Чёрный фургон удалился под рёв двигателя. Проводив транспорт взглядом и дождавшись, когда две красные задние фары исчезнут в пыли грунтовой дороги, Чо Ён Сик с презрением выбросил визитку.

— Ха-а, вот ведь мерзкие ублюдки. – Гадая, не заявятся ли они сюда снова, мужчина, демонстративно и громко харкнул прямо на выброшенную визитку.

Стоял невыносимо жаркий летний день, и в воздухе витал запах раскалённого асфальта. Перепрыгнув через груду покрышек, что служили забором, Чо Ён Сик вошёл в свою автомастерскую и глубоко вздохнул, глядя на разбросанные повсюду инструменты. Он только собирался съесть порцию лапши с чёрной фасолью, что была заказана по купону, как в помещение вошли двое мужчин. Бритоголовые и одетые в деловые костюмы, они больше походили на бандитов, что пришли вытряхнуть долги. Тем не менее они были потенциальными клиентами, особенно сейчас, когда на счету была каждая копейка. Приближался срок ежемесячной оплаты аренды, поэтому Чо Ён Сик, которому, ко всему прочему, нужно было содержать пожилую мать, страдающую слабоумием, отставил лапшу и радостно поприветствовал их.

Даже не взглянув на предложенный апельсиновый сок, один из мужчин протянул визитку. Сотрудник службы безопасности фирмы «Эсвон» заявил, что они проводят расследование инцидентов грабежа с частной территории, потребовав у владельца мастерской немедленного предоставления записей с камер видеонаблюдения.

Чо Ён Сик уже слышал от разносчика еды из китайского ресторана, что в последнее время на районе орудуют бандиты, которые представляются сотрудниками службы безопасности крупной фирмы. Говорили, что только в прошлую пятницу они заставили господина Чхве, владельца магазинчика фруктов и овощей извиняться за то, что тот попросил убрать машину с дороги.

Во избежание лишней головной боли, Чо Ён Сик сразу же отказал в их просьбе. Если быть более точным, он просто не мог выполнить её, так как камера перед входом в мастерскую была лишь декорацией. В ответ на угрозу «гостей» обратиться в полицию, Чо Ён Сик, как и владелец магазинчика, был вынужден извиниться, заверяя, что ничего об этом не знает. Когда он поменял им моторное масло и накачал шины, те наконец-то уехали.

Сняв грязные перчатки, Чо Ён Сик плюхнулся на диван и посмотрел на брошенную лапшу, которая уже успела разбухнуть.

— Да и чёрт с ней, – выругался он, поднимая лапшу палочками и опуская её обратно. Как раз в тот момент, когда мужчина бросил это дело, на экране небольшого телевизора раздались ликующие крики. Камера поймала лицо подавленного аутфилдера , когда бэттер  команды соперника, совершивший гранд-слэм , торжественно держался за козырёк бейсболки. Настроение Чо Ён Сика ухудшилось, сегодня явно был не его день. Поставщик, у которого на свои последние сбережения он заказал клюшку для гольфа, отменил заказ, сославшись на проблемы с логистикой. Кондиционер в гараже сломался и залил всё водой. Ко всему прочему, пришлось иметь дело с сотрудниками крупной фирмы, ведущими себя как бандиты.

Уезд Муа́н, провинции Чолла-Намдо, расположенный к юго-западу от горы Чирисан и к северу от реки Хвачон, издавна славился своей живописной природой и благоприятной фэн-шуй гармонией. Однако десять лет назад здесь под предлогом развития региона была основана крупная компания. Теперь поля, на которых раньше выращивали дыни и арбузы, превратились в промышленные зоны. Для небольшого уезда с населением в несколько тысяч семей это стало серьёзным потрясением. Сначала жители радовались, надеясь, что экономика региона пойдёт в гору, и жизнь улучшится. Но уже через несколько лет осознали, что их обманули. Каждое утро понедельника по просёлочной дороге с грохотом проносились огромные самосвалы, со стороны завода доносились громкие звуки, а в воздухе стоял смог выбросов вредных веществ. В новостях сообщалось о переработке промышленных отходов и поддержании экологической чистоты, тогда как на самом деле здесь просто возвели полигон для утилизации мусора. Жители регулярно подавали различные жалобы на загрязнение окружающей среды, но ни местные власти, ни администрация завода не обращали на них никакого внимания. Число тех, кто за бесценок терял свои угодья, неустанно росло.

Чуть погодя распространился слух о том, что металлолом и другие ценные предметы, смешанные с крупными промышленными отходами больших городов, можно продать за хорошие деньги. Изначально скептически настроенные жители в итоге стали собирать и сдавать металлолом. Этот странный симбиоз продолжался несколько лет, но некоторое время назад местных начали обвинять в незаконном проникновении на частную территорию и промышленном шпионаже. В районе, где и без того на улицах было немноголюдно, теперь постоянно патрулировали полицейские машины, из-за чего жители боялись лишний раз выйти из дома, опасаясь, что их остановят для проверки документов. Казалось, что если их поймают, то прицепятся ещё и к тому, что они не зарегистрированы по месту жительства.

Команда пропустила несколько мячей подряд, и счёт изменился. И вот это называлось бейсболом? Чо Ён Сик, раздражённый безо всякой причины, переключал каналы. По местному телеканалу профессор, приглашённый в качестве эксперта экономики, без умолку восхищался сделкой по слиянию корейской фармацевтической компании Samwon Biotech с французским концерном. Мол, это сулило прорыв и превращение компании в один из ведущих конгломератов Азии, и что всё произошло благодаря выдающемуся руководству старшего сына главы Samwon Group, нынешнего директора.

— Здесь давно уже не Северная Корея, а они тут восхваляют его, словно вождя. Да позор ему! – Усмехнувшись речам, больше похожими на бред фанатика, а не эксперта, мужчина уловил рёв мотоциклетного двигателя. Неужели уже приехали забрать посуду? Оглянувшись на полуприкрытую дверь, Чон Ён Сик увидел, как мотоцикл остановился под вывеской. Количество людей, разъезжающих в этой глуши на мотоциклах, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Племянник владельца китайского ресторанчика, рядовой полицейский и постоянный клиент автомастерской. Но лишь один из них ездил на чёрном военном круизере. Даже сейчас, в середине лета, когда днём температура поднималась до сорока градусов по Цельсию, мужчина был облачён в шлем, перчатки, наколенники и даже куртку с толстыми синтетическими накладками на локтях и плечах. Несмотря на всё это, благодаря высокому росту, казалось, что он сошёл с фотографии. Наконец, подняв мотоцикл на подъёмник, мужчина снял шлем. Как и ожидалось, это был человек, которого владелец автомастерской хорошо знал. Если выражаться точнее, они были довольно близки.

— Кто это тут у нас? Нам Гён Хва! – Мужчина слегка похлопал своего частого посетителя по плечу. Нам Гён Хва, поправляя прилипшие ко лбу волосы, натянуто улыбнулся.

— Здравствуйте.

— Давно тебя не было видно. Думал, ты уже уехал отсюда.

