Глава 1. Военно-полевой суд

Время будто застыло на отметке 2 часа ночи 12 мая 2009 года. По пустынной дороге за пределами Пекина мчался на бешеной скорости кортеж: два автомобиля спереди, два – сзади и два – по бокам. Они сопровождали черный Мерседес без номерных знаков и военного разрешения. Мощный двигатель глухо урчал под капотом. Кузов был выполнен из алюминиевого спецсплава, позволяющему пережить взрыв самодельной мины. Пуленепробиваемое лобовое стекло* могло выдержать автоматную очередь. Интересно, как они смогли покинуть город? Спустя час кортеж достиг небольшого неприметного желтого здания на окраине города. У шлагбаума четверо, одетых в камуфляжную форму, солдат вышли из КПП и жестами приказали остановиться для проверки документов. Черный Мерседес припарковался, передняя дверь открылась, и из машины вышел молодой человек в черном костюме. Он достал малиновое удостоверение** и передал начальнику караула. Тот долго изучал документ. - Мне нужно посоветоваться с вышестоящим начальством, - сказал Чэнь Шен. Человек грозно свел брови и низким голосом спросил: - Здесь подпись командующего Хуа. С кем еще вам надо советоваться? - Майор, - безучастно бросил солдат. – Наше командование издало приказ. Никто не допускается в запретную зону без разрешения, подписанного начальником штаба и командующим Чжан Хуа. - Вы… - Ли Ян, - вдруг прозвучал глубокий голос из машины. Черный Мерседес медленно подъехал. Заднее пассажирское окно было опущено. Внутри можно было разглядеть постаревшее усталое лицо. Солдат удивленно посмотрел на пассажира и, вдруг, вытянулся по стойке смирно и отдал честь. - Сэр! Командующий Хуа слегка кивнул головой: - Теперь мы можем ехать? - У нас приказ. Начальник штаба Чжан приказал никого не пускать в запретную зону на автомобиле, - слегка помявшись, сказал солдат. – Все должны передвигаться пешком. Командующий Хуа слегка нахмурился и помял больную ногу: - Я тоже должен идти пешком? Солдат выглядел смущенным, поглядывая то на больную, после старого ранения, ногу, то на разрешение. Наконец Чэнь Шен сказал: - Мне очень жаль, командующий, но приказ есть приказ. Никому не разрешено ездить в охраняемой зоне на машине. Все должны передвигаться пешком. Это вывело Ли Яна из себя. Он рассердился, и хотел что-то сказать, но его перебил глубокий голос командующего Хуа: - Ли Ян, иди с моими документами. Мы должны вытащить 005. Бюро Военной Разведки не может позволить себе такой же потери, как с 003. Такие агенты являются национальным достоянием. Лицо Ли Яна тут же поменяло выражение. Он вытянулся и отдал честь седому старику в машине: - Не волнуйтесь, командующий. Я непременно выполню порученное задание. Но не успел докончить фразу, как округу потряс звук взрыва. В ночное небо взметнулся огромное, похожее на гриб, облако. Яркие всполохи огня осветили территорию. Глаза Ли Яна расширились, когда он разглядел место пожара. Голубые вены на лбу вздулись, губы что-то прошептали на грани слышимости. Не говоря ни слова, он отвернулся от солдат и, не оглядываясь, побежал в запретную зону. Каждую секунду он ожидал выстрела в спину, но он так и не прозвучал. В эту ночь народ в столице мирно спал, когда в четвертой военной тюрьме на окраине города произошел сильнейший взрыв. Взрыв, который потряс весь мир. Через несколько часов после рассвета, руководители разных стран собрались на экстренное совещание. За четыре часа до описываемых событий. В зале казармы в четвертой военной тюрьме под стражей находились семь старших офицеров Службы Безопасности. Все они были в мундирах. Яркие сияющие звезды показывали их ранг. На месте судей присутствовали пятеро военных высших чинов, не подответственных военной системе. Периметр охраняли двадцать вооруженных кольтами MOD733-5 калибра 5,56 и штурмовыми винтовками спецназовца. Они бдительно оглядывали охраняемое помещение и были в любое мгновение готовы отразить внезапное нападение. В зале стояла торжественная и уважительная атмосфера. Глаза всех присутствующих были устремлены на человека в военной форме на скамье подсудимых. Председательствующий судья, прочистив горло, задал вопрос: - Имя? - Чу Цяо, - ответил светлый спокойный голос. Несмотря на легкую хрипотцу, определить пол было несложно. На скамье подсудимых сидела миловидная молодая девушка в светло-зеленых армейских штанах и белой рубашке. Рукава были закатаны, обнажая предплечья. Она выглядела спокойной. В ясных глазах не отражалось даже малейшего напряжения. Судья сухим голосом продолжил допрос: - Пол? - Женский. - Дата рождения? - 8 октября 1982 года. - Место рождения? - УезлАньту провинции Цзилинь. - Послужной список? - В 1999 году поступила в Центральную Военную Школу. В 2001 году назначена на дальнейшее обучение в Пятый отдел разведки Центрального Военного Штаба. Во второй половине 2001 поступила в седьмой отряд «Орел» для дальнейших тренировок. 27 августа 2003 официально зачислена в Пятый отдел разведки. Затем была назначена во вторую группу разведки по стратегическому анализу и тактическому развертыванию. В декабре 2003 была отправлена в Разведывательное Бюро Синьцзян для осуществления внедрения в Ми-9***. В июне 2004 покинула страну для выполнения поставленной задачи. Вернулась через 11 лет и была назначена в штаб 11-й армии в должности заместителя командира по настоящее время. - С 2007 по апрель 2009 штаб 11-й армии выполнил в общей сложности 97 миссий разной сложности. Из них я лично курировала 29 операций: 11 сверхсекретных, 9 совершенно секретных, 5 секретных и 4 особой важности****. Ни одной легкой операции. - Пожалуйста, расскажите о последней операции особой важности, которую вы выполнили. - В августе 2007 нам были предоставлены разведданные из Ми-5. По результатам полученной информации совместно с Ми-9 была проведена операция «Хайян» под кураторством полковника Ли. В итоге операции нами была получены 300 тонн урановой руды. В ноябре 2007 года 11 местных и 6 иностранных агентов были вовлечены в поимке «крота» по прозвищу Мика. Однако в апреле 2008 года генералам-изменникам удалось захватить и взорвать атомный реактор F. Целью было найти уязвимые точки в системе охраны Центрального Банка. В июне 2008 года, при поддержке правительства государства Х, была успешно завершена операция «Ксимо», спланированная совместно с агентом 003 из Ми9. Были успешно добыты чертежи объекта НК47. Судья поправил очки на переносице, сверяясь с тем, что написано в документах в его руках, и сказал: - Расскажите, пожалуйста, поподробней о ваших отношениях с агентом 003 из Ми-9. Женщина на скамье подсудимых недоуменно вскинула брови и окинула судей холодным взглядом. Помолчав некоторое время, она ответила: - В 2001 году, когда проходила обучение в седьмом отряде штаба 11-й армии, я и агент 003, Чжуан Миньжуй, проживали в одной казарме. В марте 2004 года мы, совместно с агентом 003 в Синьцзянь, реализовали разведывательную операцию по внедрению и последующему уничтожению террористической организации на территории Восточного Туркестана. На этой миссии мы проработали два месяца. Последний раз мы совместно выполнили операцию на западной границе в 2008 году. Председательствующий судья с непонятой усмешкой бросил: - Поясните суду, в каких отношениях вы состоите с агентом 003. Коллеги, единомышленники, любовники? Допрашиваемая помолчала, затем ледяным голосом произнесла: - Мы друзья. Члены суда подняли небольшой шум. Чу Сяо спокойно наблюдала за ними. На губах мелькала презрительная улыбка. - Другими словами, - заметила судья, женщина лет сорока в темно-зеленой военной форме, - вы довольно близки. Близки настолько, чтобы делиться друг и другом, верно? Девушка повернула голову и сердито окинула ее взглядом с ног до головы, прежде, чем ответить: - Я и агент 003 – высококвалифицированные специально обученные военнослужащие. Мы хорошо понимаем что и кому можно или нельзя говорить. Поэтому считаю, ваше пренебрежение к нашим профессиональным качествам – это глубокое неуважение к героям, погибшим во имя национальных интересов. Атмосфера в зале суда стала напряженной. Судья побледнела, поджав губы, и замолчала. Однако, ей довольно быстро удалось взять себя в руки и продолжить: - Чу Цяо, объясните ваши решения и действия по делу М1N1. Это заявление являлось ключевым моментов в этом заседании. Два генерала лет пятидесяти тут же сбросили маски равнодушия и стали напряженно прислушиваться. ЧуЦяо опустила голову и четко проговаривая каждое слово заявила: - Я требую присутствия на заседание суда моего командования или перенести слушание под юрисдикцию военного суда Верховного народного суда. Иначе отказываюсь давать пояснения или делать какие-либо заявления касаемо М1N1. Председательствующий судья поморщился и с гневом спросил: - Вы подвергаете сомнению компетенцию пяти высших военных экспертов трибунала. - Прошу прощение, но я не буду разглашать информацию по секретному делу М1N1 без присутствия моего командования либо без документов, подписанных главнокомандующим. Председатель суда нахмурился и, вздохнув, продолжил: - Хорошо. Вы сами будете представлять свою защиту. Объясните, как вы допустили взрыв здания Главного Управления и гибель двадцати заложников со всего мира. - Они не были заложниками. Чу Цяо посмотрела на судью и сказала: - Мои приказы соответствовали военной необходимости. Мы не убивали гражданских. Больше я ничего не скажу, пока непосредственно не увижу командующего Хуа или документов с его подписью. Ситуация зашла в тупик. Заседание можно было не продолжать. Едва Чу Сяо вывели из зала, его покинули и генералы и судьи. Камеры наблюдения охватывали все помещение. Однако там, где на заседании находились военные из высшего командования, блеснуло красным огоньком незамеченное маленькое устройство. Время было на исходе. Чу Цяо спокойно сидела на железной кровати, низко опустив голову. Стены тюремной камеры были из специального бронированного стекла. Снаружи можно было легко видеть происходящее в камере, а изнутри ничего не было видно и слышно, что происходило за ее пределами. Находящийся внутри человек был лишен даже иллюзии уединенности. Кроме того, бронированное стекло было настолько крепким, что выдерживало автоматную очередь из немецкого крупнокалиберного МККБ, пробивая лишь небольшое отверстие. Чтобы разрушить стекло понадобилась бы авиационная бомба*****. Но даже не смотря на то, что она не могла ничего видеть и слышать из того, что происходит вне камеры, как старший офицер секретной службы страны она знала все планы здания и распорядок дня. Наступало время очередного приема пищи. Считая пульс на своей руке, она высчитывала оставшееся время. И действительно, с тихим щелчком открылась узкая боковая дверца, и рука поставила поднос. ЧуЦяо тихо сидела на кровати и, казалось, не двигалась. Но в это же мгновение из камеры вылетел небольшой камешек и ударил охранника в застежку на запястье. Часы упали на пол. Стоящий за дверью солдат удивился и обхватил себя за запястье. О6н дважды огляделся, но так ничего и не заметил. Девушка, будто случайно, повернулась на звук. Она знала, что за ней пристально наблюдают. По правилам, заключенные во время доставки еды не должны находиться возле двери, но в этот момент она вытянула руку и показала на себя. Солдат это ясно увидел и так же протянул руку, стукнув дважды по ладони, выражая согласие. ЧуЦяо подскочила с кровати и незаметно подобрала часы, спрятав в руке. Подойдя, она надела часы обратно солдату на руку. Нежно улыбнулась наблюдателям, взяла пищу и вернулась на койку. Снаружи было тихо. Все было естественно, так же, как и всегда. После еды она подошла в расположенной рядом уборной и открыла дверь. Правительство было довольно гуманно. В тюрьме были установлены отдельные уборные. Причем все, что было выше уровня плеч, просматривалось, а ниже стена была сделана из непрозрачного пластика. Чу Цяо села на унитаз, слегка наклонив голову. Она знала, что за ней продолжают наблюдать. Поэтому в запасе было не более 20 минут. Она знала, что в данный момент ее не видно, поэтому безбоязненно открыла ладонь. Кончиками пальцев она держала небольшую прозрачную пленку с отпечатком пальца, так неосторожно оставленный охранником. Чу Цяо знала, чтобы действовать согласно собственному плану у нее осталось очень мало времени.

Примечания:

*у автора "пуленепробиваемое лобовое стекло со встроенными спиралями". Нигде не нашла информацию, чтобы у пуленепробиваемого стекла были спирали. А в автомобиле с трещинами после попадания пуль, командующему ездить не комильфо, поэтому эту подробность опустила. **в оригинале paiza - бирка, знак, который позволял отдавать приказы от имени Императора. совр. значение - служебное удостоверение правоохранительных и военных структур. ***Ми-9 - секретная служба Великобритании. Расформирована в 40-х годах. Ее правопреемник - Ми-6. **** В оригинале операции 3-х-, 4-х-, 5-тизвездочные. Поскольку это ассоциируется с отелями, применена другая градация. *****В оригинале упоминается ядерная бомба, но авиационная тоже не слабо грохнет. Ради стекла, пусть даже пуленепробиваемого бронированного, тратить, как из пушки по воробьям.

Глава 2. Дождь в горах

Минут через двадцать после полуночи, Чу Цяо поднялась и пошла в уборную. Она подошла к раковине и стала мыть руки. В тюрьме стояла мертвая тишина, не раздавалось ни малейшего звука. В это время наваливается такая сильная усталость, что даже у высококвалифицированного спецназовца снижается концентрация внимания и выносливость.* Вымыв руки, Чу Цяо сняла с трубы полотенце и тщательно вытерла руки. Украдкой она проверила пульс, отсчитывая время. Десять… девять… восемь… Пять… четыре… Ноль… Девушка спокойно повернулась и отошла, прикрывшись, за койку. . Внезапно раздался приглушенный взрыв. Из разорванной канализационной трубы хлынула вода. Водопровод лизнули языки пламени, но тут же с шипением погасли под струями воды. Чу Цяо осталась невредимой, так как находилась достаточно далеко, чтобы ни осколки, ни брызги ее не достигли. Услышав взрыв, удивленные охранники увидели в камере разорванные трубы и хлещущую воду. Нужно было убедиться, жив особо важный заключенный или нет. Что будет с ними в случае его гибели, даже не хотелось представлять. В панике один из охранников бросился к панели и ввел пароль на открытие двери камеры. Другой с автоматом в одной руке и переговорным устройством в другой бросились ворвались внутрь. Однако они не учли, что при взрыве сигнал устройства прервался, и основная станция несколько секунд могла слышать лишь неясный шум. Сейчас или никогда! Другой возможности может не представиться. Двое охранников вбежали в ванную, чтобы посмотреть, как велики разрушения и увидели лежащую без сознания девушку. Внезапно Чу Цяо открыла лихорадочно блестевшие глаза. Ее тело двигалось с грацией дикой кошки. Она мгновенно оказалась за пределами обзора видеокамеры. Когда не ожидавшие такого охранники успели закричать или подать какой-либо знак, дверь камеры с глухим стуком закрылась, отсекая их от возможной помощи. Чу Цяо бросила мимолетный взгляд на монитор, где двое охранников яростно матерились и колотили в запертую дверь. Слегка улыбнувшись, она быстро прошла в диспетчерскую. Она извлекла запись за последний час, вырезала некоторые кадры и склеила пленку. Затем, прихватив стул, чтобы добраться до обзорной камеры, расположенной снаружи, поменяла запись на отредактированную версию, снова включила видеокамеру и отключила передачу радиосигнала. И во время! Через пять минут** после взрыва поврежденные области начали самовосстанавливаться. Подача воды была временно прекращена. Обломки труб автоматически скреплялись монтажным раствором. Дверь тюремной камеры плотно закрылась, отсекая любой шум, доносящийся из камеры. Теперь крики охранников были не громче комариного писка. Монитор вернулся к нормальной жизни, показывая общую картинку, происходящую час назад – обвиняемая, спокойно сидящая на койке и охранников, взад и вперед патрулирующих внешний периметр. Все тихо и спокойно. Чу Цяо осмотрелась в поисках опасности. Вернувшись в диспетчерскую, они отыскала материальный запас. Сняв мокрую одежду, она быстро переоделась в форму охранника и прикрыла волосы фуражкой. Затем взяла пистолет марки Mark-23*** с глушителем, заткнула его за пояс, развернулась и вышла. Двое охранников все еще пытались открыть дверь. Это уже походило на жест отчаяния. Четвертая тюрьма, несмотря на близость к столице, находилась на изолированной территории и была засекречена. Там находились заключенные особой важности, чьи дела рассматривались в Национальном военном суде высшей инстанции. Каждая камера имела автономное видеонаблюдение и охранялось высококвалифицированным персоналом с мощным оружием. Каждую камеру охраняли трое спецназовца, разделенные двумя дверями с электронными замками. Теперь, как и в камере Чу Цяо, можно было открыть первую дверь, просто введя пароль. Но, чтобы открыть последнюю дверь, нужен был отпечаток пальца. Слежкой за передвижениями Чу Цяо занимались, как и в остальных камерах, занимались трое охранников. Но теперь двое из них находились запертыми в ее камере. Она приложила заранее подготовленную пленку с отпечатком к сканеру двери. Раздался щелчок. Под взглядами двух военнослужащих, она в стандартной военной форме открыто вышла за двери изолированного помещения. За дверью находился длинный коридор. В данный момент она находилась на четвертом этаже тюрьмы ниже уровня земли. Теперь, чтобы достигнуть цели, предстоял долгий путь. Запись в видеокамере рассчитана на один час, прежде, чем будет обнаружена подмена. Она должна спешить. Постановление Национального военного суда дожидались четверо офицеров. Трое крупных секретных агентов на четвертом этаже, где располагалась так же и канцелярия тюрьмы. Один – на втором, где также содержались иностранцы. Именно там и была цель Чу Цяо. Она шла уже около двух минут и успела пройти за периметр наблюдения, как из бокового коридора показались сорок вооруженных штурмовыми автоматами солдат. В четвертой тюрьме не было канализационных или вентиляционных шахт, дублирующих этот коридор.Сбежать быстро и безопасно можно было, лишь пробив дыру в бетонной стене. То есть вероятность почти нулевая. Солдат охранения, увидев незнакомое лицо внезапно встревожился и, направив на незнакомую девушку, приказал: - Стоять! Пароль?! Чу Цяо подошла и вытянулась в струнку. В руках она держала толстую папку документов. Подойдя, она глубоким голосом произнесла: - Я – генеральный адвокат полковника Лю. Вот постановление 12658 на посещение здания четвертой тюрьмы, чтобы провести расследование случаев контрабанды оружия. Немедленно пропустите меня к подполковнику Тан Цзу Мину. Мне нужно передать ему важные документы. Солдат на мгновение удивился, затем озадаченно нахмурился и сказал: - Докладываю командиру. Подполковник Тан Цзу Мин сегодня не при исполнении. Он отозван для обеспечения безопасности. Предъявите ваши документы. - Согласно военному законодательству, в четвертой тюрьме никогда не требовали предъявить документы. Начальник тюрьмы Ли пригласил меня,чтобы оказать юридическую помощь. Три дня назад полковник Лу Фэнг Хао лично сопровождал меня. Разве вы не проинформированы? – Чу Цяо тяжелым взглядом окинула солдата с ног до головы: - Вы не знаете Военного Устава. Из какой вы части? Ваш идентификационный номер и код подразделения? Солдат охранения был поражен ее рангом и положением в армии. У нее была необычная манера речи, да еще и связь с подполковником Тан и начальником Ли… Ему в душу закрался страх. Солдат ответил: - Докладываю командиру. Мой идентификационный номер 0475, состою в 571 бригаде 309 полка Восьмой Южной армии. Мы - не регулярная армия. Мы стоим в охранении всего лишь два дня, поэтому не знал, что вы откомандированы лично полковником Лу Фэнг Хао. Чу Цяо слегка приподняла брови, кивнула и заметила: - Вы принадлежите к Восьмой Южной армии? Это у вас заместитель командующего Лю? У него все хорошо? Вы, ребята, из его группы, верно? Вы останетесь по делам в Пекине на некоторое время? Солдаты расслабились, и один из них восхищенно произнес: - Докладываю командиру. У Лю Цзюня все в порядке. Наша группа откомандирована в Четвертую тюрьму. Мы пока не вернемся на юг. Чу Цяо кивнула: - О! Я тоже начинала службу в Восьмой армии. В восьмой бригаде полицейского управления военной инспекции. Можно сказать, мы до сих пор товарищи. Когда увидишь своих командиров, передай им от меня привет. Что ж, мне нужно срочно передать этот важный документ. Передайте две факсимильные копии и доложите начальнику штаба Чжану и Начальнику канцелярии, что их Судья Генерального адвоката Лю посетит их раньше, чем предполагалось. Сказав это, она всучила документы и повернулась к входной двери. Солдаты застыли на месте, держа в руках кипу сверхсекретных с отметками документов. Они чувствовали слабость. Начальник штаба Чжан… Командующий Хуа… Вернулась Чу Цяо на четвертый этаж в мокрой от пота одежде. Она оперлась на стену и глубоко дыша, выровняла дыхание. Подняв руку, проверила пульс на запястье. Прошло десять минут. Времени оставалось мало. Она глубоко вздохнула, выпрямилась и двинулась вперед. Пройдя через декодер отпечатков пальцев, инфракрасных детекторов, детекторов сетчатки глаза, через линии поиска и наблюдений она, наконец, добралась до второго этажа тюрьмы. Туда, где содержались иностранцы. На стене были изображены номера. Чу Цяо слабо улыбнулась. Очень хорошо. За несправедливость нужно платить собственной головой. Она, наконец нашла, с кого спросить долги.

Примечания:

* подобная версия высокого профессионализма спецназовцев, как и далее по тексту, исключительно на совести автора. ** У автора 5 секунд. Так как за указанное время Чу Цяо явно бы ничего не успела, поменяла на более реальный промежуток времени. *** самозарядный пистолет, разработанный немецкой компанией Heckler & Koch. Впервые представлен в 1993 году. Предназначен для вооружения полиции и армии. На настоящий момент HK USP выпускается под патроны: .40 S&W, 9×19 мм Парабеллум и .45 ACP.

