Холодная Земля

Ренсли со дня своего рождения не сталкивался с холодным ветром. В песнях поэтов и книгах, оставленных литераторами, иногда появлялось выражение «холодный ветер подобен ножу», но это были лишь чернила на бумаге. Ветер всегда был самым верным спутником Ренсли. После интенсивной тренировки с мечом это было лёгкое дуновение, которое освежало и взъерошивало волосы. Когда он читал книгу возле открытого окна в углу библиотеки, это был озорник, перелистывающий страницы, тотчас же сбегающий. Ветер был и его компаньоном, который сопровождал юношу во время прогулок у реки или по лесу, участвующий вместе с ним в импровизированных гонках.

В юности ветер был ему ещё более родным. В моменты, когда приходилось терпеть насмешки или порицания, именно он, словно брат, нежно вытирал бесконтрольно лившиеся слёзы. Когда Ренсли застрял на тёмном чердаке из-за укуса пчелы, его спутник следил за тем, чтобы юноша не чувствовал себя одиноко. Когда он бегал у реки или по лесу, ветер был другом, который участвовал в каждом забеге на перегонки.

Всегда добрый и нежный, тёплый ветер. Столкнувшись с неожиданно пугающим видом своего давнего друга, Ренсли впервые за долгое время расплакался. Не потому, что ему было грустно, а лишь из-за холода.

Даже слёзы остановились, застыв на его щеках. Казалось, что, если бы юношу не покрывала вуаль, то всё его лицо уже превратилось бы в глыбу льда.

Пронизывающий холодный северный ветер, смешанный со снегом, пробивался сквозь толстый стёганный плащ и слои тёплой одежды, касаясь кожи. Из-за этого пробирало всё тело, достигая даже костей. Казалось, что сейчас Ренсли сможет описать ветер куда многообразнее, чем поэты. Он знал о холоде только на словах. Эта пытка могла свести с ума не хуже клинков, стрел или кнута.

— Кто там?

Если бы он знал, что так получится, он бы не послушал людей, убедивших его поехать. Он никогда бы не согласился отправиться в такое время. Теперь, когда оставалось преодолеть совсем немного, он надеялся, что успеет добраться до места до восхода солнца, не обращая внимания на проскальзывающие мысли об обратном.

У главных ворот Ренсли молча молился под крики тепло одетого привратника. Ни один из слуг Ренсли не позволил ветру унести ни единого его слова.

— Мы гости Его Светлости Гизелля Дживентада!

— В такой час? Какие дела могут быть к Его Светлости у вас посреди ночи?

Один из слуг, не говоря ни слова, поднёс фонарь к флагу. Привратник прищурился, сравнивая символ на полотне с имеющимся у него официальным документом.

— О боже!

Воскликнул он и сделал жест, словно отдав приказ.

Мгновение спустя ворота внешней стены замка открылись. Привратник провёл группу Ренсли внутрь.

— Мы думали, что Вы прибудете завтра. Приехать посреди ночи! Пересекать равнину в такое время!

— Мы тоже сожалеем об этом.

— Вы приехали верхом? Даже без экипажа?

Эту кибитку они позаимствовали в последнем трактире, где останавливались. Едва ли её можно было назвать подходящим средством для сопровождения принцессы в путешествии. И тянул её даже не жеребец, а выносливый местный осёл с севера, устойчивый к холоду.

— Наш экипаж сошёл с ледяной дороги, и его колёса сломались. Лошадь заболела, поэтому мы оставили её на постоялом дворе.

— Если бы вы сообщили нам об этом будучи ещё на постоялом дворе, то мы бы отправились за вами. Мы привыкли к этим землям, а ночные равнины опасны для приезжих. Пожалуйста, проходите сюда. Погрейтесь у огня.

“Мы не ожидали, что будет так холодно.” – Ренсли проглотил слова рвущиеся наружу. Во-первых, роскошной кареты не существовало и в помине. Привратники быстро подбросили в камин ещё дров и раздали сопровождающим горячий суп. Только после этого слуги потянулись, как ожившие животные, а вот Ренсли, которому вуаль закрывала лицо, не мог выпить даже чашки воды. Но одного ощущения тепла камина было достаточно, чтобы насладиться чувством спасения с порога смерти.

Сил на объяснения уже не оставалось. К счастью, привратникам не потребовалось много времени, чтобы подать экипаж и провести группу внутрь крепости. Ренсли думал, что в карете с хорошо сделанной крышей и стенами, будет тепло. Однако прохладный воздух, уже успевший впитаться в тело, нелегко было прогнать.

Белая луна была яркой. Лёд и снег, находившиеся повсюду, отражали свет, и ночь в этом месте была скорее сверкающе яркой, чем тёмной. Тени хвойных лесов, которые бесконечно простирались за сияющим снежным полем, были похожи на спящего великана, который мог ожить в любой момент.

По мере их продвижения, новости, по-видимому, распространялись внутри цитадели и замка великого герцога. Было уже довольно поздно, но некоторые люди наблюдали за визитом новых гостей с фонарями, выглядывая наружу.

Внешняя стена, возвышающаяся высоко, как утёс, постепенно приближалась. Огромная стена казалось твёрдой и ледяной, как будто это была естественная структура самого северного ландшафта.

Тем временем карета пересекла мост и въехала в ворота крепости и, наконец, остановилась, проехав ещё немного. Жители замка вышли навстречу.

— Вы сильно устали от долгого путешествия.

— Для южан погода была не очень благоприятной.

Ренсли молча склонил голову в ответ на слова утешения. Он молча кивнул, глубже зарывшись лицом в вуаль, и сопровождающие поклонились вместо него.

— Для начала, я хотела бы сопроводить принцессу внутрь. Должно быть, Вы очень замёрзли. Прошу сюда.

Горничные замка поспешно сопроводили Ренсли. Его сразу же отвели в ванную комнату. Глубокая ванна, сделанная из камня, была наполнена горячей водой.

В ванной было влажно, и даже если бы не горячая вода, камин отлично согревал. Тело, ещё недавно едва не замерзшее насмерть, быстро привыкло к теплу, и теперь даже появилось ощущение потливости. Ренсли вздохнул с облегчением, ощущая себя в безопасности.

Но только на мгновение. При словах горничной Ренсли снова занервничал и вздрогнул.

— Я подготовлю всё необходимое для купания.

Ренсли быстро помотал головой и написал кое-что на ладони горничной.

[— В Корнии невеста не может разговаривать и никому не показывает своё тело. До официальной церемонии – я всё ещё житель Корнии. Пожалуйста, оставьте меня.]

Пока Ренсли с нетерпением ждал ответа, горничные переглянулись, словно обсудив что-то между собой. К счастью, женщина, которая, судя по всему, была их управляющей, кивнула, словно они легко пришли к соглашению.