— Был немного занят. – Ответил Нам Гён Хва, вынув из ящика с инструментами гаечный ключ и взмахивая им, будто спрашивая, можно ли воспользоваться. На немой жест-просьбу одолжить инструмент, Чо Ён Сик даже не кивнул, ведь это было их привычное взаимодействие.

В Муане, в месте где преобладало пожилое население, Нам Гён Хва был необычной личностью. Мужчина был не только молод и привлекателен, но и весьма загадочен. Около пяти лет назад, когда он впервые появился здесь, его приняли за полицейского в штатском, что вызвало немалый переполох среди местных. Когда Нам Гён Хва сказал, что хочет арендовать комнату, господин Ким был крайне удивлён. В то время как все, кто родился и вырос здесь, старались перебраться в Сеул, молодой человек, казалось бы, из крупного города, пытается тут обосноваться. Это было крайне странно.

Долгое время местные жители строили всевозможные предположения. Думали, что он шпион, пытающийся восстановить северокорейский режим, или что Гён Хва скрывается от кредиторов. Но вскоре выяснилось, что он намеренно уехал из Сеула по программе переселения молодёжи, однако в глазах жителей так и остался загадочной фигурой.

— Не обращайте на меня внимания и продолжайте кушать, – сказал Нам Гён Хва, затягивая ослабленные детали.

На первый взгляд, его тон мог показаться грубоватым, но, вероятно, так он хотел выказать учтивость. Чо Ён Сик вздохнул и покачал головой.

— Эта лапша уже несъедобна.

— Почему?

— Она совсем разбухла.

— Чем же Вы были заняты всё это время?

— Не знаю, стоит ли называть это «занятостью», но… – Вновь окинув взглядом ставшее неаппетитным блюдо, мужчина слегка наклонился. – Гён Хва, ты видел по дороге сюда чёрную машину?

— Не думаю… Что-то случилось?

— Сегодня сюда приезжали ребята из «Эсвон», из того самого центра утилизации в Хвапхён-ри.

Нам Гён Хва, будучи сосредоточенным лишь на мотоцикле, наконец поднял голову. Выражение лица явно выказывало недовольство.

— Эсвон?

— Да. Сначала я подумал, что они заехали в мастерскую в силу надобности, но похоже, всё дело в несанкционированном проникновении на их территорию. На этот раз, они даже полицию подключили. Точно, я же получил визитку от главы охраны, или кто он там. – Чо Ён Сик поспешно выбежал наружу, чтобы найти ту самую визитную карточку, но её как ветром сдуло. Почесав затылок, мужчина вернулся и цыкнул языком.

— Если бы знал, что ты объявишься, сохранил бы визитку.

— Они ищут меня?

— Не совсем. Я просто подумал, что раз ты часто там бываешь, то можешь что-то знать. По словам курьера, похоже, поймали кого-то из тех, кто там шастал. Говорят, их даже заставили подписать какие-то бумаги.

— Видимо, есть, что скрывать.

— Зачем вообще было это затевать? Свалка или утилизационный полигон, – мне по барабану. С самого начала говорил, что не нравится мне всё это. Раз этот металл такой драгоценный, ну и оставили бы его в Сеуле. Зачем сюда тащить?

Не обращая внимания на жалобы автослесаря, Нам Гён Хва поднялся с корточек и слегка пнул по нижней части мотоцикла. Заедающая ручка газа плавно двинулась, что было заметно невооружённым глазом.

— Что, уже починил?

— Да, ничего серьёзного. – Беззаботно ответил Гён Хва. Но если учесть, что этот мотоцикл когда-то был грудой металлолома, предназначенным для утилизации, то по сути он его заново собрал.

Нам Гён Хва был самым умелым и сообразительным из всех, кого знал Чо Ён Сик. Но по какой-то неизвестной причине, у него не было даже банковского счёта. Глядя на мужчину, которому едва исполнилось тридцать два, но выглядящему так, словно он прошёл через огонь и воду, владелец автомастерской испытывал жалость и интерес одновременно. Но Чо Ён Сик всё не решался задать возникающие в голове вопросы. Они были знакомы уже несколько лет, и мужчина был уверен, что раз его постоянник до сих пор ничего не рассказал, значит, на то были веские причины.

________

1) Аутфилдер – один из трёх игроков, занимающих оборонительную позицию во внешнем поле.

2) Бэттер – отбивающий. Игрок атакующей команды, противостоящий питчеру – тому, кто бросает мяч.

3) Гранд-слэм – хоумран в ситуации, когда все базы заняты раннерами, что позволяет команде набрать сразу четыре очка.

Когда на горизонте показалась телефонная будка, Нам Гён Хва остановил мотоцикл. До места назначения оставалось ещё несколько сотен метров, но ехать дальше по ухабистой дороге означало погубить шины. Обросший плющом уличный фонарь тускло мерцал. Заброшенный несколько лет назад, он утратил свою первоначальную интенсивность, так что уже никто и не помнил, как ярко он светил в прошлом. Так было не только с этим фонарём. Весь район находился в аналогичном состоянии. Разбитый, словно после землетрясения, асфальт, поваленные с корнем деревья, переполненные почтовые ящики, заваленные опавшими листьями и окурками – всё это говорило о том, что здесь уже давно не следили за порядком.

Сквозь сумерки, в отдалении виднелся многоквартирный дом, который по своему виду больше напоминал пристанище для призраков. Заросшая сорняками детская площадка, усеянная разноцветными банками и пластиковыми отходами, издалека напоминала клумбу. Из стоящих по обе стороны палаток постоянно доносились шорохи и стоны.

Под красным полотнищем, провисшим из-за дождя, кто-то сидел, опустив голову. Увидев юного, на вид не старше восьми лет, ребёнка, Нам Гён Хва остановил мотоцикл и немедля бросился к нему.

— Нам Хэ Джин!

При звуке голоса, что звал его со стороны пустой парковки, ребёнок поднял голову и широко улыбнулся.

— Братик!

Гён Хва без колебаний подхватил на руки подбежавшего к нему мальчишку, чья одежда была влажной от вечерней прохлады.

— Почему ты здесь? Разве я не говорил вечером оставаться дома?

— Знаю. Но я волновался, потому что ты долго не возвращался…

— Я ведь оставил записку, что сегодня немного задержусь. Почему бродишь здесь в такое время? А если бы с тобой что-то случилось?

Несмотря на льющиеся на него нравоучения, Хэ Джин продолжал улыбаться, обнимая старшего брата и уткнувшись ему в шею.

“Думает, что может сделать вид, будто ничего не было.”

Гён Хва лишь вздохнул, сильнее прижав к себе младшего брата, не давая тому упасть, и пошёл дальше.

Вокруг парковки, словно барьер, стояло несколько туристических автобусов. Один из курящих мужчин качнул головой в сторону Нам Гён Хва, пересекающего парковку.