Глава 3. Жертва ради страны

Чу Цяо легко вскрыла замок, введя пароль в считыватель. Едва повернув ручку и открыв дверь, она скользнула в сторону, чтобы ее не заметили на фоне дверного проема. Уже была темная ночь, но коридор ярко освещался. По коридору сновало множество людей. Чу Цяо уверенно шла по коридору, где содержались иностранные агенты*, и приветливо кивала сотрудникам четвертой тюрьмы. Несмотря на то, что сотрудники ее не знали, ее уверенный вид, военная форма и спокойствие, ввели их в заблуждение. Они приняли ее за одну из персонала, приписанного к этой спецтюрьме. Пять минут спустя, покинув основной коридор, она стала внимательно присматриваться к камерам. Доносящийся крепкий запах сакэ, дал понять, что ее цель близка. Внезапно в соседней комнате почудилось движение. Чу Цяо мгновенно замерла, прижавшись к ближайшей двери. Ее тонкие пальцы коснулись пистолета. Из комнаты высунулся невысокий мужчина в черном костюме. Видимо, ему почудился шум в коридоре, и он решил осмотреться. Однако, крайне глупо подставился, полностью выйдя из комнаты. Чу Цяо тот час воспользовалась его ошибкой. Его поприветствовал пистолет с глушителем. Пуля попала прямо в сердце, оставив огромную дыру в груди. Глаза застыли широко открытые в изумлении. Чу Цяо быстро схватила тело и, держа труп перед собой, вошла внутрь**. Комната, размером менее ста квадратных метров, была рассчитана на большее количество мужчин. Но сейчас там находилось шестнадцать человек, не считая того, кого она уже убила. Сейчас они все спали. У них было все: доступ к секретной информации, поддельные биографии, современное высококлассное оружие и многочисленные соседи по казарме. Но даже в бреду они не могли представить, что к ним в спальню может кто-нибудь проникнуть. И сейчас они не догадывались, что сама Смерть пришла к ним. Чу Цяо всегда не хватало сострадания. Несмотря на то, что она в основном работала в тени, под прикрытием, это не означало, что ей не хватало мужества убить. С мертвенным холодом в глазах девушка направила мощный Марк-23 на мужчину средних лет, спящим на койке.Раздался приглушенный хлопок, тело слегка подпрыгнуло. На лбу появилось отверстие, из которого фонтанчиком хлынула кровь. Девушка, не останавливаясь, быстро прошла всю казарму, убивая спящих солдат. Через десять секунд она уже покидала казарму. Зайдя в соседнее помещение, она обнаружила еще пятерых крепко спящих человек. В некоторых случаях убивать легче, чем испить стакан воды. Раздалось еще пять глухих выстрелов, и воздух заполнился запахом крови. Она обыскала тела и вещи. В сумке одного из убитых она обнаружила миниатюрное видеоустройство. Чу Цяо включила его и просмотрела запись. После того, как подтвердилась известная ей информация, она выключила его и убрала в свой карман. В сумке другого ей удалось найти взрывчатку С4. Заминировав всю комнату, она включила часовой механизм. Красный огонек в черном ящике начал пульсировать, отсчитывая время. Чу Цяо оглядела покойников в помещении, удостоверяясь, что в живых никого не осталось. Тем не менее, в тоже мгновение что-то холодное уперлось в шею. Небольшой рост позволил Чу Цяо быстро развернуться и упасть на пол, откатываясь в сторону, чтобы избежать пули. Противник стрелял без остановки, не давая что-либо предпринять. Она ударом ноги открыла дверь во внутреннее помещение, заползла внутрь и захлопнула за собой. Она замерла, прижавшись к стене и огорченно вздохнула. Теперь она знала, что ее обнаружили. Мышцы Чу Цяо напряглись. Медленно дыша, она наблюдала за противоположной дверью. Она не супер-агент 003. Она агент 009. В военном лагере учили планировать, использовать благоприятные возможности, интеллект и ограниченные ресурсы, чтобы получить максимальную выгоду, стараясь не допускать лишних жертв. Теперь, когда опасность находится от нее в трех шагах, она поняла, что ее подготовки недостаточно. Она медленно осмотрела бедного солдата, умершего во сне. С криком, она распахнула дверь. Перед взглядом двух мужчин, спрятавшихся в соседнем помещении, предстала женщина с гордым лицом. Они, по-видимому, не ожидали ее появления, и удивленно застыли на месте. Презрительно посмотрев на них, она с глухим стуком, бросила на пол пистолет и кинжал. Чуть расставив ноги и вытянув руки, встала в боевую позицию Тай Чи***. Кивнув в ответ на их пораженные взгляды, она поманила их, подавая знак. Нападайте! После того, как она мастерски уворачивалась от пуль, разозлившись, они решили разобраться с ней в рукопашную. Бросив огнестрельное оружие, они встали в стойку, принятую в японском боксе. Смерив ее свирепыми взглядами, они одновременно атаковали ее. В маленьком помещении, наполненным холодным ветром зловонием, колышащимися в темноте занавесками, огромными лужами крови двое мужчин яростно атаковали Чу Цяо. Достаточно было посмотреть на двоих мужчин, в чьем арсенале были лишь мускулы и беспощадность, можно было предугадать конец невысокой и хрупкой девушки. Однако в этот момент девушка, до того спокойно стоявшая, расплылась в мягкой, но холодной улыбке. Жестом фокусника, в ее руке неожиданно оказался малокалиберный японский М609****. Он хоть и не обладает большой убойной силой, но не на предельно близком расстоянии! На выстрелы понадобилось лишь пара секунд. Бах! Бах! Они даже не успели вскрикнув, получив в упор в голову. Брызнул мозг, запачкав и Чу Цяо. Брезгливо отодвинув тела, она открыла дверь в ванную. Несмотря, что она не ожидала появления этих двоих, она управилась очень легко. По ее расчетам, она сэкономила минут двадцать. Этого было достаточно, чтобы привести себя в порядок. Пятнадцать минут спустя девушка в черной форме военного ведомства вышла из комнаты отдыха юридического отдела и пошла по коридору второго этажа гостевого дома, улыбаясь проходящему мимо персоналу четвертой тюрьмы. Через три минуты она открыла двери второго этажа и вышла. Ночь была прохладной, легкий ветерок обдувал ее лицо. Чу Цяо шла по первому этажу четвертой тюрьмы, среди элитных солдат страны. Она подняла руку, коснувшись запястья. До взрыва оставалось десять секунд. Чу Цяо спокойно покидала тюрьму, когда взяла из газетного киоска взяла вчерашнюю газету. 10, 9, 8… «11 мая в Пекине был зарегистрирован очередной случай заражения вирусом M1N1. Это уже 47 случай заражения в Пекине. В аэропортах и морских портах рейсы отменены. Из-за угрозы пандемии сфера туризма сильно пострадала, упали акции ведущих предприятий. Рынки Пекина и Шанхая в депрессии». 7, 6, 5… «Агентство новостей Синьхуа сообщило: Статистический фонд МоксиСонг подтвердило, что число инфицированных вирусом M1N1 на данный момент составляет 689 человек, число неподтвержденных случаев 1272, число погибших составляет 68. В Испании число подтвержденных случаев составляет 352 человека, неподтвержденных – 516, погибших – 97 человек. В Египте…». 4, 3… «Скандальный отчет. Эксперты государства М подозревают, что смертельный вирус M1N1 распространяется с территории государства Z. Оно было вызвано землетрясением в государстве и последующим нарушением атмосферного баланса, что способствовало мутации вируса M1N1. Правительство государства М считает себя в праве в кратчайшие сроки от торговых операций с государством Z, запретом въезда и высылкой его граждан. В настоящее время в Палате Общин идет напряженное обсуждение. Надеемся, что правительство найдет правильный выход». 2, 1, 0! Внезапно земля содрогнулась. Звук взрывной волны больно ударил в барабанные перепонки. Взвыла сирена, замелькали красные сигнальные огни. Развалены части стены четвертой тюрьмы были объяты пламенем, а в клубах дыма трудно было что-либо различить. Обученные сотрудники четвертой тюрьмы мгновенно разобрали оружие и, несмотря на непроглядный дым, бросились к эпицентру взрыва.Чу Цяо была вся покрыта пылью. Она изобразила на лице панику и, потянув за рукав пробегавшего мимо человека в военной форме, воскликнула: - Товарищ, что случилось? Мужчина остановился и пристально посмотрел на нее. Заметив ее форму, он догадался, что она не заключенная четвертой тюрьмы, а скорее кто-то из персонала, сказал: - Вы служащая из Военного отдела? Следуйте за мной. Военнослужащие, которые в данный момент были заняты конвоированием оставшихся в живых заключенных и сопровождении своих коллег из других ведомств даже не догадывались, кто инициатор этого взрыва. Они так же не догадывались, что более десятка военных и служащих юридического отдела погибло от ее рук. В хаосе толпы они пробирались к выходу из зала, когда столкнулись с двумя военными, которые спешили попасть в зал. Один из них столкнулся с ее сопровождающим. - Ах, извините! Извините, не узнал, полковник Ли! – смешался ее конвоир, увидев перед собой старшего по званию. - Что случилось внутри? – нахмурился Ли Ян, глядя в Чу Цяо. Его спутник тоже заметил девушку и, открыл было рот: - Чу… - Произошел большой взрыв. Мне есть что вам доложить, - перебив, доложилась она Ли Яну. - Тогда я пошлю двоих, чтобы прояснить ситуацию. Вы доложите то, что знаете. Вы, - обратился он к сопровождающего Чу Цяо военному, - свободны. Солдат отдал честь и удалился. Едва он скрылся с глаз, Ли Ян схватил ее за руку и глухим голосом спросил: - Что происходит? Что от тебя нужно Военному суду? Как тебе удалось сбежать? - Времени нет. Слушайте и запоминайте. Вирус M1N1 – не природное бедствие, а антропогенная***** катастрофа. В это вовлечены государства M, R, F и другие западные страны, группа «Орел» и даже наши собственные люди. Заложники в последнем захваченном блоке Х вовсе не были заложниками, а являлись экспертами-вирусологами, скрытыми в военных исследовательских институтах в разных странах. Они хотели распространить вирус по всему миру и влиять на экономики враждебных им стран, в последний момент спекулируя антивирусом к M1N1. Мои люди получили убедительные доказательства их преступлений. Чу Цяо достала цифровое устройство и, передав его Ли Яну, продолжила: - Последняя информация, отправленная в Токио гласила, что необходимо убить старших военачальников и вернуть то, что собрал наш внедренный агент с риском для жизни. К сожалению, агент погиб на улицах Токио, а эта информация не смогла помочь остановить распространение вируса. Кроме вируса, они еще занимаются перепродажей человеческих органов и созданием вируса высокой пандемичности Х. Они отправили в нашу страну своих агентов под прикрытием наших высокопоставленных изменников, как своих коллег- военных юристов. Они украли у меня все доказательства и упекли в четвертую тюрьму. Теперь я избавлюсь от предателя. Ли Ян шокировано воскликнул: - Ты имеешь в виду, что предатель, упомянутый в донесении, это…? - Да, - решительно кинула Чу Чяо. – Это он приказал своим людям бросить агента 003 в камеру на уровне для иностранных агентов, в меня – в четвертую тюрьму. Он украл мои доказательства по этому делу, чтобы скрыть свои чудовищные преступления. Ли Ян по-прежнему находился в шоке. Брови нахмурены, глаза потемнели от гнева.затем медленно сказал: - Сегодня в Пекин приехали артиллерийские эксперты их государства М для обучения в столице. Офицер Цянь из Цзинхуа и я потратили много сил и денег, чтобы поприветствовать их. Но мы не думали… - Что вы сказали? – неожиданно вскрикнула Чу Цяо. - Что случилось? – удивленно спросил Ли Ян. - Вы сказали, что военные из страны М приехали в Пекин? - Да. Прошлой ночью, - подтвердил он. ЧуЦяо смертельно побледнела и бросилась к нему, обшаривая одежду: - У вас на поясе есть передающее устройство? - Что ты ищешь? - Вы без пояса? – внезапно разозлившись, рявкнула девушка. - Как я мог его взять его в запретную зону? – возмутился он, но с внезапной тревогой бросил: - За мной. Я знаю, где оно есть. Два человека сели на припаркованный недалеко электромобиль и выехали со двора. Но когда, спустя две минуты, они остановились, ЧуЦяо увидела мигающий красный огонек передающего устройство и почувствовала абсолютную пустоту в голове. - Что происходит? Взрывчатка установлена не на втором этаже для иностранных агентов? Она на четвертом этаже? Девушка быстро направилась на склад и стала искать лучшее оружие, боеприпасы и оборудование, бросив в сторону Ли Яна пояснения: - Страна М не доверяет военным страны Х. Они боятся, что те провалят операцию и их разоблачат. На выходе и по всему периметру четвертой тюрьмы расположены заряды. В зале суда стоит передатчик, таймер включен. Как только время истечет, заряды взорвутся, разрушив четвертую тюрьму до основания со всеми доказательствами, включая и меня. - Что теперь делать? Я немедленно вызову специалистов по разминированию и уведомлю спецназ, чтобы контролировать прибывших военных. - Слишком поздно, - Чу Цяо побледнела еще больше. – Немедленно подготовьте вертолет. Я заберу взрывчатку и увезу отсюда, чтобы избежать жертв. Сейчас у вас самая важная миссия. Вы должны как можно быстрее передать доказательства командующему Хуа. Ради этого донесения отдали жизни наш внедренный агент и еще 14 агентов 11-го подразделения. Теперь в ваших руках жизни людей во всем мире, которые умрут от вируса M1N1, если вы не сделаете это. Любая ошибка будет стоить многие жизни. Вдалеке столбом валил дым, люди, столпившись, волновались и кричали. Ли Ян пораженно смотрел на худенькое лицо девушки и ее огромные глаза. Ему казалось, что сердце разобьется от горя и боли. Спустя долгое время, он сипло произнес: - Я сделаю это, Чу Цяо. Будь осторожна. - И вы тоже. Попрощавшись, девушка не осталась на складе, а пошла обратно в четвертую тюрьму, откуда так старалась сбежать. Через десять минут вертолет поднялся с вертолетной площадки четвертой тюрьмы и быстро пронесся в сторону безлюдных окраин. Сидя в правительственном лимузине, Ли Ян наблюдал, как красная точка на локаторе, удаляется с четвертого этажа тюрьмы во двор, затем быстро направился в сторону безлюдных городских окраин прочь от Пекина. В небе прогремел сильный взрыв, небо на мгновение посветлело как днем. А на экране локатора в тоже мгновение исчезла и сменилась значком в виде черного черепа. Сидя в машине, Ли Ян не обернулся назад, но слезы, что он никогда не показывал людям, медленно стекали в темноте. Над Пекином стояла тихая ночь.

Примечания:

*В оригинале: Министерство иностранных дел. Поскольку речь до этого шла о тюрьме, слегка переделала. **В оригинале: Закрыла ему рот и держала, пока пульс не перестал биться. (ЗАЧЕМ? Если пуля попала в грудь, человек умер мгновенно. Особенно с огромной дырой в груди. Бред!) *** Тай Чи (Тайцзицюань) - буквально: «кулак Великого Предела»; китайское боевое искусство, один из видов ушу. **** М609 - японский пистолет, разработанный в 1925 году, на основе конструкции пистолета Намбу «тип 4». Являлись основным личным оружием японской Императорской армии 1920—1940-х годов, они выпускались вплоть до окончания Второй Мировой войны. (Нафига такие раритеты?) ***** Антропогенный – рукотворный, искусственный, сделанный человеком.

Глава 4. Королевская охота

Родиной Великой Династии Ся* был Хэшшуй на восточном берегу в верховьях Красной реки. Когда-то их предки были кочевниками, но затем они расселились по берегам реки с обильной растительностью.однако они принесли с собой народные обычаи и стили единоборств. В землях Ся часто стоял лютый холод, и окружающая среда ограничивала возможность дальнейшего расселения. Однако существовали племена Цяаньжун, которые постоянно нарушали границы и вторгались в земли Династии Ся. Народ Ся жил тяжело, пока на престол не взошел Ло Чжэнхуан, который окончательно утвердил границы, ввел законы и стал править Великой Ся, дав людям возможность жить и трудиться свободно. Вся история Великой Ся описана слезами и кровью. Кочевой образ жизни позволил им поглотить земли Южной Бяньтан и Восточной Хуайсун. На протяжении веков люди Династии Ся продвигались на запад и сражались с различными племенами за все более обширные территории. Вот уже более 3000 лет ослабленная Бяньтан стала центром торговли, а обширные плодородные земли Хуайсун превратили Великую Ся в самую сильную и воинственную державу на материке. В окружении высоких зданий на равнинных берегах Красной реки Хуанчуань стал экономическим и политическим центром. Высокие здания примыкали друг другу. Торговые сделки, великолепие процветания, представители высоких родов, богатые купцы, которые постоянно курсировали по Девяти Главным улицам, наполняли жизнью и весельем город. Рано утром прозвонил первый колокол. Под мощные и ясные звуки колокола медленно и величаво открылись главные городские ворота. Солнце нового дня осветило город под железным правлением Империи Ся. - Поехали! – неожиданно раздался громкий голос. Черный конь поднял копыто с белоснежными подковами и поскакал по Хуанчуаню, разбрызгивая мокрый снег. Сзади слышался топот копыт более десятка человек своей свиты. - Ян Шицзи**, ты опаздываешь! Чжугэ***Хуай громко рассмеялся и подвел лошадь ближе, улыбаясь другу. Его голос был теплым, как весенний ветерок, в глазах мерцал проницательный огонек. Он был одет в фиолетовое платье с вышитыми золотыми карпами, отороченное густым серебристым мехом нефритового хорька**** и выглядел очень изящно. Тем не менее, в свои пятнадцать лет он выглядел более элегантным и мудрым, чем другие в его возрасте. Рядом с ним стояли четверо подростков. Двое помладше были лет 11-12, постарше – лет 13-14. Все четверо были одеты в экстравагантные парчовые китайские платья. Лица выражали высокомерие и некоторую жестокость. Услышав его голос, они повернули головы говорившему. Ян Сюнь резко осадил коня. Его белоснежный жеребец встал на дыбы, забил передними копытами и, как вкопанный, остановился на снегу. Он был одет в темно-фиолетовое платье с белым длинным мехом. - Когда брат Чжугэ получил известие, что Восьмая Принцесса придет в ваш дом, уйти оказалось довольно трудно. Вам пришлось ждать, - ответил он глухим голосом. - Оказывается, эта красавица испортила настроение Ян Шицзи, - мягким вкрадчивым голосом заметил мальчик лет 11-12 с раскосыми как у лиса глазами. Он был одет в роскошное платье цвета зеленой сосны. - Принц Цзин шутит, - безразлично ответил Ян Сюнь. Накануне, на национальном банкете, я, благодаря Принцу Цзин нечаянно разбил фарфоровую***** чашу принцессы. Сегодня этого не произойдет. Я благодарю Принца заранее. Улыбка Цзин Сяо мелено исчезла, но без раздражения. Он повернулся к другому подростку в бледно-голубом платье: - Смотри, Му Юн. Я говорил, что Ян Шицзи не отпустит это дитя. Он не обманул мою теорию. Му Юн слегка приподнял брови: - Это корень императорского дома, от которого ты немного пострадал? Ян Шицзи – добрый и великодушный человек. Он был очень добр ко мне на всем пути к вашему дому. - В конце концов, он что, лучше меня? если вы хотите общаться только с ним, я могу вернуться. Подросток в черном ципао******, с ярко-желтым луком на поясе, выглядевший по истине по-королевски подошел ближе. Будто никого не замечая, он соскочил с лошади. - Я приветствую Седьмого Принца. Извините Ян Сюня за неуклюжесть, - произнес Ян Шицзи, почтительно поклонившись. Чжао******* Че бросил взгляд на Ян Сюня, слегка улыбнулся, подошел к Чжугэ Хуаю и сказал: - Я и восьмой брат должны быть на ужине в Шаншу. У нас не так много времени. - Раз Ян Шицзи пришел, давайте начнем, - засмеялся Чжугэ Хуэй. Принц Цзин Сяо улыбнулся и захлопал в ладоши: - Чжугэ нашел что-то новое, чтобы показать мне. - Я посмотрел вокруг и увидел много клеток для животных. Это значит, Чжугэ, что пригласил нас на них поохотиться? – сказал Чжао Чу. Чжугэ Хуэй покачал головой и загадочно сказал: - Я сегодня многое придумал. Вот увидите. – Говоря, он поднял руку и мягко свистнул. Звонкий чистый звук эхом разнесся по долине. Пустой загон, огороженный забором, был открыт. Свита Чжугэ Хуэя втолкнула внутрь шесть повозок, выстроили рядом с шестью огромными клетками, покрытыми черной тканью, не дававшими возможность увидеть, что внутри. - Что там внутри? Чжугэ, не заставляй нас гадать, – заинтересовался Принц Цзин Сяо. Чжугэ слегка улыбнулся и взмахнул рукой. По его знаку, черные полотнища сдернули с клеток. Молодые принцы сначала немного оторопели, а потом счастливо засмеялись. Они увидели, что огромные клетки были заполнены совсем молоденькими, не старше 7-8 лет девочками. В каждой клетке находилось примерно двадцать человек.они были одеты в грубую домотканую одежду, на каждой на груди написано слово. В каждой клетке были на девочках были изображены разные слова – Му, Цзин Сяо, Ян, Чжугэ, Чжао Че и Чжао Чу, как отличительные знаки. Детей долго держали в темноте, поэтому, когда сдернули полотнища, и в глаза ударил яркий свет, они в панике прижались друг к другу, как перепуганные кролики. Чжугэ Хуэй рассмеялся: - Некоторое время назад на западе отряд правительственных войск наткнулся на караван варваров. Это они научили меня этой игре. Я дам знак человеку внизу. Сначала он выпустит людей, а через некоторое время, зверей. Эти волки были некормлены более трех дней, у них красные бешеные глаза. Мы можем стрелять как в волков, так и рабынь. После того, как сгорит палочка благовония, тот, у кого останется больше рабов, победит. Принц Цзин Сяо захлопал первым: - Конечно, немного жестоко, но весело. - Тогда начнем. По тридцать стрел на человека, – сказал Чжугэ Хуэй, затем повернулся к слуге и распорядился: - Чжу Шунь, открывай клетки. Получив распоряжение, люди сняли замки и открыли двери. Выпустив детей они быстро покинули площадку. Девочки, дрожа, стояли на снегу, будто все еще находились в клетке, не смея даже шевельнуться. Внезапно они услышали громкий вой. Ворота с обоих сторон загона открылись, и внутрь ворвались 20 свирепых волков. Оскалив пасти, они с рыком бросились на детей. Внезапно раздался громкий крик. С криком семи-восьми летние девочки сбились в кучу и бросились прочь от волков. И тут же из-за ограды полетели острые стрелы. Однако погибнуть от них было не только судьбой волков, но и детей. Воздух наполнился запахом крови, скорбные звуки и плачь разорвал небо. Стрелы попадали в худенькие тельца, в грудь, в живот, между лопаток. Журчала кровь, окрашивая снег в багряные тона. Волки еще больше свирепели от запаха крови и были ненасытны. Темно-серый тибетский волк быстро догнал ребенка и перегрыз ему горло. Ребенок не успел даже крикнуть. Потом разорвал другому ребенку бедро и раскусил ему голову пополам. Кровь пополам с мозгом брызнула на холодную землю. Хаос между небом и землей, повсюду неистовые крики и вой волков. Прибавить к этому боль в плече и будто окаменевшие веки. Хоть маленькое тело Цзин Юэ Эр и было преимуществом, но стрела все же пригвоздила ее к земле, ее дыхание постепенно ослабевало. Казалось, она уже почти умерла, но вдруг кожа на ее лбу сморщилась, будто от сильной головной боли. К ней медленно приближался огромный свирепый волк, злобно сверкая голодными глазами.он приблизился к девочке так близко что его зловонная слюна закапала на щеку ребенка. Похоже, где-то в небесах Боги, наконец, увидели трагедию там внизу, на земле. В тот момент, когда волк раскрыл свою пасть, чтобы загрызть ребенка, она открыла острые, как лезвие ножа, глаза. Забыв, что дитя должно быть робким и слабым, она инстинктивно потянулась вверх, схватила зверя за верхнюю и нижнюю челюсти, потянула морду вниз и, шипя, укусила волка за длинный язык. Раздался болезненный вой. Все повернули головы и с удивлением увидели девочку, яростно кусающего волка за язык. Это их всех так поразило, что они забыли про луки в руках. Первым отреагировал Чжао Че. Увидев на спине иероглиф «Тору», он рассмеялся, согнул лук и выпустил стрелу. Она со свистом попала волку прямо в горло. Волк с жалобным воем упал на землю, но трагедия в загоне продолжалась. Оставшиеся в живых волки гонялись за другими девочками, по всей земле валялись разорванные тела и сломанные конечности, слышались пронзительные крики и плачь. Цзинь Юэ, дрожа, поднялась на ноги. Ее глаза были широко открыты, взгляд будто окаменел. Одежда на дрожащем теле была разорвана, волосы растрепаны. Бледная, вся в крови, под порывами холодного ветра, она казалась маленькой слабой травинкой. Свистнула выпущенная стрела, Цзинь Юэ отпрыгнула назад, избежав смертельного удара, но ее тело было уже ослаблено, и стрела попала в ногу. Кровь побежала по икре. Принц Цзин Сяо улыбнулся и потянулся к стреле, чтобы снова выстрелить. Чжао Че поднял бровь, холодно улыбнулся, согнул лук и выстрелил, сбивая в полете стрелу Принца Цзин Сяо. Волки медленно окружали Цзин Юэ, реагируя на запах крови. Она хотела осмотреть рану и остановить кровь, но времени не хватало, и она побежала в сторону Чжао Че. Этот человек за короткое время уже дважды спас ее жизнь, поэтому она выбрала наиболее выгодное для себя направление. Однако, едва она успела сделать вперед хоть два шага, как перед ее ногами в землю впилась стрела. Она мгновенно остановилась, удивленно посмотрела и нахмурилась, посмотрев на сидящего на ярко-гнедой лошади юношу в черной одежде. Чжао Че презрительно окинул ее холодным взглядом и выстрелил в другую девочку в легкой жилетке. Ей было всего лет пять или шесть. Она закричала и упала на землю, на ее спине был написано «Янь», запачканное кровью. Через мгновение ее разорвали волки. Время шло то быстро, то медленно. Цзинь Юэ вдруг поджала губы и обернулась. Она оказалась очень быстра, даже раненая нога не повлияла на ее скорость и гибкость. Она яростно кинулась вперед, выискивая любую возможность, чтобы убежать. В углу загона лежала куча палок, приготовленных на дрова, и сено для лошадей. Девочка подбежала, схватила палку покрепче и стала лупить волка по хребту. Волк взвыл и, пошатываясь из стороны в сторону, видимо, серьезно раненый, побрел проч. - Подходите! Подходите! – кричал ребенок, ударяя два камня один о другой, чтобы высечь огонь. Брызнули искры, и трава, намотанная на палку, занялась. Держа в руках разожженный факел, она кинулась бегом по полю, разгоняя нападающих на детей волков, крича: - Сюда! Идите сюда! Маленькие дети, плача, собрались вокруг Цзинь Юэ. они все были ранены, частью покусанные, но больше раненые стрелами. За это короткое время их осталось менее двадцати. Волки боялись огня, но видя собравшихся около Цзинь Юэ детей, стали недовольно рыча, ходить кругами. Но они слишком долго были голодными, поэтому они медленно повернулись и пошли обратно к валявшимся на поле трупам. Они начали жадно рвать тела. Чжугэ Хуэй прищурился и тихо прошептал: - Бесполезные животные. Он взял стрелы и стал расстреливать волков. Стрелы посыпались на волков шквалом. Раздался предсмертный вой. Когда он затих, все волки остались лежать мертвыми. Выжившие дети в неописуемом восторге вскочили, несмотря на то, что были сплошь покрыты ранами. После пережитого страха они громко радовались, что остались живы. Однако, не успели радостные крики сорваться с уст, в небо поднялась густая волна стрел и поразила тщедушные тела. Но небесные дворяне были беспощадны. Они продолжали убивать детей. Сверкающее белое мозговое вещество брызнуло ей в лицо. в шоке она открыла рот в беззвучном крике, пальцы сжали палку. Она не могла пошевелиться. В ушах эхом звучали крики, как в кошмарном сне. Облако стрел поредело, когда Принц Цзин и Му Юнь рассмеялись, достали оставшиеся стрелы и, натянув луки, на скорость выстрелили в девочку. Чжао Че нахмурился, пустив коня вперед. Он потянулся рукой к колчану, но там осталась единственная стрела. Тогда он отломал наконечник и расщепил древко, выстрелив, сбил летящие в ребенка стрелы. Он не собирался щадить гордость Принца Цзин и Му Юня. - Отличный выстрел! – закричал, громко смеясь Чжугэ Хуэй. Голос постепенно затих, прекратились все крики. Холодный ветер разогнал стоящий над полем запах крови. На окровавленном снегу в загоне остался в живых лишь один ребенок – Цзинь Юэ. С растрепанными волосами, с запутавшейся в них соломой, в порванной окровавленной одежде, бледная, с палкой в руках, она неподвижно стояла и пустыми глазами смотрела вперед. - Седьмой принц великолепен! У меня нет больше стрел. Похоже, сегодня победа опять за Седьмым принцем! – сказал Чжао Цзюэ. Принц Цзин приподнял брови и недоуменно посмотрел сначала на Му Юня, затем обернулся у Чжугэ Хуэю. - У меня больше нет стрел, - с улыбкой ответил Чжугэ на взгляд принца Цзина. - Ян Шицзи, ребенок еще жив. Время еще не прошло, победитель пока неизвестен, - сказал вдруг Му Юнь. Все взоры тут же обратились на Янь Сюня. Чжао Че холодно посмотрел на него и лениво промолвил: - Ян Шицзи любит удивлять людей. Ароматизированная палочка сгорела лишь наполовину, а стрелы уже закончились. Лишь из колчана Ян Сюня торчали белоснежные оперения стрел. Ян Сюнь, несмотря на свои 13 лет, с прямой спиной, гордо сидел на коне. С темными вразлет бровями, прямым с легкой горбинкой носом, острыми внимательными глазами, в темно-фиолетовом китайском ципао, сидящим как влитое, он выглядел красивым и холодным. Он выглядел равнодушным, когда подъехал, натягивая лук, к стоящему посередине загона ребенку. Снова подул холодный ветер, задирая на трупах лоскуты порванной одежды и путая волосы. Она была еще мала, лет шесть или семь, бледная и худая от недоедания, злая как волчонок. Шрамы на руках и ногах, рана на плече совсем рядом с сердцем. Она стояла посередине грязного загона, вокруг валялись окровавленные трупы, части рук и ног, кровь медленно собиралась в лужи. Вдруг она бросила палку, обняла себя руками и отчаянно закричала от открывшейся перед глазами картины. Сверкнул нацеленный в горло ребенка наконечник стрелы. У подростка на коне были нахмуренные брови и острые глаза. На руках вздулись голубые вены, натягивая тетиву. Неизбежного было невозможно избегнуть. Она отогнала хаотичные и панические мысли из головы.Так много вопросов и сомнений пропало в этой внезапной бойне. Она медленно подняла на едущего к ней подростка глаза. Ненависть. Холодная ненависть светилась в глазах этой девочки. Ненависть и отвращение. И ни капли страха. В этот день, четвертый день четвертого месяца 466 года, когда жители Хуанчуань только что отметили Новый Год, на императорских охотничьих угодьях за пределами столицы, они встретились впервые. Через время и пространство, эти две души никогда не должны были встретиться, но по чьей-то высшей воле они были помещены на одну сцену. Лоб Ян Сюня немного разгладился, пальцы слегка ослабили натяжение тетивы, выпуская стрелу. Длинная стрела свистнула в воздухе, направляясь к неподвижно стоящей девочке.все взгляды устремились за ней. Стрела мгновенно попала в шею ребенка, брызнула кровь. Она неуверенно пошатываясь сделала пару шагов, но все еще продолжала стоять. - Ха, ха, ха! Поздравляю Седьмого принца! – громко засмеялся Чжао Чу. Чжао Че кинул на Ян Сюня презрительный взгляд и усмехнулся: - Янь Шицзи целыми днями погружен в поэзию и танцы. Вы забыли из страха перед предками Чжао, как пользоваться стрелами. Ян Сюнь сложил длинный лук, повернул голову и легко ответил: - Как предки семьи Чжао пользуются стрелами, хорошо помнят потомки семьи Чжао. Ян Шинцзи не переступаю власть и не вмешиваюсь в чужие дела. Чжугэ Хуэй рассмеялся: - Значит, победа в сегодняшнем соревновании достается Седьмому принцу. Я устраиваю пиршество в моем доме. Мы должны вместе выпить чашу разбавленного водой вина. Все согласились. Для всех это все было обычно.всего лишь зарядная игра. Завывал ветер, теребя меховую оторочку на одежде охотников. Далеко, за их спинами снежинки засыпали поле, где недавно разыгралась трагедия. Если бы Ян Сюнь оглянулся, он бы увидел, что окровавленный ребенок со стрелой в шее еще долго стоял посередине загона. И глубокие глаза, смотрящие в их сторону… Долго, неподвижно…

