинши.

Они смотрели на удаляющийся берег. Вернуться было невозможно, и только крики морских птиц доносились до них. На голубом небе Маомао показалось, что она видит образ Брата Лахана.

После этого выяснилось, что Брат Лахана не находится на корабле. Также стало известно его настоящее имя. Однако Брат Лахана, находящийся на далёкой западной земле, ещё не осознавал, что его оставили.

[П.п: Раз нам не показали самое главное, то сделаю это сам:

Последний от Tsubasa Sayoin, а ссылки на авторов двух других в закреплённом комментарии.Вот и закончили 12 том и как всегда я беру перерыв на неделю-две для отдыха.]

Генеалогическое древо Семья Ю клана Гёку

Том 13

Глава 1 - Лахан и Санфан

Порт был переполнен людьми. Когда он увидел большой корабль, пришвартованный к пирсу, то понял, что толпа собралась, чтобы поприветствовать прибывших. Неудивительно, что царил такой ажиотаж, ведь спустя почти год из Западной столицы вернулся младший брат императора.

Лахан тоже был одним из встречающих. Из кареты он смотрел на прибывший корабль.

— Господин Лахан, можно ли остановить карету здесь? — вежливо спросила Санфан*. Она была ровесницей Лахана, но носила мужскую одежду и тщательно собирала волосы так, чтобы на первый взгляд казаться красивым юношей.

Почему у неё номер вместо имени? Потому что приёмный отец Лахана — Лакан — не запоминает имена. Санфан была третьей, кого он взял под опеку, поскольку у неё были явные способности.

Изначально Санфан была дочерью купца. Она сбежала от родителей, когда они выбрали ей нежеланного жениха, и пришла к Лакану, чтобы предложить свои услуги. Обычного человека Лакан бы прогнал, но Санфан действительно талантливый предприниматель, поэтому он оставил её.

Сейчас долг Лакана как главы дома погашается благодаря дополнительным заработкам Лахана и Санфан. Санфан носит мужскую одежду в знак протеста, чтобы её не воспринимали несерьёзно как женщину и чтобы избежать навязываемого брака.

— Да, давай остановим карету прямо у порта. Упомяни имя моего отца, и нас пропустят.

— Поняла.

Лахан вынул металлический знак с выгравированным иероглифом «Ла», который должен был носить глава дома. Однако Лакан мог его потерять, поэтому Лахан хранил знак. Это было странно, но Лакан был таким человеком. Тут ничего не поделаешь.

Некоторые шутили, что Лахан может захватить дом в любое время.

Однако, если бы он попытался это сделать, его мгновенно уничтожили. Кроме того, сама мысль о захвате была оскорбительной. Лахан тот, кто изо всех сил работает, чтобы вернуть долги Лакана, и можно сказать, что он самый преданный сын.

— Кстати, почему ты сама управляешь лошадьми? Других кучеров не было?

Санфан сама держала поводья на кучерском сиденье. Они разговаривали через маленькое окошко, что было немного неудобно.

— О! Да. Нанимать кучера извне — лишняя трата. Раз уж я была свободна, то решила сама выполнить эту роль.

— Понятно. Но когда ездили Ифан и Афан**, всегда был кучер.

Почему-то, когда просили Санфан, кучера не было, и она всегда сама исполняла эту роль.

— Правда?

Санфан сделала вид, что ничего не знает. Лахан же вёл себя так, будто всё в порядке.

Санфан остановила карету и спустилась с кучерского сиденья. Лахан вышел и передал карету одному из сопровождающих охранников.

В этот момент с корабля начали сходить пассажиры. Найти Лакана было легко.

Жизнерадостные крики доносились от того места, где находился младший брат императора. В противоположной стороне, где было тихо и немноголюдно, находился Лакан. Те, кто знал Лакана, не стремились к нему подходить.

— Извините, пожалуйста, пропустите меня, — сказал Лахан, направляясь к Лакану. За толпой виднелся измотанный мужчина. Вокруг него образовался почти идеальный круг, как будто люди избегали его. Помощник Онсоу пытался ему помочь.

Лакан плохо переносил поездки. Карету он ещё мог вытерпеть, но корабль — нет. Лахан тоже страдал от сильной морской болезни, и в такие моменты он особенно остро чувствовал родство.

— Господин Лахан, — заметил его Онсоу. Год службы в Западной столице оказался для него тяжёлым: он выглядел ещё худее, чем при последней встрече.

— Я пришёл встретить вас. Похоже, что отец сейчас не в состоянии что-либо сделать, поэтому мы хотели бы отвезти его домой. Это не будет проблемой?

Лакан был высокопоставленным чиновником и по статусу должен явиться в резиденцию и доложить о своём возвращении в столицу.

— Конечно. Я сообщу об этом Лунному Принцу, — ответил Онсоу с явным облегчением на лице.

— Для Лунного Принца так даже будет лучше, — сказал Лахан.

— Думаю, вы правы, — согласился Онсоу.

Лахан попросил охрану отнести посиневшего от морской болезни приёмного отца в карету.

— Вы поедете в одной карете со своим отцом?

Честно говоря, Лахану не хотелось находиться в пространстве, наполненном запахом желудочного сока и испражнений. Он попросил, чтобы Лакана уложили в карету, а сам сел на кучерское место.

— Г-господин Лахан? — удивилась Санфан.

— Немного тесновато, но потерпи. Если я останусь в одном пространстве с отцом, то меня тоже начнёт тошнить.

Лахан чувствовал себя неловко перед Санфан, но не мог ехать на лошади один. У него не было сил, чтобы дойти домой пешком. По этой причине он вынужденно сел рядом с Санфан.

— Ах, я хотел бы поприветствовать Лунного Принца. Но ничего не поделаешь. Придётся отложить это на потом.

Сейчас, даже если бы он пошёл туда, то затерялся бы среди толпы. Лахан знал, что он маленький и невзрачный человек, и чтобы казаться значительнее, ему необходима сцена, где он может продемонстрировать свои способности и информацию, которая заинтересует других. Просто надеть неподходящие, дорогие вещи и выглядеть важно — это пустая трата времени, и, скорее всего, выглядит нелепо.

Тут, как и в инвестициях, важно не упустить удачный момент.

Лунный Принц был проницательным человеком и не позволял себя легко обмануть. Лахан считал, что при красивой внешности человек должен быть красив и внутренне. В этом смысле Лунный Принц был идеалом для Лахана.

— Интересно, забеременела ли Маомао от принца за прошедший год?

Лахан вспомнил о своей сводной сестре. Он очень хотел встретиться с ней и поговорить, но сначала нужно разобраться с багажом в карете. Поэтому он отложил эту мысль.

— Господин Лахан, хотите, я передам сообщение госпоже Маомао? — спросила Санфан.

— Можешь передать?

— Передам ей, чтобы зашла в поместье.

— Придёт ли она?

— Я напишу, что есть дело, касающееся её друзей. Возможно, она это проигнорирует, но...

— … Полагаюсь на тебя.

Письма, которые обычно отправляет Лахан, часто пишет Санфан от его имени, если они простые. Маомао не знает Санфан, но Санфан знает Маомао.

— Да, Маомао должна поскорее забрать их, — сказала Санфан в странной манере.

О чём именно она говорила, становилось понятно сразу, как только они приблизились к поместью. Напротив ворот дома ждали две женщины, похожие на фигуры Сёги.

— Господин Лахан! — крикнула стройная девушка, приближаясь к карете.

Её звали Яо, и она была выше Лахана, хотя ей было всего семнадцать. За ней стояла другая женщина с острым взглядом — Эньен. Это были те самые подруги Маомао, о которых говорила Санфан.

Лахан однажды приютил их в поместье, чтобы сделать одолжение Маомао. Это была ошибка: они так и остались жить в доме.

— Как там Маомао? — спросила Яо, её красивое лицо выражало беспокойство. Но это было всё. Лахан знал, что ему не следует приближаться к Яо. В его голове постоянно звучал тревожный сигнал.

— Я встречал только отца. К сожалению, я не мог забрать и сводную сестру. Я говорил это ещё до отъезда. Помните? — Лахан держал дистанцию с Яо. Иначе её служанка Эньен смотрела бы на него слишком грозно.

— Понятно, — ответила Яо, разочарованно, убирая волосы за ухо.

Эньен злобно посмотрела на Лахана, как будто он был виноват в том, что Яо расстроилась. Что же делать в такой ситуации?

— У вас есть ещё какие-то дела? Если продолжим болтать здесь, то заставим господина долго ждать, — сказала Санфан прищурившись. В её словах чувствовалась колкость.

— … Да, вы правы. Простите, — ответила Яо.

Яо тоже прищурилась, глядя на Санфан. Эньен сухо улыбнулась.

— Кроме того, изначально вы говорили, что остались здесь, потому что беспокоились о госпоже Маомао, пока она была в отъезде. Мы организуем рабочих, поэтому, пожалуйста, соберите свои вещи, — сказала Санфан с освежающей улыбкой. — Поскольку госпожа Маомао вернулась, у вас, вероятно, нет причин оставаться здесь.

Почему-то шестое чувство Лахана подсказывало ему, что это место станет полем битвы.

— … Понятно, — задумчиво ответила Яо. — Не могли бы вы подождать несколько дней? Мы долго тут гостили, поэтому потребуется время, чтобы собрать вещи.

— О, я думаю, ваша умелая служанка справится с этим быстро. К тому же, как я слышала, ваши родственники тоже были в Западной столице. В таком случае вам стоило сначала встретиться с ним, а не госпожой Маомао.

— О да. Но мой дядя остался в Западной столице. А дома у нас из-за этого неразбериха, так что мне, похоже, негде остановиться.

Почему-то несмотря на вежливые слова, между Яо и Санфан пролетали искры. И Эньен всё это время сверлила Лахана взглядом. Лахан, желая как можно скорее уйти отсюда, спустился с кучерского сиденья и подозвал ближайшего слугу.

— Ты подготовил спальню для моего отца? Приготовь жидкую кашу и лёгкие закуски, только не жирные. Фрукты тоже подойдут. И обязательно охладите фруктовый сок.

— Понял.

— Тогда я займусь оставшимися делами.

Лахан быстро зашагал прочь, стремясь поскорее убраться с этого места.

*Санфан - означает Третья.

**Ифан - означает Первый

Афан- означает Второй

Глава 2 - Лахан и повешенный труп (Часть первая)

Возвращение отца из Западной столицы оказалось для Лахана как хорошим, так и плохим событием.

— Отец, сегодня вы начинаете службу. Постарайтесь в первый день выглядеть на все сто, — сказал Лахан, глядя на Лакана, который сонно ел кашу.

Рядом с Лаканом было три ребёнка с именами по порядку: Сууфан, Уфан и Риуфан*.

Эти трое были сиротами, которых подобрал Лакан. Теперь они занимались мелкими поручениями в доме.

Сууфан усердно подносила ложку ко рту Лакана.

Лакан просто ленив, но посторонние могли подумать, что у него детские привычки. Однако оставить его есть одного было невозможно, потому что он, как маленький ребёнок, не мог доесть еду. Кроме троих детей был ещё один мальчик — незнакомый молодой парень, который на год или два младше невысокого Лахана.

Вчера ему сказали служить Лакану, и он пришёл. По его лицу можно было понять, что он из провинции И-сей, но почему он здесь — неизвестно.

— Прости за вопрос, но кто ты? Отец тебя подобрал? — спросил Лахан.

У Лакана была привычка подбирать людей откуда попало. Возможно, он просто забрал с собой из Западной столицы ребёнка, который его заинтересовал. Если бы ребёнок был сиротой, это было бы нормально. Но, если у ребёнка были родители, это могло бы считаться похищением.

— Если хочешь вернуться в Западную столицу, просто скажи. Это недоразумение отца, и поскольку он моя семья, я возьму на себя ответственность и доставлю тебя туда.

Для Лахана возвращение главы семейства означало возможность избежать ответственности, но в то же время это значительно увеличивало количество работы по уборке. Однако отправить одного ребёнка обратно было не так сложно. По сравнению с попыткой взорвать гарем — это казалось пустяком.

— Нет, я пришёл сюда по работе. Мне приказано заботиться о господине Лакане по распоряжению Лунного Принца.

— Так, а как тебя зовут?

Лахан задумался, каковы могли быть намерения Лунного Принца, отправившего его к Лакану.

— Да. Меня зовут Кан Дзюндзе.

— Кан Дзюндзе…

Его имя оказалось ответом.

Лахан быстро соображает, поэтому, когда ему назвали знакомое имя, он понял, что его родной брат не вернулся из Западной столицы.

Теперь он осознал, почему брата нет, а вместо него появился этот незнакомый ребёнок.

Из-за того, что старший брат и этот мальчик имели одинаковые имена, произошла путаница. Может показаться нелепым, но его родной брат родился под такой звездой.

— Вот так дела, — кивнул Лахан.

Для Лахана его брат был человеком, который постоянно тянет короткую соломинку. Вероятно, он всё ещё остаётся в далёкой земле и отчаянно работает.

Лахан не ненавидел своего брата. Скорее наоборот, он считал его хорошим братом и хотел бы когда-нибудь представить ему хорошую женщину.

— Господин Лахан, — подошла Санфан.

— Что случилось?

— Извините, я нашла это среди ваших вещей и принесла вам, — сказала Санфан, протягивая письмо.

Письмо было простым, но от него исходил благородный аромат. Хотя отправитель был неизвестен, Лахан узнал почерк. Почерк плавный, с лёгким намёком на силу.

Это было письмо от Лунного Принца к Лахану, в котором косвенно и с извинениями объяснялось, почему мальчик по имени Кан Дзюндзе находится в его доме.

В основном всё было так, как предполагал Лахан. Джинши сказал, что когда старший брат вернётся в Центральную столицу, то Кана Дзюндзе отправят обратно в Западную столицу, и что он хочет, чтобы тот остался с ними до тех пор.

Хоть брату и не повезло, но возможность оказать услугу Лунному Принцу важна. Лахан хотел создать ему долг и увеличивать его до такой степени, что невозможно будет отдать. Лакан, похоже, наконец закончил есть кашу, и Сууфан вытирала ему рот. Уфан и Риуфан принесли фрукты.

— Отец, перед тем как отправиться во двор, я хотел бы доложить о текущей ситуации.

— Ммм… Разве ещё не все закончили?

— Всё-таки, когда отсутствуешь год, ситуация меняется.

Лахан поставил перед Лаканом шахматную доску. Лакан сравнивал своих подчинённых с шахматными фигурами, расставляя их на доске. Сначала Лахан не понимал смысл, но постепенно начал различать закономерности. Хоть и не полностью, но то, что хотел сказать Лакан, становилось понятно на доске.

— Как двигаются фигуры?

— Так… эта так, а эта вот так.

Лахан передвинул серебряного генерала «гинсё» во вражеский лагерь и захватил пехотинца «фухё». Но его ароматная колесница «кёся» была захвачена в углу.

— «Кёся», да? Он хорошо двигался, но всегда казался мне лжецом.

Лакан не относил себя к какой-либо политической фракции. Однако даже если сам Лакан и не собирался этого делать, неизбежно естественным образом образовалась фракция, называющая себя его сторонниками.

Подчинённые Лакана следили, чтобы враждебные фракции не делали что попало в его отсутствие. Но негласное правило «не трогать Лакана, если хочешь долго жить» за год значительно ослабло.

Один из людей Лакана присоединился к другой фракции. Но в то же время, похоже, им удалось привлечь кого-то из другой фракции.

Единственное, что Лакан приказал своим подчинённым перед отъездом в Западную столицу: «Пусть к моему возвращению всё останется так, как было».

В результате они потеряли «колесницу», но захватили «пехотинца». Подчинённые, вероятно, с тревогой ожидают его возвращения.

Лахан думал, что неразумно требовать от военных, которые не привыкли к политическим интригам, сохранять баланс сил во дворце. Поэтому он считал, что полученных результатов вполне достаточно, но не знал, как отреагирует на это Лакан.

— Давайте пока что посмотрим на этого подобранного пехотинца.

— Понял.

Лахан взял в руку кисть. Уфан и Риуфан подготовили ему чернила и бумагу, и он начал записывать приказы, чтобы передать их своему адъютанту. Адъютант Онсоу только встретился со своей женой и дочерью после года разлуки, и, к сожалению, ему уже на следующий день пришлось вернуться к службе. Будучи заместителем Лакана, у него и не могло быть выходных.

— Это дворец? Он гораздо больше, чем государственные здания в Западной столице.

Подросток-тёзка его брата, вышел из кареты с двумя светящимися глазами.

Лахан размышлял, что делать с приехавшим из Западной столицы мальчиком. Можно было бы просто поручить его заботам Санфан, но возникли проблемы.

В ситуацию вмешались Яо и Эньен. По какой-то причине они начали пытаться расположить к себе Дзюндзе.

Санфан и Яо плохо ладят, и каждый раз между ними проскакивают искры. О том, что является причиной их ссор, Лахан предпочитает делать вид, что не знает.

Во всяком случае, кажется, что мальчик и Лакан ладят, так что Лахан решил присвоить мальчику должность камердинера*. Это поможет Лахану снизить нагрузку на Онсоу и избежать задержки документов. Однако он не слишком надеялся, что всё пойдёт гладко.

— Эй, Эньен. Моя чёлка не взлохмачена?

— Всё в порядке. Вы, как всегда, прекрасны.

За ними были слышны разговоры двух праздных едоков. Лахан решил отправить Лакана во дворец в карете, поэтому они подвезли и двух девушек. Нельзя было, чтобы Лакан и остальные ехали в карете, а девушки шли пешком.

— Господин Лахан, хорошо, что вы так вежливы с женщинами, но разве нужно так много заботиться? — тихо прошептала Санфан.

Сегодня она также работает кучером. Честно говоря, было бы эффективнее, если бы она занималась другой работой, но поскольку Санфан не слушает, приходилось с этим мириться.

— Санфан, это не твоё дело.

— Поняла.

— Тогда я провожу отца.

С завтрашнего дня Лахан оставит Лакана на попечение Онсоу. Он не собирался нянчиться с Лаканом каждый день.

— Мы направляемся в медицинский кабинет.

Лахан немного облегчённо вздохнул, когда Яо и Эньен ушли. С возвращением Маомао он планирует отправить этих двоих обратно в общежитие.

— Ну что ж, Дзюндзе. До встречи.

— Да. Удачи вам в работе, госпожа Яо и госпожа Эньен.

— Не нужно быть таким почтительным.

Яо необычайно дружелюбно относилась к нему. Возможно, это из-за того, что Дзюндзе ещё не достиг совершеннолетия, или, может быть, она не любит мужчин, но к детям относится лучше.

— Теперь ты будешь помогать своему брату и дяде.

Когда Яо и Эньен собрались уходить, Лахан попросил задержаться их на некоторое время.

— Кажется, между вами возникло недопонимание.

— Что вы имеете в виду?

Яо наклонила голову.

— Да, моя фамилия Кан, но у меня нет кровного родства с господином Лаканом и другими.

Дзюндзе сам поправил ситуацию.

— Но вчера господин Лакан сказал: «Дзюндзе? Кажется, у меня есть племянник с таким именем».

Эньен ответила, делая пародию. Накануне вечером Эньен, кажется, готовила закуски посреди ночи, возможно, пытаясь угодить Лакану. Лахан невольно вздрогнул.

— Это верно, но здесь имеет место серьёзное недоразумение. У меня мало времени, я объясню позже.

То, что Лакан помнил имя брата Лахана, было чудом. Но лица он, похоже, не запомнил.

Вероятно, в конце размышлений он определил Дзюндзе как «такое чувство, что что-то не так, но, вероятно, это племянник». Вероятно, потому, что они оба усердные и похожи друг на друга.

Лахан почувствовал желание поскорее женить своего брата.

— Э-э-э. Моё имя вызывает какие-то проблемы?

Дзюндзе смотрел на Лахана и других с беспокойным видом.

— Хм, это сложно, но не беспокойся. К тому же отец опять начал дремать. Можешь подтолкнуть его сзади?

— Хорошо.

Лахан и Дзюндзе подтолкнули дремлющего Лакана.

Роль няньки Лакана должна была закончиться у его кабинета.

Но перед кабинетом толпились люди и о чём-то спорили.

— Что происходит?

— Что случилось?

Лахан и Дзюндзе переглянулись.

Перед кабинетом стоял помощник Онсоу, который только что вернулся в Центр и выглядел напряжённо.

— Господин Онсоу, что случилось?

— Господин Лахан, вот что…

Онсоу перевёл взгляд внутрь кабинета и сказал, что лучше увидеть самим.

— … Воу.

Внутри висело нечто, что показалось Лахану неприглядным.

На балке в кабинете висел мёртвый мужчина.

— Хи-и!

Дзюндзе потерял дар речи.

— Э, это…

— Это повешенный труп. Видишь впервые?

— … Да. Что это такое?!

— Я же сказал — труп.

— Как вы можете оставаться спокойным?!

Дзюндзе был в панике, но для Лахана человеческий труп не является чем-то необычным. Чем больше людей, тем больше трупов. Вот и всё.

В городе и окрестностях зарегистрирован миллион семей. Что касается того, верно это или нет, то, скорее всего, это заниженная оценка. Чтобы избежать фиксированного налога на взрослого, называемого Коуфу*, люди лгут о наличии детей, заявляют, что те умерли до достижения совершеннолетия, и даже регистрируют мужчин как женщин. Возможно, некоторые забывают сообщить о смерти, но, скорее всего, гораздо больше людей не имеют регистрации.

Во дворе, включая гарем, работают десятки тысяч человек. Плотность населения здесь очень высока.

Чем больше людей, тем чаще приходится сталкиваться со смертью. Трупы редко видны, потому что считается дурной приметой и их скрывают. Нередко военные умирают во время тренировок из-за несчастных случаев. В прошлогодних записях были зафиксированы три смерти и восемнадцать случаев, когда люди получили травмы, несовместимые с продолжением службы. Цифры невелики, поэтому многие случаи, вероятно, остались незарегистрированными.

Некоторые гражданские офицеры кончают жизнь самоубийством из-за тяжёлой работы, которую им приходится выполнять, и они оказываются загнанными в угол.

— В прошлом году было семь случаев, — произнёс Лахан, глядя на висящее тело.

Однако на повешенном была форма военного, а не чиновника.

— Здесь висит большой Теру-теру-боузу*?

— Отец, это тело, — ответил Лакан. Как всегда не понятно, шутит он или говорит всерьёз. Рядом стоящий Дзюндзе, видимо, не выдержал и отвернулся, закрыв рот рукой. Это нормальная реакция.

Лахан тоже не хотел чувствовать запах, исходивший от тела, поэтому прикрыл нос и рот платком.

— Господин Лакан, что будем делать? Мы можем немедленно убрать комнату, или вы предпочтёте работать в другом месте? — спросил Онсоу.

— Если уберём сразу, то можно работать здесь, — ответил Лакан.

— Даже если отец не возражает, другие могут это сделать, — возразил Лахан.

Для Лахана тело не было чем-то красивым. Оно перешло из категории «существ» в категорию «вещей» и со временем начнёт разлагаться. Разложение — это нечто нечистое, и поэтому для Лахана оно не представляет красоты.

— Эта комната хорошо освещена, — заметил Лакан.

В этот ещё холодный сезон для Лакана было важно обеспечить тёплое место для дневного сна. Вокруг, кроме Лахана и его компании, собрались многие: если быть точным, семнадцать военных, десять чиновников и три придворные дамы, которые пришли поглазеть.

— Кстати, кто этот человек?

Лахан поправил очки и сузил глаза. Он не хотел долго смотреть на тело, но необходимо было установить личность покойного. Похоже, сегодня он не приступит к работе.

— Это военный, которого господин Лакан повысил пару лет назад. Словами господина Лакана, это «кёся» или ароматная колесница, — объяснил Онсоу.

— Это тот самый, который перешёл на другую сторону?

— Да. Могу сейчас же достать его резюме, хотя оно годичной давности.

Этим утром Лахан сообщил Лакану о том, что «колесница» была захвачена вражеской фракцией. Лахан рассказал о захвате, но он не знал, как выглядит «колесница». Запоминать лица — это задача Рикусона, а не Лахана.

— В результате этот парень пришёл в кабинет моего отца, чтобы покончить с собой, верно?

Лахан осмотрел окружающую обстановку. «Колесница» висела в кабинете на центральной балке.

Ранее Лакан хотел использовать для сна гамак, поэтому выбрал кабинет с высоким потолком и множеством больших колонн. Однако Лакан не был атлетически сложен и не мог даже залезть в гамак.

Другие кабинеты не были устроены так, чтобы можно было повесить верёвку в центре комнаты.

Недалеко от тела, из которого сочились жидкости, стоял стул, видимо, опрокинутый. Кабинет Лакана, похоже, был оставлен без присмотра в его отсутствие. Комната была убрана, но недостаточно тщательно. Любимый спальный диван Лакана был чистым, но в углу книжного шкафа всё ещё оставалось немного пыли.

— Хм-м, — Лахан осмотрел висящую на балке «колесницу», опрокинутый стул и верёвку.

— Отец.

— Хм?

— Среди присутствующих здесь есть тот, кто убил висящего мужчину?

— Хм.

Лакан кивнул в сторону собравшихся зевак.

— Э-э?

Дзюндзе удивлённо посмотрел на Лакана и зевак.

— Что это значит?

— Тихо. Не хочешь, чтобы преступник тебя заметил, правда?

Лахан мягко упрекнул Дзюндзе. Он не собирался быть особо добрым к мальчику, но поскольку его привезли по ошибке вместо реального брата, проявлять вежливость было минимумом приличия. Дзюндзе прикрыл рот обеими руками. Легко общаться с честным ребёнком.

— Кто это? — спросил Лахан у Лакана.

— Белый камень Го.

Для Лакана это мог быть камень, но Лахан не мог различить. Он прищурился.

— А!

Зеваки начали рассеиваться. Преступник исчез, но помощник Лакана Онсоу внимательно следил за ним. Он не так хорошо запоминал лица, как Рикусон, но всё же был в этом неплох.

— Господин Онсоу.

Всё ещё слишком обеспокоенный, Лахан посмотрел на заместителя Лакана.

— Господин Лахан. Надеюсь, вы не думаете оставить это на меня и уйти работать?

Онсоу улыбнулся кривой улыбкой и сжал плечо Лахана. Но Онсоу владел навыками боевых искусств, и его захват был сильным и болезненным.

Лахан вздохнул и посмотрел на Лакана.

— Я хочу спать. Но сначала хочу встретиться с Маомао.

Лакан был необычным человеком. Он мог прийти к ответу без формул, но понять его методы было невозможно. Даже если его прогнозы были точны, без доказательств дело не продвинуть.

— Я подумаю об этом.

Лахан позвал ближайшего подчинённого.

— Сходите в медицинский кабинет и попросите сделать вскрытие необычного тела. Скажите, что это не самоубийство, а необычная смерть.

— Необычная смерть?

— Да, только не ошибитесь. И пока вы там, попросите недавно вернувшихся врачей-учеников прийти сюда? У нас есть свежее тело. Оно будет хорошим учебным материалом.

Лахан косвенно сказал «приведите Маомао». Он не утверждал абсолютно, но это, вероятно, привлечёт Маомао с восьмидесятипроцентной вероятностью. Это могло заставить Лакана немного серьёзнее отнестись к делу.

Лакан указал на преступника. Лахану и его команде нужно было выяснить метод и мотив убийства. Это могла сделать Маомао.

Так что Лахан, поправляя очки, вздохнул, глядя на неприглядную картину.

[П.п:

- Имена детей буквально означают Четвёртая (Сууфан), Пятый (Уфан), Шестой (Риуфан).

- Камердинер (валет) — это слуга мужского пола, который служит личным сопровождающим своего работодателя. Личный помощник, слуга без военного титула, который занимается мелкими поручениями.

- Коуфу — яп. Коусан, оригинал 口赋,  рус. Подушный налог.

- Тэру-тэру-бодзу (яп. てるてる坊主, буквально «блёск-блёск монах») — традиционная японская кукла-амулет, которую делают обычно из белой папиросной бумаги или ткани. По поверьям, она обладает волшебным свойством «наколдовать» хорошую погоду. С ней связана необычная легенда. В одной местности каждый день, не прекращая, шел дождь. Отчаявшиеся от того, что урожай пропадает, крестьяне набрали остатки прошлогоднего риса в подарок и пошли к буддийскому монаху за помощью. Монах принял рис и пообещал, что молитвой остановит дождь. Но дождь все равно не прекращался. Так прошло несколько дней – монах молился, а дождь все равно шел. Терпение у местных крестьян лопнуло, и они, не долго думая, казнили монаха. И дождь после этого остановился. И позже крестьяне стали делать Теру-теру-бозу, чтобы они отгоняли пасмурные дни. Такую самодельную куколку всегда подвешивают на ниточке на улице, и она болтается в воздухе и кивает головой, словно молит о солнечной погоде.  Но ее подвешивают и вниз головой, если нужен дождь.

Глава 3 - Лахан и повешенный труп (Часть вторая)

Спустя год, встретившись, наконец, лицом к лицу, моя сводная сестра выглядела раздражённой. Больше не было необходимости отправлять к ней Санфан с сообщением.

— Привет, сестра.

— Исчезни, счёты с очками, — Маомао сразу же нагрубила Лахану.

— Маомао!

Рядом с Маомао находился Лакан. Лакан хотел обнять Маомао, но она толкнула его ручкой метлы в щеку, предупреждая не приближаться. Откуда она взяла метлу, осталось загадкой.

— Маомао, может, пойдёшь на компромисс?

— Может, ты заменишь меня?

— Ни за что.

Лахан отверг предложение и посмотрел на двух других людей, сопровождающих Маомао. Один из них — доктор Рю, глава медицинской службы двора, известный своим трудным характером и современник дяди Лакана Луомена. Другой — молодой человек среднего телосложения и с легкомысленным лицом.

— Где труп?

Его глаза сияли, однако ему сразу влетело по голове от доктора Рю.

— Тянью, успокойся.

Похоже, его зовут Тянью. Имя парня — это неважная информация.

Хотя Лахан чувствовал, что следить за ним непросто, его всё равно это не волновало, если он поймает цель номер один. Если Лакан что-то натворит, Маомао справится. Она, вероятно, думает так же.

— У меня тоже нет времени. Покажите мне труп как можно скорее? В обед начнутся доклады по случаю возвращения Лунного Принца. Нам не стоит тянуть время.

Было видно, что доктор Рю тихо злится.

Отчёт о командировке в Западную столицу также касается и Лакана. Лахан хочет побыстрее всё закончить.

— Сюда, пожалуйста, — сказал Онсоу, ведя их.

Все решили, что для Дзюндзе это будет слишком сильным шоком, поэтому он ждал в другой комнате. Он был серьёзным мальчиком и поинтересовался, может ли он чем-то помочь, поэтому Лахан попросил его убраться в другой комнате, которую использует Лакан. В той комнате Лакан накопил много мусора, как собака собирает обувь.

— … Простите за бестактность, но кажется, что члены клана Ла слишком снисходительны к своим близким, — сказал доктор Рю, глядя на Лакана, Маомао и Лахана.

— Что плохого в том, чтобы быть добрым к своей дочери? — ответил Лакан совершенно спокойно.

Говорить этому человеку о том, чтобы он обратил внимание на свои слова, было пустой тратой сил.

Доктор Рю не дурак, он понимал, что говорить с Лаканом бессмысленно. Он вошёл в кабинет с невозмутимым видом.

— Это он?

На потолочной балке всё ещё висела ароматная колесница «кёся». Лахан пока не дал разрешения снять тело.

— В таком состоянии мы ничего не сможем сделать, правда? — глаза доктора Рю сузились.

Тянью, похоже, было весело.

— Ооо! Он мёртв, мёртв!

— Сказали, это необычная смерть. На деле оказалось, что повесился… — Маомао думала, что говорит про себя, но имела привычку высказываться вслух.

По просьбе Лахана офицер передал ей, что это «необычная смерть», подразумевающая тело с неизвестной причиной смерти, и, возможно, отравлением. Если бы ей сказали, что это повешение, Маомао не заинтересовалась бы.

Маомао вряд ли пришла бы в кабинет Лакана. Поэтому нужно было создать причину для её прихода.

— Разве это не самоубийство, если он повесился?

Тянью получил по голове от доктора Рю.

— Не делай поспешных выводов, основываясь только на первом взгляде. Предположения могут привести к ошибкам в суждении, — сказал доктор Рю, повторяя слова своего коллеги Луомена. — Значит, у вас есть основания полагать, что это не самоубийство. Вы сохраняете место происшествия в неизменном виде, — доктор Рю смотрел на тело.

— Да, — ответил Онсоу вместо Лакана. Они заранее договорились, что объяснять всё будет Онсоу. — Если это самоубийство, то есть противоречия.

— Какие именно противоречия?

На этот вопрос от доктора Рю, Онсоу достал верёвку.

— Эта верёвка была отрезана по длине тела мужчины по имени Ванфан: от шеи вниз, чтобы мы могли проверить, нет ли расхождений между положением упавшего стула и длиной верёвки для самоповешения, и возможно ли оно было.

Выяснилось, чтобы повеситься, стул должен стоять как минимум на тридцать сантиметров ближе к петле. В противном случае, даже если вытянуться, то невозможно будет надеть петлю на шею.

В глазах Лахана мир казался полным чисел. Это противоречие было некрасивым.

— Разве не удивительно, что он опрокинул стул, когда спрыгнул с него? — Тянью высказал своё мнение.

— А как насчёт того, что стул упал спинкой вверх? Стул не мог упасть таким образом, не сделав полуоборот. Вешаться, стоя лицом к спинке стула, сложно, не правда ли? — Лахан ответил вместо Онсоу.

Из-за разговорчивости Тянью Маомао молчала. Она держалась на расстоянии от Лакана, который предлагал ей конфеты, и морщила нос.

— Хм. Вы не снимали тело, чтобы я мог это проверить?

— Именно так.

— И местоположение стула тоже не менялось?

— Мне позвать в свидетели кого-нибудь из посторонних?

Доктор Рю, похоже, человек, которому нравится всё выяснять до конца. Он склонен сомневаться там, где это необходимо. У него сложный характер, но он не кажется человеком, который исказит правду, поэтому Лахан его не недолюбливает.

— Но опять же, я не ожидал, что доктор Рю проделает такой путь.

Похоже, Онсоу хотел, чтобы пришёл кто-то пониже рангом. Его улыбка стала натянутой, правая щека немного поднялась.

— Меня заинтересовало ваше предложение послать ученика. Разве не нужен инспектор?

Это была осторожность, чтобы никто не мог подделать ситуацию.

— Тогда давайте снимем тело.

— Конечно.

Онсоу вызвал подчинённого, чтобы снять тело.

— Пожалуйста, присядьте и подождите.

— Хорошо.

Тянью быстро сел на длинную скамью.

— Я постою.

— И я.

Доктор Рю и Маомао остались стоять. Они пытались перерезать верёвку, на которой висело тело, но это вызвало некоторые трудности. Ванфан по прозвищу «колесница» был сложен как военный и имел значительный вес.

Согласно отчёту, Лакан заметил его два года назад. Он был быстрым и имел хорошую интуицию, поэтому его наняли. У него был характер, подходящий для реальных боевых задач, и он без проблем справлялся с заданиями, на которые Лакан посылал его. Он был целеустремлён и в то же время очень амбициозен. Считали, что если за ним тщательно следить, то проблем не будет. Возможно ли, что отсутствие Лакана стало причиной проблем?

— Наконец-то удалось его снять.

Тело, опущенное на ткань, было настолько некрасивым, что от него хотелось отвернуться. Кожа, которая при жизни, вероятно, была упругой, теперь стала бледно-синей, а из отверстий в теле сочились биологические жидкости.

— Тянью.

— Да-да?

Доктор Рю сначала сказал Тянью посмотреть. Маомао также взглянула на тело через плечо Тянью.

— Что думаешь?

— На шее остались следы от ногтей. Похоже, он пытался высвободиться из петли.

Тянью выглядел удивительно серьёзным. Несмотря на его легкомысленное лицо, он всё же был медицинским работником. Маомао тоже кивнула, продолжая наблюдение.

— Он страдал.

— Да, страдал

— Разве повешение не предполагает страдания? — озадаченно спросил Онсоу, слушая диалог Маомао и Тянью.

— Если в процессе повешения подпрыгнуть и зависнуть в воздухе, то из-за смещения шейных суставов человек потеряет сознание. В таком случае он не должен бороться, — объяснил вместо Маомао и Тянью доктор Рю.

— Другими словами, это лёгкая смерть.

— Не обязательно. Если вы не справитесь, то будете страдать, так что я не рекомендую.

На слова доктора Рю, Онсоу иронично усмехнулся.

— Разденем его.

— Хорошо.

Тянью начинал снимать одежду с тела. Маомао тоже помогала.

— О, помогаешь?

По воспоминаниям Лахана, Луомен всегда говорил Маомао не трогать трупы.

— Это работа. Я получила разрешение от отца.

Маомао без колебаний продолжила раздевать труп. Лахан сомневался, правильно ли, что она так легко обнажает мужское тело, даже если это труп.

— Маомао, не надо трогать такие грязные вещи, — Лакан сказал это, рассыпая конфеты. Удивительно, как можно есть в присутствии трупа.

— По цвету трупных пятен на ногах видно, что прошло довольно много времени. Сколько, по-твоему? Няннян?

— По крайней мере, прошло больше половины дня. Покраснение на нижней части тела довольно интенсивное.

— Да, судя по окоченению тела, прошло от восьми до шестнадцати часов, — Тянью ущипнул кожу трупа.

Доктор Рю молчал, значит, ошибки нет.

— Даже с учётом погрешности это было вечером или ночью.

Лахан потрогал свои очки. Что этот мужчина делал после работы?

— Причина смерти — повешение, без сомнений.

— Да.

Доктор Рю тоже молчал, подтверждая это.

— Можете ли вы однозначно утверждать, что это самоубийство или убийство?

— Не могу сказать наверняка. Как я уже говорил, исходя из положения стула, хочется думать об убийстве, но утверждать это не берусь, — на вопрос Онсоу ответил Тянью, и доктор Рю кивнул в знак согласия. Маомао сузила глаза и посмотрела на потолочную балку.

— Что случилось, сестрёнка?

— ...

Маомао молча наступила Лахану на кончик ботинка, но, к сожалению, в носке была прокладка, и удар оказался несильным.

— Что случилось? — Лахан снова спросил Маомао.

— Верёвка, что осталась на балке, завязана, как для лассо. Это значит, что можно было обойтись без лестницы.

— Лассо?

— Будет быстрее показать.

Маомао бросила взгляд на доктора Рю. Видимо, она хочет удостовериться, чтобы не получить выговор за самовольные действия.

— Тогда покажите, пожалуйста. Нужно что-то ещё? — Онсоу, слушавший разговор, дал разрешение.

— Нужна верёвка, похожая на ту, что использовалась для повешения, и камень, к которому её можно привязать.

Маомао не всегда слушает Лахана, но слова Онсоу она принимает более охотно. Неизвестно, осознаёт ли она это сама, но, похоже, находясь под влиянием Луомена, больше предпочитает трудовую жизнь.

— Извините, я начну.

Взяв верёвку, Маомао прикрепила к ней тяжёлый камень, начала размахивать ею и бросила её между балкой и потолком.

— Как вы это привяжете к колонне?

— Если посмотреть на узел на оставшейся верёвке, всё станет понятно. Вот так.

— Маомао сделала на конце верёвки петлю и просунула  другой конец через неё. — Если потянуть за эту верёвку...

Верёвка плотно затянулась на балке.

— Вот оно как.

— Что именно вот оно как?

— Нет, я просто подумал, если его убили, то как он это сделал?

Погибший был военным с хорошим телосложением. Не так-то просто задушить его. Но если подвесить его за балку на потолке? Для этого не нужно так много силы, как для удушения руками.

— Задушить жертву можно, подвесив её к балке. Для убийства таким образом много сил не потребуется.

Следы должны быть такими же, как при повешении.

— Наверное. Но кому-то вроде меня это не под силу.

Маомао потянула за верёвку, которую держала. Её вес, вероятно, в два раза меньше веса убитого военного.

— Нет, я просто подумал, если его убили, то как он это сделал? Другая сторона — крепкий военный. Тяжёлый. Человек, которого указал как преступника твой отец, никак не мог убить военного.

Лахан пытался вспомнить, на кого из зевак смотрел Лакан.

— Этот старик уже нашёл преступника? — спросила Маомао с узкими глазами.

— Да, папа сразу понял.

— Ого!

Лакан неожиданно оказался рядом с Маомао. Она тут же отодвинулась.

— Съешь это, пожалуйста.

Маомао, которой едва удавалось оставаться вежливой, схватила лежащее рядом пирожное и бросила его, словно собаке. Лакан побежал за брошенными сладостями.

— Не порть еду.

— Старик всё равно всё съест.

Как будто говоря, что помеха исчезла, Маомао хлопнула в ладоши, стряхивая крошки со сладостей. Доктор Рю, похоже, хотел что-то сказать Маомао, но, видимо, не хотел защищать Лакана, поэтому решил не обращать внимания.

— Так зачем вызывать врача, если преступник известен?

— Даже если преступник известен, отец не знает мотива преступления, метода убийства и доказательств. Ну, метод убийства теперь известен, так что осталось выяснить мотив.

— Мотив, да? — Маомао бросила взгляд в сторону длинного дивана.

— Понимаешь?

— Примерно.

— Расскажи, сестрёнка.

— Не очень хочется говорить.

— Если не расскажешь, опоздаешь на отчёт Лунного Принца и не сможешь присутствовать на нём.

Маомао сделала недовольное лицо и начала говорить.

— Мотив не так уж и сложен. В конце концов, преступник — женщина, не так ли?

— Ты права, —  поразился Лахан.

Лакан говорил о «белом камне Го». Для Лакана «белый камень Го» обычно означает женщину, а «чёрный камень Го» — мужчину.

Маомао фыркнула.

— Это несложно. Жертва — мужчина, а убийца — женщина.

— Это так просто?

— Очень просто.

Маомао с иронией смотрела на обнажённое тело убитого. Для Маомао, выросшей в борделе, мужские и женские разборки были привычным делом.

— Если бы ты сразу рассказала, что знаешь… — Лахан был немного раздражён тем, что его сводная сестра знала мотив, но не говорила. Но он понимал логику её поступков.

Воспитатель Маомао Лоумен не любит неоднозначные выводы. Он воспитывал Маомао так, чтобы она не говорила на основании одних только догадок, поскольку людям в слабом положении лучше не высказываться, чтобы избежать неприятностей.

— Ну что ж, может быть, я объясню всем за Маомао?

Теперь, когда Маомао сказала, что преступник женщина, Лахан примерно представляет, что она хотела сказать.

— Нет, я сама расскажу.

— О, да?

Услышав слова Маомао, Лахан задумался. Раньше она бы не вмешивалась сама, а оставила бы это кому-то другому.

— Я вижу, что твоё мировоззрение изменилось, Маомао, но не делай этого. Будет правильнее, если говорить буду я. Можешь мне объяснить?

— Поняла. Но мне нужно кое-что уточнить.

— Что именно?

— Какой была эта преступница?

— Как мне ответить… — Лахан вспоминал женщин из числа зевак.

— Там было три женщины, и я не знаю, кто именно.

— Три женщины, да? — Маомао смотрела на потолочную балку. — Ты понимаешь, что женщине трудно убить крепкого военного, а потом замаскировать это под самоубийство?

— Наверное. Так ты имеешь в виду, что женщина не могла убить его?

Разница в весе между преступником и жертвой почти в два раза.

— Так как же сделать это возможным? Если добавить мотив, который мы только что обсуждали, ответ должен стать очевидным. Что, если это не одна женщина?

— Если не одна женщина... А, вот оно что, — Лахан сообразил. Это было крайне просто.

Маомао больше ничего не сказала и повернулась к Лахану спиной. Возможно, потому, что её начальник, доктор Рю, смотрел на неё внимательно. Доктор Рю не только следил за Маомао, но и пытался остановить Тянью, который слишком заинтересовался телом. У него были тяжёлые подчинённые.

Между тем Лакан ел выброшенные Маомао сладости, лёжа на диване. Скоро время дневного сна. Лахан смотрел на Лакана с некоторой сложностью во взгляде.

— Господин Онсоу, — Лахан вызвал помощника Лакана. — Можете ли вы вызвать трёх женщин, которые были здесь среди зевак?

— Сейчас же их приглашу.

— Благодарю вас.

Проверив положение солнца, Лахан убедился, что успевает до полудня.

С прищуренными глазами и чувством некой тяжести на душе он ждал дальнейших действий.

Глава 4 - Лахан и повешенный труп (Часть третья )

Все три вызванные женщины были новыми государственными чиновницами, сдавшими экзамены в этом году. По происхождению они были достаточно знатными: двое из них были дочерьми чиновников, а одна — дочерью купца.

Все они, по мнению Лахана, были красивыми женщинами.

Также присутствовали некоторые официальные лица из Министерства уголовного правосудия. Хотя они и не были в лучших отношениях с Военным министерством, к которому принадлежал Лакан, никто не собирался начинать ссору. Их попросили наблюдать с самого начала и до конца.

— Ах, простите, почему нас вызвали? — спросила одна из чиновниц, опустив брови на один сантиметр и три миллиметра. Она была дочерью провинциального чиновника и, по всей видимости, временно проживала у родственников, согласно краткому докладу. Она была красавицей с тёмными волосами.

— Позвать нас в комнату, где уже произошло столько ужасного... Неужели мы должны убирать труп? — сказала вторая чиновница, дрожа. Она была дочерью богатого торговца, выросшей в столице, а также обладательницей красивых чёрных волос.

— Я хочу поскорее уйти, — произнесла дрожащим голосом третья чиновница, опустив глаза. Она была младшей дочерью чиновника и также обладала красивыми чёрными волосами.

Хотя их лица и были разными, сзади они выглядели очень похоже.

— Даже если мы найдём свидетеля времени смерти, будет трудно их различить. Онсоу скрестил руки.

Как бы то ни было, три медицинских работника, включая доктора Рю, всё ещё оставались здесь.

— Кто из них, по-вашему, виновен? — спросил Онсоу у Лакана, но тот спал. Даже если бы Лакан указал на преступника, без чётких мотивов и метода убийства было бы трудно возбудить дело. Создание надуманных доказательств для возбуждения дела было бы некрасивым поступком для Лахана.

— Кажется, вы недовольны тем, что вас вызвали как подозреваемых, — сказал Лахан.

Лахан хотел вести себя вежливо с этими красивыми женщинами. Он также надеялся, что их внутренний мир будет соответствовать их внешней красоте.

— Да, правда. Это самоубийство, не так ли? Почему вы говорите, что мы его убили? — настаивала первая чиновница.

— Как мы могли убить его? Такого большого человека? — настаивала вторая.

— Более того, когда он умер? Если это было вчера, могу ли я доказать, что была дома? — настаивала третья.

— Ваши аргументы кажутся вполне разумными, — Лахан смотрел на них, не теряя улыбки. — Однако есть несколько подозрительных моментов, которые не позволяют считать это самоубийством. Это видно из обстоятельств на месте происшествия и повреждений тела. Что касается алиби от семьи и близких, мы не можем признать его доказательством.

Три чиновниц нахмурились.

— Прежде всего, у вас есть мотив убить этого человека, не так ли? — указал Лахан на тело Ванфана, покрытое тканью. — Этот мужчина был чрезвычайно амбициозным и жадным и не мог удержаться от того, чтобы не кокетничать с женщинами, которые ему нравились. Многие чиновники видели, как вы трое разговаривали с этим мужчиной, Ванфаном.

— … Действительно, не раз и не два он к нам приставал, — вздыхая, ответила первая чиновница.

— Но и другие джентльмены также обращались ко мне. Как неловко это не звучит, но, как вы знаете, чиновницы часто выходят на службу с целью поиска мужа, — сказала вторая чиновница, дочь купца, известная своим решительным характером. Лахану она не неприятна.

— Да. Однако выбор комнаты отсутствующего начальника для свиданий на самом деле не лучший выбор, — добавил Лахан.

При его словах лица трёх чиновниц краснеют. Это говорит о многом.

— Что вы имеете в виду?

— У меня есть родственник, нюх у которого как у кошки. Он заметил уникальный запах, пропитавший любимый диван владельца этого кабинета, — продолжил Лахан.

Лахану это не совсем понятно, но тем, у кого хороший нюх, это стало ясно сразу. Особенно Maoмao, которая выросла в борделе, очень чувствительна к таким вещам.

Итак, диван, на котором сейчас спит Лакан, использовался для свиданий. Лакан очень трепетно относится к этому дивану, вероятно, потому, что он действительно удобный.

— В этом кабинете была проведена минимально необходимая уборка, но вокруг дивана было слишком чисто. Кто-то постарался удалить все следы, но из-за того, что здесь оказался человек с нюхом как у животного, это было быстро раскрыто, — сказал Лахан.

Маомао пристально посмотрела на него. Тянью рядом сказал:

— Ах, я сел на это место.

Между тем Лакан, лежащий на том самом диване, даже не думал просыпаться.

— … Даже если это место использовалось для свиданий, это не обязательно были мы, — со страхом сказала первая чиновница.

— Хотелось бы сказать да… — начал Онсоу, выступая вперёд вместо Лахана.

— Это кабинет господина Лакана. До того, как господин Лакан отправился в Западную столицу, ни одна чиновница не подходила сюда близко. Это потому, что все хорошо знают господина Лакана.

Лакан — человек, способный на неожиданные поступки. По этой причине другие чиновники, а особенно женщины, предпочитали держаться от него подальше. Никто не хочет добровольно входить в пороховую бочку.

Ранее многие пренебрегали им, поскольку, несмотря на то, что Лакан родился старшим сыном в знатной семье, его считали неудачником. Но Лакану было всё равно: пока он мог играть в настольные игры, он не обращал внимания на оскорбления.

Однажды, почувствовав необходимость во власти, Лакан безжалостно избавился ото всех, кто мешал ему. Настолько безжалостно, что установилось негласное правило: не идти против старого военного лиса и держаться от него подальше.

— Но господин Лакан отсутствовал год. Возможно, эти чиновницы, не зная господина Лакана, не видели ничего странного в использовании его кабинета для свиданий? — предположил Онсоу.

Он прав. Эти три женщины стали чиновницами в течение последнего года и не знали Лакана. Возможно, даже зная неофициальное правило “Не приближаться к Лакану”, они не придали этому значения. Иначе они бы не пришли сюда из любопытства. Кроме них, других женщин здесь не было.

— Значит, предполагается, что это было убийство из-за несчастной любви. Но как мы, три слабые девушки, могли убить этого мужчину и замаскировать всё под самоубийство? — сказала вторая чиновница, и две другие кивнули в знак согласия.

— Да. Я собираюсь провести осмотр места происшествия, — сказал Лахан и махнул рукой Маомао. Маомао сделала лицо, выражающее глубокую неприязнь. Лахану ничего не осталось, как пойти навстречу Маомао.

— Можешь помочь немного?

— Моя работа заключается в помощи медицинским работникам. Чем я могу вам помочь? — Маомао ответила нарочито ровным тоном.

— Раз уж речь идёт о слабых женщинах, будет убедительнее, если это сделаешь ты.

— Что вы говорите? У господина Лахана кожа белая, будто солнца не видела, и кажется, что он не может держать в руке ничего тяжелее пера, — парировала Маомао.

Маомао и Лахан переглянулись испепеляющими взглядами.

—Няннян, помогите уже, — вмешался Тянью.

— Давай быстрее, а то мы так и не закончим.

Маомао насупилась, посмотрев на Тянью, но после слов доктора Рю молча согласилась.

— Поняла.

— Для начала, как и раньше, привяжи верёвку к балке на потолке.

— Ладно, ладно, — Маомао ответила с некоторой надменностью, полагая, что её тихий голос не услышат окружающие.

— Вот верёвка.

— Хорошо, хорошо.

Маомао привязала верёвку к балке так, чтобы она свисала. На конце верёвки сделала петлю для захвата шеи.

— И мы должны повесить на этой верёвке того большого джентльмена? — вздохнула вторая чиновница.

— Да. Но одной верёвки будет недостаточно. Вот ещё одна верёвка, — сказал Лахан, передавая Маомао вторую верёвку.

Маомао бросила и эту верёвку так же, чтобы протянуть её через балку.

Этот второй кусок верёвки не привязывают, чтобы его можно было свободно тянуть. И тогда…

— Сделай на конце этой верёвки петлю и повесь на шею желаемой жертвы… Маомао! Не на шею моего отца, не вешай на него!

Маомао пыталась повесить верёвку на шею спящего Лакана. Несмотря на её неприязнь к отцу, не хотелось бы, чтобы дело дошло до убийства.

— Няннян, у меня как раз есть то, что нужно! — в это время Тянью пытался вытащить тело, скрытое под тканью. На этот раз доктор Рю остановил его, ударив по голове.

Лахан действительно ценил наличие доктора Рю.

— Пожалуйста, используйте это, — Онсоу принёс мешок с песком.

Он придумал, что участок стяжки мешка можно использовать как шею, и подвесил его на верёвку.

Потолочная балка была сделана из цельного бревна, что позволяло верёвке скользить как на блоке.

Но…

— Кажется, совсем не двигается, не правда ли? — смеялась  вторая чиновница.

Сестра  Маомао была не сильна. Мешок с песком весил столько же, сколько весил убитый чиновник, что в два раза превышало вес Маомао. Если бы использовались подвижные блоки, вес мешка уменьшился на их количество, и Маомао смогла бы поднять его. Но так как балка была неподвижной, она служила только как неподвижный блок, и вес поднимаемого груза не менялся.

Маомао старалась тянуть верёвку, но вместо этого сама начала подниматься в воздух.

— Тогда я тоже помогу, — сказал Лахан и вместе с Маомао старался изо всех сил тянуть верёвку.

— Не делайте ничего безрассудного.

— Держись.

— Так не работает, не витай в облаках,

— Заткнись!

Они продолжали перебрасываться резкими замечаниями, и мешок с песком медленно поднялся.

— Уф-ф, фууу!

— Хи-хи!

После того как мешок повисел несколько секунд, оба исчерпали свои силы, и мешок упал с грохотом.

Лахан и Маомао упали на пол, задыхаясь. Лахану не хотелось заниматься физическим трудом, но среди присутствующих он был самым убедительным кандидатом.

— На шее жертвы были следы, как будто кто-то пытался схватить верёвку руками. Если бы человек просто спрыгнул со стула и мгновенно задохнулся, этого бы не произошло, — объяснил Лахан, и лица трёх чиновниц напряглись. — Одному может быть трудно, но вдвоём возможно, не так ли?

Лакан указал на «белый камень Го». Он не сказал, какой именно «белый камень Го». Это значит, что «белый камень Го» может быть не один.

— Даже вдвоём вы так запыхались. Возможно ли в таком случае повесить кого-то? — возразила вторая чиновница, лицо которой оставалось напряжённым.

— Верно. Поднять можно на грани возможного, но сделать это похожим на самоубийство будет трудно. Тут уж без третьего не обойтись.

Лица чиновниц стали ещё более напряжёнными.

Лахан кое-как уговорил Маомао, и они вдвоём снова подняли мешок с песком. Когда мешок достиг высоты, где заранее приготовленная петля для повешения оказалась прямо над ним, Онсоу забрался на стул и надел петлю на мешок.

Затем они перерезали вторую верёвку, подвешивающую мешок, чтобы он свисал прямо с балки.

— Вот так. Я ни разу не сказал, что преступник один. Все вы трое — соучастники, — сказал Лахан. Его слова ошеломили женщин, они начали плакать и из злости пинать пол.

После того как чиновницы изрядно выместили свой гнев, они спокойно признались в содеянном. В этом году они втроём приступили к службе и подружились. Возможно, из-за того, что не ладили со старшими чиновницами, у них сформировалось сильное чувство товарищества до такой степени, что они даже пользовались одним и тем же маслом для волос. Возможно, именно поэтому у всех троих были красивые чёрные волосы.

Все трое получили от своих семей наказ найти хорошие партии для замужества, и они встретили Ванфана.

Ванфан подошёл к каждой из них отдельно. Остальное можно только представить.

Ванфан, возможно, думал, что у него всё идёт хорошо, но женская интуиция остра. Его тройная игра вскрылась.

Когда женщины узнают об измене, их ненависть часто обращена на других женщин. Но поскольку трое уже подружились, их общая ненависть обратилась против Ванфана.

Таким образом, трое сговорились и спланировали убийство. Они пригласили Ванфана в день перед возвращением Лакана, накануне его выхода на службу.

Как и при обычном свидании, одна из них легла на диван, а когда Ванфан повернулся спиной, две, скрывавшиеся за его спиной, быстро набросили на его шею верёвку и дёрнули.

— Женщины действительно страшны, — глубоко вздохнул Лахан. Ванфан мог бы поступить умнее: выбрать женщину постарше, способную на более разумные отношения.

В кабинете остались только Лахан, Онсоу и продолжавший дремать Лакан.

Медицинский персонал ушёл, а чиновниц забрали служители Министерства уголовного правосудия. Тело до сих пор лежало в углу комнаты, поэтому Лахан решил попросить юношу, работающего рядом, продолжить уборку в соседней комнате.

— Но кто бы подумал, что Ванфана убьют из-за романтических перипетий. Думал, что будет другая причина, — вздохнул Онсоу, готовя одежду для Лакана. Наверное, он собирался переодеть его перед встречей с Императором в аккуратно выглаженную одежду.

— Ну, может быть, не только по этой причине, — Лахан рассматривал резюме трёх чиновниц. В его голове начали совпадать некоторые цифры из их биографий.

— Что-то нашли?

— Лучше бы нет, но проверю, — сказал Лахан, уже пожалев о своих словах. Это займёт весь день, но, видимо, это тоже входило в его планы.

Глава 5 - Джинши и отчёт

На толстом шерстяном ковре, на котором он стоял на коленях, изображены драконы. По обеим сторонам от него колонны, на которых также вырезаны изображения драконов. Все высокопоставленные чиновники выстроились вдоль ковра и смотрели на Джинши и тех, кто вернулся из Западной столицы.

Джинши стоял, склонив голову.

[П.п: Арт от wp_ouensan]

— Подними голову.

Джинши поднял голову и спустя долгое время увидел перед собой Императора, сидящего на троне.

— Долгое путешествие, должно быть, утомило тебя. Ты здоров?

— Благодарю за ваши добрые слова, я глубоко тронут.

По правилам, Джинши должен был сообщить Императору о своём возвращении в Центр из Западной столицы сразу же. Однако, по заботе Императора, отчёт был перенесён на следующий день. Более того, время было назначено после полудня, скорее всего, с учётом другого докладчика.

За спиной у Джинши стоял Лакан, он выглядел сонным. На его месте вряд ли нашелся кто-то, кто осмелился бы зевать.

— Зуйгэцу, ты похудел?

Император был известен как Солнечный или Дневной Принц, когда был наследником. Джинши начали называть Лунным Принцем в сопоставление Императору. Он единственный человек в стране, который может называть Джинши настоящим именем.

— Не так уж много изменилось, — он не стал отрицать. Он похудел на пять килограммов, но не было необходимости сообщать точные цифры.

Джинши больше беспокоили седые волосы на голове Императора, чем собственный вес. То, что их не тронули, не покрасили и не спрятали,  наверняка означало, что государь запретил что-либо делать с ними.

Джинши почувствовал пульсирующую боль на месте давно зажившего на боку ожога.

Работа Императора многогранна и полна забот. Но то, что Джинши натворил до отъезда в Западную столицу, наверняка стало большой проблемой для Императора.

Когда он подумал, что мог быть причиной появления новых седых волос, он не мог не чувствовать вины, хотя и не испытывал сожаления.

По обе стороны от Императора стояли важные чины. На месте, где раньше стоял Шишоу, теперь стоял Гёкуэн.

Спустя десять лет после его восхождения на трон состав важных лиц сильно изменился.

— Ка Зуйгэцу выступает с докладом, — Джинши собрался с силами и начал свой отчёт.

Единственный человек, перед которым Джинши может использовать своё настоящее имя, — Император.

Доклад заранее был передан Императору. Джинши ограничился кратким изложением событий последнего года в провинции И-сей.

Взглянув на Гёкуэна, Джинши заметил, что его выражение лица не изменилось, но, вероятно, он испытывал определенные чувства по поводу смерти своего сына.

— Похоже, ты столкнулся с трудностями, — сказал знакомый глубокий голос Императора. В прошлом после подобного доклада часто следовало приглашение провести вечер вместе, обсуждая детали за чашечкой саке и закусками. Но как будет на этот раз?

Завершив краткий доклад, Джинши планировал покинуть помещение прежде, чем Лакан успеет что-либо предпринять.

За этот год произошло многое, но если подводить итоги, они умещались в несколько строк. Он должен был докладывать подробно и, если бы ничего особенного не произошло, планировал уйти, но…

— Слушай, Зуйгэцу, — обратился Император, когда доклад был почти закончен. — Не хочешь ли после долгого времени сходить со мной в гарем?

Это было неожиданное предложение для Джинши. Окружающие их министры зашептались.

Хотя было известно, что Джинши работал евнухом в Заднем дворе, но это было табу, о котором открыто не говорили. Он почувствовал себя объектом шутки.

Правильный ответ здесь должен был быть: «Это шутка». Однако тому, кто на самом деле провел семь лет в роли евнуха, ответить было непросто.

— … Ваше Величество…

— Это шутка. Ты, наверное, устал. Отдыхай до завтра, — Император не дождался ответа Джинши.

Почувствовав облегчение, Джинши одновременно осознал, что его владыка по-прежнему непредсказуем.

После того, как несколько человек также завершили свои доклады, аудиенция закончилась.

Лакан, который стоял у Джинши за спиной, не уснул, но, как только всё закончилось, он как будто подпрыгнул и выскочил из тронного зала.

Джинши с облегчением шёл по коридору. За ним следовали Басен и несколько телохранителей. Барёу тоже был на аудиенции, но, практически потеряв сознание среди толпы, был быстро отправлен обратно в комнату.

— Отдохнуть, значит?

После того, как он отдал дань уважения Императору, ему следовало посетить мать, Вдовствующею Императрицу, затем наследника трона и Императрицу Гёкуё.

После этого он сможет немного расслабиться. Со всеми бумагами и прочим он разобрался во время морского путешествия, поэтому мог отдохнуть несколько дней.

— Лунный принц, вы вернётесь в свою комнату?

— После визитов к Вдовствующей Императрице и другим. Но я хотел бы кое-кого вызвать.

— Кого именно?

— Могли бы вы вызвать Маомао? — Джинши немного смущённо произнёс это, убедившись, что Лакан уже далеко и не услышит сказанного.

Если Джинши не ошибся, Маомао испытывает к нему симпатию. В противном случае она бы не согласилась так легко на поцелуй с Джинши. Он хотел в это верить. После долгих лет уклончивых ответов, это всё ещё казалось невероятным.

На корабле из-за присутствия Лакана и близости других людей было трудно развивать отношения. Теперь, когда они вернулись, можно немного углубить свои отношения без страха наказания.

— Эту девушку? —  Басен склонил голову в замешательстве.

— Что-то случилось?

Басен не всегда быстро соображает, поэтому Джинши понимал его колебания насчёт приглашения Маомао к нему. Но ради будущего он должен привыкнуть к этому.

— Нет, медицинские работники начинают работать сегодня, так что, вероятно, и она уже приступила к работе. Вызвать её прямо сейчас?

— …!?

— Лунный принц, что-то случилось? Что вас удивило?

— Да нет, просто не ожидал от тебя, Басен, такой точности в словах.

На слова Джинши лицо Басена сжалось.

— Отец сказал мне, что, возможно, придётся вызвать Маомао.

Отец Басена, Гаошун, вернулся к своим обязанностям при Императоре. Джинши быстро кивнул, поняв, что к чему.

Если это слова Гаошуна, они могут включать не только беспокойство о Маомао, но и другие намерения.

— Вызвать её?

— … Нет, лучше не надо. Не стоит.

Джинши решил, что это было предполагаемо. Он может позволить себе отдыхать, потому что его прямо попросил Император, но не всем так повезло. Размышляя о приглашении после работы, он задумался, как это будет выглядеть, если пригласить её в первый рабочий день.

Она не могла отказаться от предложения старшего по рангу, но, вероятно, будет недовольно на него смотреть, уставшая после работы. Хотя это было бы неплохо, но Джинши не хотел сосредотачиваться только на удовлетворении собственных потребностей.

Джинши не должен забывать о своём статусе.

— Хм. Тогда можешь вызвать Маамэй?

— Если речь идет о сестре, то абсолютно нет проблем.

Сестра Басена, Маамэй, была в столице. Она компетентна и сможет подробно рассказать Джинши о том, что происходило в столице за год его отсутствия.

Спустя год Вдовствующая Императрица не изменилась.

— Ты сильно похудел.

Она же, напротив, была удивлена изменениями Джинши.

— Многое произошло.

Интересно, что она сказала то же самое, что и Император. Неужели он выглядит таким изможденным?

— Затем ты пойдёшь во дворец Императрицы Гёкуё?

— Да, я также хочу поздороваться с наследником престола и принцессой.

С Вдовствующей Императрицей встреча была короткой. Джинши — её сын, но с тех пор, как он стал евнухом и вошёл в гарем, они отдалились друг от друга. Он думал, что стоит поговорить подольше, но это было не так просто.

У Джинши есть тайны, которые он скрывает от Вдовствующей Императрицы, и он сомневался, говорить ли о них или все же стоит унести с собой в могилу.

Далее он направляется во дворец Императрицы Гёкуё. По сравнению с прошлым, число её слуг значительно увеличилось. Увеличилось количество охранников, служанок и нянь. Навстречу вышла главная фрейлина Хоннян и другие девушки, которые изначально служили Императрице Гёкуё.

— Давно не виделись, Хоннян, Инфа, Гуйэн, Айлан.

— Императрица Гёкуё ожидает вас.

Хоннян торжественно сопроводила Джинши во внутренние покои. Другие три девушки были слегка взволнованы, но не так сильно, как раньше.

— Входите.

В приёмной находились Императрица Гёкуё и ее дочь лет пяти или шести. Это подросшая принцесса Линли, которая, увидев Джинши, спряталась за спиной матери.

— Принцесса?

— Ох, что случилось? Это же твой дядя, не так ли?

Принцесса просто смотрела на Джинши, не подходя ближе. Раньше бывало, что она просила взять её на руки.

— Неужели она стесняется?

— Стесняется, говоришь?

Джинши знает принцессу Линли с самого рождения. Во время его пребывания в гареме он появлялся у Гёкуё каждые несколько дней.

— Через год она забыла его лицо, не так ли? — Хоннян добавила свою лепту к словам Джинши.

Наследный Принц уже давно начал ходить, и, чтобы он не упал, за ним присматривали няни.

— Сегодня только приветствие или что-то ещё?

— Немного о делах в Западной столице.

Когда Императрица Гёкуё мягко подняла руку, Хоннян вывела принцессу и наследника из комнаты. В помещении остался минимальный состав людей.

— Что касается господина Гёку-оу...

Брат Императрицы Гёкуё — Гёку-оу — был убит. Несмотря на то, что они были сводными братом и сестрой, для неё это сложная ситуация.

— Я знаю. Слышала, что его преемником стал старший сын.

— Да, это господин Шикёу.

Шикёу является старшим сыном Гёку-оу и старшим племянником Гёкуё.

— Этот человек может быть немного недальновидным, но с ним всё будет в порядке.

— Вы были близки?

— После того, как отец сказал мне войти в гарем, я некоторое время жила в главном доме и обучалась там. Внешне он похож на брата Гёку-оу, но по сути совершенно другой. Когда он встанет у руля, основание его власти, естественно, укрепится.

Слова Императрицы Гёкуё звучали так, как будто она говорила, что Гёку-оу не подходил для роли главы семьи.

— Что вы слышали о моих отношениях с братом Гёку-оу?

— … Я слышал, что они были не очень хорошими.

— Верно. Я должна сказать, что я не вмешивалась, — Императрица Гёкуё решительно это заявила.

— Я тоже.

Тон разговора Императрицы Гёкуё и Джинши естественным образом вернулся к временам их пребывания в Заднем дворе. Возможно, это из-за того, что в комнате остались слуги и охранники, служившие с времён их пребывания там.

— Верно. Для брата императора Западная столица — всего лишь провинциальный город, в конце концов, просто деревня. У вас нет причин стремиться стать правителем Запада.

— Однако о моём участии в убийстве ходило много слухов.

— Хи-хи-хи. Как объяснить, что он человек, которому совсем не интересна власть? — Императрица Гёкуё смеялась, но в её словах чувствовался иронический подтекст. Она одна из немногих, кто знает о замечательной печати с пионом, оставленной на теле Джинши.

— Да. Я не враг Императрицы Гёкуё, — Джинши сознательно повторил те же слова, что были сказаны, когда он нанес клеймо.

— … Можно ли мне верить вам?

— Да.

— Лунный Принц, возможно, так, но как насчёт окружающих?

— Я в курсе.

Императрица Гёкуё является единственной законной женой Императора в этой стране. Тем не менее, немало людей избегают её из-за рыжих волос и зеленых глаз, необычных для местных жителей. У Наследного Принца также проявились черты внешности Императрицы Гёкуё.

Традиционно в Ли часто практиковались браки между членами императорской семьи. Существует немало высокопоставленных лиц, которые предпочитают не Императрицу Гёкую, а Рифу — жену из сопутствующей ветви императорской семьи.

В свою очередь, супруга Рифа — это личность, следующая воле Императора. Вероятно, она не будет стремиться к захвату трона, пока Императрица Гёкуё и её родственники не начнут проявлять тиранию.

Таким образом, если и выбирать кого-то в качестве фигуры для поддержки, то это будет Джинши. В течение многих лет до рождения наследника мужского пола Джинши был Наследным Принцем. Особенно учитывая, что родной дом его матери, Вдовствующей Императрицы Аньши, вероятно,  хотел бы видеть его следующим Императором.

— Я не стремлюсь занять место, где никто не может стоять рядом со мной.

Даже будучи Императрицей, нельзя сидеть рядом с троном. Императрица не жена Императора, а его подданная.

— Верно, — Императрица Гёкуё слегка улыбнулась.

Прежде чем Джинши успел разгадать её выражение, Императрица встала со стула и подошла к окну. Затем она открыла окно и выглянула наружу.

Джинши также подошёл к окну. В саду была девочка со светлыми волосами, которая устраивала что-то вроде чаепития.

— Дочь моего брата, для меня она племянница. Она говорит, что хочет стать моей фрейлиной и не входить в гарем. Сейчас она как раз занимается изучением этикета.

Императрица Гёкуё обладала как мягкостью, так и твёрдостью. Со времен гарема, несмотря на то что её родной дом был далеко и другие жены Центральной столицы относились к ней с опаской, она сумела создать собственную сеть связей. Если говорить прямо она умела вводить в заблуждение других женщин. Джинши рекомендовал её на роль Высшей Супруги в значительной степени из-за её решительности.

— Если она не может войти в гарем, то, возможно, станет женой Лунного Принца. Хи-хи. Лучше ей не видеть ваше лицо. Если она увидит Лунного Принца, может передумать и захотеть стать вашей супругой.

— Вы шутите.

Хотя Джинши и привык, что к нему клеятся люди разного возраста и пола. Честно говоря, это его нервировало.

— Похоже, Лунный Принц принял решение, как и я.

— Я сожалею о многих вещах, которые сделал.

— Сожалеете? Но это не мне вам следует говорить, — Императрица Гёкуё немного повысила голос. — Не забывайте, что есть и другие люди, кому вы доставили куда больше хлопот, чем мне.

— Да, — Джинши мог только ответить.

Маомао, Император или, возможно, им обоим?

Джинши вспоминал людей, присутствовавших в тот злополучный вечер.

Когда он вернулся в свои покои, Суйрэн убиралась. Это была не простая уборка, а генеральная.

— Суйрэн, хорошо, что ты так стараешься, но ты тоже устала в путешествии, не так ли? Можешь отдохнуть.

В целом дворец хорошо убирался даже в его отсутствие. Убирать его ещё раз — не чересчур ли это?

— Просите отдохнуть. Как мило с вашей стороны, молодой господин.

— Прекрати называть меня молодым господином.

— Нет, ваша мягкотелость как раз подходит для молодого господина. Всего немного прибралась и смотрите, сколько всего нашлось.

С улыбкой Суйрэн показала подозрительные амулеты, куклы и веревки, сплетённые из волос.

— …

— Вы, возможно, забыли, молодой господин, но если не следить, неизвестно, что могут натворить влюблённые девушки.

За год в Западной столице он почти забыл свою повседневную жизнь.

— Нет, нет, нет.

— У нас есть и нижнее бельё, в которое вшиты ваши волосы. Вы будете его носить?

— Выбрось.

— Поняла, — Суйрэн безжалостно выбросила это в мусорное ведро.

Амулеты и куклы могли включать в себя не только попытки любовного колдовства, но и попытки настоящего проклятия Джинши. Однако он не собирался подробно разбираться с каждым случаем. Если кто-то пытался навредить ему такими косвенными методами, Джинши не намерен им уделять внимание.

Благодаря убежденности Джинши в том, что проклятия — это суеверие, он мог так легко относиться к этому. Интересно, кто на него так повлиял?

— Маамэй пришла?

— Да. Она помогает в гостинной.

Маамэй — великая женщина, но она не могла сравниться с Суйрэн. В гостиной Маамэй, подобно Суйрэн, выбрасывала в мусорный бак подозрительные куклы.

— Давно не виделись, Лунный Принц. Это мы сожжём позже, так что можете не беспокоиться.

Она напоминала женщину по имени Таомэй, с которой он поладил в Западной столице, только вдвое моложе. Дочь Гаошуна и Таомэй, но она не похожа на Гаошуна.

— Можешь рассказать, что произошло за этот год?

— Да. Начну с того, что связано с Лунным Принцем, — не прерывая работы, Маамэй начала рассказ.

Дочь Гёку-оу из Западной столицы скоро станет фрейлиной Императрицы Гёкуё. Об этом уже было известно со слов самой Императрицы.

Кроме того, начались разговоры о том, что для Джинши нужно найти супругу. И активизировалась фракция, стремящаяся протащить в Восточный дворец сына Рифы.

— Есть ещё… — Маамэй слегка запнулась.

— Что-то еще?

— Это всего лишь слухи.

— Расскажи, — Джинши сел на стул, и Суйрэн незаметно подала ему чай.

— Сейчас проблемой является небольшое количество мужчин в императорской семье. У Императора два сына, а Лунный Принц не женат. Поэтому стоит ли говорить, что есть люди, пытающиеся сблизиться с немногими оставшимися членами императорской семьи?

— Ну, это логично. Кажется, у отца покойного Императора был младший сводный брат, который сильно отличался от него по возрасту.

С точки зрения семьи, он был дядей предыдущего Императора. Во время правления Императрицы-регентши он покинул семью, боясь навлечь на себя её гнев.

— Да. У него есть один сын.

Поскольку это мужская линия, права на престол сохраняются.

— Он планирует мятеж?

— Не совсем. Его отношение такое же, как и раньше. Лично он не интересуется политикой. Но, по слухам, есть еще один мужчина из императорской семьи.

— Ещё один мужчина из императорской семьи? —  Джинши задумчиво наклонил голову. — Из какого поколения императорской семьи он?

— Возможно, три поколения назад. Был один член императорской семьи, который вызвал гнев тогдашнего императора.

— Хм-м.

— Перед казнью его исключили из императорской семьи, но по слухам, до этого у него родился ребёнок от простолюдинки.

По системе Ли детям, рожденным у членов императорской семьи, предоставляется такой же статус. Даже если это незаконнорожденные дети, при наличии доказательств им может быть предоставлено право наследования престола, хотя большинство из них — подделка.

Даже настоящие случаи часто скрываются для удобства важных лиц.

— Какая сказка.

— Да. Это действительно сказка, но раз уж на то пошло, решила рассказать.

Это была шутка от Маамэй. Подобные слухи уже давно надоело слушать. Даже среди куртизанок есть те, кто утверждает, что они потомки императорской семьи, и  торгует собой под именем «Ка».

Тем не менее это не значит, что таких случаев, как у Маомао, не бывает, так что это нельзя отрицать.

— До меня дошли и другие слухи, хотите послушать?

— Я голоден. Почему бы не продолжить, пока я ем?

— Как пожелаете.

Похоже, Маамэй нашла ещё одну вещь, украшенную вышивкой из волос, и выбросила её в мусорный бак.

Джинши подумал, что, возможно, быстрее будет просто сменить дворец, но, представив, как Маомао нахмурит брови, говоря ему не тратить зря ресурсы, он не стал это озвучивать вслух

Глава 6 - Медицинский журнал для Тянью

— Простите, разве мы не произведём вскрытие этого парня? — спросил Тянью, глядя на свежее тело повешенного.

Труп был свежим, но на самом деле прошло больше суток. Сейчас как раз наступил момент, когда трупное окоченение исчезло.

Обсуждая трупное окоченение, Тянью вспоминал о разделке зверей.

Прежде чем стать медицинским офицером, Тянью был охотником. Зверям, добытым в горах, обычно сразу спускали кровь и вынимали внутренности, прежде чем возвратиться домой. Кровопускание уменьшает запах мяса. Удаление внутренностей предотвращает загрязнение мяса путём попадания в него содержимого желудка, фекалий и желчи.

Тянью, который быстро справлялся с разделкой, однажды с таким же усердием удалил и кости, за что был сурово отруган отцом. Если удалить кости до наступления окоченения, то мясо станет невкусным.

«Ты что, хочешь есть плохое мясо?» — спрашивал тогда его отец, награждая ударом по голове.

Тянью вдруг задумался: «Насколько хорошего качества мясо у этого тела?»

— Эй, сделайте что-нибудь с этим парнем.

— Нет уж.

Так обычно обращаются к Тянью его коллеги и старшие товарищи, и им уже надоело его предостерегать.

— Эй, Няннян! Как ты думаешь, можно ли вырезать, а не вынимать внутренние органы?

Тянью обратился за помощью к медицинскому ассистенту поблизости. Её настоящее имя — Маомао, но для Тянью она — Няннян.

— Когда вскрываешь живот, возникают разные проблемы, так что, пожалуйста, не делайте этого. Трупы воняют, поэтому следует обращаться с ними в подходящем для этого месте, — ответила Няннян, наводившая порядок в аптечке с блеском в глазах.

Няннян больше любит травы, чем трупы. Няннян достаточно квалифицирована, чтобы быть медицинским офицером, поэтому к ней часто обращаются как к лекарю, несмотря на то, что она придворная дама. Она также была с ними во время путешествия на Запад.

Причина её хорошего самочувствия на второй день после возвращения из долгого плавания, вероятно, в том, что перед ней в изобилии лежат лекарства.

Старший медик сказал им: «Вы ребята, выглядите хорошо, так что можете, как и прежде, заниматься своими делами, не так ли?»

Такое решение не в компетенции Тянью. Тянью и Няннян, возможно, из-за накопившейся усталости, были назначены выполнять мелкие задания в относительно спокойном медицинском кабинете.

— Почему у нас в кабинете труп? — спросила Яо, держа в руках выстиранные марли. Она из знатной семьи, поэтому могла не заниматься работой помощника врача. Тянью не понимал, почему Яо решила стать медицинским ассистентом. Как всегда, рядом с ней была Эньен. Эньен — её слуга, которая всегда думает о Яо.

— Привет, Эньен. Давненько не виделись,  — Тянью нарочно проигнорировал Яо и обратился к Эньен. Яо, казалось, это не беспокоило, а вот Эньен явно была недовольна. Когда с Яо говорили, она становилась агрессивной, но когда её госпожу игнорировали, это тоже ей не нравилось. Он не понимал этого.

Когда-то Тянью пытался стравить этих двоих, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Но теперь у него были другие интересы, и он перестал обращать на них внимание.

— Доктор Ри… верно? Вы не собираетесь убрать этот труп? — обратилась к доктору Эньен вместо Яо. Доктор Ри был старшим коллегой Тянью, который тоже ездил в Западную столицу. Хотя Тянью также носил фамилию Ри, чтобы избежать путаницы, его называли по имени.

Причина, по которой Яо решила не спрашивать, так это потому, что доктор Ри больше всех изменился во время поездки на Запад. Его прежний утончённый вид интеллигентного молодого человека сменился на грубый: кожа загорела и обветрилась из-за сильного солнца и сухого воздуха.

Его дух укрепился от непрерывного потока пациентов, которых ему приходилось лечить, и он стал похож на дуб. Тянью помнил, как однажды, когда доктор Ри свирепо посмотрел на задирающего его бродягу и вызвал его на драку. Тянью смеялся до упаду.

Жизнь в Западной столице требовала прежде всего выносливости. Поддержка доктора Ю, начальника, который был добродушным, но чрезвычайно хаотичным, превратила его в мускулистого мужчину. Возможно, это произошло из-за обильного потребления мяса и молочных продуктов для поддержания сил, или из-за того, что он выплёскивал раздражение на начальника и Тянью, избивая и пиная обмотанный матрасом столб. К концу своего пребывания в Западной столице он стал пить смесь из козьего молока и соевой муки.

С момента возвращения к службе в центре прошло два дня, и уже более десяти человек спросили у доктора Ри: «Кто вы такой?»

— Да, я вернулся из Западной столицы. Что касается тела, мы планируем продолжить расследование и проверить все детали инцидента, — сказал доктор Ри, просматривая дневники за последний месяц.

После возвращения из экспедиции доктору Ри было присвоили новое звание, так как он доказал, что не уступает врачам высокого ранга. Тянью тоже много оперировал и зашивал конечности раненым, но о его повышении не шло ни речи.

— Эй, доктор Ри. Преступника уже поймали, и осмотр тела завершён. Зачем ещё что-то проверять? — Тянью действительно недоумевал.

Видимо, его посчитали свободным и перед ним поставили корзину с чистыми марлями. Эньен без слов заставила его свернуть ткань и убрать её.

— Мы будем продолжать расследование, — ответил доктор Ри.

— Ну конечно, — согласилась с ним Няннян, разбирая испорченные лечебные травы.

— Почему? — спросил Тянью у Няннян.

Что касается строения тела животных, то он был экспертом, но по другим вопросам — Няннян явно знала больше.

— Преступники — три придворные дамы. Теоретически и гипотетически они могли убить одного военного. Иногда случайный план может сработать. С другой стороны, вероятность неудачи также была высока.

— Может, это просто случайность? — спросил Тянью.

— Я не очень разбираюсь в политике и законах, но важно понять, действительно ли это было случайностью или был какой-то другой фактор. Если был другой фактор, мы не можем просто так избавиться от тела или изменить его, — ответила Маомао.

Доктор Ри никак не отреагировал, значит, Маомао, вероятно, права.

— Что это значит? Разве Няннян и маленький человечек в очках не доказали это? — Тянью непонимающе наклонил голову. — Может, всё же провести вскрытие? Хорошо? — предложил он

— Не смей! — доктор Ри отложил дневник и встал перед телом. — Перестань устраивать здесь шум. Мы привыкли к этому, но другие отделы начнут паниковать.

— Понял, — ответил Тянью, но, видимо, не слишком убедительно, потому что получил подзатыльник от доктора Ри. После возвращения Ри стал чаще использовать физическое воздействие, возможно, из-за того, что нарастил мускулатуру.

— Яо, Эньен, можно вас на минуту? — доктор Ри обратился к двум девушкам, которые тихо сидели в стороне. — Я посмотрел журнал. Вы уверены, что не вернётесь в женское общежитие?

— Что? Это для меня новость, — Няннян также посмотрела на них, заметив их бледные лица.

— Маомао об этом не знала. В женском общежитии уже нет мест для новых придворных дам, поэтому предложили желающим переехать. Мы с Эньен решили, что это удобно, так как мы редко бываем в общежитии. Вместо этого мы оставили твою комнату нетронутой. Мы убирали её время от времени. Она не была слишком грязной?

— Нет. Всё было в порядке. Спасибо. Но что значит покинуть общежитие... то есть вы всё ещё живете в том доме? — Няннян слегка напряглась.

«Тот дом» разжёг любопытство Тянью.

— Да, вот так получилось. У нас уже появилось много новой мебели, и переезд стал бы настоящей головной болью.

— Похоже, вы полностью там обжились.

— Мы платим за проживание, знаешь ли.

— Господин Лахан не хотел принимать плату, поэтому мы передаём её через одного из его доверенных слуг, — Эньен выглядела несколько неловко. Обычно она полностью поддерживала Яо, но в этом случае у неё были свои соображения.

Няннян наклонила голову и посмотрела на потолок. Похоже, тема была неловкой, но Тянью, чьи глаза блестели, думал о том, как бы влезть в разговор.

— Эй, эй! Так где вы живете? — спросил Тянью напрямик.

— Я ничего не знаю, так что разбирайтесь с этим сами. Но если вы будете угощать меня блюдами Эньен, я буду рада, — сказала Маомао.

— Маомао… — Эньен посмотрела на Няннян с надеждой.

— Я тоже теперь многое могу приготовить! — заявила Яо, словно соревнуясь с Эньен.

На Тянью никто не обращал внимания.

— Эй, ребята. Я вас спрашиваю, — снова попытался влезть в разговор Тянью, но его схватили за шкирку.

— Работай, — сказал доктор Ри.

Его мышцы так развились, что он смог поднять Тянью, как котёнка. Хотя их рост был примерно одинаковым, Тянью удивлялся, как сильно Ри накачался.

— Но эти трое тоже разговаривают, разве нет?

— Они работают одновременно.

Няннян записывала в журнал утилизируемые травы, пока Яо и Эньен скручивали и убирали марли на полки.

— Вот твоя работа, — доктор Ри с грохотом положил перед Тянью журнал, который сам только что прочитал.

— Изучи и проверь особые случаи, описанные в этом журнале. Понял?

— … Да, — ответил Тянью, ощущая, что если он не послушается, его могут сломать пополам.

Глава 7 - Маамэй и бестолковый младший брат

«Что же произошло?» — подумала Маамэй, глядя на своих братьев, которых не видела около года.

— Давно не виделись, сестра Маамэй. Мы вернулись! — первой поздоровалась Чуэ, жена старшего брата Барёу. Она была давней знакомой Маамэй и всегда отличалась очень жизнерадостным характером, но её нынешний вид вызвал у Маамэй недоумение.

— Что с тобой случилось?

Правая рука Чуэ была перевязана. Более того, все её тело было в порезах и ранах, а глухое произношение указывало на повреждение внутренних органов.

— Случился небольшой инцидент, и моя правая рука больше не функционирует как прежде. Но не переживайте. Вот, смотрите, я всё равно могу показывать фокусы даже одной рукой, — из ладони Чуэ стали появляться цветы и флажки.

Её муж, Барёу, смотрел на неё с привычно безжизненными глазами. Хотя Маамэй беспокоилась о её состоянии, оставался ещё один проблемный брат.

— Басен, что это у тебя?!

Младший брат держал на плече домашнюю утку. Вчера, когда он пришёл по поручению Лунного Принца, её не было. Интересно, откуда она взялась?

— Это наша утка Джофу, — сказал Басен с серьёзным лицом. Он не был из тех, кто шутит, так что, видимо, он говорил серьёзно.

— Я не спрашиваю, как её зовут. Ух! От тебя воняет скотиной, — Маамэй зажала нос рукавом. При ближайшем рассмотрении оказалось, что на одежде Басена видны следы помёта.

— Мама, что это значит? — Маамэй обратилась к своей матери, Таомэй, которая также вернулась из Западной столицы. Таомэй полуприкрытыми глазами взглянула на младшего сына с выражением отчаяния.

— Я говорила ему оставить её в Западной столице, — ответила она.

— А Чуэ сказала, что она выглядит как аппетитный мясной пирог.

Тем временем Басен подвергался гневным взглядам как со стороны матери, так и сестры.

— Эй! Мы не будем её есть! Джофу – это член семьи. Как можно предложить съесть семью? Даже псы не опускаются до такого!

— Что вообще произошло? — спросила Маамэй.

Перед поездкой в Западную столицу он часто возвращался с особых заданий, пахнущий скотиной. Возможно, это вызвало у него привязанность к утке? Маамэй думала, что у него появился кто-то, но неужели это была утка?

— Басен, эта утка – самка?

— Да. Она несёт хорошие яйца каждые два дня, — с гордостью сказал Басен.

Видимо, даже находясь в Западной столице, он не забывал о тренировках, потому что его детское лицо стало чуть менее пухлым. Внешне он стал мужественнее, но умственно, похоже, деградировал.

— Сестра Маамэй, сестра Маамэй! На улице ещё холодно, можно мы войдём? Чуэ вся в ранах и ей тяжело, — Чуэ демонстративно опёрлась на Барёу, который на мгновение скривился, но не стал возражать. Похоже, Чуэ действительно нездоровилось.

— Хорошо. Комната уже убрана. Вам лучше переодеться перед тем, как поприветствовать старейшин. Учитывая вашу усталость от долгой дороги, мы запланировали праздник через десять дней. Кстати, где отец?

— Он вернулся к Императору, — ответила Чуэ.

Их отец, Гаошун, был слугой Императора. Он, вероятно, занят в дворце, занимаясь отчётами и работой, накопившейся после поездки в Западную столицу.

Таомэй, Барёу и Чуэ вошли в дом.

— Стой.

— Что, сестра?

— Никаких «что»! Утке нельзя в дом! Отнеси её обратно на природу!

— Правильно говоришь, Маамэй, — сказала Таомэй, кивая. Видимо, они много спорили об этом в Западной столице, и Таомэй в конце концов сдалась. Если Басен смог заставить мать сдаться, возможно, он вырос не в лучшую сторону.

— Впускать скотину в дом просто немыслимо.

— Мама, ты же сама держала сову!

— Сова – это не скотина! И главное, я её домой не привезла, так что никаких проблем нет!

Похоже, что и мать в Западной столице что-то натворила. Но Маамэй не хотела усложнять ситуацию, поэтому решила сосредоточиться только на Басене.

— Басен, пока не разберёшься с уткой, в дом не войдёшь, — сказала она.

Таомэй закрыла входную дверь.

— Сестра! Я буду кормить её и гулять с ней!

— Это будет только в начале, а потом ты перестанешь!

— Сестра! Джофу хорошая утка. Она не будет гадить в доме!

— И ты это говоришь в одежде, покрытой помётом?!

Маамэй спорила с Басеном через дверь, когда почувствовала, как кто-то потянул её за подол.

— Мама, гости пришли?

Это были сын и дочь Маамэй, а также сын её брата и Чуэ. При заключении брака было договорено, что воспитанием детей будет полностью заниматься свояченица. Поэтому, хотя это был её племянник, она растила его как своего собственного ребёнка.

— Нет, это не гости. Это бабушка, дядя и тётя. Ты что, забыл?

— Бабушка?

Для маленьких детей год — долгое время. Дети, которые раньше были так привязаны к ним, теперь держались на расстоянии. Только самый старший внук, видимо, помнил и подошёл ближе.

— Бабушка, добро пожаловать обратно.

— Ты так вырос, — сказала Таомэй, поглаживая внука, сына Маамэй. Видя это, внучка и сын старшего брата тоже приблизились.

— Ой, какой ты стал. Когда мы уезжали из столицы, ты только начал ползать, — сказала Таомэй, медленно гладя и обнимая сына Барёу. Затем она протянула его Барёу.

— Впервые за год ты держишь своего ребёнка. Обними его, — сказала Таомэй.

Барёу, немного растерявшись, осторожно обнял своего ребёнка. Несмотря на то, что он был чиновником, занимающимся государственными делами, держать на руках маленького ребёнка он всё-таки мог. Чуэ внимательно смотрела на лицо своего ребёнка.

— Так-так, не плачь, — сказала она, снова показывая фокусы, чтобы успокоить малыша.

Из-за её травм Чуэ не могла держать сына на руках, да и не особо она стремилась это делать. Хотя Чуэ родила ребёнка, она не собиралась становиться матерью.

— Кто эта тётя? — спросил ребёнок.

— Это Чуэ. Она твоя тётя, твоя родственница, — ответила Чуэ, передавая детям флажки, которые достала с помощью фокусов, и двинулась вперёд.

— Ну что ж, я пойду в свою комнату, — сказала она, стараясь казаться бодрой, но Маамэй заметила, что ей было нелегко.

Маамэй бросила взгляд на Барёу.

— Почему ты не пострадал? Твоя жена вся в ранах.

Клан Ма был обязан защищать императорскую семью.

— Почему Чуэ так выглядит? — спросила Маамэй.

— Ты же сама решила, что после свадьбы Чуэ будет делать всё, что захочет, — ответил Барёу.

— Какой ты дерзкий.

Маамэй пнула Барёу по голени, и он запрыгал на одной ноге.

— Будете димсам*?

— Да, мама.

— Угу.

— …

Только племянник, который ещё не научился хорошо говорить, поднял руку. Если он унаследовал способности Чуэ, то в будущем у него будут способности к языкам, но пока он мог произнести только несколько слов.

— Мама, Барёу, сообщите дедушке о вашем возвращении. В комнате вас ждут горячая вода и чистая одежда, — сказала Маамэй.

— Понял, — ответил Барёу.

Таомэй и Барёу ушли вглубь дома.

Маамэй поручила няньке заботу о детях.

Работа Маамэй не ограничивается ролью матери. Мужчины из клана Ма в любой момент могут погибнуть, защищая императорскую семью. Поэтому женщины должны выполнять роль главы клана, чтобы семья могла продолжать существовать, даже если мужчин не станет.

Маамэй также должна проверить отчёты Таомэй и других. Не должно быть никаких упущений.

— Мы с тобой должны присутствовать на докладе... Но сколько ты ещё собираешься оставаться снаружи? — сказала Маамэй, открывая окно, выходящее во внутренний двор. Там сидел Басен, держа утку. Он выглядел совершенно растерянным. На руках Басена белая пушистая утка казалась тёплой.

— Ты признаёшь Джофу членом семьи? — спросил Басен.

— Ты меня не слушаешь. Я сказала, что нельзя впускать утку в дом. Если ты приведёшь её в дом, дети тоже захотят завести себе по цыплёнку. Ты сможешь взять на себя такую ответственность?

— Э-э… Да. Наверное, ты права.

— Лучше всего, как сказала Чуэ: поставить её на обеденный стол, — добавила Маамэй.

Басен крепко прижал утку к себе, умоляя глазами этого не делать. Хотя такие действия не совсем подходили взрослому мужчине, Маамэй заметила, что Басен изменился.

— Ты научился контролировать свою силу, не так ли?

— Я уже не ребёнок.

Сила Басена значительно превосходила силу большинства военных. Он от природы имел мускулистое телосложение и низкую болевую чувствительность. Маамэй помнила, как однажды маленький Басен сломал ей руку в припадке гнева. Долгие годы ему было трудно контролировать свою силу.

Отсутствие интереса к женщинам у младшего брата, вероятно, было связано с теми воспоминаниями. Он боялся, что может случайно причинить им вред. Маамэй посмотрела сначала на Басена, затем на утку.

— Эй! Может, ты вернёшь эту утку туда, откуда взял?

— Слишком поздно возвращать её в Западную столицу.

— Нет-нет. Я имею в виду то место, куда ты ездил до поездки в Западную столицу. Ты же оттуда взял утку?

— Ах.

Кажется, Басен только сейчас это вспомнил.

— Но у меня там больше нет работы, поэтому нет причины туда возвращаться… — сказал он, заливаясь краской. Маамэй догадалась, что дело было не в утке.

— Если у тебя нет причины, придумай её. Заодно встретишься с тем, кому ты обязан.

Басен молчал. Казалось, ещё немного, и он всё расскажет.

— Если утка от фермеров, то, наверное, кто-то из них? — спросила Маамэй.

— Нет, — твёрдо ответил Басен.

— Значит, кто-то из отшельников?

Если это монахиня, то дело будет сложным.

— Она не по своей воле ушла от мира, — сказал Басен.

Он был простодушен. Даже не называя имени, Маамэй могла узнать всё, задавая наводящие вопросы.

Информационная сеть Маамэй была не так развита, как у клана Ми, но всё же была значительной.

За последние несколько лет рядом с Басеном были ли такие, кто был вынужден уйти в монастырь? Кто-то, с кем Басен мог бы контактировать? Если учесть ещё и утку, то ответ становится очевидным.

— Слушай, может быть, твой «объект» — это бывшая наложница?

— Ч-что? Н-не понимаю, о чём ты говоришь, — Басен явно был взволнован.

Из-за проступка, вызвавшего смуту во дворце, высшая супруга Лишу была вынуждена уйти в монастырь. Чтобы избежать ненужной зависти, её отправили в немного необычный храм, который представлял собой общину даосов, исследующих бессмертие. Они изучали различные методы земледелия и скотоводства, стремясь продлить жизнь через правильное питание.

Лишу — дочь клана У. Её мать была дочерью главы клана У, и они с Императором знают друг друга с детства.

Император несколько раз посылал членов клан Ма для охраны Лишу. По сообщениям, её отец плохо с ней обращался. Хотя она считается позорной женщиной, дважды разведённой, на самом деле её использовали как политический инструмент.

Лишу — несчастная девушка. Однако клан Ма не мог вмешиваться в дела других благородных семей, и её оставили в покое.

Клан У потерял своё положение. Войдя в семью на правах мужа, отец Лишу не обладал достаточными способностями, чтобы нести на своих плечах честь рода. Если бы Лишу осталась высшей супругой, их положение могло бы быть лучше.

Семья, потерявшая своё положение, и дочь, ушедшая в монастырь после двух разводов.

— Ты, похоже, любитель странностей.

— Что значит «странностей»? — Басен тяжело дышал. Утка высвободилась из его рук и стала клевать траву во внутреннем дворе.

— Не говори о ней, ничего о ней не зная! Она такая же нежная, как маленький цветок, ждущий весны!

— Я ещё ничего не сказала.

Басен моментально покраснел.

«Его поспешные слова выдавали его незрелость. Вряд ли он станет советником, как его отец Гаошун. Максимум, что ему светит, — это должность охранника», — подумала Маамэй.

— Маленький цветок, ждущий весны...

Интересно, с каким цветком сравнили бы Маамэй и Таомэй? Маамэй однажды сказали, что она похожа на вьющиеся растения. Она сама понимала, что это из-за того, что она вышла замуж благодаря своему упорству.

Теперь встаёт вопрос.

Стоит ли Басену навещать бывшую наложницу, которая ушла в монастырь?

С точки зрения здравого смысла — нет.

Однако Маамэй не хотелось бы разрушать надежды младшего брата, который наконец-то проявил интерес к противоположному полу. Как старшая сестра, может ли она что-то сделать?

Главное оружие женщин из клана Ма — их ум. Они всегда должны быть готовы к любой ситуации, предвидя на два-три шага вперёд, чтобы быстро принимать решения, если с мужчинами что-то случится.

Если думать о клане, Маамэй должна была бы сказать ему оставить эту затею. Но это противоречило её убеждениям.

Однако поддерживать его без должного осмысления тоже было бы безответственно.

Маамэй пожалела, что давала Басену поспешные советы.

— Басен, для начала отнеси утку туда, откуда ты её взял. Но сначала свяжись с ними.

— Связаться с ними?

— Да, свяжись. Это же уже не твоя работа. Кто был твоим начальником? Лунный Принц? Обязательно уточни у начальства.

Когда может возникнуть проблема, Маамэй всегда вовлекает в неё вышестоящих. Это её способ действий.

— Х-хорошо.

— А когда поедешь возвращать утку, я поеду с тобой.

— Зачем, сестра?

— Там ведь много другой скотины? Это будет полезно для воспитания детей, показать им. И заодно мы встретимся там с одной дочерью из знатного рода.

Маамэй просто хотела придумать повод для разговора.

Знатные семьи собираются несколько раз в год. Если они не такие чудаки, как клан Ла, то обычно выражают желание участвовать. Время встречи скоро наступит.

Клан У потерял свой статус. По этой причине отец Лишу не будет участвовать, и вместо него будет кто-то другой. Маамэй может использовать предлог сопровождения дедушки, чтобы установить контакт с кланом У. Посеянные семена можно будет взрастить там.

— Что ты делал в Западной столице? Совершил ли ты какие-нибудь выдающиеся подвиги?

— Не было таких сообщений, верно? Если нет войны, военным трудно заслужить признание.

Если бы это было время воюющих государств, Басен отрубил бы много голов своих врагов. В то же время с его безрассудным характером он вряд ли бы долго прожил.

— Точно. Было много странных отчётов о том, как один крестьянин оказался очень полезным.

— Да, он был очень хорошим фермером.

— Правда?!

Маамэй стало интересно, кто это мог быть. Стать известным как крестьянин — это нечто необычное. Имя было таким обыденным, что она его не запомнила.

— Что же ты делал в Западной столице?

— Сражался с разбойниками и насекомыми.

— Нет, это не годится.

Несколько лет назад был случай, когда военному подарили наложницу среднего ранга, но следовать этому примеру сложно.

— Тогда, может быть, обратиться к отцовским чувствам правителя.

Император относился к Лишу как к дочери. В этом случае следует вовлечь и А-Дуо.

— О чём ты там бормочешь, сестра?

— Ах, замолчи. Я тут думаю о многом. В общем, свяжись с Лунным Принцем! Понял?

— П-понял.

— И оставь утку в саду, а сам иди мыться и переодеваться. Без тебя мама не сможет сделать доклад, понимаешь?

— Понял.

Басен что-то сказал утке и попросил садовника присмотреть за ней. Маамэй наблюдала за своим крайне наивным и хлопотным братом, размышляя, как двигаться дальше.

[П.п: Димса́м — лёгкие блюда, которые в китайской традиции чаепития подают к столу вместе с чашкой китайского чая сорта пуэр, как правило, до обеда. Они представляют собой разложенные по нескольким блюдцам небольшие порции десерта, фруктов, овощей либо морепродуктов.]

Глава 8 - Правдивая история о старшем брате

Затяжная зима. Солнечный день.

Мы проводим трамбовку ячменя. Для работы примерно на десяти акрах земли воспользуемся помощью соседских женщин и детей. Это неплохой способ заняться чем-то в межсезонье, но я задаюсь вопросом: «Нет ли чего-то ещё, что мы могли бы сделать?»

Цветение Умэ*. Снежный день. [последняя декада февраля – начало марта]

Я контролирую запасы сладкого картофеля на складе. Если не следить за влажностью, то он быстро гниёт. Мы ищем альтернативные способы обработки картофеля, кроме сушки.

Получаю письмо от Лахана. Зачем он обращается ко мне на этот раз?

Весенняя прохлада. Дождливый день.

Лахан приехал ко мне. Он говорит, что есть работа, которую смогу выполнить только я. Если всё пойдёт по плану, то возможность служить во дворце не будет казаться недостижимой мечтой.

Я не собираюсь ограничиваться жизнью только в деревне.

Ранняя весна. Облачный день.

Поскольку меня некоторое время не будет дома, я поручаю управление полями доверенным фермерам.

Также начинаю поиск молодых людей в деревне, желающих последовать за мной. Лахан сказал, что на этом месте нужна здоровая и отзывчивая рабочая сила. Многие семьи окажутся в беде, если потеряют своих работников, поэтому я решаю сосредоточиться на тех, у кого нет близких.

Лёгкая весна. Солнечный день.

Лахан привёл меня к порту. Мы собираемся отправиться морем?

Батат и ямс, которые мне доверили, я замульчировал рисовой шелухой, чтобы они не испортились. Возможно, Лахан использует их для торговли.

Подождите, почему здесь находится дядя Лакан?!

Эй! Я не слышал ничего о сельскохозяйственной практике в Западной столице.

Середина весны. Солнечный день. [второй месяц по лунному календарю]

Море, море, море.

Наблюдая, как дядю Лакана тошнит без остановки, понимаю, что хорошо, что у меня крепкий желудок. Дядя, кажется, даже не осознал, что я его племянник. Я несколько раз называл своё имя, но, кажется, это его не волнует.

На корабле делать особо нечего, поэтому я помогаю на кухне или бесцельно метаю удочку. Как и ожидалось, в море не вспахать землю.

Весенний колорит. Облачный день.

Кратковременно останавливаемся в Анане.

Здесь, в южной стране, красочное разнообразие культур. Тут много фруктов, но мало полевых культур. Вероятно, из-за морского бриза, вызывающего почвенное загрязнение солью.

Интересно, взойдут ли семена фруктов, купленные на рынке, в Ли?

Весеннее тепло. Солнечный день.

Прибыли в провинцию И-сей. Тут только степи. Больше ничего нет. Много мест, которые могли бы стать хорошими полями, если бы не недостаток воды. Можно ли найти источник воды и построить ирригационные сооружения?

К тому же дядя Лакан стал невероятно бодрым, выйдя на сушу.

Весна. Солнечный день.

Мы решили остановиться в большом особняке в Западной столице.

Когда я начал распаковывать вещи, обнаружил, что привезённый семенной картофель пропал.

Похоже, что мои вещи попали в багаж медицинского персонала, так что я направился в медицинский кабинет.

Там было много знакомых лиц. Была и Маомао — младшая названая сестра Лахана. Почему-то она называет меня «Брат Лахана». Видимо, я ранее не представлялся. Каждый раз, когда я пытаюсь представиться, она не слушает. Вот поэтому я не люблю клан Ла. Они никогда не слушают, что им говорят.

Цветение сакуры. Солнечный день. [примерно 21-24 марта]

Я отправился в деревню, чтобы научить фермеров выращивать картофель.

Зачем я приехал в провинцию И-сей? Чтобы заниматься сельским хозяйством...

Кажется, это не волнует тех, кто приехал со мной: для них это привычная работа. Но это обман. Лахан, почему ты такой жестокий?

К тому же просто ужасно, насколько плохо здесь обстоят дела с сельским хозяйством. Они даже не пытаются выращивать пшеницу! Время посадки совсем не то, и, судя по тому, что они не поощряют прорастание побегов, пшеницу они тоже не топчут. Почва истощена. Разбросайте хотя бы золу из камина.

Весенние ветра. Солнечный день.

В провинции И-сей почти не идёт дождь.

Я приехал с Маомао и другими в деревню. Теперь мне предстоит научить фермеров методам выращивания картофеля. Кажется, что ямс подходит этому климату лучше, чем сладкий картофель.

Шла речь о саранче. Действительно, кажется, что её здесь много. Эти насекомые — настоящая проблема, потому что они появляются снова и снова, даже после истребления. Я разбавил пестицид, который дала мне Маомао, и распыляю его по полю.

Весенняя зелень. Солнечный день.

В провинции И-сей днём жарко из-за активного солнца, а ночью безумно холодно. Из-за резких перепадов температур, я волнуюсь за рост картофеля.

После работы в деревне я возвращаюсь в особняк в Западной столице. В доме был козёл, которого купила служанка Чуэ. Нельзя оставлять козлов без присмотра: они съедают всю траву до корня, и ничего не остаётся. Сорняки ещё ладно, но когда доходит до уничтожения урожая, это становится проблемой. Кроме коз тут была и домашняя утка. Я слышал, что это загородный дом какого-то важного человека, но разрешено ли держать тут столько домашних животных?

Когда я убирал сельскохозяйственные инструменты, пухленький старик пригласил меня на чай. Он сказал, что является медицинским работником, но по атмосфере напоминал моего дедушку Луомена. Но при этом он отличался рассеянностью.

Я только подумал выпить чашку чая, как появился он.

До меня доходили слухи о нём. Волосы, тёмные, как чёрный шёлк, кожа как фарфор, высокий нос и глаза, подобные двум кусочкам обсидиана, создавали образ, как будто передо мной стояло небесное существо невероятной красоты. Единственным недостатком был шрам на правой щеке. Я не знаю, что стало бы со мной, если не его шрам. Его красота могла свести с ума.

Я проглотил слюну и, запинаясь, ответил. Он что-то говорил, но я не мог понять, что именно.

Поэтому я согласился. Я не мог отказаться.

Так я отправился в путешествие по провинции И-сей для распространения картофеля.

Начало лета. Солнечный день. [6-7 мая]

Я путешествую из деревни в деревню на повозке с картофелем. Иногда на меня смотрят как на чужака, но это нормально, я привык. Когда дедушка и я были изгнаны из дома дядей Лаканом и Лаханом, окружающие смотрели на нас очень холодно. Дедушка и мама были вне себя от злости, в то время как отец начал заниматься фермерством с энтузиазмом, и я не знал, что мне делать. Мне, ребёнку лет десяти, приходилось подстраиваться под взрослых и как-то адаптироваться под обстоятельства. У меня всё получилось. Я молодец.

Учитывая это, просто выращивать урожай в деревне в некотором смысле легко. Ах, когда этот путь закончится, я женюсь: найду милую невесту, которая не станет капризничать и не будет бушевать.

Летние ветра. Солнечный день.

Пребывание в каждой деревне длится недолго. В течение нескольких дней мне нужно передать всё, что требуется.

Попытки собрать всё это в форме письменных материалов оказались безрезультатными из-за низкой грамотности сельских жителей. Не факт, что они смогут прочесть то, что я записал.

Важный вопрос: «Как упростить материал, не теряя при этом ключевых моментов?»

Думаю, что я стал лучше преподавать, потому что местные начали смотреть на меня не как на постороннего, а как на гостя. Иногда девушки из деревни приносят мне чай. Хотя они милые, я знаю, что у таких девушек уже есть женихи или мужья. Я не строю иллюзий: малейшее проявление доброты не обязательно означает личный интерес. Мужчины, которые принимают эти маленькие жесты доброты за любовь к себе, обычно оказываются нелюбимыми.

Узнавать о пищевой культуре далёких земель интересно. Оказывается, в некоторых местах для восполнения недостатка питательных веществ люди выращивают бобы. Я получил немного этих бобов и решил попробовать вырастить их по возвращении в столицу.

Молодая зелень. Солнечный день.

Я использовал голубей для связи с Лаханом. Это удобно, с одной стороны, а с другой — нет, потому что связь односторонняя, и перед отправлением последних голубей необходимо просить новых из Западной столицы.

Я далеко ушёл от столицы. Ещё немного и начнётся обратный путь. В одной из деревень я нашёл интересную пшеницу с большим урожаем. По сравнению с обычной пшеницей, у неё меньше высота стебля, поэтому она меньше подвержена полеганию, что позволяет давать больше зерна на одно растение. Похоже, случайно возникший низкорослый сорт пшеницы начал распространяться. Я получил образцы семян, как интересный экземпляр.

Густая зелень. Облачный день.

Наконец-то половина пути позади. После этого я собираюсь жениться. Однако погода какая-то странная: пасмурно, хотя и не сезон дождей.

Взглянув на небо, я увидел, что к нам приближается тёмное облако со странным шумом. Приглядевшись, я понял, что это не облако, а огромное количество насекомых. В конце концов, они прибыли.

Сезон дождей. Небо саранчи.

Несмотря на все усилия, саранча продолжала надвигаться. Я отпустил оставшихся голубей и поспешил с сельскими юношами, которых привёл с собой, обратно в Западную столицу.

Чёрт возьми, если бы у меня было ещё полмесяца в запасе. В разорённом поле пшеницы теперь только раздавленная саранча. Все попытки были тщетны перед лицом огромного полчища врагов. Перед таким количеством саранчи ничего не могло помочь.

Мы столкнёмся с голодом. Независимо от того, сколько оставшихся культур мы соберем, даже если будем есть кору деревьев и корни трав. Так или иначе, мы должны что-то сделать.

Сезон дождей. Солнечный день.

Оставшийся ямс был роздан в качестве продовольствия, а сладкий картофель высушили.

Когда нет еды, начинаются погромы. Неважно, взрослый ты или ребёнок. Раздавать уже нечего. Я могу только поделиться сушёным сладким картофелем с голодающими детьми, следуя своей совести.

Летний зной. Солнечный день. [ 6-8 июля ]

Аааааааа!

Бандиты убивают!

Э!

Украли мои вещи!

Середина лета. Солнечный день.

Наконец-то в поле моего зрения появилась Западная столица.

Чем ближе к Западной столице, тем больше чиновников находится в окрестных деревнях. Из-за нашествия саранчи беженцы текли с запада, и я тоже был принят за одного из них.

Ох, как противно. Не могу принять ванну и нормально поесть. Моё отражение в воде — это всего лишь борода и грязь. Все мои деньги были потеряны, сушёный сладкий картофель закончился, но каким-то образом мне удалось сохранить семена и бобы.

Бандиты напали на меня, и я чуть не лишился своего сушёного сладкого картофеля. Это заставило меня не доверять людям. Но, правда, были и те, кто отнёсся ко мне с добротой.

Мне нужно как можно скорее вернуться в Западную столицу и объяснить ситуацию.

Летний зной. Солнечный день.

Я прибыл в Западную столицу.

Никто не реагирует на моё имя. Что происходит?

Не может быть, чтобы моё имя не было зарегистрировано.

Что мне делать в такой ситуации? Лахана нет, и упоминание имени Маомао тоже ни к чему не привело. В конце концов, я следовал приказу Лунного Принца. Ладно, возможно, я самонадеян, но это чрезвычайная ситуация. Нужно кричать: без крика никто не отреагирует. Когда я кричал, меня бросили в место, похожее на тюрьму.

Большая жара. Солнечный день. [с 23-го или 24-го июля, отнесён ко второй половине 6-го лунного месяца]

Маомао и другие пришли за мной, и теперь я оказался в резиденции в Западной столице.

Кризис с продовольствием серьёзен. Без еды люди звереют.

Единственное, что я могу сейчас сделать, – это выращивать пищу.

Начало осени. Солнечный день. [период года с 8 или 9 августа, отнесён к первой половине 7-го лунного месяца]

Прибыли грузы с помощью из Центра. Я искал среди них быстрорастущие культуры, но не нашёл. Большую часть составляют зерно и лекарства, но этого явно недостаточно. Беженцы продолжают прибывать с запада.

Я думал: «Каким образом можно насытить всех, кормя коз и домашних уток сорняками и вредителями?»

Осенняя жара. Солнечный день.

Похоже, из-за нехватки продовольствия появляются случаи недоедания. Со слов Маомао, не хватает овощей.

Стоит ли мне показывать мои тайно выращенные бобы? Также меня спрашивают о методах выращивания лекарственных трав. В Западной столице это будет сложно, да.

Но почему среди врачей так много эксцентриков? Вот Маомао и дедушка Луомен тоже. А этот странный маленький дядька, бывший врач гарема, всегда приглашает меня на чай. Похоже, он неплохой человек, так что нормально.

Позднее лето. Солнечный день. [бабье лето с 14 по 21 сентября]

Лаааахаааан!

Этот парень. Я убью его!

Почему он сожительствует с двумя незамужними девушками?!

Ранняя осень. Солнечный день. [7-й лунный месяц]

Хоть я и приехал в Западную столицу из-за обмана Лахана, но, наблюдая за политикой, понимаю, что это сложно. По моим наблюдениям, Лунный Принц работает незаметно, но добивается стабильных результатов. Он пытается предотвращать проблемы, прежде чем они возникнут. Но в мире больше ценятся те, кто решает уже возникшие проблемы. Знаете, есть такие люди, которые умеют лавировать.

К тому же, почему я занимаюсь уходом за козами и домашними утками? Мне нужно их защищать, иначе Чуэ попытается их съесть. Все вокруг голодны.

Первая осенняя прохлада. Солнечный день.

В Западной столице действительно не бывает дождей. Поливать растения — тяжёлая работа. В домах богачей, как символ роскоши, есть пруды, но для них, наверное, используются подземные воды. Благодаря этому выращивать маш становится проще.

Я пытаюсь создать поля вблизи Западной столицы, но главная проблема — ирригация. Использование подземных вод не выглядит реалистичным. Можно было бы протянуть воду от реки, но это требует больших усилий. Видимо, без доступа к водоёмам создать поля невозможно.

Выходя во внешний мир и возвращаясь обратно в резиденцию, замечаю, что атмосфера в городе становится всё более напряжённой. Все голодны и раздражены, и борьба за еду уже не редкость.

Несмотря на то что нашествие саранчи — это природное бедствие, есть люди, которые говорят, что это проклятие других стран. Ну разве это возможно?..

Действительно неприятная атмосфера.

Прохладный ветер. Солнечный день.

То, что должно было случиться, произошло.

К дому, где находится Лунный Принц, стекаются люди. Что будет дальше?

На самом деле я понятия не имею.

Осенняя прохлада. Солнечный день.

Я больше ничего не понимаю.

Умер Гёку-оу — правитель Западной столицы.

Что здесь происходит?

Осенний пейзаж. Солнечный день.

Лучше я перестану думать о политике. Я и так считал, что у меня неплохо с головой, но это явно не моё. Да, это убьёт меня от язвы. Если бы это был Лахан, он бы без лишних эмоций продолжал делать свою работу. В таких вещах я с ним точно не сравнюсь.

Из-за смерти так называемого Гёку-оу витает мрачная атмосфера. У слуг в доме тоже нет желания работать. Но полям всё равно. Сегодня тоже нужно вспахивать землю.

Ясная осенняя погода. Солнечный день.

Лунный Принц решил переехать из своей усадьбы. Похоже, что дядя-врач и Маомао тоже поедут с ним, но я хочу пока остаться в этой усадьбе. Сад хорошо поддаётся обработке. Садовнику это не понравилось, но когда вода рядом, культуры легче выращивать.

Осенняя красота. Солнечный день.

В новом доме, куда мы переехали, была великолепная теплица, где ранее выращивались огурцы, но их уже безжалостно выкорчевали.

Маомао с восторгом сеяла семена лекарственных трав, а похожий на управляющего теплицей маленький дядька смотрел на неё так, словно хотел убить взглядом.

Даже я, не зная обстоятельств, сразу понял, что произошло.

Осенний колорит. Солнечный день.

Все сады усадьбы были превращены в поля.

Я работал в главном доме и не повторил ошибки Маомао. Я попросил разрешения у госпожи Чуэ, так что всё должно быть в порядке. Я также уточнил у некого Фурана из клана Гёку, так что проблем быть не должно.

С садоводством мне помогает дядя-врач, когда у него есть свободное время, но он поранил ногу. Похоже, его избил какой-то богач из клана Гёку.

Кажется, его звали Гёкудзун, и он вёл себя со слугами как большая шишка. Если он не исправит свои ошибки, пока ещё может, то у него будут проблемы.

Да, возможно, я тоже мог быть таким, если бы на меня повлияли дедушка и мама. Если бы дядя Лакан не забрал наследство, я вырос бы как разбалованный наследник семьи Ла.

Вместо дяди-врача мне помогает телохранитель Рихаку. Мы поспешили вспахать землю и посеяли пшеницу, после чего рассыпали моллюсковую золу.

Садовник всё время смотрит на меня, но раз я получил разрешение, всё должно быть в порядке.

Осенняя стужа. Солнечный день.

Пришло письмо от отца. Он спрашивает, посадил ли я картошку? Заткнись, я сажаю. Лахан не знает настоящего лица отца. Интересно, как он справляется?

Как там дедушка и мама? Всё ли у них в порядке? Их слабость в высокомерии. Слишком высокое чувство собственного достоинства иногда вредит. Если бы у дедушки не было такого талантливого брата, как дядя Луомен, возможно, он был бы немного более приземлённым.

Пока я писал ответ на письмо, заметил, как Гёкудзун издевается над своей младшей двоюродной сестрой Сяохон. Когда я подошёл, он в панике убежал. Фу! В следующий раз лучше и не начинать.

Эй, коза, не трогай эту бумагу. Это дорогая бумага, которую мне дал дядя-доктор. Не ешь её.

Поздняя осень. Солнечный день. [9-й месяц по лунному календарю]

Сегодня я ухаживал за полями в главной резиденции. Я посадил разные сорта пшеницы на разных участках. Хочу посмотреть, насколько сильно отличается урожайность низкорослой и обычной пшеницы в одинаковых условиях. Результаты будут через полгода... А я, собственно, до каких пор собираюсь оставаться в Западной столице? Когда я смогу вернуться?

Благодаря помощи Рихаку и Фурана я справился со всем быстро. Фуран хоть и из хорошей семьи, но не гнушается выполнять разную работу, как подмастерье. Его старший брат, должно быть, рад иметь такого младшего брата.

Во всяком случае, я тоже отправляюсь в медицинский кабинет, чтобы передохнуть. Дядя-врач готовит для меня чай. В последнее время дядя Лакан часто присоединяется к чаепитию. Он приходит, чтобы увидеться с Маомао, но она, почувствовав его присутствие, исчезает. Возможно, из-за своего сходства с двоюродным дедушкой Луоменом, старик очень умело обращается с дядей Лаканом. Действительно, начинаешь понимать, что у каждого есть свои сильные стороны.

Сегодня дяди Лакана не было, но был один ребёнок. Мальчик лет двенадцати или тринадцати, ещё не прошедший церемонию взросления, но очень сообразительный, так что его ценят как младшего слугу.

Мы несколько раз пересекались, но я никогда не спрашивал его имени. Он сам подошёл представиться. Да, умный малый. Но... так ты тоже Кан Дзюндзе. Вижу, это распространённое имя. Да я тоже постоянно его слышу. Ах, так ты старший сын? И тебя ещё называют Хакуун. Да, это иероглиф, обозначающий старшего сына. Так получилось, что я тоже старший сын.

Что? Если у кого-то будет такое же имя, вы его поменяете? Что это... что за решимость такая? Не делай решительное лицо. Я не стану издеваться над тобой только потому, что у нас одинаковые имена. Но подожди. Стоп... Эх.

В итоге я решил представиться как «Брат Лахана».

Листопад. Солнечный день.

Главный дом был каким-то шумным, но я был занят, потому что приоритетом был урожай соевых бобов.

Осенние заморозки. Солнечный день.

Дядя Лакан часто приходит встретиться с Маомао. Это надоедает. Удивительно, как дядя-врач терпит это.

Как сказала госпожа Чуэ, Маомао ушла за покупками в портовый город и ещё не вернулась. Я бы понял, если бы это заняло несколько дней, но, думаю, её не было дома уже десять дней.

Госпожи Чуэ тоже не видно. И атмосфера в главном доме какая-то нехорошая.

«Наверное, что-то случилось», – подумал я. Но даже если я и захочу вмешаться, что это изменит? Было бы здорово, если бы я обладал такой силой и способностями, но у меня нет подобного таланта. Вмешательство не принесёт ничего хорошего.

Лучше подумать, как использовать собранные соевые бобы: есть их сырыми, переработать или сделать из них бобовые ростки?

Начало зимы. Облачный день. [10-й месяц года по лунному календарю]

Дядя Лакан вёл себя странно. Ну, он всегда был немного странным, но теперь его поведение стало совсем необычным. Он искал Лунного Принца, а потом вдруг начал ругать Фурана. И что ты пытаешься сделать, сжигая документы, дядя?!

Страшно. Он пугает меня иначе, нежели дедушка или отец.

И Фуран, ты тоже не меняешь выражение лица, что пугает. Подожди, что?! Почему ты сидишь на коленях на сгоревших документах, склонив голову? Страшно! Страшно! Ты обожжёшься! Где вода?! Где вода?!

Конец года. Солнечный день. [двенадцатый месяц лунного календаря]

Похоже, причина, по которой дядя Лакан обвинил Фурана, заключается в том, что он пытался навредить Маомао. Это разозлило его. Этот человек, если не задевать его интересы, в основном просто немного раздражает. И да, он может быть довольно назойливым.

Фуран тоже странный. Его мотивы выходят за рамки моего понимания. Он хотел избавиться от своего брата, потому что тот мешал ему сделать Лунного Принца главой Западной столицы. И все эти страшные вещи он рассказывал с улыбкой на лице...

Я думал, что он хороший парень, который всегда помогает с разной работой. Я беру свои слова обратно. Такой брат мне не нужен. Он мне нужен не больше, чем Лахан.

Трескучий мороз. Солнечный день.

Маомао и компания вернулись. Но госпожа Чуэ была в ужасном состоянии.

Что произошло, чёрт возьми? Говорят, она больше не может пользоваться правой рукой. Это ужасная история.

Конец года. Солнечный день.

Из-за травм Чуэ теперь постоянный посетитель медпункта. Понятно, что её травмы серьёзные, но она использует это как предлог, чтобы бездельничать. Бедный дядя-врач, он так старается заботиться о ней.

Похоже, наконец-то решили, кто станет главой Западной столицы.

Не Лунный Принц, а Шикёу, старший сын Гёку-оу. Кстати, он отец того самого Гёкудзуна и брат Фурана.

Интересно, как он справится с этой ролью?

Новый год. Солнечный день. [первые дни января по лунному календарю]

Я увидел Сяохон. Кроме того, я подумал, что Гёкудзун опять над ней издевается. Но то, что сделала Сяохон, превзошло все мои ожидания.

Она ударила и обругала Гёкудзуна, и, прежде чем уйти, плюнула в его сторону. Гёкудзун мог только плакать, не сумев ответить ей. Было ясно, что их роли полностью поменялись.

Ещё одним свидетелем этой сцены была Маомао.

Наверняка, это её влияние!

Начало весны. Солнечный день. [1-й месяц года по лунному календарю]

В этом году я обязательно выращу прекрасную пшеницу! С такими мыслями я отправился в деревню. Надо хорошо протоптать пшеницу, чтобы стимулировать её разветвление. Не допущу халатного отношения, как в прошлом году.

В главной резиденции все казались занятыми. Возможно, потому, что наступил Новый год. Всё это политические дела... Но мне они неинтересны, я предпочту заняться земледелием.

Середина зимы. Облачный день.

Когда я вернулся в резиденцию в Западной столице, там никого не было.

Эй, что происходит! Есть тут кто-нибудь?! Кто-нибудь!

Лунный Принц! Маомао! Чуэ! Дядя-врач! Рихаку! Дядя Лакан!

Что здесь, чёрт возьми, происходит?!

Не оставляйте меня одного!

〇●〇

Толстая тетрадь была чьим-то дневником, оставленным кем-то из центральных земель после возвращения из Западной столицы. Его нашли на одном из постоялых дворов города, где останавливались в ожидании корабля.

В дневнике были записаны имена многих людей, но ни одного упоминания имени самого автора. Непонятно, кому его нужно вернуть? Однако из описаний методов ведения сельского хозяйства и записей о выращивании урожая было ясно, что автор — знаток в области агрономии.

Если содержимое дневника правдиво, то автор, вероятно, занимает высокий пост. Нужен соответствующий статус, чтобы напрямую обращаться к членам императорской семьи.

Но когда хозяин постоялого двора пытался вернуть дневник, ему сказали, что среди высокопоставленных чиновников нет специалистов по сельскому хозяйству. Был человек, который подходил под это описание, но он уже давно вернулся в центральные земли и не мог забыть дневник на постоялом дворе.

Расстроенный хозяин постоялого двора оставил дневник садовникам, которые топтали землю в саду. Удивительно, но сад западного правителя, который считался лучшим в провинции И-сей, был превращён в пшеничное поле.

- Умэ — японская слива.

- Маш — растение семейства бобовых, ближайшие родственники которого — фасоль и горох. Считается, что маш появился в Индии, однако родиной также считают Пакистан и Бангладеш. Наиболее широкое использование этот вид бобовых нашёл в Таиланде, Японии, Корее и Юго-Восточной Азии. Маш обладает противовоспалительными свойствами, содержит фенольные кислоты и флавоноиды — растительные соединения, обладающие антиоксидантными свойствами.

Глава 9 - День отдыха Эньен

Выходные врачей, как правило, бывают раз в десять дней. Иногда раньше или позже, в зависимости от того, заняты они или нет.

Помощники врачей, включая Эньен, как правило, следуют тому же графику.

Однако есть проблема с таким расписанием выходных. Для Эньен это действительно серьёзная проблема.

И проблема в следующем:

— Почему только госпожа должна идти на работу?

— Это потому, что мы работаем по сменам, — ответила Маомао с раздражением.

— Я бы с радостью пошла на работу.

— Забудь об этом. Доктор Ю велел тебе не ходить.

— На чьей ты стороне, Маомао?

— Эньен, ты единственная, кто так тепло относится Яо. У меня сегодня выходной. Кстати, почему ты, Эньен, позвала меня сюда? Чтобы выслушивать твои жалобы?

Маомао выглядела озадаченной. Сейчас Эньен и Маомао находились в отдельном крыле резиденции Лакана. Это комната, которую арендуют Яо и Эньен.

Поскольку у Эньен и Маомао выходной в один день, её пригласили в эту комнату. Скорее, Эньен забрала Маомао из общежития ранним утром.

— Я особо не хочу находиться в этом доме. К тому же у меня дела после обеда, так что мне нужно будет вернуться к этому времени.

Маомао выглядела беспокойной. Хотя она была незаконнорождённой дочерью Лакана, ей, похоже, не хотелось признавать своё происхождение. Неоднократные письма от семьи с просьбой вернуться она просто игнорировала и сжигала.

— Не волнуйся, у господина Лакана сегодня важные дела, и он должен присутствовать на встрече после полудня. Несколько помощников постараются доставить его на встречу. Но я не думаю, что он вернётся до позднего вечера

— Эньен, откуда ты знаешь расписание этого чудака?

— Мы в достаточно хороших отношениях со слугами этого дома.

В противном случае Эньен и Яо давно бы выгнали из поместья.

Маомао с видимым беспокойством медленно жевала бинг*. Эньен знала, что Маомао предпочитает солёные закуски и любит хрустящую текстуру. Также ей больше нравится, как и обычным людям, ароматный чай, чем высококачественные чайные листья.

Эньен знала, что Маомао ест меньше других, но очень требовательна к вкусу.

— Итак, по какой причине ты меня позвала?

Маомао присела на стул и начала покачиваться на нём. Если бы Яо была здесь, Эньен сделала бы ей замечание, но сегодня Яо здесь не было, поэтому она позволила себе поблажку. В конце концов, это Эньен заставила её прийти сюда, и неудивительно, что она ничего не могла с этим поделать.

— Если бы ты, Маомао, была немного более внимательна, то уже догадалась бы.

— Раз ты выбрала момент, когда Яо отсутствует, значит, это связано с Яо и, кроме того, с тем, что вы собираетесь переехать из общежития в дом этого странного эксцентрика, верно?

— Маомао, ты отлично всё поняла.

Эньен сделала глоток чая. Несмотря на свою доступную цену, чай имеет хороший вкус и аромат из-за лёгкой обжарки.

— Пожалуйста, спасите госпожу от коварных рук господина Лахана!

—…

Маомао прищурилась, глупо разинув рот.

— Что за выражение на твоём лице?

— Да ничего особенного…

Хотя на лице явно написано, что что-то не так, но не было смысла докапываться. Взрослые умеют не обращать внимания на то, что очевидно.

— В любом случае, госпожа ещё молода. Наверняка, господин Лахан как-то обманывает ее.

— Ах…

— Почему ты отводишь взгляд?

— Да нет, ничего такого, — Маомао говорила ровным тоном, без какой-либо искренности.

— Ну тогда ладно.

Может быть, Маомао и не очень в этом заинтересована, но как сестра Лахана, она должна взять на себя ответственность.

Эньен почувствовала сожаление. Она думала, что Лахану нравятся только вдовы постарше. Внешне он кудрявый, с хитрыми глазами, не уродлив, но и не красавец. Более того, он ниже Яо по росту.

— Правда, но сказано жестоко.

Похоже, мысли Эньен прорвались наружу, и Маомао их услышала.

— Почему госпожа так зациклена на таком мужчине!

—…То есть это госпожа Яо настояла и ищет разные причины, чтобы остаться в этом доме. Ты же, Эньен, хочешь быстрее уйти и держаться подальше от Лахана, но не можешь противиться своей госпоже Яо. По этой причине ты хочешь, чтобы я что-то предприняла.

— Именно так!

Маомао выглядела раздражённой. Было бы удивительно увидеть на ней другое выражение лица.

— Госпожа ещё молода. Похоже, что это какое-то временное увлечение.

— Верно.

— Иначе как можно объяснить интерес к такому маленькому, кудрявому, с хитрыми глазами мужчине…

— Скажи мне ещё раз.

Эньен сжала кулаки. Маомао, похоже, что-то обдумывала.

— Что-то хочешь сказать?

— Нет, если это всего лишь заблуждение, то ничего не поделаешь. Однако теперь я поняла, что госпожа Яо не обращает внимания на внешность.

— Да, ведь это госпожа! Она не станет судить людей по их внешности, это было бы поверхностно!

—…

Маомао бросила мрачный взгляд на Эньен.

— Что это за взгляд?

— Нет, ничего. Получается, что Яо видит внутренний мир Лахана, и это вызывает в ней интерес?

— Ну, это… — Эньен хотела бы думать, что такого быть не может.

Маомао с иронией продолжила.

— Честно говоря, внутренний мир Лахана — полный мусор, и я не понимаю, что в нём хорошего.

— Да, ты права! Я согласна с тобой, Маомао. Он настолько плохой человек, что сказал, будто незамужней девушке не подобает жить в этом доме, и холодно пытается прогнать госпожу.

— Ты не хочешь продолжать жить в этом доме, верно? Ты хочешь уехать, не так ли? Мы ведь сейчас это обсуждаем, верно?

Маомао странно растягивала окончания фраз. Её тон раздражал.

— Маомао, что это за взгляд?

— Нет, я просто думала, что тебя, Эньен, ничего не волнует, когда дело касается госпожи.

— Мир вращается вокруг моей госпожи. Как звёзды в небе вращаются вокруг семи звёзд, так и весь мир вращается вокруг юной леди, — сказала Эньен, подняв руки к небу.

— Эньен, будь осторожна с такими высказываниями во дворце, так как ты можешь быть наказана за неуважение.

Эньен подумала, что Маомао ведёт себя гораздо более неуважительно.

— Что ж, Лахан внутри пуст. Не думаю, что хорошо оценивать людей.

Маомао жевала бинг. Эньен уже взрослая, поэтому фраза «А разве ты, Маомао, не такая же?» не сорвалась с её языка.

— Интересно, что госпожа Яо нашла в этом парне?

— Я бы хотела это узнать. Маомао, у тебя есть какие-то предположения?

—…Это всего лишь мои догадки, но Лахан понимает общепринятые стандарты и имеет свои собственные. Возможно, это показалось новым для Яо, которая не признаёт традиционное женское счастье.

— Собственные стандарты? Понимаю. Он оценивает по настоящим заслугам, несмотря на пол. Ну да, в клане Ла все такие. И Маомао, и господин Лакан.

— Я не такая. Не могла бы ты не упоминать имя этого чудака? — Маомао сделала кислую мину.

— Это всего лишь имя.

— Не кажется ли тебе, что если упомянуть его имя, он может появиться сзади?

— Понимаю.

Когда они обсуждают что-то интересное, он может появиться сзади. Эньен сама не раз сталкивалась с этим.

— Он судит по заслугам, не учитывая связи с важными людьми, стаж работы или различия между мужчинами и женщинами... В каком-то смысле, это может быть близко к идеалу госпожи Яо.

— Идеалу?! Нет, такого не может быть! — Эньен энергично жестикулировала, отрицая это.

— Моя госпожа должна была быть обещана лучшему мужчине. Как из всех возможных она выбрала именно господина Лахана?..

— Я не об этом идеале говорю. Но ты хочешь выдать госпожу Яо замуж, верно?

— Я найду ей жениха, который будет соответствовать моим требованиям.

— Это, наверное, никогда не случится.

Маомао с иронией вздохнула.

— Это не так!

Когда Эньен собиралась объяснить Маомао идеальный образ жениха для Яо, раздался стук в дверь.

— Кто это может быть?

Маомао спряталась за столбом. Видимо, она опасалась, что это может быть Лакан.

— Простите за грубость.

Это не голос Лакана. К ним обратился молодой юноша, голос которого ещё не изменился с возрастом.

Вошедшим оказался Сууфан — ребёнок, работающий в доме Лакана, очень сообразительный. Так как Лахан не принимает оплату за аренду, Сууфан получает деньги. Он понимает, что красть глупо, поэтому не присваивает себе деньги. Если бы он попытался это сделать, Лакан бы обнаружил и выгнал его.

— Что случилось? У нас гости.

— Я знаю, но подумал, что сейчас, когда госпожи Яо нет, будет удобно поговорить.

— Удобно, когда госпожи нет? Что ты имеешь в виду?

— Санфан хотела бы встретиться с вами, Эньен.

—… Поняла, — Эньен проглотила слюну.

— Похоже, у тебя появилось дело.

Маомао взяла ещё один бинг, собираясь уходить. Эньен крепко сжала её запястье.

— Пойдём, Маомао?

— Нет, я помешаю, не так ли?

— Санфан сказала, что это не проблема. Более того, она несколько раз писала письма, приглашая вас, — сказал Сууфан.

Маомао отвернулась.

— Пожалуйста, передай ей, что мы придём, — сказала Эньен, улыбаясь, а Маомао с раздражением показала зубы.

[П.п:Бинг (китайская лепёшка) — китайская лепёшка, блины или другие пресные хлебобулочные изделия.

Глава 10 - Эньен и рассказы о любви

Комната Санфан, куда их привели, была достаточно просторной для комнаты слуги.

Насколько знала Эньен, в резиденции Лакана есть обычные слуги и особые. Обычные слуги — это люди, приведённые Лаханом.

Особые — это люди, которых где-то подобрал Лакан.

Мужчина, известный как стратег Лакан, выглядит вполне посредственно, и его физические способности ниже среднего. Он обладает средним телосложением, лисьими глазами и непристойной ухмылкой на лице. Его особенность — иностранный монокль. Официально он военный офицер, но его боевые навыки оставляют желать лучшего. У него нет военной подготовки, он плохо переносит алкоголь и слаб для езды верхом. Он утверждает, что раньше жил в западной провинции И-сей и мог ездить на лошади не хуже других.

Честно говоря, он занимает высокую должность только благодаря своему происхождению. Люди относятся к Лакану так уже более десяти лет.

По какой-то причине Лакан отобрал семейное наследие у своего биологического отца и стал главой семьи Ла. После этого его репутация кардинально изменилась.

Хотя сам по себе Лакан недалёкий, но когда дело доходит до использования других, он превосходит всех. В управлении людьми ему нет равных.

Он мгновенно определяет характер и умения людей и каким-то образом может распознавать ложь. Он умеет находить хороших людей, которых не ценит начальство, чтобы оказать им благосклонность, разрушая враждебные лагеря изнутри. Тех, кто противостоит Лакану, в лучшем случае понижают в должности, в худшем — казнят.

В настоящее время во дворце никто не смеет противостоять Лакану.

Так что слуги, приведённые таким человеком, не могли быть обычными.

Санфан тоже была одной из слуг, выбранных Лаканом.

Её рост был низким для мужчины, но высоким для женщины, примерно как у Яо. Хотя она женщина, но обычно носит мужскую одежду. Она пришла к Лакану около пяти лет назад.

— Госпожа Маомао, госпожа Эньен, прошу прощения за беспокойство.

На аккуратном лице Санфан появилась улыбка.

— Какое у вас дело? — спросила Маомао с явным недовольством.

— Я просто хочу развлечь наших почётных гостей...

— Можем мы перейти к сути? Нам не нужны никакие предисловия.

Эньен была прямолинейна. Маомао, кажется, собиралась сказать то же самое, потому что кивнула в знак согласия, не забыв при этом выпить чай с рисовым печеньем. Похоже, Санфан знала вкусы Маомао.

— Да, буду говорить открыто, — сказала Санфан, глядя на Эньен. — Это касается Яо.

— Госпожи Яо? Вы слишком снисходительно себя ведёте.

Эньен не нравилось, что Санфан обращается к Яо таким образом.

— Должна ли я называть её госпожой, учитывая, что она племянница господина Ру? По моим сведениям, госпожа Яо не любит полагаться на авторитет своего дяди. Если смотреть на неё, как на обычного дворцового служащего, разве она заслуживает особого уважения?

Санфан слегка улыбалась, но не её глаза. Она явно настроена агрессивно.

Так же, как Эньен исследовала Санфан, так и Санфан, похоже, разведывала информацию об Эньен и Яо. Видимо, она знала, что Маомао нравится именно такое рисовое печенье: с хрустящей текстурой и солоноватым вкусом. Маомао продолжает его есть.

— Вы хотите начать ссору?

— Ни в коем случае. Я пригласила вас, потому что хотела обсудить кое-что, что будет выгодно нам обоим.

— Взаимовыгодное обсуждение?

— Это ведь не касается меня? Могу я идти? — Маомао пыталась найти повод уйти, поэтому Эньен держала её за запястье.

— Санфан, о какой взаимной выгоде вы говорите?

— Да. Я думаю, что пребывание госпожи Яо и вас, Эньен, в этом доме уже никому не приносит пользы. Я нашла подходящее новое жильё, которое хотела бы вам предложить. Слышала, что вы уже покинули своё общежитие, — Санфан быстро протянула бумагу с планом дома. Новое жильё куда просторнее, чем комната, в которой они сейчас жили. Там кухня больше, много печей и близко колодец.

— Рынок рядом, район безопасный, и рабочее место тоже недалеко. А арендная плата всего лишь столько!

Показанное количество пальцев действительно указывало на выгодное предложение. Вместо Эньен Маомао с блестящими глазами замахала руками.

— С такой площадью можно будет заниматься травами, их переработкой...

Общежитие не подходило для работы с лекарственными травами.

— Действительно, хорошее предложение.

— Не так ли? Так что, может, переедете сразу?

— Да, хочется ответить сразу, но для начала уточню. Почему нам нужно покидать этот дом?

— Вы очень подозрительны. Я просто хочу сказать, что для благородной дамы не подобает жить долго в доме чужого мужчины. Это неподобающе.

— Да, если подумать, ваше предложение кажется обдуманным с учётом интересов госпожи Яо, — Эньен внимательно посмотрела на Санфан.

— Эньен, — тихо сказала Маомао, морщась и толкая её.

— Что случилось, Маомао? — Эньен ответила таким же тихим голосом.

— Почему бы не принять предложение? Хорошее жильё. Похоже, не обман. Так в чём проблема?

— Не кажется ли вам, что Санфан смотрит свысока на госпожу Яо?

Санфан, похоже, не испытывает хороших чувств к Яо. Это отражается в её поведении, и это раздражает.

— Может, вы просто воображаете? — Маомао, желая побыстрее уйти, пыталась убедить Эньен.

— Нет, это не моё воображение, — Эньен с серьёзным выражением лица посмотрела на Санфан.

— Ваши слова звучат убедительно, но это сделано в интересах госпожи Яо?

— Нет, это сделано с учётом интересов господина Лахана, — Санфан ответила с широкой улыбкой.

— Господина Лахана? — Эньен поняла, что это не в интересах Яо, но не знала, как ответить, когда это было сказано так откровенно.

Действительно, предложение Санфан казалось выгодным для Эньен. Однако в нём не чувствовалось уважения к Яо. Что это значит?

— Честно говоря, как можно поступить, если молодая девушка сбегает жить в дом мужчины только потому, что ей не нравится ворчливый совет дяди по поводу замужества? Более того, этот ворчливый дядя сейчас находится далеко в западном регионе, и неизвестно, когда он вернётся. Девушка же продолжает оставаться в доме чужого мужчины. Я не понимаю такого поведения.

Когда Эньен была встревожена словами Санфан, Маомао толкнула её локтем.

— Эньен, может быть, вы согласны с предложением, но вам просто не нравится Санфан, и поэтому вы не хотите соглашаться?

—… Нет, это не так.

У Маомао иногда проявляется чуткость к чужим эмоциям. Жаль, что она не использует это в более важных ситуациях.

— Сейчас ваше лицо выглядит искажённым и дёргается, — Маомао смотрела на Эньен полузакрытыми глазами.

— Это ваше воображение. Я ничего такого не чувствую.

— Тогда примите предложение сразу. Это решит мою проблему.

Но что-то не так.

— Эм, нужно обсудить это с госпожой...

Если они вдруг покинут дом без согласования, неизвестно, как отреагирует Яо. Может быть, она не будет разговаривать с ними даже дня три.

— Как ни крути, Эньен, вы не можете пересилить госпожу Яо, правда? — Маомао смотрела на неё с досадой.

— Можно закончить эти тайные совещания? — спросила Санфан.

— Не могу ничего сказать о переезде, пока не обсужу это с госпожой.

— Действительно? Я старалась найти идеальное жильё, о котором вы, Эньен, говорили с Сууфаном, — Санфан наклонила голову.

Эньен чувствовала, что Санфан водит ее за нос, и чем больше она говорила, тем больше начинала раздражаться.

— Тогда спрошу наоборот. Почему вы, Санфан, так настойчиво пытаетесь выгнать нас, особенно госпожу Яо? Хотелось бы услышать подробности.

Эньен надеялась, что Санфан хоть немного растеряется, но та, не меняя выражения лица, чётко ответила:

— Я люблю господина Лахана и готова сделать для него всё, что угодно. Когда сюда пришла ещё зелёная девчонка, думая, что сможет стать невестой, как я могу не считать это помехой?

— Кого вы называете зелёной девчонкой… — в тот момент Эньен собиралась возразить, но тут вмешалась Маомао.

— Пу-ха! — она фонтаном выплеснула чай, разбрызгивая слюну повсюду.

Это было неприятно, и Эньен невольно отступила на полшага.

— Прошу прощения.

— Нет… — на лице Санфан остались капли чая и крошки печенья.

— Санфан, вы в своём уме?

— Что значит быть в своём уме? — Санфан ответила на вопрос Маомао вопросом, вытирая лицо полотенцем.

— Я имею в виду этого кудрявого очкарика. Он всё время думает только о заработке. В отношениях с женщинами ему главное, чтобы не было последствий. Он предпочитает вдов, говоря, что это идеальный вариант. И это мерзкое высказывание характерно для него. И пока цифры и прочее достаточно красивы, даже если вторая сторона — мужчина, который хотел бы попробовать завести с ним ребёнка. У него дурной характер, низкий рост и посредственная внешность. К тому же, если вы выйдете замуж, то эксцентричный Стратег-тесть будет прилагаться в придачу.

Оценка Маомао в отношении Лахана была жёсткой и неумолимой.

— Я в курсе. Кроме того, он человек, который может отказаться от всего ради своей цели, а тех, кто с ним не ладит, он доведёт до краха, не испачкав при этом своих рук и не оставив следов. Его физические способности — катастрофа: он не умеет ездить верхом и не может натянуть лук. Все его умения только в умении говорить.

— Как бы там ни было,  по всем статьям он негодяй, не правда ли?

Маомао подняла руки в недоумении. Её сильная реакция немного смягчила гнев Эньен из-за того, что Яо назвали девчонкой, а Санфан слегка покраснела.

— Лахан может и не выглядеть особенно привлекательным, но он дал мне шанс жить так, как хочу. Он не станет менять свои убеждения ради красивых вещей.

Хотя Санфан выглядела влюблённой девушкой, Эньен всё ещё не могла хорошо относиться к Лахану.

Маомао, чувствуя тошноту, серьёзно смотрела на Санфан.

— Неважно, как сильно вы любите Лахана, он всё равно мерзавец. Если он решит остепениться после всех своих увлечений, то женится на молодой девушке из хорошей семьи, делая вид, что ничего в прошлом не было. Тогда, вероятно, он создаст приличную семью. Это отвратительный тип. И ваше положение в этом доме вряд ли позволит вам стать хозяйкой. Вы получите в придачу этого странного сладкоежку в качестве тестя, это нормально для вас? Такой человек будет в вашей жизни, — Маомао говорит резко, но в её словах есть доля правды.

— Я это прекрасно понимаю. Поэтому мне не важно, если я и буду второй для господина Лахана. Но я хотела бы, чтобы будущая хозяйка этого дома была тем, кого я могла бы поддержать.

—…

Эньен невольно посмотрела на Маомао.

Санфан оказалась более фанатичной, чем они думали. Интересно, осознаёт ли Лахан, что держит рядом такую опасную женщину с такими взглядами.

— Нет, давайте остановимся! В мире полно мужчин гораздо лучше, чем Лахан!

— Госпожа Маомао, найти человека, способного мыслить как господин Лахан, не так-то просто, знаете ли?

— Санфан, у вас довольно хорошие данные, но вы всё равно не сравнимы с госпожой Яо. Вы просто сужаете свои горизонты. Пожалуйста, успокойтесь и подумайте об этом.

— Я не заинтересована в мужчинах, которые выбирают женщин по внешности.

— Нет, нет, нет. Этот парень точно выбирает по внешности. Он обожает красивых женщин из-за каких-то цифр! Давайте будем реалистами!

Маомао трясла Санфан за плечи.

Эньен частично разделяла чувства Маомао. Она не могла понять, почему такой мужчина, как Лахан, может быть популярен. В мире действительно есть мужчины, которые кажутся непривлекательными, но всё равно пользуются успехом. Возможно, Лахан родился под такой же звездой.

Надо убираться из этого опасного дома, где есть такой мужчина. Неприятно, но, возможно, стоит переехать в предложенное Санфан жильё.

А что, если, несмотря на все невероятности, случится что-то немыслимое?

Если Яо влюбится в Лахана...

— Ах, нет, нет, нет!

— Эньен, вы изменились, — заметила Маомао.

Но у Эньен не было времени на вежливый ответ.

Чувство надвигающейся катастрофы всё усиливалось в ней, и казалось, это не решится скоро.

Так и закончился её выходной — одними тревогами.

Глава 11 - Цветок по имени Джока

Перед стопкой книг Джока читает вслух содержание сутр, словно декламируя стихотворение. Несмотря на то, что она читает вслух, книга перед ней не открыта. Когда Джоке называют страницы из книги, она может по память их прочесть. Она знает наизусть все «Четыре книги и Пять канонов».

— Каждый раз, когда я слушаю вас, меня переполняет восхищение, — сказал посетитель этого вечера, аплодируя. Это постоянный клиент Джоки, пожилой мужчина, учёный по профессии. Джока называет его Старым Учителем.

Действительно ли наука так прибыльна, что можно позволить себе частое посещение борделей? Нет, это не так. На самом деле Старый Учитель тратит все свои деньги, скупая книги. Несмотря на возраст, в котором у него могли бы быть внуки, он не женат, и в этом вся причина.

Так почему же этот мужчина, не имеющий денег, стал постоянным клиентом Трёх Принцесс Малахитового дома? Всё из-за молодого человека, сидящего за его спиной.

У него ещё не отросла полноценная борода. Он только что достиг совершеннолетия, и ему едва ли исполнилось двадцать.

— Слушай внимательно. Если Джока тебя признает, ты сможешь сдать государственные экзамены.

Этот постоянный клиент не только учёный, но и учитель, и многие его ученики успешно сдали экзамены.

Джока, несмотря на то, что она куртизанка, знает наизусть «Четыре книги и Пять канонов», что делает её популярной среди сдающий экзамены. Когда приближается время экзаменов, в Малахитовый дом выстраивается очередь из кандидатов. Считается, что если Джока тебя одобрит, ты сдашь экзамены, и это сулит удачу.

Сдав экзамены, можно обеспечить благосостояние своей семье на три поколения, поэтому родители готовы тратить любые деньги на образование своих детей. Даже если это просто суеверие или слух, они не жалеют денег.

Таким образом, этот старик приходит выпить за счёт денег, вложенных родителями в будущее их сына. Малахитовый дом обычно не принимает новых клиентов. Приходящие кандидаты просят постоянных клиентов устроить встречу с Джокой.

Джока хоть и куртизанка, но отличается от обычных: она продаёт не тело, а искусство. Обычные куртизанки, торгующие телом, — расходный материал. Они переносят болезни и аборты, слабеют, теряют клиентов, не могут кормить себя и умирают.

Мать Джоки была такой куртизанкой без особых талантов. Она гордилась только своей красотой и не была уверена, что её молодость вечна. В результате она была обманута негодяем, забеременела и умерла, проклиная его.

В Цветочном квартале таких глупых женщин предостаточно. Мать Маомао и старшая сестра Джоки была такой же.

У Джоки нет таланта к танцам или настольным играм. Она всего лишь читает те толстые книги, которые все ненавидят. Она может только заучивать тексты наизусть, покраснев от напряжения. Она нелюдима, не любит мужчин, и единственное, что у неё получается, — это совершенствовать своё умение.

— Это впечатляет. Я до сих пор не выучил и половины.

— Половина, говорите? С таким здоровым цветом лица, почему вы не можете запомнить? Вместо того чтобы сейчас смеяться, лучше откройте книгу перед собой. Разве вместо света снега или светлячков у вас нет бумажных фонариков? Вы могли бы читать книги сколько угодно.

— Я рассматриваю первый экзамен как практику, а на следующем собираюсь сдать.

Планировать сдать на второй раз? Это издевательство. Если нет решимости сдать с первого раза, то и со второго, и с третьего раза ничего не изменится.

Джока отвечала только на заданные вопросы. Ещё не привыкший к женщинам экзаменующийся краснел, глядя на Джоку. Она вежливо кивнула в ответ. Постепенно его речь становилась более свободной: он опьянел от алкоголя и от неё самой.

Из-за этого он начал бесконечно хвастаться. Рассказывал, что его воспитывали как чудо-ребёнка. Он настаивал перед Джокой, что если в первый раз ему не удастся сдать экзамен, то на второй он обязательно это сделает.

Хорошо пытаться показать себя с лучшей стороны, но Джока видела множество самопровозглашённых чудо-детей.

Старый Учитель, с удовольствием пьющий вино, наслаждается напитком, который, вероятно, вкуснее любого другого.

— Господин, время вышло, — сказала камуро.

Вероятно, сгорела часовая палочка благовоний.

— Ах, как раз разговор зашёл, — жаловался старик.

— Да, да. Снаружи вас ждёт карета, будьте осторожны на обратном пути, не упадите. Вижу, вы шатаетесь от вина.

Старый Учитель отправил своего ученика домой первым. Ученик с сожалением покинул комнату.

— Что скажешь об этом парне? — спросил старик у Джоки.

— Совсем никакой. Такой, как он, с виду робкий, как мышь, но легко увлекающийся, не сможет целыми днями сидеть в кабинете и писать тексты.

— Ты всегда так строго судишь. Немного подтяни его, пожалуйста, — старик опустил длинные брови.

— Тогда купите ему хорошее средство от желудка, чтобы он не бегал в туалет во время экзамена от волнения, и его не заподозрили в списывании и не выпороли.

Государственный экзамен — это ворота в карьеру чиновника, и многие не выбирают средства, чтобы его сдать. В результате суд ужесточил наказание за мошенничество, а те, кто совершил самые тяжёлые преступления, могут быть приговорены к смертной казни.

— Хм-м, разумное предложение, — старик кивнул, поглаживая бороду.

— Судя по его состоянию, ему надо будет учиться ещё двадцать лет.

— Средний возраст сдачи экзамена, как говорят, — середина тридцати. Это действительно не экзамен, который можно сдать с одного или двух раз. Ну что ж, пожалуй, куплю ему лекарство от желудка по дороге домой.

В Малахитовом доме есть аптека. Раньше ею заведовали Луомен и Маомао, а сейчас там работает их ученик по имени Сазен, у него, наверное, найдётся и средство от желудка.

— Тогда до встречи.

— Будем ждать вас снова.

На самом деле Джока не хочет, чтобы он приходил, но общественные нормы требуют вежливости, иначе ей достанется от старой госпожи.

Клиенты ушли, и Джока растянулась на постели. Никто из клиентов Джоки не спит в её кровати. Джока не глупая женщина.

Но как бы она ни пыталась казаться умной, куртизанка есть куртизанка. Джоке скоро исполнится тридцать. Прежде чем клиенты начнут уходить, ей нужно решить, что делать дальше.

Джока, не любящая мужчин, не может даже думать о выкупе. Лучше уж стать как старая суровая госпожа.

— Ах, как утомительно.

Пока она лежала в постели, пришла камуро.

— Сестра Джока.

— Что такое? Сегодняшние клиенты уже ушли, не так ли?

— Дело в том, что пришёл ещё один клиент.

— А? — Джока неохотно поднялась и поправила платье. — Кто это вообще?

Хотелось бы уже закрыться на сегодня, но на коридоре она увидела улыбающуюся старую госпожу. Похоже, пришёл состоятельный клиент.

— Джока, гость для тебя. Пожалуйста, встреть его, — её голос был приторно ласковым. Интересно, сколько ей за это заплатили?

— Привет, Джока.

Пришёл молодой чиновник, который заглядывает сюда раз в полгода. Он худощавый и кажется неуверенным, так что Джока и её подруги тайно называют его Ивовым парнем. За ним следовал кто-то с внушительной телесной конституцией, в отличие от Ивового парня.

У Ивового парня богатый дом, но у него нет желания продвигаться по службе. Он клиент с особыми вкусами, любящий, чтобы с ним грубо обращались. Каждый раз просит Джоку наступить на него, и это ставит её в тупик.

— Давно не виделись.

Джока формально и вежливо приветствует Ивового парня. Чувства тут нет, но манеры безупречны, так что госпожа не придерётся. Это навык, приобретённый для продолжения нелюбимой работы, но это работает против неё с этим клиентом.

— Ах, как мне нравятся твои глаза.

Он смотрит на неё липким взглядом, и у Джоки от этого мурашки. Хотя он и не настаивает на интиме, общение с ним утомительно.

— Что случилось? Обычно вы сначала присылаете письмо, —  Джока намекает на то, что следовало бы договориться о встрече заранее.

— Сегодня мой спутник настоял на визите. Это та самая Джока из Малахитового дома, о которой ходят слухи, — Ивовой парень представляет её своему спутнику.

— О, она действительно красива, как и подобает цветку Малахитового дома. Особенно великолепны её блестящие чёрные волосы, — сказал спутник, используя избитые комплименты. Неизвестно, сколько именно Малахитовый дом будет на пике, но Джоке уже пора думать о завершении карьеры. Однако она не настолько отчаялась, чтобы просить внимания. Джока поклонилась в ответ.

— Неужели ты не можешь дать мне услышать твой голос?

— Ха-ха-ха, не думай, что она так просто заговорит. Я смог угостить её вином только после пятого визита, — сказал Ивовый парень.

Ивовый парень своим скользким и неприятным взглядом настолько раздражал Джоку, что она не хотела обслуживать его. Она смирилась с его посещениями только на пятый раз, когда решила, что он просто «дойная корова».

— Что будем делать сегодня? Сочинять стихи?

— Да, сегодня основной гость — этот парень. Это Фан. Он просто хотел встретиться с тобой, Джока, поэтому я его и привёл, — сказал Ивовый парень, обращаясь к своему спутнику.

— Прошу прощения, но это ваш первый визит, не так ли? — намекнула Джока, что не намерена обслуживать новичка.

— Не говори так. Сегодня я оплачиваю вино, — возразил Ивовый парень, что удивило Джоку, так как он обычно не разбрасывается деньгами. Из-за двери хозяйка настойчиво смотрела на них, видимо хотела, чтобы Джока должным образом обслужила гостей, раз уж они заплатили.

Интересно, сколько денег они отвалили?

— Вы собираетесь сдавать государственный экзамен?

— Я что похож на того, кто сдаёт экзамены?

Спутник больше напоминал военного, чем гражданского служащего. Если ему и необходимо сдавать экзамен, то по боевым искусствам. Он расположился в кресле с видом хозяина и начал пить вино сам, не дожидаясь, пока ему нальют. Ивовый парень только развёл руками в недоумении.

— Скажи, Джока, на самом ли деле твоё имя содержит символ «Ка»? Ты из императорской крови?

«Вот оно что», — Джока подумала о его намерениях.

— Кто знает? Если бы у меня была такая благородная кровь, работала ли я ночной бабочкой?

Имя Джока было насмешкой над глупыми женщинами. Иероглиф «Ка« обычно используется только в императорской фамилии. Для куртизанки такое имя — риск, но это также придаёт ей известность. Более того, это имя хорошо подходит Джоке, которая известна своим отстранённым и грубым отношением к клиентам.

— Ну, это не значит, что это полностью невозможно. Я слышал, что есть высокопоставленный чиновник, от которого куртизанка родила дочь, и та теперь служит во дворце.

— Ах да, я слышал такие слухи.

—…

Что хочет этот парень с туловищем, словно бревно? Вероятно, он говорит о девушке, работающей во дворце, и это, скорее всего, Маомао. Может быть, он хочет узнать больше о Маомао?

Секреты редко остаются тайной. Если даже Ивовый парень слышал об этом, теперь уже бесполезно что-либо скрывать.

Тем не менее Джока не намерена предавать свою младшую сестру. Вместо того, чтобы признаваться, она решает отвлечь внимание.

— Моя мать говорила, что мой отец был великим человеком.

Джока не считает женщину, которая её родила, и мужчину, который её зачал, своими родителями, но она использует слова «отец» и «мать», потому что гостям так понятнее.

Джока встала и подошла к столу. Она открыла запертый ящик и достала оттуда плетёную деревянную шкатулку.

— Что это?

Эту коробку ей однажды подарил клиент. В ней есть интересный механизм: чтобы открыть, нужно сдвинуть одну из деревянных частей.

Из неё достали упакованный в ткань предмет. Когда его раскрыли, появилась расколотая пополам нефритовая плитка. Плитка настолько старая, что нельзя разобрать, что на ней выгравировано. Тем не менее видно, что она сделана из высококачественного нефрита.

— Моя мать считала эту вещь сокровищем.

Джока думала, что её можно было бы и выбросить. Но как инструмент для продвижения собственного имени это подходит идеально, и когда она демонстративно показывает её, это вызывает восхищение у гостей.

— Почему бы вам не взять эту плитку и не заявить о себе как о дочери?

— Рисунок на ней давно стёрся, поэтому сложно сказать, что это за плитка. К тому же она расколота пополам. Может быть, это даже краденое, — сказала Джока уничижительно.

Историю происхождения Джоки нужно держать в тумане. Она может намекать на благородное происхождение, чтобы поддерживать слухи, но если кто-то поверит всерьёз, это станет проблемой. Если кто-то обвинит её в неуважении, старая госпожа без раздумий избавится от неё.

На самом деле Джока не думала, что она несёт в себе императорскую кровь. Она слышала рассказы о мужчине, который, возможно, был её отцом, от старых куртизанок. Говорят, он выглядел неплохо, но был похож на зверя, и его руки были узловатыми.

После нескольких визитов он больше не появлялся в Малахитовом доме. Скорее всего, что он был разбойником. Малахитовый дом строго следит за посетителями, но всё зависит от того, сколько денег они принесут.

Он пытался продать украденную нефритовую плитку, но его вычислили. Нефрит был высокого качества, поэтому он попытался разделить плитку и стереть с неё узоры, чтобы продать, но покупатели заподозрили неладное. Вероятно, он просто обманул глупую куртизанку, чтобы избавиться от украденного товара.

Некоторые клиенты разочаровываются, узнав, что она дочь вора, в то время как другие думают, что она может быть действительно из высокородной семьи.

Интересно, что подумает этот клиент?

— Мне всё равно, кто её родители. Джока есть Джока, — сказал Ивовый парень, глядя на неё восхищённо, но ей всё равно.

Джока положила разбитую плитку обратно в коробку.

— Простите, что не оправдала ваших ожиданий.

— Не могли бы вы продать мне эту плитку?

Мужчина по имени Фан предложил странную вещь.

— Как видите, это разбитая и стёртая нефритовая плитка. Она ничего не стоит.

— Всё равно хорошо. Это довольно романтичная и интересная вещь.

Джока лично не привязана к разбитой плитке. Но если она её просто так продаст, то потеряет созданный вокруг неё ореол таинственности.

— Прошу прощения, но я не могу продать её. Для других это может быть лишь хлам, но для меня это память о моей матери.

Джока опустила глаза и подмигнула камуро. Она поняла её намёк и пошла звать госпожу.

— Я не могу продать память о моей матери за деньги.

Если уж на то пошло, она могла бы это сделать, когда завершит карьеру куртизанки.

— Эй, Фан. Не ставь Джоку в трудное положение.

— Не хотел этого, но всё же...

При этом Фан не отводит взгляд от коробки с механизмом.

— Хорошо-хорошо, господа. Благовония сгорели, пора закругляться.

Госпожа подошла и громко хлопнула в ладоши.

— О, верно. Фан, пошли.

Ивовый парень тащил Фана. Обычно он кажется Джоке немного странным, но хотя бы знает, когда пора уходить.

— До свидания, господа.

Джока, как обычно, попрощалась без особого радушия.

Глава 12 - Джока и её сестра

Прошёл месяц после того, как Джока показала гостям разбитую нефритовую плитку. Вскоре, спустя практически год, вернулась её младшая сестра Маомао.

— Я вернулась, — раздался её обычный безразличный голос.

Она заранее сообщила, что придёт в Малахитовый дом, поэтому Джока, потирая сонные глаза, уже ждала. Сегодня днём представлений не было, и большинство куртизанок ценили возможность поспать.

— Маомао, как давно не виделись!

Пайрин пыталась обнять Маомао, но её останавливает госпожа.

— Пф, за год ты особо не изменилась.

— И ты тоже, бабушка.

— Но как ты могла сразу не прийти к нам, вернувшись в столицу, бездушная девочка.

— У меня тут тоже работа.

Маомао, похоже, действительно устала.

— Так молода, а уже с таким уставшим лицом.

— Меня вызвали по делу с самого утра.

— Пф, ну ладно, надеюсь, ты про сувениры не забыла?

Настойчивая госпожа нетерпеливо протягивает морщинистую руку.

— Вот.

Маомао показала упаковку, внутри которой что-то похожее на серый камень.

— Ого, неужели ты действительно принесла мне амбру!

Госпожа протянула руку, чтобы взять её, но Маомао не отдала.

В прихожей Малахитового дома собирались другие куртизанки, возможно, надеясь получить сувенир от Маомао.

— Почему ты мне не отдаёшь?

— Ну, это довольно крупный кусок качественной амбры, поэтому я подумала, что будет чрезмерно, если я просто подарю его.

— Так много лет ты была мне обязана и теперь жадничаешь?

— Ну-ну, я всегда брала с тебя только себестоимость за лекарства, как благодарность за твою помощь.

— Я предоставила тебе комнату в одном из крупнейших борделей квартала развлечений. Тебе следовало бы быть бесконечно благодарной.

— Хозяин должен заботиться о своих арендаторах, не так ли? Сколько ты берёшь за такое маленькое место?

Маомао и хозяйка начали спорить. Джока вздохнула и посмотрела на Пайрин.

— Я не отдам это, если ты не снизишь мне аренду хотя бы на год.

— Да ладно тебе, два месяца хватит. Такой крошечный камешек стоит не больше.

— Ты что, слепая? Знаешь, сколько стоит такая амбра такого размера?

Маомао уже вовлечена в переговоры об аренде. Сейчас за аптеку в Малахитовом доме отвечает мужчина по имени Сазен, но Маомао и Луомен всё ещё платят аренду и другие расходы.

— Что ты тут делаешь?

Как говорится, о ком говорят, тот и появляется. Пришёл Сазен.

— Как видишь. Маомао торгуется об аренде с госпожой. Как нанятый работник ты должен поддержать Маомао.

— Сестра Пайрин, сегодня у тебя хороший цвет лица.

— Хи-хи-хи. Вчера пришёл один постоянный клиент, которого не было год. Я старалась изо всех сил, так как не виделись долгое время.

Этот постоянный клиент — военный по имени Рихаку. Как и Маомао, он год был в Западной столице: мужчина, известный своей стойкостью. И с Пайрин у них отличная совместимость.

— Сазен, Чоу-у с тобой не пришёл?

Чоу-у — ребёнок, который привела сюда Маомао. Бордель — не место для детей, но если хорошо заплатить, госпожа возьмётся и за это. Он дружелюбен и хорошо рисует, так что популярен среди куртизанок. Обычно он живёт с Сазеном в лачуге рядом с Малахитовым домом. Это дом, где раньше жили Луомен и Маомао, но они оба ушли служить во дворец, так что он перешёл Сазену вместе с аптекой.

— Этот парень? В последнее время, кажется, у него период бунта, даже когда говорят, что сегодня Маомао вернётся домой, он уходит куда-то.

— Да? Тогда Зулин тоже с ним. Этот ребёнок только и делает, что веселится, не занимаясь делами и тренировками.

Пайрин не выглядела слишком обеспокоенной, хотя она и говорила, что это задевает её чувства.

— Слушай, пять месяцев, бабуля, и не жалей.

— Чёрт возьми, эта девчонка выросла в настоящую беду.

Переговоры Маомао с хитрой старухой закончились, и Джока с Пайрин подошли ближе. Сазен, похоже, тоже хотел поговорить с Маомао, но сначала уступил очередь старшим.

— Маомао, ты немного похудела?

Пайрин крепко обхватила Маомао своим пышным телом. Маомао чуть не задохнулась.

— Всегда такой была. С тех пор как я начала служить во дворце, моё питание улучшилось, и я немного набрала вес.

— Да? В любом случае, давай попьём чаю и поговорим о прошедших делах.

Пайрин собиралась провести в свою комнату, но Джока остановила её.

— Давай поговорим у меня в комнате.

— Да.

Пайрин провела всю ночь с важным гостем. Точнее, до самого утра с ним не расставалась. Вероятно, она даже не успела сменить постельное бельё. Джока родилась и выросла в борделе, но она не любит мужчин. Ей не хотелось заходить в комнату, где всё ещё витают ароматы бурной ночи.

Комната Джоки окружена книжными полками. Чтобы общаться с учениками, которые готовятся к экзаменам, ей приходится читать не только “Четыре книги и Пять канонов”, но и различные учебные тексты.

— Вот твой сувенир, сестра Джока.

Маомао передала толстую книгу, которой у Джоки не было.

— Ты хорошо постаралась, чтобы её найти, — восхитилась Джока.

— Да, было нелегко, — Маомао смотрела вдаль.

Она говорила, что вернётся через несколько месяцев, но пребывание в Западной столице затянулось на год. Похоже, за это время ей пришлось многое пережить, включая нашествие саранчи.

— Эй, а что для меня? — глаза Пайрин сверкали.

— Для сестры Пайрин вот это, — Маомао передала кусок ткани, похожей на шёлк с тонкой вышивкой.

— Что это?

— Иностранное нижнее бельё.

— Вау.

Пайрин, похоже, понравилось. Её глаза сверкали ещё ярче.

Маомао пила чай, оглядываясь по сторонам.

— Что случилось, ты как-то неспокойна.

— Сестры Мэймэй нигде не видно.

— Ах, Мэймэй.

Мэймэй была одной из трёх принцесс Малахитового дома.

— Её выкупили.

— Что?! — Маомао удивлённо пролила чай.

— Ах, что ты делаешь? — Джока вытерла пролитый чай полотенцем.

— Прости. Я впервые слышу об этом.

— Да, наверное. В Западной столице, похоже, происходило много всего, и Мэймэй сказала, что не будет связываться с тобой, так что мы тоже не связывались.

— Но выкуп... Кем? Неужели кто-то из старых клиентов? Надеюсь, не какой-нибудь странный клиент.

Волнение Маомао понятно. Хотя цель куртизанки — выйти замуж за хорошего человека, не все мужья оказываются таковыми.

В этом смысле место, куда выкупили Мэймэй, не так уж плохо.

— Его зовут Мудрец Го.

— Мудрец Го?! Это он?

— О, Маомао, ты знаешь его?

Маомао, хотя и сбита с толку, пыталась успокоиться, бормоча что-то под нос. Оказывается, она перечисляет названия трав и ядов.

— Почему он выкупил сестру Мэймэй? Он был постоянным клиентом Малахитового дома?

— Вот что. Твой папа, то есть господин Лакан, привёл Мудреца Го в наш дом перед отъездом в Западную столицу.

Похоже, Мудрец Го спросил у Лакана, нет ли кого-нибудь для игры в Го. И вот он привёл его в Малахитовый дом, где Мудрец Го выбрал Мэймэй.

— Сестра Мэймэй всё время обслуживала этого ленивого старика с грязной ухмылкой.

— Действительно, я видела, как она играет с этим стариком, от которого пахнет старостью и который выглядит, как будто не мылся дней десять.

Мэймэй скромничала, но, вероятно, стала сильнее, чем Фэнсян при жизни.

— Хи-хи, вы обе так жестоко говорите, — Пайрин смеялась.

— Мудрец Го начал посещать нас около полугода назад, и вот он заявил, что хочет выкупить Мэймэй.

— Мэймэй сопротивлялась, — сказала Пайрин. — но хитрая старуха подтолкнула её, говоря, что лучшего мужа не найти.

— Вот как.

Маомао, кажется, всё поняла.

— Мудрец Го знаком с господином Лаканом и живёт в столице, так что Мэймэй решила, что сможет встретиться с тобой, Маомао, в любое время, и не стала отправлять тебе писем.

— Да, но это всё равно удивительно.

Джока подумала: «Я уверена, что ты права».

— Но Мэймэй повезло. Мудрец Го сказал, что возьмёт её в ученики.

— В ученицы? Даже если это правда, семье это вряд ли понравится.

— Его жена умерла, а детей у него нет. После того, как он стал Мудрецом Го, он разорвал связи с родственниками, которые к нему подобрались. У него много учеников, но, думаю, Мэймэй справится.

Мэймэй — опытная куртизанка. Она лучше всех в Малахитовом доме умеет читать человеческие эмоции.

— Главное, что это было по рекомендации господина Лакана, так что вмешиваться никто не должен.

Маомао, хотя и выглядела смущённой, кажется, согласилась. Куртизанки часто думают, что выкуп — это конец пути, но жизнь продолжается и после этого. Лучше, когда у тебя есть поддержка.

— Самое главное — это история с Мэймэй, а кроме того...

Джока и Пайрин рассказали Маомао, что произошло за год.

Сазен как-то управляется с аптекой. Чоу-у недавно вступил в период подросткового бунта.

Мэймэй выкупили, а старшая сестра Зулин сейчас третья по доходам в Малахитовом доме.

— Может, это из-за нашествия саранчи. Но в целом цены поднялись.

— Да, наверное.

Маомао ожидала всего этого и не была так уж удивлена, за исключением истории с Мэймэй. Она предполагала, что скоро предложения о выкупе могут поступить и Пайрин.

Смена поколений в Малахитовом доме — неизбежное дело, но Джока чувствовала, что она остаётся в стороне.

Но Джока не собиралась показывать свою тревогу. Она должна убедить своих гостей в том, что является женщиной благородного и знатного рода. Она должна заставить своих гостей почувствовать это.

Но и у Джоки были свои мысли. Перед ней Маомао, которую она всегда считала её своей младшей сестрой, занимавшей такое же положение. Из жалости она ухаживала за ней, когда та была младенцем.

Однако пути Джоки и Маомао разошлись.

У них обеих матери-куртизанки, но Джока выбрала путь куртизанки, а Маомао — аптекаря. Нет, у Джоки не было другого выбора, кроме как стать куртизанкой, но у Маомао были и другие возможности.

Если бы у Джоки был кто-то вроде Луомена, как у Маомао, не изменилась бы её жизнь? Джока представляла себе альтернативную жизнь, но не жалела о своей. Она также не позволяла себе ревновать Маомао. Как только она начнёт так думать, это разрушит всё, что она создавала.

Пока Джока размышляла об этом, Пайрин спрашивала у Маомао о том, что произошло в Западной столице.

О том, что она отправилась туда как ученица врача.

О том, что ей пришлось тяжело из-за эксцентричного военного стратега.

О том, что с ними был человек, назвавшийся братом Лахана.

О том, что они столкнулись с нашествием саранчи.

О том, что их атаковали разбойники.

Иногда она пропускает детали, вероятно, потому, что есть вещи, которые сложно объяснить. Как дворцовой служащей, ей нельзя говорить о некоторых вещах вслух. Хотя многие клиенты, приходящие в Малахитовый дом, не понимают этого и болтают без умолку.

— Эй, эй, что именно ты имела в виду, когда сказала, что на вас напали разбойники?

— Пайрин, сестра, Маомао тяжело об этом говорить, давай не будем спрашивать.

Джока остановила Пайрин, которая пытается углубиться в детали.

— Но кто такой этот брат Лахана?

Это действительно заинтересовало Джоку. Это имя встречалось в рассказе Маомао чаще всего. Но вряд ли это настоящее имя.

— Брат Лахана — главный герой этой экспедиции.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду?

— Как такого героя оставили там?

Стало ясно, что человек, известный как брат Лахана, серьёзно потрудился.

— Маомао, ты больше ничего не хочешь нам рассказать?

— Что?

Маомао не заметила, что после её возвращения из путешествия она изменилась. Конечно, Джока и Пайрин, чувствительные к любовным делам, не могли не заметить это.

— Хм-м, делаешь вид, что не понимаешь? Тогда, может, я буду щекотать тебя, пока ты не признаёшься?

— Ух...

Маомао побледнела. Если её будет щекотать кто-то из Малахитового дома, и тем более лучшая во всём Цветочном квартале в этом деле, Маомао не сможет так просто отделаться.

Джока не собирается требовать от Маомао нарушения обязательства о конфиденциальности, но когда дело доходит до других вещей, в ней просыпается озорство. Конечно, если Маомао действительно не хочет этого, Джока не будет настаивать. Но выражение лица Маомао было уже не таким, как раньше.

— Ну, ничего особенного, на самом деле.

— Не лги. Ты думаешь, что сможешь скрыть это от старшей сестры? У тебя появился кто-то особенный?!

Руки Пайрин скользили по Маомао, как будто она поглаживает кошку, которая вздыбливает шерсть.

— Нет, не надо. Правда.

Маомао, похоже, не собирается сдаваться даже перед щекоткой Пайрин. Напротив, это, похоже, заинтриговало Пайрин, и её глаза стали влажными и горячими.

Если Пайрин реагирует так, то дело касается любовных дел. Джока думала, что у Маомао такие же взгляды на любовь, как и у неё. Если у неё появится возлюбленный, она не захочет, чтобы окружающие смеялись над этим. Это заставит её ещё больше дистанцироваться от слова «любовь».

Поэтому Джока считала, что было бы жестоко давить на Маомао ещё больше.

— Сестра Пайрин, хватит. Если у тебя выработается странная привычка, это скажется на будущем.

— О, это верно.

Маомао, выдерживающая щекотку, дёргалась на полу. Через несколько секунд она медленно поднялась, смотря на Пайрин с обидой.

— Как бы то ни было, зная Маомао, Пайрин, ты зря веселишься. Она не будет участвовать в бурных романах. Вероятно, её партнёр был настойчив, и она просто ждала, пока он сдастся, но сдалась сама.