— Эй, красавчик, куда идёшь? Занят? – Раздался насмешливый свист и гомерический хохот. Это была так называемая бродячая свора, состоящая, в основном, из бедняков и бывших военных, не сумевших найти себе места после распада северокорейского режима. Они бродили по округе, вымогая деньги у прохожих или торгуя краденным. Палатки, установленные рядом с детской площадкой, служили им притоном для азартных игр и сутенёрства.

— Малыш, не бойся. Я заставлю тебя кончить, м?

— Если не нравится сверху, можешь быть снизу. Выберешь себе кого-нибудь с большим членом.

Повсюду раздавались хаотичные окрики. Гён Хва ускорил шаг, прикрывая уши младшему брату. Мужчины продолжали хихикать, но не приближались. Они были из тех, кто бросался на свою добычу, ли заметив в ней хоть малейшее колебание.

С другой стороны, то, что бродячие псы собирались в одном месте, означало, что здесь, по крайней мере, можно было жить. Как ни парадоксально, но, чтобы выстоять против других, требовалось кооперироваться в группы.

Квартиры на окраине Муана в рамках политики воссоединения нации предназначались для молодых семей. Прошло около двадцати лет с тех пор, как возводившая их строительная компания обанкротилась, а её владелец вместе с супругой сбежал за границу, оставив объекты незаселёнными. И Муан был не единственным таким поселением. В попытке решить данную проблему Министерство земельных ресурсов выкупало заброшенные квартиры и передавало их в управление частным компаниям. Однако надлежащее управление ими было невозможно из-за плохо организованного административного аудита. Тем не менее, желающих въехать в эти квартиры было предостаточно. Причиной тому послужило отсутствие к кандидатам строгих требований, которые не учитывали ни происхождение, ни семейное положение, ни что-либо ещё.

Здание было девятиэтажным, но жилые помещения располагались только на пятом и шестом этажах. Дверь аварийного выхода вела не к лифтовому холлу, а в многофункциональное помещение, где можно было приготовить еду, за которым уже следовали разделённые на секции жилые помещения. В каждом из них проживало более десяти семей, но, судя по видимым признакам их могло быть и больше. Комната, в которой жили братья, находилась в конце коридора на шестом этаже и была настолько маленькой, что в ней с трудом могли разместиться двое взрослых. Стены были оклеены дешёвым влагозащитным материалом, который морщился в дождливые дни, а фанерные перегородки не только не изолировали звук, но и грозились развалиться при малейшем усилии, словно засохшая глина. Залатанные обрывками газет треснувшие окна были заляпаны птичьим помётом, что не позволяло выглянуть наружу. Несмотря на все эти недостатки, Нам Гён Хва не считал эту комнату совсем уж плохой. Учитывая годовую арендную плату, она была довольно просторной, а в солнечные дни, если открыть окно, внутреннее пространство озарял свет. Да и водопровод с электричеством работали исправно. Из всех вариантов, доступных без удостоверения личности, – это было самое пригодное место для жизни.

— Нам Хэ Джин.

— М?

Как только Нам Гён Хва вошёл в комнату, сразу же проверил содержимое холодильника, и строгим голосом окликнул младшего брата.

Хэ Джин вздрогнул и повернул голову.

— Почему ты не доел обед, который я приготовил? – Мужчина вынул из холодильника герметичный контейнер. Жареный рис, приготовленный утром, покрылся белым слоем застывшего жира.

— Сегодня соседская бабушка дала мне молока, а ещё я съел крекеры, поэтому был сыт.

— Но рис ты должен был съесть. Врач сказал, что тебе нужно набрать вес до следующего обследования, чтобы увеличить дозировку лекарств.

— Да, я знаю… – Явно расстроенный мальчишка опустил голову, а Нам Гён Хва тихо вздохнул. Он старался избегать нравоучений, но не мог быть снисходительным в вопросах питания младшего брата.

Хэ Джин с рождения был слабым ребёнком, который постоянно болел. У него было слабое сердце и дефект межпредсердной перегородки, что делало для него невозможными длительные пробежки или интенсивные физические нагрузки. Но проблема была не только в этом. Из-за редкого заболевания, называемого «синдром Холла», Нам Хэ Джин страдал от приступов удушья, которые не давали ему нормально спать. Токсичные по своей сути лекарства, что при малейшей передозировке могли нанести вред организму, лишь ослабляли симптомы. Какогó восьмилетнему ребёнку каждый день заставлять себя есть нелюбимую пищу и глотать лекарства? Присев перед осунувшимся младшим братом, Нам Гён Хва достал что-то из своего кармана и вложил в маленькую ладонь. Увидев шоколадку, завёрнутую в золотую фольгу, Хэ Джин широко раскрыл глаза.

— Что это?

— Я сегодня был в городе. По пути мне попался магазинчик импортных товаров, вот и купил. Ты же любишь шоколад.

Нам Хэ Джин сглотнул, получив шоколад, который обычно дарят только на дни рождения или Рождество. Однако мальчик не выглядел особенно радостным.

— Братик, но это же дорого.

— Не так уж и дорого, всего около десяти тысяч вон.

— Но на эти деньги можно купить целых десять пачек лапши! – Хэ Джин лишь опустил взгляд. Нам Гён Хва горько усмехнулся и потрепал брата по голове.

— Маленьким детям не стоит беспокоиться о подобном.

— Но ты же так упорно трудишься.

— Достаточно и того, что ты это знаешь. Поэтому одну шоколадку съешь после еды, вторую – через час после приёма лекарств, а последнюю оставь на завтра…

Прежде чем он успел договорить, Хэ Джин быстро разорвал обёрточную бумагу и вложил одну конфету в руку брата.

— Вместо того, чтобы оставлять на завтра, лучше отдам её тебе прямо сейчас. – Нам Гён Хва промолчал. – Ты обязательно должен её съесть.

Мужчина посмотрел на маленькую ручку брата в своей ладони и крепко её сжал.

— Хорошо.

Тепло его ладошки успокаивало.

Жара, стоявшая весь день, не спадала и ночью. Стоны людей, ворочающихся из-за духоты, расползались по стенам, словно насекомые. К счастью, Хэ Джин спал спокойно. Убедившись, что дыхание младшего брата ровное и спокойное, Нам Гён Хва достал из рюкзака небольшой фонарик и КПК. После сотни километров, пройденной на мотоцикле, тело ломило от усталости, но времени на отдых не было.

Хвапхён-ри, центр переработки и утилизации отходов «Эсвон», – место, которое местные жители называют свалкой или мусорным полигоном. Однако для тех, кто занимался сбором металлолома, территория была местом, дающим возможность заработать на жизнь. И Нам Гён Хва был одним из таких сборщиков. Каждую неделю он перебирал тонны мусора, выискивая железо и различные сплавы, которые можно было продать в надлежащих пунктах, имеющихся в каждом крупном городе. На первый взгляд могло показаться, что на продаже металлолома много не заработаешь, однако детали, используемые для разного рода модификаций, были исключением. Среди владельцев импортных спортивных автомобилей, особенно в столичном регионе, было немало любителей незаконного тюнинга, и соответствующие детали часто можно было отыскать на свалках. Особенно ценными были детали от дронов.