Примечания:

* Ся - в дораме это Вэй. **Ян Шицзи - он же Ян Сюнь. *** Чжугэ - в дораме Ювень. **** Нефритовый хорек - хорек-альбинос, его шкурка в Древнем Китае считалась большой ценностью (горностаи европейских правителей по ценности и рядом не стояли). ***** в оригинале чаша из глазури. ****** ципао - китайская традиционная одежда. ******* Чжао - в дораме Юань.

Глава 5. Глотая кровь и слезы

Небо постепенно темнело. Холодный северный ветер пробирал до мозга костей. Метель пеленала все в толстый слой снега, завывая подобно кровожадному монстру. Люди из Дома Чжугэ убирали загон, выгребая трупы большими лопатами, а затем небрежно кидая в повозки. Недалеко была в мерзлой земле вырыта неглубокая яма, в которой полыхали ветки и солома, выпуская клубы черного дыма. В этот костер вперемешку кидали трупы детей и кровожадных зверей. Теперь им было суждено быть похороненными вместе. Эти стебельки горькой жизни были подобны мячику, которым наигрался малыш из богатой семьи и теперь, надоев, был выброшен прочь. Цзин Юэ в рваном мешке, вместо одежды, склонив голову, тихо сидела в клетке. У нее было тяжелое ранение. Не каждый взрослый мог бы, молча, терпеть боль от такой раны. Люди Чжугэ не раз думали, что она вот-вот умрет. Но каждый раз при проверке они видели, как мерно вздымается ее грудь, показывая, что она все еще жива. Казалось, какая-то неведомая сила держала, не давая ступить за порог жизни. Именно поэтому ее не кинули в яму, как остальных, а положили обратно в клетку. Переполненные прежде клетки теперь стояли пустые. Все дети были мертвы, кроме одной. Люди восхищались ее удаче, но в тоже время пытались просунуть голову внутрь, тревожно оглядывая ребенка. Неосознанно они ощущали, что это странное дитя не похоже на прежних. Городские ворота Чженхуан были широко открыты. Семья Чжугэ имена большую власть и положение в столице. Они охраняли границы и торговые пути Великой Ся. При встрече с членами семьи Чжугэ, люди кланялись или почтительно склоняли головы. Цзин Юэ не знала, как долго она ехала в трясущейся повозке. Она сидела, не поднимая глаз, почти без сознания. Сегодня был яркий солнечный день, но пронзительный холодный ветер беспрепятственно проникал через прутья клетки и жалкие лохмотья и причинял неимоверную боль, будто кто-то скреб раны острым ножом. Гуи Вэй, которая пересекала главную улицу, упиралась во внутренний город. Главная площадь города была названа в честь матери основателя Великой Ся королевы Цзывэй. Вот уже более четыреста лет это было Священное место Великой Ся. Каждый, кто проходил мимо него был обязан проявить уважение предкам, трижды встав на колени и поклонившись девять раз. Слуги дома Джугэ слезли с повозок, чтобы согласно закону поклонится дворцу. Едва они поклонились, как раздался яростный крик. Едущий впереди кавалькады медленно произнес: - Чьи вы слуги? Как вы посмели загородить половину дороги? Чжу Шунь быстро встал, но увидев, с кем он встретился, тут же растерял всякое высокомерие. Он почтительно склонился: - Так это Принц Шу Е. Извините, мы не знали. Мы сейчас же освободим дорогу Молодому господину. Люди Джугэ быстро отошли в сторону, давая принцу и его свите дорогу. Проезжая мимо клетки с Цзин Юэ, он вскрикнул, а затем остановился. - На вас напали волки? Чжу Шунь очень удивился, но поспешно ответил: - Отвечаю молодому господину. Нет, это просто рабыня. Молодой господин, это не имеет значения. Однако принц Шу проигнорировал слова Чжу Шуня. Он медленно наклонился и посмотрел на сидящую в клетке Цзин Юэ: - Ребенок, подними глаза. Свистнул кнут. Его кончик проник между прутьями и яростно хлестнул Цзин Юэ. Вздрогнув от боли, девочка подняла голову и непонимающе посмотрела на причину боли. - Что ты делаешь? – нахмурив брови, сурово спросил Шу Е. Внезапно испугавшись, Чжу Шунь быстро ответил: - Этот смиренный увидел, что эта рабыня осмелилась не подчиниться принцу… - Тебя зовут Чжу Шунь, верно? – раздался внезапно слабый, но очень спокойный голос. Но это спокойствие нельзя было назвать мирным. Чжу Шунь и Шу Е обернулись и посмотрели на странного ребенка, только что попавшего под удар. Это было так неожиданно, что Чжу Шунь споткнулся: - Ты… Что ты сказала? Личико ребенка было сильно запачкано кровавыми разводами, на котором еще ярче выделялись холодные темные глаза. Она тихо повторила: - Я слышала, тебя называли Чжу Шунь. Это ведь твое имя, не так ли? Чжу Шунь медленно нахмурился: - Да. А что случилось? - Ничего. – Ребенок покачал головой, поднял руку и накрыл ладонью кнут, кивнул и сказал: - Я запомню. Чжу Шунь разозлившись, хотел что-то сказать, но его оборвал смех принца Шу Е. Высокий и стройный семнадцатилетний юноша в прямом белом многослойном ципао, расшитым серебряными облаками, выглядел очень элегантно. И это было не нарочитое представление. Он посмотрел сверху вниз на Цзин Юэ и с улыбкой, сказал: - Дитя ты можешь сказать мне сое имя. Цзин Юэ посмотрела в глаза Шу Е, а потом медленно покачала головой. Ее голосок звучал по-детски, как у ребенка, которого еще нужно кормить грудным молоком, что было немного смешно. Но глаза были очень серьезны и принадлежали взрослому человеку. Это вынудило принца внимательно прислушаться к словам: - Однажды, когда я не буду в клетке, я вам скажу свое имя. Шу Е посмотрел на нее своими раскосыми глазами, повернулся к Чжу Шуню и сказал: - Эта маленькая рабыня – мой друг. Не смейте ее запугивать. Чжу Шунь угрюмо посмотрел на Цзин Юэ и мрачно кивнул, подтверждая обещание. - Маленькая девочка, я буду ждать тот день, когда ты скажешь мне свое имя. А до тех пор ты должна сама защищать себя. Цзин Юэ кивнула принцу. Шу Е с легкой улыбкой тронул коня и покинул площадь Цзывэй. Чжу Шунь приказал людям идти дальше и, через некоторое время, они прибыли в резиденцию Джугэ. Резиденция Чжугэ занимала очень большое пространство. Войдя во двор через задние ворота ЧжуШунь, бросив пару слов, поручил ее двум дворовым слугам и, кинув на девочку холодный взгляд, отвернулся. Щелкнув, открылся замок на двери комнаты, Цзин Юэ втолкнули внутрь и тут же, прежде чем она успела встать, дверь была снова заперта. Оглянувшись в темноте, она разглядела сваленные в углу большие вязанки дров. Так же можно было различить шорох пробегающей мимо мыши. Ребенок не стал кричать от страха, а молча, сидел посередине комнаты. Стянув с плеча часть укрывающего тело мешка, она зубами пыталась надорвать, а потом располосовать кусок ткани, чтобы перебинтовать раны. Перебинтовать удивительно профессионально. Прошло довольно много времени, чтобы успеть высококвалифицированному агенту успокоить и проанализировать чувства и эмоции в ситуации, даже настолько странной, как та, в которой она оказалась. Действительно, было время, когда Цзин Юэ Эр была майором Чу Цяо, заместителем командира 11-ой армии, пожертвовавшей жизнью во имя страны. Часто это означает попасть в бездну преисподней. Но ее невероятная судьба сделала финт, позволив избежать смерти и дав шанс. Шанс начать новую жизнь сначала. Чу Цяо подняла руку и, в лучах света, льющегося снаружи через щели, посмотрела на свою маленькую ладошку. В сердце прокралась печаль. Но она не знала, чувствует печаль по себе или по судьбе маленького ребенка. - Раз здесь никого нет, я не могу позволить себе грустить и бояться. Но это не должно продолжаться долго. Она шептала это, подобно заклинанию. Слезы медленно текли по ее грязному худенькому личику, оставляя за собой полоски. Обхватив руками колени, она уткнулась в них лицом. Ее спина сотрясалась от сдержанного плача. Это была первая ночь, которую Чу Цяо провела в Великой Династии Ся. Первый раз она проливала слезы слабости и отчаяния, сидя на вязанках дров в запертой комнате в резиденции Чжугэ. Она дала себе один час, чтобы поплакать и проклинать судьбу, вспомнить прошлое, подумать о тревожном будущем, взять себя в руки и принять настоящее. По прошествии часа она уже была готова воспринимать себя не как заместителя командира 11-й армии и супер-агента Чу Цяо, а маленькой и беспомощной рабыней в кровавой и бесчеловечной Великой Династии Ся, где выжить было трудно, а для некоторых, невозможно. Судьба столкнула ее в глубокую трясину, но она дала себе слова выбраться из нее, во что бы ни стало. Ситуация, в которую она попала, не давала ей возможностей для жалости и сострадания к себе. Если она не соберется, не переживет эту ночь. Она протянула грязную маленькую руку и подняла небольшую деревянную палочку. Используя ее как кисть, она на земляном полу написала список. Чжу Шунь, Чжугэ, принц Цзин, Му, Цзюэ, Че… Написав имена тех, кому следовало отомстить, она нахмурилась. Снаружи стало уже темно. Вдали раздавались звуки духовых и струнных инструментов, нежный смех поющих и танцующих проституток. Долгое время девочка молча припоминала день, прежде чем добавить еще одно имя: Ян. В сверкающем зале резиденции Чжугэ у Ян Сюня внезапно дернулся правый глаз. Его красивое лицо нахмурилось. Отвернувшись от ублажавшей его красавицы, он вгляделся в ночную тьму. Ночные похороны, летящие высоко в небе галки… Мрачное предсказание о гибели грязной и прогнившей Династии. Все старое было обречено на разрушение, из которого, подобно фениксу из пепла, должен был возродиться новый порядок.

Глава 6. Кровь за кровь

Ночь становилась все темнее и темнее. Холодный ветер ранил обнаженную кожу как нож. Даже не смотря на воспаленные раны,Чу Цяо заставляла себя вставать и ходить взад и вперед по комнате и бегать, периодически останавливаясь, обеими руками растирать тело, чтобы не замерзнуть до смерти в этом хлипком деревянном хлипком сооружении. Трижды раздался стук в дверь. От неожиданного звука ребенок резко остановился и посмотрел в ту сторону, откуда раздавался стук. Высоко наверху открылось небольшое окошко, и в ней показалась маленькая человеческая голова. Посетитель окинул взглядом деревянный сарай и заметил замершую девочку. Его глаза радостно блеснули. Сделав пальцами жест сохранять молчание, помогая себе руками и ногами, он забрался внутрь и быстро спрыгнул на пол. Несмотря на то, что вместе с ним ворвался холодный ночной воздух, мальчик быстро подбежал и обнял Чу Цяо. Сдавленным, но твердым голосом, он произнес, утешая: - Цзин Юэ Эр, не бойся. Пятый Брат здесь. Мальчик был очень худым и выглядел маленьким, лет на восемь или девять. Он был одет в грязно-серую одежду на несколько размеров больше, в которой он выглядел еще более худым. Хоть он и не вышел ростом, все же был на полголовы выше Чу Цяо. На лице было написано необъяснимое в его возрасте упорство. Он крепко обнимал ребенка, постоянно похлопывая ее по спине, и снова и снова успокаивая: - Не бойся. Пятый Брат здесь. Неизвестно почему, глаза девочки заволокли слезы. Кажется, это была запоздалая спонтанная реакция на стресс. Крупные слезы потекли по лицу, намочив грубую одежду мальчика. Сквозь открытое окно просачивался яркий лунный свет и освещал двух маленьких детей. Казалось, что холод повсюду, от неба до земли. Единственный крошечный комочек тепла был между этими двумя. В эту холодную ночь лишь худенькое тело мальчика представляло собой опору, подобно твердой скале. Несмотря на то, что его тело дрожало от страха, он продолжал крепко держать, обняв руками, младшую сестру. - Юэ, ты голодная? Он разжал руки, пальцами протерев в темноте заплаканное лицо Чу Цяо, улыбнулся красивой светлой улыбкой и сказал: - Посмотри, что Пятый Брат для тебя принес. Он достал из-за спины мешок, уселся на полу и аккуратно развязал завязки мешка. Оттуда тут же повеяло вкусным запахом еды. Он поднял голову, увидел, что Чу Цяо все еще стоит, недоуменно поднял брови и сказал, указывая на место рядом: - Садись. Он достал большую фарфоровую миску, по ободку которой с краю выцвела синяя и белая краска и были небольшие царапины и трещины. Миску, полную теплого клейкого риса, сверху которого лежали листья капусты. Хоть масла и недоставало, тем не менее еда благоухала. Мальчик взял палочки для еды и сунул ей в руки: - Ешь быстрее. Чу Цяо наклонила голову и положила в рот комочек риса. Вкус стал соленым из-за слез, горло перехватило. Она механически жевала, а потом громко разрыдалась. Мальчик жадно смотрел ей в рот, провожая взглядом каждый кусок. Мальчик инстинктивно открывал рот, будто хотел научить ее правильно есть. Заметив, что она послушно глотает пищу, от счастливо улыбался, прищурив глаза. Внезапно палочки наткнулись на что-то в миске. Выковыряв, она увидела кусочек тушеной свинины. Это был немного подгоревший кусочек мяса размером с большой палец, половину которого представляла собой жир. Но в такую холодную ночь под ледяной ветер выглядел особенно привлекательным. Внезапно раздалось утробное урчание. Чу Цяо посмотрела на мальчика и увидела, как он смущенно потер живот. Но в ответ на ее взгляд нарочито равнодушно бросил: - Я недавно поел и совсем не голоден. Протянув ему палочки, девочка сказала: - Теперь поешь ты. Мальчик покачал головой: - Мы сегодня особенно хорошо поели. Четвертый господин выделил нам дополнительно капусте еще тушеного карпа, свинину в кисло-сладком соусе, уксус, белую речную утку и много овощей. Так много еды. Я объелся до тошноты и больше ничего не смогу съесть. Чу Цяо упрямо протягивала палочки: - Я не люблю жирное мясо. Мальчик пару мгновений ошеломленно смотрел на Чу Цяо, потом посмотрел ей в глаза, затем на кусок свинины, потом снова ей в глаза, машинально проглотив набежавшую слюну. Протянул руку к палочкам, забрав их у Чу Цяо, осторожно откусил жирную часть и вернул оставшуюся часть.Широко улыбнулся, показав белые зубы, и произнес: - Вот, Юэ. Теперь можешь съесть. Внезапно защипало в носу, и она быстро опустила голову, скрывая подкатившиеся слезы. Долгое время она не могла с собой справиться. Наконец, медленно подняла глаза на мальчика и улыбнулась. Так она и продолжала улыбаться, продолжая жевать мясо. - Вкусно, Юэ? – глаза мальчика сияли ярко, как звезды в небе. Чу Цяо энергично кивнула. Горло сдавило, и голос стал сдавленным: - Пятый Брат, этот кусочек – самое вкусное, что я ела в жизни. - Дурочка! – он погладил ее по голове. Его взгляд помрачнел: - Сколько тебе лет? Не говори, что всю жизнь. Ты была еще маленькой и не помнишь как много деликатесов мы ели. Но не бойся, однажды в будущем Пятый Брат даст вам возможность снова носить красивую и теплую одежду. Вы с сестрами будете, как раньше, есть не только тушеную свинину, но и женьшень, морские ушки, ласточкины гнезда, акульи плавники, спаржу и все, что захотите. И никто нас не будет запугивать и наказывать. Ты веришь Пятому брату? Чу Цяо кивнула, склонила голову, сунула в рот комок риса, горький от слез и принялась тщательно жевать. - Юэ, не бойся, - мальчик снял свою одежду и накинул на плечи девочки. Голосок его был еще детский, но слова – не по возрасту твердыми. – Пятый Брат тебя защитит. Я здесь, с тобой. Не бойся. Лунный свет был холоден, свет пробивался сквозь щели двери, иногда вспыхивая яркими бликами, тени таинственно двигались. А две маленькие детские фигурки стояли, прижавшись друг к другу в объятиях, даря тепло любви. Вдалеке тепло светильники, раздавались звуки музыки, люди на празднике вкушали изысканные блюда и вино. В эту ночь в Чжэнхуане наступила кульминация праздника. Среди ярких огней и веселья никто не вспомнил о маленькой девочке, которая случайно выжила в королевской охоте. В порывах холодного ветра знамя Великой Ся трепетало, как язычок пламени. Проснувшись на следующий день, она увидела, что брата уже нет. Но он оставил на земле коряво написанное послание: «Пятый Брат сегодня вернется. Под дровами булочки. Поешь обязательно». Она расчистила угол от хвороста и увидела небольшой бумажный сверток. Внутри находились две булочки. Она уже спокойно смотрела на подарок в руках, и глаза ее потеплели. Три дня никто не удосужился проведать маленькую девочку, сидящую взаперти. Но каждую ночь ее навещал брат, принося еду, утешая и согревая, а на следующие утро с восходом, стараясь не шуметь, уходил. На третий день дверь со стуком распахнулась. Чжу Шунь снисходительно заглянул в сарай и нахмурился, увидев, что даже спустя три дня, Чу Цяо все еще жива. Наконец, он приказал ей выйти и оставил на попечении слуги. Выйдя теперь из сарая, она посмотрела на полуразрушенное сооружение, в котором она была заперта. Уголки губ дрогнули и поползли вверх в слабой улыбке. Она выпрямила спину и решительно шагнула вперед. Чжу Шунь, Чжугэ, принц Цзин, Му, Цзюэ, Че… Ребенок медленно закрыл глаза и поднял лицо к небу. Солнце осветило ее голову, окутав ярким коконом. Она была похожа на восставшего из пепла феникса, готового воспарить в небеса. Чем дальше она шла, тем больше ей на глаза попадалось обветшалых домов. Множество детей, прячась среди зарослей кустов, тайно следило за ней. Зайдя на небольшой дворик, слуга ушел, оставив ее стоять. Большая группа детей тут же окружила ее, крепко обнимая. - Младшая Шестая Сестра, ты вернулась! - Шестая Сестра, а мы уже думали, что ты никогда не вернешься! - Сестра Юэ, ты… Дети рыдали, обнимая ее. Чу Цяо, ошеломленная таким приемом, на какое-то время застыла на окруживших ее детей, которые так искренне переживали за нее, а теперь размазывали мо личикам слезы и сопли. - Хорошо, не плачьте! –прозвучал неожиданно мальчишеский голос. Дети повернулись и радостно загомонили: - Пятый Брат! С улицы спешил мальчик, держа в руке небольшой мешочек. Не успел он пробежать пару шагов, как споткнулся и упал, рассыпав на землю содержимое мешочка. Это оказались тыквенные семечки. С радостными криками, они, наконец, отпустили затисканную девочку и бросились к угощению. - Не спешите, хватит на всех, - как взрослый проворчал мальчик. – Юэ только что избежала смерти и была серьезно ранена. Вы не должны с ней ссориться. Первые дни мы все должны ей помочь с работой. Дети вразнобой утвердительно закивали, а девочка с двумя косичками, подгоняла нежное симпатичное личико и улыбнулась: - Брат, не волнуйся. Мы поможем Шестой Сестре. - Младшая Седьмая Сестра, тебе больно? Можешь вставать с постели? - Старший Пятый Брат, все в порядке, - Сяо Ци рассмеялась и засучила рукав. На коже багровели черно-зеленые рубцы от кнута, местами были видны еще незажившие раны. – Лекарство, что ты принес, очень эффективное. Я помазала раны, и они почти не болят. Вчера вечером, когда Сяо Ба кормила лошадей, одна из них лягнула ее в живот. Я должна была ей помочь. - Линь Сяо, подойди поближе. Мне нужно кое-что сказать, - неожиданно девочка потянула брата за руку. Мальчик посмотрел в глаза Чу Цяо и промолвил: - Юэ, снаружи сильный ветер. Ты тоже входи. В ветхом домишке, рядом с небольшой печью, были аккуратно сложены комплектов постельного белья. Линь Сяо тихо спросил: - Сестра Чжи Сян, что случилось? Это была невысокого роста девочка не старше десяти лет. Она наклонилась и вытащила из дымохода небольшую коробку: - Через пять дней будет годовщина истребления семьи Цзин. Ты велел, чтобы мы тайно подготовили свечи, благовония и бумажные деньги. У нас все готово. Брат кивнул: - Будьте осторожны, чтобы вас не обнаружили. - Хорошо. Не волнуйся, никто к нам не придет. Это ты, прислуживая Четвертому Господину будь осторожен. Позавчера в прачечной я слышала от Си Тао, что Четвертый Господин убил двух соучеников. Младшего Господина нет дома, Хозяина тоже нет. Все в смятении. Старый Господин в прошлом месяце убил более двух десятков маленьких рабов. А раз нас купили в одно время, я боюсь, что однажды наступит наш черед. Их разговор прервал громкий крик: - Ах, вы дешевые рабы, осмелились что-то украсть? Не боитесь смерти? Линь Сяо нахмурился и собрался выйти, но Чжи Сян удержала его, прошептав: - Быстрее уходи через задний вход. Я не могу позволить, чтобы тебя обнаружили здесь, иначе Четвертый Господин убьет тебя. - Я… - Быстрее! И в самом деле, в таком скромном жилище оказалась задняя дверь, через которую можно было незаметно выйти. Чжи Сян потянула за руку, а потом затолкала ее в угол: - Что бы ни случилось, не выходи! – а затем поспешно убежала. Внезапно раздался свист кнута и болезненные крики. Толстая женщина со всего размаха, охаживала всех в пределах досягаемости, свирепо шипя: - Думаете, вы все еще благородные дети семьи Цзин*? Ваши старшие сестры давно работают шлюхами в самых похабных борделях, а вы здесь воруете, маленькие выродки! - Тетя Сун, мы знаем, что неправы. Мы больше не посмеем так делать. – Чжи Сяо стояла, прикрывая собой детей. На ее лице наливались кровью рваные рубцы от ударов кнутом. Она опустилась на колени перед женщиной и схватила ее за край подола, моля о пощаде: - Мы больше не посмеем так делать. - Признаешь свою вину? Я вижу, у тебя по прежнему плохая память! Она продолжала хлестать кнутом тела детей. Девочка с косичками, Сяо Ци, была уже сильно избита. Хватило всего несколько ударов, чтобы она упала, потеряв сознание. Дети громко кричали от боли, а она, в хмельном безумии, продолжала. Снова и снова взмывал вверх утяжеленный кончик хлыста, чтобы в очередной раз обрушиться на ребенка. Опять свистнул кнут, но в этот раз криков не последовало. Тетя Сун глянула вниз и увидела стоящую перед собой маленькую девочку в оборванной одежде. Несмотря на свой маленький рост, она крепко держала намотанный на руку конец кнута и мрачно смотрела холодными глазами на мучительницу. - Достаточно, - глухим голосом заявила она. - Смерти ищешь, дохлая девчонка? – женщина была почти невменяемой от ярости. - Юэ Эр, Юэ Эр, отпусти. – Чжи Сяо на коленях подползла ближе к женщине и попыталась за одежду оттащить от нее Чу Цяо. С плачем, она умоляла: - Тетя Сун, простите ее. Я все сделаю сама. Чу Цяо продолжала холодным взглядом смотреть на Тетю Сун, а потом невозмутимо заявила: - Еще раз их ударишь, попробуешь его на себе. - Я их бить не буду. Я тебя изобью! – заорала женщина. Свистнул кнут. Чу Цяо усмехнулась, уворачиваясь от удара и сильно пнула толстуху прямо в обвисший от жира живот. Та большим кулем повалилась на землю и взвизгнула как свинья. Девочка медленно подошла к упавшей женщине, склонилась перед ее лицом и ехидно спросила: - Что? Пойдешь жаловаться? Тетя Сун вскочила и выбежала со двора, крикнув на бегу: - Ты у меня дождешься! Чжи Сяо в слезах подбежала к сестре и с тревогой прошептала: - Юэ Эр, ты теперь в большой беде. Что же нам делать? - Присмотри за ними, - Чу Цяо кивнула старшей сестре на детей, испуганно жавшимся друг к другу. Она хорошо запомнила дорогу, по которой они шли сюда. Пройдя два поворота, она увидела бегущую впереди толстуху. Она как раз решила сократить путь до главного дома через каменный мост. Несмотря на свою тучность, она была далековато, чтобы ее можно было быстро догнать. Чу Цяо спряталась в кустах, огляделась, убедившись, что она в безопасности и поблизости никого нет, и подобрала увесистый камень. Прищурившись, она прикинула расстояние, как учили в прошлом, и кинула импровизированный снаряд. Хруст! Тяжелый камень попал Тете Сун прямо по лодыжке. Она поскользнулась и с криком упала с моста. Но уже стояла зима. Вода в озере была покрыта толстым слоем льда. Когда она упала, лед лишь немного треснул, но не проломился окончательно. Она лежала там, распластавшись. Увы, увы! Чу Цяо вылезла из кустов и прогулочным шагом пошла по каменному мостику. Сделав вид, что только что заметила, она посмотрела вниз и снисходительно крикнула: - Эй, тебе помочь? Позвать кого-нибудь? Женщина обернулась на голос, но не разглядела, кто это был, лишь по голосу догадавшись, что это ребенок. Она ласково попросила: - Милое дитя, помоги Тете Сун. Позови людей. Ой, как мне больно! Чу Цяо ясно улыбнулась, наклонилась и с трудом подняла огромный камень, размером с голову. Заметив это, женщина испуганно вскрикнула: - Что… ты делаешь? Не слушая ее испуганные крики, девочка разжала руки, и камень полетел вниз, разбивая лед. Женщина с криком упала, несколько мгновений пыталась цепляться за край льдины, но почти сразу ушла под воду. Лишь несколько пузырьков показались на поверхности холодного озера. Чу Цяо стояла и смотрела, как тонет мучительница. В ее холодных глазах не было ни следа колебаний, ни капли нерешительности. Это был дикий мир, где либо ты кого-то сожрешь, либо сожрут тебя. Без малейшей грусти на душе, она повернулась и пошла, пошла обратно во двор, где ее снова окружили подбежавшие дети. Они все были избиты до крови и плакали. Чу Цяо протянула руки и обняла маленькую Седьмую Сестру, которая только что очнулась. Глубоко вздохнув, она успокаивающе прошептала: - Не бойся, все будет в порядке. В резиденции Чжугэ жизнь низших рабов ценилась не выше жизни стаи собак или группы свиней. А маленькая рабыня не могла больше сдерживать боль в своем сердце.