Маомао удивлённо моргала, глядя на Джоку. Похоже, Джока угадала. Она глубоко вздохнула.

— Маомао, тебе повезло. Твой партнёр очень настойчив, очень упрям и очень трудно сдаётся, и всё же...

— Ты пренебрегаешь им, — вмешалась Пайрин.

— Ты сдалась, потому что он действительно хороший человек, — продолжила Джока.

Взгляд Маомао опустился. Джока знала, это её способ скрыть смущение.

Джока одновременно улыбалась и завидовала. Они родились и выросли в одинаковых условиях, почему их пути так различны?

— Не знаю, кто тот человек, но он, должно быть, очень терпеливый.

Сказать, что она никого не знала, было бы ложью. Был человек, который часто наведывался к Маомао, когда она временно вернулась работать в аптеку. Именно благодаря этому человеку Маомао получила работу во дворце.

Джока знала об этом, но предпочитала делать вид, что не в курсе — это её вид проявления доброты.

— Но позволь дать тебе один совет. Не будь человеком, который только берёт то, что ему необходимо. Не думай, что если другой человек даёт тебе всё, то на том всё. Стань человеком, который заслуживает то, что получает. Если ты будешь только брать, то будешь второсортным или третьесортным человеком.

Джока говорила это Маомао, словно напоминала о предостережении самой себе в прошлом. Маомао сжала губы. Джока могла и не говорить об этом, ведь Маомао умная. Она сама должна это понять.

— О боже мой, Джока.

— Тихо, сестра Пайрин.

Джока сердилась. Пайрин начала трогать Джоку вместо Маомао, она подвинула стул, села за стол и выпила холодного чая.

— Кстати, после моего возвращения, — Маомао пыталась сменить тему. — Как только мы вернулись, нашли повешенное тело. Похоже, его убили. И что интересно, в кабинете эксцентричного стратега.

Маомао явно встревожена, раз упомянула Стратега.

— Вау.

— Действительно, неожиданно, — заинтересованно произнесла Джока.

— Господин Лакан убил его? — Пайрин говорила с намёком, что если это Лакан, то это не удивительно.

— Жертва — крепкий военный, и одному старику с ним не справиться.

— Верно.

Если Лакан и замешан, то, скорее всего, использовал своих подчинённых.

— На самом деле этот мужчина погиб из-за запутанных отношений с женщинами, и, как говорят, он вёл тройную игру.

— Какой ужасный мужчина.

— Мы не можем ничего сказать об этом, не так ли?

Проститутки нередко обслуживают за ночь нескольких клиентов. Говоря, что они идут помыть руки, они заставляют одних клиентов ждать, пока обслуживают других.

— Но всё же быть убитым в результате сговора трёх обманутых женщин — это заслуженно.

— Честно говоря, считаю, что он сам виноват. К тому же все три были красавицами с чёрными волосами, так что его вкус был очевиден.

Маомао откусила чайное печенье.

— Чёрные волосы?

Вдруг Джока схватила за свои волосы.

“О, она действительно красива, как и подобает цветку Малахитового дома. Особенно великолепны её блестящие чёрные волосы”.

Тот клиент, который приходил месяц назад, тоже был военным.

— Слушай, Маомао, ты не знаешь имя того умершего военного?

— Эм-м, кажется, его звали Ван Фан.

Мужчина, представленный Ивовым парнем, тоже имел имя Фан. Джока глубоко вздохнула.

— Что случилось, сестра Джока?

— Этот человек, возможно, был моим клиентом.

— Э-э, правда?

— Невероятное совпадение.

Пайрин и Маомао удивились.

Джока почувствовала тревожное предчувствие и задумалась, что делать дальше. Сомневаясь, стоит ли говорить вслух, она достала из-за стола резную шкатулку.

— Это не та шкатулка, которая была у твоей мамы?

— Ну да.

Она достала разбитую нефритовую плиту и положила перед Маомао.

— Вот и доказательство благородного происхождения.

Пайрин говорит это в шутливом тоне, потому что знает о бизнесе Джоки касаемо "благородного происхождения".

— Месяц назад этот Фан попросил передать ему эту вещь, но я отказала.

— Правда? — Маомао уставилась на разбитую нефритовую плитку.

— Он пришёл и спросил, не являюсь ли я потерянным потомком императорской семьи. Я, как обычно, дала ему расплывчатый ответ, и он ушёл. Так что, умер, да?

Он определённо был похож на бабника. Если он действительно водил тройную игру, то заслужил свою участь, но что-то в этом беспокоит. И никто не чувствует это лучше, чем Маомао. Она внимательно смотрит на нефритовую плитку.

— Сестра Джока, а кто дал тебе эту нефритовую плитку? Ты говорила об этом?

Маомао спросила об этом только однажды много лет назад.

— Женщина, которая родила меня, говорила, что это был важный человек с аккуратными чертами лица. По словам других куртизанок, он был красив, но похож на зверя. Честно говоря, он не походил на члена императорской семьи.

— Да, ты говорила, что это мог быть разбойником, который пытался втюхать украденное.

Маомао вспомнила и хлопнула в ладоши.

— Между принцем и разбойником скорее был он разбойником.

Джоку не интересовало, каковы её корни. Нет, ей уже не интересно.

— Похож на зверя. Есть другие особенности?

— Грубые узловатые руки. Настоящая аристократическая кровь не должна иметь такие руки.

— Не обязательно.

— Что?

Маомао тщательно осматривает нефритовую плитку. Работая во дворце, Маомао, вероятно, знает о членах императорской семьи больше, чем Джока. Пайрин, похоже, не интересуется и просто ест чайные пирожные.

— Нефрит, судя по цвету, это ланган, очень ценный.

— Похоже, поверхность была исцарапана ещё до того, как разбилась.

— Исходный размер был около девяти сантиметров.

Маомао бормотала себе под нос.

— Сестра, могу я потрогать?

— Пожалуйста.

— Могу я поцарапать?

— Теперь, когда она и так повреждена, мне всё равно.

— Сестра Пайрин, одолжи заколку.

— Пожалуйста.

Маомао закрепила заколку на нефритовой плитке, проверяя глубину царапин.

— Это твёрдый нефрит.

Несмотря на то, что Джока сказала, что царапины ей не важны, она была удивлена решительностью Маомао.

— Спасибо.

Маомао вернула заколку Пайрин.

— Что-нибудь поняла?

— Материал нефритовой плитки — жадеит, очень твёрдый материал. Царапины на поверхности не естественные, а следы царапанья, она была поцарапана до разлома.

— Интересно, почему они её поцарапали? Это же снизило её стоимость.

— Почему она разбита на две части? Не знаю. Но почему царапали поверхность? Кажется, понимаю.

Маомао провела пальцем по поверхности разбитой плиты.

— Почему же поцарапали?

— Когда становишься членом императорской семьи или аристократии, иногда даже родственники могут покушаться на твою жизнь. Возможно, поэтому хотели скрыть, что они незаконнорождённые потомки знатного рода.

Борьба за престол, когда проливается кровь, — обычное дело в истории. В исторических книгах, которые есть в комнате Джоки, об этом написано несметное количество раз.

— Только поцарапать? Не лучше ли было бы выбросить?

Пайрин говорила это легкомысленно.

— Даже если попытаешься избавить, то не всегда это получается. Бывает и такое.

Джока, кажется, решила, что хватит, и убирала нефритовую плитку.

— Скажи, сестра Джока, ты не знаешь, где находится вторая половина этой плитки?

— Как же я могу это знать?

— Да, наверное.

Маомао, похоже, ещё не рассказала Джоке о чём-то, но если она не говорит об этом вслух, значит, считает, что лучше оставить это при себе.

Джока не стала допытываться у Маомао. Если бы она раскрыла все загадочные тайны своего происхождения, Джока бы перестала быть собой.

Лучше оставаться загадочной фигурой до того момента, пока не закончит работу куртизанки. Это её фишка, так что другого выхода нет.

Глава 13 - Яо и возвращение Брата Лахана

Пока Маомао была в Западной столице, Яо многому научилась.

— Эй, пинцет.

— Да.

Она начала помогать в операциях. У пациента сломана и раздроблена одна из костей руки. Необходимо удалить осколки.

Она находится рядом в роли ассистента, но ей становится плохо от одного присутствия. Запах крови, стоны мужчины, кусающего кляп, кость, торчащая в неправильном направлении.

Она прикрывает рот и нос, но это скорее самообман. Сдерживая тошноту, она передаёт пинцет врачу.

После операции Яо всё-таки стошнило. Эньен похлопала её по спине, а Маомао принесла воду.

— Спасибо, но вам лучше вернуться к своим делам.

— Поняла, — Маомао быстро ушла, но Эньен осталась и смотрела на Яо с тревогой.

— Не переутомляйтесь, Яо. Я сделаю это за вас.

Они договорились с Эньен, что на работе она не будет обращаться к Яо почтительно.

— Эньен, это моя работа. Наконец-то доктор Рю разрешил мне это делать, не вмешивайся.

В течение последнего года Яо упорно разделывала скот. Она научилась убивать и отделять внутренности.

Но человеческое тело всё ещё вызывает отвращение.

После того, как она почти полностью вырвала содержимое желудка, Яо вернулась к работе.

Маомао мыла инструменты, использованные во время операции. Она аккуратно смывала кровь и жир, чтобы не порезаться, и проводила стерилизацию путём кипячения.

Этот процесс кипячения и стерилизации хорошо известен врачам во дворце, но, похоже, это новая новаторская практика. Иногда даже после успешной операции люди умирали из-за токсинов, оставшихся на инструментах.

— Маомао, я тоже помогу, — Яо встала рядом с Маомао. Эньен попросили помочь другому врачу.

— Тогда, Яо, пожалуйста, остудите и вытрите нож.

— Хорошо.

Она вытерла нож насухо. Это очень важно. Лезвия легко ржавеют.

Маомао мыла нож, прищуриваясь и внимательно осматривая его, чтобы убедиться, что на лезвии нет сколов. Если они есть, нож нужно переточить, а если это не поможет, то заменить на новый.

Маомао не только помогала, но и сама проводила процедуры.

Похоже, она уже привыкла обращаться с ранеными и стала более опытной после возвращения из Западной столицы. Иначе доктор Рю не допустил бы её к операциям, несмотря на других врачей. Это действие значительно выходит за рамки обязанностей женщины-служительницы, и имя Маомао никогда не будет записано в качестве врача.

Это предел возможностей нынешних помощников врача.

Неважно, насколько хорошо она работает, её имя не будет выставлено на показ.

Яо чувствовала досаду. Неужели Маомао это не заботит? Однако, судя по тому, как Маомао работала, она не кажется особенно обеспокоенной, продолжая работать невозмутимо.

У Яо помимо работы в голове крутится множество других мыслей.

— Эй, Маомао.

— Что такое?

— У тебя есть проблемы?

Яо задала этот вопрос прямо. Не покажется ли это глупым?

— Да, всякие-разные.

Маомао ответила, не показывая особого беспокойства.

— Я не могу представить, о чём идёт речь. Что за «всякие-разные»?

—... Отношения с людьми.

— Эээ...

Яо встрепенулась. Неужели Маомао говорит о ней? Но спрашивать напрямую страшно.

Яо внимательно смотрела на Маомао, пытаясь понять, о ком она говорила. Маомао несколько неловко заговорила:

— Странноватые люди часто заходят.

— А, странные люди.

Маомао не говорила это прямо, но её биологический отец — Кан Лакан. Его часто называют эксцентричным стратегом, который некоторое время преследовал Маомао.

«Действительно, это должно быть трудно», — подумала Яо.

Дядя Яо тоже назойлив, но, по крайней мере, не преследует её, как маньяк.

— Должно быть, трудно.

— Да, трудно.

Яо немного облегчённо продолжила вытирать остывший нож.

Когда она почти закончила с ножом, послышались уникальные шаги, похожие на музыкальную мелодию.

— Здравствуйте, я госпожа Чуэ.

Странная поза принадлежит женщине по имени Чуэ, как она и сказала. Ей около двадцати пяти лет, и она служанка Лунного Принца. Однако во время поездки в Западную столицу на них напали бандиты, и её серьёзно ранили. Её правая рука почти не функционирует, рёбра и внутренние органы также повреждены, но она удивительно жизнерадостна.

— Уф, сегодня тело снова болит. Хотелось бы осмотр и лекарства, пожалуйста, с добавлением большого количества мёда. Ах, вы там! Не могли бы вы мне дать горячий чай?

Чуэ вошла в медицинский кабинет, села на стул, как будто это само собой разумеющееся, и позвала ближайшего помощника врача, требуя чай. Она также без спроса начала есть чайные пирожные, которые там лежали.

Она вела себя неприлично, и доктор Рю холодно смотрел на неё. Как вспыльчивый врач, он хотел бы выгнать её, но не может из-за приказа Лунного Принца.

Последнее время, возможно, из-за посещений Чуэ, помощники врача часто работают рядом с доктором Рю. Пациент — женщина, так что, вероятно, это проявление внимания, чтобы рядом были люди того же пола.

Честно говоря, Яо задавалась вопросом, действительно ли это необходимо? Травмы у неё, безусловно, серьёзные и останутся на всю жизнь.

Сначала Яо тоже думала: «Кто же эта девушка?», но поскольку она не в положении высказываться, решила просто наблюдать.

— Сестра Маомао, сестра Маомао, может, выпьем вместе чаю? И вы, молодая дама, тоже присоединитесь.

Чуэ пригласила Маомао и заодно Яо на чай.

Наблюдая за их взаимодействием, видно, что они хорошо ладят. Вероятно, это потому, что они провели вместе год в Западной столице, но Яо хотелось бы сказать, что она знает Маомао дольше.

— Сестра Чуэ, сестра Чуэ, мы сейчас на службе, так что это невозможно. Верно, Яо?

— Да. Мы на службе.

Яо могла только сдержанно ответить. Возможно, она показалась скучной, но у Яо нет таланта к шуткам.

— Ой, как жаль.

— Как ваше состояние?

Маомао действительно обеспокоена. Это не просто вежливость.

— Уф! Когда рёбра сломаны, смеяться невозможно. И больно, когда ложусь спать. Это неудобно.

— Маомао, свари ей лекарство. И обезболивающее перед сном тоже.

Доктор Рю доверил дела, связанные с Чуэ, Маомао. По слухам, именно Маомао первой оказала помощь тяжело раненой Чуэ.

— Тогда, сестра Маомао, добавь побольше мёда и цитрусовых, а трав меньше, пожалуйста.

— Есть только вариант с большим количеством трав.

Маомао измельчила травы в ступке, добавила много мёда и цитрусовых и налила смесь в чашку.

— Не очень красиво, правда?

Маомао с видимым неудовольствием положила на зелёную жидкость несколько красных ягод годжи и вставила соломинку.

Чуэ с неохотой выпила лекарство.

Яо завидовала их взаимодействию, но разве это уместно?

— Это обезболивающее перед сном. Если боли нет, то пить не обязательно.

Маомао передала Чуэ упаковку с лекарством.

— Это поможет. Я не могу даже повернуться в постели.

Сначала Яо думала, что Чуэ преувеличивает. Но, увидев перевязанную правую руку и шрамы, идущие от груди к животу, она не могла не дрожать от мысли, какое животное могло на неё напасть.

Было бы неуместно, если бы служанку осматривал врач самого высокого ранга, но, очевидно, Чуэ заслужила это.

Тем не менее не зная Чуэ лучше, Яо не могла думать о ней иначе как «какой-то странный человек».

— Ах, кстати, сестра Маомао,

Чуэ достала из кармана два письма.

— Вот письма для вас. Госпожа Чуэ не козёл, так что я их не съем.

— Козлов мы оставили в Западной столице.

— И брата тоже забыли.

— Не говори так.

Маомао резко сделала крест руками.

— Будь спокойна. Он скоро вернётся. Корабль, на котором он плывёт, уже почти прибыл.

— Это хорошо.

Когда Маомао и Чуэ общались между собой, Яо чувствовала себя одиноко. Однако она не могла вмешиваться в их разговор.

Маомао внимательно смотрела на письма. Отправитель не указан, но почерк и бумага, кажется, дают ей представление о том, кто мог их написать. Одно письмо она читала с сомнением, другое — с видом человека, принявшего решение.

— Эй, после того, как выпьешь лекарство, подойди сюда. Нужно перевязать бинты.

— Да-да.

Чуэ вызвал доктор Рю, и она вошла в медицинский кабинет.

— Маомао, ты тоже подойди.

— Поняла. Яо, оставшееся, пожалуйста, закончите.

— Хорошо.

После того, как Маомао ушла, Яо вытерла оставшийся маленький нож.

Рабочий день Яо закончился, и она вернулась в резиденцию Лакана. Там её ждали.

— Добро пожаловать, Яо. Мы нашли для вас новую резиденцию. Что думаете?

Это Санфан, слуга, которая принесла ей план дома. Внешне Санфан похожа на красивого юношу, но на самом деле это девушка в мужском наряде.

Санфан сказала не «добро пожаловать домой», а «добро пожаловать».

— Если вам там не понравится, вы можете переехать снова. Мы найдём вам столько резиденций, сколько вы захотите.

Санфан кажется доброй, но на самом деле намекает на то, что Яо должна побыстрее съехать.

— Госпожа, вы устали. Может, примете ванну?

Эньен вмешалась в разговор Яо и Санфан.

— Санфан, госпожа Яо устала. Отложите это на потом.

— Поняла. Я всегда готова, так что не стесняйтесь обращаться ко мне.

— Хи-хи, спасибо за заботу. Кажется, вы собираетесь куда-то, но не спешите?

Яо тоже немного повзрослела. Она не разозлилась, а скорее намекнула, что Санфан следует поторопиться.

— Да, сегодня к нам придут гости, так что вы двое можете уйти и отдохнуть.

Санфан ушла полная иронии.

—...

Эньен смотрела на удаляющуюся спину Санфан со смешанными чувствами.

— Что случилось?

Обычно Эньен посыпала бы соль на хвост для изгнания злых духов, но сегодня она этого не сделала. Помнится, после последнего выходного дня поведение Эньен стало немного странным.

— Ах, какой ужас...

Эньен бормотала что-то про себя.

— Что такое?

— Нет, ничего важного.

Эньен начала готовить одежду и полотенце.

В настоящее время Яо и другие живут в отдельном крыле резиденции Лакана, где нет ванны. Поэтому специально подготовлен большой таз, который используется вместо ванны.

Изначально они пользовались баней основного дома, но эта служанка Санфан специально подготовила для них таз. Это казалось любезностью, но на самом деле это было предупреждение не пользоваться баней основного дома.

Санфан явно испытывала враждебность к Яо. В то же время Яо также недолюбливала Санфан.

— Давайте, госпожа, примем ванну.

Вода уже была подготовлена. Сууфан молодой, но умный слуга Лакана, знал, когда они вернутся, и подготовил воду.

Эньен добавила холодной воды в горячую, доводя температуру до приятной.

Яо разделась и вошла в таз. Она хотела помыться перед едой, но так как это не настоящая баня, это было сложно.

Эньен мягко провела тканью по рукам и ногам Яо. Даже когда Яо говорила, что может помыться сама, Эньен не слушала.

— Госпожа Яо?

— Что такое, Эньен?

Эньен намочила волосы Яо и начала массировать кожу головы.

— Маомао вернулась, так что, возможно, стоит подумать о переезде.

Эньен осторожно спросила, наблюдая за реакцией Яо.

— Да, возможно. Но переезд — достаточно хлопотное дело. Давай подумаем об этом не спеша.

Яо чувствовала себя сонной в воде комфортной температуры.

Яо прожила в резиденции Лакана более года. Изначально она приехала сюда, чтобы избежать брака, который устраивал её дядя. Но теперь, когда дядя уехал в Западную столицу, она всё ещё остаётся здесь.

Она волновалась за свою подругу Маомао и хотела остаться, чтобы получать новости о ней.

Теперь, когда Маомао вернулась, Яо думала о новых причинах для оправдания своего пребывания.

Яо понимала, что оправдания, которые она находит, несостоятельны. Со временем причины её пребывания в резиденции Лакана изменились.

— Кстати, Господин Лахан уже вернулся?

— Думаю, что ещё нет.

Эньен мрачнеет, когда упоминается имя Лахана.

— Если мы собираемся переехать, возможно, стоит проконсультироваться с господином Лаханом?

— Не думаю, что это необходимо, — чётко ответила Эньен.

Эньен не любила Лахана. Лахан обращался с Яо сурово, что Эньен не нравилось.

Эньен часто ругала Лахана. Лахан предпочитает женщин постарше и часто встречается с вдовами. Он жаден до денег и, несмотря на то, что он чиновник, использует имена слуг для ведения различных бизнесов. Также известно, что в прошлом он действовал вместе с Лаканом, чтобы захватить наследство, изгнав из дома деда и родителей.

Хотя Эньен может преувеличивать, врать она, вероятно, не будет.

Яо тоже не думала, что Лахан хороший человек. Но его поступки не делают его злодеем.

Лахан ниже Яо ростом. Внешне его трудно назвать красавцем, умён, но в спорте абсолютный ноль. Кажется, что он добр к женщинам, но это только на поверхности, и как только пытаешься сблизиться, он сразу отталкивает.

С точки зрения мужской привлекательности у него её совершенно нет. По крайней мере, не по меркам Яо.

Тем не менее, почему она так за ним тянется?

Яо понимала. Лахан думал о ней только как о коллеге Маомао. Он добр с ней, как с коллегой своей приёмной сестры, и при желании получить нечто большее, он отстраняется.

Яо всё понимала. Её действия бесполезны. Чем ближе она пытается подойти к Лахану, тем больше он удаляется. Но если она отступит сейчас, она чувствует, что больше никогда не сможет подойти к нему.

Несмотря на неуклюжесть и стыд, она не могла остановиться.

— Слушай, Эньен.

— Что такое?

— Ты не собираешься замуж?

— Чего вы вдруг начали?

Эньен вытерла тело Яо.

— Ведь тебя должно быть много кто хочет.

Возраст Эньен уже давно позволяет ей быть замужем.

— Я служу вам, госпожа Яо. Не намерена выходить замуж до тех пор, пока вы не выйдете.

— Хотя, похоже, ты и не спешишь выдавать меня замуж.

— Э-это не так.

Эньен явно расстроилась. С трясущимися руками она передала Яо одежду.

— Если найдётся достойный жених для госпожи Яо, я с радостью сошью свадебное платье.

— Ну и кто же подходит?

— Э?

Эньен снова расстроилась.

Яо завязывала пояс и вытерла влажные волосы полотенцем.

— Это...

Пока они шли в гостиную в их крыле, ужин уже был подготовлен. Когда Эньен занята, Сууфан проявляет инициативу и готовит ужин под наблюдением Эньен, так что с питанием проблем нет.

— Подходящий для госпожи Яо мужчина —...

Эньен глубоко вздохнула.

— Это должен быть взрослый, серьёзный мужчина. Желательно, чтобы разница в возрасте не превышала десять лет. Человек с чётко установленной идентичностью и подходящим семейным положением. Рост примерно сто восемьдесят сантиметров, крепкое телосложение, здоровье — это само собой. Хороший ум важен, но не до крайности. Он должен быть способен на гибкое мышление. Человек, который не сдаётся перед лицом трудностей и не теряет надежды. Он должен помогать слабым, но не прибегать к насилию. Хорошая внешность — большой плюс, но самое главное — внутренний мир. Лучше, если он будет неопытен в отношениях с женщинами, чем быть ловеласом. Он должен быть восприимчивым, но не зажатым, и скромным во всех отношениях. Это самое важное!

Эньен быстро перечислила это.

— Такие люди вообще существуют?

Идеалы Эньен казались слишком высокими.

— Если поискать, то найдётся!

Яо подумала, что это звучит неискренне. Ей показалось, что Эньен не хочет, чтобы она вышла замуж, и ставит перед ней невыполнимые задачи. Хотя Яо сама не хотела вступать в брак, пока её работа не будет завершена. Если бы это было возможно, она бы предпочла, чтобы кто-то другой родил детей вместо неё, если бы Эньен нашла такого человека.

— В общем, это не мои, а твои идеалы, не так ли?

— Да, муж госпожи Яо будет и моим мужем. Я просто описываю идеального супруга!

Эньен наложила кашу в миску и поставила её перед Яо.

— Тогда тебе и следует выйти за такого человека.

Яо взяла ложку и начала есть кашу. И тут вдали раздаётся голос.

— Эй, кто-нибудь есть? — прозвучал молодой мужской голос.

Кто-то ищет Лахана.

— Лахан, ты где?

— Господин Лахан ещё не вернулся, не так ли?

В резиденции Лакана работает мало слуг, и в это время суток их особенно не хватает. Санфан только что ушла.

— Что это за манеры? Врываться без спросу! Назови своё имя!

— Что?! Ты не знаешь, кто я?!

Обстановка напряжённая. Яо стало любопытно, и она положила ложку.

— Вам, госпожа, не стоит выходить.

— Я просто посмотрю.

Эньен хотя и не была рада, но не пыталась остановить её и принесла верхнюю одежду для Яо.

— Ты что, новенький?! Знай своё место, и кто живёт в этом доме!

— Подозрительные типы всегда так врываются.

— Что ты сказал?!

У ворот с привратником спорил мужчина лет двадцати пяти. Он был высок, крепкого телосложения и загоревший. Похоже, он из южных регионов, но его черты лица ближе к центральным. Его лицо не имеет особых отличительных черт, но можно сказать, что он красив.

Слыша шум, подошли Сууфан и другие, в том числе и Лакан.

— Что происходит?

Спросил Сууфан. За его спиной Уфан и Риуфан выглядели обеспокоенными.

— Этот человек говорит, что он из этого дома и его следует впустить.

— А, этот человек!

Дзюндзе подошёл к привратнику и подозрительному мужчине.

— Слушай, моё имя...

— Брат Лахана!

— Э?

Дзюндзе обратился к подозрительному мужчине, то есть к Брату Лахана.

— Давно не виделись. Что случилось? Я слышал, что вы остались в Западной столице, чтобы закончить некоторые дела.

— Нет, я не оставался там для работы… — Брат Лахана неуверенно ответил.

Из-за того, что его называют Братом Лахана, понятно, что он брат Лахана, но они совсем не похожи.

— Я действительно восхищаюсь вами. Я слышал от Лахана, что урожай уцелел от саранчи только благодаря тому, что вы объехали всю провинцию И-сей, предупреждая людей. Если бы не вы, могло бы погибнуть до ста тысяч человек. Я просто поражён. Благодаря вам моя семья и я живы!

Дзюндзе с восхищением смотрел на Брата Лахана, его невинные глаза ошеломили мужчину.

— Дзюндзе, простите, что прерываю, но мог бы ты представить этого господина?

— Ах, извините. Госпожа Яо, это господин Брат Лахана, старший брат господина Лахана.

— Я понимаю, что он брат господина Лахана. Однако интересно, как обращаться к Брату Лахана?

Вероятно, Санфан должна была встретить Брата Лахана. Похоже, они разминулись.

— Старший брат господина Лахана...

Привратник выглядит неловко, глядя на Брата Лахана. Он только что воспринимал его как подозрительного человека.

— Прошу прощения.

Привратник опустился на колени и склонил голову.

Будучи братом Лахана, он является частью семьи Ла.

— Ах, ладно, не стоит. Я уже привык.

Брат Лахана помог привратнику встать.

— Не стоит так сильно извиняться, ведь виноват я, что вернулся без предупреждения. Продолжай свою работу, не беспокойся обо мне.

Брат Лахана махнул рукой, показывая, что не собирается наказывать привратника.

— Рад познакомиться. Я Сууфан, работаю в этом доме. Эти двое за мной — Уфан и Риуфан. Санфан должна была встретить вас в порту. Извините за задержку.

— Ничего, ничего. Не так уж и далеко. Я давно не был в городе, так что решил прогуляться.

— Прогуляться, говорите? Но от порта до этого дома довольно далеко.

— По мощеным дорогам действительно легко идти.

— Вы не устали?

— На корабле было скучно, так что это была хорошая разминка.

Похоже, он из тех членов семьи Ла, кто предпочитает находиться на улице.

Яо колебалась, что делать, но сделала шаг вперёд.

— Рада познакомиться. Я Яо, живу в этом доме. Это Эньен.

Яо считала важным сначала представиться.

— Э-э… Да?

Когда Брат Лахана увидел Яо и других, он заметно разволновался.

— Могу ли я узнать ваше имя?

Называть его Братом Лахана, пожалуй, всё-таки неприлично. Говорят, что для женщины неподобающе спрашивать имя джентльмена, но Яо — работающая женщина. Она хочет жить активно, а не пассивно.

— Э-это... я...

Брат Лахана запнулся и перевёл взгляд на Дзюндзе, который продолжал смотреть на него с блестящими глазами.

— Просто зовите меня Братом Лахана.

— Брат Лахана?

— Да, я брат Лахана, поэтому Брат Лахана.

Он смотрел в закат с пронзительно чистым взглядом, который напоминал одновременно и принятие, и прозрение.

Яо подумала, что, как и ожидалось от семьи Ла, он действительно странный человек. В то же время она задумалась, не соответствует ли Брат Лахана «идеальному супругу», о котором говорила Эньен, но не стала это высказывать вслух.

Глава 14 - Правда об А-Дуо

Дворец А-Дуо был наполнен звуками резвящихся детей. Дети бегали по просторным залам, а за ними гонялись служанки.

— Осторожно, подождите!

— Не-а!

Мальчик не смотрел по сторонам, показывая язык, и врезался в проходящую мимо А-Дуо.

— Ах, госпожа А-Дуо!

Служанка, извиняясь, поклонилась. Эти служанки служат А-Дуо со времён гарема и заботились о её повседневной жизни.

— Ха-ха, какие мы живые. Но старайся смотреть по сторонам.

А-Дуо подняла на ноги врезавшегося в неё мальчика.

— Госпожа А-Дуо, простите!

Мальчик извинился.

— Эй, госпожа А-Дуо, поиграем в догонялки?

Другие дети подошли и потянули за руку А-Дуо.

— Сегодня придут гости, так что не получится.

А-Дуо погладила мальчика по голове, а затем и всех остальных детей.

Дети во дворце А-Дуо — последние выжившие из клана Ши. Они укрыты по просьбе Лунного Принца, который попросил об этом А-Дуо.

Они ещё не знают, что случилось с их родителями, и об этом им не говорят. Умные дети инстинктивно молчат, а младшие уже забыли о родителях.

Они должны забыть, что принадлежат к клану Ши. Если они признаются в этом, то даже А-Дуо и Лунный Принц не смогут уберечь их от виселицы.

— Не ставьте госпожу А-Дуо в трудное положение. Идите сюда.

Подходит высокий молодой человек с красивым лицом, но это не мужчина.

— Суйрей, ты за старшую.

— Поняла.

Суйрей — тоже выжившая из клана Ши и внучка покойного императора. Официально она мертва, поэтому находится под защитой во дворце А-Дуо.

Суйрей умна и спокойна. Она также разбирается в медицине. А-Дуо считала, что это пустая трата выдающегося таланта, но ничего не поделаешь. Ей суждено жить в укрытии.

— Кстати, сейчас придёт Маомао. Суйрей, не хочешь встретиться?

А-Дуо уже отправила Маомао письмо. Ответ пришёл, и она собирается прийти.

— Маомао?.. Нет, лучше не буду.

— Мне показалось, что во время последней поездки вы ладили.

Когда А-Дуо отправлялась в Западную столицу, она взяла Суйрей с собой. Тогда она помогала Маомао лечить раненых.

— Это вам только показалось.

Суйрей взяла детей за руки, когда они уходили.

— Жаль, приезжает один из немногих людей, с которым можно поговорить.

Мало кто знает о существовании Суйрей. Официально её нет.

Когда есть возможность встретиться и поговорить, нужно этим пользоваться, чтобы не быть забытым.

— Ведь я не буду здесь вечно.

А-Дуо, почёсывая затылок, вошла во дворец.

Маомао пришла вовремя. Причина, по которой она так долго не приезжала после отправки письма, вероятно, заключалась в том, что она была занята в отличие от отошедшей в тень А-Дуо.

— Госпожа А-Дуо, давно не виделись.

— Действительно давно.

Рядом с Маомао стояла Чуэ, о которой говорили, что она серьёзно пострадала в Западной столице, но её улыбка оставалась прежней.

Чуэ передала письмо, предназначенное для Маомао.

— Ха-ха. Слышала, в Западной столице было непросто.

А-Дуо растянулась на длинном кресле и пила фруктовый напиток. Она могла бы предложить Маомао вино, но сегодня разговор обещал быть иным.

— Было много всего.

— Да, много. Хотите послушать историю госпожи Чуэ, госпожа А-Дуо?

Чуэ казалась весьма занятой. Маомао нервно переводила взгляд между А-Дуо и Чуэ. Она, наверное, удивилась, когда получила письмо от А-Дуо через Чуэ.

— Госпожа А-Дуо, что между вами и Чуэ?

— Я передала Маомао письмо через Чуэ. Думаю, ты уже догадалась почему?

А-Дуо ела печенье, стоявшее на столе. Оно наполнено взбитыми сливками, поэтому было вкусным.

— Так вы настоящий господин сестры Чуэ, верно?

Маомао угадала правильно.

— Да.

— Да, точно так.

А-Дуо и Чуэ подтвердили.

— Через некоторое время после того, как я переехала в этот дворец, Император попросил Чуэ служить мне.

— Да, я вернулась на работу после родов, и меня неожиданно перевели в другой отдел. Разве это не ужасно?

Чуэ искусственно изобразила плач.

— Тогда неудивительно, что действия Чуэ и Лунного Принца противоречат друг другу.

Маомао вздохнула, показав, что поняла.

— Хорошо, что не нужно объяснять.

А-Дуо предложила Чуэ и Маомао печенье. Чуэ начала есть без стеснения, словно А-Дуо хотела, чтобы она ела больше. Чуэ верно исполняла приказы А-Дуо и из-за этого не могла использовать свою рабочую руку. Надо простить её наглость и посмеяться над этим.

— Да, Чуэ служит мне.

— Да.

Чуэ подтвердила. Уголки её рта были испачканы крошками печенья.

— Император приказал мне служить госпоже А-Дуо в первую очередь.

— Но… Чуэ служит Лунному Принцу...

— Можно называть его Джинши. Я же называю его Юэ.

Маомао внимательно смотрела на А-Дуо, пытаясь предугадать, что она скажет дальше. И, вероятно, её предположения были верны.

— Госпожа А-Дуо сказала мне, что моя работа — сделать Лунного Принца счастливым.

Чуэ сказала это, и А-Дуо подтвердила.

— Верно.

Маомао молчала. А-Дуо думала, что, хотя Маомао и уверена, она колеблется, стоит ли это высказывать вслух.

Чуэ не сказала больше ничего и опустилась в кресло. Обычно она шумная, но знает своё место. То, о чём они будут говорить с Маомао, никому не будет известно.

— Юэ — мой родной сын.

Похоже, Маомао не удивлена. Она отвела взгляд от А-Дуо, склонила голову и тихо вздохнула.

По её лицу понятно, что она получила ответ на вопрос, который предпочла бы не знать.

— Исходя из твоего выражения лица, мне кажется, ты уже догадалась о связи между мной и Юэ.

— Я думала, что это возможно.

— Ты знаешь о подмене настоящего младшего брата императора на моего сына, верно?

—… Да.

На лице Маомао написано, что она догадалась об этом, но не хотела бы знать наверняка. Иногда она слышала разговоры о Юэ и Маомао и теперь поняла, почему их отношения не развивались. Маомао, вероятно, прикидывалась дурочкой.

— Почему вы говорите мне об этом?

— Ничего особенного. Я слышала, что в Западной столице Юэ и Маомао добились некоторого успеха в отношениях, и мне это интересно.

Маомао тут же посмотрела с укором на Чуэ. Чуэ изобразила, что свистит, и посмотрела вверх.

А-Дуо знала, что Маомао не любит, когда так делятся информацией о личных отношениях. А-Дуо тоже когда-то сталкивалась с насмешками над своими отношениями с Императором и чуть не задушила несколько придворных дам. Тогда она видела в Императоре только близкого друга детства. Это было чрезвычайно неприятно.

Но когда речь заходит о других, становится интересно.

А-Дуо покачала головой. Не следует делать другим то, что тебе самому неприятно.

— Может, мне не подобает так говорить, но Юэ очень сложный человек.

— Я знаю.

Маомао смотрела вдаль.

— И в то же время он молод. Вероятно, он скоро позовёт тебя во дворец.

— Я получила приглашение вместе с письмом от госпожи А-Дуо через Чуэ.

А-Дуо посмотрела на Чуэ. Чуэ снова изобразила, что свистит.

— Ты понимаешь, зачем тебя зовут во дворец?

Неизвестно, действительно ли Юэ хочет иметь романтические отношения с Маомао или просто поговорить о повседневных делах. Но обычно, когда высокопоставленный мужчина приглашает женщину во дворец, это значит, что он хочет ночной связи.

— Я родом из Цветочного квартала.

Маомао глубоко вздохнула.

— Это не просто ночной визит женщины к мужчине. Он принадлежит к самой благородной крови в стране.

—… Я знаю о контрацепции лучше, чем другие. Я планирую убедиться, что всё закончится без последствий.

Маомао — женщина с реалистичным подходом к жизни. Поскольку Юэ является сыном А-Дуо, он считается ребёнком нынешнего императора, а не покойного. Положение младшего брата императора и старшего ребёнка нынешнего императора сильно отличается. Сын Императрицы, которому ещё не исполнилось семи лет, и сын наложницы, достигший совершеннолетия. Сторона императрицы, вероятно, молится о том, чтобы с Императором ничего не случилось до взросления их сына.

Престол в Ли обеспечивается наследственно, с приоритетом первенства. По праву Юэ ближе всех к трону.

У Императрицы Гекуё в жилах течёт много иностранной крови. Немногие придворные смотрят с недовольством на рыжеволосого наследника. Некоторые настаивают на том, чтобы Император выбрал наследником ребёнка Рифы из-за её кровной линии.

Когда-то А-Дуо сговорилась с Вдовствующей Императрицей и поменяла младенцев. Время назад не вернёшь, и Юэ должен жить в неведении, принимая ложное положение.

А-Дуо больше не могла играть роль матери. Однако она спросила у Маомао:

— А если что-нибудь случится, планируешь ли ты скрывать и воспитывать ребёнка?

Даже использование контрацептивов или абортивных средств не гарантирует, что ребёнка не будет.

— Разве это не приведёт к лёгкому отнятию десятков, сотен жизней?

Маомао беспокоилась о возможной политической борьбе.

— Тогда проще будет проткнуть мой живот длинной иглой.

— Ты собираешься воткнуть иглу? Это обычный метод аборта в Цветочном квартале?

— Лучше выпить ртуть, ударить себя в живот или окунуться в холодную воду?

Маомао умна. Она не та женщина, которая могла бы слепо влюбиться лишь из-за красоты Юэ. Принимая его чувства, она понимает, что должна быть решительной.

Поэтому А-Дуо ей сочувствовала.

— Это не всё. Если Маомао примет чувства Юэ, она больше не сможет покинуть эту страну.

— Большинство людей никогда не покидают страну, а тем более свой родной край.

— Верно.

Жизнь женщины в Ли зависит от дома, в котором она живёт. Чем выше статус, тем реже они путешествуют, а некоторые проводят всю жизнь внутри своих поместий.

А-Дуо смотрела вдаль.

— Не подумаешь ли ты, что я наивна, если скажу, что когда-нибудь хочу покинуть страну и расширить свои горизонты?

— Нет.

Маомао покачала головой.

— В далёких краях есть много того, чего нет здесь. Не только вещи, но и слова, культура, а также травы, лекарства и методы лечения. Различный климат порождает различные болезни. Это вполне очевидно, — говорила Маомао, и во второй половине её речи звучала странная страсть. Видимо, у этой женщины, как и у А-Дуо, есть тоска по чужим странам.

Всего две поездки в Западную столицу эквивалентны целой жизни, проведённой в путешествиях. Она видела и слышала гораздо больше, чем женщины её возраста.

— Хи-хи. Моя мечта закончилась, когда мне было четырнадцать, — вспоминала А-Дуо о временах, когда она была свободна. Она была дочерью кормилицы и росла в Восточном дворце вместе с нынешним императором, как брат и сестра.

— Зови меня Яном, — так говорил её младший брат. Юэ — Луна, поэтому ему суждено стоять бок о бок с Яном, Солнцем, но он никогда не сможет превзойти его.

А-Дуо одевалась, как мальчишка. Они с братом ели на ходу, лазили по деревьям, иногда прогуливали уроки старого учителя и дразнили Гаошуна, старшего брата, после чего смеялись вместе.

Если бы А-Дуо была мальчиком, возможно, она бы всё ещё была бы в той же компании.

А-Дуо думала о Яне как о друге. Но не стоит забывать, что Ян — тот, кто стоит на вершине государства, а А-Дуо — всего лишь его подданная.

Поэтому, когда он попросил А-Дуо стать его «наставником», она не имела права отказаться.

Она не раз хотела сбежать, но это было невозможно, и в итоге она пришла к смирению.

А-Дуо знала, что они связаны судьбой.

Императоры не рождаются свободными. Разве что глупый император может забыть о своих обязанностях, но Ян был умным. Свобода была возможна только внутри гарема. Приняв жёлтые одеяние, Ян понимал, что его ждёт жизнь в оковах.

Для А-Дуо Ян был другом, но для Яна А-Дуо другом не была.

Она понимала, что равенства между мужчиной и женщиной быть не может, но для А-Дуо это было равносильно потери крыльев.

— Да, с рождения у членов императорской семьи нет свободы. Но в то же время они могут лишить свободы кого угодно.

Ян не осознавал, что он находится в позиции того, кто лишает других свободы, забыв об этом, он назначил А-Дуо «наставником» и заставил её проводить с ним ночи. А-Дуо беспокоилась за Маомао, которая, вероятно, пойдёт по тому же пути, что и она сама. Как мать, она должна была бы поддерживать личную жизнь сына. Но внутренний голос совести А-Дуо, или, скорее, воспоминания о себе самой, вынудили её сказать:

— Сейчас ты можешь сбежать. Я помогу тебе.

Слова А-Дуо озадачили Маомао.

— У меня всё ещё есть некоторая власть.

Это было немногое, но, прилагая усилия, что-то можно было сделать.

— Подождите-ка, — вместо Маомао проговорила Чуэ.

— Что такое?

— Госпожа А-Дуо, вы противоречите сами себе. Тогда я не смогу выполнить полученное задание. Вы сказали, что моя миссия — сделать Лунного Принца счастливым, не так ли?

А-Дуо улыбнулась.

— Что ж, если из-за одной пропавшей женщины мужчина станет несчастным, он не стоит того. Хороший подчинённый найдёт способ компенсировать это.

— Вы требуете невозможного.

Чуэ скрестила руки и наклонила голову.

А-Дуо ранее посетила в Западной столице вечеринку, организованную для Джинши. Все присутствующие на том мероприятии желали стать жёнами брата императора, поэтому она не собиралась вмешиваться, кого бы ни выбрал Юэ. Позже, когда ей сказали, что Маомао — возлюбленная Юэ. Тогда она облегчённо вздохнула, понимая, что он не станет жертвой плохих женщин.

Но А-Дуо знала Маомао и видела в ней отражение себя.

Маомао смотрела на А-Дуо.

— Госпожа А-Дуо. Миссия Чуэ мне безразлична, но, принимая это, я оказалась в своём нынешнем положении.

— Действительно? Ты не будешь жалеть?

— Я постараюсь добиться компромиссов, чтобы не жалеть.

— Ха-ха. Может быть, заставишь их построить для вас большую теплицу во дворце?

— Это было бы здорово.

Маомао и Чуэ, кажется, хорошо ладили. Даже в такой ситуации они шутили друг с другом. Казалось, слова А-Дуо только укрепили решимость Маомао.

— И заодно, как насчёт фруктового сада? Госпожа Чуэ хотела бы наесться свежих личи до отвала, словно легендарная красавица.

— Возможно, это удастся, если выращивать в теплице. Но не стоит есть слишком много личи, это вредно для здоровья.

— Ого! А сто штук — это нормально?

— Ограничьтесь десятью.

Этот непринуждённый разговор как-то неожиданно успокоил душу А-Дуо.

А-Дуо всегда считала Маомао девушкой, живущей на свободе и по своим правилам. Она должна извиниться за своё заблуждение.

Маомао оказалась гибче и свободнее, чем А-Дуо. Она не пыталась сбежать из замкнутого пространства и не стремилась его разрушить, она просто меняет себя в лучшую сторону.

Такой образ жизни даже в голову не приходил четырнадцатилетней А-Дуо.

— Значит, есть и такая жизнь.

А-Дуо вспомнила просьбу, которую когда-то высказала Яну: «Сделай меня матерью нации».

Она думала, что если скажет так, то он отпустит её. Это была шутка, можно сказать, легкомысленная.

Она ошиблась в словах.

«Позволь мне остаться твоим другом», — лучше бы она сказала это, даже если это было напрасно. А-Дуо следовало высказать свои истинные чувства.

Спустя более двадцати лет после этого обещания А-Дуо всё ещё не может уйти от Яна. Несмотря на то что она покинула гарем, к ней было особое отношение и предоставлен Яном личный дворец. Обычно, даже потеряв статус высшей супруги, она должна была бы остаться в гареме.

То, что её исключили из гарема, но при этом предоставили личный дворец, не позволяло другим пренебрегать А-Дуо.

Если бы её изгнали, было бы даже легче.

А-Дуо продолжала оставаться в этом удалённом дворце, и ей доверили заботу о детях из клана Ши и Суйрей.

Даже после окончания своих обязанностей в ролях наставника и жены, казалось, у неё всё ещё остались дела.

— Не стала ли я обузой?

А-Дуо вздохнула.

Ян, похоже, пытается удержать не только А-Дуо, но и её сына.

И сын, в свою очередь, пытается удержать Маомао.

Подумав об этом, А-Дуо чувствовала раздражение от собственной беспомощности и предложила Маомао свой план.

Но она недооценила собеседника. Маомао оказалась гибче, сильнее и упорнее, чем А-Дуо.

— Маомао.

— Что такое?

— Нет ли чего-нибудь, что ты хотела бы получить?

— Когда вы говорите о желаемом...

— Я не очень разбираюсь в лекарствах, но если нужно, могу дать тебе драгоценности тех времён, когда я была наложницей. Если их продать, можно купить одно или два лекарства.

А-Дуо сделала это предложение в знак извинения. Подкупать кого-то деньгами или вещами неэлегантно, но Маомао, вероятно, не обидится.

— Сокровища? А у вас есть жемчуг?

— Жемчуг? Это неожиданно. Ты его любишь?

— Да. Он помогает при заболеваниях глаз, кожи и для многих других вещей.

Глаза Маомао засияли.

— В любом случае я собираюсь измельчить его. Так что мне было бы лучше получить его в большем количестве, чем в лучшем качестве.

Хотя украшения А-Дуо были подарены ей Императором, она готова отдать их, даже если они будут разрушены.

— Ха-ха-ха.

А-Дуо не могла сдержать смех.

— Возьми то, что тебе нравится. Может, тебе ещё и кораллы нужны?

— Если вы дадите, то с удовольствием!

— Ах, какая трата.

Чуэ, завидуя, сказала:

— Я тоже хочу,

Поэтому А-Дуо сунула ей в рот пирожное вместо жемчуга.

А-Дуо, смеясь, загадала желание: «Пусть Луна не пойдёт по пути Солнца».

Глава 15 - Волнение Джинши, решимость Маомао

Аромат донёсся до Джинши.

— Не слишком ли сильный запах? — спросил Джинши у Суйрэн, забирая свой сегодняшний ужин.

— Может, это ваше воображение? Вы долгое время пробыли в Западной столице, а там экономили на специях.

— Действительно?

Джинши взял палочками кусок мяса. Блюдо из обильного количества мягкого свиного мяса, приправленное так, чтобы жирное стало освежающим. Кроме того, были жареный угорь и суп из черепахи, и казалось, что блюд на столе больше обычного, и все они были питательными и укрепляющими.

— Почему сегодня на ужине так много мяса и рыбы?

— Может, это ваше воображение? Это потому, что вы долгое время жили в Западной столице. Пожалуйста, ешьте больше.

Суйрэн рассмеялась.

Джинши это показалось странным, и он посмотрел на стоящего в комнате охранника.

— Разве сегодня не дежурство Басена?

— Басен сказал, что завтра у него встреча с известным кланом, поэтому я отпустила его. Он был немного взволнован после разговора с Маамэй.

— Басен и Маамэй?

Джинши подумал, что Маамэй что-то замышляет.

Но сейчас кажется, что Суйрэн замышляет что-то большее.

— Что за лепестки плавали в ванне?

Ванная была раздражающе полна прилипающих к телу лепестков.

— Температура воды была приятной, не так ли? Я также добавила медицинские травы, которые улучшают кровообращение и метаболизм.

Джинши понял, что происходит, так как сам когда-то в гареме делал что-то подобное для императора. Если Суйрэн планирует что-то подобное в его дворце, значит, сегодня кто-то должен прийти.

И Джинши несколько дней назад отправил письмо Маомао.

— Суйрэн, неужели сегодня...

— Сегодня впервые за долгое время придёт Маомао. Вы ведь уже несколько раз отправляли письма, верно?

Действительно, Джинши отправлял их несколько раз. Он лишь сообщал о последних событиях. Он не приказывал Маомао приходить во дворец, просто хотел встретиться и поговорить. Однако в письме он тактично отметил, что будет рад встретиться с ней, когда она закончит свою работу.

— Подожди, это просто Маомао придёт.

С тех пор как он вернулся в столицу, прошло более полумесяца. Это будет первое посещение Маомао дворца Джинши после его возвращения.

— Последний раз мы виделись, когда вы сошли с корабля. Все были заняты после возвращения из Западной столицы. Наконец-то она сообщила, что у неё появилась свободная минута.

— Но если Маомао придёт, эта атмосфера...

Джинши посмотрел на спальню. Запах был сильнее обычного, новое постельное бельё украшено лепестками несезонных роз, а балдахин украшен цветочным узором. В разных местах комнаты стояли вазы и свечи из пчелиного воска, создавая фантастическую атмосферу со сладким запахом и мерцающим светом.

Джинши поспешно потушил благовония и свечи и открыл окно, чтобы проветрить комнату, собрал лепестки с кровати в корзину и убрал вазы.

— Ах, ах.

— Ой-ой.

— Это не ой-ой! Что это за комната?

Ранее Маомао пыталась устроить подобное развлеченье для Джинши в Малахитовом доме. Это было похоже на тот раз.

— Атмосфера же важна. Молодой господин, вы же влюблены в Маомао, и взаимно.

— Вза… взаимно...

Глаза Джинши нетерпеливо забегали, и он попытался притвориться спокойным, но уголки его губ поднялись.

— Это заняло немало времени. Я действительно много раз беспокоилась. Ваше Высочество, которое называют национальным сокровищем и жемчужиной богов, привлекающий внимание мужчин и женщин, резко стал похож на ребёнка вашего возраста. А в вашем возрасте уже не удивительно, если появятся дети.

— Э-э… Ну, не совсем так.

Он не скрывал от Суйрэн свои отношения с Маомао, но и не сообщал о них. Во время морского путешествия с ними было много людей, и у них почти не было времени наедине.

Так что он думал, что никто не заметил.

— Женская интуиция бабушки никогда не ошибается, — усмехаясь и прищуриваясь, старуха казалась Джинши по-настоящему страшной.

Джинши, чувствуя себя некомфортно, чесал голову.

— Но это всё-таки Маомао.

— Маомао уже за двадцать. Она не девочка и многое понимает и знает. Она должна понимать, что значит получить личное письмо и прийти в комнату мужчины не по работе, — Суйрэн улыбалась, твёрдо заявляя это.

— Но всё же, эта комната...

— Я подумала, что немного откровенности не повредит.

— Слишком откровенно! Нужно ценить атмосферу… Нет, не так, не так!

Джинши сел на край кровати, поднимая чёлку. Постепенно его смущение сменилось другим чувством.

«Нет, это неправильно», — подумал он и взял воду, стоящую рядом с кроватью.

— А-а, это...

— Пфф!

Вода имела странный вкус. Был лёгкий запах, напоминающий алкоголь.

— Эй, Суйрэн. Что ты добавила?

Выпитая вода не была ядом, но определённо была связана с вечерним ужином. От этого становилось жарко и возбуждающе.

— О, это было всего немного, но вы заметили? Это не яд.

— Конечно, я заметил, и Маомао по запаху определит.

Суйрэн нехотя забрала кувшин.

— Фух.

Джинши пытался глубоко дышать, чтобы успокоить своё бешено бьющееся сердце.

Что может смутить такого двадцатилетнего мужчину, который уже достиг совершеннолетия? У него ведь были случаи, когда женщины пробирались в его покои.

Их пышные тела прижимались к нему, а липкие красные губы становились ещё ближе. От удушающего аромата парфюма ему даже становилось тошно. Видя краем глаза, как охранники вытаскивают этих кричащих женщин за волосы, Джинши думал, что знает всё о женщинах.

Это и есть то, что называют «лягушкой на дне колодца».

— Лягушка...

Вдруг Джинши вспомнил это неприятное слово. Он невольно посмотрел на свой пах и осознал, что Маомао слишком сильно повлияла на него. Обычно слово «лягушка» не ассоциируется с пахом.

— Успокойся, успокойся.

«Возможно, стоит прочитать молитву или потренироваться?»

Пока Джинши занимал свой ум такими мыслями, пришёл гость.

— Да, да. Маомао, давно не виделись. Заходи.

— Да, госпожа Суйрэн.

Уставший и безразличный голос донёсся до него.

Джинши поправил воротник и глубоко вздохнул. Словно ничего не произошло, он направился в гостиную.

Маомао, как всегда, выглядела сонной и держала в руках большой тканевый свёрток.

— Давно не виделись.

— Да, давно, господин Джинши.

— Что-нибудь выпьешь?

Обычно Суйрэн предложила бы чай, но сегодня всё по-другому. В красивый стеклянный сосуд был налит ароматный дистиллированный алкоголь. Алкоголь сильный, и даже если бы Джинши захотел его выпить, ему бы не позволили, потому что это помешало бы его работе на следующий день. Но сегодня напиток наливают щедро.

— О-о! Ох-ох!

Глаза Маомао засияли, и она очарованно застыла перед ароматным янтарным напитком. У неё текли слюнки, и видно, как сильно она  хотела выпить.

Но чтобы она не забыла про всё остальное, Джинши заметно положил перед ней закуски.

— Один только алкоголь пить вредно.

К вину подали солёные жареные орехи: грецкие, арахис и кедровые, а также сушёные фрукты, включая инжир и лонган. Однако Маомао просто наслаждалась алкоголем.

— Как на работе?

— В первый день из комнаты странного военного стратега вывезли труп, и я пошла на вскрытие.

Похоже, всё началось с чего-то совершенно неожиданного.

— Это сделал Стратег? — Джинши спросил, чтобы уточнить.

— Этот старик не мог бы испачкать свои руки. Он на это не способен. Кроме того, покойник погиб в результате другого вида убийства из мести. Если бы старик убил, вы бы, конечно, об этом услышали.

— Да, это так.

Говоря, что он на это не способен, она подразумевала, что у Лакана нет физической силы. Джинши вспомнил его слабость и посмотрел на Маомао, которая, несмотря на свою смелость, физически слаба. Она обычно не проявляет инициативу, но её активность поразительна.

Джинши снова подумал, как похожи отец и дочь. Он также очень боялся, что Лакан узнает, что Маомао сейчас находится в его дворце.

Маомао с удовольствием пила алкоголь. Суйрэн подготовила вино и для Джинши, но оно разбавлено водой, в отличие от того, что пила Маомао. Джинши умеет пить, но Маомао его превосходит. Если он выпьет дистиллированный алкоголь, то потеряет сознание.

— А как у вас с работой, господин Джинши?

— У меня всё по-старому. Я закончил докладывать Императору, но моё положение не изменилось. Ко мне, как обычно, поступают только скучные документы. Хотя тут не так суматошно, как в Западной столице.

— Господин Джинши жив и здоров только потому, что он молод и обладает избытком энергии. Обычный человек уже бы умер от переутомления.

Маомао пила вино до тех пор, пока не начала издавать звуки восхищения.

— Ты уже ужинала?

— Нет, не ела, потому что слишком хлопотно готовить самой.

— Есть остатки ужина, хочешь поесть?

Пить только алкоголь плохо для здоровья.

На ужин Суйрэн с энтузиазмом приготовила много еды, вероятно, учитывая Маомао.

— Хотелось бы поесть, но...

Маомао кажется колебалась. Эта девушка обычно не стесняется, так что это необычно.

— Есть какая-то причина?

— Стоит ли говорить, что эта причина...

Маомао опустила глаза.

— Я тоже что-то готовила...

Джинши отставил вино.

Хотя Маомао выглядела как обычно, кажется, что её кожа стала лучше. После поездки на Западную столицу её слегка загорелая кожа успокоилась. Вместо веснушек она весьма естественно нанесла белую пудру.

Среди ароматов в комнате, казалось, что от Маомао исходит лёгкий аромат эфирных масел. Её волосы были немного влажными, похоже, она приняла ванну, прежде чем прийти сюда.

Маомао осушила свою чашку с вином.

— Можно я прополощу рот?

— Да.

Обычно Маомао могла бы опустошить бутылку и попросить добавки.

— Пора, господин Джинши, идёмте во внутренние покои.

— А, да.

«Что это? Сон ли это? — подумал Джинши. — Нет, не стоит надеяться на что-то странное. Как обычно, закончится всё проверкой следов от ожога на животе».

— Господин Джинши, вы выглядите напряжённым, всё в порядке?

— Нет, всё в порядке.

Маомао кажется спокойной как всегда, но выражение её лица было немного застенчивым.

— Маомао, можно я уточню?

Джинши сглотнул слюну. Он подумал, что нужно всё прояснить.

— Ты понимаешь, что значит войти в мою спальню?

— Да.

— Это не уход за больным и не лечение ран.

— Я тоже подготовилась перед тем как прийти сюда.

Маомао показывает свои вещи.

Лицо Джинши раскраснелось как никогда. Он хотел сохранять спокойствие, стараясь выглядеть максимально хладнокровным, поэтому отвернулся от Маомао.

Суйрэн куда-то исчезла. Нет неуместных или непонимающих телохранителей. Басен отсутствует.

— Нужна ли тебе ванна?

— Я уже приняла. Если вы хотите, могу принять ещё раз.

— Нет, не нужно.

Джинши по запаху понял, что Маомао приняла ванну.

Джинши положил руку на сердце, пытаясь усмирить его громкие удары.

Больше чем Маомао, Джинши хотел принять ванну. Он принял ванну, но всё равно чувствовал себя потным из-за выпитого алкоголя.

Однако он не мог сказать, что хочет помыться сейчас, поэтому отправился в спальню.

Запах тяжелых ароматов выветрился. Нет явных лепестков на постели, нет воды со странными лекарствами.

«Что делать дальше?»

Он не мог ждать, пока сердце успокоится. Лицо всё ещё раскрасневшееся, но сейчас об этом не стоило беспокоиться.

Джинши осторожно поднял Маомао на руки. Она стала тяжелее, но всё ещё лёгкая. От её волос исходил запах масла камелии.

— Ты уверена?

— Я готовилась к этому.

Маомао отвела взгляд, словно говоря: «Не заставляй меня повторяться». Её немного раздражённый вид так типичен для неё.

Не только Джинши, но и Маомао тоже нервничала. Осознание того, что он не один такой, придало Джинши уверенности.

— Какие приготовления ты сделала? — Джинши спросил Маомао.

— Я пропустила завтрак и ужин.

От Маомао последовал неожиданный ответ.

— Почему? Ты экспериментировала и забыла поесть?

— Я перестала пить воду полдня назад. Думала, что и алкоголь стоит исключить, но последний был настолько вкусен, что я не удержалась и выпила один стакан.

— Ты не пила воду?

Джинши не мог понять, зачем нужно было это делать.

— По правилам, я должна была отказаться от еды за три дня, а от воды за день до этого, но прошу прощения. Завтра у меня выходной, а сегодня была работа, и это было физически тяжело.

— Что ты говоришь?

— Таков этикет, когда клиенты крупного заведения, как Малахитовый дом, покупают девственницу. Нельзя допустить никаких оплошностей. Несколько дней голода и жажды — это намного лучше, чем разозлить клиента и быть наказанным.

—… Нет, я не покупал тебя.

Лицо Джинши исказилось. Больше всего он не хотел, чтобы Маомао подвергалась такому жестокому обращению.

— Не уверена, смогу ли я всё сделать правильно. Будет стыдно, если я не справлюсь.

Глаза Маомао были серьёзными. Он забыл, что когда она что-то делает, то стремится достичь совершенства, проявляя дух мастера.

Пусть Джинши был ошеломлён, но облегчённо выдохнул. Он не собирался уклоняться и убегать, как раньше. Ему очень радостно, что она так настроена.

— Можно мне получить немного горячей воды?

— Наконец-то захотела пить?

— Нет.

Маомао открыла большой тканевый мешок. Внутри оказались бумажные пакетики с лекарствами и другие незнакомые предметы.

— Что это?

— Это смесь корней физалиса, цветов мирабилиса, плодов бальзамина и других.

Для Джинши это были знакомые растения. Он знал эту комбинацию.

— Это те растения, на которые ты мне говорила обращать внимание в гареме! — Джинши неожиданно воскликнул.

— Да.

Маомао оставалась невозмутимой.

Гарем — это место, где рожают и воспитывают детей Императора. Всё, что может помешать этому, должно быть устранено. Именно поэтому там запрещены все эти растения.

— Почему ты принесла это?

— Я попросила Суйрэн заранее проверить содержимое. Не волнуйтесь, я не собираюсь подсыпать это Джинши-сама. Это я буду пить сама.

Глаза Маомао были серьёзными.

— Есть и физические средства защиты, но их эффективность низка, и если господин Джинши их не одобряет, лучше их не использовать.

Маомао достала предмет трубкообразной формы, аккуратно завёрнутый в бумагу.

— В качестве материала использованы кишки коровы. Вопрос в том, подойдёт ли это господину Джинши?..

Этот предмет, сделанный из кишок коровы, был аккуратно убран.

— Это средство контрацепции?

— Да.

— Ты говоришь, что подготовка заняла много времени...

— Я собрала всё, что смогла найти в Цветочном квартале.

Кровь отлила от Джинши, его охватил озноб.

— Теперь, когда я приняла ваши чувства, даже если у нас будут отношения, то это по моему согласию. Но это согласие требует чёткого разграничения. Я не собираюсь становиться врагом императрицы Гёкую.

Джинши сжал губы.

Он был так счастлив, что, кажется, он забыл, кем он является?

Для Маомао он Джинши, но как его называют другие?

Он брат императора по отцу, Ка Зуйгэцу, Лунный Принц.

Наследный принц, рождённый Гёкуё, еще молод и очень похож на неё. Люди с чёрными волосами и чёрными глазами населяют эту страну, и многие из них чувствуют отторжение к тому, что во главе страны станет рыжеволосый и зеленоглазый человек.

Поэтому во дворце есть те, кто хотел бы видеть сына Рифы в качестве наследного принца, или же Джинши.

Что, если у Джинши, который ещё не женат, появится ребёнок от девушки?

А если узнают, что это Маомао, дочь Лакана, который придерживается нейтралитета, это может быть воспринято как создание новой фракции во дворце.

Неопределённые отношения вызывают непонимание и неприязнь окружающих. Ситуация будет идти вразрез вопреки истинным намерениям участников, словно маленький снежный ком начнёт катиться с горы и превращаться в неуправляемую лавину.

Маомао не интересуется политикой, но её способности к предотвращению проблем выдающиеся.

— Я также рассчитала лунные дни, и сегодняшний день относительно безопасен. К тому же, если что-то пойдёт не так, не волнуйтесь, я знаю, что делать.

В словах Маомао не было лжи. Если она забеременеет, она обязательно примет меры. Она никогда бы не скрыла и не вырастила ребёнка втайне.

Это бесчувственно, но если учесть возможность стать источником проблем, это вполне разумно. Это бесчувственность в угоду миру. Прежде всего, так минимизируются потери.

Джинши крепко обнял Маомао.

Это не те чувства, которые бушевали в нём до этого. Джинши переполняло чувство вины, и он едва не сломал свои зубы.

— Прости, что заставил тебя беспокоиться.

Джинши положил свой лоб на плечо Маомао. Маомао, как бы утешая его, похлопывала его по спине.

— Нет.

Джинши думал, что встреча с женщиной, как Маомао, было чудом. Поэтому он не хотел терять её и даже поставил клеймо на животе.

— Прости.

Джинши извинился ещё раз и с сожалением отпустил Маомао. Сдерживая желание обнимать её вечно, он ложится на постель.

— Господин Джинши.

— Сегодня можешь идти домой. Если хочешь, забери с собой ужин. Должно быть, ты голодна. Если еда остыла, подогрей в пароварке.

— Но...

— Иди домой. Поешь нормально, пей достаточно воды. Не могу позволить тебе упасть без сил. Наверное, ты похудела, пока была в Западной столице.

Джинши закрыл лицо руками.

— Поняла.

Маомао собрала свои вещи и вышла из комнаты.

— Прошу прощения...

Маомао что-то бормотала, покидая спальню.

— Так лучше. Пока что так.

Джинши должен чётко определить своё положение. Он не может оставаться младшим братом императора вечно. Он должен показать, что не враг ни Императрице Гёкую, ни супруге Рифе.

Отметки на животе недостаточно. Нужно показать это более явно и официально.

Джинши должен отказаться от статуса брата императора и покинуть императорскую семью.

— Что же делать?

Джинши был обеспокоен этим вопросом. Он размышлял до тех пор, что был готов выдернуть волосы на голове.

Так он и не услышал, что, уходя, прошептала Маомао:

— Я предполагала и такой исход событий.

Голова Джинши была переполнена мыслями.

Глава 16 - Поздний ужин Маомао

Маомао разогревала ужин на кухне общежития.

Она только что вернулся домой после того, как её проводила глубоко разочарованная Суйрэн.

Маомао, хоть и была несколько разочарована, внутри испытывала облегчение. Несмотря на наличие знаний, Маомао всё ещё девушка, и ей приходится многое обдумывать. Маомао решила приготовиться и направиться к Джинши, думая, что лучше взять инициативу в свои руки.

Когда ужин нагрелся, Маомао перешла в комнату. Хоть и была весна, ночи всё ещё холодные. Это было не по правилам, но она решила поужинать в постели.

Жареную свинину с тушёным угрём, зажатым между булочками мандзюцу, было легко взять с собой. Суп подавался в чашке и был ещё слегка тёплым.

— Одни блюда для укрепления здоровья, — усмехнулась Маомао, кушая маньтоу. Ужин, приготовленный другими, был вкусным, особенно после поста.

Она быстро всё съела и начала медленно наслаждаться полученным вином.

— Что же нам теперь делать?

Маомао догадывалась о причинах, по которым Джинши её отверг. Джинши больше не навязывал свои чувства, как раньше. Это было проявлением уважения к Маомао.

Однако разочарованная Маомао теперь думала, как ей вести себя при встрече с Джинши.

— Пожалуй, не буду с ним встречаться какое-то время.

Она решила отложить решение проблемы на потом, надеясь на лучшее в будущем. Вино было крепким, поэтому она не пьянела, но чувствовала себя всё лучше и лучше. Сонливость смешивалась с разными мыслями в её голове.

— Говорили, что Брат Лахана вернулся.

Об этом ей рассказала Чуэ. Она не хотела, но ей придётся посетить дом эксцентричного стратега, чтобы встретиться с Братом Лахана.

— Хочу встретиться и с сестрой Мэймэй.

Она, должно быть, находится у Мудреца Го, где с ней хорошо обращаются. Маомао надеялась, что Лахан поможет устроить встречу с Мэймэй.

— Однако я не ожидала, что этот человек окажется клиентом сестры Джоки...

Мысли Мэймэй напомнили о Джоке. От сонливости и алкоголя мысли в её голове проносились одна за другой, как карты в игре пасьянс.

— Искали ли кого-то из имперской семьи? Но что они хотели сделать?

Когда речь зашла о потомках имперской семьи, это напомнило о родном доме Тянью.

— Может быть, сестра Джока и Тянью — родственники?

Джока говорила, что происходит от воров, но если он охотник, а не вор, всё встаёт на свои места. Причина, по которой была испорчена поверхность нефритовой плитки, заключалась в том, чтобы скрыть тот факт, что она одновременно является членом императорской семьи и потомком преступника, приговорённого к смерти. Причина разлома плитки неизвестна, но если мужчина с узловатыми руками был охотником, это имеет смысл.

— Тот самый Ван Фан искал во дворце императорского незаконнорождённого сына.

Ван Фан слышал слухи о потомках и поступил на службу во дворец, используя дворцовых женщин для сбора информации.

— Но сам Тянью был в Западной столице…

Из-за алкоголя и сонливости мысли все больше улетучивались.

Она подумала, что нужно почистить зубы, но Маомао поддалась сонливости.

Поставив бутылку с вином, она сомкнула тяжёлые веки.

Глава 17 - Генеалогическое древо Императорской семьи и Клана Ла

Том 14

Иллюстрации

Имена персонажей

Клан 羅 Ло(кит.) — Клан Ла(яп.)

貓貓 — Маомао — Иероглиф 貓 означает "Кошка".

漢羅門— Хань Ло Мень(кит.), Кан Луомен(яп.) — означает "Врата Закона". Приёмный отец Маомао.

漢羅漢 — Хань Ло Хань(кит.), Кан Лакан(яп.) — означает "Закон чести". Настоящий отец Маомао.

漢俊杰 — Хань Цзюн Цзе(кит.), Кан Дзюндзе(яп.) — означает "Отличник". Брат Лахана.

鳳仙 — Фэнсян(кит.), Фонсян(яп.)— означает "Бессмертный феникс(кит)" или "Волшебная птица Пенг(яп.)" . Мать Маомао.

漢羅半 — Хань Ло Бань(кит.), Кан Лахан(яп.) — означает "квазизакон". Приёмные сын Лакана, двоюродный брат Маомао.

[П.п: Квазизакон» рассматривается как один из видов нормативно-правовых актов, который имеет юридическую силу закона не будучи им (декрет, постановление, указ и так далее), или сам закон, который не имеет юридических признаков закона.]

三番 —Санфань(кит.), Санфан(яп.) — означает "Третья". Одна из слуг нанятых Лаканом в поместье.

Иллюстрации персонажей.

Клан 子 Цзы(кит.) — Клан Ши(яп.)

子昌 — Цзы Чан(кит.), Шишоу(яп.) — означает "Процветающий потомок". Отец супруги Лоулан, глава клана Ши.

神美 — Шэньмэй — означает "Богиня Красоты". Жена Шишоу.

樓蘭 — Лоу Лань(кит), Лоулан(яп.) — означает "Ярусная орхидея". Дочь Шишоу, бывшая супруга императора.

子翠 — Цзы Цуй(кит.). Шисуй (яп.) — означает "нефритовый потомок"( в данном случае "нефритовый" относиться к цвету, а не драгоценному камню). Одна из служанок заднего дворца, подруга Маомао. На самом деле переодетая Лоулан.

翠苓 —Цуй Лин(кит), Суйрей(яп.) — означает "Нефритовый клубень". Бывшая служащая во внешнем дворе, сбежала притворившись мёртвой. Внучка предыдущего Императора.

玉藻 — Юй Цзао(кит.), Тамамо(яп.) — означает "Нефритовая водросль". На самом деле это Лоулан, что смогла сбежать из крепости и сменила имя

Шэньмэй нету.

Клан 馬 Ма

高順 — Гао Шунь (кит.), Гаошун (яп.) — означает "Почётный подчинённый". Помощник Джинши.

桃美 — Тао Мэй(кит.), Таомэй(яп.) — означает "Красивый персик". Жена Гаошуна.

麻美 — Маамэй — означает "Красивый лён". Старшая дочь Гаошуна. Старшая из всех детей.

馬良 — Ма Лянь(кит.), Барёу(яп.) — означает "Хорошая лошадь". Старший сын Гаошуна.

雀 — Цюэ(кит.), Чуэ(яп.) — означает "Воробей". Жена Барёу. Член "клана Ми". Сестра Шикёу по матери.

馬閃 — Ма Шань(кит.), Басен(яп.) — означает "Лошадиный рывок".  Младший сын Гаошуна.

舒鳧 — Шу Фу(кит.), Джофу(яп.) — означает "Утка". Утка Басена

.

Клан 卯 Мао(кит.) — Клан У(яп.)

卯柳 — Мао Лю(кит.), Урюу(яп.) — означает "Гнездо ивы". Отец Лишу. Глава клана У.

里樹 — Ли шу (кит.), Лишу (яп.) — означает "Внутри дерева". Бывшая одна из 4-х высших супруг императора.

Клан 玉 Юй(кит.), Гёку(яп.)

楊玉袁 — Ян Юй Юань(кит.), Ю Гёкуэн(яп.) — означает "Нефритовый тополь". Отец Гёкуё.

西母 — Си Му(кит.), Сэйбо(яб.) — означает "Мать запада". Первая жена Гёкуэна. Мать Гёку-оу.

楊 玉鶯 — Ян Юй Ин(кит.), Ю Гёку-оу(яп.) — означает "Нефритовая славка". Сводный брат Гёкуё. Убит Рикусоном.

楊 雅琴 — Ян Я Цинь(кит.), Ю Яцин(яп.) — означает "Изящная цитра(кит)/кото(яп.). Приёмная дочь Гёку-оу.

楊 大海 — Ян Дахай(кит.), Ю Дахай(яп.) — означает "Океан". Третий сын Гёкуэна. Управляет портом.

楊 鴟梟 — Ян Чи Сяо(кит.), Ю Шикёу(яп.) — означает "Зловещая Сова". Старший сын Гёку-оу.

楊 飛龍 — Ян Фэй Лун(кит.) Ю Фэйрон(яп.) — означает "Летающий дракон". Второй сын Гёку-оу.

楊 虎狼 — Ян Ху Лан(кит.) Ю Фуран(яп.) — означает "Тигриный волк". Третий сын Гёку-оу. Член клана Ми.

楊 銀星 — Ян Инь Син(кит.) Ю Иньсин(яп.) — означает "Серебряная звезда". Старшая дочь Гёку-оу.

楊 小紅 — Ян Сяо Хун(кит.) Ю Сяохон(яп.) — означает "Маленький красный". Дочь Инь Син.

楊 玉隼 — Ян Юй Сунь(кит.) Ю Гёкудзун(яп.) — означает "Нефритовый сокол". Сын Шикёу.

Сэйбо, Яцин, Дахай нету

Клан 華 Хуа(кит.)— Клан Ка(яп.)

安氏 — Аньши — Означает "спокойствие рода" или "миротворец рода". Вдовствующая-императрица, мать императора.

陽 —Ян — Означает "Солнце(или аспект "Янь" из "Инь и Янь"). Император. Это скорее всего просто прозвище, как "Юэ" для Джинши.

華瑞月 — Хуа Жуй Юэ(кит.), Ка Зуйгэцу(яп.) — Цветок благоприятной луны. (瑞 — также может значить: Сияющий, чудесный). Сын императора, настоящая личность Джинши.

壬氏 — Жэнь Ши (кит.), Джинши (яп.) — означает "Величественный господин".

楊玉葉 — Ян Юй Е (кит.), Ю Гёкуё (яп.) — означает "Нефритовый лист". Императрица. Дочь Гёкуэна.

鈴麗 — Лин Ли (кит.), Линли (яп.) — означает "Прекрасный колокол". Дочь Гёкуё.

華佗 — Хуа То(кит.), Када(яп.) — означает "Скалистый цветок". Казнённый член императорской семьи, занимавшийся медициной.

Квартал удовольствий

梅梅 — Мэймэй — означает "дикая слива". Бывшая принцесса Малахитового дома. Бала выкуплена Мудрецом Го

白鈴 — Бай Лин(кит.), Пайрин(яп.) — означает "Белый колокол". Одна из 3-х принцесс Малахитового дома.

女華 — Нью Хуа(кит.), Джока(яп.) — 女- женщина, 華 - цветок. Одна из 3-х принцесс Малахитового дома.

趙迂 — Чжао Йю(кит.), Чоу-у(яп.) — иероглифы в имени значат "торопиться" и "далёкий". Выживший ребёнок клана Ши. Потерял память.

響迂—  Сянъюй(кит), Кё-у(яп.) — означает "далёкое эхо". Старое имя Чоу-у.

右叫 — Ю Цзяо(кит.), Укё(яп.) — Означает "Крик справа". Главный слуга Малахитового дома.

左膳 — Цзо Шань(кит.) Сазен(яп.) — означает "Левый стол(ещё уточняется)". Бывший слуга клана Ши. Сейчас работает подмастерьем аптекаря в лавке Маомао.

Сазена нет

Фрейлины Гёкуё

紅娘 — Хун нян (кит.), Хоннян (яп.) — означает "Красная Леди". Главная фрейлина Гёкуё.

櫻花 — Ин Хуа (кит.), Инфа (яп.) — означает "Цветок сакуры".

貴園 — Гуй Юань (кит.), Гуйэн (яп.) — означает "Драгоценный сад".

愛藍 — Ай Лань (кит.), Айлан (яп.) — означает "Голубая Любовь".

白羽 — Бай Юй(кит.),  Хаку-у(яп.) — означает "Белое перо". Старшая из сестёр. Кузина Рикусона.

黒羽 —  Хэй Юй(кит.), Коку-у(яп.) — означает "Чёрное перо". Средняя и сестёр. Кузина Рикусона.

赤羽 — Чи Юй(кит.), Сэки-у(яп.) — означает "Красное перо". Младшая из сестёр. Кузина Рикусона.

Задний дворец

小蘭 — Сяо Лань (кит.), Сяолан (яп) — означает "Маленькая орхидея". Служанка в заднем дворце, подруга Маомао.

梨花 — Ли Хуа (кит.), Рифа (яп.) — означает "Грушевый цветок". Одна из 4-х высших супруг императора.

芙蓉 — Фужун (кит.), Фуё (яп.) — означает "Хлопковая роза" или "Гибискус". Одна из наложниц среднего ранга, притворялась что болеет лунатизмом.

風明 — Фэн Мин(кит.), Фонмин(яп.) — означает "Ясный ветер". Фрейлина А-Дуо.

杏 — Син(кит.), Шин(яп.) — означает "абрикос". Бывшая главная фрейлина, а также родственница Рифы.

深緑 — Шен Люй(кит.), Шенлю(яп.) — означает "тёмно-зелёный". Работница клиники в заднем дворце.

虞淵 — Ю Юань(кит.), Гуэн(яп.) — означает "Глубокая тревога(беспокойство)". Доктор-шарлатан.

大宝 — Да Бао(кит.), Тайхоу (яп.) — означает "Большое сокровище". Бабушка Суйрей.

Внешний дворец

阿多 — А До (кит.), А-Дуо (яп.) —  означает "многопрощающая". Бывшая высшая супруга императора.

水蓮 — Шуй Лянь(кит), Суйрэн(яп) — означает "Водяной лотос". Служанка Джинши.

李白 — Ли Бай(кит.), Рихаку(яп.) — означает "Белая слива". Военный офицер, помог Маомао съездить домой во время её прибывания в заднем дворце.

燕燕 — Янь Янь(кит.), Эньен(яп.) — Означает "Ласточка". Помощник врача, служанка Яо.

姚 — Яо — означает "Прелестная". Помощник врача.

劉 — Лю(кит.), Рю(яп.) — означает "Алебарда". Старший врач. Глава медицинской службы двора

楊 — Ян(кит.), Ю(яп.) — означает "Тополь". Старший врач.

李 — Ли(кит.), Ри(яп.) — означает "Слива". Младший врач..

魯 — Лу(кит.), Ру(яп.) — означает "Глупый".  Служитель министерства обрядов. Дядя Яо. Член "клана Ми".

天佑  —Тянь Ю(кит.), Тяньюй(яп.) — означает "Благословение небес". Молодой врач. Потомок Кады.

音操 — Инь Цао(кит.), Онсоу(яп.) —  означает "Держать звук". Помощник Лакана.

Провинция И-сей

念真 — Нянь Чжэнь(кит.), Нанджен(яп.) — означает "Говорящий правду". Член племени, что напало на Чтецов ветра. Бывший крепостной, потерял левый глаз и указательный палец на правой руке.

庫魯木 — Ку Лу Му(кит.), Куруму(яп.) — означает "глупый деревянный сарай". Потомок выживших членов племени Чтецов ветра. Вырастила сову.

[П.п вот тут немного спорно. Либо это фонетическая запись западного имени и их переводе нет смысла, либо это может быть ругательное имя. Детское. Так называли детей, чтобы отвадить злых духов.]

陸孫 — Лу Сунь(кит.), Рикусон(яп.) — означает "Внук земли". Помощник Лакана. Запоминает лица всех людей, которых встретил. Отправился помогает в западной столице. Выживший член клана И.

独眼竜 — Дуянь Лун(кит.), Докуганрюу (яп.) — означает "Одноглазый(Одноглазый дракон)". Главарь разбойников.

Шаох

愛凛 — Айлин — означает "Холодная любовь". Одна из посланниц Шаоха. Предложила сделку Лахану. Вошла в Задний дворец как Наложница среднего ранга.

姶良 — Айла — означает "Прелестная честность". Одна из посланниц  Шаоха. Поставляла оружие клану Ши.

Другие

漢 俊杰 — Хань Цзюн Цзе(кит.), Кан Дзюндзе(яп.) — означает "Отличник". Мальчик, которого случайно забрали из Западной столицы.

克用 — Кэ Юн(кит.), Кокуё(яп.) — означает "использовать экономно". Лекарь с шрамами от оспы, встреченный Маомао по дороге домой.

Небольшое пояснение за семьи и кланы. Пока что в истории есть только два клана, для которых мы знаем и фамилию и почётное имя. Это "Клан Ла" и " Клан Гёку", фамилии у них "Кан" и "Ю" соответственно.

Если брать примеры, то:

"Ю Гёкуё". "Ю" это фамилия, "Гёку" почётное имя, а "Ё" это вторая часть имени.

"Кан Лакан". "Кан" это фамилия, "Ла" это почётное имя, а второе "Кан" это вторая часть имени.

[П.п: Сильно не радуйтесь. До новых глав ещё неделя.]

Аннотация

В 14 томе романа Маомао вступает в новую фазу своей жизни.

Император даровал знатным кланам «имя», чтобы они представляли свой род.

Со временем одни кланы погибают, а другие рождаются заново. Так и семья бывшей высшей супруги Лишу, клан У, пришла в упадок.

На встрече знатных кланов Маомао сталкивается лицом к лицу с кланом Шин, который когда-то поддерживал тесную дружбу с кланом У. Клан Шин ищет семейную реликвию, некогда подаренную им Императором для того, чтобы ――

В Цветочном квартале кто-то охотится за нефритовой плиткой, хранящейся у Джоки.

Заговоры переплетаются с тайной потомков императорской семьи!

Что будет с личной жизнью Басена и Брата Лахана?

Маомао и ее друзья находятся во власти перемен.

Сможет ли Маомао разглядеть истину среди сложных домыслов?

Характеристика персонажей

Маомао

Раньше работала аптекарем в квартале удовольствий. Поработав в Заднем дворце и при императорском дворе, в настоящее время является медицинским работником. Раньше имела колючий характер, но теперь стал гораздо более сдержанной. Однако её любовь к ядам и лекарствам не изменилась, и оно недолюбливает собственного отца, Лакана. Стала гораздо честнее в своих чувствах к Джинши. Двадцать один год.

Джинши

Младший брат Императора. Юноша с внешностью небесной девы. Его часто не понимают окружающие из-за несоответствия между его яркой внешностью и честным характером. В дальнейшей жизни он хочет быть похожим на Брата Лахана. Настоящее время: Ка Зуйгэцу. Двадцать два года.

Басен

Слуга Джинши, сын Гаошуна. Испытывает чувства к Лишу, бывшей супруге из Заднего дворца. Медведь в человеческой шкуре. Любит домашних уток. Двадцать два года.

Чуэ

Жена Барёу, сына Гаошуна. Несмотря на игривый характер, она принадлежит к клану Ми и хороша в шпионаже. Была тяжело ранена, пытаясь спасти Маомао, и потеряла возможность пользоваться своей правой рукой, поэтому перестала быть фрейлиной Джинши.

Гаошун

Бывший слуга Джинши, сейчас служит императору. Он глубоко уважает свою жену Таомэй, фрейлине Джинши.

Лахан

Младший брат Брата Лахана. Он невысокий мужчина в очках, но почему-то пользуется популярностью у женщин. Он хорош в расчётах и умеет доводить дело до конца.

Брат Лахана

Старший брат Лахана. На самом деле он очень хорош в своём деле, но поскольку он этого не осознаёт, он постоянно остаётся в проигрыше. Он уже немного сдался, потому что люди не называют его настоящим именем. У него талант к сельскому хозяйству.

Лакан

Очень любит свою дочь Маомао, племянник Луомена. Чудак, носящий монокль, он самый высокопоставленный офицер в армии. Сладкоежка и не переносит алкоголь.

Рихаку

Крупный военный офицер. Он всем приходится старшим братом. Хочет выкупить Пайрин

Суйрэн

Фрейлина и бывшая кормилица Джинши. Очень снисходительно относиться к Джинши.

Императрица Гёкуё

Законная жена императора. Экзотическая красавица с рыжими волосами и зелёными глазами. Является матерью наследного принца, но, поскольку она из западной столицы, часто говорят, что она не подходит на роль законной жены. Двадцать три года.

Яо

Коллега Маомао. Племянница Министра Ру. Она наивная девушка, но по-своему старается изо всех сил выжить самостоятельно. В последнее время Лахан не выходит у неё из головы. Семнадцать лет.

Эньен

Коллега Маомао. Фрейлина Яо. В её сердце только госпожа Яо, но Эньен несёт большую ответственность за неспособность Яо выстоять в одиночку. Не может не беспокоиться об отношении Яо к Лахану. Двадцать один год.

Тянью

Новый медицинский работник. Опасный человек, которому нравятся трупы и вскрытия. Похоже, является потомком «Кады».

Маамэй

Старшая сестра Басена. Когда её мать Таомэй сопровождала её отца Гаошуна в Западную столицу, она возглавила клан Ма. Она обладает сильным характером.

Доктор Рю

Старший врач при дворе. Старый знакомый Луомена. Он даёт строгие указания Маомао и её коллегам.

Доктор Ри

Младший врач. Отправился в Западную столицу вместе с Маомао и другими. В результате того, что ему пришлось пройти через множество тяжёлых испытаний, он стал очень сильным.

Джока

Одна из трёх принцесс Малахитового дома. Одарённая женщина, которая выучила наизусть «Четыре книги и пять канонов». Хранит разбитую нефритовую плитку.

Пайрин

Одна из трёх принцесс Малахитового дома. Пышногрудая красавица, которая хорошо танцует.

Лишу

Бывшая высшая супруга императора и представительница клана У. Сейчас ушла в монастырь.

А-Дуо

Подруга детства Императора и в прошлом одна из его четырёх супруг. У неё был сын от Императора. Тридцать девять лет.

Кокуё

Молодой человек со шрамами от оспы. У него очень жизнерадостный характер, и он отличный врач.

Глава 1 - Встреча знатных кланов (Часть первая)

На следующее утро после возвращения от Джинши Маомао разбудил неожиданный человек.

— Маомао, вставай!

—… Что случилось? Эньен?

Маомао устала после всех событий прошлой ночи. Она даже уснула, не почистив зубы. Более того, оставила недоеденную еду прямо на столе.

— Быстро переодевайся.

—… Мы что-то планировали на сегодня?

Маомао, сонная и неуклюжая, достала одежду. Вчера она решила пойти к Джинши, поэтому думала, что сегодняшний день у неё будет свободен.

— Мы ничего не планировали, но случилось нечто важное, и я хочу, чтобы ты пришла.

Глаза Эньен были полны серьёзности.

— А мои планы тебе не интересны?

— Какие у тебя планы на сегодня?

— Сегодня никаких особенных.

«Точнее, можно сказать, что их больше нет».

— Завтра у тебя работа, верно?

— Да, но…

— Не беспокойся, я позаботилась о том, чтобы тебе дали выходной.

— Почему?!

Не понимая, что происходит, Маомао быстро переоделась с помощью Эньен.

— Куда мы идём? И где Яо?

— Госпожа Яо ждёт в карете снаружи. Подробности я расскажу по пути.

Это было явным признаком того, что у неё нет права отказаться. Маомао, в общем-то, довольно терпелива. Но даже у неё есть предел. Что касается Яо и Эньен, Маомао начала считать, что их поведение выходит за рамки разумного, подобно Лахану.

— А что, если я скажу, что отказываюсь?

В человеческих отношениях иногда нужно установить границы. Нельзя позволять другим думать, что ты всегда будешь следовать их указаниям.

— Я приготовила причину, по которой ты не сможешь отказаться. Это то, что тебе понравится, Маомао.

— Ты думаешь, меня можно подкупить вещами?

«Не слишком ли меня недооценивают?»

Маомао тоже может быть недовольной. Прошлая ночь вымотала её, и сегодня она хотела просто отдохнуть.

— Да.

Эньен положила перед Маомао толстую книгу. Обложка была роскошной, из кожи, с заголовком на иностранном языке и изображением цветов.  Сонные глаза Маомао широко раскрылись. Она сглотнула.

—… Можно открыть?

— Пожалуйста.

— Ооооооооохооооооооооо!!!

Это был атлас растений. Похоже, напечатанный, но иллюстрации настолько детальные, что это поражало. Маомао никогда не видела этой книги раньше, и большинство изображённых растений тоже были ей незнакомы. Хотя книга на иностранном языке, Маомао посчитала, что она настолько ценна, что стоит времени, которое потребуется на её перевод.

— Ну всё, пробного чтения достаточно.

— Аааа!

Эньен забрала книгу у Маомао. Маомао, дрожа, прижалась к Эньен, умоляя её:

— Ещё немного, дайте мне посмотреть ещё немного!

— Это очень ценная книга. Говорят, торговец привёз её случайно, и она оказалась в книжном магазине. В будущем будет трудно найти такую же.

— Сколько? Сколько она стоит?! Я заплачу, отдам всю свою зарплату, а если не хватит, то даже в долги влезу!

— Ты что, азартный игрок, загнанный в угол?

Эньен с лёгким недовольством протянула Маомао книгу, но при этом крепко схватила её за запястье, чтобы она не смогла сбежать.

— Я всё объясню, так что для начала, сядь в карету, хорошо?

— Сажусь! — сказала Маомао, крепко прижимая к себе книгу.

Когда они вышли из общежития, там уже стояла карета, в которой сидела Яо в нарядной одежде. Эньен села рядом с Яо, а Маомао устроилась напротив. Как только она села, карета тронулась.

— Куда вы меня везёте? — спросила Маомао, прижимая к себе книгу и глядя на Яо.

— Маомао, ты слышала о встрече знатных кланов?

— Встреча знатных кланов? — Маомао наклонила голову в недоумении. — Вот удивительно.

— Да уж, как удивительно.

— Что за реакция? — Маомао с обидой посмотрела на них обеих.

— Разве господин Лахан не присылал тебе письма?

— Они отлично подходят для растопки.

—...

Он уже давненько пишет всякие бесполезные вещи, вроде: “Как там с Джинши?”, так что в последнее время их просто выбрасывают в мусор.

— Значит, ты не в курсе, — сказала Яо.

— Что за встреча знатных кланов? Мы сейчас как раз туда едем?

— Правильно, — Эньен сделала круг пальцами.

— Знатные кланы — это те, у кого в имени есть один из дарованных императором иероглифов, вроде клана Ма или клана У, верно?

— Да. Это встреча семей, получивших иероглиф от императора. Но у меня его нет. Я бы хотела пойти, но, конечно же, у меня нет на это права. Поэтому я хотела бы пойти в качестве сопровождающей Маомао, — сказала Яо.

Эньен выглядела недовольной из-за слова «сопровождающая».

— Почему вы хотите пойти? Мне не кажется, что там будет что-то интересное. И вообще, если я приду как ваша спутница, нас ведь просто выставят, разве нет?

Маомао не думала, что она представляет клан Ла. Она ничего не знала о таких встречах и не верила, что её просто так впустят.

— Это условие господина Лахана. Он сказал, что если ты пойдёшь, то возьмёт нас с собой.

— Ох, так это проделки этого чёртового очкарика.

— Маомао.

Эньен свирепо посмотрела на неё, давая понять, что не следует ругаться в присутствии Яо. Маомао уже привыкла к тому, что её постоянно одёргивают, и не придавала этому большого значения, но на всякий случай следила за своей речью.

— Раз это встреча, должно быть, она формальная. Можно ли просто так брать с собой дополнительных участников?

— На самом деле это не настолько официальное мероприятие, скорее встреча лицом к лицу. Она подходит для создания новых связей, и иногда туда приводят людей, которых хотят представить.

Как и следовало ожидать от хорошо информированной Эньен, она много знает.

— А зачем госпожа Яо хочет пойти на эту встречу знатных кланов? Она хочет завести связи?

— Вовсе нет, напротив.

Яо внезапно рассыпала стопку писем. В тесной карете сразу же распространился густой запах благовоний.

— Фу, что это за запах?.. Это случайно не любовные письма?

— Именно.

Даже для любовных писем это было безвкусно. Как и сам запах благовоний — слишком сильный и неприятный. Маомао осознала, что обычно получает куда более утончённые письма.

— Можно посмотреть?

— Пожалуйста.

Маомао взяла одно письмо. Честно говоря, она считала, что читать чужие любовные письма — это невежливо, но у неё было плохое предчувствие из-за этого сильного запаха.

— Ух ты...

— Да уж, ух, — с усталым голосом произнесла Яо, и Эньен кивнула в знак согласия.

Любовное письмо обычно наполнено восхищением объектом чувств. Однако в этих письмах автор в основном говорил о том, какой он замечательный и знатного рода. Конечно, уверенность в себе — это неплохо, но это письмо было переполнено нарциссизмом. Причём почерк настолько хорош, что, вероятно, писали его от имени автора.

— Пока Маомао была в Западной столице, к госпоже Яо прицепился какой-то странный человек. Он приносит такие письма регулярно, и это невыносимо, — сказала Эньен с презрительным взглядом, который Маомао помнила по прошлым временам. — Он даже приходит на работу, и когда его выгоняют другие медики, не сдаётся. К тому же он уже сказал своей семье, что они с госпожой начали серьёзные отношения…

За год, что Маомао не было, у Яо, кажется, тоже было немало событий.

«Я не знала этого».

Похоже, недавние жалобы Яо на проблемы в отношениях касались именно этого.

— Да, это серьёзно, — сказала Маомао.

— Не говори это так легко, — Эньен выглядела мрачно.

— Да, к тому же этот дурак сказал, что собирается поговорить с моей матерью. Я никогда бы не подумала, что отсутствие моего дяди окажется таким неприятным фактором.

Отец Яо скончался, и её дядя, министр Ру, является её опекуном. Маомао и другие вернулись из Западной столицы, но министр Ру остался там.

— Мать госпожи Яо не очень разбирается в таких вопросах, поэтому есть вероятность, что она примет слова этого человека за чистую монету. Она считает, что лучшая судьба для женщины — выйти замуж в хорошую семью.

Маомао уже слышала о матери Яо, которая, похоже, была полной противоположностью своей дочери.

— Если ваша мать поддастся на уговоры, это может привести к соглашению между семьями, и вас поженят.

— Тогда уж лучше, если бы дядя просто организовал бы смотрины.

По крайней мере, дядя Яо, судя по всему, благоразумный человек и подбирал для неё подходящих кандидатов. Он был умён и явно не собирался выдавать племянницу за неподходящего человека. Но для Яо, которая больше хотела работать, чем выйти замуж, дядя был всего лишь надоедливым препятствием.

— Причина, по которой мы идём на встречу знатных кланов, в том, что этот человек, пишущий любовные письма, из знатной семьи. Мы собираемся напрямую сказать главе семьи, что госпожа Яо не собирается выходить замуж, а также потребовать, чтобы он прекратил присылать эти надоедливые письма.

— Эээ...

«Это слишком рискованно, слишком безрассудно».

Эньен обычно хладнокровна, но когда дело касается Яо, она теряет контроль.

Конечно, этот человек, пишущий письма, был совершенно невыносим, но в Ли, где мужчины пользовались большим уважением, могла существовать вероятность, что Яо вынудят вступить в брак.

Тем не менее идти на прямой разговор с главой клана — это довольно опасная идея.

Маомао попыталась прочесть выражение лица Эньен. Она знала, что Эньен не дура и даже если потеряла рассудок из-за Яо, у неё должна быть какая-то стратегия.

«Да, и Лахан хорош».

Лахан явно знал о цели Яо и поэтому не стал бы так просто сопровождать их. Этот человек, который всегда действует исходя из своей выгоды, не стал бы ухудшать отношения с другими семьями.

Но что более важно, почему Лахан решил, что Маомао должна участвовать во встрече знатных кланов?

— Неужели на встрече будет этот эксцентричный стратег?

— Да, он будет.

— Тогда я возвращаюсь домой.

Маомао вскочила, едва не выпрыгнув из движущейся кареты, но всё ещё крепко держала свою драгоценную книгу с иллюстрациями.

— Маомао, если ты собираешься вернуться, тогда оставь эту книгу, — сказала Эньен, крепко ухватив её за рукав.

—…

— Оставь книгу.

Эньен не отпускала рукав Маомао. Маомао тоже не собиралась отпускать книгу. В итоге, что произошло? Маомао с недовольным лицом вернулась на своё место.

После некоторого времени карета, наконец, добралась до места. Это было большое поместье, расположенное недалеко от столицы.

— Вот там и будет проходить встреча, в загородном доме клана Чу.

Яо выглянула в окно. Вдали виднелось что-то похожее на дом, окружённое лесом и рекой, а неподалёку находилась деревня. Местность живописная, хотя можно было бы назвать её и провинцией.

— Понятно, — без особого интереса ответила Маомао, всё ещё сонная после раннего пробуждения.

— Маомао, ради тебя расскажу немного. Встреча знатных кланов началась много лет назад, когда глава клана Чу предложил собрать всех за чашкой чая. С тех пор клан Чу всегда организует эти встречи.

«Тот, кто начал, всегда несёт ответственность».

— Для потомков это, конечно, головная боль.

— Сначала встречи проводились каждый год, потом раз в два года, а теперь раз в пять лет, — продолжила объяснять Эньен.

— Да уж, тяжёлое время.

Очевидно, что частые собрания обходились бы слишком дорого.

— Кроме того, клан Ла не посещал встречи уже пятнадцать лет.

Похоже, что с тех пор, как этот эксцентричный стратег стал главой клана, они не участвовали. Маомао тоже взглянула в окно. Спереди и сзади их сопровождали другие кареты, в которых, судя по всему, ехали Лахан и тот самый эксцентричный стратег.

«Лахан, видимо, не хотел ехать в одной карете с этим стратегом, поэтому заказал ещё одну карету», — подумала Маомао.

В карете спокойно могли бы разместиться два человека, но Лахан, несмотря на свою нелюбовь к бесполезным тратам, всё-таки пошёл на это. Маомао решила, что как только они выйдут из кареты, и она удачно избежит встречи с этим эксцентричным стратегом сразу выскажет Лахану всё, что думает.

Карета остановилась у поместья. Вокруг уже было много других гостей, стояли многочисленные роскошные кареты.

«Поместье, конечно, впечатляющее, но…», — Маомао, повидавшая высшие слои общества, стала слишком привередливой. Ей хотелось сравнивать всё с императорскими резиденциями.

«Плохая привычка», — подумала она, понимая, что не может по-настоящему оценить величие этого поместья. Теперь её внимание было сосредоточено не на роскоши, а на тонкости вкуса.

Когда они прошли через ворота, Маомао заметила мощёные камнем дорожки и сад, простиравшийся по обеим сторонам.

«Здание старое. Но ухоженное, благодаря чему оно не выглядит ветхим».

Дом оказался просторным, вероятно, специально построенным для проведения таких собраний. Внутри было много одинаковых комнат, и слуги занимались встречей гостей, провожая их в нужные помещения. Украшений немного, но резные колонны и стены выполнены с удивительной тщательностью. Архитектура казалась открытой и хорошо проветриваемой — вероятно, дом был спроектирован для комфорта в летние месяцы.

В саду росла бамбуковая роща, придающая обстановке изящество. Бамбук, несмотря на его красоту, очень быстро разрастается, и за ним нужно постоянно ухаживать, иначе молодые побеги могут пробиться сквозь землю и разрушить полы. Листьев нигде не было видно, что свидетельствовало о заботе садовников.

Судя по всему, сад был разбит на зоны, каждая из которых предназначалась для определённого времени года. В этот момент ярко цвели груши. Если бы пошёл дождь, их красота стала бы ещё более выразительной. Хотя в саду много ярких цветов, всё выглядело гармонично, и было понятно, что растения посажены с учётом общей композиции.

— Маомао! — раздался голос эксцентричного стратега, который только что вышел из кареты.

Маомао нахмурилась и напряглась, всем видом показывая, что не хочет к нему приближаться. Она даже подумала спрятаться за Яо и Эньен, чтобы его проигнорировать, но её внимание привлёк другой человек — старший брат Лахана.

— Брат!

— Брат, — ответил он холодным тоном.

— Брат Лахана!

— Кто такой Брат Лахана?!

Похоже, Брат Лахана терпел, когда его называли просто «брат», но вот упоминание полного прозвища ему не нравилось.

— Брат Лахана, рада видеть, что вы вернулись целым и невредимым, — Маомао впервые встретила его с тех пор, как он вернулся, и почувствовала облегчение. С одной стороны, причиной его проблем было стечение несчастий, но Маомао сама частично виновата в том, что не предупредила его об отъезде в столицу. Брат молча взглянул на Маомао и резко отвернулся.

«Он злится», — подумала она, но его поведение напоминало обиженного ребёнка, что делало его совсем не страшным.

— Маомао, говорят, здесь еда очень вкусная. Давай много поедим, — весело сказал эксцентричный стратег. Похоже, Лахан привёл Маомао сюда именно ради этого.

— Ну что, пойдёмте. Нам уже приготовили комнату, — хлопнув в ладоши, Лахан повёл всех вперёд. Вслед за ними пошли три кучера, которые также исполняли роль охранников — все трое были довольно крепкими мужчинами.

Маомао с опаской подумала о том, не приехала ли с ними и Санфан. К счастью, даже Лахан не стал бы добавлять ещё одну искру в потенциально взрывоопасную ситуацию. Мысль о возможном конфликте между Яо и Санфан её ужасала, к тому же, если бы Санфан уехала, то некому было бы присматривать за домом в столице.

— Мы не дети, чтобы нас подзывать хлопками, — буркнул Брат Лахана.

Но Маомао подумала, что с учётом того, что в их компании есть человек с детским поведением, такое неизбежно. К тому же сам Брат Лахана, как маленькая девочка, пинал камешки.

По обеим сторонам от входа в дом в низком поклоне стояли слуги.

— Добро пожаловать, как мы рады вас видеть! — сказал пожилой человек с внушительной фигурой, стоявший в центре. Он выглядел очень дружелюбно и имел весьма внушительное телосложение: не меньше ста десяти килограмм. Его щёки сияли, будто отполированные.

Он не слуга, а хозяин дома.

— О, не знал, что клан Ла будет на встрече! Согласно записям, это впервые за пятнадцать лет! Меня зовут Чууки. Хотя я уже передал руководство дома своему сыну и отошёл от дел, я всё ещё рад принимать гостей. Надеюсь, что смогу достойно вас встретить.

Чууки протянул руку Лакану, но тот, уставившись на дом и ковыряясь в ухе, будто не заметил его. Повисла неловкая пауза.

— Большое спасибо за приглашение. Слышал, что наш дед несколько раз участвовал в таких встречах. Будем рады провести это время с пользой, — вместо Лакана руку пожал Лахан.

— Ха-ха-ха, господин Лакан похож на птицу, — добродушно сказал Чууки и, не придав особого значения, переключился на Брата Лахана, также пожав ему руку. Когда он подошёл к Маомао и остальным, то ограничился лишь вежливым приветствием и руки не подал.

— Хотя мне очень хотелось бы пожать руку молодым девушкам, но я не могу позволить себе вызвать лишние ревности. Поэтому с сожалением воздержусь, — с улыбкой пошутил Чууки. Вероятно, его предки были добродушны, и потомки, возможно, унаследовав эту черту, теперь также очень разговорчивы.

— Ну что ж, я приготовил для вас комнаты. Пожалуйста, наслаждайтесь вечером, — сказал он, и слуги повели их по длинному коридору, выходящему во внутренний двор.

Некоторые гости уже прибыли и отдыхали в саду: кто-то пил чай в беседке, кто-то кормил карпов в пруду. Один из гостей, заметив Маомао и её спутников, сразу побледнел и спрятался за колонну в беседке. Похоже, что причиной его реакции мог быть либо эксцентричный стратег, который беззаботно наблюдал за порхающей бабочкой, либо Лахан с натянутой улыбкой.

— Госпожа Яо, — Маомао бросила взгляд на Яо.

— Что?..

— Я понимаю, что вы нервничаете, но не могли бы вы не сжимать мою руку так сильно?

«Потому что Эньен сверлит нас взглядом, и это пугает».

Оказалось, что Яо незаметно для всех крепко схватила руку Маомао.

— Ах… — Яо поспешно отпустила руку Маомао и, смущённо потупив взгляд, продолжила идти. Видимо, она действительно сильно нервничала.

«По крайней мере, этот эксцентричный стратег явно будет сдерживающим фактором», — подумала Маомао.

Как растение с неприятным запахом отпугивает насекомых, так и этот мужчина — отличный отпугиватель для «нежелательных гостей», если, конечно, можно было выдержать его присутствие. Слуга уверенно вёл их по длинному коридору мимо дверей, за которыми, очевидно, находились комнаты для гостей. В конце концов, они дошли до отдельного здания.

— Сюда, пожалуйста, — сказал слуга, открывая дверь.

— Сюда? — переспросила Маомао, осмотревшись.

Это место явно отличалось от комнат, куда были направлены другие семьи. Скорее их разместили в отдельной части, что больше напоминало изоляцию, чем особое отношение.

— О, отдельное помещение! Здесь, если мой отец вдруг начнёт петь или танцевать, никого не побеспокоит. А если вдруг вспыхнет пожар, то основной дом не пострадает, — с воодушевлением прокомментировал Лахан.

Хотя его предположения звучали мрачно, нельзя было сказать, что они совершенно неуместны — ведь стратег уже пытался устроить взрыв в гареме.

— В какой из трёх комнат должна разместиться Яо?

В пристройке была одна общая комната и три отдельных спальни.

— Мне бы хотелось быть в одной комнате с Маомао, — радостно объявил эксцентричный стратег, уже развалившись на диване в гостиной, словно был у себя дома.

— Вы старший, поэтому для вас отдельная комната, — твёрдо сказал Лахан, и стратег заметно погрустнел.

Брат Лахана тем временем осматривал помещение с любопытством, как будто впервые попал в такой дом.

— Думаю, для женщин самая большая комната подойдёт. Три человека разместятся без проблем?

— Да, — ответила Маомао.

— Без проблем.

— Конечно.

Для трёх охранников комнаты не было, но общая комната достаточно просторна, так что и это не стало проблемой.

Девушки прошли в отведённую им комнату и начали раскладывать вещи. В комнате стояли четыре кровати, а постельное бельё пахло свежестью, словно его только что сменили.

«Похоже, все планируют остаться на ночь», — подумала Маомао.

Видимо, предполагалось, что вечерний банкет затянется до поздней ночи.

— Встреча, оказывается, совсем не такая формальная, как я ожидала, — заметила Маомао.

— Но в полдень у нас будет обед в банкетном зале, так что пора подготовиться, — сказала Эньен, доставая из багажа наряд Яо. В её сумке также нашлись косметика и тяжёлые звенящие заколки.

— Эньен, у меня есть вопрос, — подняла руку Маомао.

— Да, Маомао?

— Ты, похоже, серьёзно настроена, — сказала она, заметив, как тщательно Эньен готовила всё для Яо.

— Конечно, я должна быть на высоте. Это возможность представить госпожу Яо знатным семьям. Я не могу позволить себе допустить ошибку в подготовке.

— Да брось, какая разница в одежде? Сколько раз ты уже заставляла меня переодеваться с прошлой ночи? Это было утомительно, — пожаловалась Яо, явно устав от всей этой подготовки.

Эньен — отличная служанка, но у неё есть один недостаток.

— Раз уж ты так красиво наряжаешь госпожу Яо, разве это не привлечёт ещё больше женихов? Какой тогда в этом смысл? — задала логичный вопрос Маомао.

Ведь главной целью было именно отказать назойливым женихам. Если нарядить Яо и подчеркнуть её статус как красивой девушки из хорошей семьи, это могло только привлечь новых нежелательных поклонников.

Эньен замолчала, глядя то на Яо, то на её наряд, явно задумавшись. Хотя она весьма умна, когда дело касалось Яо, Эньен порой теряла рассудок. После недолгих размышлений она решила убрать одну из заколок, которые собиралась использовать для украшения Яо.

— Маомао, тебе тоже стоит немного приодеться, — сказала Эньен.

— Мне и так хорошо, — возразила Маомао.

Её обычная одежда была удобной и позволяла легко двигаться и поддерживать комфортную температуру. Для окружающих она, вероятно, выглядела как обычная служанка.

«Но…»

Тем не менее тот добродушный старик Чууки явно отличил её от охранников, которым он не стал особо уделять внимание. Однако с Маомао и остальными девушками он поздоровался. Вероятно, он заранее узнал, кто она такая.

«Похоже, он не просто так любезен», — подумала Маомао, потирая подбородок.

— Для тебя я тоже подготовила наряд, Маомао. Так что не волнуйся, не получится отговориться тем, что ты не готова к выходу. Придётся пойти на праздник, — с улыбкой добавила Эньен.

Маомао ничего не ответила на это и лишь нахмурилась.

— Ну что ж, времени осталось немного, так что давайте скорее готовиться, — сказала Эньен, передавая Маомао её наряд, а затем принялась помогать Яо с переодеванием.

— Какие хлопоты! — недовольно пробормотала Маомао, но всё-таки начала переодеваться.

Глава 2 - Встреча знатных кланов (Часть вторая)

Банкетный зал был организован весьма необычно.

— Как будто рисовое поле по размерам, — пробормотал Брат Лахана, глядя на просторное помещение. Для одной комнаты оно было действительно огромным.

В центре находилась большая круглая сцена, окружённая круглыми столами.

Яо и остальные ещё не закончили готовиться, поэтому остались в отдельной пристройке. Эксцентричного Стратега, который мирно спал на диване, оставили там же.

Маомао немного волновалась, но поскольку охранники и Стратег остались с Яо, она решила, что никакие неприятности не возникнут. К тому же Эньен неплохо управлялась с эксцентричным Стратегом. Всё должно было пройти без проблем — она надеялась на это.

Маомао пришла в банкетный зал вместе с Лаханом и его братом.

— Здесь специально сделали так, чтобы никто не чувствовал, что сидит ниже других, — заметил Лахан. Он был одет в простую, но качественную одежду, как всегда подчёркивая свой статус через скромную, но дорогую ткань.

— Должно быть, это тяжёлая работа, раз приезжает столько важных персон, — согласилась Маомао.

При наличии сцены в центре кто-то мог бы почувствовать себя обделённым, сидя вдалеке. Но благодаря круговой расстановке столов сложно определить, где именно «перед», и это казалось мудрым решением. Хотя столы располагались в два ряда, первые ряды предназначались для семей, чьи фамилии содержат иероглифы, связанные с китайским зодиаком, а задние ряды — для всех остальных. Это упрощало распределение и предотвращало жалобы.

— А где нам сесть? — спросил Брат Лахана, который хоть и был выше и выглядел вполне прилично, но сильно нервничал. — Ого, тут так много людей!

— Брат, да успокойся ты. Стань увереннее, — вздохнул Лахан, глядя на его неуверенные движения, которые явно выдавали в нём провинциала.

Зал заполнен лишь наполовину, многие круглые столы всё ещё пустовали. На некоторых столах написаны иероглифы «Ма» и «Гёку», но сидевших за ними не наблюдалось. Всего в зале около двадцати столов, каждый из которых мог вместить до восьми человек. Однако было ясно, что не все столы будут полностью заполнены. Любопытно, что за большинством столов сидели группы с одинаковым составом.

“Похоже, здесь много групп, состоящих из пожилых и молодых людей”, — отметила Маомао.

Причём среди молодых людей почти равное количество мужчин и женщин.

Маомао и её спутники заняли места за столом с иероглифом «Ла».

— Слушай, — Маомао толкнула Лахана локтем.

— Что такое?

— Неужели это место для сватовства? — Маомао прищурилась, глядя на окружающих.

— Есть и такой аспект, — ответил Лахан. — Нередко сюда приводят талантливых или привлекательных членов боковых линий рода, чтобы познакомить их с потенциальными союзниками. Также сюда приводят людей, которые хотят породниться с влиятельными семьями. Конечно, не все они подойдут, но... мои отец и мать познакомились именно на таком собрании.

Если под «отцом» Лахан подразумевает своего настоящего отца, то он не очень хороший человек, не так ли?

«Это немного тревожно».

Не только Маомао считала, что брать с собой Яо и остальных — плохая идея.

— На самом деле это место — полная противоположность тому, о чём думали Яо и остальные, — с лёгкой усталостью в голосе сказал Лахан.

Если бы Маомао отказалась сюда идти, он бы точно не взял их с собой.

Лахан действительно вёл себя холодно по отношению к Яо, и Маомао это хорошо понимала. Яо, похоже, сама не осознавала, что в ней начинает пробуждаться что-то неопределённое, что можно было бы назвать симпатией или восхищением к Лахану. Странное чувство, когда симпатия к человеку вызывает у него неприязнь, — это одно из самых грустных переживаний.

«Лучше бы она поскорее сдалась».

Однако Яо пока не могла этого понять. Взрослый внешний вид скрывал её внутреннюю наивность и юношескую ранимость. Она не знала, как правильно справляться с чувствами, и просто цеплялась за них, что делало её уязвимой. Это печально, но взросление подразумевает такие уроки, когда ты учишься через боль.

«Лахан и сам по-своему неуклюж», — отметила Маомао, понимая, что его неспособность правильно обращаться с Яо тоже играла свою роль. Его действия, вместо того, чтобы успокоить её, лишь подливали масла в огонь её гордости и упрямства.

Когда Лахан не стал отрицать, что это место для сватовства, Маомао решила узнать о других аспектах этого собрания.

— А что ещё происходит на таких встречах?

— Ну, кроме сватовства, тут могут показывать будущих наследников, укреплять связи, заключать деловые сделки или даже проводить политические манипуляции. Наш дед любил такие вещи, поэтому раньше он посещал каждую встречу, — Лахан бросил взгляд в сторону помещений, расположенных отдельно от основного зала.

— Для встреч наедине есть отдельные комнаты, специально сделанные так, чтобы звук не проходил. Если кто-то хочет провести тайные переговоры, милости просим, — добавил Лахан. Видимо, для него в этом был главный интерес. А что касается поиска невест, то, скорее всего, Брат Лахана здесь главный претендент, хотя в присутствии стратега успех кажется сомнительным.

— Ты ведь не впутался в какую-то сомнительную схему, пытаясь мне подкинуть какую-нибудь невесту, правда ведь? — спросил Брат Лахана, подозрительно глядя на брата. Видимо, его привлекли на это собрание обещаниями сватовства.

— Ты же знаешь, что я люблю только красивые вещи, — усмехнулся Лахан.

— Да, но ты всегда был каким-то подозрительным, — не унимался Брат Лахана.

— Полностью согласна. Подозрительный, — вставила Маомао.

— Похож на мошенника, — добавил Брат Лахана.

— Похож на брачного афериста, который, прикрываясь личиной, успокаивает тебя, а потом пользуется твоей уязвимостью, — добавила Маомао.

Брат Лахана продолжил:

— Какой ужасный человек! Пусть твой корабль утонет, — с горечью заключил Брат Лахана.

— Бедные моряки, — с сочувствием отметила Маомао.

Брат Лахана продолжил:

— И пусть ты мизинцем стукнешься об угол шкафа.

— И все пальцы на ногах пусть покроются заусенцами, — поддержала его Маомао, добавив ещё более мелкие проклятия.

— Почему ты, Маомао, ладишь с моим братом лучше, чем со мной? — с обидой в голосе спросил Лахан, глядя на их странный союз.

Лахан был заметно раздосадован. Маомао, по её собственным ощущениям, не воспринимала его как старшего брата. Брат Лахана для неё гораздо ближе к этой роли.

— Не хотите ли чего-нибудь выпить? — к ним подошёл слуга, готовый предложить напитки.

— Я буду чай, — сказал Лахан.

— А у вас есть вино? — Маомао оживилась.

— Только не переборщи, — предостерёг её Лахан.

— Я только чуть-чуть, — с улыбкой ответила Маомао.

Слуга принёс чай для Лахана, а Маомао и Брату Лахана предложил фруктовое вино, в который добавили травы для улучшения пищеварения. Скорее, это аперитив перед основным приёмом пищи.

— А у вас есть какие-нибудь закуски? Я бы хотел чего-нибудь сладкого. Подготовьте их, а пока можете удалиться. Я вас позже позову, — сказал Лахан.

Он, вероятно, хотел не только угостить Стратега, но и избавиться от прислуги, чтобы обсудить дела наедине. Когда слуга ушёл, Лахан понизил голос и спросил:

— Знаешь, почему я решил участвовать в сегодняшнем банкете?

— Из-за женщины? — Маомао посмотрела на него холодно.

— Я думал, ты решил найти мне жену, — пробурчал Брат Лахана.

Лахан же продолжил:

— Я хочу сблизиться с одним влиятельным человеком.

— Так всё-таки это женщина? — повторила Маомао, не меняя выражения лица.

— Нет, конечно! Смотри туда, направо, по диагонали, — сказал Лахан, указывая на стол чуть впереди.

Маомао бросила туда взгляд. За круглым столом сидели пять человек: пожилой мужчина, женщина средних лет, которая, как считалось, ухаживала за детьми, и трое молодых людей. Двое из них были в возрасте около двадцати лет, а третий — мальчик лет десяти. На столе был выгравирован иероглиф «У».

Это был стол семьи Лишу, бывшей наложницы. Лишу сама, конечно, отсутствовала, так как ушла в монастырь.

— Старик сидит, — заметила Маомао.

— Будь любезна, выражайся уважительно. Говори «почтенный господин», — мягко упрекнул Лахан.

— Что тебе нужно от клана У? — спросила Маомао, нахмурившись. По слухам, клан У переживал не лучшие времена из-за ухода Лишу и ряда скандалов, связанных с её отцом и сводной сестрой. Казалось маловероятным, что Лахан мог извлечь выгоду из этого.

— А теперь посмотри налево, по диагонали, — добавил Лахан.

Маомао посмотрела туда и увидела пожилую женщину, сидящую с мужчиной, очевидно, её помощником. За тем столом было пять молодых людей. На столе был выгравирован иероглиф «Шин».

— Старушка сидит, — снова прокомментировала Маомао.

— Ну что ты как ребёнок. Говори «почтенная дама», — с лёгкой укоризной поправил Лахан.

— И что такого с этими двумя кланами У и Шин? — спросила Маомао, почувствовав, что здесь кроется что-то интересное.

— Эти два клана враждуют уже лет сорок. Когда-то они были в хороших отношениях, но потом прежние главы устроили большую ссору, и теперь их семьи на ножах.

— И эти прежние главы — как раз эти двое пожилых людей?

— Нет, эта женщина — жена бывшего главы клана Шин. Сейчас её следует называть Великой Госпожой. Она наверняка хорошо знает о том, что произошло тогда. А вот главой клана У был их бывший зять, но после его провала прежний глава вернулся на своё место, выйдя из отставки, — объяснил Лахан, беря сладости с центра стола. Брат Лахана тем временем медленно пил фруктовое вино, размышляя, мог бы ли он приготовить такое сам.

— Что стало причиной их ссоры? — спросила Маомао.

— Одна из сторон, клан Шин, утверждает, что у них украли фамильную реликвию. А подозревают в этом клан У.

— Звучит как что-то очень запутанное, — заметила Маомао. Прошло уже сорок лет с тех пор, как произошла кража, и надежд на возвращение реликвии практически нет.

— Но тебе-то, Лахан, какая разница, в каких они отношениях? Ведь это не твоя проблема, — спросил Брат Лахана, понизив голос.

— В обычных обстоятельствах я бы не вмешивался. Но сейчас клан У ослаб, и вокруг них крутятся много нехороших людей, желающих воспользоваться ситуацией, — Лахан говорил мягким тоном, словно объяснял что-то ребёнку. — Клан Ши совсем недавно был уничтожен. Никто не хочет, чтобы ещё один клан с дарованным иероглифом исчез.

— Так ты собираешься помирить враждующие кланы и восстановить позиции клана У? Это звучит чересчур оптимистично. И думаешь, что сможешь раскрыть дело сорокалетней давности? — Брат Лахана, как и Маомао, настроен скептически.

— Это, конечно, непросто. Но клан Шин до сих пор ищет свою реликвию. И если я смогу её найти или хотя бы намекнуть, что она найдена, представь, какое влияние это даст, — Лахан хитро прищурился, глядя сквозь свои очки.

— Вот оно что! Это твоя настоящая цель, — Маомао с усмешкой отпила фруктового вина.

— И есть ещё одна деталь. Ты помнишь инцидент с повешением в кабинете моего отца? — спросил Лахан.

— Какое это имеет отношение к делу? — удивился Брат Лахана.

— Те три девушки, которые были причастны к этому инциденту, все были из семей, связанных с кланом Шин, — Лахан продолжал свою линию.

—…

— Помоги мне, сестра.

Маомао молча выпила остатки своего вина.

— Конечно, решить дело сорокалетней давности сложно. Но у нас есть ты, брат и мой отец. Было бы неплохо привлечь и нашего двоюродного дядю Луомена, но, увы, он не смог приехать. Думаю, три головы — это лучше, чем одна, и у нас есть шанс.

Маомао знала, что клан У ослаб из-за проблем с зятем, который управлял их делами, и не могла не испытывать сочувствия к семье. Пока они обсуждали свои планы, наконец появились Яо и Эньен.

«Она же обещала одеться как можно проще…», — Маомао бросила взгляд на Яо, которая явно нарядно одета.

Но, конечно, это дело рук Эньен. Наряд сдержанный, без излишков, но достаточно элегантный, чтобы сразу выделить Яо среди присутствующих. Это были вещи, которые, несмотря на кажущуюся простоту, демонстрировали тонкий вкус и статус.

Даже Маомао одета сейчас в платье, которое Эньен подобрала ей с изысканным чувством стиля. Если бы Эньен не принадлежала исключительно Яо, она стала бы первоклассной фрейлиной, которая пользовалась бы большим спросом.

«Ещё немного, и её захотят взять в жёны вместо Яо», — подумала Маомао, наблюдая за мастерством Эньен.

Маомао понимала, что вкус жены может сильно повлиять на восприятие её мужа. В знатных семьях никто не захочет брать в жёны женщину с плохим вкусом в одежде.

— Хватит уже возиться с причёской, — вздохнула Яо.

— Ох, подождите ещё немного, ещё совсем чуть-чуть, — ответила Эньен, всё ещё держа в руках гребень и камелиевое масло. Тем временем стратег бездумно следовал за всеми, время от времени пытаясь куда-то уйти, но один из охранников аккуратно возвращал его обратно.

«Наверное, нелегко быть его телохранителем».

Сегодня телохранители взяли на себя эту роль вместо его обычных помощников.

— Простите за задержку, Эньен не давала мне покоя, — извинилась Яо, слегка поклонившись. Лахан лишь усмехнулся, но не предложил ей сесть, продолжая сохранять дистанцию.

«Он всё такой же холодный», — отметила Маомао.

Лахан, очевидно, не хотел, чтобы Яо питала к нему какие-либо иллюзии. Он не хотел запутанных отношений с благородной девушкой и всячески избегал ситуаций, где мог бы вызвать у неё ложные надежды. Но его тактика, как считала Маомао, была, мягко говоря, неудачной.

— Вы что, заставляете леди стоять? — раздражённо прошептала Эньен, заметно сжав губы. Очевидно, Лахан не раз вызывал у неё антипатию.

Яо, однако, не выглядела обеспокоенной. Скорее, её веселье лишь усиливалось, когда ей что-то запрещали. Маомао не уверена, были ли чувства Яо к Лахану романтическими или это просто интерес к мужчине, с которым она никогда раньше не сталкивалась.

— Виноват. Что мне делать в такой ситуации?

В итоге, Брат Лахана встал и вежливо отодвинул стулья для Яо и Эньен.

— Спасибо, Брат Лахана, — поблагодарила Яо, сев на своё место.

— Ха-ха-ха… — с натянутой улыбкой отозвался Брат Лахана. Похоже, даже для Яо он стал Братом Лахана. Эньен также вежливо поклонилась ему.

— Кажется, время уже близко, — сказал Лахан, оглядывая зал, где почти все заняли свои места. В том числе за столом клана Ма уже сидели Басен и Маамэй.

«Теперь понятно, почему их не было вчера», — подумала Маомао.

Она ожидала увидеть на празднике и Чуэ, но та, вероятно, из-за своих проблем со здоровьем решила не присутствовать.

— Маомао, — вдруг произнёс Стратег, отодвинув Лахана и сев рядом с Маомао. Та нервно скрипнула зубами, пытаясь отпугнуть его.

— Ты сегодня выглядишь так мило. Но твоя причёска кажется немного пустоватой. Может, возьмёшь мою шпильку? — с кошачьей ласковостью предложил Стратег, протягивая ей шпильку.

— Ух... — Брат Лахана не сдержал удивления, а Лахан отвёл взгляд.

Шпилька была серебряной, в форме меча с изображением дракона, обвивающего лезвие. На ней висела маленькая цепочка с фиолетовым черепом из аметиста, который издавал мелодичный звон.

Меч, дракон и череп — атрибуты, которые больше подошли бы маленькому мальчику, чем взрослой женщине.

— Не кажется ли вам, что сочетание дракона и черепа может быть неуважительным? Аметист тоже выглядит неуместно.

Яо с серьёзным видом прокомментировала предложение о заколке. Маомао и остальные слегка качали головами, словно думая: «Да, есть ещё много, что можно сказать», но воздержались от дальнейших комментариев. Брат Лахана пробормотал: «Раньше мне это нравилось», но все сделали вид, что не услышали его.

— Это неуважительно, так что я отказываюсь, — уверенно сказала Маомао, отвергнув предложение.

— Вот как, — разочарованно вздохнул Стратег.

— Но я её всё же возьму, — добавила Маомао, принимая заколку. Лицо Стратега тут же озарилось радостью.

«Отдам на переплавку и продам как слиток», — подумала Маомао.

Материалы, которые использовались в украшениях, всегда были качественными, и это было не первым украшением, которое она собиралась таким образом переплавить.

— Маомао, скажи, какую шпильку ты бы хотела в следующий раз? — с интересом спросил странный Стратег.

— Чистое золото. Без примесей, — ответила Маомао.

— Значит чистое золото, — с готовностью согласился Стратег.

— Сестрица, не заставляй наш дом набирать ещё больше долгов, — с мольбой в голосе вмешался Лахан, явно беспокоясь о финансах. Интересно, сколько долгов они уже накопили?

В этот момент раздался звук гонга, возвещающий о начале банкета. Хозяин, пожилой человек из клана Чу, вышел на центральную сцену, чтобы поприветствовать гостей.

— Благодарю всех за то, что вы пришли, — с улыбкой говорил он, вращаясь на месте, чтобы поприветствовать всех в зале. Его круговые движения выглядели немного комично. Но они вызваны проявлением уважения, так как в зале нет выделенных мест для высокопоставленных или низших гостей. Поэтому он не мог приветствовать только одну сторону.

— Прошло пять лет с нашей последней встречи, и некоторые вещи изменились с тех пор, — продолжил он.

«Наверное, речь о том, что клан Ши исчез, а клан Гёку прибавился», — подумала Маомао, оглядываясь по сторонам. За столом клана Гёку не было Гёкуё или Гёкуэна, но там сидели двое мужчин и женщин, которым было за тридцать, вероятно, дети Гёкуэна. Затем она осмотрелась по сторонам, чтобы выяснить, есть ли свободные места.

Яо, видимо, нервничая, покраснела и прошептала:

— Маомао, не крутись так, это неприлично.

Однако выступление старика затягивалось. Если он так беспокоился о гостях, ему следовало бы сократить свою речь. Тем временем эксцентричный Стратег, довольный своей шпилькой, уже потихоньку угощался приготовленными сладостями, а охранники продолжали следить за ним.

«Эта речь никогда не закончится», — подумала Маомао, но, к счастью, блюда начали подавать на стол. В центре стола стояла жареная утка, а вокруг неё разложены блюда из медуз, варёные яйца и обжаренные побеги бамбука.

«Утка…», — Маомао украдкой посмотрела на стол клана Ма и заметила, что Басен смотрит на утку с весьма сложным выражением лица. Он, наверное, вспомнил свою домашнюю любимицу — утку, которую холил и лелеял.

— Ну, бывает жалко, но что поделать? Это сельскохозяйственные животные, — философски заметил Брат Лахана, отрезая себе кусок утки, которую уже начали разделывать слуги, и с аппетитом приступил к еде.

Маомао потянулась за бутылкой с жёлтым вином, стоящей на столе.

— Нельзя, — Лахан отобрал бутылку у Маомао.

— Почему это? — Маомао сузила глаза от недовольства.

— У тебя есть работа, так что с алкоголем полегче, — ответил Лахан, дав распоряжение слугам убрать со стола все напитки, кроме слабоалкогольного фруктового вина.

Маомао, недовольная, вернулась к еде. Речи старших членов кланов продолжались долго. После хозяина банкета слово взял ещё один старейшина, который начал рассказывать об истории Ли. Лишь спустя четверть часа всё это, наконец, закончилось, и Маомао, уже полностью насытившись, вздохнула с облегчением.

— Теперь, пожалуйста, все могут свободно общаться, — сказал старик, и зал взорвался аплодисментами.

Как только старейшины спустились со сцены, на ней появились танцовщицы в ярких нарядах. Их грациозные движения с длинными лентами привлекли внимание многих гостей. Музыка была весёлая, чтобы соответствовать настроению встречи, и поднимала атмосферу в зале.

Молодёжь начала вставать из-за столов и активно общаться: кто-то подходил к красивым женщинам, кто-то представлялся главам других семей, а кто-то знакомил своих друзей друг с другом.

Некоторые даже направлялись в специальные комнаты для более личных бесед.

А за столом Маомао всё было по-другому.

— К нам никто не подходит, — заметил Брат Лахана, отпивая бульон.

— Если тебе надоело ждать, можешь пойти и сам поговорить с кем-нибудь, — предложил Лахан, который, похоже, не собирался вставать, наслаждаясь едой.

— Да нет, не в этом дело, — пробормотал Брат Лахана.

Видимо, ему было неуютно из-за того, что их стол оказался несколько изолированным. Обычный человек чувствовал бы себя неловко в такой ситуации.

— Эньен, то блюдо очень вкусное! — похвалила Яо.

— Да, госпожа. Я попробую приготовить его для вас позже, — с улыбкой ответила Эньен.

Яо и Эньен пришли сюда в расчёте на то, что больше никто не придёт, поэтому они уселись поудобнее.

Маомао, несмотря на то, что наслаждалась едой, не забывала о главной задаче.

— Так что, тот нахал, который посылал госпоже Яо любовные письма, уже здесь? — спросила Маомао.

— Его нет, но его семья присутствует, — ответила Яо.

— Из какого они клана? — уточнила Маомао.

— Из клана Шин, — ответила Яо.

«Вот чёрт», — подумала Маомао и быстро бросила взгляд на Лахана. Лахан выглядел напряжённым, а его глаза за стёклами очков сузились в раздражении.

— Я собираюсь поговорить с ними, — сказала Яо, собираясь встать.

Маомао, Лахан и Брат Лахана запаниковали. Яо и Эньен не знали о том, что между кланами У и Шин существует давняя вражда. Брат Лахана, хоть и не был в курсе всех деталей, понимал, что ситуация накалённая, и просто следовал за ними, действуя интуитивно. В конце концов, он был хорошим человеком.

— Подождите минутку, — сказала Маомао, обменявшись взглядом с Лаханом.

«Нужно ли объяснять Яо про конфликт между кланами У и Шин?» — подумала она. Однако решила, что объяснение только добавит лишней сложности. Вмешательство Яо в это дело было бы проблематичным, и Маомао решила не посвящать её в подробности. Она глубоко вздохнула.

— У вас есть какие-то связи с кланом Шин? — спросила она.

— Нет, — ответила Яо слегка смущённо.

— Я так и думала. Поэтому, госпожа Яо, если вы внезапно обратитесь к старейшинам клана с предложением, это будет выглядеть неуважительно, — продолжила Маомао.

— Я понимаю это, — Яо слегка надулась, скрестив руки.

«Кажется, за год она немного повзрослела», — подумала Маомао, глядя на Лахана, который, похоже, уже всё продумал.

— Я собираюсь предложить клану Шин деловую сделку. Для начала мне и Маомао нужно будет поговорить с ними. Я понимаю, что ты хочешь как можно скорее решить свою проблему, но ты в этом вопросе всё же посторонний человек. Если ты вмешаешься, и это нанесёт ущерб нашему дому, тебе придётся покинуть его, — Лахан сказал это суровым тоном, но его слова были абсолютно логичными. Яо прикусила губу, а Эньен смотрела на Лахана с явной яростью.

«Похоже, Эньен вообще не изменилась», — Маомао начала думать, что если не разобраться с Эньен, то Яо не сможет развиваться. Она беспокоилась о том, сможет ли кто-то успокоить Эньен.

— Итак, мы пойдём поговорить с кланом Шин. Пока мы этим занимаемся, я прошу вас остаться здесь. Конечно, после того, как наши переговоры закончатся, я вас представлю, — продолжил Лахан.

— Вопрос: не будет ли у нас проблем, если мы останемся здесь одни? — холодно спросила Эньен, прищурив глаза.

— Не волнуйся. Брат останется с вами, — с улыбкой ответил Лахан.

— Что?! — Брат Лахана, услышав это, встал в удивлении и воскликнул: — Я не слышал о таком!

Лахан дружелюбно похлопал брата по плечу.

— Брат, оставлять двух прекрасных дам одних просто неприемлемо. Пожалуйста, помоги им и защити их, — Лахан посмотрел на Яо и Эньен.

Брат Лахана взглянул на обеих девушек, явно испытывая смущение. Лахан тихо шепнул ему на ухо:

— Отец очень важен для наших переговоров. Если все мужчины уйдут, это создаст проблемы. Ты единственный, кому я могу доверить это дело.

Шёпот Лахана был слышен всем вокруг.

— Ладно, я согласен, — наконец сдался Брат Лахана.

— Ты мне очень помог, брат, — с благодарностью сказал Лахан.

Маомао, наблюдая за этим, подумала:

«Наверное, именно так Лахан в своё время уговорил его поехать в Западную столицу».

Брат Лахана был слишком хорошим человеком.

[П.п: Хотя столы располагались в два ряда, первые ряды предназначались для семей, чьи фамилии содержат иероглифы, связанные с китайским зодиаком, а задние ряды — для всех остальных.

Что за семьи с зодиаком? Это 12 семей которые первыми получили иероглиф при основании страны. Сначала было 3 семьи, а потом ещё 9.

Мы знаем 7 из 12 семей:

Мышь — Клан Ши (Один из первых 3х)

Бык — Клан Чу

Кролик — Клан У

Дракон — Клан Шин

Змея — Клан Ми

Лошадь — Клан Ма

Собака — Клан И (один из первых 3х)]

Глава 3 - Сокровище клана Шин

Звук колокола разнёсся по залу, сообщая о времени.

— Ну что, пора идти, — сказал Лахан, поднимаясь. Маомао нехотя последовала за ним, и, как всегда, Эксцентричный Стратег неспешно пошёл за ними.

— Брат, я на тебя рассчитываю, — обратился Лахан к Брату Лахана.

— Ладно, ладно, — ответил тот, хотя было видно, что он чувствует себя неловко.

Двое охранников остались с Братом Лахана и девушками, а третий, который всю дорогу следил за Стратегом, пошёл с Лаханом и Маомао.

— Афан, следи, чтобы отец не отстал, — приказал Лахан.

— Слушаюсь, — ответил охранник.

Судя по тому, что его называют Афан он, должно быть, был выбран Эксцентричным Стратегом.

Человек был крепким мужчиной средних лет. У него был уставший вид и опухшие глаза — скорее всего, результат долгих лет работы с непредсказуемым Стратегом.

Тем временем клан Шин также встал и направился к выходу. Во главе шла Великая Госпожа клана Шин с помощником и молодым мужчиной. Лахан, вероятно, заранее договорился о встрече с ними.

Как и ожидалось, обе стороны вошли в одну из комнат для переговоров. Некоторые комнаты для тайных переговоров, похоже, уже использовались, о чём свидетельствовали таблички.

В комнате был длинный стол с тремя стульями с каждой из сторон. Сопровождающие охранники также заняли свои места у дверей.

— Что ж, большое спасибо, что приняли моё предложение, Великая Госпожа клана Шин, — начал Лахан, используя своё лучшее «деловое» лицо.

«Он сказал «моё», а не «наше», — отметила Маомао, наблюдая за переговорами.

Эксцентричный Стратег вёл себя, как обычно, а Афан тем временем держал у себя бутылку с фруктовой водой и пакет с чем-то сладким, источающим сильный аромат.

— Ха-ха-ха, Великая Госпожа... И всё же, что же привело к предложению от такого благородного и независимого клана, как клан Ла? — с лёгкой усмешкой спросила Великая Госпожа.

«Скорее, не «независимого», а «изолированного», — подумала Маомао, но молча наблюдала за развитием событий.

Лахан взял на себя ответственность за ведение разговора, потому что Стратег вряд ли мог бы вести себя должным образом. В соответствии с иерархией, Лахан, как младший, не должен был разговаривать с таким почтением, но здесь это было вынужденной мерой.

— Давайте присядем, — предложила Великая Госпожа, и всё, наконец, заняли свои места.

Эксцентричный Стратег уже было хотел сесть раньше всех, но его остановил Афан.

Маомао села последней. Поскольку у неё не было другого выбора, кроме как сесть рядом с Эксцентричным Стратегом, она подвинула свой стул и незаметно отодвинулась от него.

«Лахан, ты мне за это будешь должен кучу трав или что-то подобное», — подумала Маомао, чувствуя, что это собрание потребует от неё все её терпение.

Переговоры явно были не тем, что доставляло Маомао удовольствие.

— Так значит, я слышала, что у вас есть для нас интересное предложение? — сказала Великая Госпожа, сохранившая достоинство и отблеск былой красоты. Лахан, казалось, был в своей стихии, общаясь с ней.

— А что, если я предложу найти фамильную реликвию клана Шин, потерянную сорок лет назад? — предложил Лахан.

Великая Госпожа изящно рассмеялась, прикрыв рот веером. Её помощник смотрел с некоторым недоумением.

— Откуда вы только об этом узнали? Ведь это невозможно. Уже поздно пытаться её искать, — ответила она.

— Но, насколько мне известно, ваш покойный муж продолжал искать её до самой смерти, не так ли? Даже три года назад, — Лахан говорил с ноткой вызова в голосе. Маомао заметила, как у молодого мужчины из клана Шин дёрнулась бровь.

«Не стоит так провоцировать, Лахан», — подумала Маомао.

— Да, верно. Потерять реликвию во время своего правления — это огромное унижение. Мой муж очень страдал из-за этого. Особенно из-за того, что обвинил своего лучшего друга, главу клана У, в краже, и они расстались на плохой ноте.

— Это известная история. Во дворце говорили, что клан У воры, обнажившие мечи. Это было довольно серьёзное дело. Если бы они не были осторожны, их могли бы казнить на месте.

— Это неприятная история. Хотя мой муж был храбрым человеком, но имел вспыльчивый нрав. Вот почему его спасло то, что глава клана У спокойно всё решил.

Великая Госпожа печально опустила взгляд. Хотя её волосы были полностью седыми, ресницы всё ещё были чёрные.

«Она, похоже, сочувствует клану У», — отметила Маомао, хотя было очевидно, что не все в клане Шин разделяли это мнение. Молодой человек, сидевший рядом, внезапно встал.

— Бабушка! Почему ты защищаешь клан У? Куда же тогда пропала реликвия? — воскликнул он.

Молодой человек, которому было около двадцати пяти лет, выглядел крепким, словно происходил из военного рода, как и клан Ма. Как и у Великой Госпожи, его лицо было красивым, но при этом он выглядел мужественно.

— Реликвия исчезла. Ведь дедушка сказал на смертном одре: «Вам больше не нужно искать её», — напомнила ему Великая Госпожа.

— Но всё же! — начал он было, но его остановил помощник.

«Интересно, этот парень — тот, кто писал любовные письма Яо?» — подумала Маомао, но вспомнила, что Яо говорила, что тот человек не присутствует на встрече.

— Если временно забыть о клане У, похоже, не все в вашем клане смирились с утратой реликвии, — сказал Лахан с лёгким сарказмом.

— Бабушка, клан Ла предлагает нам помощь. Если они не смогут найти реликвию, то что ж, значит так и будет. Но разве мы не должны хотя бы попытаться? — решительно произнёс молодой человек.

— Ты упрямый, как и твой дед, — Великая Госпожа вздохнула с лёгким раздражением.

— Отец, как думаете, что нам делать?

— Что?

Лахан обратился к Эксцентричному Стратегу, который в это время спокойно жевал мафа, полученное от Афан. На столе оставались ещё фруктовые угощения, так что Стратег был занят на некоторое время.

— Похоже, мы зря потратили время моего отца. Мы уделили вам время и сделали так, чтобы это выглядело как наша инициатива, чтобы не ставить вас в неудобное положение, ведь это была важная просьба, — с притворным сожалением покачал головой Лахан.

— Что это значит? — Великая Госпожа обратила взгляд на своего внука.

— Да потому что по-другому ничего не найдёшь! — взволнованно ответил он.

— Значит, это ты попросил? — уточнила Великая Госпожа.

— Да, это так, — кивнул внук.

Члены клана Шин внимательно смотрели на Эксцентричного Стратега. Изначально он был человеком, которого нельзя трогать. Если бы инициатива исходила от Стратега, это было бы другое дело, но поскольку контакт установил клан Шин, ситуация приобрела иную окраску.

Очевидно, что Лахан вышел на внука, зная о его неготовности мириться с утратой реликвии. Хотя клан официально прекратил поиски после смерти предыдущего главы, были те, кто не мог смириться с этим, что и дало Лахану возможность подступиться со своими предложениями.

Лахан, изображая обеспокоенность, в душе явно наслаждался ситуацией.

— Так и есть. Четыре десятилетия прошло, и, возможно, даже мой отец не сможет ничего найти. Но если его позвали, а ему даже не рассказали сути, это слишком! Мы здесь, чтобы выслушать хотя бы вашу историю, — сказал он с искусной вежливостью, продолжая манипуляцию.

Маомао восхищалась тем, как ловко Лахан вёл разговор. Хоть и казалось, что инициатива исходила от внука, Лахан явно искусно направлял его к этому решению.

Клан Шин выглядел обеспокоенным. Помощник и внук бросали взгляды на Великую Госпожу, ожидая её решения.

— Ладно, — наконец сдалась Великая Госпожа. — Даже если вы не сможете найти реликвию, ничего страшного.

— Мы очень благодарны за это, — ответил Лахан с улыбкой.

— Тогда я расскажу то, что знал мой муж, и добавлю кое-что от себя, — вздохнув, Великая Госпожа начала свой рассказ.

Для начала позвольте рассказать вам о нашем фамильном сокровище.

Это статуэтка золотого дракона, держащего в лапах нефритовый шар. Дракон — это священное существо, символ процветания и благополучия. Причина, по которой дракон является нашей семейной реликвией, связана с иероглифом «Шин», который мы получили, и с происхождением нашей семьи.

Клан Шин получил своё имя и статус как боковая ветвь императорской семьи. По этой причине иероглиф «Шин», олицетворяющий священного зверя, был дарован семье. Наша реликвия была пожалована семье шесть поколений назад. На самом деле это подарок сыну императора, которого понизили в статусе, а не клану Шин.

В то время у наследника престола было слабое здоровье, а его отец имел много сыновей. Наследник полагал, что его более способный младший брат лучше подходит для трона, и попросил императора уступить ему право на престол.

Несмотря на то, что младший брат, которого рекомендовали на трон, был великолепен, его мать была низкого происхождения, и чтобы предотвратить внутренний конфликт, наследник решил уйти в монастырь. Император не одобрил этого, но, в конце концов, наследник добился понижения своего статуса.

В тот момент он вошёл в наш клан как зять, поскольку в семье Шин не было прямых мужских наследников. Хотя наследник был слаб физически, он был мудр и пользовался большой любовью императора. Несмотря на то, что он больше не являлся членом императорской семьи, ему подарили статуэтку дракона с нефритом в качестве доказательства того, что он сын императора.

При том, что наши мужчины не имеют права претендовать на трон, всё же они происходят из прямой императорской ветви.

Ну что, хватит предисловий?

Теперь я перейду к тому, как мы потеряли наше фамильное сокровище.

Четыре десятилетия назад наш амбар сгорел в пожаре. Это был огромный пожар. Благодаря усердной работе пожарных и проливному дождю огонь не перекинулся на главный дом, но в кладовой сгорело почти всё.

Статуэтка дракона также была там. По логике вещей, она должна была расплавиться в огне, и никакого сокровища больше не осталось бы, верно?

Однако мой муж категорически настаивал, что сокровище не сгорело. Он был уверен, что его украли, и обвинил в этом клан У.

Причиной его подозрений стало то, что глава клана У в тот момент, когда начался пожар, находился в нашем доме.

Глава клана У был первым, кто заметил пожар и предпринял решительные меры, чтобы остановить его распространение, разрушив несколько строений и залив их водой.

Мы обязаны ему тем, что огонь не перекинулся на основной дом. Но мой муж, несмотря на эту помощь, обвинил его в том, что он воспользовался ситуацией и украл наше сокровище.

Мой муж утверждал, что клан У позавидовал нашему благородному происхождению и  воспользовался пожаром, чтобы совершить кражу.

Чувства мужа нетрудно понять. Вероятно, муж хотел сказать, что именно клан У предал его первым.

В то время семья У принадлежала к фракции Императрицы-регент, или, правильнее сказать, Вдовствующей Императрицы того времени. Мой муж, гордившийся тем, что он потомок императорской крови, хотя и не претендовавший на трон, с гордостью заявил, что не намерен кланяться  перед женщиной с таким низким происхождением. Его слова были настолько дерзкими, что могли быть расценены как измена.

Даже сейчас, когда я вспоминаю, как близко мы были к полному уничтожению, мне становится страшно. Удивительно, что наш клан не был уничтожен в ту эпоху.

Теперь вы понимаете, почему я говорю, что нет смысла искать сокровище?

Я убеждена, что оно сгорело вместе с амбаром. То, что исчезло тогда, не может вдруг появиться сейчас.

Мой муж продолжал настаивать на том, что сокровище где-то существует, и говорил об этом нашим детям и внукам. Это создало трещину в наших отношениях с кланом У, которая сохраняется до сих пор.

Великая Госпожа закончила рассказ и неспешно выпила чай, который приготовили охранники, так как слуг в комнате для переговоров не было.

«Бывший член императорской семьи, лишённый права на трон…» — Маомао задумчиво погладила подбородок и бросила взгляд на Эксцентричного Стратега.

— Что такое, Маомао? — Стратег сразу заметил её внимание.

Маомао сначала хотела проигнорировать его, но понимала, что без его участия дело не продвинется. Она подавила своё раздражение и подошла поближе, чтобы шёпотом задать вопрос.

— Во всей этой истории есть ложь? — тихо спросила она, не желая этого, но зная, что надо.

— Ложь? Хм… — Стратег задумался, но его выражение лица говорило, что он не заметил в рассказе никакой лжи. Более того, Маомао заметила, что он выглядел довольным, что ей не понравилось.

Маомао быстро отстранилась, сохраняя дистанцию. История Великой Госпожи показалась ей слишком запутанной, и многие моменты вызывали вопросы. Как всегда, Лахан не упустил её обеспокоенное выражение лица.

— Можно задать один вопрос? — поднял руку Лахан.

— О чём речь? — Великая Госпожа обратила к нему свой взгляд.

— На самом деле это не я, а моя сестра хотела бы задать вопрос, — ответил Лахан, хитро подмигнув Маомао.

«Мерзавец».

Маомао едва удержалась от желания наступить ему на ногу, но между ними сидел Стратег. Вместо этого она наступила на ногу Стратегу.

Стратег чуть не вскрикнул, но, поняв, что это сделала Маомао, лишь странно улыбнулся.

Маомао глубоко вздохнула и проигнорировала его реакцию. Она кивнула и заговорила:

— Тогда, с вашего позволения, задам несколько вопросов.

Её беспокоило несколько моментов в рассказе Великих Госпожи.

— Можете ли вы подробно описать, как выглядела статуэтка дракона? — спросила Маомао.

— Описание? Думаю, лучше будет нарисовать, — ответила Великая Госпожа.

Её помощник передал ей бумагу и письменные принадлежности, и Великая Госпожа начала быстро и ловко рисовать дракона.

— Вы очень искусно рисуете, — с искренним восхищением сказала Маомао.

— Это всего лишь любительское увлечение, — скромно ответила Великая Госпожа.

На рисунке был изображён дракон с длинным телом, двумя рогами и лапами с когтями, одна из которых держала шар. Грива дракона развевалась, а его поза была величественной. Размер дракона, если судить по пропорциям, был примерно девять сантиметров, и он сидел на небольшом пьедестале.

«Удивительно маленький», — подумала Маомао.

Вроде бы всё выглядело нормально, за исключением одной детали, которая сразу бросилась ей в глаза.

Лахан, обладая таким же вниманием к деталям, заметил это почти мгновенно.

— У него четыре пальца? — уточнил Лахан.

Лахан прав: у дракона, держащего нефрит, похоже, нарисованы четыре пальца.

— Да, именно так. Обычно такое количество пальцев дозволено только императорской семье, но тогдашний император настолько любил наследного принца, что даровал ему эту привилегию. Даже когда он потерял титул, он оставался его сыном. Также шар, который он держал, был сделан из фиолетового кристалла, — ответила Великая Госпожа.

Фиолетовый был вторым по значимости цветом после жёлтого, который символизировал высшую благородную власть.

«Интересно, ведь Вдовствующая Императрица предпочитала жёлтые одежды», — подумала Маомао.

— Статуэтка дракона была из чистого золота? — спросила Маомао.

— Нет, скорее всего, это был сплав золота и серебра, — ответила Великая Госпожа.

Чистое золото мягкое и легко поддаётся обработке, с ним легко работать, но в то же время его легко разбить. Причина добавления серебра — увеличение прочности.

Маомао закрыла глаза, чтобы лучше осмыслить информацию.

«Смешанные металлы иногда плавятся при более низких температурах, чем чистые, но золото и серебро не должны сильно снижать эту температуру».

Судя по словам Великой Госпожи, она действительно верила, что сокровище сгорело в огне. Но это не совсем увязывалось с фактами.

— Не могли бы вы ещё раз рассказать подробнее о пожаре? — задала новый вопрос Маомао.

Однако в этот момент внук Великой Госпожи встал из-за стола.

— Ах, да хватит уже! Бабушка, не нужно ничего объяснять! Надо просто заставить клан У ответить за это! Пойдёмте! — с этими словами он схватил бабушку за руку, но тут же получил по голове от помощника.

— Успокойся, — сурово сказал ему помощник.

— Ой! — внук схватился за голову.

«Как будто я это уже видела», — подумала Маомао.

Вид этой сцены напоминал ей отношения между Гаошуном и Басеном. Очевидно, в семьях с военной культурой такие методы общения считались нормой.

— Можно продолжать? — уточнил Лахан у Великой Госпожи.

— Пожалуйста, — кивнула она.

— Тогда продолжай, — Лахан передал слово Маомао.

Маомао снова сосредоточилась и задала следующий вопрос:

— Какова была причина пожара?

—… Пожар начался из-за свечи в библиотеке, — ответила Великая Госпожа.

Маомао задумалась, но в этот момент неожиданно почувствовала резкую боль в боку. Стратег ткнул её пальцем.

«Да что же это такое?!» — возмутилась Маомао и уже всерьёз собиралась наступить ему на ногу. Однако она заметила, что его глаза блестели с каким-то особым энтузиазмом, как у собаки, которая ждёт похвалы после выполнения команды.

«Неужели он намекает, что это ложь?» — догадалась Маомао, заметив, как Стратег прищурился ещё сильнее. Она поняла, что он намекнул на ложь, но решил выразить это довольно странным способом. Хотя помощь была полезной, Маомао отмахнула его руку, выражая своё недовольство.

«Почему она скрывает правду о причине пожара?» — Маомао сделала заметку и задала следующий вопрос.

— Насколько сильно пострадало хранилище от огня? — продолжила она.

Великая Госпожа, погружённая в воспоминания, опустила глаза.

— Здание не обрушилось, но внутри всё обуглилось. Пожар уничтожил всё, что могло гореть, особенно книги, которые занимали значительную часть хранилища.

— Значит, книги сгорели. А как насчёт мебели? Или, возможно, керамических изделий? Они могли бы выжить, хотя, если это были произведения искусства, их ценность тоже была бы утрачена. В хранилище не было мечей или доспехов?

— В хранилище было несколько мечей и доспехов как произведений искусства. Также, насколько я помню, приданое невест, передаваемое из поколения в поколение, уцелело. Возможно, потому, что находилось далеко от источника огня, — Великая Госпожа не проявляла признаков лжи, и Стратег не отреагировал, что означало, что это, скорее всего, правда.

Маомао продолжала свои вопросы.

— Последний вопрос. Вы сказали, что клан У помог потушить пожар. Это была запланированная встреча, или они оказались там случайно?

— Клан У планировал посетить нас, — ответила Великая Госпожа, не открывая глаз.

— Вы знали об их визите заранее? — уточнила Маомао.

Ответа не было несколько секунд.

— Нет, это был внезапный визит для клана Шин, — сказала Великая Госпожа, но её тон казался несколько настороженным. Тем не менее странный Стратег не показал, что она солгала.

— Почему они пришли неожиданно? — продолжила Маомао.

— Приказ императрицы, вероятно. Как я уже сказала, клан У был на её стороне. Мой муж только что стал главой клана Шин. Окружающая нас антиимператорская фракция очень громко заявляла, что хотя мы и не являемся членами императорской семьи, мы занимаем положение, эквивалентное императорскому. Так что визит клана У, скорее всего, был связан с этим, — ответила она.

— Возможно, они хотели найти доказательства измены? — предположила Маомао.

— Скорее всего, — Великая Госпожа говорила уклончиво, очевидно, потому, что все улики сгорели в том пожаре.

— Многие реликвии сгорели в том пожаре, но я думаю, что это было к лучшему. С той силой, с которой действовала императрица в то время, наш клан мог бы совсем исчезнуть. Единственное, о чём я жалею, что мой муж так и не смог примириться со своим другом, — Великая Госпожа смахнула слезу, используя платок.

Её внук, немного смягчив тон, обратился к Маомао:

— Ну что, вы закончили с вопросами?

— Да, — ответила Маомао.

— И вы что-то поняли? — спросил он.

— Да, — снова ответила Маомао.

— Что? — и Великая Госпожа, и её помощник удивлённо посмотрели на Маомао.

— Вы поняли это из того, что я сказала? — спросила Великая Госпожа.

— Не всё. Но были несколько подозрительных моментов, — подтвердила Маомао.

Лахан, казалось, также заметил нечто странное и кивнул в знак согласия, а эксцентричный Стратег продолжал внимательно следить за Великой Госпожой, проверяя её на ложь.

— Какие именно моменты кажутся вам подозрительными? — наконец заговорил помощник, чей голос немного напоминал внука.

Маомао посмотрела на него и начала объяснение:

— Вы сказали, что книги сгорели, но мечи, доспехи и приданое остались нетронутыми. Среди свадебных принадлежностей было бронзовое зеркало, не так ли?

— Да, верно, — кивнула Великая Госпожа, явно озадаченная.

— Тогда это странно, — сказала Маомао.

— Очень странно, — добавил Лахан, взглянув на Маомао.

— Что именно странно? — с некоторым беспокойством спросил помощник.

Когда он говорит, то очень похож на внука.

— А вот что...

Лахан начал объяснять, и Маомао решила дать ему возможность продолжить:

— Вы сказали, что статуэтка дракона из золота расплавилась во время пожара, верно? Однако, мне кажется, маловероятным, что температура пожара была настолько высокой, чтобы расплавить сплав золота, — начал Лахан, поправляя свои очки, что придавало ему дополнительную уверенность.

— Что вы имеете в виду? — спросила Великая Госпожа, всё ещё не понимая.

— Бронзовые зеркала, о которых вы говорили, изготовлены из меди, а температура плавления меди и золота примерно одинакова. Если медные зеркала не расплавились, то маловероятно, что расплавился и сплав золота. Более того, даже если бы золото расплавилось, оно бы не исчезло. Оно должно было остаться в виде золотого слитка, и в таком случае его нашли бы и не оставили просто так, ведь золото даже в чистом виде очень ценно, — заключил Лахан.

— Это правда? — Великая Госпожа выглядела шокированной, ведь такие технические детали о плавлении металлов не были обычными знаниями для знатных дам. Маомао и Лахан знали это благодаря своим специфическим навыкам и опыту.

— Так где же тогда находится это сокровище? — голос Великой Госпожи дрожал от волнения, и Маомао поняла, что она была действительно взволнована.

— Прежде чем ответить, я бы хотела кое-что уточнить.

Маомао подняла руку.

— Что именно?

— Клан У неожиданно появился в вашем доме как раз в разгар пожара, и они потушили огонь, верно?

— Да, — подтвердила Великая Госпожа.

— После тушения пожара они тщательно обыскали сгоревший амбар в поисках доказательств заговора, не так ли? — продолжила Маомао.

— Вероятно, да, — осторожно ответила Великая Госпожа.

Маомао размышляла о том, что, возможно, заговорщики и следы заговора действительно были, но их не нашли. Тогда она сказала:

— Позвольте мне проверить одну вещь.

Маомао достала из кармана необычную шпильку, которую ей подарил странный Стратег. На заколке был подвешен фиолетовый череп из аметиста, который она с лёгкостью отделила.

— Сестра, я понимаю, что тебе не нравится этот подарок, но ломать его прямо перед тем, кто тебе его дал, — не самое лучшее решение, — сказал Лахан, нахмурившись.

— Маомао, тебе так понравился череп, что ты хочешь больше таких? Ну что ж, я сделаю тебе браслет из аметистовых черепов, — с энтузиазмом предложил Стратег.

— Пожалуйста, не надо, — одновременно сказали Маомао и Лахан.

Затем Маомао показала Великий Госпоже аметистовый череп.

— Шар, который держал дракон, был такого же фиолетового аметиста, не так ли? — спросила она.

— Да, это очень похоже по цвету, — кивнула Великая Госпожа.

Маомао подняла фиолетовый череп, который действительно был сделан из глубокого насыщенного аметиста — материала высшего качества.

— Тогда, — Маомао смотрит на жаровню в углу комнаты, в котором теплился огонь для заварки чая. — Могли бы вы принести сюда этот огонь?

Маомао попросила Афана принести огонь, зная, что Лахан и Стратег просто перевернули бы его.

— Понял, — Афан легко принёс огонь.

— Господа, пожалуйста, смотрите внимательно

Маомао взяла щипцы и аккуратно положила фиолетовый аметистовый череп в огонь, осторожно катая её по горящему углю.

— Что это? — воскликнул внук, когда увидел, как цвет черепа начал меняться. Богатый фиолетовый оттенок постепенно побледнел и затем стал жёлтым.

— Готово, — сказала Маомао, сдув пепел с камня. На щипцах теперь висела черепушка глубокого жёлтого цвета.

— Цвет изменился? — внук был поражён.

— Драгоценные камни, как и металлы, изменяются под воздействием высокой температуры. Особенно чувствителен аметист — при воздействии солнечного света он может потерять свою голубизну, а под воздействием тепла может стать жёлтым, как вы видите, — объяснила Маомао.

«Этот камень поменял цвет под воздействием тепла, что подтверждает мои догадки».

Маомао обратилась к Великой Госпоже:

— Показывали ли вы когда-нибудь статуэтку дракона посторонним?

— Нет, мы не выставляли дракона напоказ. Мы демонстрировали его лишь на торжественных мероприятиях, таких как смена главы семьи. Но пожар произошёл до того, как мой муж успел его показать, — ответила Великая Госпожа.

— Однако кто-то мог неправильно понять ситуацию, — продолжила Маомао. — Клан, который не является частью императорской семьи, владеет статуэткой дракона с четырьмя когтями и камнем глубокого жёлтого цвета, напоминающего императорский халат. Это вполне могло быть рассмотрено как доказательство наличия заговора.

— Но это же нелепо! — лицо внука стало бледным.

— Однако, если сокровище осталось после пожара, это могло бы быть воспринято как доказательство заговора, и ваш род давно бы был уничтожен императрицей, — продолжила Маомао.

Маомао понимала, что если сокровище действительно не исчезло, то кто-то намеренно забрал его, чтобы скрыть улики. Она посмотрела на Великую Госпожу.

— Я думаю, вы уже понимаете, кто мог забрать реликвию, не так ли?

—… Да, — Великая Госпожа тихо признала это.

— Ба-бабушка? — внук был в полном замешательстве и постоянно моргал.

Маомао продолжила:

— Кто-то изначально предупредил вас о визите клана У, не так ли?

— Это не тот человек, но… да, можно сказать, что вы догадались правильно, — ответила Великая Госпожа.

Маомао сделала паузу, вспоминая её слова:

—… Для клана Шин этот визит был неожиданным.

«Для клана Шин, но не для неё лично», — осознала Маомао.

— Вы знали о визите клана У заранее, верно? — подтвердила Маомао.

— Да.

И она обычно видела, как её муж проклинает императрицу. Должно быть, она боялась, что слова и поступки её мужа будут расценены как измена, и он будет наказан.

Маомао внимательно наблюдала за Великой Госпожой и продолжала свой анализ:

— Вы слышали о скором визите клана У и испугались, что ваши действия мужа могут быть восприняты как заговор. Вы не знали, что может стать доказательством, — сказала Маомао.

А если и нужно было спрятать какую-то улику, то сожжённое хранилище хороший выбор.

“...Пожар начался из-за свечи в библиотеке”.

Стратег понял, что это ложь.

«Другими словами…»

— Великая Госпожа подожгла хранилище, чтобы уничтожить улики, когда услышала новость о визите клана У?

Внук встал с громким стуком.

— О чём ты говоришь? Бабушка никогда бы так не поступила.

— Тише, — осадил его помощник, пытаясь сохранять спокойствие, но сам выглядел встревоженным.

— Нет.

Великая Госпожа посмотрела прямо на Маомао.

— Да, это была я. Я подожгла хранилище.

На вопрос Маомао Великая Госпожа заметно кивнула.

Глава 4 - У и Шин

Великая Госпожа исповедовалась, и молодой человек из клана Шин, а также его помощник не могли скрыть своего волнения.

— Что это значит, матушка? Поясните, пожалуйста! — помощник, до этого сохранявший спокойствие, повысил голос. Как оказалось, они были матерью и сыном.

— Бабушка, это ведь шутка, правда? — голос внука, наоборот, становился всё тише.

Перед своими родственниками Великая Госпожа лишь покачала головой.

— Если кто-то и предал клан Шин, то это не кто иной, как я,  — Великая Госпожа опустила голову.

— Можете ли вы рассказать правду о том, что произошло сорок лет назад?

— Да, — Великая Госпожа кивнула в ответ на вопрос Маомао.

— В таком случае, может быть, вам лучше присесть? — предложил Лахан. Возможно, благодаря его словам внук и помощник немного успокоились и сели на стулья.

— Что ж, — медленно начала Великая Госпожа. — Как предыдущий глава клана Шин был другом главы клана У, так и я была подругой жены главы клана У, — Великая Госпожа вспоминала прошлое с ностальгией. — Мы с ней, возможно, потому, что обе вышли замуж за достойных людей, часто обсуждали схожие проблемы и советовались друг с другом. В прошлом мы часто устраивали чаепития.

Пока все слушали, затаив дыхание, лишь один эксцентричный Стратег тихо ел горные ягоды на палочке. Он уже съел несколько, и каждый раз, когда он заканчивал, Афан убирал металлические палочки.

— Мой муж был человеком горячего нрава и часто вступал в конфликты с фракцией императрицы. Муж моей подруги, наоборот, поддерживал императрицу, что со временем отдалило нас друг от друга. Мы не только прекратили встречаться за чаем, но даже письма стали писать друг другу всё реже. Мы обе были опечалены тем, что расстояние между кланами Шин и У увеличивалось из-за разных фракций, к которым мы принадлежали.

Великая Госпожа опустила голову ещё ниже и скрыла лицо за веером так, что её выражение невозможно было прочитать.

— Мой муж был прямым человеком. Он не мог одобрить императрицу, которая, как говорили, убила членов императорской семьи и посадила на трон своего сына. Из-за своей преданности императорской семье он питал сильные чувства. Однако, как говорили, политическое мастерство императрицы было самым выдающимся за последние несколько поколений. Я понимала, почему клан У поддерживал её ради страны.

“Говорят, что убийство императора — это всего лишь слухи, но…”

Маомао решила не вмешиваться и промолчала.

Великая Госпожа понимала обе стороны. Поэтому, вероятно, она не могла противиться тому, что кланы У и Шин расходились по разным путям.

— Императрица продолжала наказывать тех, кто не подчинялся ей даже после того, как её сын, предыдущий император, занял трон. Клан Шин произошёл из боковой ветви императорской семьи, и его было сложно наказать даже для императрицы. Поэтому противники императрицы вознамерились сделать моего мужа лидером своей фракции.

Всегда найдутся те, кто не хочет быть на передовой, но стремится вознести кого-то другого на вершину.

— Мужчины клана Шин рвались в бой, а женщины боялись. Я чувствовала неуверенность и, в конце концов, поделилась ею с подругой.

— Вы имеете в виду, что это была жена главы клана У? — спросил Лахан, словно подтверждая свои мысли.

— Да. Я не получила от неё ответа. У неё тоже были свои причины. Было совершенно невозможно встретиться, учитывая, что мы уже стали политическими противниками. И вот, когда я уже смирилась с этим, она тайно пришла ко мне, — Великая Госпожа тяжело вздохнула.

— Она сказала, что по приказу императрицы клан У будет проводить инспекцию, и если будет найдено хоть какое-то доказательство заговора, это может стать поводом для уничтожения нашей семьи.

— Так, значит... тот пожар на складе — это ваших рук дело?! — внук приблизился к бабушке с вопросом.

— Да. Дедушка прятал важные документы в библиотеке на складе. Даже если он не собирался устраивать заговор против нас, если пригласительное письмо найдут, наш дом будет уничтожен. Я знала, что документы были спрятаны в библиотеке, но не знала точного места, — поэтому Великая Госпожа решилась на столь радикальный шаг и подожгла склад.

— Значит... вы украли фамильную реликвию? — продолжал допытываться внук.

— Нет, это не так, — вместо неё ответила Маомао. — Великая Госпожа думала, что фамильная реликвия-статуэтка сгорела в огне.

Кроме того, Маомао считала, что эксцентричный Стратег не лгал.

— Так куда же тогда делась фамильная реликвия?! — внук не мог понять, но Великая Госпожа уже давно всё осознала.

— Почему клан У перешёл на сторону императрицы? Почему жена главы клана У смогла рассказать мне о тайном приказе императрицы? Тогда я поняла. Я не думала, что они украли фамильную реликвию, но благодаря словам этой девушки, поняла их мотив, — Великая Госпожа слабо улыбнулась. — Глава клана У притворился сторонником императрицы, чтобы защитить клан Шин. Если бы он этого не сделал, приказ императрицы не мог бы стать известен, и никто бы не забрал фамильную реликвию — статуэтку дракона, которую можно было бы использовать как доказательство измены. Если бы они были настоящими сторонниками императрицы, они бы передали её как доказательство.

— Ты хочешь сказать, что глава клана У украл реликвию?

— В некотором смысле да. Глава клана У — невероятная личность. Будучи во главе своего клана, он всё же умудрился притвориться предателем и сыграть роль шпиона, предав императрицу.

Маомао была искренне поражена.

— Бабушка защищала клан У, потому что знала это... Но почему же вы не сказали дедушке?

Великая Госпожа покачала головой в ответ на вопрос внука.

— … Твой дед был упрямым человеком, и если бы я сказала что-то неосторожное, информация могла бы дойти до императрицы. Я смогла сказать ему правду только после смерти императрицы, когда он был прикован к постели и стал предаваться воспоминаниям о прошлом, — мягко сказала Великая Госпожа внуку.

Скорее всего, именно поэтому бывший глава клана Шин сказал, что больше не стоит искать реликвию, ведь он узнал правду.

— Мой муж был опечален. Он думал, что глава клана У был человеком с твёрдым стержнем, который ненавидит тех, кто прислуживает сильным, и который никогда бы не прогнулся под давлением. Он говорил, что хотел бы однажды серьёзно с ним поругаться и выяснить все вопросы лицом к лицу.

Маомао подумала, что это было невозможно. Если бы это были дети, ещё можно было бы понять, но если бы главы кланов начали ссориться, это привело бы к гражданской войне.

“Хотя бывают и исключения”.

Маомао боковым взглядом посмотрела на эксцентричного Стратега, который продолжал есть ягоды. Её не переставало удивлять, что кто-то не только обнажил меч, но даже взрывал стены дворца, чтобы пробраться в императорский гарем, а отделался лишь штрафом.

— Может быть, мой муж обвинил клан У в краже фамильной реликвии только потому, что хотел найти повод для ссоры, — сказала Великая Госпожа.

Как и в прошлом, он хотел поссориться, чтобы потом помириться.

— Но клан У на это не пошёл, верно?

— Да.

Это была скорее борьба одного человека, чем настоящий конфликт. Бывший глава клана Шин продолжал искать ссору с другом, чтобы вновь поговорить с ним, а глава клана У молчал, чтобы защитить своего друга. Это была странная, неуклюжая дружба.

— Значит, мы...

— Да. Вы продолжали плевать в лицо тому, кому должны были быть благодарны, — сказала Великая Госпожа.

Внук бессильно откинулся на спинку стула.

— Но всё, что мы говорим, — это только предположения, а не истина, — чётко подчеркнула Маомао.

Возможно, кто-то из клана У действительно украл статуэтку дракона ради денег, и если это так, она, вероятно, давно переплавлена. Она не могла нести за это ответственность.

— Хм...

Рядом с Маомао раздался голос. Эксцентричный Стратег лёг на стол, положив голову на руки. Кажется, он скучал, потому что все сладости были съедены. Он с сожалением смотрел на последнюю ягоду, которую ещё недоел.

— Если это вас так беспокоит, почему бы не проверить? — сказал он, пристально глядя на стену комнаты.

— Проверить? — Маомао не поняла, о чём он говорит. Она подняла звуконепроницаемую ткань, висевшую на стене.

За ней оказалась маленькая комната, где сидели несколько человек.

— Что это за комната?! Вы же всё это время подслушивали наш разговор! — помощник пристально посмотрел на Лахана.

— Что ты имеешь в виду? Ах, точно! — Лахан театрально хлопнул в ладони. — Мы ведь договаривались о встрече с кланом У!

Маомао подозрительно уставилась на кудрявого человека в очках.

— Ты серьёзно? Ты решил дать им слушать разговор, находясь в одной комнате?

“Какие же у тебя нервы?”

Решение проблемы клана Шин было сомнительным, и, возможно, этот случай только добавил новых проблем.

— Тогда пригласим их войти, — сказал Лахан, и люди, которые подслушивали разговор, вышли из маленькой комнаты.

— Я уже начал думать, что клан Ла никогда не придёт. Оказывается, у вас был такой план, — прозвучал голос одного из вошедших.

Глава клана У, вероятно, дедушка Лишу, выглядел озадаченным. Говорили, что он был слаб здоровьем, и его хрупкое, похожее на прутик, тело и длинные усы соответствовали сказанному. Он сидел в кресле на колёсах, которое толкала женщина средних лет.

— Прошу прощения за неудобство, но нас попросили хранить это в секрете, — сказал глава клана У, въезжая в комнату на своём кресле.

— Да. Я решил использовать этот момент, чтобы окончательно снять многолетние разногласия. Это было довольно радикальное решение, — Лахан слегка улыбнулся и глубоко поклонился.

Великая Госпожа клана Шин, следуя его примеру, встала с кресла и поклонилась. Внук же, казалось, был крайне недоволен тем, что их разговор подслушивали, но когда помощник слегка наклонил его голову, ему ничего не оставалось, как тоже покориться.

— Спасибо вам за помощь сорок лет назад, — сказала Великая Госпожа.

—... О чём это вы? Возможно, моя жена проявила ненужное усердие, — глава клана У притворился, будто ничего не помнит, что Маомао истолковала как хитрый ход.

— Ах да, я вспомнила, что у меня есть кое-что для возврата, — сказала женщина, которая сопровождала его. Она достала что-то из-под кресла на колёсах. Это была небольшая, но тяжёлая вещь.

— Пожалуйста, возьмите.

Свёрток был положен на стол, и когда его развернули, там оказалась великолепная золотая статуэтка дракона.

“Ох, ничего себе…”

Маомао тут же принялась прикидывать, сколько можно было бы за неё выручить, если продать. Наверняка Лахан тоже подсчитывал в уме. По размеру и форме можно было оценить вес — только металл уже был чрезвычайно ценным. А если учесть качество работы, то за эту реликвию можно было бы построить один или два особняка. Однако самое примечательное было в том, что у дракона было четыре когтя, а в лапах он держал шар цвета близкого к красному золоту.

Казалось, глаза главы клана У слегка увлажнились.

— Я был невежественным. Никогда не слушал, какой именно фамильной реликвией он так гордился. Когда я впервые увидел её, то испугался, что заговор действительно был правдой, — сказал глава клана У, показывая свои ладони. На обеих руках были старые шрамы, как от ожогов.

Маомао представила себе, как он хватается за раскалённую статуэтку дракона, всё ещё горячую после пожара.

Четырёхпалый дракон, держащий янтарный шар. Если бы кто-то другой нашёл его и сообщил императрице, клана Шин уже не существовало бы. Глава клана У вынес эту горячую статуэтку и спрятал её.

— Я хотел вернуть её, пока он был ещё жив. Но боялся, что если верну, это может снова вызвать подозрения в заговоре. Я знал, что он ненавидел покойную императрицу и на самом деле больше всех почитал императорскую семью, — продолжил он.

Возможно, он согласился провести инспекцию, потому что был уверен, что не найдёт доказательств заговора.

— Когда отправлюсь на тот свет, он, вероятно, ударит меня за то, что я был таким медлительным.

— Нет, скорее всего, он сам упадёт на колени и попросит прощения. Но потом, конечно, отчитает вас за поспешные действия. В конце концов, я сожгла фамильную реликвию вместе со складом, — с улыбкой сказала Великая Госпожа, выпустив одну слезинку.

— Это... это наша фамильная реликвия? — внук уставился на статуэтку дракона. Похоже, что и помощник увидел её впервые и тоже несколько раз моргнул от удивления.

Оба были впечатлены, но на их лицах читалась мысль, что с такой фамильной реликвией неудивительно, что их могли заподозрить в заговоре.

— Даже если наша реликвия вернулась, мы не сможем её показать широкой публике, — произнёс внук.

— Так и есть. В книге, где была записана история получения этой статуэтки, упоминалось количество пальцев, но она сгорела, — смущённо сказала Великая Госпожа.

— Одно дело дракон, но количество пальцев и этот шар... с этим что-то нужно сделать.

— Что-то сделать, говорите? — неожиданно вмешался эксцентричный Стратег.

— У вас есть какие-то мысли? — люди из клана У немного отстранились от Стратега. Интересно, сколько же неприятностей он успел доставить в прошлом?

— Нужно всего лишь избавиться от пальцев и шара, не так ли?

Стратег взял металлическую шпажку с последней ягодой и воткнул её прямо между пальцами дракона.

—…

Никто не успел вовремя отреагировать на внезапные действия эксцентричного Стратега. В итоге он резко наклонил шпажку, раздался неприятный звук. Пальцы дракона сломались так легко, что никто не сумел понять, что происходит. Все были в шоке от того, насколько хрупким оказалось золото.

Тонкие пальцы дракона оказались менее прочными, и один из когтей, поддерживающий янтарный шар, сломался, заставив шар скатиться на пол.

— Ну, вот и всё, — произнёс Стратег, заменив выпавший янтарный шар на оставшуюся у него ягоду. С его пальцев свисали липкие нити от засахаренного угощения.

Время застыло.

Только что происходил такой эмоциональный момент, но теперь глаза Великой Госпожи моментально высохли. Помощник и внук стояли с широко открытыми ртами, как будто у них отвисли челюсти.

Представители клана У тоже не могли поверить своим глазам, глядя с изумлением.

Лахан, который так тщательно всё планировал, в этот момент выглядел так, словно его мечты разлетелись в прах. Можно было даже вообразить, как его очки треснули от такого потрясения.

Охранники тоже были в оцепенении. Никто не мог предположить, что кто-то осмелится разрушить фамильную реликвию на их глазах.

Первой сдвинулась с места Маомао.

— Что ты делаешь, идиот?! — закричала она, не стесняясь, и со всей силы пнула Стратега. Бедный мужчина, не обладающий ни каплей координации, отлетел прочь.