Однако несколько недель назад атмосфера кардинально изменилась, и начались масштабные проверки. Официально объясняли тем, что они проводятся для борьбы с утечкой технологий в результате незаконного проникновения, но, учитывая предшествующие действия властей, настолько резкое изменение вызывало подозрения.

Мужчина уже по привычке вздохнул. Каковы бы ни были истинные причины происходящего, было ясно одно: в ближайшее время стоит быть более осмотрительным. Особенно после того, как его предупредил Чо Ён Сик, который обычно относился ко всему спокойно. Попасться на глаза службе безопасности и оказаться под следствием было бы крайне нежелательно. Лица, незарегистрированные в национальном реестре, были обязаны оплатить огромный штраф или отправиться на бессрочную военную службу в приграничный район рядом с горой Пэктусан, в противном же случае и вовсе грозила депортация. Сумма штрафа была, конечно, непосильным бременем, но сильнее пугала перспектива службы в приграничной зоне. Особенно рядом с Янганом. Нам Гён Хва не понаслышке знал, что это за место.

Путь в Ад.

Нет, там было даже хуже Ада. Территория, где не действовали никакие законы этики и морали. Место, где единственным чувством, испытываемым людьми, был первобытный страх.

Сотрясший автомат грохот заставил Нам Гён Хва, задремавшего стоя, достать банку с напитком. Видимо из-за того, что было ещё слишком рано, большинство автоматов были пусты. От безысходности мужчина выбрал витаминный напиток, который должен был быть всяко лучше странной смеси женьшеня и кофе. Но уже через несколько секунд он понял, что ошибся.

— Угх.

Прикрыв рот рукой, Гён Хва бросился в туалет, где выплюнул напиток, который по вкусу напоминал заплесневелый цитрусовый чай. Не в силах допить, он просто вылил остаток в унитаз. Благодаря тому, что мужчина прошёлся туда-сюда, тень сна быстро рассеялась, но из-за горького прогорклого вкуса закружилась голова. Несколько раз прополоскав рот и умывшись, Нам Гён Хва поднял голову и уставился на собственное отражение в зеркале. Возможно, из-за тусклого освещения люминесцентной лампы и без того бледное лицо казалось ещё более измождённым. Мужчина прижал кончиками пальцев уставшие глаза.

Ещё вчера вечером с его младшим братом всё было в порядке, однако после полуночи у него начался сильный кашель, и вдобавок поднялась высокая температура. Мужчина тогда взял на руки Хэ Джина, который уже не мог самостоятельно передвигаться, и без промедления отправился в отделение неотложной помощи, до которого даже на машине ехать было более двух часов.

Простуда. Диагноз был прост и ясен, но выражение лица врача, снимающего стетоскоп, было крайне серьёзным. Обычно простуда проходит сама собой, если вовремя принимать жаропонижающие, однако Нам Хэ Джин, у которого и без того были слабые дыхательные пути, был исключением. Простая простуда могла легко перерасти в острую пневмонию, и опасения врача это подтверждали. Поэтому когда медик посоветовал госпитализировать Хэ Джина, его старший брат, не раздумывая, согласился. Сказать, что он не беспокоился о больничных расходах, было бы ложью. Если добавить стоимость анализов и дорогостоящих лекарств, за месяц немалая сумма денег таяла, словно снег. Без медицинской страховки долгосрочная госпитализация была непосильной ношей, но и прекращение всякого лечения не казалось возможным.

Следует ли снять деньги со сберегательного счёта? Внезапно на ум пришли тридцать миллионов вон, что он положил на банковский счёт, оформленный на имя Хэ Джина, но тут же отбросил эту идею. Сумма, предназначавшаяся для оформления гражданства младшего брата, была накоплена кропотливым трудом. В этом году Нам Хэ Джину исполнилось восемь лет. Он достиг возраста, когда любой гражданин Кореи, соответствующий определённым требованиям, мог подать заявление на получение специального гражданства. Зарегистрировавшись в качестве жителя Сеула, он бы мог бесплатно ходить в государственную школу и получать льготы при посещении больниц. Возможно, его бы даже усыновила обеспеченная семья.

Благодаря Чо Ён Сику, который был в курсе их ситуации, мужчине удалось устроиться грузчиком и курьером, так что пока всё складывалось так, что с расходами на госпитализацию братишки вплоть до самой выписки он справлялся.

Похлопав себя по щекам, Нам Гён Хва вышел в коридор, чтобы вернуться в больничную палату. С противоположного конца коридора, приглушая шаг, подошла дежурная медсестра, совершавшая утренний обход.

— Так, палата 607. Вы опекун пациента Нам Хэ Джина? – Остановившись рядом с табличкой «не шуметь», тихо спросила медсестра. На её лице расплылась мягкая улыбка, сочетавшая в себе профессионализм и искреннюю доброжелательность. – Он спокойно спит.

Нам Гён Хва лишь кивнул ответ и, тихонько пододвинув складной стул, сел, пристально глядя на брата, свернувшегося во сне калачиком. Хэ Джин, который постоянно капризничал, не желая лечиться, наконец заснул после того, как Нам Гён Хва ему пообещал, что они проведут там всего лишь три дня. Нам Хэ Джин не любил больницы, не любил уколы и лекарства. Но сильнее всего мальчика беспокоило то, что чем дольше он остаётся в больнице, тем больше времени проведёт в одиночестве.

— Братик, прости, – пробормотал мальчик во сне и вздрогнул, словно ища его. Нам Гён Хва осторожно взял маленькую ручку в свою. Успокоившись, Хэ Джин с облегчённым вздохом вновь погрузился в сон. Возможно, единственным, кому следовало извиниться, был сам Нам Гён Хва.

Снаружи послышался вой сирены.

В Янгане, сирена обычно включалась по трём причинам: как предупреждение о побеге заключённого из военной тюрьмы или вызов скорой помощи в связи с дракой солдат, находящихся в состоянии алкогольного и наркотического опьянения, и по прибытии военной полиции.

За окном мелькнула красная вспышка, и по лестнице разнёсся тяжёлый топот. Услышав пронзительный крик приёмной матери, он заткнул уши, забившись под кровать. Казалось, шаги приближаются прямо к кровати, и вскоре луч фонарика осветил тёмное пространство под ней.

— Всё в порядке?

Торговля людьми и нелегальная проституция. Гён Хва не особо расстроился, когда полиция сообщила ему о том, что его приёмные родители будут арестованы по подозрению в многочисленных преступлениях. Напротив, даже немного обрадовался, ведь теперь ему не придётся слоняться по приграничным районам, заманивая европейских туристов, и больше не придётся опасаться побоев приёмного отца.

Весной того года по всей стране распространились новости о том, что в Янгане, была уничтожена преступная организация, промышлявшая всевозможными видами преступной деятельности. На фоне сочувствия общественности, со всего мира поступали заявки на оформления опеки над брошенными детьми в возрасте от трёх до четырёх лет. Однако никто так и не захотел забрать к себе юного мальчика, уже стоявшего на пороге подросткового возраста. Когда колёсики его чемодана пришли в негодность из-за постоянных переездов из одного приюта в другой, он, наконец, обрёл пристанище в небольшом детском доме, управляемом епархией в районе горы Пэктусан.