— Понятно. Пожалуйста, отдыхайте. Когда закончите принимать ванну, дёрните за эту верёвку. Мы придём, чтобы Вам помочь.

Ренсли посмотрел на канат, который был протянут вдоль стены. Когда за него дергаешь, видимо должен звенеть колокольчик. Когда горничные вышли, юноша остался стоять, в ожидании того, вернутся ли они, или же войдёт кто-нибудь ещё. Но когда вокруг стало тихо, а все звуки полностью исчезли, он начал медленно раздеваться. Сначала он снял меховую шапку и вуаль, закрывавшую лицо.

— Фух...

На пронизывающем до костей холоде, у него наворачивались слёзы. Ренсли быстро снял с себя одежду. Перчатки, толстое пальто из кожи и меха, плотное бархатное платье с рукавами-фонариками, а также несколько слоёв нижнего белья под ним.

Наконец Ренсли остался в одних тонких штанах, но и они были отброшены, обнажив чёткие линии тела молодого человека. Его фигура была стройной, с широкими плечами, с упругими и хорошо сформированными грудью и животом, подтянутыми мышцами спины, ягодицами и длинными ногами. Для его белокожего тела скорее подходят слова «подтянутый и стройный», чем «нежный и пухлый», а мужские гениталии плавно лежали в ложбинке.

Ренсли подошёл к ванне и отпустил руку в горячую воду. Она была не просто тёплой, а довольно горячей. На бортике ванны висели пучки каких-то неизвестных сушёных трав, источавших резкий аромат. В Корнии не принимали ванну с такой горячей водой. Там либо использовали тёплую воду с ароматическим маслом, либо принимали ванну с холодной водой.

Однако Ренсли без колебаний начал погружать своё обнажённое тело в горячую воду. С каждым сантиметром его тело пробирало волнующее ощущение, похожее на мурашки, которое всё усиливалось. Оставив над водой только голову, он погрузил тело в парящую воду и, слегка приоткрыв рот, издал тихий вздох.

“Купание всегда было таким приятным?”

Шум ветра, хлеставший по ушам, не мог проникнуть в ванную комнату резиденции герцога. Ренсли, погрузившись в ванную, позволил воде слегка расплескаться на пол возле ванны. Был слышен только звук капель, стекающих по краям.

Ренсли зачерпнул воду руками. Сковывающее его напряжение постепенно улетучилось вместе с гулкими всплесками. Погрузившись по самую макушку, он выпустил пузырьки на поверхность. Когда он снова вынырнул, его волосы намокли, обнажая гладкий белый лоб из-под копны золотистых волос.

Тщательно обтеревшись сухим полотном, Ренсли снова оделся. К счастью, служанки приготовили свежую одежду, избавив его от необходимости снова надевать несколько слоёв нижнего белья и платье, пропитанные снегом и льдом.

“Похоже, на севере носят такую толстую одежду даже в замке.”

К счастью, платье было пошито так, чтобы можно было затянуть шнуровку спереди, а не на спине. Разобравшись со шнуровкой, он надел верхнюю одежду, оставив открытыми только глаза, закрыв всё лицо вуалью. Как только он укутал своё согретое горячей водой тело одеждой, вновь почувствовал тепло.

Юноша потянул за обозначенную служанками верёвку. Не было слышно ни звука, но через мгновение они вошли.

— Пожалуйста, проходите сюда.

В окружении сопровождающих Ренсли шёл тихо. Сопровождавшие его сюда слуги, видимо, отправились отдыхать, выполнив свой долг по безопасной перевозке невесты.

Возможно, они где-то выпивали, отчего Ренсли завидовал им. Ах, если бы он мог сейчас выпить кружку пива перед тёплым камином, это было бы просто прекрасно.

Он спускался по длинной винтовой лестнице. Куда она могла вести? К его расслабленному после купания телу начала возвращаться скованность. Ему ничего не объяснили, но было очевидно, куда они направляются.

Герцог северной территории Гизелль Дживентад.

Слухи о нём распространились по всему континенту и даже за морем. Он был загадочным человеком, правивший этой огромной и пустынной территорией. Также поговаривали, что он был одержимым лордом, который отказывался от большинства встреч с посторонними, уединяясь в замке и посвящая дни и ночи изучению тёмной магии.

Те, кто утверждал, что видел его, описывали мужчину как гигантского ворона. Некоторые сравнивали его с чёрным ястребом или даже волком.

Весь он, казалось, был погружён во тьму, лишь глаза сияли золотым блеском: облачённый в чёрный плащ с эмблемой владыки севера, даже его волосы были черны как уголь. Это было не красивое, а скорее жуткое зрелище. Люди Севера, склонные к жестокости, подчёркивали значимость родословной, предполагая, что род их лорда мог быть запятнан кровью дикарей или даже демонов...

— Ваша Светлость, прибыла принцесса Иветт Эльбанес из Корнии.

Как только пожилой слуга оповестил об этом, дверь открылась. Первое, что бросилось Ренсли в глаза, ‒ это красное зарево. Багровый свет, мерцающий, словно из адской пасти, заставил Ренсли напрячься и сжать кулаки. Однако при более внимательном рассмотрении он понял, что это просто отблеск большой печи, освещающей подземную комнату.

Затем его взгляд упал на длинные чёрные волосы и воротник на плаще из такого же чёрного меха, украшенный вышитой серебром эмблемой северного лорда. Внушительная фигура твёрдо стояла перед Ренсли.

— В такой день, как сегодня…

“Вероятно, у него такой зловещий вид из-за того, что его род смешан с родословной дикарей или демонов...”

— В такой поздний час.

Бормоча себе под нос тихим голосом, словно разговаривая сам с собой, герцог медленно обернулся. Ренсли быстро опустил голову, надеясь, что его жесты смогут выразить извинение за поздний визит, поскольку он не мог говорить. Сердце его колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Всё соответствовало слухам. Маг, уединившийся в подземелье замка и занимающийся исключительно исследованиями, гигантская фигура которого походила на чёрного зверя, с золотыми глазами, мерцающими в темноте.

“О мой Бог…” – Глаза обычного человека просто не могли так сверкать. Подавив короткий стон удивления, Ренсли ещё плотнее сжал зубы.

Обычно подземелья замка использовались для хранения еды и напитков или же в качестве тюрьмы. Приход лорда в подобное место был редким явлением, обычно он появлялся для казни и допроса преступников или для личной проверки состояния продовольственных складов.

Однако подземный этаж герцогского замка был совершенно иным. Повсюду валялись книги, окружающее пространство было наполнено заревом пылающего очага, окрашенного в красно-золотистой оттенок. Голые стены украшали планы и схемы, а на каменных плитах виднелись какие-то записи, похожие на расчёты. Неужели, всё это ‒ приготовления для изучения тёмной магии? Несмотря на то, что ему было уже не холодно, по позвоночнику Ренсли пробежала дрожь.