Примечания:

* В оригинале Цзин Юэ Эр принадлежала к большой аристократической семье Цзин и имела титул принцессы.

Глава 7. Стоит ли оставаться?

На ужин дети семьи Цинь были вызваны, чтобы прислуживать в доме. Позвали даже болеющих Сяо Ци и Чжи Сян. Остались только Чу Цяо и Сяо Ба, у которой сильно болела спина, что она не могла долго стоять. Дети вернулись поздно ночью и, наскоро поужинав, забрались в постели, чтобы успеть хоть немного поспать. Лишь Чжи Сян осталась на полу, возле очага, чтобы ночью поддерживать огонь. На лице красовались отвратительные красные и опухшие рубцы. Девочка тихо, чтобы не разбудить детей, шипела от боли, как маленькая змея. Шум и возня в комнате постепенно утихли. Слышалось лишь ровное дыхание спящих. Чу Сяо, кутаясь в одежду, что дала ей Чжи Сян, поднялась с постели, бесшумно подошла и тихо прошептала: - Если твое лицо не обработать лекарством, останутся шрамы. Отблески огня освещали серьезное личико Чжи Сян. В колеблющемся свете ее глаза казались еще больше и темнее. Она подняла голову и ответила: - Цзин Юэ, рабы не могут пользоваться лекарствами. Последний раз Сяо Ци пользовалась лекарствами*, что тайно принес Линь Си. Мы не знали, как сильно он рисковал. Если бы его поймали за этим, Старшего Брата бы убили. У меня всего лишь рубцы на лице. Мы не можем из-за них напрасно рисковать. В это мгновение их прервал какой-то шум. Они испуганно затихли, но шорох не повторился. Они пригляделись и обнаружили, что Седьмая Сестра Сяо Ци во сне скинула одеяло. Чжи Сян встала, подошла, заботливо укрыла сестренку одеялом, вытерла испарину на ее лбу и лишь потом вернулась обратно к очагу, чтобы и дальше поддерживать огонь. Чу Цяо хотела что-то сказать, но, в конечном счете промолчала. Этому ребенку было всего около десяти лет, а она уже взвалила на свои плечи такую тяжелую ношу: этот дом, этих детей, старшему из которых было почти десять, а младшим – пять-шесть лет. Что великого могли сделать пятилетние малыши против богатого и могущественного клана Чжугэ? - Старшая Сестра Чжи Сян, - Чу Цяо слезла с кровати и подошла к сестре. – А ты была в Цзяннане? Та повернула голову и нахмурилась: - Цзяннань? А где это Цзяннань? - Может тогда гору Хуаншань? Или знаешь реку Янцзы? Чжи Сян покачала головой: - Я знаю, что гора Хуаншань – это Красный Холм к западу от Сычуаня, а позади нее простираются темно-зеленые воды реки Лицзян. Цзин Юэ, почему ты спрашиваешь? Чу Цяо некоторое время ошеломленно молчала, потом покачала головой и грустно сказала: - Ничего. Я просто случайно спросила. Сестра Чжи Сян, может, ты знаешь, как зовут нынешнего императора? - Император – это Император. Как мы можем называть Императора по имени? Но я знаю, что нашу резиденцию часто посещает один из Черных Принцев, седьмой сын Императора Чжао Че, по прозвищу Тору. Он самый младший наследный принц. Перед внутренним взором Чу Цяо всплыло насмешливое лицо молодого принца. Она сузила глаза и задумчиво повторила: - Чжао Че? - Цзин Юэ, что с тобой? После того, как вернулась, ты себя странно ведешь. В конце концов, что ты сказала тете Сон, что она просто отпустила нас без наказания? Чу Цяо слегка улыбнулась и ответила: - Я ничего ей не говорила. Не беспокойся о том, что тетя сон нас накажет. Я видела, как она умерла, провалившись под лед и утонув в замерзшем озере. Так что кто бы не пришел, ничего не говори. - Мертва? – всполошившись, громка вскрикнула девочка. Чу Цяо быстро прикрыла ей рот рукой и огляделась. Убедившись, что все дети семьи Цзин продолжают мирно спать, тихо прошептала: - Об этом знаем только ты и я. У нее черствое и злое сердце. Она заслужила смерть.смерть есть смерть. Ты не должна беспокоиться. - Юэ, Юэ Эр… - спросила Чжи Сян дрожащим голосом: - Это ведь не ты? Ты ведь не убивала ее? Она, правда, упала в озеро? Ее сын – бывший адвокат в суде, а мы – Неприкасаемые**. Чу Цяо со смехом ткнула себя в грудь: - Ты, правда, думаешь, что я смогла бы ее убить одна? Не думай об этом, она делала плохие вещи. Раз ее никто не убивал, значит, Бог совершил правосудие. Ты, наверное, устала. Отдохни немного. Чжи Сян покачала головой: - Нет, я должна следить за огнем. - Я сама за ним прослежу. Я больна и могу завтра ничего не делать. А ты иди, выспись. Чу Цяо села на небольшую скамейку у очага, время от времени подкидывая в огонь по паре поленьев. Дрова умиротворяющее потрескивали. На лице девочки отражались ярко-красные сполохи пламени. Она подняла голову и медленно оглядела спящих детей. Сердце сжалось от безысходности. Ей было их жаль, но что она могла сделать? Невесть как, она оказалась в этой неизвестной древней династии и, кроме этого, еще оказалась заперта в ловушке маленького детского тела Цзин Юэ. Все ее, годами отточенные, навыки боевых искусств утрачены. Кроме того, у нее самый низкий статус. Нужно, прежде всего, думать о том, как выжить самой. Что уж говорить о том, чтобы помочь остальным? Сегодня она все еще жива только благодаря доброте Старшего Брата Линь Си, который три дня подряд самоотверженно приносил ей еду. Значит, чтобы больше не обременять их, она должна, как можно быстрее, уйти. Чу Цяо медленно закрыла глаза. Нужно делать то, что должен. Сейчас ей не хватало сил, чтобы взять на себя ответственность и нести такой большой груз. В предрассветных сумерках Чу Цяо тихо открыла калитку, чтобы уйти. На рассвете прокричал петух, погода стояла ясная. Дети семьи Цзин успели вовремя встать и одеться, чтобы сразу же начать работу по хозяйству в обширной резиденции Чжугэ. Девочка, как бы прощаясь навсегда, смотрела на их суету с грустной улыбкой. Укладывая в сверток немного украденных денег и еды для путешествия, Чу Цяо посмотрела на Сяо Ба, которая все еще лежала на кровати без сознания из-за потери крови. Уходить, ничего никому не сказав, было неправильно, но девочка задавила в себе голос совести и решительно отвернулась. Несмотря на то, что в этом теле боевые навыки полностью исчезли, оставалось сознание боевого офицера. Пусть не выдающегося агента 003, но тайного агента, от профессиональной подготовки зависит результат операции. Резиденция Чжугэ имела большую площадь, а ней обитало множество народа, и пропажа маленького шестилетнего ребенка вряд ли насторожит кого-либо. Но с ее аналитическими способностями и чувством пространства вся резиденция представлялась незащищенной детской площадкой. Через полчаса она вышла из внутреннего двора, где, в основном, находились слуги, и дошла до ворот. Возле них стояла усиленная вооруженная охрана. И не удивительно. В отличие от остальных столичных аристократических семей, в резиденции Чжугэ можно было часто видеть Чжугэ Хуэй, Чжао Че, Чжао Цзюэ и других королевских детей и их друзей. Чу Цяо выпрямилась, как молодое деревце, разгладила одежду, гордо выпятила грудь и смела пошла к воротам. - Стой! Смерти ищешь? Думаешь, здесь можно бесцельно бродить? Высокий охранник со свирепым лицом вышел вперед и встал перед ребенком. Его тело было изрядно заплывши жиром, однако, на обычный взгляд, казался могучим. Девочка подняла голову с написанным на милом личике уважением к такому грозному воину, блестя крупными темными глазами, тихим и ласковым голосом объяснила: - Старший Брат, мне приказали пойти и встретить снаружи старого господина.посланник сказал, что если меня через час там не будет, не сносить мне головы. Охранник нахмурился и окинул взглядом Чу Цяо с ног до головы. Неужели старый господин изменил своим предпочтениям. С каких пор он интересуется совсем маленькими, не выросшими девочками? Он озадачено спросил: - Кто тебя отпустил? Ты знаешь, как найти вне резиденции дом старого господина? - У меня есть адрес. – Ребенок старательно зашуршал в сумке и извлек кусочек мятой бумаги. Жестикулируя, она стала бормотать: - Выйти из ворот резиденции, третий поворот налево, перед плавучим рестораном Ароматный… - Что же с тобой никого нет? Кто передал тебе приказ? – нетерпеливо перебил охранник. Ребенок честно и бесхитростно ответил: - Тетя Сун обещала взять меня с собой. Но когда она проходила по каменному мосту, упала вниз, проломила лед в озере и скрылась под водой. Я видела, как она утонула.наверное, она теперь не сможет меня проводить. - Что? – вскрикнул мужчина и сильно сжал плечико ребенка, встряхнув его так, что только голова мотнулась: – Кто, ты сказала, упал с каменного моста? - Тетя Сун, старшая смотрительница внутреннего двора. Он со всего размаха ударил девочку по лицу: - Ты, маленькая мерзавка, почему раньше не сказала? Люди, следуйте за мной! Надо спасти человека! Чу Цяо сбили с ног и повалили на землю, в ее ушах стоял гул. Она лежала и смотрела, как засуетился охранник, собирая людей. На ее губах играла равнодушная улыбка с оттенком насмешки. Эта пощечина… Она крепко ее запомнит. Она быстро встала, подняла с земли сверток с пожитками и быстро, не оглядываясь, пошла к воротам. Высокие, в три человека, позолоченные створки охраняли три больших каменных льва с выкрашенными красным лаком глазами, чтобы отгонять от особняка злых духов. Над аркой ворот красовалась табличка с надписью «Резиденция Чжугэ». Иероглифы были искусно выполнены из золота и нефрита. Три символа воплощали в себе всю власть и могущество его владельцев и выглядели ослепительно. Чу Цяо маленькими шажками подошла к воротам. Она потратила немало сил, чтобы сейчас раз и навсегда переступить порог. Этот момент станет для нее началом новой жизни. Но это время, полное боли, унижений, крови и слез, она будет помнить всю жизнь. Она будет искать пути, чтобы выжить на этой земле. И выжидать, когда у нее будут силы, чтобы однажды вернуться сюда и расплатиться и за помощь, и за издевательства. Око за око, зуб за зуб. Девочка поджала губы, сделала глубокий вдох и подняла ногу, чтобы выйти из этой прогнившей клетки. И в это мгновение по небу разнесся знакомый пронзительный крик. Чу Цяо вздрогнула всем телом и резко развернулась.

Примечания:

* В оригинале – наркотиками. ** Неприкасаемые – самая низшая каста, «дно» общества. Считаются способными осквернить представителей более высоких каст.

Глава 8. Дверь, забрызганная кровью

Громкие крики боли разносились по внутреннему двору резиденции до самых ворот. Из распахнутых настежь западных ворот слышались неутихающие вопли, в которые иногда вплетался жалобный плач девочки. Эти кровь, крики и звук удара палки по телу означали, что в резиденции Чжугэ снова кого-то подвергают телесным наказаниям. Хмурые слуги нетерпеливо толпились в воротах, чтобы посмотреть, кому выпала эта сомнительная честь. Толпа во дворе постепенно увеличивалась. Чу Цяо в нерешительности стояла в воротах. Всего один шаг, и она навсегда покинет эту резиденцию, но уши терзали эти пронзительные вопли. Ребенок нахмурился и, наконец, принял решение. Она отступила от вожделенной дороги к свободе, повернулась и побежала к западным воротам. Судьба не единожды дает человеку возможность выбора. Часто бывает, лишь один шаг круто меняет дальнейшие события. Во дворе стоял Чжугэ Юэ*, одетый в китайское ципао из светло-зеленой парчи, расшитой темно-зелеными цветами лотоса. По плечам рассыпались темные блестящие волосы, лицо, прекрасное, как белый нефрит, темные, будто чернила, глаза и ярко-красные губы, что отличало его красоту от обычных людей. Хотя на вид ему было лет 13-14, но суровое и слегка снисходительное выражение лица придавало ему обаяние. Он возлежал на боку на мягких позолоченных носилках из сандалового дерева, подперев голову рукой. По обе стороны от кушетки на коленях стояли две служанки с курильницей, в которой был зажжен ладан, время от времени обмахивая опахалом молодого господина. Тем временем на быстрой лошади за тысячу ли везли из Бянь Тана свежие личи**. В двадцати шагах от него лежал избитый до мяса ребенок-раб в одежде слуги. Его крики постепенно стихали. Рядом на коленях стояла маленькая рабыня лет шести-семи. Она постоянно кланялась и молила о пощаде. Ее лоб был наискось рассечен, кровь заливала лицо, а в ясных глазах стояли слезы. Солнце постепенно поднималось над Хуанчуань, расположенным на плато над Красной рекой.Хотя сейчас была середина зимы, солнце светило очень ярко. Чжугэ Юэ посмотрел вверх, его светлые брови нахмурились, глаза слегка прищурились. Обе служанки тут же засуетились и раскрыли узорчатый зонтик, чтобы прикрыть молодого господина от солнца. Чжугэ Юэ лениво потянулся и, отмахнувшись от служанок, сел прямо, опершись на спинку носилок. Двое сильных воинов из охраны почтительно вышли вперед и, осторожно подняв носилки, плавно, дабы не беспокоить господина, вынесли его из ворот. Стоящая на коленях девочка вдруг вздрогнула и испуганно вскрикнула. Она проползла на коленях несколько шагов, приблизилась к Чжугэ Юэ и схватила его за полу одежды. - Пожалуйста, молодой Четвертый господин. Умоляю, пощадите. Линь Си умрет! Юноша нахмурился и бросил взгляд вниз, глядя на ее руки, черные от грязи и красные от крови. Ребенок почувствовал, как по спине пробежал холод от его взгляда и тут же склонил голову. Чтобы увидеть, пять кровавых отпечатков пальцев на белоснежных сапогах хозяина. На солнце контраст был заметен еще сильнее. Девочка на мгновение оцепенела, затем, запаниковав, начала оттирать сапоги рукавом, плача и причитая: - Простите, молодой Четвертый господин, Сяо Ци немедленно их очистит. Чжугэ Юэ раздраженно пнул ребенка, повалив его на землю. Обе служанки немедленно наклонились и сняли испачканные сапоги. Юноша с отвращением посмотрел на скорчившуюся на земле девочку и низким голосом приказал: - Отрубите ей руки. Сяо Ци от потрясения забыла, как плакать, и,ошеломленная, сидела на земле. Тут же, выполняя приказ, вперед вышел один из охранников, вытаскивая из ножен нож. В небо брызнула струя крови, на землю упала отрезанная маленькая кисть. Внезапно тишину неба разорвал пронзительный крик, распугивая стервятников. Чу Цяо стояла в проеме ворот, застыв как каменная. Видя, как медленно утекает жизнь, ее глаза распахнулись, она открыла рот в немом крике, но не смогла даже пошевелиться. - Молодой Четвертый господин, этот ребенок больше не дышит. Чжугэ Юньфэн Юэ едва взглянул на маленькое тело мертвого ребенка и длинными пальцами потер виски. - Бросьте его в озеро у павильона на корм рыбам, - бросил он. - Есть. Мускулистые воины подняли носилки и медленно понесли его через резиденцию. Все слуги поспешно встали на колени и поклонились, боясь поднять голову. - Подождите, - вдруг тихо произнес Чжугэ Юэ, проезжая мимо ворот и увидев стоящую Чу Цяо. Он поморщился и недовольно спросил: - Ты из рабов внутреннего двора? Почему не на коленях? Чу Цяо глубоко вздохнула и слегка прикусила губы. Ради жизни придется на время проглотить свой гнев. Она мгновенно опустилась на колени и уперлась взглядом на вымощенную камнем землю двора. - Юэ – рабыня из заднего двора и никогда не видела господина Юэ. Юэ первый раз увидела молодого господина и подумала, что видит бога, - сказала она тоненьким детским голоском с нотками страха. Юноша мягко улыбнулся, увидев милого, как нефрит, ребенка, который в силу малого возраста не слишком умно высказал свои бесхитростные мысли. - Хорошая маленькая девочка, сколько тебе лет? Как твое имя? - Молодой Четвертый господин, мне в этом году исполнилось семь лет. Мое имя Цзин Юэ. - Вот как? – удивился Чжугэ Юэ. – Тогда, чтобы следовать за мной ты сменишь имя. На небе не может быть двух лун. Теперь твое имя Синьэр***. Чу Цяо поклонилась до земли и воскликнула: - Синьэр благодарит Четвертого господина, что выбрал меня. Чжугэ Юэ слабо улыбнулся. Слуги подняли носилки и понесли в его покои. Привычное представление, ничтожнейший раб мертв. Люди в резиденции Чжугэ давно привыкли к подобным зрелищам. Много времени не потребовалось, чтобы новость распространилась по всему поместью. Слуга, убиравший двор, поднял тело маленького ребенка, завернутое в мешковину и поволок его по земле в сторону озера. Тело мальчика было изуродовано побоями. Даже обернутая мешком, измочаленная плоть сочилась кровью, оставляя на камнях отмостки липкий кровавый след. Чу Цяо все еще стояла на коленях, мысленно переживая все взлеты и падения за последнее время. Крепкие зубы покусывали нижнюю губу, глаза невидяще смотрели перед собой, два маленьких кулачка были крепко сжаты. Она смотрела, как мешок с телом ее брата волочат по земле, оставляя за ним в пыли кровавую дорожку, и на глаза наворачивались слезы. Она чувствовала, как на ее спину ложатся такие родные руки. «- Не бойся. Пятый Брат здесь». «- Мы сегодня особенно хорошо поели. Четвертый господин выделил нам дополнительно капусте еще тушеного карпа, свинину в кисло-сладком соусе, уксус, белую речную утку и много овощей. Так много еды. Я объелся до тошноты и больше ничего не смогу съесть». «-Но не бойся, однажды в будущем Пятый Брат даст вам возможность снова носить красивую и теплую одежду. Вы с сестрами будете, как раньше, есть не только тушеную свинину, но и женьшень, морские ушки, ласточкины гнезда, акульи плавники, спаржу и все, что захотите. И никто нас не будет запугивать и наказывать. Ты веришь Пятому брату?» «- Юэ, не бойся. Пятый Брат тебя защитит. Я здесь, с тобой. Не бойся». Скорбь и ненависть переполняли ее, подобно бушующему морю, но она знала, что сейчас не время плакать. Она не может себе позволить показать свое горе. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони. Рядом, в опустевшем уже дворе лежала без сознания окровавленная Сяо Ци. Кровь из отрубленных запястий уже перестала идти, лишь слегка сочилась. Чу Цяо быстро разорвала подол на ленты, нажала на акупунктурные точки, чтобы остановить кровь, и перевязала запястья. Проделав все, что можно было в этот момент, она взвалила СяоЦи на спину и понесла прочь со двора. Когда она уже выходила со двора, холодный голос остановил ее: - Стой! Кто позволил тебе уносить ее? Девочка подняла глаза и увидела перед собой человека, который на три дня запер ее в сарае, Чжу Шуня. - Молодой Четвертый господин не говорил, чтобы ее убили, небрежно сказала девочка. - Господин не говорил, что отпускает ее. – Чжу Шунь холодно посмотрел на нее. Он не знал почему, но вот уже девять дней во сне представлялась та сцена на Гуи Вэй, когда этот ребенок спросил его имя. Эта сцена всегда заставляла чувствовать себя не в своей тарелке и просыпаться в холодном поту. Он чувствовал себя посмешищем, боясь малолетнюю бедную рабыню, но сердце подсказывало, если не убрать этого ребенка как можно скорее от многочисленных глаз, то рано или поздно для него все кончится печально. - Не пытайся использовать имя господина. Эй, возьмите этих двух нахальных рабынь и покажите им их место между землей и небом. Вперед вышли двое крепких слуг и протянули руки, чтобы схватить девочек. Чу Цяо ловко увернулась, но от резкого движения Сяо Ци застонала, а из ран снова потекла остановившаяся было кровь. - Как вы смеете?! Я – человек из свиты молодого Четвертого господина. Не боитесь? - Еще нет пера, а уже вообразила себя стрелой, - насмешливо сказал Чжу Шунь. – Завтра утром молодой Четвертый господин даже не вспомнит о тебе, а ты уже угрожаешь мне? Эй, вы! Возьмите этих двух рабынь и преподайте им урок. Чу Цяо мягко, как леопард, отступила, неся на спине Седьмую Сестру, хмуря брови и напряженно следя за каждым движением противников. Внезапно позади управляющего раздался холодный голос. Высокий молодой мальчик в расшитом яшмой темно-зеленом ципао стоял, повернувшись спиной к толпе напротив стены, отделяющей двор от сада. Вокруг него стояли четверо спутников лет 11-12. Под взглядом этого предводителя Чжу Шунь почувствовал себя весьма неуютно. - Управляющий Чжу, вы до сих пор не отправились доложить о моем приходе молодому господину Хуэй? Или хотите, чтобы наследник королевской семьи запутался здесь? Я гляжу, вы действительно обленились. Чжу Шунь быстро оглянулся и поспешил назад. Приблизившись к сиятельной свите, он согнулся в глубоком поклоне: - Принц Ян, то, что эти слуги не соблюдают дисциплину, рассмешит принца Ян. - В конце концов, вам важнее дисциплина среди слуг или наследник моей семьи? Чжу Шунь, я вижу, ты – слабый руководитель, раз осмеливаешься пожрать солнце и луну****. Управляющий в панике бросился на колени и в поклоне ударился головой о землю, чтобы показать свое усердие: - Ничтожный не прав. Ничтожный не осмелился бы оскорбить принца. Это лишь маленькая ошибка. - Тогда я не знаю, почему ты все еще здесь? После этих слов Чжу Шунь вскочил, будто ему припекло зад и побежал разыскивать хозяина Чжугэ Хуэй. Слуги быстро отступили в сторону, пропуская вельмож. Один из слуг подошел, поклонившись, и почтительно предложил: - Пожалуйста, принц Ян, подождите господина в Цветочном Зале. Юноша в элегантном наряде кивнул и медленно обернулся. Его темные глаза оглядели двор и остановились, прищурившись, на Чу Цяо. Кажется, будто вспомнив что-то, он направился прямо к ней. Девочка выглядела спокойной, но осторожно отступила на два шага. Ян Сюнь, чтобы она вернулась, остановился. Долгое время раздумывая, он, наконец, вынул из рукава***** белую фарфоровую бутылочку с рисунком мятлика. Очень тонкая работа. Юноша протянул руку и жестом показал, чтобы она взяла его. Чу Цяо оглядела юношу с ног до головы. Она была отнюдь не глупой и доверчивой, особенно если вспомнить сцену на охоте. Это сделало ее более осторожной и не позволило поддаться вперед. Ян Сюнь подождал некоторое время, но поняв ее опасения, слегка улыбнулся и, наклонившись, аккуратно поставил фарфоровую бутылочку на землю. Затем повернулся, махнул своим сопровождающим и удалился в сторону Цветочного Зала. - А-аа… - раздался за спиной стон. Сяо Ци открыла глаза, но увидела лишь размытые очертания лица Чу Цяо. В ушах гудело, будто жужжали мириады мух и комаров. Испугавшись, что ее не услышат, она громко заплакала: - Старшая Сестра Юэ… младшая седьмая сестра… Сяо Ци умрет? Чу Цяо подошла, присела на корточки и подняла фарфоровую бутылочку. Осмотрев ее и понюхав содержимое, она крепко сжала ее в руке. Ее маленькое тело было напряжено, а глаза мрачно смотрели на главное здание резиденции Чжугэ. Медленно, но твердо они сказала: - Младшая Седьмая Сестра Сяо Ци, обещаю, с тобой все будет хорошо. Ничего страшного больше не произойдет. На их грязных руках детские боль и страдания. Неужели ей надо их простить? Но, тем не менее, пока это было неизбежно. Чу Цяо была твердо намерена остаться здесь до тех пор, пока не сможет отомстить. А до этого мгновения она будет спокойной!