Это был крайне грубый поступок, который никто не мог себе позволить, но никто и не думал её останавливать. Наоборот, они, возможно, даже были рады, что она это сделала.

Лахан просчитался. Эксцентричного Стратега нельзя было включать в расчёты. Этот человек был рождён под звёздами, которые всегда разрушали всё вокруг себя.

[П.п: Добавлю немного информации про количество пальцев у восточных драконов.

Существует три типа: Пяти-, четырёх- и трёх палые. Традиционно пятипалый дракон символизирует Императора, а четырёх- и трёх палые для остальных.

Так же, следующая глав, возможно, задержится на пару дней.]

Глава 5 - Звучащий в сердце гонг

"Не учитывайте эксцентричного стратега в расчётах" — даже если выведен этот мудрый урок, иногда это не помогает.

Лахан, выглядевший совершенно опустошённым, казалось, стал ещё более растрёпанным, чем обычно. Маомао, хоть и считала, что Лахан сам виноват в происходящем, всё же сочувствовала кланам Шин и У, которым испортили трогательный момент.

— Почему меня пинают? — эксцентричный стратег всё ещё не понимал, что произошло. Лишь его помощник, Анфан, сочувственно поглаживал его по боку. Бедняга, которому приходилось утешать мужчину за сорок.

«Как бы там ни было...»

Возможно, единственным плюсом в этой ситуации было то, что фамильную реликвию хоть как-то удалось исправить.

— В любом случае, нам всё равно следовало подумать о том, стоит ли её уничтожить ради будущего, — сказала Великая Госпожа клана Шин. Эти её слова оказались спасительными. В итоге, решено было заменить шар и переделать драконьи когти, оставив их всего три.

Лахан, пытаясь хоть как-то загладить свою вину, пообещал найти мастера, который обладает высокими навыками и молчаливостью, чтобы он выполнил всю работу.

— Ха-ха-ха. Ну что ж, давайте обсудим наши дальнейшие шаги, — Лахан надеялся, что сможет предложить кланам Шин и У какие-то сделки, чтобы завоевать их доверие. Он рассчитывал на дальнейшие связи и возможность заключения выгодных контрактов.

— Нет, мы вернёмся в зал для торжеств, — ответили ему.

— Верно, я тоже возвращаюсь, — подтвердил глава клана У.

— Да, мы должны встретиться с представителями других домов., — вежливо добавила Великая Госпожа клана Шин.

Главы кланов Шин и У были холодны и сдержанны. Более того, даже их сопровождающие смотрели на них с опаской. Маомао посмотрела в сторону и увидела, что эксцентричный стратег, потирая бок, снова начал требовать сладостей.

— Есть ещё что-нибудь?

— Пожалуйста, подождите немного, господин Лакан, — его снова мягко урезонил Анфан.

Лахан, из-за запотевших очков и испорченных планов, казался совершенно опустошённым.

— Эй, — Маомао слегка толкнула Лахана. — Ты говорил, что собираешься завоевать их доверие и предложить сделку, не так ли?

Если он не укрепит свою позицию перед кланом Шин, проблема Яо тоже не решится.

— Да-да, я знаю, знаю...

Лахан раздражённо взъерошил свои волосы. Это выглядело совсем неизящно, но он, кажется, больше не мог держать себя в руках.

«Ну вот, всё испорчено», — подумала Маомао и решила вернуться в банкетный зал.

Когда они вернулись туда, атмосфера вокруг круглого стола клана «Ла» была напряжённой. Маомао подошла ближе, чтобы понять, что происходит. Брат Лахана спорил с незнакомцем, а за его спиной стояли Яо и Эньен.

— Я сказал, что мне нужно поговорить с госпожой Яо, а ты мне не нужен.

— Что значит «не нужен»?! Меня зовут...

— Госпожа Яо, познакомься с моей семьёй, — мужчина попытался оттолкнуть Брата Лахана и схватить Яо за руку. Двое оставшихся охранников пристально смотрели на мужчину, но это его не остановило. Маомао мгновенно поняла, кто это.

«Значит, это тот самый парень с любовными письмами».

У него действительно была такая нездоровая аура — человек, не понимающий обстановки. С ним совсем не хочется иметь дело.

— Что здесь происходит? — вмешался Лахан, пытаясь разрядить ситуацию. Честно говоря, было заметно, что он немного нервничал, но всё же постарался хоть как-то вмешаться.

— Ты что, не видишь?

Появление Лахана мало что изменило: теперь просто добавился ещё один слабый человек, на которого этот парень с любовными письмами не собирался обращать внимания.

«В такие моменты нужен...»

Маомао оглянулась в поисках эксцентричного стратега, но его нигде не было. Как оказалось, он задержал слугу с подносом, чтобы стащить с него сладости. Анфан ничего не мог сделать и просто молча наблюдал за своим боссом.

«Это нехорошо».

Маомао уже начала думать, что же делать, когда внезапно появилась помощь.

— Что здесь происходит? — раздался твёрдый голос, принадлежавший Великой Госпоже клана Шин.

— О, тётушка, давно не виделись, — мужчина с любовными письмами опустил голову перед ней. То, что он назвал её тётушкой, означало, что он был из боковой ветви клана Шин.

— Можешь обойтись без приветствий. Ты опоздал, а теперь ещё и ссоришься. Что это значит?

«Опоздал, значит...»

Маомао вспомнила, что сначала им говорили, что этот парень не пришёл, и потому она расслабилась.

— Я не опоздал. Просто беседовал с друзьями, разделяющими мои взгляды, — оправдывался мужчина.

Такие фразы звучат весьма правдоподобно, но, как показывал опыт Маомао, люди, которые говорят подобное без стеснения, часто оказываются опасными.

— Но это не главное. Я хочу представить вам одну даму. Вот она, — с сияющими глазами мужчина с любовными письмами указал на Яо. — Это госпожа Яо. Хотя её семья не принадлежит к знатным, её дядя — министр Ру. Думаю, её происхождение вполне подходит для того, чтобы стать моей женой, — без тени сомнения объяснял он.

Помощник и внук Великой Госпожи отвели взгляд, явно осознавая, насколько неадекватен этот родственник.

— Женой, говоришь? А она дала своё согласие? — Великая Госпожа обратилась не к мужчине, а к Яо и её спутникам.

— Этот человек говорит от своего имени. Я не собираюсь выходить замуж, — твёрдо ответила Яо. Если бы на её месте была обычная девушка, она, скорее всего, испугалась бы, но у Яо хватило смелости ответить прямо. Это было её сильной и одновременно слабой стороной.

— Мнение женщины не имеет значения. Семьи равны по статусу, так что можно договориться с её родителями. Разве не таков порядок вещей? — заявил мужчина с любовными письмами.

Лицо Яо перекосилось, а Эньен, казалось, готова вот-вот достать спрятанное оружие. Как назло, перед ними стоял мужчина с тем самым типом характера, который Яо ненавидела больше всего.

Однако в Ли, как и говорил мужчина с любовными письмами, именно так и заключались браки. За исключением простолюдинов, таких как Маомао, для девушек из уважаемых семей, как Яо, мнение самой девушки редко принималось в расчёт. Тем не менее, мужчина с любовными письмами явно действовал нечестно.

«Он специально выбрал момент, когда её опекун отсутствует».

— Я всё слышал. То, что ты пытаешься договориться в отсутствие её дяди, который является её опекуном, — это очевидное коварство, — сказал Брат Лахана, выразив вслух то, что думала Маомао. Он всё это время защищал Яо и Эньен, хотя, казалось, эта ответственность была просто свалена на него Лаханом. Но он, как настоящий добряк, старался до конца выполнить свою роль.

— Но ведь её мать здесь, — возразил мужчина с любовными письмами.

— Мать? Сомневаюсь, что человек, который не уважает мнение женщин, способен уважительно отнестись к её матери, — прямо сказал Брат Лахана.

«Молодец, продолжай!» — Маомао, предпочитая не вмешиваться, отошла немного в сторону, поддерживая происходящее мысленно.

— Не вмешивайся, это не твоё дело, — грубо ответил мужчина с любовными письмами, несмотря на здравые замечания Брата Лахана.

Ситуация зашла в тупик.

— Похоже, разговор не клеится, — с разочарованием сказала Великая Госпожа. — Если ты хочешь кого-то представить мне, я хочу, чтобы это было сделано в надлежащем порядке. Без согласия обоих домов не может быть и речи о браке, — добавила она.

Мужчина с любовными письмами, судя по всему, был нежеланной фигурой даже в собственном клане, так как взгляды представителей его клана были холодными.

— Но ведь отец госпожи Яо уже умер. Разве есть какие-то причины для отказа, если учесть её и её мать?

Он так нагло противоречит сам себе, что возникает чувство, будто тебя сейчас стошнит от его слов. Даже Лахан, который, казалось, не хотел вмешиваться в эту ситуацию, теперь смотрел на него с презрением.

«Лахану явно не по душе такие грязные методы».

Лахан дорожил своими принципами и был непреклонен с теми, кто поступал против них.

— Ха-ха-ха-ха, — внезапно рассмеялся Лахан.

— Что тебя так развеселило?! — взревел мужчина с любовными письмами.

— Я просто подумал, что это слова мужчины, который не пользуется популярностью у женщин, — ответил Лахан с лёгкой улыбкой.

— Что ты сказал?! — мужчина с любовными письмами разозлился, а Брат Лахана, казалось, тоже странно взволновался. Лахан сумел поддеть даже тех, кто не имел к этому отношения.

Охрана мгновенно приблизилась к Лахану, но он спокойно остановил их жестом.

— Вы говорите о своём происхождении. Конечно, клан Шин — уважаемая семья с длинной историей. Сравнивать их с относительно новым домом Ла не приходится. Однако...— Лахан посмотрел на мужчину с любовными письмами сверху вниз, несмотря на то, что тот был выше его ростом. — Я хоть и мелкий служащий, который бегает по поручениям, всё же знаю, что ваше предложение довольно амбициозное. Вы говорите, что хотите жениться на племяннице министра Ру, но позвольте спросить: как вас зовут? Боюсь, я недостаточно осведомлён, чтобы вспомнить ваше имя, — закончил Лахан с лёгкой издёвкой.

«Ух, как же это язвительно».

Лахан был наблюдательным человеком. Если кто-то был хорош в своей работе, Лахан обычно запоминал его имя, даже если тот работал в другом отделе.

— Говорит, что он из знатной семьи, но сам не получил кланового имени. Хотя, не мне об этом говорить, но...— сказал Брат Лахана, и, похоже, расстроившись от собственного комментария, приложил руку ко лбу.

— Что?! Ты смеешь насмехаться надо мной из-за имени?! — лицо мужчины с любовными письмами покраснело, и он уставился на брата Лахана с яростью.

«Так, его больше задело отсутствие имени, чем то, что его обвинили в том, что он не пользуется популярностью у женщин».

Теперь объектом ярости мужчины с любовными письмами стал не Лахан, а его брат.

— Ты вообще знаешь, кто я?!

«Нет, не знаю».

Мужчина сжал кулаки, готовясь ударить Брата Лахана. Охранники встали между ними, предотвращая конфликт. Хорошо, что хотя бы они выполняли свою работу.

— Прекратите это немедленно! — раздался громкий и уверенный голос Великой Госпожи.

— Но он оскорбил меня...

— Так ведь это правда! — безжалостно высказалась Великая Госпожа. Её выражение лица как бы говорило: «Хватит позорить свой род».

— Что здесь происходит? — раздался знакомый голос. Когда все обернулись, Маомао увидела брата и сестру, Маамей и Басена.

«Ого, сколько ярких персонажей».

Маомао тихонько продолжала поедать блюда со стола, и Лахан, похоже, тоже воспользовался ситуацией, чтобы незаметно вернуться к еде и сесть на стул, как будто не он направил всю ярость мужчины с любовными письмами на своего брата.

— Кажется, тут какое-то недоразумение, — с вежливой улыбкой сказала Маамей, притворяясь дружелюбной третьей стороной, но в её глазах явно читался хищный интерес.

«Она напоминает мне императрицу Гёкуё».

Императрица Гёкуё всегда светилась от любопытства, когда происходили подобные события. Для неё не было ничего более захватывающего, чем ссоры других. Мужчина с любовными письмами, не имея ни одного союзника, видимо, решил обратиться к новым зрителям за поддержкой.

— Этот человек оскорбил меня. Вы ведь, как представитель знатного воинского рода, понимаете, что нужно делать в таких случаях? — спросил он у Басена, намекая на решение.

Похоже, они были знакомы, хотя вряд ли друзья — скорее, просто коллеги.

—...Дуэль, — серьёзно ответил Басен.

— Д-дуэль?! — воскликнула Яо, явно ошеломлённая. — Разве дуэли не являются варварством? — она с тревогой смотрела то на Брата Лахана, то на Басена.

— Если обе стороны требуют поединка, это законно. К тому же здесь есть тренировочный зал, — спокойно пояснил Басен, подтверждая свою склонность к силовым методам решения конфликтов.

Брат Лахана, как всегда, оказался втянут в неприятности, но Лахан и Басен оставались спокойными. Маомао решила продолжить наблюдать за происходящим со стороны. После того как Басен предложил дуэль, мужчина с любовными письмами широко ухмыльнулся, явно наслаждаясь этим моментом.

— Дуэль? Отлично, это ускоряет дело. Ты всё время меня оскорбляешь, но кто ты вообще такой? Ты сидишь за столом клана Ла, но я тебя никогда не видел, — сказал он, насмехаясь.

Разумеется, он никогда не видел Брата Лахана, ведь тот живёт в деревне и выращивает картошку, не работая при дворе.

— Этот человек не имеет к этому отношения. Он просто фермер! — вмешалась Яо, вставая перед братом Лахана, пытаясь его защитить.

«Это только усугубит ситуацию», — подумала Маомао, продолжая есть шашлычки. Вкус был восхитительным — отличное сочетание соли и нежного мяса.

— Фермер? Значит, ты простой крестьянин, — мужчина с любовными письмами ухмыльнулся ещё шире.

— Фермер? И как же фермер оказался за этим столом? Настоящее сборище чудаков этот ваш клан Ла.

— Это оскорбительно! Он выращивает прекрасный картофель! — неожиданно вслух сказала Маомао.

Великая Госпожа была настолько поражена, что даже не могла найти слов. Её помощник вышел вперёд.

— Хватит! Ты сам виноват, что тебе не дали имени. Пока ты этого не поймёшь, не думай, что станешь наследником!

— Уф, — мужчина с любовными письмами выглядел униженным.

Казалось, конфликт должен был бы утихнуть, но вперёд вышел Брат Лахана.

— Погоди-ка, — сказал он.

— Что ещё?

— Он меня оскорбил. Если я сейчас просто уйду, как же я сохраню достоинство?

— Тогда я извинюсь от его имени, — спокойно предложил помощник, проявив зрелость. Он даже собирался поклониться, но Брат Лахана покачал головой.

— Меня оскорбил именно он, так что вы не должны извиняться. Зачем останавливаться на полпути? Давайте покончим с этим здесь и сейчас. Если этот человек победит меня, клан Ла больше не будет вмешиваться в его свадьбу. Но если я выиграю, он должен будет навсегда оставить госпожу Яо в покое.

— Хорошо, вот это по-мужски! — с ухмылкой согласился мужчина с любовными письмами.

Помощник бросил взгляд на Великую Госпожу, явно не зная, что делать дальше. Маомао продолжала есть шашлычки, оглядываясь по сторонам. Яо выглядела взволнованной, а Эньен, хоть и была напряжённой, не переставала внимательно наблюдать за Яо. Великая Госпожа с недовольным лицом молчала, как и её внук. Лахан выглядел спокойным, а Басен словно не придавал происходящему никакого значения. Маамей, как и Маомао, просто оценивала ситуацию.

Мужчина с любовными письмами, считая Брата Лахана простым крестьянином, явно недооценивал его. Однако неожиданным было то, что Брат Лахана готовился к дуэли, разминая плечи и демонстрируя боевой настрой.

— Я немедленно остановлю это!

— Нет, не беспокойтесь, — Лахан отклонил предложение Великой Госпожи, не останавливая происходящее. — Похоже, даже в клане Шин с этим человеком возникают трудности. Поэтому, выиграет он или проиграет, для клана Ла это не имеет особого значения, — сказал он.

Клан Ла давно считался сборищем эксцентриков, и если кто-то из них опять что-то учудит, это воспримут как нечто обычное.

«Интересно, чем это закончится?», — подумала Маомао, замечая, что эксцентричный стратег в углу зала уже громко храпел. Полезности от него в этот раз не было.

Говорят, что «пожар и драка — зрелище для всех», и поэтому толпа зрителей начала собираться, что не было чем-то необычным. Бой решили перенести из банкетного зала во двор, на тренировочную площадку, которую окружили зрители.

— Ну надо же, это будет бой между Шин и Ла?

— Говорят, что в клане Ла рождаются всевозможные гении, а этот молодой человек владеет воинским искусством? — доносились комментарии из толпы.

Пожилые зрители наблюдали спокойно, в отличие от молодых, которые выглядели азартными. Как оказалось, подобные столкновения между кланами не были редкостью.

«Наверное, поэтому здесь и есть тренировочная площадка», — пришла к выводу Маомао.

— Брат Лахана, какую длину мотыги предпочитаешь для боя? — спросила Маомао.

— Какая ещё мотыга?! — возмутился он.

— Для поединка используются деревянные мечи или посохи. Острые оружия запрещены, — пояснил Лахан, неся тренировочные мечи и посох.

— На конце обмотка из ткани, — заметила Эньен, проверяя оружие.

— Понятное дело. Никто не хочет, чтобы молодые и перспективные члены знатных кланов погибли. Даже на тренировках бывают случаи смерти, но здесь это маловероятно, — сказал Лахан.

— Хм, в таком случае риск умереть невелик, — спокойно ответил Брат Лахана.

— Ты уверен, что справишься? Ты когда-нибудь учился владеть мечом? — спросила Маомао, немного обеспокоенная.

— Мечом? Ну, дед частенько меня хорошенько бил им, так что можно сказать, что это было обучение. Хотя на самом деле это больше похоже на наказание, — ответил Брат Лахана, вспоминая прошлое.

Маомао вспомнила старика, которого однажды встретила. Тот был в гневе, потому что проиграл свой дом и власть эксцентричному стратегу, и тот держал его под замком. По правде говоря, это был дрянной старик.

— Я слышал, что у деда определённый талант в боевых искусствах, но учитель он так себе, — вздохнул Лахан, разводя руками, как будто вспоминая не самые приятные моменты. Они явно не очень ладили.

— Это так. Ладно, что поделать. Можешь хотя бы объяснить основные правила? Бить в глаза и по слабым местам запрещено, да?

— Правила просты: поединок заканчивается, если противник не может продолжать бой, сдаётся или роняет оружие. Разумеется, удары в глаза и по слабым местам запрещены, — объяснил Лахан.

— Так значит, даже если меня порежут, пока я не упал, бой продолжается?

— Так и будет, но обычно бойцы останавливаются перед ударом, чтобы показать противнику разницу в мастерстве. Ну и, конечно, потому, что это больно, — Лахан говорил об этом так, словно это его вовсе не касалось.

— А что будешь делать, если проиграешь? — спросила Маомао.

— А что тут делать? Это вообще не наше дело изначально, — спокойно ответил Брат Лахана, так, чтобы его услышали Яо и Эньен. — Госпожа Яо, госпожа Эньен, я вас почти не знаю. Но мне не нравится то, что говорит этот человек, и я считаю, что он неправ. Вот почему я согласился на этот поединок — это дело моей чести. Конечно, я не собираюсь проигрывать, но я ведь не военный и не мастер меча. Прошу вас это понимать, — сказал он.

— Мы понимаем, — ответила Яо, слегка смущённая, что было для неё нехарактерно.

— Брат, ты ведь никогда не участвовал в дуэлях. Тебе не страшно? — спросил Лахан, а Маомао кивнула в знак согласия.

— Да ну вас. Это ведь всё же не хуже, чем когда на тебя нападают голодные разбойники или воры толпой. Они-то с намерением убить преследуют, а здесь бой по правилам, где тебя не убьют. Это намного легче, — ответил Брат Лахана.

Маомао подумала, что его история о приключениях в Западной Столице могла бы хорошо продаваться.

— Тем не менее, госпожа Яо, даже если я проиграю, не стоит отчаиваться. Я видел здесь Басена. Я сомневаюсь, что он, да и вообще семья Ма, позволят какому-то самодуру творить произвол. Так что, если вдруг мы не сможем вас защитить, бегите к Басену — думаю, он поможет, — сказал он.

— Почему вы так уверены? — спросила Эньен.

— Да так, переписывался иногда с его старшим братом. Сам с Басеном особо не общался, но, судя по всему, он не выносит несправедливости. В семье Ма женщины сильные, а такие семьи всегда уважают женщин, — объяснил Брат Лахана.

Маомао показалось неожиданным, что Брат Лахана, когда жил в Западной Столице, общался с Барёу. Видимо, их сближала тема разговоров о младших братьях.

— Ну да, если семья Ма вмешается, нам уже не придётся заботиться об этом деле. А я, пожалуй, поговорю с Великой Госпожой клана Шин на всякий случай, — сказал Лахан.

— Ха, я думала, что ты вообще не хочешь в это ввязываться, — с лёгким упрёком сказала Маомао, поддразнивая его.

— Взрослые люди должны делать то, о чём их просят, — ответил Лахан с лёгкой улыбкой.

— Взрослые, да? — Маомао взглянула на эксцентричного стратега, который уже успел занять почётное место на площадке для поединка, хотя до этого мирно спал.

— Маомао, давай смотреть вместе?

Анфану пришлось притащить для стратега стол и стулья. Не только Онсоу и Рикусон должны были присматривать за эксцентричным стратегом.

— Так что не переживайте за меня, будь то победа или поражение. Всё будет нормально, — сказал Брат Лахана и, взяв деревянный посох длиной с мотыгу, направился в центр площадки.

Маомао и остальные уселись на стулья, которые подготовил Анфан.

Роль судьи исполнял кто-то из клана Ма, мужчина лет тридцати пяти, которого Маомао не знала. Маамей приветливо махала ему рукой.

Басен и несколько мужчин окружили брата Лахана и мужчину с любовными письмами, чтобы, в случае чего, сразу вмешаться и остановить происходящее. Брат Лахана вооружился деревянным посохом, а его противник — деревянным мечом.

— Клан Шин обычно тренируется с мечами, — сказал Лахан, медленно перекусывая фруктами. Маомао тоже потянулась за вишней.

— Кажется, что Брат Лахана в выгодной позиции из-за длины своего оружия, — Яо наблюдала за происходящим с серьёзным видом.

— Скоро начнётся, — сказал Лахан, не слишком вовлечённый в ситуацию.

Судья поднял руку, и Брат Лахана принял свою стойку. Его поза выглядела неуклюже, но в какой-то степени подходила для боя. Мужчина с любовными письмами, воспитанный в семье воинов, выглядел гораздо увереннее, принимая привычную стойку.

— Начали! — крикнул судья, опуская руку.

Первая атака последовала от мужчины с любовными письмами. Брат Лахана принял удар деревянного меча своим посохом, направив его скользящим движением вниз, а затем сделал шаг назад. Обе стороны обменивались ударами, несмотря на обмотку на оружии, бой выглядел довольно напряжённым.

Маомао мало что понимала в боевых искусствах, но ей казалось, что Брат Лахана находится в невыгодном положении. Он отступал, двигаясь по кругу вокруг арены.

— Всё ли в порядке? — с тревогой спросила Яо у Лахана.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Я не разбираюсь в боевых искусствах, — холодно ответил Лахан. Было очевидно, что ей не стоило задавать такие вопросы.

— Ты неправильно задаёшь вопрос, госпожа Яо. Эй, круглоглазый, что за цифры ты видишь? — спросила Маомао у Лахана немного грубовато.

— Ну, я не эксперт, конечно, но мне кажется, что у брата есть природный талант. Хотя выглядит так, будто он проигрывает, его движения не кажутся бесполезными. Противник же двигается чётко и слаженно — скорее всего, он хорошо обучен как воин, — рассудил Лахан.

— Значит, Брат Лахана проиграет, — сказала Маомао без колебаний.

— Маомао! Не говори такие вещи! — воскликнула Яо, явно недовольная её предсказанием.

Брат Лахана не мог перейти в наступление, а без нападения было очевидно, что вскоре его собьют с ног.

— Ах! — вскрикнула Яо.

Меч мужчины с любовными письмами ударил в живот Брата Лахана, отправив его в сторону. Он скользнул по земле, оставляя след, но смог удержаться на ногах.

— Ха-ха-ха! В конце концов, ты всего лишь крестьянин. Ты не знаешь, как сражаться. Тебе стоит вернуться к своему занятию — пахать землю, — с издёвкой сказал мужчина с любовными письмами.

— А что плохого в том, чтобы быть крестьянином? — спросил Брат Лахана, снова поднимая посох.

— Хватит строить из себя героя.

— Извини, но я не могу позволить себе сдаться. Уж слишком сильно хочу жить, — с обычным спокойствием ответил брат Лахана. В его голосе не было страха или паники, он звучал так же, как всегда.

— Хм. Интересно. Ты, оказывается, забавный парень, — произнёс его противник, с лёгким удивлением в голосе.

Рассыпая крошки от сладостей, эксцентричный стратег пробормотал что-то себе под нос. Его прищуренные, словно у лиса, глаза через мутный монокль внимательно следили за движениями обоих бойцов. Сражение продолжалось в том же духе: Брат Лахана отступал, а мужчина с любовными письмами нападал.

— Что он делает?!

— Только и делает, что убегает!

— Давай, заканчивай с ним уже!

Слышались крики поддержки, в основном от молодых людей. Мужчина с любовными письмами время от времени бросал им победную улыбку, видимо, они были его друзьями. Брат Лахана продолжал стойко принимать удары, снова и снова поднимаясь для новой попытки, в то время как его противник непрерывно нападал. Тем временем эксцентричный стратег не сводил глаз с поединка. Лахан тоже внимательно наблюдал за происходящим.

— Может, мой брат действительно странный человек? — пробормотал Лахан.

— Он не странный, но явно попадал в много странных ситуаций. А что ты имеешь в виду? — спросила Маомао.

— Движения брата остаются неизменными. Он не устаёт, в то время как противник явно выдыхается, — объяснил Лахан.

Судя по всему, Лахан имел в виду, что Брат Лахана продолжает двигаться в одном темпе, не показывая признаков усталости, тогда как мужчина с любовными письмами начал уставать.

— Верно, атаки этого уродливого человека уже не такие энергичные, как раньше, — подтвердила Эньен. Хотя мужчина с любовными письмами не был уродливым, Эньен явно считала его отвратительным.

И вот, наконец, ситуация резко изменилась.

Мужчина с любовными письмами начал нервничать и совершать ошибки. Его атаки стали небрежными. Брат Лахана не упустил эту возможность: он отразил удар и, быстро выполнив контратаку, нанёс мощный выпад деревянным посохом в бок противника.

Мужчина с любовными письмами согнулся пополам, выплюнув слюну, и, широко раскрыв глаза, отлетел назад. Хотя его полёт можно назвать преувеличением, это наглядно показало, насколько сильным был удар Брата Лахана. Лёжа на земле, мужчина с любовными письмами изо рта пускал пену, но оставался в сознании.

— Продолжишь бой? — спросил судья.

— Я... я ещё не проиграл... — хрипел мужчина, не выпуская оружие из рук, хотя его тело содрогалось от кашля. Маомао даже немного восхитилась его упорством — у него, по крайней мере, была воля к борьбе.

— Хорошо, продолжим, — спокойно ответил Брат Лахана, снова принимая свою фирменную стойку, напоминающую позу для копания картошки.

— Эй, крестьянин! Не зазнавайся после одного удара! Я тебя ударю двадцать, тридцать раз, пока ты не упадёшь! — злобно крикнул мужчина с любовными письмами, вытирая рот.

— Да ладно, не сдерживайся. Думаю, выдержу тридцать ударов, хотя, может, до сотни не дотяну. Зато смогу врезать тебе раз пять. Хорошо, что бой не на жизнь и смерть, — сказал Брат Лахана с совершенно спокойным выражением лица.

— Брат, он не ведёт себя странно?

Лахан посмотрел на Маомао с удивлением и слегка отступил назад, явно ощущая неловкость.

— Я всегда думал, что мой брат изначально был силен в борьбе с трудностями, но сейчас его цифры просто зашкаливают. Нет, цифры нормальные, но нормальные не могут быть нормальными, когда они ненормальны, — Лахан начал говорить что-то невнятное.

— Брат Лахана привык убегать от всяких бедствий, вроде саранчи и бандитов, — заметила Маомао. Теперь она поняла, что всё, что брат Лахана пережил, возвращаясь из Западной Столицы, было не просто случайностью, а привычной частью его жизни.

Он отличался от знатных молодых людей. Несмотря на отсутствие опыта в боях, его сила духа и выдержка были намного выше, чем у большинства воинов.

— Ну что, продолжаем? — спокойно сказал Брат Лахана. Он даже не дышал тяжело, как если бы целый день работал в поле — для него это было обычным делом.

Мужчина с любовными письмами встал, потирая бок, но его деревянный меч неожиданно выпал из рук — он, казалось, был ошеломлён бесстрастным поведением Брата Лахана. На его лице было написано: «Что это за человек?»

— Победа присуждена! — объявил судья.

Мужчина с любовными письмами больше не пытался сделать вид, что готов продолжать бой.

— Брат! — вскрикнул Лахан, и все поспешили к Брату Лахана.

Яо стояла с мокрыми от слёз глазами, а Эньен выглядела слегка виноватой.

— Спасибо вам большое, — Яо поклонилась Брату Лахана, едва сдерживая слёзы.

«Всё-таки это было похоже на «Не сражайтесь из-за меня» из тех романов, которые я видела в гареме», — подумала Маомао.

Это выглядело как начало любовной истории. И Маомао считала, что Брат Лахана подходил Яо гораздо лучше, чем сам Лахан. Яо была молодой девушкой, и неудивительно, если её сердце переменится. Для Лахана это был бы удачный исход: он бы избавился от навязчивого внимания Яо, а Брат Лахана мог бы получить спутницу жизни. Два вопроса решились бы одним махом.

Но, как обычно, реальность оказалась сложнее.

— Брат Лахана, мне нужно осмотреть твои раны. Сними, пожалуйста, верхнюю одежду, — сказала Маомао, доставая баночку с самодельной мазью. Вероятно, после всех ударов у него были синяки.

— Эй, не надо, не осматривай меня здесь! — Брат Лахана явно смутился, видя рядом Яо и Эньен. Похоже, ему было стыдно раздеваться перед женщинами, хотя, когда они были в Западной Столице, он запросто мог обрабатывать огород в одних штанах перед Маомао. В чём разница, интересно?

— В любом случае, хорошо, что я выиграл. Я и не думал, что меня убьют, ведь это не бандиты, но проиграть было бы не очень, — сказал он.

— Это вовсе не выглядело плохо. Наоборот, мы все очень благодарны за вашу победу, — серьёзно ответила Эньен, глубоко поклонившись. Хотя Эньен обычно была строга к мужчинам, она действительно ценила помощь Брата Лахана.

«Он же спас её госпожу от опасности», — подумала Маомао.

С одобрением Эньен шансы Брата Лахана понравиться Яо должны сильно возрасти. Или, по крайней мере, так казалось бы.

— Я и не думала, что вы сделаете столько ради госпожи Яо. Огромное вам спасибо, господин Дзюндзе, — поблагодарила Эньен.

— Д-дзюндзе …— Брат Лахана, казалось, был ошеломлён её словами. Его лицо мгновенно стало ярко-красным.

«Что?»

Маомао застыла, не понимая, что происходит.

— Что-то не так, господин Дзюндзе?

— Н-нет, извини. Можешь повторить это ещё раз? — смущённо пробормотал он.

— Конечно, я готова благодарить вас хоть тысячу раз. Спасибо вам огромное, — снова сказала Эньен.

— Да не это! Я про имя! Дзюндзе!— вскричал Брат Лахана, всё ещё красный как помидор.

Не только Маомао, но и Лахан был ошеломлён ситуацией.

— Это имя, как у мальчика из вашего дома. Вы обычно его не используете, вероятно, чтобы не путать с ним. Я считала, что называть вас безымянным как-то неуважительно, поэтому решила произнести ваше имя. Или вам не нравится, когда вас так называют? Предпочли бы, чтобы я звала вас Братом Лахана? — объяснила Эньен.

— Нет! Всё нормально! Я не Брат Лахана, я Дзюндзе! — почти прокричал он, пристально глядя на Эньен.

По идее, в этот момент его взгляд должен был быть обращён к Яо, но всё пошло не так, и теперь он смотрел на Эньен. Маомао поняла, что вся ситуация резко изменилась. Вместо того чтобы флаг романтического интереса был поднят к Яо, теперь он оказался направлен на Эньен.

— Так, значит, у вас одинаковое имя, — сказала Яо с удивлённым видом, как будто впервые узнала настоящее имя Брата Лахана. Её глаза больше не были полны слёз, и та искра, что могла возникнуть между ней и Братом Лахана, внезапно погасла.

Вместо этого в голове Брата Лахана раздавались многократные удары большого бронзового гонга.

Маомао, слегка ошеломлённая происходящим, посмотрела на Лахана.

— Разве не стало ещё запутаннее? — спросила она, как бы подтверждая свои мысли.

— Ты очень умна, когда речь заходит о любовных делах других людей, не так ли? — ответил Лахан.

Маомао не обладала способностью читать мысли, но она точно знала, что Лахан был в том же замешательстве, что и она.

«Эньен, да как так получилось?!» — пронеслось у них обоих в голове.

Глава 6 - Ma и У

Мир полон притворства и обмана.

Маомао бросила взгляд на явно смущённого Брата Лахана и задумалась: «Что делать дальше?». Ей хотелось поддержать любовные намерения Брата Лахана, но, учитывая, что его интересом была первая фаворитка Яо по имени Эньен, Маомао видела перед собой лишь трудный путь.

«Но пока оставим это на потом».

Маомао была из тех, кто предпочитал откладывать на потом проблемы, которые нельзя решить немедленно. К тому же приближалась очередная неприятность.

— Маомао!

К ней подошли брат и сестра Ма.

— Давно не виделись.

— Да уж, давно не виделись.

— Разве так уж давно? — ответил Басен.

Видимо, поведение Басена не понравилось Маамэй, и она с улыбкой отвесила брату удар тыльной стороной ладони. Однако Басен, обладая крепким телом, даже не пошатнулся. Лахан же на его месте наверняка отлетел бы назад с кровотечением из носа.

Позади брата и сестры стоял мужчина, который только что выступал в роли посредника, наблюдая за действиями Маамэй с явным беспокойством.

— Спасибо, что взяли на себя роль посредника, — Маомао учтиво склонила голову.

Это не было её долгом, но Брат Лахана не замечал никого, кроме Эньен, а сам Лахан оказался занят беседой с Великой Госпожой клана Шин.

— Нет, в этом нет ничего необычного на собраниях знатных семейств. На них часто бывают молодые мужчины, гордящиеся своими навыками, так что клан Ма всегда берёт на себя роль посредника, — Маамэй засмеялась, что показалось Маомао немного подозрительным.

— Кстати, Маомао, я видела, как вы недавно выходили из комнаты вместе с кланом У. Не случилось ли чего?

«Какой у неё острый глаз».

То, что она не упомянула выход клана Шин, указывало на её интерес к клану У.

— Я просто выполняла роль посредника. Однако учтите то, что не со стороны клана У, поэтому у меня нет никакого влияния...

Маомао не могла рассказать все подробности, но и не соврала. Маамэй должна понимать, что расспрашивать глубже было бы невежливо.

— Понимаю. О содержании я расспрашивать не буду. Но неужели за это не получили никакой выгоды? — глаза Маамэй сверкнули, как у хищной птицы.

— Ну, если считать, что тот странный человек тоже сел за стол переговоров в качестве посредника, то можно догадаться, что случилось?

Маомао намекнула, что Эксцентричный Стратег всё разрушил. Стратег же, заинтересованный в Брате Лахана, никак не мог удержаться и всё время пытался его потрогать.

— Ах… вот в чём дело. Хотя казалось, что атмосфера была не слишком напряжённой.

Маамэй, кажется, поняла, но всё же продолжала пытаться выяснить больше.

— Честно говоря, я бы сказала, что результат нейтральный: ни плюс, ни минус.

— Но всё же это лучше, чем быть совершенно незнакомыми, правда? — Маамэй улыбнулась и взяла Маомао за руку. — Не могли бы вы пройти со мной?

«И что на этот раз она хочет, чтобы я сделала?» — подумала Маомао и хотела поправить Маамэй, что вернее было бы сказать «забрать».

— Сестрица, ты куда-то направляешься?

Лахан, наконец, заметил брата и сестру Ма. Лицо его выглядело чуть лучше, возможно, потому, что он сумел заручиться поддержкой Великой Госпожи Шин.

— Господин Лахан, можно ли мне на время одолжить вашу сестру?

Маомао не знала и не помнила, знакомы ли Лахан и Маамэй или нет. Однако, зная умение Маамэй разбираться в людях, сомневаться в том, что она знает имена и лица всех детей знатных семей, не приходилось.

—... Если это кто-то из клана Ма, тогда проблем нет, — ответил Лахан, похоже, быстро прикинув все возможные выгоды. Завоевать расположение Басена и других, связанных с Джинши, могло оказаться полезным.

«Клан У и брат с сестрой Ма...»

При таком собрании людей речь, скорее всего, пойдёт о вопросах, связанных с Лишу. Если дело касается Лишу, Маомао готова оказать помощь. Но её злило, что это выглядело так, словно она делает услугу Лахану. Маомао показала на Стратега и дала Лахану указание:

— А ты уж разберись с этим.

— Итак, Маомао, пожалуйста, следуйте за мной, — сказала Маамэй, снова улыбнувшись, и Маомао пошла за ней.

Маамей привела Маомао в другой сад, удалённый от того, в котором они были раньше. Похоже, это зимний сад, о чём говорили ряды нарциссов и кустов пионов без соцветий. По пути ей представили зрелого мужчину, который пришёл с ними.

— Прошу прощения за позднее знакомство. Это мой муж, — сказала Маамэй.

— Я муж Маамэй.

— Он мой шурин.

Мужчина, который ранее был посредником, действительно оказался мужем Маамэй. Хотя Маомао и так поняла бы это по одному представлению, все трое вежливо объяснили каждый по отдельности. Имя мужчины названо не было, но Маомао это не сильно беспокоило, так как она всё равно не была уверена, сможет ли его запомнить. Она предположила, что его можно назвать господин Ма.

Муж Маамэй выглядел крепко сложенным, но производил впечатление простоватого человека. Несмотря на его молчаливость, казалось, что он умеет быть внимательным к окружающим, что напомнило Маомао о Гаошуне. Маомао подумала, что в клане Ма все мужчины находится в подчинении у своих жён.

— Прошу прощения за неудобства, которые могла причинить моя жена, — сказал он.

— Нет-нет, всё в порядке, — ответила Маомао.

Его уважительное отношение даже к тем, кто ниже по положению, очень похоже на поведение Гаошуна. Маомао задумалась, насколько верно то, что Гаошун говорил о том, что его не любит родная дочь.

— Кстати, вы не интересуетесь, зачем нам понадобилось связаться с кланом У? — спросила Маамэй, задавая вопрос, который можно было ожидать и раньше.

— Вы хотите познакомить господина Басена, потому что он без ума от госпожи Лишу, верно? — ответила Маомао прямо, не видя смысла в завуалированных формулировках.

— А-а-а-а! — Басен заметно разволновался, его лицо покраснело, как варёная креветка.

— Да, именно так. Он с детства был застенчив, и я беспокоилась, что он так и не женится. Мы даже настояли на том, чтобы слабый здоровьем Барёу помог ему завести наследника, а теперь он влюбился в бывшую высшую супругу.

— Я-я-я-я никогда не говорил, что люблю её, сестра! — воскликнул Басен.

— Неужели не любишь? — с улыбкой спросила Маамэй.

— Н-нет, конечно же нет! — воскликнул он.

Басен говорил громко. Даже если бы их провели в отдельную комнату, это вряд ли стало бы конфиденциальной беседой. Пустой несезонный сад — гораздо более подходящее место для такой беседы.

— Вы знаете о госпоже Лишу, верно, Маомао? — спросила Маамэй.

— Да, я знаю. Насколько мне известно, у неё крайне неудачная судьба, особенно в плане семейных отношений. Слышала, что сейчас она живёт в монастыре, — ответила Маомао. На её взгляд, отец и сводная сестра Лишу были далеко не самыми хорошими людьми. Хотя её дед не казался таким уж плохим, его доверие к своему зятю привело к несчастной судьбе внучки.

— Именно так. Госпоже Лишу всего лишь восемнадцать лет. Даже если считать продолжительность жизни в пятьдесят лет, её ожидает ещё много лет в монастыре. Разве не подумает любящий дедушка, что это слишком жестоко? — продолжила Маамэй, как бы обращаясь к Маомао за подтверждением.

— Глава клана У, кажется, человек с добрым сердцем. Если у него нет политических намерений, то стоит попробовать обратиться к его чувствам, — заметила Маомао, учитывая недавний разговор между кланами У и Шин.

— Верно, — Маамэй, похоже, удовлетворилась этим ответом. Даже Басен, который обычно не показывал эмоций, был радостно возбуждён. Муж Маамэй продолжал молчать, и Маомао не понимала, зачем он вообще здесь.

— Однако дважды выйти замуж за членов императорской семьи и дважды уйти в монастырь — это беспрецедентно. Без одобрения императора у госпожи Лишу вряд ли есть будущее, — осторожно добавила Маомао.

— Не беспокойтесь об этом. Император всегда относился к госпоже Лишу как к своей дочери. Если найдётся достойный повод, убедить его будет несложно. Более того, поскольку между Императором и госпожой Лишу нет кровного родства, в некоторых вопросах им даже проще договориться, чем с родной дочерью, — объяснила Маамэй.

«Проще, чем с родной дочерью?»

Маомао считала это жестоким. Женщины с императорской кровью, даже будучи родными дочерьми, неизбежно становились политическими фигурами. Маомао вспомнила, как Император относился к принцессе Линли. Каким бы тёплым ни было его отношение, рано или поздно ей предстояло стать инструментом политической игры.

— Мы хотели бы поговорить с кланом У, но, честно говоря, у нас нет с ними близких связей в этом поколении, и это создаёт трудности, — сказала Маамэй.

— Но ведь я тоже не могу назвать себя их знакомой. Разве вы уже не договорились о встрече? — с удивлением ответила Маомао, понимая, что они не так подготовлены, как Лахан.

— Бывший глава клана У теперь снова возглавил семью. Он любит проводить время в зимнем саду, который был любимым местом его единственной дочери до её смерти, — объяснила Маамэй.

— И вы собираетесь его побеспокоить? Не считаете ли, что это может вызвать у него недовольство? — спросила Маомао, понимая, что если человек будет раздражён, ни о каких переговорах и речи не может быть.

— Если мы не будем мешать его покою, то всё будет в порядке. К тому же, Маомао, ведь вы уже были знакомы с госпожой Лишу? — сказала Маамэй, не теряя времени, и крепко взяла Маомао за руку и направившись дальше.

Сквозь кусты пионов показалась беседка, окружённая цветами, в которой виднелся чей-то силуэт.

— О, вот они, — сказала Маомао, заметив присутствующих.

В беседке находились: пожилой мужчина, которого Маомао узнала как главу клана У, его помощница, женщина средних лет, а также молодой человек и мальчик примерно десяти лет, за которым тот присматривал.

«Он настолько беспечен, что даже без охраны», — подумала Маомао, наблюдая за стариком.

Маамэй поправила волосы и одежду, аккуратно подправила губы и, сохраняя естественное выражение лица, подошла к беседке. Её глаза, обычно острые, как у хищной птицы, теперь были слегка прищурены, чтобы не напугать ребёнка. Она искусно скрывала свою натуру.

— Прошу прощения за вторжение, — вперёд вышла не Маамэй, а её муж.

«Так вот зачем он с ними», — поняла Маомао.

Маамэй, хотя и занимала важное положение в своём роду, не могла напрямую общаться с главой другого клана без должного посредника. В таких случаях лучше, чтобы рядом был кто-то старше по статусу. Поэтому, по видимости, она привела с собой мужа для этой роли.

«Хотя Басен тоже мог бы справиться», — подумала Маомао, но тут же поняла, что от Басена, который сейчас заметно нервничал и был абсолютно неподвижен, этого ожидать было сложно.

— О, это же представители клана Ма, — ответил глава клана У.

— Меня зовут Бакин, — представился муж Маамэй.

«Наверное, я это имя быстро забуду», — отметила Маомао, стоя позади Маамэй.

— Это моя жена Маамэй и мой шурин Басен. А это…

— Меня зовут Маомао. Прошу прощения за ранние неудобства, — ответила Маомао, сделав формальное приветствие.

Глава клана У прищурился, глядя на неё.

— Да, раньше у меня были разные мысли по этому поводу, ну, так сказать, размышлял о многом… Да, да… — сказал он, явно недовольный. Его неясные формулировки показывали, что он не хочет прямо говорить о фамильной реликвии клана Шин.

Маомао надеялась, что он забыл про тот случай с пинком по Эксцентричному Стратегу.

— Так что же вас привело сюда, представители клана Ма с дочерью рода Ла? — продолжил глава клана У. На его лице, как и на лицах остальных присутствующих, читалось подозрение.

Тут вперёд выступила Маамэй.

— Маомао, которая находится здесь с нами, служила в Заднем дворце на протяжение двух лет, — сказала она.

— Во дворце? — глава клана У выглядел заинтересованным.

«На самом деле примерно два года», — подумала Маомао. С учётом того, что она время от времени покидала дворец, её срок службы был несколько меньше, но объяснять это в деталях не было необходимости.

— Во время службы во дворце Маомао имела возможность сблизиться с госпожой Лишу, — продолжила Маамэй.

«На самом деле, мы не были настолько близки», — подумала Маомао, но, учитывая текущий ход разговора, решила не прерывать Маамэй.

— Я полагаю, что вы, как глава рода, вели переписку с госпожой Лишу. Однако госпожа Лишу, вероятно, старалась выглядеть храброй в письмах, чтобы никого не тревожить. Маомао давно хотела рассказать вам, как госпожа Лишу проводила время во дворце, чтобы вы могли узнать её истинное состояние, — сказала Маамэй, с блестящими от наигранного волнения глазами. Не зная её настоящей натуры, легко было бы поддаться на её слова.

— Хм... Но если это всё, то почему вы не сказали мне об этом раньше? — заметил глава клана У.

Маомао согласилась с его замечанием: действительно, не было необходимости вовлекать клан Ма в это дело.

— Моего отца зовут Гаошун. Он был названным братом Императора, — сказала Маамэй, продолжая свою речь.

— Гаошун… Так это тот парень. Я слышал, что он сменил имя, став евнухом, и поступил на службу во дворец, — ответил глава клана У, явно помня о Гаошуне, причём, судя по его тону, знал он его с давних времён.

— Да, мой отец служил телохранителем Лунного Принца. Он был глубоко обеспокоен положением госпожи Лишу, когда она находилась во дворце. Хотя госпожа Лишу является принцессой клана У, она также была дочерью друга детства моего отца и Императора. Если бы не его долг защищать императорскую семью, он бы обязательно высказался против её несчастного положения.

«Вот это да», — Маомао невольно восхитилась умением Маамэй убедительно рассказывать.

Возможно, это была не вся правда, но и не абсолютная ложь. Когда Маомао рассказывала Гаошуну о трудностях Лишу во дворце, его лицо выглядело крайне обеспокоенным. Это могло быть связано как с его долгом по управлению дворцовыми делами, так и с личными чувствами к дочери друга.

— И что важнее, я слышала, что когда-то даже обсуждался брак между моим отцом и матерью госпожи Лишу. Если бы судьба сложилась иначе, госпожа Лишу могла бы стать моей сестрой, и мысль об этом разрывает мне сердце, — неожиданно добавила Маамэй, произнося взрывоопасное заявление.

— А-а-а… — Басен, который не знал об этом, от удивления застыл с полуоткрытым ртом. Чтобы успокоить своего потрясённого брата, Маамэй незаметно для главы клана У ударила его в живот. Однако Басен выдержал удар благодаря своей крепкой конституции. Если бы это был Лахан, он бы точно не выдержал такого удара.

— Помолвка с кланом Ма была лишь незначительной темой для обсуждения. Не стоит об этом беспокоиться, — сказал глава клана У.

— Да, вы правы, — согласилась Маамэй.

Глава клана У отреагировал на это спокойно, как будто ничего особенного не произошло. В хороших семьях подобные обсуждения браков могут возникать и затихать без особого значения.

— Но о моей внучке я бы хотел послушать побольше, — продолжил он.

— Да, конечно, — Маамэй склонила голову в знак почтения, но рассказывать предстояло Маомао.

— Впервые я встретила госпожу Лишу на вечеринке в саду, — начала свой рассказ Маомао, погружаясь в воспоминания о временах службы в Заднем дворце. Они уселись вокруг круглого каменного стола, пока слуги готовили чай. Маомао вкратце описала, что служила под началом Императрицы Гёкуё и благодаря этому часто пересекалась с Лишу, которая тогда тоже была высшей супругой.

— На той садовой вечеринке она была одета в наряд, совершенно неподходящий для того случая, — продолжила Маомао.

Глава клана У нахмурился, а молодой человек, находящийся рядом с ним, отвёл взгляд, уделяя внимание мальчику, с которым играл.

— Во время приёма еду Лишу заменили на рыбу, которую она не переносила. Это было сделано из злого умысла, и у неё развилась сыпь на руках, которую мне пришлось лечить, — рассказала Маомао.

— Маомао обладает знаниями в области медицины и сейчас работает в медицинском отделе, — добавила Маамэй поясняя.

Глава клана У нахмурил лоб, видимо, погружаясь в размышления. Женщина средних лет, его помощница, внимательно следила за выражением его лица, а молодой человек продолжал угощать ребёнка фруктами.

— На чайной церемонии ей подали напиток с мёдом, не предупредив о его составе, — продолжила Маомао.

Глава клана У тяжело вздохнул. Лишу, имея слабое здоровье с детства, вероятно, всегда нуждалась в особом внимании.

«Эти воспоминания наверняка доставляют ему боль», — подумала Маомао, но её внимание больше привлекло поведение Басена, стоящего неподалёку. Он стиснул зубы до скрипа, его глаза налились кровью, а тяжёлое дыхание было слышно даже Маомао.

«Не наломает ли он дров?» — беспокоилась она. Однако Маамэй крепко держала своего брата за край пояса, не давая ему ринуться вперёд. Муж Маамэй тоже внимательно следил за Басеном, очевидно, готовый вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля.

— После смены главной служанки новая оказалась более добросовестной, — продолжила Маомао. — Но это не касалось других служанок, которые продолжали отнимать у Лишу её вещи, вплоть до попытки забрать зеркальце, оставшееся от её матери.

— Зеркало… то самое? — спросил глава клана У, нахмурив брови.

— Да, это зеркало, в котором отражался облик её покойной матери, — подтвердила Маомао.

Маомао вспомнила случай, когда Лишу, испугавшись видения в бане, пришла в общую купальню. На самом деле это был её страх перед отражением матери в зеркале и колышущимися занавесками. Однако Маомао решила не упоминать тот случай, когда ей пришлось в бане помочь Лишу, избавив её от всего лишнего на теле.

Маомао продолжила свой рассказ, вспомнив свой первый визит в Западную Столицу. Тогда она даже не могла представить, что ей придётся вернуться туда снова, а тем более задержаться на целый год.

— На банкете госпожа Лишу подверглась нападению льва, — рассказала она, вспоминая случай, когда клетка с выставленным для развлечения животным сломалась на мероприятии, напоминающем поиск невесты для Джинши.

— Лев… А этот дурак только сказал мне, что возникли какие-то проблемы, — пробормотал глава клана У, сжав кулаки. Вены на его висках вздулись, и помощница обеспокоенно вытирала пот с его лица полотенцем. Молодой человек, вероятно, желая уберечь ребёнка от вида разгневанного главы, отвёл его в сторону.

— А спас тогда госпожу Лишу вот этот человек — господин Басен, — добавила Маомао, быстро представив того, кто справился с хищником. Басен, который до этого был на грани взрыва, резко пришёл в себя, услышав своё имя.

— Так вы спасли мою внучку? — спросил глава клана У.

— Н-нет, я просто сделал то, что должен был, — ответил Басен с натянутой скромностью.

Маомао холодно посмотрела на его очевидную попытку быть скромным.

«Похоже, старик вот-вот сорвётся. Может, стоит закончить на этом рассказы о несчастьях. Хотя у меня ещё есть несколько историй».

Маомао уже собиралась остановиться, но тут Басен, не сдержавшись, продолжил.

— Очень жаль, что несчастья госпожи Лишу были вызваны её собственным отцом. Что касается нападения льва, мне известно, что оно было вызвано ароматом, который её сводная сестра нанесла на неё, чтобы привлечь зверя.

«Да что он несёт?!» — Маомао была в ужасе от того, что Басен разболтал то, что она намеренно умолчала.

— Позовите Дзюна, — голос главы клана У был низким и грозным, как раскат грома. Его борода подрагивала, а глаза налились кровью от гнева.

Женщина-помощница, кивнув, поспешила за молодым человеком, который занимался ребёнком.

— Чем могу помочь? — с поклоном спросил молодой человек, подойдя обратно.

— Я приказал тебе рассказать всё о поступках твоей сестры, не скрывая ничего. Почему ты скрывал правду? — произнёс глава, сверля его взглядом.

«Сестра?» — Маомао вдруг вспомнила, что у Лишу была не только сводная сестра, но и сводный брат.

Этот молодой человек, которого звали Дзюн, оказался сводным братом Лишу.

— Моя сестра раскаивается в том, что причинила вред госпоже Лишу, и обещает больше никогда не появляться на публике. Прошу проявить снисходительность, — сказал Дзюн с подчёркнутой вежливостью, но выбрал неподходящие для такого момента слова.

— Что значит «не появляться на публике»? Лишу ушла в монастырь! Кто стал причиной этого? — воскликнул глава клана У, сжимая кулаки.

— Отец Урюу, я, У Дзюн, и моя сестра виноваты в этом, — ответил Дзюн, не меняя ровного тона.

— Кто позволил тебе использовать «У» в имени? — резко спросил глава.

— Прошу прощения, — глубоко поклонился Дзюн.

— Ты заплатишь за то, что исковеркал жизнь Лишу.

— Я понимаю, — покорно ответил Дзюн.

— Уходи, — приказал глава клана У.

Маомао нервно следила за происходящим, опасаясь, что глава может ударить Дзюна. Но несмотря на его ярость, он не потерял самообладания. Здесь не было той великодушности, которую он проявил к клану Шин.

Глава клана У был человеком с высоким чувством справедливости, но к тем, кто долгие годы причинял страдания его внучке, он отнёсся сурово. Его доверие к зятю и его детям было окончательно подорвано.

«Всё-таки он поступает великодушно», — подумала Маомао. Она не знала точно, насколько велик клан У, но предполагала, что он гораздо больше клана Ла. Если дом обрушится, десятки или сотни людей могут остаться без средств к существованию.

Глава клана У восстановил своё положение, вернув себе роль лидера, но управлять домом, который был на грани краха, стало для пожилого человека нелёгким испытанием. Дзюн всё же мог считать себя удачливым, что его не выгнали из дома. Его сестра тоже раскаялась в своих поступках и, вероятно, не испытывала трудностей в обеспечении себя.

— Прошу прощения за то, что заставил вас наблюдать эту неприятную сцену, — сказал глава клана У, пока его помощница вытирала пот с его лица. Ребёнок подошёл к нему и предложил напиток, пытаясь проявить заботу.

Дзюн продолжал стоять с натянутой улыбкой, напоминая Маомао роль шута.

— Обычно мы могли бы просто выгнать его из семьи, но в письме Лишу просила не делать с этим человеком ничего ужасного.

Этот человек, вероятно, относится к отцу Лишу.

Возможно, его привели на встречу как своеобразный пример для остальных.

«Можно назвать это жестокостью», — подумала Маомао, но вспомнила, что поступки отца Лишу по отношению к ней были гораздо более безжалостными. Хотя Дзюн не был главным виновником, но ему повезло, что наказание за его участие оказалось более лёгким, чем могло быть. Кроме того, похоже, что он уже привык к унижениям, что делало его существование немного проще. Иногда легче жить, когда нет гордости, которая бы мешала.

С одной стороны, Дзюн был виноват, с другой — его можно было пожалеть. Но это было не то, во что Маомао могла вмешиваться. Даже самый справедливый человек может не простить определённые вещи, и она не могла осуждать его за справедливое негодование.

— Можно ли мне продолжить наш разговор? — спросила Маомао у главы клана У.

— Прошу, продолжайте, — сказал глава клана У.

— Однако, мне больше нечего добавить, — ответила Маомао. Рассказ о несчастьях Лишу не облегчил бы боль главы клана.

— Но я могу сказать одно: лишение госпожи Лишу статуса супруги и её уход из дворца не были её виной. Я думаю, что сам Император, беспокоясь о её безопасности, сознательно удалил её из дворца. У госпожи Лишу должно быть будущее, — сказала она.

Глава клана У прижал руку ко лбу, словно пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Лёгкая дрожь проходила по его телу.

— Лишу писала мне, что она хорошо справляется с ролью высшей супруги… — прошептал он, его голос дрожал.

— Она, вероятно, не хотела вас тревожить, — заметила Маомао.

— Мне следовало бы заметить это раньше, — сказал он, явно гневно коря себя за то, что так долго оставлял Лишу без внимания.

Сейчас уже нельзя наказать служанок, которые издевались над Лишу. Скорее всего, наказание уже было исполнено в момент её ухода из дворца. Те, кто был вынужден покинуть дворец в унизительных обстоятельствах, наверняка чувствовали себя отверженными и столкнулись с трудностями в поиске подходящих партнеров для брака.

«Надеюсь, этого достаточно», — подумала Маомао. Она выполнила просьбу, рассказав о жизни Лишу, защитив её репутацию и восстановив некоторую справедливость в глазах главы клана У. Также она подчеркнула вклад Басена, который спас Лишу.

Теперь было бы уместно передать разговор Маамэй, так как Маомао посчитала свою роль выполненной. Но взгляд Маамэй ясно говорил: «Ты можешь вытянуть из этого ещё больше, правда?»

«Ну и задачи она ставит», — подумала Маомао, но ей не привыкать справляться с трудностями.

— Госпожа Лишу писала вам, что выполняет обязанности высшей супруги, не так ли? — спросила Маомао.

— Да, — подтвердил глава.

— Госпожа Лишу старалась слишком сильно, — добавила Маомао, нарочно понижая голос, чтобы придать своим словам особую значимость.

— Что вы имеете в виду? — насторожился глава, его брови нахмурились, а усы дрогнули.

— Всем известно, какие обязанности у наложниц во дворце… — начала Маомао, бросив быстрый взгляд на Басена. Он, кажется, не сразу понял намёк, но через несколько секунд его лицо вспыхнуло от смущения. В его взгляде читалась смесь стыда и уязвимости.

«Основная обязанность наложниц — это продолжение рода Императора», — подумала Маомао. Императрица Гёкуё и супруга Рифа исполнили свой долг. Даже Шисуй, или Лоулань, делала вид, что выполняет свою роль. Но только одна высшая супруга, Лишу, ни разу не была наедине с Императором.

— Для Императора госпожа Лишу была как дочь. Он ни разу не вызывал её к себе в покои и не имел с ней близких отношений, — продолжала Маомао, медленно покачивая головой. Краем глаза она заметила довольную улыбку Маамэй, которая едва сдерживалась, чтобы не показать радость. Басен, в свою очередь, выглядел так, словно с его плеч сняли тяжкий груз.

— Если бы это было не так, Император не отпустил бы её из дворца, — добавила Маомао.

Обычно, если Император проводит хотя бы одну ночь с наложницей, она остаётся во дворце на всю жизнь. Даже А-Дуо — исключительный случай — всё равно остаётся под присмотром Императора в его уединённой резиденции.

— Так вот в чём дело, — наконец произнёс глава клана У, его лицо выражало понимание и облегчение.

— Да.

Маомао выдохнула с облегчением, чувствуя, что большая часть разговора уже позади.

— Многие из тех, кто покидал дворец, не будучи вхожими в покои Императора, потом удачно выходили замуж, — продолжила она.

Возможно, кто-то и посмеётся над их «возвращением на рынок брака», но если в прошлом они были связаны с Императором, то это становится преимуществом. Дочь чиновника или торговца, имеющая прошлое в Заднем дворце, становится более желанным кандидатом. Многие тянутся к таинственному миру, которым был для них Задний дворец. Более того, если девушка была выбрана в качестве наложницы, это автоматически подтверждало её красоту и происхождение.

— Госпожа Лишу тоже, если бы её уход не был связан с монашеской практикой, была бы очень востребованной, — добавила она.

— Быть может, старик вроде меня, мечтающий увидеть правнуков, слишком уж эгоистичен, — вздохнул глава клана У.

«Отлично!» — подумала Маомао и послала взгляд Маамэй, сигнализируя, что ей больше нечего добавить. Маамэй, видимо, была довольна — её глаза горели, как у хищной птицы.

— Могу ли я задать вопрос? — спросила Маамэй, подняв руку.

— Конечно, что вы хотите узнать? — ответил глава.

— Уход госпожи Лишу в монастырь — это окончательное решение? — спросила Маамэй.

— Её направили туда для временного восстановления, — ответил он.

— Временного, значит? — уточнила Маамэй.

— Да, временного, — подтвердил глава.

— Значит, если поступит приказ от Императора, госпожа Лишу сможет вернуться из монастыря? — уточнила Маамэй, её выражение выдало удовлетворение от полученного ответа.

— Есть ли возможность, что госпожа Лишу вернётся в клан У и выйдет замуж? Она ведь осталась единственным прямым потомком? — спросила Маамэй.

— Да, она единственная внучка, рождённая моей единственной дочерью, — ответил глава.

Дзюн отвёл взгляд. Маомао сочувствовала ему: он тоже был своего рода жертвой. Будучи внебрачным сыном и не имея права называться прямым наследником, он чувствовал себя чужим в своей семье. Если бы его отец не был принят в клан У, возможно, его жизнь сложилась бы проще.

— Но я не позволю Лишу повторить судьбу её матери. Я уже выбрал следующего наследника. Я никогда не допущу, чтобы она снова оказалась в несчастливом браке, — произнёс глава, нежно гладя по голове ребёнка, которого всё это время опекал Дзюн.

— В таком случае, если клан Ма предложит Госпоже Лишу кандидатуру для брака, это не вызовет возражений? — наконец-то перешла к сути Маамэй.

Басен так сильно прикусил губы, что они уже начали синеть.

— Клан Ма хочет предложить брак с одним из своих представителей? — переспросил глава.

— Да, если госпожу Лишу не будет наследовать главенство в клане У, то ей нужен подходящий муж. В таком случае мы бы хотели предложить одного из наших родственников, — объяснила Маамэй.

— Понятно, — глава посмотрел на Басена, и, казалось, сразу понял, о ком именно идёт речь. — Я давно хотел связать наш род с кланом Ма, но...

«Но?» — Маомао напряглась, предчувствуя, что дальше может последовать важное уточнение.

— Даже если бы наш род и заключил союз с вашим, это не принесло бы никакой пользы. Клан У больше не обладает той властью, что была раньше. Это могло бы иметь смысл для других домов, но не для клана Ма. Я не хочу принимать на веру предложение, которое не сулит никаких преимуществ, — сказал глава клана У.

— Но ведь, кажется, вы только что обсуждали что-то с кланом Шин. Разве ваш конфликт уже не завершился? — заметила Маамэй.

Насколько она знала о тех разговорах? Или это была попытка выведать информацию? Маомао, почувствовав на себе взгляд главы, старалась всем своим видом показать, что ничего не рассказывала.

— Да, с кланом Шин были разногласия, но это не имеет к вам никакого отношения, — ответил он.

— Возможно. Но могли бы вы рассмотреть наше предложение, даже если мы хотим заключить брак с госпожой Лишу не из-за её происхождения? — спросила Маамэй.

— Вы хотите сказать, что вам нужна сама Лишу? — глава клана У окинул Маамэй и Басена оценивающим взглядом, явно вспоминая свои прежние ошибки при выборе супруга для дочери. — Если бы мы собирались выдать Лишу замуж, у нас было бы несколько кандидатов на примете...

— Не могли бы вы включить в число кандидатов представителя клана Ма? — продолжила Маамэй, решительно продвигаясь вперёд. Её напористость могла бы показаться дерзкой, но для главы клана У её предложение выглядело не лишённым привлекательности. Однако он не спешил соглашаться.

— Сейчас я не могу позволить себе выдать её замуж за кого-либо из домов. Я не знаю, где могут скрываться враги. Мой дом ослаб из-за моих ошибочных решений, но есть вещи, которые этим не объяснишь. Словно я расплачиваюсь за то, что бросил Лишу на произвол судьбы, — признался глава клана У.

— Что вы имеете в виду? — спросила Маамэй.

— Ха-ха, вы хотите, чтобы я продолжал рассказывать о позоре нашего рода? Ну ладно. Дочь Гаошуна, ты догадаешься, с твоим-то чутьём. Похоже, новая фракция в армии меня недолюбливает, — сказал он.

«Новая фракция в армии...» — Маомао вспомнила, что недавно слышала об этом.

— Я постараюсь уладить это, пока ещё жив. Хочу успеть решить все проблемы до того, как этот ребёнок займёт моё место, — добавил глава, показывая, как он старается изо всех сил, несмотря на свой возраст.

— Ну что ж, пора возвращаться на банкет, — произнёс он, давая знак помощнице, чтобы она привела в движение кресло на колёсах.

— Спасибо, что выслушали нас, — Маамэй, видимо, не стала углубляться в эту тему дальше. Она низко поклонилась, провожая взглядом удаляющихся представителей клана У.

Как только представители клана У полностью скрылись из виду, Маомао почувствовала, как усталость навалилась на неё.

«Фух...» — подумала она, расслабив плечи.

— Маомао, вы отлично справились с задачей. Идеальная работа, — похвалила её Маамэй, но Маомао не ощущала радости от этой похвалы.

— Однако клан У пока не дал окончательного ответа, верно? — заметила Маомао.

— Ну, лучше хотя бы посеять семена, чем ничего не делать. Появятся ли ростки и смогут ли они вырасти — это уже другой вопрос, — ответила Маамэй с энтузиазмом, на который смотрел её муж с тёплой улыбкой. Басен же, ещё более ошеломлённый, чем Маомао, всё никак не мог прийти в себя.

— На этом я, пожалуй, закончу своё участие, не возражаете? — спросила Маомао, явно устав.

— Ой, вы так устали. А я-то думала, что вы привыкли к подобным делам, — заметила Маамэй, явно довольная тем, как всё прошло, и теперь её улыбка была более искренней.

— Когда сталкиваешься с неожиданной информацией, усталость накатывает сильнее, — ответила Маомао.

— Ах, вы, наверное, про слухи о браке между кланами У и Ма? Когда возраст подходящий, такие истории часто всплывают, — ответила Маамэй.

— Да, я понимаю, что это не редкость, — согласилась Маомао.

Однако истории о знакомых людях часто оказываются сложными и неоднозначными, особенно когда дело касается взаимоотношений среди императорской семьи.

«Мать Лишу и Император были друзьями детства, как и госпожа А-Дуо», — размышляла Маомао. Было вполне логично, что и Гаошун, как наставник Императора, тоже входил в этот круг.

«Пора сменить тему».

— Кстати, я заметила, что сегодня Чуэ с нами нет, — сказала Маомао.

— Чуэ занимается другой работой. Она была не в восторге, но это был приказ, и ей пришлось идти, — ответила Маамэй, пока они с Маомао медленно шли по дороге, а мужчины следовали за ними на расстоянии. Муж Маамэй, как обычно, был молчалив.

— Хотя Чуэ так не выглядит, она очень хорошо владеет языками. Даже если бы она потеряла одну руку или ногу, её ум и способности к языкам всё равно были бы востребованы, — добавила Маамэй, явно высоко оценивая способности Чуэ, но при этом довольно резко о ней отзываясь.

— Она, наверное, работает переводчиком для иностранцев? — поинтересовалась Маомао из простого любопытства, но её вопрос вызвал неожиданный ответ.

— Да, она слушает, о чём говорят пленные, которых держат в тюрьме. Думаю, она пытается выяснить, о чём они говорят, — ответила Маамэй.

— Ну и ну, — отозвалась Маомао, чувствуя, что разговор становится всё более мрачным.

Захват иностранных пленников на границах не был чем-то необычным. Обычно их казнили, так как многие из них оказывались просто разбойниками. Но раз уж этих пленников держат живыми, значит, они, вероятно, занимают какое-то важное положение.

— Чуэ теперь не может пользоваться правой рукой, но, похоже, ей это не мешает находить работу, — заметила Маомао.

— Да, но она, скорее всего, покинет пост служанки у Лунного Принца. На её место, скорее всего, придёт моя мать. Найти замену Чуэ сложно, — ответила Маамэй.

— Понимаю. Ведь госпожа Суйрен довольно требовательна, — согласилась Маомао. Конечно, мать Маамэй, Таомэй, тоже была строгой. Требовалось либо быть крайне способным человеком, либо иметь такой же непредсказуемый характер, как у Чуэ, чтобы справляться с работой.

— Вообще-то, госпожа Суйрен давно уже могла бы уйти на покой. Её положение не позволяет ей слишком тесно общаться с Лунным Принцем, — добавила Маамэй.

— Её положение? — переспросила Маомао.

— Маомао, вы не знаете, кто такая госпожа Суйрэн? — спросила Маамэй.

— Слышала, что она легендарная служанка, которая защищала молодую Вдовствующую Императрицу, когда у той не было поддержки, — ответила Маомао, считая эти слова слишком преувеличенными.

— Да, она была и служанкой, и кормилицей. Молодая Вдовствующая Императрица не могла кормить младенца грудью, поэтому госпожа Суйрен кормила Императора. Она была его кормилицей, — пояснила Маамэй.

— Служанка и кормилица... — пробормотала Маомао.

Она знала, что Суйрен была кормилицей Джинши и Императора, но считала её скорее няней, а не той, кто действительно кормила их грудью.

— Я всегда думала, что раз господина Гаошун называют молочным братом, то его мать была кормилицей Императора, — сказала Маомао.

— Моя бабушка тоже была кормилицей, но была назначена к Императору, когда он уже был готов отказаться от грудного вскармливания, — объяснила Маамэй.

«Постойте...» — Маомао начала задумываться.

Если это так, то должен быть ещё один ребёнок. По сути, грудное молоко не выделяется до тех пор, пока ребёнок не родится, и прекращается, когда ребёнок подрастает. У Суйрен также должен быть ребёнок примерно того же возраста, что и Император.

— Неужели госпожа Суйрен — мать госпожи А-Дуо? — спросила Маомао, слегка склонив голову в раздумьях.

— Да. Вы не знали об этом? — удивилась Маамэй, тоже склонив голову.

— Но они же совершенно не похожи! — воскликнула Маомао.

На первый взгляд, мягкая и спокойная Суйрен и высокая, строгая А-Дуо выглядели абсолютно разными.

— Говорят, что Госпожа А-Дуо пошла в отца, — ответила Маамэй и остановилась, видимо, решив, что разговор стоит закончить до возвращения на банкет.

— Но ведь они ведут себя как совершенно чужие люди! — Маомао никогда не видела, чтобы они общались напрямую, но по тому, как Суйрен относилась к А-Дуо, можно было подумать, что она видит в ней не дочь, а кого-то более высокого положения.

— Госпожа Суйрен из простого народа, так что после того, как А-Дуо стала наложницей, она следила за тем, чтобы соблюдать дистанцию. Исходя из этого, неудивительно, что она не говорила вам об их родстве, — объяснила Маамэй.

— Ну, тогда я и не могла об этом узнать, — вздохнула Маомао.

Кроме того, когда Маомао однажды отправилась на прогулку по городу, одежда, которую ей дали, принадлежала дочери Суйрен.

«Никогда бы не подумала, что А-Дуо станет носить такую одежду!»

Маомао задумалась, что, возможно, причина, по которой Суйрен так весело помогала ей переодеться, заключалась в том, что ей хотелось видеть свою дочь в таких нарядах, но А-Дуо отказывалась их носить.

«В таком случае… теперь остаётся разобраться с Джинши».

Маомао чувствовала себя виноватой за то, что не узнала о дочери Суйрен раньше, но и Джинши тоже не упоминал об этом. Вполне возможно, что Джинши полагал, что Суйрен сама всё рассказала. Мысли снова закрутились в её голове.

Вот почему так сложны человеческие отношения, связанные с императорской семьёй.

— Однако странно, что госпожа Суйрен, будучи из простого народа, стала кормилицей, — заметила Маомао, стараясь упорядочить полученную информацию.

— Да, она вернулась в родной дом после смерти мужа, ещё будучи беременной, чтобы избежать споров вокруг наследства. Но её родители, похоже, были не лучшими людьми. Госпожа Суйрен почти сразу после рождения А-Дуо была отправлена во дворец, чтобы служить, — объяснила Маамэй.

— Сразу после рождения? — удивилась Маомао.

Это ужасно, ведь после родов нужно какое-то время восстанавливаться.

— Да, в то время во дворце было сильное давление на женщин, чтобы они рожали детей. Женщины, которые уже имели опыт родов, были даже в некоторой степени привилегированными, — добавила Маамэй.

Это сильно отличалось от текущих порядков. Всё изменилось из-за предпочтений покойного императора, который увлекался молодыми девушками, что привело к отсутствию новорождённых.

— Благодаря этому госпожа Суйрен обнаружила, что госпожа Аньши скрывает свою беременность, и стала её служанкой, — продолжила Маамэй, отмечая, что у легендарной служанки была непростая предыстория.

— Но разве обычно мать наложницы становится кормилицей младшего брата императора? Это же могло бы вызвать вопросы о наследовании, — спросила Маомао, пытаясь понять ситуацию.

— Это был довольно исключительный случай. Однако назначать одну и ту же кормилицу для братьев одного рода не так уж необычно, — пояснила Маамэй.

Маомао согласилась, что в этом есть логика.

— Однако ситуация была необычной, поскольку между Императором и Лунным Принцем была большая разница в возрасте, и потому, что А-Дуо, молочная сестра Императора, стала наложницей, — добавила Маамэй.

Маомао согласилась.

— Наш клан Ма традиционно становится кормилицами для императорских детей, но по этой причине мы редко получаем официальные должности или статус наложниц, — сказала Маамэй.

Это было предохранительной мерой, чтобы не дать слишком много власти тем, кто был близок к императорской семье. Маомао вспомнила, что никогда не слышала, чтобы Басен или Гаошун назывались по каким-то официальным титулам. Становилось всё более очевидно, насколько особенным было положение А-Дуо. В то же время Джинши тоже находился в особом положении, но Маомао постаралась не выдать этого на лице.

— Сейчас у сына Гёкуё, наследника, есть мой муж и ещё один человек из нашего клана Ма. А когда сын Рифы покинет Задний дворец, ему также будет назначен кто-то из наших людей, — продолжила Маамэй.

— Лунного Принца, похоже, значительно поддерживает клан Ма, — заметила Маомао, стараясь оставаться объективной.

— Это потому, что он долго занимал статус наследника. Естественно, его окружение оказалось более подготовленным. Ну что, пора возвращаться на банкет? — предложила Маамэй.

«Неужели это единственная причина?» — подумала Маомао, но постаралась не углубляться в размышления. Её внимание теперь переключилось на то, что могло происходить на банкете, опасаясь, что кто-то там мог снова натворить что-то неожиданное.

Глава 7 - Исчезнувший вор (Часть Первая)

Первый насыщенный день собрания знатных семей завершился.

После вечернего банкета Маомао почувствовала себя такой уставшей, что сон тут же начал одолевать её. Ей казалось, что она вот-вот заснёт, не приняв ванну, но Эньен, как помнится Маомао, буквально затащила её в воду.

Во второй день, особенно в сравнении с первым, крупных проблем не возникло. Если и можно выделить что-то, то это то, как странный Стратег устроил игру в Го на деньги, где пытался обчистить уважаемых гостей до нижнего белья. Кроме того, Брат Лахана почему-то весь день донимал вопросами об Эньен.

Маомао считала, что первый день прошёл продуктивно: проблема с назойливым романтиком Яо была решена, а встреча кланов У и Ма состоялась. Хотя Маомао чувствовала, что проблем у неё больше, чем решений, она радовалась, что смогла благополучно вернуться домой.

Второй день завершился до полудня. В этот раз не было никаких официальных банкетов, а семьи, которые хотели продолжить общение, просто обсуждали дела между собой. Кто-то радовался успешным деловым переговорам, а кто-то расстраивался из-за неудачного сватовства.

Лахан обсудил с кланом Шин все спорные моменты и даже получил письменное обязательство больше не вмешиваться в дела Яо. Попутно он продал несколько редких заморских мечей и доспехов, привезённых с торговых путей. Молодой человек с непрошенным любовным интересом оставшееся время вёл себя спокойно. Он общался на разные темы с молодыми людьми того же возраста, которые, судя по всему, были его друзьями.

«Надеюсь, он не устроит какую-нибудь глупую месть», — подумала Маомао, но понимала, что в этой ситуации можно лишь довериться мудрости Великой Госпожи Шин.

Так что Маомао и её спутники принялись собираться домой.

— Эньен хорошо готовит, да? Как думаешь, какие овощи мне вырастить, чтобы порадовать её? — спросил Брат Лахана, перетаскивая багаж в карету. Хотя он отрицал это, его мысли были целиком заняты крестьянскими делами. К тому же он явно хотел сделать подарок Эньен.

— Я не знаю, зачем спрашивать это у меня, — ответила Маомао.

— Ну а кого тогда? Ты ведь одна из тех, кто постоянно ест её блюда.

— В последнее время я не ела ничего из её кухни, — возразила Маомао.

«Что это за слишком предсказуемый брат?»

— Брат, почему бы тебе не попробовать выращивать пряности? — предложил Лахан, при этом явно рассчитывая на доход от подобного растения.

— Ты хочешь, чтобы я выращивал перец? Я даже не знаю, как это делать, — ответил брат.

— Но подумай, ведь если получится, то можно будет разнообразить блюда, правда? — Лахан, похоже, мысленно уже прикидывал возможные доходы.

— Господин Лахан, что делать с этими вещами? — спросил слуга, указывая на багаж.

— Эм, делайте с ними что хотите, — равнодушно ответил Лахан.

Тем временем эксцентричный Стратег поручил Анфану загрузить в карету трофеи после игры в Го. Хотя он всё же не забрал нижнее бельё, но в его распоряжении оказалось немало качественных кимоно и поясов. Маомао хотелось мысленно посочувствовать неудачливым соперникам по игре. Она была уверена, что Лахан позже выгодно продаст все эти вещи.

— Маомао, что ты будешь делать дальше? — спросила её Яо, пока Эньен загружала гору багажа в их карету. Количество вещей казалось неуместным для всего одной ночёвки.

— Так... Я планирую поскорее вернуться в общежитие. С завтрашнего дня снова на работу, — ответила Маомао.

— И я тоже, — откликнулась Яо.

— Наверное, там уже накопилась куча работы, — обе вздохнули одновременно, осознавая, как тяжело будет вернуться к повседневным обязанностям.

— Эй, Лахан! — Маомао окликнула его. Лахан был занят, рекомендовал своему брату высокодоходные сельскохозяйственные культуры.

— Что такое? — ответил он.

— Высади меня у общежития, — сказала Маомао. Ей совсем не хотелось, чтобы её увезли в особняк странного Стратега.

— Понял, — кивнул Лахан.

Но как только Маомао собиралась сесть в карету, внезапно появился всадник, поднимая облако пыли. Лошадь мчалась прямо к ним.

— Что там такое? — изумилась Маомао, глядя на приближающегося всадника. Лошадь, тяжело дыша, подошла ближе, её ноздри раздувались от усилия.

— Девчонка! — окликнул её всадник.

— Господин Рихаку, что случилось? И как вы узнали, что мы здесь? — спросила Маомао, узнав всадника. Обычно он был добродушен, словно дружелюбный пёс, но сейчас его лицо было мрачным и обеспокоенным.

— Ты должна немедленно поехать со мной в Малахитовый Дом, — поспешно сказал он.

— Что произошло? — спросила Маомао, чувствуя, что ситуация серьёзная.

— В Малахитовый дом проникли грабители. Пайрин ранена, — объяснил Рихаку. Его голос звучал напряжённо.

— Ч-что?! — Маомао была в шоке, услышав, что её старшая сестра, заботившаяся о ней, пострадала.

Не раздумывая, она попыталась сесть позади Рихаку на его лошадь.

— Эй, эта лошадь выглядит измотанной. Лучше поменяться на мою, — сказал Брат Лахана, приводя лошадь из их экипажа. В такие моменты он проявлял удивительную внимательность.

— Спасибо, Брат Лахана, выручаешь! — Рихаку быстро перенёс седло на другую лошадь, ловко справившись с задачей.

— Маомао, подожди! — попыталась окликнуть её Яо.

— Я поеду вперёд! — крикнула Маомао, уже оседлав лошадь.

— Поехали! — скомандовал Рихаку, толкнув лошадь в бока. Маомао, крепко вцепившись в его талию, старалась не слететь с седла, пока они стремительно мчались к Малахитовому Дому.

Путь, который в первый раз занял целый час, на этот раз сократился до получаса. Маомао и Рихаку мчались через знакомый Цветочный квартал, где находился Малахитовый Дом. Но на этот раз всё выглядело иначе. Хотя ещё не настало время вечернего открытия, вокруг было необычное оживление и суета.

— Эй, я привёл девчонку! — закричал Рихаку, спешившись и бросив лошадь. Маомао следовала за ним, войдя в Малахитовый Дом. Обычно в это время дня девушки отдыхали перед вечерним выходом, но сейчас они собрались в холле без макияжа и в домашней одежде.

— Вот уж подняли шуму, — раздался хрипловатый голос, пропитанный горьким опытом жизни.

— Бабушка, — Маомао узнала хозяйку дома. Та, как всегда, покуривала свою длинную трубку.

— Рихаку, не преувеличивай ситуацию только потому, что беспокоишься о Пайрин.

— Да-да, так и есть. Всего-то испугалась вора и села на пол, — добавила Пайрин с её обычным жизнерадостным голосом, сидя на стуле и принимая стакан воды от младшей служанки.

— Вор? А я думала, что был разбой, — уточнила Маомао, всё ещё чувствуя тревогу.

— Я даже не прописал вам лекарств, — высунувшись из своей лавки, ответил Сазен, аптекарь, которого Маомао когда-то уговорила стать лекарем, и тут же снова скрылся.

— Ну и Рихаку волнуется слишком сильно, — сказала Пайрин и шутливо шлёпнула Рихаку по груди.

— Ну да. Я просто не мог усидеть на месте, когда подумал, что с Пайрин что-то могло случиться, — оправдывался Рихаку.

— Но не обязательно было приводить сюда Маомао, — возразила Пайрин, улыбаясь.

— Я бы лучше привёл Лоумена, но он ведь в Заднем дворце. А доверять другим лекарям я не могу, так что побежал за девчонкой, а мне сказали, что её нет дома. Я занервничал, — объяснил Рихаку, явно теряясь в присутствии Пайрин.

— Ох, ну да. Сказал, что приведёшь Маомао, а пришёл только спустя долгое время, — поддразнила его Пайрин.

Маомао, которую Рихаку силой притащил на быстрой лошади, только холодно наблюдала за их флиртом.

— Извините, что я оказался бесполезен, — ворчливо произнёс Сазен, снова высунувшись из своей аптеки лишь наполовину.

— Можно я уже пойду? — Маомао, уставшая от всей ситуации, спросила у старой госпожи, полузакрыв глаза.

— Погоди немного. Раз уж ты здесь, помоги нам поискать следы того вора, перед тем, как уйти, — ответила та, выдвигая свою просьбу.

— Вы его не поймали? — спросила Маомао.

— Да уж, он сбежал, как ветром сдуло, — призналась хозяйка.

— Почему бы не вызвать стражу? — заметила Маомао.

— Ха-ха-ха! Думаешь, стоит разглашать, что в бордель вломились? Представь, какие слухи пойдут! — ответила она.

Маомао согласилась, что это действительно могло бы привести к ненужным проблемам.

— Посмотри мою комнату, пожалуйста, — раздался сонный голос Джоки. Обычно элегантная и строгая, в этот раз она предстала в ночной рубашке.

— Комнату Джоки? — уточнила Маомао.

— Вор вломился не в комнату Пайрин, а в мою. Ты хорошо умеешь находить преступников, не так ли? — сказала Джока.

— Я не особо хороша в этом, но посмотрю, — согласилась Маомао и направилась к комнате Джоки на третьем этаже. Чем выше этаж, тем более высокопоставленные девушки жили там, и, соответственно, комнаты были просторнее. Комната Джоки состояла из трёх смежных помещений.

— Вот это да... — выдохнула Маомао, увидев состояние комнаты.

— Довольно неприглядная картина, правда? — сказала Джока, глядя на разгромленное помещение.

Комната была в полном беспорядке. Книги с полок валялись на полу, ящики стола были вывернуты, и их содержимое разбросано повсюду. Две смежные комнаты также подверглись атаке злоумышленника.

— Все наряды перепутаны, — отметила Джока, показывая на растоптанные шелковые одежды и разбросанные заколки.

— ...

Маомао прищурилась, внимательно осматривая раскиданные наряды. Хотя они помялись, на них почти не было грязи, что можно было считать удачей. Однако заколки, похоже, были сломаны при наступлении на них, их осколки были разбросаны по полу. Маомао почувствовала нечто странное в одной из заколок, поэтому подняла её и спрятала в карман.

— Должно быть, у него хватило наглости пробраться сюда, пока я принимала ванну. И теперь мне даже переодеться не во что. Сегодня ночью, похоже, останусь без клиентов, — ворчала Джока.

— Так как ты была с утра в ванной, значит, это сегодня день мытья головы? — уточнила Маомао.

— Да, день мытья головы, — кивнула Джока.

Маомао вспомнила, что в Малахитовом Доме дни для мытья головы были строго расписаны, и из-за необходимости большего количества воды и времени на это — девушки начинали процедуру с утра. В первую очередь в ванну шли высокопоставленные или наиболее популярные девушки.

— Так значит, вор выбрал время, когда ты была в ванной... это было рано утром? Когда именно? — спросила Маомао.

— Кажется, я была первой, кто пошёл в ванну, потому что у Пайрин был ночной гость. Это было примерно на заре, около восьми часов утра. Чёрт возьми, я спокойно мыла голову, как вдруг слышу шум, возвращаюсь и вижу, что моя комната превратилась в свинарник! — Джока кипела от злости.

Маомао огляделась, морща нос от неприятного запаха.

— Комната грязная. А ещё, что это за запах?

Она подошла к окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха, отгоняя от себя сильный запах розовой воды, от которого начинало подташнивать.

— По глупости вор разбил флакон с моими духами. Он единственный в своём роде, подаренный мне клиентом, и я даже не хочу сейчас убирать весь этот бардак, — сердито сказала Джока.

Маомао, глядя в окно, осмотрела пространство снаружи. Хотя это был третий этаж, резные украшения и перила могли позволить ловкому человеку забраться сюда. Под окном находился внутренний двор, который обычно пустовал по утрам.

Маомао задумалась, что, несмотря на сложность доступа, мужчины из охраны Малахитового Дома были не такими уж бесполезными. Как же они позволили вору сбежать?

— Что именно украли? — спросила Маомао.

— Шкатулку каракури с потайными замками. До сих пор её не нашли, — ответила Джока.

— Что? Ту самую шкатулку? — удивилась Маомао.

— Да, ту самую, — Джока выглядела особенно мрачно.

В шкатулке, сделанной из сложных деревянных деталей, находился её ценный рабочий инструмент — нефритовая плитка. Это был действительно важный предмет, однако Джока удивительно спокойно реагировала на утрату.

— Другие комнаты не тронули? — уточнила Маомао.

— Нет, только мою, — ответила Джока.

Маомао задумчиво потёрла подбородок. В Малахитовом Доме среди самых востребованных были так называемые три принцессы, но одна из них, Мэймэй, недавно покинула дом, так что теперь их было только две. Если бы вор искал деньги, он, вероятно, выбрал бы комнату Пайрин или даже заглянул бы к самой хозяйке.

— Сестра Пайрин всё это время была в своей комнате? — спросила Маомао.

— Ну да, её гость, которого ты и привела, остался у неё до полудня. В последнее время он часто у неё бывает, — ответила Джока.

— Ах, понятно, — кивнула Маомао.

Рихаку провёл целый год в Западной Столице, зарабатывая деньги, и, похоже, теперь он использовал свои сбережения, чтобы чаще навещать Пайрин.

«Неужели не для того, чтобы накопить на выкуп?» — подумала Маомао. Выкупить куртизанку — дело сложное. Нужно накопить достаточно денег, но этого недостаточно, нужно ещё быть частым клиентом, чтобы иметь право на выкуп. Балансировать между этими условиями непросто.

— Комната Пайрин находится прямо рядом с моей, не так ли? Она услышала какой-то шум и решила проверить, что происходит. И вот так столкнулась с вором. Тот тут же сиганул в окно, — объясняла Джока.

— И в испуге она села на пол, — добавила Маомао, но её кое-что смутило. — Но Пайрин заметила шум, а господин Рихаку не заметил?

— Наверное, спал. Проснулся только после того, как Пайрин вскрикнула от испуга. Он, должно быть, был всё ещё сонный, потому что иначе зачем ему было бы звать тебя с другого конца города. Да и, честно говоря, слишком уж он был встревожен, хотя, конечно, тут ещё и слабость от влюблённости сказывается, — заметила Джока.

«Спал, говоришь...» — Маомао снова задумчиво провела пальцами по подбородку. Рихаку, которого она знала, обычно был не таким беспечным. Напротив, он был довольно хладнокровен и находчив, несмотря на его добродушный вид.

— Я схожу в комнату Пайрин, — решила Маомао.

— Без проблем, — согласилась Джока.

— И не убирай пока в своей комнате, — посоветовала Маомао перед тем, как направиться к соседней комнате.

Понимая, что не стоит заходить без разрешения, Маомао позвала Пайрин, которая всё ещё была внизу.

— Сестра Пайрин, можно я загляну в твою комнату? — окликнула она.

— Конечно, но я ещё не убиралась там после вчерашнего, — ответила Пайрин.

— Это даже лучше, — отозвалась Маомао.

Получив разрешение, Маомао вошла в комнату Пайрин. Действительно, всё осталось в беспорядке с предыдущего вечера. На столе стояли пустые чаши для вина, чашки после утренней трапезы, на полу валялась одежда, кровать была вся измята. В комнате витал не только аромат благовоний, но и сильный запах, напоминающий запах животного — обычное дело для таких заведений.

Маомао взяла одну из чаш и принюхалась.

— Хм?— пробормотала она.

Затем она взяла в руки чаши с остатками утренней каши. Их было две, и поверхность каши уже успела подсохнуть. Она поднесла чаши к носу и стала поочерёдно нюхать.

«Вот оно!»

С чашами в руках Маомао быстро спустилась вниз на первый этаж.

— Что-то случилось, девочка? — спросил Рихаку, сидя в общей комнате и попивая чай. Остальные девушки уже разошлись по своим комнатам, готовясь к ночной смене.

— Господин Рихаку, вы не собираетесь домой? — спросила Маомао.

— Хм, раз уж это большое дело, я останусь, а завтра вернусь, — ответил он.

— Неплохо у вас, видно, денежки накопились, — подколола его Маомао, толкнув локтем в бок.

— Да ладно тебе, — Рихаку улыбнулся, явно довольный её поддразниванием.

— У-фу-фу-фу, давай повеселимся сегодня вечером.

— Ха-ха-ха-ха.

Пайрин прижималась к нему, явно готовая к тому, чтобы снова провести с ним время. Рихаку, видимо, и сегодня лишится многих своих сил.

— Кстати, а завтрак вы тоже здесь ели? — спросила Маомао, продолжая расспрашивать.

— Ну да, — кивнул Рихаку, не подозревая, что её вопросы могут быть частью расследования.

— Из этой чаши?

Рихаку посмотрел на чашу в руках Маомао.

— Да, этой. Почему спрашиваешь? — спросил он, немного недоумевая.

Маомао поставила чашу обратно и внимательно посмотрела на Рихаку.

— Как вам показалась утренняя каша? Вкусная была? — спросила она.

— Ага, очень вкусная. В ней было много ингредиентов. Я подумал, что Малахитовый Дом умеет заботиться о своих гостях, — ответил Рихаку, не подозревая о скрытом подтексте вопроса.

— Ты ел её так аппетитно, что я даже свою порцию отдала, — добавила Пайрин с улыбкой.

— Вот оно что, — Маомао сложила руки на груди, осмысливая ситуацию.

— Вот что? Что ты имеешь в виду? — Рихаку всё ещё ничего не понимал.

— Господин Рихаку, после завтрака вам случайно не захотелось поспать? — продолжала Маомао.

— Ну да... Если подумать, действительно клонило ко сну, — ответил он.

— Это неудивительно. Ведь ты всю ночь не отдыхал, — подтвердила Пайрин, легонько тыкая его пальцем в грудь. Но Маомао сейчас интересовали не романтические подробности.

— Однако, господин Рихаку, вы ведь в Западной Столице даже при смене дня и ночи всегда могли проснуться по тревоге, верно? — напомнила Маомао.

Рихаку служил её телохранителем на протяжении целого года, и она хорошо знала, что он мог просыпаться мгновенно в случае опасности, как бы глубоко ни спал.

— То, что сестра Пайрин заметила странные звуки в соседней комнате, а господин Рихаку продолжал спать, не укладывается в голову, — отметила Маомао.

— Ты хочешь сказать, что ему что-то подсыпали? — Джока спустилась с третьего этажа, присоединившись к разговору.

— Да. В его утренней каше был добавлен специальный сонный порошок, который используют для плохих гостей, — ответила Маомао и показала пустую чашу.

Плохие гости — это те, кто вёл себя неподобающе: мог применять насилие по отношению к девушкам, требовал большего обслуживания, чем оплатил, или просто был слишком энергичным, что могло изматывать куртизанок.

В таких случаях в заведении применялись особые меры. Наёмные охранники или мужчины из персонала могли вмешаться, если гость был слишком агрессивен. Но если ситуация не достигала крайней степени, особенно если это был постоянный клиент, от которого не хотелось отказываться, то иногда прибегали к хитрости: в еду или напитки добавляли снотворное, чтобы гость заснул.

Судя по запаху, в каше Рихаку было именно это средство. Даже по пустой чаше Маомао могла определить его.

— Выходит, я был плохим гостем? — ошеломлённо произнёс Рихаку, осознавая услышанное.

— Нет, совсем не так. Для любой другой девушки это было бы проблемой, но сестра Пайрин нуждается в таких выносливых клиентах, как вы, — успокоила его Маомао.

— Так-так, не переживай, — подхватила Пайрин, подбадривая его. Она была не из тех, кто так просто уставал.

— Правда? — спросил Рихаку, и его лицо стало более расслабленным.

— Конечно, приходи снова, — подмигнула ему Пайрин.

— Обязательно приду! — весело ответил он.

Рихаку быстро оправился от шока, но Маомао беспокоил тот факт, что в его утренней каше было снотворное. Возможно, именно из-за его влияния Рихаку вёл себя так неуклюже и нервно сегодня. Средства, которые использовали в Малахитовом Доме, были эффективны в сочетании с алкоголем, чтобы успокоить буйных гостей. Обычно дозировка подбиралась таким образом, чтобы не навредить, но если средство было подсыпано внезапно, без должного контроля, это могло обернуться иначе.

«Надеюсь, ему не подмешали ещё чего-нибудь лишнего…» — подумала Маомао, стараясь оценить всю ситуацию.

Маомао снова принюхалась к пустой чаше, пытаясь уловить оставшийся запах.

— Как раз в то время, когда вор залез в дом, сестра Джока была в ванной, а для сестры Пайрин была приготовлена каша со снотворным, — вслух размышляла она.

Это слишком, чтобы быть просто совпадением. На данный момент на третьем этаже индивидуальные комнаты были только у Пайрин и Джоки.

— Сестра Пайрин, вор убежал через окно, да? — уточнила Маомао.

— Да, так и есть, — подтвердила Пайрин.

— Как он был одет?

— На нём была одежда коричневого цвета. Я видела его только мельком, и это была спина, поэтому не могу точно сказать, что за верхняя одежда на нём была. Но на ногах были хакама, — описала Пайрин.

Одежда была вполне обычной, подходящей для активных действий, в подобной часто ходили на улицах.

— Ещё он был довольно стройный, с хорошо развитой мускулатурой, — добавила она с видом, словно описывала не вора, а привлекательного мужчину.

— Кто принёс утреннюю кашу? — спросила Маомао.

— Девочка-ученица, Зулин. Рихаку был у меня в комнате, так что заодно с ней зашёл и Чоу-у, — ответила Пайрин.

— Чоу-у тоже? А передо мной он так и не появился, — Маомао не сдержалась и тихо цокнула языком. Чоу-у — непростой подросток, которым Маомао однажды занималась. Сейчас он, кажется, переживал свою подростковую бунтарскую фазу и старался избегать её.

— Кстати, вот и они, — заметила Пайрин, когда Чоу-у и его неизменная спутница Зулин подошли к входу.

— Чоу-у! — позвала его Маомао.

— Ой! — испуганно отреагировал Чоу-у, заметив её.

Похоже, что он стал выше и более зрелым. Он уже перерос Маомао, а его лицо начало приобретать более мужественные черты. Хотя до того, как у него начнёт расти щетина, оставалось ещё время, однако было видно, что он постепенно превращается из мальчика в юношу.

Зулин, которая оказалась в Малахитовом Доме благодаря связям Маомао, всё так же сопровождала Чоу-у, как хвостик. Сейчас она выглядела намного лучше, чем когда её впервые увидела Маомао: её лицо стало более округлым, и она выглядела намного здоровее.

— Чоу-у, это ты принёс утреннюю кашу в комнату сестры Пайрин, так? — спросила Маомао, игнорируя присутствие девочки. Она обратилась к Чоу-у, потому что Зулин не может говорить.

— Да, принёс. А что, есть какие-то проблемы? — Чоу-у посмотрел на Маомао сверху вниз, что её слегка раздражало. Но ничего не поделаешь, он продолжит расти, и вскоре его рост будет ещё больше превышать её.

— Каша оказалась со снотворным для плохих гостей, — ответила Маомао.

— Что? — Чоу-у явно растерялся. Его реакция была искренней, на лице была настоящая растерянность, а не притворство.

— Я ничего не подсыпал, — настаивал он.

— Но в каше это оказалось, — Маомао не собиралась так просто отпускать его и продолжала расспрашивать. — Зулин, ты что-нибудь делала? — спросила она, повернувшись к ней.

Зулин отрицательно покачала головой.

— Но знаешь, я кое-что вспомнил! — внезапно воскликнул Чоу-у, хлопнув себя по лбу, будто что-то осознал. — Каша уже была готова, когда мы её принесли, — объяснил он.

— Уже была готова? — переспросила Маомао.

Маомао задумчиво слушала рассказ Чоу-у, а Зулин утвердительно кивала головой.

— Когда хозяйка послала за кашей, она уже была приготовлена. Мы просто взяли её и отнесли, — подтвердил Чоу-у.

Зулин снова кивнула в знак согласия.

— То есть получается, что каша для гостя, который остался ночевать, уже была приготовлена кем-то из девушек, а Чоу-у и Зулин просто отнесли её? — предположила Пайрин, продолжая беззаботно щипать за щёки Зулин. Девочка не сопротивлялась, позволяя ей забавляться, что напомнило Маомао, как с ней самой так поступали в детстве.

Приготовление утренней каши обычно поручали ученикам, но иногда это делали и куртизанки среднего или низшего ранга для своих клиентов. Не только Рихаку мог быть среди гостей, которые оставались на ночь, и если кто-то из них был плохим гостем, добавить снотворное в кашу не было бы чем-то странным. Однако такую кашу не оставили бы без присмотра.

— Каша становится невкусной, когда высыхает. А если гость получит невкусную кашу, он может разозлиться. Да и оставлять кашу портиться — это тоже плохо. Поэтому мы взяли её раньше, чтобы не испортилась, — пояснил Чоу-у.

В его словах не было противоречий. Хозяйка всегда требовала, чтобы еда не пропадала зря, и говорила об этом не только куртизанкам, но и ученикам.

— Зулин поручила принести кашу именно я. Эти двое не лгут, — добавила подошедшая к ним хозяйка. — Молодцы, что не дали каше пропасть. Но вот интересно, кто же из куртизанок оставил кашу без присмотра? — сказала старуха и потянулась к своему столу, чтобы достать тетрадь с записями. Рядом с её столом стояла подставка с благовонными палочками, использующимися для отсчёта времени.

— Так, кто у нас сегодня утром остался после ночи... Кроме Рихаку ещё пятеро, — сказала она, пробегая по списку. — Но вроде никого из них нельзя назвать плохим гостем.

На подставке для благовоний стояли шесть палочек, каждая представляла одного из гостей, оставшихся на ночь, включая Рихаку. Одна из палочек была более изящной и дорогой — это была палочка Пайрин, как старшей куртизанки.

— Может, кто-то из клиентов стал вести себя хуже в последнее время? — спросила Маомао.

— Не думаю, что так, но проверь сама, если хочешь, — хозяйка передала Маомао тетрадь с записями.

Маомао взглянула на список и заметила, что многие имена ей были незнакомы.

— Неудивительно, что я их не знаю, — прокомментировала она. — Здесь только два знакомых имени.

— Естественно, мы не можем вечно держать одних и тех же куртизанок, — заметила хозяйка.

— Ну да, конечно, — согласилась Маомао.

Некоторые куртизанки были выкуплены и ушли, другие перешли работать в другие заведения. Те, кто смог благополучно уйти на покой, счастливицы, но многие не могли продолжать работать из-за болезней или умирали на службе.

— Эй, бабушка, у тебя есть схема расположения комнат на втором этаже? — спросила Маомао.

— А тебе зачем? — удивилась та.

— Дай сюда, — настояла Маомао, забирая у неё план этажей.

Она внимательно изучила схему комнат, после чего вышла во внутренний двор.

— Что ты затеяла? — спросила хозяйка, следуя за ней из любопытства.

— Я хочу проверить кое-что на месте, — ответила Маомао.

Она направилась к тому месту во дворе, которое находилось прямо под окном комнаты Джоки.

— Если вор прыгнул из окна, то здесь могли остаться следы, — объяснила Маомао.

— Позавчера вечером был небольшой ливень, — вспомнила хозяйка.

Маомао осмотрела влажную землю под окнами, но не обнаружила никаких следов.

«Если бы вор спрыгнул с третьего этажа, то на мокрой земле наверняка остались бы чёткие следы», — думала она, но ничего подобного не было видно.

— Сестра Пайрин — единственная, кто видел вора? — спросила Маомао, оборачиваясь к хозяйке.

— Так и есть, — кивнула та.

— А кто-нибудь из мужчин здесь, в доме, видел что-то подозрительное?

— Нет, утро — время, когда здесь никого не бывает. Хотя, конечно, этих парней с глазами как у рыбы, придётся отчитать как следует. Охрана явно дала слабину, — холодно заметила хозяйка, и её взгляд засверкал опасным светом. Её строгость была обоснована — ведь охранники отвечали не только за безопасность куртизанок, но и за предотвращение их побегов. А то, что они так легко упустили вора, явно указывало на проблемы в их работе.

— Ты что-нибудь узнала? — спросила она у Маомао.

— Мне нужно ещё немного времени, — ответила та.

— И что ты хочешь дальше исследовать? — нахмурилась хозяйка.

— Я хочу посмотреть на второй этаж под комнатой сестры Джоки, — объяснила Маомао.

Хозяйка не стала её останавливать. В её взгляде читалось: «Если уж взялась, так найди преступника». Она понимала, что Маомао не успокоится, пока не разберётся в происходящем.

[П.п: “каракури”  это механическое устройство, созданное чтобы дразнить, обмануть или удивить человека. И арт

Глава 8 - Исчезнувший вор (Часть вторая)

Маомао поднялась на второй этаж. Личные комнаты на втором этаже были меньше, чем на третьем. Можно сказать, что размер комнаты определяет статус. Самая маленькая комната в Малахитовом Доме едва позволяла разместить место для чаепития и сна. Из-за ограниченного пространства было мало пространства для хранения личных вещей. А так как денег на покупку одежды почти не было, её часто приходилось делить с другими куртизанками.

Помещения под комнатой Джоки сравнительно просторные. Здесь находились комнаты куртизанок с высокими доходами. Но даже в этом случае каждая комната составляла только одну треть от размера комнаты Джоки. Иными словами, под её комнатой находилось три.

Маомао постучала в дверь средней комнаты прямо под окном, через которое выбрался вор.

— Что значит «осмотреться внутри»?

Куртизанка, занимавшаяся на эрху, сузила глаза. Эта куртизанка появилась после того, как Маомао начала работать во дворце. Ровесница Маомао, но относилась к ней не слишком хорошо. Для Маомао Малахитовый Дом был родным местом, но для остальных она, вероятно, была странной особой, которая, не являясь куртизанкой, часто заходила сюда.

— Вор сбежал через окно сестры Джоки. Поэтому я хочу проверить комнаты на нижнем этаже, — сказала Маомао.

— Если он спрыгнул, зачем тебе смотреть комнату? Посмотри внутренний двор.

— Двор уже осмотрели.

Несмотря на красивую внешность, у куртизанки был сильный характер. Но Маомао выросла в публичном доме и имела опыт жизни во дворце, поэтому она не собиралась уступать чьим-то словам.

— У меня есть разрешение от хозяйки, так что отойди, пожалуйста, — сказала Маомао, посмотрев вниз, где находилась управляющая.

— Поняла, поняла. Заходи и смотри, что хочешь, — сказала куртизанка, сразу же уступив, видимо, испугавшись управляющую.

— Спасибо, — ответила Маомао и начала осмотр внутри.

Кровать, стол и стул, письменный стол, сундук с одеждой — в комнате было всё, что нужно. Лёгкий аромат благовоний был приятным. Судя по её способности играть на эрху, куртизанка, вероятно, из хорошей семьи.

«Падшие благородные дамы и вдовы из хороших семей пользуются популярностью».

В элитных борделях ценятся интеллект и спокойствие. Некоторые извращённые клиенты возбуждаются от того, что кто-то упал с высоты на самое дно. Если сравнивать девушек одного возраста, то цена на девушек из хороших семей выше, чем на деревенских. Для борделя это означает меньше затрат на их обучение.

«Если бы их продали во дворец, это было бы лучше», — размышляла Маомао. Служанка в гареме и элитная куртизанка: у первой гораздо больше перспектив на будущее.

Маомао открыла окно. Комната Джоки прямо над ней. Она наполовину высунулась и потянулась рукой вверх.

«Я не смогу, но для ловкого мужчины это вполне возможно», — подумала она, осматривая остальную часть комнаты.

— Ну и как? — спросила куртизанка.

— Всё, закончила. Иду в следующую комнату.

— Я спрашиваю. Ну как?

— Ничего особенного. О, кстати, небольшой вопрос. Что ты делала с вечера до сегодняшнего утра? — уточнила Маомао для уверенности.

— Что значит «что делала»? Обязательно обо всём говорить?

— Это нужно для проверки. Когда вор проник в комнату госпожи Джоки и выбрался из неё, что ты делала? Неужели ты ничего не слышала?

— Конечно, я была с клиентами. Вчера было двое, — ответила куртизанка.

Ничего необычного в том, что куртизанка обслуживает нескольких клиентов за ночь.

— А под утро?

— … Я была в общей спальне, где спят младшие девочки.

— Почему?

— Почему? В обеих соседних комнатах были клиенты, как можно нормально спать в таких условиях?

«Ну, это логично», — подумала Маомао.

Хотя комнаты и были отдельными, стены не были слишком толстыми. Если ночью с обеих сторон слышны стоны, заснуть невозможно. Плохая сторона хорошего воспитания.

— Поняла, поняла, — сказала Маомао и вышла из комнаты куртизанки с хорошим воспитанием. Маомао постучала в дверь левой комнаты, после средней.

— Да? — ответила девушка.

Дверь открыла старшая сестра Зулин. Когда-то Маомао замолвила за неё слово, и она стала куртизанкой. Возможно, она испытывала некоторую благодарность к Маомао, поэтому, в отличие от предыдущей куртизанки, не смотрела на неё зло.

«Раньше была худая, как тощий цыплёнок», — подумала Маомао.

Теперь девушка выглядела более упитанной и даже пышнее, чем Маомао. Маомао слышала, что у неё хорошие продажи, и теперь это казалось логичным.

— Можно осмотреть комнату? — спросила Маомао.

— Почему вдруг? Поясните, пожалуйста, — ответила сестра Зулин.

Так же, как и предыдущая куртизанка, она не хотела впускать Маомао в комнату. Но когда Маомао упомянула управляющую, девушка нехотя согласилась. В комнате также чувствовался запах благовоний. Маомао принюхивалась, одновременно внимательно осматривая комнату.

— Что ты делала с вечера до сегодняшнего утра? — спросила она.

— Разве обязательно об этом говорить? — вздохнула сестра Зулин.

Похоже, её научили говорить вежливо, но, в отличие от предыдущей куртизанки, обстановка в комнате была хаотичной и загромождённой. Виднелись недостатки уборки, одежда выпирала из сундука, а на полу были пятна. Хотя внешне она изменилась, но её воспитание ещё оставляло желать лучшего.

— Ты слышала, что вор пробрался в дом, верно? Поэтому мне нужно проверить комнаты под той, что принадлежит сестре Джоке, — объяснила Маомао, повторяя ту же историю, что и предыдущей куртизанке.

Сестра Зулин нехотя начала рассказывать.

— Вчера у меня было пять клиентов. Последний клиент был под утро, и времени было немного, поэтому я осталась с ним, — сказала сестра Зулин.

— Пять? Не слишком ли много? — спросила Маомао, наблюдая за девушкой.

Сестра Зулин была ещё молода, её кожа выглядела упругой, но глаза были немного покрасневшими. Работать куртизанкой — значит иметь выносливость, но чем больше клиентов, тем сильнее изнашивается тело.

— В отличие от других, я не умею играть на эрху или в го. У меня нет другого выбора, кроме как принимать больше клиентов, — ответила она.

— Пока ты молода, это хорошо, но скоро ты себя истощишь, — сказала Маомао, стараясь дать ей совет.

Но её слова имели обратный эффект.

— А что мне делать? Учиться писать? Обрезать своё время для сна днём? Это нереально. К тому же, если я не буду повышать доход, нас с Зулин выгонят. Или ты хочешь, чтобы и Зулин занялась этим делом, чтобы зарабатывать деньги? — разгорячённо сказала сестра Зулин.

Стремление к хорошим доходам объяснялось наличием сестры. Родного отца она оставила, когда пришла к дверям борделя, но младшую сестру бросить не смогла.

— К тому же госпожа Пайрин тоже зарабатывает своим телом. У неё бывают дни, когда она принимает больше клиентов, чем я. Почему мне нельзя так? — продолжила сестра Зулин.

— Так-то да, — коротко ответила Маомао, не продолжая тему.

«Пайрин особенная», — подумала она.

Пайрин обладала красотой, выносливостью и характером, которые словно были созданы для жизни куртизанки. Разница в начальных возможностях огромна. Девушка, выросшая с никудышными родителями и защищавшая свою умирающую сестру, не имела ничего, кроме одного: яростного взгляда, полного амбиций. Маомао, не являясь куртизанкой, не имела права читать нотации сестре Зулин. Она сказала лишнее.

— Значит, под утро ты не видела, как вор входил и выходил из комнаты Джоки? — спросила она.

— Да. Извините, но если вы закончили, могли бы уйти? Из-за сегодняшнего переполоха я совсем не успела поспать, — ответила сестра Зулин.

— Поняла, — кивнула Маомао.

Сестра Зулин зевала и выглядела сонной, упавши на кровать. Постельное бельё было заменено на новое, но, похоже, она не успела его разгладить. Сегодня ей предстояло принять ещё несколько клиентов.

«Надеюсь, что сегодня не будет странных клиентов», — подумала Маомао, направляясь к следующей комнате.

В последней правой комнате находилась давняя знакомая Маомао, одна из старших куртизанок.

— Что? — спросила она.

Судя по её лицу, она, вероятно, только что спала. Она была на два года старше Маомао и прожила в Малахитовом Доме больше десяти лет. Хотя у неё не было яркой популярности, как у Трёх принцесс, но её ценили за умение вести беседы и внимательное отношение к клиентам. Её часто посещали культурные люди, и поскольку разговоры часто не переходили в интимную близость, она умела поддерживать хорошее здоровье. Она была редкой куртизанкой, которая могла стабильно принимать клиентов.

— В комнату сестры Джоки пробрался вор. Он сбежал через окно, и я пришла, чтобы осмотреть комнаты прямо под ней, — объяснила Маомао.

Вместо ответа «поняла» куртизанка молча, жестом пригласила её внутрь. Вероятно, из-за того, что она много разговаривала с клиентами, в остальное время она предпочитала молчать. Однажды Маомао удивилась, насколько сильно она отличалась при работе с клиентами.

— Тогда я зайду, — сказала Маомао и начала осмотр.

Комната выглядела скромно, но была украшена со вкусом. Клиенты, не обладающие чувством стиля, могли бы посчитать её простой и уйти. Но это было частью её стратегии: оставаться только с теми, кто ценит подлинные вещи. Комната была такого же размера, как и две другие: кровать, стол и стул, письменный стол. Помимо этого там были личные предметы мебели. На полке стояла ваза для одного цветка, в которой стоял цветок колокольчика, напоминающий звезду. Ваза была простой, землистого оттенка, но её подарил один из ценителей искусства. Она была размером с ладонь, но её стоимость была эквивалентна стоимости нескольких лошадей.

Маомао открыла окно и, как и в предыдущих комнатах, осмотрела решётку и стены вокруг окна.

— Когда вор убегал под утро, не слышала ли ты какой-нибудь шум снаружи? — спросила она.

— Клиент ушёл. Завтрак, — коротко ответила куртизанка.

Похоже, она завтракала после того, как клиент ушёл.

— Значит, ты ничего не видела и не слышала?

— Да.

— Спасибо, — поблагодарила Маомао, выходя из комнаты молчаливой куртизанки.

— Эх, — вздохнула Маомао, спускаясь на первый этаж.

Она направилась к комнате, где была управляющая.

— Бабушка, — обратилась она.

— Вора нашла? — спросила та.

— Похоже, что нашла. Могу взглянуть на учётные книги? — попросила Маомао.

— … Что ж, выбора нет, — сказала управляющая и протянула Маомао книгу с грубыми листами бумаги.

Маомао открыла последнюю страницу и начала проверять. В книге было записано, какой клиент был у какой куртизанки и в какое время.

— Укё здесь? — спросила она, назвав имя одного из старших служащих.

— Ну, чем могу помочь? — тут же появился глава служащих Малахитового Дома.

— Сможешь проследить за этим клиентом? Скорее всего, он использует псевдоним, — сказала Маомао, показывая на имя клиента в книге.

— М-м-м, постараюсь. Иначе бабушка разозлится, — ответил он.

— Не буду злиться. Просто зарплату снижу, — сказала управляющая, стряхивая пепел с трубки.

— Жестоко, — сказал Укё, покидая Малахитовый Дом.

Управляющая посмотрела на имя клиента, указанное Маомао, и имя куртизанки, которая принимала его.

— Пожалуй, подготовлю комнату для наказания, — сказала она.

— Только без фанатизма, — ответила Маомао.

— Я не причиню вреда, ведь это наш товар, — сказала управляющая, доставая из кармана ключ от комнаты наказания и поднимаясь на второй этаж. Маомао последовала за ней.

Куртизанки, которые видели происходящее, задрожали от страха.

Почему не удалось проследить за вором? Ответ прост: был сообщник.

— Что тебе нужно на этот раз? — спросила сестра Зулин, ожидающая клиента в комнате. Она была раздражена, но, увидев управляющую за спиной Маомао, напряглась. За ними стояли и другие куртизанки, собравшиеся, чтобы посмотреть, что происходит. Все были просто зеваками.

— Что, что происходит? — спросила она нервно.

Маомао уверенно вошла в комнату и подошла к окну. На нижней части рамы были заметны тёмно-красные пятна. Похожие пятна были и на полу.

— Это кровь, верно? — спросила Маомао.

— И что с того? Это моя кровь, когда я поранилась, — ответила сестра Зулин..

— Вор, проникший в комнату сестры Джоки, что-то искал и обшарил всю комнату. При этом он наступил на это и поранился, — сказала Маомао, показывая сломанное украшение Джоки. На сломанной части были красные пятна: запёкшаяся кровь.

— Вор выбрал время, когда сестра Джока была в ванне, поднялся и проник через окно. Обувь мешала бы ему залезть, поэтому он снял её и лез босиком. Однако во время поиска его услышала сестра Пайрин из соседней комнаты. Тогда он сбежал через окно, — продолжила Маомао.

— И что? Причём тут я? Всякое бывает, окна могут испачкаться, — резко ответила сестра Зулин.

Похоже, она окончательно признала Маомао своим врагом, и её манера общения стала грубее.

— Ты впустила вора в свою комнату как клиента и помогла ему, верно? — задала вопрос Маомао.

— Не говори глупостей! Какая выгода мне с этого? И управляющая тоже считает, что я с ним заодно? — возмутилась сестра Зулин.

— Я не на чьей-то стороне, — спокойно ответила управляющая. — Я просто не потерплю никого, кто навредит нашему заведению.

Этим управляющая и была страшна. Маомао, которая когда-то представила сестру Зулин, тоже было страшно, если та и вправду совершила что-то подобное. Но нужно было довести это дело до конца.

— Говорят, твои продажи недавно поднялись. Ты случайно не нацелилась на комнату на третьем этаже, которая освободилась, когда сестра Мэймэй покинула дом? — спросила Маомао.

Для того чтобы повысить своё положение, многие куртизанки стремились принизить остальных. Чем лучше комната в борделе, тем выше качество клиентов и стоимость их услуг. Это вопрос выживания.

«Особенно в её случае, когда единственный способ повысить доход — это использовать своё тело».

Однако даже если доходы сестры Зулин увеличатся, управляющая никогда не включит её в число Трёх принцесс. Сестра Зулин брала количеством, а не качеством, и по сравнению с другими двумя она проигрывала внешне.

Она наверняка чувствовала себя ущемлённой и захотела принизить Джоку. А что, если пропала нефритовая плитка, которую использовали для истории Джоки? Она могла надеяться, что это снизит её ценность.

«Но это не снизит ценности сестры Джоки», — размышляла Маомао.

Тем не менее, сестра Зулин, возможно, желала отобрать у неё что-то из-за своих комплексов по поводу происхождения и воспитания. Но она была упряма. Кровавые следы на окне были недостаточным доказательством, чтобы она призналась.

— Так ведь и другие куртизанки не лучше! Почему только я? У других тоже были клиенты, которые оставались дольше. И не я одна живу под комнатой госпожи Джоки. Вон они! — сказала сестра Зулин, указывая на молчаливую куртизанку и девушку с эрху.

Они обе нахмурились, услышав, как она назвала их «вон они».

— Сегодня у меня не было клиентов, которые оставались дольше, да и в комнате меня не было, — сказала девушка с эрху.

— О, как жалко, клиентов мало? — насмешливо ответила сестра Зулин.

— Что ты сказала?! — вспылила девушка с эрху, обнажив зубы от злости. Если бы её не удержали служащие, сестра Зулин могла бы получить удар.

«Провокации у неё хорошо получаются», — подумала Маомао.

Сестра Зулин, казалось, компенсировала разговорчивость своей сестры.

— Я не виновата, — коротко сказала молчаливая куртизанка.

— Её клиент ушёл, — добавила Маомао, объясняя вместо неё. Клиент молчаливой куртизанки ушёл до того, как вор проник в дом. Поскольку ей часто не хватало слов, Маомао пришлось дополнить.

— Можно сделать вид, что клиент ушёл, а потом он снова проник, — предположила сестра Зулин.

Молчаливая куртизанка покачала головой, отрицая это.

— Клиент не смог бы, — коротко сказала она.

— Её утренний клиент был гурманом с изысканным вкусом, — добавила Маомао. — У него был такой живот, что он никак не смог бы выпрыгнуть из окна.

Она уже проверила в книге клиентов, а управляющая сразу подтвердила, кто это был.

— Да, вор скорее был худощавым, — добавила Пайрин.

Сестра Зулин бросила на Маомао гневный взгляд.

— Твой клиент, наверное, предложил тебе украсть что-то из комнаты сестры Джоки. Ты согласилась и помогла ему, — сказала Маомао, не отводя глаз. — Сначала ты выяснила, когда Джока будет принимать ванну, чтобы вор мог проникнуть в комнату, когда её там не будет. Но в этот момент клиент сестры Пайрин всё ещё оставался, и если бы он услышал шум, это было бы проблемой. Поэтому ты решила подмешать снотворное в утреннюю кашу для них обоих, — продолжила Маомао.

— Подмешать? И как же? — спросила сестра Зулин.

— Это было не сложно. Ты работаешь, чтобы содержать свою сестру, Зулин. Ты, конечно, знаешь, чем она занимается, — объяснила Маомао.

Служанки относили утреннюю кашу старшим куртизанкам. Зная, когда они это делают, можно было заранее подмешать снотворное в кашу.

— Обученные служанки отдают приоритет только что приготовленной тёплой каше. Если клиент и был сообщником, он бы не стал возражать, если куртизанка временно покинет комнату. К сожалению для тебя, сестра Пайрин отдала свою кашу господину Рихаку, поэтому она не уснула и услышала шум в соседней комнате, — пояснила Маомао.

— Хм, всё звучит логично, но это только предположения, так? Где доказательства? Доказательства. Где они? — усмехнулась сестра Зулин.

«Я так и думала, что она так скажет».

Маомао принюхалась и начала ходить по комнате, ища самый сильный запах. Она остановилась перед сундуком с одеждой.

— Вор не был дураком. Если он проникает в дом, то будет одет так, чтобы не вызвать подозрений, даже если его заметят, — сказала Маомао, вспоминая показания Пайрин: «Одежда была коричневого цвета. Всё произошло мгновенно, я видела только со спины, но он был в хакама».

Несмотря на то, что одежда могла быть обычной, если бы она была такой же, как при краже, это бы вызвало подозрения.

Итак… Маомао перевернула сундук.

— Что ты делаешь?! — закричала сестра Зулин, собирая разбросанную одежду.

Маомао оттолкнула её и схватила коричневую куртку. Это была мужская одежда.

«Так и думала».

Она понюхала куртку.

— Сестра Пайрин, эта одежда не похожа на ту, что была на воре? Это мужская куртка, — спросила Маомао.

— Да, похоже, — ответила Пайрин.

— Похоже? Да это просто совпадение! Таких мужских курток сколько угодно! — возразила сестра Зулин.

Действительно, клиенты иногда оставляли свою одежду или обменивали её на одежду куртизанок. Вор мог надеть оставленную одежду для кражи, а затем вернуться сюда и переодеться перед уходом.

— Конечно, таких курток может быть много, но... — сказала Маомао, понюхав куртку. — А что это за запах? Очень сильный запах благовоний.

— Запах благовоний? Это мой аромат, — сказала сестра Зулин.

— Правда? — ответила Маомао и подошла с курткой к Джоке.

Джока с нескрываемым отвращением понюхала мужскую куртку, держась за неё кончиками пальцев.

— Ого! Так это твой аромат? — сказала она.

— Да, — подтвердила сестра Зулин.

— А мне кажется, что это запах парфюма, который мне подарил один из клиентов, — сказала Джока. — Это редкий импортный парфюм, единственный в своём роде. Значит, господин лавки лгал, когда говорил, что это уникальная вещь?

Маомао учуяла этот аромат сразу, как только вошла в комнату сестры Зулин. Хотя комната была ещё плохо обставлена, в воздухе витал запах дорогого парфюма, причём тот же самый, который Маомао почувствовала в комнате Джоки. На всякий случай Маомао пошла проверить комнату молчаливой куртизанки.

Джока отбросила куртку и встала перед сестрой Зулин.

— Тебе больше нечем оправдаться, — сказала она.

Её взгляд стал суровым, и в следующий момент её ладонь встретилась с левой щекой сестры Зулин. Та отвернулась от удара, но тут же получила удар правой рукой по правой щеке.

— Больно, больно же! — закричала сестра Зулин.

Джока молча продолжала бить её по щекам. Управляющая не останавливала. Сестра Зулин была виновата, а Джока ограничивалась лишь пощёчинами. Ссоры между куртизанками разрешались, если дело не заходило дальше пощёчин.

— Слишком много ударов. Не опухнет ли лицо? — спросила Маомао.

— В любом случае она пару дней не выйдет к людям, — ответила управляющая.

Иными словами, Джока могла делать, что хотела.

— Что здесь происходит? — спросил Чоу-у, приближаясь к месту происшествия вместе с Зулин, привлечённый шумом.

Зулин, увидев, как её сестру бьёт Джока, рванула вперёд и начала колотить Джоку, пытаясь заставить её остановиться.

— Уйди с дороги. Хочешь, чтобы и тебя побили? — пригрозила Джока, пытаясь оттолкнуть Зулин.

Но сестра Зулин неожиданно ударила Джоку в живот. Джока отлетела назад, из её рта вырвалась слюна.

— Что ты творишь?! — закричала управляющая, хватая сестру Зулин за волосы.

— Не трогайте Зулин! — закричала она. — Я сама не хочу этого делать! Но мне приходится! Это необходимо, чтобы зарабатывать! Что тут плохого?! — выкрикнула она с кровавым блеском в глазах. — Если не поднимешься вверх, то обязательно упадёшь вниз. Чтобы выжить в этом месте, я сделаю всё, что угодно. Не могу позволить себе рассуждать о морали. Все здесь так думают, так или иначе! У неё клиенты хорошо платят. Если доходы растут, можно получить дополнительное блюдо, — продолжила она, пока другие куртизанки нахмурили брови. — Все так думают! Если бы я не сделала этого, кто-нибудь другой обязательно сделал бы! Все эти старые куртизанки, которые так долго держатся за вершину этого заведения, просто мешают нам, и все это знают! — продолжала сестра Зулин.

— Заткнись, — сказала управляющая низким голосом. — Кто здесь второсортный, который не может сбросить старых с вершины своим собственным умением? Ты виновата, что не можешь этого сделать, — добавила управляющая с презрительной усмешкой.

— Эй, что стоите как вкопанные! — обратилась она к служащим. — Заберите её отсюда. Похоже, нужно заняться её воспитанием. Решение приму позже.

Управляющая приказала служащим, и сестру Зулин увели в комнату наказания. Зулин бросилась к ногам управляющей, плача и цепляясь за её ноги, но другие куртизанки оттащили её.

— Зулин, хватит уже, прекрати, — успокаивал её Чоу-у, но она кричала, не способная говорить.

Маомао просто наблюдала за происходящим.

Наказания от управляющей всегда проводились так, чтобы не повредить тело, ведь оно средство заработка. Но при этом они были похожи на пытки — всё делалось для устрашения остальных.

Чтобы другие куртизанки не стали повторять такое поведение, наказания были необходимы.

Это было частью жизни, если хочешь выжить как куртизанка.

Глава 9 - Когда куртизанке пора уходить

Пока сестру Зулин уводили, Джока, которую ударили в живот, медленно поднялась.

— Ты в порядке? — спросила Маомао.

— … Да, — ответила Джока, потирая живот. Она была жертвой, но смотрела на спину своей обидчицы холодным взглядом. — Маомао, можешь уделить мне немного времени?

— Ещё что-то осталось? — удивилась Маомао.

— Да, мне нужно кое-что обсудить. Можешь пойти в мою комнату? — попросила Джока.

— Хорошо, — согласилась Маомао и направилась в комнату Джоки.

Комната Джоки всё ещё была в беспорядке после кражи, но вокруг стола и стульев было чисто.

— Садись, — сказала Джока.

Маомао села на стул, в то время как Джока переворачивала одеяло на кровати. Затем она сдвинула одну из деревянных досок, достав свёрток из ткани, и положила его на стол.

— Похоже, вор нацелился на это, — сказала Джока.

Из свёртка выпала расколотая нефритовая плитка. Это была та самая плитка, которую Маомао недавно видела.

— Почему она оказалась здесь? Разве её не украли? — спросила Маомао.

— После того, как я услышала о том убитом офицере, у меня появилось дурное предчувствие, — ответила Джока. — Поэтому я вынула плитку из деревянной коробки и спрятала её под матрасом, а саму коробку спрятала в глубине гардероба. Когда работаешь с опасными личностями, у тебя появляется странная интуиция. И точно, коробка была украдена.

Маомао внимательно посмотрела на расколотую нефритовую плитку. На её поверхности были видны следы повреждений и царапин. Хотя нефрит был высокого качества, плитка больше не имела ценности, а использовать её для других целей было сложно. Вряд ли её можно было бы выгодно продать. Однако у неё было другое предназначение.

Джока родилась в борделе. Её мать была куртизанкой, а отец — один из клиентов. Именно этот клиент оставил кусок этой плитки. Имя Джока само по себе было необычным и неуместным. Иероглиф «Ка» традиционно использовался только для имён членов императорской семьи. Однако отец Джоки был, вероятно, из знатного рода и в подтверждение этому оставил плитку. Поэтому Джока и использовала этот иероглиф в своём имени. Джока не считала себя членом императорской семьи и думала, что её мать, будучи глупой женщиной, просто была обманута каким-то клиентом и получила в свои руки краденую вещь или что-то подобное. Тем не менее, создать вокруг себя немного таинственности ради привлечения клиентов было неплохой идеей. Джока использовала историю о том, что она якобы могла быть внебрачным ребёнком императорской семьи для своей работы.

— Маомао, ты знаешь, как я веду своё дело, — сказала Джока. — Этот слух о моей связи с императорской семьёй — всего лишь хитрый ход для увеличения прибыли. Я никогда всерьёз не верила в это, и клиенты тоже воспринимали это наполовину в шутку, поэтому всё было в порядке.

— Но теперь появился кто-то, кто решил всерьёз проверить, правда это или нет, — сказала Маомао, скрестив руки.

Она знала, что не только Джока, но и другие люди вокруг неё сталкивались с историями, связанными с императорской семьёй.

«Неужели и Тянью проверяют?» — подумала Маомао.

Когда-то Маомао слышала, что Тянью — потомок Кады, бывшего члена императорской семьи.

— Значит, как его звали, этого военного? Того, который был клиентом  сестры Джоки и был убит в кабинете эксцентричного Стратега? — спросила Маомао.

Если он расследовал связи с императорской кровью, то это может быть связано и с Тянью.

— Ты действительно не умеешь запоминать имена, да? Это был Фан, — ответила Джока.

— Да-да, точно!

Джока обычно не проявляла интереса к клиентам и создавала впечатление холодной женщины, но всегда помнила имена своих клиентов. Хотя чаще всего она использовала придуманные прозвища, не называя их настоящими именами.

«Она тоже никогда не называла его по имени».

И тут Маомао поняла связь с Тянью.

— Этот человек хотел заполучить нефритовую плитку и был убит. Теперь попытались её украсть. Даже я, хоть и не имею опыта вне этого борделя, понимаю, что что-то здесь нечисто, — вздохнула Джока.

«Кстати говоря…»

Маомао вспомнила, что Лахан упоминал, что три женщины, убившие офицера, имели связь с кланом Шин. Но она не владела никакой информацией о том, что случилось дальше.

— Вор, скорее всего, раскроет коробку. И когда внутри ничего не найдёт, как он отреагирует? — задумалась Маомао.

Плитку могли попытаться украсть снова, возможно, прибегнув к более жёстким методам.

— Похоже, время пришло, — сказала Джока, подняв руки. — Я накопила всё, что могла. Нет ничего ценнее жизни. Прекращаю это дело с "внебрачным ребёнком". Я понимаю, что теперь не получится так просто избавиться от этого образа, что все эти рассказы, которыми я подогревала интерес клиентов, останутся в их умах. Но самое разумное сейчас — сразу отказаться от этой роли, — устало сказала Джока, подняв с пола книгу и начав её листать. Бумага была некачественная, и страницы уже начали изнашиваться. Когда Джока была ещё новичком, без денег, она зарабатывала на копировании книг, и это, вероятно, было одно из тех изданий.

— Жизнь куртизанки коротка. Было бы проще, если бы она заканчивалась сразу. Но вместо этого всё постепенно изнашивается и рвётся по краям. Тоска заставляет думать, что может ещё получится всё починить и продолжить, — сказала Джока, и в этот момент страница, которую она листала, порвалась.

— Ты уходишь на пенсию? — спросила Маомао.

Джока неопределённо покачала головой.

— Возможно, это и произойдёт в итоге. В мои почти тридцать лет новым клиентам уже не интересна. Студенты, готовящиеся к императорским экзаменам, могут приходить на удачу, но они не станут постоянными клиентами, — сказала она.

Уход куртизанки на пенсию — это неизбежный шаг. Но Маомао стало немного грустно.

— Я собираюсь отказаться от этой нефритовой плитки, — сказала Джока. — Даже если это не избавит меня от связи с ней, выразить свою позицию — это важно, верно? Не буду больше называться внебрачным ребёнком императорской семьи. Надеюсь, они пощадят мою жизнь.

— Верно, — кивнула Маомао.

— Маомао, я знаю, что у тебя есть связи среди высокопоставленных людей в императорском дворце. Включая того извращенца с моноклем, — продолжила Джока с ноткой слабости в голосе. — Я понимаю, что это непростая просьба, но я ничего не знаю о мире за пределами этого борделя. Ты единственная, на кого я могу положиться.

Несмотря на свою обычно сильную натуру, голос Джоки звучал ослабевшим.

— Конечно, я не откажу, — ответила Маомао.

Это было хлопотно, но на этот раз она даже не думала об этом так.

— Я возьму на себя ответственность и разберусь с нефритовой плиткой. Сообщу надёжному человеку, — пообещала она.

Маомао завернула нефритовую плитку в ткань и положила её в карман. Хотя плитка была всего лишь около десяти сантиметров, она оказалась неожиданно тяжёлой.

«Если я собираюсь попросить кого-то об этом, то…»

Эксцентричный Стратег не годился для этой задачи. Никто не захочет входить в пороховой склад, держа в руках спичку. Из знатных людей она знала нескольких, но подходящим был лишь один.

Маомао представила себе лицо Джинши. Если это Джинши, он должен быть хорошо осведомлён об императорской семье и знатных домах, и самое главное, он был человеком добрым — как в хорошем, так и в плохом смысле. Он пощадил детей из клана Ши, спрятал Суйрей, которая принадлежала к императорскому роду, а также укрыл бывшую жрицу Шаох.

«Хотя это не лучшая идея — перегружать его».

Маомао чувствовала тяжесть на душе, но ради Джоки хотела действовать немедленно. Если не принять меры как можно скорее, безопасность Джоки окажется под угрозой. Однако эта просьба была действительно сложной.

«Мы ведь встречались всего пару дней назад…»

Маомао всё ещё чувствовала лёгкую неловкость, особенно после того, как Джинши отклонил её предложение провести ночь вместе.

Глава 10 - Подпись

Маомао, возвращаясь из квартала, решила нанять карету.

Это было связано с тем, что время было уже позднее, и у неё на руках находилась нефритовая плитка. Если случится что-то непредвиденное, это может стать большой проблемой, поэтому она решила, что сэкономить на проезде неразумно. Однако...

— Сестра Маомао, я приехала за тобой! — раздался знакомый голос.

По какой-то причине именно Чуэ приехала с каретой.

— Почему, сестра Чуэ? — Маомао была искренне удивлена.

— Ох, разве я не подхожу? — с лёгкой улыбкой ответила Чуэ.

— Но госпожа Маамэй говорила, что ты занята другим делом, — сказала Маомао, всё ещё недоумевая.

— Работа закончилась только этим утром. Уф, как же я устала, — Чуэ театрально похлопала себя по плечу. — Кстати, Маамэй рассказала мне всё. Говорит, тебя увёл Рихаку. Да и вообще многое случилось, и вот я тут, благодаря моим сверхъестественным способностям, — продолжала она.

Маомао, конечно, не могла не усомниться в этой довольно сомнительной истории, даже зная, что Чуэ талантлива.

— Эй, Старая Карга, в доме не завёлся ли кто-то, кто шпионит за нами и сливает информацию чужакам? — бросила Маомао в воздух.

— Ох, сестра Маомао, ну зачем ты так? Ты всегда такая подозрительная, — с весёлой улыбкой ответила Чуэ, мягко подталкивая Маомао в сторону повозки. Чуэ использовала только левую руку, так как правая не функционировала.

— Вот видишь, я уже не могу работать так, как раньше, поэтому меня уволили из служанок Лунного Принца. Теперь мне предстоит чаще быть рядом с тобой, так что рассчитываю на твою помощь, сестра Маомао. Дома меня ждут слабый на здоровье муж и утка, которая всё время ест, — добавила Чуэ.

«Эта утка ведь принадлежит Басену», — подумала Маомао.

Она села в карету, решив, что раз уж не придётся тратить деньги на проезд, то лучше не отказываться от предложения.

— Отправимся в общежитие? — спросила Чуэ.

— Нет. Хм, возможно, мы могли бы отправиться к Лунному Принцу? Правда, я не предупреждала о визите, — Маомао немного неуверенно произнесла.

— Лунный Принц, да? — Чуэ ухмыльнулась. — Хочешь, я одолжу тебе полупрозрачную ночную рубашку, которой соблазняла своего мужа? — поддразнила она Маомао.

«Да нет же!» — Маомао без слов схватила Чуэ за щёки и потянула их в стороны, раздражённая её шутками. Ей стало интересно, сколько информации о ней и Джинши на самом деле знали окружающие. Это становилось довольно неудобным.

— Ой, перестань, больно же, — пробормотала Чуэ.

— Как насчёт того, чтобы прекратить? — Маомао отпустила её.

Чуэ потёрла свои щёки и вздохнула.

— Эх, это ведь была всего лишь шутка. Придётся немного подождать, но думаю, всё будет хорошо. Оставь это на меня.

— Пожалуйста, позаботься об этом, — ответила Маомао, стараясь скрыть свою неловкость.

Маомао вежливо поклонилась Чуэ в знак благодарности.

Как и сказала Чуэ, Маомао пришлось подождать в карете, пока та вернётся. Но Чуэ задерживалась дольше, чем ожидалось.

«Может, ей не удаётся получить разрешение?» — размышляла Маомао.

Она была готова к тому, что разрешения на встречу с Джинши могут и не дать. Для неё это было бы и к лучшему, и к худшему одновременно: с одной стороны, это избавило бы её от неловкости, а с другой — усложнило бы ситуацию.

«Если уж быть настойчивой, то лучше сразу», — подумала Маомао.

В последний раз, когда она с подобной решимостью отправилась к Джинши, её просто отослали обратно. Это вызвало у неё смешанные чувства: и разочарование, и облегчение.

Она не знала, как ей следует себя вести, если они встретятся снова, и надеялась, что это произойдёт не так скоро. Но оказалось, что встреча может состояться всего через несколько дней, и это её немного нервировало.

«Ну, если думать об этом как о работе…» — вздохнув, она попыталась настроиться на более профессиональный подход, как это было раньше.

— Сестра Маомао! Сестра Маомао! — воскликнула Чуэ, наконец, вернувшись. Она забралась в карету с каким-то свёртком в руках.  — Сестра Маомао, сестра Маомао! Вот твоё желанное полупрозрачное... — начала она с шутливой интонацией.

— Я же сказала, что оно мне не нужно! — перебила её Маомао, смахнув свёрток с предложенной тканью. Это могло показаться грубым, но Маомао не волновалась, ведь знала, что Чуэ не обидится на неё за такое обращение.

— Сестра Маомао, разве вы не слишком сурово со мной обращаетесь? — притворно пожаловалась Чуэ.

— Нет-нет, я просто действую так, как и положено. Но, кстати, зачем ты за этим ходила? Я ведь тут столько ждала, — ответила Маомао, указывая на то, что её ожидание в карете затянулось примерно на полчаса.

— Эхе-хе, — Чуэ с насмешливой улыбкой отвернулась в сторону и показала язык. Её способность раздражать других действительно была на высоте.

— Я всё сделала, как положено. Сейчас мы направимся к Лунному Принцу, — сказала она, подавая знак извозчику через маленькое окошко продолжать движение вглубь. Затем она подняла с пола свёрток, который Маомао ранее смахнула.

— А пока что вот это... — Чуэ развернула ткань и достала полупрозрачный кусок материи и несколько бусин.

Маомао снова смахнула вещи с её рук, на этот раз без колебаний.

— Ну что же ты, как грубо! Я ведь всего лишь хотела, чтобы сестра Маомао оценила, насколько приятна эта ткань на ощупь. И я даже готова была добавить нижнее бельё в комплект! — весело продолжала Чуэ, не подавая виду, что её задели действия Маомао. Её не так легко вывести из равновесия: её уверенность, казалось, была абсолютно непробиваемой.

— По-моему, ты имела в виду бусы, а не нижнее бельё, — ответила Маомао.

«Хотя в Цветочном квартале такие вещи не редкость», — добавила она про себя, заметив, что ткань выглядела довольно тонкой. Но это её больше не интересовало.

— Ой-ой! Ну хотя бы ночную рубашку, просто прикоснуться... — Чуэ вцепилась в Маомао, словно жалуясь.

— Хорошо, ладно. Давай только рубашку и только на ощупь, — ответила Маомао сдержанно.

— Вот-вот! — с энтузиазмом произнесла Чуэ.

— Узор на ткани необычный, — заметила Маомао, слегка касаясь ткани.

— Точно! Смотрите поближе! — Чуэ поднесла ткань ближе.

Пока они занимались этими пустяками, повозка подъехала к дворцу Лунного Принца.

— Лунный Принц! Верная и мудрая госпожа Чуэ привезла вам сестру Маомао! — провозгласила Чуэ, явно более вольная в поведении, чем прежде. Раньше она хотя бы немного опасалась Суйрэн, но теперь, вероятно, пользуется оправданием в виде своих ранений. Или же это связано с тем, что она больше не была служанкой, прикреплённой к Джинши.

— Ну-ну, что за манеры? — раздался голос Суйрэн, которая, как всегда, подошла неслышно и улыбаясь при виде Чуэ. В этот момент по щеке Чуэ пробежала капля пота, показывая, что ей, возможно, не стоило слишком уж расслабляться.

«Так вот кто мать госпожи А-Дуо», — подумала Маомао, вспоминая разговор с Маамэй, и почувствовала лёгкую растерянность. Это не было большой тайной, но она постаралась не выдать своих мыслей.

— Маомао, проходи, — Суйрэн проводила её внутрь. В сопровождение Маомао был назначен знакомый ей охранник. Таомэй, видимо, уже ушла, так как её не было видно. Внутри Джинши сидел в кресле, как обычно, в своей величественной позе. Однако, заметив Маомао, он отвёл взгляд, выражая лёгкое замешательство. В отличие от него, Маомао не чувствовала особой неловкости — точнее, пока она готовилась к этому, её ощущения оказались не такими сложными. Это напоминало то чувство, когда после выходных возвращаешься на работу.

— Ты говорила, что дело срочное. О чём речь? — спросил Джинши, несколько нервничая, пытаясь скрыть смущение.

Джинши явно был напряжён, его голос выдавал это, в то время как Маомао чувствовала себя куда более спокойно. Видимо, прошлое общение всё ещё оказывало на него влияние. Маомао размышляла, с чего начать разговор, и решила просто показать нефритовую плитку, которую передала ей Джока.

— Узнаёте это? — спросила она, протягивая табличку.

— Это... нефритовая плитка? — Джинши прищурился и взял плитку из её рук.

— На поверхности видны царапины, и похоже, что её разбили, — заметил он, внимательно изучая предмет.

— Говорят, что она была расколота с самого начала, — объяснила Маомао.

Джинши нахмурился, углубившись в раздумья, и начал внимательно осматривать табличку.

— Хм, что это за вещь? Похоже, за ней тянется целая история, — сказал он, подняв руку и пригладив свои волосы.

— Эту плитку оставил клиент матери моей знакомой. Она была куртизанкой, а клиент называл себя «отпрыском императорской семьи», — осторожно объяснила Маомао, стараясь не упоминать имя Джоки. Хотя, если провести расследование, личность её знакомой можно было бы выяснить, но Маомао решила не делать этого сама.

— Хм, обычная история, — отозвался Джинши, продолжая изучать плитку, переворачивая её в руках, чтобы разглядеть под разными углами.

— Но сама она не называет себя частью императорской семьи и не собирается шантажировать этим. Наоборот, она передала мне плитку, чтобы избежать ложных обвинений, — добавила Маомао, тщательно подбирая слова.

— Императорская кровь... Не исключено, что в этом есть доля правды, — в голосе Джинши теперь звучала сосредоточенность, которая появлялась у него, когда он принимался за работу всерьёз.

— Суйрэн! — позвал он.

— Да, — ответила Суйрэн, быстро подойдя с бумагой и письменными принадлежностями.

— На боковой стороне плитки есть узор, — сказал Джинши, внимательно рассматривая край плитки. Он начал записывать и зарисовывать узор, который увидел на поверхности.

— Интересно, — пробормотала Суйрэн, заглядывая через плечо Джинши, пытаясь рассмотреть, что он записывает.

— Ой-ой! Что это такое? — тут же подключилась Чуэ, полная любопытства.

Маомао не могла понять, что именно за узор был изображён на плитке — то ли это были символы, то ли какие-то рисунки.

— Господин Джинши, что это за узор? — спросила она.

— Это похоже на цветочный знак, — ответил Джинши.

— Цветочный знак? — переспросила Маомао.

Цветочный знак или као — это своеобразный символ, который использовался вместо подписи. Его создавали, видоизменяя исходные иероглифы, так что он мог напоминать как буквы, так и узоры. Джинши, похоже, узнал часть этих узоров на боковой стороне плитки как цветочный знак. Маомао, как обычная жительница, не была знакома с такими знаками, поэтому не обратила на это внимания раньше.

— Как вы это заметили? — удивилась Маомао, искренне впечатлённая его проницательностью.

— Многие используют цветочные знаки вместо печатей. Я вижу их десятками каждый день, — ответил Джинши, не отрываясь от работы. Маомао вспомнила, как его рабочий стол всегда был завален кипами документов.

— В моём нефритовом знаке тоже есть подобные гравировки, — добавил Джинши.

Суйрэн поднялась и принесла откуда-то коробочку из дерева павловнии. Внутри находилась другая нефритовая плитка.

— Вот, смотри, — сказал он, показывая Маомао.

На боковой стороне нефритовой плитки Джинши были вырезаны узоры, похожие на те, что были на расколотой плитке. Она была немного больше и изящнее, с более детальной резьбой, на которой был изображён дракон с четырьмя когтями. Однако сходство между двумя табличками было заметным. После того, как Маомао взглянула на неё, Суйрэн снова убрала табличку обратно в коробку.

— Знаете, чей это цветочный знак? — спросила Маомао.

— Настолько точно я не помню. Но вот что скажу, — Джинши указал на верхнюю часть нарисованного цветочного знака.

— У таких знаков, как этот, есть несколько видов написания. Некоторые берут основу из скорописи, другие изменяют одну букву имени, а третьи комбинируют две буквы.

Это была новая информация для Маомао, с которой она раньше не сталкивалась.

— Значит, это, вероятно, комбинация из двух букв? — уточнила Маомао.

— Да, скорее всего, — ответил Джинши и добавил к рисунку ещё несколько линий.

— Комбинированные знаки иногда называют «два в одном», когда левая часть берётся от одного символа, а правая — от другого. Здесь же, кажется, они совмещены сверху и снизу.

— Сверху и снизу... — Маомао заметила, что добавленные линии напоминали «Травяную корону». На её лбу выступили капли пота.

— Этот цветочный знак часто используется представителями императорской семьи, — добавил Джинши.

— Т-точно, — ответила Маомао, её голос выдал нервозность.

Она вспомнила Джоку, которая использовала слухи о своём возможном знатном происхождении для привлечения клиентов. Но что, если это оказалось бы правдой? Даже если она предполагала такое развитие событий, теперь, когда оно становилось реальностью, ей стало по-настоящему не по себе.

— Спрошу напрямую: кто является владельцем этой плитки? — спросил Джинши, теперь уже совершенно серьёзный, его прежняя неловкость исчезла. Он, очевидно, сосредоточился на решении этой проблемы, полностью переключившись на работу.

— Если вы узнаете, кто владеет этой плиткой, накажете ли вы его? — Маомао задала этот вопрос с опаской. Ей не хотелось выдавать Джоку, но в то же время она понимала, что Джинши не обычный чиновник. Однако она не могла рисковать жизнью своей знакомой.

— Владелец ведь не украл эту плитку, верно? — уточнил Джинши.

— Да, как я и говорила ранее. Её мать получила её от клиента, — ответила Маомао. — Но иногда владелица плитки показывала её другим клиентам, и из-за этого ходили слухи, что она может быть потомком императорской семьи, — добавила Маомао, стараясь как можно аккуратнее объяснить ситуацию. Она сделала акцент на том, что слухи распространялись без участия самой владелицы.

Джинши, похоже, понял её намёк.

— То есть из-за этого плитка стала ненужной обузой? — подвёл он итог.

— В точку, — с облегчением выдохнула Маомао.

Джинши не стал упрекать за попытки выдать себя за члена императорской семьи, и Маомао была рада, что он отнёсся к этому с пониманием. Маомао продолжила:

— Воры пытались украсть эту расколотую нефритовую плитку. Есть вероятность, что они могут предпринять более решительные действия, чтобы её заполучить. Поэтому я пришла к выводу, что от неё лучше избавиться.

— Но можешь ли ты с уверенностью утверждать, что они охотились именно за этой плиткой? — спросил Джинши.

— Да. Недавно появился человек, который хотел купить эту плитку. И этот человек был... — Маомао попыталась вспомнить имя, которое ей было сложно удержать в голове. — Его звали Фан, Ван Фан.

— Ван Фан... ты имеешь в виду того офицера, который был убит в кабинете у странного Стратега? — уточнил Джинши.

— Да, это тот офицер, который был убит в кабинете у странного Стратега, — кивнула Маомао.

Джинши умён и, в отличии от Маомао, разбирается в сложных переплетениях отношений.

— Ван Фан искал незаконнорождённых членов императорской семьи. Ты хочешь сказать, что он погиб из-за этого поиска? — Джинши поднял взгляд.

— Не уверена, — Маомао слегка пожала плечами. — Но версия о том, что его убили три женщины, которых он использовал в своих целях, может выглядеть более благородно. Возможно, они использовались для сбора информации.

Маомао задумалась, остались ли эти женщины всё ещё в тюрьме. Однако её размышления прервал вопрос Джинши:

— И всё же, кто настоящий владелец этой плитки? Ты так и не назвала мне его имя.

— Вы ведь не накажете её, если узнаете? — с беспокойством переспросила Маомао.

Маомао понимала, что Джинши не похож на чиновников, которые слепо следуют приказам, но всё же не могла рисковать благополучием Джоки.

— Ты слишком подозрительна. Я что, настолько не заслуживаю доверия? — Джинши нахмурился, и в его голосе проскользнуло разочарование.

Маомао понимала, что в её словах можно усмотреть неуважение, но считала, что нужно провести определённую границу:

— У вас есть своя роль и обязанности, господин Джинши.

Маомао понимала, что из-за своего положения Джинши может быть вынужден принимать жёсткие решения. Если она не будет открыто называть имена, это создаст определённую гибкость в трактовке ситуации.

— Я не причиню вреда ни тебе, ни твоей знакомой, которая мне доверилась, — сказал Джинши уверенно, и Маомао знала, что он не станет нарушать своего слова, каким бы тяжёлым для него ни оказался этот вопрос.

Маомао и Джинши обменялись долгим взглядом, в котором читалась их внутренняя борьба.

— Ну-ну, — вмешалась Чуэ, нарушив напряжение между ними.

— Лунный Принц, я понимаю, что вы хотите, чтобы сестра Маомао поделилась всеми деталями, и вас задевает её недоверие, но... — она сделала паузу, чтобы Джинши смог осмыслить её слова. — Это больше похоже на попытку контролировать, а не на доверие, не так ли?

Джинши заметно напрягся. От её слов его тело дрогнуло.

— Желание знать всё о человеке — это как снять с него всю защиту и оставить его безоружным перед вами, — продолжила Чуэ. — Возможно, Лунный Принц считает, что под вашей защитой всё будет в порядке, но разве это оставляет выбор для сестры Маомао? Это своего рода ограничение, ведь тогда ей придётся постоянно оставаться под вашей опекой.

Лицо Джинши слегка побледнело от этих слов.

— А сестра Маомао, я понимаю, что ты тоже хочешь облегчить ношу Лунного Принца, но... ты порой слишком жёсткая, — добавила Чуэ, адресуя свои слова Маомао.

— Жёсткая... — Маомао прищурилась, задумавшись над сказанным.

— Ну, конечно, если это Лунный Принц, то большинство людей говорили бы всё, что знают, — заметила Чуэ, делая вид, что подбирает слова, но при этом явно подшучивая. — Ах, госпожа Чуэ больше ничего не скажет. Не наказывайте меня, я же не со зла! — добавила она и, сказав это, отступила на шаг, краем глаза наблюдая за Суйрэн.

Суйрэн осталась невозмутимой и молча вышла из комнаты. Чуэ облегчённо вздохнула и покинула помещение следом, оставив Маомао и Джинши наедине. Теперь в комнате остались только они двое, и разговор вернулся к вопросу о нефритовой плитке.

Джинши нахмурился, как будто попробовал что-то кислое, но спустя несколько секунд его лицо вновь стало спокойным.

— Владелица плитки совершила что-то, за что его стоило бы наказать? — спросил он.

— Нет, ни в коем случае, — уверенно ответила Маомао, надеясь, что этого объяснения будет достаточно.

— Тогда проблем нет. Если потребуется, я могу организовать охрану, — добавил Джинши.

— Думаю, владелица откажется от такой помощи, — отметила Маомао, понимая, что Джока вряд ли согласится на такое внимание.

— В любом случае, я приму к сведению информацию о плитке и усилю охрану вокруг Цветочного квартала. Это должно помочь, — сказал Джинши, давая понять, что больше не будет настаивать на подробностях от Маомао.

— Это значительно облегчит ситуацию, — кивнула Маомао, почувствовав облегчение.

Джинши продолжил исследовать табличку.

— Только по цветочному знаку делать выводы нельзя. Надо учитывать и другие характеристики. Материал — нефрит, причём твёрдый, цвет насыщенный.

Он вслух перечислял особенности плитки, как бы проверяя собственные мысли.

— Зная тебя, Маомао, ты наверняка уже догадалась, что это может быть плитка, связанная с императорской семьёй. Даже если ты не знала о цветочном знаке, — сказал он, взглянув на неё.

— Да, я предполагала, что это может быть принадлежностью знатной семьи, — признала Маомао, хотя перспектива того, что это действительно связано с императорской семьёй, вызывала у неё холодок по спине.

— А ещё, учитывая, что плитка порезана и разбита, можно предположить, что её намеренно пытались скрыть, но по какой-то причине не смогли избавиться от неё полностью, — продолжил Джинши, подытоживая их общие размышления.

Маомао кивнула, соглашаясь с его выводами.

— Возможно, кто-то был отпрыском императорской семьи, но предпочёл уничтожить плитку, чтобы избежать вовлечения в дворцовые интриги, — предположил Джинши.

— Это весьма вероятно, — подтвердила Маомао.

— Тогда важно понять, в какой период времени это происходило. В последние годы это вряд ли возможно, разве что, если нынешний правитель тайно ходил по городу, — с лёгкой усмешкой добавил Джинши, но тут же уточнил: — Хотя это практически исключено.

— Нынешний правитель не причастен. Мне сказали, что плитку подарили почти тридцать лет назад, — объяснила Маомао.

— Тридцать лет назад, значит, — Джинши задумчиво крутил кисть в пальцах.

Кончик кисти довольно сухой, поэтому чернила не разлетаются, но если бы упала хотя бы одна капля, было бы страшно. Годовой доход простолюдина может быть ошеломлён одной-единственной домашней одеждой Джинши.

Маомао вдруг охватил страх, и она поспешно забрала кисть у него из рук.

— Вероятность, что это связано с предыдущим Императором, тоже крайне мала, — сказал Джинши.

Маомао кивнула. Она помнила, что предыдущий правитель был известен своим интересом к молодым девушкам, и не думала, что он мог заинтересоваться матерью Джоки. Кроме того, внешность предполагаемого отца Джоки, как она когда-то слышала, не соответствовала представлению о члене императорской семьи.

«Говорили, что он был приятен на вид, но при этом выглядел неряшливо», — вспоминала Маомао. Такой человек не мог быть представителем императорского рода.

— Кроме того, говорят, что уже при передаче табличка была расколота и повреждена. Похоже, это наследуемая вещь, учитывая, что это нефрит, — добавила Маомао.

— Самый близкий период, к которому это может относиться, — время правления предыдущего Императора. Тогда ещё оставались некоторые представители императорской семьи, которые не ушли в монастырь, — отметил Джинши.

Это было время правления Императрицы-регент. Предыдущий Император взошёл на трон после того, как его сводные братья скончались от болезни. Оставшиеся представители мужской линии императорской семьи, по слухам, были устранены, чтобы не представлять угрозу его правлению.

«Насколько это правда? Неясно», — подумала Маомао.

Если прежний владелец этой плитки действительно был одним из сводных братьев предыдущего Императора, то он мог оказаться вовлечённым в дворцовые интриги. Если плитка была повреждена, чтобы скрыть своё происхождение, то это могло быть мудрым решением, хотя было бы безопаснее просто избавиться от неё.

— Судить по материалу трудно, ведь это нефрит, — сказала Маомао. — Если бы это была ткань, было бы проще, поскольку стиль плетения менялся в зависимости от эпохи.

— Возможно, всё же получится это выяснить, — ответил Джинши, внимательно глядя на боковую поверхность плитки.

— Если это императорская нефритовая плитка, то мастеров, которые могли её изготовить, не так много. Такие узоры должны были регистрироваться, чтобы не повторяться у других членов императорской семьи.

— Значит... — начала Маомао.

— Да, я возьму её и проведу проверку, — подтвердил Джинши, убирая плитку. Но затем, как будто вспомнив что-то ещё, он спросил: — Кстати...

— Что? — спросила Маомао, удивлённая сменой темы.

— Слышал, что ты вчера и сегодня участвовала в каком-то собрании знати, — заметил он, внимательно на неё глядя.

— Да, Лахан заманил меня туда, — ответила Маомао.

— Лахан, говоришь? Да, это на него похоже: тащить тебя на подобные мероприятия, — усмехнулся Джинши.

— Должно быть, эта поездка была для тебя тяжёлой во многих отношениях, — заметил он с лёгкой ноткой сочувствия.

— Ну, зато я увидела много нового, и в целом это был полезный опыт. Даже господин Басен там был, — сказала Маомао.

— Вот как. Жаль, что я не смог побывать там, — ответил Джинши, и его голос звучал слегка обиженно.

— Ну, господин Джинши, это было бы не очень хорошо, если бы вы туда пришли, — усмехнулась Маомао.

— Почему? Разве не могли участвовать и те, кто не принадлежит к знатным семьям? — удивился он.

— Как бы вы себя чувствовали, если бы ваш начальник внезапно появился на вечеринке, где ваши подчинённые весело проводят время? — спросила Маомао.

Джинши задумался, вероятно, представляя на месте начальника своего знакомого странного Стратега.

— Неужели меня бы сочли за того, кто не умеет вести себя по ситуации? — с недоверием спросил он.

— Не знаю, но, наверное, лучше всего, когда начальник просто оплачивает всё и уходит, — ответила Маомао.

— Как грустно это слышать! — воскликнул Джинши с обиженным видом, на что Маомао едва заметно улыбнулась, видя его реакцию.

Пока Маомао и Джинши разговаривали, их наблюдатели не могли удержаться от комментариев.

— Совсем никакого прогресса, правда? — прошептала Чуэ с лёгким вздохом.

— Оба слишком поглощены своей работой, — тихо ответила Суйрэн, глядя на них с едва заметной улыбкой.

Маомао и Джинши так увлеклись беседой, что даже не заметили, как Чуэ и Суйрэн наблюдали за ними, заглядывая в комнату.

Глава 11 - Младшие коллеги

Пока Маомао была занята своими повседневными делами, сезоны сменяли друг друга, и весенняя прохлада уступила место началу лета. Влажный, тяжёлый воздух окутывал всё вокруг, пока она продолжала работать, погружённая в рутину.

Сейчас Маомао занималась стиркой гор накопившегося белья. Она сосредоточенно трудилась, промывая вещи в большом бочонке, наполненном водой, и энергично топтала их босыми ногами, пытаясь отстирать.

Среди этих вещей были перевязочные материалы и хирургическая одежда, пропитанные кровью и гноем, что вызывало у неё лёгкое раздражение. Ей хотелось бы, чтобы эта работа не накапливалась в таких количествах слишком быстро.

Впрочем, такая же проблема была и у Яо с Эньен, которые трудились рядом, помогая в общей задаче. Несмотря на то, что Маомао теперь работала в другом медицинском кабинете, для стирки они собирались все вместе возле большого колодца, где удобнее было распределять обязанности.

— Маомао, вода брызгает на меня, — недовольно заметила Яо, щурясь, когда её окатила волна.

— Извините, так получается быстрее отстирать, — ответила Маомао.

Она продолжала топтать хирургические халаты, понимая, что если бы стирала их вручную, это заняло бы слишком много времени. Кровь, застывшая со временем, становилась трудновыводимой.

— Маомао, не обрызгивай госпожу грязной водой, — с раздражением добавила Эньен, сосредоточенно трущая очередное кровавое пятно. Маомао занималась хирургическими халатами, Яо — перевязочными материалами, а Эньен сосредоточилась на выводе мелких пятен.

— Поняла, — ответила Маомао и немного отодвинула бочонок от Яо, чтобы продолжить работу. — Было бы удобно, если бы у нас была редька для удаления пятен крови. Раньше ведь мы её использовали, правда? — вспомнила она.

Старый способ заключался в использовании натёртой редьки для удаления кровавых пятен.

— Ну, это... — Яо отвела взгляд, чувствуя себя неловко.

Эньен объяснила за неё:

— Прошлым летом мы использовали редьку для отмывания пятен, но кровь никак не отстирывалась, и мы, сами не заметив, использовали слишком много. В итоге её запретили.

— Понятно, стало быть, теперь её использовать нельзя, — вздохнула Маомао.

Редька — это зимний овощ, а весной и летом она довольно редка, поэтому не удивительно, что её запретили использовать для стирки.

— Ну что ж, остаётся продолжать ручную стирку, — вздохнула Маомао.

— Да, другого выбора нет, — согласилась Яо.

— Давайте так и поступим, — подтвердила Эньен.

Все трое продолжили свою работу, погружённые в повседневные заботы, которые, на первый взгляд, казались неизменными, но в них всё же происходили небольшие перемены.

— Эээ, кипячение перевязочных материалов завершено, — раздался робкий голос.

Перед ними стояли две девушки, на вид около пятнадцати-шестнадцати лет. Их глаза ещё не потускнели от работы, в них виднелся интерес и живая искренность.

Принятие новых помощниц в медицинский отдел не прекратилось на поколении Маомао и её подруг. Теперь у них появились две новенькие, которые только начинали свой путь.

«Как их зовут?»

Маомао не очень-то хорошо запоминала имена и лица, и поэтому сейчас она могла только расплывчато вспомнить, что эти девушки — её младшие коллеги.

— Тогда, пожалуйста, прокипятите и это, — сказала Яо, передавая им корзину с уже выстиранными перевязочными материалами. Её возраст и положение позволяли ей относиться к новым девушкам как к младшим, и она явно наслаждалась ролью наставницы.

— Поняли, — с готовностью ответили девушки и унесли корзину с перевязочными материалами.

— Хех, — заметила Маомао.

— Что такое? — Эньен наклонилась к ней, чтобы лучше рассмотреть её выражение лица.

— Да так, просто подумала, что новенькие у нас на удивление послушные, — ответила Маомао.

Дело в том, что многие придворные дамы приходили сюда не столько ради работы, сколько ради подготовки к замужеству или в поисках перспективного мужа. И поскольку часто они происходили из достаточно обеспеченных семей, терпеть рутинные задачи им удавалось с трудом.

— У нас было несколько других, но я выгнала их после первого же дня, — фыркнула Яо, поджав губы с довольным видом.

— Выгнала?

Маомао вспомнила, что такое уже случалось прежде.

— Я их не уволила, просто направила туда, где они лучше подойдут, — пояснила Яо.

— И в итоге остались эти две? — уточнила Маомао.

Она кивнула, признавая, что новенькие выглядели достаточно простыми и скромными. У них ещё не было той утончённости, которая появляется у девушек, проводящих много времени в столице.

— Судя по их виду, они из провинции? — предположила Маомао.

Одна из девушек была невысокая, с закатанными рукавами, а другая — высокая, одетая в аккуратную рабочую одежду.

— Да, но одна из них раньше была служанкой в заднем дворце, — пояснила Яо.

— В заднем дворце? — удивилась Маомао.

— Да, та, что повыше, — её зовут Ё. Меньшую зовут Чанша. И я уверена, что ты до сих пор не запомнила их имена, Маомао, — с ухмылкой добавила Яо.

— Ха-ха-ха, — засмеялась Маомао, стараясь запомнить:

«Высокая с коротким именем, низкая с длинным».

Яо, похоже, знала Маомао лучше, чем она думала.

— В заднем дворце учат служанок разным наукам. Ё была одной из лучших, и её пригласили стать придворной дамой, — продолжила Яо.

— Правда? Я думала, что обычно таких людей оставляют в заднем дворце, — удивилась Маомао.

Срок службы в заднем дворце составлял два года. Девушки из бедных семей часто не задерживались там надолго, но инициатива Джинши, направленная на повышение их грамотности, давала им больше возможностей найти работу после службы.

— Я слышала, что Ё отказалась остаться в заднем дворце. Она из тех, кто очень ценит свою семью. Переехала в столицу, чтобы заработать для них, но хотела оставаться ближе к семье, поэтому и сдала экзамен на служанку, — объяснила Яо.

— Настоящая почитательница родителей, — искренне заметила Маомао.

Но, глядя на Ё, Маомао не могла не задуматься кое о чём.

— В её одежде, наверное, сложно стирать, не так ли? — заметила она.

Девушка действительно была одета в слишком аккуратное рабочее платье, которое явно не предназначено для таких грязных и тяжёлых работ, как стирка. Маомао заметила, что та девушка с коротким именем, Ё, тщательно прикрывала руки рукавами, скрывая запястья. В такое время года, когда стояла жара, работа с кипящими растворами и тряпками в таких условиях могла быть невыносимой.

— Я ей говорила об этом, но когда тебе отвечают, что обнажать кожу запрещено, трудно что-то возразить, — сказала Яо, пожимая плечами.

— Да, это так, — согласилась Маомао.

Страна Ли обширна, и в столице можно встретить людей с разными обычаями из самых разных уголков. Для кого-то показывать кожу считалось неприличным, а для кого-то иметь маленькие стопы считалось эталоном красоты. В таких случаях лучше следовать принципу «в чужой монастырь со своим уставом не ходить», как и заставлять кого-то менять свои привычки не стоило.

«Если работа выполняется качественно, то в этом нет ничего плохого», — подумала Маомао и продолжила стирать.

После возвращения из Западной столицы в Центральную Маомао чаще поручали управление аптечным складом. Её это радовало, но лекарств было много, и запасы требовали постоянного контроля. Ей приходилось часто проверять сроки годности ингредиентов, утилизировать старые запасы и заказывать новые, чтобы не допускать дефицита. В случае нехватки лекарств Маомао также занималась их приготовлением.

Комната, в которой находился аптечный шкаф, была прохладной и хорошо проветриваемой, с отдельным помещением для приготовления лекарств. Рядом располагался колодец, а в помещении был очаг, где иногда врачи готовили себе обед.

«В следующий раз попрошу Эньен что-нибудь приготовить», — подумала Маомао.

Несмотря на то, что управлением аптечного склада занимались и другие медики, Маомао старалась не отстраняться от этой работы. Она знала, что если совсем передаст обязанности другим, её могут лишить этой ответственности, а ей не хотелось терять своё положение. Поэтому она регулярно и тщательно выполняла свою часть работы.

После того как стирка заняла у неё немного больше времени, Маомао перешла к своим основным обязанностям и быстро взялась за дело.

«Запас таблеток подходит к концу, нужно приготовить ещё», — решила она.

Маомао начала раскладывать нужные ингредиенты на рабочем столе. Потянувшись за ступкой, которая стояла на верхней полке, она заметила чью-то тень за дверью.

— Э-э, извините, а что мне с этим делать? — робко спросила её младшая коллега, та, что ниже ростом и с более длинным именем — Чанша. Она держала корзину, наполненную высушенными травами.

— Дай сюда, — сказала Маомао и взяла корзину с сушёными травами у своей младшей коллеги.

Травы источали освежающий аромат, щекочущий нос. Похоже, что девушка получила заказанные лекарственные растения, но не знала, что с ними делать дальше. Это нередкая ситуация, когда наставник с характером «учись, наблюдая» оставляет учеников без точных инструкций.

— Тебе, наверное, сказали подготовить их к хранению? В таком виде они занимают слишком много места и могут испортиться, поэтому их нужно обработать так, чтобы их было проще хранить. Пожалуйста, помоги мне: смотри и запоминай. Можешь даже записывать процесс, если хочешь, — сказала Маомао, взяв в руки пучок травы и отщипнув листок. Он был хорошо высушен, так что дополнительной сушки не требовалось.

— Раздели листья и стебли, — сказала она.

— Хорошо, — ответила девушка, стараясь внимательно следовать указаниям.

— Листья складывай сюда, — Маомао достала ящик из аптечного шкафа и поставила его перед новенькой.

Девушка оставалась молчаливой — возможно, от своей серьёзности или от робости. Маомао тоже больше любила работать в тишине, но понимала, что наставнику важно передавать знания своим подопечным.

— Ты знаешь, что это за листья? — спросила Маомао.

— ...Мята? — неуверенно предположила новенькая.

— Верно, — кивнула Маомао. Видимо, вопрос оказался для неё слишком простым. — А знаешь, для чего она используется? — продолжила Маомао.

— У нас дома её используют как средство от кашля и головной боли, — ответила новенькая.

— Дома? — Маомао остановилась и внимательно посмотрела на девушку. — Ваша семья занимается торговлей лекарствами?

— Нет, не торговлей... Моя бабушка была знахаркой, — объяснила девушка.

«А, вот оно что», — подумала Маомао, почувствовав небольшое разочарование.

В небольших поселениях, где нет врачей и аптекарей, часто знахарки и деревенские старейшины выполняют роль целителей. Маомао не очень-то верила в «магические» умения знахарей, считая их зачастую необоснованными и используемыми в мошеннических целях. Однако она не могла полностью отрицать их значимость, особенно если они действительно обладали полезными знаниями о лечебных травах, как, видимо, бабушка этой девушки.

«Ну, по крайней мере, её можно чему-то научить», — решила Маомао.

Она вспомнила, как раньше учила Сазена управляться с лекарствами в аптеке квартала красных фонарей, и подумала, что эта ученица, вероятно, будет более восприимчивой к обучению.

— Тогда давай заодно приготовим несколько универсальных лекарств. Поможешь? — предложила Маомао.

— Конечно, — кивнула девушка, внимательно наблюдая за действиями Маомао и стараясь точно повторять её движения. Маомао взяла в руки растения, которые разложила на рабочем столе.

Но тут в комнату небрежно вошёл кто-то, кто двигался, словно медуза, плавающая в воде.

— Эй, эй, что вы тут делаете? — раздался знакомый голос.

И, конечно, это был не кто иной, как Тянью.

— Няннян обучает новеньких? Младшенькая, значит, это Чанша, да? — прокомментировал Тянью, будто с радостью запомнив имя новенькой.

«Этот парень запоминает имена новичков, но моё — так и нет», — подумала Маомао, предпочитая не реагировать, чтобы не подыгрывать его провокациям.

— Д-да, госпожа Маомао мне помогает, — ответила Чанша, явно чувствуя себя неловко под пристальным взглядом Тянью.

— Ха-ха-ха! Знаешь, Няннян готова пуститься в пляс, когда видит редкие травы! — засмеялся Тянью.

— А вот Тянью пустится в пляс, когда увидит свежий труп! Так что будь осторожна, — не осталась в долгу Маомао.

— Травы? Трупы? — Чанша переводила взгляд с одного на другого, явно запутавшись в их обмене колкостями.

— Не стоит сбивать с толку новичка. Идите-ка лучше поработайте, а не мешайте тут, — отрезала Маомао, добавляя высушенные листья в ступку и принимаясь их мелко измельчать с помощью пестика.

— Сначала всё измельчаем, а потом смешиваем. Это помогает добиться более мелкого порошка, — объяснила она новенькой.

— Поняла, — кивнула Чанша, стараясь запомнить процесс.

Но Тянью не унимался:

— Эй, эй...

«Так, а ведь этот человек…» — Маомао вспомнила, что в Западной столице слышала слухи о том, что Тянью якобы потомок «Кады». Она до конца не была уверена в правдивости этих слухов, но после того как её предположения по поводу Джоки оказались не безосновательными, эта информация выглядела более убедительно.

«Интересно, знает ли Тянью что-то о Ван Фане?» — задумалась Маомао.

Однако, когда Ван Фана нашли мёртвым в кабинете стратега, Тянью вёл себя так, словно это был обычный случай. Если бы они были знакомы, его реакция, вероятно, была бы другой.

Продолжая размышлять, Маомао не прекращала работу:

— Когда порошок будет готов, смешиваем его в нужных пропорциях. Для связывания используем сгущенный мёд, — сказала она, показывая гущу в небольшой кастрюльке.

— Что такое «сгущённый мёд»? Это сорт мёда? — с любопытством спросила Чанша.

— Это мёд, из которого выпарили лишнюю влагу. Так он лучше связывает ингредиенты и не слишком жидкий, — объяснила Маомао.

— А, понятно, — кивнула Чанша, явно заинтересованная новой информацией.

Но Тянью всё ещё не сдавался:

— Эй, эй...

Маомао продолжила смешивать порошок из лекарственных трав со сгущённым мёдом, формируя из смеси тестообразную массу, постепенно переходя от рассыпчатой текстуры к плотному куску, который напоминал мягкую глину с характерным запахом трав.

— Должно быть примерно такой консистенции, как мочка уха. Затем используем деревянные формы, которые находятся на верхней полке. О-о, господин врач, не могли бы вы достать их для нас? — неожиданно обратилась Маомао к Тянью, решив воспользоваться его присутствием.

— Ну конечно, только в таких случаях ты меня и замечаешь, — проворчал Тянью, но не скрывал лёгкой радости от того, что наконец-то получил внимание. Он потянулся за деревянными формами и подал их Маомао.

— Спасибо большое. А теперь можете смело отправляться по своим делам, — ответила Маомао, приняв формы.

— Ты ко мне плохо относишься, так ведь? — пожаловался Тянью. Это был обычный стиль общения между ним и Маомао, но, видимо, новенькой Чанше стало не по себе от такого разговора.

— Э-э, господин Тянью, большое спасибо. Вы очень помогли, — поспешно поблагодарила Чанша, стараясь сгладить ситуацию.

— Хе-хе, пожалуйста, — ответил Тянью с довольной улыбкой, как будто смакуя похвалу.

— Я слышала, что вы, будучи ещё молодым врачом, уже выполняете работу на уровне среднего врача. Особенно вас хвалят за умение проводить хирургические операции, — продолжала Чанша.

— Хех, ну да, что-то такое есть, — ответил Тянью с неловкой ухмылкой, явно не привыкший к комплиментам.

— А как вы научились так точно проводить процедуры? — с интересом спросила Чанша.

— О, это просто — нужно уметь разделывать... — начал было Тянью, но Маомао мгновенно ударила его по голени.

— Ай! — вскрикнул Тянью, хватаясь за ногу и подпрыгивая на месте. — Что это было, Няннян?!

Маомао сверкнула на него взглядом, обнажив зубы в угрожающей манере.

«Что ты тут рассказываешь о вскрытиях?!»

То, что врачи практикуют вскрытие трупов, было секретом, и новенькой Чанше точно не следовало об этом знать.

— А, понял, — наконец-то осознав свою ошибку, Тянью моргнул и сделал вид, что всё под контролем. Это его манера раздражала Маомао ничуть не меньше, чем манеры Чуэ, но по-своему.

— Мои родители — охотники. Так что с разделкой туш я знаком с детства, — попытался сгладить ситуацию Тянью.

— Разве навыки разделки помогают в хирургии? — спросила Чанша с любопытством.

— Конечно. Когда ты привык к виду крови и внутренностей, это сильно помогает, — пояснил Тянью. Это соответствовало тому, что Маомао слышала от доктор Ю в Западной столице.

— Значит, ваши родители — охотники? — продолжила Маомао, сделав вид, что слышит это впервые.

— Да, — подтвердил Тянью.

— Тогда могу ли я однажды навестить ваше семейное хозяйство? — неожиданно предложила Маомао.

— Эээ, хочешь познакомиться с родителями? — с театрально блестящими глазами спросил Тянью.

— Нет. Просто хочу достать свежего мяса. В столице его не так просто найти, — холодно ответила Маомао.

— А-а, — протянул Тянью, поняв, что Маомао на самом деле интересует мясо для анатомических исследований. Чанша же подумала, что Маомао просто интересуется продуктами питания. Маомао же в действительности хотела побольше узнать о семье Тянью.

— Хотел бы помочь, но не получится. Меня лишили наследства и изгнали, — с усмешкой ответил Тянью.