Пока Ренсли молча стоял, осматривая окружение, служанка говорила от его имени с герцогом, следуя обычаям Корнии, где нельзя было показывать своё лицо или говорить до брачной церемонии. Золотистые глаза этого волка, пока он приближался, смотрели прямо на Ренсли.

Клянусь Богом, по меркам Корнии, Ренсли был не маленького роста. Он считал себя даже выше среднего. Однако среди жителей Ольдранта он не особо выделялся, учитывая их крупное телосложение. То, что ему удалось скрыть свой пол, было удачей, но, столкнувшись сейчас с человеком намного крупнее его, Ренсли почувствовал себя неуверенно.

Человека такого размера он никогда не видел за свои прожитые двадцать лет. Если бы этот человек оказался на площади Селестины, все бы в ужасе разбежались. Однако сейчас страх, тревога и беспокойство были скрыты за вуалью. Герцог медленно приближался, говоря холодным и низким голосом, который звучал вблизи ещё более устрашающе.

— Прошу прощения за неудобства…

Ренсли колебался: он пытался оттянуть неизбежное знакомство с этим человеком, продолжая смотреть в пол.

— Сейчас полночь, новость дошла до меня с опозданием.

После минутного молчания, Ренсли поднял глаза. Сквозь вуаль были видны только его глаза. Выражение лица герцога было суровым, но если слух его не обманывал, то он точно произнес «прошу прощения».

“Он что, извинился?”

Ренсли моргнул, услышав неожиданно вежливое извинение. Это было немного удивительно, разве этот мужчина не монарх страны? Несмотря на то, что Ольдрант расположен на холодном и пустынном Севере, его считают более экономически и политически стабильным, чем любую другую страну на континенте. Хоть он мог оказаться эксцентричным человеком, было довольно разумно предположить, что он не придерживается некоторых формальностей, будучи владыкой такого герцогства.

Ренсли кивнул в знак признательности, давая понять, что всё в порядке. После этого мужчина остановился в несколько нерешительной манере, затем прошёл мимо Ренсли и направился к лестнице.

— Пожалуйста следуйте за мной.

— ...

— Я провожу Вас до ваших покоев.

Не в силах просто молчать и, думая, что сопровождения служанок будет достаточно, Ренсли заколебался, но мужчина с золотыми глазами, казалось, что-то заметил и обернулся.

— Пожалуйста, поднимайтесь первой. Это может быть опасно, вдруг Вы случайно поскользнетесь.

Его тело не было настолько неповоротливым, чтобы споткнуться и упасть на лестнице. Ренсли мог управиться с мечом даже сохраняя равновесие на узких перилах балкона или на вершине башни.

Тем не менее юноша слегка приподнял подол мантии, выражая свою благодарность, и, как предложил мужчина, стал подниматься по лестнице.

Однако вскоре он пожалел о том, что позволил следовать за собой. Жуткое и неуютное ощущение, что за ним сзади следует дикий зверь, ‒ это то, чего он не хотел бы испытать дважды.

К счастью, выйдя из подземелья, герцог снова взял инициативу в свои руки. Ренсли следовал за ним подобно привидению, словно забыв, как дышать.

Поднявшись по лестнице и пройдя несколько коридоров, они добрались до двери из тёмного дерева. Открыв её, они оказались в небольшой проходной, служившей входом в покои, в центре которых стояла огромная кровать. На стенах висело несколько ламп, освещавших темноту, и ярко горел камин.

— Это спальня Великой Герцогини. ‒ Произнес он, а затем нахмурил брови. Прикрыв рот рукой, он ненадолго замолчал. ‒ Поскольку свадебная церемония ещё не состоялась, использование титула «герцогиня» может показаться неприличным.

Нет ничего неприличного в использовании титула герцогини для того, кто приехал для заключения брака. Скорее это было неприличным по отношению к Ренсли, из-за его положения, но…

Пока Ренсли бурно жестикулировал, пытаясь объясниться, горничная, которая привела его из ванной, быстро подошла и протянула руку.

[— Как Вы и сказали, до свадебной церемонии нет необходимости предоставлять целую спальню. Любой комнаты для отдыха будет достаточно.](1)

Несмотря на напряжённую атмосферу, служанка спокойно передала герцогу намерения Ренсли, чему тот не мог не поразиться. Было весьма впечатляюще, что слуги резиденции Герцога Дживендата совершенно не колебались перед этим грозным гигантом.

Мужчина с золотыми глазами, услышав эти слова, посмотрел на Ренсли с холодным выражением лица. Особо не отреагировав, он ответил ворчливым тоном.

— Похоже на южную шутку.

Это было искренне, но Ренсли решил не спорить.

По четырём краям большой кровати стояли высокие столбы, а между ними висели толстые, бархатные и внушительные пологи виноградного цвета. Хотя сама кровать мало чем отличалась от тех, что были в Корнии, но её столбы были гораздо выше, а занавеси казались толще. На его родине тонкие, почти прозрачные пологи висели на столбиках кровати, пропуская во время сна освежающий ветерок и препятствуя появлению насекомых, стремящихся высосать кровь.

Пока Ренсли любовался кроватью, герцог продолжил объяснение.

— Между матрасом и кроватью мы кладём нагретый камень, а под одеяло ‒наполненную углём грелку, которую затем убираем перед сном. Во время сна тепло сохраняется до позднего утра следующего дня.

“Класть нагретые камни в кровать?”

Все эти методы Ренсли никогда раньше не видел и никогда о них не слышал. Вскоре служанки принесли раскалённый уголь и положили его в круглую грелку с длинной ручкой. Юноша, забыв о своём положении в данной ситуации, с любопытством смотрел на герцога, объясняющего ему процедуру подготовки кровати ко сну.

— Поскольку Вы приехали с юга, здешняя погода может показаться непривычной, но, как видите, мы подготовились, так что Вам не будет слишком холодно в замке.

Закончив объяснения, герцог замолчал, похоже, ему больше нечего было добавить. Крышка грелки закрылась, это было похоже на две медные ёмкости, расположенные друг напротив друга, подобные тем, что используются на кухне.

Служанки расположили ёмкость с горячими углями под одеялом, как будто разглаживали складки на одежде утюгом. Возможно, это был способ равномерно распределить жар угля по всей кровати.

— Это горничная, Семлет. Если Вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться к ней. Она исполнит любую просьбу.

Герцог указал на женщину средних лет, которая ранее передала ему слова Ренсли. Юноша кивнул, переключив своё внимание на служанок, которые готовили постель.

— Что ж, тогда, на этом всё.

— Ах.

Ренсли быстро прикрыл рот рукой. Прощание герцога застало его врасплох, поскольку он был поглощён наблюдением за работой горничных.