Примечания:

*Чжугэ Юэ – это (для тех, кто забыл) Ювэнь Юэ из дорамы. **Личи китайский – плодовое дерево семейства Сапиндовые. Плоды овальные, длиной 2,5‒4 см. Кожура их красного цвета, покрыта многочисленными остроконечными бугорками. Светлая желеобразная мякоть легко отделяется от кожуры, обладает сладким вкусом с небольшим винным оттенком. По вкусу личи напоминает виноград, немного вяжет рот. В центре плода располагается тёмно-коричневая косточка овальной формы. Урожай личи собирают в мае и июне.Плоды личи используют в пищу в свежем виде, готовят из них различные сладкие блюда (желе, мороженое и др.). Плоды иногда сушат целиком, кожура при этом становится твёрдой, а внутри свободно перекатывается сухая мякоть с косточкой. Такие сушёные плоды называют орехом личи. *** «Как звевда следует за луной» - китайская пословица. Здесь игра слов: Юэ – по-китайски, луна; Синь – по-китайски, звезда. **** «Пожрать солнце и луну» - затмить. Затмение считается вестник страшных катастроф. В «КгнигеПемен» (VI в дол н.э.) называется «ужасным». В тексте «Шу Цзин» «противоестественной связью Солнца и Луны». Обозначается иероглифом Ши. ***** В китайской традиционной одежду карманы расположены в рукавах. ******Мятлик – многолетнее растение, кормовая трава. Один из самых ранних злаков. Его изображение популярно в традиционной китайской живописи.

Глава 9. Уничтожение семьи Цзин

ЧуЦяо с Сяо Ци на спине побежала обратно во двор и быстро отнесла ее в комнату, чтобы промыть и перевязать раны. Лекарство, что дал ей Ян Сюнь было очень простое в использовании. Оно не только останавливало кровотечение, но обладало и легким наркотическим эффектом. Так что вскоре боль немного утихла, и Седьмая Сестра вскоре уснула. Сяо Ба, которая еще болела и едва могла встать с кровати, услышав шум в комнате, проснулась. Некоторое время назад ребенок перенес сильный испуг и не разговаривал. Она, глупо, как дурочка, наблюдала, как Чу Цяо ловко управляется с кипяченой водой, ухаживая за Сяо Ци. Было уже поздно, когда Чу Цяо вытерла пот со лба и устало прислонилась к стене. Жгучая боль в ране на плече была невыносима. Она прислушалась к слабым стонам во сне Младшей Седьмой Сестры. Казалось, будто ее сердце кто-то крепко сжал, а потом выкинул на снег и лед. Девочка закрыла глаза, и перед глазами снова встало лицо Линь Си, его чистая и светлая улыбка, когда он говорил, что защитит всех сестер. Теперь с разбитой головой и окровавленному лицу никто не смог бы узнать мальчика. Из зажмуренных глаз по ее острому подбородку потекли ручейки слез и закапали на грубую ткань ее обуви. Вдруг снаружи из-за двери послышался взволнованный голос, который ее окликнул. Чу Цяо удивилась, открыла дверь, вышла и увидела перед собой маленькую девочку лет двенадцати-тринадцати. Заметив сестру, девочка подбежала и с плачем крикнула: - Юэ Эр, Чжи Сян и других девочек-рабынь схватил распорядитель Джу Шунь и куда-то отправил. Чу Цяо нахмурилась и глухо спросила: - Забрали? Когда это произошло? - Сегодня рано утром. Линь Си пошел просить милости у молодого Четвертого господина. Уже прошел целый день, а новостей все нет. Что же нам делать? - А он успел что-то сказать? Девочка вытерла слезы, но продолжая плакать, сказала: - Он сказал… что отправляет их… в другую резиденцию к Старому Господину. - Что? – воскликнула Чу Цяо. Слова девочки были подобны грому средь ясного неба. Слухи об извращенных привычках Старого Господина, подобно торнадо, вихрем пронеслись в ее голове. Лицо девочки стало мертвенно бледным. Сяо Ба, стояла в дверях и слышала каждое слово. Она куталась в одежду Чу Цяо, тоненько постанывая от ран, и глупо спрашивала: - Сестра Юэ, где Старшая Сестра Чжи Сян и другие сестры? Куда они ушли? Чу Цяо, услышав испуганный голос младшей сестры пришла в себя и тут же метнулась к двери. - Юэ Эр! – крикнула девочка ей в след, но Чу Цяо не остановилась и даже не оглянулась. Внутри вспыхнуло предчувствие, сердце тревожно забилось. Она не знала, успеет ли она прийти или шансов спасти детей совсем не осталось. Она могла только бежать еще быстрее. Никто, видевшие искаженное лицо бегущей девочки, не посмел ее остановить. Она пробежала через весь двор резиденции, мимо конюшни и сада, пока не достигла ворот с пятью мощеными дорожками, ведущими к Хуанчуань. Сзади послышались торопливые шаги. Чу Цяо насторожилась и остановилась. - Сестра Юэ Эр, - услышала она позади себя тихий голосок. Девочка мгновенно повернулась и удивленно посмотрела на стоявшую Сяо Ба. Она все также зябко куталась в рубашку, которая явно была ей велика, и даже без обуви на ногах. И снова бездумно спросила: - Куда пошли Чжи Сян и другие сестры? Неожиданно сзади послышались голоса и какой-то скрип. Чу Цяо метнулась в сторону клумб, потащив за собой сестру. Она присела на корточки под прикрытием кустов. Несмотря на то, что сейчас была зима, и цветы завяли, даже внимательный наблюдатель едва ли мог что-нибудь разглядеть в темноте. Шаги раздавались все ближе и ближе. Вскоре уже стало видно, что по дорожке двигались четыре человека. Один из них толкал тележку, а остальные трое поддерживали ее по сторонам, не давая сойти с колеи. Дорожка, которую выбрала Чу Цяо была более удаленной от резиденции. Странно было видеть на ней кого-то, кроме уборщиков. она еще дальше в кусты затащила Сяо Ба, чтобы спокойно дождаться, когда они пройдут мимо. Неожиданно двое из идущих остановились возле места, где прятались девочки. Сяо Ба перепугалась еще больше, все ее маленькое тело дрожало. Она крепко вцепилась в одежду Чу Цяо и боялась даже пошевелиться. Один из мужчин сказал грубым голосом: - Братья, давайте сделаем небольшую остановку. Мы и так долго идем без всякой передышки. Дайте хоть немного времени перекурить. Остальные смеялись, пока он закуривал: - Старый Лю, ты слишком пристрастился к курению. Чу Цяо нахмурившись заволновалась. На холодном ветру в тонкой одежде Сяо Ба стала дрожать еще сильнее. Внезапно налетел сильный порыв северного ветра и со свистом сорвал несколько соломенных ковриков с телеги. Они несколько раз перевернулись в воздухе и упали на землю. Желтая солома, из которой были сделаны коврики, были насквозь пропитаны темно-красной, быстро темнеющей кровью. Обе девочки с ужасом подняли глаза на телегу, будто молнией, пораженные страшной догадкой. Сяо Ба уже готова была закричать, но Чу Цяо успела схватить сестру и зажать ей рот ладонью! Луна сияла сквозь облака, но лучи бледного лунного света все же осветили небольшую телегу. Она была наполнена рядами маленьких детских тел, лежавших словно груды капусты и других овощей. Сверху лежало худенькое обнаженное тело Чжи Сяо, все сплошь в синяках и кровоподтеках. Даже в широко распахнутых глазах с застывшим в них ужасом были видны лопнувшие сосуды. Ее руки и ноги были крепко связаны веревкой, придавая телу странную унизительную позу, какую только мог придумать извращенный ум. Лобок был разорван и весь в крови, а нижняя часть тела, кроме этого, покрыта слоем грязи. Чу Цяо продолжала одной рукой крепко прижимать к себе сестру, не давая ей вырваться, другой – изо всех сил зажимать ей рот. Девочка вырывалась и пыталась ее оттолкнуть, горячие слезы капали на руки Юэ Эр, зубы впились в ее ладонь. Кровь от укуса капала на землю, но никто из детей не обратил на это внимания. Лунный свет просачивался сквозь ветви редких цветущих в это время года деревьев, но тени скрыли их тайник. Они не знали, сколько прошло времени, прежде чем телега и люди скрылись из вида.вокруг стояла мертвенная тишина. Чу Цяо медленно ослабила хватку. Прокушенная рука выглядела ужасно. Она попыталась разговорить Сяо Ба, но девочка не отвечала.Застывшим взглядом она смотрела туда, где еще недавно на телеге лежало тело Старшей Сестры. Чтобы привести ее в чувство, Чу Цяо дала ей пощечину и хрипло позвала по имени. В холодных ветрах среди мертвого леса, в тишине ночи, веселый шум и музыка, звучащие из главной резиденции казались, будто звучащие из другого мира. - Их убили… - Шестилетний ребенок внезапно посмотрел ей в глаза. – Иди, иди, убей их. От неожиданности, Чу Цяо разжала руки. С покрасневшими глазами Сяо Ба осматривала все вокруг, будто что-то искала. Вдруг она достала из цветника большой камень, встала и побежала туда, где только что скрылись слуги со своим страшным грузом. Но Чу Цяо оказалась быстрее. Она успела перехватить сестру и сжала ее в объятиях. - Убей их! Убей их! – не в силах уже кричать, тихо шептала Восьмая Сестра. На ее лице была печать ненависти и отчаяния, по щекам катились слезы. Она едва не падала. Чу Цяо держала обезумевшую от горя сестру, а сердце, будто вонзившийся нож, ранила боль. Теперь и она, как не крепилась, не могла сдержать слез. Эти животные!.. Эти звери!.. Даже умереть десять тысяч раз недостаточно, чтобы эти мрази смогли искупить свои преступления! Никогда, до этого момента, она не ненавидела так сильно, не хотелось убивать. Она ненавидела этих людей и этот злой жестокий мир. Но еще больше она ненавидела свою слабость, собственное бессилие, ненавидела то, что могла лишь наблюдать за происходящим ужасом, не в силах что-то предпринять. Слезы маленького ребенка, будто острый нож, резали сердце, боль не давала дышать. Если бы у нее сейчас был в руках автомат, она без раздумий ворвалась бы в Главный Дом резиденции и перестреляла бы этих подонков. К сожалению, она ничего не могла поделать. У нее не было ничего – ни денег, ни власти, ни положения, ни привычных когда-то навыков, ни оружия. Она оказалась в ловушке маленького слабого тела Цзин Юэ Эр, за тысячи лет от привычного мира, несмотря на оставшиеся у нее прежние ум и знания. Но сейчас она могла только тщательно скрываться, сидя на корточках под кустами цветов. Даже не вспоминая о безумной смелости. Чу Цяо медленно подняла голову, холодный лунный свет осветил ее лицо. Мысленно она поклялась себе, что подобного больше никогда не повторится. Никогда она не допустит смерть близких людей ради собственной безопасности. Никогда! Под холодной и равнодушной луной, в огромном особняке Чжугэ, в саду, пригнувшись среди цветников сидели, прижавшись друг к другу, две слабые рабыни, подобно двум съежившимся щенкам. В их сердцах билась ненависть, способная затопить землю и небеса. Была уже поздняя ночь, когда они решились вернуться на задний двор. Едва они приблизились, как заметили, что ворота открыты. Сердце Чу Цяо похолодело от дурных предчувствий. Она отпустила руку Сяо Ба и побежала изо всех сил. Когда она подбежала к лачуге, где жили рабы, она увидела грязную разгромленную комнату, постель была перепачкана кровью, на полу множество следов взрослых и ни малейшей тени Сяо Ци. - Юэ, ты вернулась! Неожиданно из-за поленницы дров выскочила маленькая девочка и бросилась к Чу Цяо. Она обняла перепуганного ребенка и тихо спросила: - Где Сяо Ци? Куда пропала Сяо Ци? Та, плача, ответила: - Управляющий Чжу пришел со своими людьми и сказал, что раз у Сяо Ци нет рук, она не сможет работать, а он не собирается кормить бесполезных рабов. Он приказал своим людям взять ее и бросить в озеро у павильона на корм крокодилам. В глазах Чу Цяо потемнело, она едва не потеряла сознание, сердце сбилось с ритма. Она схватила девочку за одежду: - Как давно это произошло? - Прошел уже час. Юэ, ты не успеешь ее спасти. Чу Цяо повернулась и увидела стоящую в дверях Сяо Ба. Она смотрела на сестру покрасневшими глазами. У обеих глаза были полны слез, но они не плакали. На это не осталось ни сил, ни чувств. - Юэ, я должна возвращаться. Пожалуйста, будь осторожна. Я слышала, как один из слуг в комнате сказал, что управляющий Чжу намерено искал тебя. Ты что, оскорбила его? Постепенно весь особняк успокоился, большой двор опустел, а две маленькие девочки еще долго стояли, не произнеся ни слова. Барабаны, отмечая время, трижды пробили сигнал. Двое оставшихся в живых детей дома Цзин спокойно прошли Лес Камней и подошли к озеру у павильона позади резиденции Чжугэ. Холодный зимний ветер раскачивал бамбук. Вода в Озере Мертвых была спокойна, как и в другие дни и ночи. На берегу Чу Цяо опустилась на колени и сказала сестре: - Сяо Ба, встань и ты на колени. Давай отдадим поклон нашим старшим сестрам и братьям. Сяо Ба было меньше семи лет, но в эту ночь она посмотрела в лицо смерти и потеряла наивность маленького ребенка. Она медленно опустилась на колени рядом с Чу Цяо, повернулась в сторону озера и павильона и трижды низко поклонилась. - Сяо Ба, ты ненавидишь это место? Девочка, молча, кивнула. Чу Цяо тихо, слабым голосом, задала еще вопрос: - Хочешь уйти отсюда? Она на миг замерла, но все же ответила: - Хочу. Чу Цяо смотрела вперед, в ее голосе не было ни малейшего колебания. Она слегка прищурилась, нахмурив лоб, и медленно произнесла глухим от горя голосом: - Сяо Ба, старшая сестра обещает тебе, что однажды заберу тебя отсюда. У нас еще есть здесь дела. Когда мы их закончим, мы навсегда уйдем, и нас больше никто не найдет. Ребенок едва заметно кивнул. Чу Цяо еще раз низко поклонилась и обратилась к душе Старшей Сестры: - Сестра Чжи Сян, ты всегда молилась богам, чтобы они благословили нас. Но не знаю, возможно, боги давно уже слепы. Я прошу себя с сестрами и братьями, не торопитесь на небеса. Подождите немного, и вы увидите как я и Младшая Восьмая Сестра отомстим за вас. Стояла темная ночь, бушевал холодный зимний ветер, а на покрытом темной зеленью берегу озера замерли, держась за руки, две маленькие фигурки, отныне зависящие только друг от друга.