— Жаль, — ответила Маомао, не прерывая работы. Она заполняла деревянные формы подготовленной пастой из трав, формируя таблетки. — Всё, всё. А теперь, пожалуйста, покиньте помещение. Занятому врачу наверняка есть чем ещё заняться, — резко обратилась она к Тянью.

— Ой, ну что ты, я готов помочь! — притворно возразил он, словно не собирался уходить.

— Нет-нет, не беспокойтесь. Я расскажу об этом доктору Ри, который с возвращением в столицу начал тренировать свои мышцы ещё усерднее. Говорят, что он подвесил огромный мешок с песком на дерево в своём саду и целыми днями бьёт по нему кулаками и ногами. А в свободное время ходит в тренировочный зал, чтобы померяться силами с воинами. Хотите стать его новым мешком для тренировок? — с усмешкой ответила Маомао.

— Что? Ужас! — воскликнул Тянью.

Как бы там ни было, доктор Ри действительно нашёл себе занятие по душе, и его тренировки стали интенсивнее с возвращением в столицу. Похоже, даже Тянью понял, что с ним лучше не связываться, и быстро ретировался.

— Господин Тянью странный человек, правда? — заметила Чанша.

— Да, лучше держись от него подальше, — отозвалась Маомао и продолжила заниматься приготовлением пилюль, сосредоточившись на своём деле.

Глава 12 - Работа в медицинском пункте на тренировочной площадке

В обширном дворцовом комплексе есть несколько медпунктов. Самый загруженный из них находится возле тренировочной площадки военных.

— Эй, расшиб себе голову. Мне нужно наложить швы!

— Плечо вылетело, вставь его обратно!

— Новичок упал в обморок, дай нюхательную соль!

Такие вещи здесь случаются каждый день.

Этот медпункт часто используют для подготовки новичков среди медицинских чиновников. А вот придворных дам, которые находятся на испытательном сроке в качестве помощниц врачей, сюда не назначают. Среди пациентов здесь много грубых людей.

— Пора бы и тебе набраться опыта, — сказал доктор Рю, когда направил Маомао, недавно вернувшуюся из Западной столицы, работать в этот медпункт, куда часто приходят грубые пациенты. Вероятно, это было сделано для того, чтобы помешать эксцентричному военному офицеру проникать в действующий лазарет.

— Если что-то случится, обратись к врачу Ри, — добавил он.

Назначение женщины в отделение с грубыми пациентами может повлечь за собой множество проблем. Доктор Ри был тем, кто открыто выступал против поездки Маомао в Западную столицу, но в его действиях была видна забота о ней. Именно по этой причине доктор Рю считал, что Ри сможет защитить Маомао даже в этом непростом месте.

— Если возникнут какие-то проблемы, скажи мне, — заверил доктор Ри. Теперь он относился к Маомао с уважением, что сильно отличалось от их первой встречи.

«Ри действительно хороший человек», — подумала Маомао.

Он хоть и немного упрям, но честен и обладает несгибаемым характером. К тому же, даже под врачебной формой стало заметно, как на его теле выделяются мышцы, и теперь трудно понять, врач он или военный.

— Ну, впрочем, даже если ты не будешь просить о помощи, вряд ли найдутся желающие к тебе приставать, — сказал кто-то.

Говорят, что за спиной Маомао виднеется призрак с моноклем.

Маомао направили в этот медпункт, видимо, потому, что, в отличие от красавиц Яо или Эньен, с её характером возникновение проблем было менее вероятно. Так что теперь Маомао работала в этом суровом месте.

Сегодня снова был загруженный день. С самого утра поступили срочные пациенты.

— Ну-ну, шумно с самого утра, — лениво сказал старший врач.

Это был спокойный пожилой медик с густой бородой. Похоже, он оставался здесь на ночное дежурство, потому что сидел на койке для пациентов и ел завтрак. На первый взгляд можно подумать, что ему не место среди таких грубых людей, но, стоит увидеть его в деле, как сразу становится понятно, что он отличный специалист.

— Я пойду переоденусь, так что пока начни осмотр, — сказал он.

— Хорошо, — ответила Маомао.

Сегодня на утренней смене были Маомао и доктор Ри. Другие врачи либо занимались другими делами, либо начинали работу с обеда.

— Эй, у него деревянный меч в животе застрял. Сделайте что-нибудь, — сказал один из военных, описывая проблему.

— Деревянный меч в животе? — переспросили Маомао и доктор Ри, осматривая доставленного пациента.

Как бы этот меч не оказался в таком месте, помощь требовалась незамедлительно.

— У-у-у, у-у-у, — стонал раненый, молодой военный, которому едва исполнилось двадцать. Он обильно потел от боли и тяжело дышал.

— Пожалуйста, объясните, как это случилось, — попросила Маомао.

Так как сам раненый не мог говорить, она обратилась к военным, которые его привели.

— Всё так, как видишь. Травма во время тренировки, что тут ещё рассказывать, — ответили те.

После этого они быстро покинули медпункт, оставив раненого на попечение врачей. Такое безответственное поведение было просто возмутительным.

— Что это за ребята такие, — пробормотал доктор Ри с недовольным выражением лица, но быстро переключился на мысль о том, что сейчас первостепенно оказать помощь раненому. Тем временем бородатый пожилой врач, переодевшись, тоже неспешно подошёл к ним.

— Похоже, что в него воткнулась сломанная часть деревянного меча, — сказала Маомао.

На первый взгляд её слова могли показаться очевидными, но в них был смысл: дело было в том, что меч был сломан ещё до того, как попал в рану. То есть не сам деревянный меч сломался при ударе и вошёл в тело, а уже сломанный обломок оказался в теле.

Доктор Ри и пожилой врач поняли, на что намекает Маомао, и кивнули.

Почему сломанный деревянный меч мог оказаться воткнутым в тело во время тренировки — это оставалось неясным. Возможно, он случайно упал на этот обломок? Однако скорее выглядело так, будто меч воткнули намеренно.

— Готовим всё для операции. А вы двое пока очистите рану, — сказал старший врач, достав инструменты из большого шкафа.

Доктор Ри и Маомао уложили раненого на койку, сняли с него верхнюю одежду, оголив рану.

— Для начала удалим обломки дерева, — сказала Маомао и начала вытаскивать крупные куски дерева руками. Деревянные осколки были пропитаны кровью и скользили, что затрудняло их извлечение. Мелкие обломки она аккуратно вытаскивала с помощью пинцета.

— Кровотечение сильное. Нужно его остановить, — заметил доктор Ри, сложив несколько слоёв бинтов и плотно прижав их к животу. Основной принцип остановки кровотечения — прижать повязку к ране так, чтобы она заполнила образовавшуюся полость.

— С такими порезами кожа будет заживать хуже, — сказал он.

Гораздо проще было бы, если бы рана была ровно рассечена.

— После того как удалим лишнюю кожу, будем сшивать края. Вот только вопрос, как лучше это сделать, — задумчиво проговорил он.

Если просто сшить кожу, её длины не хватит, и в месте стежка возникнет натяжение. Нужно аккуратно подойти к соединению краёв, чтобы не создавать лишних нагрузок. Иногда для этого приходится делать новые разрезы, чтобы облегчить натяжение.

— Внутренние органы не повреждены? — спросил пожилой врач, возвращаясь с подготовленными инструментами для операции.

— Несмотря на кровотечение, рана не слишком глубокая, — подтвердил доктор Ри.

— Швы наложим я и Ри. А ты, девушка, принеси препараты для остановки крови и прочие нужные лекарства, — сказал старший врач.

— Хорошо. Нужна ли анестезия? — спросила Маомао.

— При такой ране это не требуется, — ответил старший врач, который, несмотря на свой внешне добрый вид, оказался безжалостным к пациенту.

Маомао сочувствовала раненому, но это был не такой уж редкий случай, когда речь шла о военных. Эти люди, которые иногда должны были выходить на поле боя, должны были быть привычны к боли, поэтому часто не использовали обезболивающие.

«Какие травы сейчас подойдут для остановки кровотечения?» — размышляла она.

Среди вариантов были хвощ, мелколепестник и пыльца камыша. Также можно было использовать лекарства животного происхождения, такие как желатин из ослиной кожи, известный как эцзяо.

«В это время года их легко найти», — отметила она.

Многие лечебные травы труднодоступны в зависимости от сезона, но с начала весны до лета их обычно можно найти в изобилии, что значительно упрощает дело.

В соседней комнате, тем временем, другой врач вернулся с другого задания и присоединился к помощи старшему врачу. Поскольку операцию проводили без обезболивания, пациент мог начать вырываться, и поэтому операционный стол был оборудован ремнями для фиксирования рук и ног. Ему также вложили в рот кляп, чтобы он не мог прикусить язык, и теперь с его стороны доносились приглушённые крики.

Маомао уже некоторое время работала в этом медпункте, но скоро сюда могут назначить и Яо с Эньен.

«Эньен, наверное, справится».

У Яо есть мужество, так что интересно, сможет ли она выдержать. Но что будет с двумя новыми сотрудницами? Слишком тяжёлая работа может вынудить их уйти, что было бы досадно, но и чрезмерно баловать их тоже не стоило.

Размышляя о будущем, Маомао принесла необходимые лекарства.

Похоже, швы уже наложили. Пол был усеян окровавленными бинтами, а молодой военный, которому зашили живот, бедняга, потерял контроль над собой и описался. Это обычное дело в таких ситуациях, и в медпункте всегда хранились запасные нижнее бельё и штаны. Маомао положила их на полку рядом с лекарствами, которые принесла.

— Эти лекарства подойдут? — спросила она, принеся кровоостанавливающие средства, лекарства от воспалений, обезболивающее и жаропонижающее.

— Да, отлично, — ответил старший врач, нанося кровоостанавливающее средство на зашитую рану и перевязывая её чистым бинтом.

— Ри, перенеси пациента с операционного стола на кровать, — продолжил он. — А ты, Маомао, приберись здесь: убери бинты и инструменты.

— Поняла, — ответила Маомао и начала складывать окровавленные бинты в корзину.

— Знаешь, как кипятить инструменты для стерилизации? Если сможешь сделать это, было бы здорово, — сказал старший врач.

— Да, — ответила Маомао.

Старший врач был человеком внимательным и аккуратным. Он давал чёткие и понятные указания, что было очень полезно. В мире хватает тех, кто требует, чтобы ты сам думал, как действовать, но при этом сердится, если что-то сделано не так. Хотя пациенты здесь и были довольно грубыми, врачи оказались отличными специалистами. Наверное, это во многом заслуга старшего врача, который держал всё под контролем. Маомао считала, что её новое место назначения не такое уж плохое. Если не считать одного обстоятельства — постоянного присутствия военного стратега поблизости…

Поток раненых продолжался и дальше.

Когда солнце начало клониться к закату, Маомао, наконец, получила возможность сделать перерыв. Ирония была в том, что это случилось благодаря тому, что странный тип с моноклем начал мелькать на периферии её зрения.

— Слушай, Маомао… — начал доктор Ри, поглядывая то на Маомао, то на этого странного человека.

— Не говорите об этом, доктор Ри, — ответила Маомао, начав готовить чай. Старший врач тоже, наконец, получил возможность отдохнуть и с удовольствием выпил тёплого чая.

— Сегодня был трудный день, да? — вздохнул старший врач.

— Да, но это хороший опыт, — согласилась Маомао.

— Ты и правда вернулся совсем другим, Ри, — заметил старший врач.

Тело доктора Ри, укреплённое соевым порошком и козьим молоком, выглядело так, будто у него всё ещё полно энергии, и он мог бы работать даже без перерыва.

— Но в последнее время в армии творится что-то странное, — заметил старший врач.

— Вы имеете в виду частоту намеренных ранений?.. — Маомао неуверенно начала говорить, но всё же высказалась.

Доктор Ри кивнул в знак согласия. Даже два новичка, такие как они, заметили это. Раненых с подозрительными травмами было слишком много.

— Заметили, да? — спросил старший врач.

— Да. В общем, сегодняшнее ранение с обломком деревянного меча выглядело так, будто его воткнули специально, — сказал доктор Ри, выразив вслух мысли Маомао.

— Думаете, это из-за какой-то скрытой травли? — предположила Маомао.

То, что военные, притащившие раненого, ушли без каких-либо объяснений, выглядело подозрительно. Если они — его товарищи, то должны были отнестись к нему с большей заботой.

— Скорее, это не травля, а борьба между фракциями, — поправил её старший врач.

— Борьба между фракциями? — удивилась Маомао.

Доктор Ри и Маомао нахмурились и взглянули на подозрительного человека, который бродил у них за спиной.

— Что такое, Маомао? — с ухмылкой спросил странный стратег.

Маомао проигнорировала его и снова посмотрела на старшего врача.

— Пока это, можно сказать, просто мелкие стычки между младшими, — сказал старший врач.

— Но зачем это? — нахмурился доктор Ри.

— В природе, когда крупный хищник занимает вершину, он регулирует отношения власти с добычей под ним, — начал объяснять старший врач.

— Да, — кивнули Маомао и доктор Ри, снова бросив взгляд на подозрительного типа у них за спиной.

— Но вот уже год как этот хищник исчез, и добыча  начала бороться за ресурсы.

— Понимаю.

Старший врач не называл имён, но объяснял всё очень понятно.

— Добыча может выглядеть одинаково, но это разные виды. Пока хищник отсутствует, добыча набирается сил и приходит, чтобы съесть другую добычу. Теперь те, кто укрепился за это время, сами пытаются занять место хищников и захватить власть.

— И вот те, кто занял эту роль, ведут себя так, как им вздумается, — заключила Маомао.

— Именно.

— Это неприятно, но, возможно, со временем всё уляжется? — предположил доктор Ри.

— Хотелось бы в это верить, — вздохнул старший врач.

Если бы «хищник», то есть военный стратег, вернулся, всё, возможно, вернулось бы в прежнее состояние. Но в словах старшего врача чувствовалось какое-то беспокойство.

Маомао сложила руки на груди.

«Кстати…» — вспомнила она, что глава клана У говорил: «Похоже, новая фракция в армии меня недолюбливает».

Возможно, это как-то связано.

— Что-то вас беспокоит? — спросил доктор Ри, заметив, что старший врач явно хочет поделиться чем-то важным.

— Всё равно рано или поздно вы это услышите, так что лучше скажу сейчас. Сейчас в армии есть два крупных фракционных движения — одно связано с семьёй Вдовствующей Императрицы, а другое — с семьёй Императрицы, — пояснил старший врач.

Семья императрицы — это клан Гёку, а новое фракционное движение, о котором упоминал глава клана У, вероятно, относилось к сторонникам императрицы.

— Ну, если учесть ещё и нейтральную фракцию, то, пожалуй, получится три, — добавил он.

— Ого, — вырвалось у Маомао.

Старший врач бросил взгляд на Маомао, а затем на стратега, который продолжал наблюдать за ними издалека.

— Не слишком радостная новость, правда? Так вот, ты поняла, что я хочу тебе сказать? — старший врач пристально посмотрел на Маомао. — Ты должна умело воспользоваться «хищником», чтобы хоть немного навести порядок в этом хаосе.

Маомао невольно скривилась, показав всем своим видом, что перспектива ей совсем не нравится.

Глава 13 - Дуэль и её последствия

Фракционная борьба в армии продолжалась изо дня в день.

Сначала Маомао не очень понимала, что представляют собой фракции сторонников императрицы и вдовствующей императрицы. Однако, работая у тренировочной площадки, она поневоле начала слышать разговоры и постепенно разобралась в ситуации.

Сторонники императрицы поддерживали Гёкуё — императрицу, известную многим. Хотя самой Гёкуё вряд ли были нужны какие-то политические интриги, её отец Гёкуэн активно участвовал в делах двора. Родственники, приехавшие из Западной столицы, постепенно занимали должности при дворе. Кроме того, Гёкуэна поддерживали некоторые недавно возвысившиеся бюрократы и военные из провинций, а также семьи, только недавно получившие свои титулы. Именно это окружение и называли «новой фракцией».

Фракция вдовствующей императрицы концентрировалась вокруг её семьи — рода Аньши. Хотя её семья изначально была высокопоставленной, они не выделялись на фоне других. Причина заключалась в том, что предыдущий император, а точнее императрица, относилась к ним с неприязнью. И сама вдовствующая императрица не была слишком привязана к своей семье. Вряд ли можно доверять родителям, которые отправили своего ребёнка к императору, известному своей склонностью к юным девушкам.

Однако у фракции вдовствующей императрицы был могущественный союзник — главнокомандующий Ру. Ранее он был простым военным, но, защищая юную вдовствующую императрицу и нынешнего императора, быстро продвигался по карьерной лестнице. В отличие от семьи Аньши, он пользовался расположением предыдущей императрицы. Кроме того, старые знатные семьи, которые не одобряли новый фракционный порядок, часто поддерживали фракцию вдовствующей императрицы.

Поэтому, чтобы уменьшить трения между сторонами, Гёкуэна возвели в знатный род и повысили его статус от военного советника до главнокомандующего. И хотя высокопоставленные лидеры обеих фракций действовали осторожно, молодёжь постоянно устраивала мелкие стычки на тренировочной площадке.

Эти две фракции поддерживали разных претендентов на роль будущего императора.

Фракция императрицы поддерживала её сына, который сейчас занимал пост наследного принца.

В то время как фракция вдовствующей императрицы была недовольна тем, что наследный принц имел тесные связи с Западом. У супруги Рифы был сын, ровесник наследного принца. Кроме того, многим не нравилось, что долгое время на посту наследного принца был младший брат императора, но затем его сменили.

«Младший брат императора — сын вдовствующей императрицы, а наследный принц — её внук. Для влияния на политику удобнее, когда родственник ближе», — размышляла Маомао.

Зная правду о младшем брате императора, Маомао не могла не смотреть на всё это с оттенком безразличия. Что касается нейтральной фракции, об этом стоит умолчать. Маомао не понимала политики и сосредоточилась на выполнении своей работы.

— Эй, у нас срочный случай! — позвали её громким голосом.

Маомао отложила проверку запасов в аптечном шкафу, чтобы заняться очередным экстренным пациентом. Ситуация повторялась настолько часто, что ей казалось, что каждый день одно и то же.

Пациентом был молодой человек лет двадцати с синяками в области между грудью и животом. Круглый кровоподтёк был синевато-фиолетового оттенка.

«Я где-то уже видела его лицо», — прищурившись, подумала Маомао. Недавно, но она не могла вспомнить, где именно.

— Похоже, он какое-то время терпел боль, — заметил врач.

— Да, он долго терпел, — ответил за пациента сопровождающий. Его речь была на удивление вежливой для военного.

«Интересно, кто этот человек?»

Маомао узнала и ухмыляющееся лицо сопровождающего.

— Господин У Дзюн, — обратилась она к нему.

Это был сводный старший брат Лишу и молодой человек, которого глава клана У использовал в качестве примера.

— Прошу прощения за беспокойство, госпожа Ла. Благодарю за то, что запомнили моё имя, но использовать иероглиф "У" мне не дозволено. Буду признателен, если вы будете называть меня "Дзюн", — смиренно ответил У Дзюн.

Маомао, глядя на него, вспомнила недавнюю встречу знатных родов.

«Ах, вот ты кто», — вспомнила она.

Раненый оказался тем самым анонимным «любовным поэтом», который преследовал Яо. В прошлый раз его побил брат Лахана, а сегодня кто-то другой.

— Ох... — простонал любовный поэт.

От ушибов боль обычно усиливается позже, но и сейчас его состояние было более серьёзным, чем просто ушиб.

— Рёбра... — пробормотала Маомао, всматриваясь в его рану.

— Они сломаны? — спросил доктор Ри.

— Возможно, есть трещины. Его сильно ударили, — объяснил У Дзюн вместо раненого, так как тот мог лишь стонать. Судя по всему, удар нанёс не сам У Дзюн.

— Чем его ударили? Это явно не похоже на след от деревянного меча, — спросила Маомао.

— Голыми руками, — ответил У Дзюн.

— Го-голыми руками? Может, его медведь атаковал? — пошутил доктор Ри, хотя обычно он был серьёзен. Синяки и кровоподтёки выглядели настолько серьёзно, что даже он не удержался от шутки.

Маомао непроизвольно моргнула от удивления. Она решила оставить лечение доктору Ри, а сама занялась подготовкой бинтов для фиксации рёбер и холодных компрессов для снятия отёков. Если бы выяснилось, что повреждены внутренние органы, понадобились бы хирургические инструменты.

— Как его состояние? — спросила она, вернувшись с подготовленными материалами.

— Внутренние органы, похоже, не повреждены, но за ним нужно будет наблюдать. Помоги мне его зафиксировать, — ответил доктор Ри.

— Как будем охлаждать ушиб? — спросила Маомао.

Для членов императорской семьи можно было использовать лёд, но для обычных военных это было недоступно. Максимум, что могли использовать в таких случаях — холодную воду из колодца.

— Принеси влажную ткань. Хотя сначала дай обезболивающее, — сказал Ри, решив, что приоритетнее зафиксировать кости, чем охлаждать рану.

— Поняла, — ответила Маомао.

Доктор Ри хоть и обрёл увлечение накачивать мышцы в Западной столице, был очень разумным специалистом. Он спокойно и методично осматривал пациента, что вызывало уважение. Любовный поэт, хотя и не имел повреждений внутренних органов, явно не мог рассказать, что именно с ним произошло.

— Это случилось на тренировке? — спросила Маомао.

— Да, можно и так сказать, — уклончиво ответил У Дзюн.

Маомао была удивлена, узнав, что У Дзюн тоже был военным. В нём чувствовалась мягкость, которую можно было бы назвать вежливостью, но, с другой стороны, это выглядело как нерешительность. Он выглядел значительно худее, чем доктор Ри.

— Мы немного поспорили, и решили уладить всё с помощью поединка, — пояснил У Дзюн.

Маомао подумала, что это была, по сути, дуэль.

«Он явно любит дуэли», — отметила Маомао про себя.

Хотя, судя по всему, он был уверен в своих силах, его противник и на этот раз оказался слишком силён для него.

— Поединок, говоришь… — пробормотал Ри с явным неодобрением.

Любовный поэт с усилием открыл рот и с прерывистым стоном проговорил:

— Это ведь чудовище какое-то, он голыми руками сломал деревянный меч.

— Голыми руками? — Маомао нахмурилась, пытаясь вспомнить, где она уже слышала нечто подобное.

«Кто это мог быть...», — она собиралась задать этот вопрос, но доктор Ри опередил её:

— О чём же вы так поспорили? — спросил он.

В некоторых случаях это требовало бы отчёта перед начальством. В последнее время из-за фракционных споров травмы случались всё чаще, и нужно было составлять рапорты.

— Да нет, ничего серьёзного, — с недовольным лицом ответил У Дзюн.

— Ничего серьёзного?  — возмутился любовный поэт. Он кричал, прижимая руку к больному животу, вероятно, из-за сильной боли. — Почему тебя так не волнует, что твою сестру выставили идиоткой?  — выпалил он.

— Потому что я считаю, что сейчас уже не имеет значения, что говорят о госпоже Лишу. Скорее, её расстроило бы, если бы кто-то считал меня её родственником, — спокойно ответил У Дзюн.

— То есть, кто-то оскорбил сестру твоего друга, и ты, разозлившись, вызвал его на поединок? — уточнил доктор Ри, обращаясь к любовному поэту.

— Нет, не так, — поправил его У Дзюн. — Этот господин Юэн оскорбил мою сводную сестру. В тот момент мимо проходил другой военный, он разозлился и вступил в поединок с Юэном. В итоге Юэн проиграл и получил травмы, — объяснил он.

Юэн, видимо, было настоящее имя любовного поэта, но Маомао решила, что если не запомнит его, то ничего страшного.

— Что за история... — доктор Ри нахмурился. Маомао тоже нахмурилась, пытаясь привести мысли в порядок.

— Итак, оскорбили вашу сестру? — она указала на У Дзюна.

— Да, — подтвердил он.

— А оскорбившим были вы? — спросила она, указывая на Юэна.

— Именно так, — ответил любовный поэт.

— Затем случайный прохожий разозлился, и началась схватка, в ходе которой Юэн получил тяжёлые травмы. А тот, над кем глумились, пришёл в качестве сопровождающего, — подвела итог Маомао.

— Точно, — подтвердил У Дзюн.

Доктор Ри и Маомао синхронно наклонили головы, выражая недоумение.

— Разве вас не считают слишком мягким человеком? — с удивлением спросила Маомао, глядя на У Дзюна.

— Нет, не совсем так. Клан Шин сейчас пытается наладить отношения с кланом У. Я не могу позволить себе действовать вопреки интересам своего рода, — пояснил он.

То есть, даже если кто-то оскорбил Лишу, У Дзюн не мог себе позволить бросить на произвол человека из этого рода, даже такого как Юэн.

«Интересно, что об этом думает глава клана У?» — задумалась Маомао.

Глава клана У, вероятно, после всего пережитого стал мягче относиться к Лишу. Было бы логичнее оставить любовного поэта, оскорбившего Лишу, без защиты.

— Во всяком случае, мне нужно знать, кто именно нанёс тебе травмы, — сказал доктор Ри, пытаясь получить нужную информацию.

— …сен, — пробормотал любовный поэт.

— Что? — переспросил врач.

— Басен, — с обидой в голосе ответил Юэн.

— Господин Басен? — переспросила Маомао, и вдруг всё стало ясно.

Маомао невольно кивнула. Травмы у Юэна были серьёзные, но если его противником был Басен, то это было неудивительно. Скорее даже удивительно, что он отделался всего лишь трещинами рёбер.

— Хорошо, что хотя бы внутренние органы не повредились, — пробормотала она, вспоминая, как в Западной столице Басен ломал руки ворам, словно это были веточки, а в другом случае — разил льва. Очевидно, на этот раз Басен постарался сдержаться, если всё ограничилось лишь несколькими сломанными рёбрами.

— Что? Да я же пытался отразить удар деревянным мечом! Меч раскололся, а этот дур... уф! — начал кричать Юэн, но быстро замолчал, скорчившись от боли.

«Да, Брат Лахана был сильнее, но у этого парня неплохая база как у воина», — подумала Маомао.

Хотя характер у Юэна был не из лучших, нельзя было отрицать, что он обладал неплохими боевыми навыками. Доктор Ри, недовольный его криками, лишь сильнее затянул повязку на его груди, как бы намекая на то, что болтать ему не стоит.

«Ну, сражаться с медведем в человеческом обличье — это не каждому под силу», — подумала Маомао.

Выжить в таком поединке — это уже достижение. За одно только возвращение с таким результатом ему можно было бы отдать должное.

— Как ты вообще решился на поединок с господином Басеном? Все знают, что он очень силён, — сказала Маомао.

— Господин Басен часто соглашается на поединки с другими военными, но ставит себе невыгодные условия. Он дерётся без оружия, если только противник не представляет серьёзной угрозы, — объяснил У Дзюн.

«Ну, точно монстр», — подумала Маомао.

Недавно Юэн проиграл крестьянину, теперь он проиграл человеку, дравшемуся с ним голыми руками. Его гордость была явно изрядно потрёпана. Но Маомао не чувствовала к нему особой жалости, поэтому просто спокойно приготовила ему обезболивающее.

Когда лечение Юэна завершилось, У Дзюн помог ему подняться и поддерживал его, когда они покидали медпункт. Глядя вслед их удаляющимся фигурам, Маомао отметила, насколько великодушным был У Дзюн, и вернулась к работе.

Доктор Ри, наблюдавший за происходящим, тяжело вздохнул.

— Опять начались сложности, — пожаловался он.

— Какие именно сложности? — спросила Маомао, заметив, что Ри взъерошил себе волосы.

— В последнее время стычки между военными участились. Теперь начальство требует, чтобы мы опрашивали и раненого, и того, кто нанёс травмы, даже если это произошло во время тренировки.

— Ну, мы уже выслушали одну сторону. Думаю, проблем быть не должно, — ответила Маомао.

Если причина конфликта действительно связана с Лишу, то ясно, почему Басен вмешался.

— Мне кажется, что я достаточно хорошо понимаю господина Басена. Он не мог оставаться равнодушным, когда оскорбляли бывшую супругу высокого ранга, — сказала Маомао с убедительным видом. На самом деле она знала, что Басен питает чувства к Лишу и пытался через неё заключить выгодный брачный союз с кланом У. Но доктор Ри она не стала вдаваться в такие подробности.

— Но всё равно нужно составить письменный отчёт, и господин Басен не может лично прийти для объяснений, — задумчиво добавил доктор Ри.

Маомао ничего не ответила, размышляя о том, как всё это будет развиваться дальше.

Маомао вдруг задумалась. В её представлении Басен не казался столь уж устрашающим. Он был сыном Гаошуна, любил милые вещи, и, по сути, не мог перечить ни отцу, ни матери, ни сестре, ни даже невестке, которая частенько его поддразнивала. Хоть он и был импульсивным, как медведь в человеческом обличье, он не нападал, если его не провоцировать.

«Почему же доктор Ри так напрягается?» — размышляла Маомао, но затем пришла к выводу, что, с точки зрения обычного человека, Басен был элитным воином, служащим напрямую младшему брату императора.

— Смогу ли я вообще поговорить с ним напрямую? — вслух задал вопрос Ри, выражая свои сомнения.

«Так и есть, Ри не особо взаимодействовал с господином Басеном, — подумала Маомао.

Во время их пребывания в Западной столице доктор Ри работал в городской клинике. Басен однажды посещал её, но это было в рамках визита от имени Джинши. Даже если это был лишь формальный визит, связанный с обязанностями представителя императорской семьи, Ри, возможно, чувствовал себя неуютно от такой близости.

«В тот раз он, наверное, был ещё более отчуждённым, чем обычно», — подумала она.

— Не думаю, что он будет настолько сложным в общении. Если чётко объяснить, что это работа, он не станет выкручивать вам руки, — сказала Маомао с лёгкой усмешкой.

— Если он из тех, кто выкручивает руки, я бы просто передал это дело Тянью, — ответил Ри.

— Тогда действительно есть риск, что вам голову скрутят, — пошутила Маомао, отметив, что доктор Ри иногда может пошутить. Хотя его глаза при этом совсем не выражали веселья.

— Вообще-то, лишь высокопоставленные чиновники или представители знатных родов могут говорить с такими людьми на равных, — добавил Ри, возвращаясь к серьёзной теме.

— Но ведь вы только что вполне уверенно разговаривали с теми двумя господами? — заметила Маомао.

Хотя они и были на самой низкой ступени в своей иерархии и не могли использовать иероглифы «У» и «Шин», они всё равно принадлежали к знатным родам.

— Что ж, может, их происхождение и выше моего, но в медицинском деле я выше их. В медпункте мы должны удерживать авторитет перед пациентами, как учил нас доктор Рю, — объяснил Ри.

Маомао согласилась с этим. Действительно, когда дилетанты вмешиваются, они только мешают профессиональной работе.

— Но поведение того пациента было совершенно недопустимым. Говорят, что после ухода госпожи Лишу из дворца клан У стал приходить в упадок. Но вести себя так по отношению к господину Басену — с раздражением сказал Ри, убирая инструменты. Несмотря на свою мускулистость, он был внимательным и добросовестным человеком, не таким уж и далёким от Гаошуна по своей аккуратности и заботливости, хотя и с иным направлением.

— Извините, доктор Ри, а вы женаты? — внезапно спросила Маомао, сама удивившись своему вопросу.

— Нет, но у меня есть невеста, выбранная моими родителями, — ответил он.

— Понятно, — сказала Маомао.

«Жаль», — подумала она. Ей казалось, что старшая служанка императрицы Гёкуё, Хоннян, несмотря на свой возраст, была бы ему хорошей парой, но теперь это не имело значения.

— Так что же, конфликты с господином Басеном создают не только физические, но и политические трудности? — снова спросила Маомао.

— Да. Клан Ма служит в качестве личной охраны императорской семьи, поэтому у них нет титулов, они постоянно следуют за своим хозяином. Но некоторые глупцы воспринимают отсутствие титулов как признак бесполезности и пытаются вступить с ними в конфликты, — объяснил Ри.

— Такие глупцы рискуют не только сломать себе рёбра, но и шею, — заметила Маомао, убирая остатки бинтов на полку.

Она отметила, что сегодня доктор Ри был особенно разговорчивым.

— Эм, доктор Ри... — начала она, как будто собираясь задать ещё один вопрос.

Маомао наблюдала, как доктор Ри осторожно пододвигает к ней листок для отчёта. Он пытался сделать это незаметно, но такие уловки явно не были его сильной стороной.

— Вы случайно не хотите идти к господину Басену, чтобы взять у него показания для отчёта? — спросила Маомао, подмечая его поведение.

— Не-не в этом дело… — глаза Ри начали нервно бегать по сторонам.

— Вам просто не хочется идти к господину Басену, да? — уточнила она с лёгкой усмешкой.

— Ну… если это работа, то, конечно, я пойду… — пробормотал он, явно без особого энтузиазма.

Маомао, поняв ситуацию, хлопнула в ладоши.

— Если это будет вашим поручением, могу пойти к господину Басену вместо вас, — предложила она.

— Ты… ты правда пойдёшь? — спросил Ри, и в его голосе послышались нотки облегчения, словно он только и ждал такого предложения.

Будь на его месте кто-то другой, возможно, Маомао потребовала бы за это небольшую услугу, но Ри был тем, кому она часто была благодарна за его помощь, так что решила обойтись без условий.

— Поняла. Я всё улажу, — сказала Маомао, демонстрируя свою готовность к выполнению задания. Иногда даже она была готова поступиться своими принципами и помочь.

Глава 14 - Два лучших друга

Работа Басена заключалась в охране Джинши, поэтому он обычно находился в его рабочем кабинете. Но сегодня был другой день.

«Если я правильно помню, несколько раз в неделю он посвящает время дневным тренировкам», — размышляла Маомао.

Поскольку травма произошла утром, то, скорее всего, этот день был отведён для тренировок.

«Если только его не вызвал начальник».

Маомао направилась к тренировочной площадке, где её встретила толпа потных военных. Похоже, был перерыв: они вытирали пот полотенцами и пили воду из бамбуковых фляг. Многие были с голым торсом, некоторые только в нижнем белье. Но для неё всё это было привычно, поэтому Маомао не обращала особого внимания на их вид.

Когда она упомянула, что собирается на тренировочную площадку, доктор Ри взглянул на неё так, словно хотел предложить пойти вместе, но она его отговорила. Оставлять медпункт без присмотра было бы неразумно. К тому же она не боялась, что кто-то из военных причинит ей вред. Пусть ей и не нравилось быть связанной с эксцентричным военным Стратегом, но ей пришлось признать, что это давало некоторые преимущества. Многие военные вели себя с ней вежливо, явно опасаясь её связей, и не пытались приставать.

«Это немного нечестно», — подумала она, но понимала, что, будучи маленькой и физически слабой, должна использовать все доступные ресурсы для выживания.

Некоторые из военных бросали взгляды на Маомао, затем вытягивали шеи, как будто ожидали чего-то другого, но быстро меняли выражение лиц на разочарованное или старались вести себя сдержанно, будто она была опасным предметом.

«Ну да, все думают, что я под защитой Стратега».

Поручение Ри на самом деле оказалось для неё кстати. Во второй половине дня частенько появлялся этот самый Стратег, предпочитавший коротать время в медпункте. Если выбирать между встречей с ним и прогулкой по тренировочной площадке, то Маомао однозначно выбирает последнее.

Пока большая часть военных отдыхала, несколько человек продолжали ожесточённую тренировочную схватку. Среди них выделялись двое: один крупного телосложения и второй сравнительно невысокий. Это были Рихаку и Басен.

Оба использовали деревянные мечи и небольшие щиты. Их лица блестели от пота, что говорило о долгой тренировке. Несмотря на жару, они были в кожаной броне, что уменьшало риск серьёзных травм.

«На первый взгляд кажется, что Басен в невыгодном положении», — подумала Маомао.

Даже у неё, совершенно не разбирающейся в боевых искусствах, хватало понимания, что размер имеет значение в бою. Рихаку был заметно выше, его рост составлял примерно сто девяносто два сантиметра, тогда как рост Басена — около ста семидесяти одного сантиметра.

Но, несмотря на разницу в размерах, их поединок казался весьма равным. Басен умело отбивал удары Рихаку, используя свой маленький щит для того, чтобы перенаправлять удары, и стремительно атаковал, когда Рихаку открывался. Рихаку же тоже не отставал, отводя удары с помощью своего щита.

«Я всегда знала, что Рихаку силён».

Этот поединок между медведем в человеческом облике и мужчиной, который напоминал настоящего медведя, был по-настоящему впечатляющим. Несмотря на мощь, Рихаку использовал не только свою силу, но и навыки, ловко контролируя не только руки, но и ноги, сбивая противника с толку и используя движения корпуса. На первый взгляд он мог показаться грубоватым бойцом, но на деле Рихаку обладал острым умом и развитыми навыками. Но ещё более впечатляющим было то, как Басен умудрялся свести на нет разницу в размерах. Он двигался быстро и ловко, использовал технику и каждый раз находил возможность для контратаки.

«Маленькие воины обычно выделяются техникой и ловкостью, но Басен отличается», — она была впечатлена, что человек с такой разницей в росте и весе мог настолько уверенно сражаться с более крупным соперником.

Рихаку был из тех, кого можно назвать мастером техники, тогда как Басен полагался на грубую силу. Конечно, нельзя сказать, что Басену совсем не хватало мастерства, но его подход заключался в том, чтобы компенсировать недостаток техники чистой мощью. Казалось, что у него просто особое телосложение, которое позволяло ему использовать мышцы так, как другим и не снилось.

«Выпить воды, полизать соль…» — думала Маомао, усаживаясь в тени неподалёку. Несколько военных, стоявших рядом, бросали на неё любопытные взгляды.

— Чем можем помочь? — спросил один из военных, с которым Маомао, видимо, пересекалась раньше. Она не запомнила его имени, но в его голосе была заметна забота.

— Не стоит беспокоиться, — ответила Маомао.

— Как скажете, — отозвался он вежливо.

Маомао отпила чаю, который заранее принесла с собой, ожидая, что это затянется. Она достала из кармана немного рисовых крекеров — на случай, если схватка затянется и захочется перекусить.

«Похоже, они скоро перегреются».

Возможно, стоит поделиться с ними чем-то солёным, чтобы поддержать силы. Маомао оставила несколько крекеров, чтобы потом предложить их бойцам. Она настроилась на спокойный просмотр тренировочной схватки, но вскоре услышала, как кто-то приближается.

— Что тут делает служанка? — недовольно спросил молодой военный.

Окружающие военные тут же занервничали.

«Попался тот, кто совсем не в курсе дел», — подумала Маомао.

Она подняла голову и увидела трёх военных, которые с подозрением смотрели на неё.

— Здесь не место для женщин. Или ты пришла искать мужиков с такой внешностью? — сказал центральный военный, а его товарищи засмеялись. Остальные воины вокруг выглядели смущёнными: вероятно, этот молодой военный занимал высокий пост.

«Кажется, я его где-то видела», — подумала Маомао, но не могла вспомнить, где. Возможно, он был одним из тех, кто приходил в медпункт, или она видела его на встрече знатных родов. Но поскольку они оба не узнали друг друга, это можно было считать первой встречей.

Маомао поднялась, стряхивая с одежды пыль.

— Прошу прощения, я пришла по поручению врача. Если мешаю, могу отойти в другое место, — сказала она, делая вид, что готова уйти.

Но молодой военный схватил её за плечо.

— Постой, — приказал он.

— Чем могу помочь? — спросила Маомао, готовясь к возможным неприятностям.

И в этот момент что-то произошло. Деревянный меч, описав дугу в воздухе, с грохотом упал на землю.

— Ах! Сдаюсь, сдаюсь! — воскликнул Рихаку, подняв руки. Он вытер пот с лица и тяжело выдохнул. — Давай на этом и закончим, господин Басен, — предложил он.

Басен, казалось, был слегка разочарован.

— О, это же девчонка! — заметив Маомао, Рихаку весело помахал ей рукой.

«Он действительно проиграл или заметил меня и решил закончить бой? Или, возможно, просто уступил Басену?» — подумала Маомао, наблюдая за этой сценой.

Каким бы ни был ответ, для Маомао это не имело значения. Рихаку и Басен, обливаясь потом, подошли к ней.

— Эй, девчонка. Что ты тут делаешь? Если ищешь своего папашу, Великого Командира Кана, его здесь нет, — обратился к ней Рихаку.

— Великий Командир К-Кан?! — молодой военный, услышав имя странного Стратега, мгновенно отшатнулся.

Маомао с усилием натянула на лицо вежливую улыбку, хотя ей это совсем не нравилось. Обычно Рихаку называл Стратега просто «этот старик», но в этот раз явно специально использовал официальное звание, чтобы произвести впечатление на юного воина.

— Эй, ты. Ты закончил свои дела с этой девушкой? — спросил Басен, стягивая с себя кожаную броню и распутывая ремни, мокрые от пота. Даже на расстоянии запах был достаточно ощутим.

— Нет, ничего такого, — ответил военный. И вся троица поспешила ретироваться почти бегом, словно зайцы, что быстро скрываются из поля зрения.

— Чёрт, в последнее время такие типы только и создают проблемы, — недовольно пробормотал Басен, вытирая пот с лица.

— Эй, девчонка, что тебе нужно в таком грязном месте? — спросил Рихаку, слегка смущённо глядя на Маомао, как бы намекая, что он не всегда сможет её защитить.

— Я пришла поговорить с господином Басеном о сегодняшнем инциденте, — ответила Маомао.

— Поговорить? Что-то случилось, господин? — удивлённо спросил Рихаку у Басена.

— Разве вы не в курсе? — Маомао подумала, что объяснять всё Рихаку было бы утомительно.

— Я весь день с самого утра занимался бумажной работой. С повышением приходится с этим работать, — пожал плечами Рихаку, явно раздражённый необходимостью возиться с документами.

Маомао кивнула в знак понимания. Рихаку недавно вернулся из Западной столицы вместе с младшим братом императора и получил новое повышение.

— Ничего серьёзного, — сказал Басен.

— Военного, который сражался с вами, утром доставили в медпункт. У него сильные ушибы и на рёбрах трещины. В последнее время в армии участились конфликты между фракциями, и они часто выливаются в подобия дуэлей. Это создаёт много проблем для медпункта, поэтому мы обязаны выяснять обстоятельства травм у пострадавших и тех, кто их нанёс. Прошу вашего содействия, — смахнув с лица равнодушие, Маомао быстро выдала эту объяснительную речь.

— Ну вот, ещё одна головная боль, — вздохнул Рихаку, вытирая пот и с видимым раздражением беря предложенные Маомао рисовые крекеры, которые сразу начал жевать.

— Это была незначительная тренировка с одним из тех, кто думает, что, получив титул благодаря своему происхождению, он сразу становится сильным. Тот парень из трио — один из таких. Они всегда пытаются найти оправдания для своих действий, но на деле у них нет нужных навыков. Им кажется, что они становятся сильнее в группе, и это раздражает, — хмуро сказал Басен, явно высказываясь о фракционных конфликтах.

«Да, молодёжь действительно кажется слишком самоуверенной», — подумала Маомао.

Когда можно найти предлог для своих действий, бывает трудно сохранить меру.

— Да уж, тренировки с вами, конечно, не из лёгких. Даже я едва дышу после такой работы. Но заставлять мальчишек, которые ещё не знают жизни, сражаться с вами — это перебор, — заметил Рихаку.

— Я и так старался сдерживаться. Как всегда сражался без оружия, — ответил Басен.

— Ну ведь медвежья сдержанность — это практически смертельный удар для человека.

— Вот как? — отозвался Басен, слегка недоумевая и явно не понимая всю силу своих слов и действий.

«Эти двое, похоже, неплохо ладят», — подумала Маомао. Может быть, это из-за общей спортивной закалки, или же дело в том, что Рихаку обладал хорошими навыками в общении с людьми.

Маомао не стала прерывать их приятную беседу, но продолжила выполнять своё задание.

— Я слышала, что поводом для вашей ссоры послужило оскорбление в адрес госпожи Лишу, — сказала она, возвращаясь к сути.

Басен резко отвёл взгляд в сторону, явно смущённый.

— О-о, вот это да, — Рихаку с насмешливой улыбкой заглянул в лицо Басену. — Это правда, господин? — подразнил он его.

— Да, это правда. А что, в этом есть какая-то проблема? Госпожа Лишу — прямая наследница клана У. А ещё она бывшая Высшая Супруга Заднего дворца. Почему её называют распутницей, изгнанной из дворца за неверность? — с негодованием произнёс Басен.

— Так вот что на самом деле было сказано, — заметила Маомао, понимая, что любовный поэт Юэн и У Дзюн значительно смягчили свои слова при беседе с ней.

— Госпожа Лишу ни в чём не виновата, это всё не её вина. Её просто использовали, так почему же её теперь должны оскорблять?! — Басен со злостью топнул ногой, выражая своё недовольство.

— Так, в конце концов, это и привело к вашей ссоре и к поединку? — уточнила Маомао.

— Да. Если в чём-то и есть моя вина, так в том, что я не настоял, чтобы он надел железную броню вместо кожаной, — сказал Басен, всё ещё пытаясь оправдать свои действия.

— То есть в кожаной броне он всё равно получил трещины в рёбрах, — заметила Маомао, в очередной раз убеждаясь, что Басен обладает поистине чудовищной силой.

Обсуждая детали, они продвигались к небольшой беседке поблизости. Маомао нужна была ровная поверхность, чтобы записать их показания.

— Больше всего меня злит У Дзюн, — продолжал Басен. — Он родственник госпожи Лишу, но при этом просто улыбался и не реагировал на оскорбления. Такие, как он, всегда сторонятся конфликта и позволяют другим наглеть.

Сев на каменную скамью, Басен всё ещё не мог успокоиться, явно поглощённый своими мыслями.

— Ну-ну, вот съешь это, — сказал Рихаку, подбросив Басену рисовый крекер прямо в рот.

Басен сделал удивлённое лицо, но не выплюнул крекер, а начал медленно пережёвывать. Маомао не могла не отметить, насколько их взаимодействие выглядело комично, но всё-таки продолжила записывать показания, фиксируя все важные детали.

«Эти двое действительно ладят друг с другом», — подумала Маомао, наблюдая за обменом репликами между Рихаку и Басеном. Хотя ей особенно и не нужно было общаться с Рихаку, его присутствие оказалось полезным, поскольку с одним только Басеном было бы гораздо сложнее справиться.

— На месте У Дзюна никто бы не стал спорить, — заметил Рихаку. — Если бы он проявил хоть малейшую дерзость, эти горячие головы могли бы избить его до полусмерти. Ему, слабому, приходится угождать и прогибаться, чтобы выжить.

— Ты защищаешь этого труса? — нахмурился Басен, хотя выражение его лица больше походило на обиженное, чем на действительно сердитое.

— Господин Рихаку, вы знакомы с У Дзюном? — поинтересовалась Маомао.

— Ну, как-никак, он мой подчинённый. Изначально он был чиновником, но его отправили сюда из-за семейных раздоров, — объяснил Рихаку.

— Поэтому-то он и кажется таким слабым, — кивнула Маомао. Хотя его нельзя было назвать совсем хилым, ему явно больше подходило перо, чем меч.

— Именно. Когда такого человека забрасывают в окружение военных, это часто плохо заканчивается. В некоторых случаях они оказываются загнаны в угол до самоубийства. Поэтому я и взял его под своё крыло, хотя, если честно, мне это немного обременительно, — Рихаку, несмотря на свою суровость, проявлял заботу о подчинённых.

— У Дзюн формально носит символ «У», но клан У не признаёт его как полноценного члена. Его отец был принятым зятем, который много напортачил. Привёл свою наложницу в главный дом и в то же время унижал дочь от главного рода, доведя её до отчаяния. Он опозорил имя клана. Естественно, сына его наложницы не стали бы принимать в качестве наследника, — объяснил Рихаку.

— Вы очень осведомлены, — отметила Маомао. Она вспомнила, что глава клана У всегда называл его просто Дзюн.

— Хороший начальник должен хотя бы немного разбираться в делах своих подчинённых. Отец У Дзюна, Урюу, воспользовался тем, что его тесть был слаб здоровьем и рано отошёл от дел, чтобы вести себя как ему хочется. Хотя У Дзюн сам ни в чём не виноват, к нему всё равно относятся с предубеждением, — объяснил Рихаку.

Маомао была впечатлена знаниями Рихаку. Он оказался не только отличным воином, но и внимательным к деталям человеком. Если бы не его страсть к посещению публичных домов, где он искренне был предан Пайрин, он бы выглядел идеальным.

— Сейчас дедушка госпожи Лишу из клана У забрал к себе на воспитание мальчика из дальних родственников. Несмотря на свой преклонный возраст, он хочет подготовить его к будущему и, похоже, решил, что больше не может доверять зятю заботу о роде, — продолжил Рихаку.

— Да, я видела его на недавней встрече знатных родов. Мальчику и десяти лет нет, — ответила Маомао, подтверждая информацию.

— Да, именно. Учитывая возраст мальчика, маловероятно, что его собираются сделать мужем госпожи Лишу, — сказал Рихаку.

«Хотя это нельзя исключать полностью», — подумала Маомао, вспоминая о примере клана Ма, где Гаошун и его жена Таомей имели разницу в возрасте в шесть лет, и жена была старше. Однако глава клана У явно не планировал ничего подобного. В этот момент лицо Басена, которое было красным от стыда и злости, стало бледным, а затем вернулось к своему обычному цвету.

— Вообще-то, глава клана У сейчас старается искупить свою вину перед внучкой, пытаясь найти для неё достойный брак и устроить её жизнь, — добавил Рихаку, облизывая пальцы, покрытые солью от крекеров. Маомао подумала, что стоило бы взять с собой больше угощений.

«Я тоже знаю эту историю».

Рихаку обратился к Басену с вопросом:

— Ты точно ничего не знаешь об этом?

— Я… я не знаю.

— Правда?

Басен не умеет врать. Рихаку, видя его сомнения, продолжал поддразнивать его, и в итоге Басен, по сути, сдался, смущённо ворча и переминаясь с ноги на ногу.

«Ему ещё долго предстоит учиться», — подумала Маомао, наблюдая за этой сценой и продолжая записывать свои заметки для отчёта, стараясь подбирать максимально дипломатичные формулировки, учитывая слова Басена.

Маомао, чтобы немного отвлечь разговор от основной темы, вдруг спросила:

— Кстати, господин Рихаку, я думала, что вы не особо любите мягкотелых людей вроде У Дзюна.

— Я многого не знаю о клане У, но у У Дзюна есть причины для сочувствия, — спокойно ответил Рихаку.

— Что за ерунда?! — возмутился Басен, хмуро посмотрев на Рихаку. — Он не защитил свою сестру, законную наследницу, довёл её до ухода в монастырь, а теперь спокойно выслушивает оскорбления в её адрес! Я бы не прочь и ему врезать!

— Ну-ну, успокойся, господин Басен. У Дзюн — человек, который придаёт вещам неясность, но сам ничего не делает, — попытался смягчить Рихаку.

— Но ведь именно такие люди самые неприятные, — заметила Маомао, не сдержавшись. — Его позиция не даёт чётких границ, и в итоге кто-то другой может взять на себя слишком многое. Даже если из-за этого произойдут проблемы, У Дзюн будет оставаться в стороне, не неся никакой ответственности.

— Просто он не пачкает свои руки, — резюмировал Басен, как бы соглашаясь с Маомао.

— Ну, в общем, да, — подтвердил Рихаку, хоть и вынужденно защищал своего подчинённого. Видимо, ему самому было что сказать на эту тему. — Я скажу ему не быть слишком уж всеобщим любимцем, — добавил он.

— Это правильное замечание. Хотя, может, для кого-то это и является способом выживания, — отметила Маомао. Она понимала, что найти золотую середину в таких вопросах бывает сложно.

— Ты хочешь сказать, что это необходимо для выживания? — недовольно спросил Басен, всё ещё сомневаясь.

— Девяносто девять целых и девять десятых процентов людей не так сильны, как господин Басен, — ответила Маомао. — Госпожа Лишу не смогла бы справиться и с одним бродячим псом, даже если бы у неё было оружие. Вы хотите, чтобы они боролись, даже если это означает, что их ранят или убьют?

— Ну-у… Но ведь он мужчина… — замялся Басен.

— Что касается У Дзюна, по сути, он ближе по характеру к госпоже Лишу, чем та к госпоже Таомэй, которая также является женщиной. У него и госпожи Лишу схожее «сырьё», — невозмутимо ответила Маомао.

— Не называй это «сырьём», девчонка, — Рихаку фыркнул, очевидно удивлённый такой формулировкой. — У Дзюн может выглядеть слабым, но он умеет строить отношения так, чтобы не создавать врагов, — заметил Рихаку.

— Значит, так и есть, — согласилась Маомао.

— У слабых есть свой способ выживания, — добавил он.

— Не создавать врагов? — уточнил Басен.

Рихаку сложил пальцы треугольником и пояснил:

— Это отчасти так. Но суть не в том, чтобы не создавать врагов, а в том, чтобы сделать так, чтобы другие не видели в тебе потенциального противника. Это то, что девчонка делает весьма умело.

— Я вовсе так не поступаю.

— Ну-ну, хватит, не скромничай, — сказал Рихаку, дружески хлопнув Маомао по спине. Она быстро отстранилась, чтобы не испортить отчёт, который писала, чуть не смазав чернила.

— Такие, как Маомао? Таких и надо опасаться, — серьёзно заметил Басен, явно придавая своим словам особое значение.

«Что он имеет в виду?» — Маомао с раздражением подумала, что Басен, вероятно, намекает на её умение обходить острые углы. Похоже, отвлечение на разговор действительно сказывалось на её работе, потому что она заметила, что допустила ошибку в отчёте.

[П.п: И арт к главе

Глава 15 - Противоречие и цель

Маомао была погружена в свои рабочие заботы, и не только из-за непрекращающегося потока раненых.

— Не хочу возвращаться к работе! — кричал Лакан, цепляясь за колонну, словно цикада.

— Нет, господин Лакан! Мы возвращаемся!

Его верный помощник Онсоу с трудом пытался оторвать его от колонны и вернуть к обязанностям.

«Держись, Онсоу, ты справишься», — мысленно подбадривала Маомао, продолжая смешивать ингредиенты для мазей. Слова старшего врача, который когда-то поручил ей «умело управиться с хищником, чтобы навести порядок», снова всплыли в её памяти.

“И что мне с ним делать?” — сокрушалась Маомао, продолжая свои дела, игнорируя «цикаду» Лакана.

Поток раненых в медпункт оставался стабильным. Четыре-пять случаев серьёзных травм в день, и далеко не все из них можно было объяснить несчастными случаями во время тренировок. Когда Маомао пыталась выяснить обстоятельства, военные уклонялись от ответа, что только подтверждало её подозрения.

Она надеялась, что присутствие «хищника» — Лакана — вернёт порядок в ряды военных. Но вместо этого Лакан развлекался в своём стиле, отталкивая других своими выходками. С другой стороны, пока он был рядом, многие предпочитали отправляться в другие медпункты, и нагрузка на Маомао немного уменьшалась.

«Так, что ещё нужно пополнить?» — думала она, проверяя запасы.

Лекарства для ран и компрессов расходились быстрее всего, и Маомао старалась поддерживать их запас, но это было нелегко, так как ей также приходилось помогать врачам с операциями и осмотрами. Когда «цикада» наконец-то исчезла, в медпункт вернулся Ри, весь в поту, а рядом с ним был молодой военный с бледным лицом.

— У вас же сегодня выходной, — заметила Маомао.

— Да, я был на тренировке на площадке, — ответил Ри.

Она удержалась от вопроса, зачем врачу участвовать в тренировках для военных.

— А что с ним? — спросила Маомао, указывая на военного.

— Он был на тренировочной площадке, поэтому я его и привёл. Это тот самый парень, которому в живот воткнулся сломанный деревянный меч. Я просил его приходить каждый день на осмотр, а он не приходил, — объяснил Ри.

— Да, точно, — вспомнила Маомао, узнав его.

Маомао и Ри обратили внимание на молодого военного.

— Рану зашили, и теперь всё в порядке. Не беспокойтесь, всё заживёт, — небрежно сказал тот.

— Вы в этом уверены? — спросила Маомао, заметив, как бледно он выглядит.

— Сейчас проверим, — сказал Ри и, не теряя времени, крепко обхватил военного. Маомао развязала его пояс и начала осматривать бинты на животе.

— Фу, какой запах! — воскликнула она.

— Что ты сказала?! — обиделся военный.

— Это не просто проблема с бинтами, вы даже не купались! Пахнет так, будто вы ни разу не меняли повязку и даже не мылись! — строго ответила Маомао.

— Вот именно, — поддержал её Ри. — Молодые парни такие. Они быстро тратят энергию на тренировках, из-за чего запах только усиливается! Хоть водой тело протирайте, если на купание времени нет!

— Эй, что за внезапное нападение? То в захват берёте, то раздеваете! — возмущался молодой военный, пытаясь вырваться, но Ри, обладающий заметной физической силой, не оставлял ему шансов.

— Маомао, приведи ещё одного врача, нам нужно срочно поменять повязки, — скомандовал Ри.

— Поняла! — ответила Маомао и поспешила за подмогой, приведя врача из соседней комнаты.

Как только сняли плотно затянутые повязки, запах усилился, ударяя в нос.

— Тут немного началось нагноение. Ты сильно нагружал себя? Швы разошлись, — заметила Маомао, изучая состояние раны.

—Ты принимал противовоспалительное? — спросил Ри.

— Знаешь, мне не нравится, когда наши усилия идут насмарку. Если швы не заживут, виноватыми окажемся мы, — проворчал врач с щетиной лет тридцати, принимаясь за повторное наложение швов.

Он работал с деловитой быстротой, не теряя времени даром. Врачей в этом медпункте было сложно назвать непрофессиональными. Они привыкли к наплыву пациентов и умели эффективно справляться с нагрузкой.

— Гнойные ткани удалены, рана обработана, вот игла, — Маомао подготовила инструменты для работы, а два врача приступили к наложению швов.

Молодому военному дали кусок ткани, чтобы он прикусил его во время процедуры. По его телу виднелись синяки, которые могли быть как от тренировок, так и по другим причинам. Работа шла быстро — требовалось зашить лишь один участок.

— Если не будешь менять повязки, рана никогда не заживёт, — строго сказал Ри, убирая инструменты.

— И лекарства тоже принимай как положено, раз уж их тебе прописали, — добавил другой врач, закручивая новые бинты.

— И не забудь вернуть бельё, что тебе одолжили, — напомнила Маомао, что заставило молодого военного залипнуть взглядом в пол и смутиться. Он явно вспомнил, как в прошлый раз с ним случился конфуз.

Закончив обработку, Ри продолжил допрос, слегка прищурившись:

— Ладно, только что закончили, но давай-ка рассказывай: кто это тебя так отделал? В тот раз ты сбежал, так что у нас не было времени выяснить детали.

— Это было просто несчастный случай на тренировке. Кто был моим противником — неважно, — резко ответил молодой военный.

— Несчастный случай? Да брось! Это явно было с намерением убить — в живот воткнули сломанный деревянный меч! Если бы не чудо, у тебя были бы серьёзные повреждения внутренних органов, — возмутился Ри, и Маомао вместе с другим врачом кивнули в знак согласия.

Ри прислушался к акценту военного и с лёгкостью определил:

— Судя по твоей речи, ты из провинции И-сей.

Молодой военный замолчал, сжав губы. Ри, проведя немало времени в Западной столице, научился различать диалекты, что позволяло ему делать такие выводы без труда.

— Значит, твой противник из центральных областей, — добавил другой врач, поглаживая свою щетину. — Чёрт возьми, если это ваше фракционное разбирательство, то устраивайте его в другом месте. И тебе, наверное, не нравится быть тем, кого постоянно избивают, так что не молчи, а жалуйся начальству, — сказал врач.

— Что толку жаловаться? Всё это замнут и забудут, — ответил молодой военный с явным раздражением. — Для военного главное быть сильным. Кто слабее, тот и виноват. Надо просто стать сильнее.

Маомао понимала его доводы, но ей не нравилось, что всё это заканчивалось травмами и, соответственно, дополнительной работой для врачей. Важно было решать подобные проблемы, а не оставлять их на самотёк.

Молодые офицеры кажутся удивительно упрямыми, поэтому им приходилось, по крайней мере, говорить им, чтобы они сменили повязки и правильно принимали лекарства. Было бы неплохо, если бы это было без хлопот, но не хотелось, чтобы им стало хуже.

«Кстати, о хлопотах».

Маомао вспомнила о Джинши. Если бы этот солдат так же часто менял повязки, как Джинши, то уже давно бы вылечился. С момента последней встречи с Джинши Маомао так ничего и не слышала о нефритовой плитке. Но если он что-нибудь узнает, то обязательно свяжется с ней. Думая об этом, она приготовила лекарство для предотвращения инфекции или нагноения, чтобы дать его военному.

***

Маомао не особо любила сплетни, но и не избегала их. Однако слушать одно и то же по многу раз ей не хотелось.

— Ну, я уже слышала об этом, так что можете не повторяться, — пыталась сменить тему Маомао, но перед ней была Чуэ — человек, который игнорировал подобные просьбы и с удовольствием продолжал свою речь.

— Что ж, давайте посмотрим. Раньше у нас была однозначная сила — фракция, поддерживающая вдовствующую императрицу. Но вот уже несколько лет, с тех пор, как появилась императрица Гёкуё и её влияние выросло, выходцы из провинции И-сей начали занимать высокие позиции в армии, — рассказывала Чуэ, пока Маомао перебинтовывала её руку.

Чуэ сама перебралась в медпункт рядом с тренировочной площадкой вместе с переводом Маомао. Врачи предпочитали поручать её лечение Маомао, поскольку та была женщиной, и это позволяло избежать неловкости, связанной с осмотром замужней женщины. Поэтому они часто оставались наедине, и Чуэ охотно болтала.

— Однако фракция вдовствующей императрицы не собирается так просто сдаваться. Пока господин Лакан был на месте, нейтральная сторона сдерживала конфликт, и ситуация была под контролём. Но в отсутствиее господина Лакана баланс нарушился, — продолжала Чуэ.

— Да, да, понимаю, — рассеянно откликнулась Маомао, массируя правую руку Чуэ. Её пальцы двигались с трудом, едва заметно подрагивая.

— Господин Лакан тоже оказался в сложной ситуации, понимаешь? И что самое страшное, некоторые из его людей перешли на сторону вдовствующей императрицы или императрицы Гёкуё, — продолжала Чуэ, пока Маомао проводила массаж.

— Знаете, меня смущает одно — почему их называют «фракция вдовствующей императрицы» и «фракция императрицы Гёкуё»? — внезапно спросила Маомао, переключившись на другую тему.

— Ну, сестра Маомао, ведь ты знаешь обеих лично, — заметила Чуэ.

— Да, но я не могу представить, чтобы кто-то из них активно нападал на других. Это как-то странно звучит, когда говорят, что вдовствующая императрица и императрица Гёкуё ведут между собой борьбу, — объяснила Маомао, продолжая работать с рукой Чуэ.

Маомао знала, что вдовствующая императрица — женщина, которая отменила рабство и основала клинику для бывших служанок, чтобы помочь тем, кто остался без дома. Императрица Гёкуё, будучи императрицей, тоже не была той, что стремится к конфликтам, хотя и умела защищать себя.

— Но всё дело в их семьях. Ведь вдовствующая императрица родом из весьма амбициозной семьи. Вспомнить только, как её отправили в императорский дворец, когда она была ещё ребёнком, многое становится понятным, — объясняла Чуэ с лёгким намёком.

— Да уж, страшное дело, — прокомментировала Маомао, продолжая размышлять о том, как лучше помочь Чуэ с её лечением. Она пыталась понять, насколько улучшилось состояние её руки по сравнению с предыдущими сеансами. — А что насчёт императрицы Гёкуё? Её сторонники — это люди из клана Гёку? — спросила Маомао, заинтересованная в деталях о политической ситуации.

— Ну, в целом так и выходит, — подтвердила Чуэ. — Сейчас вокруг господина Гёкуэна собираются выходцы из провинций. Ведь в столице чаще продвигаются те, кто имеет связи в центре. А вот для провинциалов, вроде господина Гёкуэна, который поддерживает систему, основанную на заслугах, он стал настоящей надеждой.

— Но ведь господин Гёкуэн уже в возрасте, да и проблемы с преемником создают трудности, не так ли? — уточнила Маомао. Она вспомнила, что, когда его старший сын Гёку-оу умер, Гёкуэн не вернулся в Западную столицу, ссылаясь на возраст и трудности с укреплением своей позиции.

— Так и есть. И вот на этом фоне начались нападения на фракцию императрицы, — продолжала Чуэ.

— Нападения на фракцию императрицы? — Маомао наклонила голову в задумчивости. — То есть, выходит, что это не новая фракция нападает на сторонников вдовствующей императрицы, а наоборот?

Маомао вспомнила, как глава клана У говорил, что новая фракция относится к нему враждебно.

— Вот именно. Выступление против фракции императрицы — это уже нечто другое. Здесь нельзя всё объяснить так просто. К тому же, что ты думаешь о том деле с Ван Фаном, которого нашли убитым в кабинете господина Лакана? — спросила Чуэ, склоняясь к более конфиденциальной теме.

— Там наверняка есть какие-то скрытые причины, — ответила Маомао, продолжая массировать руку Чуэ.

— Ну да, три придворные дамы, которые были замешаны в его убийстве, все оказались связаны с домами, имеющими отношения к клану Шин, — добавила Чуэ.

«Лахан говорил нечто подобное», — подумала Маомао. Хотя у неё ещё не было возможности расспросить Лахана, Чуэ уже готова была предоставить информацию.

— Значит, ты предполагаешь, что Ван Фан принадлежал к фракции императрицы, и его убийство пытались выдать за преступление на почве страсти, чтобы свалить вину на сторонников вдовствующей императрицы? — спросила Маомао, пытаясь разобраться в ситуации.

— Это возможно, хотя, конечно, может быть и просто убийство, — неопределённо ответила Чуэ.

— А чем занимался Ван Фан? — продолжала расспрашивать Маомао.

Чуэ, после некоторого колебания, склонилась к Маомао и шёпотом сообщила:

— Ван Фан занимался поисками утраченной семейной реликвии клана Шин.

Маомао постаралась скрыть своё удивление.

— Говорят, что у одной из придворных дам, замешанных в убийстве, был близкий знакомый — бывший глава клана Шин, — продолжила Чуэ. — Ван Фан спрашивал их о том, как выглядела эта реликвия.

“Реликвия…”, — задумалась Маомао. Её мысли вернулись к нефритовой плитке, связанной с Джокой.

«Искал ли он кого-то из императорского рода, не упомянутого в родословной? — Маомао пыталась понять, с какой целью Ван Фан мог искать такую информацию. — Хотели ли они создать фальшивого члена императорской семьи?»

Но если Ван Фан действительно был частью фракции императрицы, то в создании фальшивых претендентов на трон не было необходимости. Всё это казалось противоречивым.

Погружённая в свои мысли, Маомао отпустила руку Чуэ.

— Ох, моя старая рана снова болит, — сказала Чуэ с лёгким укором, явно рассчитывая на то, что массаж продолжится.

— Извини, но у меня ещё много работы, так что на сегодня закончим, — ответила Маомао.

— Какая же ты строгая, — вздохнула Чуэ, притворно обижаясь.

Когда Маомао вышла из комнаты, она заметила высокую служанку с корзиной в руках.

“Эм, как там её звали?” — Маомао попыталась вспомнить. Это была одна из новеньких, которая носила много одежды, возможно, чтобы как можно больше скрыть кожу.

— Я принесла лекарственные травы, которые просили, — сказала девушка, протягивая корзину.

— А, да, благодарю, — ответила Маомао, глядя на корзину, полную свежих трав. Она знала, что  новеньких часто направляли на выполнение поручений по доставке в разные отделы, как её, так и Чаншу.

— Подождите немного, пожалуйста, — попросила Маомао, готовясь проверить доставленные травы.

Маомао сверяла доставленные лекарственные травы с записями в своём журнале.

— Так, давайте посмотрим: ревень, корень кубышки, корица...

Это ингредиенты для приготовления лекарства от синяков.

— Всё на месте. Всё в порядке, — произнесла она, принимая корзину с травами и направляясь к полке для хранения. Но новенькая  не спешила уходить.

— Сестра Маомао, сестра Маомао, она явно хочет вам что-то сказать, — поддразнила её Чуэ, которая тоже всё ещё не ушла.

Маомао обернулась и спросила:

— Что-то ещё нужно?

Новенькая с серьёзным выражением лица посмотрела на неё:

— Я слышала от госпожи Яо, что вы раньше в городе занимались аптекарским делом, это правда?

— Ну, да, было дело, — ответила Маомао, слегка удивлённая неожиданным вопросом.

— Тогда, может быть, вы знаете кого-нибудь, кто открыл аптеку или стал врачом за последние несколько лет в окрестностях столицы? Речь идёт о мужчине, — спросила девушка, не отрывая от неё внимательного взгляда.

— Мужчина, открывший аптеку? Ну, есть один… — сказала Маомао, думая о своём ученике.

— Правда, есть? — Новенькая, кажется, очень взволнована её ответом.

— Да, его зовут Сазен. Он работает в аптеке в Цветочном квартале, — объяснила Маомао, надеясь, что это не станет проблемой.

— Сазен... Цветочный квартал... Это может быть псевдоним? У него, наверное, какая-то тёмная история, не так ли? — продолжала настаивать новичок.

Маомао сдержалась от ответа, почувствовав, что разговор принимает странный оборот.

“Точно, он же когда-то сбежал из-за конфликта с кланом Ши», — вспомнила она.

Если это всплывёт, может возникнуть много неприятностей. К тому же, Сазен был не таким уж плохим человеком, и заменить его было бы проблематично.

— Прошу вас! Позвольте мне встретиться с этим Сазеном! — новенькая вдруг схватила Маомао за воротник и начала его трясти.

— Постойте, но… — начала было Маомао, пытаясь разобраться в ситуации.

— Если вы не согласитесь меня познакомить, я сама его найду! Вы сказали, что он работает в аптеке в Цветочном квартале, да? — настояла девушка.

«Не стоило мне этого говорить», — подумала Маомао, понимая, что в Цветочном квартале аптек не так уж много, и найти Сазена будет несложно.

— Сестра Маомао, сестра Маомао, может, вам просто лучше пойти и провести её туда? — вмешалась Чуэ с весёлым видом.

— Сестра Чуэ, сестра Чуэ, вы ведь говорите это как будто вам всё равно, — вздохнула Маомао, понимая, что ситуация выходит из-под контроля.

— Хе-хе-хе. Может, сестра Чуэ тоже пойдёт с вами? Мне всё равно нечего делать после того, как меня уволили с прежней работы, — усмехнулась Чуэ, явно находя ситуацию забавной.

Маомао, чувствуя, как новенькая всё ещё держит её за воротник, тяжело вздохнула, размышляя, что делать дальше.

Глава 16 - Ё

Маомао уступила настойчивости молодой служанки, и они договорились встретиться в выходной день. Поскольку они работали в разных отделах, подобрать день было проще, чем в случае с Яо или другими более занятыми служанками.

— Меня зовут Ё, приятно познакомиться, — представилась длинноволосая Ё Чуэ, когда они встретились, а Маомао мысленно поблагодарила за напоминание её имени, которое сама не запомнила.

Ё была гораздо более молчалива, чем другая новая служанка Чанша. А так как Маомао тоже предпочитала не начинать разговоры, их путь проходил в молчании.

«Может, стоило договориться о встрече прямо в Цветочном квартале?» — размышляла Маомао, чувствуя неловкость от тишины.

Они встретились в общежитии и всю дорогу до квартала шли без слов. Хотя дорога была долгой, Маомао не видела смысла тратить деньги на карету. Её природная экономность не позволяла ей на такое решиться.

«Но оставлять молодую девушку одну в таком месте тоже не вариант».

Конечно, она могла бы попросить Чуэ пойти с ними, но та уже ожидала их в Малахитовом Доме.

Поскольку Маомао выросла в Цветочном квартале, для неё это место было родным. Но для Ё, девушки из благополучной семьи, прогуливаться по таким местам могло быть опасно. И хотя разговор не клеился, Маомао решила потерпеть.

Они прошли по центральной улице, затем свернули к каналу, где ивы колыхались на ветру, мимо небольших уличных лавочек, и толпа вокруг них постепенно начала меняться. Переходя через большие сверкающие ворота, они оказались перед входом в квартал. У ворот стояли охранники, оценивающе смотревшие на Маомао и Ё. Один из них узнал Маомао, и она, подняв руку в знак приветствия, получила короткий кивок в ответ.

— Что, решила поиграть в торговку людьми, Сяомао? — спросил охранник, оглядев Ё с ног до головы.

— Да нет же, не занимаюсь я таким, — ответила Маомао, раздражённо махнув рукой. Ё, напрягшись от их разговора, смотрела на Маомао с подозрением, но та лишь вздохнула. Она не собиралась продавать её и надеялась, что Ё тоже это поймёт. Но если бы Ё без сопровождения вошла в ворота квартала, это действительно могло бы быть воспринято как попытка продать себя.

Они прошли внутрь, и воздух вокруг сменился на тягучий аромат благовоний и слегка сладковатый запах утренней роскоши. Утренние посетители уходили из квартала, провожаемые куртизанками, а молоденькие девушки убирали бумажные фонари. В окнах верхних этажей посапывали маленькие экзотические птички.

Маомао шла по центральной улице квартала уверенно, а Ё шла рядом, сдерживая страх и избегая взглядов прохожих.

— Не оглядывайтесь по сторонам, идите прямо. Если кто-то вдруг схватит вас за руку, кричите как можно громче, — посоветовала Маомао.

— По-поняла, — ответила Ё с дрожью в голосе, но постаралась следовать указаниям.

Наконец они добрались до Малахитового Дома.

— Эй, Маомао, давно не виделись! — окликнул её управляющий Укё, пожилой мужчина с сильным характером, который уже давно работал здесь и помогал Сазену и Чоу-у освоиться.

— Это ты за эту девчонку вступилась? Надеюсь, она не окажется с такой же головной болью как прошлые? — спросил Укё, оглядывая Ё с головы до ног.

— Нет, я её не продаю, — отрезала Маомао.

Ё снова напряглась, явно нервничая от всей этой обстановки.

Маомао не переставала удивляться, почему всякий раз, когда она приводила молодую девушку в Цветочный квартал, её подозревали в продаже этой девушки. Особенно учитывая, что под «проблемной» подразумевали сестру Зулин, женщину, которая когда-то устроила немало хлопот. В прошлом её приструнили, и Маомао было любопытно, не изменила ли она своё поведение после этого.

— Как там эта проблемная? — спросила Маомао.

— Сейчас она ведёт себя тихо. Ей просто больше некуда деваться с сестрой, кроме как в Малахитовый Дом, — ответил Укё, пожав плечами.

Похоже, сестра Зулин оказалась не настолько безрассудной, чтобы упустить такое место, как Малахитовый Дом. Хоть и экономная, хозяйка этого заведения предоставляла лучшие условия, которые не так просто найти в другом доме.

Ё тем временем всё ещё чувствовала себя не в своей тарелке, и Маомао это заметила, но у неё был ещё один вопрос к Укё.

— А что насчёт того вора? Нашли его? — спросила она, вспоминая клиента сестры Зулин, который проник в комнату Джоки.

— Да, нашли. Это был акробат, который обычно зарабатывал на жизнь представлениями. У него не было денег, чтобы частенько ходить в Малахитовый Дом. — пояснил Укё.

— Зачем такому человеку проникать сюда? — удивлённо спросила Маомао.

— Кто-то нанял его. Поручили пробраться в Малахитовый Дом и украсть одну вещь, — ответил Укё.

Маомао почувствовала неладное.

— И кто же наниматель?

— Не удалось выяснить. Акробат оказался всего лишь козлом отпущения, — признал Укё с обречённым вздохом.

«Ну, это уже не в моей юрисдикции», — подумала Маомао, решив оставить этот вопрос на потом и перейти к основной цели.

— А Сазен на месте? Я пришла за ним, — спросила она.

— Пока нет. Скорее всего, он на заднем дворе, в огороде, — предположил Укё.

— Поняла, — кивнула Маомао и направилась к огороду вместе с Ё, которая всё ещё выглядела напряжённой.

— Извините, но разве так можно говорить с людьми старше вас? — неуверенно спросила Ё, когда они уже отошли от Укё. Её явно беспокоила неформальная манера общения Маомао.

Маомао знала, что её манера общения была далека от идеала, и согласилась с этим:

— Наверное, вы правы. Но с такими людьми я общалась много лет без всяких формальностей, и если бы я вдруг начала говорить с ними вежливо, они бы меня высмеяли.

Она понимала, что в Цветочном квартале, где она выросла, жизнь требовала другой манеры общения, чем в императорском дворце.

— На работе я использую дворцовый язык, потому что это часть обязанностей, — добавила она.

— Потому что это часть обязанностей, — повторила Ё, стараясь осмыслить услышанное.

Для Маомао всё было довольно просто: вежливость и формальности были нужны в рабочей обстановке, но она не видела смысла переусердствовать с ними, когда дело касалось старых знакомых.

Когда они подошли к заднему двору Малахитового Дома, Маомао заметила фигуру среднего роста, копающуюся в огороде рядом с хлипкой лачугой, где когда-то жила она сама.

— Эй, Сазен! — громко крикнула Маомао, помахав ему рукой. Сазен медленно выпрямился, прерывая сбор урожая чеснока — растения, которое использовали в Цветочном квартале как лекарство для восстановления сил и выносливости.

Чеснок был крупный и явно сочный, и Маомао подумала, что он прекрасно подошёл бы для готовки.

— Чего тебе? Проверить записи? — спросил Сазен, явно удивлённый её визитом.

— Нет, я привела к тебе гостью, — сказала Маомао, подтолкнув Ё вперёд.

— Ко мне? — переспросил Сазен, внимательно оглядывая девушку.

Сазен прищурился, явно не ощущая особой симпатии к присутствующему человеку. В то же время Ё тоже нахмурила лицо.

—… Кто это? — спросила она.

Маомао уставилась на Ё.

— Какой-то подозрительный тип, который пару лет назад открыл аптеку, — ответила она.

— Меня как бы только что оскорбили, не так ли? — с досадой заметил Сазен, глядя на Маомао взглядом, полным обиды.

— Нет, — возразила она. — Речь идёт о другом человеке: выше ростом, с худощавым телосложением, таинственным выражением лица и половина которого спрятана под маской!

— То есть я как бы не красивый по-твоему? — снова попытался возразить Сазен.

Маомао проигнорировала его реплику и продолжила размышлять, поглаживая подбородок и наклоняя голову.

— Сазен, он там?

— Да, он здесь, — ответил тот.

Маомао перевела взгляд на ветхий дом.

— Эй, что-то случилось, Сазен? — раздался голос, в котором не было и намёка на напряжение.

Из ветхого дома появился молодой человек с наполовину скрытым лицом. Он зевал, выглядел неопрятно и даже не удосужился завязать пояс на одежде. Нижнее бельё слегка проглядывало.

— Кокуё, — позвал его Сазен.

Перед ними стоял весёлый, но уставший мужчина, от которого веяло беззаботностью.

— Он пришёл вчера, а поскольку было уже поздно, я позволил ему остаться на ночлег. Неужели вам нужен был он, а не я?

— Доктор! — воскликнула Ё и, не теряя ни секунды, бросилась к Кокуё.

И тут же...

Ё с размаху ударила Кокуё. Послышался глухой звук, такой, что казалось, будто у него сломался зуб или у неё сломалась рука. Это был звук удара, в котором не чувствовалось никакой жалости.

Но на этом она не остановилась: Ё набросилась на поверженного Кокуё, прижав его к земле и продолжая избивать.

— Эй, прекрати! — крикнул Сазен.

«Что она творит?! Что он сделал?!»

Маомао и Сазен бросились оттаскивать Ё, которая была в слезах и всхлипывала, пока они снимали её с Кокуё.

— А неужели это Ё? Ты так выросла, — произнёс Кокуё с улыбкой, несмотря на струйку крови, текущую из его носа. Половина его лица, обычно скрытая тканью, теперь обнажилась, показывая уродливые следы от оспы. Улыбка на его лице не исчезала даже после того, как его избили, что было типично для него, но в то же время выглядело жутковато.

— Если ты оказалась в столице, значит... — начал он.

— Да, именно так. Всё произошло так, как вы и говорили, — ответила Ё, её кулаки, покрытые его кровью, дрожали.

— Деревня погибла, — произнесла она, ошеломив всех.

На её обнажённой руке, где рукав немного приподнялся, были видны такие же следы от оспы, как и у Кокуё.

Маомао решила, что нужно поговорить. Обсуждать всё это на улице не имело смысла, поэтому они вошли в ветхую лачугу. Дом был обставлен лишь самым необходимым, поэтому, чтобы компенсировать нехватку стульев, пришлось переворачивать кувшины и вёдра, чтобы использовать их в качестве сидений.

— Прости за беспорядок, — сказал Сазен.

— Это уж точно, — ответила Маомао. Когда-то это был её с отцом дом.

— Разве не нашлось места почище? Можно было бы снять хотя бы комнату в Малахитовом Доме, — внезапно вмешалась Чуэ, которая незаметно присоединилась к компании. Хотя это был её первый раз, когда она встречалась с Сазеном и Кокуё, она вошла так уверенно, словно была здесь всегда. Это была её привычная манера.

Пятерым в маленькой лачуге было крайне тесно.

Ё сидела с опухшими веками, но её дыхание уже успокоилось. После того как она избила Кокуё кулаками, её руки слегка распухли. У Кокуё была рана внутри рта, но зубы остались целыми. Даже если удары наносила женщина, без сопротивления это всё равно было болезненно, хотя сам он продолжал беспечно ухмыляться. Из его носа торчала тряпка, которую он использовал, чтобы остановить кровь, и выглядело это довольно неуклюже.

— Итак, Ё и Кокуё, похоже, знакомы, — произнесла Маомао. — Можете объяснить, что тут происходит?

Она разлила горячую воду по треснувшим чашкам и раздала их. Чуэ вопросительно посмотрела, ожидая угощения, но никакого печенья или сладостей не оказалось.

— Может, мне начать объяснять? — предложил Кокуё. Ё всё ещё всхлипывала и была не в состоянии говорить.

— Пожалуйста, — кивнула Маомао.

— Я тебе уже рассказывал, что меня выгнали из деревни из-за обвинений в колдовстве, — начал Кокуё. — Тогда я и оказался в изгнании.

Маомао припомнила эту историю. Они встретились с Кокуё около двух лет назад, когда он не мог сесть на корабль из-за своих шрамов от оспы, и она ему помогла. Это было на обратном пути после её первого визита в Западную Столицу.

— Та деревня, из которой меня изгнали, была той же деревней, где жила Ё и её семья, — продолжил он.

— А что значит «деревня погибла»? — Маомао напряглась, понимая, что это может быть серьёзнее, чем она думала.

— Ты думаешь, что это было из-за нашествия саранчи? — уточнила она. — Я помню, ты говорил, что саранча напала на деревню, и в этом обвинили тебя.

— Ну, на самом деле это было не совсем так, — пробормотал он. — По моим предположениям...

— Это была эпидемия. Оспа, — вмешалась Ё, продолжая разговор.

— Оспа, — тихо повторила Maoмao.

Эта болезнь известна своей высокой заразностью и смертностью. Она вызывает сильную лихорадку и сыпь, которая даже у выживших часто оставляет рубцы и шрамы.

— И шрамы на твоём лице тоже от этой болезни? — спросила Маомао, глядя на Кокуё.

— Нет, я уже болел оспой до того, как пришёл в деревню, — ответил он всё тем же беспечным тоном. — Это страшная болезнь. Честно говоря, я едва не умер.

Его слова прозвучали в привычной ему манере, без малейшего намёка на серьёзность ситуации.

— Наша деревня находилась далеко на северо-западе, в отдалённом районе от столицы. Мы вырубали лес, чтобы создать поля, и выращивали на них урожай. Деревня была новая, и одного урожая не хватало для выживания, поэтому мы продавали древесину, чтобы покупать продовольствие, — начала объяснять Ё.

— Значит, это была деревня первопроходцев, — кивнула Маомао, начиная понимать, почему эта деревня не выжила. — В голодные времена именно такие места страдают первыми, — добавила Маомао.

Многие из тех, кто отправляется осваивать новые земли, обычно бедны и не имеют собственного участка. Если происходит нашествие саранчи, цены на продовольствие растут.

У деревень нет запасов, чтобы закупать еду по высоким ценам, и они начинают голодать.

Люди теряют силы, заболевают.

Если в такой момент появляется эпидемия, такие места становятся первыми, кого оставляют без помощи. Их стирают с карты, они исчезают, так и не успев обрести своё место в истории. О них забывают, словно их никогда и не существовало.

Центральные власти даже не узнают о происходящем, и это не становится проблемой для кого-то важного.

— Я слышал о случаях оспы в соседних деревнях ещё до того, как уехал, — заметил Кокуё. — Тогда я подумал, что беда может добраться и до вас...

— Но перед этим, Кокуё, вы покинули нашу деревню, не так ли? — Ё понизила голос, обращаясь к нему.

— Почему?! Почему вы нас бросили?! — воскликнула она, и в её опухших глазах вновь заблестели слёзы. — Мы не могли вызвать врача, люди умирали один за другим!

Кокуё ответил мягко и спокойно, словно стараясь её успокоить:

— Меня выгнали, Ё. Я не был в почёте у деревенского старосты, и к тому же в деревне не было еды, чтобы делиться со мной. Если бы я не ушёл, меня бы обвинили в колдовстве и принесли в жертву. Они даже говорили, что мои медицинские процедуры — это и есть чёрная магия.

Кокуё был не виноват. Это староста деревни принял решение избавиться от врача, и в этом заключалась его ошибка. Ё должна была это понимать.

Однако для девушки-подростка, как Ё, даже если она и понимала происходящее разумом, её чувства всё равно брали верх.

— Но всё равно! Если бы вы остались с нами! — воскликнула она, поднявшись на ноги. Слёзы ручьём стекали по её щекам.

Кокуё был изгнан, и после этого в деревне началась эпидемия оспы. Люди умирали один за другим, а Ё не могла ничего сделать, кроме как наблюдать за их мучениями. Это было для неё настоящим адом.

— Если бы Кокуё был с нами, если бы он остался... — рыдала Ё.

Кокуё уже переболел оспой, а те, кто перенёс эту болезнь, обычно не заражаются повторно. К тому же его медицинские знания могли бы спасти многие жизни.

— Прости меня. Прости, — извинялся он, хотя и не был виноват.

Решение об изгнании принял староста деревни, и у Кокуё не было другого выхода, кроме как подчиниться. Ясно было, что Ё изливает на него свою боль и отчаяние, понимая, что её обвинения несправедливы. Но ей всё равно хотелось выплеснуть свою беспомощность на единственного взрослого, к которому она могла обратиться.

«И всё же, чтобы наброситься и избивать его, словно дикарка... Похоже, воспитание у неё специфическое», — подумала Маомао.

Если бы на месте Кокуё был кто-то другой, он наверняка бы ответил ударом.

— Почему? Почему вы не остались с нами?! — снова выкрикнула Ё.

— Прости меня, — тихо повторил Кокуё.

«Такой легкомысленный на вид, а оказывается, довольно зрелый человек», — подумала Маомао.

Кокуё с опухшим лицом улыбнулся и мягко обнял рыдающую Ё за голову.

— Простите, что вмешиваюсь в столь трогательный момент, но у меня есть вопрос, — внезапно перебила их Чуэ, нарушая атмосферу.

— Если я правильно поняла, вы говорили, что приехали в столицу вместе с семьёй, верно? — спросила она. — Значит ли это, что ваша семья осталась цела, несмотря на гибель деревни?

Чуэ задала вопрос в точку. Маомао тоже задалась этим вопросом.

Ё, немного успокоившись от слёз, сделала глоток горячей воды и тяжело выдохнула.

— Меня он лечил до начала эпидемии, — сказала она.

— Лечил? — Маомао насторожила слух и с любопытством посмотрела на Кокуё. Сазен тоже, казалось, заинтересовался и стал серьёзнее.

— Это старый метод, — пояснил Кокуё. — Оспа редко заражает тех, кто уже однажды переболел ею. Поэтому нужно заразить человека, пока он ещё здоров.

— Ты имеешь в виду метод, когда в организм вводят ослабленный гной от оспы? — спросила Маомао.

Она вспомнила, что её отец Луомен однажды вскользь упоминал об этом.

— Да, сохраняешь корки от оспы, — пояснил Кокуё. — Даже спустя почти год они всё ещё могут быть заразными.

— Это... а я тоже могу так сделать? — спросила Maoмao.

— Хочется помочь, но у меня сейчас нет подходящих корок, и к тому же всегда есть риск осложнений. Поэтому я бы не стал рисковать, — ответил он, скрестив руки и задумавшись.

— Осложнений? Ты имеешь в виду, что болезнь может принять тяжёлую форму? — уточнил Сазен.

— Примерно у одного из нескольких десятков людей могут возникнуть серьёзные проблемы, — кивнул Кокуё. — Иногда это заканчивается смертью. И, конечно, остаются шрамы.

— Было бы жалко, если бы у Маомао остались такие шрамы, — заметила Чуэ, попивая горячую воду.

Маомао сама к этому относилась спокойно: она была уже вся в шрамах, так что ещё несколько не стали бы для неё проблемой.

— То, что «иногда это заканчивается смертью», заставляет задуматься, — пробормотал Сазен, нахмурив брови.

— Было бы здорово, если бы мы могли использовать какой-то более безопасный метод с меньшей токсичностью, — задумчиво произнёс Кокуё, глядя куда-то вдаль.

— Вы действительно использовали такую опасную процедуру на этой юной девушке? Её родители не возражали? — спросила Чуэ с некоторым недоумением.

— Отец сам переболел оспой в прошлом, — ответила за Кокуё Ё. — Мы приехали в деревню, потому что потеряли почти всю семью из-за оспы и оказались в нищете. Сначала я тоже ненавидела его за это. Высокая температура была ужасной, и эти рубцы на коже останутся со мной на всю жизнь.

Она приподняла рукав, показывая шрамы от оспы.

— Ваш отец был добрым человеком, — добавил Кокуё. — Он подобрал меня, когда я едва не умер от голода. Хотя остальным жителям деревни я казался пугающим и странным.

Он снова говорил о своём мрачном прошлом с беспечной улыбкой.

— В итоге моя семья выжила. Почти все жители деревни погибли, и три года назад мы привезли уцелевших детей в столицу, — продолжала Ё.

Маомао поняла, что в то время, пока она встретила Кокуё два с лишним года назад, он скитался в поисках своего места.

— Вот почему ты начала работать в императорском гареме, чтобы содержать свою семью, — заключила она.

— Да, — подтвердила Ё. — Кокуё научил меня читать и писать самые простые знаки, благодаря этому мне было легче учиться в гареме.

Теперь стало ясно, почему Ё считали способной.

— И ты ударила своего благодетеля? — холодно заметил Сазен.

— …Да. Я... я знаю, что это неправильно, но я не смогла сдержаться, — ответила Ё, потупив взгляд.

— Ну что ж, в таком возрасте люди часто не умеют справляться с эмоциями, — рассудительно сказала Чуэ, словно была экспертом.

— И всё же ты могла бы с самого начала сказать, что ищешь мужчину со шрамами от оспы на лице, — добавила Маомао.

— Думаю, это замечание больше подходит вам, сестра Маомао, — усмехнулась Чуэ, одновременно начав рыться по дому в поисках чего-нибудь съедобного. Она обнаружила лишь один маньтоу в пароварке.

— Всего один? И чёрствый, как не знаю что, — пробормотала она.

— Не трогай чужой завтрак! — разозлился Сазен.

— Итак, несмотря на все обстоятельства, я всё-таки познакомила вас с этим странным лекарем, или лучше сказать, с врачом, которого вы искали. Что вы собираетесь делать теперь? — спросила Маомао, обращаясь к Ё.

— Я думала, что успокоюсь, если просто увижу, что с Кокуё всё в порядке, — ответила Ё.

— Я тоже рад, что Ё и её отец в порядке, — с улыбкой сказал Кокуё. — Но у меня такое чувство, что Ё хочет узнать что-то ещё, помимо того, что я жив-здоров, — продолжил он, прищурившись.

— Да. Я пришла узнать, что делать, если снова начнётся эпидемия оспы. Я хочу знать, как можно справиться с этим, — призналась Ё.

— Эм... боюсь, я не знаю, — ответил Кокуё, пожав плечами.

— «Я»? — переспросила Маомао, чувствуя, что за этими словами может скрываться что-то важное. Ё тоже внимательно слушала.

— Мой учитель занимался изучением оспы и других эпидемий, — начал объяснять Кокуё.

— Но? — поторопила его Маомао.

— Но он умер, — с лёгкостью в голосе произнёс Кокуё.

— Вот как... — Маомао разочарованно опустила плечи.

— Думаю, мой учитель был на верном пути, — начал размышлять Кокуё. — Он экспериментировал на мне и ещё одном человеке, мы оба получили одинаковую дозу оспы. В итоге у меня остались эти шрамы, а второй человек перенёс болезнь легче. Возможно, он использовал ослабленный вариант для второго человека...

— Подожди-ка, — Маомао подняла руку, призывая его замолчать. — Кажется, я только что услышала что-то очень важное.

— Что-то важное? А, ну да. Вторым человеком был мой брат-близнец. Нас обоих взял к себе учитель, потому что мы были идеальными объектами для сравнения в эксперименте, — с лёгкостью проговорил Кокуё, делясь очередным эпизодом своей мрачной истории, словно это было что-то обыденное.

— Ну, это тоже важно, но что насчёт ослабленного штамма? — продолжила Maoмao.

— Учитель использовал штамм оспы с очень низкой токсичностью на моём брате, но никаких записей об этом не осталось, — объяснил Кокуё. — Учитель умер, и теперь никто не знает точных деталей.

— А что случилось с твоим братом? — небрежно поинтересовался Сазен.

— Он умер, — ответил Кокуё, продолжая улыбаться. — Так что теперь никто не понимает, чем именно занимался мой учитель. Простите.

Он сложил ладони в жесте извинения и мило наклонил голову.

—... Значит, не существует способа избавить нас от эпидемий? — печально опустила голову Ё.

— Это сложно. Разве что найти книгу Кады, тогда, может быть, что-то бы и изменилось, — задумчиво протянул Кокуё.

Маомао чуть не выплюнула горячую воду от неожиданности.

«Ты серьёзно? Ты решил упомянуть об этом именно сейчас?»

— Када? Ты говоришь о мифическом персонаже, это же чистая выдумка. Не может быть, чтобы такой человек существовал, — усмехнулся Сазен.

— Ну, учитель говорил, что слышал о её существовании, — продолжил Кокуё. — Якобы около ста лет назад был врач по имени Када, и его потомки скрывают секреты его медицины.

— Похоже на сказку, — отмахнулся Сазен, оставив попытки отобрать маньтоу у Чуэ и теперь просто потягивая горячую воду.

«Када, говоришь…» — Маомао задумалась, скрестив руки. И тут же её желудок громко заурчал.

— Да, похоже, что я ещё не завтракала, — пробормотала она.

— Давайте поедим, давайте! — с радостью поддержала Чуэ, доев маньтоу и снова начав рыться в поисках чего-нибудь съедобного.

Маомао вспомнила о лавке с шашлыками, что видела по пути, и решила пойти купить немного еды для всех. Съев шашлыки из уличной лавки, Маомао с недовольным выражением на лице вернулась в аптеку в тесном помещении Малахитового Дома. Внутри, среди стеллажей и бутылочек с лекарствами находились она, Сазен и Ё. Они занимались проверкой запасов и сверкой учётных книг. После того как задача по встрече Ё и Кокуё была выполнена, Маомао решила использовать время для обучения Ё основам работы в аптеке.

— Эй, не слишком ли ты много тратишь в последнее время на лекарственные травы? — заметила Маомао, подозрительно рассматривая цены на закупки.

— Вот-вот, оно и видно, что дорого, — вздохнул Сазен. — Но что поделать? Кокуё не хочет продавать дешевле. Он единственный, у кого можно купить травы с болот, — пожаловался он.

Кокуё сам, будучи не в состоянии поместиться в тесной лавке, находился снаружи, играя с детьми и Чуэ. К ним присоединился и Чоу-у, который, заметив взгляд Маомао, демонстративно её проигнорировал, что только усилило её раздражение, даже с учётом его подросткового возраста.

— Вот и это слишком дорого. Он явно пользуется тем, что эти травы растут только на болотах, — проворчала Маомао.

Возможности выращивать лекарственные травы на огородах ограничены, а если на рынке мало альтернатив, то сложно диктовать свои условия.

«Может быть, причина в том, что дворец скупает всё подряд, из-за чего цены растут?» — подумала она.

Потребность в лекарствах резко возросла. И дело было не только в повышенных расходах военных. В прошлом году в Западную Столицу была отправлена большая партия продовольствия и медикаментов, и это сказалось на ценах.

— Ё, скоро тебе придётся ходить за покупками, так что лучше запомни цены на травы, — сказала Маомао, показывая ей бухгалтерские книги. Хотя такие документы обычно не показывают просто так, у Маомао не было опасений, что Ё использует это в корыстных целях.

— Обычно за покупками ходят вместе с другими врачами, но недобросовестные продавцы всегда пытаются воспользоваться ситуацией, когда врачи отворачиваются. Они могут сказать что-то вроде: «У нас осталось совсем немного» или «Неизвестно, когда снова сможем добыть это», — пояснила Maoмao. — В таких случаях стоит быть осторожной, чтобы не купить некачественный товар.

— Поняла, — ответила Ё, внимательно изучая записи.

— Меня так уже несколько раз обманывали, — тяжело вздохнув, признался Сазен.

— Да уж, видно, что ты не умеешь торговать, — поддразнила его Маомао.

— Да пошла ты! Я бывший фермер, вот и не разбираюсь в этом! — огрызнулся он.

— Бывший фермер, — с усмешкой повторила Maoмao.

Тут она вспомнила про Брата Лахана, который всё ещё занимался земледелием. Может, попробовать договориться с ним, чтобы он занялся выращиванием лекарственных трав вместо картофеля и ячменя?

«Хотя не исключено, что он откажется, сославшись на то, что выращивает пряности для Эньен».

Многие из этих пряностей также могут использоваться в качестве лекарственных ингредиентов, и если будут излишки, Маомао надеялась получить их для аптеки.

Закончив проверку учётных книг, Маомао начала инвентаризацию запасов и параллельно проверяла лекарства, которые смешивал Сазен.

— Ну как, нормально получилось? — с нетерпением спросил он, наблюдая за её реакцией.

— Неплохо. Но и хорошо не скажешь. Проходной балл, — заметила Маомао.

— Что это значит? Я всё сделал, как меня учили! — возмутился Сазен.

— Одного обучения недостаточно. Подумай ещё и о том, как сделать, чтобы лекарство было проще принимать, — посоветовала Маомао.

Сазен, скривив губы, достал свой блокнот, в котором записывал рецепты и формулы. Хотя он и не был особенно сообразительным, его трудолюбие заслуживало уважения.

«Может, стоит попутно научить их обоих чему-то полезному?» — подумала Маомао.

— Ё, сможешь приготовить какое-нибудь лекарство из тех ингредиентов, что у нас есть? — спросила она.

— Могу сделать средство для снижения температуры и мазь для порезов, — ответила Ё.

— Тогда попробуй, — предложила Маомао и продолжила проверку запасов.

Движения Ё были немного неуклюжими, но она следовала правильной методике приготовления.

— Это Кокуё тебя учил? — поинтересовалась Маомао.

— Да. Доктор обучал детей в деревне чтению, письму и основам приготовления лекарств. В нашей деревне травмы были частым явлением, — ответила Ё неожиданно откровенно.

Маомао думала, что Ё молчаливая, но оказалось, что если затронуть правильную тему, она могла быть весьма разговорчивой.

— А Кокуё никого, кроме твоей семьи, не лечил от оспы? — спросила Маомао, продолжая тему.

— Нет. Только мой отец понимал, насколько это серьёзно. Остальные даже слушать не хотели, особенно староста деревни, который был одновременно и шаманом. Наверное, поэтому Кокуё ему мешал. Но, кажется, он всё-таки тайно сделал прививки нескольким детям. Эти дети и приехали в столицу вместе с нами, — объяснила Ё.

«Так он тайком всё-таки помогал…» — подумала Маомао.

Впрочем, в итоге это спасло жизни детей.

— Невезучий парень этот Кокуё, — заметил Сазен, отвлекаясь от своей записи и присоединяясь к разговору. — Ведь его вина тут совсем ни при чём, верно?

Его взгляд говорил о непонимании, зачем Ё его ударила.

Ё, опустив голову, продолжала молоть травы в ступке, явно чувствуя себя неловко.

Маомао тем временем бросила взгляд на внешний дворик Малахитового Дома через приоткрытую дверь аптеки.

«Похоже, там прибавилось новых людей…»

Возможно, это были охранники, которых прислал Джинши. Хотя имя Джоки в связи с ситуацией с нефритовой пластиной не упоминалось, он, скорее всего, уже всё выяснил.

«В этом месте всё в порядке, наверное».

И в этот момент в дверном проёме появилась Джока.

— Джо… — Maoмao собиралась позвать Джоку, но заметила, что та разговаривает со старухой. Та показывала Джоке бухгалтерские книги.

— Говорят, Джока унаследует дело старухи, — раздался язвительный голос сверху. Маомао подняла голову и увидела Чоу-у.

— Ну вот, бабка совсем сдала, — заметил он.

— Так и есть, — кивнула Маомао.

На этом Чоу-у ограничился и вернулся к Чуэ и остальным. Чуэ показывала фокусы с воздушным топчиком кундзю, за что ей аплодировали не только дети, но и случайные прохожие. Было удивительно, как ловко она справлялась с топчиком, используя почти только левую руку.

У её ног резвились несколько котят, а неподалёку с горделивым видом за ними наблюдала трёхцветная кошка по имени Мяомяо. Похоже, это были её котята.

«Значит, она действительно собирается на покой».

Джока скоро должна будет взять на себя управление всеми куртизанками. Работы у старухи всегда было много, поэтому полная смена должности произойдёт не сразу, но роль Джоки как куртизанки станет всё меньше. Если так, из знаменитых трёх красавиц Малахитового Дома останется лишь Пайрин. Хотя если Рихаку решит выкупить её, то и она уйдёт.

Маомао погрузилась в воспоминания о своём детстве. Она вспомнила трёх красивых куртизанок с многочисленными заколками в волосах, в роскошных нарядах и мягких накидках. Их белоснежные лица были украшены ярким румянцем.

Сколько раз она бегала за их красными подолами, которые плавно скользили по алому ковру? Она помнила Пайрин, танцующую в свете красных фонарей, чей тёплый свет оставлял за её движениями следы. Она вспоминала Мэймэй, с мягким голосом и изящными движениями ставящую решающие ходы в игре, заставляя замолчать своих соперников. Джоку, с гордым видом сочиняющую стихи, которые неизменно вызывали восхищение.

«Теперь этого больше не увидеть…» — подумала Маомао с лёгкой грустью.

Ей было неприятно признавать свою привязанность к прошлому, но она чувствовала, что вместе с уходом старухи и изменениями в Малахитовом Доме завершалась целая эпоха.

[П.п: и артик у главе

Глава 17 - Запретная охотничья зона

С тех пор как Маомао назначили на более загруженную работу, время стало лететь быстрее. Не успела она оглянуться, как наступил сезон, когда цикады начали шумно стрекотать. Помимо своей повседневной работы, Маомао также продолжала обучение, которое проходили младшие врачи. Когда было решено, что её отправят в Западную Столицу, она думала, что уже выполнила все требования и завершила обучение, но...

— Врачу нужно учиться всю жизнь. Надо проверить, не утратила ли ты навыков. Все, кто был в Западной Столице, будут проходить стажировку вместе с новыми врачами, — заявил главный доктор Рю, и Маомао оставалось лишь ответить: «Да».

И вот что оказалось на деле этой стажировкой.

— Интересно, на какую ферму мы направляемся сегодня, — сказала Маомао, качаясь в повозке. Перед ней сидели доктор Ри и Тянью.

Ранее, в рамках подготовки к вскрытию, они тренировались на разделке домашних и диких животных. Теперь им было приказано повторить этот опыт. Маомао уже несколько раз отправлялась на такие выезды, но было удивительно, что на этот раз с ними был Ри, а не только Тянью.

— Сегодня мы направляемся не на ферму, а на охотничьи угодья, — пояснил Ри.

— Разве в это время здесь не запрещена охота? — спросила Маомао.

Ри промолчал. Запрет на охоту подразумевает ограничение на отлов дичи. Маомао не была охотницей, но знала, что во время сезона размножения охота запрещена.

— В центральном регионе Ка запрет действует с весны до лета в зависимости от региона. В этом районе сейчас охота должна быть запрещена, — продолжил Тянью.

— Почему ты так хорошо знаешь это? — подозрительно спросил Ри, пристально глядя на Тянью.

— Ну, потому что я родом отсюда, — беззаботно ответил Тянью.

Маомао вскочила на ноги от неожиданности.

— Осторожно! — воскликнул Ри.

Как он и предупредил, повозка тряхнула, и Маомао чуть не упала. Она быстро вернулась на своё место.

— Что ты делаешь, Няннян? — с укоризной спросил Тянью.

— Постой, ты сказал, что это твоё родное место? — уточнила Маомао.

— Да, моё родное. Вот только если мой старик меня увидит, он, наверное, превратит меня в вяленое мясо, — шутливо заметил Тяньюй.

«Зачем же тогда Рю отправил нас сюда?» — задумалась Маомао.

Рю, который привёл Тянью в мир медицины, должен был бы понимать, что это место важно для него.

— Ну, в общем, я могу догадаться, почему тут идёт охота, несмотря на запрет, — добавил Тянью, заметив, что Ри отводит взгляд. — Запрет на охоту распространяется только на простых охотников. Богачи и высокопоставленные люди в него не входят, верно? — продолжил Тянью.

—… — Ри явно не умел лгать. Его молчание подтвердило догадки.

— И, похоже, что на этот раз это не просто богачи, а кто-то с высоким положением. Возможно, какой-то влиятельный отпрыск? — предположил Тянью.

— Почему ты так думаешь? — спросил Ри.

— Ха-ха-ха. Дело в том, что все охотничьи угодья в этих местах контролирует мой отец, — с ухмылкой объяснил Тяньюй. — Он никогда не любил работать с дворцом, а после того, как я ушёл из дома, и вовсе перестал принимать такие заказы.

Ри снова промолчал. Несмотря на свою кажущуюся легкомысленность и увлечение разделкой, Тянью был довольно сообразителен.

— Высокопоставленные господа хотят, чтобы добычу готовили и подавали им на стол, но сами разделывать её не умеют. Вот и нанимают иногда местных охотников, чтобы те помогли, — продолжил Тянью.

— И поэтому на роль разделочников выбрали нас? — уточнила Маомао.

— Именно так, — кивнул Тянью.

Действительно, если дело касалось разделки животных, никто не мог бы сравниться с Тянью.

— Думаю, для доктора Рю это было непростое решение. Обычно он не стал бы использовать врачей для такой работы, — заметил Тянью.

Разделка человеческих тел, конечно, была строжайшей тайной, но даже разделка животных не вызывала одобрения.

— Обычно доктор Рю бы отказался от такого, — согласилась Маомао. Это действительно было не в его стиле.

— Нет, это не доктор Рю выбрал место. Если бы это был он, то категорически запретил бы использовать врачей для такой бессмысленной работы, — сказал Ри.

— Значит, нас позвали без его ведома? — догадалась Маомао.

— Если это всплывёт, доктор Рю будет в ярости, — заметил Тянью.

— Лучше не говори об этом. У вышестоящих свои причины, — предупредил Ри. Ему самому было явно непросто.

— Больше никого не было на эту работу? Честно говоря, меня тревожит работать рядом с Тянью, — сказала Маомао.

— А меня тревожит работать рядом с тобой, Няннян, — не остался в долгу Тянью.

— Врачей выбрали по имени. Основное требование — «непоколебимость перед любыми обстоятельствами», — пояснил Ри.

— Похоже, что что-то точно должно случиться, — заметила Маомао и задумалась, стоит ли ей гордиться тем, что её выбрали для этого задания.

— Разделку будем проводить в специально оборудованной хижине, чтобы никто не узнал, что мы там делаем. Плюс, будем переодеваться и надевать маски, — сказал Ри.

— Ох, это будет жарко, — вздохнула Маомао.

— Придётся быть осторожными, чтобы не перегреться, — напомнил Ри.

Маомао вспомнила, что несколько лет назад уже была в подобной ситуации. Тогда Джинши перегрелся и оказался на грани теплового удара, к тому же их преследовал наёмный убийца. То была череда трудных дней, которая до сих пор оставалась у неё в памяти.

«Из-за этого мне пришлось узнать о лягушке…» — Маомао задумалась, вспоминая прошлый опыт, и, глядя вдаль, задала вопрос:

— Но ведь есть и другие охотничьи угодья, почему выбрали именно это место?

— Дело в том, что ходят слухи, что здесь водится чжэнь... — начал Ри.

— Чжэнь!!! — глаза Маомао загорелись от восторга.

Чжэнь — это птица, обладающая сильнейшим ядом. В истории есть записи о том, что с её помощью отравляли людей, но многие считают, что её существование — всего лишь миф. Если это не легенда, а реальность, Маомао очень хотелось бы увидеть эту птицу.

— Ни в коем случае не говорите о ядах в присутствии Няннян, — вздохнул Тянью.

— Ох, прости, — с сожалением ответил Ри.

— Вы собираетесь охотиться на неё? Было бы лучше поймать её живой. Ах, если бы вы сказали заранее, я бы подготовилась к тому, чтобы противостоять яду чжэнь.

— Няннян, ты говоришь так, словно уверена, что эта легендарная птица реально существует, — заметил Тянью.

— К сожалению, Маомао не примет участия в разделке, — твёрдо сказал Ри.

— Что?! — Маомао удивлённо раскрыла рот. — Почему? Я могу выдержать жару, и даже готова заняться промывкой внутренних органов! — заявила она. Промывка кишок — это грязная работа, которую многие стараются избегать, но Маомао была готова взяться за неё.

— У тебя будет другое задание. То, в чём ты сильна. Ты будешь дегустатором на наличие ядов, — спокойно ответил Ри.

«А-а-а...» — Маомао, наконец, осознала, что её втягивают в какую-то затею.

Прибыв на охотничьи угодья, Маомао пришлось отделиться от Ри и Тянью, чтобы выполнить своё задание.

— Я вас ожидал, — раздался рядом с ней голос. Обычно в таких случаях встречала Чуэ, но на этот раз всё было иначе.

— Фуран, — пробормотала Маомао.

— Да, большая честь, что вы называете меня так близко и неформально, — с улыбкой ответил молодой человек, которому едва исполнилось двадцать. Его мягкая улыбка и вежливое поведение могли обмануть кого угодно, но не Маомао. Из-за него ей однажды пришлось убегать по всей провинции И-сей и едва не погибнуть от рук разбойников.

«Да никто не называл тебя неформально!» — мысленно возмутилась Маомао.

Формально он был младшим братом главы Западной Столицы Шикёу и внуком Гёкуэна. Сейчас он работал на Джинши, но, по сути, был частично изгнан из Западной Столицы. Фуран был опасным человеком: в какой-то момент он решил, что Джинши больше подходит на роль главы Западной Столицы, чем его родной брат, и попытался того устранить.

— По приказу Лунного Принца я здесь, чтобы вас встретить, — сообщил Фуран.

— Да-да, — лениво отозвалась Маомао. Она решила, что, раз вокруг никого нет, нет смысла проявлять к Фурану уважение.

Похоже, её специально вызвали, использовав предлог о разделке дичи и выбрав в качестве исполнителей врачей. Маомао была приглашена по имени, а вот Ри и Тянью могли оказаться втянутыми случайно. Хотя появление Тянью здесь могло быть неким стечением обстоятельств.

— О, я ожидал удивление, но вы весьма спокойны. Кто-то уже объяснил вам ситуацию? — спросил Фуран с интересом.

— Просто я сама примерно догадывалась, что к чему, — ответила Маомао с досадой. Её раздражение было связано не только с тем, что перед ней стоял Фуран. — И неужели слухи о чжэне тоже оказались ложью? — продолжила Маомао, вглядываясь в его лицо.

— Госпожа Маомао, у вас лицо даже страшнее, чем у моей старшей сестры. Не переживайте, рассказ о легендарной ядовитой птице не моя выдумка. Этот слух принесли те, кто организовал охоту, — пояснил Фуран, всё так же улыбаясь.

— Правда? — недоверчиво переспросила Маомао.

— Ну, что-то близкое к этому, — уклончиво ответил Фуран.

Маомао приблизилась к нему, готовая надавить.

— В любом случае, давайте двигаться дальше, — предложил Фуран.

Маомао пришлось последовать за ним, продолжая размышлять о том, какие события вскоре ожидают её.

Фуран привёл Маомао к месту, где был установлен лагерь с несколькими шатрами. Самый большой шатёр был окружён тремя меньшими, а неподалёку виднелось большое здание. Эти шатры напоминали те, что Маомао видела в провинции И-сей, когда путешествовала по этому региону.

— Лунный Принц находится вон там? — спросила Маомао, указывая на здание.

— Нет, хотя для него и подготовили комнату в этом особняке, я решил отказаться от неё, — ответил Фуран.

— Почему? — удивилась Маомао. Ведь особняк наверняка был более роскошным.

— В этом шатре всего один вход. Даже странным насекомым не удастся проникнуть. Лунный Принц согласился, что это лучше, чем рисковать в доме, где может скрываться что угодно, — пояснил Фуран.

— Странные насекомые... А, понимаю, — Маомао вспомнила, как в прошлые времена, когда Джинши ещё скрывал своё лицо, ему даже пытались подмешивать стимуляторы в еду.

— Трудно было отказаться от особняка? — спросила она.

— Да, поэтому я сказал, что Лунный Принц хочет не только поохотиться, но и насладиться ночёвкой на свежем воздухе. Центральным чиновникам непросто: у них даже нет собственных шатров, — усмехнулся Фуран.

Маомао огляделась вокруг и заметила вдалеке группы людей, которые поочерёдно то строили, то разбирали шатры. По всей видимости, те чувствовали себя неловко, имея более комфортные условия, чем их начальник, и теперь пытались подражать ему, строя свои палатки.

— Кто на этот раз пригласил нас? — спросила Маомао.

— Это собрание талантливых молодых представителей знатных семей. Даже членам императорской семьи нужно иногда отдыхать, а также встречаться с будущими претендентами на высокие должности. Но Лунный Принц слишком серьёзен и отказывался от таких встреч, — объяснил Фуран.

— Похоже, что настало время, когда отказываться уже сложнее, да? — уточнила Маомао.

— Именно. В политике важны связи. А у меня есть определённые мысли по поводу этого собрания, — ответил Фуран, немного многозначительно.

«Определённые мысли, да…» — подумала Маомао, замечая скрытые намёки Фурана.

Фуран открыл вход в шатёр и пригласил её войти:

— Лунный Принц, я вернулся.

— Ты задержался, что... ах?! — Джинши явно был удивлён, увидев её.

— Я прибыла для дегустации на наличие ядов, — Маомао склонила голову в вежливом поклоне.

Внутри шатра, помимо удивлённого Джинши, находились Суйрен и Таомей, которые выглядели так, словно были в курсе всего происходящего. Басен тоже был здесь в качестве охранника, но явно чувствовал себя неуютно, работая в одном месте с собственной матерью.

Несмотря на то, что шатёр был плотно закрыт, внутри было довольно прохладно. По углам стояли большие ёмкости с ледяными столбами, а охранники размахивали веерами, создавая прохладу. Воздух поступал через небольшие отверстия в потолке.

— Почему ты здесь?! — в панике спросил Джинши, удивлённый её появлением. Басен тоже раскрыл глаза от изумления, в то время как обе служанки улыбались, словно ничего необычного не происходило.

— Это был приказ Лунного Принца? — спросила Маомао, переводя взгляд на Суйрен.

— Это я пригласила тебя, Сяомао. Ты подходишь для этой роли, — с улыбкой ответила Суйрен.

Маомао не была уверена, насколько она действительно подходила для этой роли, но точно чувствовала в воздухе нечто подозрительное.

«Раньше меня часто вызывали для решения проблем, связанных с интригами», — подумала она.

Чем больше Маомао привыкала к присутствию Джинши, тем больше он, похоже, хотел держать дистанцию. Маомао считала его честным человеком, чья прямолинейность и готовность брать на себя ответственность могли быть обременительными.

— Суйрен, ты не говорила мне об этом, — заметил Джинши, явно недовольный.

— Простите. Похоже, я слишком старалась предугадать события, да? — ответила Суйрен с мягким смехом. Несмотря на свой возраст, она выглядела почти очаровательно.

«И это та самая женщина, которая является родной бабушкой Джинши…» — размышляла Маомао, задаваясь вопросом, насколько присутствующие здесь знали об этой связи. Одно было ясно: Басен точно не знал.

— Во всяком случае, садись, — сказал Джинши, указывая Маомао на свободное место.

Она села, и Суйрен, как обычно, подала чай.

— Лунный Принц, это довольно необычно для вас — участвовать в охоте с молодыми людьми, — заметила Маомао, избегая упоминания имени Джинши в присутствии Таомэй.

— Ну да, всякое бывает, — вздохнул Джинши.

— Что-то особенно неприятное? — с любопытством спросила Маомао.

Джинши нахмурился и на мгновение замялся, но затем, видимо, решил, что лучше рассказать ей. Он выпрямился и сложил руки перед собой.

— Ты, наверное, знаешь, что в последнее время между военными группами участились мелкие стычки?

— Да, это доставляет немало хлопот, — ответила Маомао. Из-за этих стычек её рабочая нагрузка только увеличивалась.

— Их называют сторонниками императрицы или сторонниками вдовствующей императрицы, но в основном активны молодые офицеры. Кажется, им хочется найти какую-то благовидную причину для своего буйства.

«Ты ведь и сам ещё молод, так что не исключение», — подумала Маомао, но промолчала, позволяя ему продолжить.

— Среди них особенно активна одна группа, которая как раз участвует в этой охоте. Это молодые люди из окружения вдовствующей императрицы. Похоже, они сошлись во взглядах на одном из собраний знатных домов и решили организовать совместную охоту. Но всё это кажется мне подозрительным.

— Значит, вы решили принять участие, чтобы выяснить их намерения? — уточнила Маомао.

— Именно. Я хочу разобраться в ситуации до того, как что-то произойдёт, и постараться предотвратить возможные проблемы, — ответил Джинши.

Маомао кивнула, выражая своё понимание, но в то же время задумалась.

— А это не опасно? — спросила она.

— Формально они сторонники вдовствующей императрицы, поэтому не станут мне угрожать. Максимум, что они могут сделать — попытаться втянуть меня в какие-то сомнительные дела, — объяснил он.

Хотя сам Джинши был настроен по-своему, с точки зрения окружающих, он выглядел как союзник сторонников вдовствующей императрицы. Молодые офицеры, вероятно, и не подозревают, что их могут проверять их же предполагаемые союзники.

«Хотя и других опасностей хватает», — подумала Маомао, немного настороженно.

— Возможно, они даже попытаются подложить вам какую-нибудь красавицу, — поддразнила она.

—... — Джинши бросил на неё сердитый взгляд.

— Не волнуйтесь. Ведь в этом мире нет никого прекраснее луны.

— Что это ещё за чушь? — с трудом сдерживая улыбку, сказал Джинши. Раньше он бы, наверное, отругал её за подобные слова или просто рассердился, но сегодня реагировал иначе.

Однако Маомао понимала, что нужно вернуться к основной теме разговора.

— Кстати, когда начнётся охота? — спросила она.

— Охота начнётся через полчаса. Обеденного перерыва не будет, так что лучше отдохни в этом шатре, Маомао, — ответил Джинши.

— А можно и мне поучаствовать? — неожиданно спросила Маомао.

— Что? Это же охота. Ты умеешь обращаться с луком и стрелами? — удивлённо отозвался Джинши.

— Конечно, нет. Но если вдруг кто-то отравится, это может быть опасно, разве нет? — ответила Маомао, и в её глазах мелькнул азарт.

Джинши посмотрел на неё подозрительно.

— Ты что, правда веришь в слухи о той ядовитой птице из легенд?

— Людям нужны мечты и романтика, чтобы жить, — ответила Маомао, что можно было перевести как «да, я верю».

— Это совсем не те слова, которые я ожидал от тебя услышать: мечты и романтика, — вздохнул Джинши и принялся за своё угощение.

На его тарелке были кусочки персиков, сваренных в сиропе и поданных с измельчённым льдом. В отличие от прошлой поездки на место отдыха, в этот раз рядом с ним были Суйрен и Таомэй, две опытные служанки, которые позаботились о его удобствах и еде.

«С этими двумя рядом вряд ли какая-нибудь странная женщина попробует пробраться к нему ночью», — подумала Маомао. Хотя она не исключала, что и Фуран мог бы ловко справиться с такими ситуациями за кулисами.

— Это всего лишь слухи, не переживай, если не найдёшь ничего особенного, — сказал Джинши.

— Но я всё равно проверю, вдруг где-нибудь найдётся хотя бы одно перо, — ответила Маомао с решимостью, готовая ползать по земле, чтобы найти что-то интересное.

— Маомао, ты такая настойчивая! — вздохнула Суйрен, ставя перед Маомао блюдце с теми же варёными персиками. Джинши кивнул в знак того, что она может попробовать, и Маомао с благодарностью взяла ложку. Мягкие персики оказались сладкими и вкусными.

После небольшой паузы Джинши вернулся к делу:

— Раньше ты просила кое-что узнать, и я наконец-то добрался до этого. Древнее дело, так что пришлось потратить много времени.

— Ну, и как, что удалось узнать? — с нетерпением спросила Мамао, прекратив поглощать своё угощение.

Маомао отложила ложку в сторону, и Джинши бросил взгляд на окружающих, как бы давая понять, что хочет поговорить без посторонних. Поняв его намёк, Суйрен подтолкнула Фурана к выходу, а Таомэй — Басена.

— А что, разве я не могу остаться? — попытался возразить Фурна, изображая невинное выражение лица. Маомао же сама была бы рада, чтобы он ушёл — его манерничанье только раздражало её.

— А я? — спросил Басен.

— Басен, ты должен приглядывать за Фураном, — твёрдо ответила Таомэй.

— ...Понял, — нехотя согласился Басен, повинуясь указанию своей матери.

Когда они ушли, Джинши, наконец, начал говорить:

— В записях не осталось его имени. Но предполагается, что нефритовая пластина принадлежала тому, кого звали «Када» среди императорской семьи.

— Када... — Маомао это имя было знакомо.

— Похоже, ты уже знаешь об этом. Я слышал, что это имя известно среди медиков, — заметил Джинши.

— Это имя легендарного врача, — кивнула Маомао.

— Да, но среди императорской семьи это имя имеет и другое значение. Говорят, что некогда был принц, нарушивший запреты, и за это его казнили. Ты ведь тоже об этом слышала? — Джинши посмотрел на неё.

Маомао поняла, к чему он клонит. Ранее она уже слышала это объяснение.

— Да, — подтвердила она.

— Расскажи, что ты знаешь об этом человеке, — попросил Джинши.

Маомао сделала глубокий вдох, чтобы сосредоточиться, и начала:

— Говорят, что он был членом императорской семьи, но при этом стал выдающимся врачом. Он обладал такими навыками, что его называли легендарным медиком, и он постоянно стремился к новым методам лечения. Однако, однажды он совершил нечто невообразимое — провёл вскрытие тела любимого сына тогдашнего императора.

Джинши молча кивнул в знак согласия.

— Это деяние не было прощено, даже несмотря на его статус в императорской семье. Его казнили, а имя стерли из всех записей. Говорят, что именно по этой причине вскрытие тел до сих пор считается запретной практикой среди врачей.

— Всё верно, — подтвердил Джинши.

— Значит, нефритовая плитка принадлежала тому самому «Када»? — спросила Маомао, пытаясь понять, какую связь эта реликвия имеет с теми далёкими событиями.

— Да, — подтвердил Джинши.

Маомао крепко зажмурилась, обдумывая услышанное. Причина, по которой на нефритовой плитке было стёрто имя, была ясна. Практика вскрытия тел тайно, только тел преступников, была связана с убеждением, что повреждённое тело лишает человека возможности переродиться.

«Для меня после смерти человек — просто кусок мяса», — подумала Маомао, но понимала, что для императора того времени всё было не так просто.

— То, что нефритовая плитка оказалась здесь, значит, что при жизни Када передал её кому-то, — заметил Джинши.

— Да, вероятно, так и было, — кивнула Маомао.

— А кому он мог это передать? — продолжал он.

— Скорее всего, женщине, носившей его ребёнка, — предположила Маомао, почесав голову.

— Маомао, — окликнул её Джинши.

— Да?

— Када был потомком императорской семьи нескольких поколений назад. Вряд ли нынешний император будет преследовать его потомков, — сказал он.

— Я тоже надеюсь на это, — согласилась Маомао.

— Но проблема в том, что кто-то пытается завладеть этой нефритовой плиткой, — добавил Джинши.

И действительно, Джока обратилась за помощью к Маомао именно потому, что её плитку пытались украсть, и она беспокоилась за свою безопасность.

— Владелец отказался от нефритовой плитки, — твёрдо сказала Маомао, понимая, что эту часть важно озвучить.

— Владелицей была женщина, верно? — спросил Джинши.

Маомао никогда не упоминала, что речь идёт о женщине, но Джинши, очевидно, провёл собственное расследование. Это объясняло, почему в Малахитовом доме стало больше новых охранников.

— И что те, кто охотятся за этой нефритовой плиткой, собираются делать с ней, разбитой пополам и со стёртым именем? — спросила Маомао.

— Лозунги и мотивы всегда можно придумать, — отозвался Джинши.

— Это ведь не театральная постановка, — усмехнулась Маомао.

— Страны возникают и рушатся по абсурдным причинам, словно в пьесе, — серьёзно ответил Джинши, его взгляд стал задумчивым.

Такие вещи нельзя было обсуждать при Фуране или Басене. Фуран мог действовать непредсказуемо, а Басен был слишком прямолинеен, чтобы хранить такие секреты.

— Были случаи, когда любовник вдовствующей императрицы пытался основать собственное государство, или когда евнух пытался захватить власть, — продолжил Джинши.

— Но эти попытки, как правило, заканчивались мятежами, верно? — уточнила Маомао.

— Но иногда они оказываются успешными, — с тяжёлым взглядом добавил Джинши.

— История — это нечто ужасное, — заметила Маомао.

Джинши посмотрел вдаль, словно вспоминая все нелепости, о которых он читал в многочисленных исторических хрониках.

— Лунный Принц, — позвала его Маомао.

— Что? — ответил он, его тон был немного раздражённым, поскольку при Таомэй она не могла обращаться к нему «Джинши»

— О потомках этого Када, — начала Маомао, обдумывая, стоит ли ей делиться всей информацией.

«Я ведь знаю ещё одного потомка…» — думала она.

Это был Тянью. Хотя ей было всё равно на его судьбу, Маомао не хотела причинить неприятности доктору Рю или Ю, упоминая об этом.

«Но…»

Маомао понимала, что ей нужно поделиться информацией, несмотря на все сомнения.

— Помните врача по имени Тянью? — спросила она.

— А, да, тот молодой медик с причудами, — ответил Джинши, разрезая ложкой персик и отправляя кусочек в рот.

— Он тоже является потомком Када.

— Пф-фф! — Джинши внезапно выплюнул кусочек персика, который приземлился прямо на лицо Маомао.

— Ах, извини! — немедленно вмешалась Суйрен, начав вытирать лицо Маомао. Возможно, для некоторых прикосновение остатков еды от благородного и красивого человека могло быть радостью, но для Маомао это было просто «грязно».

— Прости, прости. Просто ты сказала такое неожиданное… — Джинши всё ещё был ошеломлён.

— Это ещё не подтверждённая информация, поэтому я сомневалась, стоит ли об этом говорить, — объяснила Маомао. Затем она рассказала о том, что Тянью был сыном охотника и что среди его предков была женщина, которая имела связь с Када.

— Так вот оно что, значит, этот Тянью... — Джинши выглядел задумчивым. Похоже, он знал кое-что о вскрытиях, которые проводились среди медиков, и теперь собирал кусочки мозаики воедино.

— Возможно, он знает что-то о нефритовой плитке? — предположил Джинши.

— Я этого у него не спрашивала, — твёрдо ответила Маомао.

— Почему? — удивился Джинши.

— Тяньюй стал врачом, потому что его влечёт любопытство. Он живёт ради вскрытия живых существ, и если бы не правильное руководство доктора Рю, он мог бы стать расхитителем гробниц, а то и убийцей. Если ему дать доступ к какой-то особенно интересной информации, он не задумываясь о своей безопасности и не считаясь с окружающими, поднимет такую шумиху, что это принесёт много проблем. Я не могу просто так говорить с ним об этом, — объяснила Маомао.

Джинши и Суйрен обменялись взглядами и внимательно посмотрели на Маомао. Это был какой-то тёплый, почти трогательный взгляд, который заставил её почувствовать себя неловко.

— Что-то не так? — спросила Маомао, чувствуя их пристальный взгляд.

— Нет, ничего, — ответил Джинши с лёгкой улыбкой.

— Да-да, ничего страшного, — Суйрен весело хихикнула и налила ещё чаю.

— Мне кажется, что убитый Ван Фан следил за Тянью, — добавила Маомао, меняя тему.

— Почему ты так думаешь? — спросил Джинши, и его взгляд стал серьёзнее.

Это было всего лишь предположение Маомао, и теперь ей было трудно объяснить свои догадки более убедительно. Маомао заметила, что в последнее время стала больше полагаться на догадки и свои впечатления, чем раньше.

— Ван Фан хотел заполучить нефритовую плитку. Но это было не самоцелью. Кажется, он искал отпрысков императорской крови. Он также интересовался семейной реликвией рода Шин, — объяснила она.

— Да, после того как мы исследовали связи служанок, причастных к его убийству, стало ясно, что они имеют отношение к роду Шин. Но дальше я не могу углубляться, хотя Ван Фан, похоже, зашёл слишком далеко в своих поисках, — заметил Джинши, давая понять, что его больше интересуют мотивы Ван Фана, чем само его убийство.

— Это информация от сестры Чуэ? — спросила Маомао.

— Нет, от Фурана... Хотя я вижу, что ты его недолюбливаешь, — сказал Джинши, заметив, как Маомао едва сдерживает раздражение.

— Было бы лучше, если бы я его любила? — спросила Маомао с иронией.

— Понимаю тебя, но он полезен. Хотя, конечно, с ним тоже бывают проблемы, — признался Джинши с задумчивым выражением лица.

— Вы имеете в виду, что он талантливый, но проблемный подчинённый, верно? — подметила Маомао.

— С тех пор как он появился, меня перестали заваливать ненужной работой. Бессонных ночей тоже стало меньше, — признал Джинши.

— Да, в последнее время у вас лицо выглядит свежее, чем раньше, — заметила Маомао, она не могла отрицать, что Фуран был действительно способным. — Вы уверены, что держать его рядом — безопасно? — осторожно поинтересовалась она.

— Думаю, если рассматривать его как некую версию Лахана, только немного другую, то справиться можно, — ответил Джинши.

— Звучит так, будто это тот подчинённый, от которого трудно избавиться, — с сарказмом заметила Маомао, представляя себе, как Фуран пристально наблюдает за своим начальником.

— Как помощник он весьма хорош. Иногда, правда, он знает слишком много о слабостях других чиновников, — добавил Джинши.

— Ну да, это действительно напоминает Лахана, только с другим уклоном, — подтвердила Маомао, думая, что если бы Лахан услышал это сравнение, он бы точно не согласился.

— Впрочем, мы отвлеклись от темы, — сказала Маомао и встала, чтобы выглянуть наружу шатра. Вокруг были видны только лес и отдельно стоящий особняк, но ни одного жилого дома.

— Судя по всему, родина Тянью где-то поблизости, — сказала она, возвращаясь к сути разговора.

— Совпадение, думаешь? — спросил Джинши, и на его лице отразилось недоумение.

— Хотелось бы считать это совпадением, — признала Маомао, но в её голосе была нотка сомнения.

Маомао по опыту знала, что когда случайности начинают скапливаться одна за другой, ничего хорошего из этого не выходит. Следы Ван Фана, потомки Кады — Тянью и Джока, попытка завладеть нефритовой плиткой, и выбор охотничьих угодий, совпавших с родными краями Тянью... Всё это настораживало её.

— Хм… Это всё как-то странно, — пробормотала она.

— Что именно странно? — спросил Джинши, подозрительно оглядывая свой наряд, словно думал, что Маомао посчитала странным его внешний вид.

— Нет, я о Ван Фане. Вся эта история с ним и фракционными конфликтами в армии выглядит какой-то… несогласованной, — объяснила Маомао.

— Что именно ты имеешь в виду под «несогласованной»? — уточнил Джинши.

Маомао задумалась, прежде чем ответить:

— Трудно выразить словами, но, насколько я понимаю, основные фракции в армии — это «сторонники вдовствующей императрицы», «сторонники императрицы» и «нейтральные», верно? Я слышала, что Ван Фан перешёл от нейтральной группы к сторонникам императрицы.

— Да, это так, — подтвердил Джинши.

— Но разве это не странно? Почему бы Ван Фану, который поддерживает императрицу, искать нового претендента на трон, если у императрицы Гёкуё уже есть сын — законный наследник? Зачем нужно искать кого-то ещё? — Маомао скрестила руки на груди и задумчиво нахмурилась.

Маомао продолжала размышлять:

— И ещё, эти стычки между офицерами... Большинство из них вызваны какими-то мелочами, словно там нет никакой настоящей идеологической основы. Кажется, что в основном в этом участвует молодёжь, которая просто хочет пошуметь и повеселиться.

— Среди них много горячих голов, но я понимаю, что ты имеешь в виду, — заметил Джинши. Он знал политическую ситуацию лучше, чем Маомао, поэтому её подозрения, видимо, не казались ему безосновательными.

— У меня к вам вопрос. Мы называем это борьбой фракций, но так ли это на самом деле? — спросила Маомао.

— Почему ты так думаешь? — удивился Джинши.

— Потому что все эти конфликты возникают в основном среди молодых. Я не вижу в них участия крупных фигур, — объяснила она.

— Раз уж ты заговорила об этом... — согласился Джинши. Похоже, его тоже что-то смущало в этой ситуации. — Но есть один странный момент. Ты слышала, что клан У подвергается давлению? — спросил он.

— Да, я слышала, — ответила Маомао, вспомнив разговор с главой клана.

«Сам глава упоминал об этом: “Кажется, что новая армейская фракция меня не любит”, — сказал он тогда».

Хотя ослабленные старые семьи часто становятся целью, это не похоже на обычный фракционный конфликт.

— Кстати, кто участвует в этой охоте? — спросила Маомао.

— Там будут представители кланов Шин, Чу и Шэн, — ответил Джинши.

«Шин, говорите?» — Маомао сразу вспомнила о романтическом мужчине из этого клана и немного забеспокоилась о том, что неужели он тоже влез в эту авантюру.

— Пора готовиться, — вмешалась Таомей, напоминая им о времени.

— Надо быть настороже, — сказал Джинши, поднимаясь.

— Согласна, — Маомао сжала кулаки и встала, готовая действовать.

Но тут она заметила, что Джинши, Суйрен и Таомэй внимательно смотрят на неё.

— Что-то не так? — спросила Маомао.

— Ты остаёшься здесь, — твёрдо сказал Джинши.

— А как же ядовитая птица?! — воскликнула Маомао.

— Если я её увижу, поймаю для тебя, а пока сиди спокойно, — ответил Джинши и направился к выходу из шатра.

Маомао попыталась последовать за ним, но Суйрен с лёгкостью удержала её на месте, не позволяя выйти наружу.

[П.п: Клан Шэн до этого не упоминался. Это ещё один клан, что использует китайских зодиакальных зверей в качестве иероглифа.

Вот все остальные кланы если кто забыл:

Мышь — Клан Ши

Бык — Клан Чу

Кролик — Клан У

Дракон — Клан Шин

Змея — Клан Ми

Лошадь — Клан Ма

Обезьяна — Клан Шэн

Собака — Клан И.

Тигр, Коза, Петух и Свинья ещё не были представлены.

Глава 18 - Потомок Кады

Маомао узнала, что охота займёт около двух часов.

«Долго-то как…» — недовольно подумала она.

— Ах, вот так ты ходишь, да? — произнесла Суйрэн, аккуратно кладя камень на доску для игры в го.

— Уверены, что это хороший ход? — поинтересовалась Таомэй, касаясь чёрного камня.

«Мне совершенно неинтересно…» — с пустым взглядом наблюдала Маомао за тем, как они играют в го.

Шатёр был хорошего качества, но внутри нечем было заняться. Чистота поддерживалась, а книги или что-то для чтения отсутствовали. Настольные игры привезли с собой, но Маомао к ним совершенно не питала интереса и лишь скучающе наблюдала.

«Когда уже это закончится?» — подумала она, когда в шатёр заглянул один из охранников.

— Что такое? — спросила Маомао.

— Здесь кто-то хочет поговорить с госпожой Маомао, — ответил он.

— Кто именно?

— Человек по имени Тянью.

Маомао посмотрела на Суйрэн и Таомэй.

— Мы здесь, так что можно впустить его, — сказала Суйрэн.

— Вы уверены? — спросила Маомао.

— Да.

— Вы точно уверены? — повторила Маомао, не слишком желая встречаться с Тянью.

— А ты настойчива, — с улыбкой ответила Таомэй.

Тянью. Она бы предпочла, чтобы Суйрэн и Таомэй отказали, тогда ей не пришлось бы иметь дело с этим надоедливым коллегой.

«Хотя, вернее, можно ли этому парню здесь находиться?» — подумала она, гадая, не было ли его появление здесь заранее спланированным и не является ли это опасным.

— Простите за вторжение, — сказал Тяньюй, входя в шатёр и окидывая его взглядом.

«Он явно развлекается…» — подумала Маомао, заметив его любопытство.

— Чем обязана вашему визиту? — холодно спросила она.

— Ну, знаешь, добыча с охоты ещё нет, вот я и скучаю, — небрежно ответил он.

— В таком случае, почему бы вам не вернуться? — заметила Маомао, предполагая, что он, вероятно, сбежал из-под присмотра доктора Ри, осознавая, что позже получит за это взбучку.

— Да ещё вот что. Кажется, что-то горит в районе моего дома, — добавил Тянью, лениво указывая пальцем в сторону.

— Почему ты не сказал это сразу?! — воскликнула Маомао, мгновенно напрягшись.

Маомао выбежала из шатра и быстро осмотрелась. Вдали за лесом поднимался столб дыма.

— Похоже на пожар, — пробормотал Тянью.

— Даже если это пожар, нам всё равно нужно туда идти, — ответила Маомао, быстро размышляя, что делать дальше. Ей нужно было проверить, что происходит у Тянью на родине, но отправляться одной было бы слишком рискованно.

— Что случилось? — раздался голос позади неё. Маомао обернулась и увидела Басена.

— Разве ты не должен сопровождать Лунного Принца? — спросила она.

— Сегодня у нас смена, — ответил Басен с явным недовольством. — И к тому же мама велела мне докладывать ей об обстановке.

Похоже, что он предпочёл бы оставаться в охране Джинши, но сейчас выполнял приказ своей матери.

— Басен, — вмешалась Таомэй, выходя из шатра. Она слышала разговор Маомао с Джинши, а также знала о присутствии Танью. Умная и проницательная, она сразу поняла, что Маомао намеревается сделать.

— Твоя основная задача сейчас — охранять Маомао. Отчёт подашь потом, — строго сказала Таомэй.

— Э-э, но что... — Басен выглядел озадаченным, но Таомэй прервала его:

— Не задавай вопросов, просто делай, что говорят!

Поняв серьёзность ситуации, Басен, несмотря на замешательство, принялся исполнять приказ.

— Мы сможем добраться до места, где поднимается дым? — спросила Маомао.

— Могу показать дорогу, — отозвался Тянью, выходя вперёд. Как человек, привыкший к лесу, он явно знал дорогу лучше.

— Полагаюсь на тебя, — согласилась Маомао.

Суйрэн и Таомэй наблюдали за ними молча. Но перед тем, как отправиться, Суйрэн подошла к Маомао и завязала рукава её одежды лентой, чтобы они не мешали.

— Так будет легче двигаться, — сказала она с улыбкой.

— Спасибо, — ответила Маомао, признательно кивнув Суйрэн.

— Может мне пойти вместо вас? — предложила Таомэй.

— Нет, я лучше понимаю текущую ситуацию, чем вы, госпожа Таомэй, — отказалась Маомао, осознавая, что в лесу с его препятствиями Таомэй, потерявшая один глаз, могла бы столкнуться с трудностями.

— Басен, убедись, что Маомао в безопасности, — строго сказала Таомэй.

— Я понял, — серьёзно кивнул Басен, понимая, что обстановка требовала бдительности.

— Ну что ж, пошли, — инициативно скомандовал Тянью, абсолютно не выглядя напряжённо.

«У него точно в крови охотничий дух», — подумала Маомао, следуя за ним в лес.

Как только они вошли в лес, определить положение солнца стало сложнее, и в любой момент можно было потерять ориентир. Почва под ногами была мягкой из-за слоя опавших листьев, и Маомао приходилось быть осторожной, чтобы не оступиться. Тянью же двигался легко и уверенно, и постепенно они с Маомао начали разделяться.

— Ты слишком медленная, — заметил Басен, прежде чем быстро подхватить Маомао на руки, крепко держа её за талию и помогая двигаться быстрее.

— Ого! — воскликнула Маомао.

Её несли на плече, как мешок с зерном или мукой, абсолютно без каких-либо церемоний или эмоций. Но надо признать, что так они двигались гораздо быстрее, и это позволило не потерять из виду Тянью.

— Как ты находишь дорогу, даже когда солнца не видно? — спросил Басен, озвучив вопрос, который был и у Маомао.

— В этом лесу есть несколько деревьев, которым по несколько сотен лет, и охотники используют их как ориентиры. Меня с детства учили запоминать, где какие деревья находятся, чтобы не заблудиться, — объяснил Тянью.

И действительно, Маомао иногда замечала большие стволы деревьев.

— Мы почти на месте, — Тянью остановился, и теперь стало ясно, что дым исходил от горящего дома. Вся атмосфера вокруг пропиталась напряжением.

Предсказания Джинши о том, что молодёжь готова к беспорядкам, оказались правдой.

— Что здесь происходит? — возмутился Басен, видя перед собой тревожную сцену.

Перед ними стоял мужчина средних лет, очевидно, охотник, а также группа молодых людей, выглядящих нарядно и самодовольно. Молодые люди насмешливо улыбались, направив острия мечей на охотника.

— О, да это же мой отец, — пробормотал Тянью и хотел выйти вперёд, но Маомао его остановила.

— Подождите!

— Почему? — удивился он.

— Если вы вмешаетесь, всё только усложнится. Пусть Басен разберётся с этим, — сказала Маомао, хотя и не была полностью уверена в успехе Басена.

Однако ситуация с Тянью на передовой казалась ещё более опасной.

— Что здесь происходит?! — с гневом прокричал Басен, быстро подойдя к группе. Маомао осталась наблюдать из укрытия в лесу.

— Ах, господин Басен, — с насмешкой обернулся один из молодых людей, направляющий меч на охотника. — Как видите, мы очищаем это место от преступников.

— Преступников? И кто же преступник? — спросил Басен, ещё не до конца понимая, что происходит.

— Это местный охотник, — чётко ответила Маомао.

— Если это так, тогда зачем вы сжигаете его дом и угрожаете ему? — спросил Басен, явно озадаченный.

— А что ты скажешь об этом? — с усмешкой ответил молодой человек и бросил что-то на землю перед Басеном.

— Это... — Басен наклонился, чтобы рассмотреть предмет. Это была нефритовая пластина, разломанная на две части. Она была похожа на ту, что была у Джоки, но с отличием в расположении повреждений.

«Я так и думала…» — подумала Маомао, осознавая, что они, вероятно, имеют дело с родом, связанным с Джокой и Тянью. Возможно, их предки разделили пластину на две части по какой-то причине.

— Эта нефритовая плитка принадлежала тому, кто некогда нарушил запрет и поднял руку на императорского сына. Говорят, что принц был убит ядом, а тело его было расчленено. Разве не странно, что потомки такого преступника до сих пор живут и процветают? — с издёвкой произнёс молодой человек, бросив быстрый взгляд на Тянью и его отца.

«Что-то тут не сходится».

Маомао напряглась. Ей было известно, что любимый сын императора умер от болезни, и Када был наказан за то, что вскрыл его тело. Джинши рассказывал ей именно эту версию. Очевидно, что с течением времени истории искажались и передавались в более драматизированной форме.

«Может, рассказ о ядовитой птице как-то исказился?»

Она бросила взгляд на горящий дом. Было ли видно этот огонь из леса? Если Джинши заметит что-то подозрительное, он наверняка быстро прибудет сюда.

Тем временем молодой человек продолжал свой рассказ:

— Тот, кто использовал яд, сделал это с помощью пера ядовитой птицы — Чжэнь. На пиру он подсыпал яд в вино, и ничего не подозревающий принц выпил его. Затем он попытался выдать себя за принца. Он расчленил его и прикрылся его кожей, пытаясь добиться аудиенции у императора. Потомки такого злодея, очевидно, чудовища!

«Так вот откуда слухи про ядовитую птицу…»

Маомао с трудом сдерживала раздражение. Молодой человек явно считал, что его рассказ звучит убедительно, но Маомао это абсолютно не развлекало.

«Глупая сказка! Кто угодно мог бы придумать такое!»

Она почувствовала прилив ярости, сжав кулаки, словно перед тем, как броситься в атаку. Басен, похоже, тоже был озадачен и замер на месте, не понимая, о чём идёт речь. Маомао понимала, что она и Джинши не делились с ним информацией. Его взгляд искал объяснений у неё.

— Э-э, это... — начал Тяньюй, делая шаг вперёд, но Маомао не дала ему сказать больше, пнув его по голени и шагнув вперёд сама.

— Это неправда, — заявила Маомао громко и чётко. Её задело, что рассказы о легендарной ядовитой птице были искажены до неузнаваемости.

— А ты кто такая? — спросил один из молодых людей, явно недоумевая. Его интересовало, к какому дому могла принадлежать эта девушка, но Маомао решила сыграть на его неведении.

— Неужели не помните? Разве мы не встречались на собрании знатных кланов? — спросила она, сделав нарочито глубокий поклон.

— Ах! — воскликнул один из молодых людей, явно что-то вспомнив. Маомао узнала его как того самого офицера, который однажды был в медпункте. Это был тот человек, который передавал любовные письма из клана Шин.

«Снова он!» — мысленно закатила глаза Маомао, жалея о том, что этот человек, похоже, снова ввязался в неприятности. Он, вероятно, чувствовал себя неуверенно из-за присутствия Басена, которого называли Медведем.

— Принц умер не от отравления, а от болезни. Его тело не расчленяли, а вскрывали для изучения, — ответила Маомао, стараясь держаться спокойно. Хотя, если честно, она бы предпочла запустить в этих молодых людей что-то потяжелее.

— Вскрытие? Настолько мерзкий поступок? — Басен явно был потрясён этим, что говорило о его простой и прямолинейной натуре, как о достоинстве, так и о недостатке.

— Так вот почему потомки этого преступника зарабатывают себе на жизнь разделкой туш, — добавил один из молодых людей с насмешкой, указывая на охотника.

— Ах ты... — Тянью сжал кулаки, видя, как его отца унижают.

Отец Тянью выглядел как типичный охотник, одетый в простую и прочную одежду, с густой бородой и загорелой кожей. Он совсем не походил на своего сына.

— Да вы же сами мясо едите! — воскликнула Маомао, чувствуя, что её терпение на исходе от лицемерия и высокомерия этих молодых людей.

Маомао непроизвольно высказала свои мысли вслух:

— Эй, ты, — Басен заметно напрягся.

— Няннян, ты тоже не выбираешь слов, — весело прокомментировал Тянью, несмотря на то, что его отец стоял на коленях перед остриём мечей. Казалось, его эта ситуация не сильно волновала.

Между тем отец Тянью, похоже, заметил его, но старался не привлекать внимание молодых людей, оставаясь сдержанным. Он держался так, будто ничего особенного не происходит, хотя явно чувствовал какие-то изменения в обстановке.

— Что ты там бурчишь, женщина? — окликнул её один из молодых людей.

— Ничего, ничего, — ответила Маомао, делая вид, что не сказала ничего важного. Она наклонилась, чтобы поднять с земли нефритовую плитку.

«Она такая же…» — поняла Маомао, держа плитку в руках. Это была точная копия той, что была у Джоки. На поверхности пластины были видны следы времени, но, казалось, они могли бы идеально сойтись, если бы соединить две половинки.

— Даже если это символ преступника, изначально этот человек был весьма высокого положения, не так ли? — спросила Маомао, делая упор на важность владельца плитки.

— Но преступник остаётся преступником. Его грех велик, и его потомки, должно быть, унаследовали его опасные наклонности, — ответил один из молодых людей с насмешливой уверенностью.

Маомао внимательно смотрела на нефритовую плитку, понимая, что молодые люди, похоже, не осознают её истинного значения и истории.

— Вы говорите, что это касается только его детей и внуков? — уточнила она, стараясь вытянуть больше информации.

— Ха-ха. Возможно, проблемы были и у его предков, — ответил он, не подозревая подвоха.

«Ясно. Словечко поймано…» — Маомао подняла плитку вверх, чтобы все могли её видеть.

— Так вот, я хотела бы спросить ваше мнение об этом, — громко сказала она.

— Да, что ж... — раздался мягкий мелодичный голос, звучавший, словно вода, текущая по камням. Этот тон был ей хорошо знаком: она много раз слышала его во дворце, когда Джинши притворялся более добрым, чем был на самом деле.

— Похоже, проблемы могут быть и у меня самого, — с нарочитой мягкостью сказал Джинши, медленно выходя из тени леса с противоположной стороны.

— Л-Лунный Принц?! — воскликнули молодые люди и поспешно склонили головы.

Джинши улыбнулся, на его лице играла хитрая и двусмысленная улыбка, напоминающая те, что он носил во время своих интриг в качестве евнуха. Но теперь его лицо было иным: на правой щеке красовался шрам, а взгляд, направленный на молодых людей, был холодным и презрительным, придавая его внешности более суровый вид.

— Ты сказал, что эта нефритовая плитка — символ преступника, так? — спросил Джинши.

— Д-да, — ответил один из молодых людей, явно растерявшись.

— И что потомки этого преступника — те самые легендарные ядовитые птицы? — продолжал Джинши, заставляя их ещё больше нервничать.

— Да. Это потомки того, кто когда-то вредил почтенному принцу. Если они продолжают хранить подобные символы, то, возможно, они задумываются даже о том, чтобы угрожать самому государству. Мы предлагаем немедленно ликвидировать их. Лунный Принц, как второй по значимости человек в этой стране, только вы можете это сделать, — продолжил молодой человек, явно пытаясь угодить Джинши.

«Второй по значимости человек…» — Маомао заметила, как ловко молодой человек использовал этот фразеологизм, что в окружении императорского двора было табу. Джинши был младшим братом императора, но наследником престола официально считался сын императора, нынешний наследник.

Джинши сохранял на лице лишь лёгкую улыбку, но в его словах чувствовалась твёрдость:

— В нашем государстве самосуд недопустим.

— Однако устранение опасных элементов под корень всегда важно, не так ли? — настаивал молодой человек, держа меч наготове. — Кроме того, если вы, Лунный Принц, отдадите приказ, отделить его голову от тела будет проще простого. Собственно, мы и организовали эту охоту, чтобы передать этого человека в ваши руки...

Отец Тянью стоял с опущенной головой, напрягая каждую мышцу, чтобы не поддаться панике.

«Продержитесь ещё немного…» — подумала Маомао, понимая, какой ужас и давление испытывал сейчас этот человек. Она сама однажды была в подобной ситуации и знала, как это ощущается: как будто сердце готово разорваться, а в желудке вот-вот появится язва.

— Ха-ха. Значит, преступники не только их потомки, но и их предки? — продолжал Джинши с лёгкой усмешкой, залезая рукой в свою одежду. Позади него стояли довольный Фуран, охрана и несколько молодых людей из знатных семей, которые выглядели не слишком уверенно.

Джинши прошёл мимо Тянью и его отца, остановился напротив Маомао и вынул из-за пазухи вторую нефритовую плитку — точную копию той, что держала Маомао.

— Ч-что это такое?! — испуганно вскрикнули молодые люди.

Джинши взял плитку у Маомао и соединил две части. Как и ожидалось, они идеально совпали.

— Как видите, я уже знал о существовании этого «преступника». Но знаете ли вы, почему я его не наказал? — его холодный взгляд пронзил тех, кто действовал по собственной воле, не согласовав свои поступки с Джинши.

— Дело в том, что предки этого человека уже понесли наказание. Зачем же мне наказывать их потомков?

Джинши держал перед собой две соединённые плитки, демонстрируя их всем присутствующим.

— Если вы считаете, что можно требовать ответственности за преступления, совершённые поколениями назад, то, возможно, и у меня найдутся такие же грехи, — продолжал он с нарочитой драматичностью, прижимая руку к груди.

— Этот «преступник» когда-то тоже был членом императорской семьи. Он мой родственник, и у нас один общий предок! — Джинши произнёс это громко и отчётливо, и в его глазах светилось презрение.

Молодые люди были ошеломлены. Они пытались устроить самосуд и полагали, что Джинши одобрит их действия. Это показало, насколько плохо они знали его настоящего.

«Хотя, если честно, мало кто его знает по-настоящему…» — подумала Маомао. Джинши был совсем не таким безупречным, как казалось на первый взгляд. Он был серьёзен и трудолюбив, и за его привлекательной внешностью скрывалась глубокая проницательность.

— Простите, что мои подчинённые поступили столь самовольно, — сказал Джинши, опустив руку на плечо отца Тянью, который по-прежнему держал голову склонённой.

— Я не заслуживаю таких слов, Лунный Принц, — ответил отец Тянью. — Я ничего не требую. Если мой род причиняет неудобства, уничтожьте меня, как последнего из моего рода, чтобы никто из нас не посмел строить заговоры.

Он не поднимал головы, прекрасно понимая, что стоит перед человеком с огромной властью и влиянием.

— Это было бы неудобно, — вдруг вмешался Тянью, шагая вперёд с дерзкой улыбкой. — Отец, такие слова тебе совершенно не к лицу. Лучше не говори их, ладно? — сказал он, обращаясь к отцу с лёгким укором.

Отец Тянью выразительно посмотрел на него, как бы говоря: «Замолчи, дурак».

— Лунный Принц, вы хотите меня наказать? — неожиданно спросил Тянью, повернувшись к Джинши.

— У меня есть для этого основания? — спокойно ответил Джинши, глядя прямо на него.

— Нет, не думаю, что у вас есть основания, — спокойно заявил Тянью, стоя перед Джинши с уверенным видом. — Тогда можете ли вы гарантировать безопасность мне и моему отцу?

— В этом нет сомнений, — ответил Джинши, сохраняя свою спокойную уверенность.

— И ещё... не могли бы вы что-то сделать с пожаром? Если так оставить, огонь перекинется на лес, — добавил Тянью, указывая на пламя, охватившее дом.

Джинши бросил взгляд на Фурана, и тот с привычной улыбкой обернулся к молодым людям:

— Ну что ж, займёмся тушением пожара. Тот, кто разжёг огонь, должен его и погасить.

«Что он вообще несёт?» — подумала Маомао, фыркая. Она подошла к отцу Тянью, понимая, что тот, хотя и немного расслабился, всё ещё оставался в напряжении. Тянью был опытен в хирургии, но в таких ситуациях, как эта, Маомао лучше знала, как оказать первую помощь.

— Переместимся в шатёр? — предложила она.

— Хорошо, — согласился Джинши, давая разрешение.

Маомао готовилась к перемещению, но перед этим…

— Ах, так значит, никаких легендарных ядовитых птиц и в помине нет, — пробормотала она себе под нос, чувствуя разочарование.

— О, Няннян, — окликнул её Тянью.

— Что ещё? — Маомао уже не была в настроении вежливо разговаривать с ним.

— Я не знаю насчёт ядовитых птиц, но у нас дома вроде как была какая-то книга, оставленная Кадой, — сказал он, указывая на горящий дом.

— Что?! — Маомао немедленно уставилась на пылающее здание.

— Ты ведь любишь такие вещи, да? — с лёгкой усмешкой добавил Тяньюй.

Не раздумывая, Маомао подбежала к одному из молодых людей, тащивших ведро с водой, и схватила его.

— Эй, ты что делаешь?! — закричал парень.

— Позвольте мне! — Маомао вылила ведро воды на себя, чтобы защититься от жара, и рванулась к горящему дому.

— Стой! Что ты творишь?! — Джинши быстро схватил её за плечо, удерживая от безрассудного поступка.

— Отпустите меня! Внутри, там внутри сокровище! — вопила Маомао, её одежда была мокрой насквозь, и из носа текли капли воды.

— Оставь это, дом уже сгорел дотла! — Джинши не отпускал её, сдерживая её рвение.

Маомао, вся мокрая, тянула руки к горящему дому, будто пыталась дотянуться до несбыточного сокровища.

— Это дочь Великого Командира Кана… — прошептал кто-то из зрителей.

— Кровь, видно, не скрыть, — добавил другой.

Маомао, поглощённая своими мыслями и мечтой о том, что могло быть утеряно в огне, уже не заботилась о том, что о ней думают.

Глава 19 - Оставленное сокровище (Часть первая)

Отца Тянью осматривал и лечил доктор Ри. Его травмы были незначительными: пара царапин на коленях и порез на шее. Состояние Маомао, однако, было гораздо хуже: лицо её было в саже, из носа текло, глаза слезились. Она была вся мокрая после своего безрассудного поступка с ведром воды. Как только они вернулись в лагерь, Суйрен поспешила помочь ей переодеться, и теперь Маомао выглядела хоть немного опрятнее.

«Книга Кады, так вот где она была…» — сокрушалась Маомао. Она никогда бы не подумала, что она действительно существует. Когда Кокуё упомянул о ней, она приняла это за слухи и мечты.

— Я так благодарен за столь тщательное лечение, хотя раны мои не так уж и серьёзны, — сказал отец Тянью, который, несмотря на свою суровую внешность охотника, обладал удивительно вежливыми манерами, в отличие от своего сына.

— Не беспокойтесь об этом, — ответил Ри сдержанно.

— Да ладно, слюной бы прижёг, и зажило бы, — пробормотал Тянью, не обращая особого внимания на серьёзность ситуации, за что сразу получил от Ри подзатыльник.

— Ах, извините. Это ведь ваш сын, — Ри поспешно извинился перед отцом Тянью.

— Нет, нет. Нет, пожалуйста, делайте это до тех пор, пока его черепушка не сломается.

Отец Тянью, похоже, серьёзно настроен.

— Я проверю содержимое, когда она треснет,

Иногда было сложно понять, когда Ри шутит, а когда говорит всерьёз.

— А-ха-ха! Все меня так не любят? — Тянью сделал вид, что смеётся, но его слова звучали немного горько.

В этот момент они находились в одном из шатров, организованных Фураном, который служил местом отдыха для охраны и содержал всё необходимое медицинское оборудование.

— Могу ли я войти? — Басен заглянул в шатёр, явно ожидая, когда разговор закончится.

— Да, пожалуйста, — ответила Маомао.

Вслед за Басеном в шатёр вошли Джинши и Фуран.

— Что мне делать? — спросил Ри, понимая, что как доктор он не был посвящён в разговоры, которые могли здесь состояться, и предлагая уйти.

— Жди снаружи, — велел Джинши.

— Понял, — ответил Ри и покинул шатёр.

Теперь в шатре остались Маомао, Тянью с отцом, Джинши, Басен и Фуран.

«Если честно, ни Басен, ни Фуран здесь особо не нужны», — подумала Маомао, понимая, что этот разговор требовал меньшего количества ушей.

— Лунный Принц, думаю, что Фурана можно было бы и выгнать, не правда ли? — предложила Маомао, посмотрев на Джинши.

Он уже упомянул, что Фуран похож на Лахана, но немного с другим уклоном, и Маомао решила воспользоваться этим сравнением. Джинши посмотрел на Фурана, который в ответ лишь улыбнулся, не показывая никакого удивления от предложения Маомао.

— Это же жестоко, госпожа Маомао, — сказал он с фальшивой жалобой, сохраняя своё приветливое выражение лица. Басен, напротив, выглядел явно недовольным присутствием Фурана, что только подчёркивало их неприязнь друг к другу.

— Потерпи немного, — сказал Джинши, и на этом Маомао решила не настаивать дальше.

— Прежде всего, позвольте извиниться, — начал Джинши, но тут же отец Тянью, напротив, поклонился настолько низко, что сполз с кресла и сел прямо на ковёр.

— Это слишком большая честь для такого, как я, потомка преступников. Даже быть здесь в вашем присутствии — уже само по себе недопустимо для меня.

— Не беспокойтесь об этом, — отмахнулся Джинши, но его любопытство, как и Маомао, вызывало одна и та же мысль. — Я всё же уточню: вы действительно отец Тянью?

— Да, это так, — ответил он, всё ещё сдержанно склонив голову. — Похоже, Тянью больше в мать пошёл.

«А вдруг отец вообще другой?» — мелькнула мысль у Маомао, но она сдержалась, понимая, что это было бы слишком грубо по отношению к Тянью и его отцу.

— У меня есть несколько вопросов. Прежде всего, верно ли, что вы являетесь потомком Кады? — спросил Джинши, пристально глядя на мужчину.

— Да, это правда, — подтвердил отец Тянью. — Моя прабабушка сблизилась с одним из медицинских служителей, который часто приезжал в охотничьи угодья по делам. Когда она забеременела, он передал ей эту нефритовую плитку.

Все взгляды снова обратились к нефритовой плитке.

— Однако затем тот медицинский служитель вызвал гнев императора и был казнён. Если бы стало известно, что моя прабабушка носила его ребёнка, её, нерожденного ребёнка, да и всю семью могли бы казнить. Поэтому она поцарапала плитку, чтобы невозможно было прочитать её надписи. Ей следовало бы выбросить её, но она не смогла, вероятно, из-за чувств к тому человеку.

— Почему плитка была разделена на две части? — спросил Джинши.

— В этом виноват мой брат. Прабабушка хранила плитку в тайне, но брат однажды заявил, что где-то спрятано сокровище императорской семьи, и попытался забрать плитку. Отец не позволил этого, заявив, что у меня тоже есть на неё право. В итоге брат расколол плитку пополам и исчез с одной её частью, — объяснил отец Тянью, глядя на пластину с любопытством и недоумением. — Как она оказалась здесь?

— На этот вопрос я могу ответить, — вмешалась Маомао, подняв руку. — Около тридцати лет назад одна из столичных куртизанок родила ребёнка. Она получила эту плитку от отца ребёнка и передала её своей дочери. Впоследствии по определённым причинам дочь передала её Лунному Принцу.

— Вот как... — протянул отец Тянью, разглядывая плитку с выражением глубоких чувств.

— Хотите встретиться с этой девушкой? — спросила Маомао, понимая, что её предложение может быть слишком навязчивым, но считая, что всё же стоит спросить. Эта девушка, по сути, приходилась бы ему племянницей.

— Нет, думаю, не стоит, — ответил отец Тянью после паузы. — Лучше пусть она живёт своей жизнью, не зная об этом.

А вот Тянью, кажется, был в восторге от идеи встретиться с двоюродной сестрой:

— А я хочу её увидеть! Это ведь моя двоюродная сестра! — сказал он с неуместным энтузиазмом. Однако он скоро замолк, потому что его отец опустил на него отеческий подзатыльник. Джинши, легко улыбаясь, провёл пальцем по повреждённым участкам на соединённых половинках нефритовой плитки. Эти отметины создавали своеобразный узор, похожий на пересекающиеся линии, которые явно скрывали надписи или символы. Маомао, наблюдая за этим, чувствовала, что что-то в этих царапинах ей не давало покоя.

— Удивительные совпадения, не так ли? — произнёс Джинши, оторвав взгляд от пластины. — Мы покроем расходы на лечение и возместим ущерб за сожжённый дом, — добавил он, бросив взгляд на отца Тянью. — Кроме того, тех, кто устроил этот беспорядок, ждёт штраф за причинённые неудобства.

— Мне неловко принимать такую помощь, но у меня есть просьба, которую я хотел бы озвучить, — ответил отец Тянью, снова склонив голову в благодарности.

— И что же это за просьба? — поинтересовался Джинши.

Отец Тянью сделал глубокий вдох и заговорил:

— Я прошу вас найти то самое сокровище, которое искал мой брат, и уничтожить его.

Маомао замерла, не сразу понимая, о чём идёт речь. Слово «сокровище» звучало в её голове эхом, и в следующий момент её глаза засияли.

— Сокровище! — воскликнула она, подходя ближе к отцу Тянью с горящими глазами. — Вы имеете в виду Книгу Кады, не так ли?

— Да, именно, — подтвердил отец Тянью.

— О-о-о!

Маомао ещё ближе подошла, но была тут же схвачена за ворот Джинши, так что теперь её ноги беспомощно болтались в воздухе.

— Но ведь она сгорела в пожаре, верно? — спросила она, всё ещё пытаясь дотянуться до отца Тянью, несмотря на своё подвешенное положение.

— Нет, местонахождение книги точно неизвестно. Моя прабабушка спрятала её ещё при жизни, и после её смерти книга не была найдена в доме. Она оставила нефритовую плитку и завещание, в котором просила уничтожить книгу, если она попадёт в неподходящие руки, — объяснил отец Тянью.

— Так вот почему дядя ушёл из дома, да? — усмехнулся Тянью.

— Молчи, — тут же отрезал его отец, вновь отвесив ему воспитательный подзатыльник.

Маомао поняла, что Книга Кады могла быть запрещённой и опасной. Однако её содержание могло содержать ценнейшие медицинские знания.

— Есть ли какие-то подсказки о месте, где она могла быть спрятана? — спросил Джинши, аккуратно опуская Маомао на землю.

— Нет, никаких конкретных указаний. Единственное, что я помню, это то, что прабабушка редко уходила далеко от дома, — ответил отец Тянью.

— Значит, скорее всего, книга спрятана где-то поблизости, — пробормотал Джинши, нахмурив лоб в раздумьях.

Басен задумчиво прищурился, словно пытался представить себе окружающую местность, а Тянью, качая головой, рассматривал всё происходящее вокруг. Фуран, казалось, что-то вспомнил и вышел из шатра, вскоре вернувшись с картой местности.

— Каким был радиус перемещений вашей прабабушки? — спросил Фуран, развернув карту на столе. На ней были отмечены река, лес и несколько близлежащих деревень.

— Она рассказывала об этом брату, но к тому моменту, когда я начал понимать происходящее вокруг, её уже не было в живых. Думаю, она могла передвигаться в пределах этого леса и ближайших деревень, — отец Тянью указал зону на карте. — Она продавала шкуры и мясо добытых зверей и иногда ходила за покупками.

Судя по завещанию прабабушки, она, похоже, не покидала своего места жительства.

«Если бы она спрятала его где-то поблизости, то где бы он был?»

Маомао посмотрела на нефритовую плитку.

— Хм?

— Что случилось?

— Прошу прощения.

Маомао положила две разбитые нефритовые плитки на карту. Вместе они образовали прямоугольник, пропорции которого примерно совпадали с соотношением длины и ширины леса с севера на юг и с востока на запад.

Маомао взглянула на царапины на нефритовых половинках. На них были нанесены линии, идущие горизонтально и по диагонали. Это были царапины, которые странно беспокоили её с недавних пор.

«Неужели...»

— У вас есть кисть?

— Вот, пожалуйста.

Маомао взяла кисть у Фурана.

— В этом лесу есть большие деревья, не так ли?

Это те самые деревья, которое искал Тянью.

— Да, есть.

— Им всем больше нескольких сотен лет, не так ли?

— Что ты имеешь в виду?

Басен озадаченно наклонил голову.

— Покажите мне места, где находятся эти самые деревья

Так как эти деревья использовались как ориентиры, их местоположение в лесу должно быть известно.

— Понял.

Маомао рисовала круги там, куда указывал отец Тянью.

— Думаю, это всё.

Маомао разложила на карте нефритовые плитки, сверяясь с их пропорциями, и начала соединять кружки линиями.

— Длина, соотношение и угол наклона одинаковы, верно?

Она провела линии по горизонтали и диагонали. Они идеально совпали с царапинами на плитках. Когда все линии были нанесены в соответствии с повреждениями на нефритовых плитках, осталась одна точка, не соединённая линией.

— Вот это да.

«Если разломить нефритовую плитку на две части, то понять это будет невозможно».

Подсказка была в нефритовых половинках. Их поверхность не только стёрли, но и нанесли множество царапин именно для этого.

— Отправляемся сюда.

Маомао схватила карту и вышла из палатки.

Глава 20 - Оставленное сокровище (Часть вторая)

Маомао была не в восторге от текущей ситуации. Её глаза блестели от предвкушения найти Книгу Кады, а вот сама поза оставляла желать лучшего. Джинши нёс её, как мешок с рисом, перекинув через плечо. Маомао не могла не задаться вопросом:

«Как это вообще случилось?»

Она прекрасно помнила, что попросила Басена перенести её на место как можно быстрее. Её желание оказаться там первее всех и жажда раскрыть тайну сделали её нетерпеливой.

— Эй, подожди-ка, — замялся Басен, когда Маомао выдала свою просьбу. Даже он, привыкший к её странным идеям, не ожидал такого. Маомао тоже не горела желанием выставлять себя в таком положении, но обстоятельства требовали спешки.

— Ничего не поделаешь.

Когда Басен уже собирался отнести Маомао, откуда-то появилась рука.

— Я её понесу.

Это был Джинши. Вот почему Джинши нёс Маомао.

— Господин Джинши… — так как рядом никто не мог слышать, Маомао называла его Джинши, а не Лунным Принцем. — Вам не кажется, что так нести меня странно?

— Я тоже так думаю.

— Тогда почему вы держите меня именно так?

Джинши выглядел недовольным.

— Лучше не трогать лишний раз, — Джинши старался держать её так, чтобы было как можно меньше соприкосновений.

— Но вы не можете зачать ребёнка просто от прикосновений…

— Я это знаю! И перестань говорить такие вещи прямо, когда я беспокоюсь об этом.

— Поняла.

Джинши хоть и был недоволен, но старался, чтобы Маомао не трясло. Поняв это, она смирилась и решила просто оставаться в положении мешка с рисом. Благодаря усилиям Джинши они быстро добрались до нужного дерева. Это был огромный многовековой дуб, обхватить ствол которого потребовалось бы как минимум трое таких, как Маомао.

— Ты уверена, что тут вообще что-то есть? — спросил Тянью, зевая. Он всегда вёл себя так, как будто всё происходило по его воле.

— Если что-то и прятать, то у корней.

Физическую работу лучше поручить Басену. Он начал копать лопатой, аккуратно расчищая почву. Почва была мягкой из-за большого количества перегноя, но с глубиной становилась плотнее.

— Ничего не выходит.

— Мы уже обкопали вокруг всех корней, правда?

— Эй-эй, может, оно вообще в другом месте?

Пока все продолжали жаловаться, Басен упорно копал. И тут...

Басен отбросил лопату и начал копать руками. Маомао хотела помочь, но земля оказалась слишком твёрдой.

— Это оно?

Басен поднял что-то, что на первый взгляд походило на комок земли или камня. Но когда он потряс его, стало ясно, что внутри оно пустое.

— Похоже, это обмазано глиной.

Маомао взяла молоточек и начала аккуратно постукивать, чтобы не повредить содержимое. Глина постепенно крошилась, пока не показалась запечатанная урна, внутри которой была книга.

Маомао попыталась дотронуться до книги, но Джинши тут же отобрал урну у неё.

— Что вы делаете?

— Если тронешь её сейчас, то испортишь содержимое.

Слова Джинши заставили Маомао побледнеть. Действительно, книга была в сохранности, но страницы слиплись от влаги. Если неосторожно попытаться их разъединить, можно повредить текст.

— Так вот оно, сокровище.

Отец Тянью смотрел на находку с благоговением, но не пытался дотронуться до книги.

— Теперь это уже не моя вещь.

— Вы уверены?

— Да. Мне достаточно знать, что то, что искал мой брат, было найдено.

Отец Тянью, вероятно, изменил свои взгляды под влиянием своего брата. Он упорно держался на расстоянии от императорской семьи и стремился не допустить повторения великого преступления их предков — практики вскрытия. Ради этого он пытался ограничить свободу своего сына.

В итоге Тянью покинул дом и, несмотря на спорные вопросы с точки зрения этики, стал выдающимся врачом-хирургом. Какая же это ирония судьбы. Отец Тянью испытывал смешанные чувства по отношению к своему сыну, но сам Тянью этих чувств не разделял. Если бы это была пьеса, то между отцом и сыном была бы трогательная сцена, но здесь её не было. Вероятно, именно таким человеком и является Тянью.

«Ну, семейные дела у каждого свои».

Теперь, когда угроза наказания и казни исчезла, груз с плеч отца Тянью должен был сойти. Так думала Маомао, но не могла оторвать глаз от старинной книги, повреждённой временем.

— Господин Джинши.

— Что?

— Что вы собираетесь делать с этой книгой?

— Дам её на восстановление надёжному специалисту.

— Можно мне будет взглянуть на неё первой?

— Не знаю, будешь ли ты первой, но если это связано с медициной, я дам тебе посмотреть.

Маомао крепко сжала кулак. С предвкушением новых открытий она почти вприпрыжку отправилась обратно.

Глава 21 - Обратный путь

Насыщенный день подошёл к концу.

— Для чего же я только пришёл сюда...

Ри, дворцовый врач, весь день занимался только лечением ран отца Тянью. И всё же хорошо, что была работа. Молодые люди, которые из лучших побуждений пытались самовольно наказать невиновного охотника, получили урок и теперь будут какое-то время осмысливать свои действия. Поскольку слова прозвучали напрямую от младшего брата императора, в ближайшем будущем им не светит продвижение по службе. А парню, что писал любовные письма из клана Шин, возможно, теперь придётся смириться с тем, что его окончательно отлучат от семьи.

Остальные участники так и не поняли, что происходило, пока охота не подошла к концу. Все чувствовали себя несколько разочарованными, но Маомао была довольна.

«Интересно, о чём эта книга?»

Её сердце трепетало от волнения. Поэтому она старалась не задумываться слишком глубоко.

— Маомао, на обратном пути садись в эту карету.

— Как прикажете.

Следуя словам Суйрен, Маомао села в карету.

Внутри кареты её ждал красивый благородный человек. Более того, они оказались наедине, никого другого рядом не было. Они невольно замолчали, избегая взгляда друг друга.

«Госпожа устроила заговор против меня…»

Раньше в подобной ситуации Маомао чувствовала бы себя неловко. Но теперь, казалось, Джинши испытывал большее смущение.

— Почему ты здесь?

— Госпожа Суйрен велела мне сесть сюда.

Маомао села на сиденье. Внутри кареты, предназначенной для императорской семьи, комфорт был несравненно лучше, чем в той, в которой она ехала туда.

— Если хотите, выпейте. Маомао тоже.

Суйрен передала ей напиток. Это была вода с фруктами и кусочками льда.

— Дополнительный напиток находится здесь.

С этими словами Суйрен вышла из кареты.

«Какое внимание к деталям…»

Маомао немного расслабилась, откинувшись на спинку сиденья.

— Ты, похоже, совсем расслабилась.

— Прошу прощения.

Маомао выпрямила спину.

— Да всё нормально. Расслабься.

Джинши покатал чашу с фруктовой водой в руках, а затем аккуратно поставил её на встроенный столик. Чаша была специально закреплена, чтобы не скатываться во время движения кареты.

— Как вы и видели своими глазами, господин Джинши, они совершили ужасный поступок, не так ли?

— Да уж. Почему они думали, что меня это порадует?

Джинши тяжело вздохнул.

— Ну, это потому, что никто не знает, что способно порадовать господина Джинши.

Маомао медленно отпивала свою фруктовую воду.

— Долгое время, притворяясь евнухом, вы не показывались на публике, верно? А после того, как перестали притворяться, вам стали поручать всякую мелкую работу. Вы не особо любили присутствовать на пиршествах и даже если разговаривали с кем-то, часто скрывались за фальшивой улыбкой, избегая откровенных разговоров, верно?

— Что значит «фальшивая»?

Джинши надул губы в ответ.

— Вы же целый год прожили в Западной столице и, вероятно, не все успели узнать, какой вы человек. Может быть, когда они услышали о том, как вы подавили клан Ши, они решили, что вы жестокий, как хищный орёл.

Те молодые люди, что сегодня допустили ошибки, не знали Джинши с его детским надутым выражением лица.

«Хотелось бы узнать, кто сказал, что Джинши радуется самовольному наказанию других».

Маомао было любопытно, откуда пошли такие слухи.

— Кстати, господин Джинши. У меня есть вопрос.

— Что за вопрос?

— В конце концов, разве мелкие дрязги в армии можно назвать фракционной войной?

— Да, мне тоже так кажется.

Эти молодые люди действовали, руководствуясь эмоциями, не задумываясь о последствиях. Им не хватало настоящей веры в свои действия.

— Нам нужно выяснить, откуда они узнали о наследии рода Кады.

— Согласен. Поручу это своему способному подчинённому.

Джинши неспешно потягивал фруктовую воду. Этот жест был немного лишён утончённости, но Маомао тоже не была образцом манер. Пока Суйрен не видит, можно расслабиться.

— Но ты тоже опять же поступила опрометчиво. Не могла подождать, пока я вернусь?