_______________________

1) п/р.: Здесь и далее Ренсли, когда пытается общаться, пишет пальцем по ладоням.

Его сердце бешено колотилось, пока он смотрел на Герцога, не в силах отвести взгляд, надеясь получить хоть какую-то ответную реакцию. В такой опасной для жизни ситуации, не имея возможности убежать или отвести взгляд, Ренсли прекрасно понимал, каково это ‒ быть мышью, оказавшейся перед кошкой.

Однако первым отвел глаза не мышонок ‒ вернее, не Ренсли, ‒ а кот, то есть герцог. Возможно, он не расслышал или из-за короткого ответа не понял, что это мужской голос. Он молча повернул голову, на мгновение оказавшись лицом к лицу с Ренсли.

Герцог уже повернулся к нему спиной. Серебряная вышивка на его плаще слегка колыхалась. Горничные же были слишком заняты своими делами, чтобы обратить внимание на Ренсли.

Глядя на удаляющуюся фигуру герцога, а затем на служанок, согревавших постель, юноша, в конце концов, выдохнул. Широкие плечи герцога соответствовали его огромным шагам, но Ренсли, придерживая подолы своего платья, ускорил шаг и сумел не отстать.

— Вы хотите сказать что-то ещё?

Герцог посмотрел на свою невесту, которая стояла совсем радом, взглядом, который, казалось, пронзал внешний слой облика юноши.

Юноша не ожидал такого человеческого общения, особенно от герцога. Первоначальный парализующий страх несколько утих. Теперь он мог более чётко разглядеть лицо герцога.

Золотые глаза, не похожие на человеческие, так и остались неизменными, да и холодное, бесстрастное выражение лица сохранилось. Удивительно, но его лицо было необыкновенно утончённым. Красивый, похожий на скульптуру, мужчина с тёмными прямыми бровями и резко очерченным носом. Если бы глаза мужчины были закрыты, его можно было бы принять за более благородного человека, чем большинства людей называющихся таковыми.

Несмотря на вуаль, Ренсли чувствовал, как от мужчины, который считал человека стоящего перед ним, своей невестой, исходила доброта. Однако, что, если бы он узнал, что за вуалью находился мужчина? Насколько грозными стали бы эти золотые глаза с проблесками едва сдерживаемого гнева?

Быть обезглавленным или повешенным в наказание за обман герцога, казались Ренсли довольно милосердным решением. Если его предпочли бы использовать в качестве жертвы для исследований в области тёмной магии, подвергли жестоким пыткам или поработили, возможно, самым лучшем решением было покончить с собой.

Каким бы суровым ни был приговор, вынесенный герцогом, в Ольдранте не было нужды думать о политическом конфликте. В какой бы ситуации ни оказался Ренсли, Корния закрыла бы на это глаза, не предложив ни помощи, ни даже намёка на неё.

Пока Ренсли колебался, герцог с некоторым любопытством предложил руку, как бы вспомнив действия служанки. Ренсли, выдержав небольшую паузу, медленно поднял свою руку, и мужчина, не говоря ни слова, протянул ему свою ладонь. Несмотря на размер, соответствующий росту, рука герцога сохранила аристократическую элегантность.

Рука Ренсли, напротив же, огрубевшая от рутинной работы и боевых тренировок, казалась более грубой. Служанки, возможно, и не заметили бы этого, но человек с такими руками, как у него, мог бы понять, что эти пальцы принадлежат далеко не принцессе.

В голове Ренсли зародилась нерешительность, но рука герцога уже была рядом. Юноша прочертил пальцами слова на предложенной ладони, оставив мимолетное прикосновение, но не оставив видимого следа.

[Спасибо.]

Каким непредсказуемым ни было бы будущее, сегодняшняя тёплая постель может стать последней роскошью в его жизни. Даже если она ею станет, обижаться придётся не на герцога, который проводил его сегодня в покои герцогини, а на народ Корнии, который бросил его ради политического союза с ольдрантской королевской семьёй. Он должен помнить об этом.

[Я не забуду вашей проявленной доброты.]

Даже после того, как Ренсли убрал палец, Герцог ещё какое-то мгновение стоял с раскрытой ладонью, прежде чем опустил её. В комнате, обогреваемой камином, постепенно становилось теплее, в результате чего в глазах герцога, казавшихся ледяными, появился лёгкий блеск.

— Отдыхайте.

Герцог произнёс только это слово и, не получив никакого ответа, вышел из комнаты. Ренсли же повернулся к кровати.

Тем временем, похоже, приготовления были завершены: служанки доставали из-под одеяла тёплый каменный резервуар.

— Принцесса, теперь Вы можете ложиться спать. Мы отложим помощь в смене ночной одежды до церемонии, хорошо?

Ренсли кивнул в ответ на слова служанки. Он осмотрел в лица каждой из них, безмолвно выражая в душе благодарность.

“Спасибо вам всем. Благодаря вам я проведу ночь в этой роскошной постели, чего никогда ещё не случалось в моей жизни.”

— Вода для утреннего умывания находится в кувшине рядом с камином. Как только будете готовы, дёрните за верёвку у кровати, и мы придем, чтобы помочь Вам, как в купальне.

Попрощавшись, служанки вышли из комнаты, и, когда большая тяжёлая дверь закрылась, в спальне воцарилась тишина. Изредка тишину нарушали потрескивание горящих поленьев и отдаленный вой диких животных.

Хотя ночное одеяние предназначалось для женщин, оно было достаточно длинным и просторным, чтобы Ренсли было удобно его носить. Ощущение гладкого муслина(1) на голой коже заставило почувствовать, что сама комната приветствует его.

Забравшись в постель, юноша обречённо вздохнул, как будто его мучил недуг. Тепло, не похожее на ощущение от погружения в горячую ванну, окутало всё его тело мягким, насыщенным жаром. Наслаждаясь комфортом, которого он никогда не знал в вечно тёплой Корнии, он медленно просунул руки и ноги под одеяло, наслаждаясь мягким уютом.

“Наверно, такое счастье можно испытать только перед тем, как замёрзнешь насмерть.”

Хотя Ренсли и сомневался, что в такой тревожной ситуации ему удастся хорошо выспаться, его тело, утомлённое долгим и холодным путешествием, быстро поддалось мягким объятиям, и он оказался на грани бессознательного состояния. Измученный долгим и суровым путешествием, почувствовал, как тело расслабляется и плавится, словно сыр, положенный на горячий гриль.

“Не засыпай слишком крепко. Тебе нужно рано проснуться. Ты должен встать раньше всех. Ты должен одеться, скрыть свою внешность и быть наготове на всякий случай...”

В Корнии он редко ощущал холод, и единственное воспоминание, которое приходило ему на ум, ‒ это как он замёрз, играя в реке. Он вспомнил, как лежал на нагретых солнцем сухих камнях, и холод быстро исчезал.