Глава 10. Это лишь начало

В декабре на западной границе государства начались брожения среди населения. Зимний ветер на реке Чишуй принес сильный мороз. Земля казалась вымощена золотом. В течение двадцати дней беспорядки лишь усилились. Десятки тысяч граждан Ли оказались втянуты в войну. Государство занимало особое географическое положение, располагаясь между границами на западе – землями клана Бату Ха и землями вана* Ян – на севере, в Янбэе. Пока в течение года Тайпин обе стороны поддерживали мир, удалось немного сократить людские потери от голода. В настоящее время там правил Император Хуан Цзиньду.Клан Бату Ха и ван Ян Ци Ци отправили солдат на подавление беспорядков, но это было только позерство на бумаге. Жертв беспорядков не только не уменьшилось, а каждый день только увеличивалось. Ситуация становилась настолько чрезвычайной, что к Императору был срочно отправлен гонец с прошением прислать еще войска для усмирения восставших. К 27 декабря стало ясно, что армия Син сильно изнурена. Чжао Мин вернулся обратно ни с чем, а Чжао Вэн доложил императорскому суду, что армия потерпела неудачу из-за того, что они слишком поторопились, а Чишуй покрылась льдом. Именно поэтому армия Син потерпела жестокое поражение. В ту ночь семь крупнейших и влиятельнейших кланов решали вопрос о том, нужно ли посылать войска на северо-западную границу, чтобы подавить восстание. После того, как приказ был подготовлен, его отправили во дворец Шен Цзинь. Император прочитал его и утвердил. Почти сразу же из-за принесенных с границы новостей в столице государства начались беспорядки. Крупнейшие семьи замерли в напряженном волнении. Людские сердца почернели от тревоги. Город бурлил, подводному течению под толстым льдом – сверху обманчивое спокойствие, а внутри сильные потоки. В это время Чу Цяо была занята тем, что тщательно выискивала в кустах среди сухой травы нору для зимовки кошачьей змеи**. Внезапно ее слуха достиг звук рога, низкий и громкий. Она медленно выпрямилась и пристально посмотрела на юг Чженьхуана, в сторону Золотого Дворца Чжень. Ее глаза прищурились. Ночь была такой темной, что дорогу едва можно было различить. Идти было тяжело. Во второй половине следующего дня выпавший снег был искристым, и казался прозрачным. За вчерашнюю ночь выпало много снега, почти по голень человеку. Под застекленной крышей павильона Циншань лежали два снежных пса. На фоне чистого снега под лучами утреннего солнца они казались еще белоснежнее.А теперь слуги, что чищали от снега двор, проходя мимо сидевших собак, старались смотреть себе под ноги, а не на них, чтобы не навлечь беду. Цзин Си была одета в фиолетовое ципао, отороченное собольим мехом и расшитым розовыми скорпионами, и розовую парчовую юбку. Стоя на фоне белого искристого снега она казались еще более милой и очаровательной. Этой девочке-служанке молодого Четвертого господина, что сейчас выгуливала собак, на вид было лет тринадцать. Она отличалась стройностью и утонченностью. Когда рядом был хозяин она была ловка и послушна, но сейчас, когда за ней не наблюдал господин, она показала свой холодный и высокомерный нрав. Ее взгляд с отвращением оглядел тонкую одежду на детях. Передавая собаку, она холодно сказала: - Молодой Четвертый господин велел хорошо смотреть за этими собаками, держать их в чистоте и довольстве. Пока они живы, здоровы и довольны, вы можете жить. Вы должны гордиться, что служите нашему господину, и забыть про лень. Если я вернусь и увижу, что кто-то ослушался тот будет сброшен в озеро на корм крокодилам. Дети сжались от страха и поспешно закивали. А Цзин Си, вдруг зло ухмыльнулась, развернулась и пошла в теплый павильон. После снегопада стало еще холоднее, даже если попробовать носить хоть что-то, напоминающее одежду, и целыми днями топить очаг. Не говоря уж о том, чтобы стоять на снегу в тоненьких рубашках. Через пару мгновений пребывания на холоду у детей даже губы замерзли. Чу Цяо несла тарелку со свежими персиками из дворца Ланшань, когда увидела увидела бегущую из павильона Цзин Си и поприветствовала ее. Заметив заплаканное и покрасневшее лицо девушки, она участливо спросила: - Сестра Цзин Си, что случилось? - Молодой Четвертый Господин решил немного вздремнуть после обеда. Передай мне это отличные персики. Чу Цяо с улыбкой передал ей персики. Цзин Си с чувством превосходства усмехнулась и пошла обратно в павильон. Внезапно, через неплотно закрытую дверь павильона, послышался крик. Взволнованная Цзин Си, еще не успевшая войти внутрь, уронила персики и бросилась скорее в помещение. Не добегая до двери, она заметила вылетевшую тень, и что-то мягкое и холодное, пахнущее мускусом и молоком шлепнуло ее по лицу. Когда девушка наклонила голову и посмотрела, чем же ей попало по голове, увидела небольшую раздраженно шипящую кошачью змею. От страха она шагнула назад, споткнулась и упала на задницу. Открыв рот в безмолвном крике, она, не вставая, старалась отползти как можно дальше от рептилии. Чу Цяо вбежала в дом и увидела Чжугэ Юэ в сине-зеленой парчовой одежде, который сидел, откинувшись на спинку кушетки. Из раны на запястье беспрерывно текла темная кровь. По-видимому, его укусила змея. Она быстро подбежала и схватила со стола нож для чистки фруктов. Взяв юношу за запястье, она стала чистить рану. Сначала Чжугэ Юэ разозлился и хотел ее прогнать, но потом увидел, что она парой легких движений сделала крестообразный надрез. Затем, пристально глядя ему в глаза, наклонилась и стала отсасывать из раны ядовитую кровь, а затем сплюнула ее на пол. Сжав, чтобы выдавить больше крови, она повторила свои манипуляции. Через некоторое время она оторвалась от раны и с тревогой попросила: - Господин, постарайтесь не двигаться, иначе яд быстрее распространиться по телу. Вам нужно дождаться, пока слуги позовут лекаря. К этому времени у дверей уже столпились множество слуг и рабов. После мгновения паники, убедившись, что с ней не произошло ничего плохого, Цзин Шу пробилась вперед, оттолкнула Чу Цяо и опустилась на коленип перед хозяином. - Господин, как вы?... – встревоженно спросила она, поймав его руку. - Убирайся! – гневно крикнул Чжугэ Юэ и пнул служанку в грудь. – Кучка бесполезных отбросов! Девушка с плачем упала на пол и вдруг громко закричала. Возле ее ног ползали около двадцати змей, среди которых попадались и ядовитые насекомые. Это было ужасно страшно. Чу Цяо не растерялась, схватила подсвечник с горевшей свечой и направила на змея. Как и все рептилии, они боялись огня и быстро расползлись туда, где их не могло достать пламя. Семейный лекарь клана Джугэ прибыл довольно быстро и сразу же разогнал толпу от входа. Остальные преклонили колени перед комнатой, ставшей больничной палатой, в ожидании решения своей участи. Вскоре из комнаты вышел лекарь и спросил стоявших на коленях людей: - Кто здесь девочка по имени Синь? Чу Цяо стояла позади слуг и была почти незаметна из-за своего маленького роста. Она подняла руку и тихо произнесла: - Это я, господин. Врач был несколько ошарашен, не ожидая увидеть перед собой маленького ребенка. Он долгое время размышлял, но потом принял решение: - Хорошо. Иди сюда. Молодой Четвертый Господин настоял, чтобы ты приняла лекарство и этот старик, - он указал на себя, - осмотрел тебя. Более ста человек, что окружали ее сзади и спереди, испуганно посмотрели на девочку. Чу Цяо выглядела напуганной. Она опустилась на колени и несколько раз коснулась лбом земли, выражая благодарность за милость Четвертого Господина. Затем поднялась и последовала за лекарем в павильон. Сильный холодный ветер стелился понизу. Люди семьи Чжугэ были достаточно умны, расположив очаг под настилом, сверху которого находились жилые помещения. Спустя короткое время Чу Цяо вошла в покои господина, скромно глядя вниз, без малейшего самодовольства на лице. После того, как лекарь удалился, в комнату вошел управляющий внутренним двором Цин Цзинь с двумя слугами высокого ранга. Чжугэ Юэ, устало прикрыв глаза, откинулся, на спинку кушетки и тихо спросил; - Кто сегодня прислуживал в доме? Лицо управляющего стало пепельным. - Господин, этот раба… Цзин Шу только… - запинаясь, пробормотала виноватая. - Ничего не говори, - устало оборвал его Чжугэ Юэ. – ты знаешь мои правила здесь. Я не буду кормить праздных бездельников. Иди и прикажи дать ей на нижнем дворе тридцать ударов палками, а затем отнеси мое письмо в военные казармы. Там ей покажут ее новое положение. Из глаз Цзин Шу потекли крупные слезы. - Господин, прошу, пощадите в этот раз вашу рабу. Ваша раба больше не посмеет в будущем провиниться, - стоя на коленях, громко взмолилась она. Молодой хозяин презрительно нахмурился, и в тоже мгновение двое солдат подхватили рыдающую служанку и подхватили ее под руки. - Кто был в охране? Двое дюжих слуг бросились на колени и буквально затрепетали. Один из них, Дзин Хао, дрожащим голосом сказал: - Молодой Господин, мы виноваты. Прошу, дайте нам хоть малейший шанс на жизнь. Юноша открыл глаза и посмотрел на коленопреклоненных слуг: - Так это вы двое? - Вы двое всегда с готовностью наказываете других. – Подумав, сказал Молодой Господин. – Теперь идите во внутренний двор, возьмите палки и бейте друг друга до тех пор, пока один из вас не умрет. Тогда второго, который останется жив, я помилую. В доме стояла мертвая тишина. Чжугэ Юэ чувствовал раздражение и усталость, запястье невыносимо ныло. - Убирайтесь! Глядя на вас у меня портится настроение, - нахмурившись, бросил он. Люди, кланяясь и благодаря за милость, поспешили выйти вон, пока хозяин не передумал. Среди этой суматохи внезапно раздался тихий спокойный голос: - Господин, могу я взять горшки с растениями, что расставлены вокруг павильона Сюан и сжечь их? Юноша нахмурился: - Что ты сказала? Слуги обернулись и увидели стоящую в толпе маленькую служанку, которая лишь позавчера вошла во дворец Чжень. Нежным тоненьким голоском она объяснила: - Несмотря на то, что сейчас зима, из-за особого местоположения, во дворце Цзиньшань тепло. Горячие источники, находящиеся поблизости, привлекают бабочек, мотыльков и всевозможных насекомых. От тепла вырастают заросли, в которых прячутся змеи. Насекомые питаются нектаром растений, птицы – насекомыми. Крысы тоже не прочь съесть насекомых или растения, а змеи питаются и птицами, и крысами. Рабыня подумала, что, исходя из здравого смысла, змей в павильон привлекли тепло и возможность найти еду. Чжугэ Юэ долгое время раздумывал и что-то прикидывал, нахмуря брови, а затем сурово спросил управляющего: - Кто послал эти горшки с растениями и приказал поставить их вокруг павильона? Бледная и дрожащая Цзин Си ответила: - Господин, эти горшки с растениями вчера вечером прислал управляющий Чжу Шунь. Он сказал, что их привезли специально с юга Синьцзяна. Он приказал специально поставить их вокруг павильона, чтобы они больше понравились господин. - Чжу Шунь? – быстро переспросил Чжугэ Юэ. Он зло прищурился, в глазах сквозил мертвенный холод. – Этот управляющий действительно наглеет, требует все больше власти и высокого положения. Того и гляди, купит на западном побережье боевой нож***, потребует положить себя в хозяйскую постель и заставит вас ему прислуживать. Управляющий Цин Цзинь был потрясен. Он бросился на колени и стал кланяться, ударяясь лбом о пол: - Ваши рабы никогда бы не посмели… Но он равнодушно молчал, глядя на эти изъявления преданности. Когда этот спектакль ему надоел, он встал и собрался уйти. Не оборачиваясь, он бросил: - Ты. Позже придешь в мои покои. Будешь прислуживать. Слуги стали удивленно переглядываться, не зная, кого он имел в виду. Юноша, нахмурившись, нетерпеливо указал на Чу Цяо: - Я про тебя. Все взгляды тут же устремились на нее в тот момент, когда она, почтительно поклонившись, ответила: - Эта раба повинуется. Двор был заполнен людьми, которые смотрели на наказание. После того, как Цзин Шу отсчитали указанные тридцать ударов палками, ее окровавленное тело бросили в телегу и отправили в военный гарнизон. Только судьба теперь знала, вернется ли она оттуда живой. От увиденного у Цзин Си похолодела спина, а руки и ноги мелко дрожали. Внезапно сзади раздался сладкий голосок: - Сестра Цзин Си, теперь мы будем работать вместе. Я слишком юна и не все понимаю. Ты должна позаботиться обо мне и многому научить. Она повернулась и увидела перед собой улыбающуюся Чу Цяо. От ее улыбки, не зная почему, у девушки по телу потек холодный пот. Она еле нашла в себе силы, чтобы спокойно ответить: - Мы здесь все рабы, и должны помогать друг другу. - Правда? – улыбнулась Чу Цяо. – Там несколько детей наблюдают за снежными псами. Не считает ли Сестра Цзин Ся, что неплохо было бы их пощадить? Цзинь Си разозлилась на то, что ей посмели указывать, но кивнула: - Да, время прогулки уже вышло. Они могут идти. - Тогда от их имени я тебя благодарю, - Чу Цяо пошла к посиневшим от холода детям, чтобы передать им разрешение уйти. Но, вдруг что-то вспомнив, повернулась и сказала: - Если бы в тот день сестра Цзин Си и сестра Цзинь Шу были бы такими же милосердными, молодой господин не приказал бы забить до смерти Линь Си. Такие люди должны иметь добрые мысли и намерения. Прошло всего три дня после смерти Линь Си, и ангел смерти пришел за Цзин Шу. В тот день тоже было очень холодно. Цзин Си побледнела и внимательно посмотрела на Чу Цяо. Она нутром чувствовала, что этот маленький ребенок виноват во всех бедах, которые произошли в последне время, и испугалась. Тем временем, девочка подошла совсем близко и, приподнявшись на цыпочках, тихонько прошептала ей на ухо: - Рано или поздно за добро или зло, возмездие все равно постигнет Просто пока еще не наступило время, верно? Цзин Си отступила на шаг и повернулась, чтобы уйти, но ее собеседница схватила ее за плечи и развернула обратно, пристально глядя в глаза. Девушка попыталась скинуть удерживающие ее руки и в слезах крикнула: - Что ты от меня хочешь? Чу Цяо уже без улыбки на лице, серьезно сказала: - Что ты так нервничаешь? Я просто хотела вернуть тебе тарелку с персиками. - Тарелку с персиками? - Теперь, когда я такая же служанка, как ты, и у нас нет различия в положении, я буду усердно работать. Как думаешь, теперь мне лучше и безопаснее самой лично отнести персики в павильон молодому господину? От такой наглости Цзин Си потеряла дар речи. Чу Цяо пошла к павильону, но остановилась, повернулась и загадочно произнесла: - Зеленые холмы стоят на севере, Великая река течет на восток. Некоторые слова можно сказать только один раз, а предупреждение выслушать только единожды. Что делать потом? Это каждый для себя решает сам. Зимним днем солнце слепит так, что у людей, если смотреть долго на искрящийся снег, начинается резь в глазах. Но этот зимний день не был обычным. В этот день совет старейшин издала приказ уничтожить всех повстанцев Шен Шеня. Войска Хуан Тяня стремились быстрее выиграть битву, а главы семи крупнейших семей соперничали за пост командующего войсками. Эту схватку выиграл Чжугэ Муцинь от имени Династии Ся. А вопросы обеспечения были переданы Чжугэ Хуэю. В тот же день Молодой Четвертый Господин из семьи Чжугэ по имени Чжугэ Юэ был укушен змеей. Ему, хоть он и получил своевременное лечение, нуждалсянужно было время для полного восстановления. Хоть Чжугэ Юэ был молод, он уже являлся генералом армии Хуан Тянь. Он родился и вырос, чтобы управлять войском. Он использовал войска на северо-западной границе чтобы подавить вооруженное восстание. Он был лидером семьи Чжугэ, после Чжугэ Хуэя. Новости об этом быстро распространились и влиятельные семьи теперь учитывали эту важную информацию. И теперь Чжугэ Хуэй вынужден был подчиняться приказам младшего брата. Тогда петиция от восставших была отправлена во дворец Шеньцзин. Во второй половине того же дня личный императорский лекарь вошел в резиденцию Чжугэ. Вопрос о том, кто возглавит армию Хуан Тянь был отложен. Это был принципиальный вопрос. В резиденцию прибыли все родственники клана Чжугэ. Главный дом резиденции охвачена суматохой. В тот же день, из-за травмы Чжугэ Юэ, в резиденции Чжугэ разыгралась драма. Служанка, ранее всегда прислуживающая Молодому Четвертому Господину, была мертва, из-за своей нерадивости допустив ранение господина. Двое слуг-охранников, повинные в нерадивости, забили друг друга палками. Один из них убил другого и умер ранним утром следующего дня из-за многочисленных ран и увечий. По приказу управляющего было разбиты двадцать горшков, а редкие растения, росшие в них были сожжены. Больше наказаний не предвиделось. И все вздохнули с облегчением. В горах, рядом с горячими источниками, питающими озеро с крокодилами возле павильона, в воду спустили еще три трупа на корм рыбам. Но никого это не заботило. Ночь была темной и очень звездной. Чу Цяо взяла последние бумажные деньги, руку Сяо Ба и положила их в костер. Она, плача, смотрела на пламя и шептала: - Милостивые боги, присмотрите за ней.

Примечания:

*Ван — титул правителя в стран ханьского (китайского) культурного влияния» (кроме Японии), соответствующий примерно европейским - царь или английским - король. **Кошачья змея — род змей семействаужеобразных. Длина тела 80-180 см. Зрачок вертикальный. Наземные, преимущественно ночные животные. Питаются ящерицами, реже птицами и мелкими млекопитающими. Относятся к заднебороздчатым ядовитым змеям, жертву умерщвляют действием яда.Распространены в Африке, на юге Европы и юго-западе Азии. Укус обоих видов для человека не опасен. ***Рабам в странах китайского влияния рабам и крестьянам было запрещено иметь боевое оружие (отсюда всякие боевые косы, серпы, сюрикены, нунчаки и подобное «небоевое» оружие).

Глава 11. Принц Ян Сюнь

Последние несколько дней для Цзин Си выдались беспокойными. Каждый раз, как она видела этого ребенка из семьи Цзин, по спине от самых подошв ног бежал холодок. Чай и рис комом стояли в горле. Сегодня было прекрасное утро, и двор уже был очищен от снега, чтобы могли целый день полноценно работать. Когда слуги готовились подать завтрак, во Двор Хуншань прибыл посланец, чтобы сообщить, что Му Сяогун из резиденции Му Линнань сегодня принимает молодого седьмого принца королевства Его Высочество Чжао Тору, восьмого принца Чжао Чу, тринадцатого принца Чжао Сон, а так же Его Высочество Янь Шицзи. Молодые принцы отправились о дворец Хуншань. Старший молодой господин, сопровождая Третьего молодого господина и Пятого молодого господина, уже был там. Если бы молодой четвертый господин чувствовал бы себя немного лучше, он бы пошел вместе со всеми. У Чжугэ Юэ было в этот день странное настроение. Пока принцы и его братья могли гулять по столице, он оказался целый день буквально заперт во дворце Цзиншань. Чтение книг не доставляло удовольствия, и он их бросил. Оставалось лишь лакомиться закусками и фруктами. Для такого деятельного человека, это было так же жестоко, как по отношению к орлу, запертому в клетке, чтобы оставаться законопослушным. В данный момент он лежал в постели и выслушав посланника, сообщил ему, что чувствует себя не очень хорошо и не может к ним присоединиться. Чу Цяо стояла рядом с курильницей с ладаном и обмахивала его веером. Услышав слова посланника, она подняла бледное лицо, ее брови дрогнули, но все же промолчала. Еда уже давно стояла нетронутой, и девочка отправила служанку с ней обратно. Цзин Си покосилась на своевольную нахалку, тайно сделав на сердце еще одну зарубку, чтобы потом попомнить той все обиды, прежде чем молча выйти. Зал Люли только назывался банкетным залом, на самом деле это был, скорее, павильон, который расположился на восьмиугольной площадке посредине Двора Хуаншань. Ниже находилось озеро Цинсэ Би, синие воды которого сейчас, посередине зимы, замерзли. Снег по берегам казался бескрайним, лишь птицы кружили по обеим сторонам. Зима была в полном разгаре, но сохранила свою красочность. Помимо озера Семье Чжугэ принадлежала Гора Паома. Широкий склон горы славился многотравьем, что позволяло ему быть хорошим пастбищем для чистокровных лошадей, чьим разведением занимались хозяева. Это было малонаселенное и очень уединенное место, куда не допускались посторонние. Чу Цяо, пользуясь маленькими размерами тела и юркостью, обошла охранников на подходе к горе Паома и стала подниматься вверх по склону никем не замеченная. Маленькое тело Цзин Юэ Эр имело как свои плюсы, так и минусы, такие, как сейчас. Чтобы перенести цветочные горшки с комнатными растениями пришлось изрядно потратить силы. Едва она собралась уже уходить, как заметила на склоне фигуру человека. Чу Цяо быстро пригнулась и спряталась. Как только человек скрылся с глаз, она, крадучись, медленно приблизилась к месту, где видела силуэт, но теперь там была лишь темная лошадь, привязанная сосне. Высокое и крепкое животное не обратило никакого внимания на приблизившуюся девочку. Чу Цяо сильно удивилась, что лошадь не отреагировала на незнакомцев. Она посмотрела вниз. Там были насыпаны гречневые отруби, и животное продолжало есть, не реагируя на происходящее. Чу Цяо, нахмурившись, долго осматривала склон, но так больше ничего не заметила. Она уже собралась уходить, когда заметила притороченный у седла колчан с десятком стрел с белым опереньем. Вынув одну стрелу с серебряным наконечником, Юэ увидела на древке вырезанный маленький иероглиф «Ян». Пока молодые принцы наслаждались в зале Люли сливами и десертом, Чу Цяо воспользовалась этим временем, чтобы незамеченной по тропинке на гору. Там она собиралась избавиться от горшков со сгоревшими растениями. Когда она вынимала из мешка горшки, оттуда выползло несколько змей. - Ха! Я так и знала, что ты злой демон! – за спиной внезапно раздался резкий крик. Девочка обернулась и увидела позади себя стоящую с торжествующим видом Цзин Си. – Я не видела молодого Четвертого Господина, иначе ты была бы уже мертва. - Правда? – Чу Цяо наклонила голову, лукаво улыбаясь. Ее уши чутко вздрогнули, уловив звук приближающихся шагов. Покачав головой, она спокойно ответила: - Это не совсем верно. Она отступила назад на несколько шагов, встав на самый край, и внезапно бросилась вниз. - Что это? Почти сразу же раздался молодой голос. Цзин Си не успела даже вскрикнуть от неожиданности, как мужчина сильно пнул ее в живот, безжалостно уронив на землю. Управляющий Чжу Шунь холодно посмотрел на лежащую на земле девушку и скрипнул зубами от злости: - Цзин Си, тебя поймали с поличным. Что скажешь в свое оправдание? Шокированная девушка быстро сказала: - Это не я! Это Синь Эр. Я проследила ее до этого места. - Ерунда! – воскликнула тоненький голосок. – Я собственными глазами видел, как ты исподтишка украла горшки с растениями и пыталась подставить управляющего Чжу. Ты не должна огульно оговаривать других людей! Цзин Си резко обернулась и заметила стоящую рядом с управляющим Чжу Шунем маленькую девочку. Она пригляделась, что-то в облике малышки показалось ей знакомым. Внезапно, подобно вспышке, в голове мелькнула догадка. Она вспомнила, где же она видела ее прежде и вскричала, указывая на ребенка: - Она и Цзин Синь Эр заодно! Управляющий Чжу, вы не должны ей верить! Чжу Шунь, сидя на мягком кресле, которое несли четверо крепких слуг, поморщился. Несколько дней назад он получил двадцать ударов палками, и до сих пор у него был опухший зад, который доставлял постыдное неудобство. С некоторым раздражением он спросил: - Ты сказала, что последовала за Цзин Синь. Так где она? - Она прыгнула со скалы. - Что? – В ярости закричал управляющий. – Думаешь, я идиот, чтобы поверить в это? Ты утверждаешь, что Цзин Синь выманила тебя из дома, чтобы устроить ловушку, и в довершение спрыгнула со скалы, чтобы убиться? - Я… - Чепуха! – сердито заявил Чжу Шунь. – Ты уже четыре или пять лет служишь в резиденции Чжугэ, и я всегда хорошо к тебе относился. Ты же постоянно боролась за благосклонность молодого Четвертого господина с Цзин Чжу, но это дело двора Циншань. Зачем меня обливать грязью? Что ты сейчас хочешь сделать? Хочешь, чтобы и меня молодые господа втоптали в грязь? - Управляющий Чжу, вы должны мне поверить! - Пойдем! Я тебя хорошенько выпорю. Когда наверху раздались крики, Чу Цяо крепко держалась за заранее приготовленную веревку, затем раскачалась и запрыгнула в маленькую пещеру. На горе Бацзяо находилось месторождение чернильного камня, и каждую весну там рос фиолетовый мох. Этот мох был очень редкий. После сожжения он издавал уникальный аромат, утонченный и очень востребованный в медитативных практиках. Каждый год люди семьи Чжугэ бережно собирали его. За долгие годы, благодаря сборщикам, в скале выкопали маленькую пещерку, чтобы облегчить доступ к редкому ингредиенту. Чу Цяо, будучи рабыней, занятой на уборке, прекрасно знала о местонахождении этого тайника и заранее принесла туда несколько охапок сена. Теперь, мягко спрыгнув на подготовленное сено она медленно смотала веревку с крюком и стала ждать, пока толпа наверху разойдется. Внезапно она почувствовала возле своего уха теплое дыхание. Мужской голос со смешком прошептал: - Как может такая маленькая девочка быть злой и жестокой? Чу Цяо удивленно обернулась и отшатнулась, поспешно схватив веревку с крюком, который тут же приставила острием к шее говорившего, яростно глядя снизу вверх. - Я видел бесчисленное множество женщин, но не таких сильных как ты. Трудно представить, что тебе всего лишь десять лет. Парень ловко вывернулся, крепко схватив руку девочки, но его голос остался тихим и спокойным. Чу Цяо была намного слабее физически, и он легко удерживал ее на земле одной рукой, но все равно упрямо подняла голову. - Вы? – удивленно спросила она, нахмурившись. Человек, кажется, заметил ее удивленный взгляд. Пристально посмотрев ей в глаза, он вдруг улыбнулся и спросил: - Ты знаешь, кто я? Так это ты? Ну что, лекарство помогло? Она видела перед собой юношу с прямыми вразлет бровями, орлиным носом и темными, как чернила, глазами. Но за мягкими чертами скрывалась твердость клинка из Янбэя. Самым впечатляющим оказалось, что это был гость сегодняшнего праздника Ян Сюнь или иначе принц Ян Шицзи. Чу Цяо неохотно подняла голову и холодно спросила: - Как вы здесь оказались? Что вам нужно? - Это я тебя должен был спросить, - усмехнулся Янь Сюнь. Девочка в свою очередь прикидывала в уме, что всего один толчок, и, упав со скалы, человека ждет печальная судьба. В задумчивости она коснулась кинжала на талии. Принц прижал палец к губам и тихо прошептал: - Если не хочешь, чтобы тебя обнаружили, ты должна быть более осторожной. Ударить или скинуть – плохая идея. Как маленький ребенок может быть таким порочным? Чу Цяо подняла брови: - Если говорить о порочности, то мне до вас далеко. Наверное, даже если сравнивать нас, вы здесь прячетесь не ради добрых дел. Я не нуждаюсь в вашей помощи, лицемер. Ян Сюнь вдруг неожиданно встал, раздвинул закрывающие вход в пещеру растения, поднял голову и крикнул: - Эй, люди! Есть там кто? Чу Цяо испугалась и хотела было его остановить, но было слишком поздно. Если ее сейчас разоблачат, то восьмой Сестре Сяо Ба тоже не посчастливится. Она выхватила кинжал, вонзила принцу в грудь и приготовилась бежать. Но сбежать не удалось. Молодой человек успел перехватить ее за руку и крепко сжал ее в объятиях, не давая вырваться, попутно зажимая ей ладонью рот. В тоже время сверху раздался голос, зовущий господина. Ян Сюнь высунул голову и раздраженно ответил: - Тут наследный принц Янбэя наслаждается сливами. О каких злых духах вы говорите? Живо разойдитесь! Услышав голос принца, Чжу Шунь подошел к краю обрыва. И как только он увидел живого и здорового принца Ян Шицзи, тут же растерял властность и апломб. Почтительно кланяясь молодому господину, он тут же разогнал столпившийся народ. Ян Сюнь отпустил девочку и повернулся к ней, спросив с улыбкой: - Ну что, я ведь сейчас сильно тебе помог, верно? Стоя перед юношей, она едва доставала ему макушкой до плеч, но чувствовала себя еще меньше, что заставляло ее нервничать. Она напряженно вслушивалась в звуки сверху. Убедившись, что люди уже разошлись, она кинула веревку вверх. Подергав и убедившись, что крюк держит надежно, быстро начала по ней подниматься. Ян Сюнь прищурился, наблюдая за ее гибкими движениями. Несмотря на ее ловкость и осторожность не было похоже, что она владеет боевыми искусствами. Карниз около входа в пещеру был немногим выше метра. Он подпрыгнул, уцепился руками за край и подтянулся. Чу Цяо между тем смотала так хорошо послужившую веревку с крюком, огляделась, убедившись в безопасности, и повернулась, чтобы уйти. Услышав за спиной шум, она повернулась, увидела отряхивающего одежду принца и все-таки ответила на заданный вопрос: - Не хочу вам быть обязанной за помощь. Когда будете возвращаться, обратите внимание на вашу лошадь. Молодой человек так удивился, что на короткое время застыл на месте. Когда она очнулся и посмотрел, от девочки не осталось и следа. Ловко, как ящерка, она взобралась по изрезанной трещинами скале, и исчезла. Глаза принца с насмешкой сузились, он задумчиво пробормотал: - Как интересно! Когда восходящее солнце показалось над горизонтом, снег показался еще более бескрайним, а гора Бацзяо, что стояла над самым сердцем озера, казалась совсем другой, освещенная нежным розовым утренним светом.