Преподобный Нам Ги Джун. Проработавший десятки лет капелланом  он стал первым взрослым в жизни Нам Гён Хва, на которого тот смог опереться, а также его приёмным отцом. Жизнь в приюте стала для мальчика новым началом, Нам Гён Хва был счастлив как никогда прежде. Добрый священник, строгая, но заботливая, монахиня, товарищи, ставшие ему братьями. Тогда казалось, что это будет нерушимо.

Сирена, раздавшаяся в канун Рождества, перечеркнула эту идиллию.

— Гён Хва… беги… – Слабо прошептал священник, повернувшись спиной к красному кресту. Когда мужчина кашлял, кровь обильно капала из его носа и рта, и Нам Гён Хва невольно отступил назад. Яростно залаяла собака, и топот военных ботинок, которые, казалось, уже нашли свою добычу, звучал уже совсем близко.

— Скорее беги! – Сильный толчок отправил Нам Гён Хва в свободное падение. Бесконечно долгое падение в неизвестность.

— Простите… Простите? – Мужчина с трудом приоткрыл веки, ощутив, как кто-то трясёт его за плечо. Это была молодая женщина с короткими волосами и в очках, та самая медсестра, что помогала в регистратуре. – Вы меня слышите?

— Ах… – Заметив беспокойство в глазах женщины, Нам Гён Хва выпрямился и приложил руку ко лбу, собираясь с мыслями. Он некоторое время находился в холле, ожидая Хэ Джина, которого перед выпиской отправили на укол. Днём мужчина находился в палате, ухаживая за младшим братом, а ночью, пока тот спал, подрабатывал, чтобы заработать хоть какие-то деньги на оплату лечения. Из-за нескольких бессонных ночей он решил немного вздремнуть, но, похоже, погрузился в глубокий сон.

— Вам плохо? – Шум разговоров окружающих людей и скрежет колёс инвалидной коляски рассеяли кошмарное сновидение, словно мыльный пузырь. Спокойно выдохнув, Нам Гён Хва посмотрел на медсестру.

— Всё… В порядке. Просто приснился кошмар.

— Кошмар? – Удивлённая неожиданным ответом медсестра, кажется, хотела задать ещё какой-то вопрос, но в этот момент дверь процедурного кабинета распахнулась. Нам Хэ Джин, который шёл за руку с медсестрой, увидел людей, что собрались в зале ожидания, и испуганно побежал вперёд.

— Братик, у т-тебя что-то болит? – В глазах Хэ Джина, прижавшегося к нему, отражалась глубокая тревога. Сделав глубокий вздох, Нам Гён Хва тепло ему улыбнулся.

— Со мной всё хорошо, – мягким голосом ответил мужчина, пытаясь успокоить своего младшего брата, заставляя себя встать.

— Вы действительно в порядке? – Снова поинтересовалась медсестра.

Нам Гён Хва, слегка постучав себя по виску, утвердительно кивнул, как ни в чём не бывало.

— Да. – После столь чёткого ответа женщина не стала задавать новых вопросов. Взгляды людей, что с любопытством наблюдали за происходящим, также исчезли.

— А тебе не надо к врачу? – Внезапно Хэ Джин поднялся на цыпочки и коснулся щеки старшего брата. Мальчик явно подражал тому, как поступал Нам Гён Хва, время от времени проверяя температуру младшего брата, когда тот внезапно просыпался ранним утром.

— Со мной всё в порядке, просто ненадолго задремал. – Сказал Гён Хва, чуть наклонившись и обхватив плечо брата.

— Тебе снова приснился плохой сон… – Пробормотал Хэ Джин с удручённым видом, словно всё прекрасно понимая.

Вместо того, чтобы давать уклончивые ответы, Нам Гён Хва решил перевести разговор на другую тему.

— Может по дороге домой съедим гамбургер?

— Гамбургер?

— Да. Дядя Ён Сик не смог навестить тебя в больнице, поэтому дал немного денег, чтобы я купил тебе что-нибудь вкусненькое.

— Тогда могу я выбрать набор игрушек?

— Сделаю исключение только в этот раз.

Будучи крайне взволнованным из-за обещанной игрушки, пусть и стоимостью всего в несколько тысяч вон, Хэ Джин, словно подгоняя, потянул брата за руку. Сделав вид, будто не может этому противостоять, Нам Гён Хва последовал за младшим братом.

Возможно, из-за сна беспокойство внутри никак не утихало. Мужчина хотел как можно скорее вернуться домой и отдохнуть. Но когда они вышли из больницы, дверь чёрного фургона, припаркованного на стоянке, открылась, и из машины вышло двое крупных мужчин, чьи быстрые шаги говорили сами за себя.

— Извините, Вы господин Нам Гён Хва? – Спросил молодой мужчина.

Пока Гён Хва раздумывал, стоит ли всё отрицать и, пока незнакомцы мешкаются, попытаться сбежать, мужчина, до этого молча стоявший рядом, снял солнцезащитные очки.

— Ну и ну. Только услышав имя, я сразу подумал, что это можешь быть ты.

При виде лица, освещённого солнцем, Нам Гён Хва моргнул, пытаясь вспомнить, где он мог видеть этого человека. Прокрутив воспоминания в голове, он с удивлением произнес:

— Инструктор Мин Чан Ён?

_________

1) Капеллан – должность священнослужителя, совмещающий сан с какой-либо дополнительной (как правило, светской) должностью. В армиях некоторых стран – священник, в обязанности которого входит совершение богослужений и духовное наставничество военнослужащих.

[Через некоторое время наш поезд прибудет в Сеул. Повторяю, прибываем на станцию Сеул. Просим пассажиров, выходящих на этой станции, заранее подготовиться к выходу…]

Как только раздалось оповещение о прибытии, большинство пассажиров в вагоне, словно ожидавшее этого момента, поднялось со своих мест. Нам Гён Хва неспешно подхватил рюкзак и сошёл на перрон, лишь когда уже прозвучал сигнал об отправлении поезда. На станции, где только прекратился дождь, стоял запах влаги. Под часами на огромном табло на восьми языках, включая английский, было выведено приветствие: «Добро пожаловать в Сеул, Республика Корея».

Даже несмотря на то, что время было уже ближе к полуночи, люди наводнили станцию. Следом за группой японских туристов, которых экскурсовод с табличкой вёл к пункту досмотра, проскользнул и Нам Гён Хва, вынимая из рюкзака паспорт. Для въезда в Сеул было необходимо пройти процедуру регистрации и идентификацию личности. Свидетельство о гражданстве, предоставленное Мин Чан Ёном, было в виде наручных часов зелёного цвета, соответствующих общему уровню доступа. Поддельные документы были оформлены не только на вымышленное имя, дату рождения и адрес регистрации в Сеуле, но и информацию о маршруте: из Фукуоки через порт Пусан в Сеул.