Холод и тепло Ольдранта казались непоколебимыми. Ренсли закрыл глаза, не сопротивляясь наплыву сна, думая, что ночь здесь будет такой же.

_________________________

Муслин – очень тонкая, легкая и воздушная ткань. Это 100% натуральный хлопковый материал, полученный путем мягкой отделки и отбеливания.

— Ах…

Ренсли резко проснулся, словно очнувшись от кошмара. Он глубоко вздохнул, а когда открыл глаза, его встретила тёмная и тихая спальня, защищённая от света и сквозняков тяжёлыми шторами.

Оглядевшись вокруг, он коротко зевнул, наслаждаясь тем, что хорошо выспался даже без странных снов. Было слишком дерзко называть себя человеком, столкнувшимся с угрозой смерти.

“Я планировал встать пораньше, чтобы одеться. Что, если кто-то уже приходил до этого?”

Волнуясь, Ренсли поглубже зарылся под одеяло. Выглядывая только глазами, он внимательно осматривал окружающее пространство, стараясь обнаружить какие-либо следы. Но, по крайней мере сейчас, в спальне никого не было.

Постель, как и предсказывал герцог, оставалась тёплой, поддерживая температуру тела Ренсли, поэтому ему было по-прежнему комфортно. Однако с угасанием огня, воздух в комнате стал немного влажным и более прохладным, чем накануне вечером.

Ренсли осторожно поднялся с кровати, надел верхнюю одежду и накинул на плечи меховую шаль, лежавшую на стуле. Юноша подошел к окну прикрывая лицо вуалью.

Потянув за деревянную ручку, он открыл стеклянное окно с металлической декоративной решёткой. Стекло украшали изящные узоры в виде листьев, выполненные, как казалось, искусным мастером по серебру. Заворожённый таинственными узорами, создаваемыми прохладным северным воздухом, Ренсли на мгновение забыл о своём затруднительном положении.

Несмотря на то, что он протёр рукавом запотевшее стекло, вид снаружи оставался размытым. Смирившись, юноша решил открыть окно. Когда он это сделал, внешний пейзаж стал отчётливо виден.

— Проклятье... - Ренсли издал ещё один вздох и, облокотившись на подоконник, подпёр рукой подбородок, глядя на улицу. Он пробормотал какие-то ругательства, обозревая пейзаж. Пейзаж герцогского замка Рауткен и небо Ольдранта, которые он не мог вчера как следует разглядеть в темноте, теперь были видны.

Пусть солнцу на севере не хватало тепла и блеска по сравнению с южным, но оно всё равно было способно осветить весь мир. Небо, затянутое тучами без малейшего проблеска голубизны, выглядело мрачным. Учитывая обильные снегопады, ясное небо действительно было редкостью. Когда он впервые покинул Корнию и увидел снег, направляясь на север, он пребывал в восторге, на мгновение забыв о трудностях. Но теперь, будучи в пункте назначения, он уже привык к снежным пейзажам.

“А что, если сбежать до свадебной церемонии?”

Однако задние стены Рауткена также служили барьером, защищающим северную часть континента. За ними лежал неизвестный мир, о котором Ренсли ничего не знал.

Свадьба была неизбежна, и даже если бы ему удалось сбежать из замка до церемонии, он, скорее всего, замёрз бы или умер от голода где-нибудь в бескрайней заснеженной пустыне. Оставшись в замке, он мог бы рассчитывать на милосердие герцога, но за время своего пребывания здесь Ренсли на собственном опыте убедился в отсутствии милосердия у северного холода.

Люди за окном старательно готовились к этому событию. Одни переносили сосуды с водой, другие с лопатами и кирками шли на работу, третьи несли горшки и корзины. Небольшие тележки и дети, играющие во дворе с вертушками и лепящие снежки, дополняли картину, за которой внимательно наблюдал Ренсли.

То, как играли дети, ничем не отличалось в разных краях континента. Ренсли наблюдал за малышами со слабой улыбкой, несмотря на легкий морозец на носу из-за холодного воздуха, проникающего через окно. Он не переставал смотреть на происходящее.

В этот момент ребёнок, который присел на корточки, чтобы слепить снежок, вдруг поднял голову, как будто почувствовав чей-то взгляд. Времени спрятаться не было. Ребёнок встал, вытаращив глаза: он смотрел прямо на Ренсли в окне.

Юноша в мгновение ока закрыл шторы, его сердце колотилось как бешеное. Он отошёл от окна, ощущая гнетущую атмосферу. Он ненадолго решил приподнять вуаль, чтобы было легче дышать, но ради своей безопасности передумал.

Он набрал воды из кувшина рядом с камином, налил её в таз и умылся. Зачесав волосы назад и поправив одежду, Ренсли подошёл к спинке кровати, чтобы потянуть за канат.

Он колебался, потирая подбородок и размышляя, стоит ли вызывать служанок. В конце концов молодой человек предположил, что измученная принцесса, перенёсшая долгое и трудное путешествие, могла позволить себе выспаться и пропустить утренние сборы. Даже если она ещё немного полежит в постели, никто ничего не заподозрит.

Если ещё немного полежать, это не вызовет никаких подозрений. Настоящая принцесса всегда была главной героиней истории, терпеливо дожидаясь свадебной церемонии, а после счастливо живя со своим возлюбленным. А вот в случае с фальшивой невестой, Ренсли Мальрозен, о счастливом конце не могло быть и речи. Если он надеялся хоть на какой-то шанс выбраться из этой безвыходной ситуации, то должен был найти хоть какую-то лазейку.

Скрип.

Он приоткрыл плотно закрытую дверь спальни. Ренсли выглянул наружу через узкую щель, внимательно наблюдая за происходящим снаружи.

В тихом коридоре, без единого прохожего, царила тишина, и лишь в отдалении стояли два охранника. Кажется, ему вряд ли удастся выйти через главные ворота.

Слегка прикрыв дверь, Ренсли быстро отошёл. Он сбросил платье, верхнюю одежду и вуаль, открыв свою мужскую одежду, которую тщательно прятал. Даже если бы присутствующие увидели наряд Корнии, они, вероятно, почувствовали бы себя неловко, но это было безопаснее, чем выходить на улицу в образе будущей герцогини.

“Ух, как холодно.”

Несмотря на то, что он находился в помещении, тонкая одежда пропускала холод. Ренсли вздрогнул и быстро подошёл к камину. Добавив ещё несколько поленьев и подув немного, он оживил пламя.

Погревшись немного, юноша заметил на камине небольшое зеркало. Взглянув на напряжённое отражение, он улыбнулся. Смотря на встревоженное лицо в зеркале, он почувствовал себя лучше.