Глава 12. Закон выживания

Под горой Бацзяо в сливовой роще располагался небольшой сад камней. Сегодня в городе Чжэньхуан в резиденции Чжугэ собрались представители всех знатных и богатых семей. Сливовый сад тщательно охранялся, вокруг стояла тишина. Благодаря маленькому тельцу Чу Цяо незаметно, на цыпочках прокралась в сливовый сад и не спеша, по одной стала собирала упавшие сливы. - Эй, иди сюда! – внезапно прозвучал детский голос, но тон был по-взрослому властный. Чу Цяо подняла голову и увидела перед собой десятилетнего ребенка. Молодой Господин Цзинь Пао был одет в ярко-зеленые одежды с вышивкой золотыми нитями и отороченные по подолу мехом белоснежной норки. Пушистый хвост норки обрамлял, будто вырезанное из белого нефрита, лицо мальчика. Он слегка сморщил нос и посмотрел на нее темными глазами. - Эй, я тебе говорю! Девочка слегка приподняла брови, готовая резко ответить, но потом решила не создавать себе лишних проблем, так что лишь низко поклонилась и тихим голосом вежливо сказала: - Простите, эта раба должна кое-что сделать. Боюсь, что эта раба не может задерживаться, - и развернулась, чтобы уйти. Молодой господин некоторое мгновение шокировано смотрел вслед уходящей девочки. Он никогда не думал, что рабыня может вот так просто повернуться и уйти. Но когда до него дошло, что с ним обошлись весьма непочтительно, гневно раздул ноздри, взмахнул кнутом и закричал: - Ах, ты, сучка! Да как ты смеешь?! Чу Цяо услышала свист кнута и отступила чуть в сторону. Резко развернувшись, она успела ухватить рукой кончик кнута и намотала его на руку. Теперь она кинула на юношу холодный пристальный взгляд. Молодой господин на мгновение задался вопросом, откуда в доме Чжугэ оказалась настолько сильная служанка. Он, напрягая спину, сильно дернул кнут, но так и не смог его вернуть. Нахмурившись, он снова дернул кнут, гневно крича: - Смерти ищешь? Мои люди тебя убьют! Чу Цяо держала в руках конец кнута, затем издевательски улыбнулась. В свою очередь она дернула за свой конец, рукоять неожиданно выскользнула из руки юного аристократа и в тот же миг оказалась в руках девочки. Стоящей перед ним девочке было не более восьми лет. Маленькое нежное личико, но взгляд темных глаз был давно лишен юношеского максимализма. - Кнут используется для лошадей, а не для избиения людей, - спокойно сказала она, сделав шаг вперед. С этими словами она сунула в руки юноши рукоять кнута и повернулась, чтобы уйти. Молодой господин смотрел на эту девочку, которая была меньше его роста на голову, но полна гордого величия. Боевых навыков не было заметно, но все компенсировалось ее гибкостью. Глядя на нее, он вдруг почувствовал какую-то тревогу, но простить унижение и потерять лицо он не мог. Поэтому он побежал вперед, обогнал девочку и заслонил ей дорогу. - В каком дворе при резиденции Чжугэ ты служишь? Как тебя зовут? Ты знаешь, кто я такой? Веришь или нет, но я могу приказать тебя убить. Чу Цяо оглядела его с головы до ног, оттолкнула руку, загораживающую ей дорогу, и презрительно подняла брови: - Считаете, что приказать другим убить кого-то, вместо того, чтобы сделать это самому, – это великое мастерство? Мне даже стало немного интересно, кто же вы такой? Деревья покачивались на ветру, пока Молодой Господин Цзинь Пао стоял среди сливового сада, так и не остыв от гнева. Он в оцепенении смотрел в конец сада, где постепенно из поля зрения исчезала маленькая фигурка странной рабыни. Вернувшись на двор Циншань, Чу Цяо направилась прямиком в Павильон Сюань, приветствуя всех, кто встретился по пути. Чжугэ Юэ непринужденно сидел, полулежа, на мягком диване, умудряясь при этом сохранять лениво-скучающий вид. Когда девочка зашла, он даже не соизволил поднять голову, лишь бросил краем глаза короткий взгляд. Чу Цяо подошла к большой вазе из зеленого нефрита, вынула из нее подвявшие вчерашние цветы и поставила свежие ветки сливы с только что распустившимися цветами. Когда закончила с вазой, она подошла к дивану, где отдыхал Чжугэ Юэ, и опустилась на колени возле маленькой курильницы. Смешав лепестки сливы с мятой и орхидеями, она заправила этой смесью курильницу и стала обмахивать ее веером. Запах в доме тут же посвежел. Чжугэ Юэ глубоко вдохнул и постепенно прикрыл глаза. Головная боль медленно уходила. Полчаса спустя, когда Молодой Господин почти заснул, снаружи раздался шум и кто-то нетерпеливо постучал дверным кольцом. Чжугэ Юэ с раздражением открыл глаза и нахмурился. - Четвертый Молодой Господин, управляющий Чжу только что принес возмутительные новости. На горе Бацзяо он только что поймал Цзин Си. Эта девчонка несла горшок с лозами, полный ядовитых змей, чтобы тайно спрятать улики. Ее задержали со всеми доказательствами. Он отправил эту мерзавку в зал суда для допроса. Чжугэ Юэ сленга прищурился: - Цзин Си очень деспотичная, но в ней нет мужества. У нее не хватило бы смелости нести змей. Что она сказала? - Она сказала… - слуга бросил быстрый взгляд на сидящую тихо в углу девочку, наклонился ближе к господину и прошептал: - Она сказала, что хотела выследить Синь Эр. Она подозревала, что Синь Эр подставила ее и Цзин Чжу, чтобы отомстить за смерть детей из семьи Цзин. - Синь Эр, - сказал юноша, - объяснись. Чу Цяо опустилась перед ним на колени, низко поклонилась и тихо ответила: - Отвечаю Молодому Четвертому Господину. Синь Эр не делала этого. - Тогда где ты была? - Я была в сливовом саду. - Кто-нибудь еще тебя видел? Девочка наклонила голову, на мгновение задумалась и ответила: - Синь Эр встретила в саду молодого господина не из нашей резиденции. Ему на вид лет десять. Одет в зеленое ципао с золотой вышивкой и отороченное по подолу мехом белой норки. Синь Эр не знает его имени. - Ладно, – кивнул головой хозяин. И бросил слуге-посланнику: - Можешь идти. Слуга немного удивился, но все же озадаченно спросил: - А что насчет этой девушки Цзин Си? Чжугэ Юэ закрыл глаза, поднял лицо вверх, опершись затылком о мягкую спинку дивана, и медленно произнес: - Если раб совершил ошибку, то должен быть наказан. Дело суда – разобраться в этом. Слуга низко поклонился и тихо покинул покои. Лишь облака благовоний заполняли покои. - Синь Эр, ты будешь ненавидеть правительство, из-за которого уничтожил твою семью? Чу Цяо опустила голову и вежливо ответила: - Молодой господин, Синь Эр – здравомыслящая рабыня. Не ей думать о решениях правительства. Благодаря молодому господину Синь Эр может спать в теплой пастели, есть горячую вкусную пищу, носить теплую добротную одежду. Синь Эр еще очень юна, в ее сердце немного желаний. Синь Эр хочет жить и хорошо служить господину. - Хорошо, - кивнул Чжугэ Юэ. – Хоть ты и юна, но рассуждаешь правильно. Так ты сможешь жить в целости и сохранности. А если будешь хорошо работать, я сделаю тебя потом управляющей Павильона Сюань. - Да, спасибо, молодой господин. –Девочка некоторое молчал, склонив голову. Потом неожиданно спросила: - Господин, вы верите словам Цзин Си, что я подставила ее и старшую сестру Цзин Чжу? Чжугэ Юэ громко рассмеялся: - У Цзин Чжу много смелости. Но, даже если она до этого бы додумалась, у нее не хватало хитрости. Чжу Шунь – властный старик, но совершил ошибку и получил оплеуху. Он не должен был поливать помоями мой двор, чтобы рассорить моих подчиненных, дабы очистить свою репутацию. Он зря прожил в резиденции много лет, если совсем запамятовал. - Тогда почему вы не поможете сестре Цзин Си. Допрос в зале суда убьет ее? - Если бы, на самом деле, это сделала она, я бы ее спас. Но раз она так глупо попалась в чужую ловушку, такому человеку лучше остаться в зале суда. Лучи полуденного солнца пробивались в щели окна. Запах цветов сливы был еще свеж. Чу Цяо, слегка прищурившись, сидела на маленьком табурете. Возможность мести постепенно приближалась. Она больше не хотела терять время попусту.

Глава 13. Даже долгожители умирают

И все же, Чжу Шунь провел в резиденции Чжугэ более десяти лет. Столько даже собаки не живут. Хотя в глубине сердца он прекрасно понимал, что из-за соперничества Цзин Чжу и Цзин Си за благосклонность Молодого Господина, оказался замешан в эти неприятности, управляющий боялся, что Чжугэ Юэ в это не поверит и неверно расценит, как виновного в преступлении. Поэтому он намеренно обвинил во всем Цзин Чжу. По той же причине, он сохранил это в памяти и не позволил Цзин Си умереть в зале суда. Он хотел дождаться завтрашнего дня, когда Молодой Мастер освободится. Ночью открытая площадка была мертвенно-тиха. В непроглядном мраке сарая на деревянной кровати лежала Цзин Си. Ее тело было исхлестано кнутом, глубокие рубцы кровоточили после сурового наказания. Стоя перед ней, Чу Цяо набрала ковшик холодной воды и плеснула в лицо лежавшей девушке.       Она со стоном начала медленно приходить в себя, но увидев Чу Цяо, яростно закричала:       - Маленькая сучка! Как ты осмелилась прийти ко мне?!       Девочка продолжала спокойно стоять, слушая проклятия, и слегка улыбалась. Спустя длительное время она все же перебила поток ругательств:       - Если ты действительно хочешь умереть, можешь продолжать и дальше.       Цзин Си выглядела ужасно. Окровавленная одежда, бледное лицо, грудь вздымается тяжело, со всхлипами, в глазах затаилась обида.       Чу Цяо покачала головой, прежде чем сказала:       - Человек не должен причинять боль тигру, тогда он не причинит тому боль. Я тебя неоднократно предупреждала, но ты продолжала идти против меня. Если бы ты сегодня не выслеживала меня, чем бы это все закончилось? Если ты сама виновата, зачем перекладывать вину на меня?       - Маленькая сучка, я тебе этого просто так не спущу!       Чу Цяо громко вздохнула:       - Так ты действительно хочешь умереть?       Лежащая девушка слегка удивилась, когда ее соперница продолжила:       - Я не хотела причинить тебе боль, только преподать урок. Но, к сожалению, Четвертый Молодой Господин не желает спасать тебя. Кажется, ты только можешь последовать в озеро у павильона, составить компанию Цзин Чжу.       Как только она замолчала, лицо Цзинь Си побледнело еще больше. Она посмотрела на Чу Цяо, в ее глазах вдруг мелькнула жгучая жажда жизни. Пристально глядя на Чу Цяо, она нетерпеливо сказала:       - Син Эр, между тобой и мной в последнее время не было жалоб и ненависти. Смерть Линь Си была идеей Цзинь Чжу. Я просто повторяла то, что она говорила. Ты, несомненно, должна это понять и спасти меня. Прошу тебя, спаси меня!Я не хочу умирать!       Она замолчала, продолжая лишь дрожать и плакать. Чу Цяо громко вздохнула, положила рядом с ней сверток, что держала до этого за спиной и тихо сказала:       - Не плачь. Думаешь, я пришла сегодня сюда, чтобы поговорить о прошлом? Твой грех не так велик, чтобы караться смертью. Раз я тебе сейчас навредила, то не допущу твоей смерти. Вот, надень это платье. Я отпущу тебя.       Она наклонилась над Цзин Си и быстро развязала веревки.       Девушка обрадовалась и быстро спросила:       - Как мне уйти? Резиденция усиленно охраняется.       - Не волнуйся, я подкупила стражу у задних ворот. Пойдешь, когда хозяин вернется в резиденцию. Ты всего лишь маленькая служанка, никто не обратит на тебя внимания. Только сбежав из резиденции Чжугэ, ты сможешь сохранить себе жизнь.       Цзин Си последовала за Чу Цяо. Они вылезли из окна и пошли по саду камней у озера Би во дворе Хуншань. Внезапно они услышали вдалеке звук шагов. Это были охранники, патрулирующие территорию. Они обе удивились, но низко припали к земле. Теперь возможности уйти незамеченными не было. Чу Цяо повернулась и сунула Цзин Си в руки сверток.       - Я пойду и отвлеку стражу, а ты быстро беги к задним воротам. Там стоит охрана, которую я подкупила. Назови свое имя, и они тебя пропустят. Вот тут в свертке немного денег и одежды. Они раньше принадлежали Старшей Сестре Чжи Сян. Не знаю, можно ли их еще носить, но я смогла вынести только их. И денег тоже мало. Позаботься о себе и постарайся выжить.       Она развернулась и пошла, намеренно создавая шум, чтобы отвлечь охрану. Она намеренно уводила их в сторону.       Цзин Си развернула сверток, что держала в руках. Внутри оказалось всего несколько медных монет. Их даже на покупку жареного гуся не хватит. Она недовольно нахмурилась. Осмотрев лежавшую там же одежду, она обнаружила, что вещи хоть и не порваны, но грязная и ужасно некрасивая. Да еще и испускавшее такое зловоние, что сердце замирало. Раньше она считала себя хорошей, образцовой служанкой, но теперь была лишь беглянкой. Если бы ее поймали, она не смогла бы защитить свою жизнь. И всем этим она была обязана этому злому ребенку, Цзин Синь. Которая перед ней притворяется добренькой, не показывая свое истинное лицо.       Она забрала лишь несколько монет, бросив оставшуюся в свертке одежду на землю. Она нисколько не беспокоилась о неприятностях, которые возникнут у Чу Цяо, если обнаружат брошенные вещи и узнают о ее побеге.       Холодный ветер раздувал полы одежды, а ярко светящаяся луна предвещала морозы.       В этот момент в комнате Чжу Шуня слышалось мерное мужское дыхание и голос Инь Цзяо, нашептывающей ему в ухо безнравственные и аморальные вещи.       В эту холодную ночь охранников давно уже разморило, и они ушли искать место потеплее, чтобы немного вздремнуть. Маленькая фигурка тихо замерла возле двери в комнату управляющего, ни малейшим шорохом не выдавая себя.       Закончив приготовления, Чу Цяо присела на корточки около двери. Во мраке ночи ее темные глаза сверкали умом и спокойствием. Внезапно раздался удовлетворенный мужской крик и шелест поправляемого платья. Девочка покрепче взяла камень и швырнула его в дверь.       Удар в дверь был не очень громким, но достаточно сильный, чтобы люди внутри услышали.       - Кто там? – раздался недовольный голос Чжу Шуня.       Чу Цяо не ответила, а подняла камень и снова швырнула его в дверь.       - Выходи, - раздраженно крикнул мужчина. – Кто это барабанит среди ночи?       Несмотря на то, что дверь была открыта, снаружи ничего нельзя было рассмотреть. Чжу Шунь сначала высунул голову, пытаясь рассмотреть темноту получше, а затем вышел за дверь. Но едва успел сделать шаг, как споткнулся о натянутую веревку и полетел на землю.       - Ах!       Управляющий экспрессивно выругался, но внезапно проклятия застряли в глотке. На мгновение в поле его зрения показался мешок, и его окутала темнота. Мужчина потрясенно поняв, наконец, что здесь явно что-то не так и вытянул руку, пытаясь ухватить пустоту.       Тусклый свет луны отражался на лезвии кинжала, что держала в руке Чу Цяо. Ее взгляд был холодным и острым, как клинок, на губах блуждала насмешка. Столкнувшись с его толстой рукой, она взмахнула кинжалом.       Крик, как у свиньи на убое, разорвал ночное небо. Чжу Шунь катался по земле, сжимая окровавленное запястье. Девочка не стала дожидаться развития событий и быстро ушла на запад, в сторону цветочных кустов.       За ее спиной послышался топот спешащих охранников и женский крик.       - Что происходит? Ах! Управляющий Чжу, кто это сделал?       Женщина с взлохмаченными волосами испуганно повторяла:       - Я не очень хорошо разглядела. Но нападавший был небольшого роста. Должно быть, это ребенок.       - Куда он скрылся?       - На запад.       - В погоню!       Охранники прошли не более, чем в десятке шагов от того места, где пряталась Чу Цяо, плотно прижимаясь к земле. Постепенно крики утихли, и все вокруг тоже успокоилось. Ребенок встал в полный рост и стряхнул пыль с одежды и не спеша покинул тайник. Ее фигура выражала необычайное спокойствие.       Проходя мимо сада камней в Хуншане, она случайно заметила брошенный на землю сверток. Усмехнувшись, она подняла его и направилась во двор Циншань. Через заднее окно она осторожно забралась внутрь и быстро переоделась в белый хлопковый халат. После того, как она вошла в состав двора Чжугэ Юэ и перестала быть разнорабочей рабыней с заднего двора, ей была предоставлена маленькая комнатка. Голоса раздавались все громче и громче, яркие факелы освещали половину неба.       Чу Цяо расплела волосы и потерла глаза. С сонным видом, она открыла дверь и столкнулась с несколькими служанками.       - Что случилось?       Несколько рабынь лет тринадцати-четырнадцати, но не такого высокого ранга, ошеломленно покачали головами. Они услышали крики из зала суда и просто открыли дверь. Мимо них торопливо пробежали несколько человек.       Чжугэ Юэ мрачно посмотрел на растрепанную Чу Цяо и других девочек. Он обратился к прибежавшим снаружи охранникам:       - Что случилось? Почему здесь так шумно?       - Господин, снаружи в резиденцию проникли убийцы. Управляющему Чжу отрезали кисть. Стража Западных ворот поймала пытавшуюся сбежать Цзин Си. Ее под охраной привели обратно.       Чжугэ Юэ на мгновение удивился, затем сжал губы и слегка улыбнулся:       - Как говорится, напуганная собака запрыгнет даже на стену. Не ожидал, что у Цзин Си такой сильный характер.       Охранник внимательно посмотрел на Чу Цяо и сказал:       - Когда Цзин Си задержали, она кричала, что это сделала не она, а Цзин Синь ранила его.       После его слов все взгляды устремились на Чу Цяо. Маленькое личико девочки вдруг сморщилось, глаза затуманились от слез обиды. Она заморгала, чтобы не расплакаться.       - Четвертый Молодой Господин, - грустно сказала она. - Цзин Синь Эр спала в комнате. Я этого не… не…       - Господин, Синь Эр не выходила из комнаты. Мы все были здесь, - неожиданно сказала, выступив вперед, служанка третьего ранга.       Когда она умолкла, еще несколько девушек поддержали ее, выступив в защиту Чу Цяо.       Чжугэ Юэ кивнул, затем сказал слуге:       - Скажи в Зале суда, что если эта девушка продолжит нести ерунду, могут не проводить суд. Просто сбросьте ее в озеро у павильона. Пусть дальше рассказывает о том, как Синь Эр могущественна.       Тот кивнул и быстро удалился.       Чжугэ Юэ обратил свой взгляд на жавшихся маленьких служанок и бросил:       - Идите спать.       Затем развернулся и удалился в свои покои.       Чу Цяо по-прежнему стояла, сохраняя обиженный вид. Несколько рабынь подошли и взяли ее за руку, успокаивая:       - Синь Эр, мы все дадим показания. Она больше не сможет навредить тебе.       Чу Цяо кивнула. Ее голос был нежным, как цветок груши под дождем:       - Спасибо, сестры.       Время двигалось к третьей страже, пронзительно свистел холодный ветер. Сегодня первая годовщина со дня гибели семерых детей семьи Цзин. Наконец, сегодня люди, на чьих руках эти смерти, заплатили за это собственной кровью.       Однако этой крови еще не достаточно.

Глава 14. Несуществующая

Покушение вызвало в резиденции переполох до самого рассвета. У управляющего Чжу была отрублена рука, которого бросили без помощи до следующего дня. В результате в гневе приказал до смерти забить Цзин Си. Поскольку та уже попала под тяжелое наказание, не прошло и часа, как наступила смерть. Она была завернута в тростниковую циновку и отнесена в холмы, чтобы в дальнейшем ее бросили в озеро у Павильона на корм рыбам. Чжугэ Юэ по характеру был уравновешен и спокоен, но слегка эксцентричен. Изначально в его павильоне прислуживали две девушки – Цзин Чжу и Цзин Си, но в течение нескольких дней они были убиты за злостные преступления. Теперь в павильоне Сюань прислуживала только Чу Цяо. Она была, ей менее восьми лет, и выглядела незрелой. Несмотря на тихий мягкий голос и милое личико, встретившись с ее холодными глазами люди чувствовали себя странно-неуютно. Не прошло и пол дня, как по резиденции пронесся слух: "Молодой Четвертый Господин решил сам вырастить себе послушную молодую прислужницу". В результате, все обитатели резиденции стали относится к Чу Цяо более почтительны. Во второй половине дня девочка была уже наряжена в белое с вышитыми бегониями платье, сапожки из белой верблюжьей шерсти, на голове два цветка из зеленого нефрита. Танцуя и прогуливаясь по саду позади озера, она выглядела необычайно мило. Она покинула двор, чтобы набрать свежей воды для павильон Хуншань. Когда она дошла до бамбукового леса, перед ней неожиданно появилась фигура. - Я не верю, что не мог тебя найти! – раздался веселый смех. Принц Цзин сегодня был одет втемно-синем ципао, расшитое разноцветными птицами. Он триумфально похлопывал маленьким свернутым кнутом по ладони, улыбнулся, посмотрел на Чу Цяо, и предложил: - Что делаешь? Сегодня хорошая погода. Пойдем, постреляем птиц. Девочка нахмурилась, посмотрела на взволнованного принца и покачала головой: - У меня много дел, в отличие от вас. Мне некогда. Я не могу составить вам компанию, - и повернулась, чтобы уйти. - Эй, эй, не уходи! – он встал перед ней, раскинув руки, чтобы помешать, и поспешно сказал: - Я провел в этом саду целый день, прежде чем дождался тебя. Почему бы тебе не назвать свое имя и к какому двору ты принадлежишь. Я пойду к Чжугэ Хуэй и попрошу тебя прийти. Ты вернешься ко мне. Ну как? Чу Цяо удивленно вскинула брови, повернула голову и спросила: - Вы действительно хотите, чтобы я пришла? Молодой принц торжественно кивнул: - Из всех служанок лишь ты радуешь глаз. Что, насчет того, чтобы стать моим личным телохранителем? Чу Цяо, кивнула и, улыбнувшись, сказала: - Хорошо, тогда я скажу вам свое имя. Но мой молодой господин может не захотеть, чтобы я пришла. Посмотрим на ваши способности. - Не волнуйся, - принц ударил себя в грудь и уверил: - много не говоря, Чжугэ Хуэй послушно даст мне любых служанок, даже восемь или десять. - Хорошо, тогда слушай внимательно. Меня зовут Цзы Сюй. Я живу в пустынном двор. Управляющая Шу Де Ся ежедневно дает мне задание вылепить из глины маленькие фигурки для игры. Вы должны запомнить. - Ты лепишь фигурки из глины? – лицо принца Цзин Сяо засветилось. - Да! – Чу Цяо еле сдержала смех, этот ребенок был таким милым. Она не удержалась, чтобы не приподняться на цыпочках и слегка ущипнуть его за щеку, потом улыбнулась и сказала: - В будущем у меня будет больше возможностей. Сейчас у меня много дел. Сначала найдите моего молодого господина. - Не волнуйся! – кивнул маленький принц: - Заканчивай работу и собирай вещи. Я скоро заберу тебя. Чу Цяо была уже далеко, когда обернулась и увидела мальчика, стоящего на большом камне и машущему ей вслед. Она едва сдержала смех. Теперь следовало повернуться к бамбуковому лесу, чтобы со свежей водой вернуться в павильон Хуншань. - Фальшивое имя, несуществующий двор, управляющая Шу Де Ся и служанка, лепящая фигурки из глины. Посмотрим, как ты выкрутишься, - внезапно сверху раздался мужской голос. Девочка удивленно посмотрела вверх. Высоко на сосновых ветках сидел Янь Сюнь в развевающейся одежде. Он смотрел на нее и улыбался уголками губ. Чу Цяо не раз и не два обнажала перед ним свою сущность. И теперь она не пыталась притворяться. Она холодно посмотрела ан насмешника и ехидно спросила: - Забравшись так высоко, не боишься упасть? - Если ты не беспокоишься о своих делах, злокозненный ребенок, тогда я должен позаботиться о тебе. В будущем на горизонте я вижу темные тучи. Не знаю, разразится ли гроза этой зимой, но смогу умереть с чистой совестью. Стоящая под деревом девочка казалась еще меньше, но это не помешало ей окинуть его холодным взглядом: - Никакая чистая совесть не сравнится с кровожадностью прожигателей жизни, которые убивают людей, как животных. - Как ты смеешь? – сурово спросил он, но в голосе слышалась насмешка. Он сел и посмотрел на нее сверху вниз. – В тот день я намеренно промахивался или сбивал стрелы с твоего пути, чтобы спасти тебе жизнь. Даже твой молодой хозяин не пожалел восьмерых девушек. И вместо благодарности такая желчность! Где справедливость? - В чем правда? В том, что я говорю людям, что ты - прожигатель жизни? Предупреждаю, не пугай и не угрожай мне, иначе пожалеешь. Сказав это, Чу Цяо повернулась и поспешила прочь. Но не успела пройти пары шагов, как почувствовала удар по лбу. Опустив голову, она увидела сосновую шишку, все еще покрытую снегом. Девочка, в ярости, резко развернулась и с гневом прошипела: - Ты меня провоцируешь? - Неверно, - Янь Сюнь улыбнулся и сказал: - Я не провоцирую. Я тебя запугиваю. Чу Цяо некоторое время постояла под деревом, потом повернулась и, не произнеся ни слова, ушла. Янь Сюнь проводил ее долгим взглядом из полуприкрытых век. Он ждал, что она возразит или как-то ответит, и когда этого не случилось, почувствовал горечь. В этот момент раздался свист рассекаемого воздуха, и он увидел летящий прямо в лицо большой камень, размером с кулак. Однако он, как один из наследников, хорошо знал боевые искусства и был гибким, и успел уклониться. Тайно гордясь своей ловкостью, он неожиданно почувствовал на шее холод. Его накрыла темнота, как сквозь одеяло услышал предупреждающий крик слуги. После попадания камня в ствол, ветки закачались и сбросили лежавший снег прямо на него. И громкий смех Юэ… Юный наследник дома Янь спрыгнул с дерева. Вся его одежда была в беспорядке и покрыта снегом. Он поднял глаза и увидел стоявшую на молочно-белом сугробе маленькую девочку, которая радовалась, хлопая в ладоши. Заметив, что он на нее смотрит, она подняла правую руку и показала средний палец и, повернувшись, гордо удалилась. Янь Сюнь нахмурился, склонив голову. Тринадцатилетний наследник гордого северного клана Янь был озадачен. Выставленный средний палец. Что значит этот странный жест? Одиннадцатилетний телохранитель Фэн Мянь выбежал из леса и крикнул: - Молодой наследник, я догоню и поймаю ее, чтобы молодой господин наказал эту девчонку за неуважение. - Ты? Поймаешь ее? – издевательски протянул юноша. Потом показал средний палец. – Линь Фэнмянь, ты знаешь, что обозначает этот жест? - Это… - нерешительно протянул мальчик и задумался. Потом решительно ответил: - Должно быть, это извинение. Она поняла, что вела себя с вами возмутительно, несмотря, что она маленькая. Она постеснялась извиниться в лицо и заменила этим жестом. - Извинение? – Янь Сюнь нахмурился. – Не думаю, что она извинялась. - Должно быть, наследник, это именно так. - Правда? В Красном зале резиденции Чжугэ сидели Чжугэ Хуэй и Чжао Че. Выслушав рассказ маленького принца, разразились громким смехом. Принц Цзин Сяо хоть был и очень юн и еще недостаточно проницателен. Услышав дружный хохот друзей, он улыбнулся и сказал:       - Чжугэ, в твоем дворе такая умная служанка. Я хочу ее увидеть.       Чжугэ Хуэй покачал головой:       - Эта служанка посмеялись над наивностью.       - Что случилось? Над чем вы смеетесь? – мальчик покраснел и подозрительно с тревогой посмотрел на старших товарищей.       Чжао Че расхохотался:       - Имя Цзы Сюй, несуществующий двор, управляющая Шу Де Ся и служанка, лепящая фигурки из глины. Тебя просто подразнили, верно? Тринадцатый Брат, все смеются над тобой.       Принц Цзин Сяо мучительно покраснел, затопал ногами, повернулся и выбежал из зала.