Имея на руках то, что стоило несколько десятков миллионов вон, Нам Гён Хва испытывал смешанные чувства. Он прикладывал дикие усилия для того, чтобы получить гражданство, но, как незарегистрированный в местном управлении гражданин, не мог найти достойную работу. Поэтому мужчине было сложно представить, что он сможет получить желаемое, после выполнения одного лишь поручения.

— Пустите! Чёрт возьми! Руки прочь от моего отца!

Внезапный крик заставил Нам Гён Хва обернуться. У главного входа на площадь двое полицейских под руки тащили пожилого мужчину.

— 正式な過程を経ずにこっそり入ろうとする人たちだったようです。 ご覧の通り、安全な都市を作るために多くの努力を傾けています。  – Бодро объяснил гид группе оживлённо переговаривающихся японских туристов. Получив немой сигнал, помощник экскурсовода высоко поднял табличку, указывая направление.

Мужчина, стоявший на коленях, продолжал звать отца, но охранники остались неподвижны, словно слышали лай бродячего пса.

— Господин Ким Джу Ан?

Нам Гён Хва слегка вздрогнул и обернулся на голос, раздавшийся вместе с хлопком. Уже подошла его очередь досмотра. Если он и дальше продолжит столь рассеяно стоять на месте, его могут с лёгкостью раскрыть.

— Багаж ограничивается рюкзаком? – Спросил досмотрщик, указав на ящик для вещей.

— Да.

— Что вы делали в Фукуоке?

— Был в командировке по работе.

— В какой компании работаете?

— Samwon Biotech.

Нам Гён Хва отвечал без колебаний. Инспектор сверил фотографию в удостоверении личности с лицом мужчины, после чего поднёс к сканеру чип на часах. На зелёном экране высветилось сообщение о прохождении проверки.

— Поздравляю с благополучным возвращением домой.

Нам Гён Хва пристально посмотрел на сотрудника контроля, который произнёс вежливое приветствие, и принял документы обратно. Как будто для того, чтобы сгладить недавний инцидент, из динамиков зазвучала классическая музыка.

Когда Мин Чан Ён предложил ему «поручение», Нам Гён Хва смутно представил себе нечто вроде заказного убийства. В конце концов, навыки, приобретённые в прошлом, сводились к ликвидации остатков войск бывшей Северной Кореи, и немало его сослуживцев стало киллерами. Однако полученное задание совершенно не соответствовало его ожиданиям.

«— Всё, что нужно сделать, – съездить в Сеул и забрать одну вещь.»

Хоть и звучало достаточно просто, у Нам Гён Хва возникло немало вопросов. Если бы речь шла о простой доставке чего-либо из Сеула, то было бы гораздо безопаснее отправить кого-нибудь из проверенных сотрудников, нежели привлекать посторонних.

«— Наши ребята могли бы забрать его лично, но место встречи… Специфичное, скажем так. Мы не хотим афишировать участие в этом деле, а потому нужен посредник.»

Сумма, предложенная за выполнение задания, составляла пятьдесят тысяч долларов. И её было достаточно для того, чтобы задуматься. За эту сумму он мог не только получить гражданство через посредника, но и покрыть расходы на лечение младшего брата. Он мог бы купить Хэ Джину любые игрушки, которые тот захочет, и вместо того, что латать старую одежду, купить новую. Вместо жизни впроголодь, эти деньги могли обеспечить Нам Хэ Джину безбедное существование.

Перед тем как отправиться в Сеул, Нам Гён Хва ранним утром пришёл к Чо Ён Сику.

«— Мне нужно ненадолго съездить в Сеул.»

Мужчина, даже только что проснувшись, радушно его встретил, однако, услышав о пункте назначения, не смог скрыть крайнего удивления. У Гён Хва не было ни гражданства Сеула, ни каких-либо документов, удостоверяющих личность; его легко могло арестовать «Национальное управление по делам граждан», не говоря уже о въезде в город. Чо Ён Сик, оставшийся в Муане из-за неспособности прожить в дорогостоящем Сеуле, прекрасно понимал, что Нам Гён Хва, находившийся в ещё более бедственном положении, не мог этого не знать.

Заливаясь слезами, Нам Хэ Джин умолял взять его с собой, но Гён Хва успокоил его, пообещав вернуться через десять ночей. Он передал сумку с вещами и один запечатанный конверт Чо Ён Сику. В нём находился сберегательный счёт на имя младшего брата и другие документы. Это была подстраховка на случай непредвиденных обстоятельств. Так Хэ Джин сможет получить гражданство или, на худой конец, уехать за границу, когда его усыновят.

***

В ночном воздухе витал аромат летних роз. Запах цветов доносился из розария, который располагался напротив парка. По перекрестку с заострёнными высотными зданиями строго выверенной архитектуры люди двигались организованным потоком, а на электронных табло автобусной остановки без перерыва транслировалась реклама предметов роскоши. Миновав пейзаж, упорядоченный, словно музейный экспонат, Нам Гён Хва спустился в метро и достал телефон. Устаревшая модель, давно снятая с производства, служила средством связи в экстренных случаях. Передатчик из неё был удалён, и отследить местоположение было крайне сложно. Поэтому он мог лишь принимать звонки от Мин Чан Ёна, но не наоборот. Это было достаточно неудобно, но у Нам Гён Хва, как у стороны, выполняющей условия сделки, выбора не было. В телефоне была сохранена карта метро с двумя отмеченными станциями: Каннам и Нонхён. Подробностей не было, однако этого было достаточно, чтобы понять суть. Точки служили местом встречи, где требовалось забрать то, что просил Мин Чан Ён.

В один из июльских дней сорок лет назад правительство Северной Кореи взорвалось. Не метафорически, а в буквальном смысле. В центре Пхеньяна взорвалась бомба, в результате чего были разрушены административные и государственные здания. Гибель высшего руководства, включая семью Председателя Госсовета Корейской рабочей партии, и многих высокопоставленных чиновников вызвала огромный резонанс в мире. В новостных сводках ежедневно выражалось опасение о начале новой мировой войны. Приглашённые эксперты прогнозировали, что оставшиеся чиновники прибегнут к насильственной мобилизации армии, дабы любой ценой сохранить режим. Вопреки этому, менее чем через месяц после взрыва бо́льшая часть северокорейских военнослужащих, включая офицеров, дезертировав, перешла на сторону «Юга». Объединение Кореи произошло мгновенно.

Но радость была недолгой. Внезапное объединение привело к стремительному росту цен, а безработица достигла рекордных высот. Лишившиеся средств к существованию люди скитались по стране, подобно беженцам, что стало серьёзной социальной проблемой. Ежедневный приток десятков тысяч человек в Сеул, рост преступности: от карманных краж и организованного грабежа, до групповых избиений и убийств, – уровень безопасности достиг критически низкой отметки. Полиция оказалась бессильна, а кульминацией стала стрельба у здания парламента. Слёзы женщины, потерявшей отца – добросовестного уборщика, на пресс-конференции подстегнули общественный гнев, который стал достаточным основанием для внесения в парламент законопроекта о гражданском регулировании. Несмотря на протесты некоторых общественных организаций, законопроект, снискавший невероятную популярность, был принят в течение полугода, а менее чем через год вступили в силу соответствующие постановления. Это положило начало системе избранных, так называемого «Закона о привилегированных гражданах».