Речь шла о том, что она сразу направилась к дому отца Тянью, когда тот подожгли.

— Правда? Я подумала, что нужно было действовать быстро. Я получила разрешение от госпожи Суйрен, и с Басеном в качестве охранника беспокоиться следовало скорее о противниках.

Басен был из знатного рода и обладал немалой физической силой. Даже среди людей из таких же знатных семей с Басеном никто не стал бы связываться. К тому же тот парень, что писал любовные письма, был явно напуган Басеном.

— Я понимаю это. Но, Маомао, будь осторожнее. За последний год влияние Стратега несколько ослабло.

«И что с того?»

— Я и не собиралась прятаться в тени этого старика.

Маомао поморщилась от неприязни. Но она всё же стала более мягкой, раз использовала его влияние, когда это было удобно.

— С учётом того, какой это чудак, он снова начнёт наводить порядок вокруг себя. А если информация о сегодняшнем происшествии станет известна, то и мелкие стычки между военными, которые раздулись, вероятно, прекратятся.

Маомао подумала, что это будет отличным уроком.

— Господин Джинши, возможно, вам стоило бы чаще показывать себя окружающим?

— Лучше не показываться, чем иметь дело с проблемными людьми.

Когда чаша Джинши опустела, Маомао налила ему ещё фруктовой воды.

— Не обязательно показываться перед большим количеством людей.

— Вот как.

Джинши внимательно смотрел на Маомао, затем медленно протянул руку в её сторону. Он остановился прямо перед её рукой, почти касаясь, но так и не дотронулся.

— Вы не собираетесь касаться? — спросила Маомао, на что Джинши смущённо улыбнулся.

— Хочу коснуться. И не только коснуться. Хочу схватить и крепко обнять.

— Не похоже, что вы собираетесь это делать, — сказала Маомао с лёгкой насмешкой.

Раньше он касался её, даже когда она просила этого не делать. Но в последнее время, казалось, он даже избегал этого. Сегодня, например, он нёс её, как мешок с рисом.

— Я сдерживаюсь, чтобы не потерять контроль, — сказал он.

— Вы боитесь потерять контроль? — удивилась Маомао.

— Да. Просто обнять не хватит, захочется ещё укусить и облизать.

— Сейчас я почувствовала мурашки, — Маомао слегка прищурилась: её пробрало от этих слов.

У Джинши красивое лицо, и это могло бы ему сойти с рук, но слова были откровенно странные. Если бы такое сказал Лахан, Маомао бы не только наступила ему на ногу, но, возможно, вонзила бы копьё, чтобы его заткнуть.

— Это крайне грубо, — сказал Джинши, но вместо того чтобы разозлиться, он просто посмотрел на Маомао с укоризной.

— Ну, раз уж на то пошло, продолжу, — Маомао захотелось немного поиграть.

Она допила свою фруктовую воду, и её пальцы намокли от конденсата на чаше. Затем, не вытирая пальцев, она протянула руку и слегка влажным указательным пальцем коснулась запястья Джинши.

Джинши напрягся, его тело застыло. Запястье слегка дёрнулось.

Маомао медленно провела указательным пальцем от запястья Джинши по тыльной стороне его руки, затем вдоль среднего пальца, оставляя за собой влажный след, словно след улитки. В конце она слегка надавила на его ноготь и убрала палец.

— Ты, знаешь ли...

— Что?

— Ты считаешь, что твоё призвание — быть аптекарем, но, похоже, у тебя есть и способности к работе куртизанки.

— Это что, комплимент?

Маомао слегка нахмурилась.

Джинши же отвёл взгляд. Он выглядел смущённо и чувствовал себя неуютно.

«Возможно, я поспешила с этой проделкой».

Карета только выехала, и впереди ещё был долгий путь до столицы. В этом напряжённом молчании им предстояло провести немало времени.

[П.п: И арт]

Глава 22 - Эпилог

— Фун-фууун.

Чуэ, напевая себе под нос, шла по коридорам дворца. Работы у неё хватало, но после того как она перестала быть служанкой Лунного Принца на постоянной основе, её дни стали с одной стороны спокойными, с другой — загруженными.

Сейчас Чуэ поручили выяснить источник странных слухов, распространяющихся по дворцу. Очевидно, что за этим кроется какая-то интрига. Многие подумают, что это часть большого заговора.

Однако начальная искра, которая приводит к большому событию, зачастую бывает совсем незначительной. Иногда даже маленький слух, распущенный ребёнком, может привести к краху крупного предприятия. Чем больше беспокойства испытывают люди, тем легче им поддаться влиянию даже самых незначительных слухов. В Западной столице подобное происходило не раз.

Чуэ нравилось наблюдать за людьми, доведёнными до отчаяния. Хотя слово «нравилось» не совсем подходило. Чем больше суетились окружающие, тем спокойнее и яснее она могла видеть происходящее. Она считала, что её способность сохранять хладнокровие в условиях хаоса — это большое везение.

Сегодня Чуэ направлялась в тренировочный лагерь военных. Она лениво покачивала правой рукой, слегка подпрыгивая на ходу, и искала нужного человека. И вскоре заметила группу отдыхающих военных.

— Вот, вода для вас.

— А, спасибо.

Тот, кто протянул бамбуковый сосуд, был худощавым мужчиной, что для воина было редкостью. Он казался слабым, безвольным подхалимом и помогал другим воинам. Чуэ знала, что у слабых существ есть свои способы выживания. Она тоже была когда-то слабым существом на самом дне.

Но даже слабые могут выжить.

И порой именно слабость становится причиной выживания.

Есть поговорка: «Слабое существо — сильное существо». Хищники не могут существовать без травоядных, на которых они охотятся, но травоядные вполне могут обойтись без хищников.

Когда мужчина закончил раздавать воду и еду воинам, он направился к следующему месту. По словам воинов, вода, которую он приносил, была холодной и вкусной, а еда — как раз подходящей для перекуса между тяжёлыми тренировками. Иногда кто-то мог на него разозлиться и ударить, но сильно его не трогали. Все понимали, что без этого слабого существа тренировки стали бы менее удобными, и поэтому его защищали.

Чуэ решила следовать за этим слабым существом.

Мужчина направился к колодцу, который находился на некотором расстоянии от тренировочной площадки. Вода в этом колодце поступала не из реки, а из подземного источника, поэтому она была особенно холодной и чистой. Из-за удалённости воины редко пользовались этим колодцем.

— Можно вас на минутку, господин У Дзюн?

— Чем могу помочь? Называйте меня просто Дзюн, этого достаточно. Могу я продолжить работать, пока мы говорим?

— Да, конечно, нет проблем.

У Дзюн, хотя по имени и принадлежал к клану У, не имел права использовать иероглиф «У», данный ему главой клана. Все вокруг звали его просто Дзюн.

Его отец был бывшим главой клана У, но утратил своё положение. Его младшая сестра была избалована и пользовалась вниманием, так как её называли Принцессой У. Но из-за своей капризности она вступила в противостояние с прямой наследницей, и теперь её положение можно считать практически домашним арестом.

У Дзюн, оставшийся один, был лишь примером того, что бывает с неудачниками. Он был и изгнанником среди знатного рода и, несмотря на это, оставался частью этого рода. Он напоминал летучую мышь — ни зверь, ни птица.

Когда отец У Дзюна потерял статус, его, бывшего чиновника, перевели в военные. Обычно такого рода перевод был невозможен, но вмешались личные эмоции начальства. Было очевидно, что его хотели заставить быстро уйти в отставку.

Но У Дзюн не ушёл. Он был слишком слаб, чтобы стать врагом для кого-то.

Когда человек не представляет угрозы, он вызывает у других чувство безопасности. Это своего рода доверие, завоёванное через презрение. Поэтому никто и не подумал бы, что в холодной воде из бамбукового сосуда или в солёных вяленых кусочках мяса может быть яд.

Конечно, никакого яда в этом не было. Его яд был другим.

— Господин Дзюн, вы случайно не знаете человека по имени Ван Фан?

— Да, конечно, знаю. Это тот военный, который любил вяленое мясо, верно? Я помню, что он часто разговаривал со служанками, ведь у него было привлекательное лицо.

— А знаете ли вы, что он умер?

— Об этом говорили все. Похоже, он повесился в кабинете Великого Командира Кан, это меня сильно удивило.

У Дзюн наполнял бамбуковый сосуд водой из колодца, продолжая разговор.

— О чём вы обычно разговаривали с Ван Фаном?

— Да о пустяках. Рассказывал ему, как меня сослали сюда из-за выходок моего отца и сестры.

— Значит, вы говорили о делах семьи У?

— Да. У меня нет особых увлечений, кроме работы и семьи, так что говорить особо не о чем.

У Дзюн натянуто улыбнулся, и Чуэ ответила ему такой же улыбкой. Она была уверена, что он ей подобен.

— А вы когда-нибудь видели драконье изваяние, которое было в доме семьи У?

— Драконье изваяние? Да, вроде бы что-то такое было. Кажется, я однажды заметил, как глава клана иногда смотрел на него.

— Вы случайно не упоминали об этом Ван Фану?

— Возможно, упоминал, а возможно, и нет.

У Дзюн был слабым существом. Слабых часто заставляют рассказывать интересные истории ради развлечения сильных. Поэтому ему приходилось собирать разные слухи. Слабый, заискивающий и всегда начеку — он был похож на трусливого зайца.

— Как ни странно, но недавно заметили, что молодые военные, которые устраивали весь этот шум, были именно теми, кому вы часто помогали.

— Ну, молодёжь всегда полна энергии.

В его голосе слышалось, что он уже не относит себя к числу молодых.

— Да. Эмоции молодых всегда требуют выхода, будь то в виде аппетита, интереса к женщинам или демонстрации силы.

— Я не совсем понимаю это, — ответил У Дзюн с тем же равнодушием, будто это его совершенно не касается.

— И вот, на днях они, наконец, допустили ошибку. Они решили привлечь внимание недоступного и загадочного младшего брата императора, который кажется им непостижимым, пригласив его на охоту.

— Лунный Принц на охоте? Это необычно, что он принял приглашение.

— Верно. Но что ещё более удивительно, так это то, что эти молодые люди напали на невинного охотника и попытались устроить над ним самосуд, считая его преступником. Они думали, что Лунный Принц этого хотел.

— Я не понимаю, почему они хотели устроить самосуд над охотником?

У Дзюн продолжал набирать воду.

— Они думали, что этот охотник — потомок тех, кто когда-то вредил императорскому роду. И если они накажут его, то Лунный Принц обрадуется. Но кто же мог такому их научить? Кто мог натолкнуть их на мысль судить за грехи многовековой давности, которые сам Лунный Принц даже не думал вспоминать?

— Многие люди, когда зацикливаются на чём-то, могут идти до конца, не замечая ничего вокруг.

— Да, вы правы, — согласилась Чуэ, наклоняясь, чтобы получше разглядеть У Дзюна, набирающего воду.

— Это вы ведь направили их, не так ли?

— О чём вы говорите? — У Дзюн закрыл бамбуковый сосуд крышкой.

— Я говорю о слухах. Слухи о том, что есть потомки тех, кто некогда покушался на императорский род. Теперь они ведут жалкое существование как охотники, но Лунный Принц не простит таких людей. Это ведь вы распространили этот слух, не так ли, У Дзюн?

— Похоже, это довольно вольная интерпретация, — У Дзюн даже не стал отрицать, что слухи исходили от него. — Я всего лишь слышал, как врачи шептались об этих запретных темах, бледнея от страха. Возможно, слухи просто соединились с тем, что уже ходило в народе.

— Тогда кто же им сообщил конкретное место?

— Я ничего не говорил о месте. Я просто заметил, что если в роду есть преступники, они должны бояться императорского гнева. А если они неохотно откликнулись на распоряжение использовать охотничьи угодья, это показалось подозрительным.

Чуэ была впечатлена тем, как У Дзюн старательно уклонялся от прямых ответов. Вероятно, он распускал слухи и в других местах, всё ещё изображая слабого и безобидного. Он был как летучая мышь — ни хищник, ни жертва, но именно так и распространял маленькие искры среди военных.

Кто бы мог подумать, что за всем этим стоит столь слабое существо?

— Почему вы распространяли эти слухи?

— Я не имел никакого злого умысла. Те, кто знает, что значит быть слабым, должны понимать, что можно делать, а что нельзя.

Его намерения всего лишь мелкие пакости. У Дзюна нет ненависти к нынешним представителям власти или политике. Он просто не переносил тех, кто считал себя сильным и превозносил себя над другими.

— Тем более, даже если я ничего не скажу, в будущем найдётся множество людей, которые попытаются разными способами приблизиться к Лунному Принцу. Ведь он сильный, красивый и трудолюбивый человек.

— Думаете, он трудолюбивый?

— Да. Иначе он бы не стал добровольно оставаться в Западной столице целый год.

Чуэ подумала, что этот мужчина способен понимать людей.

— Среди здоровых и взрослых членов императорской семьи, кроме самого государя, остался только Лунный Принц. Но если с государем что-то случится в текущей ситуации, трон займёт ещё слишком юный наследник. И этому, конечно, будут рады представители клана матери.

— Так вот что за слухи вы распространяете.

Слухи разжигают страхи и желания, направляя поведение людей. Военные оказались в ловушке, не замечая, что танцуют на ладони этого на вид слабого человека.

— А что насчёт клана У? Вы и о нём распространяли слухи?

— Да ничего особенного. Просто сказал, что усыновлённый мальчик, вступивший в род У, ещё совсем маленький и милый.

Чуэ ощутила странное волнение. То, что сказал У Дзюн, не было секретом. На собраниях знатных семей этот приёмный сын был представлен. Однако глава клана У уже в возрасте и слаб здоровьем. Если с ним что-то случится, то на место главы встанет ребёнок, которому ещё нет и десяти.

И это обстоятельство становилось объектом спекуляций.

Вот почему клан У в последнее время подвергался нападкам со стороны «новой фракции». Этого было достаточно.

— Так значит, вы ненавидите клан У?

— Нет, я не ненавижу клан У. Но они слишком снисходительны к моему отцу, моей сестре и ко мне. Интересно, насколько ещё должно ослабнуть влияние рода, чтобы глава клана наконец решил нас выкинуть?

У Дзюн был искривлён. Его извращённая натура уже вряд ли когда-либо вернётся в прежнее состояние.

— А что, если я скажу, что вас могут наказать, даже если вы действовали косвенно? В конце концов, слухи могут быть расценены как подстрекательство, и это сделает вас преступником.

— Значит, я, наконец, смогу уйти с военной службы?

— Если хотели уйти, могли бы просто подать в отставку.

— У меня нет смелости уйти самому.

Он был невероятно робким человеком.

— Если меня накажут, то это коснётся и моего отца с сестрой?

— Вы не хотите причинять им неприятности?

— Нет, я бы хотел, чтобы их обоих исключили из рода У и выгнали из поместья ни с чем.

У Дзюн говорил с натянутой улыбкой.

— Хм-м, вы и правда похожи на меня, У Дзюн.

Он действительно был похож на Чуэ, но в другом формате, не таком, как Фуран. Это делало его понятным и предсказуемым.

— Я тоже не люблю свою семью, — сказала Чуэ, улыбаясь.

Она ненавидела свою мать, которая её бросила. Её отец, который не обращал на неё внимания и гонялся лишь за матерью, был ей отвратителен. Её сводный брат, который постоянно терпел неудачи из-за своей бессмысленной тяги к справедливости, был ей противен. Её сводные братья и сестры, ничего не знающие о её жизни, не вызывали в ней никаких эмоций. А её младший сводный брат, любимчик матери, вскоре встретит несчастный случай.

— Нет, я ненавижу только отца и сестру. Мать и сводная сестра мне даже нравятся.

— Ох, вы любите свою сводную сестру?

— Да. Она, как и я, осознаёт свою слабость. Очень напоминает кролика, настоящая госпожа Лишу.

У Дзюн с искренней улыбкой продолжал:

— Отец никогда не признавал свою слабость. Именно из-за этого он провалился в предпринимательстве и в итоге, несмотря на наличие жены, стал приёмным зятем в главной ветви рода. Только благодаря поддержке клана У ему удалось преуспеть в делах. А когда он решил пойти на государственную службу, это было всего лишь попыткой казаться сильнее. В итоге все заботы по бизнесу легли на плечи моей матери, и после смерти первой жены главы клана, она стала главной женой. Хотя мать и была слабой, она сама управляла всем, но отец возложил на неё ещё и ответственность главы дома.

— Говорят, что у Урюу был талант в предпринимательстве, но на самом деле это заслуга вашей матери, да?

— Да. А сестра, попав в главную семью в раннем возрасте, выросла, не осознавая своей слабости. Отец окружил себя лояльными слугами, и вскоре после этого первая жена умерла. Моя сестра, будучи всего лишь косвенным членом семьи, посмела притеснять дочь из главной ветви рода. Она совершенно не понимала своего положения.

— Но вы не пытались остановить её, так?

— Верно, я слабее, чем мой отец.

Какой же он самоуничижительный человек. Даже было ощущение, что это вызывает своего рода уважение.

— Такой слабый и хрупкий человек, как я, однажды просто засохнет где-нибудь, как сорняк без корней.

— Хм-м.

Чуэ задумалась.

— В чём дело?

— Да вот, думаю, что это пустая трата таланта.

— Что?

— Вы, Дзюн.

У Дзюн посмотрел на неё с недоумением.

— Если бы вы были моложе лет на десять, было бы ещё лучше, но ваша, как бы это назвать, естественная слабость — это редкий дар. Он позволяет вам выжить намного лучше, чем половина тех, кто пытается казаться сильными.

— О чём это вы?

— Что ж, всё просто. Не хотите стать моим преемником?

У Дзюн удивлённо округлил глаза при этом предложении.

Чуэ больше не могла использовать свою ведущую руку, и её положение в клане Ми было ближе к последнему месту в иерархии. Чтобы поднять своё положение, ей нужно было найти надёжных союзников как можно быстрее.

Идеальным вариантом было бы привести девушку по имени Сяохон из Западной столицы, но это оказалось невозможным. В таком случае стоило привлечь на свою сторону кого-то с особыми способностями, кто был бы чем-то вроде уникумом — «монстра» в своём деле.

— Я не понимаю, о чём вы говорите.

— Это очень просто. Вам нужно всего лишь продолжать делать то же самое, что вы уже делали — распространять слухи. Единственная разница в том, что теперь в этих слухах будет присутствовать намерение кого-то из высших чинов.

— Намерение высших чинов? Но знаете, я не отличаюсь особой преданностью.

У Дзюн был честен, но Чуэ тоже могла себе это позволить.

— Преданность необязательна, если взамен вам предложат что-то ценное. Например, сделать так, чтобы ненавистные вам родственники оказались на улице без гроша в кармане.

— Это весьма заманчивое предложение.

У Дзюн явно был заинтересован, но ему всё ещё не хватало решимости для окончательного ответа.

— А что ещё вам нужно?

— Ну, может быть, это не столько для искупления вины, но я хочу вернуть госпоже Лишу всё то счастье, что у неё отняли. Это возможно?

— Да, разумеется.

Чуэ улыбнулась.

— В будущем я многому вас научу. Какое счастье, когда учителем становится замужняя женщина, не так ли?

— Мне это не очень нравится, замужние женщины слишком хлопотные.

Так и возникла эта сомнительная учительско-ученическая связь.

Том 15

Имена персонажей

Клан 羅 Ло(кит.) — Клан Ла(яп.)

貓貓 — Маомао — Иероглиф 貓 означает "Кошка".

漢羅門— Хань Ло Мень(кит.), Кан Луомен(яп.) — означает "Врата Закона". Приёмный отец Маомао.

漢羅漢 — Хань Ло Хань(кит.), Кан Лакан(яп.) — означает "Закон чести". Настоящий отец Маомао.

漢俊杰 — Хань Цзюн Цзе(кит.), Кан Дзюндзе(яп.) — означает "Одарённая личность". Брат Лахана.

鳳仙 — Фэнсян(кит.), Фонсян(яп.)— означает "Бессмертный феникс(кит)" или "Волшебная птица Пенг(яп.)" . Мать Маомао.

漢羅半 — Хань Ло Бань(кит.), Кан Лахан(яп.) — означает "квазизакон". Приёмные сын Лакана, двоюродный брат Маомао.

[П.п: Квазизакон» рассматривается как один из видов нормативно-правовых актов, который имеет юридическую силу закона не будучи им (декрет, постановление, указ и так далее), или сам закон, который не имеет юридических признаков закона.]

三番 —Санфань(кит.), Санфан(яп.) — означает "Третья". Одна из слуг нанятых Лаканом в поместье.

Иллюстрации персонажей.

Клан 子 Цзы(кит.) — Клан Ши(яп.)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Мышь

子昌 — Цзы Чан(кит.), Шишоу(яп.) — означает "Процветающий потомок". Отец супруги Лоулан, глава клана Ши.

神美 — Шэньмэй — означает "Богиня Красоты". Жена Шишоу.

樓蘭 — Лоу Лань(кит), Лоулан(яп.) — означает "Ярусная орхидея". Дочь Шишоу, бывшая супруга императора.

子翠 — Цзы Цуй(кит.). Шисуй (яп.) — означает "нефритовый потомок"( в данном случае "нефритовый" относиться к цвету, а не драгоценному камню). Одна из служанок заднего дворца, подруга Маомао. На самом деле переодетая Лоулан.

翠苓 —Цуй Лин(кит), Суйрей(яп.) — означает "Нефритовый клубень". Бывшая служащая во внешнем дворе, сбежала притворившись мёртвой. Внучка предыдущего Императора.

玉藻 — Юй Цзао(кит.), Тамамо(яп.) — означает "Нефритовая водросль". На самом деле это Лоулан, что смогла сбежать из крепости и сменила имя

Иллюстрации персонажей.

Шэньмэй нету.

Клан 丑 Чоу(кит.) — Клан Чу(яп.)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Бык

丑喜 — Чоу Си(кит.), Чууки(яп.) — означает "отталкивающая радость". Глава клана Чу.

Клан 卯 Мао(кит.) — Клан У(яп.)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Кролик

卯柳 — Мао Лю(кит.), Урюу(яп.) — означает "Гнездо ивы". Отец Лишу.

里樹 — Ли шу (кит.), Лишу (яп.) — означает "Внутри дерева". Бывшая одна из 4-х высших супруг императора.

卯純 — Мао Чунь(кит.), У Дзюн(яп.) — означает "Чистое гнездо". Брат Лишу по отцу, приемник Чуэ в клане Ми.

Иллюстрации персонажей.

Урюу, У Дзюн нету

Клан 辰 Чен(кит.) — Шин (яп.)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Дракон

Великая Госпожа — жена предыдущего главы клана Шин.

憂炎 — Ю Янь(кит.), Юэн(яп.) — означает "Волнующееся пламя". Член клана Шин. Писал любовные письма Яо.

Клан 巳 Ми

Один из 12 кланов китайского зодиака — Змея

Шпионы императорской семьи

Служитель Совета обрядов Ру — Дядя Яо. Глава Клана Ми.

Жена Гёку-оу — Член Клана Ми. Мать Чуэ.

雀 — Цюэ(кит.), Чуэ(яп.) — означает "Воробей". Жена Барёу. Член "клана Ми". Сестра Шикёу по матери.

楊 虎狼 — Ян Ху Лан(кит.) Ю Фуран(яп.) — означает "Тигриный волк". Третий сын Гёку-оу. Член клана Ми.

Клан 馬 Ма

Один из 12 кланов китайского зодиака — Лошадь

Охранники императорской семьи

高順 — Гао Шунь (кит.), Гаошун (яп.) — означает "Почётный подчинённый". Помощник Джинши.

桃美 — Тао Мэй(кит.), Таомэй(яп.) — означает "Красивый персик". Жена Гаошуна.

麻美 — Маамэй — означает "Красивый лён". Старшая дочь Гаошуна. Старшая из всех детей.

馬琴 — Ма Цинь(кит.) Бакин(яп.) — 馬 означает "Лошадь", а 琴 — "Цитра". Муж Маамэй.

馬良 — Ма Лянь(кит.), Барёу(яп.) — означает "Хорошая лошадь". Старший сын Гаошуна.

雀 — Цюэ(кит.), Чуэ(яп.) — означает "Воробей". Жена Барёу. Член "клана Ми". Сестра Шикёу по матери.

馬閃 — Ма Шань(кит.), Басен(яп.) — означает "Лошадиный рывок".  Младший сын Гаошуна.

舒鳧 — Шу Фу(кит.), Джофу(яп.) — означает "Утка". Утка Басена

Иллюстрации персонажей.

Клан 戌 Сюй(кит.) — Клан И(яп.)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Собака

陸孫 — Лу Сунь(кит.), Рикусон(яп.) — означает "Внук земли". Помощник Лакана. Запоминает лица всех людей, которых встретил. Отправился помогает в западной столице. Выживший член клана И.

白羽 — Бай Юй(кит.),  Хаку-у(яп.) — означает "Белое перо". Старшая из сестёр. Кузина Рикусона.

黒羽 —  Хэй Юй(кит.), Коку-у(яп.) — означает "Чёрное перо". Средняя и сестёр. Кузина Рикусона.

赤羽 — Чи Юй(кит.), Сэки-у(яп.) — означает "Красное перо". Младшая из сестёр. Кузина Рикусона.

Иллюстрации персонажей.

Клан 玉 Юй(кит.), Гёку(яп.)

楊玉袁 — Ян Юй Юань(кит.), Ю Гёкуэн(яп.) — означает "Нефритовый тополь". Отец Гёкуё.

西母 — Си Му(кит.), Сэйбо(яб.) — означает "Мать запада". Первая жена Гёкуэна. Мать Гёку-оу.

楊 玉鶯 — Ян Юй Ин(кит.), Ю Гёку-оу(яп.) — означает "Нефритовая славка". Сводный брат Гёкуё. Убит Рикусоном.

楊 雅琴 — Ян Я Цинь(кит.), Ю Яцин(яп.) — означает "Изящная цитра(кит)/кото(яп.). Приёмная дочь Гёку-оу.

楊 大海 — Ян Дахай(кит.), Ю Дахай(яп.) — означает "Океан". Третий сын Гёкуэна. Управляет портом.

楊 鴟梟 — Ян Чи Сяо(кит.), Ю Шикёу(яп.) — означает "Зловещая Сова". Старший сын Гёку-оу.

楊 飛龍 — Ян Фэй Лун(кит.) Ю Фэйрон(яп.) — означает "Летающий дракон". Второй сын Гёку-оу.

楊 虎狼 — Ян Ху Лан(кит.) Ю Фуран(яп.) — означает "Тигриный волк". Третий сын Гёку-оу. Член клана Ми.

楊 銀星 — Ян Инь Син(кит.) Ю Иньсин(яп.) — означает "Серебряная звезда". Старшая дочь Гёку-оу.

楊 小紅 — Ян Сяо Хун(кит.) Ю Сяохон(яп.) — означает "Маленький красный". Дочь Инь Син.

楊 玉隼 — Ян Юй Сунь(кит.) Ю Гёкудзун(яп.) — означает "Нефритовый сокол". Сын Шикёу.

Иллюстрации персонажей.

Сэйбо, Яцин, Дахай нету

Клан 華 Хуа(кит.)— Клан Ка(яп.)

安氏 — Аньши — Означает "спокойствие рода" или "миротворец рода". Вдовствующая-императрица, мать императора.

陽 —Ян — Означает "Солнце(или аспект "Янь" из "Инь и Янь"). Император. Это скорее всего просто прозвище, как "Юэ" для Джинши.

華瑞月 — Хуа Жуй Юэ(кит.), Ка Зуйгэцу(яп.) — Цветок благоприятной луны. (瑞 — также может значить: Сияющий, чудесный). Сын императора, настоящая личность Джинши.

壬氏 — Жэнь Ши (кит.), Джинши (яп.) — означает "Величественный господин".

楊玉葉 — Ян Юй Е (кит.), Ю Гёкуё (яп.) — означает "Нефритовый лист". Императрица. Дочь Гёкуэна.

鈴麗 — Лин Ли (кит.), Линли (яп.) — означает "Прекрасный колокол". Дочь Гёкуё.

華佗 — Хуа То(кит.), Када(яп.) — означает "Скалистый цветок". Казнённый член императорской семьи, занимавшийся медициной.

Иллюстрации персонажей.

Квартал удовольствий

梅梅 — Мэймэй — означает "дикая слива". Бывшая принцесса Малахитового дома. Бала выкуплена Мудрецом Го

白鈴 — Бай Лин(кит.), Пайрин(яп.) — означает "Белый колокол". Одна из 3-х принцесс Малахитового дома.

女華 — Нью Хуа(кит.), Джока(яп.) — 女- женщина, 華 - цветок.  Бывшая принцесса Малахитового дома. Ушла в отставку. Потомок Кады.

趙迂 — Чжао Йю(кит.), Чоу-у(яп.) — иероглифы в имени значат "торопиться" и "далёкий". Выживший ребёнок клана Ши. Потерял память.

響迂—  Сянъюй(кит), Кё-у(яп.) — означает "далёкое эхо". Старое имя Чоу-у.

右叫 — Ю Цзяо(кит.), Укё(яп.) — Означает "Крик справа". Главный слуга Малахитового дома.

やり手婆 — Госпожа — Старуха, управляющая Малахитовым домом.

左膳 — Цзо Шань(кит.) Сазен(яп.) — означает "Левый стол(ещё уточняется)". Бывший слуга клана Ши. Сейчас работает подмастерьем аптекаря в лавке Маомао.

Иллюстрации персонажей.

Сазена нет

Фрейлины Гёкуё

紅娘 — Хун нян (кит.), Хоннян (яп.) — означает "Красная Леди". Главная фрейлина Гёкуё.

櫻花 — Ин Хуа (кит.), Инфа (яп.) — означает "Цветок сакуры".

貴園 — Гуй Юань (кит.), Гуйэн (яп.) — означает "Драгоценный сад".

愛藍 — Ай Лань (кит.), Айлан (яп.) — означает "Голубая Любовь".

白羽 — Бай Юй(кит.),  Хаку-у(яп.) — означает "Белое перо". Старшая из сестёр. Кузина Рикусона.

黒羽 —  Хэй Юй(кит.), Коку-у(яп.) — означает "Чёрное перо". Средняя и сестёр. Кузина Рикусона.

赤羽 — Чи Юй(кит.), Сэки-у(яп.) — означает "Красное перо". Младшая из сестёр. Кузина Рикусона.

Иллюстрации персонажей.

Задний дворец

梨花 — Ли Хуа (кит.), Рифа (яп.) — означает "Грушевый цветок". Одна из 4-х высших супруг императора.

芙蓉 — Фужун (кит.), Фуё (яп.) — означает "Хлопковая роза" или "Гибискус". Одна из наложниц среднего ранга, притворялась что болеет лунатизмом. Вышла замуж за друга детства в стране Анан.

風明 — Фэн Мин(кит.), Фонмин(яп.) — означает "Ясный ветер". Фрейлина А-Дуо.

杏 — Син(кит.), Шин(яп.) — означает "абрикос". Бывшая главная фрейлина, а также родственница Рифы.

深緑 — Шен Люй(кит.), Шенлю(яп.) — означает "тёмно-зелёный". Работница клиники в заднем дворце.

虞淵 — Ю Юань(кит.), Гуэн(яп.) — означает "Глубокая тревога(беспокойство)". Доктор-шарлатан.

大宝 — Да Бао(кит.), Тайхоу (яп.) — означает "Большое сокровище". Бабушка Суйрей.

Тайхоу (яп.) — означает "Большое сокровище". Бабушка Суйрей.

Иллюстрации персонажей.

Внешний дворец

阿多 — А До (кит.), А-Дуо (яп.) —  означает "многопрощающая". Бывшая высшая супруга императора. Мать Джинши.

水蓮 — Шуй Лянь(кит), Суйрэн(яп) — означает "Водяной лотос". Служанка Джинши. Бабушка Джинши, Мать А-Дуо.

李白 — Ли Бай(кит.), Рихаку(яп.) — означает "Белая слива". Военный офицер, помог Маомао съездить домой во время её прибывания в заднем дворце.

燕燕 — Янь Янь(кит.), Эньен(яп.) — Означает "Ласточка". Помощник врача, служанка Яо.

姚 — Яо — означает "Прелестная". Помощник врача.

妤 — Юй(кит.), Ё(яп.) — означает "Красивая". Новая служащая в медицинском отделе. Имеет шрамы от оспы на руках.

長紗 — Чжан Ша(кит.), Чанша(яп.) — означает "Длинная пряжа". Новая служащая в медицинском отделе.

劉 — Лю(кит.), Рю(яп.) — означает "Алебарда". Старший врач. Глава медицинской службы двора

楊 — Ян(кит.), Ю(яп.) — означает "Тополь". Старший врач.

李 — Ли(кит.), Ри(яп.) — означает "Слива". Младший врач..

魯 — Лу(кит.), Ру(яп.) — означает "Глупый".  Служитель министерства обрядов. Дядя Яо. Член "клана Ми".

天佑  —Тянь Ю(кит.), Тяньюй(яп.) — означает "Благословение небес". Молодой врач. Потомок Кады.

音操 — Инь Цао(кит.), Онсоу(яп.) —  означает "Держать звук". Помощник Лакана.

小蘭 — Сяо Лань (кит.), Сяолан (яп) — означает "Маленькая орхидея". Бывшая служанка в заднем дворце, подруга Маомао.

Иллюстрации персонажей.

Провинция И-сей

念真 — Нянь Чжэнь(кит.), Нанджен(яп.) — означает "Говорящий правду". Член племени, что напало на Чтецов ветра. Бывший крепостной, потерял левый глаз и указательный палец на правой руке.

庫魯木 — Ку Лу Му(кит.), Куруму(яп.) — означает "глупый деревянный сарай". Потомок выживших членов племени Чтецов ветра. Вырастила сову.

[П.п вот тут немного спорно. Либо это фонетическая запись западного имени и их переводе нет смысла, либо это может быть ругательное имя. Детское. Так называли детей, чтобы отвадить злых духов.]

独眼竜 — Дуянь Лун(кит.), Докуганрюу (яп.) — означает "Одноглазый(Одноглазый дракон)". Главарь разбойников.

Иллюстрации персонажей.

Шаох

愛凛 — Айлин — означает "Холодная любовь". Одна из посланниц Шаоха. Предложила сделку Лахану. Вошла в Задний дворец как Наложница среднего ранга.

姶良 — Айла — означает "Прелестная честность". Одна из посланниц  Шаоха. Поставляла оружие клану Ши.

Иллюстрации персонажей.

Другие

漢 俊杰 — Хань Цзюн Цзе(кит.), Кан Дзюндзе(яп.) — означает "Одарённая личность". Мальчик, которого случайно забрали из Западной столицы.

克用 — Кэ Юн(кит.), Кокуё(яп.) — означает "использовать экономно". Лекарь с шрамами от оспы, встреченный Маомао по дороге домой.

Иллюстрации персонажей.

Cписок кланов и домов( сначала яп, а в скобках кит)

Зодиаки

Мышь — Клан Ши(Цзы) 子

Бык — Клан Чу(Чоу) 丑

Тигр

Кролик — Клан У(Мао) 卯

Дракон — Клан Шин(Чен)辰

Змея — Клан Ми 巳

Лошадь — Клан Ма 馬

Коза

Обезьяна — Клан Шэнь 申

Петух

Собака — Клан И(Сюй) 戌

Свинья

Другие

Клан Ла — Закон

Клан Гёку — Нефрит

Дома

Дом Кан(Хань) 漢

Дом Ю(Ян) 楊

Небольшое пояснение за дома и кланы. Пока что в истории есть только два клана, для которых мы знаем и фамилию и почётное имя. Это "Клан Ла" и " Клан Гёку", фамилии у них "Кан" и "Ю" соответственно.

Если брать примеры, то:

"Ю Гёкуё". "Ю" это фамилия, "Гёку" почётное имя, а "Ё" это вторая часть имени.

"Кан Лакан". "Кан" это фамилия, "Ла" это почётное имя, а второе "Кан" это вторая часть имени.

Страны

Ли (茘)

Анан(亜南)

Хокуарен(北亜連)

Рибито(理人)

Шаох

Иллюстрации

Характеристика персонажей

[П.п: Перед началом хочу напомнить, тем кто забыл и сказать тем кто не знал.

В этом произведении используется восточноазиатский счёт возраста, а не западный счёт возраста, к которому мы привыкли.  То есть, сразу от рождения ребёнку начисляется один год жизни, и каждое прохождение Нового года по лунному календарю, а не даты дня рождения, добавляет один год к возрасту человека. Иными словами, первый год жизни посчитан как один вместо нуля, так что ребёнок на втором году от рождения считается двухлетним, и так далее.]

Маомао

Раньше работала аптекарем в квартале удовольствий. Поработав в Заднем дворце и при императорском дворе, в настоящее время является медицинским работником. В настоящее время ее больше всего интересует «Книга Кады». Она ненавидит своего биологического отца Лакана, но в последнее время её дискомфорт от Фурана резко возрос. Двадцать один год.

Джинши

Младший брат Императора. Юноша с внешностью небесной девы. В прошлом он изображал евнуха в заднем дворце. Теперь, вспоминая, как он вёл себя в те времена, ему становится стыдно, и хочется провалиться сквозь землю. Настоящее время: Ка Зуйгэцу. Двадцать два года.

Басен

Слуга Джинши, сын Гаошуна. Вместе со своей сестрой Маамэй замышляет сделать бывшую высшую супругу Лишу своей женой. Двадцать два года.

Чуэ

Жена Барёу, сына Гаошуна. Неуловимая служанка. Довольно приятный человек, поэтому у неё хорошие отношения с родственниками мужа. Не любит Фурана. Двадцать три года.

Брат Лахана

Старший брат Лахана, приёмного сына Лакана. В этом томе он не появится.

Лакан

Настоящий отец Маомао, племянник Луомена. Эксцентричный человек, носящий монокль. Похоже, в прошлом имел много дел с императором.

Суйрэн

Фрейлина, бывшая няня и биологическая бабушка Джинши.

Императрица Гёкуё

Законная жена императора. Экзотическая красавица с рыжими волосами и зелёными глазами. Является матерью наследного принца, но из-за ее внешности часто говорят, что она не подходит на роль законной жены. Двадцать три года.

Хоннян

Главная служанка Императрицы Гёкуё. Из-за своей компетентности ей трудно бросить работу.

Три служанки Императрицы Гёкуё

Инфа, Гуйэн и Айлан. Служанки Нефритового павильона, которые раньше хорошо относились к Маомао. Мало что изменилось с тех пор.

Ё

Новая служащая, оказывающая помощь медицинским работникам и имеющая шрамы от оспы.

Чанша

Новая служащая, оказывающая помощь медицинским работникам. Живёт в том же общежитии, что и Маомао.

Тянью

Новый медицинский работник. Опасный человек, который любит препарировать трупы. Потомок Кады.

Фуран

Внук Гёкуэна. Племянник Императрицы Гёкуё. Он является членом клана "Гёку" и готов убить своего брата, если это будет ради его цели. В настоящее время он работает помощником Джинши.

Маамэй

Сестра Басена. Самая старшая из трёх братьев и сестёр Ма.

Барёу

Старший брат Басена, муж Чуэ. Болезненный и замкнутый, обычно скрывается за занавеской.

Доктор Рю

Старший врач при дворе. Старый знакомый Луомена. Он даёт строгие указания Маомао и её коллегам.

Луомен

Приёмный отец Маомао. Бывший евнух. В настоящее время работает медиком в заднем дворце и при дворе. Старый знакомый доктора Рю.

Доктор Ри

Младший врач. Отправился в Западную столицу вместе с Маомао и другими. В результате того, что ему пришлось пройти через множество тяжёлых испытаний, он стал очень сильным.

Император

Предполагается, что он старший брат от той же матери, что и Джинши. Это сильный мужчина с красивой бородой. Много беспокоится о Джинши.

Гаошун

Молочный брат императора, отец трёх братьев и сестёр Ма. Трудолюбивый человек с грозной женой. Знает ту сторону императора, о которой не все догадываются.

А-дуо

Бывшая высшая супруга. Настоящая мать Джинши. Она заменила императорского брата на Джинши, который был ещё младенцем. В настоящее время она проводит остаток своей жизни в частном дворце.

Суйрей

Выжившая представительница «Клана Ши» и внучка предыдущего императора. В настоящее время она укрывается в отдаленном дворце А-дуо.

Глава 1 - Отборочные испытания

Ярко светившее солнце начало терять свою силу. Погода стала комфортнее, настолько, что можно работать, не закатывая рукава.

— В последнее время работать становится всё легче, не так ли?

— Да, верно.

Маомао вместе с доктором Ри убиралась в комнате отдыха. Это была работа, которой обычно не должен заниматься доктор Ри, но он с радостью брался за любую работу, где требовалось приложить физическую силу. Он даже передвигал кушетки, чтобы убрать под ними. Кажется, его целью было не столько уборка, сколько тренировка своих мышц.

Причина, по которой работа стала легче, заключается в том, что между офицерами стало меньше стычек. Возможно, странного стратега снова начали воспринимать как общего врага, либо вмешалось начальство.

«Может быть, причина была устранена?»

Как бы там ни было, для Маомао это было только на руку. Наверное, Джинши приложил к этому руку.

Тем не менее, комната отдыха очень быстро становилась грязной. Здесь временно укладывали раненых и больных, а также врачи использовали её для кратковременного сна. Хотя отдых сам по себе — это нормально, здесь часто оставались, например, палочки от шашлыков, которые ели на ночь, а в худшем случае можно было наткнуться на книги с эротическим содержанием, которые передавались из рук в руки.

«В гареме их использовали как учебные материалы», — подумала Маомао.

Она взяла одну из таких книг кончиками пальцев и положила её на стол. Если найдётся владелец, он заберёт её, а если нет — книга будет выброшена.

— Что это такое? Личные вещи Няннян?

Позади раздался голос, заставивший Маомао вздрогнуть. Никто, кроме одного человека, не называл её «Няннян».

— Чем обязана, доктор Тянью?

— Так значит, Няннян читает такие книги?

Тянью, похоже, радовался новой возможности подшутить, но не заметил, что за его спиной стоял доктор Ри.

— Это кто-то из врачей забыл, — сказала Маомао.

— Ух ты!

— Что значит «ух ты»? Что это за «ух ты»?

Тянью, наконец, заметил доктора Ри, и его лицо исказилось от страха. Доктор Ри уже приготовился замахнуться кулаком.

— Что? Ты уже закончил свою работу?

— Да-да, я всё сделал! Больше того, у меня есть дело, так что прошу вас не махать кулаком! — Тянью обхватил голову руками и съёжился.

Даже у такого увёртливого, как Тянью, оказались свои слабости.

— Так что вам нужно?

Маомао тяжело плюхнулась на стул, сложила ноги и, лениво почёсывая ухо мизинцем, посмотрела на собеседника.

— У тебя прям такое выражение, будто ты только-только умудряешься говорить вежливо, — холодно заметил Тянью.

— Вам кажется, — отозвалась Маомао, слегка подув на свой мизинец.

— Маомао, ты можешь игнорировать почти всё, что говорит Тянью, но это может быть приказом сверху. Так что на всякий случай послушай, — вмешался доктор Ри.

— Поняла, — сдалась Маомао. Раз доктор Ри так сказал, выбора у неё не осталось, и она решила выслушать Тянью.

— Маомао, ты чётко разделяешь тех, кого слушаешь, и тех, кого нет, да? — заметил Тяньюй.

— Вам кажется, — снова отмахнулась Маомао.

Когда они перешли из комнаты отдыха в медпункт, там оказался старший врач, который проверял дневники.

— Доктор Рю зовёт нас, так что можно ли мне забрать Няннян? — спросил Тянью у старшего врача, уже перейдя на вежливый тон.

— Тянью и Маомао, да? Возможно, я знаю, о чём речь, — старший врач, кажется, понял, почему Маомао была вызвана. — Можете её забрать, но только её одну? — уточнил старший врач.

— Если взять ещё и доктора Ри, будет слишком много проблем, верно? — отозвался Тянью, явно не стесняясь в тоне.

— Ну да, Ри полезен во многих вещах, так что лучше оставить его здесь, — согласился старший врач, его слова звучали с некоторым подтекстом.

Похоже, доктор Ри тоже был заинтригован, куда именно собираются забрать Маомао.

— Мне не нужно идти? — спросил он, обращаясь к старшему врачу, а не к Тянью.

— Нет, — ответил за старшего врача Тянью.

— Если доктор Ри останется, это не проблема. Маомао можно забрать, — сказал старший врач, передавая дневники доктору Ри.

Причина, по которой вызвали Маомао, неясна, но ей явно не хотелось идти вместе с Тянью.

— Я думаю, лучше, чтобы вместо доктора Тянью пошёл доктор Ри. Давайте поменяемся: я оставлю доктора Тянью здесь, — предложила Маомао, добавив в свои слова личные предпочтения.

— Нет, я тоже не хочу, чтобы Тянью оставался со мной, — отказался старший врач.

— Ха-ха, доктор Ри у нас популярный, — подметил Тяньюй.

— Тянью, тебя, кажется, нигде не любят, — добавил доктор Ри без всякой жалости.

— Но что же мне предстоит делать? — задумалась Маомао.

— На самом деле, мне тоже толком ничего не объяснили. Просто сказали, заодно прихвати Няннян, — пожал плечами Тянью.

Маомао и Тянью скрестили руки, задумавшись.

— Ну, ничего страшного. Просто проведём небольшой тест. Если провалитесь, ничего страшного, — сказал старший врач, глядя в окно. — Ну что ж, опаздывать нельзя. Ступайте.

— Поняла, — ответила Маомао.

Маомао и Тянью отправились в путь, попрощавшись со старшим врачом и доктором Ри.

Кабинет доктора Рю находился в центральной части дворца. Хотя он располагался во внешнем дворе, место было близко к покоям императора. Однако, доктора Рю там не оказалось.

— Если вы ищете доктора Рю, он там, — сказал один из врачей и направил их в соседний зал.

Как оказалось, вызвали не только Маомао и Тянью — в зале собрались множество врачей. Они, похоже, тоже не знали, зачем их позвали и нервничали. Что было особенно интересно, среди собравшихся были и женщины. Это не были коллеги Маомао, такие как Яо или Эньен, а женщины постарше, скорее среднего возраста, но, похоже, не фрейлины.

«Они что, посторонние? Но это вряд ли».

Маомао не чувствовала себя здесь чужой благодаря тому, что среди присутствующих были такие же неопределённые фигуры. И тут среди собравшихся она заметила неожиданного человека и застыла от удивления. Перед ней стоял согбенный старик, выглядевший как настоящий пожилой врач.

— Отец? — пробормотала Маомао.

Перед ней стоял её приёмный отец, Луомен. Казалось, он должен был работать врачом в гареме. Маомао подошла к нему быстрыми шагами.

— Называй меня не отцом, а, скажем, «доктор Кан», — поправил её Луомен.

— Почему ты здесь? — спросила Маомао.

— Снова этот тон... Ну, скоро узнаешь, — ответил он.

«Похоже, отец знает, зачем нас собрали».

Судя по реакции старшего врача ранее, вероятно, старшие врачи что-то обсуждали между собой.

— Что тут будет происходить? — спросил Тянью, следуя за Маомао и обращаясь к Луомену.

— Скоро всё узнаете. Не могу же я каждому всё объяснять по отдельности, — сказал Луомен, опираясь на трость, и направился к столу в глубине зала.

За столом сидел доктор Рю, а рядом стоял ещё один старший врач, и они о чём-то переговаривались.

— Кажется, все собрались. Извиняюсь за срочный вызов, — начал доктор Рю.

Зал шумел, но, когда доктор Рю громко хлопнул в ладоши, все мгновенно замолчали.

— Итак, перейдём к делу. Сейчас мы разобьём вас на три группы, — сказал он, показывая лист бумаги.

Луомен и ещё один старший врач также подняли свои листы бумаги.

— Каждый должен пойти с тем, чьё имя написано на его листе.

Маомао ничего не видела, поэтому начала прыгать, чтобы разглядеть, есть ли её имя.

«Есть!»

Похоже, её распределили в группу Луомена — её имя было написано в самом конце списка. Кроме неё, к Луомену подошло ещё около десяти человек.

— Кажется, все собрались. Идёмте за мной, — сказал Луомен, и стук его трости эхом раздавался по коридору.

Маомао последовала за ним, делая лёгкие прыжки на ходу. Она хотела пойти рядом с Луоменом, но, чтобы не выделяться среди других врачей, пошла в самом конце. Поддерживать Луомена, который с трудом передвигался, вызвался другой врач.

Луомен перешёл в другую комнату. Там уже стояли столы, а на них лежали листы бумаги, подготовленные по числу участников.

«Похоже, это действительно тест».

Видимо, их вызвали внезапно именно для того, чтобы застать врасплох. Все выглядели озадаченными.

— Э-э... — один из врачей поднял руку. — В чём смысл этого теста? — спросил он.

— Да его можно и не проходить вовсе. Не хотите — можете вернуться, это не будет наказуемо.

Луомен, опираясь на трость, сел на стул в передней части комнаты.

«Единственный человек, который пойдёт домой после того, как ему скажут что-то подобное, будет бунтующим ребёнком», — подумала Маомао.

Врачи переглянулись и заняли свои места. Маомао села за последний оставшийся свободный стол.

— У вас полчаса. Начинайте, — сказал Луомен, зажигая благовоние и устанавливая его.

Маомао перевернула свой лист с задачами.

Содержание включало около пятидесяти вопросов на общие знания врача и ещё пятьдесят вопросов по фармакологии. Судя по отведённому времени, тест подразумевал, что эти знания должны быть у всех, и всё необходимо успеть решить.

Маомао, не теряя времени, начала быстро писать, не отвлекаясь ни на секунду. Некоторые врачи, видно, нервничали: кто-то ронял кисть, кто-то ошибался и начинал недовольно ворчать.

— Всё, время вышло, — сказал Луомен.

Время прошло мгновенно. Хотя Маомао не успела перепроверить свои ответы, она смогла заполнить все поля, что уже было неплохо.

Некоторые врачи тяжело вздохнули и опустили плечи. Похоже, их огорчало то, что при достаточном времени они могли бы справиться с заданиями.

— Теперь пойдёмте в другое место, — сказал Луомен, убедившись, что благовоние полностью догорело, и встал.

Направились они в хранилище лекарств. На полках хранилища стояли ряды препаратов. Это было место, куда Маомао часто приходила по работе, и оно всегда вызывало у неё чувство покоя.

«Ну что ж, глубокий вдох...»

Маомао сделала глубокий вдох и выдох, наслаждаясь уникальным запахом.

«Кстати говоря…»

Маомао заметила определённую закономерность среди собравшихся врачей. Она знала не всех, но некоторые из них, как и она, занимались учётом запасов лекарств. Учитывая тенденцию письменных вопросов из предыдущего теста, похоже, в этой группе собрали людей, специализирующихся на растительных лекарствах.

«Если так, то Тянью, вероятно, в хирургической группе?»

Этот парень выдающийся только в области хирургии. Несмотря на его характер, его профессионализм не вызывает сомнений.

— Что нам делать дальше? — спросил один из врачей.

— Хм, можете приготовить несколько лекарств, — ответил Луомен.

— Понял, — отозвались врачи, переключившись на выполнение задачи.

— Пациентка — двадцатилетняя женщина. Её муж жалуется, что она страдает бессонницей, возможно, из-за болей в желудке. Какие лекарства вы бы назначили на это время?

Несколько врачей начали действовать. Некоторые поспешно искали ингредиенты, другие, возможно, из-за неудачи на письменном тесте, делали лекарства без особого энтузиазма.

Маомао и ещё трое врачей остались на месте.

«Если все начнут двигаться одновременно, только помешают друг другу. К тому же запасов здесь достаточно, они не закончатся», — подумала Маомао.

Оставшиеся три врача, как и Маомао, были ответственны за учёт запасов лекарств. Они знали, где что находится, поэтому оставались спокойными.

«Высокий старший, низкий старший и средний ровесник», — мысленно дала им Маомао прозвища.

Высокий — высокий врач, низкий — низкий, а средний — её ровесник среднего роста. Они работали каждый в своём темпе, не утруждая себя формальными представлениями, но узнавали друг друга в лицо. Те, кто начали действовать первыми, открывали ящики и собирали нужные ингредиенты.

«Лонган, дудник, солодка, плоды гардении... наверное, отвар для укрепления селезёнки подходит», — Маомао мельком посмотрела на лекарственные ингредиенты, разложенные на столе. Некоторые врачи готовили другие травы, но в основном создавали похожие препараты.

— А вы почему не двигаетесь? — спросил Луомен.

— Если все начнут двигаться одновременно, мы только помешаем друг другу, — ответил высокий врач.

— Есть ли другие симптомы? — уточнил низкий врач, слегка прищурившись.

«Можно ли это спрашивать здесь?»

— Что ты имеешь в виду под симптомами? — спросил Луомен.

— Например, нет ли у неё утренней тошноты? — уточнила Маомао, чтобы ещё раз прояснить ситуацию.

Женщина двадцати лет, жалоба поступила от её мужа. Здесь нельзя исключать возможность беременности. Хотя лекарств от бессонницы существует много, многие из них вредны для беременных. Оставшиеся врачи, как и Маомао, предположили эту вероятность.

«Это вовсе не значит, что другие врачи некомпетентны», — подумала Маомао.

В основном пациенты во дворце — мужчины. Фрейлины скрывают свои болезни и не ходят в медицинский кабинет, а если беременеют, то покидают службу во дворце. Это была задачка с подвохом, которую можно было легко неправильно интерпретировать, если рассматривать проблему с точки зрения придворного врача.

— Да, у неё также есть тошнота, поэтому стоит учитывать эту вероятность, — подтвердил Луомен.

Четверо, включая Маомао, наконец, начали работать. Тем временем врачи, которые начали готовить лекарства раньше, показывали результаты Луомену, но получали отказ. Лишь один человек прошёл проверку, но, вероятно, из-за плохих результатов на письменном тесте он не выглядел довольным.

Четверо, включая Маомао, выбрали похожие травы для создания лекарства. Хотя методы приготовления немного отличались, результат был практически одинаковым. Только у среднего ровесника, видно, было меньше времени, поэтому он немного нервничал. Возможно, он также чувствовал давление из-за взглядов тех, кто не прошёл проверку.

— Так, трое справились. А вот это нужно приготовить более аккуратно, — сказал Луомен, указывая на лекарство среднего ровесника.

Причиной было то, что у него не хватило времени, и смесь оказалась плохо смешанной.

— Ах, в следующий раз сделаю быстрее, — с сожалением признал ошибку средний ровесник, согласившись с замечанием.

— Ну что ж, переходим к следующему заданию, — объявил Луомен.

Луомен продолжал давать задания по приготовлению различных лекарств. Он не ограничивался просто передачей инструкций — всегда добавлял элементы с подвохом.

«Он всегда любит такие задачи с уловками», — подумала Маомао.

Можно сказать, что это своего рода жестокость, но пациенты часто не могут чётко описать свои симптомы. Согласно учению Луомена, лучше всегда немного сомневаться в словах пациента.

«Жаль, что он не такой внимательный, когда дело касается денег, — мелькнула мысль у Маомао. — Поскольку я работаю медицинским работником, хотелось бы думать, что зарплату мне не урежут, но это стоит перепроверить. Потому что если он случайно отдаст все свои сбережения какому-то бедняку на улице, это уже проблема».

Маомао решила, что пока он остаётся во дворце, это не так страшно. С этими мыслями она приступила к выполнению следующего задания.

Луомен проверял не только знания о лекарствах, но и наблюдал за процессом работы: какие ингредиенты выбирались, как их обрабатывали и использовали.

«Он говорил, что тест можно не проходить», — подумала Маомао.

Она всё ещё задавалась вопросом, что их ждёт, если они успешно пройдут испытание.

— Ну что, теперь попробуем приготовить большее количество за ограниченное время? Используйте комбинацию, которая здесь указана, — сказал Луомен, усложняя задачу.

Маомао начала изучать рецепт.

— Да, — подняла руку Маомао.

— Что такое? — спросил Луомен.

— Я думаю, что делать больше этого лекарства бесполезно. Мы не успеем его использовать, — ответила Маомао, высказывая своё мнение, чтобы не тратить зря ценные травы.

— Я согласен, — поддержал её короткий старший.

Это было лекарство для внутреннего применения при болях в животе, но если учитывать дневное потребление, его останется слишком много. Кроме того, используемые ингредиенты могут пригодиться для других лекарств, поэтому делать большие запасы одного и того же лекарства нецелесообразно.

— Может быть, тогда сделать мазь для порезов, которая часто нужна военным? — предложил кто-то из врачей, присоединившись к мнению Маомао.

— Ничего не пропадёт зря. Это лекарство мы раздадим пациентам за пределами дворца, — объяснил Луомен.

— Что это значит?.. — спросил средний ровесник. Остальные врачи тоже начали перешёптываться.

— Это нужно, чтобы проверить эффективность нового лекарства. Мы собрали пациентов с похожими симптомами, чтобы провести сравнение, — пояснил Луомен.

Маомао предположила, что они собирались сделать более точный эксперимент, как в тех исследованиях, которые она проводила с использованием своей левой руки. Маомао ещё раз взглянула на рецепт: семена восковой тыквы, ревень, кора пиона…

«Это лекарство для сердечно-сосудистой системы?»

Она задумалась, кто именно был собран в качестве пациентов и какое лекарство они пытались разработать.

— Сегодняшний тест был для отбора тех, кто будет участвовать в этом эксперименте с лекарствами. Ну, экзамен закончен. Вы можете идти. Результаты будут объявлены скоро, — сказал Луомен, забрав тестовые работы и выходя из хранилища.

Участники испытания, всё ещё недоумевая, начали расходиться.

«Мне тоже пора уходить», — подумала Маомао.

Когда она уже собиралась выйти, кто-то схватил её за плечо.

— Эй, — позвал её голос.

Тот, кто держал её за плечо, оказался одним из участников, который прошёл тест. Маомао не была с ним в одной группе, но лицо показалось ей знакомым.

— Ты знаешь Суйрей? — спросил он.

— Суйрей… Ах, да, — ответила Маомао.

Она вспомнила, что этот врач был тем, кто когда-то питал чувства к Суйрей. Его использовали в инциденте с Суйрей, когда она сбежала, выпив лекарство для воскрешения.

«Раньше он занимался учётом запасов лекарств», — подумала Маомао.

Сейчас он был в другом отделе, вероятно, из-за понижения в должности после того случая.

«То, что мы раньше не пересекались, это просто совпадение? Или кто-то специально это устроил?» — размышляла Маомао.

— Когда вы говорите о Суйрей, вы имеете в виду её нынешнее положение?

— Да.

— Я ничего не знаю.

— Правда?

«Это ложь».

Но Маомао пришлось солгать.

Суйрей — человек, которого не должно существовать. Она одна из клана Ши и внучка покойного императора. Говорят, она причастна к множеству несчастных случаев и убийств важных персон.

Маомао тоже была похищена.

Если станет известно, что она жива, это может привести к её казни. Поэтому, как бы холодно это ни звучало, Маомао должна была говорить это ясно.

— Если бы я знала, где она находится, я была бы обязана доложить. И тогда, возможно, получила бы награду, — заявила она.

Суйрей подозревают в участии в нескольких преступлениях. Даже этот врач должен понимать, что если её найдут, это плохо для неё закончится.

— Понял… — сказал врач, тяжело вздохнул и вышел из комнаты.

«Пожалуйста, забудь о ней», — подумала Маомао и с облегчением выдохнула.

Глава 2 - Оспа и ветряная оспа

На следующий день после экзамена Маомао, как обычно, занималась учётом запасов.

«Почему эксперимент с лекарствами провели, тщательно отобрав людей?»

Она размышляла над этим, продолжая работу, и это сыграло с ней злую шутку.

— Ах!

Отвлёкшись, Маомао чуть не уронила кувшин с лекарством. К счастью, рядом оказалась Ё, которая помогала ей. Она быстро подхватила кувшин, и ничего страшного не случилось.

— Фух, прости, ты меня выручила, — поблагодарила Маомао.

— О чём-то задумались? — спросила Ё.

Ё — одна из двух новеньких, причём та, что выше ростом. Хотя она была закреплена за другим местом, часто приходила к Маомао, чтобы учиться сохранять и готовить травы. Благодаря своей способности быстро запоминать, она делала обучение для Маомао интересным и приятным.

— Ничего важного, — ответила Маомао, хлопнув себя по щекам, чтобы взбодриться.

Однако мысли просто так не уходили. В этот момент Маомао заметила длинные рукава Ё.

— Простите за нескромную просьбу, но можно тебя попросить кое о чём?

— Что именно? — спросила Ё.

— Могу ли я посмотреть следы оспы?

На руках Ё остались следы оспы в виде рубцов. Её родная деревня была уничтожена эпидемией оспы.

Ё на мгновение посмотрела с подозрением, но затем закатала рукав. На её коже виднелись крошечные красные рубцы, напоминающие горошины.

— Это редкость? — спросила она.

— Не редкость, но я никогда не рассматривала их так внимательно, — призналась Маомао.

Среди клиентов в аптеке Маомао встречались люди с подобными следами, но редко кто охотно показывал их. Маомао понимала, что её просьба была грубой.

— Следы остались только на руках? — спросила она.

— Ещё немного на плечах и шее. Но по сравнению с другими мне повезло, — ответила Ё.

— Благодаря лечению Кокуё? — уточнила Маомао.

— Да, — уверенно сказала Ё.

Кокуё — врач с ярко выраженными следами оспы на лице, человек с весьма жизнерадостным характером. Ранее он работал врачом в деревне Ё. Хотя на первый взгляд он мог показаться несерьёзным, Ё полностью ему доверяла.

— Что именно за лечение он проводил? — спросила Маомао.

Хотя она уже слышала об этом ранее, решила ещё раз уточнить детали.

— Он делал царапины на коже и втирал в них порошок из старых струпьев. Также был метод, когда порошок вдыхали через нос, но струпьев тогда не хватало, — объяснила Ё.

— Интересно, интересно, — Маомао кивнула, подтверждая, что детали действительно важны.

— Какие симптомы появились после этого лечения? — спросила она.

Ё скрестила руки и закрыла глаза.

— Хм... У меня была довольно высокая температура, но волдыри не распространились по всему телу. У других, кто прошёл такое же лечение, как и я, симптомы были такими же или даже легче: у некоторых жар спадал через несколько дней, и почти не оставалось волдырей, — рассказала она.

— Всё-таки индивидуальные различия велики, да? — спросила Маомао, начав искать блокнот для записи.

Ё заметила, что записывать это необязательно, но Маомао хотелось запомнить детали.

— Очень велики. Это зависит и от телосложения, но, думаю, главную роль сыграло количество введённого яда. Поскольку это была корка струпа, было трудно точно дозировать количество, — ответила Ё.

«Хм», — Маомао скрестила руки, задумавшись.

Ё была умна, она объективно рассказывала, включая собственные выводы.

— А что стало с теми, кто не проходил лечение у Кокуё? — спросила Маомао.

— У моего отца раньше была оспа, поэтому он перенёс её легко, только с лёгким жаром. Остальные, кто был в силах, покинули деревню, когда началась эпидемия. Остались только моя семья и ещё несколько детей. Ах, и ещё один взрослый выжил. Все остальные умерли, — сказала Ё.

«Похоже, что повторное заражение оспой всё же возможно», — подумала Маомао.

— Ужасная ситуация. Как вы поступали с телами? — спросила она.

— …Сжигали и закапывали кости. Сжигали даже дома, — ответила Ё, немного колеблясь.

Поскольку заражение могло происходить через струпья, одного захоронения тел было недостаточно, чтобы избежать распространения болезни. Сжигать тела, вероятно, потребовало больших усилий, ведь это могло показаться осквернением умерших.

— После этого вы все вместе отправились в столицу?

— Нет, не всё. Единственный выживший взрослый, кроме моей семьи, ушёл в другое место. А перед тем как отправиться в столицу, мы тщательно кипятили одежду и полностью вылечились, так что… — Ё явно хотела подчеркнуть, что они не принесли болезнь в город.

— Я понимаю. Я никому не расскажу о вашей обработке тел, — заверила её Маомао.

Она решила, что нужно будет подробнее расспросить Кокуё о его методах лечения оспы.

«Также стоит уточнить у отца», — подумала она.

Среди придворных врачей было немало талантливых специалистов. Возможно, старшие врачи знали о прошлых эпидемиях оспы.

Пока они разговаривали, работа закончилась.

— Я понесу приготовленные лекарства, так что следуйте за мной, — сказала Маомао.

— Хорошо, — ответила Ё.

Часто используемые лекарства относили в медицинский кабинет.

— Там будут суровые люди, но что бы они ни говорили, не волнуйтесь и просто следуйте за мной, — предупредила Маомао.

Её место работы находилось рядом с тренировочным полем для военных, поэтому там часто было много грубых и крепких мужчин. Но они не настолько беспечны, чтобы распускать руки в отношении симпатичных младших работниц.

Когда они проходили мимо молодых мужчин, те смотрели на Маомао и Ё, словно оценивая их. Маомао шла как обычно, а Ё немного напряглась.

— Ну-ну, ничего особенного. Ступайте отсюда, — произнёс старший врач, когда они вошли в медицинский кабинет, выгняя военного с царапинами. На вид он был добродушным стариком, но в действительности был опытным врачом, привыкшим к грубой работе.

— Разве лёгкой дозы лекарства будет достаточно, чтобы облегчить его состояние? — сказал доктор Ри, известный своими мускульными тренировками

— Я уже тщательно очистил рану. К тому же, этот парень раньше сломал руку своему товарищу и весело смеялся над этим. Для такого, кто щадит только себя, и слюны для обработки хватит, — ответил старший врач.

— Понятно, он — бессердечный человек. Тогда лучше было втереть в рану соль для дезинфекции, — заметил доктор Ри.

«Кажется, его увлечение мускулами начинает проникать и в голову», — подумала Маомао.

— Я пополню запасы лекарств, — сказала Маомао, заходя в кабинет и доставая аптечку.

— Пополню, — повторила Ё, подражая Маомао.

— О, сегодня ты привела с собой милую девочку, — заметил старший врач.

— Я поступила в этом году. Меня зовут Ё.

Похоже, это была их первая встреча.

— В нашем отделении много грубых ребят, поэтому девушки сюда почти не приходят, — сказал старший врач.

— А как же я? — безразличным тоном спросила Маомао.

— Ты и госпожа Чуэ особенные. Если сравнивать с цветами, то вы, скорее, как лопух или одуванчик, — ответил старший врач.

«Чуэ незаметно тоже отнесли к этой категории», — подумала Маомао.

Старший доктор и Ри обычно уважительно относились к женщинам и детям, поэтому Маомао была уверена, что Ё здесь в безопасности. Однако она также осознала, что её распределение в этот отдел, вероятно, тоже учитывало этот фактор. Маомао решила прекратить светскую беседу и вернуться к работе.

— Во время пополнения запасов проверяй даты на оставшихся лекарствах. Более старые ставь наверх, а те, что просрочены, выбрасывай, — объяснила она.

Поскольку запасы регулярно пополнялись, почти ничего не выбрасывалось. Это место, в отличие от медицинского кабинета в гареме, было действительно хорошо организовано.

«Интересно, как поживает шарлатан?» — подумала Маомао.

Сейчас, когда в гареме работает Луомен, там всё в порядке. Единственное, о чём можно было беспокоиться, так это о сохранении работы шарлатана. Хотя Маомао волновалась, что Луомену дали новую задачу, она была уверена, что он справится.

Поскольку пациентов с травмами в этот момент не было, Маомао решила продолжать разговор, не прерывая работы.

— Вы, господа врачи, когда-нибудь болели оспой? — спросила она.

Ё удивлённо посмотрела на неё, но продолжила пополнять запасы лекарств.

— Оспой? Разве ею не все болеют? — удивился доктор Ри.

— Нет, я думаю, вы говорите о другой оспе, — ответила Маомао.

Вероятно, доктор Ри имел в виду не оспу, а ветряную оспу. Если говорить о ветряной оспе, то ею обычно болеют в детстве. Различия между оспой и ветряной оспой были непонятны даже Маомао, но она знала, что оспа куда ближе к смерти.

— У меня была, — сказал старший врач, закатывая рукав.

На его коже, помимо пигментных пятен, были красные следы. Их плотность была куда выше, чем у Ё. Показывать такие следы с таким спокойствием могли только те, кто понимал, что, если болезнь осталась в прошлом, она больше не заразна, даже несмотря на оставшиеся шрамы. Доктор Ри также спокойно наблюдал.

— Тебе не страшно? — спросил старший врач у Ё.

— Нет. Я знаю, что это не заразно, — ответила она.

— Отлично, меньше нужно объяснять, — вздохнул с облегчением старший врач, оценив отношение новичка Ё. Если бы она испугалась, то её наверняка давно бы выгнала Яо.

— Судя по следам, вы тяжело перенесли болезнь? — спросила Маомао.

— Да. Примерно половина моей спины оказалась покрыта волдырями. В моём поколении это было не редкостью: в то время оспа была широко распространена. Но моей первой жене это не понравилось, — ответил старший врач.

«Первой жене?»

— А как насчёт второй жены? — тут же уточнила Маомао.

— Отличная женщина. Сейчас дома присматривает за нашими правнуками, — с улыбкой ответил старший врач.

— Хвастаетесь? — спросила Маомао.

Старший врач широко улыбнулся и закатал рукав обратно.

— С вашего позволения: удивительно, что вы выжили, — заметила Маомао.

— Да. Сначала мы думали, что это ветрянка, но симптомы оказались гораздо тяжелее. Если бы моя семья не принадлежала к врачебной династии, я бы, наверное, не выжил, — признался старший врач.

— Я не понимаю разницы между ветряной оспой и оспой, — сказал доктор Ри, и Маомао кивнула, соглашаясь с ним.

— Смертность у них разная, но внешне они очень похожи. Однако я слышал гипотезу, что токсины, вызывающие эти болезни, похожи. Но всё же они отличаются, — ответил старший врач.

Он решил сделать небольшой перерыв, достал из ящика стола чайные сладости и начал есть. Он предложил их и Маомао с Ё, которые вежливо приняли угощение. Ё немного колебалась, но, когда старший врач стал настаивать, ей пришлось взять. Поскольку конфликты среди военных немного поутихли, они могли позволить себе такую чайную паузу.

— Токсины, вызывающие болезни, значит... — задумалась Маомао.

— Маомао, даже не думай что-то пробовать, — строго сказал доктор Ри.

— Я понимаю, — ответила она, отворачиваясь от его пристального взгляда.

— Следы от оспы часто становятся предметом обсуждений, но для врача у них есть свои преимущества. Благодаря тому, что пережил эту болезнь на собственном опыте, ты понимаешь её опасность и становишься менее восприимчивым к ней в будущем, — сказал старший врач.

— Да, — ответила не Маомао, а Ё.

Для Ё старший врач, возможно, был своего рода утешением.

«Хорошо, что я подняла эту тему при Ё», — подумала Маомао.

Она знала, что здесь никто не относился к оспе легкомысленно. Если бы в компании был кто-то, кто насмехается над такими шрамами, Маомао предпочла бы не поднимать этот вопрос.

— Тем не менее, по мере повышения твоего статуса появляются и недостатки. Допустим, есть два врача с одинаковыми способностями. Обслуживать людей высокого статуса будет тот, у кого меньше следов от оспы, — продолжил старший врач.

—…

Сейчас главой врачей был доктор Рю. Он был выдающимся специалистом, но, учитывая его возраст, вполне можно было ожидать, что старший врач мог бы занять эту позицию. У него не было ни проблем с умениями, ни с происхождением.

Маомао и другие почувствовали лёгкую неловкость.

— Ну, Рю умён и превосходит меня, так что это не проблема. А быть главным врачом у императора — это уж слишком большая честь для меня, — сказал старший врач с улыбкой.

— Главный врач императора? Даже если бы у вас было несколько желудков, этого было бы недостаточно, — заметил доктор Ри.

«Главный врач императора...»

Маомао признала, что это работа, которую никто бы не хотел выполнять. Она приносит славу, но и ответственность колоссальная. Если пациент умрёт от болезни, врача могут заставить совершить самоубийство вместо казни. Когда-то Луомен уже подвергался телесному наказанию за свою работу, связанную с лечением императорской семьи.

«Надеюсь, его больше не вызовут и не накажут снова», — подумала Маомао, наливая чай и облегчённо вздыхая.

— О, кстати, — сказал старший врач, вставая и беря свёрток с рабочего стола. — Это пришло для тебя, Маомао.

— Разве такие вещи не должны передаваться сразу? — спросила она.

— Прости. Я уже старик и легко забываю, — ответил он.

Маомао взяла свёрток.

На его поверхности большими буквами было написано «Приказ о переводе».

Глава 3 - Приказ о назначении

Содержание приказа о переводе касалось смены отдела. Новое место работы Маомао — самый большой склад лекарств во дворце. Вместе с ней были переведены те, которых она ожидала увидеть.

— Давно не виделись. Ну, со вчерашнего дня, — сказал один из них.

— Да, со вчерашнего дня, — ответила Маомао.

Те самые трое её коллег, отвечавшие за управление складами: высокий старший, низкий старший и средний ровесник.

— Я думал, что провалился, — заметил средний ровесник, немного удивлённо. На вчерашнем экзамене его раскритиковал Луомен за ошибки в приготовлении лекарств.

Ровно в назначенное время появился Луомен, в сопровождении ассистента. Было видно, что он пользовался уважением.

— Итак, вы — единственные, кто прошёл вчерашний экзамен. Пора приступить к работе, — сказал он, положив на стол инструкции по приготовлению. — На время работайте, следуя этим указаниям, — добавил он.

Таким образом, Маомао и её коллеги день за днём занимались исключительно изготовлением лекарств.

«Скрежет-скрежет-скрежеет…»

За последние несколько дней они занимались только приготовлением лекарств, и у Маомао уже начинали болеть руки от использования ступки.

«Хотя это интересно, так что ничего страшного», — подумала она.

Для большинства лекарств, которые они готовили, использовались одни и те же ингредиенты, несмотря на разные рецептуры: средства для предотвращения нагноений, улучшения кровообращения и противовоспалительные препараты.

«Хочется приготовить что-нибудь другое», — подумала Маомао, но решила держать это при себе, зная, что это её личная прихоть.

— Интересно, что именно мы готовим? — спросил средний ровесник.

Он был молод, примерно одного возраста с Маомао. Возможно, на пару лет старше. Он был ровесником Тянью, и их иногда видели за совместной беседой.

— Похоже, немного изменённый рецепт отвара из пиона и ревеня, — ответила Маомао. Это лекарство для улучшения кровообращения.

Все четверо, три врача и Маомао, работали вместе. Сегодня их наставник Луомен, похоже, зашёл в медицинский кабинет в гареме, прежде чем прийти сюда.

— А что насчёт других? — продолжал задавать вопросы средний ровесник, видимо, стремясь восполнить свои пробелы в знаниях.

— Солодка и пион. Это пионово-солодковый отвар, — ответил высокий старший врач. Длинный старший был активен и часто отвечал на вопросы, в то время как низкий старший высказывался, только когда считал нужным.

— Да, верно, — согласилась Маомао.

— Это лекарство для подавления мышечных спазмов, верно?

— Также оно действует при болях в пояснице и животе, — добавил высокий старший врач.

— Когда болит живот, это лекарство также помогает определить конкретное место боли, — сказал один из врачей.

«Я думала, это что-то для сердечно-сосудистой системы, но, похоже, это связано с пищеварительной системой?» — задумалась Маомао.

Этот отвар также действует при запорах и болях в животе. Его часто назначают женщинам при нарушении менструального цикла.

«Интересно, от какой болезни оно может быть?» — Маомао подумала, что было бы проще узнать, если бы они пошли к пациентам, которым будут давать это лекарство. И, конечно, Луомен, который всегда учит своих подопечных мыслить самостоятельно, не упустил возможности дать такой опыт.

— Сейчас мы отвезём лекарства. Все пойдём вместе, — сказал Луомен, как только вошёл, припоздав к началу их работы.

Снаружи уже стояла готовая повозка, так что выезд был решён. После четверти часа пути на повозке они прибыли в загородный дом на окраине города. Этот дом, хоть и назывался особняком, не был роскошным — просто просторный и простой. Вокруг был жилой район, но садовые деревья, окружавшие дом, не позволяли заглянуть внутрь.

— Принесите вещи, — сказал Луомен.

Три врача взялись за переноску багажа. Груза было не так много, поэтому Маомао осталась рядом с Луоменом, помогая ему идти. Похоже, ассистент не всегда сопровождал его.

«С вашего позволения», — мысленно сказала Маомао, входя в дом.

Как только они вошли, их встретил характерный запах лекарств. Мужчина в белом фартуке подошёл поприветствовать их.

— Мы вас ждали, — сказал он.

— Принесли лекарства, а также привели помощников. Я всё объясню здесь, так что возвращайтесь к своей работе, — ответил Луомен.

— Понял, — ответил мужчина и вернулся к своим обязанностям.

— Помощники? — спросила Маомао.

— Всё так. Неужели тебе не нравится ухаживать за больными? — ответил Луомен.

— Я не это имела в виду, — сказала Маомао, не зная, как сформулировать свой вопрос.

«Для чего всё это делается? Или для кого?»

Поскольку Маомао не была уверена, стоит ли поднимать эту тему здесь, она просто последовала за Луоменом. В большой комнате в глубине дома стояли кровати. Пациенты в возрасте от десяти до сорока лет, все мужчины. Между кроватями стояли перегородки, создавая личное пространство. Уход, похоже, был на хорошем уровне: постель и одежда пациентов выглядели чистыми.

«Цвет лица у них плохой. Рядом с кроватями стоят вёдра — для рвоты?»

Похоже, пациенты были из разных профессий. Те, у кого грубые руки или загорелая кожа, вероятно, крестьяне. У тех, у кого на пальцах мозоли, возможно, работа связана с письмом, например, писцы. Общих признаков, кроме пола, не было видно.

«Если они согласились участвовать в эксперименте с лекарствами…»

Явно небогатые люди, поняла Маомао. А люди в белых передниках, сновавшие туда-сюда, вероятно, были медработниками.

— Мы привезли лекарства, — обратился Луомен к мужчине, который, судя по всему, был ответственным.

— Спасибо вам, — ответил мужчина.

— Раз уж мы здесь, можно заодно пополнить и проверить запасы? — предложил Луомен.

— Конечно. Благодарю вас, — согласился мужчина.

Маомао и её коллеги были направлены к месту хранения лекарств, которое находилось рядом с кухней. Там стояли два новых шкафа для лекарств.

— Можете подать мне лекарства, чтобы я мог их рассортировать? — попросил Луомен.

— Хорошо, — ответила Маомао.

Луомен быстро наполнял шкафы. Все лекарства уже были упакованы в индивидуальные упаковки и разделены на разовые дозы.

«Мне совсем нечем заняться», — подумала Маомао.

Три врача не пытались перекладывать на неё мелкие дела, поэтому, если не быть осторожной, можно остаться без работы. Маомао, не зная, чем себя занять, начала осматриваться вокруг.

На первый взгляд, это был обычный жилой дом, который поспешно переоборудовали в медицинский пункт. Здесь были ступки, пестики, сито и ложки для лекарств — привычные инструменты.

«Неужели здесь тоже делают лекарства?» — задумалась Маомао и втянула носом воздух.

«Пахнет не лекарствами. Вместо этого здесь сладкий запах».

Маомао, вынюхивая запах, спустилась в помещение с земляным полом. Она увидела котёл на очаге, в котором находилась густая, тёмная жидкость.

«Это концентрированный мёд».

Мёд, из которого выпарена лишняя влага, используется для приготовления пилюль. Но ингредиентов, которые должны были быть смешаны с этим мёдом, Маомао не увидела. Вместо этого рядом лежала обычная мука: пшеничная и гречневая.

— Гречневая мука... — пробормотала она.

Осторожно отойдя от мешка с мукой, Маомао прикрыла рот полотенцем. Она знала, что гречка вызывала у неё удушье, и не хотела случайно вдохнуть муку.

— Маомао! Не трогай ничего без разрешения. Возвращайся сюда, — окликнул Луомен.

— Хорошо, — ответила она.

Луомен выглядел немного встревоженным, вероятно, потому что знал о наличии гречневой муки. Его взгляд на прикрытый рот Маомао говорил, что он опоздал с предупреждением.

«Странностей здесь хватает», — подумала она.

Два шкафа для лекарств были абсолютно одинаковыми. На каждом из них были подписаны лекарства, причём названия на обоих совпадали и располагались в тех же самых ящиках.

«Зачем разделять лекарства на два шкафа?»

Пока Маомао размышляла, к ним подошёл мужчина в белом переднике.

— Пора выдавать лекарства, — сказал он.

— Хорошо, — ответил Луомен, отойдя от шкафов.

Мужчина взял пять упаковок лекарств из одного шкафа, затем взял ещё пять из того же ящика в соседнем шкафу и ушёл.

Вопросы о странном поведении возникли не только у Маомао.

— Доктор Кан, — поднял руку высокий старший. — Могу ли я проверить содержимое второго шкафа?

— Конечно, — разрешил Луомен.

Старший врач взял одну из упаковок из второго шкафа и развернул её. Маомао и другие врачи тоже заглянули.

— Маомао, держись на расстоянии, — предупредил её Луомен.

Маомао замерла, насторожившись.

В упаковке оказались коричневые пилюли. Приглядевшись, она заметила внутри чёрные гранулы.

— Неужели это гречневая мука?.. — спросила Маомао.

— Я уверен, что там её есть немного, — ответил Луомен.

Это были пилюли, созданные из пшеничной или гречневой муки, окрашенные так, чтобы напоминать настоящие лекарства. Но на самом деле это не лекарства.

— То есть в этом шкафу лежат поддельные лекарства, которые не имеют никакого эффекта? — воскликнул средний ровесник, повысив голос.

— Не так громко, — осадил его Луомен.

— Но почему?! Зачем делать такое?! — возмущённо спросил он.

— Подумай, зачем это может быть нужно, — спокойно ответил Луомен.

Когда Луомен говорит «подумай», это означает, что ответ можно понять, если как следует поразмыслить. Если ответа нет, значит, была упущена важная информация.

«Только что забрали по пять упаковок из каждого шкафа. Если пациентов десять, то лекарства делят пополам», — подумала Маомао.

Пациенты, которые проходили здесь лечение, получали достаточно хорошие условия. Еда, вероятно, тоже была качественной.

«Чтобы проверить эффект лекарства, нужно исключить влияние окружающей среды и питания».

Есть вероятность, что улучшения происходят не из-за лекарства, а благодаря чистой обстановке и питательной пище. В таком случае сложно определить, действительно ли лекарство эффективно. Поэтому и понадобились два набора пилюль.

— Маомао, поняла? — спросил Луомен.

— Да, — кивнула она.

— Что думаешь?

Когда Луомен задал этот вопрос, все три врача обратили внимание на Маомао.

— Я думаю, что пациентов разделили на две группы, чтобы проверить, влияет ли лекарство на улучшение состояния, независимо от изменений в окружающей среде или питании. В одной группе дают настоящее лекарство, а в другой — ничего, и смотрят, будет ли разница.

Луомен улыбнулся, но выглядел так, будто остался не до конца удовлетворён её ответом.

— И ещё, настоящие лекарства и их подделки сделали похожими для того, чтобы… — начала Маомао.

— Хватит, — прервал её Луомен. — Есть кто-то, кто тоже хочет ответить. Давайте дадим ему возможность.

Маомао, чувствуя, что не до конца выразила свои мысли, посмотрела в сторону. Низкий старший, с серьёзным выражением лица, приготовился ответить.

— Это сделано для того, чтобы уравнять не только питание и условия проживания, но и настроение. Как говорят, болезни начинаются с головы, так же и лекарства могут работать через голову. Если человек уверен, что принимает лекарство, он может почувствовать себя лучше просто благодаря этому ощущению.

— Верно. Это удивительное явление: когда человек думает, что принимает лекарство, его тело может ошибочно почувствовать эффект. Эти пилюли и созданы для такой проверки, — сказал Луомен, поднимая одну из поддельных пилюль.

Даже цвет этих пилюль был тщательно подобран, чтобы они выглядели как настоящие.

— В дополнение к производству лекарств, я хочу, чтобы вы вели записи о состоянии пациентов. Справитесь?

— Поняли! — хором ответили Маомао и другие.

«Хорошо, что я поняла, что именно нужно делать», — подумала Маомао.

Но так и не удалось узнать, какова конечная цель эксперимента с лекарствами.

Глава 4 - Эксперимент с лекарствами

По указанию Луомена Маомао и её коллеги начали регулярно посещать загородную лечебницу. Однако постоянно находиться там всем четверым было бы нецелесообразно. Персонал для ухода за пациентами уже был, а лекарства эффективнее готовить в придворном лазарете.

— Думаю, будет достаточно, если мы будем работать по очереди по двое. В лечебнице будем заниматься записями и уходом за пациентами, а во дворце, как обычно, заниматься приготовлением лекарств, — предложил высокий старший.

Когда есть кто-то, кто берёт на себя организацию, это значительно упрощает работу.

— Как будем распределяться? — спросил средний ровесник.

— Думаю, старшие должны разделиться, — ответил высокий старший.

«Это разумно», — подумала Маомао.

Двое старших были достаточно ответственными, чтобы присматривать за менее опытными коллегами.

— Тогда начнём с меня и Маомао, — предложил низкий старший.

В итоге решили, что работа будет вестись парами из старшего и младшего, с периодической сменой партнёров.

— Я с нетерпением жду возможности поработать с тобой, — сказал низкий старший.

— Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — ответила Маомао.

Низкий старший был менее разговорчив, чем высокий, но явно выделялся своими навыками. На вид ему было чуть за тридцать, и, возможно, он был того же возраста, что и высокий старший, но знаний у него, вероятно, было больше. Его методичный и аккуратный подход к приготовлению лекарств, а также ловкость рук намекали, что он мог бы быть хорошим хирургом.

«Он, наверное, мог бы проводить операции, но…» — подумала Маомао.

Ей казалось, что он занимается лекарствами, потому что любит их так же, как она. Внешность низкого старшего была ничем не примечательной, а его невысокий рост напоминал Маомао о знакомом очкастом со счётами, но этот человек был куда более надёжным и профессиональным.

— Ну что, пойдём? — спросил он.

— Да, — ответила Маомао.

Для поездок из дворца в загородную лечебницу предоставляли повозку, так как нужно было перевозить багаж. Хотя расстояние было не таким уж большим, часть пути проходила через оживлённые торговые районы, где часто орудовали карманники. Если для военного это не проблема, то одетый с иголочки чиновник легко мог стать их жертвой. Как только они прибыли в лечебницу, первым делом они пополнили запасы лекарств, которые привезли с собой.

— Начнём сразу с ухода за пациентами? — спросила Маомао, доставая ленты, чтобы закрепить рукава и не мешать себе в работе.

— Нет, сначала проверим записи, — предложил низкий старший, взяв книгу с записями.

Маомао заглянула через его плечо. Записи велись на бумаге, а не на деревянных табличках, вероятно, из-за большого объёма информации. Однако бумага была не лучшего качества и заметно ворсилась.

«Лучше бы купили у шарлатана подешевле хорошей бумаги», — подумала Маомао.

Семья шарлатана занималась производством бумаги, и Маомао иногда удавалось получить от них качественную бумагу по низкой цене. В книжке с записями имена пациентов не указаны, но были подробно описаны их возраст, телосложение, профессия и другие данные.

— Поначалу пациентов было гораздо больше, чем сейчас, — заметил низкий старший.

Судя по всему, эксперименты с лекарствами начались около месяца назад. Тогда пациентов было около тридцати. Сейчас их осталось только треть. Маомао уже казалось, что для такой просторной лечебницы пациентов маловато, и теперь она поняла, почему.

— Похоже, сюда приходили и те, кто выдумывал болезни, — сказал низкий старший.

— Вполне вероятно, — согласилась Маомао.

Хотя цель этого места — разработка новых лекарств, здесь предоставляли бесплатное лечение, а также еду, одежду и жильё. Наверняка находились те, кто притворялся больным, чтобы попасть сюда.

— Кроме того, были те, кому лекарства не помогли, и они покинули лечебницу, — продолжил он.

— Да, — кивнула Маомао.

Если было определено, что лекарства не помогут, таких пациентов отправляли домой.

— Как думаешь, что это за болезнь?

— ...Может быть, аппендицит?

— Я тоже так думаю, — согласился низкий старший.

В записях конкретное название болезни не указывалось. Пациентов подбирали по схожим симптомам, но это не означало, что у всех была одна и та же болезнь.

— Аппендицит... — пробормотала Маомао.

Она уже несколько раз назначала лекарства для лечения этого заболевания. Многие из тех лекарств, которые она давала тогда, сейчас использовались в этой лечебнице.

«Аппендицит...», — размышляла она.

Как следует из названия, это воспаление аппендикса. Лекарства могут только облегчить симптомы, но это всего лишь симптоматическое лечение. При лёгкой форме симптомы проходят, но если воспаление становится серьёзным, может начаться нагноение, отравляющее организм. В таких случаях часто развиваются осложнения, а смертность становится высокой. Говорят, что больше половины людей в таких ситуациях умирают. Это не редкое заболевание, поэтому исследование методов его лечения — вполне разумная цель. Однако для этого используется масштабный эксперимент с участием придворных врачей.

«Кроме того, пациентов разделили на две группы», — вспомнила Маомао.

Вероятно, обе группы также исследуют лечение аппендицита. Но тогда возникает вопрос:

«Кто является заказчиком этого эксперимента?»

Маомао понимала, что это вопрос, на который она не может получить ответа.

— Какая бы ни была болезнь, давай просто выполнять свою работу, — сказал низкий старший.

— Поняла, — ответила Маомао, следуя его словам.

Вместо того чтобы искать ответы на вопросы, которые всё равно останутся без ответа, лучше заняться делом. Сначала они решили провести общий осмотр. Маомао и низкий старший быстро обошли всех пациентов.

В лечебнице было две большие комнаты для пациентов. Их разделили по пять человек в каждой, но группы с настоящими лекарствами и поддельными пилюлями не разделяли по комнатам.

«Конечно, было бы странно разделять пациентов по группам в зависимости от лекарства», — подумала Маомао.

При выдаче лекарств важно не перепутать пилюли.

Пациенты питались три раза в день. Все блюда были легкоусвояемыми, такими как каша. Ингредиенты для супов мелко нарезались и долго варились, пока не растворялись в бульоне. На первый взгляд еда казалась простой, но благодаря добавлению мяса и костей для бульона пища была питательной.

Даже если это не аппендицит, а другое желудочно-кишечное заболевание, лёгкая пища — основа лечения. Маомао, проверяя записи, упорядочивала информацию. Чтобы не быть услышанными пациентами, она и низкий старший переместились в сторону кухни.

— Как и ожидалось, состояние пациентов, получающих настоящее лекарство, более стабильное, — заметил старший. — У некоторых из группы с поддельными пилюлями воспаление тоже уменьшилось, но таких мало, — добавил он.

— Возможно, это те, кто обладает крепким здоровьем, — предположила Маомао.

В таких экспериментах точность результатов выше при большем числе участников. Хотя у всех людей организм индивидуален, увеличение количества испытуемых позволяет получить средние показатели.

«Если бы здесь был Лахан, он бы с энтузиазмом взялся за это», — подумала Маомао, но тут же поняла, что это невозможно.

— Господин врач.

— Что случилось? — спросил низкий старший, когда Маомао его окликнула.

Так как они были наедине, обращение «господин врач» подходило. Маомао решила, что спрашивать имя старшего теперь уже было бы неудобно.

— Если аппендицит не лечится лекарствами, какие конкретно меры предпринимают? — спросила она.

К сожалению, Маомао не обучалась этому лечению, так как её специализацией были лекарства.

— Делают разрез и удаляют скопившийся внутри гной, — ответил старший.

— Это решает проблему?

— Думаю, нет, — безразлично сказал он.

— Вы когда-нибудь проводили такую операцию?

— Нет. Наверное, не смог бы, — сказал он и неловко почесал затылок стержнем кисти.

— Почему? Вы выглядите так, будто у вас могло бы получиться, — удивилась Маомао.

Руки старшего действительно выглядели ловкими. Даже его почерк, которым он писал сейчас, был аккуратным.

—…Не могу, — тихо сказал он.

— Не можете?

— Я... не переношу вида крови, — признался он с лёгким смущением.

— А, понятно, — сказала Маомао, почувствовав, что наконец-то всё встало на свои места.

У каждого есть свои слабости. Это неизбежно.

— Честно говоря, я не создан для работы врача, — добавил он.

Однако низкий старший был выходцем из семьи, которая на протяжении поколений занималась медициной, и его заставили сдавать экзамен на врача, несмотря на его нежелание. Если бы он провалился, всё было бы проще, но, кроме боязни крови, он был действительно талантлив.

— Честно говоря, это ад, — признался он.

Когда у человека есть способности, но нет подходящей склонности, это создаёт сложности.

— Соболезную, — только и смогла сказать Маомао.

Таким образом, в этой лечебнице, ставшей местом для экспериментов с лекарствами, они распределили роли. Так как низкий старший не переносил вида крови, а Маомао не переносила гречку, они решили компенсировать слабости друг друга. Хотя лечение здесь в основном заключалось в выдаче лекарств, однажды, проходя мимо уборной, пациент споткнулся, упал и сильно рассёк лоб. Тогда рану обработала Маомао.

В свою очередь, приготовление поддельных пилюль было поручено низкому старшему. Хотя низкий старший производил впечатление серьёзного и надёжного человека, обнаружение у него слабости вызвало у Маомао неожиданное чувство близости.

Глава 5 - Восстановленная книга

Закончив первый день работы в лечебнице, Маомао вернулась в общежитие. Перед входом её ждала Чуэ.

— Здравствуй, сестра Маомао, — поприветствовала её Чуэ.

— Здравствуй, сестра Чуэ, — ответила Маомао, сразу поняв, зачем та пришла.

Она последовала за Чуэ, которая жестом пригласила её. Как и ожидалось, рядом стояла карета, в которую Маомао тут же усадили.

— Кто сегодня вызывает? — спросила она.

Вероятно, это был либо Джинши, либо А-Дуо.

— Сегодня это Лунный принц. Ах да, в карете уже есть гость, — ответила Чуэ.

— Гость? — удивилась Маомао.

Через окно кареты на неё уставилась пара выпученных глаз.

— Привет, Няннян, — сказал Тянью.

—…

Маомао поняла, что причина, по которой их с Тянью вызвал Джинши, могла быть только одна.

«Это связано с книгой Кады?!»

Маомао почувствовала, как на лице начинает появляться улыбка. Среди предков Тянью был придворный врач, принадлежавший по крови императорской семье и который совершил серьёзный проступок. И недавно была найдена книга, оставленная этим предком.

«Кажется, её как раз восстанавливают», — подумала Маомао, предвкушая встречу, пока карета ехала. Она даже начала тихо напевать себе под нос.

— Кое-что в Няннян не вызывает ли у тебя неприятных ощущений? — спросил Тянью у Чуэ.

— Не говори так. Разве тебя не научили этому старшие? — ответила Чуэ с насмешливым тоном.

— Доктор Рю не раз меня ругал, — пожаловался Тянью.

Чуэ и Тяньюй продолжили шептаться, нарочно говоря достаточно громко, чтобы Маомао могла их слышать.

«Говорите что хотите», — подумала она, полностью сосредоточенная на книге Кады. Её распирало любопытство: что же там написано?

— А теперь идём пешком, — объявила Чуэ, когда карета остановилась.

Они не остановились перед дворцом Джинши.

— Сегодня сюда, — сказала она, указывая на здание неподалёку от рабочего кабинета Джинши.

В нерабочее время Маомао обычно приглашали во дворец, но визит в кабинет Джинши был редкостью.

— Эй, Няннян, чем ты сейчас занимаешься? — как всегда громко спросил Тянью.

Его вопрос был таким же, как и у Маомао.

«А чем сейчас занимается он сам?» — задумалась она.

Если Тянью, как и Маомао, прошёл отборочные испытания, то он тоже должен был получить какое-то назначение.

— А ты чем занимаешься? — спросила Маомао.

— Угадай, — ответил Тянью, показав ей ладонь.

Маомао внимательно посмотрела на его ладонь, а Чуэ, подражая ей, сделала то же самое.

«У него мозоль».

Так же как у мечников появляются мозоли от рукояти меча, у писцов мозоли образуются на боковой стороне пальцев от пера. Но мозоль Тянью была не от пера, а от ножа.

«Подушечка указательного пальца покраснела».

На ней был вертикальный красный след, что указывало на длительное использование ножа. Врачи используют ножи для вскрытия кожи. Возможно, он проводил вскрытие тела.

«Хотя нет, не похоже».

Глаза Тянью блестели не просто от радости, а как у кота, который нашёл не игрушку, а живую мышь.

— Ты что, проводил операцию на живом человеке? — спросила Маомао.

— Хо-хо! — воскликнул Тянью, и его реакция подтвердила догадку Маомао.

Говорить о хирургических операциях перед Чуэ, возможно, было не лучшей идеей, но скрывать что-либо от неё всё равно бессмысленно. К тому же, она, вероятно, знала, чем занимались врачи. Поэтому Маомао продолжила разговор. Она предположила, что, вероятно, операции проводились на пациентах, которых не удалось вылечить с помощью лекарств.

— Открывали брюшную полость и удаляли гной? — уточнила она.

— Няннян, ты что, владеешь телепатией? — нарочито удивлённо спросил Тянью, наклонив голову с притворным выражением недоумения. Это выглядело совсем не мило. Чуэ тоже наклонила голову, подражая ему, но её жест выглядел более симпатично благодаря её обаянию. Пока они говорили, они подошли к кабинету Джинши.

«Как же это всё напоминает старые времена», — подумала Маомао.

Когда она работала служанкой у Джинши, то часто убирала эти окна и коридоры. Здесь её не раз доставали другие служанки. Сейчас начало смеркаться, поэтому в коридорах уже не было чиновников.

«Кстати, кабинет у него остался в том же месте, что и в те времена, когда он был евнухом», — внезапно осознала Маомао.

Теперь, когда все знали, что он брат императора, она ожидала, что кабинет будет перенесён в другое место. Но, похоже, это место было удобным по многим причинам. Перед дверью в кабинет стояли два охранника. Когда Чуэ поздоровалась с ними, они молча отступили, давая пройти.

— Простите за вторжение, — сказал Тянью, как ни в чём не бывало, входя внутрь.

Маомао глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и тоже зашла.

«Надо успокоиться. Это ведь ещё не факт, что разговор будет о книге Кады».

Однако, едва войдя в кабинет, Маомао увидела человека, из-за которого она уже не могла оставаться спокойной. Этот гость, хотя и не имел отношения к книге Кады, вызвал у неё бурю эмоций.

— Давненько не виделись, — с преувеличенной вежливостью поклонился юноша, которому ещё не исполнилось двадцати.

Его мягкие черты лица могли бы ввести в заблуждение, но его звали Фуран — имя, вызывающее ассоциации с жестокостью. Маомао захотелось врезать ему ногой, и её тело уже начало двигаться в его сторону, но Чуэ крепко схватила её за руку.

— Спокойно, спокойно. Я понимаю ваши чувства, но держите себя в руках, — сказала Чуэ, удерживая Маомао одной рукой с удивительной силой.

— Хотя бы одну руку… одну его руку сломать! — умоляла Маомао.

— Не будь такой навязчивой. Давай хотя бы дождёмся безлунной ночи. — ответила Чуэ.

Фуран был причиной того, что Маомао пришлось бежать через провинцию И-сей, спасаясь от бандитов. Из-за этого инцидента Чуэ тоже пострадала, повредив свою ведущую руку, так что и у неё были основания ненавидеть его.

— У вас обеих такие мрачные лица, — заметил Фуран с беззаботной улыбкой, отчего стал ещё более раздражающим.

Маомао, словно кошка, ощетинилась, издавая угрожающие звуки.

— Ха-ха, оказывается, меня не так уж и ненавидят, — с явным удовольствием произнёс Тянью. Видимо, его всё-таки задевало, что его часто не любят.

Хотя Маомао недавно встречала Фурана в охотничьих угодьях, тот факт, что этот человек до сих пор находился в кабинете Джинши, выводил её из себя.

— Вы пришли, — произнёс Джинши, сидя на своём месте. Рядом с ним стоял Басен в качестве охраны. В углу кабинета, за перегородкой, судя по всему, находился Барёу.

— Добрый вечер, Лунный Принц. Кстати, мне кажется, здесь есть кто-то неподходящий. Почему вы ещё не выставили его? — с подчёркнутой вежливостью сказала Маомао, обращаясь к Джинши.

— Это ведь не я, да? — Тянью указал пальцем на себя.

К сожалению, сегодня это был не он. В этот раз здесь находился ещё более неподходящий человек.

— Кто же это неподходящий? — с притворным недоумением спросил Фуран.

— Нужно уметь смотреть на себя со стороны. Может, принести вам зеркало? — вмешалась Чуэ, поддерживая Маомао.

— Сестра Чуэ, у меня есть зеркало, — сказала Маомао, доставая из кармана небольшое медное зеркальце.

— Вы, как всегда, предусмотрительны, сестра Маомао, — похвалила её Чуэ.

В то время как Маомао и Чуэ обменивались колкостями, Джинши смотрел на них с явным раздражением.

— Я понимаю ваши чувства, но, как я уже говорил, он полезен. Прошу, терпите. Кроме того, это часть наблюдения за ним, — объяснил Джинши.

— Э-э, вы с самого начала обо мне говорите?

Фуран, с его на вид милым детским лицом, сделал вид, что удивлён. Джинши, глядя на него, слегка задумался, устремив взгляд вдаль. Как ни крути, официально Фуран был младшим братом наместника западной столицы, и Джинши не мог с ним обращаться слишком жёстко.

— Простите, но у меня нет времени на разговоры с такими, как он. Давайте перейдём к делу? — сказала Маомао, собравшись с мыслями. — Кстати, зачем вы нас позвали? Хотя, понятно, зачем. Ну, вы же об этом, да? — начала она.

— Похоже, ты догадываешься, зачем я вас вызвал, даже если тебе ничего не объясняли. Как бы там ни было, успокойся и садись, — сказал Джинши, жестом, словно ручную собаку, показывая, куда ей сесть.

Маомао, заметно волнуясь, села. Рядом сел и Тянью, но между ними сразу же устроилась Чуэ.

— А почему госпожа Чуэ села сюда? — удивился Тянью.

— Потому что я — замечательная госпожа Чуэ, ставящая преградой своё тело, — ответила она, игриво подмигнув Джинши.

Джинши ничего не сказал, но одобрительно кивнул в её сторону. Поскольку служанок в кабинете не было, чай заваривал Фуран. Маомао, демонстративно скрестив ноги, с выражением раздражения наблюдала за ним. Когда он подал чай, она подозрительно посмотрела на чашку и понюхала, явно думая, нет ли там яда.

— Няннян, какой же у тебя плохой характер, — нарочито осуждающим тоном заметил Тянью.

— Я просто подбираю манеру поведения в зависимости от собеседника, — невозмутимо ответила Маомао.

Тянью, как и Маомао, вёл себя некрасиво перед Джинши. Похоже, они оба для себя решили, что «Фуран заслуживает именно такого отношения».

— К сожалению, сегодня яда в чае нет, — с притворным сожалением сказал Фуран.

— Жаль. Если бы он был, сестра Маомао бы обрадовалась, а Фуран был бы казнён Лунным принцем. Всё бы идеально сложилось, — заметила Чуэ.

— Госпожа Чуэ всегда так сурова со мной, — с притворной обидой сказал Фуран.

Словесные перепалки между Чуэ и Фураном были ещё более напряжёнными, чем между Маомао и Фураном. Басен, наблюдавший за этим, выглядел так, словно видел подобное уже не раз. Маомао, решив, что так разговор никуда не приведёт, перевела взгляд на Джинши.

— Прежде чем перейти к делу, я хочу кое-что сказать, Маомао, — сказал Джинши с серьёзным лицом.

— Что именно? — спросила она.

— Во-первых, успокойся.

— Я спокойна.

— Не суетись.

— Я не суечусь.

— Соберись с мыслями.

— Я собрана.

— Готова?

— Да.

Маомао решила, что после всех этих предупреждений она точно успокоилась. Но только решила — и всё пошло иначе.

Джинши достал коробку из павловнии. Когда он открыл крышку, внутри оказались обрывки бумаги, аккуратно уложенные на белом листе.

— Это восстановленная Книга Кады, — сказал он.

— Ка… ды?..

Маомао на мгновение застыла, а затем издала странный крик:

— Оооооооооо!

Нет, она ведь знала, чего ожидать. Знала, но одно лишь упоминание имени заставило её взорваться от волнения.

— Совсем не успокоилась, — заметил Тянью.

— Сестра Маомао, спокойно, спокойно, — добавила Чуэ, наклонившись к ней с другой стороны.

Маомао тут же потянулась к разорванным страницам, но Джинши ударил её по руке.

— Что вы…

— Ты знаешь, сколько усилий ушло на восстановление? Если ты схватишь его в таком состоянии и порвёшь, всё будет напрасно.

— Да, понимаю. Буду обращаться с ним бережно. Пожалуйста, дайте мне посмотреть!

Маомао выпрямилась, посмотрела на Джинши серьёзным взглядом. Тот, с осторожностью, передал ей восстановленную книгу.

— Это был текст в формате сутр?

— Да. Для удобства восстановления его пришлось разделить, — пояснил он.

Сутры, или складные книги, представляют собой тексты, написанные на сложенных листах бумаги. Маомао внимательно разглядывала восстановленный текст. Когда Тянью попытался приблизиться, она оттолкнула его как помеху.

«Похоже, здесь говорится об оспе».

Записи, которым уже больше ста лет, имели совершенно другой стиль. К тому же, текст был местами стёрт, из-за чего читать было трудно. Но содержание стоило всех усилий.

— Здесь описана оспа столетней давности, — сказала она.

Тема совпадала с её текущими интересами, и она буквально прилипла к страницам. В отличие от неё, Тянью, не увидев в тексте ничего связанного с анатомией, потерял интерес. В медицине крайне важны примеры и записи о проведённых процедурах. Многократные попытки и ошибки позволяют всё больше приближаться к правильным методам лечения. Сохранение таких записей прошлого имеет огромную ценность. Там были подробно описаны пути распространения болезни и способы её лечения.

«Что касается методов лечения…»

На этом месте страницы обрывались. Видимо, продолжение ещё не восстановлено.

— Остальные страницы есть? — спросила Маомао.

— Сейчас их восстанавливают. Хочешь посмотреть?

Джинши встал и жестом пригласил её следовать за собой. Они покинули кабинет и прошли совсем немного, до соседней комнаты.

— Это что? — спросила Маомао.

Влажный, чуть затхлый воздух этого места был на удивление приятным. Пространство наполнял запах бумаги. Людей здесь почти не было: один у входа, другой занимался работой в глубине комнаты. Учитывая позднее время, похоже, эти люди получили особое разрешение на проведение работ. Судя по их действиям, они погружали бумагу в некую жидкость, чтобы аккуратно разделить слипшиеся страницы. Пламя ламп колебалось, но в целях безопасности огонь был заключён в металлические корпуса, чтобы избежать пожара.

«Работать, наверное, неудобно», — подумала Маомао.

Однако если поставлена задача работать быстро, выбора у них нет.

— Мы специально выделили их на восстановление. Из-за содержания книги работа не может быть открытой, поэтому всё проводится так скромно, — объяснил Джинши. Сами записи и их автор не могли быть преданы огласке. — Восстанавливаемые страницы находятся здесь, — сказал он.

Глаза Маомао загорелись от любопытства, но даже если она вглядывалась до рези, прочесть их было невозможно. Бумага пожелтела, чернила расплылись, а пламя ламп добавляло неустойчивости изображению. По сравнению с этим даже страницы, которые она видела ранее, были восстановлены на удивление хорошо.

— Рисунки зато легко разглядеть, — заметил Тянью.

Маомао обратила внимание на другие восстанавливаемые листы. На каждой странице была разложена изрядно потрёпанная, местами заляпанная и размытая бумага. Среди всего этого был рисунок человеческого тела.

— Ого, — произнесла Маомао, её глаза широко распахнулись.

На страницах были детализированные иллюстрации лечебных трав. Но больше всего её поразила схема вскрытия. Она показывала внутренности человека с удивительной точностью. Некоторые участки текста были размыты, но рисунки оставались довольно чёткими.

«Говорили, что это предок Тянью», — подумала она, ощущая странную связь с автором иллюстраций.

Тянью, тем временем, сосредоточенно смотрел на размытые изображения вскрытий и удивлённо произнёс:

— Ох ты.

Маомао, подобно ему, внимательно всматривалась в страницы.

—…

—…

—…

— Кто-нибудь, хоть что-то скажите, — обратился к ним Джинши.

— Простите, — извинилась Маомао, не отрывая глаз от записей.

Судя по увиденному, страницы описывали болезни внутренних органов, включая аппендицит. Поэтому не только Маомао, но и Тянью были полностью поглощены изучением.

— Это невероятно интересный текст, — заметила Маомао.

— Скучновато для меня, однако, — отрезал Джинши, глядя на иллюстрации вскрытия с неодобрением.

— Похоже, автор не стеснялся игнорировать моральные нормы, что позволило ему добиться впечатляющих результатов, — добавила она.

— А как насчёт человеческой морали? — заметил Джинши с усталостью, соглашаясь с Маомао.

Сто лет назад, вероятно, ценность человеческой жизни сильно отличалась от современной. Глядя на иллюстрации, изображавшие подробно расчленённые тела, Маомао размышляла. Если операция увенчалась успехом, то записывались результаты и дальнейшие наблюдения. Если же была неудача, проводилось вскрытие, и на его основе делались рисунки.

«Бесполезного труда здесь нет», — подумала она.

— Пациенты были рабами? — спросила Маомао.

— Велика вероятность, что так, — кивнул Джинши.

Разрезать живот живого человека — само по себе мысль немыслимая. Даже в случае смерти тела следует сохранять уважение. Это общее правило для обычных людей. На практике вскрытия для изучения анатомии проводились только на преступниках. Даже для экспериментальных операций редко использовали обычных людей. Хотя стандарты морали прошлого неизвестны, можно предположить, что для исследований использовали преступников или рабов.

Причина, по которой вдовствующей императрице вскрыли живот, когда она родила нынешнего императора, вероятно, заключалась в том, чтобы избежать наихудшего сценария её смерти. В западной столице операцию на животе для Сяохон сделали лишь потому, что её состояние было критическим. Маомао понимала, почему мать Сяохон была против этого.

Но в данном случае всё иначе.

“— Открывали брюшную полость и удаляли гной?

— Няннян, ты что, владеешь телепатией?”

Эти слова Маомао и реакция Тянью ясно давали понять, что он уже проводил операции на живых людях.

«Последняя стадия аппендицита…»

Смертность высока. Удаление гноя может временно облегчить состояние. Так что проведение операции само по себе не вызывает вопросов. Однако то, что этим занимался Тянью, ещё неопытный медик, настораживало. По состоянию его пальцев было видно, что он провёл не одну-две операции.

«Его навыки действительно достойны, но…»

Даже если это было для повышения его мастерства, количество проведённых им операций выглядело чрезмерным. Пациенты явно были не только из клиники, где работала Маомао.

«Будто бы спешат дать ему как можно больше опыта», — размышляла она.

После последнего эксперимента с лекарствами в её голове начали складываться догадки, которые сейчас всё больше превращались в уверенность. В комнате восстановления помимо Маомао находились Джинши, Чуэ и Тянью. На небольшом расстоянии стоял Басен, выполняя свои обязанности охранника. Чуэ, которая обычно была более активной, на этот раз молчала — её заняла длинная карамель.

— Можно ли мне её съесть? — спросила она.

— Да, муж недавно подарил её мне, — ответила она, с трудом произнося слова через карамель.

Видимо, в кабинете находился Барёу, и он, чтобы успокоить Чуэ, угостил её. Настоящий муж, пусть и формальный.

«Могу ли я поднять этот вопрос прямо сейчас?» — задумалась Маомао.

Окинув взглядом присутствующих, Маомао задумалась, насколько далеко можно зайти в разговоре. Ей бы не хотелось обсуждать это в присутствии Тянью. Пока она обдумывала ситуацию, время постепенно уходило.

Глава 6 - Хозяин болезни

Маомао и остальные некоторое время оставались в комнате восстановления.

— Фун-фу-ун, — Тянью насвистывал себе под нос, чем раздражал Маомао, но она понимала, что сама иногда делает то же самое, потому решила не осуждать.

Джинши, видимо, ещё был занят делами, так как незаметно куда-то исчез.

«Тянью, конечно, мешается, но отсутствие самого Джинши ещё больше усложняет ситуацию», — подумала Маомао.

— Ну что ж, дамы и господа, может, на этом и закончим? — сказала Чуэ, похлопывая себя по животу. — Госпожа Чуэ ещё не ужинала, понимаете ли.

Чуэ, похоже, доела свою длинную карамель и теперь облизывала губы.

— Господин сказал, что вызовет нас снова, как только восстановят другие страницы, — добавила она.

— А я тоже проголодался, — протянул Тянью.

Маомао и Тянью решили выйти из комнаты восстановления книги и отправиться по домам.

— Я подготовлю для вас карету, — предложила Чуэ.

— Не нужно. В последнее время я сплю прямо в медицинской комнате, — отмахнулся Тянью.

— Хоть переодевайтесь иногда, — заметила Маомао. — Врач, который не заботится о гигиене, никуда не годится.

— Понял-понял, — ответил Тянью, уходя.

Проводив его взглядом, Маомао развернулась и направилась к кабинету Джинши.

— Что-то случилось? — спросила её Чуэ.

— Я хочу кое-что уточнить, — ответила Маомао.

— Поняла вас, — сказала Чуэ и первой подошла к стражникам у двери кабинета, чтобы что-то им сказать.

— Пожалуйста, проходите, — разрешил один из стражников.

Маомао ещё раз вошла в кабинет Джинши.

— Что случилось? — спросил Джинши, который, как и ожидалось, продолжал работать.

Басен и Фуран уже ушли. За перегородкой, возможно, всё ещё находился Барёу, но Маомао это было неизвестно. Стражник, стоявший в кабинете, был не Басен, а другой человек, имя которого она не знала, но видела, что Джинши часто его использует. Чуэ осталась стоять позади Маомао.

— Да нет, ничего, — начала Маомао, внимательно наблюдая за выражением лица Джинши.

Её беспокоило кое-что с самого начала экспериментов с лекарствами.

— Господин Джинши, у меня есть вопрос, — сказала она.

— Задавай, — ответил он, заметив, как она осматривается вокруг, будто проверяя, кто ещё находится в комнате.

Убедившись, что никто не помешает, Маомао произнесла:

— Скажите, господин Джинши, вы больны?

— Я так выгляжу? — спросил он, удивлённо глядя на неё.

Маомао пристально смотрела на Джинши.

— Недосып в сравнении с прежними временами у вас уменьшился, однако переработки никуда не делись. Вы, можно сказать, берёте взаймы энергию у своей молодости. Ещё у вас есть склонность к самоповреждениям.

— Последнее… обязательно нужно было упоминать?

— Но ведь это правда, — сухо ответила Маомао.

Она знала, что на боку Джинши всё ещё оставался свежий шрам от ожога в форме цветка. Её серьёзный тон давал понять, что она готовится затронуть тему, связанную с важными тайнами. И Джинши, конечно, это понял.

—…— Джинши тихо поднял руку.

Охранник колебался, но вышел из комнаты. Возможно, Барёу тоже уже покинул помещение.

— А что насчёт меня? — спросила Чуэ.

— Ты тоже, — ответил Джинши.

— Ах, ну что ж, тогда приятной беседы, — с лёгкой досадой Чуэ тоже вышла из комнаты. Маомао лишь вздохнула, представляя, что та, скорее всего, позже донесёт Суйрен о разговоре.

— Говори прямо, — спокойно сказал Джинши.

— У кого-то из членов императорской семьи болезнь, связанная с внутренними органами?

— С чего ты это взяла?

— Медики дворца проводят крупномасштабные эксперименты с лекарствами, к тому же молодым врачам дают практиковаться в хирургии. Такие масштабные действия предпринимают, только если болен кто-то действительно важный.

Джинши положил кисть для письма.

— Кто ещё мог это заметить?

— Думаю, вы собрали тех, кто догадался, но молчит, — ответила Маомао, вспоминая участников отборочных испытаний. Среди них были действительно талантливые врачи.

«Хотя и не без исключений», — подумала она, вспоминая Тянью, за которым, казалось, неусыпно наблюдает доктор Рю.

Джинши задумался, тщательно подбирая слова. В этот момент в дверь раздался стук.

— Разве не велено никого не пускать? — с недовольным лицом спросил Джинши.

— Я проверю, — сказала Маомао.

Открыв дверь, она обнаружила знакомого ей Гаошуна с его привычным выражением вечно усталого человека. За его спиной выглядывала Чуэ.

— Госпожа Чуэ включила своё дикое чутьё и решила пригласить сюда своего свёкра, — бодро заявила она, принимая странную позу.

«Не слишком ли быстро она его нашла?»

— Простите за беспокойство. Я узнал, что Сяомао сейчас у Лунного принца, и решил проверить, — объяснил Гаошун.

— Ничего. Впрочем, и мне как раз нужно было кое-что уточнить. Чуэ, можешь идти, — спокойно ответил Джинши.

— Что? — удивлённо отозвалась Чуэ.

Чуэ, похоже, собиралась остаться, но Джинши этого не позволил. Гаошун передал невестке несколько сладостей, после чего она вышла.

«Гаошун и Барёу — одинаково обращаются со своими жёнами», — Маомао вновь отметила сходство отца и сына.

— Так зачем ты здесь, Гаошун? — спросил Джинши.

— По недавним действиям медиков во дворце можно догадаться, что происходит. Думаю, Сяомао как раз задавала вам этот вопрос, — ответил Гаошун.

Маомао стало не по себе от того, насколько точно он всё предугадал.

— Уверен, то, что хочет знать Сяомао, мне известно лучше. Поэтому я и пришёл, — пояснил он.

«Он специально пришёл, чтобы всё объяснить мне?» — Маомао слегка наклонила голову, не понимая такой активности со стороны Гаошуна.

— Это указ императора? — уточнил Джинши.

— Нет, это моё решение, — уверенно ответил Гаошун.

Джинши задумался, затем кивнул.

— Хорошо.

— Тогда начнём. Сяомао, что ты собираешься спросить у Лунного Принца?

— Я спрашивала у Лунного принца, не болен ли кто-то из императорской семьи, — ответила Маомао.

Гаошун всегда называл Джинши «Лунным принцем». Хотя он больше не был его слугой, перейдя на службу непосредственно императору.

— Император болен? — прямо спросила Маомао.

— Да, — без колебаний подтвердил Гаошун.

«Я так и предполагала», — но признание всё равно заставило её почувствовать тяжесть на душе.

— Каково состояние императора? — задала она следующий вопрос.

— Что ты думаешь на этот счёт? — Гаошун ответил вопросом на вопрос.

— Это всего лишь моя догадка… — начала Маомао.

— Как обычно, — заметил Джинши.

Маомао не могла утверждать, что её выводы точны. Её предположения основывались на наблюдениях за болезнями пациентов, участвующих в эксперименте с лекарствами.

— Я полагаю, что император страдает от аппендицита. Мои выводы основаны на том, что сейчас медики дворца исследуют эффективность лекарств от аппендицита. Кроме того, я думаю, что это хроническая форма заболевания, — продолжила Маомао.

— Почему вы считаете, что это хроническая форма? — спросил вместо Гаошуна Джинши.

— Чтобы проверить эффективность лекарства, требуется время. Если бы это был острый аппендицит, то вряд ли сейчас была бы возможность проводить эксперименты с лекарствами. Либо же, если аппендицит уже был однажды вылечен и есть риск рецидива, тогда исследования оправданы, — сказала Маомао.

Гаошун кивнул.

— Верно, дело во втором случае. У Господина аппендицит уже был, тогда лечение помогло, — подтвердил он.

— Значит, сейчас симптомы вернулись? — уточнила Маомао.

— Да. В то время я был его помощником, — голос Гаошуна звучал тяжело.

«Если он был помощником императора, значит, это было до того, как Джинши занялся управлением гаремом», — поняла Маомао.

— Когда именно это произошло? — спросила она.

— Более десяти лет назад. До этого Господин жаловался на постоянные боли в животе, но тогда также появились тошнота и высокая температура. Главный медик того времени поставил диагноз, связанный с аппендицитом, вызванным сильным психологическим напряжением. Были прописаны отвары, а также изменён рацион, что помогло стабилизировать состояние, — объяснил Гаошун.

Причины аппендицита могут быть разными, и нельзя однозначно утверждать, что это было именно так. Но если об этом говорил главный медик, значит, стрессовые факторы были налицо.

— Что стало причиной этого напряжения? — задала вопрос Маомао.

— Точно сказать трудно, но могу предположить, что на тот момент Господин, будучи наследным принцем, чаще вступал в прения не с отцом, предыдущим императором, а с его матерью, — осторожно заметил Гаошун.

— … — Маомао молчала, делая выводы.

«То есть он спорил с вдовствующей императрицей-регентом».

Противостояние такой личности могло оказать колоссальное давление, способное «продырявить желудок». Маомао никогда не видела прежнюю вдовствующею императрицу, но слухи о ней внушали трепет. Говорили, что на склоне лет между ней и тогдашним наследным принцем было множество конфликтов.

— Кроме того, Сяомао, возможно, тебе будет интересно, — добавил Гаошун.

— Что именно? — спросила Маомао.

— В те времена на стороне Господина был Лакан.

Услышав это, Маомао невольно широко раскрыла рот.

— Вот уж… мерзавец, — вырвалось у неё.

— Твои истинные чувства выходят наружу, — прокомментировал Джинши, бросив на неё укоризненный взгляд.

Тем не менее всё сходилось. Семнадцать или восемнадцать лет назад Лакан вернулся из западной столицы в центральную. Чтобы подняться по служебной лестнице, ему нужна была сильная поддержка. Молодой наследный принц, противостоящий вдовствующей императрице-регенту, был отличным вариантом для укрепления позиций. Кроме того, девушка задавалась вопросом, почему человека, который сделал столько всего, что ему вздумалось, например, повредил стены гарема, отпускают на свободу.

«Он использовал слабости императора».

— Возможно, источником стресса для наследного принца был сам Лакан, этот чудаковатый человек в монокле? — предположила Маомао.

— По этому поводу я воздержусь от комментариев, — Гаошун ловко уклонился от ответа.

— Значит, сейчас у Его Величества те же симптомы, что и тогда? — уточнила Маомао.

— Да. По результатам осмотра доктора Рю и доктора Кан, состояние ещё не критическое, но... — ответил Гаошун.

Доктор Кан — это отец Маомао, Луомен.

— Пока что болезнь не только не идёт на поправку, но, кажется, становится всё хуже, — заключила Маомао.

Гаошун кивнул. Если лекарства не помогают и улучшений нет, то потребуется хирургическое вмешательство.

«Нанести рану на тело императора?»

Даже Маомао понимала, что это крайне рискованно. Даже если операция пройдёт успешно, последствия могут быть непредсказуемыми. Любое недовольство придворных может привести к тому, что виновных во вмешательстве просто казнят. Маомао невольно начала почёсывать голову.

«Если даже такие выдающиеся врачи, как Доктор Рю и Луомен, будут наказаны безо всякой вины, это будет страшно».

— Почему это снова произошло? Какая могла быть причина... — начала она, её взгляд невольно скользнул на бок Джинши.

«Вот же он, источник всех бед!»

Джинши стиснул губы и, словно в подтверждение, коснулся своего бока. Его реакция говорила сама за себя. Маомао попыталась встать на место императора. Формально Джинши был его младшим братом, но в действительности — сыном. Этот самый сын вдруг выжег себе клеймо, объявив о нежелании брать наложниц, затем на год отправился в западную столицу и не возвращался.

«Какое же психологическое давление он оказывает!»

Скорее всего, были и другие факторы, но Маомао была уверена, что Джинши вносит большой вклад в состояние императора. Однако Джинши, с другой стороны, считает императора своим братом, а не отцом. И он ещё не знает правду о своём происхождении. Из-за этого недоразумения он и решился на такой радикальный шаг, как выжигание клейма. Но сейчас нет смысла углубляться в причину болезни.

— Гаошун, может ли моя точка зрения чем-то помочь? — спросила Маомао.

— Да. Мы стремимся услышать мнения с разных сторон, — ответил он.

— С разных сторон? — переспросила Маомао.

Гаошун, судя по всему, уже выслушал мнение высокопоставленных врачей. Но ему, вероятно, было трудно услышать мнение врачей более низкого ранга. Возможно, он пытался избежать предвзятости или даже рассматривал вероятность того, что кто-то из верхушки скрывает правду — будь то из добрых намерений или злого умысла.

— Раз Гаошун так активно включился, значит, состояние действительно серьёзное? — спросил Джинши.

— Улучшений нет. Скрывать всё сложнее. Пока что удаётся маскировать бледность с помощью пудры, но скоро появятся те, кто начнёт догадываться о правде, — признал Гаошун.

— Если окружающие узнают, начнётся хаос, — произнесла Маомао.

На самом деле, хотелось бы просто беспокоиться о состоянии больного. Но если речь идёт о здоровье члена императорской семьи, ситуация меняется: малейшее отклонение от нормы становится причиной для всеобщего переполоха.

— Если с Его Величеством что-то случится, вся страна будет потрясена, — тихо сказал Джинши.

Это правда. Наследному принцу всего пять лет. Если регентом станет отец императрицы Гёкуё, Гёкуэн, то это может повлечь за собой серьёзные последствия. Многие чиновники недолюбливают наследного принца за его происхождение: он ведёт свой род из далёкого западного региона. Эти люди предпочтут увидеть на троне мальчика, сына супруги Рифа, ровесника наследного принца. Но если уж кого-то начнут выдвигать на престол, то это будет Джинши — младший брат императора, двадцати двух лет.

«Это вызовет хаос. Полный хаос».

Даже если самому Джинши трон неинтересен, это не значит, что окружающие не станут добиваться своего. Его выжженное клеймо не станет достаточным аргументом, чтобы отвергнуть его кандидатуру. Казалось, борьба между сторонниками императрицы и вдовствующей императрицы, наконец, стихла. Но оказалось, что за этим конфликтом скрывается ещё более мощная угроза.

«Так ещё и на императора давление возрастает».

Чтобы не беспокоить окружение, болезнь скрывают. А это только усугубляет состояние больного.

«Император — это император, а уже потом больной».

Независимо от болезни, он должен оставаться на своём месте. Не может быть и речи о том, чтобы показывать слабость. Император — это существо, возвышающееся над земными людьми, как божество. Гаошун, будучи молочным братом императора, явно беспокоился о его состоянии. Но даже он в первую очередь оставался верным вассалом. И вот этот верный вассал обратился к Маомао. Что же он хотел поручить ей?

— Господин Гаошун, не слишком ли много вы мне рассказываете? Это не опасно? — спросила Маомао.

— Сяомао разве из тех, кто болтает направо и налево? — с улыбкой ответил он.

Кажется, подобный диалог у них уже был.

— Вы могли бы вообще ничего не рассказывать мне о состоянии Его Величества, — заметила она.

— Получив информацию, было бы невежливо не поделиться своей, — парировал Гаошун.

Он говорил о взаимной помощи, но, по сути, действовал иначе.

— Я верю, что врачи дадут только правильную информацию — сдержанно ответила Маомао.

— Понял, — сказал Гаошун и, поклонившись, покинул комнату.

После этой долгожданной встречи троих Маомао осознала, как сильно изменилось их положение. Однако она подумала, что всё же лучше, когда у императора есть такие союзники, чем если бы их не было вовсе.

«Хотя это уже другая история».

Проводив взглядом Гаошуна, Маомао украдкой посмотрела на Джинши.

— Господин Джинши, что вы собираетесь делать?

— Что именно я должен сделать? — с сомнением спросил он.

Маомао подошла к Джинши, подняла указательный палец и резко ткнула им в его бок

— Уоу?!

— Пожалуйста, подумайте об этом.

— Я это прекрасно понимаю, — буркнул Джинши, прижимая руку к боку.

Глава 7 - Мужская мечта

Болезнь императора. Даже узнав такую важную тайну, на следующий день Маомао продолжила выполнять свою обычную работу. Сегодня она должна была работать не с низким старшим, а с высоким.

— Я с нетерпением жду возможности поработать с вами, — сказала Маомао.

— О, и я с тобой тоже, — ответил высокий старший.

Высокий старший был более разговорчивым и расслабленным в общении, чем низкий. Его рост создавал внушительное впечатление, особенно рядом с миниатюрной Маомао, но по сравнению с Рихаку он казался более тонким и стройным. Сегодня они должны были весь день готовить лекарства в императорской аптеке.

— Слушай, будь внимательна. Со вчерашнего дня рецепты немного изменились, — предупредил высокий старший.

— Поняла, — ответила Маомао.

Они вместе размалывали клейкий рис в порошок, вращая жернов. Чтобы избежать попадания посторонних частиц, именно они занимались приготовлением основы для лекарств. Часть изготовленных ими препаратов, вероятно, предназначалась для императора. Порошок, выходящий из жернова, был мелким и однородным. Из-за этого оба прикрыли рты тканью, чтобы случайно не вдохнуть частички.

— Из этого и пудру для лица сделать можно, — заметила Маомао.

— Пудру? Из рисовой муки? — удивился высокий старший.

— Да. Безопаснее, чем та, что с белилами из свинца, — пояснила Маомао.

— Свинцовые белила? Это те, что несколько лет назад запретили в гареме?

— Да, именно они, — кивнула Маомао.

Для неё эта история осталась неизгладимым воспоминанием.

— Кстати, Маомао, правда, что ты раньше работала служанкой в гареме?

«Он знает моё имя?» — удивилась Маомао, чувствуя неловкость за то, что сама мысленно называла его кличкой.

— Да, но я пробыла там меньше двух лет, — ответила она.

Высокий старший смотрел на неё с живым интересом, но продолжал работать.

— Можно вопрос? — вдруг спросил он.

— Конечно, — ответила Маомао.

— В гареме, полно красивых женщин?

Прямолинейность вопроса была настолько неожиданной, что Маомао даже нашла это освежающим.

— Ну, скажем так, наложницы императора действительно очень красивы, да и большинство служанок тоже.

Для работы в гареме отбирают девушек определённой внешности. Хотя такие «исключения», как Маомао, всё же бывают, большинство женщин там действительно выше среднего уровня.

— Ого, — воскликнул высокий старший.

— Но это совсем не то, чего вы ожидаете, — добавила Маомао, глядя ему прямо в глаза. — Гарем — это вовсе не место, где девушки весело щебечут и играют друг с другом, как вам могло показаться.

Порой в гареме кого-то усиленно травили ядом, сплетни и оскорбления разлетались повсюду, а иногда дело доходило до драки с вырываниями волос. Кроме того, некоторые увлекались связями с представителями своего пола или с евнухами, но эту тему лучше оставить в стороне.

— Ты уж слишком прямо говоришь.

— Ведь это место, где борются за ограниченное внимание императора, так что вы не можете все хорошо ладить друг с другом и держаться за руки.

То, что такие женщины, как императрица Гёкуё и супруга Рифа, обладали здравым смыслом, делало обстановку сравнительно приемлемой. Но это не означало, что там не было интриг и борьбы.

«Интересно, каково было в гареме предыдущего императора?»

Одна только мысль об этом вызывала у Маомао мурашки по коже. На самом деле многие проблемы и интриги, возникшие в прошлом, проистекали именно оттуда.

— Но всё-таки... — протянул старший.

Похоже, высокий старший всё ещё не хотел расставаться с мечтами о гареме. Даже у таких серьёзных людей, как он, в разговоре проявлялась некоторая приземлённость. Несмотря на беседу, Маомао и её коллега продолжали работать. Казалось, их могли бы за это отругать начальники, но этого не случилось. Работа медиков часто требует умения слушать, собирать информацию, так что, если руки продолжают делать своё дело, разговоры не мешают.

— Кстати, недавно я впервые увидел императрицу. Она невероятно красива.

— Ещё бы, — согласилась Маомао с лёгкой гордостью.

У обитателей Нефритового павильона всё ещё оставалось чувство принадлежности к единой семье.

«Интересно, знает ли императрица о болезни императора?»

Если бы она знала, то, возможно, переживала бы за его здоровье и желала бы ему выздоровления. Однако, скорее всего, она уже размышляла о том, что будет после его возможной кончины. Императрица, несмотря на свой статус, вряд ли могла считаться женой императора. Но то, что она мать наследного принца, было несомненно.

— И её приёмная дочь тоже была невероятно красива. Говорят, что это из-за крови иностранцев. Такие волосы, редкость.

«Приёмная дочь?»

Маомао на мгновение подумала о принцессе Линли, но это вряд ли о ней. Вероятно, речь шла о той самой воспитаннице, которую отправил Гёку-оу.

— Не факт, что это только из-за иностранной крови. Но, да, рыжие волосы редкость.

Маомао вспомнила, что видела столь яркие рыжие волосы только у императрицы Гёкуё. В провинции И-сей людей с такими волосами тоже было мало. Рыжий цвет встречался реже, чем светлые или серебристый.

— Кстати, знаешь ли ты, что волосы могут стать рыжими и после рождения?

Маомао резко насторожилась, услышав эти слова.

— Вы имеете в виду что-то вроде того, как волосы становятся седыми из-за стресса?

Известно, что после сильного страха или потрясения волосы могут начать седе́ть. И хотя вряд ли они станут белыми за одну ночь, психологическое воздействие может ускорить процесс.

— Нет, я слышал о случаях, когда это было из-за недоедания.

— Недоедание? — повторила Маомао, удивлённо посмотрев на старшего.

Значит, не хватало питательных веществ, необходимых для роста волос?

— Это из-за нехватки мяса?

Питательные вещества для волос и ногтей, как говорят, поступают из мяса и рыбы.

— Похоже, так. Волосы теряют цвет, и становятся светлыми или рыжими.

Похоже, он слышал об этом, но лично не видел. Однако Маомао показалось, что это очень интересная история. Она уже слышала много разных рассказов от своего приёмного отца Луомена, читала книги, но всё же подобное для неё в новинку.

— Интересная история. Спасибо, что рассказали.

Маомао собрала муку, рассыпавшуюся из жернова.

— У вас ещё что-нибудь есть? — глаза её блестели.

— Ты ведёшь себя безрассудно со старшим, — вздохнул старший. — Даже если ты спросишь меня о чём-то...

Высокий старший ворчал, поворачивая жернова. Он хороший старший, который слушает, о чём его просят младшие.

— Кстати, о мясе и рыбе...

— Что у вас на уме?

Глаза Маомао загорелись.

— Ах. Раз уж мы здесь, давайте сделаем это в формате «вопрос-ответ».

— В формате «вопрос-ответ»?

Маомао не волновала победа или поражение, поэтому она кивнула, говоря, что ему не обязательно отвечать.

— Вот, например, слышала ли ты, почему в одной из войн мы потерпели сокрушительное поражение? Армию возглавлял гениальный полководец, который всегда точно оценивал ситуацию и принимал мудрые решения. Он отправлял разведчиков, изучал вражеские позиции и вступал в бой только при уверенности в победе. Так почему же его войско проиграло?

— Э-э... это совсем не моя тема. — Маомао нахмурилась, поскольку вопрос оказался совсем не в её области знаний. — Подскажите что-нибудь.

— Подумай хорошенько.

— Я же сказала, это не моя специализация.

Маомао и старший продолжали беседу, пока жернов скрипел, а собранная мука аккуратно сыпалась в миску.

— Ну хорошо, подсказка: мясо.

— Мясо?

Маомао озадаченно наклонила голову размышляя.

«Мясо, мясо, мясо... это ловушка? Нет, не похоже. Может, дело в питании? Но…»

Она стряхнула муку с ладоней. Мука из клейкого риса была настолько белой и мелкой, что её можно было бы использовать как косметическую пудру. Зёрна риса перед этим специально очищали от отрубей и обрабатывали.

— Отруби?.. — вдруг произнесла она.

Отруби содержат много клетчатки и оказывают слабительное действие. Думать о лекарственных свойствах пищи — это привычка Маомао. Слабительное действие...

Маомао громко хлопнула в ладоши.

— Ты догадалась?

— Да. Этот умный военачальник, должно быть, ошибся в оценке численности вражеских войск. Думаю, разведчики врага использовали неверный метод для определения размеров войска.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что вражеские солдаты, вероятно, питались мясом. Я слышала, что один из методов оценки численности войска заключается в изучении их испражнений. У людей, питающихся в основном мясом, фекалии меньше по объёму, чем у тех, кто ест зерновые.

Когда в рационе преобладают продукты с высоким содержанием клетчатки, объём испражнений значительно увеличивается, иногда в два или три раза. Бурый рис, например, содержит больше клетчатки, чем белый. Если оценивать численность врага, исходя из собственного рациона, можно серьёзно ошибиться.

Высокий старший сделал круг обеими руками, показывая знак «отлично». Маомао почувствовала себя немного довольной.

— У вас есть ещё какие-нибудь загадки?

— А тебе, кроме этого, нечего спросить? — старший с усмешкой покачал головой.

«Что-то другое…»

Маомао вспомнила об одном враче, которого встретила во время экзамена. Того самого, который был знаком с Суйрей.

— Давно ли вы занимаетесь управлением запасов лекарств?

— Ну, около пяти лет.

— А кто занимался этим до вас? Примерно три года назад.

Суйрей инсценировала свою смерть как самоубийство примерно в то время.

— Ты, должно быть, говоришь о Тайране. Кажется, он приставал к тебе на экзамене, верно?

— Вы видели и не помогли? — Маомао нахмурилась.

— Если бы он не отстал, я бы вмешался. Но он довольно быстро оставил тебя в покое.

Действительно, Тайран отступил довольно скоро.

— Вы были с ним знакомы?

— Скорее знакомы через общих знакомых. Он был связан с Суйрей, той самой, что покончила с собой.

— А-а, та история... Суйрей, кажется, её так звали.

Высокий старший понимающе кивнул.

— Этот парень хотел на ней жениться.

— Жениться? — Маомао удивилась.

Маомао стало ещё больше жаль Тайрана. Суйрей, скорее всего, с самого начала намеревалась использовать его. Учитывая её положение в тот момент, она вряд ли могла противостоять «Клану Ши», так что в её действиях есть некоторая смягчающая вина, но для тех, кто оказался втянутым, это было, мягко говоря, неприятно.

— Похоже, она сблизилась с ним, чтобы использовать. Высокая, с красивым лицом — настоящая барышня. Но в то время нам пришлось нелегко. Пришлось пересчитать запасы лекарств во всех отделах, уничтожить секретное поле с лекарственными травами, а Тайрана понизили в должности.

— Поле с лекарственными травами...

Маомао крепко сжала губы. Она надеялась, что, перейдя в распоряжение врачей, сможет взять на себя уход за полем с лекарственными травами, но теперь эта надежда была окончательно разрушена.

— Его ошибка была в том, что он вмешал личные чувства в работу. Хотя, вообще-то, он был толковым врачом, особенно в области анестезии.

— Анестезия?

Уши Маомао мгновенно навострились.

— Да. Врачи здесь редко используют её для лечения ран у военных. Обычно говорят: «Терпите». На самом деле, причина в том, что анестезия имеет высокую токсичность и вызывает зависимость, поэтому её стараются избегать.

— Я это понимаю.

Маомао вспомнила, как в И-сей, во время операции Сяохон, ей пришлось изрядно помучиться. В худшем случае, если бы больной начал биться в муках от боли, его просто бы связали и продолжили операцию.

— Тайран понимал эту токсичность и зависимость, поэтому его сильной стороной было создание формул, которые минимизируют нагрузку на пациента.

— Звучит, как будто он был очень талантливым. Почему же вы раньше не сказали, что Тайран был специалистом по токсинам? — Маомао с горячим рвением приблизилась к старшему товарищу. Ей захотелось расспросить Тайрана. Возможно, Суйрей сблизилась с ним именно из-за его знаний.

— Эй, почему ты злишься на меня?

Высокий старший уклончиво отмахнулся, но, похоже, не обиделся. Маомао подумала, что у него очень уравновешенный характер, необходимый для врача.

«Хотя слабость к красивым женщинам у него всё-таки есть».

Для его возраста такая слабость в пределах нормы. Вряд ли он из тех, кто разрушит свою жизнь из-за женской красоты.

— Знаешь, эта история с экспериментами на лекарствах тоже наводит на мысль, что какой-то важный человек серьёзно болен.

«Значит, он тоже что-то заподозрил».

Старший, вероятно, не догадывался, что речь идёт о самом Императоре. Если бы он знал, то вряд ли бы говорил об этом вслух.

— Если потребуется операция, Тайран мог бы заняться анестезией. Он наверняка придумал бы хорошую формулу.

— Но из-за понижения его отстранили, верно?

— Да. Душой он выгорел. После всего этого стал работать спустя рукава. Даже на экзамене, хотя он мог бы пройти, его результаты оказались хуже.

— Понятно, понятно.

— Эй, я не говорю, что ты справилась хуже него.

— Спасибо.

— Кажется, я немного заболтался. Давай ускоримся.

— Хорошо.

Высокий старший ускорил вращение жерновов.

Глава 8 - Анестезия

Маомао получила сообщение о том, что завершена дополнительная реставрация «Книги Кады», как раз в свой выходной день. В письме было указано, что её ждут в свободный день, поэтому она немедленно отправилась в указанное место. Обычно следовало бы сначала отправить ответ, но времени на это не было.

— Передайте, что я иду прямо сейчас!

Маомао попросила посланника передать её слова.

«К-ни-га Ка-да!»

Так что Маомао, переполненная радостью, направилась к кабинету Джинши. Если точнее, к комнате, где занимались реставрацией. Подпрыгивая от восторга, она шла по дворцу, но вскоре почувствовала на себе любопытные взгляды прохожих. Маомао глубоко вдохнула и сдержала желание скакать, как заяц.

«Хорошо, что сдержалась».

Перед ней шли трое в белых одеждах. Один из них опирался на трость и выглядел согбенным стариком.

—…

Маомао с наклоном головы продолжала путь в сторону комнаты реставрации. Она быстро поняла, что и у неё и у незнакомцев цель одна и та же.

— Маомао, у тебя разве сегодня выходной?

Это был Луомен. С ним шли доктор Рю и ещё один старший врач, которого она не знала.

— Почему ты здесь, старик?

— Не старик, а доктор Кан. Так и называй.

Доктор Рю тоже с любопытством посмотрел на Маомао. И тут послышались приближающиеся шаги.

— Не ожидал, что ты придёшь так быстро. Если бы знал, распорядился бы перенести встречу.

Это был Джинши. Позади него стоял довольный Фуран с улыбкой до ушей.

— Я услышала, что реставрация книги завершена.

Очевидно, что Джинши вызвал сюда Луомена и остальных.

«Ну, конечно. Это же ценная книга».

Показать её сначала доктору Рю, а не Маомао, было вполне логично. Найдя «Книгу Кады», она не могла претендовать на право собственности. Требовать, чтобы ей показали первой, было бы наглостью.

— Можно ли войти?

— Пожалуйста.

С позволения Джинши, доктор Рю с остальными вошли в комнату реставрации.

— Госпожа Маомао, вы не идёте?

— Не подходи ко мне!

Фуран неожиданно высунулся перед ней, и Маомао оскалилась, показывая дёсны.

«Этот раздражающий человек опять тут…»

Джинши быстро встал между Фураном и Маомао, чтобы предотвратить возможный конфликт.

— Фуран, держись подальше. Маомао, прекрати делать такое лицо, — Джинши выглядел раздражённым.

— Если вы хотите, чтобы я прекратила, то лучше избавить его от должности, — ответила Маомао.

Для неё Фуран был на вершине списка самых ненавистных людей, обогнав даже Лахана.

— Как ни странно, даже такой, как он, может быть полезен, — вздохнул Джинши.

— Да, я полезен, — согласился Фуран и снова сделал шаг ближе к Маомао.

Джинши, оттолкнув Фурана, прижал его лицо рукой.

— Ах, Лунный принц касается моего лица...

«Этот тип и правда напоминает Лахана», — подумала Маомао, ощущая дрожь по коже.

— Фуран, убирайся. Где Басен? — спросил Джинши, подыскивая замену.

— Слушаюсь, — ответил Фуран и исчез с удивительной скоростью, напомнив Маомао Чуэ.

Без своего врага Маомао почувствовала себя спокойнее.

— Раз вы вызвали доктора Рю и других, значит, в восстановленных частях книги есть что-то важное? — спросила она.

— Да. Мы сосредоточились на разделах, связанных с похожими случаями и анатомическими рисунками. К сожалению, я не могу судить, насколько это полезно, — ответил Джинши.

— Думаю, это будет полезно, — уверенно заявила Маомао.

Она вошла в комнату и увидела, как трое врачей пристально изучают восстановленную книгу. Доктор Рю и Луомен были выдающимися знатоками медицины, и третий старший врач, без сомнения, тоже был весьма компетентен.

— Если бы это была бесполезная книга, они бы не были так сосредоточены, — отметила Маомао.

— Верно, — кивнул Джинши с облегчением в голосе.

«Ну посмотрим…»

Маомао подошла сзади, чтобы украдкой заглянуть в книгу. Там было много случаев аппендицита, и в разделе упоминались частые ошибки диагностики, одной из которых был неправильный диагноз.

«Аппендикс — это тот червеобразный отросток», — подумала Маомао, вспоминая свои знания.

В книге были описаны случаи неудачных операций. Большинство из них происходило уже на стадии осложнений.

«Когда воспаление разрывается, боль на время утихает», — размышляла она.

Вероятно, боль возникала из-за давления на опухший участок. Когда гной удаляли, боль уменьшалась по тому же принципу. Маомао хотелось более подробно изучить восстановленную книгу, но трое врачей были настолько поглощены чтением, что ей было трудно что-либо разглядеть. Тогда она решила взглянуть на уже прочитанные страницы.

«Это не анатомический рисунок».

На странице была изображена трава.

— Это же... — Маомао прищурилась, пытаясь рассмотреть детали.

На восстановленной странице было написано следующее:

— «Мафейсан», — Маомао сжала кулак так сильно, что костяшки побелели.

На странице было упомянуто несколько лекарственных трав, но Маомао смогла разобрать только одно название. Часть страницы была повреждена и восстановлению не поддавалась.

— Что это такое? — спросил Джинши.

— Я слышала это название. Это легендарное обезболивающее, созданное, как говорят, божественным врачом, — ответила Маомао и подошла ближе к Луомену, который внимательно изучал другую страницу.

— Отец...

— Не называй меня отцом, — возразил Луомен.

— Доктор Кан, что вы собираетесь делать с обезболиванием при операции на аппендицит? — продолжила Маомао.

— Сначала, что ты вообще задумала? — Луомен нахмурился и потянул за рукав доктора Рю, будто ища у него поддержки. Состояние императора и возможная операция пока не были обнародованы, и они должны были быть осторожны.

— Она спрашивает про обезболивание. Как у нас с этим? — пробормотал Луомен.

— Исследования в этой области всё ещё продолжаются, — ответил старший врач, имя которого Маомао не знала.

— Мы планируем использовать иглоукалывание для снятия боли, но этого может быть недостаточно. Также рассматриваются обезболивающие, которые нужно проглатывать, но формула пока не завершена.

Это означало, что окончательного решения ещё нет.

— Из-за высокой токсичности и зависимости найти безопасное средство анестезии сложно, не так ли? — Маомао вспомнила слова старшего коллеги.

— Что это за лицо? Ты хочешь сказать, что сможешь сама сделать подходящее обезболивающее? — резко спросил врач.

— Нет. Но я знаю человека, который может быть полезен. Могу я проконсультироваться с ним?

— Ты уверена, что этот человек способен его создать? — уточнил Джинши, подозрительно прищурившись.

— Не уверена. Большинство ингредиентов неразборчивы, как и эффективность средства. Но я знаю одного человека, который может в этом разобраться, — Маомао улыбнулась.

На странице, которую она изучала, среди ингредиентов было написано: «дурман».

[П.п: и Артик

Глава 9 - Подходящее место для каждого

Несколько лет назад женщина, инсценировавшая самоубийство, сбежала из императорского дворца. Её звали Суйрей, и она была представительницей клана Ши, уничтоженного три года назад. Кроме того, она являлась внучкой покойного императора. Из-за своего особенного происхождения и прежних ошибок её существование не могло быть признано официально, и теперь она находилась под опекой А-Дуо.

Эта женщина обладала медицинскими знаниями. Лекарство, способное вводить человека в состояние мнимой смерти, было создано ею и её наставником. Среди ингредиентов этого препарата был смертельный яд — дурман.

А-Дуо отказалась от звания высшей супруги и покинула дворец. В настоящее время она жила в удалённом дворце.

«Чем жизнь в удалённом дворце отличается от жизни в Заднем дворце?»

Маомао подумала об этом, но решила не говорить вслух. Карета, в которой ехала Маомао, с грохотом въехала на территорию, где находился удалённый дворец А-Дуо.

— Ха-ха-ха!

— Подожди меня!

Доносились голоса детей. Это были дети, оставшиеся в живых из клана Ши, находившиеся под опекой А-Дуо и Суйрей. Чоу-у, который постоянно хулиганит в квартале удовольствий, тоже должен был находиться здесь. Однако из-за побочных эффектов лекарства возрождения он потерял память и смог пойти по другому пути. Здесь собрались дети, которые не могут быть раскрыты, пока у них есть память о своём клане Ши.

«На это потребуется огромное количество времени…»

Маомао задумалась. Если говорить о продолжительности жизни, А-Дуо умрёт раньше. Хотя она заботится всего о нескольких детях, при отсутствии болезней или травм они наверняка переживут её. Найдётся ли кто-то, кто будет ухаживать за ними до конца, сохраняя их тайну?

Среди детей находились двое мужчин. Точнее, две женщины, переодетые в мужскую одежду. А-Дуо и Суйрей часто носили мужские костюмы, возможно, из-за удобства или просто по прихоти.

— Госпожа А-Дуо, давно не виделись, — произнесла Чуэ, сопровождавшая Маомао.

Маомао тоже почтительно склонила голову. В последний раз, когда они виделись, речь шла о признании отношений между А-Дуо и Джинши, поэтому у Маомао остались смешанные чувства.

— Не сказала бы, что прошло так много времени, — ответила А-Дуо и приказала своим служанкам отвести детей подальше. Дети с сожалением покинули их в сопровождении служанок.

«Дети её любят», — подумала Маомао, как и каждый раз, посещая этот дворец.

— Перейдём в другое место?

— Да.

Учитывая тему беседы, лучше было поговорить в отдельной комнате.

Маомао пришла, чтобы обсудить с Суйрей вопрос об анестезии. Хотя доктор Рю и другие медики стараются обеспечить императору максимально эффективное лечение, в области анестезии всё ещё есть над чем работать.

Может быть, именно поэтому они согласились на предложение Маомао, *словно хватаясь за соломинку.*

Маомао и остальных проводили в одну из комнат дворца. Там стоял маленький стол и четыре стула, а после того как служанки подали чай, они удалились.

В комнате остались только А-Дуо, Суйрей, Маомао и Чуэ. А-Дуо жестом пригласила сесть, и все трое заняли места.

— Говорят, у тебя дело к Суй. В чём оно заключается? — спросила А-Дуо, закинув ногу на ногу.

— Мне хотелось бы воспользоваться медицинскими знаниями Суй, — ответила Маомао. Она тоже решила называть её «Суй», считая, что использование имени «Суйрей» может быть неуместным.

— Что думаешь, Суй?

— У меня нет мнения. Я подчинюсь воле Госпожи А-Дуо.

— Скучная ты, — вздохнула А-Дуо, играя с курительной трубкой, вертя её в руке.

Похоже, курить она не собиралась, просто забавлялась. Это напоминало, как Джинши любит крутить кисть для письма.

— Что конкретно ты хочешь, чтобы Суй сделала?

На вопрос А-Дуо Маомао достала небольшой деревянный ящик. Открыв крышку, она показала лист бумаги, а рядом были положены уголь для защиты от влаги и средство от насекомых.

— Это что?

— Вы слышали о лекарстве под названием «мафейсан»?

— Однажды краем уха слышала... Это средство, которое вводит в сон и облегчает боль, но больше похоже на сказку, не так ли? — осторожно подбирая слова, ответила Суйрей, читая восстановленный документ.

— Что бы вы сделали, если бы это лекарство существовало?

— Ничего.

— Даже если в нём содержится дурман?

— Здесь это указано. Однако это не лекарство, а яд, верно? Для чего вы собираетесь его использовать?

Маомао и Суйрей беседовали, в то время как А-Дуо наблюдала со стороны, а Чуэ едва сдерживалась, чтобы не вставить свои комментарии.

— Для проведения хирургической операции, — ответила Маомао.

Суйрей с пониманием кивнула.

— Значит, вы собираетесь остановить сердце, чтобы избавить пациента от боли?

Суйрей вспомнила о лекарстве для «воскрешения», которое она когда-то создала.

— До такой степени — нет. Можно ли ограничиться просто потерей сознания?

— Лучше отказаться от этой затеи, — холодно ответила Суйрей. — Дурман — сильнейший яд. Я понимаю ваше стремление избавить пациента от боли. Однако тот факт, что вы пришли за советом к преступнице вроде меня, говорит о том, что ситуация действительно критическая. На ком вы собираетесь использовать этот препарат?

Суйрей говорила резко и проницательно.

— Это можно назвать лишь важной персоной, — уклончиво ответила Маомао.

Прямо сказать она не могла. Однако А-Дуо всё поняла без слов.

— Хо-хо, неужели его болезнь снова вернулась?

«Какая небрежность!»

Для А-Дуо «он» явно означал императора.

«Интересно, как лучше ответить?»

Маомао бросила взгляд на Чуэ. Та только улыбалась, не собираясь останавливать разговор, поэтому Маомао решила продолжить.

— Я не знаю, о ком вы говорите, но каково было состояние больного в то время? — осторожно спросила Маомао, избегая упоминания имени.

— Ну, насколько я помню, он долгое время чувствовал себя плохо. Врачи могли бы рассказать точнее, у них наверняка остались записи. Что касается меня, то я могу только вспомнить, как он ссорился с бабушкой.

А-Дуо явно хорошо помнила те события.

— Хм, бабушка. Настолько сильная личность, что я, пожалуй, назову её «императрицей».

«Ну и прямолинейность», — подумала Маомао.

Чуэ, поджав губы, сложила руки в круг, подавая знак, что всё в порядке.

— С «императрицей», говорите?

— Да, так будет проще понять. Хочешь послушать? О пожилой женщине, которая, перешагнув за восемьдесят, всё ещё не собиралась покидать политическую сцену, и о «наследнике трона» в разгар подросткового бунта. Их конфликты доходили до меня, и каждый раз мне приходилось выслушивать жалобы. В итоге он действительно начал выглядеть всё хуже.

«И просто так говорит «наследник трона»!»

Чуэ сложила руки крест-накрест, подавая знак остановиться:

— Госпожа А-Дуо, так нельзя! Надо же аккуратно выражаться, а то госпоже Чуэ потом придётся выкручиваться с отчётом.

— Да ладно тебе. Здесь же больше никого нет. Пусть Чуэ хорошо постарается всё скрыть.

— Ну уж, госпоже Чуэ теперь придётся задержаться с работой, знаете ли.

— Прости-прости.

А-Дуо положила курительную трубку и поднесла чашку с чаем к губам.

— Из-за чего были эти ссоры?

— Не знаю, могу ли я сказать тебе... Ну что ж, дело в том, что у императрицы в последние годы жизни, кажется, начали проявляться признаки старческого слабоумия.

Маомао и Суйрей вздрогнули, услышав это. Только Чуэ спокойно потянулась к сладостям.

— В таком случае, как же она управляла страной?

Маомао всерьёз задумалась, возможно ли это.

— Нет, она не забывала абсолютно всё. Это было что-то вроде редких опасных промахов. Но...

— Но случилось что-то серьёзное, верно?

— Да. Думаю, тебе это многое объяснит: вспомни про события в И-сей восемнадцать лет назад.

— …

«О нет, опять эта история!»

Маомао сразу вспомнился тот хаос, который она и другие пытались уладить год назад.

— Тогда, кажется, пришли документы о мятеже клана И. На них почему-то стояла печать прежнего императора. Именно из-за этого Ян…. Нет, нынешний император понял, что с императрицей что-то не так.

«Это же страшно до ужаса!»

Даже если ты родственник, это не значит, что постоянно видишься с этим человеком. А уж кто осмелится указывать на ошибки тому, кто занимает высший пост в государстве? Даже если были какие-то тревожные признаки, их нельзя было просто так взять и озвучить.

Будучи наследником престола, ему приходилось работать в условиях, где его бабушка удерживала реальную власть, а отец был лишь её марионеткой. Такое давление было просто невыносимым.

— Но ведь однажды симптомы исчезли, так ведь?

— Да. Сложно сказать, хорошо это или плохо, но сначала умерла императрица, а потом и прежний император.

— То есть причина его стресса исчезла?

— Во многом так и было. Хотя из-за коронации и прочих мероприятий работы было много, процесс передачи обязанностей оказался легче, чем ожидалось. К тому же в период траура он смог уделить время лечению.

— Можно спрошу: какова причина смерти императрицы?

— Не волнуйся, не покушение. Судя по возрасту, она умерла от старости.

— Ясно.

Императрица была действительно старой, а прежний император к тому времени перешагнул за шестьдесят. Хочется верить, что они умерли естественной смертью.

— Если болезнь снова проявилась, значит, у него вновь появилась причина для беспокойства.

— Причина для беспокойства…

«Что это может быть на этот раз?»

Маомао вспомнила не только о императрице, но и о других членах семьи императора. Среди них есть один человек — тот, кто носит титул младшего брата императора, и провёл целый год вдали от столицы, занимаясь борьбой с нашествием саранчи.

«Император, зная, что это его родной сын, наверняка не находит себе места».

К тому же, это ещё и сын А-Дуо.

«Интересно, знает ли госпожа А-Дуо об этом?»

О том, что её дорогой сын поставил себе клеймо на животе. Это, вероятно, одна из главных причин огромного психологического давления на императора. Суйрей глубоко выдохнула.

— Тем более, я не думаю, что мои знания могут быть полезны.

Она ещё раз отказывает.

— Но ведь ты сказала, что будешь слушать мои приказы, не так ли?

— Госпожа А-Дуо, я не могу отравить столь высокопоставленную особу. Тем более, всё, что я делаю, это лишь яды, которые лишь называют зельями воскрешения.

— Это не яд. Если использовать правильно, это лекарство.

— А если найдутся те, кто захочет погубить госпожу А-Дуо? Что тогда?

В словах Суйрей есть смысл, и не только один. В резиденции А-Дуо полно вещей, которые могут оказаться крайне подозрительными в случае проверки. Её положение само по себе шаткое: хотя она уже не является супругой, её по-прежнему держат вне дворца в необычных условиях.

«Некоторые придворные вполне могут считать её политическим врагом».

Маомао думала, как можно было бы убедить Суйрей.

«Должен же быть какой-то способ…»

И тут Маомао вспомнила одно имя.

— Тайран.

Для Маомао необычно запоминать имена других людей, но это имя она вспомнила. Может, она слышала его недавно? Или же запомнила из рассказов Суйрей?

— Тайран…

Лицо Суйрей, и без того мрачное, стало ещё темнее.

— Да. Это дворцовый лекарь. Три года назад из-за вас он был понижен в должности. Говорят, он был очень талантливым врачом.

Суйрей отвела взгляд.

— Особенно он был силён в составлении формул для обезболивающих, насколько я слышала. Возможно, Суйрей приблизилась к нему, чтобы перенять его знания?

— …

Суйрей молчала. А-Дуо и Чуэ тоже молча наблюдают за ней.

— Он искал вас. Даже спросил меня, не знаю ли я, что с вами стало.

— Наверное, он хочет убить меня.

— Нет. Скорее, он выглядел так, будто беспокоится за вас.

По крайней мере Маомао не показалось, что Тайран испытывает к Суйрей какие-то убийственные намерения.

— После понижения в должности он стал как выжатый лимон. Даже провалился на экзамене, который должен был сдать.

— Вы хотите, чтобы я извинилась перед ним?

— Нет. Я ни за что не скажу ему о вас.

— Если расскажете, госпожа Чуэ будет в затруднении, — проговорила Чуэ, приняв позу, которую она считала милой. — Придётся уничтожить все улики! — добавила она с ехидной улыбкой.

— Я не скажу! Я ничего не скажу! Так что хватит говорить такие вещи! — Маомао отчаянно убеждала Чуэ прекратить.

— Я виновата перед Тайраном, — признала Суйрей. — Но больше всего я уважала его знания.

«Уважала, значит».

Маомао подумала, что даже Суйрей способна на редкие моменты честности.

— Разве нельзя передать ваши знания Тайрану? — предложила Маомао.

— Не уверена, что это принесёт пользу, — Суйрей выглядела колеблющейся.

— Возможно. Но вы, вероятно, провели больше экспериментов с дурманом, чем кто-либо другой.

Маомао знала, что Суйрей пожертвовала множеством мышей ради своих экспериментов. Более того, она использовала лекарство и на себе, о чём свидетельствовали её дрожащие руки.

— Чем больше у нас примеров, тем лучше. Если вы просто предоставите записи своих экспериментов, это поможет снизить риски будущих исследований.

Маомао пристально посмотрела на Суйрей, словно собираясь не дать ей шанса отказаться.

— Прямо сейчас его не будут применять к главе государства. Пациенты, которым может понадобиться мафейсан, есть и среди других больных. Как насчёт того, чтобы помочь таким людям?

Вместе с текущими экспериментами можно будет проверить, подходит ли средство для операций. Конечно, есть опасности, но это лучше, чем оставить пациентов без какого-либо лечения из-за боли.

«Император и жизнь простолюдинов».

Маомао чувствовала противоречие, но старалась не показывать этого.

Суйрей тяжело выдохнула, словно сдаваясь.

— Ты согласна? — уточнила А-Дуо.

— Поняла... Подождите немного, — ответила Суйрей с усталым видом.

Услышав её согласие, Маомао крепко сжала кулаки.

— А госпожа Чуэ сказала младшему брату: «Домашняя утка вкуснее всего, когда её едят молодой».

— Это правда. Молодые утки самые вкусные, — поддержала Чуэ А-Дуо.

Пока ждали Суйрей, А-Дуо, Маомао и Чуэ болтали. Чуэ развлекала их фокусами и семейными историями, что весьма кстати. У Маомао же для разговоров были лишь анекдоты из цветочного квартала, которые редко находили отклик во дворце, да и в обычной беседе она боялась сказать лишнего.

— Однако наша домашняя утка оказалась хитрой, — сказала Чуэ. — Она заручилась поддержкой детей, и теперь…

— Я вернулась, — сказала Суйрей, держа в руках стопку бумаг.

— Здесь собраны материалы, которые я смогла вспомнить. Все прежние записи сгорели, поэтому это только то, что осталось в моей памяти. Возможно, что-то упущено, прошу понять.

Суйрей передала Маомао свои записи. В них был список ядовитых растений, среди которых выделялся дурман.

— Просто какой-то сборник смертельно опасных ядов.

— Да, ведь это лекарство, дарующее смерть, — ответила Суйрей.

— Боли действительно не чувствуешь.

— А вот когда просыпаешься, будет больно. — Голос самой Суйрей звучал отстранённо, но все записи выполнены с предельной точностью. — Кроме того, я включила сюда знания из Шаоха. Правда, они пока не проверены.

Шаох — это соседнее государство Ли. В этом же дворце скрывается бывшая жрица из Шаоха.

— Если просто устранить боль, может быть, есть и другие подходящие средства? — Суйрей добавила примеры в список.

— Этот точно не подойдёт, — сказала Маомао, указав на слово «конопля».

— Почему?

— Сначала она хорошо действует, но вызывает зависимость. А если использовать регулярно, эффект слабеет.

— Обычно её принимают с крепким алкоголем. К тому же для первого раза её эффекта должно хватить.

— Алкоголь — сомнительное решение, — возразила Маомао.

— Верно. Он снимет боль, но усилит кровообращение.

Опьянение действительно притупляет боль, но идеального обезболивающего просто не существует. Остаётся лишь искать наиболее подходящее средство с минимальными побочными эффектами.

— А как насчёт иглоукалывания? — предложила Суйрей.

— Это уже рассматривается. Но зависит от особенностей организма, подействует или нет.

— Одного иглоукалывания недостаточно.

— Конечно, с одним этим живот не разрежешь. А если просто усыпить пациента?

— Усыпить императора — это будет расценено как неуважение, за которое могут отрубить голову.

— Объяснить, попросить потерпеть.

— Если он начнёт корчиться от боли, это страшно.

— Постараться удержать.

— Даже если удастся, окружение этого не допустит.

— С императорами одни проблемы.

— Согласна.

К концу разговора Маомао и Суйрей окончательно устали и заговорили бессвязно.

— Вот уж не думала, что у Суй есть столько тем для разговора, — сказала А-Дуо, потягивая чай и с удовольствием наблюдая за беседой.

— Госпожа А-Дуо, так ведь это… любители одного дела всегда находят общий язык, — проговорила Чуэ, не переставая уплетать сладости.

— Думаю, всё, что мы обсуждаем, другие медики уже тоже пробовали, — сказала Суйрей, перебирая записи. — Наверняка они экспериментировали не раз.

— Это правда, — кивнула Маомао.

В медицине нет коротких путей. Всё решают количество случаев и частота проб.

— Лекарства — это непросто. Если уменьшить дозу наполовину, это не значит, что эффект продлится половину времени, — заметила Суйрей.

— Да, промежуточные дозы вообще могут не подействовать, — подтвердила Маомао, сама неоднократно занимавшаяся экспериментами с дозировкой.

— Можно я скажу своё личное мнение? — спросила Суйрей, отпивая чай. Видимо, от долгого разговора у неё пересохло в горле.

— Конечно.

— Я не знаю, какой человек император. Но разве он из тех, кто откажется от операции из-за страха боли? Если метод лечения будет надёжным, не думаю, что анестезия окажется столь важной. Куда важнее подготовка до операции и восстановление после неё.

— Что вы имеете в виду под подготовкой до операции?

Про важность послеоперационного периода Маомао понимала. Смертность от заражений после вскрытия брюшной полости была высока.

— Готов ли император сам согласиться на операцию? И позволит ли окружение ему на неё пойти?

— …Это выходит за рамки нашей работы, — тихо сказала Маомао.

Этим должны заниматься Джинши и высокопоставленные чиновники.

— Верно. Поэтому я пришлю вам всё, что узнаю о препаратах для анестезии. А вы лучше займитесь исследованием лекарств для восстановления после операции. Это будет эффективнее.

— Поняла, — кивнула Маомао и убрала записи в карман.

— Если по этим записям Тайран догадается обо мне, что тогда? — спросила Суйрей.

Не только содержание записей, но и почерк могли навести Тайрана на мысли.

— Я скажу, что нашла их среди ваших вещей, оставшихся в комнате.

— Благодарю, — вздохнула Суйрей.

Её уважение к Тайрану, видимо, было искренним. Именно поэтому она не хотела, чтобы он вновь оказался вовлечён в её жизнь.

— Ну что ж! — Маомао хлопнула себя по щекам.

«Что можно сделать — сделаю. Что не могу — передам другим».

Она не стремилась сделать всё сама. Если бы у неё были способности для этого, может, она и стала бы высокомерной. Но пока Маомао лишь понимала, что её возможностей недостаточно.

Глава 10 - Юйян

С самого рождения всё в жизни Юйяна было предопределено.

Единственный сын императора — таков был его статус. За ним всегда кто-то наблюдал, и почти ничего нельзя было делать по своему желанию. Единственным временем относительной свободы были минуты, когда он играл с молочными братом и сестрой.

— Пора обедать, — Гаошун сообщил о завершении затянувшейся аудиенции.

Его молочный брат, старше на два года, некоторое время служил при дворе Зуйгэцу.

«На самом деле, рядом с Зуйгэцу должен был быть кто-то из клана Ма, а не Гаошун», — считали многие.

Никто не мог заменить Гаошуна, которого в то время звали по-другому, в качестве помощника и телохранителя Юйяна. Именно поэтому Юйян решил оставить его при Зуйгэцу.

На обед подали кашу, в которой даже рис не угадывался, и бульон без ингредиентов. Уже более полумесяца вся еда Юйяна выглядела так, и за это время он заметно похудел. Его слегка впалые щёки замазывали специальной пудрой, приготовленной Гаошуном.

Кроме каши, подавали и нормальные блюда. Если бы приносили только еду для больных, это вызвало бы слухи о болезни. Поэтому внешне всё выглядело, как обычно.

— Перед едой примите это, — сказал Гаошун.

—…Обязательно?

— Да, обязательно.

Гаошун протянул Юйяну лекарство.

Особый горький запах. Сначала в него добавляли фруктовую воду и мёд, чтобы замаскировать вкус, но это лишь увеличивало объём, не избавляя от горечи.

Выпив лекарство, Юйян зачерпнул ложкой клейкую кашу. Солоноватый вкус мяса чувствовался, но если бы каша была не такой консистенции, она была бы гораздо вкуснее. Юйян съел три ложки и отложил ложку в сторону.

— Болит? — спросил Гаошун.

— Разве не очевидно?

Хроническая боль в животе становилась всё сильнее. Иногда поднималась лёгкая температура и начиналась тошнота. Эта боль была ему уже знакома, и он полагал, что одно и то же лечение снова должно помочь. Но улучшений не наблюдалось.

— Чем занимаются медики?

— Прошу прощения.

— Они скрывают мою болезнь, не так ли?

— Это маловероятно.

Юйян знал, что нет смысла срываться на Гаошуна. Но если он не выплеснет свои эмоции сейчас, то может не сдержаться в официальной обстановке. Юйян мог позволить себе слабость лишь с немногими, и Гаошун был одним из них. Как Зуйгэцу иногда позволяет себе расслабиться перед Гаошуном, так и Юйян, в редкие моменты, позволяет себе слабость перед ним.

«Гаошун — человек, которого можно назвать выдающимся даже среди клана Ма», — думал Юйян.

В этот момент послышались шаги. Из-за двери доносился голос.

— Нельзя, сейчас идёт обед!

— Неважно. Ты хоть понимаешь, кто я?

Юйян, узнав голос за дверью, почувствовал, как остывают его эмоции. Гаошун мгновенно спрятал недоеденную кашу и подменил её на обычную еду. В комнату вошел мужчина лет пятидесяти в окружении небольшой свиты. Высокий и худощавый, он выглядел моложе своего возраста, вероятно, благодаря детским чертам лица — семейной черте.

— Прошу прощения за то, что прерываю ваш обед, — произнёс мужчина с улыбкой, приближаясь.

Однако между ним и Юйяном тут же встал Гаошун. Охрана Юйяна, оставшаяся за дверью, тоже напряглась, внимательно следя за ситуацией.

— Если ты действительно считаешь это неуместным, зачем тогда пришёл?

— Ха-ха-ха! Резкий, как всегда. Даже с собственным дядей так жесток?

Этот человек — старший брат Аньши, матери Юйяна. Его звали Хао.

— Значит, ты хочешь сказать, что, будучи моим дядей, имеешь право мешать моему обеду?

Юйян ткнул палочкой в кусок тушёной свинины.

— Нет-нет, конечно же, нет.

Хао поспешно замахал руками, отрицая обвинение, но и не торопился покидать комнату. Аньши сама по себе не была жаждущей власти, но её семья была совсем иной.

«Они отвратительно алчная семья», — думал Юйян.

Чтобы очаровать предыдущего императора, которому были интересны только молодые девушки, они отправили к нему Аньши. План удался: Аньши забеременела Юйяном, получила титулы императрицы, а затем вдовствующей императрицы.

Бывшая вдовствующая императрица, бабушка Юйяна, прекрасно понимала их намерения. Поэтому, пока она была жива, никакие представители внешнего рода не могли занять значительные посты. Однако после её смерти и восшествия Юйяна на трон они начали всё больше заявлять о себе. Хотя отец Анши давно умер, её сводный брат теперь стал вести себя всё более нагло.

Поскольку они являлись внешним родом, никто не осмеливался открыто их упрекнуть. А после уничтожения клана Ши их влияние возросло ещё больше. Поддержка клана Гёку была попыткой уравновесить влияние клана Хао. Даже если это кажется трусостью, других вариантов нет. Главное — не допустить единоличной власти какого-либо клана.

Аньши сама не испытывала тёплых чувств к своему сводному брату, и Юйян разделял её мнение, но не мог позволить себе открыто показать своё отношение. Одной его жалобы было бы достаточно, чтобы многие головы полетели.

— Однако почему бы не сделать трапезу более радостной? — Хао оглядел еду Юйяна. Если бы там были только каша и бульон, это могло бы вызвать подозрения.

— Это лишь добавит работы для дегустаторов.

Юйян насильно отправил в рот кусок мяса и поднял чашу. Гаошун аккуратно наполнил её виноградным вином.

— Конечно, кто угодно может замыслить покушение на вашу жизнь. Особенно дикари с Запада и их потомки — уж очень они дикие, — сказал Хао.

Смысл слов Хао был ясен. Ему явно не нравился нынешний наследный принц. По крови он был внуком Аньши, а значит, Хао мог считать себя его двоюродным дедушкой. Однако матерью наследного принца была Гёкуё. Даже если они родственники наследного принца, власть отныне будет принадлежать клану Гёку.

Хао явно терял терпение. Он, вероятно, рассчитывал на собственное усиление после смерти императрицы, но Аньши, будучи человеком нерешительным, не поддерживала его амбиций. К тому же, клан, который он презирал как диких западных людей, уже успел получить привилегии. Ранее Хао намекал на своё желание получить титул, но Юйян игнорировал эти просьбы.

— Даже если ты мой дядя, не смей вмешиваться в вопросы, касающиеся наследного принца или его крови. Это решение уже принято мной, — сказал Юйян холодным тоном.

— Верно, так и есть. Прошу прощения. Но что, если я скажу, что это решение выглядит временным, словно наследного принца просто поставили на место для вида? — Хао сузил глаза, а уголки его рта, скрытые за сложёнными руками, словно бы улыбались. — То же было с первым ребёнком Рифы. Мальчик, родившийся первым, автоматически стал наследным принцем.

— Рифа — одна из высших наложниц. Ты намекаешь, что это было ошибкой?

— Никак нет, конечно же. Просто я думаю, что, если бы первый ребёнок был жив...

— Это вопрос прошлого.

Юйян покачал чашу, наблюдая за колыханием красной жидкости, но так и не притронулся к вину. Прошлое осталось в прошлом. Ребёнок от А-Дуо считается умершим. Для Хао было бы выгодно, если бы ребёнок от А-Дуо был жив. Он мог бы стать опекуном А-Дуо, лишённой поддержки, и обеспечить себе влияние в следующем поколении. К несчастью, это желание было и у самого Юйяна.

— Да, он вырос бы в благородного юношу. Как господин Зуйгэцу.

— …

Юйян молча уставился на Хао с ледяным взглядом. Но затем этот взгляд оказался перекрыт.

— Ч-что?!

Хао вытаращил глаза. У него перед носом оказался меч.

Меч держал никто иной, как Гаошун. Обычно он тихий, трудолюбивый мужчина с морщинами между бровями, и некоторые люди могут смотреть на него свысока, если он известен как муж, который боится жены. Более того, из-за эгоизма Зуйгэцу ему почти семь лет пришлось притворяться евнухом. И обычно молчаливый и хмурый человек, известный своей терпимостью, неожиданно направил оружие на Хао.

— Что ты творишь?!

Телохранители Хао напряглись, но, будучи в комнате императора, не могли иметь при себе мечей. Тем не менее, их было трое, и они явно были сильны.

— Я просто возвращаю ваши слова. Почему вы думаете, что сможете упомянуть имя Лунного принца и остаться невредимым?

Взгляд Гаошуна был даже острее, чем кончик его меча, и словно пронзал Хао насквозь.

— На данный момент есть только один человек, который может называть имя Лунного Принца, мой господин. Вы, кажется, не осознаёте своего положения. Это можно расценить как тяжкий грех — притворство, будто вы равны небесам, — сказал Гаошун.

Гаошун был известен своей мягкостью среди клана Ма. Тот факт, что даже он пошёл на такие действия, говорил о том, насколько Хао перешёл все границы. Произнеся имя Зуйгэцу, Хао фактически заявил, что находится на одном уровне с Юйяном, императором.

Охранники не могли двинуться. Если бы они попытались схватить Гаошуна, он успел бы обезглавить Хао раньше, чем они бы добрались до него. Более того, Гаошун мог бы справиться со всеми охранниками в одиночку. Его навыки боя были на таком уровне.

Когда-то даже Юйян и А-Дуо, действуя вместе, не смогли победить его.

Юйян задумался, не стоит ли ему позволить Гаошуну отрубить голову Хао. Это действительно принесло бы облегчение. Но мысли о том, сколько хлопот это доставит, удержали его от этого решения. Помимо уборки в комнате, устранение Хао ослабило бы влияние семьи Аньши, что было бы нежелательно. С исчезновением клана Ши равновесие сил в императорском дворе уже было нарушено, и дальнейшее сокращение фракций могло привести к ещё большим проблемам.

Юйян поднял руку, приказав Гаошуну опустить меч. Хао побледнел, но всё же осмелился бросить взгляд на Гаошуна.

— Какое право ты имеешь обращаться со мной таким образом?! — закричал он, разбрасывая слюну.

— Да, у меня нет никакой официальной должности, — спокойно ответил Гаошун. Клан Ма избегал должностей, и Гаошун не был исключением. — Но я — меч Его Величества. Я всего лишь сделал то, что должен был сделать как меч Императора.

— Верно. Никто не давал тебе права называть Зуйгэцу по имени. Это позволено только мне, — подтвердил Юйян.

Хао стиснул губы.