— Ну привет, красавчик Ренсли Мальрозен. Не волнуйся слишком сильно. Если удача будет на нашей стороне, мы сможем прожить долгую и счастливую жизнь, не так ли?

Почувствовав себя немного спокойнее, он начал исследовать комнату, внимательно оглядывая окружающее пространство. После беглого осмотра он открыл небольшое окно в самом дальнем углу.

В этой менее посещаемой части замка, под западным окном, не было ни играющих детей, ни работающих слуг. Окно было сравнительно небольшим, и на нём не было решёток.

Он аккуратно сложил снятую одежду и положил её в щель между внутренним деревянным окном и внешним стеклом. Двухслойная структура окна и значительный промежуток между внутренним и внешним стеклами служили подходящим местом для тайника. На всякий случай он взял пустой подсвечник.

— Отлично.

Ренсли крепко ухватился за оконную раму и лёг плашмя. Высунув сперва голову, он изучал открывающийся внизу вид. Покои герцогини находились на четвёртом этаже главной башни, где проживал и Лорд.

— Высота не из самых приятных, но сойдёт.

Обычному человеку высота может показаться пугающей, но Ренсли легко маневрировал, хватаясь за кирпичи, декоративные элементы и опоры. Если бы кто-то стал свидетелем этого, то мог бы принять его за акробата.

Вокруг спальни было тихо, вероятно, из соображений, что будущая герцогиня отдыхает. Однако стоило Ренсли выйти на улицу, как шум стал приближаться.

— Неужели покраску ещё не закончили?

— Дважды проверьте количество столового серебра!

— Нам нужно больше извести. Проверьте, есть ли ещё?

В центральном дворе замка царила оживлённая атмосфера подготовки к свадьбе. Ренсли спрятался за колонной, наблюдая за разворачивающейся сценой.

— Сколько ещё ты собираешься бездельничать? Отнеси эти корзины в прачечную!

— Мы почти закончили!

Пожилой мужчина ругал мальчишку, который едва достиг подросткового возраста. Он понёс корзину с бельём, заваленную вещами, оставленными ремонтниками. Корзина была почти в два раза больше мальчика.

Воспользовавшись выгодным положением корзины, Ренсли незаметно подошёл к ней и схватил лежащую в ней одежду. В корзине оказались толстый серый свитер, штаны и даже перчатки. Быстро надев кофту, Ренсли глубоко вздохнул и надел штаны.

— Чуть не замёрз до смерти.

Даже с дополнительным слоем хлопковой одежды пронизывающий холод не исчез полностью, но, по крайней мере, Ренсли избежал неминуемой опасности обморожения.

Возможно, благодаря стенам замка, или тому, что сейчас был день и светило солнце, свирепый ветер, с которым он столкнулся на равнине предыдущей ночью, казалось, утих. Принц чувствовал себя гораздо спокойнее, исследуя различные части замка.

Северная оборонительная стена Рауткена впечатляла своей высотой и прочностью. Поскольку во время приезда было пересечено только две стены, стало ясно, что замок, включая внешние стены резиденции герцога, имеет грозную трёхуровневую оборону.

На каждом углу стен возвышались сторожевые башни, а кроме главного замка, где жил герцог, здесь были здания для приема гостей, пристройки для слуг и рабочих и многое другое. За внешними стенами резиденции герцога располагались жилые кварталы для простого народа.

Ольдрант – самая большая территорией на континенте, здесь были огромные площади непригодных для жизни лесов, гор и замёрзших равнин. Из-за этого людям было сложно заниматься сельским хозяйством, животноводством или пчеловодством. Поэтому количество людей, которые жили за безопасными стенами замка, было больше, чем в любой другой точке континента. Рауткен же был и столицей Ольдранта, и названием замка, в котором проживал Великий Герцог Дживентад.

— Эй там! Почему ты слоняешься здесь, а не на кухне?

Если бы Ренсли только знал, что наступит такой день, то усерднее бы изучал географию. Он осмотрел центральный и задний двор, конюшни и птицеферму, вспоминая уроки, которые слышал в детстве.

Здешние животные мало чем отличались от корнийских, но собаки размером с телёнка и с густой шерстью – такого он ещё не видел. Казалось, даже собак здесь заставляли работать: тянуть повозки, как волом или лошадей. Вместо круглых колёс у телег были своеобразные продолговатые опоры, которые расширялись, как лопасти. Заворожённый, Ренсли стоял и наблюдал за происходящим.

— Эй! Я к тебе обращаюсь!

Поначалу не обратив внимания на суматоху, Ренсли обернулся только тогда, когда небольшой камень задел его ухо.

Одетый в меховую шапку и плотную одежду крепкий мужчина властно отчитывал его.

— Если собираешься бесцельно слоняться здесь и прикарманивать чужие деньги во время подготовки к свадьбе, тебе лучше свалить домой сейчас же!

— Прошу прощения. Я пришёл за яйцами и немного отвлёкся.

Быстро поклонившись в знак извинения, Ренсли почувствовал облегчение от того, что его не стали расспрашивать. Похоже, владелец украденной им одежды был одним из работников кухни.

— Хм? Не помню, чтобы видел тебя раньше. Как тебя зовут?

— Ренсли.

Мужчина с сомнением посмотрел на юношу.

— Если ты один из тех негодяев, которые пытаются быстро заработать, участвуя в подготовке к свадьбе, знай, что ты не получишь ни пенни, если не сделаешь всё как следует. Пошевеливайся, если не хочешь, чтобы тебя вышвырнули!

К счастью, Ренсли действительно больше не расспрашивали. Успокоившись, он быстро удалился. Видимо, во время подготовки к таким событиям, как свадьба, нанимали даже тех, кто обычно не работал в замке.

Когда намечались праздники или банкеты, количество посторонних, посещающих замок, увеличивалось. Внутрь могли проникнуть самые разные люди – от потенциальных угроз вроде шпионов или убийц до мелких воришек. Поэтому во время таких мероприятий в Корнии смотрители королевского замка скрупулёзно следили за количеством работников и их личностями, внимательно наблюдая за выполнением работ. Это означало, что вы не просто спрашиваете имя человека, которого видите впервые, но и применяете в ход силу.

“Вероятно, это говорит о том... что у них сейчас мирное время.”

Хотя суровый холод, сильные ветра и бесплодные земли осложняли жизнь, люди здесь не были склонны к агрессии. Если бы стража не была столь строгой и не проводила тщательную проверку внештатных рабочих, у Ренсли был бы шанс ускользнуть из замка и спрятаться в деревне среди простолюдинов. Что делать дальше – совсем другой вопрос...

Задумавшись, юноша последовал приказу мужчины и направился на кухню. Даже если местная культура была другой, ноги инстинктивно вели его туда, где была еда.