В соответствии с данным законом, все граждане, имеющие постоянную регистрацию в Сеуле, обладали приоритетным правом. На детей в возрасте до тринадцати лет также распространялись специальные права вне зависимости от опекунов. Кроме того, иностранные граждане, владеющие значительной долей активов, в зависимости от суммы инвестиций получали сопоставимые льготы, включая бесплатную медицинскую помощь, образование и даже ежегодную пенсию. В период реконструкции общественных объектов, в том числе и городских парков, арендная плата за крошечные однокомнатные квартиры площадью чуть более трёх квадратных метров взлетела до десяти миллионов вон. Компании, чтобы отсеять наплыв соискателей, стали вводить ограничения, основанные на месте рождения кандидата и месте жительства родителей. Молодые пары, неспособные позволить себе жильё в Сеуле, обращались к посредникам, чтобы хотя бы их дети могли получить статус «привилегированных граждан» и росли под «покровительством» города. В результате, столица, где царил идеальный общественный порядок, была лишена старых неприглядной многоэтажной застройки и трущоб, уродующих городской пейзаж. Здесь не было баров и борделей. Настоящий рай, созданный руками человека.

Однако было известно, что свет неизбежно сопровождается тенью. Преступные группировки, основным бизнесом которых были казино и клубы, ушли в подполье, чтобы избежать преследования. Заброшенные подземные торговые улицы Каннама, закрытые для движения транспорта, стремительно заполнялись барами, клубами и казино, привлекая внимание не только местных жителей, но и иностранных туристов. Парламент и правительство, вместо того, чтобы запрещать различного рода незаконные увеселительные мероприятия, проводимые подпольно, провели разграничение, обозначив специальный автономный округ «Анбиннакдо».

Одна только фраза: «За всё, что происходит в автономном округе, власть ответственности не несёт», превратила наземную часть Сеула в идеальный дневной мир, а подземный – в подобие Содома и Гоморры. Для горожан, что жили в безупречном городе, этот район стал местом тайных противозаконных удовольствий, а для тех, кто прибыл в Сеул сыскать лучшей жизни, – трамплином к корейской мечте.

_________

1) По всей видимости, эти люди пытались тайно проникнуть в город, минуя официальные процедуры. Как видите, для обеспечения безопасности мы прилагаем немало усилий. (яп.)

2) Составное название. «Анбин» – как «Дао», довольствоваться (честной) бедностью, и «Накдо» – как «Остров». Если сложить вместе получится целая философская концепция, подчёркивающая важность смирения перед жизненными обстоятельствами, отказ от материальных стремлений и поиск внутреннего удовлетворения.

[Через некоторое время наш поезд прибудет в Сеул. Повторяю, прибываем на станцию Сеул. Просим пассажиров, выходящих на этой станции, заранее подготовиться к выходу…]

Как только раздалось оповещение о прибытии, большинство пассажиров в вагоне, словно ожидавшее этого момента, поднялось со своих мест. Нам Гён Хва неспешно подхватил рюкзак и сошёл на перрон, лишь когда уже прозвучал сигнал об отправлении поезда. На станции, где только прекратился дождь, стоял запах влаги. Под часами на огромном табло на восьми языках, включая английский, было выведено приветствие: «Добро пожаловать в Сеул, Республика Корея».

Даже несмотря на то, что время было уже ближе к полуночи, люди наводнили станцию. Следом за группой японских туристов, которых экскурсовод с табличкой вёл к пункту досмотра, проскользнул и Нам Гён Хва, вынимая из рюкзака паспорт. Для въезда в Сеул было необходимо пройти процедуру регистрации и идентификацию личности. Свидетельство о гражданстве, предоставленное Мин Чан Ёном, было в виде наручных часов зелёного цвета, соответствующих общему уровню доступа. Поддельные документы были оформлены не только на вымышленное имя, дату рождения и адрес регистрации в Сеуле, но и информацию о маршруте: из Фукуоки через порт Пусан в Сеул.

Имея на руках то, что стоило несколько десятков миллионов вон, Нам Гён Хва испытывал смешанные чувства. Он прикладывал дикие усилия для того, чтобы получить гражданство, но, как незарегистрированный в местном управлении гражданин, не мог найти достойную работу. Поэтому мужчине было сложно представить, что он сможет получить желаемое, после выполнения одного лишь поручения.

— Пустите! Чёрт возьми! Руки прочь от моего отца!

Внезапный крик заставил Нам Гён Хва обернуться. У главного входа на площадь двое полицейских под руки тащили пожилого мужчину.

— 正式な過程を経ずにこっそり入ろうとする人たちだったようです。 ご覧の通り、安全な都市を作るために多くの努力を傾けています。  – Бодро объяснил гид группе оживлённо переговаривающихся японских туристов. Получив немой сигнал, помощник экскурсовода высоко поднял табличку, указывая направление.

Мужчина, стоявший на коленях, продолжал звать отца, но охранники остались неподвижны, словно слышали лай бродячего пса.

— Господин Ким Джу Ан?

Нам Гён Хва слегка вздрогнул и обернулся на голос, раздавшийся вместе с хлопком. Уже подошла его очередь досмотра. Если он и дальше продолжит столь рассеяно стоять на месте, его могут с лёгкостью раскрыть.

— Багаж ограничивается рюкзаком? – Спросил досмотрщик, указав на ящик для вещей.

— Да.

— Что вы делали в Фукуоке?

— Был в командировке по работе.

— В какой компании работаете?

— Samwon Biotech.

Нам Гён Хва отвечал без колебаний. Инспектор сверил фотографию в удостоверении личности с лицом мужчины, после чего поднёс к сканеру чип на часах. На зелёном экране высветилось сообщение о прохождении проверки.

— Поздравляю с благополучным возвращением домой.

Нам Гён Хва пристально посмотрел на сотрудника контроля, который произнёс вежливое приветствие, и принял документы обратно. Как будто для того, чтобы сгладить недавний инцидент, из динамиков зазвучала классическая музыка.

Когда Мин Чан Ён предложил ему «поручение», Нам Гён Хва смутно представил себе нечто вроде заказного убийства. В конце концов, навыки, приобретённые в прошлом, сводились к ликвидации остатков войск бывшей Северной Кореи, и немало его сослуживцев стало киллерами. Однако полученное задание совершенно не соответствовало его ожиданиям.

«— Всё, что нужно сделать, – съездить в Сеул и забрать одну вещь.»

Хоть и звучало достаточно просто, у Нам Гён Хва возникло немало вопросов. Если бы речь шла о простой доставке чего-либо из Сеула, то было бы гораздо безопаснее отправить кого-нибудь из проверенных сотрудников, нежели привлекать посторонних.

«— Наши ребята могли бы забрать его лично, но место встречи… Специфичное, скажем так. Мы не хотим афишировать участие в этом деле, а потому нужен посредник.»