Он был родственником Юйяна, но не членом императорской семьи. И, как человек, не принадлежащий к высшей императорской линии, он не имел права произносить имена таких высокопоставленных особ.

Хао был умеренно амбициозным, но в то же время достаточно глупым человеком.

Если бы он был более способным, ситуация могла бы стать сложнее. Однако время от времени его ошибки позволяли Юйяну напоминать, кто здесь хозяин. Хао был готов сохранять своё положение, как внешний родственник императора, не стремясь занять трон.

— Ты считаешь, что у тебя есть ещё какие-то причины оставаться здесь? — резко спросил Юйян.

— …Прошу прощения, — пробормотал Хао, резко сменив тон. — Я вернусь в другой раз, — добавил он, покидая помещение.

Когда его шаги затихли, Юйян положил руку на живот.

— Болит? — спросил Гаошун.

— Да. От этого боль усилилась.

Съеденное мясо словно подступило к горлу вместе с желудочным соком.

— Что он задумал?

— Да что там, он хочет, чтобы Зуй вернулся в качестве наследного принца, — сказал Юйян.

— Так вот в чём дело, — отозвался Гаошун уже привычным спокойным тоном, лишённым былой остроты. — Вы ведь не хотите, чтобы он вернулся? — продолжил он, всё тем же ровным голосом.

— …Полагаю, да — ответил Юйян, избегая окончательных утверждений.

Не уточняя, было ли это «да» или «нет», Юйян опустил свой кубок с виноградным вином.

Глава 11 - Особый отряд

Это началось наполовину ожидаемо, наполовину внезапно.

В зале для собраний собрали группу медиков. Маомао была приглашена в качестве писца, но, судя по составу собравшихся, ей уже было понятно, о чём пойдёт речь.

Там были доктор Рю и Луомен, а также высокий и низкий старший. Среднего ровесника не было. Вместо этого присутствовал Тянью с выпученными глазами, а также несколько других выдающихся врачей.

Интересно, что среди них оказался и доктор Тайран. Совсем недавно Маомао передала ему записки, которые считались «вещами покойной Суйрей». Теперь же Тайран выглядел совсем иначе — спина выпрямлена, былой апатии как не бывало.

«Неужели известие о «вещах покойной» помогло ему встряхнуться?»

Среди собравшихся была и женщина, которую Маомао видела во время экзаменов. Все присутствующие, очевидно, были прошедшие успешно тех испытаний.

«Это точно связано с состоянием Императора».

Если бы не статус Маомао как писца, её бы туда не пустили. Возможно, её допустили благодаря ходатайству Джинши или для того, чтобы она помогала Луомену. Тем не менее, присутствие Тянью в таком собрании казалось странным.

«С учётом его характера это сомнительно, но с точки зрения навыков он вне конкуренции», — вынужденно признала Маомао.

Она села рядом с Луоменом и начала записывать обсуждаемые вопросы в журнал. Разговор касался трёх основных аспектов: лекарств, хирургии и восстановления после операции. На столе доктор Рю аккуратно разложил древние, ветхие листы бумаги — восстановленные страницы из «Книги Кады». На них изображены анатомические зарисовки вскрытых тел, а также описания болезней внутренних органов.

«Похоже, Джинши передал их сюда», — подумала Маомао.

Хотя вид у них подозрительный, содержание явно ценно. Маомао и Тянью это явно интересовало. Особенно её привлекли схемы анатомии.

«Жаль, что в прошлый раз не удалось их рассмотреть как следует», — с сожалением подумала она, принимая это как неизбежное.

— Расскажите о том, как продвигаются ваши исследования, — сказал доктор Рю.

Первым встал высокий старший.

— На данный момент эффективность лекарства подтверждается, однако...

Настоящий препарат, который давали одной группе пациентов, и плацебо, которое получала другая, дали заметные различия. У группы, получавшей настоящее лекарство, состояние улучшилось, но не у всех. Те, кто выздоровел, в основном изначально имели лёгкие симптомы. Однако даже в тяжёлых случаях прогрессирование болезни у тех, кто получал лекарство, замедлилось.

Луомен дополнил объяснение высокого старшего, а доктор Рю слушал их с видом, словно ожидал услышать именно это. Маомао быстро и аккуратно записывала всё, что обсуждалось. Так как информация ей уже была известна, работа шла легко.

Следующей выступила группа хирургов. Начали с обсуждения анестезии. Доклад делали Тайран и старший врач, специализирующийся на иглоукалывании. Они описывали разные методы обезболивания: лекарственные травы, алкоголь, иглоукалывание, надавливание и охлаждение. Разумеется, чем эффективнее метод обезболивания, тем выше его опасность. В обсуждении всплывали такие названия, как дурман, аконит, белладонна, опий и даже конопля.

«Боль неизбежна при вскрытии брюшной полости», — подумала Маомао.

Проблема заключалась в том, насколько пациент сможет выдержать боль. Конечно, существовали легенды о героях, которые переносили операции, не обращая внимания на боль. Однако обезболивание позволяло снизить вероятность того, что пациент сорвётся или впадёт в панику во время процедуры.

«Рассматривать анестезию как лекарство или как яд – вот в чём вопрос».

Граница была тонкой.

Тайран предложил использовать смешанные препараты, в которых к обезболивающим добавлялись снотворные средства. Это должно было облегчить боль.

«Если операция закончится, пока пациент спит, это будет лучшим вариантом», – размышляла Маомао, стараясь записать сказанное так, чтобы не исказить смысла.

Она была не единственным писцом в комнате — ещё один врач также вёл записи. В случае ошибок можно было сравнить их записи. Исследования в области хирургии оказались на удивление продвинутыми.

«Наверное, «Книга Кады» оказалась полезной».

Она решила, что, как только работа над операцией будет завершена, попросит изучить книгу более детально.

— Что касается заболевания, то, в зависимости от условий, была найдена кардинальная мера решения, — сказал доктор Рю.

Маомао широко раскрыла глаза и сосредоточилась на слушании. Поскольку тема была крайне важной, доклад делал сам доктор Рю.

— Если очаг болезни не в слепой кишке, а в аппендиксе, то удаление аппендикса может предотвратить рецидив. Исследования вскрытий показали, что во многих случаях причиной болезни является именно аппендикс, а не слепая кишка.

Маомао внимательно слушала, но внезапный толчок от Луомена напомнил ей, что она здесь, чтобы вести записи. Она поспешно взялась за кисть.

Аппендикс. Во время вскрытия Маомао видела этот орган, похожий на червя, выступающий из кишечника.

— Удаление аппендикса не вызовет проблем? — спросил один из врачей, задавая вопрос, который также интересовал Маомао.

— Считается, что этот орган относительно неважен. По крайней мере, если в аппендиксе продолжит скапливаться гной, который затем прорвётся, это нанесёт гораздо больший вред, — ответил доктор Рю.

Прорыв гноя в брюшную полость может вызвать другие заболевания и привести к смерти.

На столе перед доктором Рю лежала «Книга Кады», в которой аппендикс был подробно изображён. Это подтверждало, что книга сыграла значительную роль в исследованиях.

— Уже пробовали проводить операцию? — спросил один из врачей.

— Да, наблюдение за результатами показывает успех примерно в восьми из десяти случаев.

— А что случилось в остальных двух случаях?

Слушателей больше интересовали неудачи, чем успехи.

— Одна десятая пациентов уже имела разрыв аппендикса, вызвавший перитонит. Несмотря на то что аппендикс был удалён, а разлитый гной максимально устранён, это стало причиной их смерти. Ещё одна десятая погибла из-за попадания инфекции в операционные раны, что привело к нагноению и ухудшению состояния, — объяснил доктор Рю.

Двадцать процентов. Стоит ли считать эту цифру высокой или низкой?

«Успокаивающей она точно не выглядит», — подумала Маомао. Тем не менее, это был значительно лучший результат по сравнению с предыдущими методами лечения.

— Что произойдёт, если аппендикс не является очагом болезни?

— Тогда придётся снова всё переосмыслить, – ответил доктор Рю.

Его слова звучали так, словно времени на это уже не оставалось. Маомао продолжала записывать, стараясь сохранять объективность и не добавлять личных эмоций. В завершение обсуждения последовало объяснение о мерах после операции: как поддерживать чистоту для предотвращения нагноения и какие лекарственные травы использовать против воспаления.

«Кажется, для нас уже ничего не осталось, чем мы могли бы помочь императору», — подумала Маомао.

Если речь идёт о проведении операции, это означает, что лекарственными средствами ситуацию уже не исправить.

— Простите, можно уточнить? – поднял руку врач, докладывавший о методах анестезии.

— Говори, — разрешил доктор Рю.

— Для кого будут использованы результаты нашего исследования?

Это был скорее вопрос для уточнения, чем для получения ответа. Ведь в этой комнате не было никого, кто не догадывался бы, о ком идёт речь.

— Тому самому человеку, о котором вы думаете, — уклончиво ответил доктор Рю.

Он не назвал имени прямо, и не было понятно, правильно ли это. Но тот факт, что он не называет имени врачам, ясно показывает неопределённость того, что они пытаются сделать.

Императору предстояло подвергнуться хирургическому вмешательству. Это означало, что ему придётся ввести анестезию, которая, при ошибке в дозировке, может стать ядом, разрезать брюшную полость и удалить внутренний орган. Даже если операция пройдёт успешно, за послеоперационным состоянием нужно будет тщательно следить.

«Если всё пойдёт не так, никто из нас не останется в живых», — подумала Маомао.

Именно поэтому количество людей, знающих о деталях операции, должно было быть сведено к минимуму.

«Доктор Рю, отец и ещё несколько человек».

Неудача означала не только смертный приговор для исполнителей, но и возможную казнь их семей.

«Значит, меня тоже убьют», — подумала Маомао.

Нестрашно, если стратег и Лахан попадут под раздачу, но надо будет придумать, как помочь Брату Лахана избежать наказания. Конечно, Маомао не хотела думать, что Луомен, которого она глубоко уважала, может потерпеть неудачу.

— Останутся те, кого сейчас назову, – сказал доктор Рю, начав перечислять имена.

Каждое названное имя вызывало у человека, к которому оно относилось, выражение полной готовности. Лишь один человек сохранял беззаботное лицо — это был Тянью.

«Этот-то всегда так, но руки у него золотые», — Маомао раздражённо цокнула языком.

— Маомао, — раздалось следующее имя.

«?!»

Вызванная последней, Маомао вздрогнула. Низкий старший обеспокоенно посмотрел на неё, но вышел из комнаты.

Маомао никак не ожидала, что её имя тоже прозвучит. Её отвары не были особенно полезны для послеоперационного лечения. Взглянув вокруг, она встала и подошла к доктору Рю. Оказалось, что высокий старший тоже остался в комнате.

— Судя по твоему лицу, ты не понимаешь, почему тебя позвали, — сказал доктор Рю.

— Да, — ответила Маомао.

— Всё просто. Ты родственница Луомена. Если уж дело дойдёт до того, чтобы всех наказали, лучше втянуть тебя, чем кого-то постороннего. Так жертвы будут меньше.

— Логично, — согласилась Маомао.

Это действительно было рациональное решение.

— К тому же, если что-то случится, можно быть уверенным, что Командующий Кан будет втянут. Одного Луомена недостаточно, но с тобой это точно сработает.

— Очень логично, — сказала Маомао, прищурившись.

Если их всё-таки будут казнить, похоже, расчёт был на то, что эксцентричный стратег поднимет шум и сумеет устроить путаницу.

Доктор Рю оказался хитрым человеком.

В последующие дни Маомао начали объяснять детали предстоящей операции. Её задача, в основном, сводилась к подбору и приготовлению лекарств. Под руководством Луомена она закупала более качественные ингредиенты и тщательно их обрабатывала. По сути, она оказалась в команде, ответственной за послеоперационный уход.

Высокий старший также был частью этой команды, но ему дополнительно рассказывали о роли ассистента во время самой операции. Видимо, его навыки сочли подходящими для обеих задач.

Низкий старший продолжал заниматься клиническими испытаниями лекарств. Пациенты с ухудшающимся состоянием получали анестезию, подвергались операции, после чего за ними наблюдали.

Самой сложной проблемой была анестезия. Чем эффективнее было средство, тем выше была его токсичность. Поэтому предпочтение отдавалось менее эффективным, но более безопасным препаратам.

Если бы пациент оказался капризным ребёнком, плохо переносящим боль, выдержать операцию в сознании он бы не смог. Но доктор Рю, судя по всему, полагал, что император сможет это вынести. Постоянная боль, которую тот испытывал, не мешала ему справляться с государственными обязанностями, что говорило о его невероятной выдержке.

Всё шло гладко, и лечение, казалось, двигалось в нужном направлении.

— Операция?! Не говорите глупостей! — прозвучал вдруг громкий голос.

Это был возмущённый высокопоставленный чиновник, который внезапно поднял эту тему.

Глава 12 - Объяснение и согласие

Откуда именно просочилась информация о предстоящей операции императора, было неизвестно.

«Хотя скорее наоборот» — Маомао считала, что до сих пор умение скрывать состояние императора работало слишком хорошо.

Он страдал от хронической боли, ел совсем немного, продолжал выполнять свои повседневные обязанности и даже иногда посещал гарем, проводя ночи с наложницами. Однако вмешательство извне, когда всё было подготовлено, обсуждено, и оставалось только приступить к операции, было крайне некстати.

«Хотя это не такое уж редкое явление».

Маомао вспомнила, как часто родные пациентов мешали их лечению. Даже в обычной аптеке находились родственники, которые жаловались на слишком высокую цену лекарств, считая их бесполезными, и искали альтернативные методы лечения. После одного такого случая Маомао больше не видела своего постоянного клиента.

«Надеюсь, он жив…»

Человек, стоящий во главе государства, неизбежно привлекает внимание к своему лечению.

Хирургические операции проводились только в крайних случаях. Если речь шла о травмах, которые требовали немедленного вмешательства, это воспринималось как необходимость. Но болезни — это совсем другое, тут общее мнение склонялось к тому, что их нужно лечить лекарствами.

«Но лекарства-то не помогают, поэтому и делаем операцию!»

Маомао яростно размалывала травы в ступке, прикладывая всю свою силу.

— Ты устанешь, — послышался голос пожилой женщины.

Маомао не выделялась среди остальных медиков, возможно, благодаря её присутствию.

— Ты ещё молода, но нельзя пренебрегать распределением сил. Потом устанешь ещё сильнее, — добавила женщина с добродушной улыбкой.

Она называла себя тётушкой и действительно выглядела на свои годы. Ей было около пятидесяти, как она сама говорила. На её лице виднелись глубокие морщины, а тело, слегка округлившееся, явно принадлежало человеку, который жил в достатке. Однако пальцы её рук были тёмными от пятен, которые невозможно было смыть. Маомао знала, что это следы долгих лет работы с лекарственными препаратами.

Её звали тётушка Рю. Несмотря на простую фамилию, которая часто встречалась, среди медиков имя «Рю» ассоциировалось с известным доктором Рю. Тётушка Рю была его младшей сестрой.

— Не обижайся на кумовство, — однажды сказал доктор Рю.

Если лечение императора не удастся, то все медики и их близкие будут казнены. Поэтому Рю принял решение привлекать к делу своих родственников, чтобы сократить число людей, которые пострадают. Впрочем, он не стал бы брать на работу дилетантов, даже если те были его близкими. Судя по тому, что тётушка Рю прошла отбор, её знания не уступали другим медикам, а может, даже превосходили их.

— Хе-хе, работать не в родных стенах — это первый опыт для меня. Придётся привыкать, — весело сказала она.

— Надеюсь на вашу помощь, старшая.

Тётушка Рю была человеком с талантом к медицине. Проработав долгие годы в семье Рю, она приобрела огромный опыт, и её движения вызывали восхищение. Однако она была незамужней и детей у неё не было. Причину этого можно было прочитать по её тёмным пальцам. Многие по-прежнему считали медицину низким занятием. Сколько же людей, взглянув на её запачканные пальцы, решили, что она не годится в жёны? Тётушка Рю в каком-то смысле представляла собой одну из возможных судеб Маомао.

Как и Маомао, другие медики тоже были раздражены.

— Всё готово, а нас тормозят, — пробормотал кто-то.

— Если так пойдёт и дальше, состояние только ухудшится.

Если диагноз доктора Рю о том, что это аппендицит, верен, то времени мало. Если аппендикс лопнет и гной попадёт в брюшную полость, вероятность смерти резко возрастёт.

— Ладно-ладно, злиться бесполезно. Давайте просто делать то, что в наших силах, — мягко сказала тётушка Рю, смягчая напряжённую атмосферу. Её доброжелательность напомнила Маомао Суйрен, бабушку Джинши. Но в отличие от Суйрен, тётушка Рю была гораздо более откровенной.

«Доктор Рю совсем на неё не похож».

Хотя, возможно, именно поэтому они так хорошо ладят. Иначе он вряд ли позвал бы её сюда. Если доктор Рю специально привлёк её, чтобы улучшить атмосферу на рабочем месте, он оказался настоящим стратегом.

Тётушка Рю фактически взяла на себя руководство в операционной группе, так как старший врач, ответственный за команду, занимался иглоукалыванием для анестезии. Никто не возражал против её управления, что говорило о её личных качествах.

Во время перерывов она становилась центром беседы.

— Тётушка, ну что же это, — вздохнул кто-то из коллег.

— Да-да, мы ведь тоже рискуем жизнью, — подхватил другой.

Медики, обычно придерживавшиеся формального тона, на этот раз расслабились. Маомао, готовя чай, слушала их разговоры рядом с тётушкой Рю.

Из бесед стало ясно, что против операции выступают не только отдельные люди, но и целые группировки. Речь шла о родне вдовствующей императрицы и сторонниках Гёкуэна. Иными словами, протесты исходили и от фракции вдовствующей императрицы, и от фракции императрицы.

— Ну, их мнение понять можно, — заметил кто-то.

Если операция закончится неудачей, пятилетний наследник станет новым императором. В таком случае регентом будет отец императрицы Гёкуэн, что, разумеется, не устроит сторонников вдовствующей императрицы.

С другой стороны, сторонникам императрицы тоже невыгодно становление юного императора, особенно когда их фракция ещё недостаточно окрепла. Кроме того, сам факт существования Джинши, младшего брата императора, поднимет немало голосов за его восхождение на трон.

«Обеим сторонам такое положение вещей невыгодно».

В мирное время больше всего нужен нынешний император, а не юный наследник. Но если бы сейчас был век смуты, на трон бы уже пролилась кровь, и в битве за престол всплыли бы забытые представители императорской семьи.

«Это, конечно, лучше, чем полный хаос».

— Так ничего не предпринимать — это худший вариант для болезни. Как это объяснить?

Маомао слушала разговоры врачей, которые всё больше походили на жалобы, потягивая чай.

В тот день в общежитии Маомао появились незнакомые мужчины. У входа стояла внушительная карета, а управляющий общежитием выглядел озадаченным.

— Что происходит? — удивлённо спросила Чанша, её младшая коллега.

В последнее время они почти не пересекались на работе, но в общежитии поочерёдно готовили друг другу еду. Сегодня Маомао возвращалась с работы и захватила с собой продукты.

«Это не Чуэ».

Когда Чуэ приходит за Маомао с поручением от Джинши, она обычно проявляет больше такта: либо использует более скромную карету, либо оставляет её подальше от общежития.

— Не могли бы вы последовать за нами? — сказал мужчина, показывая знак с изображением пиона. Этот символ чётко отпечатался у Джинши на боку.

«Герб Гёкуё, императрицы».

Маомао пристально посмотрела на лица мужчин. Если бы она узнала кого-то из них, это вселило бы уверенность, но, к сожалению, таких лиц не оказалось. Возможно, она видела их раньше, но, как настоящая "куриная голова", Маомао уже успела забыть. Если это действительно посланники Гёкуё, Маомао согласится пойти. Но если кто-то просто прикрывается именем императрицы, лучше отказаться.

Пока она колебалась, из кареты выглянуло знакомое лицо.

— Маомао.

— Госпожа Хоннян.

Это была Хоннян, главная служанка императрицы Гёкуё.

— Ты же пойдёшь, верно?

— Да.

Если сама Хоннян пришла за ней, Маомао не могла отказаться.

— Чанша, поужинайте сегодня без меня.

— Конечно.

Маомао передала Чанше купленные продукты и села в карету. Карета направилась к покоям императрицы. Пока они ехали по дворцу, Хоннян задала Маомао несколько вопросов.

— Ты знаешь, зачем тебя вызвали?

— Это из-за Его Величества?

Высокопоставленные чиновники шумят по поводу операции, и Гёкуё, конечно же, не могла об этом не знать.

— Да. Ты представляешь, о чём пойдёт речь?

— Думаю, меня вызвали, чтобы лично подтвердить, насколько правдива информация, которую дали врачи.

Маомао попыталась представить, что больше всего хотели бы узнать родственники пациента.

— Абсолютно верно.

— Значит, без разрешения начальства мне нельзя было бы пойти?

Маомао понимала, что разглашение рабочих вопросов может повлечь за собой дисциплинарное взыскание.

— Если бы вы успели договориться, это стало бы проблемой.

«У меня ведь тоже есть своя позиция…»

Маомао вздохнула, но отказать в этой ситуации не могла. Между императрицей и обычной служанкой была слишком большая разница в статусе. Она вышла из кареты и последовала за Хоннян.

«Листья покраснели…»

Только сейчас она заметила, как далеко зашла осень. Последние дни были такими насыщенными, что Маомао даже не замечала смены времён года.

Перед дверью в комнату стояли охранники. Когда Хоннян подняла руку, они открыли двери. Внутри на длинном диване лежала императрица Гёкуё. Рядом с ней находились привычные служанки и ещё одна девушка со светлыми волосами, похожими на волосы самой Гёкуё. Это, вероятно, была та самая племянница, которую когда-то отправил Гёку-оу.

«Наверное, та самая девушка, о которой говорил высокий старший».

Красота Гёкуё и её спутниц сразу бросалась в глаза. Это касалось не только их природных данных, но и изысканности в макияже и манерах. После долгих дней среди грубых мужчин в своей работе Маомао особенно ярко почувствовала контраст. Кроме того, в комнате находилась ещё одна женщина: высокая, с зауженными глазами, тёмной кожей и заплетённой косой. На вид ей было чуть за тридцать, примерно как Хоннян.

«Она из западных земель?»

Её загорелая кожа и необычная одежда намекали на происхождение из провинции И-сей.

«Кто это такая?»

Маомао задумалась, но, не раздумывая долго, низко поклонилась.

— Давно не виделись. Как твои дела? — обратилась к ней Гёкуё.

Маомао подняла голову после приветствия.

— Давно не виделись, Ваше Величество. У меня всё в порядке.

— Вижу. Садись, пожалуйста.

— Благодарю вас.

Маомао присела на предложенный стул.

Три служанки, в том числе Инфа, смотрели на неё с явным любопытством и лёгкой ностальгией. Они даже слегка помахали ей рукой. Маомао тоже хотелось помахать им в ответ, но Хоннян стояла рядом, поэтому она сдержалась.

Хоннян заметила это.

— Так, вы трое — за дело. У нас тут важный разговор. Выйдите.

— Эээ?..

— Никаких «эээ»!

— Да!

Взаимопонимание между Хоннян и служанками было всё таким же. Гёкуё с интересом наблюдала за их диалогом. Служанки и племянница императрицы вышли из комнаты. Женщина с косой осталась. Хоннян заперла дверь, а снаружи встали на пост охранники, чтобы никто не смог подслушать разговор.

Первой заговорила императрица Гёкуё.

— Ты уже слышала об этом от Хоннян. Прости за спешку, но можешь рассказать, в каком состоянии он сейчас?

— На данный момент, по мнению врачей, лечение болезни с помощью лекарств уже невозможно. Симптомы указывают на то, что это, скорее всего, аппендицит. Аппендицит — это заболевание, при котором воспаляется часть кишечника, называемая аппендиксом. Если состояние ухудшится, аппендикс может лопнуть, и накопившийся гной распространится по организму. В таком случае появляются осложнения, и вероятность летального исхода резко возрастает. Поэтому, чтобы избежать дальнейшего ухудшения состояния, необходимо провести операцию и удалить аппендикс, являющийся очагом болезни.

Маомао отвечала честно, одновременно обдумывая свои слова. Она понимала, что такие опытные врачи, как доктор Рю или Луомен, не будут лгать о состоянии пациента — у них просто нет на это причин.

Несмотря на это, похоже, всё — и Гаошун, и остальные — оставались настроены скептически по отношению к врачам. Судя по выражению лиц императрицы и её окружения, они уже слышали похожие объяснения.

— Удаление очага болезни означает, что нужно разрезать живот, так? — задала вопрос императрица.

— Да.

— Это может закончиться успехом?

Гёкуё спросила это с явным беспокойством. Маомао чувствовала, что в её словах звучало не только беспокойство о будущем наследника престола, но и искренняя тревога за здоровье императора. Отношения между императором и императрицей нельзя описать словами вроде «любовь» или «страсть». Однако это не означало, что у Гёкуё не было никаких чувств к императору. Но даже этого было недостаточно, чтобы полностью помочь ему.

— Врачи делают всё возможное.

— Значит, есть вероятность неудачи?

Маомао на мгновение задумалась, подбирая слова.

— На данный момент вероятность успеха превышает девяносто процентов. Однако с течением времени она будет снижаться.

— Почему она будет снижаться?

— Как я уже объясняла, если аппендикс наполнится гноем и лопнет, это вызовет другие заболевания. Поэтому время здесь играет решающую роль.

Маомао старалась излагать свои мысли как можно понятнее.

— Тогда что ещё может пойти не так?

— После операции инфекция может проникнуть через шов, вызвав воспаление.

— Ты имеешь в виду, что его могут отравить?

— Нет. Например, если поцарапать колено и не обработать рану, яд из грязи может попасть внутрь и вызвать воспаление. Здесь то же самое. Если трогать рану грязными руками, это приведёт к заражению. Иногда это происходит, когда пациент в бессознательном состоянии касается шва.

Маомао честно рассказала о возможных неудачах. Она понимала, что если станет что-то скрывать, это вызовет только ещё больше подозрений.

— Последний вопрос. Что будет, если врачи ошиблись с диагнозом, и это вовсе не аппендицит?

— В таком случае ничего не поделаешь. Однако вряд ли операция на животе окажется полностью напрасной.

Посмотреть напрямую, чтобы заметить другие очаги заболевания, — это уже хорошо. Кроме того, удаление гноя из живота хотя бы частично облегчит симптомы. Хотя такое лечение откладывает решение корневой проблемы, это всё же лучше, чем оставить всё как есть.

Императрица Гёкуё, Хоннян и женщина с косой переглянулись.

— Мои объяснения отличались от тех, что дали остальные врачи?

— Нет.

Императрица Гёкуё натянуто улыбнулась, словно была в замешательстве.

— Это ведь не значит, что вы заранее договорились, не так ли?

— Если бы мы сговорились, вероятность неудачи операции была бы скрыта намного тщательнее.

— Верно.

Императрица Гёкуё сказала это со вздохом, затем обратилась к женщине с косой.

— Вот такие дела. Ты сможешь объяснить это отцу? Сестра?

«Сестра?»

Наконец Маомао поняла, кем была эта женщина. Одна из многочисленных единокровных братьев и сестёр императрицы Гёкуё.

— Поняла. Но я не могу гарантировать, как это воспримут окружающие.

— То есть, отец всё же согласится?

Женщина с косой молча кивнула. По их обмену репликами стало понятно, что она — умная и рациональная личность.

— Фух, Маомао, извини, что вызвали тебя так внезапно.

— Ничего страшного.

Маомао почувствовала облегчение, что ей удалось правильно объяснить ситуацию.

— Ты ведь ещё не ужинала? Раз уж ты здесь, может, останешься поесть?

Маомао инстинктивно схватилась за живот.

«Хочу поесть, хочу, но…»

Если она согласится на трапезу, это может свести на нет весь смысл её объяснений.

«Это могут воспринять как взятку».

Маомао крепко сжала губы и поклонилась.

— Простите, но я уже поужинала до этого.

Сдерживая урчание в животе, Маомао покинула комнату.

Глава 13 - Посев

У Джинши уже болела голова от того, сколько раз повторялся этот разговор.

— Что мы будем делать, если с Его Величеством что-то случится? — вопрос, больше похожий на просьбу о подтверждении, задавали чиновники.

Каких ответов они ждали от Джинши, зависело от их позиций. Были те, кто требовал провозгласить Джинши наследником престола, и те, кто этого не хотел. А также те, кто не мог определиться, к какому лагерю примкнуть.

Наконец, с наступлением времени обеда, всё затихло. Поток документов и посетителей был временно остановлен.

— Сделай уже что-нибудь!

— Я ничего не могу сделать, — послышался голос из-за ширмы.

Барёу по-прежнему избегал чужих глаз, занимаясь работой в тени. Приходящие чиновники и не подозревали, что за занавесом сидит Барёу. Благодаря этому он мог спокойно заниматься делами, не отвлекаясь.

— Я бы тоже хотел спрятаться, — с таким же измученным видом сказал Басен.

Он сопровождал Джинши как помощник и телохранитель, но не был мастером дипломатических манёвров.

«Однако то, что Басен не кидается на людей с кулаками, уже неплохо», — подумал Джинши.

Когда Басен бросал мрачные взгляды, число любопытных чиновников значительно уменьшалось. С другой стороны, это означало, что самого Джинши недооценивали. Не потому ли, что он потратил годы на подражание евнуху? Или ему стоит выглядеть суровее?

— Кажется, мне это нужно ещё больше, — Джинши провёл пальцем по шраму на правой щеке.

Сколько ещё шрамов потребуется, чтобы это «лицо из нефрита» превратилось в суровое?

— Вы ведь не замышляете ничего плохого? — Джинши вздрогнул и посмотрел на источник голоса.

Это была Маамэй, которая готовила обед. Сегодня вся тройка братьев и сестры Ма была в сборе.

Маамэй поставила на стол простую еду, которую легко можно было съесть на ходу. Раньше Джинши иногда пропускал обеды, но перед этой заботливой служанкой устоять было невозможно. Даже в самые загруженные дни она заставляла его поесть.

Джинши взял цветочный рулет с кусочком тушёной свинины внутри и откусил. Манера есть не была изысканной, но молочные братья прощали это. Тем более Маамэй сама однажды сказала, что за едой нужно расслабляться. А её младшие братья никогда не осмеливались ей перечить.

— Пока вы едите, прошу вас выслушать меня, — сказала Маамэй.

—…

Джинши молча кивнул. Маамэй была женщиной, и благодаря этому ей можно было поручить те дела, которые не подходили для мужчин.

— Сейчас три из четырёх мест высших наложниц остаются вакантными. Однако два из них, похоже, скоро будут заняты, — сказала она.

В настоящее время единственное занятое место среди высших супруг — это статус Мудрой супруги, который принадлежит Рифе. Так как Барёу и Басен были мужчинами, проверять дела гарема для них было сложно. В этом плане Маамэй время от времени брала на себя ответственность за доклады. Джинши, как ни крути, управлял гаремом. Хотя он покинул эту должность более двух лет назад, его знания о внутренних делах всё ещё превосходят тех, кто формально занимает эти посты.

— Как и говорил Лунный принц, места Благородной и Добродетельной супруг планируется занять дочерьми из фракции вдовствующей императрицы и фракции императрицы соответственно, — сказала Маамэй.

Благородная супруга — это место, которое занимала императрица Гёкуё, а Добродетельной супруги принадлежало Лишу из клана У. Место Целомудренной супруги, разумеется, слишком неблагоприятное. Его занимала дочь клана Ши, которая участвовала в заговоре.

Джинши нахмурился, просматривая предложенные документы. В списке упомянули имя, которое он никак не ожидал увидеть.

— Кажется, двухлетняя давность данных о кандидатах даёт о себе знать. Кто из них вызывает вопросы? – спросила Маамэй.

Джинши запил съеденный цветочный рулет чаем. Маамэй тут же протянула полотенце, чтобы он вытер руки, прежде чем взять документы.

— Фракция вдовствующей императрицы. Девушке семнадцать, она вошла в гарем в прошлом году, — произнёс он, изучая записи.

Оказалось, это внучатая племянница Хао, сводного брата вдовствующей императрицы, а значит, и её внучатая племянница.

— У Хао ведь было только две сестры: одна старшая и одна младшая, — припомнил Джинши.

— Да. Это внучка старшей сестры вдовствующей императрицы, — подтвердила Маамэй.

— Старшая сестра вдовствующей императрицы… — Джинши стал восстанавливать в памяти семейное древо.

Старшая сестра Аньши, вдовствующей императрицы, когда-то была средней наложницей. Однако внимание бывшего императора привлекла не она, а её сводная сестра Аньши, служившая ей в гареме. Порочные поступки покойного императора напоминали события, которые привели к восстанию клана Ши. Однако, в отличие от дела клана Ши, где мстили за отвергнутую Шэнмэй, семья Аньши, узнав о её беременности, немедленно забрала старшую сестру из гарема.

— Невероятно... — Джинши недоверчиво покачал головой.

— Это не невероятно, это лучший выбор из возможных, — настаивала Маамэй.

— Это же безумно неблагоприятно! — воскликнул он.

— Поэтому её не назначают Целомудренной, а делают Благородной, — улыбнулась Маамэй, напоминая хищную птицу.

Предыдущей Целомудренной была дочь из клана Ши — Лоулан, одна из зачинщиц восстания.

— Разве не нашлось более подходящей кандидатуры? — Джинши нахмурился.

— У Хао не осталось прямых потомков, которых можно было бы отдать во дворец. Среди дальних родственников есть несколько подходящих, но старшая сестра Хао, похоже, горела желанием отомстить за прошлое, — ответила Маамэй.

— Ох уж эти амбиции, — не сдержались ни Джинши, ни Барёу с Басеном, хором разочарованно вздохнув.

Для императора внучатая племянница Хао — дочь его двоюродной сёстры. Чтобы избежать болезней, связанных с близкородственными браками, выбирали невест, максимально удалённых по кровному родству. Именно поэтому супругу Рифу, родственницу императора, назначили на место Мудрой супруги — самой младшей из четырёх высших супруг.

Но вряд ли Хао хоть на секунду задумывался о таких тонкостях выбора.

— Кажется, Его Величество однажды всё же удостоил её своей опочивальни, — сказала Маамэй.

—… — Джинши сузил глаза, вгрызаясь в рулет.

Во времена своей службы евнухом именно он занимался подобными вопросами, из-за чего теперь ощущал некую неловкость. Басен, хоть и не был осведомлён в тонкостях дворцовой жизни, судя по всему, уловил настроение и смущённо опустил взгляд. Сколько раз и к кому из наложниц наведывался император — это сильно влияло на расстановку сил в гареме.

— Примерно в то же время во дворец вошла девушка из фракции императрицы. Её назначили на место средней наложницы, — продолжила Маамэй.

Джинши уже знал, что она скажет дальше. Эту кандидатуру он тоже держал в уме.

Приёмная дочь Гёку-оу в итоге стала лишь служанкой императрицы Гёкуё, что выглядело неприглядно. Поэтому пришлось найти кого-то из родни Гёкуё, чтобы пригласить во дворец. Дочери Дахая, третьего брата Гёкуё, больше всех подходила эта роль.

Вопрос о желаниях самой девушки никто не поднимал. Если учитывать чувства всех вовлечённых, политикой заниматься невозможно. Однако Джинши не мог не осознавать, насколько жестоко это было.

Иногда ему казалось, что он жалкий трус.

— Его величество также посещал покои этой девушки, — сказала Маамэй.

Император — тот ещё хитрец, подумал Джинши. Похоже, он хорошо представлял, что может произойти из-за его состояния, и уже искал варианты, как завершить ситуацию, если не мирно, то хотя бы с минимальными потерями.

— Вы ведь тоже предполагали это и потому ускорили выбор высших супруг, не так ли? — спросила Маамэй.

Джинши сглотнул пищу и кивнул.

— Да. Просто поражаюсь, насколько продуманно он всё предусмотрел, — сказал он.

В словах о «предусмотрительности» скрывался двойной смысл.

Если император посещал средних наложниц, одна из них могла быть повышена до высшей. Те, кто наблюдал за гаремом снаружи, заподозрят, что наложница забеременела.

Неизвестно, как отреагирует фракция императрицы, но глава фракции вдовствующей императрицы Хао был человеком понятным. Если он поверит, что его внучатая племянница беременна, это только укрепит его позиции. Увеличение числа «шахматных фигур» из родни может изменить его взгляды.

— К двум наложницам уже направлены служанки, — сообщила Маамэй.

Продуманность действий была безупречной.

— Сможешь ли ты умело всё направить? — спросил Джинши.

— Это не «сможем ли мы», это вопрос решённый, — ответила Маамэй с уверенной ноткой в голосе.

— Никто ведь не знает, родится мальчик или девочка. И даже, будет ли беременность, — вздохнул Джинши.

— Некоторые полагают, что пол ребёнка зависит от состояния матери. Например, господин Хао как-то за ужином сказал, что все его дети и внуки — мальчики, потому что их матери во время беременности ели только кислую пищу, — с усмешкой заметила Маамэй.

— Это правда? — подумал Джинши, решив при случае уточнить у Маомао.

Если подобное сможет изменить взгляды на ситуацию, то этим стоит воспользоваться.

— У нас есть ещё несколько планов, — сказала Маамэй.

— Да, — ответил Джинши.

Он думал, что это куда лучше, чем просто бездействовать. С болезнью императора Джинши ничего поделать не мог. Однако он считал, что может создать условия, чтобы лечение прошло как можно более гладко.

Глава 14 - Желание пациента

Благодаря убеждениям врачей и поддержке понимающих людей, наконец-то удалось определить дату операции. Хотя остались те, кто всё ещё высказывает недовольство, кажется, их удалось успокоить.

— Ну что, подготовка полностью завершена. Сделаем всё, что в наших силах! — воскликнул один из врачей.

Медики, долго пребывавшие в неопределённости, теперь сжимали кулаки, будто пытаясь придать себе мужества и отбросить страх перед возможной казнью в случае неудачи. Маомао тоже проверяла, чтобы ничего не было упущено в подготовке. Среди всех находился человек, который с совершенно спокойным видом разглядывал инструменты. Маомао посмотрела, кто это, и, конечно же, это был Тянью.

— Хмм-хммм, — напевал он себе под нос, словно был абсолютно спокоен.

Поскольку хирургическая и послеоперационная команды готовились в одном месте, он непременно бросался в глаза.

— Почему этого типа сюда вообще взяли? — прошипела Маомао.

— Не говори про него «этот тип», — пожурила её тётушка Рю. — У него ведь хорошие руки.

— Руки хорошие, а вот с моралью проблемы, — парировала Маомао.

— Да уж, это точно, — согласилась тётушка Рю с какой-то даже грустью в голосе. Она, будучи сестрой доктор Рю, знала Тянью уже давно. — Руки у него, конечно, золотые, но этот его капризный характер…

— Вот именно.

— Но ты ведь заметила, что он никогда не теряет самообладания?

— Да, это правда.

Тянью умудрялся наслаждаться самыми трудными ситуациями, его глаза просто горели от интереса. Это отличало его от Брата Лахана, который просто сохранял невозмутимость.

— А мы должны сосредоточиться на том, что будет после операции.

— Да, поняла.

Маомао готовила чистые бинты, лекарства для предотвращения нагноений, мази и даже средства от зуда. Ей не хотелось, чтобы пациенты начинали чесать раны и провоцировали инфекцию. Она также была ответственна за диету пациентов, что требовало координации с кухонным персоналом.

«С этим нельзя ошибиться».

Маомао сжала кулаки, стараясь убедить себя в успехе. В этот момент она услышала характерный звук шагов, приближающихся к ней.

— Сестра Маомао, сестра Маомао! — раздался знакомый голос.

— Что вам нужно, сестра Чуэ? Вам вообще можно находиться здесь? — ответила Маомао, заметив свою давнюю знакомую, Чуэ, впервые за долгое время.

— Госпожа Чуэ получила разрешение, всё в порядке. Да и, знаете, ведь сестра Маомао — мой лечащий врач, но даже не проверяет состояние моей руки. Это вызывает у меня затруднения, — сказала Чуэ, протягивая Маомао свою правую руку, которая всё ещё двигалась с трудом.

«Ах да, я уже давно не смотрела, как заживает её травма».

Маомао взяла руку Чуэ и начала проверять подвижность пальцев, одновременно мягко массируя её ладонь и предплечье.

— Ох, массаж сестры Маомао действительно помогает. Так и продолжайте, но заодно пройдёмся в одно место, — сказала Чуэ, слегка расслабившись.

«Опять какой-то вызов от Джинши?» — подумала Маомао, слегка наклонив голову.

Она решила уточнить у тётушки Рю, чтобы убедиться, что её временное отсутствие не вызовет проблем. Хотя тётушка Рю не была официальным старшим, казалось, все согласились, что именно она лучше всего разберётся в ситуации.

— Сейчас не лучшая ситуация, чтобы уходить, — пояснила Маомао.

— Придётся спросить у моего брата, — ответила тётушка Рю, озираясь в поисках доктора Рю.

— Не беспокойтесь, доктор Рю уже дал своё согласие. Более того, его тоже вызвали, — успокоила её Чуэ.

— Ну, тогда всё в порядке. Но на всякий случай сообщи остальным.

— Поняла.

Маомао последовала за Чуэ, которая привела её в одну из комнат совещаний, расположенных неподалёку от центральной медицинской части. Там уже собрались доктор Рю, Луомен, Джинши и Гаошун. Все они выглядели серьёзно и теперь внимательно смотрели на Маомао и Чуэ, которые вошли.

Маомао почтительно поклонилась и терпеливо ждала, пока Джинши даст разрешение заговорить. Особенно важно было соблюдать осторожность в присутствии доктора Рю.

— Подними голову, — произнёс Джинши.

«Я бы предпочла просто уйти отсюда…» — подумала Маомао, но отступить она не могла, особенно с Чуэ за спиной.

— Можно уточнить, зачем меня вызвали? — спросила Маомао.

— Его Величество выразил сомнения насчёт проведения завтрашней операции, — ответил Джинши.

— … — Маомао застыла с открытым ртом.

— Да ладно…

— Да, ладно-ладно, — недовольно пробурчал Джинши.

— Но ведь это же…

— Маомао, — укоризненно сказал Луомен.

Маомао прикусила губу, чтобы не сказать ничего лишнего.

— Мы все предполагали, что операция состоится. Но если Его Величество заявит, что не согласен...

— Провести её будет невозможно.

После слов доктора Рю Джинши, Гаошун с глубокими морщинами на лбу подтверждающе кивнул. Луомен лишь выглядел ещё более растерянным.

— Мы, наконец, получили понимание клана Гёку от императрицы Гёкуё и господина Гёкуэна, — сказал доктор Рю, обращаясь к Маомао. Он, видимо, имел в виду её предыдущий доклад после встречи с императрицей Гёкуё.

— Даже господин Хао, хоть и не согласился окончательно, теперь меньше сопротивляется, что делает этот момент самым подходящим.

«А кто такой этот Хао?» — подумала Маомао.

Ей показалось, что это какой-то важный человек, но поскольку она его не знала, решила проигнорировать. Тем не менее, сам факт того, что пациент больше всех противится операции, был очевиден. Это вполне естественно, но в случае с императором такая ситуация превращается в огромную проблему.

Непонятно только, почему никто раньше не удостоверился в его согласии. Видимо, все считали, что раз это для его же блага, он должен будет согласиться.

«Но, как ни крути, даже если вероятность успеха высока, факт, что тебя разрежут, остаётся».

Причина, по которой здесь присутствует Гаошун, стала ей понятной. Но оставался вопрос: почему здесь она сама?

— Это вопрос, на который я повлиять не могу, — сказала Маомао.

— Слушай до конца.

— Да, — ответила Маомао, закрыв рот рукой.

— Его Величество сказал, что хочет устроить встречу перед операцией, — сказал доктор Рю с мрачным лицом.

«Употребление алкоголя перед операцией исключено», — Маомао даже представила себе пиршество, хотя понимала, что в состоянии императора это вряд ли будет что-то большее, чем чайная церемония.

— На эту встречу приглашены я и госпожа А-Дуо, — сказал Джинши.

Маомао с трудом сглотнула.

Император, А-Дуо, Джинши. Это неофициальное, но по сути семейное собрание. Причём Джинши, вероятно, даже не подозревает о своей роли в этом.

«Плохое предчувствие. Очень плохое», — подумала Маомао, не зная, как поступить.

— Госпожа А-Дуо сказала, что согласится прийти, если Маомао будет присутствовать, — добавил Джинши.

— …

Маомао зажмурилась, стиснув зубы, и шумно вздохнула, запрокинув голову.

«Хочу отказаться. Хочу отказаться».

Но она знала, что не может этого сделать.

Интересно, о чём собирается говорить император? Возможно, перед операцией, ослабленный ситуацией, он захочет навести порядок в своих делах. Если в разговоре всплывёт тайна рождения Джинши, тот точно заработает язву.

«Не хватало ещё, чтобы отец и сын разом слегли с внутренними воспалениями и язвами», — вздохнула Маомао и решила прихватить с собой лекарства для желудка.

— Интересно, какие связи ты успела завязать с госпожой А-Дуо за время службы в гареме? — доктор Рю смотрел на Маомао с выражением лёгкого недоумения.

— Госпожа А-Дуо говорила, что они чуть ли не собутыльники, — ответила за неё Чуэ с непринуждённым видом.

«Ну, мы действительно как-то выпивали вместе», — подумала Маомао, вспоминая ту ситуацию на стене дворца. Наверное, именно об этом шла речь. Но поскольку объяснять всё в подробностях было бы слишком утомительно, она решила промолчать.

— В общем, можешь пойти с нами? — спросил Джинши.

— Поняла, — ответила Маомао, спокойно склонив голову.

Глава 15 - Признание. Лицевая сторона

Чуэ привела Маомао в место, которое сразу вызвало у неё неприятные воспоминания.

«Это же…»

Место, которое Маомао не могла забыть.

«Это место из моих кошмаров».

Тайное помещение, где однажды собрались император, Джинши, императрица Гёкуё и Маомао. Именно там произошёл инцидент с клеймом на теле Джинши. Теперь у неё не было никаких сомнений, что это место сулит лишь плохое. На этот раз вместо императрицы Гёкуё в собрании участвовала госпожа А-Дуо. Маомао с тяжёлым сердцем надеялась, что ей не придётся узнать ещё одну тайну, которую следовало бы унести с собой в могилу.

— Так-так, проверяем, — объявила Чуе, обшаривая Маомао с головы до ног перед входом во дворец. Похоже, её проверяли на наличие оружия, которое можно было бы пронести в присутствие членов императорской семьи.

— Сестра Маомао, ты как белка, прячешь в самых неожиданных местах самые разные вещи, — заметила Чуэ с лёгким недоумением, находя у Маомао различные травы, швейные принадлежности, бинты и ещё множество мелочей.

— Эти слова я бы вернула тебе, сестра Чуэ, — ответила Маомао прищурившись.

Чуэ и правда была способна достать из своих карманов что угодно. Даже Маомао не решилась бы спрятать в складках одежды живую голубку.

— Но эти вещи ты, наверное, оставила в медицинской комнате, так зачем снова их взяла? — поинтересовалась Чуэ, нахмурив брови.

— Просто я беспокоюсь, если не ощущаю их тяжести. У вас разве не бывает такого?

— Ммм… ну, наверное, понимаю, о чём ты, — кивнула Чуэ.

Маомао перед приходом сюда зашла в общежитие, чтобы принять ванну и переодеться. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз встречался с императором, поэтому старалась не показаться грубой, но…

«Ах, как же я не хочу туда идти…»

Ей оставалось только смириться с неизбежным и хоть немного отвлечься в разговоре с Чуэ.

— А это что такое? — спросила Чуэ, развернув свёрток ткани.

— Лекарство для желудка.

— О, так это лекарство для желудка? — Чуэ слегка лизнула содержимое и, сморщившись от горького вкуса, вернула его Маомао.

— Ну что ж, это можете оставить при себе.

— Спасибо. Только это я и хотела сохранить, — ответила Маомао с облегчением.

Чуэ слегка подтолкнула Маомао в спину, когда она замешкалась на месте, не желая идти.

— Сестра Чуэ, ты тоже будешь на собрании?

— Увы, госпожа Чуэ будет стоять на страже, — ответила та с улыбкой.

Маомао вздохнула. Если бы Чуэ была рядом, атмосфера могла бы стать немного легче, но, видимо, рассчитывать на это не приходилось.

— Как насчёт Гаошуна? — спросила Маомао.

— Как насчёт свёкра? Думаю, он также, наверное, будет на страже, — предположила Чуэ, с характерной для неё манерой растягивая слова. — Но не переживай, я, как хорошая невестка, прихватила с собой его любимые закуски, чтобы ему не было скучно, даже если разговор затянется.

Чуэ достала откуда-то паровую корзинку, из которой всё ещё поднимался горячий пар. Маомао удивилась, как она смогла скрыть такую вещь, да ещё и с горячей начинкой.

Длинный коридор был лишён окон, но вовсе не казался тёмным. Пляшущие языки огня от ламп освещали пол, создавая тёплый свет. В конце коридора стоял Гаошун. Рядом с ним находился ещё один стражник.

«Я где-то уже видела это лицо…»

Чуэ, издавая свои неповторимые звуки шагов, подошла ближе к стражнику.

— Ой, а не угостить ли мне зятя вкусняшками? — протянула она.

При слове «зять» Маомао хлопнула в ладоши. Это был не кто иной, как муж Маамэй, один из представителей клана Ма.

— Нет, спасибо, — ответил он сухо.

— А винца?

— Я не пью.

— Тогда, может, фруктовой воды?

— Откуда ты всё это берёшь? — спросил он, выражая ту же самую мысль, которая только что возникла у Маомао.

«Пожалуй, этого человека можно смело отнести к самым здравомыслящим представителям клана Ма».

— Чуэ, ты ведь сейчас на службе, — напомнил Гаошун.

— На службе, но ведь бодрость духа тоже важна, — ответила она, хитро улыбнувшись. — Можете не волноваться, я сейчас сама попробую, чтобы доказать, что ничего странного там нет.

Гаошун, тяжело вздохнув, перевёл взгляд на Маомао.

— Сяомао, не обращай внимания. Проходи внутрь.

— Поняла.

Маомао вошла в зал.

«Сегодня обстановка ещё более роскошная, чем обычно».

В прошлый раз здесь было множество целебных трав, но сейчас их не было. Она чувствовала себя одновременно разочарованной и облегчённой. Маомао осторожно прошла по изысканному ковру, на создание которого наверняка ушёл бы не один год. В дальнем конце зала, на длинной скамье, сидели император и А-Дуо.

«Ох, неловко-то как».

Император уже был здесь. Хоть Маомао и не могла ничего с этим поделать, она всё равно чувствовала себя неуютно.

— Извини, что пришлось тебя вызывать, — заговорила А-Дуо вместо императора.

— Нет-нет, что вы, всё в порядке. Простите, что немного задержалась, — ответила Маомао, низко склонив голову.

— А где же Юэ? Вы разве не вместе? — продолжила А-Дуо.

— Нет, он ещё не прибыл, — покачала головой Маомао.

Она подумала, что, пожалуй, отсутствие Джинши здесь — это уже облегчение.

По знаку А-Дуо Маомао села на самый маленький круглый табурет. Ещё одно кресло с высокой спинкой, очевидно, предназначалось для Джинши. Хорошо, что места для сидения отличаются. Так Маомао сразу поняла, куда сесть.

В комнате находились один длинный диван и два отдельных кресла. Император и А-Дуо сидели по краям длинного дивана. Их позы и дистанция друг от друга выражали ровные, но не слишком близкие отношения — ни намёка на флирт, но и не отстранённость.

Посередине комнаты стоял круглый стол, на котором стояли две керамические бутылочки. Судя по содержимому стеклянных бокалов один наполнен виноградным соком, другой водой: здесь подают только безалкогольное. На столе стояли четыре бокала, два из которых были пусты. Судя по числу стульев и бокалов, на встрече будут участвовать четыре человека.

Маомао осторожно перевела взгляд на императора. Его лицо с изящной бородой казалось таким же неизменным, как прежде, и цвет лица был вполне здоровым.

«Нет».

Хотя внешне казалось, что всё в порядке, на щеке императора был заметен след трения, скрытый пудрой, подобранной в тон его кожи.

«Издалека этого не заметить», — подумала Маомао, решив, что ближайшее окружение императора, вероятно, прилагает усилия, чтобы никто не заподозрил его недомогания. Особенно, наверное, старался Гаошун.

Пока Маомао изучала состояние императора, до её ушей донёсся звук шагов.

— Простите за опоздание, — сказал Джинши, низко склонив голову в уважении. После того как он перестал притворяться евнухом, склонять голову он стал только перед одним человеком.

— Садись, — раздался голос императора.

Всё выглядело так, словно император пригласил Джинши как своего гостя, тогда как Маомао здесь была приглашена А-Дуо. Возможно, поэтому именно А-Дуо уделила Маомао внимание.

— Здесь нет ни вина, ни закусок. Только виноградный сок и простая вода. Что предпочитаешь? — спросила А-Дуо, взяв в руки два кувшина.

Маомао хотела предложить свою помощь в разливе напитков, но её мягко остановили. Очевидно, ей дали понять, что она здесь как гость, а не слуга.

— Виноградный сок, — ответил Джинши.

— Простую воду, пожалуйста, — выбрала Маомао.

Вина, чтобы немного расслабиться, не было, так что пришлось довольствоваться водой.

— Позвольте объяснить, почему я собрал вас сегодня вечером, — начал император, когда кубки были наполнены.

— Слушаю вас, — ответил Джинши.

А-Дуо и Маомао хранили молчание. А-Дуо, похоже, уже знала, о чём пойдёт речь, а Маомао предпочитала не говорить, пока ей не дадут слово.

— Ты, должно быть, слышал от врачей, что я не горю желанием соглашаться на завтрашнюю операцию, — сказал император.

— Да, слышал, — подтвердил Джинши.

— Для ясности скажу: я не отказываюсь. Я лишь хочу сделать всё необходимое, прежде чем лечь под нож.

Очевидно, именно этот разговор и был тем «необходимым».

— Врачи говорят, что вероятность успеха высока. Дочь Лакана, так ли это?

— Да. Вероятность превышает девяносто процентов, — ответила Маомао, испытывая раздражение из-за того, как её назвали, но сохраняя спокойствие.

— А если оставить всё как есть, просто поддерживая текущее состояние?

«Это невозможно», — Маомао выпрямила спину.

— Если боль стала менее выраженной, возможно, это вариант. Но если это не так, я думаю, врачи верно посчитали, что операция необходима, — ответила она.

Маомао избегала спрашивать императора о его личных ощущениях. Если бы он сказал: "Мне не больно", это могло бы стать неопровержимым аргументом для всех остальных.

— А что будет, если болезнь ухудшится?

— Если это аппендицит, то есть воспаление органа рядом с толстой кишкой, то аппендикс нагноится и разорвётся. Распространение гноя по брюшной полости вызовет другие болезни, что приведёт к смерти, как показали предыдущие случаи, — Маомао старалась отвечать максимально точно.

— Тогда...

Император задавал вопросы один за другим: что делать, если это не аппендицит? Действительно ли операция необходима? Маомао объясняла так же, как она делала это для Гёкуё. Императору и Джинши она повторяла для уверенности, а А-Дуо, казалось, просто подтверждала услышанное.

«Похоже, А-Дуо остаётся «человеком извне» в глазах остальных».

А-Дуо слушала поверхностно, не вникая в детали. Но её присутствие в этой комнате всё равно казалось Маомао... зловещим.

— Хорошо. Видно, тебя хорошо обучают твоей работе, — сказал император.

Судя по всему, всё это уже объяснили врачи. Если бы Маомао не смогла передать эту информацию, её бы сочли простой бесполезной чиновницей, и она облегчённо подумала, что сумела оправдать свою роль.

«Нет, расслабляться ещё рано», — подумала она.

Куда важнее было понять, что задумал император.

— Как видишь, серьёзные, честные и упрямые врачи не гарантируют, что операция пройдёт успешно. Конечно, я знаю, что они сделают всё возможное. Но мы должны учитывать «если».

— Не говорите такие ужасные вещи, — возразила Маомао.

— Ужасные? А скажи, Зуй, сколько раз за последние годы мне докладывали, что ты выдумываешь угрозу нашествия саранчи, чтобы оправдать повышение налогов?

— Но ведь нашествие действительно произошло! — нахмурился Джинши.

Судя по всему, «Зуй» было истинным именем Джинши, которое могли произносить только члены императорской семьи.

— Именно. Поэтому я считаю, что готовиться к «если» не абсурдно.

«Здесь и не возразишь», — подумала Маомао.

Император выглядел довольным собой, но она заметила, что он держится за живот. Очевидно, он терпел боль.

— Если со мной что-то случится, я хочу, чтобы моя воля осталась записанной, — сказал он.

«Вы что, даже завещание не написали?!»

Маомао едва не сказала это вслух, но вовремя прикусила язык.

— Для этого я хочу узнать твоё мнение, Зуй.

— Какое именно мнение?

— Хотел бы ты унаследовать трон после меня?

Если бы она в тот момент ела или пила, Маомао бы уже поперхнулась. К счастью, ничего такого не было, и Маомао ограничилась изумлённым взглядом. Джинши же сохранил непроницаемое выражение лица.

— Наследный принц уже есть.

— Ему ещё и пяти лет нет. Сколько лет пройдёт, прежде чем он сможет управлять страной?

— Есть господин Гёкуэн.

— Гёкуэн уже в преклонных годах.

— Есть и другие родственники.

Джинши спокойно отмахивался. Маомао думала, что принесённое ею лекарство от желудка могло и не понадобиться, но заметив, как несколько раз дёрнулась щека Джинши, всё же решила, что оно не будет лишним.

— Наследный принц не станет марионеткой своей семьи?

— Не могу сказать. Но можно предположить, что он будет несколько благоволить Западу.

Это вполне возможно, учитывая, что он родом из провинции И-сей. Если власть укрепится в руках клана Гёку, торговля с Западом станет важным направлением.

— Это ещё ребёнок. Мы должны учитывать, что он может умереть от болезни.

Император произнёс это, не думая о дурных приметах.

«Не говорите таких вещей», — Маомао почувствовала, как у неё заболел живот.

— У Рифы тоже есть ребёнок. Если говорить только о талантах, то никто лучше Рифы не подходит на роль матери нации, — уверенно высказался Джинши.

Маомао была согласна с его мнением относительно Рифы. Она считала, что Рифа, в отличие от Гёкуё, которая могла бы благоволить только Западу, будет заботиться обо всей стране.

— Ян, не мучай Юэ, — произнесла А-Дуо, обращаясь к императору по имени.

То, что она назвала императора — «Ян», заставило Маомао ощутить мурашки. Даже в такой приватной обстановке, как эта, где были лишь четверо, это можно было бы счесть неуважением. Даже назвать Джинши «Юэ» казалось неподобающим.

— Скажи прямо, что было бы лучше, если бы тот принц остался жив. Прямо упрекни меня за то, что я позволила ему умереть.

Маомао почувствовала, как по её коже пошли не просто мурашки, а, казалось, выросли перья.

«Хочу скорее вернуться домой и поужинать. Готовить лень. Хочу съесть что-нибудь, что приготовила Эньен».

Маомао могла лишь смотреть в одну точку, избегая глаз собеседников.

— Никто не говорит таких слов.

Борода императора слегка подрагивала.

— Но если бы я тогда сделала всё правильно, всё могло бы быть иначе, не так ли?

А-Дуо впервые заговорила с таким укором к себе. Обычно она была уверенной и стойкой, что делало эти слова особенно странными. Маомао показалось, что А-Дуо говорит о том, что не следовало подменять младенца.

«Император, вероятно, тоже знает об этом».

Маомао это знала. Единственный, кто ничего не знал, был сам Джинши.

— Ребёнок бы вырос, стал взрослым, наверняка вырос бы умным. Тогда бы не случилось того, что ты вымещал злобу, изгоняя способного врача. И всех тех детей, которые погибли, этот врач смог бы спасти, направляя их лечение как следует.

Маомао согласилась с этим в мыслях. Если бы А-Дуо не подменила Джинши с настоящим младшим братом императора, то «способный врач», Луомен, мог бы избежать изгнания.

Однако тот Джинши, что сейчас был перед ними, вероятно, давно бы умер.

— Если и есть проблема, то она во мне, в моём положении. Всё это — я. Всё, что произошло, сделала я.

—....молчи.

— Что ты сказал? Я не слышала.

— Замолчи!

Крик императора, вскочившего с места, был настолько громким, что, казалось, разорвёт барабанные перепонки. Обычно его лицо не отражало никаких эмоций, но сейчас виски подёрнулись судорогой, а лицо было покрыто испариной.

«Этого недостаточно — здесь нужны не только лекарства для желудка!»

Крик, похоже, был настолько громким, что в дверь, находящуюся на расстоянии, постучали. Снаружи были Гаошун и другие. Император, вытирая со лба пот, тяжело сел обратно и, переведя дыхание, посмотрел на Маомао.

— Сообщи, что ничего не произошло.

— Слушаюсь.

Маомао открыла дверь.

— Мы услышали голос Его Величества. Всё ли в порядке? — обеспокоенно спросил Гаошун.

За ним стояли Гаошун, господин Ма-что-то-там, Чуэ и добавившийся Басен. Очевидно, Басен пришёл в качестве охраны, сопровождая Джинши.

— Мне велено передать, что ничего не произошло, — ответила Маомао.

— Да быть такого не может! — воскликнул Басен, но Гаошун аккуратно надавил ему на голову.

— Понял. — Гаошун не стал задавать лишних вопросов. — Если что-то случится, сразу зовите нас.

— Хорошо.

Маомао закрыла дверь и снова села на свой маленький стул. Напряжённая атмосфера сохранялась.

«После этого напряжение только увеличилось. Пусть только не случится взрыв аппендикса», — с беспокойством подумала Маомао.

— А-Дуо, помолчи немного.

—…

А-Дуо выглядела недовольной, но больше ничего не сказала.

— Зуй, почему ты отказываешься от трона? Ты мог бы возглавить страну. — Теперь голос императора стал умиротворяющим.

Джинши отвёл взгляд в сторону.

— Неужели вершина страны так хороша?

— У меня нет иного пути, — ответил император.

Маомао подумала, что это правда.

— Кроме меня, никого больше нет. Даже если бы кто-то был, их бы уже устранили. Ведь моя бабушка была той самой императрицей.

Он называл свою родную бабушку «той императрицей». Единственный ребёнок предыдущего императора, он прожил всю жизнь в этом статусе. Из-за того, что предыдущий император питал нездоровую привязанность к молоденьким девушкам, рождение других детей было проблематично. Он был единственным, кого берегли как величайшее сокровище.

У него не было иного пути, кроме как стать императором.

— Зуй. Ты познал гораздо большее, чем я. Это потому, что ты был прекрасен, но это не значит, что тебя баловали. Ты смог бы стать моим преемником и справиться с этим. Разве не так?

— А как же Гёкуё, и что станет с наследником трона?

— Наследник трона ещё слишком юн.

— Тогда поставьте регента. Вступление меня в игру лишь вызовет хаос.

Маомао согласилась с этим. Беседа зашла в тупик. Никто из них не желал уступать, ибо в обоих случаях стояли какие-то важные принципы.

«Это противоречие».

С одной стороны, император предлагал Джинши стать следующим правителем, с другой — уже назначил другого принца наследником трона. Конечно, это могло быть сделано для внутреннего баланса сил в дворце или ради того, чтобы показать, что он ставит собственных детей на первое место.

Однако, если бы речь шла о подготовке завещания, присутствие А-Дуо здесь выглядело нелогичным. Более логичным было бы присутствие Гёкуё, но при такой обстановке приглашать её было бы ни в коем случае нельзя.

— Более того, у меня недостаточно способностей, чтобы управляться с несколькими женщинами. Мне достаточно одной.

— Это с твоей-то ролью «камня преткновения»!

— Не называйте меня так! — резко ответил Джинши.

Это был скорее всплеск раздражения и неловкости, чем настоящая злость.

«С несколькими женщинами, говоришь…»

Несмотря на свою репутацию покорителя сердец в гареме, оказалось, что за этой маской скрывается невероятная неуклюжесть. Именно из-за этой неуклюжести он действовал с чрезмерной подготовкой. Маомао чувствовала себя сбитой с толку.

Но что же задумал император? Разве он забыл, что Джинши сделал в этом месте? Маомао уже давно не видела, но наверняка на боку у Джинши всё ещё оставался отчётливый шрам от клейма с изображением пиона.

Но, видимо, император осознавал всё это.

— Если ты способен любить только одну женщину, тогда просто будь с ней. Из множества цветов гарема выбери один-единственный, который будешь лелеять.

— А что насчёт наследников? — спросил Джинши.

— Если не можешь, то ничего не поделаешь. Тогда, даже если ты займёшь трон, наследник останется наследником, — произнёс император.

«Нет, только не это!»

Император говорил, что Джинши может не посещать других жён.

— Нет. Так нельзя, — решительно ответил Джинши.

— Почему нет? Всё же ты хочешь, чтобы на трон взошёл твой собственный ребёнок?

— Нет, — Джинши опустил ресницы.

— Любовь только к одной жене обернёт против тебя всех остальных, — продолжил он. — Можно просто защищать её, разве не так?

— Угроза от множества затаённых обид проникает даже через сильнейшую защиту, — Джинши сжал кулак. Тот, кто долго находился в гареме, знал, насколько прекрасны, хитры и порой отвратительны могли быть женщины из императорского сада.

— Ненависть и обиды могут не оставить видимых шрамов, но они разрушат душу.

— И что же тогда делать? Что ты предлагаешь для этой единственной?

— Да… Наверное, она никогда не станет императрицей, — медленно ответил Джинши и посмотрел на Маомао. — Даже если считать её неизменной в её естественном состоянии, и запереть в месте, где на неё со всех сторон обрушатся удары... Это может изменить её.

— А может, и не изменит.

— Возможно, она лишь притворится, что не меняется. Но для меня это слишком тяжело. — Джинши горько улыбнулся, сжимая кулаки так крепко, что на них выступили вены. — Если уж я должен оставить кого-то единственной, то лучше отпущу её на волю.

Его слова прозвучали с такой решимостью, что казалось, он вложил в них всю свою силу.

— Ты сможешь это сделать?

Император, казалось, говорил о том, что тогда стоит вопрос о клейме. Джинши, мягко улыбнувшись, провёл рукой по своему боку.

— Тогда, пожалуй, мне придётся либо сделать это всем без исключения, либо срезать его.

Маомао резко встала и гневно посмотрела на Джинши.

«Не смей снова делать это!»

Джинши взглянул на неё с извиняющимся выражением лица, словно просил прощения, как ребёнок, ожидающий, что его простят.

«Если ты снова это сделаешь, я не стану тебя лечить!» — думала Маомао, сердито втянув воздух и сев обратно на своё место.

— Что-то ты сегодня разошёлся. Как по-твоему, А-Дуо?

Император перевёл взгляд на А-Дуо, которая весь разговор молчала, как он и велел. А-Дуо, с открытым ртом, ошеломлённо смотрела перед собой. Из её широко раскрытых глаз тихо текла слеза.

— А-Дуо?

— Ах… да. Ты прав, — выдавила она.

А-Дуо встряхнула головой, будто пытаясь прогнать слёзы, что уже успели скатиться.

— А-Дуо? — Император выглядел озадаченным.

— Что такое? Мне уже можно говорить? — А-Дуо снова стала той стойкой А-Дуо, какой её знали всегда. Если бы не следы от слёз, впитавшиеся в обивку длинного дивана, то недавние эмоции показались бы всем просто наваждением. А-Дуо положила ладонь на влажное пятно, будто пытаясь скрыть его. — Итак, Юэ, чего же хочешь ты?

— Я хочу оставаться подданным Императора. Даже после смены поколений я останусь слугой наследника престола, — ответил Джинши.

— Даже если наследник окажется не готов к тяжести трона и заботам о цветущем саде гарема? — император задал этот вопрос с явной долей ожесточения, как показалось Маомао.

— Обязанности слуги заключаются в том, чтобы облегчать эту тяжесть. Остаётся лишь надеяться, что наследник хорошо обращаться с “цветами”, — ответил Джинши, немного смущённо.

Он заметил слёзы А-Дуо.

— Вот как, — проговорил император.

Он не смотрел на Джинши. Его взгляд был устремлён на А-Дуо. Он медленно скользил по её глазам, носу, губам, а затем остановился на её правой ладони. Казалось, он проверял, сохранились ли следы от слёз, что она вытерла рукой.

Глава 16 - Признание. Обратная сторона

«Я допустила слабость», — подумала А-Дуо.

Судя по выражениям лиц остальных троих, они заметили её состояние, но сделали вид, будто ничего не произошло, и за это А-Дуо была им благодарна. Она надеялась, что всё это останется в прошлом, словно ничего и не было. А-Дуо размышляла, зачем Ян позвал Юэ перед операцией и почему она, формально не имеющая отношения к этому делу, тоже оказалась здесь.

«Ян не хочет отпускать Юэ», — думала она.

Это могло быть из-за их давнего, глупого обещания, а может, потому что, будучи «небом», он хочет, чтобы Юэ также стал следующим «небом». Именно поэтому он говорит о завещании и зовёт сюда таких, как А-Дуо. На самом деле в столь важный момент на месте А-Дуо должна была быть Гёкуё — императрица.

Ян вполне мог бы закрепить Юэ, просто официально объявив его своим преемником. Это вызвало бы много недовольства, но и сторонников у Юэ хватило бы. Более того, это решение разрешило бы массу вопросов. Если бы Ян рассказал Юэ правду о том, что тот его настоящий сын, Юэ, как бы он ни сопротивлялся, не смог бы ослушаться приказа.

Юность других принцев и высокий уровень управления Юэ легко перекрыли бы низкое происхождение его матери А-Дуо. Влияние, необходимое для поддержки Юэ, нашлось бы среди множества знатных домов. Но для Гёкуё, императрицы, и её рода это стало бы настоящей катастрофой.

Ян действительно благоволил Гёкуё. Ему по душе не только её статус, но и её характер. А-Дуо тоже пила с ней чай несколько раз и считала её хорошей женой. Она была уверена: Гёкуё никогда намеренно не стала бы вредить государству. А-Дуо не хотела причинять Гёкуё неудобства.

«Нет необходимости вытаскивать из прошлого мёртвого принца, который должен был остаться в прошлом».

А-Дуо считала, что намерение Яна — невероятно глупое. Но, возможно, Ян и сам это понимал. Ян был не человеком, а «небом». Все остальное — люди. И пока Ян оставался императором, всё, что он делал, было дозволено. Пока небеса не лишат его этого права.

Будучи «небом», он мог распоряжаться людьми как угодно. Даже если это прихоть, выбрать кого-то в качестве ночной забавы, последствия для него не имеют значения. Одного человека он мог обеспечивать всю жизнь. Ему незачем думать о таких мелочах.

Ян — это «небо». Но Юэ? Является ли он тоже «небом»?

Чтобы выяснить это, она и позвала Маомао. А-Дуо полагала, что Ян хочет увидеть, каким будет выбор Юэ: повторит ли он судьбу А-Дуо и захочет ли держать Маомао при себе. Это беспокоило А-Дуо.

Но Юэ был не «небом», а человеком.

Ян продолжал смотреть на А-Дуо. Она же, прикрывая ладонью следы упавших слёз, взглянула ему в глаза.

— Ян, Юэ сказал тебе, что он думает. Что ты собираешься делать? — А-Дуо, казалось, говорила обычным своим голосом.

— …

Ян выглядел растерянным. Хотя как «небу» ему не пристало показывать сомнения. И всё же время от времени он показывал их, как простой человек, и это смущало А-Дуо.

— Может, отпустишь их?

… — Да.

Ян, вероятно, решил остудить голову. Он предложил закончить встречу. Реакция Яна ошеломила не только Юэ, но и Маомао. Юэ, вероятно, не понимал, почему А-Дуо присутствовала на этой встрече, и уж тем более, зачем она привела с собой Маомао.

Обычно он догадливый, а здесь ничего не замечает. В своё время он называл Яна «отец». И не раз слышал, что у Юэ и А-Дуо схожая аура. На самом деле А-Дуо однажды даже подменяла Юэ. Если Юэ действительно осознаёт, в чём состоит его настоящая связь с Яном, но делает вид, что ничего не знает, то и пусть. Может быть, Суйрен сумела всё скрыть.

В любом случае это неважно.

Для А-Дуо Юэ оставался человеком. И это было самым важным. Для А-Дуо Юэ был сыном. Но чтобы Юэ оставался человеком, нельзя было произносить этого вслух.

— Это вас устраивает? — Юэ задал вопрос Яну.

— Да.

— А как насчёт операции?

— Не беспокойся. Спокойно перенесу её.

Эти слова, казалось, больше обрадовали Маомао, чем Юэ. На её лице мелькнуло облегчение.

— А что с завещанием? — вместо Юэ, которому было сложно задать этот вопрос, спросила А-Дуо.

— Напишу его позже. Пока что идите.

Лицо Юэ выражало тревогу. Маомао тоже выглядела обеспокоенной, но мысль о том, что операция всё-таки состоится, видимо, перевешивала её страхи.

— Тогда мы откланиваемся, — сказала А-Дуо, вставая, чтобы уйти вместе с Юэ и Маомао.

— Останься.

— Что ещё?

— У меня к тебе дело.

Ян крепко держал руку А-Дуо.

— Хорошо, хорошо. Ладно, идите. — А-Дуо махнула рукой Юэ и Маомао.

Юэ и Маомао, переглянувшись, покинули комнату. Когда наступила тишина, Ян наконец отпустил её руку.

— Не говори мне писать завещание за тебя. Если ты умрёшь, меня казнят за подделку.

— Я бы так не поступил.

Ян посмотрел на потолок.

— Ты не собираешься написать, что Юэ станет следующим императором?

Ян молчал.

— Если Юэ займёт этот трон, он справится. Когда наследник подрастёт, он сам отречётся.

Ян продолжал смотреть в потолок.

— Пусть он и не станет императором, вошедшим в историю, но уж точно не будет глупым правителем.

Ян широко открыл глаза.

— Ты не признаешься Юэ, что ты его отец?

— Написать об этом в завещании?

— Нет. Разве я похожа на мать нации? — А-Дуо произнесла это с ноткой самоуничижения. — Я думала, ты расскажешь Юэ о моей ошибке.

— А-дуо, ты же специально привела сюда постороннюю, чтобы это не произошло, верно? Если та девушка узнает слишком много, её будет сложно контролировать.

— Даже если расскажешь, ничего страшного. Маомао умна.

— Она дочь Лакана. Если она сбежит, я не знаю, смогу ли я ее поймать.

— Тогда я помогу Маомао сбежать.

— На чьей ты стороне?

Ян, казалось, пытался понять, почему же он так долго смотрит в потолок. Его глаза были полны слёз, которые он не хотел уронить. А его разговорчивость была вызвана попыткой скрыть свои чувства.

— А-Дуо, ты обижаешься на меня?

— Ян, ты думаешь, я на тебя не обижаюсь?

— Разве я не дал тебе всего, что ты хотела?

— Ха-ха-ха. Вот именно это ты и делаешь.

Ян всегда заботился об А-Дуо. И когда он был наследником, и когда стал императором, он делал всё, чтобы она ни в чём не нуждалась. Даже после её ухода из гарема он продолжал помогать ей, и её особое положение было очевидным для окружающих.

— Ты хотел сделать меня матерью нации?

— Ты сама просила об этом, помнишь? — голос Яна был хриплым. — А-Дуо, ты всегда держишь свои обещания. Пока обещание не нарушено, ты его сдержишь, верно?

— Да. Я не говорила тебе, сколько раз ты нарушал свои обещания?

А-Дуо протянула руку к своему младшему брату, но не чтобы вытереть ему слёзы. Она лишь слегка потянула за его бороду.

— Ты подумал, что если вместо Юэ поставить наследного принца, то, пока он мал, мне придётся остаться?

— Да. А-Дуо ведь так принципиальна.

А-Дуо была в ярости. Она сжала пальцы, готовая выдернуть бороду Яну.

— Ты собирался поставить на трон наследного принца, чтобы манипулировать другими подданными? А потом, когда придёт время, заменить его на выросшего Юэ? Или, может, собирался нарушить наше обещание? Если хотел нарушить, мог бы просто объявить об этом! Ты что, собирался держать меня при себе годами, десятилетиями, как ненужную вещь?

Ян был нерешительным. То, чего не должно было быть, но что ему позволялось.

— В политике ты мог бы принимать решения куда более решительно. Мог бы избавиться от меня, этого ненужного груза!

— Ты не груз.

— Ещё какой груз! Ты представляешь, сколько лет меня называли ненужной наложницей? Ты ничего не знаешь. Ты думаешь, что женские ссоры не так уж серьёзны, что они не такие жестокие, как у мужчин. Да, драк мало, но зато тебя могут отравить, иногда поджечь, иногда ударить ножом!

А-Дуо резко дёрнула Яна за бороду, заставив его посмотреть ей в глаза. Слёзы, которые он сдерживал, покатились вниз и упали на её щёку.

— Я больше не могу рожать детей. Так почему, когда мой ребёнок умер, ты не разорвал наше обещание?

— А-Дуо, ты никогда не нарушаешь своих обещаний. Если бы ты поняла, что не сможешь его сдержать, ты бы ушла, куда глаза глядят, любым способом.

Но А-Дуо осталась подле Яна.

— Значит, из-за этого ты понял, что ребёнок был подменён?

А-Дуо невольно рассмеялась. Ей давно было любопытно, почему Ян узнал о подмене, хотя и Аньши, и Суйрен, участвовавшие в этом, никогда бы не предали её.

— Ты хорошо понимаешь, что движет мной.

— Да.

— Тогда ты наверняка помнишь, чего я хотела.

— Конечно.

Много лет назад, когда Ян ещё был наследником, он часто сбегал с уроков, чтобы спрятаться и поесть сладости. Однажды, сидя у перил, А-Дуо сказала:

«Я всё равно не могу стать чиновником. Может, тогда мне стоит стать купцом?»

Это было сказано десятилетия назад. Но став «учителем» для Яна и проводя с ним ночи, она утратила даже шанс на такую жизнь. После этого она не смогла бы покинуть императорский двор и стать купцом. Как Ян не мог этого не знать?

— Для тебя приказ о ночи был просто прихотью. А для меня — вопросом всей жизни.

— Если ты станешь купцом, ты больше никогда не вернёшься в императорский дворец. — Седеющий волос Яна пал на его лицо. Его поблёкшая кожа, слегка покрытая белилами, выглядела усталой. — Ты бы оставила меня и не вернулась, верно?

— Вернуться? Даже если бы захотела, разве я могу встретиться с тобой, если ты сам меня не позовёшь?

А-Дуо не имела права вызывать Яна. Обратное, конечно, было возможным. С самого рождения их положение было разным. Если бы Суйрен, мать А-Дуо, не стала кормилицей, они бы никогда не встретились.

Она понимала, что хотел сказать Ян. Ему дано всё, но он не может пойти куда угодно. Он боялся, что А-Дуо уйдёт далеко. В свои двенадцать-тринадцать лет он, вероятно, даже не мог осознать это полностью.

— Я не хотел отпускать тебя никуда. Поэтому я пытался сдержать обещание.

— Обещание, которое никому не приносит пользы? Даже зная, что я на самом деле не хочу становиться императрицей?

— Да.

Ян, как «небо», владел человеком по имени А-Дуо. Но что сделает Юэ, сын Яна?

Пойдёт по стопам отца? Или поступит иначе? Именно поэтому она позвала Маомао. Чтобы проверить, собирается ли Юэ обладать ею или нет. Беспокойства оказались напрасными. Юэ был не «небом», а человеком.

— А-Дуо, если бы ты стала купцом, могли бы мы остаться друзьями?

— Если бы ты сделал меня поставщиком Императорского двора — конечно.

— Ха-ха-ха.

Ян прищурился, улыбаясь, и на его лице проступили морщинки.

— Послушай. У меня есть просьба. — А-Дуо убрала руки от его бороды и обхватила его шею. Она приблизила лицо так близко, что ладони коснулись белил на его коже. — Я нарушу обещание первой.

— Ты собираешься уйти от меня?

А-Дуо крепко прижала голову Яна, не давая ему поднять взгляд.

— Нет, я останусь с тобой до конца. Мой груз настолько велик, что никто другой его не поднимет. — Суй, дети клана Ши, жрица Шаоха — все они зависят от неё. — Поэтому позволь Юэ поступать так, как он хочет, — она прошептала это Яну на ухо. — Я буду слушать твои жалобы столько, сколько потребуется, вплоть до самой смерти.

А-Дуо знала, насколько её просьба эгоистична. У неё был только один ребёнок — Юэ. У Яна же были и другие дети. Но она всё равно просила относиться к Юэ по-особенному. Это была её самая большая просьба.

— Он принц, но слишком близок к обычному человеку. Он слишком добр.

— Это так.

— У него есть способности стать мудрым правителем, но я сомневаюсь, что он проживёт долгую жизнь.

— Возможно.

Императору нужна не доброта, а милосердие. Милосердие — это то, что нисходит с верха низам. Властитель, который видит народ равным себе, болен. А исцелить эту болезнь может только тот, кто в изначальном плане Юэ не должен был быть втянут.

Гёкуё, Рифа, другие жёны — А-Дуо чувствовала себя виноватой перед ними. Она просила у Яна невозможное, огромную и эгоистичную просьбу. Чтобы защитить своего ребёнка, она возложила ответственность на других.

— Это была ошибка. Доверить управление гаремом в виде шутливого пари — это было неправильно. Почему ты сделал такую ставку?

— А-Дуо, он оказался неожиданно хитёр.

— Ха-ха-ха. В гареме он сумел обмануть множество наложниц.

— Но ведь он их не трогал, верно?

— Для Солнца это облегчило задачу по рождению наследников, но Луна прекрасно понимал, насколько это сложно.

Голова Яна качалась в руках А-Дуо. Похоже, у него наконец-то нашлись силы, чтобы посмеяться.

— Ян, ложись спать. Завтра день твоей болезненной операции.

— Не напоминай. Я знаю. Пойду спать. Если из-за недосыпа у меня закончится энергия, это может плохо сказаться, и случится что-то серьёзное.

— А завещание писать не будешь?

— Я не собираюсь умирать.

— Всё равно напиши. Укажи, что, даже если что-то пойдёт не так, врачи не виноваты.

А-Дуо убрала руки от головы Яна.

— Ты предполагаешь, что меня убьют, — Ян надулся, как ребёнок, несмотря на свой возраст.

— Маомао и её приёмный отец будут помогать на операции. Если она закончится неудачей, клан Ла станет врагом.

— Прекрати. Лакан и так уже поиздевался надо мной за изгнание его дяди.

— Если операция не удастся, в этом мире тебя уже не будет, чтобы терпеть это дальше.

— Поэтому не говори так, будто я уже мёртв.

С этими словами Ян всё же достал письменные принадлежности.

— У тебя по-прежнему ужасный почерк.

— Заткнись.

Как двенадцатилетние дети, они начали писать завещание.

Ян — это «небо», А-Дуо — человек. Но они всё равно могли притворяться друзьями.

Глава 17 - Тревога

Маомао и остальные покинули комнату в полном замешательстве.

— Что вообще произошло? — сразу спросил Басен, как только они вышли.

— Ничего особенного, нас попросту выставили, — ответил Джинши.

Его лицо выражало растерянность. До сих пор ничего не решено, а император так и не дал понять, чего именно он хочет и что намеревается написать в завещании. Казалось, император к чему-то пришёл, что-то понял и самостоятельно удовлетворился этим выводом. Настоящие же намерения так и остались загадкой. Поэтому Джинши выглядел потерянным и, похоже, находился на грани подавленности от переполняющих его тревог.

— Господин Император подтвердил, что согласен на операцию, — Маомао взяла на себя роль объясняющего.

— Правда? — Гаошун выглядел заметно обрадованным.

— Да. Кроме того, у него, кажется, ещё остались дела с госпожой А-Дуо, и она осталась, чтобы обсудить их.

— Вот как... — Гаошун устремил взгляд на дверь. Будучи молочным братом императора, у него, очевидно, тоже были свои чувства по этому поводу.

— Тогда, могу ли я вернуться домой? — поинтересовалась Маомао. Её единственным желанием было поскорее поужинать, лечь спать и подготовиться к завтрашнему дню. Недостаток еды и сна неизменно снижает качество работы.

— Да, давай быстрее возвращаться, — согласился Джинши.

Маомао, Джинши и остальные двинулись прочь, провожаемые Гаошуном и господином Ма-что-то-там. Они оставались охранять императора и А-Дуо.

— Хорошо-хорошо, вас проведёт Чуэ, — бодро отозвалась Чуэ. — А заодно давайте где-нибудь перекусим перед возвращением?

— Отличная идея, — кивнула Маомао.

— Эй! — вмешался Джинши, резко оборвав разговор.

— Что-то не так? — спросила Маомао.

— Нет... то есть, да... вернее... — Джинши начал заикаться и запутался в своих словах.

— Эй! — неожиданно обратился к Маомао и Чуэ Басен, голос его был резким и строгим.

— Что-то случилось? — удивилась Маомао.

— Уже поздний вечер. Вам, женщинам, нельзя вот так просто идти куда-то ужинать в одиночестве!

— Если вы так настаиваете, пусть младший братец пойдёт с нами, — парировала Чуэ с непринуждённой улыбкой. — После того как проводишь Лунного принца, можно и нас сопроводить, верно?

— Ну, если так сказать... — Басен задумался и кивнул.

Джинши явно хотел сказать «это не то, что я имел в виду», но слова застряли у него в горле.

— Если уж есть, то я бы предпочёл лапшу.

— Лапша? Отлично, — оживилась Чуэ. — Я знаю место, где подают вкусную нарезанную широкую лапшу.

— Нарезанная лапша! — Басен неожиданно проявил энтузиазм. Судя по его реакции, он не раз бывал на таких ужинах вне дома.

«Какой же он по-прежнему бестактный. И как он собирается жениться на госпоже Лишу?» — подумала Маомао.

Джинши, тем временем, выглядел расстроенным. Для человека императорской крови пойти ночью в город ради тарелки лапши — недопустимо. Но сказать: «Я тоже хочу с вами» — он так и не решился.

«Уж лапша, которую он ест в своей резиденции, куда лучше этой».

Дома его ждала горячий ужин, приготовленный Суйрэн. Лучшие ингредиенты, лучшие повара — уж точно куда вкуснее, чем любая лапша из уличного ларька. Но всё же…

«Вкус совсем другой».

Еда в таких местах обладает своим шармом, и Маомао понимала, почему Джинши завидует. Она вспомнила, как во время одной из их прогулок в городе он с удовольствием ел шашлычки, причём так, будто они были для него чем-то необыкновенным. Похоже, ему действительно по вкусу была простая еда.

Маомао стало жалко Джинши, и она решила его выручить.

— Эм… Знаете, я всё же устала, поэтому, пожалуй, откажусь от ужина вне дома.

— Что? Вот как? — протянула Чуэ с нарочитым сожалением. Чуэ, в отличие от Басена, всё прекрасно понимала и явно играла на публику.

— Тогда чего бы вам хотелось? — спросила она.

— …

«Конечно, хотелось бы гулаожоу (свинина в кисло-сладком соусе), приготовленного Эньен, но…»

— Сейчас мне бы подошла та каша с морским ушком, что как-то приготовила Суйрен.

— Ах, вот как! — Джинши оживился. — Каша — это не проблема. Суйрен всегда готова её приготовить, — подхватил он.

— Да, это так.

— Тогда почему бы не поесть её прямо во дворце?

— Нет, ночь уже близка, так что, если можно, — Маомао постаралась говорить спокойно. — Я заберу её с собой.

— Значит, лапша отменяется, — вздохнул Басен. Даже он, похоже, не решился идти только вдвоём с Чуэ.

— Милый зятёк, — обратилась к нему Чуэ с игривой интонацией. — Вот тебе задачка: что будет, если ты первым добежишь до Суйрен и передашь, что нужно приготовить кашу?

— Это сэкономит время, — ответил Басен после паузы. Маомао пришлось бы меньше ждать.

— Верно, так что давай, вперёд.

— Но как же охрана Лунного принца? — возразил Басен.

— Снаружи есть другие охранники. Всё в порядке, так что поторопись, — весело подтолкнула его Чуэ.

Басен нехотя побежал вперёд. Когда он скрылся из виду, Чуэ хитро улыбнулась, глядя на Джинши и Маомао.

— Извините, Лунный принц. Чуэ сейчас очень хочется сорвать цветочек. Можно мне отойти? До выхода из дворца всё будет спокойно, так что, думаю, охрана не потребуется, — она подмигнула.

— Эм, ну… Да, иди скорее, — растерянно ответил Джинши.

— Что вы, это не просто «руки помыть», я говорю — «сорвать цветочек»! — подмигнула Чуэ и убежала.

Маомао прекрасно поняла, что это лишь предлог, чтобы оставить их вдвоём. Шаги Джинши замедлились до черепашьих, и Маомао тоже замедлила свой шаг, чтобы идти рядом.

— Господин Джинши.

— Что?

— Вы волнуетесь? — Маомао заглянула ему в лицо.

— А если нет, то как это назвать? — хмуро отозвался он.

— А если император напишет в завещании, что вы должны стать следующим правителем? Что вы будете делать?

— Что делать… Отказаться… Но, видимо, это не получится.

— Да. Это может привести к беспорядкам. Но я думаю, что, если господин Джинши возьмётся за правление, вы вполне справитесь, — Маомао говорила с лёгкой улыбкой.

Если Джинши станет править страной, то, скорее всего, он сумеет сохранить мир и порядок, пока не возникнут серьёзные потрясения. Однако такой правительственный успех будет достигнут ценой его собственной жизни, изнурённой постоянной работой и без единой минуты отдыха.

— Если это случится, я должна быть рядом с вами?

— Не говори так... Это звучит так, будто мне придётся приказать тебе остаться.

Таким образом, Джинши дал понять, что не хочет превращать Маомао в свою жену — тем более в императорскую наложницу. Когда-то он сказал, что сделает её своей «женой», но, похоже, титул «наложницы» её не коснётся.

— Только, пожалуйста, не жгите себе живот. Прежде чем это сделать, я бы хотела попробовать пересадку кожи.

— Пересадку? — Джинши поднял бровь.

— Да, написано, что кожу можно привить. В записях говорится, что когда-то на место ожога хозяина прикладывали кожу раба.

Джинши поморщился.

— Это вообще работало?

— Написано, что нет.

— Тогда зачем?

— Но если использовать собственную кожу, это может сработать. Например, можно взять немного с ягодицы и…

Джинши моментально схватился за свой зад.

— Нет, нет, я же не собираюсь насильно сдирать её, — поспешила успокоить Маомао.

— Даже не думай!

— Хорошо.

Джинши, подозрительно прищурившись, всё же убрал руку от своего зада.

«Теперь это выглядит так, будто я действительно на него нацелилась», — подумала Маомао.

Хотя, если подумать, можно было бы взять кожу с другого места, но именно с ягодиц удобнее — там участок больше.

— А ты сама не волнуешься? — спросил Джинши.

— Конечно, волнуюсь.

— Что-то не похоже.

Маомао действительно волновалась меньше, чем Джинши.

— Моей главной задачей сейчас является успешное проведение операции. До этого самым большим беспокойством было то, что Его Величество может отказаться от неё. Раз он дал своё согласие, это уже огромный успех.

— А что насчёт того, что будет после операции? Это тебя не беспокоит?

— У меня есть особое умение: я могу просто забывать обо всём, что кажется мне слишком хлопотным.

— Кажется, я понимаю, — кивнул Джинши, удовлетворившись ответом. — Но, судя по твоему настрою, ты веришь в успех операции. Хотя говорят, что вероятность успеха девяносто процентов, разве тебя не беспокоят оставшиеся десять?

— Операция пройдёт успешно. Ведь её проводит доктор Рю, и со стороны моего приёмного отца Луомена будет оказана поддержка. Более того, у доктора Рю уже есть ещё несколько обученных специалистов, способных провести операцию.

Одним из таких специалистов был Тянью, что Маомао не очень нравилось, но ничего не поделаешь. Для анестезии выбраны препараты с низкой токсичностью, которые будут использоваться в сочетании с иглоукалыванием. Работа Маомао будет заключаться в том, чтобы следить за состоянием пациента после операции. Она считала, что успех или неудача в оставшихся десяти процентах зависит от их команды. Оппозицию удалось успокоить, и согласие пациента было получено. Для Маомао это уже означало почти полную победу.

— Ты очень оптимистична, — заметил Джинши.

— Оптимизм тут ни при чём. На случай непредвиденных обстоятельств я уже подготовила дозы яда для всех врачей, участвующих в операции.

— ...

— Я сделала так, чтобы это был мягкий состав, позволяющий уйти без боли и мучений… Ай, ай-ай-ай!

Джинши резко потянул Маомао за щёку.

— Такую вещь я никогда не позволю использовать!

«Хотя «никогда» — это слишком громкое слово».

Маомао, впрочем, воздержалась от того, чтобы сказать вслух что-то, что подорвало бы решимость Джинши. После недавнего разговора с императором он, должно быть, уже достаточно устал.

Несмотря на черепашьи темпы их прогулки, они постепенно приближались к выходу. Джинши выглядел так, словно ему не хотелось уходить. Но и Маомао, и Джинши знали, что завтра очень тяжёлый день. И чтобы продолжить путь, нужно быть готовым к этому.

— Пойдёмте? — предложила Маомао.

— Да, — коротко ответил Джинши.

Тяжёлые ворота дворца отворились.

Глава 18 - Перед операцией

Операция начнётся в полдень.

— Повязки готовы, мазь готова!

Маомао в который раз проверила всё по списку. Лекарства были изготовлены из лучших ингредиентов, тщательно измельчённых, чтобы избежать примесей. Повязки нарезаны из новой льняной ткани, прокипячённой для стерилизации.

Маомао вместе с тётушкой Рю провела финальную проверку. Они занимались этим не только для порядка, но и для того, чтобы убедиться в абсолютной чистоте. Комната для отдыха также была полностью подготовлена.

Послеоперационная палата для императора — это, безусловно, особое место. Она находилась не в его привычных покоях, а в специально обустроенной комнате поблизости. Рядом была выделена комната для дежурства врачей, чтобы они могли незамедлительно прийти на помощь, если возникнет необходимость, даже посреди ночи.

Вся комната была выполнена в белых тонах, минималистична в декоре, без излишней роскоши, чтобы минимизировать скопление пыли и облегчить уборку. Особое внимание уделили ложу. Поскольку после операции императору не удастся часто менять позу, матрас был выбран с идеальной мягкостью, поддерживающий тело. Ложе было оснащено дополнительными уровнями для равномерной поддержки тела.

Однако самым необычным было то, что рядом стояло второе ложе. Это сделали для того, чтобы ежедневно менять постельное бельё. Пот и кожное сало могут стать причиной появления плесени и насекомых. Императору, разумеется, меняли постель даже при малейших признаках влаги. Пока уборка шла, императору просто предстояло переместиться на соседнее ложе.

«Сколько же стоила эта слишком роскошная кровать»?

Украшений немного, но один лишь балдахин из шёлка мог бы стать основой для множества одеяний.

Изначально планировалось полностью перемещать императора в идентичную комнату для уборки, но потом решили, что это создаст ненужные неудобства, поэтому нашли компромисс. Кроме того, во время уборки уделяли особое внимание вентиляции и минимизации пыли. Это было воплощение решимости придворных врачей: что бы ни случилось, спасти жизнь императора.

Рядом со спальней находилась операционная, чтобы пациента можно было сразу перенести в покои. Для подготовки к операции никаких затрат не жалели. Всё было предусмотрено, чтобы операция прошла максимально успешно. Император, уже находясь на операционном столе, был виден с места Маомао.

Ещё вчера императору прекратили давать пищу. Сейчас ему только что ввели анестезирующий препарат, а вскоре добавят иглоукалывание для снятия боли.

«Выбор анестетика был сложным», — вспомнила Маомао.

В итоге было решено использовать препарат на основе конопли, обладающий определённой зависимостью, но безопасный при разовом применении. Они не знали, насколько оно уменьшит боль, но в таком случае придётся просто смириться с этим.

Маомао наблюдала за состоянием императора издали. На первый взгляд он выглядел спокойно.

«Может, А-Дуо смогла его убедить?»

Она не знала, какое завещание было составлено. Маомао фыркнула и пообещала себе, что уничтожит его. Однако кое-что её немного тревожило.

«Не слишком ли спокойно?»

Хотя лицо императора было без грима, скрывающего бледность, оно выглядело необычайно умиротворённым.

— Нет ли каких-либо отклонений?

— Да, всё в порядке.

Врач, проверявший действие анестезии, выглядел удовлетворённым, но Маомао что-то беспокоило. Доктор Рю и Луомен проводили последнее совещание. Они уже разговаривали с императором перед введением анестезии.

«Тогда его лицо всё ещё выражало страдание».

Анестезия подействовала хорошо. Значит, всё в порядке. Однако разве она не подействовала слишком быстро?

«Кажется, что-то подобное я уже видела…»

Маомао вспоминала упоминание о резком исчезновении боли при аппендиците.

«Кажется…»

— Что случилось? — обратилась к ней тётушка Рю.

— Простите. Можно ли мне быстро вернуться в медицинское крыло?

— Конечно. Подготовка почти завершена, всё будет в порядке.

— Спасибо.

Маомао поспешила в медицинское крыло. Там её ожидали врачи послеоперационного отдела, которые с удивлением смотрели на запыхавшуюся девушку.

— Что случилось? — спросил высокий старший.

— Где книга Кады?

— Она здесь.

Её проводили в складское помещение, куда посторонним доступ был запрещён. Маомао ринулась к книгам, будто собиралась в них вцепиться зубами.

— Эй, не обращайся с ними так грубо! Ты можешь их порвать!

Маомао проигнорировала замечание и начала перелистывать записи.

«Не здесь, и здесь не то…»

Её взгляд остановился.

«При разрыве аппендикса боль временно утихает».

— Вот оно! — воскликнула она, подняв книгу.

— Я же сказал, обращайся аккуратно, — одёрнул её врач.

Маомао показала ему текст.

— Почитайте это место. Здесь что-то настораживает.

— Почитать? Ну ладно.

Врач начал разбирать текст, хотя и с трудом.

— Хм? Боль временно утихает… Но ведь император уже получил анестезию, разве это проблема?

— Однако не слишком ли рано для того, чтобы у Его Величества полностью исчезла боль?

Маомао продолжала искать данные о клинических испытаниях с анестезией, но найти ничего не удалось.

— Анестезия должна подействовать только спустя некоторое время.

— Думаю, лучше сразу сообщить об этом доктору Рю.

Маомао с остальными направилась в комнату, где находились доктор Рю и другие. Доктор Рю, обсуждавший последние детали, при виде посетителей откровенно нахмурился. Луомен и остальные врачи тоже выглядели растерянными.

— Что происходит?

— Нас беспокоит состояние Его Величества, — начал высокий старший.

— Говорите прямо, — потребовал доктор Рю.

Достаточно было упомянуть «Его Величество», чтобы он был готов слушать. Он прекрасно понимал, что даже самое незначительное изменение состояния пациента может оказаться важным.

— Только что Его Величество сообщил об отсутствии боли, хотя анестезия была введена совсем недавно.

Маомао тут же передала Доктору Рю книгу Кады.

…

Доктор Рю и Луомен углубились в чтение, и их лица заметно напряглись.

— Совещание окончено. Всё возвращайтесь на свои места и будьте готовы к немедленным действиям, — распорядился доктор Рю, быстрым шагом направляясь в сторону операционной. — Рассказывай подробно, что произошло, — обратился он к Маомао.

Высокий старший, получивший от доктора Рю знак проводить Луомена, поспешил взять того под локоть, чтобы помочь идти.

— Маомао, докладывай.

— Да, — подтвердила она.

Успевая за длинными шагами доктору Рю только благодаря бегу, Маомао начала объяснять:

— Полчаса назад вы с другим медиком проводили осмотр. Тогда Его Величество жаловался на боль в животе.

— Это так.

— Четверть часа назад Его Величеству ввели анестезию. Вскоре после этого врач, проверявший состояние, отметил, что боли у Его Величества нет.

— «Сразу после этого»? — переспросил Доктор Рю, увеличивая шаг.

Луомен шёл позади него, поддерживаемый высоким старшим. Когда они добрались до операционной, он остановился, чтобы глубоко вздохнуть.

— Доктор Рю, — обратился к тому один из врачей, который до этого осматривал пациента, — разве ещё не рано?

— Как состояние Его Величества?

— Да, анестезия хорошо подействовала, и его состояние очень стабильно…

Доктор Рю прервал объяснения взглядом, который заставил медика замолчать.

— Рю, нельзя так себя вести, — сказал Луомэн, едва придя в сопровождении высокого старшего.

Доктор Рю и Луомен вошли в операционную. Маомао решила остаться снаружи вместе с высоким старшим, но доктор Рю обернулся:

— Вы тоже идите.

«Можно ли нам вообще входить?»

Маомао проверила, нет ли пятен на одежде, и вошла внутрь.

— Что случилось? — спросил император, слегка затуманенным взглядом.

«Анестезия подействовала».

— Сейчас у вас есть тошнота или боль?

— Лекарство подействовало, мне стало спокойнее. Почему вы не выписали его с самого начала?

— Если использовать его слишком часто, оно перестанет помогать. Кроме того, оно вызывает зависимость.

Анестетики и наркотики — это, в сущности, одно и то же, всё зависит от применения.

— Я проведу пальпацию, вы не против?

— Да.

Доктор Рю осторожно надавил на правую нижнюю часть живота императора.

— Как ощущения?

— Боли нет.

— …

На лице Доктор Рю появилась горькая гримаса.

— Мы скоро вернёмся.

Как только они вышли из операционной, доктор Рю с силой топнул ногой. На шум обеспокоенно обернулась тётушка Рю, которая продолжала убирать помещение неподалёку.

— В какое же время всё это случилось!.. Вероятно, очаг болезни уже прорвался.

— Вот это проблема.

— Проблема? Это всё, что ты можешь сказать?

Злость доктора Рю была понятна. Всё, ради чего они торопились с операцией, так это успеть до разрыва поражённого участка. Теперь, когда гной распространился по организму, это может вызвать другие заболевания.

— Что произошло? — подошли хирурги, входящие в операционную бригаду.

— Мы переносим операцию на более раннее время. Приступайте к подготовке.

— Понял.

Осознав экстренность ситуации, врачи тут же начали действовать: готовить инструменты и переодеваться в хирургические халаты. Маомао взялась за подготовку дополнительных марлей. Хотя их уже было достаточно, в подобных случаях их много не бывает. Они понадобятся для впитывания гноя, распространившегося по организму.

— Ой!

— Эй, что ты делаешь?!

— Прости.

Один из врачей, переодевшихся в хирургическую одежду, чуть было не упал, и его успел подхватить другой. Несмотря на внешнее спокойствие, видно, что врачи нервничают.

«Паника ведёт к ошибкам».

Маомао тоже сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и мысленно напомнила себе сохранять хладнокровие.

В операционной императору уже поставили иглы для акупунктуры. И лекарства, и иглы подбирались с учётом реакции других пациентов на боль, чтобы рассчитать оптимальное время воздействия. Но из-за изменения графика сложно предсказать, как это скажется на эффекте. В это время лишь один человек, казалось, совсем не терял равновесия, а даже проявлял радостное возбуждение.

— Хм-хм-хм, — раздавался тихий напев.

Такой наглостью мог похвастаться только Тянью, который, казалось, с нетерпением ждал происходящее, словно ребёнок перед походом. Его характер вызывал немало вопросов, но в стрессовых ситуациях он всегда сохранял спокойствие, а иногда даже наслаждался ими.

— Хорошо, что они заранее поели, — заметила тётушка Рю, спокойно продолжая готовиться.

— Да, мы не хотим, чтобы они отправились на операцию на голодный желудок.

На ответ Маомао тётушка Рю мягко улыбнулась и направилась к другим врачам.

— Так, так, если вам нечего делать, поешьте немного сейчас. После операции времени на еду уже не будет, — хлопая по плечам медиков из послеоперационной группы, скомандовала она.

«Какой крепкий дух!»

Очевидно, не зря она прожила долгую жизнь и накопила богатый опыт. Раз тётушку Рю привели сюда, на неё действительно можно положиться.

Глава 19 - Во время операции

Операция началась.

Маомао и её команда, ответственная за послеоперационный уход, ожидали за пределами операционной. Главным хирургом был доктор Рю, ему помогали два старших врача, среди которых был и Тянью. Луомен, несмотря на больную ногу, находился в операционной как консультант благодаря своему богатому опыту.

«Доктор Рю, похоже, всё-таки уважает отца, несмотря на постоянное ворчание».

Маомао отметила, что, несмотря на резкие слова, доверие к Луомену у него высокое. Его пригласили для помощи в экстренной ситуации. Хотя обстоятельства и изменились, с таким составом всё должно было пройти без проблем.

«Однако...»

Из операционной раздался глухой звук.

«Что случилось?»

Если это просто уронили инструмент, ничего страшного. Но вскоре дверь операционной открылась.

— Ч-что?!

Изнутри вышел доктор Рю с кровоточащей правой рукой. В операционной, прямо на полу, с бледным лицом сидел один из врачей.

— Что случилось?! — спросила Маомао.

— Успокойся, — раздался низкий голос доктор Рю. — Такое бывает.

— Я всё объясню. Рю, займись остановкой кровотечения, — вмешался Луомен, опираясь на трость.

— Хорошо.

Тётушка Рю тут же поднесла полотенце и перевязочный материал, чтобы помочь остановить кровь.

— Видимо, анестезия на императора подействовала недостаточно сильно, — начал объяснять Луомен. — Император неожиданно двинул рукой. Когда передавали скальпель, он чуть не задел его. Я успел увернуться, но скальпель задел Рю.

На полу сидел первый помощник, полностью потерявший контроль над собой. Даже если это было неумышленно, он ранил руку главного хирурга, да ещё и рабочую. Потрясение от этого случая было слишком сильным.

— Ладно, разбор полётов будет потом. Надо продолжать операцию, — спокойным голосом сказал Луомен, оглядывая собравшихся. — Этому парню пока лучше остаться за дверью, — добавил он, указав на сидящего помощника. — Кто-нибудь, помогите ему выйти.

— Понял, — откликнулся высокий старший, поддерживая помощника под руку и выводя его из операционной.

— Теперь о главном хирурге, — продолжил Луомен. — Старший врач, выполнявший роль второго помощника, теперь должен заменить его.

— Я... я не смогу, — пробормотал тот.

Второй помощник явно был напуган. Его лицо дёргалось, а руки тряслись от страха. Оставался только один вариант.

«Почему из всех именно он?»

Маомао хотелось схватиться за голову. Пока все врачи вокруг охали, спешили и нервничали, только один человек сохранял невозмутимое выражение лица.

— Тянью, ты возьмёшься? — спросил Луомен, обращаясь к Тянью.

Тянью, поджав губы, уставился на потолок. Казалось, он собирается согласиться, но внезапно…

— Ну-у…

— Что случилось? Ты отказываешься?

Волнение среди врачей усилилось.

— Как-то… ожидания не оправдались. Вот говорят «тело императора», а я думал, что там кровь золотая течёт или что-то в этом духе…

Лица врачей выразили немой вопрос: «О чём он вообще говорит?»

Маомао, лучше остальных знающая, как работает разум Тянью, быстро поняла его настроение. Тянью интересует строение человеческого тела. Его не интересовало спасение людей, а работа врача привлекала только тем, что она позволяла легально рассматривать внутренности людей и резать их.

И вот этот невероятный человек был заинтригован возможностью исследовать тело правителя. Однако, открыв его, Тянью обнаружил, что оно ничем не отличается от тел обычных крестьян. Для него это была обычная операция, которую он уже делал много раз. Ничего нового или сложного. Очевидно, он разочаровался.

«Вот же мерзавец».

— Ммм… мне скучно.

— Скучно? Что ты несёшь?!

— Пусть кто-нибудь другой сделает.

— ЧТО?!

Голоса врачей слились в общее негодование. Те, кто не понимал, как устроено мышление Тянью, не знали, как реагировать. Луомен выглядел ещё более обеспокоенным, чем обычно. Неудачная операция могла обернуться смертью для всех присутствующих. Однако Тянью это было безразлично. Для него это была простая задача, с которой любой мог справиться. Нервничать ему было незачем.

«Придётся объяснять».

Но даже на объяснение времени не было. Тянью мог заупрямиться в самый неподходящий момент.

— Вот как… — Луомен перевёл взгляд на доктора Рю, всё ещё занимающегося остановкой кровотечения.

— Я сам возьмусь.

— Рю, тебе нельзя. Сначала останови кровотечение и убедись, что рука нормально двигается.

— Ты сам будешь оперировать?

— Именно. Другого выбора нет. Оставлять всё так больше нельзя. — Луомен быстро принял решение.

— Есть ли кто-нибудь из запасных помощников?

— Да.

Младший врач поднял руку. На его лице читалась тревога, но было видно, что он решительно настроен.

— Иди внутрь. А затем...

Луомен огляделся. Среди трясущихся от страха врачей он похлопал по плечу высокого старшего. Судя по всему, разбираться с первым помощником он оставил доктора и тётушку Рю.

— У тебя есть опыт работы помощником на операциях?

— Да.

— Справишься?

— Да.

Старший помощник ударил себя ладонью по щеке, чтобы собраться, надел запасной хирургический халат и шагнул вперёд.

— Маомао, ты знаешь, как быть помощником?

— Да.

— Однако я хочу, чтобы ты поддерживала меня. Сидя на стуле, я не смогу оперировать.

— Поняла.

Маомао быстро принялась за подготовку. Она попыталась надеть хирургический халат, но тот оказался великоват. Чтобы рукава не мешали, она завязала их ремнями. Луомен обратился к потерявшему уверенность второму помощнику:

— Может быть, ты не справишься с ролью хирурга, но помогать сможешь?

— Да...

Стиснув губы, второй помощник тоже вошёл в операционную.

— Эй, а что насчёт меня? — с удивлением спросил Тянью.

— Ты не нужен, — ответила за Луомена Маомао. — От тебя только вред. Сиди снаружи и кусай пальцы. Если ты не собираешься участвовать в операции, то пальцы тебе больше ни для чего не пригодятся. — Маомао изо всех сил старалась сдержаться, чтобы не говорить резко, но злость кипела в ней. — Когда операция благополучно завершится, я могу попросить у императора что-нибудь в награду, верно?

На шутку Маомао никто не ответил. У окружающих просто не было сил шутить.

— Тогда я попрошу отдать мне несколько пальцев Тянью. Если они ни на что не годны, их можно засушить и использовать как украшение — например, сделать из них мумифицированные пальцы. Это хотя бы будет полезно.

Маомао не удержалась от колкого комментария, полностью проигнорировав необходимость говорить уважительно. Вокруг послышались встревоженные шёпоты, но ей было всё равно. Ей нужно было что-то сказать, чтобы хоть немного успокоить гнев.

— Маомао, прекрати.

— ...

Луомен осуждающе посмотрел на Маомао. Хотя ей ещё хотелось сказать пару колких слов, она решила прекратить. Куда важнее было скорее возобновить операцию. Как только Луомен вошёл в операционную, он сразу приступил к продолжению операции.

Они не могли оставлять пациента с разрезанным животом. Маомао поддерживала Луомен, чтобы ему не было тяжело. Первый помощник был заменён вторым, второй — из запасных, а высокий старший стал третьим помощником.

— Скальпель.

— Вот.

Первый помощник, фиксируя операционную рану, передал Луомену новый скальпель. Второй помощник продолжал вытирать кровь и гной марлей. Жёлто-красная окраска марли быстро накапливалась. Третий помощник, то есть высокий старший, забирал использованную марлю, утилизировал её и подготавливал новые инструменты, без конца перебегая между задачами.

«Ещё один помощник, занимающийся только вспомогательными работами, не помешал бы».

Луомен работал чётко и точно. Кровь, которая просачивалась, была аккуратно удалена, и поражённый участок становился видимым.

— Хорошо, что это точно аппендицит.

Выпирающий внутренний орган, похожий на червя, сросся с толстой кишкой. Помощники обеспокоенно смотрели на Луомена. Несмотря на то что их головы и рты были покрыты тканью, чтобы не попадала слюна или волосы, по их открытым глазам было видно, как они напряжены.

— Ну что вы так? Эту операцию мы уже выполняли. Сяодон, ты ведь тогда был со мной, — Луомен обратился к первому помощнику по имени.

Тот кивнул.

— Как и ожидалось, из аппендикса уже вытекает гной. Но прошло не так много времени, так что, если аккуратно и спокойно удалить гной, всё будет в порядке. Шенсон, ты внимателен к мелочам и искусен, справишься.

Второй помощник тоже кивнул.

— А ты — доктор Ван, если я правильно помню? Прости, не запомнил твоё имя. У тебя есть смелость, так что продолжай работать.

— Меня зовут Ван.

— Вот как. Запомню.

«Ванван».

Маомао только что узнала имя высокого старшего. Оно показалось ей странно знакомым. Луомен осторожно отделял аппендикс, сросшийся с толстой кишкой. Он двигался аккуратно и быстро, чтобы не повредить ткань толстой кишки.

«Отец, ты невероятен».

Маомао с восхищением наблюдала за его движениями. Теперь ей стало ясно, почему доктор Рю настоял на том, чтобы Лоумен присутствовал в операционной. Однако у Луомена был серьёзный недостаток.

Маомао почувствовала, что поддерживаемое ею тело становилось всё тяжелее. Луомен подвёргся в своё время телесному наказанию, из-за чего у него были удалены коленные суставы. Поэтому долго стоять ему было крайне тяжело. Маомао, имея многолетний опыт ухода за Луоменом, знала, как правильно поддерживать его тело. Но в напряжённой обстановке операции даже такой выдающийся человек, как Луомен, начинал выдыхаться.

Ванван, вытирал пот, выступивший на лбу Луомена. Луомен отделил сросшийся аппендикс от толстой кишки и зажал его щипцами.

— Сможешь держать?

— Да.

Первый помощник взял щипцы.

— Подними его. Только не тяни слишком сильно.

Луомен зафиксировал основание органа, похожего на червя. Его действия всё ещё оставались уверенными, но уже не такими точными, как раньше. Тело Луомена становилось всё тяжелее, наваливаясь на Маомао. Она стиснула зубы и изо всех сил поддерживала его.

«Скорее, скорее!»

Каждая секунда тянулась для Маомао как полчаса. Червеобразный орган был отделён и уложен на металлический лоток. На толстой кишке остались аккуратно наложенные швы.

«Конец…»

Но расслабляться было рано. Тело Луомена внезапно всей тяжестью навалилось на Маомао. Она в панике попыталась его удержать, но не выдержала и опустилась на колени.

— Всё в порядке? ! — Ванван бросился помогать и поднял падающего Луомена.

— Прости…

Лицо Луомена было смертельно бледным. Он явно переутомился. Его руки тряслись, дыхание было тяжёлым. Его усадили на стул, но продолжать операцию он больше не мог.

Очаг болезни был удалён, но живот оставался открытым.

— Операция ещё не закончена.

«Осталось только зашить».

Первый и второй помощник своими лицами дали понять, что не справятся. Их охватил страх. Старший Ванван тоже выглядел напряжённым, но смог принять решение обратиться за подмогой. Но у кого из врачей хватит смелости зашивать нефритовое тело? Маомао вместо Ванвана взяла иглу и нитку для сшивания.

«Если никто этого не сделает, придётся мне».

Пока работа не будет завершена, нельзя останавливаться.

— Отец, проверь, всё ли я правильно делаю.

Маомао взяла щипцами иглу, изогнутую как рыболовный крючок. Её левое плечо немело после того, как она долго поддерживала Луомена.

«Всё в порядке, всё в порядке».

Её правая рука оставалась в норме.

«Живот живого человека я зашиваю впервые, но…»

Руки и ноги она зашивала уже не раз. В операциях тоже часто помогала.

«Я справлюсь».

— Да-да, уступи место.

Раздался голос, прервавший мысленный настрой Маомао. Рядом с ней стоял флегматичный мужчина. Хоть голова и рот были закрыты, его жадные до любопытства выпученные глаза скрыть было невозможно.

— Тянью, зачем ты пришёл?

— Няннян, ты всегда со мной жестока, но теперь даже сносной вежливости лишилась.

Тянью забрал у Маомао пинцет и иглу.

— Верни.

Маомао попыталась забрать их обратно, но рука, потянувшаяся к Тянью, была онемевшей. От боли она сморщила лицо.

— Не отдам. У тебя левая рука, кажется, онемела? С такой рукой ты точно не сможешь хорошо зашить.

Это был разумный довод, но если некому больше делать, придётся ей.

— Ты ведь потерял интерес, раз в теле обычного человека не оказалось золотой крови?

— Так и есть.

— Тогда оставь. Здесь нет ничего, кроме тела обычного человека, названного императорским. Умрёт — и станет просто куском мяса. Если ты всё бросишь, потому что тебе скучно, это станет проблемой. Мне всё равно, если ты умрёшь в одиночестве, но я и другие врачи хотят жить!

— Но если так пойдёт дальше, Няннян ведь отрежет мне пальцы и сделает из них сушёные. Так что дай мне шанс реабилитироваться.

— Не волнует. Не делай ничего с полсердца. Ты только мешаешь, так что быстро убирайся.

Маомао с раздражением топнула ногой.

— Маомао, успокойся, — Луомен сделал Маомао замечание

Тем временем, откуда-то появилась тётушка Рю и передала Луомену влажное полотенце.

— Эй, дедушка, а ведь если такая операция пройдёт успешно, потом можно будет делать ещё более сложные, да?

«Кого это он назвал дедушкой?!»

Маомао ощутила новый всплеск гнева из-за того, что этот человек посмел так фамильярно назвать её отца.

— Верно, — ответил Лоумэнь. — В мире много редких болезней, а также людей с необычным строением тела. Например, есть те, у кого внутренние органы расположены зеркально.

— Вот это да!

Глаза Тянью загорелись.

— Если хочешь увидеть такие интересные случаи, тебе нужно стать врачом, достойным лечить таких пациентов. А не решать, оперировать или нет, в зависимости от настроения.

Подошёл доктор Рю с перевязанной рукой. Повязка была пропитана кровью.

— Я же не сказал, что отказываюсь, — ответил Тянью.

— Тогда работай. Докажи своим мастерством, что пациенты сами будут просить твоей помощи. Ясно?

Глаза Тянью, обычно блуждающие, вдруг зафиксировались на одном месте. Он смотрел на не зашитую рану императора.

«….»

Маомао крепко сжала губы, но ей пришлось признать неизбежное: сейчас Тянью зашивает раны лучше, чем она. Она убедилась в этом, когда он зашивал рану Сяохон.

— Маомао, следи за ним, чтобы он не сделал чего-нибудь странного.

— ... Поняла.

Доктор Рю удалился. Луомен, хоть и выглядел ещё уставшим, остался в качестве наблюдателя.

— Раз уж на то пошло, Няннян, будешь моим ассистентом. Ты, похоже, лучше понимаешь, как я работаю, чем все эти старшие врачи.

— …

Маомао с явным чувством унижения приготовила запасные иглы и ножницы.

«Абсолютно точно, я обязательно научусь зашивать лучше этого типа».

Нахмурившись, она решила впитать всё, что сможет, внимательно наблюдая за быстрыми и точными движениями Тянью.

Глава 20 - После операции

После этого операция завершилась без каких-либо происшествий. Настолько быстро, что Маомао даже задумалась, зачем было столько шума. На досаду Маомао, действия Тянью были безупречными. Аккуратно зашитый живот императора был обработан лекарствами и перевязан чистой марлей.

«Ах, теперь это всё нужно убрать».

В операционной остались окровавленные инструменты и гора использованной марли, пропитанной кровью и гноем. Помощники, обливаясь потом, рухнули прямо в коридоре после завершения операции.

Маомао тоже не удержалась на ногах. Хотя времени прошло не так уж много. От начала операции с учётом перерыва прошло, может быть, чуть больше часа. Но, несмотря на это, Маомао чувствовала, что устала в десятки раз сильнее, чем от обычной работы.

— Ну-ну, отдыхай, ты заслужила, — сказала тётушка Рю, когда увидела, что Маомао практически упала на пол.

Маомао почти не чувствовала, как её подняли и куда-то потащили. Единственное, что она помнила — это то, как чьи-то руки подхватили её под бока. После этого — провал в памяти. Но как бы она ни была уставшей, на утро, проснувшись, снова нужно было приниматься за работу.

— Ну вот, наконец-то проснулась, — обратилась к ней тётушка Рю, поправляя постель на соседней кровати.

Голова Маомао всё ещё не соображала. Она с трудом пыталась понять, где находится.

— Где я?

Это явно была не её комната в общежитии. Узкая комната с тремя кроватями, стоящими в ряд.

— Это комната для послеоперационной команды. Её специально выделили для нас на случай, если придётся остаться на ночь.

— Понятно.

Постепенно в голове начала проясняться картина. Кажется, действительно, что-то подобное обсуждали.

— А почему здесь три кровати?

Маомао знала, что послеоперационная команда состоит из неё и тётушки Рю — всего две женщины.

— На всякий случай попросили о помощи кое-кого ещё, — пояснила та.

— Кого?

— Ну-ну, видно же, что ты ещё сонная. Иди поешь и принеси себе горячей воды. А то в таком виде… это просто ужас. Ты ведь до сих пор в той самой одежде, что была на операции.

— Фу! — невольно вырвалось у Маомао. Посмотрев на свою одежду, она с отвращением заметила, что белая ткань была забрызгана кровью и гноем.

— Не говори так. Это всё-таки кровь с самого тела императора.

— Кровь — она и есть кровь, — пробормотала Маомао.

Она слезла с кровати, скинула грязную одежду и начала переодеваться. Закончив со всеми сборами, Маомао направилась в рабочее помещение.

«Что следует делать?»

Всё уже было решено во время предоперационного совещания. Маомао нужно лишь следовать указанному плану.

— Встречи пока невозможны.

— Что?!

Важный человек попытался добиться аудиенции с императором, но был отвергнут. Охранником у дверей стоял Гаошун. Вероятно, его поставили туда именно потому, что он мог отказать даже тем, кто имел влияние.

Маомао старалась пройти мимо незаметно, чтобы её не заметили эти люди. К тому времени остальные члены послеоперационной группы уже работали.

— О, ты в порядке?

— Да, старший доктор Ванван.

Это был старший Ванван, он же высокий старший.

— Ты вдруг начала называть меня по имени.

Имя оказалось для Маомао слишком простым и запоминающимся.

— Это вам только кажется. Просто совпадение, — Маомао сделала вид, что ничего особенного не произошло.

— Ну ладно. Сейчас император спит. Члены хирургической группы тоже участвуют в послеоперационных процедурах, так что следи за ситуацией и помогай при необходимости.

— Поняла.

Маомао направилась в глубь помещения, чтобы заняться делами. Теперь её ждут дни, когда отдохнуть будет практически невозможно.

Прошло несколько дней после операции. Пока что никаких изменений в состоянии императора не наблюдалось. Многие высокопоставленные лица приходили с просьбой об аудиенции, но всем им отказывали.

Благодаря соблюдению строгого постельного режима удалось избежать опасных осложнений, которых так боялись. Гной, который успел распространиться в брюшной полости, был полностью и тщательно удалён помощниками хирургов во время операции. Перевязки меняли два раза в день. Доктор Рю и другие врачи осматривали рану во время замены.

Честно говоря, врачи считали, что одного раза в день было бы достаточно. Однако среди высокопоставленных чиновников находились те, кто требовал осматривать рану каждые полчаса. Они даже не понимали, что излишняя частота смен повышает риск попадания яда извне. В итоге сошлись на компромиссе — дважды в день.

Использованную марлю уничтожали, несмотря на её ценность. Марлю для военных чиновников стирали и кипятили, чтобы использовать повторно. Однако императорская марля не подлежала повторному использованию, поскольку это могло бы быть расценено как дар, что влекло за собой множество неудобств.

Питание императора состояло из жидкой пищи. Повара обсуждали с врачами, какие блюда можно готовить. Видя это, Маомао каждый раз вспоминала, как ухаживала за супругой Рифой. Каждый раз, когда она приносила разбавленную кашу, император делал недовольное лицо, но не жаловался.

Боль из-за разреза оставалась, но хроническая боль в животе и тошнота уже прошли. Переодевание и обтирание производились врачами во время замены марли. К прислуге или придворным дамам за этой задачей не обращались, чтобы к императору не подходили неряшливо одетые женщины.

«Хотя вряд ли старик с бородой сейчас способен на что-то подобное».

Придворные дамы могли бы этим воспользоваться и начать вынашивать коварные планы. Те, кто несёт на себе надежды родителей и имеет амбиции, нередко мечтают стать избранницами императора. Разумеется, больному человеку подобное непотребное поведение никто не позволит. Даже самой императрице Гёкуё отказано во встрече с императором.

Уборкой в комнате занимались Маомао, тётушка Рю и специально вызванная Суйрен. Дополнительная кровать в комнате для отдыха предназначалась именно для неё. Сейчас Маомао убиралась вместе с Суйрен, стараясь аккуратно и быстро вытирать пыль, чтобы она не разлеталась. Вспоминая времена, когда она работала у Джинши, Маомао немного напряглась. Хотя это нельзя было назвать издёвками, всё было очень строго.

«Эта женщина, кажется, может всё что угодно».

Хотя Суйрен теперь служит Джинши, ранее она была кормилицей императора. Поэтому для императора она, безусловно, человек, которому можно доверять.

— В этом месте нет цветов, — прозвучал голос из-за занавеси у ложа.

Говорил никто иной, как сам император.

— О, какая досада. Между прочим, в своё время меня тоже сравнивали с лотосом, как это следует из моего имени. Интересно, кто же превратил меня в эту старую седую старушку? — Суйрен ответила, напевая себе под нос.

— …

Охранник у входа пристально наблюдал за происходящим. Казалось, он раздумывает, что делать с этой пожилой женщиной, которая позволяет себе столь лёгкий тон в общении с императором. Скорее всего, он из клана Ма. Маомао понимала, почему он был озадачен.

«При обычных обстоятельствах такую женщину тут же схватили бы за неуважение».

Но Суйрен — это человек, перед которым даже император бессилен.

«Кто только назначил её сюда?»

Лишённый развлечений, прикованный к постели император, похоже, наслаждается лёгкими шутками Суйрен. И любой, кто осмелится её остановить, рискует сам оказаться наказанным.

— Кто, как ты думаешь, кормил тебя молоком и менял тебе пелёнки?

— Я не помню всего, что было в таком младенчестве. Но… за то, что ты защитила меня от убийцы, я благодарен.

Её называли легендарной служанкой, которая защищала вдовствующею императрицу в детстве. Хотелось бы услышать эту историю, но Маомао понимала, что не следует слишком углубляться в такие темы. Она продолжала протирать пол.

— А-Дуо тоже пришлось пережить такое?

— Да. Вы не знали об этом?

— Нет, она никогда об этом не упоминала.

— Вот как, вот как… — в голосе Суйрен, казалось, была лёгкость, но Маомао почувствовала в её словах нечто, похожее на упрёк. — Всё-таки, наверное, стоило бы накопить денег и покинуть дворец, как только появилась возможность.

— Ты думала о таком? — голос прозвучал так, словно император впервые слышит об этом.

«Я действительно понимаю ваше желание сбежать».

— Конечно, ведь она была непослушной девчонкой, которая терпеть не могла девичьи наряды. Думаете, из неё вышла бы хорошая придворная дама? Мы собирались накопить денег и заняться торговлей.

— Но, похоже, я помешал твоим планам.

— Вы абсолютно правы.

Не только охранник, но и Маомао почувствовала напряжение. Однако она знала, что император не накажет Суйрен, поэтому тихо выдохнула, чтобы успокоиться.

— Кстати, Суйрен, о Зуй.

— Да?

— Он знает?

«О чём он спрашивает?»

Маомао подумала, что речь идёт о происхождении Джинши. Накануне операции император, возможно, собирался раскрыть Джинши правду о его рождении. Но этого не произошло. Вместо шокирующего признания Джинши и Маомао просто отправили из комнаты. Что именно обсуждали потом император и А-Дуо? Знает ли Джинши, что он сын императора и А-Дуо? Маомао не была уверена.

— Будет он знать или нет — неважно, — Суйрен продолжала работать, не прерывая своих движений.

«Так и есть».

Джинши останется самим собой, независимо от того, знает он правду или нет. Измениться может лишь окружающий мир. А если сам император не произнесёт это вслух, ничего не случится. Казалось, он и не собирается.

— Ну что, мальчик мой, няня уходит из комнаты. Тебе не будет одиноко? Хочешь, я почитаю тебе сказки?

«Пф-ф!»

Маомао пришлось зажать рот, чтобы не расхохотаться. Но она сделала это рукой с тряпкой и тут же выдала брезгливый «фу». Ей было сложно сдерживаться, но ещё сложнее было охраннику, который, прикусив губу, вонзил ногти в своё бедро, чтобы не засмеяться.

— Хватит меня называть «мальчиком».

Эта привычная фраза звучала точно как у Джинши.

— В таком случае, я откланиваюсь.

Суйрен вышла из комнаты. Маомао тоже собиралась уйти, но её окликнули.

— Дочь Лакана, ты Маомао, верно?

— Да, — Маомао остановилась и обернулась.

— После смерти я тоже просто кусок мяса?

— ?! — Маомао почувствовала, как по её спине пробежал холодный пот.

«Неужели…».

Он всё это время был в сознании? Маомао думала, что он не мог ничего слышать, ведь всё время молчал.

— Говорят, тело императора священно, но, в конце концов, оно тоже из плоти. А кровь у меня не золотая, а самая обычная красная.

— Хо-хо-хо-хо…

Маомао нервно рассмеялась, лицо её исказилось.

«Как он умудрялся сохранять спокойствие в такой ситуации?!»

Охранники бросили на неё недовольные взгляды.

— Ты говоришь такие же вещи Зуй?

— Такие же вещи?

Маомао напряглась, пытаясь понять, что именно он имеет в виду. Она столько всего говорила Джинши, что уже не могла вспомнить, что конкретно ему говорила.

«Может, что-то, что могло задеть его достоинство?»

Увидев её растерянность, император слегка пошевелил бородой.

— В любом случае, из-за того, что я двигал руками во время операции, я доставил всем немало хлопот.

— Да что вы, совсем нет.

Маомао хотела сказать, что если бы он не шевелился, всё прошло бы гораздо проще, но решила промолчать. В конце концов, в такой ситуации он мог бы начать кричать от боли, но не сделал этого, и это уже удивительно.

— Неплохой был опыт. Сквозь туман в голове я чувствовал странные ощущения в животе, слышал крики врачей. Луомен, похоже, всё понял, но при этом притворился, что всё в порядке.

Маомао невольно сложила ладони в молитве. Теперь она поняла, почему Луомен так резко её остановил. Он знал, что император был в сознании.

— Можешь не волноваться. Как видишь, я жив. Хоть швы и болят, и чешутся, но это не беда. К тому же, А-Дуо настояла, чтобы я оставил в завещании запрет на наказание врачей.

— Госпожа А-Дуо сама об этом сказала?

Маомао подняла глаза к потолку, молясь и благодаря А-Дуо.

— Так что можешь быть спокойна. Однако…

Император опустил голову и задумался.

— Ваши пожелания и завещание противоречат друг другу. Думаю, как быть.

— Мои пожелания?

— Ты же сказала, что хочешь награду.

Маомао скрестила руки и попыталась вспомнить.

— Ты говорила что-то о пальцах врача? Слышал женский голос, а тут либо ты, либо сестра Рю. Думаю, я не ослышался.

Маомао замерла.

«Тогда я попрошу отдать мне несколько пальцев Тянью. Если они ни на что не годны, их можно засушить и использовать как украшение — например, сделать из них мумифицированные пальцы. Это хотя бы будет полезно.»

Она действительно это сказала. И сказала вполне уверенно.

— Э-э, впрочем… я ведь не серьёзно.

— Это хорошо. Лекарство, сделанное из человеческих пальцев, я пить не собираюсь.

«Я тоже бы не стала».

Тем не менее, оставлять безнаказанным врача, который по капризу едва не отказался делать операцию, было бы неправильно. Пусть операция прошла успешно и император велел никого не наказывать, полное отсутствие последствий казалось несправедливым.

— Ах! — Маомао вдруг озарило.

— Что?

— Ну… вместо пальцев можно ли сократить этому врачу жалованье?

— Сократить жалованье?

— Да, скажем, на полгода.

— Хм. Ладно. Обсудим это с Рю.

Если поговорить с Рю, дело наверняка получится. Последние несколько дней Маомао не видела Тянью, но была уверена: он наверняка получил столько ударов кулаком, что шишки на его голове сделали его выше ростом.

— Что ж…

— Постой.

«Неужели ещё что-то?»

Она начала вспоминать, какие ещё резкие слова могла сказать.

— Здесь слишком скучно. Принеси мне пособие, которое ты передала в гарем.

— Пособие? А, то самое.

Речь шла о руководстве, которое Маомао раздавала жёнам императора. В своё время она отправила его и самому императору.

— Однако здесь, вероятно, его сначала проверит доктор Рю.

— Рю? Да уж… Я попросил о многом.

— Что вы, вовсе нет.

Маомао склонила голову и вышла из комнаты.

Глава 21 - Эпилог

Император вернулся к своим обязанностям спустя полмесяца. Послеоперационный период прошёл хорошо, никаких осложнений не возникло. Маомао, убедившись, что швы сняты, радостно вскинула руки вверх. Радовалась не только она: тётушка Рю, старший Ванван и остальные врачи тоже ликовали.

— Ах, наконец-то смогу поесть жирную лапшу из уличной лавки!

— О-о-о!

«Вот это я понимаю!»

Самой большой проблемой за всё время дежурства было, конечно, питание. Нельзя было покинуть дворец, а значит, приходилось есть то, что готовили для императора. Учитывая, что больной питался исключительно жидкими кашами без риса, врачи не могли рассчитывать на более изысканную еду. Им приносили крайне скромные порции. Еда была настолько скудной, что если бы доктор Рю или Луомен тайком не приносили закуски, когда осматривали императора, они бы, возможно, стали недоедать.

«Ри-ис, рис-с…»

Теперь, когда состояние императора стабилизировалось, лекари могли передохнуть. Дежурства будут продолжаться, но по очереди. Отряд послеоперационного наблюдения распустили.

— Жаль. Мы только начали ладить.

— Ха-ха, госпожа Суйрен, давайте как-нибудь устроим чаепитие.

Похоже, Суйрен и тётушка Рю, обе дамы примерно одного возраста, нашли общий язык.

«Интересно…»

Маомао подумала, как же Джинши обходился без Суйрен все эти две недели.

— Ну что ж, вернусь к заботам о младшем господине.

«Младший господин — это Джинши, а старший — император…»

Маомао решила, что Суйрен и Таомэй — две самые устрашающие пожилые женщины, с которыми ей довелось иметь дело.

— Маомао, ты идёшь с нами? Таомэй и Маамэй приготовили столько еды, что нам её не осилить.

— Столько, что не осилить…

У Маомао даже потекли слюнки. Возвращаться в общежитие и готовить еду самой ей не хотелось. Просить Чаншу приготовить за неё — тоже не вариант. Она уже собиралась заглянуть в уличную лавку, чтобы перекусить там.

«Хочу, но…»

Её смущала мысль, что за столом будут Суйрен, Таомэй, Маамэй и, вполне возможно, Чуэ.

«Наверняка будет неловко».

Маомао колебалась между вкусной едой и комфортом. В этот момент Суйрен наклонилась к её уху и шепнула:

— Господин устал. Осмотри его, ладно?

— Хорошо.

Маомао машинально согласилась.

Император находился на строгом постельном режиме полмесяца, а это значит, что всё это время кто-то исполнял его обязанности.

— Мы старались уменьшить объём работы для Лунного принца, но… — Фуран пытался оправдаться.

Однако перед Маомао находился измождённый, исхудавший до невозможности Джинши.

— Если бы мой муж мог помочь, было бы проще, но… — Таомэй вздохнула, приложив руку к щеке. — Работы было в три раза больше, чем обычно. По меркам Западной столицы — на пятьдесят процентов больше.

Если в Западной столице работы было меньше, чем здесь, то неудивительно, что Джинши так измотан.

«Он похож на лягушку, которая осталась без воды», — непозволительная мысль промелькнула у Маомао.

— Ах, ах, ну надо же.

Хотя ковёр в комнате был пушистым и дорогим, на нём ходили в обуви, а теперь на нём лежал Джинши, что, конечно, не могло понравиться старшей няне.

— Его хотя бы на кровать перенести нужно было.

— Извините, но он сказал, что пока не может спать, так что пусть лежит здесь, — оправдывался Басен.

— Справляться с этим — обязанность слуг. Ну же, Сяомао, за дело!

Суйрен тут же привлекла Маомао к работе. Та тоже хотела бы отдохнуть, но выбора не было.

— Для начала приготовьте сахарную воду.

— Есть!

Необычайно бодро откликнулась Чуэ и тут же принесла кувшин.

— Держите, господин Джинши. Вот вода.

Маомао приподняла голову Джинши и начала поить его сладкой водой.

— …

Через некоторое время он открыл глаза.

— Уо-а-а!

— Что значит “уо-а-а”?

— Господин, это неподобающе, — мягко пожурила Суйрен.

— Господин Джинши, может быть, поедите что-нибудь?

— Да.

— А заодно накормите и меня. Я ужасно голодна.

— Ешь, сколько хочешь.

Джинши, наконец осознав, что находится в руках Маомао, с трудом поднялся, заметно смущённый.

— Сейчас всё принесём, — сказала Таомэй и вместе с дочерью Маамэй начала подавать блюда.

Круглый стол быстро заполнился угощениями, и живот Маомао издал громкое урчание.

— Госпожа Маомао, пожалуйста, оставьте что-нибудь и для госпожи Чуэ, — попросила Чуэ.

У Чуэ урчит в животе даже громче, чем у Маомао.

— А ты — вон отсюда. Иначе всё съешь, — Таомэй схватила Чуэ за воротник и потащила в другую часть комнаты.

— Ах, угощение-е-е…

Таомэй увела Чуэ прочь. Вместе с ними ушли Басен, Фуран и Маамэй.

— Если что-то понадобится, просто позовите, — Суйрен оставила на столе колокольчик для вызова и переместилась в соседнюю комнату.

— Садись. Ешь, что хочешь, — сказал Джинши.

— Вы тоже, господин Джинши.

Джинши, с сухими губами, криво усмехнулся.

— Только если ты начнёшь первой.

Раз никого не было, Джинши позволил себе вольности. Положив локти на стол, он пристально смотрел на Маомао.

«Раз уж мне велели есть…»

Маомао начала с лапши. Она приятно скользила в горле. Джинши, всё ещё с задумчивым и немного мутным взглядом, не трогал еду, а продолжал смотреть на Маомао.

— Если вы не начнёте есть, я тоже не стану, — сказала она.

— Ладно, понял.

Джинши взял маньтоу и отломил кусок прямо руками. Ещё одна плохая манера.

— Господин Джинши, если вы станете императором, вы умрёте.

— Вот так сразу смертный приговор?

— Да. Вы совершенно не подходите для этой роли.

Маомао сама устала и позволяла себе дерзкие слова. Раз никого не было, она беззастенчиво говорила, что думала.

— Правда? Император — это не моё? — Джинши, казалось, радовался этим словам, втягивая лапшу.

— Не становитесь им.

— Не хочу становиться.

— После еды вас ждёт работа?

— Не говори сейчас о работе. Дай хотя бы поесть спокойно.

— Хорошо.

Они продолжали разговаривать медленно, прерываясь на еду. Несмотря на голод, Маомао чувствовала странное насыщение. Она двигала палочками для еды медленно, как будто смакуя каждую секунду. Джинши тоже начал есть маньтоу небольшими кусочками. Еда остыла, но их это, кажется, не беспокоило.

Маомао поймала себя на мысли, что это неспешное время за столом приносило ей странное спокойствие.

[П.п: Ну вот и закончился 15 том. 16 том всё ещё в процессе написания, когда он выйдет точно не знает никто. Так что ждём.

и артик

Том 16

Глава 0.0 - Имена персонажей

Клан 羅 Ло(кит.) — Клан Ла(яп.)

貓貓 — Маомао — Иероглиф 貓 означает "Кошка". Повторение указывает на уменьшительно-ласкательную форму, по типу "кошечка".

漢 羅門 — Хань Ло Мень(кит.), Кан Луомен(яп.) — Буквальный перевод: "сеть-врата" или "ловчие ворота". Если брать не дословный то "Врата рода Ла". Приёмный отец Маомао и по совместительству двоюродный дедушка.

漢羅漢 — Хань Ло Хань(кит.), Кан Лакан(яп.) — Буквальный перевод "Ловец-мужчина". Если брать не дословный то "Мужчина рода Ла". Также может быть использовано как имя, отсылающее к силе или мудрости. Настоящий отец Маомао.

漢俊杰 — Хань Цзюн Цзе(кит.), Кан Дзюндзе(яп.) — часто встречающееся китайское мужское имя, означающее «выдающийся талант», «блестящий молодой человек». Старший брат Лахана.

鳳仙 — Фэнсян(кит.), Фонсян(яп.)— означает "Бессмертный феникс(кит)" или "Волшебная птица Пенг(яп.)" . Мать Маомао.

漢羅半 — Хань Ло Бань(кит.), Кан Лахан(яп.) — Буквальный перевод "Половина сети". Если брать не дословный то "Половина рода Ла" или — возможно, указывает на смешанное происхождение или внутренний конфликт.

三番 — Санфань(кит.), Санфан(яп.) — означает "Третья". Одна из слуг нанятых Лаканом в поместье.

Иллюстрации персонажей.

Клан 子 Цзы(кит.) — Клан Ши(яп.)

(子 — Мышь(1й по зодиаку)/ «ночной час» (23:00–1:00)/«север»)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Мышь

子昌 — Цзы Чан(кит.), Шишоу(яп.) — Буквальный перевод: "Ребёнок процветания" или "Сияющий ребёнок". Отец супруги Лоулан, глава клана Ши.

神美 — Шэньмэй — Буквальный перевод: "Божественная красота" или "Красота духа". Жена Шишоу. Родная Мать Лоулан.

樓蘭 — Лоу Лань(кит), Лоулан(яп.) — Буквальный перевод: "Башня орхидеи". Это также историческое название древнего государства Лоулань (Loulan) в западном Китае (на территории современного Синьцзяна). В поэтическом смысле символизирует экзотичность, утонченность, что-то исчезнувшее, легендарное. Значение как имени: "Таинственная, изысканная, как древняя Лоулань" или «красивая, как орхидея на вершине башни». Дочь Шишоу. Бывшая "Целомудренная супруга" одна из 4-х высших супруг императора.

子翠 — Цзы Цуй(кит.). Шисуй (яп.) — Буквальный перевод: "Нефритовый ребёнок". В китайском: может означать девочку, сияющую как нефрит. Значение как имени: "Чистая и изящная, как изумруд(нефрит)". Одна из служанок заднего дворца, подруга Маомао. На самом деле переодетая Лоулан.

翠苓 —Цуй Лин(кит), Суйрей(яп.) — Буквальный перевод: "Нефритовая пория". Бывшая служащая во внешнем дворе, сбежала притворившись мёртвой. Внучка предыдущего Императора.

[П.п:Пория — древесный гриб, который своим внешним видом и твердой структурой напоминает кокосовый орех. Используется в медицине. ]

玉藻 — Юй Цзао(кит.), Тамамо(яп.) — Буквальный перевод: "Нефритовая водросль". В Японии 玉藻 также ассоциируется с Тамамо-но Маэ (玉藻前) — легендарная лиса-оборотень в японской мифологии, красивая и коварная женщина. На самом деле это Лоулан, что смогла сбежать из крепости и сменила имя.

Иллюстрации персонажей.

Клан 丑 Чоу(кит.) — Клан Чу(яп.)

(丑 — Бык(2й по зодиаку) /«ночной час» (1:00–3:00)/«северо-северо-восток»)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Бык

丑喜 — Чоу Си(кит.), Чууки(яп.) — Буквальный перевод: "отталкивающая радость" или "Радующий уродец" Глава клана Чу.

Клан 卯 Мао(кит.) — Клан У(яп.)

(卯 — «Кролик» (4й по зодиаку) / «утренний час» (5:00–7:00) / «восток»)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Кролик

卯柳 — Мао Лю(кит.), Урюу(яп.) — Буквальный перевод: «Ива рассвета», «Ива в час кролика», или «восточная ива». Отец Лишу.

里樹 — Ли шу (кит.), Лишу (яп.) — Буквальный перевод: «Дерево деревни», «внутреннее дерево», или «дерево в родных краях» Бывшая "Добродетельная супруга" одна из 4-х высших супруг императора.

卯純 — Мао Чунь(кит.), У Дзюн(яп.) — Буквальный перевод: «Чистота рассвета», «чистая душа с востока», «невинность в час кролика».

Иллюстрации персонажей.

Урюу, У Дзюн нету

Клан 辰 Чен(кит.) — Шин (яп.)

(Дракон(5й по зодиаку)/ «утренний час» (7:00–9:00)/ «восток-юго-восток»)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Дракон

Великая Госпожа — жена предыдущего главы клана Шин.

憂炎 — Ю Янь(кит.), Юэн(яп.) — означает "Волнующееся пламя". Член клана Шин. Писал любовные письма.

Клан 巳 Ми

(Змея(6й по зодиаку)/«утренний час» (9:00–11:00/«юго-восток»)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Змея

Шпионы императорской семьи

Служитель Совета обрядов Ру — Дядя Яо. Глава Клана Ми.

Жена Гёку-оу — Член Клана Ми. Мать Чуэ.

雀 — Цюэ(кит.), Чуэ(яп.) — означает "Воробей". Жена Барёу. Член "клана Ми". Сестра Шикёу по матери.

楊 虎狼 — Ян Ху Лан(кит.) Ю Фуран(яп.) — означает "Тигриный волк". Третий сын Гёку-оу. Член клана Ми.

Клан 馬 Ма

(Лошадь(7й по зодиаку)/ «дневной час» (11:00–13:00/«юг»)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Лошадь

Охранники императорской семьи

高順 — Гао Шунь (кит.), Гаошун (яп.) — Буквальный перевод: «высокий порядок», «возвышенная покорность», «следовать высшему». Имя символизирует покорного, благородного и уважаемого человека. Исторически Гаошун был генералом при Лю Бу во времена династии Хань.

Помощник Императора, раньше помогал Джинши.

桃美 — Тао Мэй(кит.), Таомэй(яп.) — означает "Красивый персик". Жена Гаошуна.

麻美 — Маамэй — означает "Красивый лён". Старшая дочь Гаошуна. Старшая из всех детей.

馬琴 — Ма Цинь(кит.) Бакин(яп.) — 馬 означает "Лошадь", а 琴 — струнный музыкальный инструмент (цинь, кото). Муж Маамэй.

馬良 — Ма Лянь(кит.), Барёу(яп.) — Буквальный перевод: «хорошая лошадь» или «добродетельный, как лошадь».

В китайской истории Ма лянь был мудрым советником при Лю Бэе. Имя ассоциируется с верностью, мудростью и силой.

雀 — Цюэ(кит.), Чуэ(яп.) — означает "Воробей". Жена Барёу. Член "клана Ми". Сестра Шикёу по матери.

馬閃 — Ма Шань(кит.), Басен(яп.) — Буквальный перевод: «мелькающая лошадь» или «молниеносная лошадь». Младший сын Гаошуна.

舒鳧 — Шу Фу(кит.), Джофу(яп.) — означает "Утка". Утка Басена.

Иллюстрации персонажей.

Клан 戌 Сюй(кит.) — Клан И(яп.)

(Собака(11й по зодиаку)/«вечерний час» (19:00–21:00/«северо-западо-запад»)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Собака

陸孫 — Лу Сунь(кит.), Рикусон(яп.) — Буквальный перевод: «Потомок земли». Помощник Лакана. Запоминает лица всех людей, которых встретил. Отправился помогает в западной столице. Выживший член клана И.

白羽 — Бай Юй(кит.), Хаку-у(яп.) — означает "Белое перо". Старшая из сестёр. Кузина Рикусона.

黒羽 — Хэй Юй(кит.), Коку-у(яп.) — означает "Чёрное перо". Средняя и сестёр. Кузина Рикусона.

赤羽 — Чи Юй(кит.), Сэки-у(яп.) — означает "Красное перо". Младшая из сестёр. Кузина Рикусона.

Иллюстрации персонажей.

Клан 玉 Юй(кит.), Гёку(яп.)

楊 玉袁 — Ян Юй Юань(кит.), Ю Гёкуэн(яп.) — означает "Нефритовый тополь". Отец Гёкуё.

西母 — Си Му(кит.), Сэйбо(яб.) — означает "Мать запада". Первая жена Гёкуэна. Мать Гёку-оу.

楊 玉鶯 — Ян Юй Ин(кит.), Ю Гёку-оу(яп.) — означает "Нефритовая славка". Сводный брат Гёкуё. Убит Рикусоном.

楊 雅琴 — Ян Я Цинь(кит.), Ю Яцин(яп.) — означает "Изящная цитра(кит)/кото(яп.). Приёмная дочь Гёку-оу.

楊 大海 — Ян Дахай(кит.), Ю Дахай(яп.) — означает "Океан". Третий сын Гёкуэна. Управляет портом.

楊 鴟梟 — Ян Чи Сяо(кит.), Ю Шикёу(яп.) — означает "Зловещая Сова". Старший сын Гёку-оу.

楊 飛龍 — Ян Фэй Лун(кит.) Ю Фэйрон(яп.) — означает "Летающий дракон". Второй сын Гёку-оу.

楊 虎狼 — Ян Ху Лан(кит.) Ю Фуран(яп.) — означает "Тигриный волк". Третий сын Гёку-оу. Член клана Ми.

楊 銀星 — Ян Инь Син(кит.) Ю Иньсин(яп.) — означает "Серебряная звезда". Старшая дочь Гёку-оу.

楊 小紅 — Ян Сяо Хун(кит.) Ю Сяохон(яп.) — означает "Маленький красный". Дочь Инь Син.

楊 玉隼 — Ян Юй Сунь(кит.) Ю Гёкудзун(яп.) — означает "Нефритовый сокол". Сын Шикёу.

Иллюстрации персонажей.

Сэйбо, Яцин, Дахай нету

Клан 華 Хуа(кит.)— Клан Ка(яп.)

安氏 — Аньши — Означает "спокойствие рода" или "миротворец рода". Вдовствующая-императрица, мать императора.

華僥陽 — Хуа Цзяо Ян(кит.) Ка Юян(яп) — Буквальный перевод: цветущая удача солнца. Император. Отец Джинши.

華瑞月 — Хуа Жуй Юэ(кит.), Ка Зуйгэцу(яп.) — Цветок благоприятной луны. (瑞 — также может значить: Сияющий, чудесный). Сын императора, настоящая личность Джинши.

壬氏 — Жэнь Ши (кит.), Джинши (яп.) — означает "Величественный господин".

楊玉葉 — Ян Юй Е (кит.), Ю Гёкуё (яп.) — означает "Нефритовый лист". Императрица. Дочь Гёкуэна.

鈴麗 — Лин Ли (кит.), Линли (яп.) — означает "Прекрасный колокол". Дочь Гёкуё.

華佗 — Хуа То(кит.), Када(яп.) — означает "Скалистый цветок". Казнённый член императорской семьи, занимавшийся медициной. В реальности это имя знаменитого китайского врача времён Троецарствия. Хуа То известен как целитель, иногда почитается как «божество медицины».

Иллюстрации персонажей.

Квартал удовольствий

梅梅 — Мэймэй — означает "дикая слива". Бывшая принцесса Малахитового дома. Была выкуплена Мудрецом Го.

白鈴 — Бай Лин(кит.), Пайрин(яп.) — означает "Белый колокол". Одна из 3-х принцесс Малахитового дома.

女華 — Нью Хуа(кит.), Джока(яп.) — Буквальный перевод: «женщина-цветок». Бывшая принцесса Малахитового дома. Ушла в отставку. Потомок Кады.

趙迂 — Чжао Йю(кит.), Чоу-у(яп.) — иероглифы в имени значат "торопиться" и "далёкий". Выживший ребёнок клана Ши. Потерял память.

響迂— Сянъюй(кит), Кё-у(яп.) — Буквальный перевод: «звучащее окружение» / «эхо петли». Старое имя Чоу-у.

右叫 — Ю Цзяо(кит.), Укё(яп.) — Буквальный перевод: «кричащий вправо». Главный слуга Малахитового дома.

やり手婆 — Госпожа — Старуха, управляющая Малахитовым домом.

左膳 — Цзо Шань(кит.) Сазен(яп.) — Буквальный перевод: «левый поднос». Бывший слуга клана Ши. Сейчас работает подмастерьем аптекаря в лавке Маомао.

梓琳 — Цзы Линь(кит), Зулин(яп) — Буквальный перевод: «катальпа и нефрит». Немая девочка вылеченная Маомао, постоянно следует за Чоу-у.

Иллюстрации персонажей.

Фрейлины Гёкуё

紅娘 — Хун нян (кит.), Хоннян (яп.) — означает "Красная Леди". Главная фрейлина Гёкуё.

Классический персонаж китайской литературы, сваха в пьесе «Западный флигелёк». С тех пор её имя стало синонимом свахи или помощницы в любви.

櫻花 — Ин Хуа (кит.), Инфа (яп.) — означает "Цветок сакуры".

貴園 — Гуй Юань (кит.), Гуйэн (яп.) — Буквальный перевод: «благородный сад»

愛藍 — Ай Лань (кит.), Айлан (яп.) — Буквальный перевод: «любовь к синеве» / «синяя любовь»

白羽 — Бай Юй(кит.), Хаку-у(яп.) — означает "Белое перо". Старшая из сестёр. Кузина Рикусона.

黒羽 — Хэй Юй(кит.), Коку-у(яп.) — означает "Чёрное перо". Средняя и сестёр. Кузина Рикусона.

赤羽 — Чи Юй(кит.), Сэки-у(яп.) — означает "Красное перо". Младшая из сестёр. Кузина Рикусона.

Иллюстрации персонажей.

Гарем

梨花 — Ли Хуа (кит.), Рифа (яп.) — означает "Грушевый цветок". Мудрая супруга одна из 4-х высших супруг императора.

芙蓉 — Фужун (кит.), Фуё (яп.) — означает "Хлопковая роза" или "Гибискус". Одна из наложниц среднего ранга, притворялась что болеет лунатизмом. Вышла замуж за друга детства в стране Анан.

風明 — Фэн Мин(кит.), Фонмин(яп.) — означает "Ясный ветер". Главная фрейлина А-Дуо.

杏 — Син(кит.), Шин(яп.) — означает "абрикос". Бывшая главная фрейлина, а также родственница Рифы.

深緑 — Шен Люй(кит.), Шенлю(яп.) — Буквальный перевод: «глубокая зелень». Работница клиники в заднем дворце. Помогала в заговоре клана Ши.

虞淵 — Ю Юань(кит.), Гуэн(яп.) — означает "Глубокая тревога(беспокойство)". Доктор-шарлатан.

大宝 — Да Бао(кит.), Тайхоу (яп.) — означает "Большое сокровище". Бабушка Суйрей.

Иллюстрации персонажей.

Внешний дворец

阿多 — А До (кит.), А-Дуо (яп.) — означает "многопрощающая". Бывшая высшая супруга императора. Мать Джинши.

水蓮 — Шуй Лянь(кит), Суйрэн(яп) — означает "Водяной лотос". Служанка Джинши. Бабушка Джинши, Мать А-Дуо.

李白 — Ли Бай(кит.), Рихаку(яп.) — означает "Белая слива". Военный офицер, помог Маомао съездить домой во время её прибывания в заднем дворце. Хочет выкупить Пайрин.

燕燕 — Янь Янь(кит.), Эньен(яп.) — Означает "Ласточка". Помощник врача, служанка Яо.

姚 — Яо — Буквальный перевод: «изящная», «величественная» Помощник врача.

妤 — Юй(кит.), Ё(яп.) — Буквальный перевод: красивая, благородная. Новая служащая в медицинском отделе. Имеет шрамы от оспы на руках.

長紗 — Чжан Ша(кит.), Чанша(яп.) — означает "Длинная пряжа". Новая служащая в медицинском отделе.

劉 — Лю(кит.), Рю(яп.) — означает "Алебарда". Старший врач. Глава медицинской службы двора

楊 — Ян(кит.), Ю(яп.) — означает "Тополь". Старший врач.

李 — Ли(кит.), Ри(яп.) — означает "Слива". Младший врач.

魯 — Лу(кит.), Ру(яп.) — Буквальный перевод: "прямолинейный, простой (может носить оттенок "простоватый")". Служитель министерства обрядов. Дядя Яо. Член "клана Ми".

音操 — Инь Цао(кит.), Онсоу(яп.) — означает "контроль звука". Помощник Лакана.

小蘭 — Сяо Лань (кит.), Сяолан (яп) — означает "Маленькая орхидея". Бывшая служанка в заднем дворце, подруга Маомао.

泰然 — Тай Жань(кит), Тайран(яп) — Буквальный перевод: «Величественно невозмутимый». Врач которым воспользовалась Суйрей. Хорошо разбирается в анестезии.

豪 — Хао — Буквальный перевод: выдающийся, могучий, герой, доблестный. Старший брат Аньши.

Тётушка Рю — сестра доктора Рю

暁東 — Сяо Дун(кит), Сяо Дон(яп) — Буквальный перевод: «восточный рассвет». Старший врач, был первым помощником на операции императора.

雪松 — Сюэ Сун(кит), Щенсон(яп) — Буквальный перевод: «снежная сосна». Младший врач, был вторым по помощником на операции императора.

王旺 — Ванван — Буквальный перевод: «процветающий король». "Высокий старший". Старший врач, специализируется на изготовлении лекарств.

Иллюстрации персонажей.

Провинция И-сей

念真 — Нянь Чжэнь(кит.), Нанджен(яп.) — означает «думать об истине» или «истинное размышление». Член племени, что напало на Чтецов ветра. Бывший крепостной, потерял левый глаз и указательный палец на правой руке.

庫魯木 — Ку Лу Му(кит.), Куруму(яп.) — означает "глупый деревянный сарай". Потомок выживших членов племени Чтецов ветра. Вырастила сову.

[П.п вот тут немного спорно. Либо это фонетическая запись западного имени и их переводе нет смысла, либо это может быть ругательное имя. Детское. Так называли детей, чтобы отвадить злых духов.]

独眼竜 — Дуянь Лун(кит.), Докуганрюу (яп.) — означает "Одноглазый(Одноглазый дракон)". Главарь разбойников. Это прозвище легендарного даймё Датэ Масамунэ (伊達政宗) — полководца эпохи Сэнгоку, потерявшего один глаз и ставшего символом силы, ума и жестокости.

Иллюстрации персонажей.

Шаох

愛凛 — Айлин — означает "Холодная любовь". Одна из посланниц Шаоха. Предложила сделку Лахану. Вошла в Задний дворец как Наложница среднего ранга.

姶良 — Айла — означает "Прелестная честность". Одна из посланниц Шаоха. Поставляла оружие клану Ши.

Иллюстрации персонажей.

Другие

漢 俊杰 — Хань Цзюн Цзе(кит.), Кан Дзюндзе(яп.) — — часто встречающееся китайское мужское имя, означающее «выдающийся талант», «блестящий молодой человек» Мальчик, которого случайно забрали из Западной столицы.

克用 — Кэ Юн(кит.), Кокуё(яп.) —克用 — Кэ Юн(кит.), Кокуё(яп.) — Буквальный перевод:: умение побеждать». Также можно интерпретировать как: «эффективность в преодолении», «способность к действию», «тот, кто побеждает и применяет».. Лекарь с шрамами от оспы, встреченный Маомао по дороге домой.

Иллюстрации персонажей.

Cписок кланов и домов( сначала яп, а в скобках кит)

Зодиаки

Мышь — Клан Ши(Цзы) 子

Бык — Клан Чу(Чоу) 丑

Тигр

Кролик — Клан У(Мао) 卯

Дракон — Клан Шин(Чен)辰

Змея — Клан Ми 巳

Лошадь — Клан Ма 馬

Коза

Обезьяна — Клан Шэнь 申

Петух

Собака — Клан И(Сюй) 戌

Свинья

Другие

Клан Ла — Закон

Клан Гёку — Нефрит

Дома

Дом Кан(Хань) 漢

Дом Ю(Ян) 楊

Небольшое пояснение за дома и кланы. Пока что в истории есть только два клана, для которых мы знаем и фамилию и почётное имя. Это "Клан Ла" и " Клан Гёку", фамилии у них "Кан" и "Ю" соответственно.

Если брать примеры, то:

"Ю Гёкуё". "Ю" это фамилия, "Гёку" почётное имя, а "Ё" это вторая часть имени.

"Кан Лакан". "Кан" это фамилия, "Ла" это почётное имя, а второе "Кан" это вторая часть имени.

Страны

Ли (茘)

Анан(亜南)

Хокуарен(北亜連)

Рибито(理人)

Шаох

Аннотация

Что стало источником эпидемии...?

В безнадёжной ситуации, когда оспа начала стремительно распространяться, слова надежды произнесла Ё — девушка, которая когда-то переболела оспой и выздоровела.

— Я выжила благодаря тому лекарю.

Единственным народным врачом, хорошо знакомым с оспой, кого знала Маомао, был Кокуё. Красивый юноша с рубцами от оспы на половине лица, которого Маомао время от времени просит о помощи в аптеке при Малахитовом доме.

После собеседования с придворными врачами Кокуё был официально принят и вместе с Ё направлен в деревню на несколько сотен человек, где эпидемия уже начала распространяться.

В то же время Маомао получает от Джинши ещё одну деликатную просьбу: разобраться не наложила ли дочь главы семьи Вдовствующей императрицы проклятие на некоего человека.

Этой дочерью является болезненная Чжицы — ребёнок наложницы, племянница Вдовствующей императрицы.

Получив от самой Вдовствующей императрицы просьбу помочь её племяннице, Маомао начинает расследование — и вскоре возникает подозрение, что Чжицы могли отравить.

Между тем, выслушав рассказы Ё, которая самоотверженно борется с распространением оспы, Маомао задаёт себе важный вопрос:

«Откуда пришла эта оспа?»

В процессе расследования источника заражения Маомао и её спутники выходят на шокирующую правду…

Характеристика персонажей

Маомао

Раньше была аптекарем, сейчас — служащая при придворных врачах. Дочь Лакана. Без ума от всего, что связано с лекарствами и ядами. В отношениях с Джинши она будто смирилась и пытается с ним общаться по принципу "ну, что поделать". Втайне ей хочется называть одного из старших лекарей «Старший Ванван». Двадцать один год.

Джинши

Младший брат Императора. Юноша с внешностью небесной девы. Из-за того, что слишком ловко приспосабливался к жизни, стал глубоко замороченным человеком. Исполняя свои обязанности как член императорской семьи, действует с учётом будущего Маомао. Настоящее имя: Ка Зуйгэцу. Двадцать два года.

Басен

Личный помощник Джинши, сын Гаошуна. Благодаря пониженной чувствительности к боли способен проявлять силу, превышающую человеческие пределы. Он испытывает чувства к бывшей Высшей супруге Лишу, но не знает, как поступить. Его невестка Чуэ обращается с ним, как с игрушкой. Опекун утки по имени Джофу. Двадцать два года.

Чуэ

Жена Барёу, сына Гаошуна. Практически не может использовать правую руку из-за ранения. Несмотря на это, она чрезмерно весела, невероятно ловка и называет себя «обаятельной замужней дамой». Двадцать три года.

Брат Лахана

Старший брат Лахана. Настоящее имя он не может назвать по ряду причин. Когда Эньен — единственная, кто назвала его настоящее имя — произнесла его, это пробудило в нём сильные чувства, словно в сердце прозвучал гонг.

Лакан

Родной отец Маомао, племянник Луомена. Экстравагантный чудак с моноклем. Обладает острым чутьём на людей и постоянно находит талантливых личностей.

Лахан

Племянник и приёмный сын Лакана. Невысокий мужчина в круглых очках. Хитрый и ловкий человек, легко справляющийся с любыми ситуациями в жизни, но, похоже, совершенно не умеет находить общий язык с девочкой-подростком.

Яо

Коллега Маомао. Из-за высокого роста и хорошего телесного развития выглядит старше Маомао. Проявляет интерес к Лахану, но она сама не понимает, что это: влюблённость или просто любопытство. Семнадцать лет.

Эньен

Коллега Маомао. Является служанкой Яо и вместе с ней стала работать при придворных медиках. Продолжает относиться к Яо, как к ребёнку. Двадцать один год.

Санфан

Третий ребёнок, «подобранный» Лаканом. Переодевается в мужчину. Влюблена в Лахана.

Сууфан, Уфан, Риуфан

Дети, которых Лакан приютил. Помогают по хозяйству.

Дзюндзе

Мальчик, который по ошибке прибыл из Западной столицы. Энергичный и отзывчивый хороший мальчик, остался работать в доме Лакана.

Суйрэн

Служанка и бывшая няня Джинши. Даже император не может ей противостоять.

Барёу

Старший брат Басена, сын Гаошуна. Плохо ладит с людьми и из-за этого у него быстро страдает желудок от стресса. Состоит в политическом браке с Чуе, у них есть дети.

Маамэй

Дочь Гаошуна, старшая сестра Барёу и Басена. Женщина с сильным характером, похожая на хищную птицу. Вмешивается в браки братьев.

Тяньюй

Молодой врач, увлекается анатомией. С виду легкомысленный и распущенный, но обладает высокими навыками в хирургии. Однако у него нет этических принципов, и из-за ошибки во время операции императора он подвергся дисциплинарному наказанию — ему сократили зарплату.

Доктор Ри.

Младший врач. Наращивает мышцы с помощью соевых бобов и коровьего молока.

Старший Ванван

Доктор, который вместе с Маомао проводил эксперименты с лекарствами. Заботливый и внимательный человек. Имя, которое Маомао хочет произнести вслух.

Старый доктор

Прямой начальник Маомао. Доброжелательный старик с надёжными медицинскими навыками. Имеет следы оспы.

Кокуё

Красивый молодой человек, у которого на половине лица остались следы от оспы. Раньше он странствовал, работая врачом, а теперь живёт в деревне недалеко от столицы.

Ё

Младшая коллега Маомао. Деревня, в которой она жила, была уничтожена оспой. Высокого роста.

Чанша

Младшая коллега Маомао. Её бабушка была знахаркой, хорошо разбирается в лекарствах. Маленького роста.

Хао

Единокровный брат Вдовствующей императрицы. Пользуется своим статусом как родственник императора, но его личные способности и сила не соответствуют его положению.

Пролог

Утро в Цветочном квартале начинается рано. Вернее сказать, оно просто продолжается с ночи.

Сазен проснулся ещё до восхода солнца. Правая щека у него тёплая — оказывается, это нога спящего рядом Чоу-у. Мальчику уже почти тринадцать, и он быстро растёт. Кто бы поверил, что когда-то он был сыном из хорошей семьи.

О прошлом — до того, как Сазен стал Сазеном, а Чоу-у стал Чоу-у, нельзя упоминать. Таково условие их жизни здесь. Сазен заботливо накрыл Чоу-у одеялом, чтобы тот не простудил живот.

Поднимаясь с тяжёлым вздохом, он начал утренние хлопоты: разжёг огонь в печи, разогрел заранее сваренную рисовую кашу.

— Хватит ли?.. — бормотал он.

В последнее время Чоу-у ест очень много. Хотя его кормят и в Малахитовом доме, он всё равно доедает пищу, которую готовит Сазен. Раз уж старая карга получает деньги на содержание Чоу-у, могла бы и лучше кормить.

Сазен вышел из своей лачуги и выдернул одну редьку с грядки. До сбора ещё рано, корнеплод хилый, но листья зелёные. Он смыл грязь, мелко нарезал листья и корень и добавил в кашу. И ещё немного вяленого мяса — чисто символически. Пока каша варилась, он проверил список закончившихся лекарственных трав и сложил нужное в корзину.

— Чоу-у, утро уже. Вставай.

— Уууу, ещё немного...

— Каша остынет. Не хочешь — не надо.

Чоу-у нехотя поднялся и начал помешивать кашу в печи. Аппетит пока сильнее сонливости.

Он наложил кашу в надколотую чайную пиалу и быстро съел её ложкой. Поскольку у него частичный паралич одной стороны тела, он ест почти как собака. Работу, требующую физической силы, он толком выполнять не может, но умён и хорошо рисует, так что, вероятно, как-то прокормится.

В письмах от Маомао, настоящей хозяйки этой лачуги, иногда упоминается и Чоу-у. Пока Сазен отвечает, что всё в порядке, Маомао почти не возвращается в квартал. Он думал, что она не приезжает из-за хорошей зарплаты при дворе, но однажды она вообще провела год где-то далеко на западе.

Маомао не брала Чоу-у по доброй воле. Деньги на его содержание — в распоряжении Карги. Поэтому Сазен не может потребовать, чтобы Маомао заботилась о нём. Но, будучи принятым в дом, Чоу-у, возможно, всё равно кое-что чувствует. Он всё ещё ребёнок и не может до конца понять взрослые обстоятельства.

Кроме того, он не ночует в Малахитовом доме, потому что он всё-таки мальчик и не может спать в борделе.

— Добавки!

— Ешь помедленнее.

— Но я же голодный!

С такими темпами он скоро перерастёт Сазена. Как человек,живущий с ним, Сазен надеялся, что переходный возраст у него начнётся ещё нескоро.

После еды Сазен отправился в Малахитовый дом. Полусонные куртизанки источали особый аромат, и Сазен, смущаясь, поспешил в аптекарскую. Ему чуть за тридцать. Он из бедной крестьянской семьи, не женат, но как мужчина ещё вполне бодр.

Карга предлагала ему девушку: «Отдам подешевле». Но если он пойдёт на это, за лекарства, которые он поставляет в Малахитовый дом, карга будет платить натурой — и от одной этой мысли становилось страшно.

— Сазен, ты принёс кудзу, что я просил? — спросил Укё, глава мужчин в Малахитовом доме, который всегда о нём заботился.

— Ага. Этого хватит?

Сазен передал измельчённый в порошок корень кудзу. Сам корень растёт где угодно, но переработка — дело хлопотное.

— Ага, вполне. — ответил Укё и протянул монеты.

Учитывая трудозатраты, хотелось бы больше, но поскольку это для нужд Малахитового дома, придётся торговаться с каргой. С Укё же Сазен немного расслабляется.

— С кудзу столько возни, знаешь ли. Этого маловато.

— Уговорить бабку трудно. Я разве что могу прислать парочку бездельников.

— Это бы очень помогло.

С Маомао лучше бы вышло договориться о деньгах. Хотя формально хозяин лавки — Луомен, приёмный отец Маомао. Сазен встречал его всего несколько раз — безобидный старик, совсем не похож на неё. Маомао говорила, что он слишком добрый и не умеет обращаться с деньгами. В сравнении с ним Сазен считал себя ещё ничего.

Порошок из корня кудзу используется не как лекарство, а как пищевой продукт. В холодное время его добавляют в супы, чтобы согреть тело.

С утра Сазен занимается приготовлением недостающих лекарств, строго следуя рецептам Маомао. Если соблюдать дозировку и готовить аккуратно — всё должно быть в порядке.

К полудню начинают понемногу приходить клиенты. Часто приходят жители других борделей, а также посетители этих заведений. Куртизанки берут не только лекарства на каждый день, но и абортивные средства, а клиенты — средства для потенции.

Когда он спросил, можно ли продавать лекарства жителям других заведений, ему сказали: «Продавай в два раза дороже, чем для клиентов Малахитового дома». Непонятно, слишком ли дёшево он продаёт Малахитовому дому, либо остальных просто грабят. Но раз клиенты не уменьшаются — вероятно, карга просто дерёт с них втридорога.

Пока Сазен усердно готовил недостающие лекарства, в лавке появился клиент.

— Эй-эй! Как поживаешь?

Этот необычно бодрый голос принадлежал Кокуё. Мужчина со шрамами от оспы на правой половине лица, ровесник Сазена. Он — своего рода надзиратель, присматривающий, всё ли в порядке в аптеке, пока Маомао долго не возвращается в квартал.

— Ну, так себе…

— Ха-ха, совсем не выглядишь бодрым, — Кокуё, зайдя в аптеку, снял с плеч корзину. — Вот, я как и говорил, хорошенько истолок куркуму в порошок. А это — бадьян. Смог достать дёшево, потому и принёс. Только не перепутай с шикими, как в прошлый раз. И ещё, вот корень солодки и укроп — тоже принёс.

Кокуё один за другим доставал травы.

— Спасибо, ты выручаешь.

Кокуё не только надзиратель: он выращивает лекарственные травы и продаёт их. А ещё, если найдёт нужные Сазену растения, приносит их с собой.

— Сколько с меня?

— Сейчас…

Сазен, услышав названную сумму, схватился за голову.

— Не дороговато ли?

— Хоть ты и говоришь, что дорого, но в последнее время вырос спрос на пион и корень солодки. Ходят слухи, что их скупают по приказу верхов.

— Что? Император, что ли, животом мучается?

— Что будешь делать? Не будешь брать?

— Нет, подожди. Ладно, беру.

Сазен прикинул в уме. Примерно на 20% дороже, чем раньше. Но и на рынке цены выросли настолько же, а то и больше. Из-за нашествия саранчи почти всё подорожало, а лекарственные травы стали ещё более ценными из-за массовой скупки.

— Беру.

— Точно? Может, ещё найдёшь где подешевле.

— Дёшево — не значит хорошо. К тому же, даже с наценкой цена разумная, а у тебя, Кокуё, травы вполне себе… нормального качества. Наверное.

Сазен проверил качество трав. Он человек неуверенный в себе. Хоть и прошло два года с тех пор, как его натаскала Маомао, и он стал подрабатывать аптекарем, но всё ещё считает себя новичком. Способ различать хорошие и плохие травы он узнал от Маомао, и, похоже, этот товар — хороший.

— Цвет нормальный, запах тоже есть, порошок мелко и равномерно измельчён… — Он засомневался и ещё раз проверил. Те травы, что попадались на рынке, были выцветшими от солнца, с выветрившимся запахом, и плохо обработаны. — Наверное, хороший товар.

— Наверное? А вдруг я тебя обманываю?

— Обманываешь? Правда? — Сазен сделал удивлённое лицо, потом серьёзно посмотрел на Кокуё. — Не обманывай меня. Пожалуйста.

— Ха-ха, ты ко мне слишком близко наклонился.

— Я на тебя рассчитываю! Если обманешь — заставлю тебя подписать долговую расписку, чтобы можно было в суд подать!

— Долговая расписка, да? Классно.

— Ничего не классного!

Обмениваясь такими репликами, они продолжали работу. К тому времени, как они опомнились, уже был вечер. До того, как начнут приходить ночные клиенты, Сазен решил вернуться в свою лачугу.

— Эй, Чоу-у, домой пора!

— Иду-у.

Чоу-у неохотно отвечая, начал убирать свои принадлежности для рисования. Он становился всё более искусным, но пока ещё не вышел за рамки подработки. Без богатого покровителя на живописи не заработать.

Старая управительница борделя заставляла Чоу-у рисовать портреты куртизанок из Малахитового дома, и расставляла их по популярности. Та самая старшая сестра Зулин, которая недавно вляпалась в неприятности, сильно опустилась в этом рейтинге. Новые клиенты, пришедшие по рекомендациям, часто выбирают свою первую девушку, глядя на портреты и цены.

Если среди них найдётся кто-то, кому понравится стиль Чоу-у, это может стать его шансом. К слову, Чоу-у, хотя и не получает от карги особой платы за рисунки, получает чаевые от куртизанок, которых рисует красивее, чем в жизни.

— Повозка не ходит, так что можно у вас переночевать? — Кокуё, уже уходивший, снова вернулся.

Поскольку это была попутка, они ходили не по расписанию, и ему часто приходилось оставаться ночевать.

— Ладно, только еды у нас почти нет.

— Ничего, я купил шашлычки, — Кокуё показал шашлыки, завёрнутые в бамбуковые листья.

— Мясо! Обожаю старшего брата Кокуё! — Чоу-У с хлопком ударил Кокуё по спине. — Тогда я пойду у Зулин одолжу футон!

— Только чтоб карга тебя не увидела. Если попадёшься, она сдерёт с тебя кучу денег за «аренду футона».

Сазен, выбрав остатки трав, которые можно было бы добавить в кашу, закрыл лавку на ключ. Когда-то он сбежал из Шихоку-ши, и сомневался, сможет ли жить в столице, но как-то вот справляется. Даже можно сказать, ему повезло.

Маомао всё ещё не собирается возвращаться.

Сазен похлопал Кокуё по плечу:

— Только не бросай меня, ладно?

— Ха-ха. Ты тоже меня не бросай.

Суетные, тревожные, но вполне неплохие будни. С такими мыслями Сазен вернулся в свою лачугу.

[П.п: Немного названия трав: 葛(кудзу) бот. пуэрария волосистая (Pueraria hirsuta Schneid)

郁金(куркума) 1) бот. куркума длинная (лат. Curсuma longa) 2) фарм. корневые клубни куркумы длинной.

八角(бадьян)бадьян настоящий, анис звёздчатый (лат. Illicium verum)

樒(шикими)бот. бадьян анисовый (Illicium anisatum)

甘草(солдка)1) солодка уральская (лат. Glycyrrhiza uralensis) 2) корень солодки, лакричник.

茴香(укроп) 1) бот. фенхель обыкновенный (лат. Foeniculum vulgare) 2) анис; анисовые.

芍药(пион)бот. пион молочноцветковый (лат. Paeonia lactiflora Pall.)]