Когда Ренсли приблизился к кухне, в воздухе разлился манящий аромат кипящего и топлёного масла, специй и выпекающегося хлеба, вызвавший урчание в животе и напомнивший ему о забытом из-за напряжения голоде. Вчерашний ранний ужин – миска каши и несколько кусков копчёного мяса перед отбытием с постоялого двора, стал для Ренсли последним приёмом пищи.

В одном из углов кухни под большим металлическим вертелом пылал огонь, на котором готовились молодой поросёнок и курица. При их вращении золотистые капельки масла искрились, а кожа на тушках становилась хрустящей. Треск сопровождал вспышки то усиливающегося, то затихающего пламени.

С потолочных балок свисали разнообразные колбасы, принесённые из кладовой. Повар снял одну и ловко очистил её от оболочки, вывалив содержимое. Обжарив колбасу в шипящем масле, он посыпал её солью, перцем и специями. Аромат толчёного перца чили и паприки придавал пикантный аромат.

Было заметно, что к колбасе готовили соус. Но и просто завернуть её в лаваш и съесть, несомненно, было бы восхитительно. А если добавить зелень, например кориандр или розмарин, или даже немного петрушки, было бы ещё вкуснее. А если есть это в сочетании с вином или пивом...

“Если меня когда-нибудь приговорят к казни, я попрошу, чтобы мне подали это в качестве последнего блюда.”

С другой стороны готовились шашлык и салаты, а в больших кастрюлях кипели различные супы. На лавке лежало несколько стопок свежеиспечённого белого хлеба. Ренсли стоял, ошеломлённый происходящим.

— Чего ты просто торчишь здесь? Быстрее, бери!

Шеф-повар, оживлённо мечущаяся между печью и столом для приготовления блюд, с громким недовольством передала юноше большой поднос.

Оглядевшись по сторонам, Ренсли заметил, что такие же подносы несут ещё несколько слуг, а не только он. Шеф ворчала себе под нос.

— Ничего не пролей и не урони, отнеси это герцогу Дживентаду. Если ему не принесут еду прямо в лабораторию, то он и не подумает поесть. Думала, что он немного изменится по мере приближения свадьбы, но этого не произошло. Интересно, какая женщина полюбила этого эксцентричного мужчину и решила жить с ним?

— Не сердись так, Рейна. Благодаря этому эксцентричному человеку наша жизнь ничуть не ухудшилась, а стала даже лучше.

Прищурившись и наблюдая за происходящим, шеф-повар протянула Ренсли массивное блюдо. Похоже, даже в Ольдранте подготовка к грандиозному празднику включала в себя множество блюд и деликатесов.

— С чего ты взял, что я злюсь? В конце концов, разве это не привилегия королевских особ и знати – много есть и пить? Герцог и лорды Ольдранта должны очень хорошо питаться и набирать вес, чтобы другие страны не смотрели на них с высока!

“Никто на этом континенте и не осмелился бы пренебрежительно отнестись к Ольдранту и правителям северных регионов...” – ответил про себя Ренсли.

Даже император всегда опасался лордов Ольдранта. Более того, слухи о загадочной личности герцога Гизелля Дживентада распространялись словно истории о привидениях.

Принцу было что сказать, но он прикусил язык и тихо присоединился к остальным слугам, направившимся в кабинет герцога. Юноше было немного тревожно, но благодаря тому, что раньше на нём была тёмная вуаль, герцог вряд ли сможет узнать его лицо.

Лаборатория, должно быть, это вчерашний подвал… Герцог погрузился в исследование чёрной магии до такой степени, что пропускает приёмы пищи. Может он получил проклятие, которое привело к появлению этих звериных глаз? Во время безмолвного пути Ренсли вспомнил радужки, сверкавшие золотистым оттенком.

— Ваша Светлость, обед готов.

Дверь в знакомую подземную комнату, ту же, что и вчера, распахнулась.

Картина, открывшаяся перед Ренсли, была такой же, как и вчера. Пылающий очаг, комната, окрашенная цветом этого пламени, различные свитки, рисунки, картины и даже карты были разбросаны по всему подземному помещению. Однако на одном из углов просторного письменного стола царил ещё больший хаос. Повсюду валялись бумаги и письменные принадлежности, а вокруг были разбросаны неизвестные Ренсли диковинные устройства и зелья.

Герцог же сидел перед камином в огромном обитом мехом кресле, погружённый в глубокие раздумья. Он не обернулся на слуг, которые принесли еду, а лишь слегка махнул им рукой.

— Оставьте и уходите.

В комнате находилось ещё нескольких человек. Они выглядели усталыми и, судя по их одежде, они не были дворянами, занимающимися государственными делами.

Подражая слугам, Ренсли оставил еду на столе с колесиками. Всё это время до него доносился скудный разговор между герцогом и присутствующими.

— Давайте ещё раз изменим формулу.

— Если бы формула была неправильной, ничего бы не вышло. Похоже, дело в амплификации[1].

— Не разочаровывайтесь, Ваша Светлость. Передача всё ещё достигает деревень на краю Тиргавхейма, так что увеличение радиуса – лишь вопрос времени.

Придвинув столик к удобному креслу, в котором сидел герцог, Ренсли, приблизившись, заметил длинный свиток, который лежал на коленях герцога. Не в силах противиться любопытству, юноша незаметно вытянул голову, пытаясь разглядеть его содержание. Несмотря на осторожность принца, герцог, казалось, почувствовал его движение и слегка приподнял голову.

Их взгляды неожиданно встретились, и, как вчера, Ренсли не смог не замереть подобно мыши, застывшей перед кошкой. Однако, не выдержав, юноша распахнул глаза. Что происходит? За одну ночь золотистый оттенок глаз герцога превратился в приглушённый тыквенный цвет.

“Двойник?..” – Подобные разговоры были лишь слухами.

— Ты наглый паршивец! Как ты смеешь так пристально пялиться?

Недвусмысленный выговор прозвучал из уст кухонного помощника, который наблюдал за невозмутимым лицом герцога. Он был одним из тех, кто, видимо, обычно общался с господином. Ренсли быстро встал на колени и поклонился.

— Я совершил тяжкое преступление! Пожалуйста, простите меня!

Юноша потерял счет тому, сколько извинений он принёс с тех пор, как вышел из спальни. Казалось, что Ренсли Мальрозен, не лишённый остроумия, с трудом справлялся с резкими изменениями, происходящими из-за жизни в чужой стране.

Однако герцог не проявлял никаких признаков недовольства или гнева. Его выражение лица не изменилось. Слуга, сделавший выговор, в недоумении забормотал себе под нос.

“О, нет. Почему так долго…”

— Встань.

Голос герцога был таким же низким и монотонным, как и прежде. В нём чувствовался не только холод, но и какая-то сонливость. Ренсли медленно поднялся на ноги. Несмотря на непринуждённый тон, взгляд герцога с его глазами цвета блёклой тыквы, был прикован к юноше.