Сумма, предложенная за выполнение задания, составляла пятьдесят тысяч долларов. И её было достаточно для того, чтобы задуматься. За эту сумму он мог не только получить гражданство через посредника, но и покрыть расходы на лечение младшего брата. Он мог бы купить Хэ Джину любые игрушки, которые тот захочет, и вместо того, что латать старую одежду, купить новую. Вместо жизни впроголодь, эти деньги могли обеспечить Нам Хэ Джину безбедное существование.

Перед тем как отправиться в Сеул, Нам Гён Хва ранним утром пришёл к Чо Ён Сику.

«— Мне нужно ненадолго съездить в Сеул.»

Мужчина, даже только что проснувшись, радушно его встретил, однако, услышав о пункте назначения, не смог скрыть крайнего удивления. У Гён Хва не было ни гражданства Сеула, ни каких-либо документов, удостоверяющих личность; его легко могло арестовать «Национальное управление по делам граждан», не говоря уже о въезде в город. Чо Ён Сик, оставшийся в Муане из-за неспособности прожить в дорогостоящем Сеуле, прекрасно понимал, что Нам Гён Хва, находившийся в ещё более бедственном положении, не мог этого не знать.

Заливаясь слезами, Нам Хэ Джин умолял взять его с собой, но Гён Хва успокоил его, пообещав вернуться через десять ночей. Он передал сумку с вещами и один запечатанный конверт Чо Ён Сику. В нём находился сберегательный счёт на имя младшего брата и другие документы. Это была подстраховка на случай непредвиденных обстоятельств. Так Хэ Джин сможет получить гражданство или, на худой конец, уехать за границу, когда его усыновят.

***

В ночном воздухе витал аромат летних роз. Запах цветов доносился из розария, который располагался напротив парка. По перекрестку с заострёнными высотными зданиями строго выверенной архитектуры люди двигались организованным потоком, а на электронных табло автобусной остановки без перерыва транслировалась реклама предметов роскоши. Миновав пейзаж, упорядоченный, словно музейный экспонат, Нам Гён Хва спустился в метро и достал телефон. Устаревшая модель, давно снятая с производства, служила средством связи в экстренных случаях. Передатчик из неё был удалён, и отследить местоположение было крайне сложно. Поэтому он мог лишь принимать звонки от Мин Чан Ёна, но не наоборот. Это было достаточно неудобно, но у Нам Гён Хва, как у стороны, выполняющей условия сделки, выбора не было. В телефоне была сохранена карта метро с двумя отмеченными станциями: Каннам и Нонхён. Подробностей не было, однако этого было достаточно, чтобы понять суть. Точки служили местом встречи, где требовалось забрать то, что просил Мин Чан Ён.

В один из июльских дней сорок лет назад правительство Северной Кореи взорвалось. Не метафорически, а в буквальном смысле. В центре Пхеньяна взорвалась бомба, в результате чего были разрушены административные и государственные здания. Гибель высшего руководства, включая семью Председателя Госсовета Корейской рабочей партии, и многих высокопоставленных чиновников вызвала огромный резонанс в мире. В новостных сводках ежедневно выражалось опасение о начале новой мировой войны. Приглашённые эксперты прогнозировали, что оставшиеся чиновники прибегнут к насильственной мобилизации армии, дабы любой ценой сохранить режим. Вопреки этому, менее чем через месяц после взрыва бо́льшая часть северокорейских военнослужащих, включая офицеров, дезертировав, перешла на сторону «Юга». Объединение Кореи произошло мгновенно.

Но радость была недолгой. Внезапное объединение привело к стремительному росту цен, а безработица достигла рекордных высот. Лишившиеся средств к существованию люди скитались по стране, подобно беженцам, что стало серьёзной социальной проблемой. Ежедневный приток десятков тысяч человек в Сеул, рост преступности: от карманных краж и организованного грабежа, до групповых избиений и убийств, – уровень безопасности достиг критически низкой отметки. Полиция оказалась бессильна, а кульминацией стала стрельба у здания парламента. Слёзы женщины, потерявшей отца – добросовестного уборщика, на пресс-конференции подстегнули общественный гнев, который стал достаточным основанием для внесения в парламент законопроекта о гражданском регулировании. Несмотря на протесты некоторых общественных организаций, законопроект, снискавший невероятную популярность, был принят в течение полугода, а менее чем через год вступили в силу соответствующие постановления. Это положило начало системе избранных, так называемого «Закона о привилегированных гражданах».

В соответствии с данным законом, все граждане, имеющие постоянную регистрацию в Сеуле, обладали приоритетным правом. На детей в возрасте до тринадцати лет также распространялись специальные права вне зависимости от опекунов. Кроме того, иностранные граждане, владеющие значительной долей активов, в зависимости от суммы инвестиций получали сопоставимые льготы, включая бесплатную медицинскую помощь, образование и даже ежегодную пенсию. В период реконструкции общественных объектов, в том числе и городских парков, арендная плата за крошечные однокомнатные квартиры площадью чуть более трёх квадратных метров взлетела до десяти миллионов вон. Компании, чтобы отсеять наплыв соискателей, стали вводить ограничения, основанные на месте рождения кандидата и месте жительства родителей. Молодые пары, неспособные позволить себе жильё в Сеуле, обращались к посредникам, чтобы хотя бы их дети могли получить статус «привилегированных граждан» и росли под «покровительством» города. В результате, столица, где царил идеальный общественный порядок, была лишена старых неприглядной многоэтажной застройки и трущоб, уродующих городской пейзаж. Здесь не было баров и борделей. Настоящий рай, созданный руками человека.

Однако было известно, что свет неизбежно сопровождается тенью. Преступные группировки, основным бизнесом которых были казино и клубы, ушли в подполье, чтобы избежать преследования. Заброшенные подземные торговые улицы Каннама, закрытые для движения транспорта, стремительно заполнялись барами, клубами и казино, привлекая внимание не только местных жителей, но и иностранных туристов. Парламент и правительство, вместо того, чтобы запрещать различного рода незаконные увеселительные мероприятия, проводимые подпольно, провели разграничение, обозначив специальный автономный округ «Анбиннакдо».

Одна только фраза: «За всё, что происходит в автономном округе, власть ответственности не несёт», превратила наземную часть Сеула в идеальный дневной мир, а подземный – в подобие Содома и Гоморры. Для горожан, что жили в безупречном городе, этот район стал местом тайных противозаконных удовольствий, а для тех, кто прибыл в Сеул сыскать лучшей жизни, – трамплином к корейской мечте.

__________

1) По всей видимости, эти люди пытались тайно проникнуть в город, минуя официальные процедуры. Как видите, для обеспечения безопасности мы прилагаем немало усилий. (яп.)

2) Составное название. «Анбин» – как «Дао», довольствоваться (честной) бедностью, и «Накдо» – как «Остров». Если сложить вместе получится целая философская концепция, подчёркивающая важность смирения перед жизненными обстоятельствами, отказ от материальных стремлений и поиск внутреннего удовлетворения.

Страница книги Пахо. Разрушенный дом в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

О книге