Глава 1 - Затишье перед бурей

С момента успешного окончания операции императора прошла половина месяца, дело приближалось к зиме. Сейчас Маомао меняла одеяла пациентов городской клиники на более тёплые.

Работа Маомао устоялась. Она исполняла в равной доле и свои обычные обязанности, и эксперименты с лекарствами. Послеоперационное лечение императора было передано старшему врачу.

«А-а, повседневность, повседневность».

В этой клинике всё ещё продолжаются эксперименты с лекарствами. Говорят, масштаб будет сокращён, но для исследования лекарств это удобно. Управляющим стал низкий старший, с которым она вместе участвовала в экспериментах. Поскольку он не переносил вида крови, это как раз подходящее назначение для него.

Закончив менять одеяла, Маомао перешла к следующей работе.

— Старший Ванван, по поводу закупаемых лекарств, всё в порядке?

Маомао передала журнал высокому старшему, также известному, как Старший Ванван.

— Всё в порядке. Но… в последнее время ты как-то особенно часто зовёшь меня по имени.

Старший Ванван окинул Маомао озадаченно удивлённым взглядом.

— Правда?

— А ещё, мне кажется, ты как-то особенно выговариваешь моё имя.

— Наверное, показалось.

Имя «Ванван» записывается как 王旺. Для Маомао, которая плохо запоминает имена и лица, это было очень удобное имя. Неудивительно, что в её интонации появлялись тёплые нотки.

— Хорошо, закажи лекарства по этому списку.

— Поняла. Кстати, я после обеда возвращаюсь во дворец. Вам что-нибудь нужно?

— Хм… пока ничего. Кстати, ты ведь сегодня проверяешь запасы в аптеке?

— Да.

Поскольку Старший Ванван, как и Маомао, проверяет запасы лекарств, он знает, кто сегодня дежурный.

— Да.

— Тогда, если где-то рядом будет Тянью, подтруни над ним, — дал Маомао особое поручение Старший Ванван.

— Принято, — ответила Маомао, выпрямив спину.

А Тянью заслуживал подначки: за то, что именно он больше всего напортачил во время чрезвычайно сложной операции на императоре.

Если бы это было из-за сильного напряжения, было бы ещё простительно. Но в случае Тянью, это были причины свойственные его характеру. Это не поддаётся оправданию. Он поставил под угрозу жизнь императора, позволив себе личные чувства. Его не казнили — и на том спасибо.

Жалованье ему урезали значительно. С учётом расходов на еду в доме, где он теперь живёт, как нахлебник, можно сказать, что он работает за бесплатно. И пусть это продлится полгода — многие считают, что он слишком легко отделался.

И, конечно же, такое мягкое обращение не могло не вызвать недовольства у других врачей. Поэтому Тянью стал объектом постоянных подколов со стороны всех врачей. Но так как Тянью — человек лёгкий и беззаботный, он совершенно не реагировал. Среди врачей это стало своего рода традицией — пытаться вывести его из себя.

«Можно ли считать это травлей?»

Даже если это и так, сам Тянью, похоже, совсем не страдает, а иногда даже наслаждается вниманием. Хотелось бы хоть раз увидеть, что он действительно раскаивается.

Маомао вернулась в медицинский корпус дворца. В аптеке была её младшая коллега Ё. Та уже многое освоила и могла восполнять запасы в отсутствие старших.

— Маомао, я только что пополнила запасы, пожалуйста, проверьте.

— Хорошо.

Ё была умной и быстро училась. При этом она не зазнавалась и спокойно стирала бинты и простыни, дезинфицировала инструменты.

«Как же хорошо, когда человек твёрдо знает основы».

Каким бы умным ни был человек, если он не слушает других — от него одни беды. И тут, как назло, появился один такой.

—О, Няннян и Ё. Вы работаете?

Так называет Маомао только один человек — Тянью.

Маомао собиралась проигнорировать его, но тут вспомнила поручение от Старшего Ванвана. Сжав кулак, она слегка потренировалась, делая пару размашистых движений рукой.

— Да, Тянью. Вы как-то похудели: надеюсь, нормально питаетесь?

— Ага. Меня кормят у доктора Рю.

Доктор Рю взял на себя ответственность за Тянью и приютил его, не оставив на произвол судьбы. Но, судя по всему, перевоспитать его ему не под силу.

Маомао знала, насколько трудно задетьТянью.

«Но я подготовилась».

Маомао достала особый предмет — большую корзину. А в ней…

— Э-э, это же!..

Внутри была большая курица, купленная по пути из клиники. Голова отрублена, перья ощипаны, кровь выпущена — но внутренности ещё не удалены, так что её нужно поскорее обработать.

Это была не молодая курица, а старая несушка, которая уже не несёт яйца, но из-за этого бульон получается особенно вкусным. Если долго варить, а потом добавить яйца и крахмал — получится отличный густой суп.

Поскольку Маомао часто ходит в город по пути между клиникой и дворцом, ей порой поручают покупать еду для позднего ужина. Если она готовит суп в медицинском отделении, то врачи ей благодарны, а заодно можно сэкономить на ужине — выгода двойная.

Но Тянью заинтересовался не супом.

— Эй, пожалуйста, ну пожалуйста! Няннян, можно я разделаю эту курицу?

Тяньюй театрально приложил ладони к щекам и замер, слегка извиваясь. Глаза, обычно мутные, как у дохлой рыбы, вдруг засияли.

Доктор Рю всё понимает. Простого урезания зарплаты недостаточно, чтобы Тянью раскаялся.

«Чтобы заставить его страдать...»

Нужно лишить его любимого занятия — препарирования. Из-за ошибки во время операции ему запрещено не только проводить операции, но даже появляться в операционной. Он не может даже заниматься вскрытиями. Более того — ему запрещено даже разделывать животных.

Кроме того, у него нет денег, поэтому он даже не может купить мясо для разделки на рынке. Иногда, когда симптомы его «ломки» становятся особенно сильными, ему позволяют работать только с лягушками.

— А-а-а! Пожалуйста! Я так аккуратно её разделаю! Маомао! — закричал он, умоляя.

Вот только в такие моменты он иногда называет её по имени.

— Нет уж.

Обычно она бы с радостью переложила работу на другого, но сегодня она решила как следует его помучить.

— А, кстати, мне нужна вода. Надо бы наполнить этот кувшин до краёв, — с наигранной жалостью сказала Маомао, специально хлопая по кувшину.

— Да-да, я всё сделаю. Пожалуйста, прошу тебя!

— О, и стирки что-то накопилось.

— Я всё вымою!

После долгих мучений Маомао всё же добилась того, чтобы Тянью занялся и водой, и стиркой. Он вернулся с курицей в руках, тяжело дыша. Вид у него был не самый благопристойный — смахивал на какого-то извращенца.

Поскольку Тянью помог с делами, Маомао смогла пораньше закончить основную работу и занялась подработкой. Рядом с ней села Ё, тоже принимаясь за дело — она скручивала в рулоны постиранные бинты.

В соседней комнате Тянью, наконец-то дождавшись возможности разделать курицу, продемонстрировал великолепное владение ножом. Он ловко расчленял тушку по суставам и мышечным соединениям.

— Бёдра нарежь на кусочки для жарки. Грудку приготовим на пару. Остальные части пустим на шашлычки. Потроха просто забросим в кастрюлю — будем тушить. А кости сварим с луком, — распоряжалась Маомао.

— Ха-ай!

Приправлять блюда собиралась сама Маомао. Хотя её коллега Эньен готовит лучше, но сегодня её нет, так что ничего не поделаешь.

— А это не проблема? Разве доктор Рю не запрещал? — прошептала Ё, наклоняясь к Маомао.

— Иногда, если его вот так не поощрять, он ведь может начать расчленять ближайших людей.

— Не может быть…

«Нет, он может».

Вот настолько опасен был Тянью. Именно поэтому нужно уметь правильно держать поводья.

— Не забудь снять пену.

— Да-да, знаю.

Пока они так разговаривали, подошёл старый врач. Он шумно втянул носом воздух.

— О, что у нас сегодня на ужин?

— Яичный суп с мясом.

— Ох-ох, а древесный гриб понадобиться?

— Если есть — дайте. И ещё нужен имбирь.

Старый врач достал из аптечного ящика чёрные сушёные грибы. Этот находчивый врач всегда имел в запасе ингредиенты, которые можно было использовать и как приправу, и как лекарство. Он оправдывался тем, что здоровье врачей — тоже важная часть работы.

Маомао залила древесные грибы кипятком, чтобы размочить, и принялась заправлять суп саке и солью. Жаркое из курицы сделала на скорую руку, добавив то, что было под рукой. Потроха отварила, потом тушила с имбирём, чтобы убрать запах. Ё тем временем насаживала мясо на шпажки.

— Господин врач, а можно нам всё же разбить здесь огород? — спросила Маомао у старого врача.

Вокруг лазарета было достаточно солнечного свободного пространства. Маомао хотелось иметь под рукой свежие овощи вроде лука и чеснока. А заодно и полезные травы можно было бы выращивать.

— Нет. Раньше уже поручали огород одной служанке, и плохо вышло.

— Ах да, точно...

Речь шла о Суйрей. Она сотрудничала с кланом Ши и участвовала в покушении на младшего брата императора, поэтому сейчас даже упоминание о ней запрещено.

Старый врач, фыркая носом, читал письмо.

— Девочка рядом — ты ведь Ё, да?

— Да.

— Хм, можно тебя на минутку?

— Что такое?

Он показал письмо Ё, а не Маомао. Заинтригованная, та тоже подошла. Письмо было от врача, работающего в провинции. Дворцовых врачей часто направляли в провинцию, когда они становились достаточно опытными.

— Это!.. — Лицо Ё побледнело.

— Хм... Похоже, могут быть неприятности, — протянул Старый врач.

В письме говорилось, что увеличилось число пациентов с водянистыми водырями на коже. Обычно такое описание ни о чём бы не сказало, но Маомао поняла, о чём идёт речь, глядя на реакцию Ё и старого врача.

Оба в прошлом переболели оспой. А водянистые волдыри — возможный признак именно её.

Глава 2 - Родословная Лахана

— Я на время отлучусь. С доктором Ри и доктором Ван проблем не будет, верно?

Старый врач вызвал Ё и отправился в командировку спустя несколько дней после получения письма.

— Почему именно Ё? — спросил доктор Ри, чьи мышцы к этому времени стали ещё более внушительными.

— Не знаю, не ко мне вопрос, — пожал плечами Старший Ванван, потягивая чай.

Доктор Ри и Старший Ванван, похоже, были одногодками, и при встрече часто болтали. Сегодня они тоже устроили перерыв и пили чай. Маомао, как младшая, занималась приготовлением чая.

— Маомао, ты что-нибудь знаешь?

«Знаю».

Маомао задумалась: стоит ли говорить? Но и доктор Ри, и старший Ванван были людьми с хорошими качествами. Да и всё равно рано или поздно это вскроется, раз Ё взяли с собой. Поэтому она решила сказать:

— У Ё была оспа. А несколько дней назад пришло сообщение, что в другом месте появился пациент с подозрением на оспу. Думаю, именно поэтому выбрали её.

— Оспа, значит. Тогда понятно.

— Я сам не болел оспой.

Оспа — болезнь с высокой заразностью и смертностью. Даже если выжить, часто остаются шрамы на лице и теле, поэтому её очень боятся. Считается, что переболев один раз, человек практически не заражается повторно. Это базовые знания, которые преподаются всем врачам.

— Но действительно ли это оспа?

— Если это просто ветрянка — то ничего страшного. Но на всякий случай, наверное, и взяли Ё.

Лекарства от оспы нет. Может, оно ещё не найдено, но Маомао точно не сможет его отыскать. Если бы она пошла с ними, это только бы мешало — да ещё и рисковала бы заразиться.

Маомао подала вместе с чаем пареные сладкие бататы.

— О, батат, да?

— Батат!

Разные реакции у доктора Ри и старшего Ванвана объяснялись тем, что первый пережил голод в западной столице. Там он переел этих бататов и теперь слегка брезгует ими.

— Батат прислал Брат Лахана. Выращивал их отец Лахана.

— Появилось новое звено в родословной Лахана.

— Эй, а кто вообще такой Брат Лахана? У него есть мать и сестра?

Хотя в Западной Столице Брат Лахана был хорошо известен, в столице о нём почти никто не слышал. Вкратце объяснили, что он старший брат Лахана и опытный фермер, прославившийся на Западе.

«Надеюсь, он и здесь поднимется только с мотыгой в руках...»

Маомао возлагала на Брата Лахана странные надежды.

— Менее сладкий, чем тот, что мы ели раньше, — сказал старший Ванван, жуя батат.

— Если бы подержали подольше в тёмном и прохладном месте, стали бы слаще. Честно говоря, его прислали слишком много, мешается, так что ешьте, не стесняйтесь.

Дом эксцентричного стратега был полон бататов, так что Яо и остальные раздают его в медицинском отделении.

— Может, стоит сделать из них сладости? Если не хватает рук, можно привлечь Тянью.

Доктор Ри начал копаться в ящиках с лекарствами в поисках приправ к батату. В западных землях его обычно ели с маслом.

— Лучше пришлите кого-то поумнее, чем доктор Тянью. Он же только разделывать скотину серьёзно умеет.

А точнее — больше ни на что и не годится.

— Кстати, разве справедливо, что его наказание ограничилось только понижением зарплаты и мелкими издёвками? После всего, что он натворил.

— А, ты не знаешь? — Старший Ванван, снимая кожуру с батата пальцами, заговорил. — Тянью уже подвергли телесному наказанию — порке.

— Что? Серьёзно? Мне об этом никто не говорил, да и выглядит он вполне бодро, — Маомао нахмурилась.

— По предложению доктора Рю, вместо ста ударов подряд, их разбили на десять этапов по десять ударов. Говорят, если бить сразу сто раз, то человек может умереть. Так что его бьют с перерывами, чтобы и наказание выполнить, и работа не страдала. Но всё равно, больно — хоть помирай.

Доктор Ри поднял девять пальцев — столько осталось. Видимо, порку повторяют, когда старые раны заживают.

— По-настоящему "держать в живых, но не отпускать", — заметила Маомао.

Учитывая, что он подверг опасности жизнь императора, полгода понижения зарплаты — слишком мягкое наказание. Плеть — это хоть и не смертельное, но всё же суровое наказание.

— Да. Но этот тип и тут умудрился что-то придумать. Он записывает, где и как сильно его били.

— Ну, отвратительно, но даже интересно взглянуть на записи.

— Попроси доктора Рю, может, покажет.

Пока они болтали, время отдыха закончилось. И доктор Ри, и Старший Ванван помогли Маомао убрать чайную посуду, — и это располагало её к ним.

Врачи отдыхали в другое время, чем воины. Так что когда Маомао заканчивала уборку, как раз начинали приходить раненые с тренировок.

Как и ожидалось, едва закончили убирать — привели раненого..

— Так, где у вас травма?

— Во время спарринга сильно ударился головой, — ответил сопровождающий. Хотя выглядел он как воин, был уж слишком худощав и щупл.

«Где-то я это лицо уже видела…»

Маомао наклонила голову, и он сам отозвался:

— Давненько не виделись, госпожа Маомао.

Он низко поклонился, показав уважение.

— А!

Оказалось, это У Дзюн, сводный брат бывшей высшей супруги Лишу. Этот человек, как и прежде, помогал воинам, выполняя всякие мелкие поручения. Он объяснил состояние раненого, оставил необходимые вещи и ушёл.

«Интересно, как там Госпожа Лишу и Басен...»

Такие мысли мелькнули, но Мао Мао это особо не касалось — и она вернулась к работе.

Глава 3 - Павильон Красной Сливы

Вопрос о том, что же произошло с Басеном, разрешился довольно быстро.

— Сестра Маомао, сестра Маомао, просыпайся!

Нарушителем редкого и ценного выходного дня помощницы врачей оказалась персона с таким своеобразным голосом и манерой речи, что, услышав однажды, уже не забудешь.

— Что такое, сестра Чуэ?

Человек с тёмной кожей и носом, похожим на пельмень, сидел на Маомао сверху.

— Фу-фу-фу, раз уж выдался редкий выходной, госпожа Чуэ подумала, что было бы замечательно отправиться с сестрой Маомао в небольшую поездку, вот и пришла, понимаете ли.

— Почему сестра Чуэ вообще в курсе моего выходного — вопрос, который я пока оставлю в стороне. Но раз ты так внезапно заявилась и зовёшь меня куда-то, значит, задумала что-то, не так ли?

— Ай-яй-яй, ну что ты! Госпожа Чуэ совсем не коварна, ни капельки. Просто я — жена клана Ма... А значит, не могу перечить могущественной свекрови, главе клана, госпоже Таомэй, и золовке Маамэй. Ох, бедняжка я...

Маомао задумалась. Если замешаны свекровь, то есть Таомэй, и Маамэй, и при этом Чуэ с таким энтузиазмом пришла...

— Что-то произошло с господином Басеном?

— П-почему ты сразу догадалась?! — Чуэ демонстративно сделала вид, будто потрясена.

Маомао немного посочувствовала Басену. Не сказать чтобы они были близки, но уж больно часто ему доставались самые неудачные жребии — это было немного жалко.

— И что вы хотите узнать про господина Басена?

— Да, дело в девере... я. Сегодня он, вроде как, направляется в храм, где находится госпожа Лишу. Формально — по делам, но от него исходят какие-то ззззынь-вибрации, и я, не в силах усидеть на месте, решила вытащить тебя, сестра Маомао, из сладкой дрёмы.

Если кратко: она собирается за кем-то подсмотреть и зовёт с собой.

— Это не дремота. Это необходимый сон. — Маомао с недовольным лицом поднялась и начала переодеваться.

— Так поедем?

— Я ведь не говорила, что не поеду.

Басен — это ладно, но ей действительно было интересно, как поживает Лишу. С тех пор как она ушла в монастырь, Маомао её не видела — интересно, всё ли у неё хорошо.

— Сейчас прохладно, вот, возьмите верхнюю одежду.

— Чья это вещь?

— Увы, не от Лунного Принца, а поношенный плащ от Маамэй.

Ничего «увы» — наоборот, раз вещь хорошая, даже приятно.

— Хотя одежда хороша, синие тона тебе, сестра Чуэ, не идут. Ты ведь отлично смотришься в жёлтом. Синие оттенки делают твоё лицо мрачным.

Маомао зевнула и принялась за завтрак — просто положила вчерашние овощи между кусками хлеба.

— Ох, как вкусно, дай кусочек.

— Сестра Чуэ, у тебя дома наверняка был нормальный завтрак. Потерпи.

Оттолкнув Чуэ, покушавшуюся на её еду, Маомао с набитым ртом вышла из жилища. Поведение, может, и не самое приличное, но так уж вышло.

Обычно у ворот стояла повозка, но сегодня её не было.

— Мы не поедем на повозке?

— На повозке будет долго, поэтому сегодня — верхом.

Чуэ подвела к ней красивую лошадь. Маомао подумала, что, видимо, плащи дали не просто так, а чтобы не замёрзнуть в дороге. Цель находилась в пределах одного-двух часов верховой езды. Быстрее, чем на повозке, но ветер выматывает, да и Чуэ ехала с приличной скоростью.

Когда они прибыли, с тела лошади уже во всю струился пот. Маомао дала ей лизнуть соль, которую передала Чуэ. Рядом был водоём, и она дала лошади попить.

— Здесь?

— Да, здесь.

Ворота были внушительные, но видавшие лучшие времена. Когда-то они, вероятно, были окрашены в светлые тона, но теперь от краски остались лишь следы. Большая табличка на входе выцвела от солнца и дождей, но если всмотреться, то можно было разобрать: «Павильон Красной Сливы».

«Не думаю, что стоит запоминать».

Маомао последовала за Чуэ.

Привратник проверил письмо, которое показала Чуэ, и пропустил их. Никого сопровождать не стали — очевидно, осмотр разрешён свободный.

— Сестра Чуэ, сестра Чуэ.

— Что такое, сестра Маомао?

Обмениваясь привычными репликами, Маомао огляделась.

— Это точно монастырь? Название совсем не похоже.

— Это скорее пастбище, если честно.

И действительно, как говорила Чуэ, вокруг были лошади, коровы и куры. Повсюду пахло скотом. Вероятно, водоём у ворот был устроен для того, чтобы поить животных. Кроме того, здесь были огромные поля с овощами — видимо, живут на самообеспечении.

— О-о-о-о!

— Да-да, сестра Маомао. Даже если ты найдёшь лекарственные травы, не собирай их. Это частная территория. Нас отругают.

Чуэ схватила Маомао за шиворот и потащила за собой. Хотя у Чуэ почти не работает правая рука, она всё равно может ездить верхом и тащить Маомао одной рукой. Свою бесполезную руку она зафиксировала и даже адаптировала поводья, чтобы удобнее управлять лошадью.

Смотря на пасторальную сцену, Маомао уточнила:

— Овощи, лекарственные травы, и ещё большое поголовье скота, от которого будет толк в лечебном смысле.

— Вот именно.

— Хотя они называют это монастырь, на самом деле это, деревушка для богатых, уставших от мирской жизни?

— Почему ты так думаешь?

— Все здесь выглядят очень здоровыми, кожа у них сияющая. С виду всё скромно, но питание, похоже, отличное. Здания на первый взгляд старые, но хорошо отремонтированы.

Чуэ кивнула:

— Иногда ведь такие люди встречаются, не так ли? Те, кто устаёт от мирской суеты и хочет жить в деревне просто и спокойно.

— Среди клиентов в Цветочном квартале тоже было немало тех, кто хотел переехать в деревню и почему-то начинал делать лапшу. Интересно, сколько из них действительно открыли лапшичную?

— Трудно с этим спорить, но, пожалуй, всё же это немного другое. Это место — учреждение, основанное людьми, у которых действительно есть деньги. Можно сказать, здесь собираются даосы, стремящихся к постижению Пути.

— Даосы? — переспросила Маомао, уточняя, и Чуэ сложила руками большой круг. Из-за того, что правая рука плохо поднимается, круг вышел кривой.

— Да. Люди, которые логически размышляют о таких вещах, как "насколько долго можно прожить с помощью еды", или о мечтах вроде бессмертия и превращения в бессмертного, возносящегося на небо. Мне кажется, сестре Маомао такие штуки могут понравиться.

— Не скажу, что мне это не по вкусу, — ответила Маомао, глядя с недоверием, но при этом на губах у неё играла улыбка. Ведь здесь много такого, что ей по душе.

Как говорится, «медицина и пища — из одного источника», и для долголетия очень важно питание.

Хотя запах скота довольно резкий, но грязи нет. Навоз не валяется повсюду, а собирается в одном месте. Похоже, он даже ферментируется — над ним поднимался белый пар. Многие коровы — дойные. Видно, что молоко здесь активно используют как пищевой ресурс.

В прудах и реках расставлены ловушки, так что, возможно, они ловят креветок, лещей и угрей. Всё это очень питательно.

Но главное, Маомао подумала:

«Еда здесь, наверное, чертовски вкусная?»

Маомао испытала лёгкое предвкушение. Хотя, конечно, нет никакой гарантии, что её угостят. Даже сопровождающего нет, а ведь они уже прибыли к месту назначения.

— А-а, вон они. Вон там, вон там.

Перед большим сооружением, похожим на птичник, стояли мужчина и женщина. Один — это Басен, а другая — изящная девушка.

«Подросла...»

С тех пор, как Маомао видела её в прошлый раз, она заметно вытянулась. Тогда казалась ниже Маомао, а теперь, вероятно, выше. Её стройная фигура осталась прежней. Бледная кожа и щёки цвета вишни немного загорели. Её простая одежда не выглядела нарядной, скорее — прочной. Но, по крайней мере, не залатанная — можно считать её приличной.

Трудно было поверить, что эта девушка, Лишу, когда-то была одной из влиятельных супруг во дворце.

— Ну же, сестра Маомао. Сюда, пожалуйста.

Чуэ нарочно держала в руке ветку. Причём привязала её к правой руке — такая вот изощрённость. Маомао не стала спрашивать, зачем вообще эта ветка, ведь они уже стоят в тени дерева.

— Объясни, пожалуйста, ситуацию.

— Разве сестра Маомао, не говорила однажды Его Величеству что-то вроде «если Басен отличится, почему бы не пожаловать ему наложницу» или что-то такое?

— Не очень помню, и, как мне кажется, сестры Чуэ тогда в той комнате не было, — принялась вспоминать Маомао.

— На самом деле, не так уж много людей, кто был бы против того, чтобы госпожа Лишу вышла замуж. Пусть в обществе и найдутся те, кто будет недоволен, но для Его Величества Лишу как родная дочь. А глава рода У тоже не думает, что милая внучка должна оставаться монахиней. А когда семья Ма проявила инициативу, он, думаю, не стал возражать. Иначе он бы не позволил деверю Басену под предлогом работы встретиться с госпожой Лишу, — Чуэ подмигнула одним глазом.

— Интересно, о чём они говорят.

— ”Постепенно становится всё холоднее. Как вы себя чувствуете?”... “Спасибо, всё хорошо. Я уже привыкла к работе”... — Чуэ озвучивала в реальном времени, читая по губам Басена и Лишу.

— Сестра Чуэ, ты всё умеешь. Да?

— Что ты, это просто одно из умений замужней женщины.

Маомао не знала ни одной другой замужней женщины, которая бы умела читать по губам.

— “Сегодня вы по какому делу?”... “Сестра велела мне привести ещё одну утку. У нас уже есть одна, но…”

Теперь Маомао вспомнила, что возле Басена действительно была утка. Кажется, её звали Джофу или как-то так. По крайней мере, Чуэ её ещё не съела.

«Очевидно же, что утка — это просто предлог».

Раз уж речь зашла о «сестре», то, скорее всего, имеется в виду Маамэй. Она не остановится ни перед чем, чтобы выдать брата замуж.

— “Ах, у вас такие белоснежные руки — как у белой рыбы, а теперь они покраснели от холода!”... “Ой, не говорите так — «как у белой рыбы»... Мне так стыдно, что даже лицо покраснело!  Хотя сердце и без того готово выпрыгнуть, глядя на мужественную грудь господина Басена…”... “Но ведь и я тоже... В моих жилах кипит кровь…”

Маомао тихо посмотрела на Чуэ.

— Сестра Чуэ.

— Да?

— Уже наскучило, да?

Оказалось, что Чуэ с какого-то момента просто придумывает реплики сама ради забавы.

— Ну, они так тянут резину и толку никакого — только и говорят о погоде! Сколько можно?!

И правда, довольно скучное зрелище. Но для таких неуклюжих двоих, вести весёлую и живую беседу — задача, вероятно, сложнее, чем сдать императорский экзамен.

«Какая морока».

— Думаешь, что было бы проще, если бы сверху просто отдали приказ, и они бы поженились, да? — Чуэ сказала так, словно видела Маомао насквозь.

— Да.

— Ну вот, и все вокруг думают о тебе точно так же, сестра Маомао.

— ...

Маомао отвела взгляд.

— Вот почему — даже если путь обходной — нужно найти такой способ, чтобы они сами пришли к этому решению. И это — наша с тобой работа, сестра Маомао, — поддерживать их из тени.

— Я тоже, значит, в деле? И что конкретно мне делать?

— Если братец добьётся успеха, всё решится само собой. У него, конечно, не такой уровень заниженной самооценки, как у Лунного Принца, но тоже весьма тяжёлый случай.

Маомао с этим согласилась. Сила Басена — его неординарная физическая мощь и выдержка перед лицом опасности — редкость даже среди воинов из Ли. Однако сам человек, которому он служит, Джинши, слишком непрост.

Он хоть и военный, но справляется с делами не хуже чиновника высокого ранга, к тому же разбирается в управлении страной. А так как вокруг него собраны лишь выдающиеся личности, то такому прямолинейному и простодушному парню, как Басен, просто нечем дышать.

— Он не сможет сделать предложение госпоже Лишу, пока не найдёт весомый повод и пока не поверит в себя. Так что нам просто нужно создать ему этот повод.

— Да пусть бы просто взял и набрался смелости — да поцеловал её наконец. Я, например, когда охмуряла мужа, тоже в наступление шла. А этот деверь такой окольный путь избрал — не знаешь, смеяться или плакать.

Вопреки ожиданиям Маомао и Чуэ, те двое начали заботиться о домашней утке.

«Раньше ведь не переносила птиц, а теперь вроде нормально».

Лишу раньше часто плохо себя чувствовала от еды и птиц. По крайней мере, что касается птиц, похоже, «шоковая терапия» подействовала. Она выглядела куда здоровее, чем раньше.

— Ты не знаешь, не намечается ли где-нибудь инцидент, в котором деверь мог бы проявить себя и обрести уверенность? — спросила Чуэ.

— В западной столице он вроде как понемногу проявлял себя, но, наверное, этого недостаточно?

— Не то чтобы совсем недостаточно, просто он сам не считает, что там как-то отличился. К тому же, хочется, чтобы он проявил себя перед императором и кланом У.

Маомао, как всегда, подумала, что всё это ужасно утомительно, и огляделась. Вдали от утиного хлева виднелась ещё одна конюшня.

«Там же были коровы… может, хоть у одной найдётся говяжья желчь — безоар?»

Маомао так подумала. Хотя, чтобы найти желчь, нужно разделать корову, и даже если она у кого-то и есть, у неё всё равно нет возможности добыть её.

— Сколько можно! Вот бы госпожа Лишу притворилась, что случайно упала, а деверь помог бы ей встать! Ах, если бы я могла стать ветром-шалуном, развевающим её одежду, всё бы уже получилось, — с мечтательным видом сказала Чуэ.

Маомао снова подумала, что Чуэ — это прямое воплощение слова «пошлятина».

— И всё же, зачем мы вообще сегодня за ними наблюдаем? В этом есть какой-то смысл?

— Развлечение госпожи Чуэ.

— Я ухожу.

Маомао встала и спокойно направилась обратно той дорогой, по которой пришла. Чуэ в спешке кинулась её догонять.

— В таком захолустье ты и повозку не найдёшь, знаешь ли?

Чуэ широко улыбнулась. Маомао бросила на неё подозрительный взгляд — неужели она именно ради этого и приехала верхом?

— В любом случае, наблюдать вечно за этими неторопливыми неуклюжками невозможно, давай пока пересмотрим стратегию?

— Да, и заодно — я проголодалась.

— Какое совпадение! Госпожа Чуэ тоже проголодалась. Правда, даже несмотря на то, что у нас есть разрешение на вход в Павильон Красной Сливы, тут нам не устроят пиршество ради «превращения в бессмертных». Разве что заберём с собой немного сувениров.

В руках у Чуэ оказалось несколько шариков, похожих на грязевые.

— Пидань (столетние яйца), да?

— Да, с утками всё-таки придётся распрощаться.

— Украла?

— …Пусть деверь потом заплатит.

Чуэ засунула пидань в складку одежды Маомао. Та почувствовала, что ей дали взятку за молчание.

— Но я всё равно ухожу.

— Какая вредина.

Маомао, нахохлившись, направилась к стойлу, где оставили лошадь. Там сурового вида мужчина аккуратно расчёсывал гриву лошади. Конюшня была большой — наверное, там стояло несколько десятков коней. Все — крепкие, явно для сельскохозяйственных нужд.

— Простите! Можно нам нашу лошадь обратно?

Когда Чуэ обратилась, хмурый мужчина молча привёл ту лошадь, на которой они приехали.

— Прошу.

— Спасибо-преспасибо.

Мужчина, похоже, был добросовестным работником: без лишних слов сразу вернулся к расчёсыванию.

— Скажите, вы давно этим занимаетесь?

— Около десяти лет.

— А как вам барышня по имени Лишу, что пришла сюда года два назад?

— Мне говорили, что такой, как я, не должен к ней обращаться.

— Хм-хм.

Похоже, он всё же воспринимает её, как благородную даму.

— Не мешайте мне работать.

— Ай-ай, извините, — Чуэ высунула язык и извиняющимся кивком поклонилась.

Живя во дворце, привыкаешь к красавицам, но здесь Лишу — как цапля среди уток. Неудивительно, если бы нашлись мужчины, захотевшие к ней подкатить.

— Ну хоть хорошо, что окружающие сами следят, чтобы такого не случилось, — прищурившись, Чуэ оседлала лошадь.

Тем вечером они с Чуэ поели вместе и поболтали о пустяках, после чего разошлись.

«И что, собственно, это всё было?»

Единственным трофеем Маомао был сувенир в виде грязевых шариков — то есть, пидань.

Глава 4 - Кашица с лекарственными травами

На следующий день Маомао проснулась от холодного воздуха.

«Ах, как холодно...»

Пошмыгивая носом, Маомао поднялась с постели.

«Надо бы что-то вроде одеяла подготовить...»

Она подняла тонкое одеяло. Похоже, то, которое было у неё раньше, за то время, пока она около года находилась в Западной столице, кто-то занял и так и не вернул. Конечно, нехорошо, что кто-то самовольно его занял, но Маомао считала, что и так повезло, что комнату вообще оставили в покое на год. В худшем случае в ней могло уже ничего не остаться.

Маомао не испытывает неприязни к нынешнему месту работы, и если бы она на что-то и жаловалась, то на нестабильность рабочего графика. В отличие от Цветочного квартала, здесь нет старухи, которая разбудит, если проспишь. Чтобы не опаздывать, нужно выработать привычку вставать в одно и то же время.

«Сегодня поздняя смена, так что немного есть время».

Маомао хотела бы ещё немного поспать, но сдержалась. Если уснёт снова — не проснётся вовремя. Особенно сейчас, когда стало холодно. Набросив на плечи плотную верхнюю одежду, она направилась в столовую.

— Доброе утро.

Младшая помощница по имени Чанша завтракала. Это была каша с лекарственными травами, приправленная солью и уксусом. Других блюд не было — пища непритязательная, но такова еда простого народа.

Маомао уже привыкла к богатым завтракам, но старалась не забывать, что сама она из простого народа. Часто бывало, что она невольно тянулась к дорогим ингредиентам и пугалась их цены.

— Доброе утро. — ответила Маомао и села есть ту же кашу, что и Чанша.

Хотя столовая была, готовить приходилось самим. Поэтому Маомао и Чанша часто готовили вместе. Эту кашу накануне вечером готовила Маомао.

— Как думаешь, что я в неё добавила сегодня? — с загадочной интонацией спросила Маомао.

— Корень сери и женьшень. И, судя по запаху, докудами?

— Угу. А ещё я добавила чай, чтобы перебить запах..

Одной из причин, почему Маомао специально добавляет ингредиенты с сильным запахом, было то, чтобы другие жильцы общежития не таскали еду. Когда тут ещё жила Эньен, если она что-то оставляла про запас, утром от этого почти ничего не оставалось. И хотя можно было бы подумать, что это дело рук простолюдинов, часто виноватыми оказывались девушки из хороших семей. Причина — они считали, что готовка — дело слуг.

Эньен была служанкой Яо, и, похоже, они считали, что раз блюдо приготовлено служанкой, они имеют право его съесть. Конечно, Эньен потом злилась.

Если нарушительницу замечали и делали выговор, и она исправлялась — могла остаться в общежитии. Если нет — выгоняли. В итоге в общежитии оставались только девушки, способные жить самостоятельно.

Хотя, в целом, девушки из благородных домов редко сюда заселялись.

«В случае с Энъен, она почти никогда не оставляла еду про запас — всё делала для Яо...»

Хотя в этом общежитии жили только чиновницы, прошедшие экзамены, среди них нередко попадались те, кто плохо готовил. Повара тут не было, потому что одна из целей пребывания девушек здесь — найти себе мужа. А значит, надо уметь готовить самой. Хотя, честно говоря, это просто лень.

— Тут ещё кое-что есть, — добавила Маомао.

— Каша густая и согревающая... Кудзу, что ли?

— Правильно.

Чтобы предотвратить простуду, Маомао добавила ингредиенты, которые согревают тело. Для неё здоровье всегда важнее вкусовой гармонии.

У Чанши отличный нюх и вкус. Её способностей с лихвой хватит, чтобы стать лекарем. По знаниям о травах, возможно, она даже превосходит Яо.

— Вот, возьми это.

— Спасибо.

Маомао дала ей пидань, полученный от Чуэ.

— Чанша, у тебя сегодня тоже поздняя смена?

— Да. Можно немного расслабиться.

— Полностью согласна.

Честно говоря, Маомао считала это время самым спокойным. Хотя, даже во время еды, её голова была полна мыслей. Кладя в кашу пидань, она размышляла.

«Сегодняшняя работа...»

Сегодня весь день — дежурство в медицинском отделе. Там накопилось много мелких дел, и нужно с ними разобраться.

«Интересно, как там Басен после того?»

Наверное, ничего не изменилось. Маомао решила, что будет ждать известий от Чуэ, сама действовать не станет.

«А ещё…»

— Чанша.

— Да?

— Ё уже вернулась?

Несколько дней назад она отправилась в провинцию вместе со старым врачом на осмотр пациентов.

— На вчерашний день — ещё нет. А почему Ё поехала с ним?

— Наверное, потому что у неё есть способности.

Об оспе Маомао рассказала доктору Ри и другим, но Чанше пока говорить не стала. Всё-таки они с Ё ровесницы, и Чанша может начать переживать.

— А Яо и остальные, как они? Всё хорошо?

Поскольку Яо и Эньен работали в другом отделе, Маомао теперь с ними редко виделась. Единственное возможное место встречи — прачечная, но сейчас там холодно, так что все старались быстро уйти, и потому пересекались они ещё реже, чем могли бы.

— Да. Вчера у Яо появился ухажёр: какой-то военный сделал ей предложение, и из-за этого Эньен весь день была жутко страшная.

Яо была в брачном возрасте, с женственной фигурой и из знатного рода. Вообще, многие чиновницы приходили сюда не только по службе, но и в поисках женихов, так что Маомао понимала, почему Яо пользовалась популярностью.

«Если не считать того, что у самой Яо нет никакого интереса к этому...»

— Хотелось бы, чтобы такие вещи не происходили на работе.

Маомао наклонила чашку и собрала остатки каши. Последнюю ложку она съела, загребая кашу в рот.

[П.п: Немного названия трав: 葛(кудзу) бот. пуэрария волосистая (Pueraria hirsuta Schneid)

根せり (корень сери) — это японская дикая петрушка (Oenanthe javanica)

人参 женьшень (обыкновенный), женьшень настоящий (лат. Panax ginseng)

どくだみ— докудами, растение Houttuynia cordata.]

Глава 5 - Совещание врачей

После завтрака Маомао не спеша направилась в свою рабочую комнату.

«Что такое?»

На двери медицинского отдела висела табличка «временно закрыто». Она осторожно приоткрыла дверь, как бы подглядывая, и увидела, что вокруг стола сидели врачи. Среди них был и доктор Рю, так что Маомао поняла — дело серьёзное.

На сегодня никаких собраний вроде не планировалось, однако все смотрели на старого врача.

«Значит они вернулись».

Рядом с ним была и Ё. Она озиралась, будто не была уверена, можно ли ей тут находиться, но, встретившись взглядом с Маомао, немного улыбнулась, похоже, успокоившись.

«Интересно, что же случилось?»

Маомао с невозмутимым видом вошла внутрь. Она прожила дольше, чем Ё, и в таких ситуациях была немного наглее. Доктор Рю на мгновение поморщился, но, не пытаясь её выгнать, начал говорить. Сейчас всё-таки рабочее время. Если она не будет участвовать в собрании, это будет расценено как халатность.

— Простите за задержку. Нам нужно было несколько дней, чтобы понаблюдать за собой. На самом деле, хотелось бы подождать около десяти дней, но уж извините.

Старый врач был одет в толстую одежду, а рот был закрыт тканью. У Ё был такой же вид. Это было необходимо, чтобы избежать заражения. Но в этот раз, скорее всего, защита была, чтобы не заразить других врачей от старого врача и Ё.

— Мы всё это понимаем. Перейдём к сути, — сказал доктор Рю с ноткой раздражения.

— Это оспа. Пока что заражённых немного, но распространение зависит от того, насколько быстро и правильно мы сможем принять меры.

«Оспа!»

Плохое предчувствие Маомао, похоже, оправдалось.

— Если начнётся эпидемия, заражённые пойдут в столицу. Надо срочно принимать меры.

— А мы справимся? — с тревогой спросил молодой врач, глядя на старого.

— Справимся. Потому мы здесь. Или ты этого не понимаешь? — вместо него ответил доктор Рю. Его тон был резким, и молодой врач вздрогнул. — Больных изолировали?

— Да. Въезд и выезд из деревни сейчас временно запрещены. Там остались два врача, но, возможно, скоро людей не хватит. Нам бы ещё офицеров для охраны. У оспы долгий инкубационный период — придётся держать изолированных минимум полмесяца.

— Нужны новые люди, значит.

— Рю, ты туда не поедешь. Ни в коем случае. Если болезнь дойдёт до императорской ложки*, последствия будут ужасны. К тому же, ты ведь сам никогда не болел оспой?

Старший врач замотал головой.

— Надо собрать тех, кто уже переболел — и медиков, и офицеров. Желательно терпеливых.

— Выяснили путь заражения?

На слова доктора Рю Ё вздрогнула.

«Не переживай, это не про тебя».

Прошло уже много времени с тех пор, как Ё и её семья болели оспой. Они точно не могли быть источником заражения. Но, похоже, она долго жила в напряжении, чтобы это никто не заподозрил.

— Кто ж такое знает? Нам сейчас важнее не искать виновного, а быстро и правильно действовать.

— Верно. Прости, — сказал Рю, признавая разумность слов.

— Так что, Рю, займись вопросом оплаты тем, кого мы отправим. Сверху выбей побольше. Это ведь тебе по силам.

— …Понимаю. Всё время заставляю тебя тянуть несчастливый жребий

— Ну, по сравнению с Луоменом мне ещё повезло. Тот вообще ходячее проклятие. Куда ни ступит — везде беда.

— Вот уж правда.

Маомао, услышав имя своего приёмного отца, невольно скривилась, словно почувствовала дурной запах.

— В общем, вы, кто тут волнуется, пока ничего не можете сделать. Так что просто продолжайте обычную работу. А те, кто пойдут со мной — очень постарайтесь. Говорят, Рю собирается платить вам вдвое больше. Надеемся, это правда, — старый врач немного разрядил обстановку, которая могла бы стать слишком мрачной.

«Умеет же...»

Хотя Ё всё ещё выглядела встревоженной, в присутствии старого врача ей явно было спокойнее.

— Но вот офицеров найти можно, а врачей, болевших оспой… — Рю скрестил руки.

Врачей в целом меньше, чем офицеров. А если их меньше, то и переболевших среди них мало.

— Кто-нибудь есть?

— Есть такие вообще?

— Может, кто-то и скрывает, но вряд ли кто захочет добровольно поехать. Хотя, чем больше врачей, тем лучше. У кого-нибудь есть знакомые?

Оба врача выглядели растерянными. Маомао почесала подбородок, а потом подняла руку.

— Подойдёт врач из простого люда?

Ё посмотрела на Маомао. Похоже, она догадалась, кого та имеет в виду.

— Из простого люда? Только не говори, что это какой-то подозрительный колдун.

— Он странный человек, но не колдун.

Среди народных врачей много сомнительных личностей, так что сомневаться — естественно.

— Не слышал, чтобы в клане Ла был ещё кто-то, — с недоверием уставился на неё Рю.

— Н-ничего страшного, — дрожащим голосом вмешалась Ё. Похоже, она поняла, кого Маомао хочет предложить

— Ты знаешь этого врача?

— Да, — ответила Ё и закатала рукав, показывая следы от оспы. Врачи тихонько зашептались. — Я выжила после оспы только благодаря этому доктору.

— …Понятно, — похоже, её искренность дошла до доктора Рю. — Свяжитесь с ним.

— Да, — ответила Маомао.

Глава 6 - Собеседование

Народный врач, хорошо разбирающийся в оспе. Из всех, кого знала Маомао, только Кокуё подходил под это описание. Это был молодой человек, на половине лица которого остались следы от оспы. У него несчастная судьба, но при этом он отличается лёгким, беззаботным характером.

Сразу после собрания Маомао отправила письмо Кокуё. Хотя и Ё могла бы отправить его, раз предложение исходило от Маомао, она взяла ответственность на себя.

«Аа, конечно, конечно приду! Урааа!»

Ответ был крайне легкомысленным — в точности, как и ожидалось.

— Очень... по-докторски, — Ё, читая письмо, с трудом сдержала вздох.

Этот человек уже пытался сдать экзамен на придворную даму, переодевшись в женское. С таким прошлым неудивительно, что он не откажется, если его пригласили «сверху». Но помимо этого, пришло ещё одно письмо — от Сазена.

— Господин Сазен — это тот, кто сейчас держит аптеку, верно? — Ё склонила голову, рассматривая письмо. Оно было явно толще письма от Кокуё. Вдвоём они вскрыли его и прочитали.

— …

Текст буквально источал печаль и вызывал сочувствие. Если кратко — «не забирайте Кокуё». На письме остались следы слёз — можно было подумать, что это прошение жены к властям, умоляющей не забирать мужа на войну.

— С каких это пор он стал женой доктора?

— Кто знает.

Ё то ли шутила, то ли говорила всерьёз. Она уже бывала в аптеке в Малахитовом доме, так что знала, что Сазен — мужчина в возрасте.

Конечно, то, что Маомао всё это время оставляла их без присмотра — это её вина. Но Сазен явно чересчур зависим от Кокуё. Сейчас самое время создать между ними дистанцию. В любом случае сам Кокуё был в полном восторге, так что Сазена они просто проигнорировали и сразу же позвали Кокуё.

Собеседование проводили отец Маомао, Луомен, врач Рю, старый врач и ещё один старший медицинский чиновник. Старый врач решил остаться, чтобы взглянуть на Кокуё. Так как ему самому придётся с ним работать, нужно было оценить человека.

В качестве рекомендателей Маомао и Ё сидели в углу комнаты и исполняли обязанности секретарей. Кокуё как всегда был с широкой, беззаботной улыбкой. Он оделся чуть опрятнее обычного и, сев перед экзаменаторами, снял повязку, скрывавшую половину лица.

Именно потому, что его лицо в целом было красивым, следы оспы особенно выделялись.

— Я — Кокуё. Приятно познакомиться.

— Слышал, ты хорошо разбираешься в лечении оспы. Это правда?

Разговор вёл, как и следовало ожидать, доктор Рю.

— Да-да, это так. Мой учитель специально мазал меня гноем больных оспой. Я заболел и стал таким, как вы видите. Повезло, что не умер, правда!

Всё такой же прямолинейный рассказ о своей трагедии.

— То есть он хотел выработать иммунитет, но всё закончилось тяжёлой формой? — Луомен уточняюще задал вопрос.

— Нет, у меня был брат-близнец. Учитель хотел проверить, как гной с сильным и слабым штаммом повлияет на нас в одинаковых условиях. Мне достался гной с сильным штаммом, и, судя по всему, он сделал всё, чтобы точно заразить.

То есть, не профилактика, а откровенный эксперимент на людях — Кокуё внёс поправку. Конечно, придворные врачи тоже проводят клинические испытания в уличных лазаретах, но ничего столь бесчеловечного, как учитель Кокуё, они никогда не делали.

— …И каков был результат?

— У меня развилась тяжёлая форма, у меня остались шрамы, а у брата всё ограничилось лёгкой лихорадкой. На его лице даже не осталось следов.

— А гной для брата откуда взяли?

— Где сейчас тот учитель?

Интерес экзаменаторов переместился с самого собеседования на проведённый над Кокуё эксперимент. Маомао тоже это заинтересовало.

— Учитель умер. Никаких записей не осталось, и теперь я сам в растерянности.

— Значит, и брат ничего не знал о деталях?

— Он тоже умер. Увидел моё лицо, покрытое шрамами, пришёл в ужас… и заколол учителя. Из-за этого никаких данных не сохранилось. Потом брат не смог справиться с угрызениями совести и повесился.

— …

«Жестоко…»

Маомао знала, что учитель умер, но это было гораздо более жутко, чем она себе представляла.

Ё побледнела, врачи тоже были в шоке. Только Луомен смотрел на Кокуё с печалью. Приемный отец Маомао, Луомен, и сам обладал кармой страдальца, но Кокуё, похоже, мало в чём уступал.

— Это было уже больше десяти лет назад, — сказал Кокуё, всё так же легкомысленно. — Я до сих пор пытаюсь разобраться в исследованиях наставника, но это очень трудно. Впрочем, я принёс с собой материалы, которые запомнил или собрал по эпидемиям. Хотите взглянуть?

Доктор Рю молча взял документы и начал просматривать их. Он показал их Луомену и поделился с остальными. Несмотря на легкомысленную манеру говорить, материалы Кокуё, похоже, были серьёзными. Особенно старый врач часто кивал, перечитывая их.

«Интересно…»

Маомао пыталась поёрзать и вытянуть шею, чтобы хоть одним глазком заглянуть в бумаги, но безуспешно. Она решила потом попросить Кокуё показать их. Когда она случайно взглянула на Ё, та сидела с опущенной головой и мертвенно-бледным лицом. Маомао толкнула её в плечо.

— Работа секретаря ещё не закончена.

— Д-да! — Ё в спешке схватила кисть. Вероятно, в рассказе о прошлом Кокуё были моменты, которых она ещё не знала.

— А что означает это «пожизненный иммунитет»? — спросил старший лекарь.

— Это слово иногда использовал мой наставник. Оно означает, что, переболев болезнью один раз, человек больше ей не заражается. Я просто перевёл выражение с языка страны наставника и начал так называть.

— Ты можешь с уверенностью утверждать, что это правда?

— Нет, с уверенностью нельзя. Но что касается оспы, в моём случае — даже если я прикладывал корки, хранившиеся по три года, и пытался заново заразиться, болезнь не проявлялась. И когда я посещал деревни, охваченные оспой, никто, кто уже болел, не заболевал повторно. Конечно, если увеличится количество примеров, могут появиться исключения. Но в целом, считается, что переболев однажды, второй раз не заболеешь.

Кокуё не утверждал это однозначно — именно поэтому его слова звучали убедительно. Похоже, мнения всех четырёх врачей совпали.

— Можно ли переписать эти материалы? — спросил лекарь Рю.

Кокуё с неизменной улыбкой не ответил.

— Я заплачу пятьдесят серебряных, — Рю поднял пять пальцев.

— Хорошо.

Кокуё, вопреки виду, обладал чётким чувством цены. Маомао тоже не раз приходилось уступать в переговорах с ним.

— К тому же, место работы будет не во дворце, а в провинции. Тебе не будет трудно покинуть столицу и подолгу находиться вдали?

Кокуё всё так же молча улыбался. Пока лекари растерянно переглядывались, Маомао сделала жест пальцами, обозначая «деньги». Зарплату же ещё не предложили.

— Плачу по два серебра в день.

Кокуё продолжал молча улыбаться, лишь слегка шевеля пальцами.

«Это выше моей ставки…»

Маомао с лёгким раздражением наблюдала за переговорами Рю и Кокуё.

— Два с половиной, нет, три серебра в день, устроит?

Кокуё всё ещё не соглашался. Это уже выше, чем получают новые врачи.

Так как он приглашён извне, цифры приходится согласовывать более тщательно. Даже при наличии полномочий, Рю не может назначить плату произвольно — с финансовым отделом потом будет сложно. Обычно в таких случаях начинают с малого и постепенно повышают.

— Ладно, пять серебряных! — Рю, щедро предложив, получил, наконец, кивок от Кокуё.

— Эм, это нормально? — Ё обеспокоенно затрясла Маомао. — Пять серебра в день — это уровень старшего врача…

— Если человек незаменим, ему платят сколько нужно. Если бы это был товар, за него могли бы просить в десять или даже сто раз больше.

Но Маомао всё же удивлялась, насколько уверенно Кокуё ведёт себя с Рю.

— Итак, за пять серебряных…

— Нет.

Все подумали, что он хочет ещё больше. Рю слегка попятился. Но Кокуё показал три пальца.

— Пяти не нужно. Мне будет достаточно трёх серебряных. Но лошадь для поездок, постель и еда на месте должны быть предоставлены, верно?

— Конечно, это не проблема.

— А с отдыхом как? Он будет регулярным?

— Отдых будет, но если будет нехватка рук, придётся выйти. В таком случае, доплатим. И ещё: после назначения, из-за риска заражения, свободно покидать место будет нельзя. Это не проблема?

— Это само собой разумеется.

Кокуё выглядел вполне довольным. Остальные лекари с облегчением выдохнули.

Глава 7 - Документы

После собеседования Маомао и остальные были назначены ответственными за Кокуё. Прежде чем он отправится на место назначения, ему нужно было выдать форму придворного врача и минимально необходимое оборудование.

— Хе-хе, получить работу от самого верха — это удача, — с улыбкой сказал Кокуё. — И с Ё тоже можно будет быть вместе.

— Мне тоже приятно быть с вами, доктор, но это не самое весёлое место работы, — с натянутой улыбкой ответила Ё. Судя по всему, весёлым и полным улыбок это место назвать было трудно.

— Как сейчас обстоят дела на месте назначения? — спросила Маомао. Ей хотелось узнать подробности от Ё.

— Это небольшая деревня. Население — примерно несколько сотен человек.

— Удивительно, что успели обнаружить больных оспой до того, как она начала распространяться?

Если бы всё пошло по-другому, деревня могла бы просто исчезнуть, никому не став известной. В прошлом именно это произошло с деревней, где раньше жила Ё.

— Да. Нам действительно повезло. Сейчас новых больных появляется по одному-два в день. Но деревня изолирована, воздух там тяжелый. Каждый день напряжение растёт.

— Ты ведь ещё не осматривала пациентов напрямую, верно?

— Да. Мне сказали быть помощницей доктора Лао. Он заботливый человек, так что мне пока довольно легко. Я живу в доме за пределами деревни.

Да, ведь старый врач — это и есть доктор Лао. Маомао хотя бы запомнила имя начальника на новом месте. Хотя, если честно, из-за самого значения слова она продолжала называть его «старым врачом». Когда его не было рядом, остальные врачи звали его просто «дедушка».

— Если пациентов станет больше, мне тоже придётся осматривать их напрямую.

— …Если не хочешь, можешь отказаться.

Маомао сказала это прямо.

— Нет, я считаю, что есть вещи, которые могу сделать именно я. Ведь то, что могу я, и чего не может Маомао, — таких вещей немного.

Ё с лёгкой гордостью закатала рукав и показала следы от оспы.

— Ну, если так, то хорошо.

Но страшна не только сама болезнь. Раздражение угнетённых людей может быть направлено на врачей, находящихся с ними рядом. А значит, нападения могут начаться с тех, кто выглядит слабее.

— Кстати, мой отец тоже собирается поехать. Это предложение от доктора Лао, и зарплата хорошая, так что он сам настроен решительно.

Семья Ё забрала к себе выживших детей из её родной деревни и переехала в столицу. Так что в плане зарабатывания на жизнь — это отличная возможность.

— Кокуё, кстати, тебе точно было нормально согласиться на три серебряные монеты?

— Ага-ага. Это куда больше, чем я получаю от аптек в квартале удовольствий, — ответил он, проверяя размер запасной врачебной формы.

«Прости, что я такая дёшёвая… — подумала Маомао, натянуто улыбаясь. — А Сазен как-нибудь сам справится».

Хотя Сазен себя недооценивает, как лекарь он неплох. Просто он считает, что не имеет права на ошибку. Эффективность лекарства зависит от индивидуальных особенностей, так что нет нужды принимать всё слишком близко к сердцу. Главное — вовремя понять, если лекарство не подходит, и прекратить.

— Хотя, сказать, что дают пять серебряных монет… Этот доктор Рю, да? Он хороший врач, — продолжал Кокуё.

Маомао догадалась: его промедление было способом проверить доктора Рю.

— Как врач он действительно выдающийся. Строгий, но справедливый.

Доктор Рю — один из лучших врачей Ли, наряду с Луоменом.

— Даже если он строгий, приятно, что он правильно меня оценил. Есть ведь такие, кто целый день заставляет работать за пару медных монет. А тут — за копию материалов дали целых пятьдесят серебряных. Придётся поработать на славу. Тем, кто оценивает тебя по достоинству, нужно отвечать правильно.

— А если кто-то тебя не оценил?

— То и ответ будет соответствующий.

Слишком многозначительно прозвучало, и Маомао решила больше не расспрашивать.

— Думаю, тебя будут сильно загружать.

— Тогда попрошу повысить зарплату до пяти серебряных в день.

— Надеюсь, у тебя получится.

— А если получится — значит, всё станет хуже.

Повышение оплаты означает увеличение нагрузки. Рост числа больных оспой — это настоящая катастрофа.

— Кокуё, ты мог бы потом показать мне тот материал?

Эти материалы были признаны ценными даже старшими придворными врачами. Конечно, можно подождать, пока другие врачи сделают копии, но у Кокуё получится получить доступ быстрее. А сколько времени потребуется, чтобы Маомао получила их через обычный канал связи, — неизвестно.

— Можно, но ты заплатишь пятьдесят серебряных?

— Угх…

Для Маомао это — двух-трёхмесячная зарплата. Такими суммами она не могла легко распоряжаться.

— Может, по дружбе сделаешь скидку? — Маомао сложила ладони и попросила с мольбой.

— Ну-у, подумаю… — Кокуё при этом делал вид, что увлечённо теребит ткань врачебной формы.

«Неужели он так же хорошо умеет торговаться, как и Лахан?»

Цена «по дружбе» составила десять серебряных за просмотр документа. Маомао хотела бы ещё поторговаться, но старшие врачи платили по пятьдесят серебряных. Жадничать было бы глупо, поэтому она сдержалась. Кроме того, ей хотелось пока поддерживать хорошие отношения с Кокуё.

— У меня есть копия, на всякий случай, хочешь посмотреть?

— Хочу!

Так Маомао получила исследование о оспе. Она заплатила наличными и получила его на руки. Кокуё был удивлён:

— Не ожидал, что ты сразу заплатишь.

Можно было попросить копию у старших медиков, но Маомао хотела как можно скорее ознакомиться с материалом, да и прочитать оригинал, написанный Кокуё, тоже было важно.

«Хотя десять серебряных — это и правда дорого...»

Кокуё хоть и требователен к деньгам, скупым его не назовёшь. Маомао считала, что он просто использует деньги как понятный всем индикатор — чтобы проверить, как его оценивают окружающие.

Хотя говорит он несерьёзно, медицинские знания у него глубокие, а рассуждения логичны. И если кто-то начинает с ним несправедливо и систематически торговаться — однажды Кокуё может просто исчезнуть. Такое уже бывало: будь то куртизанка или клиент — тех, кто его недооценивал, он спокойно бросал.

Такие люди, как Кокуё, кто снисходительно относится даже к тем, кто с ними плохо обращался — не потому, что они добрые. Просто у них мало привязанности к людям. И это Маомао старалась помнить.

В столовой общежития, читая материал Кокуё, Маомао кивала и мурлыкала «хм-хм». В комнате было темнее и холоднее, а после таких трат хотелось сэкономить на масле для лампы и углях для жаровни.

Тут к ней заглянула Чанша:

— Маомао, что это у вас?

«Хоть бы взять плату за просмотр...»

Но зарплата у младших служащих ещё меньше, чем у Маомао, а готовит чаще как раз Чанша. Поэтому она решила показать.

— Это материалы по эпидемии. Может быть полезно, хочешь вместе посмотреть?

— Можно?! — лицо Чанши озарилось. Честная девочка.

«Не то что те, кто приходит в Цветочный квартал...»

Девушки, попадающие в квартал, чаще всего уже были проданы. Из бедных деревень, из обедневших купеческих семей… Тут не удивительно, если характер у них сложный. Бывают и с хорошим характером, но такие долго не держатся — их моральные принципы становятся им помехой. Это не значит, что у куртизанок плохой характер: просто Чанша в сравнении живёт легче.

Кокуё, оказался неожиданно каллиграфически аккуратен. Кроме того, кое-где были приписки на иностранном языке.

«Вот ради такого я и хотела прочесть оригинал».

Говорят, что учитель Кокуё был иностранцем, так что смешение медицинских терминов с иностранными словами у Кокуё — вполне естественно.

— Оспа, значит... Как там Ё, всё в порядке?

— Я сегодня её видела — пока выглядит бодрой. Но ситуация не слишком хорошая.

Похоже, Чанша с Ё хорошо ладили. Хоть их и обычно направляли по разным заданиям, на выходных они несколько раз гуляли вместе.

— Беспокоиться сейчас бесполезно. Давай просто делать, что можем.

— Да, вы правы. Кстати… — Чанша, сменив тему, начала говорить о другом. — Хотелось бы сказать, что у Яо и Эньен всё спокойно…

— Но?

— Недавно они поссорились. Это было так неожиданно.

Маомао задумалась — возможно ли вообще, чтобы они ругались. Яо, может быть, да…, но Эньен вряд ли бы осмелилась перечить госпоже.

«Если и правда поссорились, то, может…»

— Из-за мужчины?

— Да. Простите, но Яо ведь немного неуклюжая, правда?

— Ах, ты это тоже заметила? — Маомао непроизвольно согласилась.

— Яо, похоже, влюблена в кого-то… Кажется господина Лахана?

Попадание в самую точку. Маомао стало жалко Яо. Та, видимо, и сама ещё не осознала свои чувства. Понять, осознала ли Яо свою влюблённость, было сложно. И уж точно не стоило бы влюбляться именно в Лахана.

— Ну… возможно. Подожди, ты даже Лахана знаешь?

— Конечно. Да и по намёкам, которые обе иногда отпускают, картина складывается. Смело, знаете ли — поселиться в доме того, кто тебе нравится, прикрываясь различными предлогами. Последняя ссора была как раз о том, что пора бы уже съехать.

— Да уж, переехать им, наверное, стоит, — Маомао согласно кивнула.

Эньен, скорее всего, хочет увести Яо подальше, пока та окончательно не поняла своих чувств к Лахану.

— А ещё, у Эньен в поле зрения только Яо , — продолжила Чанша. — Всех, кто приходит с намерением повидаться с Эньен, она разрубает так, что от них ничего не остаётся.

— Угу-угу, — поддакнула Маомао.

Вдруг перед глазами всплыло лицо Брата Лахана. Его настоящее имя — «Кан что-то там». Почему-то Эньен, несмотря на неприязнь к самому Лахану, всё же рассматривает его старшего брата как возможного кандидата для Яо. Для Брата Лахана это, пожалуй, несчастье сразу в двух смыслах.

— И Яо совсем не умеет себя вести, — добавила Чанша. — Даже если она и поселилась в его доме, чтобы быть поближе, то ведь стоит подумать — тот ли это человек, с которым может зародиться любовь? Обычно такие действия только раздражают: шумно и мешают. Хотя, конечно, у Яо хорошее происхождение, деньги есть, внешность тоже на уровне, так что со стороны посторонних мужчин она, наверное, кажется завидной партией. Но этот господин Лахан ведь ею не интересуется, не так ли? Тогда ему всё это, мягко говоря, неприятно.

Маомао внимательно уставилась на неожиданно прямолинейную Чаншу.

«Нет, беру слова обратно насчёт её мягкости...»

Она объективно оценивает недостатки своей старшей и говорит об этом прямо. Не зря прошла экзамен на должность фрейлины — голова у неё светлая. Даже немного пугает.

«А я ведь тоже выбираю, кому и что говорить…»

Маомао решила уточнить:

— А ты уже говорила всё это Яо и Эньен?

— Пока нет, — быстро замотала головой Чанша.

Маомао немного облегчённо выдохнула. Но Чанша продолжила:

— Но, как по мне, пока кто-то не признается в своих чувствах и не получит от ворот поворот, либо пока любовь сама по себе не угаснет, всё это не закончится. Было бы проще, если бы кто-то третий вмешался, но ведь Яо упрямая, так что вряд ли получится.

Маомао согласилась.

— И Эньен точно не скажет Яо прямо. А если и скажет, Яо всё равно отмахнётся. Они ведь даже из-за намёка на переезд ссорятся.

Хотя на деле это даже ссорой не назовёшь — скорее, Эньен просто бесконечно жалеет Яо.

— Есть ещё один способ всё уладить, — сказала Чанша, — но он самый маловероятный.

— А-а, ты имеешь в виду, чтобы влюблённость была взаимной?

— Да.

Маомао покачала головой: нет-нет. Особенно если учесть, что объект чувств — Лахан.

— Но вдруг этот Лахан в конце концов сдастся?

— Ты забываешь, что с ней идёт и Эньен — страшная, как сама смерть, золовка, между прочим.

— Да, это пугает…

Пока они болтали, столовая заметно опустела. Тётушка из общежития уже смотрела на них с видом «может, вы уже пойдёте?».

— Ну, пора бы уже и спать?

Маомао поднялась с места, прижимая к себе бумаги. В этот момент к ним приблизился характерный, лёгкий шлёпающий звук шагов.

— Приве-е-еет!

С этой характерной тянущей интонацией могла говорить только Чуэ.

— Сейчас не «привет», — заметила Маомао. — Уже давно стемнело.

Маомао почувствовала, что в воздухе витает нечто неприятное.

— Чанша, пожалуйста, возвращайся в свою комнату. Завтра ведь рано вставать.

— Извините.

Чанша, хоть и была заинтригована, послушно пошла в свою комнату.

— Итак, что на этот раз? Опять наблюдать за господином Басеном? Ночью подглядывать — это уже чересчур. Да и вообще, сомневаюсь, что господин Басен способен выманить женщину посреди ночи — у него не тот склад характера.

— Да, если бы мой младший деверь был способен легко устраивать ночные визиты и тайные свидания, мне бы не пришлось так мучиться. Может, мне его в Малахитовый Дом сводить для тренировки?

«Если бы это была Сестра Пайрин, она бы с радостью провела инструктаж...»

— Ни в коем случае. Если он начнёт буянить и развалит здание, Карга потом нас всех перебьёт.

К тому же, неизвестно, какую сумму компенсации потом предъявит эта старая со своей деловой хваткой.

— Жаль. Но нет, сегодня речь не о моём дорогом девере. Возникла одна проблема. Нужно, чтобы вы пришли к Лунному принцу.

— Могу я узнать, что за проблема?

В последнее время Джинши всё реже вызывает Маомао. Лечение ожога на животе уже не повод, да и занят он, скорее всего, сильно. А, возможно, основная причина — он просто хочет провести черту и не затягивать всё дальше. Поэтому Маомао понимала: раз зовёт, значит, действительно что-то серьёзное.

В столовой не осталось других фрейлин. Даже тётушка из общежития, видимо, поняв намёк, ушла. Чуэ приблизилась к уху Маомао и прошептала:

— Под свесом крыши дома одного чиновника нашли сосуд с проклятием.

— О, давненько не слышала о таком.

Когда она жила в гареме, это было почти повседневным делом. Сейчас же — редкость.

— Да. И из-за этого проклятия дочка того чиновника оказалась в бедственном положении.

Раз об этом узнал Джинши, значит, чиновник явно из довольно высокопоставленной семьи.

— Хотят, чтобы я сняла проклятие?

— Точно так, как ты сказала.

— Ты сама-то веришь, что проклятия существуют?

Маомао, разумеется, не верила, да и Чуэ — не та, кто бы слыл за суеверную.

— Фу-фу-фу. Всё зависит от восприятия. Даже если для тебя, Маомао, не существует никаких проклятий, для других — бывают ситуации, которые иначе как проклятием не назовёшь.

Чуэ продолжала довольно улыбаться.

— Ты же придёшь, верно?

— А могу я отказаться?

— У-фу-фу-фу.

Маомао знала, что никакого права отказаться у неё нет.

Глава 8 - Горшок с проклятием

Маомао думала, что Чуэ отведёт её в покои Джинши.

Однако карета прибыла не во дворец, а к складу. При свете факелов она увидела Джинши, его сопровождающего Басена, а также старшую сестру Басена — Маамэй. Были и другие знакомые телохранители, но, как обычно, Маомао не запомнила их имён, поэтому их можно опустить.

«Извините, что потревожили вас в столь поздний час».

Внутри склада оказалось на удивление тепло. Освещение было включено, и стояло несколько жаровен.

«Тепло — это хорошо, но...»

Маомао обеспокоило отсутствие вентиляции. Раньше она уже чуть не умерла от отравления угарным газом при неполном сгорании угля. Поэтому она осторожно проверила, есть ли щели в окнах и дверях.

— Извини, что вызвал тебя, — сказал Джинши.

Он сидел на простом стуле и смотрел на стол, на котором стоял подозрительный сосуд. У ног лежал длинноворсный ковёр, будто отделяющий это место от остального мира. Жаровни вокруг тоже говорили о том, что даже на складе окружающие постарались создать комфортные условия.

Пространство напоминало маленькую комнату внутри склада.

— Прости за резкость, но можешь сразу осмотреть вот это?

Он говорил так же, как и во времена пребывания в императорском гареме, но теперь, не притворяясь евнухом, его голос звучал чуть ниже. Возможно, из-за мерцающего света Маомао показалось, что в уголках его глаз появилась улыбка.

— Какая же это грязная ваза, — сказала она.

— Не называй её грязной и не трогай голыми руками, — Джинши оттолкнул её руку.

Как-то это даже показалось ностальгическим.

— Но если не потрогать, я не узнаю, что внутри.

— Для этого есть специально обученные люди, разве нет?

Сосуд был небольшим, свободно помещался в обе ладони. Он был крепко запечатан, крышка заклеена несколькими слоями талисманов. На них были написаны проклятия — самый типичный «проклятый сосуд».

Такие предметы не позволили бы принести во дворец, очевидно, по настоянию Суйрен. Вот почему это делалось на складе.

— Господин Джинши, вас не отчитала госпожа Суйрен за то, что вы находитесь рядом с проклятым предметом?

— Отчитала.

— И как вы её убедили?

— Сказал, что мне нужно отвлечься. Она всё подготовила: строго запретила трогать сосуд, не заболеть, и так далее.

Жаровни, ковёр, меховой воротник на плечах Джинши — всё указывало на чрезмерную заботу Суйрен.

«Отвлечься, да...»

Наверное, действительно устаёшь от постоянной бумажной работы. Поскольку это может затянуться, Маомао решила приступить к делу.

— Внутренности сосуда вы ещё не проверяли?

— Нет, как видишь. Похоже, внутри жидкость. Не думаю, что это что-то вроде яда гу.

— Было бы неприятно, если бы что-то хранили до состояния жидкости…

У Маомао и самой был случай, когда она забыла змею, которую держала. Та тогда превратилась не в жидкость, а в вяленый экземпляр, так что обошлось. Но представить процесс — страшно.

— Может, там кровь?

— Сестра Маомао, вы такие гадости говорите, аж жуть, — притворно испугалась Чуэ.

«Вот уж испугалась на ровном месте».

Маомао проигнорировала Чуэ и продолжила осматривать сосуд.

— Этот сосуд нашли в доме чиновника?

— Да.

— И после этого принесли господину Джинши.

— Да.

Маомао глубоко вздохнула.

— Я правильно понимаю, что этот "чиновник" — высокопоставленное лицо?

— Угу. Думаю, ты и сама догадалась, кто мог бы прийти ко мне с такой странной просьбой.

Если бы речь шла о евнухе Джинши, то ладно, но если кто-то приносит сосуд с проклятием брату императора — такое может сделать только очень наглый человек. В обычной ситуации это сочли бы неуважением.

«Есть один, кто вполне мог бы такое провернуть…»

Первым, кто пришёл на ум Маомао, был эксцентричный военный стратег. Но если бы это был он, то ради насмешки на Джинши он придумал бы что-то более изощрённое. К тому же, в той семье нет дочери, которая могла бы пострадать от проклятия.

«В таком случае…»

Маомао рассуждала методом исключения. Вспомнился ещё один высокопоставленный чиновник.

— Это… не связано ли с родом вдовствующей императрицы?

Она колебалась, стоит ли говорить это вслух, но уже поздно. Вместо ответа Джинши только глубоко вздохнул.

— Как ты догадалась?! — вспылил Басен.

Его реакция была чересчур очевидной. Ему бы стоило поучиться скрывать эмоции.

— А кто эта «дочь чиновника»?

— Дочь главы дома. Племянница вдовствующей императрицы.

«Значит, кузина императора».

— Где именно нашли этот сосуд? — Маомао уточнила детали.

— Под навесом, почти вплотную к комнате девушки. Вроде как его вырыла кошка.

— Умная кошка.

— Моя тоже, — вставил Джинши.

Маомао проигнорировала Джинши, достала из-за пазухи полотенце и обмотала им правую руку.

— Что ты собираешься делать?

— Вы же сами сказали: осмотреть. Но так, как есть, я ничего не могу сделать. Если я оберну руку, думаю, можно попробовать потрогать.

— Но всё же...

Джинши выглядел так, словно хотел что-то сказать. Чуэ же просто с любопытством наблюдала.

— В таких ситуациях уже заранее известно, кто будет этим заниматься. — Маамэй протянула полотенце Басену. — У нас ведь есть мой младший брат! — Маамэй была настроена подозрительно воодушевлённо.

— …

Вероятно, Джинши думал то же самое, что и Маомао.

«Сплошное беспокойство…»

Маамэй, по-видимому, хотела показать достоинства своего младшего брата. Маомао подумала, что это как-то связано со сватовством с Лишу, но было бы лучше, если бы был выбран другой способ.

— Я это сделаю. — сказал Басен, обернув руку полотенцем и потянувшись к горшку. — У меня не такое хилое тело, чтобы поддаться каким-то проклятиям. Открыть крышку горшка — это проще простого.

— Ну… это да, но… — Лицо Джинши выражало крайнее беспокойство.

Маомао была с ним полностью согласна. В такие моменты, как бы это сказать… как будто на горизонте развевается флаг, возвещающий беду. Из опыта она чувствовала всем телом, что сейчас произойдёт что-то нехорошее

— Если дело дойдёт до того, что это будет делать господин Басен, тогда уж лучше я сама! —

— сказала Маомао, всё ещё встревоженная. Она попыталась вырвать горшок из рук Басена, но безуспешно.

— Нет, Маомао, даже мой глупый брат с таким справится…

Но не успела Маамей договорить, как раздался глухой хруст.

— …

Все взгляды обратились на Басена. В его руках был уже разбитый кувшин. Басен, и без того с детским лицом, плотно сжал губы и выглядел неловко, словно ребёнок, которого вот-вот собираются отругать.

— Через полотенце трудно было рассчитать силу…

— Ты, болван братец!

Лицо Маамэй, напряжённое от волнения, в одно мгновение перекосилось, словно у демона, и её кулак впечатался в подбородок Басена. Чуэ согнулась пополам от хохота.

— Господину Басену точно нельзя доверять хрупкие вещи, это всем понятно.

— Аа… мы и так знали это, знали, но всё же...

— Ага. Я тоже знал. Я знал, но всё же…

Джинши схватился за голову. У него не осталось сил остановить Маамэй, которая продолжала избивать Басена. Стражники переглянулись, не зная, вмешиваться ли, и попытались взглядом прочесть указания Джинши. Хорошо хоть, что это случилось на складе. Если бы это было во дворце, к наказанию Маамэй добавились бы ещё и затяжная взбучка от Суйрен.

Маомао подошла ближе, чтобы проверить разбитый горшок и пролитую жидкость.

— Сестра Маомао, вы видите? Фу-фу.

Чуэ поднесла свет поближе, чтобы было удобнее смотреть. Её всё ещё забавлял промах Басена, и она ухмылялась.

— Да, спасибо.

Внутри разбитого горшка была тёмная жидкость с характерным запахом, но, по всей видимости, это была не кровь.

— ...

— Эй!

Маомао окунула палец прямо в жидкость. Джинши поспешно схватил её за запястье.

— А если это проклятие, что тогда?

— Это не проклятие. Но… это кое-что куда более неприятное.

Маомао жестом велела Джинши отпустить руку, поднесла палец к носу и понюхала. Запах напоминал чай.

— Если это не проклятие, то что же?

— Если не проклятие — значит, яд.

Как и ожидалось, Джинши побледнел.

— Яд?

— Как и предполагалось — яд. Точнее, яд, находящийся в стадии ферментации.

Это был очень крепко заваренный чай.

На лице Джинши отразилось лёгкое раздражение. В пределах дворца отравления были делом обыденным, но всякий раз, когда их находили, это становилось большой морокой.

Яд — гораздо более надёжное средство причинить вред, чем проклятие.

— Если крепко заваренный чай залить в бамбуковую трубку, закопать в землю и оставить на месяц — он превращается в яд. Желательно использовать хорошо высушенный неферментированный чай высшего качества. В этот раз использовали не бамбук, а глиняный горшок, но принцип тот же. Хотя в книгах способ приготовления именно в горшке не описан, хотелось бы сравнить результаты.

— Не нужно ничего сравнивать! Подожди… у тебя есть такая книга?! — лицо Джинши дёрнулось.

Однажды она купила такую книгу в лавке просто из интереса.

— Если оставить чай на месяц, он ведь просто протухнет и вызовет расстройство желудка?

— сказал Басен, который теперь сидел на коленях в позе сейдза, весь в синяках от кулаков и обуви Маамэй.

— Нет, он действительно стал ядом.

— Почему ты говоришь «стал» в прошедшем времени?! — Джинши придвинулся к Маомао с мрачным выражением.

— Ха-ха-ха...

Маомао нервно засмеялась, но Джинши не переставал сверлить её взглядом. К слову, в своё время она разозлила Каргу, когда использовала дорогие листья из Малахитового дома в качестве ингредиента, из-за чего Луомен был вынужден поспешно её лечить, когда она начала слабеть после пробы яда. Книга, по которой она экспериментировала, была в итоге сожжена.

— В любом случае, давайте сначала разберёмся с делом.

Маомао насильно вернула разговор в нужное русло и вновь внимательно осмотрела разбитый горшок и содержимое:

— Похоже, что он ещё не до конца созрел. То, что на крышке были наклеены проклятые талисманы, говорит о том, что либо изготовление яда воспринималось как своего рода магический ритуал, либо пытались создать видимость наложения проклятия, а не приготовления яда.

По мнению Маомао, создатель явно не был хорошо знаком с ядами и лекарствами. Если бы он знал, как правильно готовить яд, он бы использовал бамбук, а не глину, и не стал бы приклеивать бессмысленные заклинания.

Возможно, он просто верил, что «проклятие превращает чай в яд».

— Хмм… — задумчиво проворчал Джинши.

— Что-то странное?

— Как именно предполагается использовать такой яд и какой у него эффект?

Джинши задал вопрос, словно хотел что-то подтвердить. Он, как и Маомао, знал о ядах больше, чем обычные люди. Запах, вкус, быстрота действия, отсроченный эффект — всё это влияло на способы применения.

— Цель должна ежедневно принимать по нескольку капель, — объяснила Маомао. — Тогда постепенно у неё ослабнет желудок и кишечник, и через несколько месяцев она умрёт.

Маомао тоже мучилась от тошноты и болей в животе. Если жертва слаба, ей и двух месяцев может хватить, чтобы умереть от истощения. У отвара с высоким содержанием яда будет горечь, но в еде его почти не заметно.

— Я слышала, что дочь главы семьи в бедственном положении. Разве не потому, что она отравлена и вот-вот умрёт?

— Значит, ты так это поняла, Маомао?

— Ну да. Хм… Я подумала, что под «в бедственном положении» имеется в виду, что она вот-вот умрёт из-за проклятия, но, может, это значило нечто иное?

Маомао нахмурилась. Действительно, слово «в опасности» звучало немного неуместно.

Джинши посмотрел на Маамэй, как бы прося подтвердить.

— Девочка была изначально здорова?

— Нет, она с детства слаба, у неё слабый желудок и плохой аппетит. Но её симптомы действительно соответствуют описанию Маомао, так что вполне возможно, что её медленно отравляли.

— Даже если это так, есть кое-что странное, — сказала Маомао, скрестив руки.

— Что именно?

Маомао проверила объём кувшина и количество пролитой жидкости.

— Если её уже давно отравляют этим ядом, то она бы давно умерла. Даже если допустить, что начали готовить новую порцию, потому что старая почти закончилась, — сколько же она уже успела принять?

Маомао подняла осколок от разбитого горшка.

— Если давать по две капли в день, то сколько дней хватит такой порции?

Горшок помещался в ладонях. Если использовать по несколько капель в день, то этого много.

— Примерно на полгода хватит.

— Тогда ей уже должны были дать смертельную дозу. По моему опыту, с таким слабым телом двух месяцев хватило бы, чтобы умереть...

Взгляд Джинши ясно говорил: «Ты же пробовала яд на себе, да?»

— Кхм. Впрочем, нельзя исключать, что использовался и другой яд, — кашлянув, Маомао попыталась замять тему. — Могу ли я получить возможность проверить, продолжают ли сейчас подсыпать яд дочери главы семьи?

— Я бы с радостью тебе это поручил, но...

— Проблема в чём-то?

— Ты ведь тоже заметила? Проблема в том, в какой семье это происходит.

Маомао кивнула с пониманием.

Говорили, что это родной дом вдовствующей императрицы. Какая это семья, она не знала, но раз они выдали вдовствующею императрицу за покойного императора, значит, поднялись за счёт этого. Судя по реакции Джинши, с нынешним главой лучше не иметь дел.

— Когда вы управляли императорским гаремом, вы ведь тоже отправляли меня в Хрустальный павильон для решения проблем?

— Угу... Но в Хрустальном павильоне, несмотря на служанок, у госпожи Рифы был достойный характер.

Иными словами, он говорит, что у главы семьи из рода вдовствующей императрицы с характером всё плохо.

«Ну да, даже если они родственники, просить у младшего брата императора обследовать сосуд с «проклятием»… не то же самое, что поручать это евнуху гарема».

— Кстати, ведь есть наложница, которая пришла во дворец из семьи вдовствующей императрицы, да?

— Да. И это тоже связано с данным делом.

— Неужели изначально заподозрили, что кто-то из семьи проклинает эту наложницу?

— Именно так.

«Так вот в чём дело…»

"Дочь оказалась в бедственном положении" — речь шла не о том, что на дочь наложено проклятие, а о том, что подозревают, будто она наложила проклятие на наложницу. Даже если проклятие не действует, подобное поведение подлежит наказанию.

«Кто же тогда вошёл в гарем?..»

Маомао прижала палец к виску, пытаясь вспомнить. Кажется, это была внучатая племянница не по прямой линии от вдовствующей императрицы, а по линии её сестры.

— Вошла во дворец внучатая племянница главы семьи, то есть внучатая племянница и для вдовствующей императрицы. Говорят, что сейчас она, возможно, беременна. — добавила Маамэй, дополнила воспоминания Маомао, при этом продолжая локтём пихать Басена.

Семья вдовствующей императрицы пыталась всеми силами вернуть Джинши в позицию наследника. Сейчас же они явно возбуждены из-за беременности внучатой племянницы. Никакие слухи о проклятиях и скандалах им не нужны.

— Вот зачем было втягивать нас в это? — не сдержалась Маомао.

Басен хотел было возмутиться, но Маамэй тут же ударила его по голове, заставив замолчать.

«Если уж родственники друг друга проклинают, то не стоит выносить это на публику».

Даже если они связаны узами родства, непонятно, зачем было втягивать в это Джинши. Вероятно, есть какие-то обстоятельства, о которых они пока не знают.

— Господин Джинши вы уже не управляете гаремом. Сейчас вы можете просто решительно отказаться, верно?

— На самом деле это просьба от вдовствующей императрицы.

— От самой вдовствующей императрицы?

Как бы то ни было, для вдовствующей императрицы это всё равно её родной дом. Даже если её саму фактически продали в императорский гарем.

— Она хотела узнать, действительно ли та болезненная дочь главы семьи наложила проклятие.

— Почему же подозрение пало на эту девушку?

Если бы проклятие было направлено на другую семью — это ещё можно было бы понять.

— Говорят, сосуд для проклятий был найден рядом с её комнатой. К тому же, изначально в императорский гарем должна была войти именно дочь главы семьи, но вместо неё вошла внучатая племянница.

— То есть, мол, из-за того, что она была слишком слаба, чтобы попасть в гарем, из злости прокляла вошедшую туда наложницу?

— Именно. По крайней мере, окружающие думают именно так.

— Окружающие и правда смотрят на неё с такой точки зрения?

— Дело в том, что она дочь не главной жены, а наложницы.

Маомао понимающе кивнула. Тогда взгляд окружающих действительно будет иным.

— Говорят, как только нашли сосуд, главная жена попыталась выгнать наложницу и её дочь.

Однако вдовствующая императрица знала о существовании племянницы и понимала, что её положение, вероятно, незавидно. Услышав о случившемся, она проявила сострадание.

— Вдовствующая императрица сама была дочерью наложницы. Видимо, у неё есть личные чувства к этой ситуации.

Вдовствующая императрица известна своей добротой. Это она освободила рабов и запретила кастрацию евнухов.

— Значит, суть не в проклятии или отравлении, а в том, чтобы снять с той девушки подозрения и помочь бедной дочери наложницы. Так?

— Рад, что ты быстро всё поняла.

«Да уж...»

Её уже не раз проверяли на такие случаи, она к этому привыкла.

— В общем, будь то проклятие или яд — дело неприятное.

Маомао задумалась: вдовствующая императрица хочет лишь доказательства невиновности девушки? Или же и того, чтобы её защитили, если ту изгонят из дома?

— … — Маомао попыталась прочесть ещё глубже, что именно замышляет вдовствующая императрица. — Господин Джинши.

— Что такое?

— А вдруг это закончится тем, что попросят взять её к себе?

— …Нет... не может быть… — несмотря на слова, Джинши застыл.

"Взять к себе" — то есть принять как наложницу. Обычно это и подразумевается.

Маамэй и Басен, наблюдая за лицом Джинши, выглядели озадаченными: о чём они говорят? Чуэ уже давно заскучала и начала подогревать рисовые лепёшки на жаровне.

Маомао не сдержалась и толкнула Джинши локтем, прошептав на ухо:

— Господин Джинши. Вы ведь не рассказали вдовствующей императрице о клейме на животе?

— Как я мог? Что я должен был сказать — что сам себе выжег живот?

— Так зачем вы это сделали? — Маомао почти повысила голос, но Джинши тут же прикрыл ей рот рукой.

— Моя мать — не тот человек, кто стал бы меня к чему-то принуждать. Воспитывала строго, но...

— Но как насчёт её родни?

— …Мой дядя, Хао, может и способен на такое.

Глава рода, Хао, похоже, действительно непростой человек.

«Да уж, сколько он нам хлопот доставил».

Из-за конфликта между семьями императрицы и вдовствующей императрицы, у придворных врачей тогда было полно работы. В итоге раздули всё это вспыльчивые молодые родственники, но никто и не думал их останавливать.

Джинши как младший брат императора не может принять в жёны простолюдинку.

Тогда остаётся только доказать её невиновность. Но проблем множество. Если это не проклятие, а яд, и она действительно больна с рождения — тогда ей, возможно, кто-то подсыпал яд. Пока не найдут виновного, состояние девушки будет ухудшаться, и она может умереть.

«В любом случае, её жизни угрожает опасность…»

— Господин Джинши, а чего вы сами хотите?

— Если ты спрашиваешь, чего я хочу... Моя мать — сострадательная женщина. Её не интересует, что именно было в кувшине, она просто хочет, чтобы ту девушку спасли.

«Вот же, чудеса человеколюбия».

Маомао скрестила руки и застонала. Джинши, хоть и не настолько, как вдовствующая императрица, но тоже слишком человечен. Совсем не годится в правители.

— В любом случае, пока не увижу сама — ничего сказать не могу.

— Вот как...

Джинши явно не в восторге, но, похоже, всё же займётся этим делом. Маамэй и Басен тоже выглядели хмуро. Только Чуэ, как всегда, веселилась.

[П.п: и артик

]

Глава 9 - Дочь главы рода (Часть первая)

В этот раз Джинши также пришлось отправиться в родовое поместье вдовствующей императрицы. Джинши и Маомао оказались в одной повозке. Маамэй и Чуэ ехали в другой, а Басен сопровождал их верхом. Несомненно, всё это было устроено Чуэ.

— На всякий случай объясню тебе кое-что о доме вдовствующей императрицы, — сказал Джинши.

— Хорошо.

Судя по рассказу, в котором были уже знакомые Маомао детали, это, вероятно, было и для того, чтобы напомнить их забывчивой девушке. К сожалению, Маомао и Джинши уже полностью переключились в рабочий режим, так что развязного развития событий, на которое надеялась Чуэ, не произошло.

— Связь между вдовствующей императрицей и её родным домом довольно сложная.

Вдовствующая императрица — дочь наложницы предыдущего главы рода. Нынешний глава — её сводный брат по отцу по имени Хао.

Изначально это была торговая семья, занимавшаяся в основном красильным ремеслом, и примерно сто лет назад стал официальным поставщиком дворца. Через эти связи мужчины рода начали занимать должности при дворе. Говорят, что даже запретный для всех в Ли оттенок “императорский жёлтый” — право носить одежды такого цвета имел лишь император — производили именно они.

Можно сказать, что это был род «выскочек», но с течением времени он стал частью истории. Уже во времена предыдущего императора их считали достойным родом среднего ранга. Кроме тканей они занимались и другими предметами одежды, и со временем начали вести дела, связанные с внутренним дворцом.

Вероятно, именно через свою информационную сеть они смогли в своё время отправить в гарем юную Аньши, которая позже родила нынешнего императора. Казалось бы, этот род уже занял прочное положение, однако...

— Вдовствующая императрица остерегалась предыдущего главу рода, так что, хоть и мужчинам этой семьи разрешили занять положение, соответствующее родне императора, они так и не получили почётный иероглиф.

— Понимаю.

То есть этот род так и не стал обладателем «именного» иероглифа. Вероятно, им было особенно досадно, когда дом императрицы получил иероглиф 『玉』(Гёку).

— У нынешнего главы, Хао, плохие отношения с вдовствующей императрицей. Говорят, что переписку она ведёт не напрямую с ним, а с его женой.

«Переписка с супругой?»

Маомао слегка наклонила голову, но решила пока не вдаваться в подробности. У этого рода есть причины, по которым он не может в полной мере использовать свою власть.

«И всё же они достаточно влиятельны, чтобы сеять хаос при дворе».

Возможно, всё к лучшему: если бы вся сила сосредоточилась в руках клана Гёку, это было бы даже опаснее.

— Если они в плохих отношениях, не могла ли вдовствующая императрица просто держаться подальше?

— Не стоит так говорить. Если бы она продолжала делать вид, что ничего не знает, пострадали бы в первую очередь наложница и её ребёнок. Вероятно, она видит в этом отражение собственной судьбы.

Понять её чувства можно. Но если из-за этого возникнет ещё большая проблема, что-то всё же придётся отрезать. Как бы жестоко это ни звучало, Маомао не намерена устраивать десять волнений ради решения одной проблемы.

— Даже если вы просите о помощи, всему есть предел.

У Маомао было много задач. Первая: доказать, что дочь Хао не накладывала проклятие. Вторая: если девушка отравлена, найти того, кто её отравил. Третья: обеспечить безопасность девушки. Четвёртая: не допустить, чтобы она стала наложницей Джинши.

«Это слишком сложно».

Более того, даже если преступник будет найден, не факт, что его можно будет наказать. Возможно, дело придётся замять.

— Всему есть предел, — повторила Маомао, не удержавшись.

— Сделай всё, что сможешь, — сказал Джинши.

Маомао подумала, что его привычка навешивать на неё невозможные задания никуда не делась. Однако, возможно, он всё же чувствовал себя виноватым — он стал рыться у себя в вещах.

— Вот... это тебе нужно?

— Что это?

Джинши протянул деревянную коробочку. Внутри лежало сушёное существо с хвостом, свернувшимся колечком.

— Морской конёк! — воскликнула Маомао.

Морской конёк, также известный как «драконий детёныш», — морское существо, которое скорее напоминает безногую ящерицу, чем рыбу.

Глаза Маомао засияли, и она потянулась рукой к Джинши, но он увернулся.

— Сможешь постараться?

— Конечно! — с энтузиазмом ответила Маомао, хлопнув себя по груди. — Кстати, сегодня мне снова изображать вашу служанку, как обычно?

На её вопрос Джинши отвернулся.

— Я сообщил, что ты специалист по ко-доку (вредоносным ядам и порче). Но, наверное, уже нет смысла что-то скрывать. Среди придворных врачей, скорее всего, уже распространено молчаливое согласие о том, кто ты на самом деле.

— … — Маомао задумалась, к чему он клонит.

— Хотя тебе это и не нравится, но, если честно, намного удобнее, когда всплывает имя военного стратега.

— Я это прекрасно понимаю.

Это ей и так было прекрасно известно. Иначе говоря, Маомао отправляется туда как дочь эксцентричного военного стратега.

«Вот почему он и подготовил морского конька…»

Думая насколько всё это ужасно утомительно, Маомао выглянула в окно.

Дом рода Хао находился на таком расстоянии, что туда даже не обязательно ехать на повозке. Что особенно неприятно — от дома того самого стратега он тоже был недалеко.

Хотя столица большая, место для проживания ограничено. Дома высокопоставленных лиц строятся в одних и тех же районах, и поэтому близость их расположения неизбежна. К тому же, из-за ограниченного пространства, дома, построенные позже, как правило, оказываются меньшими по размеру.

Особняк семьи Хао нельзя было назвать тесным. Однако, учитывая статус "родительского дома вдовствующей императрицы ", он был слишком уж обычным.

На воротах был герб, объединяющий сафлор и гардению. Оба растения иногда используются в медицине, но больше ассоциируются с красками. Поскольку “императорский жёлтый” — это глубокий жёлто-оранжевый с красноватым подтоном, можно предположить, что его получали смешением оранжевого, полученного из сафлора, и жёлтого — из гардении.

Так или иначе, в связи с визитом императорского брата, у ворот выстроился длинный ряд встречающих.

«Говорили что-то о "мужском роду"...»

Говорят, кроме той девочки, у семьи Хао только сыновья. Поэтому в гарем и была введена внучатая племянница главы рода. Среди выстроившихся в ряд молодых девушек не было. Даже если кто и попадался — их одежда ясно указывала на слуг. Каким взглядом смотрели женщины на Джинши — опустим.

В ряду стояла худощавая женщина лет пятидесяти. У неё был бледный цвет лица, но нос казался красным, как будто на него нанесли румяна. Поскольку на ней была самая дорогая одежда, это, вероятно, госпожа дома — жена Хао.

Чуть поодаль стояла красивая женщина около тридцати с лишним лет. Хотя она скромно держалась сзади, одежда у неё была почти не уступающая по качеству. Для слуги она была слишком элегантна.

«Наверное, это наложница?»

Она казалась хрупкой, но от неё исходило особое обаяние.

— Извините, что беспокою так поздно, — обратился Джинши к мужчине, которому, наверное, было лет сорок, а то и пятьдесят. По одежде и положению было понятно, что это глава дома Хао. Однако ему явно не хватало величия. Возможно, потому что он выглядел слишком молодо. Может, если бы у него была борода, он казался бы старше, но, возможно, из-за редкой растительности на лице он её не носил.

«Не ожидала почувствовать родство с вдовствующей императрицей в таком месте…»

Госпожа Аньши тоже выглядела молодо.

— Нет-нет, извините, это мы виноваты. По-хорошему, следовало решить это между собой, не утруждая вас… Ах, госпожа Аньши всегда была такой тревожной…

Сказано было так, будто между ним и вдовствующей императрицей тёплые отношения. Возможно, он хотел создать такое впечатление, но всем давно известно, что они в ссоре.

— Прошу, пройдёмте внутрь. На улице холодно, мы подготовили для вас горячую еду.

— Я уже поужинал. Лучше сразу перейдём к делу.

Лицо Хао на мгновение исказилось.

Маомао отметила про себя, что он понятен как с хорошей, так и с плохой стороны. Вероятно, предыдущий глава рода, отправивший вдовствующею императрицу в гарем, был весьма проницателен. Но его сыну такой остроты ума не досталось. Иначе он бы не отнёсся так легко к визиту самого императорского брата.

«Родители неправильно воспитали его...»

Говорят, что богатство, нажитое за одно поколение, проедается за три. Похоже, этот случай не исключение. Род Хао напомнил Маомао и о клане Гёку с запада: там дела были похожи, но у них хотя бы оставались талантливые сыновья и дочери.

Хао бросил на Маомао раздражённый взгляд, но на этом всё и закончилось. Как и говорил Джинши, имя эксцентричного военного стратега, хорошо это или плохо, служит отличным отпугивающим фактором.

— Ну, тогда я проведу вас. Но так как речь идёт о крыле, где находится больная, Лунного принца прошу подождать здесь.

— После того, как вы принесли "проклятую вазу", вы ещё смеете говорить такие вещи?

Маомао подумала, что это вполне справедливо.

— Это дело рук госпожи Аньши.

«Ну конечно».

Маомао всё же признала, что у Хао есть свои сильные стороны. Пусть у него и детское лицо, но черты правильные, а вот толстокожести ему не занимать. Уже можно представить, как позже он, умолчав про "проклятие", будет повсюду хвастаться, что императорский брат лично посетил его дом.

«Вдовствующая императрица — тоже непростой человек…»

Маомао подумала, что и без отправки Джинши можно было бы обойтись. Но если бы поехал не он, младший брат императора, то вряд ли кто-то другой смог твёрдо выступить против нынешнего главы семьи. Это и есть самая болезненная часть.

— Проведите гостей безо всякой грубости.

Возможно, сам Хао не хотел приближаться к тому месту, где нашли проклятую вазу, и потому послал вместо себя проводника. Им оказался молодой человек лет двадцати пяти, выглядел он как помолодевший Хао. Учитывая наследственность к детским лицам, возможно, ему даже больше лет.

— Меня зовут Рай. Я проведу вас вместо отца.

Судя по поведению, сын вёл себя довольно сдержанно с Джинши и не пытался как-то себя выделить.

«Имя забудется быстро…»

— Хоть пока мы здесь, постарайся запомнить, — шепнула Чуэ на ухо.

Ей всё было видно насквозь.

Маомао, как всегда, начала рассматривать дом. При свете луны видно было плохо, но внезапно её нос уловил специфический запах.

«Пахнет как на ферме…»

Она втянула носом воздух и посмотрела в сторону, откуда шёл запах. Там стоял большой коровник.

— Интересно, что это? — вместо Маомао спросила Чуэ.

— Это коровник. Мы получили этих быков от прежнего императора: он использовал их для передвижения по дворцу. Сейчас у нас уже следующее поколение.

Нынешний император, конечно, слишком велик для воловьей повозки. Маомао ничего не сказала, но ясно, что животных просто "впарили" им.

После этого Рай больше ничего не говорил. Обычно хозяева рассказывают про сад или историю рода, но тот вёл их молча. Возможно, из-за темноты, но всё же — как-то чересчур тихо. Чуэ едва не подпрыгивала от желания поболтать, а Маамэй толкала её локтем.

Отец любит выдвигаться вперёд, но сын говорит только по делу. Лицо унаследовано от отца, а вот характер — похоже, от матери. Маомао, убедившись, что Джинши не раздражён этой молчаливостью, также молчала.

«Молчание — золото, так?»

Скромность — это хорошо, но Маомао волновалась: не окажется ли он съеден окружающими, когда станет наследником рода Хао? Или, может, у него есть более амбициозные братья?

«Удержаться в середине — трудно…»

Пока она размышляла, не погибнет ли род к третьему поколению, они подошли к нужному месту.

— Здесь. Прошу прощения, это труднодоступное место, потому извините за неудобства, — с извиняющимся видом сказал Рай, указывая под навесом, где нашли ту самую вазу, и посветил туда, чтобы было лучше видно.

На влажной северной стороне участка в земле была выкопана яма размером примерно в одну сяку (около 30 см), и цвет земли там отличался от остальной. Вокруг виднелись квадратные следы, говорящие о том, что раньше здесь что-то стояло.

— Здесь и была ваза, — сказал Рай.

Маомао посмотрела на Джинши. Он жестом показал, что ей позволено спрашивать, что хочет.

— Она была закопана, верно? — спросила Маомао, получив одобрение Джинши.

— Да. Ваза была зарыта в землю, а сверху стояла вот та полка, — ответил Рай.

Полку отодвинули немного в сторону. Это была уличная полка, на которой хранили инструменты для садоводства. Следы на земле совпадали с её формой.

«Значит, лопату или что-то подобное можно было взять прямо с этой полки».

Под навесом в сыром закутке. Судя по всему, сюда редко кто заходит. Разве что садовник, чтобы взять инструмент.

— Как вы её нашли? — спросила Маомао, хотя уже слышала это, но хотела убедиться.

— Случайно. Я увидел, что кошка вся в грязи роется под полкой, и пошёл посмотреть, — ответил Рай.

— Кошка? — переспросила Маомао.

— Да. Кошку взяли в наш дом, потому что дочь моей кузины вошла в гарем.

Если следить только за передвижениями садовника, то зарыть вазу мог кто угодно.

— Я слышала, что в этом флигеле живёт ваша младшая сестра. Можно ли с ней повидаться?

— …Моя младшая сестра — болезненная и намного младше меня. Ей всего четырнадцать лет. Она тихая и мало ест, почти не выходит наружу, — ответил Рай.

— Могу ли я взглянуть на её состояние?

На предложение Маомао Рай на мгновение посмотрел на Джинши.

— Раз уж мы пришли, пусть осмотрит. Эта девушка помогает придворным врачам. Это уж куда лучше деревенских лекарей, — сказал Джинши.

— Понял, — согласился Рай. Отказаться от предложения члена императорской семьи он не мог. Но, похоже, он и не собирался отказываться.

«Не похоже, чтобы он подсыпал яд...»

Маомао внимательно следила за каждым его движением.

— Я подожду здесь. Мужчине входить в женскую комнату — не подобает, — сказал Джинши, остановившись у входа.

С женской точки зрения, это проявление воспитанности. На самом же деле — типичный Джинши: он попросту не хотел, чтобы его увидели и случайно влюбились. Заодно он ясно даёт понять: «Я не собираюсь брать её в наложницы».

— Тогда прошу подождать в соседней комнате, — сказал Рай.

Джинши остался там вместе с Басеном, а Маомао сопровождала Чуэ.

— Входим, — сказал Рай, открывая дверь.

— Что случилось, господин Рай? — спросила женщина около тридцати лет, красавица, державшая в руках чайник — похоже, она как раз готовила чай.

«Значит, она и есть наложница…»

Маомао оглядела комнату из-за спины Рая.

На кровати лежала девочка с бледным лицом, ещё совсем детским. Её возраст действительно соответствовал четырнадцати, но она выглядела плохо развитой. У них с матерью были очень похожие черты лица. Если бы не болезнь, то, скорее всего, Хао постарался бы устроить дочь в гарем.

В комнате было темно. Из-за времени суток при свете лампы лицо девочки казалось почти белым. Возможно, из-за недостатка визуальной информации обострились другие чувства, и нос Маомао уловил ароматы: от свечи — сладкий запах мёда, от чайника — запах лекарственного отвара. Возможно, в составе были компоненты, вызывающие сонливость.

Кроме того, в женщине было что-то до боли знакомое. Её изящные пальцы, гибкое, как ива, тело, способ держать голову под самым красивым углом по отношению к гостю… Маомао поняла сразу, ведь она с рождения жила в таком месте.

«Эта женщина из цветочного квартала».

Хотя она сейчас одета скромно, привычка носить одежду и её манеры — такие вещи не так просто изменить. К тому же полумрак комнаты придавал ей ту чувственность, что напоминала образ куртизанки. Не было нужды говорить это вслух, Маомао молчала.

— Сопровождающая Лунного Принца говорит, что может осмотреть Чжицы.

«Чжицы!»

Прекрасное имя. «Чжицы» — это «гардения», растение, используемое как краситель и как лекарство. Если девочку назвали в честь красителя, с которым работал их род, значит, от неё многого ждали в семье Хао.

«Интересно, можно ли будет что-нибудь взять в качестве сувенира?..» — с лёгкой надеждой подумала Маомао. Если они всё ещё торгуют красителями, у них наверняка должны быть и сафлор, и гардения. Хотя подойдёт и то, и другое. А лучше — оба сразу.

— Эта особа? — наложница внимательно всмотрелась в Маомао.

— Это лекарка, которую сам младший брат императора признал! У вас есть какие-то сомнения? — Чуэ с добродушной улыбкой слегка припугнула.

— Ни в коем случае. Просто... сколько бы врачей ни смотрели мою девочку, никто не смог её вылечить… — наложница, прижав дочь к себе, всхлипнула.

Девочка безжизненным взглядом смотрела на мать и слабо держала её за руку.

— Всё же позвольте осмотреть её. Просто осмотр ведь не навредит.

— …Хорошо.

Наложница с тревогой посмотрела на Маомао.

«Если бы я выглядела как настоящий врач, ей не пришлось бы беспокоиться…»

У Маомао даже мелькнула шутливая мысль приклеить себе усы. Но даже с усами неумёха остаётся неумёхой. Может, сейчас один из врачей в гареме как раз чихает...

— Прошу прощения.

Маомао взяла Чжицы за руку. У той не было сил сопротивляться, она позволяла делать с собой всё, что угодно.

«Лицо как будто смирилось с судьбой».

Не-ет, Маомао ошиблась, она совсем не выглядела на четырнадцать. Маомао прощупала пульс, проверила глаза и язык. Когда она проверила рот Чжицы, ей показалось, что она уловила слабый запах молока.

— Простите, можно чашечку чая? — Маомао указала на чайник, от которого исходил запах лекарственного отвара.

— Сейчас я заварю свежий.

Наложница собралась заменить содержимое чайника.

— Нет, не нужно. Очень приятный аромат с успокаивающим эффектом, — Маомао понюхала воздух с удовольствием.

— Но это уже использованная заварка. Вода закипела, так что я быстро приготовлю новую. —

Наложница, не желая быть невежливой с гостьей, заварила свежий чай.

— Благодарю вас.

Маомао взяла чашку с лекарственным отваром. Сделала глоток и медленно насладилась вкусом.

«Как я и думала».

Она залпом допила оставшийся чай.

— Я приготовлю лекарство, подходящее для состояния вашей дочери. Могу ли я прийти к вам снова в ближайшее время? — Маомао обратилась к Раю.

— Для меня это было бы даже желательно. Только… — Рай посмотрел на наложницу и её дочь. Казалось, он хотел сказать: «Разве ты пришла не из-за проклятого горшка?»

— Об этом я поговорю в другой раз, — сказала Маомао, покачивая чашкой, на дне которой плавали чаинки.

[П.п: Цветы:红花( hónghuā) бот. сафлор красильный, американский шафран, дикий шафран, красильный чертополох (лат. Carthamus tinctorius)

梔子(zhīzi) Чжицы бот. гардения жасминовидная (Gardenia jasminoides Ellis)]

Глава 10 - Дочь главы рода. (Часть вторая )

Маомао и остальные решили пока что вернуться. В родовом особняке Хао было слишком много вещей, о которых трудно говорить, и они решили, что нужно дополнительно обсудить всё вместе, а также собрать информацию.

Карета на обратном пути была теснее, чем по дороге туда. Причина в том, что в той же карете ехали Маамэй и Чуэ. Если бы уплотниться, влез бы ещё один человек, но Басен не поехал — старшая сестра, Маамэй, решила, что от него всё равно мало пользы.

Так как уже было поздно, они решили по дороге обменяться информацией.

— Итак, Маомао, ты, похоже, что-то поняла. Не объяснишь нам? — спросил Джинши, скрестив руки.

— Как всегда, это лишь догадки.

— Тогда расскажи свои догадки как обычно, пожалуйста.

Маомао подумала, как изложить всё, но решила, что скрывать нечего, и сказала прямо:

— Яд приготовила та самая наложница, и, как и следовало ожидать, госпожа Чжицы ослабла из-за него.

— Для сестры Маомао говорить прямо — это редкость, — покачиваясь в такт качке кареты, произнесла Чуэ.

— Вы хотите сказать, что мать отравляла дочь? — переспросила Маамэй с лицом, на котором читалось: «в это невозможно поверить».

Маомао с новой силой осознала, что Маамэй, как ни крути, росла, получая любовь.

— Да.

— Быть матерью ещё не значит, что у неё обязательно будет материнский инстинкт, — проговорила Чуэ, озвучивая мысли Маомао.

«Что, ей палец отрубили?» — подумала Маомао, но промолчала. Она никогда не расспрашивала Чуэ о её семье: если та сама не рассказывала, значит, не хотела.

— Вы говорите, мать отравляла дочь — вы в этом уверены?

— Утверждать на сто процентов не могу, но почти наверняка — да. — Маомао понимала, что если не изложит чёткие основания, Джинши и Маамэй не поверят. — В чае, который мне предложили, были разные лекарственные травы. Он имел успокаивающее действие и, кстати, был совсем неплох на вкус. Но, скорее всего, в чай госпожи Чжицы добавляли тот самый яд.

Если бы здесь был Басен, он бы, наверное, начал кричать: «Что за родители травят собственную дочь!» — но его не было, и разговор шёл спокойно. Джинши тоже выглядел спокойно, скрестив руки: он к такому уже привык.

— Судя по тому, что ты не слишком взволнована, значит, сам яд ты не пила.

— Всё верно, как вы и сказали, Лунный принц. Наложница дала сестре Маомао не тот чай, что подавала дочери, а заварила при нас свежий, — добавила Чуэ.

— Но даже если бы я выпила, — добавила Маомао, — без ежедневного приёма, серьёзного вреда не было бы. Хотя, если бы яд был, я бы почувствовала характерную горечь.

Это был яд, вызывающий постепенное ослабление.

— И у госпожи Чжицы проявлялись симптомы, соответствующие отравлению.

Маомао посмотрела на Джинши и Маамэй, лица которых выражали сомнение. Чуэ, побывавшая вместе с Маомао в комнате, старалась дополнить её рассказ, если чего-то не хватало.

— Что-то вас смущает?

— Маомао запомнила чужое имя с первого раза... — с серьёзным лицом сказал Джинши.

«Вот это он запомнил!» — мысленно воскликнула Маомао

Хотя она иногда и вправду запоминала имена с первого раза — например, старший Ванван или доктора Лао.

— Вы говорите, мать отравляла дочь. Но то, что вам дали не тот же чай, — слишком слабое доказательство. Я и сама никогда не подаю заварку гостям. — заметила Маамэй

И она права. Маомао с этим согласна. Если бы она подала Джинши старую заварку, Суйрен бы её отругала.

— На вид она казалась заботливой матерью, — вставила Чуэ. — На вид.

В её голосе чувствовалась колкость, когда она говорила о матери.

— Чай, который заварили заново, был с небольшой горечью. А ещё в нём была инухака.

— Инухака?

— Да. Несмотря на то, что в названии есть слово «ину (собачья)», по действию он ближе к актинидии. Его используют как лекарственное средство. Так же как и актинидия, это трава, которую любят кошки.

[П.п: Тут очень интересный момент. Инухака (イヌハッカ) это яп. чтение для 荊芥 (лат. Nepeta cataria) бот. котовник кошачий, кошачья мята. Иероглиф 犬 (いぬ / ину) — "собака" — действительно входит в японское название イヌハッカ. Но здесь он не означает "собачья мята" буквально. В японском языке префикс "ину-" (犬) в названиях растений часто означает: "ненастоящий", "ложный", "второстепенный". Так что более правильным будет перевод как “Ложная/кошачья мята”, но чтобы сохранить смысл объяснения Маомао мы оставили Инухака.]

— Кошки, говоришь...

— Да.

Во времена, когда Маомао жила в гареме, одна противная трёхцветная кошка по кличке Мяомяо постоянно пыталась стащить актинидию из врачебной комнаты.

— Если человек часто контактирует с инухакой, его запах может оставаться на предметах. Я предположила, что именно по запаху кошка нашла «проклятую вазу». А горечь чая — это способ замаскировать привкус яда.

— Но у матери госпожи Чжицы нет причин вредить своей дочери. Если бы это делала законная жена, ещё можно было бы понять…

— …Извините, — Маомао невольно остановила речь Маамэй.

— Что такое?

— Кажется, вы считаете, что госпожа Чжицы с матерью подвергаются притеснениям?

— Разве не так? Ведь их почти выгнали.

«Обычное восприятие, конечно...» — Маомао начала сводить воедино всю информацию о матери и дочери.

— Ведь с жалобой о бедственном положении госпожи Чжицы обратилась сама вдовствующая императрица, верно?

— Да.

— Но кто общается с вдовствующей императрицей от имени семьи Хао? Госпожа Хао, то есть законная жена. И сообщение перешло от неё к вдовствующей императрице, а затем к господину Джинши. Если бы именно она пыталась их выгнать, вряд ли бы обращалась за советом к вдовствующей императрице.

Вдовствующая императрица известна своим состраданием. Более того, её судьба во многом похожа на судьбу Чжицы. Законная жена наверняка это понимает, раз они обмениваются письмами.

— Теперь, если подумать...

Маамэй — очень умная женщина, но выросшая в благополучной среде, временами проявляет узость взглядов. Возможно, если поставить её в пару с Чуэ, всё будет как раз в равновесии.

— То, что она живёт отдельно, для больного человека — нечто вполне естественное. Более того, у законной жены и наложницы нет причин дружить, так что если сохранять разумную дистанцию, проблем быть не должно.

— ...

В клане Ма много мужчин, которых боятся жёны. Поэтому то, что Маамэй имеет предвзятое мнение о наложницах, неудивительно.

«Полная противоположность императорской семье».

Похоже, что для них более удобны телохранители, склонные скорее к воздержанию, чем к похоти.

— Значит, сводный брат госпожи Чжицы — это...

— Господин Рай, да-а.

— Судя по тому, как он выглядит, я не думаю, что он как-то издевается над своей сводной сестрой. Отдельный флигель ухожен, и одежда у неё чистая и красивая. Если болезнь, которую не могут определить даже врачи, — это нормально держать человека подальше от основного дома. Если бы это было заразное заболевание, я бы тоже так поступила. Даже чай, который подали, содержал множество лекарственных трав. Вряд ли это дешёвый чай. Если не брать в расчёт то, что госпожа Чжицы слаба здоровьем, мне кажется, что её положение довольно привилегированное.

— И у супруги, и у сыновей, если они не редкостные мерзавцы, нет причин её травить.

Маомао и Чуэ относятся спокойно к тому, что у мужчин может быть несколько женщин. Если бы дочери были примерно одного возраста или претендовали бы на наследование, возможно, началась бы борьба. Но Чжицы — полная противоположность. Притеснять того, кто даже не соперник, — слишком мелко.

— Пока господин Хао отсутствует, управлением поместьем занимается законная жена. Если бы наложницу и её дочь хотели выжить, то в такие благополучные условия госпожу Чжицы точно бы не поместили.

Маамэй недовольно поджала губы: «м-м-м».

— И ещё — мне не показалось, что они с матерью особенно близки.

— А-а, значит, сестра Маомао тоже так подумала?

— Ч-что вы имеете в виду? Она плохо к ней относилась?

— Думаю, если бы Маамэй увидела всё своими глазами, тоже бы поняла. Та женщина — скорее «женщина», чем «мать».

Так и было, как сказала Чуэ. Со стороны, особенно для мужчин, она могла казаться заботливой матерью.

— Эта наложница ведь изначально была куртизанкой, верно? — спросила Маомао у Чуэ для подтверждения. Маамэй тоже была довольно осведомлённой, но в этом Чуэ не было равных. Она ответила с самодовольным видом, словно говоря: «Я уже всё выяснила».

— Ага. Сестра Маомао, выросшая в Цветочном квартале, сразу поняла, да?

— Даже после ухода на покой повадки куртизанки не так легко исчезают.

Куртизанка высокого уровня движется так, чтобы заворожить клиента. Наклон головы под нужным углом, чтобы выглядеть привлекательно, жесты рук, направление волос — всё тщательно рассчитано. Наложница вела себя так, чтобы гостьи — Маомао и другие — увидели в ней максимум жалости. Она двигалась как куртизанка из Малахитового дома, умело создающая образ хрупкости.

— То есть она пыталась вызвать сочувствие? — спросил Джинши с лицом, полным недоумения.

— Да.

— Да.

У наложницы были одежды почти такого же уровня, как у законной жены. Если бы её притесняли, она бы вообще не имела права появляться на встрече с младшим братом императора. Более того, чай, отравленный ядом, был сделан из высококачественных чайных листьев. Смешав такие листья с лекарственными травами, можно было легко сделать яд.

Маамэй с раскаянием сказала:

— …Я судила, исходя из предвзятых убеждений.

«Это естественно».

Люди склонны выстраивать истории, которые им удобно воспринимать. Особенно гости, в отличие от постоянных слуг, склонны домысливать.

— Если она просто хочет казаться хрупкой — ладно. Но использовать для этого собственную дочь как реквизит — это уже перебор.

— Реквизит… То есть она продолжает травить дочь только ради сочувствия со стороны окружающих?!

У Джинши хорошая интуиция. Он понял, что хотела сказать Маомао.

— Как причина, по которой она добавляет яд — мне это показалось самым логичным.

— Нет-нет...

Джинши выглядел так, будто не хотел в это верить.

— Бывали и куртизанки, которые, завидуя другим, сами себе отрезали волосы и показывали их клиентам со словами: «посмотрите, что со мной сделали». Хотя всё это было постановкой. Господин Джинши, в гареме ведь тоже были такие наложницы или придворные дамы?

— Были...

У Джинши должно было быть немало таких воспоминаний.

— Это продолжение того же поведения. Рассказывают гостю, что их любимая кошка или любимая камуро заболела загадочной болезнью, и проливают слёзы. Гость, пожалев бедную женщину, уже не может её бросить.

Это поведение идеально подходит для Хао — главы дома.

— Но ведь какой смысл в том, чтобы травить и ослаблять дочь? У господина Хао нет других дочерей. Для наложницы было бы умнее устроить дочь в задний дворец, сделать её наложницей императора.

— Господин Джинши, вы могли бы с лёгкостью сделать дочь наложницы, бывшей куртизанки, высшей супругой?

— … — Джинши замолчал, не находя слов.

Когда управляеешь гаремом, при выборе высших супруг приходится учитывать множество факторов: происхождение, внешность, способности: при столь высокой конкуренции отсутствие любого из этих элементов становится серьёзным минусом.

— Простите за прямоту, но разве не было много возражений, когда Гёкуё была возвышена до высшей супруги?

Мать Гёкуё — одна из нескольких жён Гёкуэна, правителя западных земель. Из-за примеси западной крови до сих пор высказываются сомнения, достойна ли она быть императрицей.

— Я мало знаю о господине Хао, но если бы он хотел повысить шансы на то, чтобы сделать госпожу Чжицы высшей супругой, разве не попытался бы скрыть, что её мать — бывшая куртизанка? Если уж в том доме мать и дочь, Чжицы, и впрямь оказались в пренебрежении, разве это не по вине самого господина Хао?

Если действительно стремится к тому, чтобы сделать Чжицы высшей супругой, то он должен был бы представить её дочерью законной жены, а не наложницы. Лучше бы, чтобы никто не знал о существовании этой наложницы. Дочь могла перенять от матери, бывшей куртизанки, умение очаровывать мужчин, и если бы это сработало — оформить её как приёмную дочь законной жены. Возможно, её изначально даже записали в родословную как дочь законной супруги.

«А затем…»

С момента, когда Чжицы войдёт в гарем, наложница станет ненужной.

Но что, если Чжицы из-за слабого здоровья не сможет войти в гарем? Неизвестно, каков человек Хао. Однако, даже если он не особенно сентиментален, он вряд ли настолько бессердечен, чтобы бросить родную дочь. Пусть она не выйдет на блестящую сцену перед всеми, но, по крайней мере, её не бросят и она не умрёт с голоду.

— Можно сказать, что наложница искала способ не быть брошенной. Завоёвывала сочувствие окружающих, играла роль самоотверженной матери и, быть может, восстанавливала утерянную гордость, когда её сравнивали с законной женой, которая ни молода, ни красива.

Джинши и Маамэй молчали. Только Чуэ ехидно ухмылялась.

«Она подумала, что это единственный способ выжить?»

Но, по мнению Маомао, это было слишком эгоистично.

«Это не сильный яд».

Но он неотвратимо разъедает тело.

— Тогда, может, завтра стоит заняться сбором доказательств, чтобы это подтвердить? — сказала Чуэ, которая, похоже, прекрасно справлялась с закулисными делами.

— В таком случае, хотелось бы, чтобы вы также расспросили опытную каргу из Малахитового дома. И есть ещё кое-что, что нужно проверить.

— Что именно?

— Хотелось бы, чтобы вы осмотрели коровник.

— Коровник?

Не только Чуэ, но и Джинши с Маамэй склонили головы в недоумении.

Глава 11 - Чжицы и Суэцумихана

На следующий день, как только Маомао закончила свою работу помощницей врача, она отправилась в усадьбу Хао. По дороге, в карете, она проверила информацию, которую раздобыла для неё Чуэ.

«Как и ожидалось».

Всё оказалось именно так, как предполагала Маомао, и дело близилось к благополучному завершению.

Сегодня, возможно из-за отсутствия Джинши, Хао не появился, и вместо него их любезно встретила главная жена. Кроме неё, присутствовало несколько слуг, но той самой наложницы видно не было.

— Слышала, вы узнали, кто виновник с «проклятым» сосудом?

—  Да. Я хотела бы объяснить подробнее, но не могли бы мы сменить место? — Маамэй взяла на себя инициативу. Чуэ тоже была здесь, но, похоже, лучше было доверить ведение дела Маамэй.

— Прошу сюда, — главная жена проводила их в гостевую комнату.

Это была просторная комната. Внутри находились главная жена, одна служанка и трое гостей — Маомао, Маамэй и Чуэ. У входа снаружи стояла охрана.

— Вы что-то выяснили? — спросила главная жена, слегка опустив свой покрасневший нос. Казалось, она уже знала ответ, но намеренно задавала вопрос.

Маамэй взглянула на Маомао. Это был взгляд: «дальше — твоё дело». Маомао открыла рот:

— Это был не проклятый сосуд, а сосуд с ядом. Это яд, который можно приготовить из доступных ингредиентов, и он был на стадии созревания под землёй.

— И такая вещь была закопана у нас под крыльцом… — Главная жена говорила это нарочито театрально, но, учитывая её положение, иначе она и не могла выразиться.

— Да. Вы ведь уже догадывались, не так ли? Его изготовила наложница господина Хао, а отравленной была госпожа Чжицы.

— …

Главная жена так и не подняла взгляд. Потрясённой она не выглядела.

— Вы знали?

— …Да.

К удивлению Маомао, жена призналась без колебаний.

С вдовствующей императрицей общалась не глава семьи, а именно главная жена. Какой у неё был умысел, когда она намеренно обратилась к императрице по поводу проклятого сосуда? Да и сама императрица — зачем она отправила сюда Джинши?

— Госпожа Чжицы… Ей дали имя, связанное с цветами, имеющими отношение к вашему семейному делу?

— Верно. Благодаря этому меня называют «Суэцумухана».

— Суэцумухана…

Суэцумихана — другое название сафлора. Госпожа погладила свой покрасневший нос. Одного этого было достаточно, чтобы понять, почему её прозвали именно так.

— Странно, что Суэцумухана называют не мать госпожи Чжицы, а вас, главную жену, — проговорила Маомао с лёгким раздражением.

«Бальзамин и кислица» — в её памяти всплыли имена, когда-то данные словно бы в шутку.

— Даже без кровной связи вы относились к ней как к дочери?

«Хотя, может, и нет».

Маомао пробормотала это почти неосознанно, но, вопреки ожиданиям, вместо обиды на лице главной жены появилось растерянное выражение.

— О чём вы?.. — слегка засуетилась Суэцумухана.

Глядя на неё, Маомао вдруг подумала, что её красный нос выглядит даже мило.

— Да, пожалуй, и сама не знаю, о чём. Но, по крайней мере, ясно одно: даже если у вас нет кровной связи, вы не смогли бросить госпожу Чжицы. Вы добрый человек.

Маомао протянула руку в сторону Чуэ.

— Вот, держи, сестра Маомао.

— Спасибо, сестра Чуэ.

Та передала ей токкури (сосуд для сакэ). Когда Маомао открыла крышку, оттуда повеяло запахом молока.

— У вас в коровнике доят коров, верно?

— Да. Если не доить корову после родов, у неё начнётся воспаление. К тому же, коровье молоко питательно и способствует росту организма.

— Вы хорошо осведомлены.

—  Моя семья раньше управляла коровами в императорском гареме. У нас долгая история, но в итоге мы обеднели и были поглощены другим домом. Думаю, теперь вам понятно?

Вот почему она стала женой Хао. Учитывая историю её семьи и её знания, брак с ней сулил большую выгоду. И даже коров, от которых отказался гарем, подарили, скорее всего, благодаря влиянию её семьи.

— И этим питательным молоком вы поили госпожу Чжицы, да?

— …

— Помимо симптомов отравления, у госпожи Чжицы наблюдается хроническое недоедание. Мне говорили, что ей 14 лет, но она значительно меньше своих сверстников. Говорят, она с детства была слабенькой, но как обстоят дела на самом деле?

— Похоже, питание госпожи Чжицы контролировала наложница. Мы заодно поговорили с поварами, когда были у коровника, — вставила Чуэ.

Главная жена спросила:

— А вам не кажется, что это я, злобная жена, могла подсыпать яд ребёнку наложницы?

— Если бы вы хотели ей навредить, то не стали бы обращаться к вдовствующей императрице по поводу проклятого сосуда. Господин Хао — глава дома, но истинная хозяйка здесь — вы, — Маомао говорила чётко. — Слуги отзываются о вас очень хорошо, госпожа. Говорят, вы прекрасная хозяйка.

Суэцумухана усмехнулась:

— Ха-ха-ха. Какие странные вещи вы говорите. Мой муж запрещает мне сидеть рядом с ним на пирах, велит оставаться в тени и следить за порядком. Вчера он даже не представил меня, разве не так?

— Да. Но без вас этот дом не смог бы функционировать.

Покойный глава семьи, видимо, был способным дельцом, но нынешний — ничем не примечателен. И если дела всё ещё идут, то только благодаря Суэцумухане. Встать между нынешним главой и его сводной сестрой, вдовствующей императрицей, — это задача не из лёгких. Маомао решила, что эта женщина обладает незаурядной мудростью.

— К тому же вы родили трёх сыновей. Разве это не идеальная жена для главы дома?

И всё же выражение лица Суэцумуханы оставалось мрачным. Она, больше чем кто-либо, страдала от комплекса из-за своей внешности.

— Давайте вернёмся к делу. Вы слишком часто принижаете себя, госпожа, так что я просто изложу своё мнение. Вам не нужно реагировать, правильно я говорю или нет.

Суэцумихана неподвижно смотрела на Маомао. Хотя, казалось, её бледность немного уменьшилась. Маомао начала пересказывать то, что говорила Джинши и остальным накануне.

— Наложница использовала госпожу Чжицы, чтобы вызывать жалость у господина Хао. Вы догадывались, что девочку, возможно, из-за этого мучают, но не имели доказательств. Однако случайно подобранный кот нашёл проклятый сосуд, верно?

Суэцумухана закрыла глаза.

— Как давно вы даёте госпоже Чжицы коровье молоко? Вам не обязательно отвечать. Мы можем спросить у самой госпожи Чжицы.

— …Не заставляйте ребёнка предавать собственную мать, — наконец проговорила Суэцумухана. — Я давала ей молоко ещё до того, как ей исполнилось десять. Использовала для этого слуг и своих сыновей.

Она сама не ходила к девочке — возможно, чтобы не привлекать лишнего внимания.

«Теперь ясно».

Значит, единокровный брат Чжицы действительно беспокоится о ней.

—  Позвольте мне кое-что уточнить. Я не добрая женщина. Я уродливая, ревнивая и безумная.

Суэцумухана тщательно следила за своим внешним видом: дорогие ткани, подходящие её статусу, сдержанные цвета, аккуратные ногти и уложенные волосы. Она не скрывает свой красный нос, ставший воплощением её комплекса, даже с помощью яркого макияжа — это похоже на её гордость.

— Мой муж был привязан к той женщине, которая плакала над «бедной болезненной Чжицы». Да, он именно такой — любит слабых женщин. Он даже не понимает, что кормить ребёнка только жидкой кашей — это издевательство.

Она не называла наложницу по имени, используя просто «та женщина». Видимо, у Суэцумуханы были свои причины ненавидеть её. Отказ произносить её имя лишь подтверждал, насколько она сама себя ненавидела.

— Та женщина отлично изучила вкусы моего мужа. До неё у него было много наложниц, но в итоге осталась только она. Остальные получили отступные и ушли. Женщин, которых приглашали в усадьбу, наверняка убеждали, что они любимы больше, чем я, законная жена. Они вели себя так, будто они — хозяйки, но в итоге мой муж лишь разочаровывался в их высокомерии.

«Доводи уж до конца, раз начал. Или так: хотя бы до конца отвечай за тех, кого приручил!»

Если бы это были собаки или кошки, можно было бы сказать так.

Но с людьми всё иначе — само то, что они получали отступные, уже было проявлением милосердия.  Возможно, эти деньги давала сама Суэцумухана. Может, она заставляла их подписывать бумаги, что больше они не имеют никаких прав.

«А может...»

Маомао вспомнила сына главы рода, Рая. У него правильные черты лица, больше похожие на отца, чем на мать. Сколько из троих сыновей Суэцумуханы на самом деле были её родными?

— Чтобы муж не охладел к ней, она всё это время притворялась слабой. И даже использовала собственную дочь, Чжицы.

— Да... Я хотела думать, что это меня не касается. Дочь ненавистной наложницы, не связанная со мной кровью. Но однажды я случайно увидела, как истощённый ребёнок выбежал из комнаты и попытался поймать лягушку, чтобы съесть её.

Лицо Маамэй перекосилось. Для человека, выросшего в высшем обществе мысль о поедании лягушек была немыслимой.

«Древесные лягушки ядовиты, их лучше не есть».

Да и даже если бы они не были ядовиты, в них полно паразитов — есть их сырыми точно не стоит.

— Вы не смогли остаться равнодушной.

— Да. Я дала ей подогретое коровье молоко: твёрдая пища могла повредить её слабый желудок. За последние годы её здоровье, казалось, улучшилось. Но недавно Чжицы снова стало хуже.

Она не понимала почему, пока не нашли «проклятый кувшин». Тогда госпожа осознала: мать травила собственную дочь.

— Почему вы не сказали Хао, что её мать издевается над ней? — спросила Мамэй, вероятно, думая о своём опыте как матери.

— Я говорила. И знаете, что он ответил? «Это ты её мучаешь!» Да, конечно. Мой муж решил, что я просто ревную к молодой и красивой наложнице. И он прав. Я действительно ей завидую. Разве я могла что-то возразить?

— Вы не попытались поговорить с самой наложницей?

— Хи-хи-хи. Если бы я попробовала, то даже молоко, которое тайком давала Чжицы, перестало бы до неё доходить, — вновь усмехнулась Суэцумухана.

Либо наложница была слишком хитра, либо Хао — слишком глуп. Скорее всего, и то, и другое. Хао звал наложницу в свои покои вместо жены. И там та, наверное, скромно, но убедительно рассказывала, как жестока с ней госпожа.

— В любом случае, я тоже виновата в том, что Чжицы дошла до такого состояния. Я хочу помочь ей.

Поэтому она и обратилась к вдовствующей императрице. Очень окольными путями.

Маомао потрясла сосуд с молоком.

— Госпоже Чжицы повезло.

— В чём?

— Вы давали ей коровье молоко. В итоге оно спасло ей жизнь.

— Как это? — любопытствуя, переспросила Чуэ.

— Коровье молоко плохо сочетается с чаем. Оно нейтрализует его питательные свойства. Но, с другой стороны, токсины в чае ослабевают, смешиваясь с молоком. Если бы госпожа Чжицы перестала его пить, она бы быстро умерла.

Когда-то Луомен использовал молоко, чтобы ослабить действие яда в чае, который пила Маомао. Молоко часто применяют для нейтрализации токсинов в желудке. Судя по количеству яда, Чжицы давно должна была умереть. То, что она всё ещё жива, — заслуга молока.

— Но этого недостаточно для полного излечения. В таком состоянии она всё равно умрёт.

— Какая же это чушь! Если девочка умрёт, всё потеряет смысл! — Маамэй пыталась сдерживать эмоции перед госпожой, но гнев всё равно прорывался наружу.

— Верно.

Чем слабее становилась Чжицы, тем больше сочувствия она вызывала. Её мать, похоже, была готова на всё, лишь бы оставаться «трагической героиней».

— Кстати, о наложнице... У меня есть кое-какая информация. Она родом из столичного цветочного квартала, верно?

— Да. Похоже, вы знаете всё.

Такие истории быстро всплывают, если спросить у карги из цветочного квартала: она помнит каждую деталь.

— Примерно семнадцать лет назад, — начала Маомао, — была одна очень красивая и востребованная куртизанка. У неё было много богатых клиентов, но... была одна проблема.

Маомао сама раньше не знала, о ком именно шла речь. Но теперь...

— У неё была слабая здоровьем камуро. Хозяйка борделя говорила: «Гони её — она не принесёт денег!», но куртизанка отказалась бросать её. Часто тратила свои заработки, чтобы вызывать врачей и знахарей. Клиенты, тронутые её добротой, стали ценить её ещё больше, и её популярность росла...

Маомао усмехнулась.

— Но однажды она совершила ошибку. Вместо привычных шарлатанов она позвала настоящего аптекаря. Тот сразу понял: девочку травят ядом.

Куртизанка в ярости выгнала его. Но многие и раньше замечали неладное — её поведение казалось подозрительным. Клиенты стали избегать её. Вскоре после этого её выкупил какой-то незнакомец. А камуро перешла к другой куртизанке и... внезапно поправилась.

Без сомнений, тем «настоящим аптекарем» был Луомен.

— Ваша наложница — та самая куртизанка, не так ли?

— ...Я много раз уговаривала мужа передумать.

Но он всё равно выкупил её.

— Госпожа, чего вы на самом деле хотите от Лунного принца?

Этот вопрос интересовал всех.

— Возьмите Чжицы к себе.

— Вы понимаете, что это значит? — мгновенно отреагировала Маамэй.

Просить члена императорской семьи «взять» девушку — звучало как предложение руки и сердца. Они раскрыли тайну проклятого сосуда, нашли виновную в отравлении... Но если теперь Чжицы станет наложницей Джинши — это будет поражение.

— Да. Я понимаю, насколько это дерзко. Даже в качестве служанки Чжицы будет обузой. У неё нет ни навыков, ни здоровья. Мои сыновья считают её умной, но... она не получила должного образования.

— Тогда зачем вы это предлагаете? — уточнила Маамей.

— Чжицы не может иметь детей. Мой муж хотел проверить, действительно ли она бесплодна, и нанял врача.

Маамэй замолчала. Дочери знати — всего лишь пешки в политических играх. Даже свободолюбивая Маамэй понимала это.

— Всё это — результат нашей небрежности, — Суэцумухана говорила сдавленным голосом.

— Искупить вину перед Чжицы, отдав её Лунному принцу?.. Хм, честно говоря, ему от этого никакой выгоды. Только вам, — добавила Чуэ.

— Лунный принц приедет в поместье господина Хао... и уведёт госпожу Чжицы с собой. Со стороны это будет выглядеть так, будто Лунный принц, у которого до сих пор нет даже наложниц, воспылал страстью к дочери господина Хао и взял её в жёны, — добавила Маамэй.

«Так и будет».

Как бы это ни случилось, Хао будет рад. Младший брат императора, у которого не было любовных связей, проявляет интерес к его дочери. Даже если Чжицы не сможет родить ребёнка, это может изменить расстановку сил при дворе.

— Сестра Маомао, а вы что думаете? — Чуэ прошептала ей на ухо, при этом слегка подталкивая локтем.

«Что тут думать?»

Видимо Чуэ хотела увидеть, как Маомао ревнует? Увы, таких чувств у неё нет.

— Будет жаль, если у госпожи Чжицы возникнут лишние надежды.

— Хм, то есть ты хочешь сказать, что Лунный принц не станет смотреть на других женщин?

«На каждое слово найдёт ответ...»

Маомао решила больше ничего не говорить. Суэцумихана, похоже, ожидала такой ответ. Она слегка кивнула, как бы говоря: «всё так и есть».

— Вдовствующая императрица ответила мне так же. Но есть несколько преимуществ...

— Каких именно?

— Это избавит его от назойливых брачных предложений в будущем.

У Маамэй и Чуэ, кажется, даже уши навострились.

— О-о, это...

— ...довольно заманчиво.

Они переглянулись, украдкой поглядывая на Маомао.

— Но иметь эгоистичную мать — не очень-то приятно.

— Мы не отправим ту женщину вместе с ней, — чётко заявила Суэцумухана. — Мой муж не станет навязывать наложницу. Она, конечно, будет против, но... в отличие от меня, она не осмелиться перечить ему.

Как бы сильно Хао ни любил ту наложницу, он не станет ставить её на одну чашу весов с братом императора.

— Отношение окружающих к господину немного изменится, но лишь временно. К сожалению, наш дом не обладает такой прочной основой, как семья Гёку. В будущем это не создаст значительного перевеса сил.

— Ммм... — промычала Маамей.

Похоже, Суэцумухана не сказала ничего неправильного. Маомао подумала, что Суэцумихана и впрямь умна.

— Но преимуществ всё равно маловато.

— У меня трое сыновей. Все они, на мой взгляд, достойные. Они не забудут оказанных им благ. И, в отличие от моего мужа, не склонны к высокомерным замыслам.

— К чему вы клоните?

— Мой муж выглядит моложаво, но в этом году ему исполняется пятьдесят пять. Сколько ему осталось? Десять лет?

Она сказала, что следующего главу семьи заставят присягнуть на верность Джинши.

«Она не просто жена, поддерживающая мужа».

Суэцумухана была уверена в своей победе в долгосрочной перспективе. Вот почему она терпела все эти годы. Больше всего она ненавидела вовсе не наложницу. Она ненавидела самого Хао. Беспечного, заурядного мужчину, не умеющего разбираться в людях, но обладающего влиянием при дворе благодаря своей юной и прекрасной единокровной сестре.

Он был её полной противоположностью.

— Я сказала «десять лет», но, возможно, все закончится куда быстрее.

— … — Маомао не стала переспрашивать, что она имела в виду.

«Лучше не знать».

Если она спросит, ей придётся столкнуться с куда более сложной проблемой. Единственное, в чём Маомао была уверена, — это то, что месть Суэцумуханы Хао уже началась.

[П.п: Цветочки:

鳳仙花 бот. недотрога бальзаминовая, садовый бальзамин (Impatiens balsamina L.)

片喰  — «кислица» лат. Oxalis. ]

Глава 12 - Избавление от обузы

— Вот уж действительно, неприятность какая вышла, да-а, — всё тем же беззаботным тоном сказала невестка Маамей Чуэ.

Маамэй и её спутники покинули особняк Хао и проводили Маомао до её жилища. Затем они вышли из повозки и направились во дворец Лунного принца.

— Что будем делать? Докладывать Лунному принцу?

Просьба со стороны дома Хао — забрать Чжицы — не та, на которую Маамэй могла бы ответить от своего имени.

— Придётся доложить, — Маамэй глубоко вздыхает. Хорошо бы, если бы Маомао как-то отреагировала, но она не может принуждать её к этому. В таких манипуляциях Маамэй куда менее искусна, чем Чуэ. Но та уже поспешила отправить Маомао домой. — Я-то думала, Чуэ отведёт Маомао прямо к Лунному принцу.

— У сестры Маомао завтра работа. К тому же и у госпожи Чуэ есть кое-какие соображения, знаете ли.

— Соображения?

Маамэй и Чуэ были знакомы ещё до её замужества, так что, оставшись наедине, говорили как старые подруги.

— Как думаешь, нормально ли, что Лунный господин спрашивает мнение у Маомао? Вот ты бы как отреагировала, если господин Бакин, пусть и формально, поручил бы тебе разбираться с наложницей?

— Ааа… — Маамэй поняла. — Мне бы это ужасно не понравилось.

— Вот именно. Официально: он просто уважает её мнение. Но, честно говоря, это выглядит как перекладывание ответственности. Лично у меня именно такое впечатление.

— Да-да. Именно так.

С точки зрения мужчины, он таким образом проявляет уважение. С точки зрения женщины — просто уходит от ответственности. Разница в восприятии рождает недопонимание. И даже если обе стороны понимают точку зрения другой, это не значит, что её можно принять.

— Да и сестра Маомао, конечно, всё понимает. Как ни крути, она ведь трезво оценивает выгоды. Если подумать, шаг Суэцумуханы не такой уж и плохой.

— Правда? Мне кажется, тут больше мороки.

Чуэ прищурила свои не слишком большие глаза.

— Госпожа Суэцумухана ведь сказала: неизвестно, проживёт ли её муж ещё десять лет. А может, и года не протянет.

— Да. Неужели теперь жена собирается подсыпать мужу яду?

Они говорили вполголоса, избегая конкретных имён. Кто знает, чьи уши могут подслушать.

— Нет-нет, даже если не жена, кто-то ведь может, верно?

— Кто, например — сын, или, может…

— А что сделает наложница, лишившись дочери — инструмента, который её возвышал? Заведёт нового питомца?

Чуэ разбирается в тёмных сторонах человеческой души лучше Маамэй.

—...Так эта наложница подсыплет яд мужу?

— По просьбе сестры Маомао я поговорила с опытной старушкой про эту наложницу. И узнала ещё один эпизод.

Чуэ, издавая свои характерные, мягкие звуки шагов, продолжала:

— Была одна куртизанка, очень заботившаяся о своём камуро. Среди её постоянных клиентов был один, что навещал её не реже чем раз в три дня.

Она приложила палец к губам.

— Может, она наложила на него «заклятие»?

— Заклятие?

— Западный способ, чтобы муж не изменял: каждое утро понемногу подсыпать в еду медленно действующий яд. А вечером — давать противоядие. Если изменит и не вернётся домой — останется больным. — Чуэ хорошо знала западные методы. — Хотя можно использовать и наркотики. Тогда клиент станет приходить ещё чаще.

Маамэй покрылась холодным потом от её догадок.

— Лекари и аптекари, которых звали для лечения камуро, были сомнительными знахарями, так что ингредиенты достать было легко.

— То есть...

— Да. Но сестре Маомао я об этом не говорила. Хотя она, наверное, сама догадалась.

Чуэ, скрестив руки, закивала:

— Почему же ты не сказала этого в присутствии госпожи?

— Тогда сестре Маомао пришлось бы помогать, верно?

Маамэй запнулась от слов Чуэ. Помогать кому? Конечно, Хао.

— Сестра Маомао ведь не хочет произносить догадки вслух. А если сказать то, что превратит догадку в уверенность, — станет только хуже. Пока всё неясно, она может отступить.

Наложница наверняка наложит "заклятие", чтобы Хао не сбежал. Каким бы оно ни было, он будет слабеть. Маомао будет мучиться в раздумьях — сказать правду или промолчать.

— А вот госпожа Чуэ — не из тех, кто брезгует грязной работой. Она слишком хорошо знает, что бывает с дураками, которые пытаются быть чистыми. Её правая рука пострадала из-за человека, слишком рьяно добивавшегося «справедливости». — Если муж протянет всего год — это даже удобно. Правда, придётся многое подготовить… Но в долгосрочной перспективе — это даже хорошо.

Теперь понятно, почему госпожа не прогоняет наложницу. Тут нет ни любви, ни ненависти — только холодный расчёт. Хочется верить, что госпожа не всегда была безразлична к мужу. Но сейчас её сердце точно пусто.

И в этом виноват он сам.

— Госпожа Суэцумихана по-настоящему хитрая. Хотя её сыновья пока ещё не очень надёжны, они куда более рассудительны, чем их отец. Если не быть жадными, какое-то время у них всё будет спокойно. Род Гёку не такой уж воинственный, так что если грамотно усмирить внешние силы, всё должно быть хорошо.

Пока они так разговаривали, подошли к дворцу Лунного принца.

—...О будущем господина Хао лучше промолчим перед Лунным принцем.

— Конечно, я понимаю, — Чуэ шутливо приложила руку ко лбу. — Грязную работёнку пусть делают те, кто внизу.

Перед покоями Лунного принца стоял тот самый «глупый младший брат» — Басен.

— Лунный принц уже вернулся?

— Да.

Басен проводил их внутрь. Лунный принц просматривал оставшиеся бумаги: судя по всему, рабочие. Суйрен рядом не было, возможно, она готовила ужин.

— Маамэй? Как всё прошло?

— Да.

Маамэй и Чуэ доложили о событиях. Поскольку Суйрен не было, Чуэ вела себя особенно вольно, вставляя свои замечания. Они опустили второстепенные детали, но передали суть.

Лунный принц, как и ожидалось, только вздохнул над хитроумным планом супруги Хао.

— Жена Хао оказалась весьма умелой женщиной.

— Что будем делать?

Маамэй ждала ответа Лунного принца. Будь он отказом или согласием — никаких проблем. Как младший брат императора, он обладает достаточной властью.

— Что делать… Надо поговорить с Маомао, она знает о методах лечения лучше всех.

— Что?! — Маамэй невольно воскликнула.

— Что такое?

— Нет, просто... вы серьёзно намерены принять дочь господина Хао?

— Если не принять, она же скоро умрёт, верно?

Да, это может быть так, но внутри у Маамэй закипала злость. Она надеялась, что Лунный принц предложит какой-то более достойный выход.

— Разве нельзя найти другой выход? Даже если вы не возьмёте её, можно просто разлучить девочку с наложницей!

Хотя предложение и было принято во внимание из-за потенциальной пользы, Маамэй всё же не выдержала и высказалась:

— Вы хотите переложить свои проблемы на Маомао?!

— Сестра! — Басен попытался остановить Маамэй, но та не обратила на него внимания.

— Да и вообще, что за дела у вдовствующей императрицы! Почему она сама не может этим заняться? Разве справедливо взваливать свои проблемы на вас?

Лунный принц выдохнул. Маамэй понимала, что перегнула. Но если всё время только молчать из уважения, то никто не скажет Лунному принцу то, что ему действительно нужно услышать.

— Думаешь, Хао будет всерьёз слушать вдовствующею императрицу? Для него она — прежде всего единокровная сестра, а уже потом мать императора.

— Но всё же…

Действительно, Хао был человеком, действующим на основе предубеждений. А раз вдовствующая императрица была изначально дочерью наложницы, он, скорее всего, считал её ниже себя.

— Но я — не просто племянник, я — брат императорский. Он послушает меня, именно поэтому мать и пришла ко мне с этим.

— Но разве не будет неправильно подыгрывать господину Хао и давать ему повод возгордиться?

Кроме того, Маамэй больше всего волновало, как к этому отнесётся Маомао.

— Но разве Мао Мао не предпочтёт спасти девочку, а не бросить её?

Маамэй с открытым ртом уставилась на Лунного принца.

— Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать, Маамэй. Надо просто не дать Хао возомнить о себе слишком много, верно? — Лунный принц потянулся, широко раскинув руки. — По твоей реакции — ты что, подумала, будто я собираюсь даже формально взять её как наложницу?

— Разве нет?

— Мать, должно быть, пожалела племянницу. Ты что, Маамэй, забыла, что творила мать в прошлом?

— Что именно?

Вдовствующая императрица известна милосердием. Она создала пристанище для наложниц покойного императора, отменила кастрацию евнухов и рабство. Хотя формально это сделал император, следуя её воле.

Но к чему это привело?

Собрав всех бывших наложниц покойного императора в одном месте, она в итоге спровоцировала их участие в заговоре с кланом Ши. Проблема старения евнухов пока решалась за счёт сокращения гарема, но новых евнухов теперь набирали только из рабов других народов, что делало набор крайне затруднительным.

Что до отмены рабства — формально оно исчезло, но фактически лишь сменило облик. Рабов стало меньше, но способы обращения стали куда более жестокими.

Милосердие — не всегда благо.

В другую эпоху её бы назвали злодейкой. Но на фоне императрицы-регента, сделавшей своего сына марионеткой, и хитрой женщины, чуть не развалившей страну, вдовствующая императрица выглядит куда менее зловещей.

Маамэй, вспоминая её прошлые поступки, подумала, что просьба взять на попечение одну племянницу — это ещё цветочки. К тому же Лунный принц, похоже, знал, как с этим справиться.

— Девочка ослабла от недостатка питания и отравлений. Они просят спасти бедное дитя, от которого отказались даже врачи.

— Да.

— Значит, надо отправить её туда, где есть кто-то, хорошо разбирающийся в медицине, где ей дадут полноценное питание, в место, о котором даже Хао не сможет возразить.

— А-а… — Чуэ хлопнула в ладони. — Есть же одно такое место.

— Чуэ, вы про…

— Там продукты выращивают прямо в саду — ну или огороде — так что они свежие и питательные, и, к тому же, там каким-то образом оказался человек, разбирающийся в медицине.

— И главное, дом находится близко к родному. — добавил Лунный принц.

Маамэй наконец поняла, о каком месте идёт речь.

— Вы хотите отправить её к господину Лакану?

— Именно.

Маамэй не поверила своим ушам.

— Но ведь господин Лакан не тот, кто стал бы заниматься благотворительностью…

Хотя, конечно, она слышала, что он забирает к себе талантливых людей неизвестно откуда. Но Чжицы — просто болезненная девочка, не похоже, чтобы у неё был какой-то выдающийся талант, способный заинтересовать Лакана.

— Господин Лакан, наверное, и не заметит, если у него появится ещё один-два нахлебника, — сказала Чуэ, явно удовлетворённая идеей.

— Приёмный сын — Лахан, кажется. Если это будет приказ Лунного принца — наверняка согласится.

— Хех, хотя, возможно, там начнётся совсем другой беспорядок, да-а, — Чуэ, хитро улыбаясь, прокомментировала с видом знающего человека. — Кстати, говорят, брат Лахана снова какие-то новые овощи выращивает. Может, как-нибудь съездим попробовать?

— Если это опять картошка, то я пас.

— Нет, не картошка. Что-то вроде плодов. Такие красные, кругленькие… хотя, возможно, уже не сезон, — Чуэ показала язык.

Судя по реакции Чуэ, это и правда может сработать как решение.

Маамэй подумала, что зря так волновалась. Её благородный младший «брат» оказался вполне способен найти разумную альтернативу — и это её успокоило.

Глава 13 - Красный баклажан (томат)

В поместье Лакана раздавался звук лопаты, грубо врезающейся в землю.

Сначала Дзюндзе это ошарашило, но теперь он уже считал эту картину привычной. Огромный сад, создававшийся годами вокруг роскошной усадьбы, превратился в огород. В Западной столице в ответ на это раздавались крики отчаяния садовников.

Старший брат Лахана возделывал поле. Он и в Западной столице занимался тем же самым, но теперь делал это в самом центре главной столицы — в саду элитного особняка.

В Западной столице Дзюндзе уже задумывался о том, как Брат Лахана обрабатывал сад усадьбы Гёкуэна. Но в условиях чрезвычайного положения, когда из-за нашествия саранчи не хватало продовольствия, красота сада не имела значения. Он восхищался тем, как тот самоотверженно трудился ради народа, но…

Теперь же Дзюндзе начал думать: «А не перебор ли это?»

Говорят, что Брата Лахана на самом деле зовут иначе. Он брат Лахана, а Лахан — сын хозяина поместья. Но если спросить, является ли он тоже сыном, отвечают: нет. Будучи простолюдином, Дзюндзе лишь недоумённо качал головой, сталкиваясь с такими запутанными родственными связями.

А если уж говорить о запутанности, то и отношения между обитателями этого поместья были не менее сложными.

— Эй, Дзюндзе!

Его окликнула Сууфан (четвёртая) — непринуждённая в общении сирота, которую хозяин усадьбы подобрал на улице. Она была младше Дзюндзе, но умна, и порой казалось, будто разговариваешь со взрослым. Рядом с ней всегда были девочка Уфан (пятая) и мальчик Риуфан (шестой). Такие странные имена им дали для простоты — так хозяину было легче запомнить. Дзюндзе думал, что это звучало как клички преступников, но, похоже, им самим это даже нравилось.

В руках у них были веники, ведра и прочий уборочный инвентарь.

— Что такое? Помочь с уборкой надо?

— Ага. Говорят, скоро появится новый жилец, так что нужно подготовить комнату.

Сууфан постоянно находила для Дзюндзе работу, так что скучать ему не приходилось. А поскольку ему нужно было отправлять деньги семье, он только радовался новым заданиям.

— Понял. Господин Лакан кого-то привёз?

— Не-а, в этот раз это господин Лахан. Говорят, Лунный принц попросил его присмотреть за больным.

— Вот как…

Дзюндзе пошёл за Сууфан и остальными. Поместье Лакана было большым, но многие комнаты пустовали. Земля здесь считалась ценной, ещё со времён переноса столицы, поэтому усадьбу построили просторной. Но клан Ла был малочислен, да и слуг было мало, вот и простаивало.

Комната, к которой направлялась Сууфан, находилась в одном из флигелей.

— Подожди, ведь это…

Рядом был ещё один флигель.

— Это же рядом с комнатами госпожи Яо и других.

— Именно.

— Но разве можно селить больного так близко к гостям?

— Госпожа Яо и её люди — помощники врачей. В таких случаях без них не обойтись. Хотя, если честно, они тут вроде как за деньги, но я до конца не понимаю, зачем они здесь.

Сууфан говорила резковато. Дзюндзе и сам так думал, но вслух высказываться не решался.

— В любом случае, наша задача проста. Быстренько приберёмся, как велено.

— Есть!

Под руководством Сууфан началась уборка. Флигель был небольшим, но рядом находился туалет, да и солнца здесь было достаточно.

— Сууфан, тут в стене дыра! — Уфан указала на отверстие.

— Ладно, проверим все места, где нужен ремонт. Потом доложим сестре Санфан, пусть починит.

— Поня-я-яла!

— Поня-я-ял! — Риуфан передразнил Уфан.

— Если хотя бы заделать дыру, здесь будет не так холодно.

— Если это больной, лучше заранее подготовить жаровню, — заметил Дзюндзе, подметая пол. Хоть его и кое-что смущало, внутри оказалось неожиданно чисто.

— Угу. Было бы здорово, если бы у нас был «хуокан», но в столице их нет.

— Хуокан?

— В домах северной знати есть такие.

— Пол становится о-о-очень тёплым!

— О-о-очень! — Риуфан снова повторил.

Для его возраста Риуфан говорил как-то чересчур по-детски. По слухам, Уфан и Риуфан Лакан взял к себе «заодно» с Сууфан, так что, не будь её, эти двое, возможно, давно бы уже сгинули где-то на улице.

Дзюндзе открыл окно. Перед глазами раскинулось нечто ярко-красное.

— Ух ты! — невольно вскрикнул он от неожиданности. Ядовито-красный цвет заставил его на мгновение подумать, что перед ним куски мяса или кровь, но, приглядевшись, он понял: это плоды.

— А, это…

— То, что сушил Брат Лахана.

— Сушил…

Дзюндзе тоже знал о них. Летом Брат Лахан посадил подозрительные красные ростки и вырастил из них плоды. Он говорил, что это овощ, но Дзюндзе они напоминали зизифус (китайский финик).

Оказалось, его отец изначально заказал их как декоративные растения, но, попробовав, решил, что они съедобны, и начал культивировать. В них было много сока и кислинки, их можно было есть сырыми, варить или жарить. А теперь брат Лахана экспериментировал, пытаясь засушить их.

Дзюндзе подумал, что фермер, признанный самим Лунным принцем, и впрямь делает всё как-то по-другому.

— Эй! — как раз в этот момент появился сам Брат Лахана с мотыгой в руках.  — Простите, оставил их сушиться. Этот флигель будут использовать?

Он только закончил работу и был весь в поту. Хотя уже наступали заморозки, он был легко одет, и кожа его пылала.

В Западной столице он мог работать, будучи одетым лишь в набедренную повязку, но в главной столице так не делал. Причина была проста: «Перед молодыми девушками в таком виде появляться нельзя».

«Но разве Маомао и Чуэ — не молодые девушки?» — вот о чём всё это время думал Дзюндзе.

— Хорошо просохло? Хотя, наверное, надо ещё немного. Ну ладно, пока уберу, — Брат Лахана по одной перебирал красные плоды, проверяя, достаточно ли они высохли.

— Я помогу.

— О, отнеси их вон в тот сарай.

Оказалось, флигель был чистым потому, что брат Лахана использовал его как склад. Там же хранились сельскохозяйственные инструменты, так что пришлось сделать несколько ходок.

— Опять кто-то из гостей приехал?

— Да. По приказу Лунного принца сюда привезут больного.

— Больной, значит. Значит, нужно побольше овощей. Знаешь, что у него за болезнь?

— Таких подробностей мне не говорили.

Когда они вернулись, перенеся все красные плоды в склад, Яо с остальными уже вернулись. Брат Лахана быстро привёл себя в порядок и принял серьёзный вид. Черты лица у него были приятные, но движения почему-то выглядели комично.

— Эньен!

Те двое как раз подходили к флигелю. График Яо и Эньен часто не совпадал, но обычно Эньен подстраивалась под неё и ждала.

— Дзю... Брат Лахана.

Заметив Дзюндзе, Эньен поправилась. Похоже, она знает настоящее имя Брата Лахана, но не говорила его. Дзюндзе предполагал, что это было частью какого-то мистического обета, из-за которого тот не мог назвать своё имя.

— Вы уже закончили работу? Если вы устали, я приготовил овощи, которые помогают восстановить силы и улучшить состояние кожи. Не хотите попробовать? — Брат Лахана прислонился к столбу флигеля и улыбнулся ей.

— Спасибо. Было бы здорово, если бы, как обычно, ты оставил их у кухни.

— Хорошо!

Дзюндзе уже много раз видел этот диалог. Он едва не сказал, что это больше похоже на разговор повара и поставщика, но вовремя остановился. Хоть все — даже Сууфан, Уфан и Риуфан — едва сдерживались, чтобы не вставить колкость, ему, новичку, не стоило лезть первым.

— Может, у вас есть какие-то трудности?

— Пожалуй… Сейчас становится холоднее, так что, если у вас есть согревающие приправы, было бы отлично.

— Конечно. Как раз Маомао просила имбирь, так что я принесу его. И ещё у меня появился интересный новый ингредиент, принесу и его.

Он буквально стал их личным снабженцем. Дзюндзе подумал, что было бы лучше, если бы он перешёл от делового к личному разговору, но брат Лахана говорил только об овощах. Даже новая шпилька в волосах Эньен прошла мимо его внимания.

— Брат Лахана, здравствуйте. Спасибо за овощи, — хозяйка Эньен, Яо, склонила голову.

— Не за что, мне это самому в радость.

Он ответил естественно, без напряжения. Эньен пристально смотрела на Брата Лахана, словно что-то оценивая.

— Кстати, вы слышали, что в этот флигель собираются поселить больного?

— Да. Маомао уже прислала письмо с инструкциями. Главное — у пациента плохое питание, так что мы будем активно кормить его вашими продуктами.

Почему-то создавалось впечатление, что с Яо он разговаривает куда более прямо и полноценно, чем с Эньен. По крайней мере, с Яо Брат Лахана говорил не как поставщик, а как сосед.

— Девочке ведь всего четырнадцать, так что за ней нужно будет как следует приглядеть.

— Четырнадцать, девочка... Ни за что не подпущу Лахана к ней! — Брат Лахана резко усилил взгляд, словно стальной клинок.

— Верно, мы ни в коем случае не должны допускать господина Лахана сюда, — сказала Эньен, но, кажется, с совершенно другим умыслом.

— Эньен, мы ведь всего лишь временные жильцы, нам не положено ничего говорить… Но раз к нам направляют больную, значит, на нас рассчитывают, — сказала Яо как-то неуверенно, запинаясь.

Прожив в резиденции Лакана больше полугода, Дзюндзе кое-что понял. Женщина по имени Яо выглядела взрослой, но её сознание, казалось, оставалось детским. Возможно, сказывалось благородное воспитание, но присутствие служанки Эньен ещё сильнее ограничивало её контакт с внешним миром.

Вот она и металась, разрываясь между сомнениями и своими порывами. А почему Дзюндзе так хорошо разбирался в Яо? Всё из-за Сууфан. Та, несмотря на юный возраст, была мудра не по годам и умела тонко чувствовать людей. Как слуга — исключительно талантлива.

Обсуждать дела Яо при других взрослых, особенно при Санфан, было нельзя, а Уфан и Риуфан были слишком малы. В итоге Дзюндзе часто становился её собеседником, так что он неплохо разобрался во внутренних отношениях усадьбы.

— Знаешь, Яо, — сказал Брат Лахана, — здорово, что вы хотите быть полезной, но если Лахан вдруг начнёт вас принуждать — скажите мне. Конечно, он кучерявый бесчувственный очкарик, но он всё-таки мой младший брат. Я ему как следует выскажу.

— Нет-нет, меня никто не принуждает…

— Тогда расслабтесь. Иначе и пациентка устанет от вашего напряжения. Если уж помогать только из чувства долга, можно просто найти другого врача. Если это по просьбе Лунного принца — он и денег даст, сколько надо. В крайнем случае можно и Маомао позвать. Да и дядюшка Луомен иногда ведь возвращается. Относитесь проще к делу.

С этими словами Брат Лахана похлопал Яо по плечу. Та вздрогнула, но, кажется, не испытала неприязни и лишь слегка улыбнулась. Эньен смотрела на это с мрачным выражением. Видимо, ей это не нравилось, но пока ещё это было в пределах допустимого.

— Всё идёт не так, как хочется, — вдруг пробормотала подошедшая Сууфан.

— Что именно? — спросил Дзюндзе.

— Ну, всего-то пару стрелок немного не в ту сторону направлены. Если бы всё совпало, всё пошло бы гораздо легче. И даже сестре Санфан стало бы проще, — вздохнула она.

— Понятно…

Сказав это, Сууфан, покачав головой и повторив «всё идёт не так, как хочется», вылила грязную воду из ведра после уборки.

Глава 14 - Взросление Яо

Маомао находилась в поместье эксцентричного военного стратега. Честно говоря, она не хотела приходить, но у неё не было выбора.

— Значит, ты тоже была замешана.

— Ну… скорее, это не я вмешалась, а меня втянули.

— Разве не всегда так?

Яо, встретившая Маомао, смотрела на неё недоумённо и устало, с лёгким раздражением.

Сегодня и у Яо, и у Эньен был выходной, и Маомао тоже специально отпустили. Кто-то мог бы усомниться, нормально ли, что три помощницы врачей разом взяли выходной, но ничего не поделаешь. Более того, когда речь шла о приказе младшего брата императора, даже доктор Рю только скривился и с выражением «тьфу!» на лице дал разрешение.

Старый доктор, известный как доктор Лао, отправился на передовую, где бушевала эпидемия оспы. Теперь все бумаги приходилось оформлять через доктора Рю. Это было немного утомительно, но хорошо, что выходной в итоге одобрили.

«Скорее бы старый доктор вернулся…»

А ещё было бы хорошо, если бы Ё тоже вернулась.

— В любом случае, проходи сюда. В основном этим занимаюсь я и Эньен. Говорят, вскоре должен прийти господин Луомен.

— Вы знаете, когда именно он придёт?

Маомао тоже редко виделась с Луоменом. В основном потому, что тот работал врачом в гареме. Евнухи не подвергались таким строгим ограничениям на вход и выход из гарема, как придворные дамы, но, возможно, он воздерживался от выхода из-за прибытия новых высших супруг и ненадёжности доктора шарлатана.

— Ну, слышала, что в ближайшие несколько дней.

Маомао скривила лицо. Встретиться с Луоменом она хотела, а вот с эксцентричным стратегом — совсем нет. Она раздумывала, что же делать.

— Ладно, а где сейчас больная?

— Рядом с нашим флигелем. Сейчас Эньен готовит для неё еду, но…

— Но?

— Эта девочка… Она действительно из благородной семьи? — Яо с искренним недоумением посмотрела на Маомао.

— Э-эм, ей должно быть четырнадцать, это девочка с признаками недоедания...

— Всё верно, но… — Яо перевела взгляд в сторону флигеля.

— Нельзяяяя!

Маомао заморгала, услышав крик Эньен — обычно та никогда не повышала голос.

Маомао с Яо быстрым шагом направились к флигелю, где находился пациент. Там они увидели растерянную Эньен, державшую в руках большой котёл. Кто-то тянулся к котлу, пытаясь его схватить.

— Что? — Маомао невольно округлила глаза. Чжицы вцепилась в Эньен и изо всех сил пыталась дотянуться до котла. Вокруг её рта были заметные следы каши.

— Это скорее не благородная девушка из хорошего дома, а голодный дикий ребёнок.

— Похоже на то.

«Кстати говоря…»

До Маомао доходили слухи, что Чжицы была настолько голодна, что пыталась съесть лягушку в саду.

— Я думала, она будет более благоразумной.

— В каком смысле?

Когда Маомао видела её в прошлый раз, та была сильно ослаблена недоеданием и отравлением. Видимо, она просто не могла сопротивляться из-за слабости.

— Похоже, вы хорошо за ней ухаживали, раз она так окрепла...

— Не смотрите, сделайте что-нибудь уже! — Эньен закричала.

Маомао с Яо поспешили оттащить Чжицы от Эньен. Казалось, что та тихая девочка была обманом. Теперь же она издавала чуть ли не звериное рычание.

— Еды, еды, дайте мне еды!

Голос Чжицы был детским, но полным отчаяния. Вид её торчащих рёбер, просвечивающих через распахнутую ночную рубашку, и тонких, как веточки, рук и ног вызывал желание накормить её досыта. Маомао, Яо и Эньен тоже хотели этого. И ещё один человек — настоящий профессионал в распределении еды — украдкой наблюдал за происходящим.

— Не собираетесь её накормить? — с тревогой спросил Брат Лахана.

В корзине за его спиной лежали корнеплоды.

— Мы бы очень хотели её накормить, но нельзя, — объяснила Маомао.

— Почему?

— Если резко разрешить есть сколько хочется после долгого голодания, она умрёт.

— Умрёт?!

Брат Лахана уже собирался достать из корзины репу, но осторожно положил её обратно.

— Да. Говорят, когда-то один замок долго осаждали…

После долгого голода, когда наконец осада была снята, изголодавшиеся люди жадно набросились на кашу. И затем один за другим начали умирать. Так рассказывал её отец. Об этом она и написала в инструкциях для Яо и Эньен. Эньен добросовестно выполняла свою роль.

— А может, каша была отравлена?

— Нет. Те, кто ел медленно, выжили. Не знаю точно почему, но, вероятно, главная причина в том, что желудок не выдержал шока?

— Если можно умереть от шока желудка, это полный кошмар!

Брат Лахана незаметно убрал корзину с репой подальше от глаз. Взгляд Чжицы, горящий и дикий, искал вокруг хоть какую-то еду.

— Вот поэтому, если сейчас она начнёт есть жадно и много, то умрёт. Мы будем постепенно увеличивать порции, так что придётся потерпеть.

Но Чжицы, даже будучи прижатой Маомао и Яо, тянулась к котлу с кашей.

— Если не поем сейчас, когда ещё будет возможность?!

— Будет! Через два часа мы подадим обед!

Она не верила словам Эньен. Чжицы была как бездомная собака, которую ещё не приручили. По её поведению было ясно, через какие лишения она прошла.

«Не могу её бросить».

Маомао поймала себя на мысли, что стала мягче. В мире полно голодающих, исхудавших детей. Если пытаться спасти каждого, сама скоро умрёшь где-нибудь в канаве. Поэтому она привыкла отворачиваться и делать вид, что не замечает.

Но сейчас она не могла бросить Чжицы, хотя бы потому, что одну такую девочку спасти можно. Хотя иногда всё равно приходится закрывать глаза.

Маомао достала из кармана сушёные кальмары.

— Пожуй это и потерпи немного.

— А-а! — Чжицы выхватила кальмаров из рук Маомао и начала грызть их, как собака кость.

— Фух… — Эньен унесла остатки каши.

Брат Лахана, видимо, понял, что лишний раз влез не в своё дело, и поспешно ретировался. Вероятно, принёс овощи Эньен, но момент оказался неподходящий.

— Ладно, отдыхай спокойно. Мы разбудим тебя, когда будет еда.

Неизвестно, слышала ли Чжицы слова Яо, но она продолжала сосредоточенно облизывать кальмары. Хоть и хотелось провести осмотр, лучше подождать, пока она немного успокоится.

Перед дверью в комнату больной стояли стол и два стула. Маомао и Яо сели.

— Вы что, дежурите здесь?

— Ага. Ты же видела её состояние. Вчера вечером я поймала её, когда она направлялась на кухню.

«Совсем неуправляемый ребёнок…»

Маомао чувствовала себя виноватой, но Яо выглядела не то чтобы недовольной.

— Госпожа Яо...

Маомао убедилась, что Эньен нет поблизости. Зная её аккуратность, можно было быть уверенной, что она тщательно вымоет котёл, прежде чем вернётся.

— Вы уже довольно долго живёте в этом поместье. У вас есть какие-то мысли по этому поводу? — Маомао вспомнила недавний разговор с Чаншой. Рано или поздно этот разговор с Яо нужно было провести.

— Говоришь ты уж очень окольно. — Яо, сидя на стуле, подтянула к себе одно колено. Поза была не самой изящной.

— Как вы относитесь к Лахану? — Маомао задала вопрос, хоть и немного колеблясь.

— Я и сама не знаю. Не знаю, но не могу отступить. Думаю, как бы выйти из этого… Но теперь — уже поздно. А ещё… мне обидно. Поэтому и не ухожу, — голос Яо становился всё тише. Она уткнулась лицом в поднятое колено.

Маомао скрестила руки.

«Что же с этим делать?..»

Обычно роли были обратные — это Чуэ спрашивала бы Маомао.

«Лучше бы Чуэ поговорила с ней вместо меня…»

Но она знала — Чуэ этого не сделает. Она могла откровенно говорить с Маомао, потому что знала её, но с Яо — нет. Несмотря на весёлый характер и приветливость, Чуэ была куда более прагматичной в отношениях, чем Маомао.

К тому же, Яо не знала Чуэ достаточно хорошо. Нет гарантии, что она прислушалась бы к её словам.

Маомао нервничала, думая, дойдут ли её собственные слова до Яо. Но… Яо всё же выросла. Хоть немного, но выросла.

— Ты, наверное, уже заметила, какая я, Маомао. Скажу прямо. Я… на самом деле… рада, что Чжицы здесь. Это ужасно тяжело, она требует кучи внимания, но её присутствие оправдывает моё пребывание тут. Я всё ещё ужасно незрелая и мерзкая. Ворчу, что это обуза, но в то же время думаю: "Чем хуже у Чжицы дела, тем лучше для меня", — голос Яо был едва слышен: так, чтобы не услышала Чжицы в соседней комнате.

Хотя внешне Яо казалась уверенной, на деле уверенности в себе у неё не было. Она искала, на кого можно опереться, чтобы укрепить веру в себя. Но поскольку она осознавала это, Маомао не считала это проблемой. И Маомао могла догадываться, откуда у Яо такая неуверенность.

«Это из-за истории с Девой святилища Шаоха».

Яо раньше была дегустатором ядов у Девы святилища из Шаоха. В итоге из-за их заговора её внутренности были повреждены, и до сих пор она не могла есть острую пищу. Теперь ей больше не доверяли дегустацию, а проблемы со здоровьем ограничивали её работу.

Яо просто использовали — она не была виновата. Но по политическим причинам на неё повесили позор. Она винила себя за то, что не смогла защитить Деву святилища другого государства. На самом деле, дева из Шаоха жива, хотя официально считается мёртвой. Сейчас они скрываются в Ли, но больше никогда не появятся на публике.

«Яо об этом не знает».

Поэтому Маомао чувствовала ответственность сильнее всех.

«Я не могу ей ничего сказать…»

Маомао не могла сказать ей правду. Хоть и хотелось бы, но это нечто, чего ни в коем случае нельзя делать. Это предательство по отношению к Яо, но необходимая мера для её же защиты.

— Кажется, я понимаю, что ты хочешь сказать, Маомао. Когда Чжицы поправится, я тоже покину эту усадьбу.

— Правда?

— Но пока не говори об этом Эньен. Она может невольно начать подгонять Чжицы, хотя той нужно спокойно восстанавливаться.

Яо трезво оценивала Эньен. Она и сама не оставалась прежней. Будучи молодой, она была гибкой.

— Думаю, госпожа Яо справляется вполне достойно, — Маомао не могла сказать большего.

Ей всего семнадцать. У неё могло быть множество путей, но из-за бунта против дяди она стала помощницей врачей.

Честно говоря, работа в медицине — грязная, вонючая и тяжёлая. В отличие от других придворных дам, которые готовятся к замужеству, она выбрала противоположный путь. И всё же она не сдалась, продолжала трудиться и даже сейчас усердно училась хирургическим техникам.

— Думаю, вам стоит побывать в разных местах, госпожа Яо. Встречать разных людей, получать разный опыт. Как помощница врачей, вы, возможно, уже приобрели опыта больше, чем обычные женщины…

Здесь, в этом месте, Яо вряд ли осознаёт, насколько она талантлива. Честно говоря, в другом отделе её бы сразу оценили по достоинству.

— Вы хотите и дальше идти по пути медицины?

— Да. Но я не буду носиться, как ты.

Похоже, Яо не собиралась бросать медицину.

— Ну, я... своего рода мастер на все руки.

Маомао хотела бы вести более спокойную жизнь, но почему-то постоянно оказывается в гуще событий. На этот раз её не вызвали решать проблемы с оспой, поскольку она не переболела ею, но кто знает, что случится дальше.

Маомао подумала, не стоит ли поговорить с Яо откровеннее, но решила остановиться. Слишком глубокое вмешательство часто оборачивается неудачей — и это то, в чём она сама часто ошибается.

— Как там Ё, которая уехала? Всё в порядке?

— Она же на том участке, где вспыхнула оспа. Но я слышала, она не заразится.

— Да. Кажется, она уже болела ею раньше.

— Значит, вот почему она всегда носила одежду с длинными рукавами… — Яо тяжело вздохнула. — Может, если бы я тоже переболела, меня бы тоже взяли с собой?

— Лучше не стоит. Безопасного способа заразиться оспой не существует.

«Пока что».

Маомао вспомнила мужчину с ухмылкой, скрывающим лицо наполовину. Кокуё тоже должен был отправиться туда же, куда и Ё. Если бы можно было заразиться оспой тем способом, что использовал учитель Кокуё, это было бы настоящим прорывом.

Если бы это было возможно, всё не было бы так тяжело.

«Может, стоит отправить Кокуё письмо?»

Неизвестно, ответит ли он, но Маомао подумала, что хочет услышать мнение под другим углом, отличным от регулярных отчётов от врачей.

Глава 15 - Письма

Маомао стала разбирать пришедшие ей письма.

«Маомао.

Наконец-то я довела питание Чжицы до нормального уровня. Как только она начала нормально питаться, сразу стала гораздо спокойнее — прямо как бездомный пёс, превратившийся в щенка на дрессировке.

Сначала я подумала, что вы прислали мне что-то ужасное, но оказалось, если она нормально питается, то вполне послушна. Впрочем, это неудивительно, раз уж она ест еду, приготовленную лично госпожой Яо.

Кстати, госпожа Яо в последнее время не только научилась пользоваться ножом, но и начала готовить. Хотя, по мне, так было бы лучше, если бы я готовила для неё всё сама.

Ещё, наконец, кажется, госпожа Яо всерьёз задумалась о переезде и сейчас ищет подходящее жильё. Учитывая ситуацию с Чжицы, переезд вряд ли состоится раньше Нового года, да и в плане безопасности она вряд ли уедет далеко от усадьбы господина Лахана. Но всё же это большой шаг.

Как только определимся с новым местом, сразу сообщу.

От Эньен»

Маомао подумала, что Эньен совсем не изменилась.

Яо явно стремилась к самостоятельности. Маомао было любопытно, позовёт ли та Эньен к себе на новое место, но решила, что не стоит спрашивать об этом в ответном письме, и порвала уже начатый черновик. Затем потянулась к другому письму.

«Привет, Маомао!

Давно не писал, но раз уж ты помогла мне с трудоустройством, подумал, что стоит хотя бы разок отправить тебе весточку. А тут и твоё письмо пришло — вот и отвечаю. Извини, что затянул, работа, сама понимаешь.

Ну что сказать… тут, на месте, всё довольно жёстко. Деревенские всё кричат, что хотят поскорее уехать, и, честно говоря, их можно понять.

Ты спрашивала, как Ё. Ну, вроде держится, но я попробую договориться с начальством, чтобы её временно отправили обратно. И заодно с отцом. Она, конечно, говорит, что хочет остаться, но разве плохо встретить Новый год в кругу семьи?

Кстати, этот старый врач… как его, доктор Лао? Он просто потрясающий! Сам поддержал идею отправить Ё назад. Добрый дедушка. Ещё иногда угощает сладостями — хороший человек.

Так вот, если Ё вернётся к вам, позаботься о ней, ладно? Если только ты сама не решишь, что она в порядке, не отправляй её обратно. Я тоже ненадолго приеду с ней, так что позаботься о жилье. Думаю, расходы покроют за счёт средств врачебного управления, да?

И ещё вопрос: ты не знаешь, где поблизости от столицы разводят много коров и лошадей?

От Кокуё»

— Значит, Ё и Кокуё возвращаются…

Для Ё эта работа, должно быть, была тяжёлой. Как и сказал Кокуё, нужно убедиться, что она полностью восстановится, прежде чем отпускать её обратно. Но вот что он имеет в виду насчёт коров и лошадей? Наверное, можно порекомендовать ему «Павильон Красной Сливы» — там, кажется, всё в порядке.

Отложив письмо Кокуё, Маомао взялась за следующее.

«Сестра Маомао, сестра Маомао

Спешу сообщить вам: госпожа Чуэ подготовила для вас эксклюзивный товар!

Пожалуйста, взгляните — это же коллекция вещей, с помощью которых она покорила своего супруга! И для наглядности прилагаются иллюстрации…»

Это оказался всего лишь рекламный каталог. Не утруждая себя чтением, Маомао порвала письмо и бросила в жаровню.

«Сестра.