— Подойди ближе.

Ренсли оторвал взгляд от пола и встретился глазами с мужчиной. Он не выглядел особенно сердитым, но почему?

Несмотря на попытки сдержать волнение, юноша чувствовал, как учащается его пульс. Он плотно сжал губы, пытаясь подавить дрожь, когда подошёл и встал возле кресла герцога. Сильный жар от пылающего очага быстро распалил его щёки.

Герцог внимательно изучал Ренсли, пока тот стоял рядом. Несмотря на то, что особый блеск исчез, его взгляд оставался глубоким и пронзительным. Пламя очага отражалось в радужках тыквенного цвета, и, казалось, что под ней скрывается слабая тень золотого оттенка.

Подделать эту ауру было невозможно. Это был не какой-то вымышленный двойник, а сам герцог.

Хотя всё происходило по схожему сюжету, в отличие от вчерашнего дня, лицо Ренсли не было закрыто вуалью. Взгляд мужчины медленно, словно оценивая или измеряя что-то, прошёлся от макушки принца до кончиков пальцев ног. Юноша чувствовал себя куропаткой, ожидающей момента, когда с неё ощипают перья на глазах у охотника. Несмотря на шерстяное пальто, Ренсли казалось, что с него сдирают кожу.

Внезапно герцог протянул руку. Юноша инстинктивно вздрогнул: его тело слегка дёрнулось, но он остался твёрдо стоять на ногах.

От подлокотника удобного кресла тянулся длинный чёрный рукав, который тяжело свисал. Перед Ренсли была та самая рука, прошлым вечером послужившая «пергаментом», на котором он выводил фразы пальцем. Ладонь приблизилась к лицу юноши.

Не понимая намерений, стоящих за этим действием, и с опаской наблюдая за рукой, принц на мгновение почувствовал, что его сердце словно упало. Герцог раньше видел только его глаза, остальная же часть его лица была скрыта.

Мужчина потянулся к лицу Ренсли: пальцы почти задели его кожу. Атмосфера стала напряжённой, и юноша невольно затаил дыхание. В тот момент, когда пальцы герцога уже почти коснулись лица, он внезапно отстранился.

— Никогда тебя не видел раньше.

Казалось, прошла целая вечность. После долгого молчания герцог убрал руку, и кто-то ответил из-за спины Ренсли, прежде чем тот успел что-либо сказать.

— У нас много рабочих, которые впервые вошли в замок в связи с подготовкой к свадьбе.

— Я не видел этого лица и среди жителей деревень.

Мужчина требовательно посмотрел на Ренсли, ожидая ответа. Все присутствующие в комнате, под влиянием слов герцога, сосредоточились на Ренсли. Мысли юноши оказались в беспорядке.

“О чём это он?”

Какими бы суровыми ни были земли Ольдранта из-за перемен, население столицы было не так уж мало. Даже если герцог и знал лица слуг в резиденции, запомнить лица деревенских жителей со стороны... Это, что шутка?

Ренсли недоверчиво закатил глаза, но никто в зале не отнёсся к словам герцога легкомысленно. Хотя в это было трудно поверить, но сейчас принцу пришлось смириться. Дилемма о том, стоит ли на время сбежать в деревню к простолюдинам, стала совершенно бессмысленной.

Юноша крепко сжал ладони. Если бы они проверили ещё и его пальцы, то он мог бы действительно попасться. К счастью, на нём были перчатки. Герцог, похоже, не собирался требовать их снять. Ренсли глубоко поклонился и начал импровизировать.

— Прошу прощения, Ваша Светлость! Меня зовут Мальрозен. Я один из сопровождающих принцессы Иветт. Остальные решили немедленно вернуться в Корнию, я же, по правде говоря, был бродягой, который не мог найти стабильную работу у себя на родине. Когда приехал сюда несмотря на холодную погоду я нашёл много надёжных мест, и мне показалось, что это хорошее место для жизни, так что я решил обосноваться здесь.

В этот момент кто-то ворчливо и укоризненно произнёс:

— Даже если ты приехал в путешествие или по делам, ты не можешь вот так просто остаться жить. Если хочешь иммигрировать, нужно получить разрешение властей. Нельзя самостоятельно признать себя гражданином Ольдранта и просто поселиться.

— Понимаю. Мне очень жаль. Я попрошу официального разрешения хотя бы сейчас. Ваша Светлость, пожалуйста, дайте мне шанс.

Герцог спокойно кивнул.

— Похож на обычного южанина.

— Что?

— Сходи и узнай у тех сопровождающих, был ли среди них кто-то по имени Мальрозен.

На что один из слуг произнёс недоумённым тоном.

— Ваша Светлость, сопровождающие принцессы рано уехали. Поскольку на севере быстро темнеет, они желали побыстрее отправиться в путь, поэтому мы приготовили для них завтрак ещё на рассвете.

Они сопроводили Ренсли настолько далеко, даже зная, что он мужчина. Посланники королевской семьи Корнии вынуждены были быстро уехать, чтобы не ввязаться в неприятности. Они хотели как можно скорее вернуться домой, получить солидную награду, хорошо отдохнуть и насладиться покоем. И принц не мог обижаться на них за это, да и, по крайней мере сейчас, был благодарен за их оперативность.

— Ваша Светлость, сначала я проверю эти блюда.

Один из собеседников герцога вышел вперёд и подошёл к столу. Он протянул руку, проводя ею над тарелками: одной за другой. Слабый свет окутал пространство между его рукой и пищей.

Маги. Ренсли понял, кто находится в подземной комнате, и слегка приоткрыл рот от удивления. В Корнии встреча с магами была почти неслыханной удачей для обычных людей.

Аура магов, которых он видел несколько раз в юношестве, сильно отличалась от здешних. Маги Корнии часто передвигались вместе, создавая между собой строгую и замкнутую атмосферу. Однако здешние выглядели как обычные учёные.

Проверка не заняла много времени. Закончив осмотр, маг доложил герцогу.

— Кажется, с едой всё в порядке.

Это заключение свидетельствовало о том, что с него сняты подозрения в политическом заговоре.

Герцог, казалось, на мгновение погрузился в раздумья, но этот случай, похоже, не слишком его заинтересовал. Он раздражённо махнул рукой.

— Ладно, идите. Я не сразу буду есть.

Прислуга поспешила покинуть подземную комнату. Ренсли тоже улизнул вместе с ними, не оглядываясь и без колебаний передвигая ногами.

[1] п/п.: Амплификация – (усиление, увеличение, в молекулярной биологии — процесс образования дополнительных копий участков хромосомной ДНК (в данном случае каких-то других веществ), как правило, содержащих определённые гены либо сегменты структурного гетерохроматина.

Страница книги Уинтерфилд в интернете

Table of Contents

1 - 1 Холодная Земля

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

О книге