По приказу Лунного Принца я приютил дочь господина Хао. И тут оказалось, что ты в этом замешана…

Какая жалость, у неё ведь такая красивая внешность. Пусть и не настолько, чтобы погубить государство, но при благородном происхождении и минимальном образовании она бы вполне могла стать наложницей среднего уровня.

Что касается физического состояния: она ниже среднего роста для девушек её возраста на восемь цуней (примерно 24 см), вес хоть и растёт, но ещё недостаточен.

И речь… Видимо, она почти не контактировала с внешним миром. Даже если она была воспитанницей в глубокой изоляции, если бы мать или кормилица хоть немного с ней разговаривали, её речевые навыки развились бы лучше.

Ха-ха, похоже, мать обращалась с дочерью, как с куклой или ручным зверьком. Отвратительно. Если ребёнка не воспитывать, он ничем не отличается от зверя.

Про господина Хао я тоже наслышан. Говорят, недавно он навлёк на себя гнев императора.

Зная его, легко поверить. Даже если он родня вдовствующей императрицы — всё это весьма проблематично. А ведь у него лицо молодое, красивое…

А, его трое сыновей унаследовали приятную внешность отца, но по характеру не похожи на него. Скорее, подходят для того, чтобы быть приёмными мужьями. Характером в отца не пошли — хорошие помощники, но не стремящиеся к славе.

Я многое слышал, но теперь понимаю, как важно проверять всё лично.

Третий сын господина Хао часто наведывается к нам — якобы навестить «младшую сестру» и приносит коровье молоко. Чжицы, кстати, радуется ему, как собака, виляющая хвостом..

Он говорит: «Моя сестрёнка умница» и явно её балует… но это слепая привязанность. Глаза его затуманены

Хочется сказать: «Если уж так её любишь, почему с самого начала не обеспечил ей нормальное питание?» Но лезть в чужие семейные дела некрасиво. Да и нам самим не к лицу осуждать других.

Я попытался мягко намекнуть, чтобы он реже приходил… но мой братец тут же начал одаривать его овощами с огорода, получать в ответ молоко, а потом ещё и принялся делать масло — мол, научился в Западной столице! С одной стороны, он полезен… но, пожалуйста, пусть не расширяет огород ещё больше.

И ещё, Маомао… Из-за твоих «дел» у меня прибавилось хлопот. Так что выполни одну просьбу.

Говорят, у тебя есть связи с фермерами, выращивающими пшеницу, и ты можешь доставать зерно дёшево. Не поделишься контактами?

Видишь ли… несколько кораблей с пшеницей недавно затонули. Если напишешь рекомендательное письмо — считай, мы в расчёте за Чжицы.

От Лахана

Маомао немедленно написала ответ:

«Лахану.

Нет.

От Маомао»

Взяла следующее.

«Маомао.

Ты нормально питаешься? Я вот ем как положено, так что можешь не волноваться. Ем три раза в день, и каждый день получаю сладости от Гуэна. Интересно, как он умудряется доставать такое разнообразие, ведь, будучи дворцовым лекарем, он не может просто так выходить за пределы гарема. Я даже представить не могу, как он это делает.

Ну ладно, хватит предисловий. Ты, наверное, уже слышала от Рю, но на всякий случай повторю: даже не думай соваться в очаг заражения. Ты ведь не переболела оспой. И ты знаешь, что это значит, верно?

Старик Лао хоть и выглядит неказисто, но по навыкам не уступает Рю, да и решения принимает твёрдо. Так что положись на него.

Если вдруг ты всё-таки подхватишь оспу — я лично за тобой буду ухаживать. Ну и, скорее всего, сам заражусь за компанию. Ха-ха.

Ещё слышал, что по приказу Лунного принца прибыла дочь господина Хао, но навещать её я смогу раз в две недели, не чаще.

Сначала я думал, что можно будет ездить из особняка в гарем, но сейчас совсем не до этого. Я не могу оставить Гуэна одного. Прости.

Луомен».

Действительно, происхождение сладостей у этого доктор-шарлатана было загадкой. Несмотря на то, что он почти не выходит за пределы гарема, у него всегда в изобилии были самые разные угощения. Но, поскольку это загадка, которую не нужно обязательно разгадывать, Маомао решила оставить это без внимания.

Что касается того, почему Луомен не может вернуться из гарема, Маомао заподозрила, что дело не только в беременности наложниц, но и в том, что между ними идёт скрытая борьба. Вполне возможно, что они подсыпают друг другу яд. В случае чего один Луомен просто не справится.

«Не прибавляй забот отцу».

Маомао тихо выдохнула и взяла следующее письмо.

Он оказался почти пустым. Только хорошая чистая бумага, без запаха благовоний. К “письму” прилагалась деревянная коробочка с дорогими чайными листьями. Чай используется не только как напиток, но и как лекарственное средство.

«Мог бы не заморачиваться…»

То, что чай может служить и лакомством, и лекарством, очень в духе Джинши. А отсутствие текста — это способ обойти цензуру. Написать что-то частное нельзя, а простые вежливые приветствия наверняка показались ему бессмысленными.

Маомао взяла бумагу и начала писать:

«От некого Кокуё пришло письмо».

Она кратко изложила его содержание. О делах Джинши писать было нельзя, но то, что касалось её лично, — вполне безопасно. Заодно упомянула, что хотела бы навестить «Павильон Красной Сливы».

Адресата указывать не стала — достаточно было передать письмо через Чуэ. Но всё же ей показалось недостаточным отправить лишь это, и она немного задумалась. Не придумав ничего лучше, Маомао обмакнула палец в тушь и поставила на краю бумаги пять отпечатков: один большой и четыре поменьше — упрощённый узор в виде кошачьих лапок.

Следующее, седьмое по счёту, письмо слегка пахло лекарственными травами.

«Маомао.

Эй, скажи, Кокуё скоро вернётся, да? А? Да? Он же приедет до Нового года?

Без него мне так тревожно, что просто невыносимо. Знаешь, насколько я подавлен? Даже куртизанки из «Малахитового дома» приходят меня утешать.

Ладно. Как только Кокуё вернётся — сразу дай знать.

И ещё: пришло письмо, вложил его вместе с этим. Говорят, его передала девочка, которая обычно оставляет письма у стражи Цветочного квартала.

От Сазена»

Как и было сказано, внутри лежало ещё одно письмо. На слегка грубой бумаге, без следов благовоний, небрежным, но старательным почерком было написано:

«Маомао!

Стало совсем холодно, да? Я тут стараюсь изо всех сил.

Хе-хе-хе. Знаешь, оказывается, даже такую, как я, многие хотят взять в жёны.

Когда я говорю, что раньше работала в гареме — у всех глаза загораются. Видимо, это и правда было отличное место.

Я тоже хотела бы хоть раз побывать в Малахитовом доме, но с моей зарплатой придётся копить несколько лет, так что беда прям.

Маомао, ты, оказывается, знаменитость в Цветочном квартале! Я оставляла письма у ворот, но когда назвала твоё имя — страж сразу понял: «А-а, тебе к ней!»

Надеюсь, письмо дойдёт до тебя.

Ну, пока. Если снова достану хорошую бумагу — обязательно напишу.

От Сяолань»

— Ну вот, могла бы и адрес написать, дурочка. Как мне тебе ответить-то? — пробормотала Маомао.

Но если бы на работе Сяолань узнали, что она переписывается с публичным домом — что они бы подумали?

Маомао глубоко вздохнула и положила письмо в коробку для писем.

[П.п: и артик

]

Глава 16 - Непревзойдённая Чанша

Как было написано в письме Кокуё, он и Ё вместе вернулись в столицу в краткосрочный отпуск.

— Простите за беспокойство.

— Мы будем мешать...

«Действительно, она на пределе».

Маомао, взглянув на Ё, которая за месяц сильно похудела, остро осознала это. Скорее, она восхищалась тем, что девушка в возрасте около пятнадцати лет смогла продержаться целый месяц.

— Я ещё могу продолжать.

Может — это правда. Но если позволить ей продолжать в том же духе...

— Возможно, ты и сможешь, но в итоге просто сломаешься.

— Да-да, нельзя-нельзя.

Они зашли в медпункт в том числе для отчёта, но Маомао хотела, чтобы те поскорее отдохнули.

— Я отнесу бумаги, которые надо сдать, доктору Рю. Маомао, пожалуйста, побудьте с доктором.

— Поняла.

— Ха-ха-ха, я что, ребёнок что ли?

Для начала Маомао подала Кокуё чай. Кажется, он бы с улыбкой выпил что угодно, но она в знак благодарности подала немного хорошего чая. Закуской же служил батат.

—Выглядишь ещё бодрым, Кокуё.

— Угу-угу. Я ещё полон сил.

— Тогда ладно. Что насчёт упомянутых в письме лошадей и коров?

Маомао, как и просил Кокуё, проверила места, где держат лошадей и коров. В особняке Хао, куда они недавно ходили, были коровы, но лучше подойдёт Павильон Красной сливы, где живёт Лишу.

— Я уже договорилась.

Поскольку их туда уже однажды приводили, Маомао попросила Чуэ, и та сказала, что всё устроит. Правда, её кривая ухмылка вызывала лёгкое беспокойство: уж не замышляет ли она чего?

— Я тоже пойду, это нормально?

— Конечно, — Кокуё сказал это, наслаждаясь ароматом чая. — Но взамен у меня к тебе просьба.

— Какая?

Если это не странная просьба, она готова была выслушать.

— Не могла бы ты помочь Ё немного развеяться? — Кокуё обратился к Маомао с мольбой, как ребёнок, выпрашивающий что-то.

Что значит "развеяться"? Для Маомао это приготовление лекарств или сбор трав, но для Ё, вероятно, иное. Так что же тогда нужно делать?

— Думаю, речь о вечеринке, — внезапно вмешалась Чуэ, появившаяся, по обыкновению, неожиданно.

Алкоголь — это как раз область Маомао, она была готова, но Чуэ замахала указательным пальцем: "Нет-нет".

— Пить наравне с сестрой Маомао для Ё скорее наказание, чем развлечение.

— Наказание...

Не слишком ли грубо сказано?

— Пирушка в данном случае означает вот что...

И вот Маомао и компания оказались в частной комнате при ресторане рядом с общежитием. Кроме Маомао и Ё, там были Чанша, Яо, Эньен и сама Чуэ.

— З-здесь как-то слишком дорого выглядит... — с растерянностью заметили Ё и Чанша, войдя в этот отдельный зал.

— На вид дорого, а по ценам — по-бедняцки, знаете ли. К тому же, лучше сразу взять отдельную комнату, чем потом отбиваться от назойливых посетителей: так спокойнее есть. Так что давайте сегодня есть от души!

— А почему здесь сестра Чуэ?

Когда Маомао прямо спросила об этом, Чуэ сделала театрально обиженное лицо:

— Э-эх, ну почему же нельзя? Это же госпожа Чуэ предложила всё это.

— Но ведь вы не помощник врачей, — Маомао была категорична.

— Не переживайте из-за меня. Ведь все меня знают, верно? Да и комната стоит денег, так что чем больше людей, тем дешевле на каждого.

— Логика есть, но ведь больше всех есть будет именно сестра Чуэ, верно?

Возможно, она съест больше, чем все пятеро остальных. Очевидно, что в убытке останутся все, кроме Чуэ.

— Хи-хи, хи-хи-хи. Ну и что? Разве не госпожа Чуэ мгновенно нашла идеальное место для всех?

— Ну, это правда.

Отдельная комната, да ещё и близко к общежитию. Из-за неприметного входа Маомао раньше не замечала этот ресторан. "Неужели здесь было такое хорошее место?" — удивилась она.

Чанша тем временем ходила вокруг стола и разливала чай. Сама Маомао предпочла бы выпить сакэ, но учитывая проблемы с печенью и почками у Яо, а также ослабленное состояние Ё, от алкоголя лучше воздержаться. Чанша, пожалуй, могла бы, но раз она разливает чай, видимо, пить не собирается. Придётся Маомао следовать общему настрою.

«А я надеялась компенсировать расходы выпивкой...»

Но Маомао не могла быть такой наглой, как Чуэ.

— Ну что ж, дамы, давайте наслаждаться ужином! — провозгласила Чуэ, забрав еду у вошедшего официанта и поставив её на стол.

Прозрачные пельмени на пару, суп с нежными яйцами — всё выглядело аппетитно. Вкус блюд был лёгким, с лёгким солёным оттенком. Приправы можно добавлять по вкусу, так что для Яо это был идеальный вариант.

— Ты что, не ешь? А зря, очень вкусно, — Яо сказала это, глядя на Ё, которая не бралась за палочки.

— Д-да. Просто я подумала… правильно ли будет наслаждаться, когда старшие врачи всё ещё так заняты…

Ё была человеком, которому тяжело переключаться между работой и личным.

— Ё...

Маомао как раз хотела что-то сказать, чтобы заставить её поесть, но перебила неожиданная персона — Эньен.

— Ё, но если вы будете вечно держать себя в напряжении, то сломаетесь. — Эньен быстро положила еду на тарелку и поставила перед Ё. — Человеческое тело может восстанавливаться, но есть предел. Вам позволили вернуться, чтобы вы смогли отдохнуть и восстановиться, прежде чем надорваться окончательно. Так что сейчас важно восполнить силы.

— Н-но…

— Вы занимаетесь работой, которую мы не в состоянии выполнить. Если вы рухнете здесь, кто, по-вашему, сможет вас заменить?

«Она говорит разумные вещи!»

Маомао на мгновение удивилась, но Эньен в целом здравомыслящий человек. Если дело не касается Яо, она говорит вполне логично. Хотя у неё и есть долг перед Яо, всё-таки её одержимость немного ненормальная — хотелось бы, чтобы она чуть поумерила её.

— Верно, здоровье должно быть на первом месте, — Чанша поддержала Эньен.

— Мне... действительно можно есть вкусную еду и веселиться?

— По крайней мере, доктор Рю не собирается эксплуатировать врачей до смерти. С помощницами врачей — то же самое. Если бы вы были бесполезны, вас бы уже давно отстранили. Но раз вам дали отдых, значит, считают вас ценной. Этим стоит гордиться, — добавила Яо.

Маомао скрестила руки с выражением на лице "Яо выросла", но получила сердитый взгляд от Эньен.

— Ё, я знаю, что тебе не до этого, но сначала поешь и восстанови силы. Честно говоря, если ты не будешь есть и не восстановишься здесь, ты не сможешь вернуться на место. Или, может, ты вообще не хочешь возвращаться в то место и предпочитаешь оставаться истощённой, чтобы доктор оставил тебя здесь? — Чанша говорила совсем не так, как обычно с Маомао и другими, её тон был более непринуждённым. Видимо, из-за того, что они ровесницы, Чанша чувствовала себя ближе к Ё, чем к остальным.

Ё на мгновение надулась, но затем глубоко вздохнула и потянулась к тарелке.

— Да-да, подождите-ка. Госпожа Чуэ всем всё разложит.

Чуэ ловко схватила тарелку для раздачи и начала крутить её пальцами. Настолько умело, что никто бы и не подумал, что у неё правая рука почти не работает. Левая двигалась вдвое более ловко, а правую от локтя вверх она умело использовала как вспомогательную.

— Не обязательно раскладывать, — Яо сама потянулась за палочками.

Эньен нервно заёрзала, явно хотела сама разложить Яо.

— Нет-нет. Если Яо хочет сама накладывать — без проблем. Но, пожалуйста, не забывайте про негласное правило: пока старшие не притронулись, младшие не едят. Неформальная обстановка — это прекрасно, но здесь нет алкоголя. Так что госпожа Чуэ сначала слегка разложит всего понемножку, а остальное пусть едят те, кто захочет — и никаких проблем.

— Но я, кажется, не смогу есть некоторые блюда, — Яо прищурилась, глядя на слишком солёную на вид еду.

— Просто отдайте это госпоже Чуэ. Я всё до последнего доем.

— Разве остатки — это проблема?

В высших кругах есть обычай — отдавать слугам остатки со стола.

В любом случае, когда все блюда были разложены, все начали есть. Это была не просто трапеза, но и общение, обмен информацией, поэтому все говорили во время еды. О хороших манерах на время забыли.

— Ё, прости, что поднимаю такой вопрос, когда ты должна сосредоточиться на восстановлении, но не могла бы ты рассказать о ситуации в закрытой деревне?

Тема была не из приятных, но Ё отнеслась к вопросу Маомао позитивно.

— Да, ситуация... неблагоприятная. Но по сравнению с моей деревней, всё гораздо лучше.

Деревня, где жила Ё, вымерла от оспы.

— Сколько заражённых?

— Население деревни около трёхсот человек, и примерно 60% полностью изолированы. Есть и погибшие. Те, кто, кажется, выздоровел, понемногу помогают, но инфекция распространяется быстрее.

Ё говорит спокойно, но лица вокруг побледнели. Только Чуэ продолжал жевать еду, да Маомао тоже закинула в рот пельмень.

— Значит, старшие врачи решили просто ждать, пока эпидемия утихнет внутри деревни?

— Да. Но... несколько человек уже пытались сбежать, и один убежал.

— Всё в порядке? — Чанша побледнела ещё сильнее, но всё же протянула палочки к жареным листовым овощам.

— Его быстро поймали. А тех, кто контактировал с больным во время побега, временно изолировали — вроде бы проблем не возникло.

— Это хорошо.

Маомао тоже так думала, но один момент её беспокоил:

— Судя по твоему рассказу, деревню легко изолировать? Иными словами, она довольно удалена от других поселений и контактов с внешним миром немного?

— Именно так.

— Тогда откуда взялся источник заражения?

Вопрос Маомао не был обвинением — она просто хотела понять, откуда пришла болезнь.

— Это неизвестно. Сначала, поскольку болели только маленькие дети, думали, что это ветряная оспа. Но когда начали заболевать взрослые, стало ясно, что что-то не так, и они стали искать врача

— Разве в деревню не приезжают торговцы?

— Было несколько групп, но никто не проявлял симптомов оспы. Однако первый заражённый ребёнок недавно был с родителями в соседнем городе — возможно, заразился там.

Ё ответила так, но сама казалась неубеждённой.

— Странно, да?

— Странно.

— А что странного-то? — Чуэ щедро полила кашу уксусом и подняла голову. — Допустим, ребёнок заразился в городе. Но значит ли это, что в том городе эпидемия оспы?

— Её нет, — ответила Ё

Яо и другие, как и Маомао, нахмурились.

— Тогда откуда взялась оспа? — вопрос повис в воздухе.

Маомао не была экспертом в возникновении болезней, но согласно общепринятым представлениям, они начинаются, когда в тело попадает некий "слабый яд".

— А нельзя ли поговорить с тем первым ребёнком, который заболел оспой?

— ...Он умер.

Маомао приложила левую руку ко лбу, а правой зачерпнула ложкой яйцо из супа. Из-за лёгкого вкуса оно почти не ощущалось.

— Если источник заражения в соседнем городе — это пугает.

— Да, изолировать деревню бессмысленно, если эпидемия уже пошла в город.

— Погодите. Допустим, в городе был заражённый. Но если эпидемии не случилось — либо он тайно выздоровел, либо давно умер — разве это проблема?

Аргумент Яо казался разумным, но в нём был пробел.

— Оспой можно заразиться даже от трупа.

— Да, заразность сохраняется долго. Труп лучше кремировать, а не хоронить. Одежду тоже нужно дезинфицировать — если остались следы крови или кожи, это опасно.

— Правда?

Правда. Яо не была особо осведомлена об оспе. Как помощница врачей, у неё и так много чего нужно запомнить — это было неудивительно.  Не только она, но и Эньен с Чанша выглядели удивлёнными.

— Значит, если человек, заразивший ребёнка, тихо умер в городе, и кто-то потом найдёт его тело — это может плохо кончиться, да?

— Теоретически, да.

Худший сценарий возможен, но сейчас не до поисков гипотетического трупа — есть более приоритетные задачи.

— Кокуё что-нибудь говорил? — Маомао вспомнила о мужчине, который всегда вёл себя чересчур легкомысленно.

— Да, доктор как-то пытается придумать способ профилактики.

— Похоже, он искал домашних животных.

— Да. Думаю, он изучает «коровью оспу».

Маомао широко раскрыла глаза.

— Коровья оспа?!

Теперь она точно должна отправиться с Кокуё! Она сжала кулак, радуясь, что заранее написала письмо Джинши с просьбой о визите в Павильон Красной Сливы.

— Доктор, кажется, считает, что на основе коровьей оспы можно создать профилактику...

— П-погодите! Раньше Кокуё такого не говорил! Он утверждал, что записи его учителя утеряны!

Маомао наклонилась к Ё, почти нависая на ней. Она слишком приблизилась, так что Чуэ встала между ними и остановила.

— Спокойно-спокойно.

— Что это значит?

— Думаю, доктор и сам не уверен. Он, кажется, предполагает, что если заразить коровьей оспой, то можно будет выработать устойчивость к человеческой оспе при более лёгком течении болезни.

— Тогда нужно срочно искать коров… — Маомао готова была бежать в Павильон Красной Сливы хоть сейчас.

— Подожди, Маомао!

— Не спешите, сестра Маомао!

Эньен и Чуэ схватили, готовую в любой момент сорваться с места, Маомао за руки.

— Маомао, даже если человек заразится коровьей оспой, говорят, что он всё равно может заболеть человеческой оспой, — Ё покачала головой, показывая, что это всё не точно.

— ...Тогда в этом нет смысла?

— Верно. Говорят, что у некоторых вырабатывается устойчивость к оспе, а у некоторых — нет. Возможно, это вроде бы похожие, но разные виды оспы.

— Это очень рискованно.

Даже если попробовать привить коровью оспу, без контакта с человеческой нельзя быть уверенным в эффекте.

«Если бы не письмо от старика, я бы попробовала».

Маомао крепко закусила губу. Она не могла рисковать и заражаться оспой, создавая проблемы Луомену. Его способность предвидеть такие вещи действительно впечатляла.

— Так-так, атмосфера стала какой-то напряжённой, но вот и главное блюдо сегодняшнего вечера! — с театральным жестом Чуэ впустила официанта с жареной уткой целиком.

Толстенькая утка блестела аппетитным жирком.

— ...Сестра Чуэ, эта утка не твоя, надеюсь?

— Увы, нет. А, хотелось бы...

Маомао вздохнула с облегчением, поняв, что это не любимая утка Басена.

На этом застолье алкоголя не подавали. Но бывает опьянение и от атмосферы. Постепенно разговор перешёл в фазу полной раскрепощённости.

— Честно говоря, вы обе слишком полагаетесь на эмоции, хотя головой-то всё понимаете! — Чанша прямо высказала Яо и Эньен то, что все давно хотели сказать.

«Наконец-то кто-то озвучил!»

Обычно Яо реагировала бы более резко, но в последнее время она повзрослела. Молча слушала. Эньен явно горела желанием возразить, но Яо её сдерживала, не в силах прервать поток правды от Чанша.

«Если бы это сказал старший — ещё куда ни шло...»

Но Чанша была младшей среди них. И вот эта девчонка вываливала на них доводы неоспоримой логики.

— Мне кажется, Эньен, вы до сих пор обращаетесь с Яо, как с ребёнком, и всё ей разрешаете, поэтому ситуация и зашла в тупик. Яо, сколько вам? Семнадцать? Вы уже взрослая. Вообще-то, даже если это и родной дом Маомао...

— Не родной, — Маомао, как всегда, поправила. Это нужно было прояснить.

— Маомао, давайте пока опустим этот момент. Но разве не странно жить нахлебником столько лет? Тем более в доме, где живёт холостой мужчина вашего возраста. Да, особняк большой, но это не повод засиживаться годами!

— Совершенно верно, я согласна.

Хоть Эньен и согласилась, выражение лица Чанша стало мрачнее.

— Но вы же не остановили её — вот в чём проблема, Эньен! Поэтому Яо, хотя и понимает, что это неправильно, продолжает вяло жить в доме Маомао. Яо — человек более здравомыслящий, чем кажется. Если бы вы её вовремя остановили, она бы съехала. Да, она косвенно намекала на переезд, но так и не сказала прямо. Господин Лахан, да? Если бы ей объяснили, что оставаться из-за него — плохое решение, она бы поняла.

Яо и Эньен застыли. Ё смотрела озадаченно, а Чуэ хлопнула себя по лбу и сказал «Ой-ёй». Маомао размышляла, с чем сравнить эту атмосферу. Это словно то чувство, когда забываешь про кастрюлю с едой в углу кухни на несколько дней. И вот ты открываешь крышку...

Яо затряслась, её лицо постепенно краснело. Эньен приняла вид разъярённого демона.

«Лучше остаться зрителем».

Маомао заказала ещё напитков. Чуэ продолжала уплетать еду, а Ё, поняв, что речь зашла о любовных делах, заинтересованно загорелась глазами.

— Для госпожи Яо есть! Более! Достойные мужчины!

— Я знаю одну женщину, которая из-за подобных советов так и не вышла замуж. Моя двоюродная бабушка. На смертном одре её последними словами были: «Если мой дед в раю, я стащу его в ад». Вы хотите, чтобы Яо так же вас ненавидела?

— Э-это…

— Яо. Вы уже и сами поняли, но нужно изменить подход к господину Лахану. Да-да, я знаю. Вы ещё не разобрались, любовь это или просто интерес. Понимаю, это сложно. Но давайте пока отложим этот вопрос. Иначе вы не только вызовите у него отвращение, но и испортите свою репутацию. Это повлияет на работу.

— На работу?

Яо отреагировала на слово «работа».

«Хитро сказано, Чанша».

Это умение вести разговор — как хорошее, так и плохое — было результатом воспитания в обычной семье. Маомао бы постаралась избегать таких щекотливых тем, но Чанша говорила открыто и уверенно, вероятно, потому что выросла в среде, где любые проблемы можно было воспринимать с определённой долей оптимизма. Домашняя обстановка Чанши, несомненно, была благополучной.

В будущем, при общении с врачами, такая прямолинейность может создать трудности, но сейчас она работала на благо.

— Яо, как вы хотите, чтобы господин Лахан вас воспринимал?

— Как... Ну, я не знаю...

— Хотите, чтобы он считал вас красавицей?

— Конечно нет, это же так утомительно.

— Утомительно, говорите, — отреагировала шёпотом Чуэ.

Маомао думала так же. У Яо красивые черты лица и пышная фигура — типичные проблемы привлекательных людей. Для Маомао и Чуэ это было неактуально.

«А ведь явный пример таких страданий — это Джинши».

Маомао отхлебнула чай, который принёс официант.

— Тогда вы хотите, чтобы вас ценили как компетентного работника, да?

— Э-э... Да...— Яо нерешительно кивнула.

Эньен всё это время хмуро смотрела на Чаншу.

— Тогда почему бы вам не вернуться домой?

— С чего вдруг?

— Если вы хотите, чтобы вас воспринимали серьёзно, разве недостаточно просто работать помощницей лекаря? Разве вам не нужно ещё и управлять домом?

— В этом есть логика, — доела последний кусочек тушёной свинины Чуэ и заказала ещё еды. — Разве ваш дядя, Яо, всё ещё не в Западной столице?

— Да...

Маомао решила не спрашивать, откуда Чуэ так хорошо осведомлена о семье Яо.

— Тогда сейчас идеальный момент! Пока дядя отсутствует, вы можете взять бразды правления в свои руки.

«Она затевает что-то нехорошее...»

Чуэ продолжала говорить, одновременно методично уплетая все остатки.

— Кто сейчас управляет домом в отсутствие дяди?

— Моя мать, но...

— А ваша мама хорошо справляется с этим?

— Не особо...

Неуверенность Яо отчасти происходила от её матери, которая не умела жить самостоятельно.

— Тогда займите её место. Или вы настолько загружены работой помощницы, что не можете ничего сделать? — явно подначивала её Чуэ.

Хотя они и были в хороших отношениях, когда та начала подначивать, у Яо появлялось очень раздражённое выражение лица.

«Но разве это хорошая идея?»

У Маомао были сомнения. Яо и так перегружена, и если будет стараться ещё больше, то просто сломается: совсем как Ё, которая готова вернуться в зону заражения оспой.

Но Чуэ намеренно загоняла Яо в угол. Маомао промолчала, решив, что у Чуэ есть свой расчёт. Ё хотела что-то сказать, но Маомао её едва заметно остановила.

— Возвращение домой — хорошая идея. Если вы уедете от господина Лахана, сможете ли жить самостоятельно? Лучше остаться дома и заниматься семейными делами. У вас же есть слуги для хозяйства, верно?

— Погодите, Чанша… — Эньен была бледна как полотно.

— Что такое, Эньен?

— Вы только что сказали 'жить самостоятельно'?

— Да, сказала.

Выражение Эньен перекосилось.

— Если вы хотите стать самостоятельным человеком, разве нормально, чтобы Эньен заботилась о вашей еде и стирке? Вам нужно хотя бы научиться жить одной, но вы ведь не слишком хороши в домашних делах, верно? Может, и постирать простыни сможете, но разве погладите одежду? В таком случае лучше смириться и вернуться домой.

— Даже если я вернусь, этим будет заниматься кто-то другой. Так какая разница, если это буду я?

— Огромная! Вы с Эньен работаете на одной должности, но стоит вам вернуться домой — и вы превращаетесь в беспомощную барышню, за которой ухаживает Эньен. Даже если вы прекрасно справляетесь с работой, разве Эньен не превосходит вас во всём? Пока она рядом, вас никогда не оценят по достоинству!

Невидимая стрела пронзила Эньен, нанеся смертельный удар. Маомао по-настоящему испугалась Чаншу.

— Если в домашних делах вам всё равно не сравниться с Эньен, почему бы не вернуться домой и не взять на себя управление семьёй вместо дяди? Хорошее ведение хозяйства — тоже своего рода работа, разве нет?

— Н-но... — Эньен умоляюще посмотрела на Яо.

Та выглядела необычайно серьёзной.

— Ты права. Я слишком избалована. Ведение дома — тоже работа, а я, ничего не умея, воображала себя способной на всё.

Сегодня Яо была удивительно сговорчива. И Чанша этим воспользовалась.

— Тогда решено: возвращайтесь домой.

— Да. Чанша, есть ли во мне ещё недостатки?

— Если поискать — найдутся, — Чанша многозначительно улыбнулась.

— Расскажешь подробнее?

— Конечно. Для начала нужно разобраться, что именно вы чувствуете к господину Лахану.

Глаза Ё снова загорелись. Любовные истории, кажется, были для неё лучшим развлечением.

— Расскажите всё: что вам в нём нравится, что вызывает интерес — без утайки!

— Э-э?! Вдруг так спросить...

— Это очень важно! Нужно понять: это любовь или просто заблуждение!

Эньен выглядела так, будто вот-вот умрёт, умоляя остановиться.

«Чанша страшная».

— Сестра Маомао, сестра Маомао, — Чуэ тихонько дёрнула её за рукав.

— Что такое, сестра Чуэ?

— Пожалуйста, не втягивайтесь в любовные разговоры. Это... чревато последствиями.

—...Я понимаю.

Маомао твёрдо решила не давать Чанше загнать себя в угол.

[П.п.: и артик

]

Глава 17 - Нефритовый старец (Часть первая)

На следующее утро после ужина с помощницами врачей Маомао ощутила непривычную тяжесть в животе. Оказалось, на Маомао мирно спала Чуэ, а в углу комнаты лежала Ё, закутавшись в одеяло.

— Эээ...

Маомао попыталась восстановить воспоминания о вчерашнем вечере.

Хотя они не пили алкоголь, атмосфера была такая, будто выпили. Идея Чуэ устроить ужин рядом с общежитием оказалась удачной. Заведение работало допоздна, поэтому к моменту их ухода найти повозку уже было невозможно.

Чуэ отправила слугу с сообщением, что Яо, Эньен и Ё останутся ночевать в общежитии. Яо и Эньен, должно быть, спали в комнате Чанши. Потому их бесконечные разговоры о "любви как в аду" явно затянулись.

— Сестра Чуэ, сестра Чуэ, просыпайтесь, — Маомао потрясла Чуэ.

— М-м-м, господин... не надо т-а-к...

Чуэ, всё ещё во сне, сжала губы трубочкой и потянулась к Маомао, за что тут же получила лёгкий шлепок по голове.

— О, сестра Маомао.

— Вставайте. Сестра Чуэ, уже утро.

Маомао слезла с кровати и накинула верхнюю одежду. Распахнув окно, она впустила в комнату поток холодного воздуха.

— Так, чем мы сегодня заняты?

У Маомао и Ё сегодня были выходные. Ё изначально получила несколько дней отдыха, но вчера пришла для отчёта. Трое, что были в комнате Чанши, сегодня работали. Поскольку там была Эньен, всё должно быть в порядке, но Маомао всё же решила заглянуть.

— …простите. Я сейчас же соберусь на работу.

— Вот поэтому и говорю, Эньен, что это неправильно, если вы её собираете.

— Эньен, я сама могу приготовить всё необходимое.

Похоже, вчерашняя неформальная атмосфера ещё не рассеялась. Маомао тихо сложила руки в молитвенном жесте и сделала вид, что ничего не видела.

«Экая причудливая атмосфера сложилась, — подумала она. Собираясь вернуться в комнату, она услышала шум снаружи. — А там что происходит?»

Не особо задумываясь, Маомао направилась ко входу. Там стоял знакомый ей человек.

— Мужчинам вход запрещён! — пыталась вытолкнуть наружу гостя хозяйка общежития.

— Я не мужчина.

Гостья расстегнула ворот одежды и продемонстрировала не слишком большую, но отчётливо женственную грудь. Тётушка замерла, словно воробей, проглотивший горох.

— Ах, госпожа Маомао!

— Госпожа Санфан.

— Называйте просто Санфан.

Посетительницей оказалась “Третья” — женщина, работавшая на чудаковатого стратега.

— А, это твоя знакомая? Тогда разбирайся сама!

— Эээ, подождите...

Хозяйка буквально скинула Санфан на Маомао и поспешила удалиться. Маомао сдалась и взглянула на гостью.

— Я пришла за вами, госпожа Маомао.

— Зачем?

— Потому что господин Лахан в опасности.

Маомао хотела было проигнорировать и уйти, но Санфан наклонилась и прошептала ей на ухо.

— Если вы откажетесь, я устрою здесь сцену. Вас это устроит?

«На здоровье».

— Кажется, здесь же находятся госпожа Яо и госпожа Эньен? — судя по всему, информация о ночёвке двоих дошла до нужных ушей. — Я честно предупредила господина Лахана: эти двое остались ночевать вне дома и, кажется, прекрасно проводят время.

Фраза звучала злонамеренно, но была правдивой. Маомао, всё ещё сонная, обдумывала ситуацию.

Санфан пришла за ней под предлогом опасности для Лахана. Но на деле хотела не силы Маомао, а того эксцентричного стратега, который точно не оставил бы всё просто так, если бы пропала Маомао.

«Во что он вляпался?»

Лахан — человек расчётливый. Просто так он бы не облажался. Но Маомао вспомнила его недавнее письмо.

«Там что-то про затонувший корабль...»

— Пшеница ему нужна?

Он упоминал что-то о покупке пшеницы по бросовой цене.

— Да. Но, боюсь, уже поздно.

— Поздно?

— Только что господин Лахан был похищен.

— Шутки у тебя не смешные. Разве не проще обратиться к его приёмному отцу?

— Он играет в го с Мудрецом Го. Сказал не беспокоить.

Теперь понятно, почему Санфан готова на крайние меры. Она глубоко вздохнула. Было ясно: если Маомао откажется, женщина поднимет шум и привлечёт внимание Яо и Эньен. Эньен можно было не учитывать, но Яо вряд ли оставила бы Лахана в беде. А ведь благодаря Чанше она наконец начала становиться самостоятельной — и всё это могло пойти прахом.

Маомао смирилась.

— Поняла.

Маомао поручила хозяйке передать сообщение для Чуэ и пошла вместе с Санфан. По дороге Маомао спросила, кто именно увёл Лахана.

— Противник — мужчина, которого зовут Нефритовый Старец.

Этот старик, носивший исключительно нефритовые украшения (отсюда и прозвище), был известным торговцем не только в столице, но и во всём Ли. В вопросах торговли его семья превосходила даже "клан Гёку" Западной столицы.

Это серьёзно.

— Корабль, который затонул, принадлежал Нефритовому Старцу. Господина Лахан хотят сделать ответственным за инцидент.

— Это странно, разве не владелец корабля несёт ответственность, если тот тонет? Лахан ведь тогда сам пострадавшая сторона.

— Однако они утверждают, что причиной стало то, что господин Лахан, движимый жадностью, перегрузил судно пшеницей сверх меры.

— Это надуманное обвинение.

Лахан хоть и коварен, но в вопросах цифр он педантичен. Вряд ли он стал бы так мелочно жадничать.

— Неужели Нефритовый Старец — тот, кто способен на такие подлые поступки? — Маомао мало знала о Нефритовом Старце, потому что он не был посетителем «Малахитового дома».

— Как вы думаете, стал бы господин Лахан иметь дело с таким человеком? По крайней мере, он бы заключал сделку только с тем, кому доверяет

«Неужели и его суждения затуманились?»

Она считала, что у него есть чутьё на людей, но, видимо, и он может ошибаться.

Место, куда они прибыли, находилось в южной части столицы. Поскольку императорский дворец располагался на севере, чем дальше на юг, тем беднее были кварталы. Цветочный квартал находился на самом юге, а вокруг него ютились трущобы.

Поэтому идти туда вдвоём с Санфан было опасно. К ним присоединился ещё один телохранитель — мужчина лет тридцати пяти, казавшийся умелым бойцом, но с мёртвыми глазами. Санфан называла его Афан, и Маомао вспомнила: это был тот самый мужчина, что охранял стратега во время встречи знатных кланов.

«Как телохранитель он сойдёт, но…»

Возможно, из-за постоянных хлопот, доставляемых ему стратегом, он выглядел настолько безжизненным, что это вызывало беспокойство.

— Для богача он живёт в довольно дерзком месте.

Дом, к которому они направлялись, был большим, но даже привратники выглядели как отпетые головорезы.

— Крупному торговцу просто необходима своя теневая сторона.

С теми, кто перечит, они не церемонятся.

— Пришли забрать господина Лахан, — чётким голосом обратилась к привратникам Санфан. Те нарочито перешёптывались и смеялись над ними.

«Фу, как же это мерзко…»

Честно говоря, Маомао не любила такие места. Она привыкла к утончённой, женской среде, где всё решалось намёками и интригами, а не кулаками. Её тело не отличалось выносливостью, и в местах, где можно было запросто получить смертельный удар, ей было не по себе. Хотя... в провинции И-сей за ней уже гонялись по логову бандитов, и,по сравнению с этим, здесь было ещё терпимо. Она хотя бы могла сохранять видимость спокойствия.

— Вам сверху ничего не передавали?

— Не знаем.

— Ясно, — глубоко вздохнула Санфан. — Прошу прощения.

Афан тихо прикрыл Маомао уши.

— МЫ ПРИШЛИ ЗА НАШИМ ГОСПОДИНОМ!!!

В следующий миг Маомао показалось, что у неё лопнут барабанные перепонки. Если бы ей не зажали уши, её мозг, наверное, встряхнуло бы. Голос Санфан был совсем не похож на её обычный спокойный тон — это был оглушительный рёв, подавивший привратников.

— Ч-что ты себе позволяешь?! — крикнул один из них, зажимая уши.

— Вы не пропускали нас, поэтому мне пришлось говорить так, чтобы было слышно.

— Ты!..

Даже когда перед ней засверкало лезвие, Санфан стояла непоколебимо.

«Хотя…»

Маомао заметила: от Санфан пахло потом. Не обычным, а тем едким запахом, что появляется, когда человек нервничает. Она боялась, но терпела. Маомао вдруг ясно осознала, что Санфан и правда всерьёз переживает за Лахана.

Нож остановился прямо у носа Санфан. Рядом с Маомао Афан, у которого в мёртвых глазах вспыхнул холодный свет, внимательно следил за каждым движением стража.

— Эй, что тут происходит?!

— Э-эти люди пришли за своим господином…

Из глубины двора вышли другие мужчины. В отличие от головорезов у ворот, они выглядели более разумными. Выслушав объяснения, один из них треснул привратника по голове.

— Прошу прощения. Нехорошо заставлять гостей ждать у ворот.

— Ничего. Не могли бы вы поскорее провести нас к нашему господину?

Под «господином» она, конечно, имела в виду Лахана, но в её тоне слышался и другой смысл.

— Госпожа Маомао, простите, что напугала вас.

— Всё в порядке. Но голос у вас впечатляющий.

— Да. В детстве училась пению, так что в громкости уверена.

Маомао ещё раз мысленно поблагодарила судьбу, что та не устроила этот вопль в общежитии.

— Пожалуйста, сюда.

Маомао и остальные были проведены в приёмную. Там сидел Лахан с побелевшим лицом.

— Господин Лахан! — Санфан попыталась подойти к Лахану, но её остановили.

— Ха-ха-ха-ха, Санфан. Ты всё же пришла, — дрожащим голосом произнёс Лахан.

Вокруг него стояли крепкие мужчины, а в самом дальнем углу комнаты восседал тучный старик. Длинная борода, слегка поредевшие волосы, а на ушах, шее и запястьях — нефритовые украшения.

«Так вот он, Нефритовый Старец...»

Действительно, величественный старик. Его окружали приближённые, похожие на телохранителей.

— Раз вы пришли за господином Лаханом, значит, нашли способ выплатить компенсацию? — спросил один из приближённых.

Лицо у него было умное, но само присутствие здесь говорило о том, что он не просто «учёный».

— Мы собрали всё, что смогли.

Из-за пазухи Афан появился свёрток с монетами и серебряными слитками. Они блестели и так и манили взгляд, но по разному размеру было понятно, что их собирали в спешке.

— Вы представляете масштабы нашего корабля?

— Пожалуйста, хотя бы как аванс примите это.

— Не смешите. Господин Лахан останется у нас, пока вы не соберёте всю сумму.

Маомао подумала, что это полный беспредел. Так ведут себя не купцы, а бандиты.

— Вот такие дела, Санфан, — Лахан выдавил натянутую улыбку.

У Санфан было мученическое выражение лица.

— Сколько нужно?

Приближённый показал бумагу с написанной суммой.

«Один, десять, сто, тысяча...»

Голова шла кругом. На такие деньги можно было выкупить из публичного дома десяток куртизанок.

— Эта сумма невозможна. Учитывая износ корабля, и половины хватит с лихвой.

— Пока мы тратим время на переговоры с вами, мы теряем возможную прибыль. Вам также придётся компенсировать убытки за время постройки нового судна.

Санфан и приближённый Нефритового старца устроили перепалку. Афан встал прямо за Маомао — видимо, в случае чего он должен был защитить её в первую очередь. А Маомао даже в такой ситуации не могла перестать анализировать обстановку. По привычке рассматривала всё вокруг.

«Нефритовый Старец, два приближённых, ещё пять головорезов...»

А с их стороны, включая Лахана, всего четверо. Даже если Афан и был искусным бойцом, двое бесполезных участников сводили шансы к нулю. Вот если бы сейчас тут был какой-нибудь медведь в человеческой шкуре, всё было бы по-другому, но желать того, чего нет, бессмысленно.

Украшения Нефритового Старца были поистине роскошны.

«Если продать их все, разве не покроет убытки от корабля?»

И цвет, и размер — всё говорило о высокой стоимости. Маомао, насмотревшись на нефрит императорской семьи, разбиралась в этом. Да и сама она когда-то жила в «Нефритовом павильоне». Там нефритовые украшения полировали до блеска.

Поэтому Маомао подумала — как же это расточительно. Украшения Нефритового Старца выглядели тусклыми. Проблема была не в качестве, а в уходе.

«Странно», — склонила голову набок Маомао.

Нефритовый Старец был тучным — если говорить мягко, «крепко сложенным», если жёстко — просто толстым. Кожа у него была гладкой, без морщин, что для его возраста редкость.

— Мы можем заложить поместье!

— Нет, только наличные.

Спор Санфан и приближённого продолжался.

«Разве можно так просто закладывать чужое поместье?»

Лахан слушал их перепалку с горькой усмешкой.

«Всё-таки что-то не так...»

Маомао задумалась. Её смущало несколько вещей.

Приближённый говорил от имени Старца, хотя сам старик не произнёс ни слова. Получается, он полностью доверил переговоры своему помощнику. Но если бы тот ошибался, разве Старец не вмешался бы?

«Почему он молчит?»

Маомао это казалось странным. Сумма, которую запросил приближённый, была огромной, но если в залог предлагали поместье эксцентричного стратега — это меняло дело. Особняк находился в престижном районе столицы, и многие готовы были отдать за него любые деньги.

Для власть имущего, любящего показную роскошь и обладающего странной гордостью, это лакомый кусок. Да и площадь у поместья немалая. Молодые аристократические семьи, сколько бы у них ни было денег, не могут просто так заполучить хорошую землю — лучшие участки уже давно заняты. Так что заполучить такой участок — большая удача.

«Если бы, например, Хао...»

Он бы наверняка захотел его, даже за баснословную цену.

Маомао не разбиралась в ценах на землю, но слышала, что участок вдоль главной улицы размером с одно одеяло стоит как годовое жалованье придворной дамы из гарема. Даже без учёта стоимости самого особняка, одна только земля должна покрыть убытки.

Заложить поместье, временно вернуть Лахана, собрать деньги... Для них это был бы самый логичный способ гарантированно получить свои деньги. Даже если Санфан и отвечает за торговые дела, у неё нет права принимать окончательные решения. Без Лахана переговоры зайдут в тупик, а дел, которые встанут, будет немало.

Но приближённый настаивает только на наличных. Это даже похоже на детский каприз.

«Им срочно нужны наличные?»

Нет, не может быть. Если он один из самых влиятельных купцов Ли, у него должны быть такие деньги. Скорее, их просто не может не быть.

«Может, приближённый их растратил?»

Но его поведение — позор для купца, а если Нефритовый Старец не замечает промахов подчинённого, то с ним тоже что-то не так. А ещё Маомао насторожило неестественное спокойствие Лахана. Ну, он слегка съёжился, но до страха далеко. Лахан был человек расчётливый, но физически совершенно беспомощный.

«Если бы его окружила такая орава головорезов, он бы точно дрожал от страха».

Но Лахан даже не обмочился. Более того, он смотрит на Третью с выражением, будто видит капризного ребёнка.

«Лахан знает настоящую причину, по которой его задержали?»

Но что это за причина?

«Хм...»

Маомао по-прежнему беспокоил нефрит, украшавший Старца.

— Эй… — она тихо окликнула Афана. — Нефритовый Старец всегда носит нефрит?

Не факт, что он знает, но спросить больше не у кого.

— Да. Говорят, нефрит символизирует здоровье и процветание, поэтому он всегда надевает одни и те же украшения, когда принимает гостей. В прошлый и позапрошлый разы на нём был тот же набор. Но, видимо, он плохо ухаживает за камнями — цвет стал хуже.

«Цвет ухудшился...»

Маомао тоже казалось, что нефрит тусклый.

— Когда был прошлый и позапрошлый разы?

— В прошлый — несколько дней назад. До этого они долго не виделись. А позапрошлый — почти два года назад, когда требовались корабли для торговли с Шаохом.

— А раньше он так доверял переговоры приближённым?

— Да. Говорят, он даёт им руководить, чтобы те набирались опыта. Поэтому сам появляется только в самых важных случаях. Но если подчинённые ошибались, он всегда их поправлял.

— Хм… — Неловкое чувство Маомао усилилось.

Между тем бесплодный спор продолжался, и ни Санфан, ни приближённый не собирались уступать.

«Понятно, Санфан тянет время».

Санфан привела Маомао не из-за её способностей. Она рассчитывала, что за Маомао последует эксцентричный стратег. Поэтому, пока он не приедет, нужно просто тянуть время. Приближённый же, хоть и твердит «время — деньги», тоже продолжает бесполезную перепалку. А что до Лахана...

— Санфан, со мной всё в порядке. Просто собери деньги, ладно?

— Но!..

— Я в порядке.

На его лице появилась гримаса досады — видимо, его раздражает упрямство Санфан.

«Да и сам Лахан...»

Слишком спокоен. Этот «очкастый счётчик» должен бы дрожать от страха. И ещё Нефритовый Старец. Маомао пристально разглядывала тучного старика.

— Что такое? Уставилась так... — отреагировал один из приближённых на Маомао.

— Нет. Просто я подумала, что за нефритом не слишком хорошо ухаживают

— …Ты хочешь сказать, что у нас всё запущено?

«Так он это воспринял?»

Маомао вздохнула.

— Похоже, это очень ценный нефрит, который он всегда носит при себе. Но вам не кажется, что в последнее время его цвет потускнел?

Она медленно говорила, глядя прямо в глаза приближённого. Тот нервно поглядывал на Нефритового Старца.

— Нефрит символизирует бессмертие. Разве допустимо, чтобы он терял блеск?

— И что, ты думаешь, мы отдадим его тебе?

— Нет, я просто хотела подсказать, как за ним правильно ухаживать.

Маомао достала из-за пазухи промасленную бумагу. Как обычно, у неё с собой были различные лекарства и медицинские инструменты — это было что-то вроде дополнения к ним.

— Это... промасленная бумага?

— Да, промасленная. Лучше, конечно, использовать чистое масло, но и так можно отполировать.

Она размяла бумагу, сделав её мягче.

— Нефрит полируют маслом?

— Да. Нефрит — особенный камень. Обычно драгоценные камни от масла портятся, но нефрит нужно время от времени полировать маслом. Если он пересохнет, цвет становится хуже.

Маомао прищурилась, будто говоря: «Вы же это и так знаете». Приближённый взглянул на Старца.

— ...Видимо, господин в последнее время забывал его полировать. Он очень занят.

Он взял у Нефритового Старца одну из серёг и аккуратно протёр её бумагой. Казалось, камень слегка заблестел.

— Раз уж это такой ценный камень, за ним стоит ухаживать как следует.

Нефрит действительно был в плохом состоянии.

«Что делать... Стоит ли говорить?..»

Потускневший нефрит, молчаливый Старец, спокойный Лахан и противоречивые действия приближённых...

— Простите, — чтобы подтвердить свои догадки, Маомао подняла руку.

— Что ещё?

— Вы ведь очень заняты, не так ли? Если время для вас так дорого, у вас вряд ли есть возможность тратить его на нас. У вас скоро важная сделка?

— Верно. У нас нет времени на пустые разговоры. Может, сегодня на этом закончим?

— Но!..

Маомао схватила за руку Санфан, собиравшуюся возразить.

— Пойдёмте, госпожа Санфан. Если сейчас появится эксцентричный стратег, всё пойдёт наперекосяк.

Она почти насильно потащила Санфан за собой и шепнула ей на ухо:

— Вы ведь хотите, чтобы Лахана вернули целым и невредимым, верно? — На слова Маомао Санфан замолчала. — Я объясню позже, а сейчас давайте отступим.

Только тогда Санфан покорно последовала за ней.

— Что всё это значит?!

Когда они отошли на достаточное расстояние от дома Нефритового Старца, Санфан не выдержала.

— Мне очень не хочется, но можем мы обсудить это в поместье? Здесь непонятно, кто может подслушать. И самое страшное — если в этот момент туда вломится тот бестактный старик.

— Разве, если придёт господин Лакан, они не станут сговорчивее?

Маомао покачала головой.

— Я понимаю, что вы растеряны из-за Лахана. Но Нефритовый Старец — не торговый конкурент. Не забывайте этого.

Чтобы успокоить взволнованную Санфан, Маомао решила как можно скорее вернуться в поместье.

Глава 18 - Нефритовый старец(Часть вторая)

Нехотя, но они вернулись в поместье эксцентричного стратега. И, как оказалось, поторопились не зря.

— Освободим Маомао!

— О-о!

Откуда-то собралась целая банда крепких парней. Во главе на прекрасном скакуне восседал сам стратег.

Впереди толпы с выражением полного недоумения стоял Онсоу, а среди собравшихся были слуги поместья и подчинённые стратега. В числе прочих были и дети, включая Дзюндзе. Чжицы тоже была с ними: видимо, из-за схожего возраста они уже успели подружиться.

«Ох, не хочу я этого...»

Маомао подумала, что совсем не хочет этим заниматься, но остановить их было необходимо.

— Вперёд! — эксцентричный стратег поднял веер вместо командирского жезла.

— Так, всё, закончено. — Маомао вышла перед толпой, сложив руками большой крест. — Спасибо всем за старания. Можете расходиться.

Маомао вежливо поклонилась. Толпа застыла в изумлении.

— Маомао! — стратег попытался спрыгнуть с коня и рухнул. — Я так перепугался, когда услышал, что тебя снова похитили!

— Похитили Лахана. Может, лучше ему помочь? — Маомао говорила, соблюдая безопасную дистанцию, и ковыряла в ухе мизинцем, потом дунула на него.

— Лахан, да? Да он скоро сам вернётся

На лице Санфан отразилась мука. Сегодня её мимика была невероятно выразительной, и наблюдать за этим было забавно.

— Ладно, Маомао, давай-ка поедим что-нибудь вкусненькое!

Маомао хотела поскорее уйти, но вспомнила, что ещё не завтракала. К тому же Санфан настойчиво требовала объяснений.

— Хочу кашу с курицей.

В итоге она решила сначала позавтракать, хоть и с опозданием. Комната, куда их проводили поесть, была довольно просторной.

— Это помещение изначально предназначалось для банкетов.

В зале стояло множество столов — пространства хватило бы на небольшую таверну, но, похоже, помещение редко использовалось. Слуги в спешке готовили столы и стулья.

— Как раз подойдёт, — сказала Маомао.

Она обвела стратега по периметру белой верёвкой.

— Ага-ага. Вместе поесть, говоришь? Давненько такого не было, — обрадовался он.

Маомао задумалась, было ли вообще так, чтобы они ели вместе. Если и было, то разве что тогда, когда она служила дегустатором ядов. В таком случае, получается, довольно часто.

Убедившись, что эксцентричный стратег сидит спокойно и не двигается, Маомао села за стол с противоположной стороны.

«Вот уж действительно, я стала мягче…»

Раньше она и минуты не вынесла бы в одном помещении с ним, а теперь вот — разделяет с ним трапезу.

— Эм… — Онсоу с озабоченным видом посмотрел на Маомао. — У господина Лакана после обеда запланировано совещание...

— Трапеза скоро закончится, потом сможете забрать его, — равнодушно ответила Маомао.

— Не скажете ли вы господину пару ободряющих слов? Это бы значительно облегчило...

— Отказываюсь, — чётко отрезала Маомао.

Онсоу вздохнул и направился к столу, где сидел стратег, видимо, решив присоединиться к трапезе. Санфан, обслуживая Маомао, дождалась, когда вокруг никого не останется. Афан, как и положено охраннику, занял позицию у входа в зал.

— Теперь вы объясните? — тихо спросила Санфан.

— Да, — кивнула Маомао, добавляя уксус в поданную кашу.

Она предложила Санфан присоединиться, но та отказалась: слугам не подобает трапезничать за одним столом с гостями.

— Что касается причин, по которым Нефритовый Старец придрался к Лахану и похитил его... Деньги не были настоящей целью. Всё дело в том, что Лахан кое-что обнаружил.

— Кое-что?

Маомао зачерпнула ложку каши. Куриный бульон и соль создавали идеальный вкус — возможно, уксус был лишним, подумала она, помешивая кашу.

— Лахан, должно быть, понял, что Нефритовый Старец — подставное лицо.

— Подставное?

— Думаю, они нашли кого-то, кто очень на него похож. Если человек в достатке украшен нефритом, как и подобает Нефритовому Старцу, то все решат, что он настоящий. К тому же, как я слышала, он и раньше делегировал свои обязанности подчинённым, так что ему почти и не нужно было говорить. Но всё равно — его присутствие ощущается сильнее, чем у кого-либо.

Санфан побелела:

— Т-то есть...

— Успокойтесь. Не думаю, что речь идёт об убийстве настоящего Старца. В таком случае Лахана уже устранили бы, чтобы замять дело, — Маомао сделала жест, будто перерезая себе горло.

— Но как вы, госпожа Маомао, догадались, что Старец — подделка? Господин Лахан мог заметить, это понятно...

Особый талант Лахана — он может воспринимать всё в числах. Он мог анализировать даже людей через призму чисел. Этот жутковатый навык позволял ему с хирургической точностью определять, например, параметры женской фигуры.

— В моём случае — это сам нефрит.

— Нефрит? Вы поняли это из-за неправильного ухода за камнями?

— Уход, скорее всего, всё же проводился. Просто он был неправильным. Если бы за нефритом ухаживал сам Нефритовый Старец, он бы уж точно не ошибся в методе. Тем более, что если бы старик был здоров, то никакие масла для ухода вообще не понадобились бы.

Иначе было бы странно, что его многолетние подчинённые ничего не заметили, даже если это был не сам Нефритовый старец.

— Нефрит символизирует здоровье и бессмертие. На самом деле, в плане здоровья — это не просто суеверие. Камень действительно полезен. Он может показывать состояние здоровья своего владельца. Если нефрит тускнеет — значит, хозяин болен.

Маомао достала масляную бумагу, которую использовала для полировки нефрита.

— У здорового человека кожа выделяет достаточно жира. Тем более у Нефритового Старца была такая полная фигура. Ему даже не нужно было специально смазывать нефрит маслом.

— Но ведь “подделка” тоже был полным.

— Да. Поэтому я предположила, что обычно он не носит нефрит и надел украшения только сейчас. — Маомао снова размешала кашу. — Потускневший нефрит означает болезнь владельца. То есть настоящий Старец либо давно болен и истощён, либо уже умер.

Лахан это заметил. Его ошибка была в том, что его раскрыли.

— ...Если скрывают смерть Старца — это серьёзно. Хотя у него много преемников, в отрасли начнётся хаос.

— Да. Особенно перед крупной сделкой.

Догадливая Санфан должна была уже всё понять.

— Использование двойника — всего лишь временная мера, чтобы избежать потрясений. Не вечная маскировка, а только выигрыш времени. И прямо перед решающим моментом Лахан всё понял. Поэтому они пошли на крайние меры.

— То есть когда вы сказали "скоро вернётся"...

— Они отпустят его, как только всё уладится. — Маомао взяла себе добавки. — Они и сами понимают, что перегнули палку. Видно, что запаниковали. Да и Лахан виноват, что не смог скрыть догадку.

Сначала он наверняка испугался, но, поняв их мотивы, вероятно, стал сотрудничать. Придётся пропустить несколько дней работы, но если это обеспечит сохранение отношений с Нефритовым Старцем — это дешёвая плата. Официально спишут всё на ошибку Лахана и выплатят компенсацию, а взамен он получит большее выгоды в будущем.

— Но если бы туда вломился тот старик, всё бы рухнуло.

У эксцентричного стратега ложь проходит ещё хуже, чем у Лахана. Если станет известно, что Нефритовый Старец уже не способен работать, торговая гильдия понесёт серьёзные убытки. Пока не будут в полной мере приняты меры для минимизации последствий, им наверняка захочется скрыть состояние Старца.

— Разве торговля — это не отбирание денег у другого, а взаимные уступки ради наибольшей выгоды для обеих сторон?

Хотя ей и не хотелось защищать принципы Лахана, вероятно, в этом и заключалась его философия.

— ...Прошу прощения. Я мыслила слишком прямолинейно, — искренне извинилась Санфан.

— Нет, давайте лучше о другом. Я рада, что Чжицы выглядит такой бодрой.

— Да. Она часто играет с Сууфан и другими детьми. Это не проблема? Они же бывшие сироты...

— Думаю, всё нормально. Раз уж её брат, который часто приходит сюда, ничего не говорит, то всё в порядке.

Мать Чжицы не пускали в это поместье, и даже Хао вряд ли осмелился бы перечить эксцентричному стратегу. Да и сколько внимания он вообще уделял Чжицы, теперь, когда её нельзя было использовать?

— Госпожа Чжицы всё ещё очень жадно ест, так что будем следить, чтобы она слишком не растолстела.

— Да.

— И ещё, я подумала, что ей стоит получить образование, поэтому уже веду соответствующие приготовления.

— Это очень поможет.

Маомао подумала, почему Санфан только с Лаханом теряет из виду всё остальное.

— Она очень привязана к старшему брату Лахана и часто ест свежие овощи.

И тут его называли «братом Лахана», а не по имени. Разве это не неудобно?

— Убедитесь, что она ест их вымытыми.

— Слушаюсь.

Маомао доела вторую порцию каши и положила ложку в пиалу.

«Ах, больше ничего не хочется делать...»

Был уже полдень, и день заметно сократился. Теперь предстояло сходить на рынок, купить продукты и приготовить ужин. Хотя строгих правил не было, обычно она или Чанша готовили ужин в свои выходные.

— Простите. Эта каша ещё осталась?

— Мы приготовили с запасом.

— Можно взять с собой?

— Я упакую ещё и гарниры.

Санфан была по-настоящему толковой. Маомао решила заодно взять немного овощей у Брата Лахана.

Несколько дней спустя было объявлено о смерти Нефритового Старца.

Можно было ожидать хаоса в торговом доме после ухода великого купца, но, как оказалось, он заранее подготовил всё настолько тщательно, что серьёзных потрясений не произошло. Услышав, что его нефритовые украшения похоронили вместе с ним, Маомао в очередной раз подумала, какая это расточительность.

Глава 19 - Беспокойство доктора Рю

— Маомао, правильно ли я заполняю журнал?

— Думаю, проблем нет.

Ё работала теперь в том же отделе, что и Маомао. Хоть она и помогала Маомао и раньше, но официальное назначение получила впервые. Маомао как старшая тщательно инструктировала её.

И конечно, как только появилась юная девушка, военные чины сразу начали приходить с глупыми ухмылками. Маомао лишь злобно щёлкала зубами, отпугивая их. Само собой, она также проинструктировала крепкого доктора Ри, и старшего Ванвана, чтобы те помогли защитить Ё от назойливых ухажёров.

Но даже несмотря на это, находились идиоты, которые всё равно лезли.

— Эй-эй, ну расскажи, как там на месте вспышки оспы было?

Тот, кто бестактно подошёл, был Тянью, в данный момент лишённый жалования. Увернувшись от карающего кулака доктор Ри, своего заклятого врага, он специально пришёл сюда.

— Ты вскрывала трупы? Пузырями кожа только снаружи покрывается, или внутри тоже всё вздувается? А не лопаются?

Он продолжал докучать Ё, следуя лишь своему любопытству, поэтому Маомао тихонько позвала доктора Ри, чтобы тот хорошенько всыпал ему. В придачу доктор Ри провёл и болевой приём — надёжный старший.

— Тебе не обязательно отвечать.

Вскрывать трупы больных оспой было опасно из-за риска заражения. Даже если ты уже переболел оспой, нельзя утверждать, что не заразишься снова.

— Хорошо.

Ё была крепким орешком. В конце концов, она два года проработала в гареме. С такими, как Тянью, она справится и без лишних переживаний.

— На самом деле, несколько тел всё же вскрыли.

— Правда? — неожиданный ответ удивил Маомао.

— Труп того самого первого заражённого ребёнка.

— Ну и что нашли?

Ё покачала головой.

— Кажется, ничего особенного. Я не в том положении, чтобы углубляться в детали.

— Понятно.

Лекари, должно быть, вскрыли их, чтобы выяснить что-то важное. Наверняка они хотели понять, как произошло заражение.

«Откуда вообще пошло заражение?»

Неприятное ощущение не покидало Маомао, пока она продолжала работать.

Неожиданно скоро ей удалось найти ответ на этот беспокоящий вопрос. После работы её вызвал доктор Рю. Его серьёзное выражение лица заставило Маомао напрячься.

«Неужели я что-то натворила?»

Он вызвал её, убедившись, что Ё уже ушла.

— Я хочу ещё раз спросить — можно ли доверять этому парню Кокуё?

— ...Вы же знаете, что с медицинской точки зрения у него нет изъянов.

Доктор Рю хмуро ответил:

— Да, это я знаю. Но меня кое-что беспокоит.

— Говорят, Ё с ним в близких отношениях.

— Да.

То есть это вопрос, который он не может задать самой Ё и спрашивает Маомао.

— Кокуё что-то натворил?

— Ты слышала о первом заражённом в деревне с оспой?

— Ребёнок, путь заражения неясен. И ещё: только что обсуждали с Ё, что даже после вскрытия ничего не выяснили.

Судя по всему, есть факты, которые Ё не знает.

— В результате вскрытия кое-что всё же выяснили. У ребёнка были следы порезов от острого орудия. Подробности неизвестны, так как и сам ребёнок, и его семья уже мертвы, но по словам деревенских, на него напал маньяк, когда они уезжали из деревни. В округе было несколько подобных случаев, пострадали несколько детей. Но преступника так и не нашли.

— Маньяк? Уезжали из деревни... значит...

— Да. Когда они отправились в другой город. И хотя говорили о "порезах", это были лишь поверхностные раны на коже.

Маомао поняла, к чему клонит доктор Рю.

«Неужели...»

Доктор Рю не пропустил, как изменилось её выражение лица.

— Если догадываешься — говори. Учение Луомена мешает тебе высказывать догадки? Но сейчас говори даже самые нелепые предположения, — доктор Рю начал подталкивать её к тому, чтобы она высказала свои догадки.

— Цель маньяка — ввести детям гной оспы. Эксперимент? Или он хотел сделать так, чтобы дети не заболели оспой — не знаю. Но Ё в прошлом была специально заражена оспой Кокуё, в результате получив иммунитет. Доктор Рю, вы хотите сказать, что нынешняя эпидемия оспы — дело рук Кокуё?

— Не могу утверждать, но вероятность есть. Он атаковал детей наугад, поэтому гарантированно заразить удалось лишь одного. Тот тяжело заболел и заразил остальных, что привело к нынешней ситуации. Противоречит чему-то?

Это было логично. Но Маомао всё же кое-что беспокоило.

— Где именно произошли нападения маньяка?

— Ты умеешь читать карту?

— Да.

Доктор Рю достал карту. Он специально уточнил: многие никогда не видели карт. Проведя пальцем от столицы на северо-запад, он сказал:

— Здесь. Пешком идти около трёх дней.

Маомао прикинула, что это примерно тридцать ли (около 120 км), и проверила названия основных городов на карте.

— С Кокуё был договор — несколько дней в месяц он работал в аптеке Цветочного квартала. Обычно он должен находиться в этой деревне. Там живёт старик: можно проверить, уезжал ли Кокуё во время происшествия.

Деревня, где жил Кокуё, была той самой, куда Маомао ездила за травами. Не так далеко от столицы — до места нападений тоже около трёх дней пешком.

— Значит, по твоему мнению, Кокуё можно исключить из подозреваемых?

— Да. Вероятность крайне мала.

— Основание?

— Теоретически возможно, но не понимаю, зачем выбирать место в трёх днях пути. Если эксперимент — могу понять желание проводить его подальше. Но нужно же следить за результатами. На быстрых лошадях можно сократить время, но вряд ли у Кокуё есть на это средства

Доктор Рю молча слушал рассуждения Маомао.

— Да и если цель — защита детей от оспы, можно было действовать ближе. И главное: он лучше других понимает риски, вряд ли стал бы делать это вне зоны досягаемости.

Доктор Рю задумчиво погладил подбородок.

— В основном, понял. Тогда изменим предпосылку.

— Предпосылку?

— А если это не эксперимент и не лечение, а злой умысел?

Слово "злой умысел" заставило Маомао замереть.

Человеческая злоба страшна. Ибо даже зная о неизбежных потерях для себя, люди готовы навредить другим. Здесь нет места расчёту. Чтобы унизить другого, человек готов даже на собственное несчастье.

Злоба, что когда-то гнездилась в гареме, привела к мятежу. В результате целый род был истреблён.

— Как думаешь, способен ли Кокуё на такую злобу?

— ...Не знаю. Но на данный момент я воспринимаю его как человека, который относится ко мне на равных.

Хоть Кокуё и скрупулёзен в денежных вопросах, он никогда не пытался воспользоваться положением или завышать цены в общении с Маомао. Учитывая, что её часто недооценивают из-за хрупкого телосложения и женского пола, по её оценкам, он не такой уж плохой человек.

Впрочем, это лишь её субъективное мнение, и она не может утверждать этого наверняка.

Строгость доктора Рю в вопросах субъективных суждений, вероятно, связана с его прошлыми путешествиями по западным землям вместе с Луоменом. Для начальника его рациональный подход, исключающий эмоциональные решения, и способность просчитывать все варианты — несомненное преимущество.

«Не думай субъективно. Смотри объективно».

Но есть тот, кто ещё более субъективен, чем Маомао — Ё. Именно поэтому доктор Рю избегал разговора с ней и вызвал Маомао. Вероятно, по этой же причине он скрывал факт вскрытия.

— Ё лучше не говорить.

— Это и так понятно.

— На всякий случай уточнила.

Маомао слегка расслабилась, избежав выговора, но в глубине души остался неприятный осадок.

— Ещё два дела есть.

— ...Какие именно?

Маомао дёрнулась, ожидая, что её сейчас отругают за что-то. Она точно, точно ничего не натворила... Доктор Рю выглядел очень хмурым.

— Первое: тебе нужно отправиться в Павильон Красной сливы вместе с Кокуё. Завтра же.

— Хорошо.

Видимо, доктор Рю сначала хотел удостовериться, что Кокуё не вызывает подозрений.

— Второе: тебе нужно будет регулярно проверять состояние здоровья Лунного Принца.

— ...Я точно подхожу для этого?

Вокруг полно более квалифицированных врачей. Маомао же даже не имеет официального статуса. Но она спросила скорее для проформы: Джинши не позволял никому, кроме неё, оказывать ему медицинскую помощь.

— Это не полноценное лечение. К тому же, разве ты не следила за ним во время поездки в Западную столицу?

«Ну да...»

Никто, кроме Маомао, не мог отслеживать, как заживают его ожоги. Хотя у этого были веские причины, доктор Рю имел полное право быть недовольным. Виноват в этом был исключительно сам Джинши.

Стало ясно, что Маомао отправляют не по инициативе доктора Рю, а под давлением свыше. В голове мелькнуло лицо Чуэ, но у той не было такой власти. Скорее всего, приказ исходил от кого-то из высших кругов — таких людей можно пересчитать по пальцам. Чуэ могла разве что нажаловаться.

— Отправляйся к нему сразу.

— Как прикажете.

Маомао поклонилась доктору Рю.

Глава 20 - Светская беседа

Вот так и получилось, что Маомао оказалась во дворце Джинши. Охранники дворца уже хорошо знали её в лицо, поэтому после беглого осмотра небольшой поклажи сразу пропустили.

— Да-да, ужин ещё не готов. Но всё уже подготовлено, — Суйрен встретила её, как тётушка-родственница, заранее приготовив угощения.

Хотя перед Маомао красовалось множество аппетитных блюд, которым она была не прочь отдать должное, следовало соблюдать приличия. Она не была хозяйкой здесь, да и перед особой императорской крови негоже набрасываться на еду.

— ...Полный набор, я смотрю? — удивлённо поинтересовалась Маомао.

— Садись быстрее.

Обычно она пробовала еду первой под предлогом проверки на яд, но судя по сегодняшней сервировке, видимо, предполагалось совместное застолье. Жаль, что вина не подали, но что поделаешь.

«Но всё же первой есть перед знатным человеком нельзя».

Маомао уставилась на Джинши. Тот неловко отхлебнул рисовой каши.

— Можешь есть.

«Дождалась!»

Получив «добро», Маомао взялась за кашу. Наваристый куриный бульон с плавающими зёрнами риса и кусочками мяса. Джинши наблюдал за ней, попивая чай.

— Как работа в последнее время?

Маомао проглотила еду.

— У меня всё как обычно.

— У меня тоже ничего нового.

«У меня тоже, значит».

Маомао имела в виду, что у Яо, Эньен и Ё произошли изменения, но поправлять его не стала. Фраза вроде "Я тебя вообще не спрашивала" тоже была бы лишней. Похоже, Джинши хотел о чём-то поговорить, но не мог подобрать тему.

«Не обязательно же насильно заводить разговор…»

Пока Маомао методично уплетала еду, она вспомнила, что формально здесь для проверки здоровья императорского брата. Тщательно прожевав сочный сяо лун бао, она отложила палочки.

— Вы выглядите хорошо, господин Джинши.

Обычно он казался измождённым от переработок, но сейчас выглядел бодрее.

— Ага. Появился подчинённый, который, хоть ты его и ненавидишь, сократил мне нагрузку. Благодаря ему завтра и послезавтра выходные. А у тебя?

— У меня завтра тоже вроде как работа.

«Нужно идти в Павильон Красной сливы. Надеюсь, засчитают как рабочий день.»

Редкостный случай — у Джинши выходные. Но Маомао почему-то раздражал этот подчинённый, устроивший ему отдых.

— Ха-ха-ха, если это тот парень с иероглифом "тигр" в имени, можем инсценировать несчастный случай и покончить с ним. Других подчинённых трогать не буду, — Маомао терпеть не могла Фурана.

— Да перестань. Чуэ и так только и ждёт момента его прикончить.

«Сестра Чуэ, держись!» — мысленно поддержала единомышленницу по ненависти к Фурану Маомао.

— Но он полезен в сборе разведданных.

— Вот как. Какая досада, — Маомао цокнула языком и продолжила есть.

— Ты тоже выглядишь здоровой.

— Самая нервная часть работы позади, — Маомао погладила живот. — Да, с тех пор как осматривала живот другого человека, не было таких стрессовых заданий.

Джинши неловко отвёл глаза.

— Т-так... Может, какие-то новости? — попытался сменить тему Джинши.

— Кстати, получила письмо от подруги со времён гарема.

— ...Твоя подруга... Значит, та девочка из школы письма?

— Да. Хорошо помните.

— Прилежно ведь училась.

Интересно, пригодились ли Сяолань те уроки сейчас.

— Хотя бы научилась писать достаточно хорошо, чтобы отправлять письма?

— Да. Но она вечно забывает указать свой адрес, так что я не могу ей ответить. Видимо, мой адрес она узнала у Сэки-у или кого-то ещё.

Джинши задумчиво погладил подбородок.

— Хочешь, чтобы я навёл справки?

На это предложение Маомао покачала головой:

— Нет, оставьте её в покое.

Маомао сделала глоток чая.

— Почему?

— Почему? Тебе не интересно, как у неё дела?

— Один раз я ей ответила. Написала: «Не пиши мне в Цветочный квартал. Пойдут дурные слухи». И на этом всё. Нужно же избегать сплетен.

Вообще-то, в публичные дома письма не отправляют. Сяолань оставляла письма у ворот квартала, но Маомао беспокоилась, не видел ли кто.

— Можно организовать другой способ переписки.

— Не добавит ли это работы Чуэ?

Если Сяолань счастлива — этого достаточно. Если Маомао начнёт с ней переписываться, за Сяолань начнут следить. Письма станут подвергаться цензуре, а ответы Маомао будут скучными и осторожными. Лучше оставить её в покое, чтобы та жила спокойно. У Маомао и так слишком много вещей, о которых она не может говорить — клеймо Джинши, операция императора, оспа…

Но при этом она осознаёт, что поступает с Сяолань жестоко.

Маомао не отвечает на письма лишь потому, что хочет и дальше читать её будничные, ничего не значащие письма. До тех пор, пока Сяолань не бросит писать сама.

«Хочу чувствовать, будто мы с Сяолань просто болтаем».

Как в те времена, когда они сидели у прачечной гарема, ели сладости и слушали сплетни.

— ...Вы что-нибудь слышали об оспе, господин Джинши?

Даже с Джинши приходилось подбирать слова. Нужно было быть осторожной, чтобы не сказать лишнего.

— Фуран сейчас этим занимается. Говорят, не могут отследить путь заражения.

— Да.

Среди разговоров лекарей были темы, которые по негласному правилу нельзя обсуждать. Джинши, видимо, имел это в виду, упомянув "путь заражения".

— Я слышал, под подозрением парень по имени Кокуё. Будто бы он намеренно заразил детей, чтобы распространить болезнь.

— Вы и это знаете.

— Он и есть преступник?

Маомао медленно покачала головой.

— Теоретически возможно, но у него не было мотива.

— Значит, ты хотя бы не считаешь его виновным? Он прислал прошение осмотреть скот в Павильоне Красной сливы.

— Да. Завтра мы с Кокуё отправимся туда. Если он вызовет подозрения, я доложу.

Если засидеться у Джинши, утром будет тяжело вставать. Маомао ускорила темп поглощения еды.

— Если не Кокуё, то кто, по-твоему, преступник?

— Хотите услышать догадки?

— Не догадки, а логические выводы.

Джинши смотрел так, будто предлагал ей разгадать загадку, как в те времена в Заднем дворце.

«Это же легкомысленно», — подумала Маомао, скрестив руки.

— Нападать на детей, чтобы заразить их оспой... Похоже на действия Кокуё, но есть отличия.

— Какие?

— Кокуё, вероятно, выбирал здоровых детей, чтобы болезнь протекала легче. Но преступник атаковал незнакомых детей. К тому же, действуя, как маньяк, он не мог следить за их состоянием, — Маомао говорила, будто раскладывала мысли по полочкам. — ...Это похоже на неумелую имитацию.

— Имитацию чего?

— Врачебной практики? Будто кто-то поверхностно скопировал действия, не понимая их цели: как дети в игре.

— Игра... Значит, кто-то пытался провести процедуру защиты от оспы, но из-за неопытности провалился?

— Я так подумала, но вряд ли так много людей знают об этой процедуре. Жители деревни, где лечил Кокуё, почти все погибли... Хм?

— Что такое?

— Кажется, кто-то говорил, что один взрослый там всё же выжил.

Маомао постучала себя по лбу. Кажется, это говорила Ё, но память подводила.

— Может, стоит расспросить служанку Ё?

Кажется, Ё что-то упоминала. Маомао снова принялась хрустеть солёными овощами. Идеально просоленные — так и хочется съесть все.

— Но судя по твоим словам, ты явно доверяешь этому Кокуё. Что он за человек?

«О?»

Маомао подумала, что Джинши с ним не знаком. Когда постоянно общаешься со многими людьми, легко забыть, кто кого знает.

— Мужчина с оспинами на половине лица. Очень жизнерадостный, но с солидными медицинскими познаниями. И к деньгам придирчив. — Он всегда скрывал правую половину лица. — Помните, как вы, господин Джинши, маскировались под человека с ожогом?

— Ага.

— Вот у него правая половина лица в рубцах от оспы. Жаль, ведь у него хорошие черты лица.

С его общительностью, до болезни он наверняка пользовался успехом.

— Х-хорошие черты?

— Да. Не как у господина Джинши, конечно, но тоже хорошее.

Не в первый раз Маомао говорила ему эту фразу.

— Всё-таки красивое лицо, да… И при этом знание медицины. Но ведь он не настоящий придворный врач?

— Да, деревенский врач. Такая уж у него невезучая судьба: всё время переезжает с места на место. Наверное, если бы завёл семью, стал бы более приличным человеком.

— Се… семья?

Джинши странно реагировал. Маомао, не зная, как на это отвечать, просто вздохнула.

— Хороший рабочий партнёр. Ра-бо-чий.

— Рабочий, да…

Маомао хотела сменить тему, но...

— ...

Тем не нашлось. Большинство их разговоров касалось работы — ничего не поделаешь.

«Тема… тема…»

Маомао взяла со стола лапшу. Бульон был хорошо приправлен, очень вкусный.

— Кстати, Чуэ говорила, что есть ларёк с вкусной нарезной лапши.

— Нарезная лапша... в ларьке...

Для Джинши это была запретная роскошь. Императорский брат не мог разгуливать по улицам и есть уличную еду. Пришлось бы снова переодеваться в слугу и маскировать запах. Но теперь у него на правой щеке остался шрам, который слишком бросался в глаза, а если пытаться замаскировать под ожог, это всё равно выглядело бы подозрительно.

В прошлом, играя роль евнуха Джинши, он был известен только внутри дворца, а на улице его никто не знал. Но теперь, когда лицо младшего брата императора знал весь город, просто так прогуляться под видом слуги не выйдет.

— Может, узнать, можно ли взять на вынос?

— Лапша размокнет и остынет. Её вкусно есть горячей, особенно на холоде.

— Ты хорошо знаешь, как её правильно есть.

Маомао взглянула на Суйрен. Такая умелая служанка наверняка даже в возрасте сумеет научиться резать лапшу ножом.

— Если госпожа Суйрен научится готовить нарезную лапшу, позовите меня.

— ...Есть способ быстрее.

— Не заставляйте её, — Маомао поняла, что он хочет, чтобы Суйрен приготовила нарезную лапшу прямо сейчас.

Доедая последний солёный овощ, Маомао подумала, что нужно написать отчёт:

«Младший брат императора — в хорошем состоянии».

[П.п: Шанхайские пельмени на пару или Сяо лун бао (小笼包 xiǎolóngbāo) - традиционные паровые китайские пельмени, чрезвычайно популярное блюдо в городах правобережья реки Янцзы.

Обертки для Сяо Лун Бао делают из дрожжевого или пресного заварного теста. Основная часть начинки — это свиной фарш, к которому в зависимости от сезона добавляют другие ингредиенты — весной молодые побеги бамбука, летом креветки, а осенью мясо крабов. В этих пельменях вес начинки в два раза больше веса обертки из теста.

Это блюдо в основном готовят в ресторанах и подают прямо в бамбуковых пароварках вместе с соусом на основе чёрного рисового уксуса.

Глава 21 - Маньяк (Часть первая)

[П.п: так как у меня др держите, а я пошёл]

В тот день с самого утра приехала повозка.

«Всё-таки это расстояние, которое можно проехать туда и обратно за день».

Маомао накинула подаренную Чуэ верхнюю одежду. Собираясь вздремнуть в пути, она залезла внутрь и обнаружила там попутчика.

— Коку…

Мужчина с половиной лица, скрытой тканью, уже сидел внутри. Можно было подумать, что это Кокуё.

— Почему вы здесь, господин Джинши? — Маомао спросила с полуприкрытыми глазами.

Да, там был Джинши. Как и раньше, когда он маскировался в бумажной деревне, его лицо было накрашено так, что казалось покрытым ожогами или оспинами.

— Я же говорил. У меня неожиданные выходные.

— Не в этом дело... Неужели вы до такой степени хотите попробовать нарезную лапшу, что пошли на этот маскарад?!

Вот почему он говорил, что сможет поесть её быстро.

— Я не настолько помешан на еде. Изначально у меня были планы, связанные с Лишу.

— А-а. Вот оно что.

— В том, что Лишу довели до нынешнего состояния, и моя вина есть.

Раньше гаремом управлял Джинши. Он также участвовал в выборе высших супруг.

— Вы тоже решили сделать госпожу Лишу высшей супругой?

— У меня не было выбора. Если бы она осталась средней наложницей, неизвестно, как повели бы себя другие.

Маомао кивнула. В то время в гареме были такие личности, как А-Дуо, императрица Гёкуё, супруга Рифа — все они отличались благородством. Вряд ли они стали бы издеваться над Лишу.

— Я мало знаю о средних наложницах — кто там был?

Насколько помнила Маомао, их было немного. Но среди них встречались и такие, кто подмешивал ядовитые грибы другим наложницам. Если бы Лишу оказалась среди них, её бы быстро убили.

— В основном это дочери знатных родов или богатых купцов. Были и несколько тех, кто остался от гарема покойного императора, как и Лишу.

— Эти наложницы получили такое же обращения, как госпожа Лишу?

— Нет. Потому что в гарем покойного императора они попали уже после пятнадцати.

— А-а.

Предыдущий император славился пристрастием к маленьким девочкам. Видимо, те, кто был постарше, автоматически считались "нетронутыми".

Нынешний император, должно быть, думал, что поступает правильно, отправив в гарем Лишу, к которой относился как к собственной дочери. Если бы бывшую монахиню снова выдали замуж, её бы скорее всего сделали бы женой ради денег.

— Значит, господин Басен тоже едет в этот раз?

— Именно. Ты знала?

— Да. Госпожа Маамэй очень заботится о брате.

Маомао тоже не раз помогала ей.

— Что касается Маамэй... как бы сказать, она слишком верит в любовь.

— Ууу.

— Не говори. Из-за этого мне тоже достаётся.

Интересно, что именно говорила Маамэй Джинши. Пусть не так резко, как Басену, но, наверное, довольно прямо. У Маомао тоже было что сказать, но наблюдать за слегка растерянным Джинши ей нравилось, поэтому она лишь улыбнулась.

— Кстати… — Джинши, словно вспомнив что-то, достал из-за пазухи письмо.

— Что такое?

— Я получил отчёт от Фурана… Эй, не делай такое лицо.

Похоже, Маомао непроизвольно скривилась, услышав неприятное имя. Возможно, она стала терпимее к эксцентричному стратегу, потому что вся её неприязнь переключилась на Фурана.

— Итак, о чём отчёт?

Как бы там ни было с его характером, работать он умел. Хотелось бы узнать содержание отчёта.

Джинши развернул карту. Похоже, ту самую, что показывал доктор Рю. На ней были кружки, даты и стрелки.

― Это маршрут некоего, кто, похож на маньяка, распространяющий оспу. Впрочем, «похожий на маньяка» — не факт, что это преступник.

Маомао проследила направление стрелок.

— В окрестностях столицы след обрывается.

Судя по датам, два дня назад.

— Да. Возможно, он приближается к столице.

— А это...

— Что-то заметила?

― Нет, просто рядом с деревней, где я часто покупаю травы...

«Лучше бы это было совпадением...»

По телу Маомао пробежала дрожь. В этот момент что-то мягко легло ей на плечи.

― Господин Джинши?

Джинши накинул на неё свой верхний халат.

― Замёрзла? У тебя лицо побледнело.

― Благодарю вас, — Маомао надела халат, ещё сохранивший тепло тела.

По прибытии в Павильон Красной сливы Кокуё уже ждал их.

― Привет-привет.

Без тени напряжения, Кокуё был таким же, как всегда. Рядом стоял Басен с напряжённым лицом.

«Охраны довольно много...»

Поскольку это формально была инспекция, людей в форме военных было мало. Но среди них было много знакомых охранников и явно крепко сложенных мужчин. Видимо, все переполошились, когда Джинши внезапно решил отправиться в поездку.

Маомао озиралась. Чуэ и Маамэй, похоже, не было. Вместо них приехал один врач.

― Старший Ванван.

— О-о!

Всеобщий любимец — старший Ванван.

— Раз уж вы едете осматривать оспу, решили, что одной Маомао с посторонним Кокуё будет рискованно. Вот я и здесь.

― Это обнадёживает.

Она предполагала, что пришлют ещё одного лекаря, но не ожидала, что это будет Ванван. С его добродушием он наверняка поладит с Кокуё. Вернее, они уже, кажется, хорошо общаются.

— Но Кокуё, оказывается, занимался интересными исследованиями. Эксперименты с оспой на коровах и лошадях, ну ты даёшь!

— Я ещё не слышала подробностей.

Когда Маомао заинтересовалась, Кокуё продолжил:

— Ха-ха, мы разговорились в повозке. Говорят, ты с Ванваном исследовала, как лечить аппендицит снадобьями?

— Да. Но сначала расскажите, о чём вы говорили в повозке, — Маомао нетерпеливо засопела.

— Эй, а парень сзади, кажется, косо смотрит. Всё в порядке? О, у нас с ним одинаковый стиль! — Кокуё с любопытством разглядывал переодетого Джинши.

— Ладно, хватит. Невежливо так пристально разглядывать.

— Точно!

Если его будут слишком внимательно рассматривать, маскировка раскроется. Охранники тоже забеспокоились.

— Давайте сначала осмотрим коров.

Хотя конюшня была рядом, решили зайти туда на обратном пути.

— О, этот человек тоже имеет отношение? Для инспекции народу многовато.

Похоже, старший Ванван не был в курсе, что в делегации есть младший брат императора. Джинши был загримирован так, что нездоровым выглядело не только правое лицо с «оспинами», но и левое, поэтому его не узнали. Только вот если бы кто-то слишком явно был груб с Джинши, Басен, казалось, тут же бы вмешался. Джинши то и дело взглядом останавливал его.

Как и прежде, стража у ворот Павильона Красной Сливы пропустила их без особых вопросов.

«Тут прямо как у себя дома можно ходить...»

― Не слишком ли слабая здесь охрана? — поинтересовался Джинши.

— Да. Я тоже так думал, но ничего не поделаешь. Территория Павильона Красной Сливы обширна: проникнуть можно отовсюду, минуя ворота, — объяснил Басен.

Упрямый Басен, казалось бы, должен был настаивать на усилении охраны, но, видимо, ему кто-то доходчиво объяснил ситуацию.

― Кто-то вам это разъяснил?

«Если бы здесь была сестра Чуэ, она бы сейчас хихикала».

― Эй, Маомао! Почему ты так зловеще улыбаешься! — Басен заметил её ехидный взгляд и покраснел от злости. Наверняка в этот момент он думал о Лишу.

Себе такого не пожелаешь, но над другими подшутить хочется — люди эгоистичны по своей природе. Маомао решила, что не стоит слишком зло подшучивать над Басеном, и переключилась на то, что её действительно интересовало — разговор с Кокуё.

― Кстати, Кокуё. Расскажи подробнее про коров и лошадей.

― Да, конечно!

― И мне для повторения пригодится.

Кокуё, Маомао и старший Ванван пошли рядом втроём.

― …

Сзади Джинши смотрел на них с каким-то сложным выражением, но важнее было послушать Кокуё.

― Оспа бывает разная. Она есть не только у людей, но и у коров с лошадьми.

Маомао внимательно слушала, кивая.

― Выяснилось, что коровья и лошадиная оспа похожи на человеческую. Ты знаешь, что организм человека после болезни становится устойчивее к ней?

— Это общеизвестный факт.

― Мой учитель предположил, что, переболев схожей болезнью, можно стать устойчивее и к другой. Он слышал, что в семьях скотоводов не болеют оспой. Сначала думал, что дело в молоке, но оказалось, контакт с коровьей оспой делает людей менее восприимчивыми к человеческой.

― О-о, — Маомао кивнула, побуждая его продолжить.

― Но когда мы нашли коров с оспой и привили людям, те всё равно заболели. Вероятно, есть несколько типов коровьей оспы, и если это не очень близкий к человеческой вариант, прививка не даёт эффекта.

Он рассказал, как собирал гной от разных коров с оспой.

― Мы годами экспериментировали, проверяя, кто заболеет, а кто нет.

«Экспериментировали...»

Маомао зацепилась за слова Кокуё.

― Скажи...

— Что?

— Твой учитель был влиятельным человеком?

— Был.

Прошедшее время.

― Ему нужно было добиться успеха, чтобы вернуться в страну, поэтому он не гнушался никаких методов.

Кокуё стал одним из таких подопытных.

Позади шли Джинши и остальные. Маомао и старший Ванван поняли, что дальше углубляться не стоит.

― Мы, кажется, почти пришли? — Маомао сменила тему, осматриваясь.

Впереди виднелся не коровник и не конюшня, а утиный загон. Там же была просто одетая красивая девушка.

― Это Лишу?

― Да, — ответил Басен на вопрос Джинши.

Причина вопроса была ясна. Раньше он видел её нарядной. Теперь же — в простой одежде, с корзиной утиных яиц в руках. Ни румян, ни белил, ни золотых шпилек, ни шёлковых накидок.

― Она выглядит совсем другим человеком — и гораздо здоровее, — заметила Маомао, вступая в разговор сбоку.

— Здоровая... Да, цвет лица действительно улучшился.

— Да, госпожа Лишу стала очень сильной.

Обычно Басен ворчал, когда Маомао встревала в разговор, но сейчас он был необычно спокоен. Скорее даже выглядел облегчённым: видимо, радовался, что Джинши не осудил нынешнюю Лишу.

― Тогда пойдём поздороваемся.

Когда Джинши сделал шаг к Лишу, Маомао схватила его за руку.

― Ч-что такое?

— Лучше вам пока не встречаться, господин Джинши.

— ...Ты права.

Проведя долгое время в гареме, он, как ни странно, прекрасно понимал женские сердца. И, похоже, понял, что имела в виду Маомао.

― Басен, иди один. Узнай, как у неё дела, и доложи.

― Но…

― Взгляни на меня. Лишу не только не узнает меня, но ещё и испугается.

«Ну да уж».

Маскировка Джинши стала ещё искуснее. Если к Лишу подойдёт бледный мужчина с оспинами на половине лица, ей останется только насторожиться. Да и объяснять, что это переодетый Джинши, слишком хлопотно. Но главное то, как она себя почувствует, если увидит его, того самого человека, которым когда-то восхищалась, как высшая супруга.

«Может, она уже стала достаточно сильной, чтобы не переживать».

“Но сейчас Джинши был бы лишним”, — решила Маомао.

Лишу заметила подбегающего Басена. На её застенчивой улыбке появилась лёгкая напряжённость, но Басен, хоть и скованно, улыбнулся в ответ.

«Хорошо, что сестра Чуэ не пришла».

Если бы Чуэ была тут, наверняка снова занялась бы подглядываниями. Маомао тоже было любопытно, но у неё были и другие дела.

― Ну что, пойдём?

― ...Ага.

Джинши стоял, опустив голову. Оказалось, Маомао всё ещё держала его за руку, а он раздумывал, что с этим делать.

― Пойдёмте.

Маомао потянула его за собой, не отпуская.

Глава 22 - Маньяк (Часть вторая)

Кокуё с остальными уже успели добраться до коровника.

— Что-то вы медленные! — сказал старший Ванван, ожидавший Маомао и остальных.

― Да, этот охранник шёл слишком неспешно.

Маомао естественным образом отпустила руку Джинши, которую держала до этого.

— Ну как? — спросила она у Кокуё, осматривавшего коров.

Кокуё внимательно изучал брюхо и вымя коров.

— Все чистые и здоровые бурёнки! Ни следа оспы.

Кокуё выглядел разочарованным. Коров тут было почти два десятка, и все они были с хорошей шерстью. Видно, что за ними тщательно ухаживали.

― Ну конечно. Здесь строгий контроль за здоровьем скота. При малейших подозрениях животное сразу изолируют и заменяют другим, — пояснил мужчина, ухаживавший за коровами.

«Ну да, логично... чертовски логично...»

Маомао скрипнула зубами.

— С лошадьми та же система?

— Ага. За здоровьем нашего скота строго следят. Если куры или утки заболевают — всех сразу забивают.

― …

Маомао сжала кулаки. В ней боролись чувство возмущения такой расточительностью и понимание, что это правильная мера — ведь птичьи болезни иногда передаются и людям.

― Это заведение... случайно не прикрытие для сборища богачей под видом монастыря? — не удержавшись, Маомао задала этот вопрос Джинши.

— Говорят, многих спонсоров привлекает идея бессмертия.

Богачи готовы платить любые деньги за молодость и жизнь.

«По крайней мере, здесь можно раздобыть качественные продукты».

Помимо скота, здесь были обширные поля. Маомао пожалела, что не взяла с собой Брата Лахана.

― Давайте заглянем и к лошадям.

— Слушай, с коровами понятно, но зачем осматривать лошадей? — Старший Ванван задал разумный вопрос.

― Лошади тоже болеют оспой, как и коровы! Раз коровья оспа передаётся людям, то логично, да? И кстати, та самая эффективная коровья оспа, которая помогла против человеческой, была взята как раз от коров, содержавшихся вместе с лошадьми.

Маомао и Ванван согласно кивнули. Джинши, оставшийся в стороне от разговора, выглядел слегка обиженным.

― Вопрос!

— Да, Маомао?

— А нельзя было снова взять оспу у тех самых эффективных коров? — она намеренно задала вопрос так, как будто обращалась к учителю.

— Э-э, нет. Потому что это было в деревне Хокуарена.

― Хокуарена?! — Маомао впервые услышала это и удивилась. ― Я знала, что твой учитель был иностранцем, но...

― Угу. Он был из Хокуарен. Мы с братом там были дешёвыми рабами на продажу.

Опять так невозмутимо проговорил печальную историю.

― Тяжело тебе пришлось, — старший Ванван шмыгнул носом и обнял Кокуё за плечи.

— Ха-ха-ха, вокруг столицы столько хороших людей! Может, мне и правда стоит здесь остаться? — весело сказал Кокуё.

― Тогда пойдёмте. Конюшня, кажется, была недалеко от входа, — Маомао быстро переключилась на завершение работы.

Такова особенность Маомао — быстро переключаться: раз с оспой прогресса нет, значит, нужно заняться другими вопросами. Судя по разговору, лошадей с оспой здесь тоже не окажется. Разочаровывающе, но что поделаешь.

Вернувшись, они застали Басена и Лишу всё ещё у утиного загона, ведущих наивно-милую беседу. Джинши лучше не подходить, старший Ванван уже прочувствовал эту сладко-горькую атмосферу, а Кокуё отправлять точно не стоит.

Методом исключения Маомао направилась к ним.

― Господин Басен, госпожа Лишу. Простите, что прерываю, но нам пора двигаться дальше.

— А-ага.

— Э-эм... — Лишу, увидев Маомао, явно хотела поздороваться, но растерялась. — Д-давно не виделись.

— Давно не виделись. Выглядите куда лучше, чем раньше.

― Да…

Лишу смущённо улыбнулась, в то время как утки жались к ней.

― Простите, что помешал вашей работе. Я тогда пойду. — сказал Басен, но не спешил уходить, явно не желая расставаться.

«Какие же они сложные...»

Маомао знала, что если бы она сказала что-то вроде «да поженитесь вы уже», это только усложнило бы ситуацию. Поэтому она молчала, хотя и могла бы слегка подтолкнуть их.

— Госпожа Лишу, нам нужно в конюшню. Не могли бы вы нас проводить?

— Д-да, — Лишу вздрогнула, но согласилась. — Минутку, пожалуйста.

Она поспешно загнала уток обратно в загон. До конюшни было недалеко. Приход Маомао и остальных прервал разговор Басена и Лишу.

«Ну скажите же что-нибудь!»

Окружающие украдкой посматривали на Басена и Лишу, словно сами ёрзая от нетерпения. Эти двое были слишком очевидны, чтобы скрыть эту сладко-горькую атмосферу. Маомао думала, что если уж их отношения пахнут цитрусами, то почему бы просто не сделать предложение? Тогда бы не пришлось Маамэй и Чуэ специально помогать их сближать.

Маомао нехотя открыла рот.

― Кстати… — она вспомнила, что недавно У Дзюн приходил в лазарет. ― У Дзюн, похоже, как настоящий военный выполняет свои обязанности.

Он помогал другим военным как посыльный.

― Правда? Брат, значит, старается.

Маомао не стала упоминать её отца или сводную сестру. Насколько она знала, У Дзюн был изгнан из «клана У», но знала ли об этом Лишу? Лучше не поднимать эту тему.

― Не так усердно, как вы, госпожа Лишу. Честно говоря, я не ожидала, что вы так окрепнете, — Маомао сказала это с искренним восхищением. ― Потрескавшаяся кожа не болит?

Кончики пальцев Лишу были покрасневшие.

— Да. В Павильоне Красной Сливы нам дают очень эффективную мазь.

— Не могли бы вы показать мне это лекарство?

— Э-э?

Они ведь занимаются исследованиями бессмертия. Было бы неудивительно, если бы они производили разные лекарства. Если помимо скота и полей у них есть ещё и фармацевтическое отделение, то она определённо хотела бы его осмотреть.

― Есть ли в Павильоне Красной Сливы кто-то, кто специализируется на изготовлении лекарств?

— Кажется, в северном здании должны быть люди, которые делают разные снадобья…

— Можно ли осмотреть его сегодня?

— Маомао… — Старший Ванван похлопал её по плечу, словно призывая смириться.

— Э-э… мы уже почти пришли, — сказала Лишу.

Как сказала Лишу, ворота уже были видны. Прямо рядом с ними была конюшня. Лошадей было меньше, чем коров, так что, скорее всего, среди них не окажется заражённых оспой — на этот счёт она уже почти смирилась.

— Эй, тут что-то не так, — насторожился Басен.

У входа стражник с кем-то разговаривал. Вернее, правильнее было бы сказать, что они препирались.

— Кто-то есть. Гость, что ли? — Кокуё лениво направился туда.

Маомао невольно схватила его за одежду и дёрнула изо всех сил. Застигнутый врасплох, Кокуё эффектно шлёпнулся на землю.

Мужчина, который спорил со стражником, выглядел отвратительно грязным. Его засаленная внешность ясно давала понять, что он не мылся и не стирал одежду уже много дней. Взгляд мужчины переместился на Маомао и остальных. Его глаза налились кровью, и он закричал, брызжа слюной:

― Ко… куё!!

С такой яростью, что даже оттолкнул стражника, мужчина ринулся прямо на них. В его руке был зажат грязный нож.

Охранники обнажили мечи. Джинши тоже положил руку на эфес своего меча, а другой крепко прижал Маомао к себе. Нож был направлен на Маомао и остальных — вернее, прямо на Джинши.

Позади Лишу застыла от страха. Старший Ванван тоже смотрел на мужчину, не зная, что делать. Кокуё всё ещё валялся на земле. Джинши и вооружённые охранники среагировали молниеносно, но быстрее всех оказался Басен.

Не успела Маомао опомниться, как он уже был рядом с нападавшим. Кулак Басена вонзился в живот мужчины, а его правая рука с ножом была отброшена в сторону — клинок завертелся в воздухе. Точно в тот же момент, когда нападающий был опрокинут Басеном и прижат к земле, нож воткнулся в землю.

«Умеет же, если захочет».

Маомао едва сдержала аплодисменты. Единственное, что омрачало ситуацию, — это струйка крови, стекавшая по плечу Басена. Похоже, лезвие, выскользнувшее из руки, слегка задело его щёку.

― Всё в порядке?

Она хотела ответить: «Да», но…

— А? Староста? — поднявшийся с земли Кокуё уставился на скрученного нападавшего.

— Староста? Тот самый, который управлял деревней, поражённой оспой?

— Ага, — Кокуё медленно подошёл к задержанному старосте. — Эй, ты что, пришёл меня убить?

В глазах Кокуё не было ни гнева, ни печали — лишь холодное констатирование факта.

— К-Кокуё! Если бы не ты… если бы не ты!

— Если бы не я, то всё было бы хорошо?

Голос Кокуё звучал ровно, а староста, скрученный Басеном, отчаянно дёргался.

— Не двигайся, — Басен прижал голову старосты к земле.

Маомао хотела подойти к перепуганной Лишу, но Джинши всё ещё держал её, не давая сдвинуться с места.

― Подожди, так этот маньяк — староста?

Если так, то всё сходится.

Если он выживший из деревни, поражённой оспой, то неудивительно, что он знал, как с ней бороться. Странные методы объяснялись тем, что он не был настоящим врачом, а действовал наугад, копируя других.

― Почему все восхваляют только тебя?! Я! Это я! — Староста, с прижатым к земле лицом, выкрикивал это, извиваясь. Ему, наверное, было за сорок.

Наверное, он был человеком с сильной жаждой признания. Хотя он и был старостой, некоторые сельчане симпатизировали Кокуё. Не вынеся этого, он выгнал Кокуё, и в итоге деревня погибла от оспы. Выжили только он сам и те, кто был близок с Кокуё.

Видно было, что он давно скитался, потеряв всех своих сторонников.

— Если бы не ты! Проклятый хоукоу!

«Хоукоу?»

Что это значит?

Но, ненавидя Кокуё, староста при этом копировал его. И в результате устроил весь этот переполох.

Охранники скрутили старосту. Басен, который держал его, поднялся и тыльной стороной ладони вытер кровь с порезанной щеки. Маомао вывернулась из рук Джинши.

― Эй!

― Я не кошка!

Маомао осмотрела нож, выроненный старостой. На заржавленном лезвии кое-где виднелся налёт, похожий на порошок. С нехорошим предчувствием она перевела взгляд на Басена.

― Господин Басен, — Лишу достала платок и протянула его Басену.

― Госпожа Лишу. Испачкается же.

― Нет, рана важнее.

― Простите, что прерываю ваш милый момент, но… похоже, на лезвии была оспенная зараза, — Маомао сообщила то, что было очень трудно сказать.

― Что?

Басен застыл.

― То есть что это значит?

― Есть вероятность, что вы заразитесь оспой.

― Верно, — Кокуё и старший Ванван подтвердили это.

― Изолируйте Басена.

Быстрое решение Джинши было как нельзя кстати. Ошеломлённого Басена тут же увели охранники. Старший Ванван быстро промыл рану на его щеке.

«Вероятность заражения почти нулевая, но…»

На самом деле, куда опаснее была ржавчина на лезвии. Если её токсины попадут в рану, это может привести к летальному исходу.

― Куда его изолировать? — спросил Джинши.

— Полагаю, подойдёт столичная клиника, где проводят лекарственные испытания.

Поскольку масштабы экспериментов сократились, там наверняка есть свободные помещения. Джинши тут же отдал охранникам чёткие указания.

Кокуё с улыбкой подошёл к Джинши.

― Простите. Кажется, он напал, перепутав меня с вами.

— Не беспокойтесь.

Двое мужчин, наполовину скрывающих шрамы на лицах. Со стороны их действительно можно было перепутать.

― Ахаха, вы хороший человек.

Маомао не давал покоя тот странный термин, который использовал староста.

«Что он имел в виду под «хоукоу»?»

Она хотела спросить у Кокуё, но Лишу в панике смотрела вслед уводимому Басену.

«Это сейчас важнее».

― Госпожа Лишу.

― А-а, что будет с господином Басеном?!

― Это всего лишь изоляция на всякий случай. Ему придётся отдохнуть дней десять. Но важнее другое, — Маомао пристально посмотрела на Лишу. ― Если вы так переживаете за господина Басена, почему бы не остаться с ним всё это время?

Она решила последовать примеру Чанши — то есть говорить прямо.

― Я… я не в таком положении.

— Почему? Разве сейчас не всё равно, что скажут окружающие?

— Я доставлю господину Басену неудобства.

— То есть если он не против, то проблем нет?

Лицо Лишу покраснело. Маомао украдкой взглянула на Джинши.

― А ещё — у меня есть утки, за которыми нужно ухаживать.

«Хм».

Она уже начала высказывать своё мнение. Помимо ответственности за работу, она, кажется, привязалась к уткам.

― Разве нельзя обо всём договориться? Уверена, если начальник снисходительный, он найдёт пару компромиссных решений.

Маомао снова мельком посмотрела на Джинши. Лишу всё ещё не догадывалась, кто перед ней.

― Госпожа Лишу. Людей, которые хотят вашего счастья, гораздо больше, чем вы думаете.

С этими словами Маомао направилась к конюшне. Она ещё не проверила лошадей.

[П.п: и артик

Глава 23 - Изоляция

Басена принудительно отправили на десятидневный отдых. Согласно предложению Маомао, он должен находиться в лечебнице, где проводятся лекарственные эксперименты.

― Оставьте это мне.

Следить за состоянием Басена будет Ё. В вопросах, связанных с оспой, она гораздо более компетентна, чем Маомао, и пациент у неё всего один, так что проблем не будет.

Единственная проблема: Басен в целом плохо переносит женщин, но пусть потерпит. В лечебницу Маомао тоже будет заглядывать каждые несколько дней, так что будет удобно проверять состояние.

― Когда же наконец меня выпустят?

Стоит Маомао по делам заглянуть в лечебницу и поговорить с Басеном, он заводит одно и то же. Они общались через дверь.

― Я же сказала, что изоляция десять дней.

― Уже ведь всё в порядке, не так ли? Тем более, с такой тщательной дезинфекцией проблем быть не должно.

Маомао понимает, о чём говорит Басен, но прежде всего важно соблюдать правила.

― Сейчас как раз из-за таких слов люди сбегают из зон заражения оспой, и это создаёт проблемы. Неужели вы хотите поступить так же? — она намеренно сказала это с лёгкой издёвкой.

― Угх.

Пока Басен молчал, Маомао достала из-за пазухи письмо.

― У меня письмо от госпожи Лишу. Почитайте и успокойтесь.

― От госпожи Лишу?!

— А ещё от госпожи Маамэй и госпожи Таомэй.

― …

Маомао просунула письмо в щель под дверью. Она была почти уверена, что через несколько дней они снова повторят этот же разговор.

Басен занимал в лечебнице отдельную комнату. Еду готовила Ё и ставила перед дверью. Туалет был общий, но кроме этого он не выходил из комнаты. Итак, проверив состояние Басена и доставив письма, Маомао собиралась помочь в лечебнице и пополнить запасы лекарств, но…

― Маомао, отдохните пожалуйста. — Ё ловко управлялась со всеми делами, уже завершив работу. ― Если скучно, почитайте вон те книги.

Ё не ограничилась заботой о Басене и отобрала работу даже у Маомао. Похоже, старший Ванван и другие тоже остались не у дел — в углу громоздилась стопка книг «от нечего делать».

Маомао, смирившись, начала листать книги. Среди них оказалась и копия материалов Кокуё.

«Не то чтобы я жалею о потраченных деньгах…»

Она уже переписала материалы Кокуё от руки, так что принялась искать другую книгу.

― Маомао, — позвала её Ё. — Мне тайком одолжили кое-что. Хотите взглянуть?

— Что именно… О-о-о?!

«Книга Кады!»

Потрёпанную книгу восстановили и переписали. Обычно её запрещено выносить, считая запрещённой литературой.

― Как она тут оказалась?

— Особый случай. Мне сказали, что раз я буду заниматься оспой, мне полезно это знать. Но дали только раздел про оспу.

Там действительно не было таких разделов, как вскрытие, которые нельзя показывать обычным людям.

«Книга Кады» была местами изъедена насекомыми, так что приходилось дополнять пропуски знаниями Маомао и материалами Кокуё. Эта работа требовала умственных усилий, но была увлекательной. Время летело незаметно.

«Чтобы не заразиться оспой, нужно сначала переболеть её слабой формой»…

«Даже слабый яд может вызвать тяжёлое течение болезни»...

Маомао знала многое. Она углубилась в чтение, как будто повторяя пройденное. Ё работала в соседней комнате, прислушиваясь.

― Маомао, можно немного поговорить?

― Конечно.

― Я слышала, что человек, который ранил господина Басена, был староста?

― Ты знаешь об этом?

― Да, — Ё говорила, что-то усердно растирая в ступке. ― Староста был шаманом, который выгнал доктора. И кроме нас — единственный выживший.

― Я слышала.

― Но чтобы он начал подражать доктору… После того, как так яростно отрицал его методы.

Ё казалось это странным, но Маомао, напротив, понимала его мотивы.

― Когда он понял, что методы Кокуё были верны, то решил ими воспользоваться.

«Лучше бы сдох».

Маомао подумала, но не сказала вслух. Вместо этого она размышляла о причинах, по которым он выжил.

― Староста был зажиточнее других жителей деревни?

— Как глава деревни он занимался закупкой продовольствия. Если спросить, получал ли он больше других, то… придётся согласиться.

Лучшее питание повышало шансы на выживание. Но была и другая возможная причина.

― Может, он уже переболел оспой?

— Это… не знаю. Но как шаман, он всегда носил закрытую одежду, чтобы не показывать кожу. А ещё…

— А ещё?

— Он твердил, что никогда не заболеет благодаря своим чарам.

Этот староста больше походил на мошенника, чем на колдуна. В таких отдалённых деревнях живут либо бедняки, либо те, кто не может больше жить там, где жил раньше. Староста, скорее всего, из вторых.

***

Через три дня Маомао снова пришла в лечебницу.

— Ни в коем случае нельзя!

Голос кричащей Ё был слышен далеко: скорее всего, потому что Басен пытался выйти из комнаты. Маомао снова осталась без дела, потому что Ё перехватила всю работу, поэтому она погрузилась в чтение.

— Этот человек... всё не унимается, одно и то же.

Ё держала в руках тазик. Видимо, его использовали, чтобы протирать тело вместо купания.

— Что поделать, это же господин Басен. Военные не могут без движения — наверное, он просто засиделся.

— Разве? Из комнаты доносился какой-то грохот. А ещё он требовал принести ему большой камень.

«Наверняка занимается силовыми упражнениями прямо в комнате».

Наверное, подтягивался на балках или использовал камень как утяжелитель. Маомао усмехнулась. Ё убрала таз и снова принялась готовить лекарства. Поскольку задача была простой, Маомао лишь следила, чтобы всё было сделано правильно.

― Скажите… а что будет со старостой? — Ё задала вопрос, осторожно наблюдая за реакцией Маомао.

― Какие бы причины ни были — смертной казни ему не избежать.

Он напал на множество людей. Из-за этого оспа распространилась. И, хотя староста не знал, он ещё и напал на члена императорской семьи.

― А каким он был человеком?

— …По крайней мере, наша семья последовала за ним в переселенческую деревню. Если бы не оспа, мы бы, наверное, до сих пор жили там.

Видимо, в целом он был обычным старостой — ни хорошим, ни плохим. Маомао считала, что человек, добровольно берущий на себя руководящую роль, должен обладать хотя бы толикой тщеславия.

― Тогда…

Ещё один вопрос не давал ей покоя.

— Что значит «хоукоу»?

— «Хоукоу»? — переспросила Ё. — Что это?

— Когда старосту задерживали, он назвал Кокуё «хоукоу». Мне просто интересно, что это значит.

— Он назвал доктора «хоукоу»? Может, это вот это?

Ё взяла кисть и написала «彭侯(Пэн Хоу)».

― Что это значит?

― Имя ёкая. Существует много преданий, но то, что знаю я, — это дух дерева, нечто вроде кодамы.

― Кодама — это то, что когда кричишь в горах, голос возвращается?

― Да, это, — Ё дорисовала ещё и гору. ― Врачи ведь часто отвечают пациентам, как эхо. Помню, деревенские говорили, что его манера отвечать напоминает кодаму.

— И поэтому Пэн Хоу…

Десять дней спустя, в последний день карантина, Маомао снова пришла в клинику.

Хотя работы у неё не было, она решила встретить Басена, который наконец-то мог выйти. Вместе с Ё они уже собирались выпустить его, как вдруг раздались знакомые шаркающие шаги.

― Пришла встретить тебя-я!

Такой манерой говорить обладал только один человек.

― Сестра Чуэ.

― Да-да, Это я — госпожа Чуэ это я. Сестра Маомао и Ё. А ещё...

Без всяких церемоний Чуэ распахнула дверь в комнату Басена. Тот был без рубашки и как раз делал отжимания.

— Ч-что за внезапности?!

Покраснев, Басен схватил верхнюю одежду, чтобы прикрыться. Несмотря на средний рост, он был очень мускулистым. Даже Джинши, будучи подтянутым, явно уступал ему в плотности мышц.

— Уфуфу, мы же семья, нечего стесняться.

— Но нельзя так неприлично выглядеть перед дамами! — выпалил Басен, указав на Ё. Маомао традиционно проигнорировали — как обычно.

― Что касается моего дорогого деверя, сегодня ты возвращаешься домой-ой!

― Я сразу же возвращаюсь на службу!

— Хо-хо-хоу. За десять дней комната пропиталась твоим запахом. Сначала домой, хорошенько вымойся, а завтра — на работу. А то Лунный принц накажет тебя за вонь!

Басен в панике начал обнюхивать себя.

― Лошадь ждёт снаружи, так что поезжай на ней!

Басен уже собрался уходить, но вдруг вернулся в комнату и вышел с охапкой бумаг — письмами.

— Ну что ж, работа госпожи Чуэ закончена, теперь можно и чайку попить.

Чуэ с видом человека, хорошо знающего, что делает, начала готовить чай. Насколько знала Маомао, Чуэ никогда не бывал в лечебнице, но это не вызывало удивления — ведь это Чуэ. Этого было достаточно, чтобы всё встало на свои места.

Маомао вытерла стол и взяла чай, который подала Чуэ. Сладостей к чаю не было, но Чуэ достала из-за пазухи мандзю — сладкую булочку с начинкой.

― Госпожа! Я их подогрела.

― …

Они были слегка тёплыми. Маомао положила их рядом с чаем, чтобы дождаться, пока остынут. Театральные жесты Чуэ, возможно, имели скрытый смысл, но Маомао предпочла не заморачиваться.

― Ё, вы тоже будете?

Чуэ достала ещё одну, столь же тёплую.

― Нет. Я, пожалуй, пойду.

― Вот это жаль.

Помахав платком вслед Ё, Чуэ не стала её удерживать — что для неё было странно. Словно специально ждала, когда Ё уйдёт.

― Есть что-то, о чём трудно говорить при Ё?

― С сестрой Маомао так удобно, не нужно лишних объяснений.

― Эх, зря я спросила…

Теперь придётся выслушать Чуэ. Маомао демонстративно зажала уши.

― Ну не надо так, послушайте. Хотите ведь узнать про этого старосту?

Маомао тихо опустила руки и сделала глоток чая.

― Староста во всём сознался. Конечно, он считал, что не нападал на людей, а помогал им. Страшно, правда? Добрые намерения без правильного понимания.

― Да, это даже хуже, чем навязчивая помощь.

Чуэ продолжала, закусывая булочкой:

― И ещё он всё это время искал Кокуё. Мужчину со шрамом от оспы на половине лица — редкая примета. Нашёл бы рано или поздно. Вот и пришёл в столицу по его следам.

― И что же за история, которую не хотелось говорить при Ё?

― Кажется, её семья случайно встретила старосту по дороге. Тогда он и узнал, что Кокуё получил статус, равный придворному врачу.

― А...

Староста, наверное, сгорал от зависти. Он был не в состоянии получить уважение даже будучи старостой или шаманом, да ещё и уничтожил собственную деревню. Он пытался копировать Кокуё, думая, что так добьётся признания, но всё пошло не так. А тот самый ненавистный и завидный Кокуё теперь ещё и служит при дворце.

― И представьте, как он отреагировал, увидев мужчину с закрытой половиной лица, выезжающего из города в карете?

Это мог быть как Джинши, так и Кокуё.

― Вот он и выследил его до Павильона Красной Сливы.

— Именно, — улыбнулась Чуэ.

— После допроса старосту приговорили к казни.

— Логично.

— Но позавчера он повесился в камере на собственном поясе.

Маомао чуть не выронила чайную чашку.

― Наверное, это был его последний жест неповиновения.

― Вот почему не хотели, чтобы Ё это слышала. Узнав, что именно разговор её семьи о Кокуё привёл к тому, что раскрылось его местонахождение, после чего напали на члена императорской семьи, а потом староста покончил с собой…

Такое может вызвать чувство вины, даже если это и не её вина.

― Знаете, сестра Маомао, я тут подумала. Для Кокуё староста был ужасным человеком, но для остальных селян — не факт.

— …Возможно

По крайней мере, семья Ё, похоже, могла упоминать Кокуё и Ё в разговоре. Не похоже, что они ненавидели старосту как человека, уничтожившего их деревню.

― Восприятие людей зависит от их позиции. Но как староста видел Кокуё?

― Теперь уже никто не узнает. Вот в чём беда.

Чуэ протянула руку к мандзю Маомао, к которому она так и не притронулась.

Правда меняется в зависимости от того, кто на неё смотрит.

«Пэн Хоу, значит…»

Маомао подумала, что ей нужно узнать, каким был Кокуё в глазах старосты.

― Сестра Чуэ, сестра Чуэ.

― Что такое, сестра Маомао?

― Можно мне встретиться с Кокуё?

― Разумеется. Оставьте это госпоже Чуэ.

Чуэ улыбнулась.

Глава 24 - Пэн Хоу

Маомао привели в один из особняков столицы. Чей он — неизвестно, но в воздухе сильно пахло лекарствами.

— Где мы?

— Это дом Старого врача. Кокуё сейчас тут живёт.

Особняк был простой, но чувствовалась в нём история.

— Сестра, понимаю, что вы заняты, но вам предстоит осмотреть Лунного принца. Прошу отнестись к этому с вниманием, — мягко, но недвусмысленно намекнула Чуэ: постарайтесь закончить побыстрее. — Для временного проживания — отличное место. Чувствуется ваби-саби.

Семья старого лекаря и прислуга, встретив Маомао с Чуэ, молча поклонились и остались на месте. Только одна старушка, видимо жена врача, подняла голову и мягко улыбнулась.

— Как объяснили наш визит? — спросила Маомао, удивлённая почтительным приёмом.

— Дом старого врача славится дружелюбием, так что сегодня мы воспользовались «авторитетом тигра» и сказали, что пришли по приказу младшего брата императора, — хихикнула Чуэ.

— …А это вообще допустимо? — поинтересовалась Маомао. Разве это не злоупотребление служебным положением?

— Я сочла, что хуже было бы, если бы вы опоздали к Лунному принцу, — невозмутимо парировала Чуэ и уверенно зашагала к комнатам внутри.

— Он внутри. Прошу, — сказала она, остановившись у двери.

— А вы не войдёте, сестра Чуэ?

— Хм-м, оставлять сестру Маомао наедине с мужчиной не хотелось бы… Но если разрешите, я войду?

Маомао промолчала. Чуэ была проницательной. Похоже, она поняла, что Маомао собирается говорить с Кокуё о серьёзных вещах.

— Если что-то случится, дайте знать. Превосходная Чуэ мигом вас спасёт, — бодро сказала она.

— Спасибо.

Маомао вошла в комнату одна. Внутри Кокуё сидел на стуле и читал книгу.

— Привет.

Кокуё был как всегда невозмутим.

— Ты слышал про старосту?

— Слышал. Говорят, повесился. Видимо, у него было немало переживаний. Он сильно изменился, даже внешне, — ответил он без тени волнения.

— Староста назвал тебя Пэн Хоу.

— Пэн Хоу? — Кокуё непонимающе склонил голову.

— Это из мифов. Так называют ёкая — духа дерева, — пояснила она.

— Ого. И почему он решил, что это я? — Кокуё действительно казался озадаченным.

Маомао тоже раньше не понимала, но теперь догадалась.

— Ты знаешь, что такое эхо?

— Конечно. В горах когда голос отзывается.

— А что его называют ответом кодамы — знаешь?

— Угу, слышал.

Кокуё улыбался и спокойно вёл разговор.

Маомао считала, что он не плохой человек. В первый раз они встретились, кажется, на причале после возвращения из Западной столицы. Тогда Маомао и остальные взяли Кокуё на борт. В благодарность он дал Лахану лекарство от морской болезни.

Потом они виделись, когда Кокуё переоделся в женщину, чтобы сдать экзамен на придворную даму. Маомао беспокоилась о Сазене и попросила Кокуё присмотреть за аптекой в Малахитовом доме. Тогда она неплохо заплатила ему, и он согласился присматривать за ней.

В последнее время, по рекомендации Маомао, Кокуё стал подрабатывать кем-то вроде врача. Платили ему хорошо, и, видимо, работал он на совесть.

— С семьёй Ё ты, кажется, ладил?

— Да, они относились ко мне хорошо.

— Поэтому ты сделал им прививку от оспы и учил медицине?

— Ага, — кивнул Кокуё.

Прививка — это введение оспы в организм. Об этом писалось в его записях. Он отложил книгу. Это была книга по медицине.

— А как ты относился к старосте и другим недоброжелателям? — её кулаки сжались.

— …Старался как можно меньше с ними общаться.

— А когда тебе досаждали?

Кокуё замолчал и нахмурился.

— Нужно обязательно отвечать? Я бы хотел сохранить хорошие отношения с тобой, Маомао…

У неё по телу пробежал холодок.

— …Ты был тем, кто распространил оспу в деревне Ё?

Кокуё на мгновение замер.

— Это не так, — сказал он.

Маомао почувствовала облегчение от его отрицания. В противном случае её кулак уже летел бы в его лицо.

— Но знаешь… Думаю, если бы меня не было, им бы и не пришлось мстить. А ведь это факт — староста изгнал меня.

Кокуё ничего не сделал с деревенскими. Именно бездействием он убил своих врагов.

— Если бы я не вмешался, когда началась эпидемия оспы, им оставалось только умереть.

Кокуё выбрал месть через отказ от помощи. Единственное, чего он не учёл — что староста выживет.

Эхо, кодама, Пэн Хоу… Теперь Маомао понимала, почему староста называл его так.

— Ты был как зеркало, — прошептала она.

«Доброту он возвращал добротой, зло — злом. Всего лишь отражал то, что получал».

Вот и всё. Как эхо в горах возвращает твой крик, так и он просто отражал чужие чувства.

«Теперь ясно, почему он так хорош в переговорах».

Маомао увидела в нём хорошего человека, потому что её собственное поведение казалось Кокуё добрым. И теперь она начинала понимать, что случалось с теми, кто обращался к нему со злобой.

— Когда ты переболел оспой?

— Больше десяти лет назад.

— Тогда откуда ты взял материал для прививки Ё?

Струпья оспы заразны, но недолго.

Кокуё широко улыбнулся, не ответил, а вместо этого снял ткань, прикрывавшую половину лица. На его аккуратном лице были сплошные оспины.

— Видишь тут не только следы от оспы?

— Кажется, вмятины.

— Ага. Меня избили дубинкой. Ограбили до нитки. Это были разбойники. Я ничего им не сделал. Просто брёл без цели, пытаясь уйти как можно дальше от мест, где жил с учителем и младшим братом…

Его голос не дрогнул. Всё тот же беззаботный Кокуё.

— Оспа забрала учителя и брата. Это было весной того года. Если бы это случилось летом или зимой — я бы, наверное, умер. После побоев еле держался на ногах, искал травы, чтобы остановить кровь. Странно, правда? Умереть было бы проще, но я цеплялся за жизнь. Из последних сил я добрался до деревни и стал просить о помощи. Нашёлся добрый человек, который приютил и ухаживал за мной, даже несмотря на все мои следы от оспы. Но остальные деревенские меня возненавидели и хотели выгнать. Ну ещё бы — один из них оказался тем самым разбойником, который на меня напал. Говорил, что на заработки уходит, а сам раз за разом нападал и убивал путешественников.

Его тон оставался весёлым, но история была жуткой.

— Потому-то я был им как кость в горле. Я делал вид, что не понимаю, а они старались избавиться от меня до того, как я что-то пойму. Понятное дело, он возвращался с добычей и слыл самым полезным в деревне. Смешно и нелепо, конечно, но когда он попытался заткнуть мне рот — я тоже решил, что пора бы и мне отомстить.

— Как ты им отомстил?

— Сделал из них рассадник.

Маомао не стала переспрашивать, что именно он имел в виду. Чтобы прививать оспу безопасно, нужен крепкий организм и уход. Но для "рассадника" такие условия точно не нужны. Напротив, на ослабленных организмах лучше приживётся.

— Хочется сказать, что это жестокость, но они начали первыми... — Маомао дотронулась до лба.

— Да. Что бы я ни говорил, остальные жители деревни всё равно бы не послушали меня.

Она не осуждала методы Кокуё. Сколько сделал — столько и получи в ответ. Он даже не задумывается о жизни или смерти противника.

— У тебя была злоба?

— Злоба? Нет, ничего такого. Просто брат говорил: “Если тебя ударили — бей в ответ”. Вот и всё.

— Брат?

— Брат. Умер, оставив меня одного, своего близнеца.

Маомао припомнила, что он это уже как-то упоминал.

— Вам сделали разные прививки для эксперимента?

— Угу. Мне — гной человеческой оспы, ему — скотской. Брат получил слабый штамм и выжил, а я… — Он провёл пальцем по оспинам на правой щеке. — Чуть не умер. Учитель был отличным доктором, который нас вырастил. Но трусом. Он испытывал прививки на нас, а не на себе. Представляешь, он годами изучал оспу, но сам ею ни разу не болел.

— Просто сваливал всю грязную работу на учеников, — холодно бросила Маомао.

Кокуё был странным. В нём не было ни добра, ни зла — лишь зеркало, отражающее поступки других. Он всё это говорит весело, только голос при упоминании брата звучал немного печально.

— Когда меня обижали, приходил брат и защищал. Тогда мне не приходилось самому мстить — это делал он. Поэтому теперь, если меня бьют, я обязан отвечать. Вот почему… — Кокуё сложил ладони вместе. — Я и учителю отомстил. Подменил местами животный гной на человеческий.

— …

Маомао сглотнула.

— Наставник тяжело заболел оспой. Его эксперименты на учениках пошли прахом, он сжёг все результаты, приходил в отчаяние, слабел. Тогда брат, чтобы он больше не мучился, покончил с ним.

Голос Кокуё больше не был растянутым и расслабленным, как обычно.

— Потом брат умер. Совершил самоубийство. Наверное, потому что я рассказал ему о флаконах… — Кокуё крепко сжал руки и опустил голову. Казалось, он кается. — Нужно было соврать. Сказать, что это ошибка эксперимента… Притвориться, что не знаю…

— Разве зеркало может притворяться?

Услышав вопрос Маомао, Кокуё медленно покачал головой:

— Я больше не знал, что делать. Всегда же брат решал, что делать с окружающими.

Поэтому Кокуё осталась только одна модель поведения — отражать. На добро отвечать добром, на зло — злом. И так он скитался из места в место.

— Ну и что ты теперь со мной будешь делать, Маомао?

— …

Мурашки на её коже не проходили. Она многое поняла о человеке по имени Кокуё — и больше не сможет с ним общаться как прежде. Знала бы раньше — не стала бы копаться. Но ей нужно было понять, что он за человек.

«Мужчина, как тот самый Пэн Хоу».

Как и говорил деревенский староста. Кокуё безвреден для безвредных и опасен для опасных. Именно поэтому староста считал, что Кокуё необходимо уничтожить любой ценой.

— Один вопрос.

— Что такое?

— Был ли староста действительно таким уж отвратительным человеком?

— Кто знает? По крайней мере, до эпидемии оспы он вполне успешно управлял деревней.

Маомао кивнула про себя. Дети из семьи Ё свободно болтали со старостой, когда тот приходил.

— Конечно, мои методы опасны, и я понимаю, почему он хотел их запретить. Но именно он возглавлял травлю.

Маомао не могла точно сказать, каким человеком был староста. Но она начала понимать, что он чувствовал к Кокуё.

«Наверное, считал его мошенником».

Кокуё, который лечил болезни, неподвластные чарам. Кокуё делал прививки, чтобы защитить от оспы. Поэтому, ненавидя Кокуё, староста стал ему подражать. Попытался сделать прививки детям.

Струпья многолетней оспы практически не заразны. Но несчастный случай — один ребёнок всё же заразился — привёл к нынешнему хаосу. То, что делалось ради людей, обернулось бедой, и его начали преследовать как убийцу. В конце концов, староста возненавидел Кокуё до безумия.

«Ах, что же делать...»

Староста оставался преступником.

Даже если действия Кокуё были преступными, сейчас это уже не имело значения. К тому же он нужен как врач, особенно чтобы сдержать ещё не закончившуюся эпидемию оспы.

«Не хочется оценивать людей только по их пользе, но…»

Маомао была хитрой.

Весь этот разговор, несомненно, слышала Чуэ. Значит, можно переложить решение на неё. Хотя... если Маомао промолчит, Чуэ тоже ничего не скажет. У Маомао не было никакой «справедливости». Но чрезмерную жестокость она не могла принять.

Как же ей относиться к поступкам Кокуё?

«Наверное, это расплата за все мои умышленные недопонимания».

Маомао не годилась для роли судьи. И в случае с Кокуё...

Она готова была закрыть глаза. Если она простит, в Цветочном квартале Сазен сможет дать ему работу. Чоу-у найдёт в нём партнёра для игр. Как врач, он поможет сдержать ещё не побеждённую оспу.

Пока никто не проявит к Кокуё злобу, он будет приносить пользу.

— Надеюсь, вокруг тебя будут собираться только хорошие люди.

—"Надеюсь"? Не похоже на тебя Маомао.

Маомао махнула рукой и вышла из комнаты. Снаружи её ждала Чуэ с торчащими во все стороны волосами.

— Что-нибудь докладывать?

— Нет, ничего, — Маомао покачала головой.

— Вот как, жаль, — Чуэ пошла следом. — Сестра Маомао, вы выглядите усталой. Вы точно хотите сразу ехать во дворец к Лунному принцу?

— Напротив, мне нужно увидеть господина Джинши.

— Ого-го.

Её довольная рожица не раздражала. Потому что Маомао была слишком поглощена своим смятением.

Эпилог

Дворец Джинши выглядел как всегда. Маомао вошла внутрь. Тёплая, уютная комната наполнена аппетитным ароматом ужина. Но у неё не было ни малейшего желания есть.

— Ой-ой, что случилось? — Суйрен с беспокойством посмотрела на неё.

— Сегодня нет аппетита.

— Разве можно, чтобы перед осмотром молодого господина сама Маомао была не в порядке? Минутку, — Суйрен убрала жирные блюда к краю стола и приготовила лёгкие закуски. — Хоть немного, но поешь.

— Хорошо.

«Мне так повезло».

Рядом были люди, которые заботились о ней.

— Не перенапрягайся. Можешь взять еду с собой, если хочешь. — Похоже, Джинши тоже переживает. — Что-то беспокоит? Расскажи.

«Как я могу сказать?»

Пока Маомао молчит о Кокуё, никто больше не пострадает. Не стоит поддаваться глупому чувству справедливости. Что произойдёт, если она расскажет Джинши?

Переживания Маомао станут переживаниями Джинши.

Нельзя наивно думать, будто любую проблему стоит разделить. Их положение слишком разное. Если она заговорит, Джинши, скорее всего, решит наказать Кокуё. Если даже Чуэ знает и не сообщает — значит, она тоже это понимает.

«Это нечестно, сестра Чуэ».

Маомао прикусила нижнюю губу.

А ещё… возможно, Джинши тоже носит в себе тайны, которые не может никому доверить. И его ноша в тысячу раз тяжелее.

— Ты правда в порядке? Может, тебе не стоило приходить? — Джинши беспокоился без причины.

Маомао слегка улыбнулась.

— Господин Джинши… Можно?

Она поднялась со стула и подошла к нему.

— Что?

Теперь она стояла прямо перед ним. В комнате не было никого, кроме них двоих. Возможно, кто-то прячется и наблюдает, но сейчас ей всё равно.

— Похоже, мне тоже нужно немного… подкрепиться.

Она прижала свою ладонь к его руке, а затем прижалась лбом к его плечу.

— Ма… Маомао?

— Это… непочтительно?

— Нет, всё в порядке. Подзаряжайся, сколько нужно, — Джинши положил руку ей на затылок, будто поглаживая.

— Воспользуюсь вашими словами.

Маомао оставалась в таком положении некоторое время. Неизвестно, сколько именно. Но когда она наконец подняла голову, то почувствовала лёгкий проблеск аппетита.

Джинши, должно быть, многократно принимал такие же решения, как и она сейчас. Он решал проблемы, от которых Маомао всегда убегала.

— Что с тобой на самом деле?

Джинши погладил её по спине. В его прикосновении не было ни капли похоти — лишь тихая забота, словно к больному.

«Лучше бы он меня укусил…»

Если бы он проявил несправедливый гнев, возможно, мысли о Кокуё наконец отпустили бы её.

— Господин Джинши.

— Что?

— Может, вы станете простолюдином?

— Вдруг с чего это ты?

Джинши в замешательстве огляделся по сторонам. Суйрен поблизости не было. Это был разговор, который нежелательно, чтобы кто-то подслушал.

— …Если бы это было так просто — я бы согласился.

— Да. Зарабатывать на жизнь тяжело, но зато исчезают ответственность и обязательства.

— Звучит заманчиво.

Голос Джинши звучал так, словно он отнюдь не против.

Маомао отстранилась от Джинши и снова села на стул. Она начала с лёгких блюд, которые Суйрен переделала для неё. Еда, как всегда, была вкусной и нежной для её желудка.

«Пора переключиться».

Вместо бесконечных терзаний — лучше продумать решения на случай проблем. Так будет по-настоящему по-моему. Для начала — восстановить силы.

Она старалась не оставлять еду, но…

— Господин Джинши.

— Что?

— Перестаньте смотреть на меня и ешьте тоже. Так мне неудобно.

— А, ну да.

Но даже после этих слов он не прекратил за ней наблюдать.

〈Продолжение в «Монологе фармацевта 17»…..〉

Имена персонажей

Клан 羅 Ло(кит.) — Клан Ла(яп.)

漢 羅門 — Хань Ло Мень(кит.), Кан Луомен(яп.) — Буквальный перевод: "сеть-врата" или "ловчие ворота". Если брать не дословный то "Врата рода Ла". Приёмный отец Маомао и по совместительству двоюродный дедушка.

漢羅漢 — Хань Ло Хань(кит.), Кан Лакан(яп.) — Буквальный перевод "Ловец-мужчина". Если брать не дословный то "Мужчина рода Ла". Также может быть использовано как имя, отсылающее к силе или мудрости. Настоящий отец Маомао.

鳳仙 — Фэнсян(кит.), Фонсян(яп.)— означает "Бессмертный феникс(кит)" или "Волшебная птица Пенг(яп.)" . Мать Маомао.

漢俊杰 — Хань Цзюн Цзе(кит.), Кан Дзюндзе(яп.) — часто встречающееся китайское мужское имя, означающее «выдающийся талант», «блестящий молодой человек». Старший брат Лахана.

漢羅半 — Хань Ло Бань(кит.), Кан Лахан(яп.) — Буквальный перевод "Половина сети". Если брать не дословный то "Половина рода Ла" или — возможно, указывает на смешанное происхождение или внутренний конфликт. Приёмный сын Лакана и двоюродный брат Маомао.

貓貓 — Маомао — Иероглиф 貓 означает "Кошка". Повторение указывает на уменьшительно-ласкательную форму, по типу "кошечка".

一番 一 Ифань(кит.), Ифан (яп.) — означает "Первый".

二番 一Эрфань(кит.), Афан(яп.) 一 означает "Второй". Одни из детей подобранных Лаканом. Работает телохранителем Лакана.

三番 — Санфань(кит.), Санфан(яп.) — означает "Третья". Одна из детей подобранных Лаканом. Работает в поместье клана Ла.

四番, 五番, 六番 一 Сифань(кит.), Вуфань(кит.), Лиуфань(кит.), Сууфан(яп.), Уфан(яп.), Риуфан(яп.) 一 означает "Четвёртая", "Пятая" и "Шестой". Дети подобранные Ланом. Работаю прислугой в поместье в клане Ла.

Иллюстрации персонажей.(Ифан, Афан,Сууфан,Уфан,Риуфан нету)

Клан 子 Цзы(кит.) — Клан Ши(яп.)

(子 — Мышь(1й по зодиаку)/ «ночной час» (23:00–1:00)/«север»)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Мышь

子昌 — Цзы Чан(кит.), Шишоу(яп.) — Буквальный перевод: "Ребёнок процветания" или "Сияющий ребёнок". Отец супруги Лоулан, глава клана Ши.

神美 — Шэньмэй — Буквальный перевод: "Божественная красота" или "Красота духа". Жена Шишоу. Родная Мать Лоулан.

樓蘭 — Лоу Лань(кит), Лоулан(яп.) — Буквальный перевод: "Башня орхидеи". Это также историческое название древнего государства Лоулань (Loulan) в западном Китае (на территории современного Синьцзяна). В поэтическом смысле символизирует экзотичность, утонченность, что-то исчезнувшее, легендарное. Значение как имени: "Таинственная, изысканная, как древняя Лоулань" или «красивая, как орхидея на вершине башни». Дочь Шишоу. Бывшая "Целомудренная супруга" одна из 4-х высших супруг императора.

子翠 — Цзы Цуй(кит.). Шисуй (яп.) — Буквальный перевод: "Нефритовый ребёнок". В китайском: может означать девочку, сияющую как нефрит. Значение как имени: "Чистая и изящная, как изумруд(нефрит)". Одна из служанок заднего дворца, подруга Маомао. На самом деле переодетая Лоулан.

翠苓 —Цуй Лин(кит), Суйрей(яп.) — Буквальный перевод: "Нефритовая пория". Бывшая служащая во внешнем дворе, сбежала притворившись мёртвой. Внучка предыдущего Императора.

[П.п:Пория — древесный гриб, который своим внешним видом и твердой структурой напоминает кокосовый орех. Используется в медицине. ]

玉藻 — Юй Цзао(кит.), Тамамо(яп.) — Буквальный перевод: "Нефритовая водоросль". В Японии 玉藻 также ассоциируется с Тамамо-но Маэ (玉藻前) — легендарная лиса-оборотень в японской мифологии, красивая и коварная женщина. На самом деле это Лоулан, что смогла сбежать из крепости и сменила имя.

Иллюстрации персонажей.

Клан 丑 Чоу(кит.) — Клан Чу(яп.)

(丑 — Бык(2й по зодиаку) /«ночной час» (1:00–3:00)/«северо-северо-восток»)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Бык

丑喜 — Чоу Си(кит.), Чууки(яп.) — Буквальный перевод: "отталкивающая радость" или "Радующий уродец" Глава клана Чу.

Клан 卯 Мао(кит.) — Клан У(яп.)

(卯 — «Кролик» (4й по зодиаку) / «утренний час» (5:00–7:00) / «восток»)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Кролик

卯柳 — Мао Лю(кит.), Урюу(яп.) — Буквальный перевод: «Ива рассвета», «Ива в час кролика», или «восточная ива». Отец Лишу.

里樹 — Ли шу (кит.), Лишу (яп.) — Буквальный перевод: «Дерево деревни», «внутреннее дерево», или «дерево в родных краях» Бывшая "Добродетельная супруга" одна из 4-х высших супруг императора.

卯純 — Мао Чунь(кит.), У Дзюн(яп.) — Буквальный перевод: «Чистота рассвета», «чистая душа с востока», «невинность в час кролика».

Иллюстрации персонажей. (Урюу, У Дзюн нету)

Клан 辰 Чен(кит.) — Шин (яп.)

(Дракон(5й по зодиаку)/ «утренний час» (7:00–9:00)/ «восток-юго-восток»)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Дракон

Великая Госпожа — жена предыдущего главы клана Шин.

憂炎 — Ю Янь(кит.), Юэн(яп.) — означает "Волнующееся пламя". Член клана Шин. Писал любовные письма.

Клан 巳 Ми

(Змея(6й по зодиаку)/«утренний час» (9:00–11:00/«юго-восток»)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Змея

Шпионы императорской семьи

Служитель Совета обрядов Ру — Дядя Яо. Глава Клана Ми.

Жена Гёку-оу — Член Клана Ми. Мать Чуэ.

雀 — Цюэ(кит.), Чуэ(яп.) — означает "Воробей". Жена Барёу. Член "клана Ми". Сестра Шикёу по матери.

楊 虎狼 — Ян Ху Лан(кит.) Ю Фуран(яп.) — означает "Тигриный волк". Третий сын Гёку-оу. Член клана Ми.

Клан 馬 Ма

(Лошадь(7й по зодиаку)/ «дневной час» (11:00–13:00/«юг»)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Лошадь

Охранники императорской семьи

高順 — Гао Шунь (кит.), Гаошун (яп.) — Буквальный перевод: «высокий порядок», «возвышенная покорность», «следовать высшему». Имя символизирует покорного, благородного и уважаемого человека. Исторически Гаошун был генералом при Лю Бу во времена династии Хань.

Помощник Императора, раньше помогал Джинши.

桃美 — Тао Мэй(кит.), Таомэй(яп.) — означает "Красивый персик". Жена Гаошуна.

麻美 — Маамэй — означает "Красивый лён". Старшая дочь Гаошуна. Старшая из всех детей.

馬琴 — Ма Цинь(кит.) Бакин(яп.) — 馬 означает "Лошадь", а 琴 — струнный музыкальный инструмент (цинь, кото). Муж Маамэй.

馬良 — Ма Лянь(кит.), Барёу(яп.) — Буквальный перевод: «хорошая лошадь» или «добродетельный, как лошадь».

В китайской истории Ма лянь был мудрым советником при Лю Бэе. Имя ассоциируется с верностью, мудростью и силой. Старший сын Гаошуна.

雀 — Цюэ(кит.), Чуэ(яп.) — означает "Воробей". Жена Барёу. Член "клана Ми". Сестра Шикёу по матери.

馬閃 — Ма Шань(кит.), Басен(яп.) — Буквальный перевод: «мелькающая лошадь» или «молниеносная лошадь». Младший сын Гаошуна.

舒鳧 — Шу Фу(кит.), Джофу(яп.) — означает "Утка". Утка Басена.

Иллюстрации персонажей.(Бакин нету)

Клан 戌 Сюй(кит.) — Клан И(яп.)

(Собака(11й по зодиаку)/«вечерний час» (19:00–21:00/«северо-западо-запад»)

Один из 12 кланов китайского зодиака — Собака

陸孫 — Лу Сунь(кит.), Рикусон(яп.) — Буквальный перевод: «Потомок земли». Помощник Лакана. Запоминает лица всех людей, которых встретил. Отправился помогает в западной столице. Выживший член клана И.

白羽 — Бай Юй(кит.), Хаку-у(яп.) — означает "Белое перо". Старшая из сестёр. Кузина Рикусона.

黒羽 — Хэй Юй(кит.), Коку-у(яп.) — означает "Чёрное перо". Средняя и сестёр. Кузина Рикусона.

赤羽 — Чи Юй(кит.), Сэки-у(яп.) — означает "Красное перо". Младшая из сестёр. Кузина Рикусона.

Иллюстрации персонажей.

Клан 玉 Юй(кит.), Гёку(яп.)

Семья Императрицы

楊 玉袁 — Ян Юй Юань(кит.), Ю Гёкуэн(яп.) — означает "Нефритовый тополь". Отец Гёкуё.

西母 — Си Му(кит.), Сэйбо(яб.) — означает "Мать запада". Первая жена Гёкуэна. Мать Гёку-оу.

楊 玉鶯 — Ян Юй Ин(кит.), Ю Гёку-оу(яп.) — означает "Нефритовая славка". Сводный брат Гёкуё. Убит Рикусоном.

楊 雅琴 — Ян Я Цинь(кит.), Ю Яцин(яп.) — означает "Изящная цитра(кит)/кото(яп.). Приёмная дочь Гёку-оу.

楊 大海 — Ян Дахай(кит.), Ю Дахай(яп.) — означает "Океан". Третий сын Гёкуэна. Управляет портом.

楊 鴟梟 — Ян Чи Сяо(кит.), Ю Шикёу(яп.) — означает "Зловещая Сова". Старший сын Гёку-оу.

楊 飛龍 — Ян Фэй Лун(кит.) Ю Фэйрон(яп.) — означает "Летающий дракон". Второй сын Гёку-оу.

楊 虎狼 — Ян Ху Лан(кит.) Ю Фуран(яп.) — означает "Тигриный волк". Третий сын Гёку-оу. Член клана Ми.

楊 銀星 — Ян Инь Син(кит.) Ю Иньсин(яп.) — означает "Серебряная звезда". Старшая дочь Гёку-оу.

楊 小紅 — Ян Сяо Хун(кит.) Ю Сяохон(яп.) — означает "Маленький красный". Дочь Инь Син.

楊 玉隼 — Ян Юй Сунь(кит.) Ю Гёкудзун(яп.) — означает "Нефритовый сокол". Сын Шикёу.

Иллюстрации персонажей.(Сэйбо,Яцин, Дахай нету)

Семья Вдовствующей Императрицы

(Кланового иероглифа нет. Поставщики красителей во дворец.)

豪 — Хао — Буквальный перевод: выдающийся, могучий, герой, доблестный. Старший брат Аньши. Глава семьи.

末摘花 — Суэцумухана — Прозвище которым называют жену Хао. "Суэцумухана" это архаичное японское слово, обозначающее сафлор. Сейчас он известен как Бенибана.

梔子 —Чжи Цзы(кит.), Чжицы(яп.) — Буквально означает "Гардения жасминовидная". Дочь наложницы Хао. Проходит лечение в поместье Лакана.

來 — Лай(кит.) Рай(кит.) — Означает "Приходить/прибывать". Сын главы семьи Хао.

Клан 華 Хуа(кит.)— Клан Ка(яп.)

Императорская семья

安氏 — Аньши — Означает "спокойствие рода" или "миротворец рода". Вдовствующая-императрица, мать императора.

華僥陽 — Хуа Цзяо Ян(кит.) Ка Юян(яп) — Буквальный перевод: цветущая удача солнца. Император. Отец Джинши.

華瑞月 — Хуа Жуй Юэ(кит.), Ка Зуйгэцу(яп.) — Цветок благоприятной луны. (瑞 — также может значить: Сияющий, чудесный). Сын императора, настоящая личность Джинши.

壬氏 — Жэнь Ши (кит.), Джинши (яп.) — означает "Величественный господин".

楊玉葉 — Ян Юй Е (кит.), Ю Гёкуё (яп.) — означает "Нефритовый лист". Императрица. Дочь Гёкуэна.

鈴麗 — Лин Ли (кит.), Линли (яп.) — означает "Прекрасный колокол". Дочь Гёкуё.

華佗 — Хуа То(кит.), Када(яп.) — означает "Скалистый цветок". Казнённый член императорской семьи, занимавшийся медициной. В реальности это имя знаменитого китайского врача времён Троецарствия. Хуа То известен как целитель, иногда почитается как «божество медицины».

Иллюстрации персонажей.

Квартал удовольствий

梅梅 — Мэймэй — означает "дикая слива". Бывшая принцесса Малахитового дома. Была выкуплена Мудрецом Го.

白鈴 — Бай Лин(кит.), Пайрин(яп.) — означает "Белый колокол". Одна из 3-х принцесс Малахитового дома.

女華 — Нью Хуа(кит.), Джока(яп.) — Буквальный перевод: «женщина-цветок». Бывшая принцесса Малахитового дома. Ушла в отставку. Потомок Кады.

趙迂 — Чжао Йю(кит.), Чоу-у(яп.) — иероглифы в имени значат "торопиться" и "далёкий". Выживший ребёнок клана Ши. Потерял память.

響迂— Сянъюй(кит), Кё-у(яп.) — Буквальный перевод: «звучащее окружение» / «эхо петли». Старое имя Чоу-у.

右叫 — Ю Цзяо(кит.), Укё(яп.) — Буквальный перевод: «кричащий вправо». Главный слуга Малахитового дома.

やり手婆 — Госпожа — Старуха, управляющая Малахитовым домом. НЕ ЯВЛЯЕТСЯ бабушкой Маомао

左膳 — Цзо Шань(кит.) Сазен(яп.) — Буквальный перевод: «левый поднос». Бывший слуга клана Ши. Сейчас работает подмастерьем аптекаря в лавке Маомао.

梓琳 — Цзы Линь(кит), Зулин(яп) — Буквальный перевод: «катальпа и нефрит». Немая девочка вылеченная Маомао, постоянно следует за Чоу-у.

Иллюстрации персонажей. (Зулин нету)

Фрейлины Гёкуё

紅娘 — Хун нян (кит.), Хоннян (яп.) — означает "Красная Леди". Главная фрейлина Гёкуё.

Классический персонаж китайской литературы, сваха в пьесе «Западный флигелёк». С тех пор её имя стало синонимом свахи или помощницы в любви.

櫻花 — Ин Хуа (кит.), Инфа (яп.) — означает "Цветок сакуры".

貴園 — Гуй Юань (кит.), Гуйэн (яп.) — Буквальный перевод: «благородный сад»

愛藍 — Ай Лань (кит.), Айлан (яп.) — Буквальный перевод: «любовь к синеве» / «синяя любовь»

白羽 — Бай Юй(кит.), Хаку-у(яп.) — означает "Белое перо". Старшая из сестёр. Кузина Рикусона.

黒羽 — Хэй Юй(кит.), Коку-у(яп.) — означает "Чёрное перо". Средняя и сестёр. Кузина Рикусона.

赤羽 — Чи Юй(кит.), Сэки-у(яп.) — означает "Красное перо". Младшая из сестёр. Кузина Рикусона.

Иллюстрации персонажей.

Гарем

梨花 — Ли Хуа (кит.), Рифа (яп.) — означает "Грушевый цветок". Мудрая супруга одна из 4-х высших супруг императора.

風明 — Фэн Мин(кит.), Фонмин(яп.) — означает "Ясный ветер". Главная фрейлина А-Дуо.

杏 — Син(кит.), Шин(яп.) — означает "абрикос". Бывшая главная фрейлина, а также родственница Рифы.

深緑 — Шен Люй(кит.), Шенлю(яп.) — Буквальный перевод: «глубокая зелень». Работница клиники в заднем дворце. Помогала в заговоре клана Ши.

虞淵 — Ю Юань(кит.), Гуэн(яп.) — означает "Глубокая тревога(беспокойство)". Доктор-шарлатан.

大宝 — Да Бао(кит.), Тайхоу (яп.) — означает "Большое сокровище". Бабушка Суйрей.

Иллюстрации персонажей.(Тайхоу нет)

Внешний дворец

阿多 — А До (кит.), А-Дуо (яп.) — означает "многопрощающая".Бывшая Целомудренная супруга, одна из 4х высших супруг императора. Мать Джинши.

水蓮 — Шуй Лянь(кит), Суйрэн(яп) — означает "Водяной лотос". Служанка Джинши. Бабушка Джинши, Мать А-Дуо.

李白 — Ли Бай(кит.), Рихаку(яп.) — означает "Белая слива". Военный офицер, помог Маомао съездить домой во время её прибывания в заднем дворце. Хочет выкупить Пайрин.

小蘭 — Сяо Лань (кит.), Сяолан (яп) — означает "Маленькая орхидея". Бывшая служанка в заднем дворце, подруга Маомао.

魯 — Лу(кит.), Ру(яп.) — Буквальный перевод: "прямолинейный, простой (может носить оттенок "простоватый")". Служитель министерства обрядов. Дядя Яо. Член "клана Ми".

音操 — Инь Цао(кит.), Онсоу(яп.) — означает "контроль звука". Помощник Лакана.

Тётушка Рю — сестра доктора Рю.

Иллюстрации персонажей.

Врачи

劉 — Лю(кит.), Рю(яп.) — означает "Алебарда". Старший врач. Глава медицинской службы двора

楊 — Ян(кит.), Ю(яп.) — означает "Тополь". Старший врач.

老 — Лао — означает "Старый". Старый врач. Старший врач переболевший оспой.

李 — Ли(кит.), Ри(яп.) — означает "Слива". Младший врач.

泰然 — Тай Жань(кит), Тайран(яп) — Буквальный перевод: «Величественно невозмутимый». Врач которым воспользовалась Суйрей. Хорошо разбирается в анестезии.

天佑 —Тянь Ю(кит.), Тяньюй(яп.) — означает "Благословение небес". Молодой врач. Потомок Кады.

暁東 — Сяо Дун(кит), Сяо Дон(яп) — Буквальный перевод: «восточный рассвет». Старший врач, был первым помощником на операции императора.

雪松 — Сюэ Сун(кит), Щенсон(яп) — Буквальный перевод: «снежная сосна». Младший врач, был вторым по помощником на операции императора.

王旺 — Ванван — Буквальный перевод: «процветающий король». "Высокий старший". Старший врач, специализируется на изготовлении лекарств.

燕燕 — Янь Янь(кит.), Эньен(яп.) — Означает "Ласточка". Помощник врача, служанка Яо.

姚 — Яо — Буквальный перевод: «изящная», «величественная» Помощник врача.

妤 — Юй(кит.), Ё(яп.) — Буквальный перевод: красивая, благородная. Новая служащая в медицинском отделе. Имеет шрамы от оспы на руках.

長紗 — Чжан Ша(кит.), Чанша(яп.) — означает "Длинная пряжа". Новая служащая в медицинском отделе.

Иллюстрации персонажей(Лао, Тайран, Сяо Дон, Щенсон, Ванван нету)

Провинция И-сей

念真 — Нянь Чжэнь(кит.), Нанджен(яп.) — означает «думать об истине» или «истинное размышление». Член племени, что напало на Чтецов ветра. Бывший крепостной, потерял левый глаз и указательный палец на правой руке.

庫魯木 — Ку Лу Му(кит.), Куруму(яп.) — означает "глупый деревянный сарай". Потомок выживших членов племени Чтецов ветра. Вырастила сову.

[П.п вот тут немного спорно. Либо это фонетическая запись западного имени и их переводе нет смысла, либо это может быть ругательное имя. Детское. Так называли детей, чтобы отвадить злых духов.]

独眼竜 — Дуянь Лун(кит.), Докуганрюу (яп.) — означает "Одноглазый(Одноглазый дракон)". Главарь разбойников. Это прозвище легендарного даймё Датэ Масамунэ (伊達政宗) — полководца эпохи Сэнгоку, потерявшего один глаз и ставшего символом силы, ума и жестокости.

Иллюстрации персонажей.

Шаох

愛凛 — Айлин — означает "Холодная любовь". Одна из посланниц Шаоха. Предложила сделку Лахану. Вошла в Задний дворец как Наложница среднего ранга.

姶良 — Айла — означает "Прелестная честность". Одна из посланниц Шаоха. Поставляла оружие клану Ши.

Иллюстрации персонажей.

Другие

漢 俊杰 — Хань Цзюн Цзе(кит.), Кан Дзюндзе(яп.) — — часто встречающееся китайское мужское имя, означающее «выдающийся талант», «блестящий молодой человек» Мальчик, которого случайно забрали из Западной столицы. Сейчас работает в поместье Лакана.

克用 — Кэ Юн(кит.), Кокуё(яп.) —克用 — Кэ Юн(кит.), Кокуё(яп.) — Буквальный перевод:: умение побеждать». Также можно интерпретировать как: «эффективность в преодолении», «способность к действию», «тот, кто побеждает и применяет». Лекарь с шрамами от оспы, встреченный Маомао по дороге домой. Бывший раб из Хокуарена. «Доброту он возвращал добротой, зло — злом. Всего лишь отражал то, что получал».

芙蓉 — Фужун (кит.), Фуё (яп.) — означает "Хлопковая роза" или "Гибискус". Одна из наложниц среднего ранга, притворялась что болеет лунатизмом. Вышла замуж за друга детства в стране Анан.

Иллюстрации персонажей.

Cписок кланов и домов( сначала яп, а в скобках кит)

Зодиаки

Мышь — Клан Ши(Цзы) 子

Бык — Клан Чу(Чоу) 丑

Тигр

Кролик — Клан У(Мао) 卯

Дракон — Клан Шин(Чен)辰

Змея — Клан Ми 巳

Лошадь — Клан Ма 馬

Коза

Обезьяна — Клан Шэнь 申

Петух

Собака — Клан И(Сюй) 戌

Свинья

Другие

Клан Ла — Сеть/ловушка

Клан Гёку — Нефрит

Дома

Дом Кан(Хань) 漢

Дом Ю(Ян) 楊

Небольшое пояснение за дома и кланы. Пока что в истории есть только два клана, для которых мы знаем и фамилию и почётное имя. Это "Клан Ла" и " Клан Гёку", фамилии у них "Кан" и "Ю" соответственно.

Если брать примеры, то:

"Ю Гёкуё". "Ю" это фамилия, "Гёку" почётное имя, а "Ё" это вторая часть имени.

"Кан Лакан". "Кан" это фамилия, "Ла" это почётное имя, а второе "Кан" это вторая часть имени.

Страны

Ли (茘)

Страна Ли была основана Ван Му, "Королевская Мать", которая, как говорят, путешествовала из далекой страны в сопровождении трех воинов. Королевская Мать вышла замуж за местного вождя и родила первого императора Ли, в то время как каждый из трех ее воинов основал кланы и стал губернатором трех основных провинций. Известные кланы это "клан Ши" и "Клан И"

В верхней части иероглифа 茘 было несколько штрихов, представляющих растение, а под ними символ «меч» повторялся три раза. Растение представляло «Ка», имя, которое буквально означало «цветок» и относилось к Императорским предкам — конкретно к Ван Му, матери Императорской линии, описанной в старых историях. Мечи символизировали мужественных воинов.

Страной Ли управляет наследственная монархия по роду Клан Ка. Император обладает наибольшим количеством власти, за ним следуют высокопоставленные чиновники, такие как Лакан. Под высокопоставленными чиновниками скрываются главы названные кланы, которые являются кланами, которым Император решил даровать имя.

Анан(亜南)

Анан это вассальная страна Ли уже более века. Первоначальное название неизвестно, поскольку предыдущий император Ли переименовал нацию в Анан (Второй Юг). В настоящее время ею руководит король.

Принцесса Фуё третья принцесса Анана была отправлена в гарем, но ей не удалось получить внимание Император. После передачи военному чиновнику она вернулась в Анан, и в гареме её заменила племянница короля Анана.

Анан производит морепродукты, кораллы, фрукты и кусковое мыло. Пальмы также выращивают ради плодов и листьев.

Хокуарен(北亜連)

Рибито(理人)

Хокуарен расположен к северо-западу от Ли, прямо к северу от Шаоха, а его восточная сторона граничит с северной стороной Западная провинция. Он отделен от Ли большим непроходимым горным хребтом, заканчивающимся на северо-западе.

Хотя ее обычно называют единой страной, на самом деле она включает в себя несколько небольших стран, действующих как федерация, в том числе Королевство Рибито, расположенное к северу от Западной провинции.

Исторически между Хокуареном и Ли велись военные действия. Это часто приводило к необходимости использования третьей стороны в качестве посредника из-за отсутствия дипломатических отношений.

Хокуарен обладает обширными зерновыми угодьями и лесными ресурсами. На благородных оленей и тигров также охотятся для изготовления лекарств.

Королевство Рибито производит изделия ручной работы, которые Ли импортирует из Шаох.

Шаох(砂欧)

Шаох граничит с Страна Ли на его восточной стороне и с Хокуареном на его северной стороне. Южная сторона граничит с горным хребтом. Как и в Западной провинции климат Шаоха похожи на пустыню.

Правительство Шао поддерживается двумя столпами: Король Шаоха и Дева Святилища. Основная квалификация для того, чтобы стать Девой Святилища, заключается в том, что это девушка, у которой еще не наступили менструации. Обычно это означает, что девушка - молодая девушка, которая еще не достигла возраста менструации, но иногда бывают исключения. Деве Святилища помогает слуга, известный как "Оракул", который интерпретирует действия девушки.

Шаох известен своей тенденцией держаться особняком, не вступая в союз с какими-либо соседними народами.

В качестве торгового узла для стран, расположенных к востоку, западу и северу от него. Экономика Шао основана на торговле и имеет доступ к нескольким торговым портам.

Фанатская карта мира из интернета:

Страница книги Монолог фармацевта в интернете

Table of Contents

Том 1

Глава 1 - Маомао

Глава 2 - Две консорта

Глава 3 - Жэньши

Глава 4 - Улыбка нимфы

Глава 5 - Придворная дама

Глава 6 - Дегустатор ядов

Глава 7 - Ветка

Глава 8 - Афродизиак

Глава 9 - Какао

Глава 10 - Переполох с призраком (часть 1)

Глава 11 - Переполох с призраком (часть 2)

Глава 12 - Запугивание

Глава 13 - Уход за больной

Глава 14 - Огонь

Глава 15 - Тайные манёвры

Глава 16 - Приём в саду (часть 1)

Глава 17 - Приём в саду (часть 2)

Глава 18 - Приём в саду (часть 3)

Глава 19 - После торжества

Глава 20 - Отпечатки пальцев

Глава 21 - Ли Бай

Глава 22 - Возвращение домой

Глава 23 - Пшеничные стебли

Глава 24 - Недоразумение

Глава 25 - Вино

Глава 26 - Две стороны одной истории

Глава 27 - Мёд (Часть первая)

Глава 28 - Мёд (Часть вторая)

Глава 29 - Мёд (Часть Третья)

Глава 30 - А-Дуо

Глава 31 - Увольнение

Глава 32 - Эпилог: Евнух и Куртизанка

33 Бонусные примечания переводчика на английский

Том 2

0 Имена персонажей

Иллюстрации

0.2 Аннотация

Пролог

Глава 1 - Служба во Внешнем дворце

Глава 2 - Трубка

Глава 3 - Обучение в заднем дворце

Глава 4 - Сырая рыба

Глава 5 - Свинец

Глава 6 - Макияж

Глава 7 - Прогулка по городу

Глава 8 - Сливовый яд

Глава 9 - Лакан

Глава 10 - Суйрей

Глава 11 - Случай или что-то большее

Глава 12 - Ритуал

Глава 13 - Дурман

Глава 14 - Гаошун

Глава 15 - Возвращение в задний дворец

Глава 16 - Бумага

Глава 17 - Как выкупить контракт

Глава 18 - Синие розы

Глава 19 - Красные ногти

Глава 20 - Бальзам и Щавель

Эпилог

22 Бонус: Примечания переводчика на английский &quot;Монолог в аптечной лавке&quot; Том 2

Том 3

Иллюстрации

0.1 Аннотация

Пролог

Глава 1 - Книги

Глава 2 - Кошка

Глава 3 - Караван

Глава 4 - Духи

Глава 5 - Трупный гриб (Часть первая)

Глава 6 - Трупный гриб (Часть вторая)

Глава 7 - Зеркало

Глава 8 - Клиника

Глава 9 - Дух Луны

Глава 10 - Третий раз - в самый раз (Часть первая)

Глава 11 - Третий раз - в самый раз (Часть вторая)

Глава 12 - Святилище Выбора

Глава 13 - Вдовствующая Императрица

Глава 14 - Бывший Император

Глава 15 - Страшные истории

Глава 16 - Победа над жарой

Глава 17 - Охота (Часть первая)

Глава 18 - Охота(Часть вторая)

Глава 19 - Охота (Часть третья)

Эпилог

21 Бонусные заметки переводчика

Том 4

Иллюстрации

0.1 Аннотация

Пролог

Глава 1 - Ванна

Глава 2 - Сэки-у

Глава 3 - Танцующий призрак

Глава 4 - Слухи о евнухах

Глава 5 - Лёд

Глава 6 - Тазовое предлежание

Глава 7 - Загнивающая обида (Часть первая)

Глава 8 - Загнивающая обида (Часть вторая)

Глава 9 - Матч ума Лиса и Тануки

Глава 10 - Следы

Глава 11 - Деревня Лисиц

Глава 12 - Фонарное растение

Глава 13 - Фестиваль

Глава 14 - Рабочий участок

Глава 15 - Цитадель

Глава 16 - Лахан

Глава 17 - Тайбон

Глава 18 - Фейфа

Глава 19 - Марш армии

Глава 20 - Засада

Глава 21 - Как всё начиналось

Глава 22 - В лапах лисы

Эпилог

Доп. история: тайна Сазена

24 Бонусные заметки переводчика на английский: Том 4

Иллюстрации (расширенные)

Том 5

Иллюстрации

0.1 Аннотация

0.2 Характеристика персонажей

Пролог

Глава 1 - Саранча

Глава 2 - Укё

Глава 3 - Сон

Глава 4 - Плащ огненной крысы

Глава 5 - Пусть едят пирожное

Глава 6 - Последний том

Глава 7 - Бессмертная белая змея

Глава 8 - Профессиональные навыки

Глава 9 - Бумажная деревня

Глава 10 - Конопля и народная религия

Глава 11 - Разбойники

Глава 12 - Проблемы накапливаются

Глава 13 - Западная столица — день первый

Глава 14 - Западная столица — день второй

Глава 15 - Банкет (Часть первая)

Глава 16 - Банкет (Часть вторая)

Эпилог

18 Бонусные примечания переводчика на английский

Иллюстрации (расширенные)

Том 6

Иллюстрации

0.1 Аннотация

0.2 Характеристика персонажей

Пролог

Глава 1 - Западная столица — день четвертый

Глава 2 - Плавающая невеста (Часть первая)

Глава 3 - Плавающая невеста (Часть вторая)

Глава 4 - Возвращение на родину

Глава 5 - Завершение работы в западной столице

Глава 6 - Клан Ла (Часть первая)

Глава 7 - Клан Ла (Часть вторая)

Глава 8 - Завершение путешествия Лишу

Глава 9 - Возвращение домой

Глава 10 - Плохие клёцки

Глава 11 - Танцующий водный дух

Глава 12 - Проверка супруги Лишу

Глава 13 - Скандал (Часть первая)

Глава 14 - Скандал (Часть вторая)

Глава 15 - Скандал (Часть третья)

Глава 16 - Басен и Лишу

Эпилог

18 Бонусные примечания переводчика на английский

Иллюстрации (расширенные)

Том 7

Иллюстрации

0.1 Аннотация

0.2 Характеристика персонажей

Пролог

Глава 1 - Экзамен для придворных дам

Глава 2 - Преследование

Глава 3 - Медицинский помощник

Глава 4 - Задний дворец

Глава 5 - Печенье с предсказаниями

Глава 6 - Падение стратега

Глава 7 - Намерения Айлин

Глава 8 - Мысль, скрывающаяся за мыслью

Глава 9 - Императрица

Глава 10 - Тайные операции

Глава 11 - Перед торжеством

Глава 12 - Дитя чужой страны

Глава 13 - Фрейлина младшего брата Императора

Глава 14 - Встреча с девой святилища

Глава 15 - &quot;Мама&quot;

Глава 16 - Ужин

Глава 17 - Подозреваемый

Глава 18 - Мужчина и женщина играют в игру

19 Правда за правдой

20 Грибная похлебка

21 Исповедь Девы святилища

Глава 22 - Будущее девы святилища

Эпилог

Иллюстрации (расширенные)

Том 8

Иллюстрации

0.1 Аннотация

0.2 Характеристика персонажей

Пролог

Глава 1 - Книга Го

Глава 2 - Прогулка по городу

Глава 3 - Тенденции

Глава 4 - Братья и сестра Ма

Глава 5 - Карты

Глава 6 - Раскаты грома

Глава 7 - Экспедиция

Глава 8 - Преследование

Глава 9 - Идея Джинши

Глава 10 - Байтанг

11 Спорт и страх

12 Плохая готовка

13 Вор шпильки для волос

Глава 14 - Соревнование по го (Часть первая)

Глава 15 - Соревнование по го (интерлюдия)

Глава 16 - Соревнование по го (Часть вторая)

Глава 17 - Чудак против извращенца

Глава 18 - Владелец пальцев

Глава 19 - Мудрец Го

Глава 20 - Шах и мат

Эпилог

Иллюстрации (расширенные)

Том 9

Иллюстрации

0.1 Аннотация

0.2 Характеристика персонажей

Пролог

Глава 1 - Просьба Яо

Глава 2 - Вилла

Глава 3 - Книга Кады (Часть первая)

Глава 4 - Книга Кады (Часть вторая)

Глава 5 - Книга Кады (Часть третья)

Глава 6 - Приглашение в Западную столицу

Глава 7 - Табу

Глава 8 - Тайные занятия

Глава 9 - Послание

Глава 10 - Практические занятия

Глава 11 - Препарирование

Глава 12 - Тайна чисел

Глава 13 - Гёку-оу

Глава 14 - Выбор

Глава 15 - Подготовка

Глава 16 - Морское путешествие

Глава 17 - Чуэ

Глава 18 - Ананский банкет

Глава 19 - Исчезновение шарлатана

Глава 20 - Удар о стену

Эпилог

22 Бонусные примечания переводчика на английский

23 Иллюстрации(расширенные)

Том 10

Иллюстрации

0.1 Аннотация

0.2 Характеристика персонажей

Пролог

Глава 1 - Возвращение в Западную столицу

Глава 2 - Босс и бывший Босс

Глава 3 - Вилла и забытый человек

Глава 4 - Весна приходит к Басену (Часть первая)

Глава 5 - Весна приходит к Басену (Часть вторая)

Глава 6 - Фермерская деревня (Часть первая)

Глава 7 - Фермерская деревня (Часть вторая)

Глава 8 - Рассказ старика

Глава 9 - Обряд и ритуал

Глава 10 - Отчёт о результатах

Глава 11 - Фейтубан (Часть первая)

Глава 12 - Фейтубан (Часть вторая)

Глава 13 - Племя Чтецов ветра

Глава 14 - Обсуждение вариантов

Глава 15 - Возвращение

Глава 16 - Возьми несколько дней отпуска

Глава 17 - Катастрофа (Часть первая)

Глава 18 - Катастрофа (Часть вторая)

Глава 19 - Царапины

Глава 20 - Отчёт о разрушениях

Эпилог

22 Бонусные примечания переводчика на английский

Том 11

Иллюстрации

0.1 Имена персонажей

0.2 Характеристика персонажей

Пролог

Глава 1 - Сушеная хурма

Глава 2 - Визит Стратега

Глава 3 - Большой Рин

Глава 4 - Недо-Рин

Глава 5 - Возвращение брата Лахана

Глава 6 - В Императорской Столице

Глава 7 - Письмо, которое пришло

Глава 8 - Письма, которые не дошли

Глава 9 - Совещание

Глава 10 - Головоломка

Глава 11 - Угольное месторождение

Глава 12 - Ссора между родителем и ребёнком

Глава 13 - Визит в больницу

Глава 14 - Тянью

Глава 15 - Бунт

Глава 16 - Дети Гёкуэна

Глава 17 - До начала ритуала

Глава 18 - Встреча братьев и сестёр

Глава 19 - Ветер плачет (Часть первая)

Глава 20 - Ветер плачет (Часть вторая)

Глава 21 - Стратегический инструктаж

Глава 22 - Жалобы брата Императора

Эпилог

24 Бонусные примечания переводчика на английский

25 Иллюстрации(расширенные)

Том 12

0.2 Характеристика персонажей

Пролог

Глава 1 - Эгоистичный мальчик из главной резиденции

Глава 2 - Оранжерея и часовня

Глава 3 - Дети Гёку-оу

Глава 4 - Жена Гёку-оу

Глава 5 - Третий сын, Второй сын, Первый сын

Глава 6 - Винодельня

Глава 7 - Проблема наследства

Глава 8 - Дзюндзе

Глава 9 - Девушка из чужой страны

Глава 10 - Скорая помощь и чрезвычайная ситуация

Глава 11 - Гостиница на юге

Глава 12 - Королевство Рибито

Глава 13 - Телохранитель

Глава 14 - Переодевание

Глава 15 - Приоритеты

Глава 16 - Лжец

Глава 17 - Город веры

Глава 18 - Логово разбойников

Глава 19 - Деревня разбойников(Часть первая)

Глава 20 - Деревня разбойников (Часть вторая)

Глава 21 - Обслуживание

Глава 22 - Итог событий

Глава 23 - Путь домой

Глава 24 - Раненый зверь

Глава 25 - Уродливый ребёнок Чуэ

Глава 26 - Супруги

Глава 27 - Учитель и ученик

Глава 28 - Спокойный сон

Глава 29 - Компромисс

Глава 30 - Рост

Эпилог

32 Генеалогическое древо Семья Ю клана Гёку

Том 13

Глава 1 - Лахан и Санфан

Глава 2 - Лахан и повешенный труп (Часть первая)

Глава 3 - Лахан и повешенный труп (Часть вторая)

Глава 4 - Лахан и повешенный труп (Часть третья )

Глава 5 - Джинши и отчёт

Глава 6 - Медицинский журнал для Тянью

Глава 7 - Маамэй и бестолковый младший брат

Глава 8 - Правдивая история о старшем брате

Глава 9 - День отдыха Эньен

Глава 10 - Эньен и рассказы о любви

Глава 11 - Цветок по имени Джока

Глава 12 - Джока и её сестра

Глава 13 - Яо и возвращение Брата Лахана

Глава 14 - Правда об А-Дуо

Глава 15 - Волнение Джинши, решимость Маомао

Глава 16 - Поздний ужин Маомао

Глава 17 - Генеалогическое древо Императорской семьи и Клана Ла

Том 14

Иллюстрации

1 Имена персонажей

2 Аннотация

3 Характеристика персонажей

Глава 1 - Встреча знатных кланов (Часть первая)

Глава 2 - Встреча знатных кланов (Часть вторая)

Глава 3 - Сокровище клана Шин

Глава 4 - У и Шин

Глава 5 - Звучащий в сердце гонг

Глава 6 - Ma и У

Глава 7 - Исчезнувший вор (Часть Первая)

Глава 8 - Исчезнувший вор (Часть вторая)

Глава 9 - Когда куртизанке пора уходить

Глава 10 - Подпись

Глава 11 - Младшие коллеги

Глава 12 - Работа в медицинском пункте на тренировочной площадке

Глава 13 - Дуэль и её последствия

Глава 14 - Два лучших друга

Глава 15 - Противоречие и цель

Глава 16 - Ё

Глава 17 - Запретная охотничья зона

Глава 18 - Потомок Кады

Глава 19 - Оставленное сокровище (Часть первая)

Глава 20 - Оставленное сокровище (Часть вторая)

Глава 21 - Обратный путь

Глава 22 - Эпилог

Том 15

0 Имена персонажей

Иллюстрации

2 Характеристика персонажей

Глава 1 - Отборочные испытания

Глава 2 - Оспа и ветряная оспа

Глава 3 - Приказ о назначении

Глава 4 - Эксперимент с лекарствами

Глава 5 - Восстановленная книга

Глава 6 - Хозяин болезни

Глава 7 - Мужская мечта

Глава 8 - Анестезия

Глава 9 - Подходящее место для каждого

Глава 10 - Юйян

Глава 11 - Особый отряд

Глава 12 - Объяснение и согласие

Глава 13 - Посев

Глава 14 - Желание пациента

Глава 15 - Признание. Лицевая сторона

Глава 16 - Признание. Обратная сторона

Глава 17 - Тревога

Глава 18 - Перед операцией

Глава 19 - Во время операции

Глава 20 - После операции

Глава 21 - Эпилог

Том 16

Глава 0.0 - Имена персонажей

0.1 Аннотация

0.2 Характеристика персонажей

Пролог

Глава 1 - Затишье перед бурей

Глава 2 - Родословная Лахана

Глава 3 - Павильон Красной Сливы

Глава 4 - Кашица с лекарственными травами

Глава 5 - Совещание врачей

Глава 6 - Собеседование

Глава 7 - Документы

Глава 8 - Горшок с проклятием

Глава 9 - Дочь главы рода (Часть первая)

Глава 10 - Дочь главы рода. (Часть вторая )

Глава 11 - Чжицы и Суэцумихана

Глава 12 - Избавление от обузы

Глава 13 - Красный баклажан (томат)

Глава 14 - Взросление Яо

Глава 15 - Письма

Глава 16 - Непревзойдённая Чанша

Глава 17 - Нефритовый старец (Часть первая)

Глава 18 - Нефритовый старец(Часть вторая)

Глава 19 - Беспокойство доктора Рю

Глава 20 - Светская беседа

Глава 21 - Маньяк (Часть первая)

Глава 22 - Маньяк (Часть вторая)

Глава 23 - Изоляция

Глава 24 - Пэн Хоу

Эпилог

0 Имена персонажей

О книге