Глава 15. Фестиваль Фонарей

Бах! Бах! – раздались неожиданно звуки петард, которые взрывались повсеместно, расплавляя большие пласты снега. Множество детей на улицах города громко смеялись и радостно играли, иногда зажимая уши от слишком громких звуках взрывов. Но никто не волновался, хотя залпы «Громовой пушки» были отнюдь не дешев. Праздник стоил любых затрат. Это был двадцать пятый Фестиваль Фонарей с тех пор, как Император Ся Гаоцзун взошел на трон. А так же это был пятьдесят седьмой День Рождения самого Императора. Грохот и треск петард был слышен повсеместно весь день. Народу специально устроили этот грандиозный праздник. Чиновники бесплатно раздавали петарды и фейерверки всем желающим, чтобы жители Хуаншена могли еще больше порадоваться празднику. Император очень высоко оценил инициативу судьи Цзин Дуфу, который и организовал веселье. И в ту же ночь по столице распространилась радостная весть, что Император хорошо наградит Вэй Шу Ю из семьи Вэй. Под грохот взрывающихся петард вся резиденция Чжугэ активно готовилась к этому важному празднику. В этот день в Хуаншен шел густой и мягкий, словно гусиный пух, снег. Старожилы удивлялись такому мягкому январю, ведь в предыдущие годы в это время стоял мороз. Чу Цяо была одета в светло-розовое теплое ципао и накидку, отороченную белоснежным лисьим мехом. Она прятала нежное, словно нефритовой, личико в густой мех. Ее щеки порозовели на холоде, а большие округлые глаза, казалось, были еще ярче. Когда легкие снежинки падали ей на нос, она забавно его морщила, что выглядело очень мило. - Синь Эр, тебя зовет молодой господин, - прокричал Хуан Эр, молодой слуга, тяжело дыша и держась за бок от быстрого бега. Чу Цяо посмотрела на растрепанные волосы Хуан Эра, затем подошла и естественным движением пригладила прическу. - Посмотри на себя, зачем так спешить? Что случилось, что ты так быстро бежал? – спокойно спросила она. В этом году Хуан Эру исполнилось шестнадцать лет, но неизвестно почему, перед лицом этой восьмилетней девочки, он чувствовал себя маленьким ребенком. Он послушно согнулся, позволив ей немного привести голову в порядок, а потом промолвил:       - Синь Эр, иди быстрее. Молодой господин ждет тебя.       - Пойдем, - кивнула девочка и в последний раз погладила его по голове. Она, не спеша, пошла по направлению к Павильону Сюань, делая небольшие шаги и ни капли не волнуясь. Хуан Эр, нахмурившись, долго смотрел ей вслед, затем покачал головой и поспешил ее догнать. По сравнению с Чу Цяо, Чжугэ Юэ был флегматиком. В открытые двери павильона Сюань было видно, как молодой Четвертый Господин, сидя на диване, нахмурившись, пристально смотрит на шахматную доску тяжелым взглядом. Девочка составила ему компанию и молча переставляла фигурки воинов одну за другой. Затем позвала других слуг, а сама заварила зеленый чай и поставила чашку на письменный стол рядом Чжугэ Юэ, а сама села возле курильницы, подперла рукой щеку и стала спокойно ждать. Время текло медленно. Дворцовые слуги уже неоднократно тихо заглядывали внутрь. Наконец, Чжугэ Юэ отодвинул шахматный столик, встал и подошел к стене. Ожидающая приказа служанка помогла ему обуться в сапоги из мягкой оленьей кожи. Юноша в бледно голубом с темно-синим узором и белой накидке с огненно-рыжим лисьим мехом выглядел старше своих тринадцати лет и более видным. - Пойдем! – строго сказал Чжугэ Юэ и повел подчиненных на выход. Перед домом стояла вереница запряженных лошадей, которые нетерпеливо перебирали ногами из-за задержки хозяина. Другие молодые господа уже покинули резиденцию, чтобы первыми успеть на праздник. Слуга встал на колени, подставляя спину, чтобы Чжугэ Юэ было удобнее садиться на коня. Ступив на спину слуги, как на ступеньку, он удобно устроился в седле. Поправив одежду, он готов был уже ехать, как вдруг обернулся и посмотрел на стоящую в воротах двора Циншань служанку: - Синь Эр, ты видела Фестиваль Фонарей? Чу Цяо на мгновение удивилась, но потом покачала головой. Чжугэ Юэ кивнул и произнес: - Я возьму тебя с собой. Девочка на долгое время задумалась, что обозначает сказанное господином «с собой», затем быстро сказала: - Господин, это противоречит правилам. Чжугэ Юэ нахмурился, но Чу Цяо быстро сделала шаг вперед и уверила: - Синь Эр умеет управлять лошадью. Юноша с сомнением окинул сверху вниз маленькое тело служанки. Смысл его взгляда был очевиден. - Если господин даст Синь Эр пони, она сможет ехать. Чжугэ Юэ мягко улыбнулся и кивнул своему личному слуге Чжу Чену. Через короткое время привели темно-гнедого пони. Он был гораздо ниже ростом, но все еще гораздо выше, чем девочка. Все со злорадством смотрели на нее и высокие ноги лошади. Она дважды обошла пони, погладила его по гриве. Чжугэ Юэ со смешинками в глазах наблюдал за ее действиями. Он уже хотел велеть, чтобы ей помочь сесть в седло, но тут ребенок взяла уздечку. Небольшое усилие, и она одним плавным движением оказалась на коне. Толпа восторженно ахнула. Четвертый Господин обернулся назад и увидел, как ребенок в белом прижался прилип к пони как небольшой снежок. Он невольно громко захихикал, развернулся и тронул лошадь. Конечно, Чу Цяо ездила на настоящей лошади, но с настоящее время в этом теле это было невозможно. К счастью, этот пони был очень послушен. Он увидел уходящих лошадей и последовал за ними. Сегодня в Хуаншене в честь Фестиваля Фонарей комендантский час был отменен. На улицах кипело веселье. Уже почти наступил вечер, темнело, вокруг мерцали фонари, вспыхивали фейерверки, ветер разносил благовония. Везде, куда ни кинь взгляд, в городе мелькали огни, а на улице Цзювэй разыгрывались представления. Танцоры, акробаты, певцы, актеры и музыканты – все собрались сегодня в одном месте. Фонарики и фейерверки осветили ночь, словно день. В суете города многочисленные торговцы кричали на улице, привлекая внимание к своим товарам. Вино, сладости, печенье, одежда, фрукты и овощи, домашняя утварь, благовония, цветы, всевозможные снадобья, порох для фейерверков, украшения для девушек – все можно было найти здесь. Духи ночи были ослеплены великолепием праздника и радостным хаосом. На извилистых улицах Хуаншеня везде царило веселье, и демонстрировалась роскошь. Чу Цяо сидела верхом и смотрела на редкую ночь в прошлом. Семья Чжугэ была очень влиятельна, и пешеходы тотчас расступались, увидев кавалькаду. Проезжая мимо шикарного здания, они увидели картинки из разноцветных огней, изображающих цветы, разнообразных милых животных и фей, прекрасных, как мечта. Увидев, что молодой господин остановился, владельцы лавки фонарей подбежали, заискивающе славили его, уговаривая приобрести товар. Чжугэ Юэ делал вид, что не слышал их, затем указал на один фонарик:       - Принесите его.       Торговец оглянулся и увидел, что высокородный Четвертый Господин Чжугэ имеет в виду скромный фонарик в виде белого кролика, но смог скрыть удивление.        Взяв в руки выбранный фонарик, на лице обычно равнодушного Чжугэ Юэ появился намек на улыбку. Он протянул кролика к лицу девочки и сказал:        - Это тебе.       Чу Цяо так сильно удивилась, что неосознанно протянула руку и забрала его, даже забыв поблагодарить. Юноша же спокойно развернулся и тронул лошадь вперед, будто ничего не случилось. Глаза у подчиненных молодого господина стали круглыми от удивления. Каждый пытался понять, что же это значит.       Чу Цяо не знала, смеяться ей или плакать. Похоже, он действительно считал ее ребенком.       Она посмотрела и увидела, как искусно был сделан кролик. Он был полностью белым, лишь глаза были красные. Она протянула палец и мягко коснулась рта. Неожиданно высунутый язычок из розовой бумаги так напугал ее, что она подпрыгнула в седле.       В этот момент она услышала тихий смех. Она обернулась, но ей загородила обзор целая стена фонарей и масок. Драконы, фениксы, феи, нефритовые бабочки, белые лисы приходили и уходили. Суета и блеск огней на улице Цзювэй поражала воображение. Она не знала как долго стояла. Казалось, время тянулось вечно, но оказалось, что прошло очень мало. Люди перед ней начали расходиться. На другой стороне улицы она увидела замерзшее озеро Чишуй. Ивовые ветки под снегом низко склонились над водой. Снег покрывал деревья, пока черная лошадь спокойно стояла в стороне. Юноша стоял со скрещенными руками на груди, лениво облокотившись на ствол. Черные, как агат, глаза были устремлены на нее, и в них таилась улыбка. Бах! Бах! Небо неожиданно расцвело огнями фейерверка, подобно летящему рукаву в танце красавицы или яркий закат. Вид был опьяняющий. Неожиданно непослушный ребенок запустил из бамбука петарду прямо в лошадь Чу Цяо. Гнедой пони испугавшись, встал на дыбы и понес куда-то на юго-восток. Люди из Резиденции Чжугэ встревожились и закричали, но к несчастью, девочка в мгновение ока исчезла в толпе. Юноша под деревом увидел, что произошло. Он немедленно вскочил на коня, развернулся и стал преследовать перепуганного пони.

Глава 16. В первую снежную ночь полнолуния

Лошадь скакала все быстрее и быстрее. В ушах свистел холодный ветер, постепенно заглушая посторонние звуки, оставляя лишь топот копыт. Хотя пони был невелик ростом, но хорошей породы. Он был вынослив и мчался как молния. Остановить его никак не получалось. Чу Цяо ничего не оставалось, как крепко держаться за гриву и припасть к спине. Через некоторое время ей удалось немного приспособиться к скачке и осмотреть окружающую местность, обдумывая создавшуюся ситуацию. Маленькое тельце девочки еще не выросло, и было недостаточно сильным, чтобы выдержать долгую скачку или боль от падения. Тем более шанс попасть под копыта был весьма высок. Поэтому было необходимо найти другой выход. Внезапно позади послышался стук копыт, нагоняя ее, и через мгновение две лошади уже скакали бок о бок. - Попроси меня, и я тебя спасу. Холодный ветер заглушал голос юноши, но до ее ушей временами доносились обрывки фраз. Девочка повернула бледное лицо и посмотрела в лицо злорадно улыбающегося парня. В ее жестких глазах не было ни малейшего следа паники. - Попроси или протяни руку, и я спасу тебя. Выл унылый ночной ветер, холодная луна блестела, подобно лезвию клинка. Пони бежал, утопая по колено в снегу. Постепенно скорость начала снижаться, но маленькая лошадка была очень вынослива и могла еще долгое время мчаться вперед. Чу Цяо не могла упустить возможность спастись, иначе она бы удалилась далеко от города. Найти дорогу назад в незнакомой местности в разгар снегопада стало бы большой проблемой. Она расслабила руки, сгруппировалась, оперлась руками на спину пони и резким толчком перепрыгнула на скакавшую рядом лошадь, за спину всаднику. Вскрикнув от неожиданности, юноша дернул поводья, затем попытался выправить бег, но уже было слишком поздно. Конь встал на дыбы, и они покатились по мягкому снегу. А черный конь продолжил преследовать темно-гнедого пони. Вскоре они растаяли в темноте, оставив людей наедине с холодом и снегом. - Цзифэн! – позвал юноша и сделал пару шагов, утопая по пояс в снегу. Но попытка преследовать убежавшего коня была тщетной. - Твой конь, когда устанет, скорее всего, вернется в город. Он явно не привык к хозяину. Зачем ты его держишь?- к этому времени Чу Цяо уже успела стать и теперь отряхивалась от налипшего снега, проверяя на наличие ран. Но толстый слой снега смягчил падение, и обошлась без травм. Юноша обернулся и яростно уставился на девочку: - Цзифэн – подарок моего отца, когда я уезжал из Янбэя. Он у меня менее чем полмесяца и еще не привык к новому хозяину. Ты понимаешь, что натворила, когда из-за тебя я упустил его? Чу Цяо слегка фыркнула и с презрением сказала: - Я тебя не просила следовать за мной. Ты сам не удержал лошадь. Так причем тут я? - Кто ты такая, что так со мной разговариваешь? Девочка нахмурилась, еще раз фыркнула, пренебрежительно посмотрела на молодого аристократа из Янбэя, и, повернувшись к нему спиной, молча пошла в сторону, где вдалеке виднелись стены Чженьхуана. Ян Сюнь на мгновение опешил. Он никак не ожидал от такой соплячки, что она вот так, молча, уйдет. Он поспешно догнал ее и, схватив за плечо, резко развернул к себе лицом: - Эй, ты куда? - Куда, куда. Разумеется, я возвращаюсь. Не сидеть же здесь всю ночь, - усмехнувшись, ответила она. А тем временем снега намело очень много. В самых неглубоких местах его намело выше колен, а в глубоких, едва ли не до пояса. Янь Сюнь следовал за девочкой, видя, как она с трудом протаптывает себе путь. Наблюдая за ее упорным движением вперед, он неожиданно почувствовал, что узел неприязни, образовавшийся после потери коня, начал ослабляться. Сама собой на лицо наползала улыбка.Но радость оказалась преждевременной. Неожиданно под ногами разверзлась пустота, и, вскрикнув, он полетел вниз. Услышав за спиной шум, Чу Цяо поняла, что что-то случилось. Инстинктивно она быстро схватила юношу за руку. Однако вес парня несколько превосходил ее собственный. Девочка не смогла его удержать и сама полетела вниз, в большую яму, ранее скрытую толстым слоем снега. - Эй, ты как? – спросил Янь Сюнь, пытаясь вылезти из сугроба. Заметив торчавшую из снега белоснежную ручку, он ухватился за нее и выдернул девочку, как редиску. Покачав головой, он слегка ее отряхнул и заботливо спросил: - Эй, ты жива? - Отпусти, - нахмурилась она. Не обращая внимания на спутника, она пошевелила ступней. Сильная боль пронзила ногу. Она еще больше нахмурилась. Шицзы из Янбэя заволновался: - Ты ранена? - Не помру, - Чу Цяо внимательно посмотрела на верх. Край ямы находился не очень высоко. Она обернулась к спутнику и спросила: - Сможешь допрыгнуть? Юноша прикинул на взгляд расстояние и огорченно покачал головой: - Снег слишком мягкий. Если бы здесь была ровная земля, я бы без проблем допрыгнул, а так буду проваливаться все глубже и глубже. - За ночь мы можем замерзнуть насмерть. – Чу Цяо решительно встала: - Забирайся мне на плечи и поднимайся. Потом пришлешь кого-нибудь, чтобы спасти меня. Парень покачал головой: - Маленькая ты, не удержишь. Давай сама встань на плечи и вылезай. Не забудь позвать мне подмогу. Она ошеломленно оглядела его с ног до головы, но заметив на его лице решимость, согласилась: - Хорошо. После долгих усилий Чу Цяо наконец-то увидела на небе луну. Находясь в шаге от смерти, она ощутила полноту жизни. Лежа на краю ямы, она посмотрела на мающегося на дне и крикнула: - Дождись, я позову кого-нибудь. - Иди, - он улыбнулся и махнул рукой. У нее сильно болела лодыжка. Кажется, это вывих. Хромая, она сделала несколько шагов и внезапно замерла, пораженная мыслью. Глаза сузились, а по спине пробежал холод. Если она отвернется и уйдет, то Янь Сюнь, умрет, не пережив холодной ночи. Будет ли это считаться местью. Вспомнив первый день пребывания в этом мире, когда на охотничьем поле лилась крови и летели острые стрелы, она почувствовала, что сердце забилось быстрее. Однако, в тот день смертоносные стрелы принадлежали в основном братьям из семьи Чжао, а стрелы Янь Сюня летели в волков. Впоследствии братья Чжугэ смеялись над его поистине женственной чувствительностью. Лишь его способность посмеяться над собой помогла вернуть достоинство. Девочка продолжала стоять посреди снежного поля, невидяще глядя перед собой темными, как ночь, глазами.

***

Сухая ветка, длиной выше человеческого роста с шумом упала в снежную яму, едва не попав Янь Сюню по голове. Он посмотрел вверх, но не увидел Чу Цяо. - Эй, ты что, убить меня хочешь? – возмущенно крикнул он. - Если бы хотела убить, не тратила бы столько усилий, - она нетерпеливо закатила глаза. – Вылезай быстрее. Янь Сюнь ловко поднялся наверх и, посмотрев в глаза девочки, улыбнулся: - А я думал, что ты бросишь меня, такого злодея, воспользовавшись моментом. Она холодно посмотрела на него: - Я лишь жалею, что недостаточно безжалостна. Юноша рассмеялся и подошел к ней на несколько шагов. Обняв ее за талию, он слегка ее приподнял и сказал: - В награду за то, что не бросила меня в беде, я отнесу тебя назад на руках. Чу Цяо удивленно взглянула на него: - И ты готов на такой поступок? - Считай, что у меня хорошее настроение. Девочка долго молчала, и парень уже было подумал, что она не согласна, как почувствовал за спиной движение, и на него навалилось ее маленькое тело. В лунном свете слабо светился снег. Юноша впервые почувствовал несколько неловко. Пошатнувшись, он оглянулся на свою ношу. Тут же вокруг шеи сжались маленькие, но отнюдь не слабые ручки. - Осторожнее, я боюсь свалиться. Удивляясь самому себе, он медленно нес Чу Цяо через снежную пустыню. - Эй, ты знаешь, как далеко нам еще идти? - Меньше, чем нужно, чтобы сгорела ароматическая палочка. Вернемся примерно через час, - спокойно ответил ребенок. Янь Сюнь кивнул. - Тебя зовут Синь-эр? - Откуда ты знаешь? - Так, когда я был на обрыве, в последний раз назвала тебя девочка, которую ты подставила. Яни Шицзи был в хорошем настроении. Его так и тянуло поболтать. Увидев, что она не отвечает, он продолжил расспрашивать: - Как тебя зовут на самом деле? Как твоя фамилия? - Почему я должна тебе отвечать? – мягко фыркнула девочка. - Не хочешь – не говори. Рано или поздно сама будешь плакать и умолять выслушать тебя. - Не дождешься. Парень нахмурился: - Такая маленькая, а говоришь как старуха. Он почувствовал, как ребенок за спиной пожал плечами: - Ты сам еще не взрослый, а ведешь себя жестко и безжалостно. Янь Сюнь в недоумении остановился, но затем рассмеялся и пошел дальше: - О, боги. Ты действительно злишься. Голос девочки был глух, холоден и безразличен: - Ты не злишься, потому что стрелы были нацелены не на тебя. Даже если не обращать внимания на пронзительный ветер, от слов девочки он почувствовал холод на сердце. Он хотел было возразить, но не произнес ни слова. Все различия между положением, в которые он верил в течение долгих лет, перед лицом этого ребенка были чем-то неуместным. В некоторых вопросах, когда тебе говорят, что правильно, а что – нет, ты в это свято веришь, даже если где-то в глубине души так не считаешь. Холодный лунный свет сиял на снегу. В этом призрачном свете силуэты двух детей казались тонкими и зыбкими. Внезапно вдалеке раздался топот копыт. Ян Сюнь воспрял духом: - Это мои люди. Девочка на спине напряженно прислушалась и вдруг нахмурилась. Стук копыт звучал все громче и громче, будто приближалась большая армия. Снежный туман, что поднимался от копыт, стелился будто снежный дракон или серебристый змей. Вытянувшись в линию, быстрым галопом приближалось множество всадников. Чу Цяо слегка прищурилась, вглядываясь в даль, затем облизнула ярко-алые губы и медленно произнесла: - Кажется, это не твои люди.

Глава 17. У нас разные дороги

Северный ветер поднимал тяжелый снег и гнал его по полю. Временами снежные порывы закрывали бледную полную луну. Огромные снежинки были подобны гусиным перьям. Они были настолько густыми и плотными, что не давали открыть глаза. Если бы не снегопад, ночь была бы черной, как смоль. Время от времени слышался крик совы, огромные крылья рассекали тьму. Если смотреть с высоты птичьего полета, Чжэньхуан был подобен сияющей и ослепляющей жемчужиной в белоснежном леднике. И в этом пронзительно холоде за пределами города с трудом продвигалась группа худых в рваной одежде чужеземцев, разительно контрастируя с великолепием столицы. Резкий северный ветер проникал сквозь рваные одежды чужеземцев и холод, подобно ножам, резал покрасневшую обмороженную кожу. Люди старались прижиматься друг к другу, чтобы хоть немножко согреться. Без защиты городских стен плато Хунчуань еще сильнее промораживалось. Внезапно в толпе раздался детский плач. Вскоре он распространился по всей группе людей. - А ну, заткнитесь! – сурово прикрикнул генерал, с мрачным видом выступив вперед. Раздался свист хлыста. Но разве дети могли прислушаться к приказам генерала, когда им холодно, голодно и страшно. Плач не только не умолк, н даже усилился. Тогда генерал нахмурился, резко въехал в толпу, наклонился и выхватил из рук молодой матери ребенка. Подняв его высоко над головой и бросил на землю. - А-а-а-а! – закричала несчастная мать, упав перед тельцем малыша, обняла и стала укачивать ребенка, который больше не издавал ни звука. Острый взгляд генерала ЛинЛин пробежал по лицам беженцев, но, куда бы не падал взгляд, везде стояла тишина. Лишь молодая женщина горестно плакала под темным небом, не в силах пережить постигшее горе. Генерал вынул длинный нож и одним ударом отделил ее голову от позвоночника. Брызнувшая кровь залила снег вокруг багровым цветом. Дыхание Чу Цяо замерло, губы плотно сжались. Она рванула было вперед, но ее схватила крепкая рука и прижала ее к земле. - Хочешь покончить жизнь самоубийством? – жарко зашептал ей в ухо молодой человек, обняв и не давая ей вырваться. – Это армия Вэй. Не делай глупостей. - Теперь эти, - тихим голосом сказал генерал в черных доспехах подчиненным. Солдаты в железных шлемах хладнокровно выслушали приказ и повернулись к пленникам. Раздался свист вынимаемого из ножен меча. Они резко дернули за веревку, завязанную на талии жертв. Веревка натянулась и люди, не устояв на связанных ногах, упали на колени. Из глаз генерала, казалось, смотрела сама тьма, а взгляд был острый как ножи. Тонкие губы вытянулись в одну линию, медленно выплевывая одно слово: - Убить! Молодые солдаты, как железные, даже не моргнули. Свистнули лезвия мечей, и десяток голов одновременно покатились в густой снег. Хлынула потоком теплая кровь, но тут же стала замерзать на холодном воздухе. Чу Цяо крепко закусила губу, вынужденная прятаться за снежным склоном и беспомощно наблюдать за убийством. Ее сердце сжималось от ярости. Ее глаза ярко сияли, подобно звездам, но это был тяжелый свет. В груди горел чудовищный гнев, подобно гневу Лин Ли*. Руки Янь Сюня замерзли, но он еще крепко удерживал девочку. Но теперь почувствовал обуревавшие ее эмоции, но не решился повернуть голову и посмотреть ей в глаза. Крошечное тело начало излучать жар, который обжигал руку. В прошлом он не раз наблюдал как разные правители снова и снова лишали головы простолюдинов, чувствуя только, что это не люди теряли головы, а их убеждения. Но упрямство, которое существует много лет в людских сердцах, должно слой за слоем стираться, чтобы признать стыд за совершенное.       Раз за разом взлетали мечи, и на снег лилась горячая кровь. Но простолюдины были спокойны, не выказывая не малейшего страха. Никто не плакал и не ругался, даже старики и маленькие дети на руках матерей хорошо себя вели, широко открытыми глазами наблюдая, как под клинками палачей умирает очередной человек. Но Чу Цяо ясно видела, что это не оцепенение, не безнадежное отчаяние, не осознанное самообладание, а упрямая, жгучая ненависть дарит равнодушное спокойствие. Глаза людей были яркими, но в них отражалась мрачная волна гнева.       Это была ненависть людей «девяти небес»**, которые с ядом в сердце должны вступить в подземные миры.       ЧуЦяо, словно маленький кровожадный волчонок, сильно сжала кулачки, подавляя медленно разрастающийся гнев и ненависть.       В этот момент раздался резкий звук копыт. Одновременно с ним послышался отчаянный гневный крик мужчины:       - Стойте! Прекратите!       Белоснежный конь быстро приближался. Едва он остановился, молодой человек спрыгнул на землю. Сердито выбив хлыстом меч из рук ближайшего солдата, прекращая дальнейшее убийство, он сердито крикнул генералу:       - Му Хэ, что ты делаешь?       - Младший генерал*** Шу Е, я лишь следую приказу, подавляя беспорядки, - генерал слегка нахмурился, но все же ответил тихо и почтительно.       - Беспорядки? – Шу Е Цзянь удивленно приподнял брови, сердито указывая на старых слабых женщин и маленьких детей, сидящих на снегу и гневно спросил генерала: - Кто устраивает беспорядки? Они?! Кто вам дал право, кто позволил вам это делать?       Лицо генерала осталось каменным. Он упрямо заявил:       - Младший генерал, это приказ дворца Шэндзинь. Этот указ написан лично вашим дядей Вэем, подписанный старейшинами и утвержденный вашим братом Императором Инь. Это решение принято всеми патриархами клана Вэй после совместного обсуждения и заверенный алой печатью. Подчиненный лишь выполняет приказ.       Шу Е на мгновении застыл в растерянности. Он ошеломленно повернул голову и скользнул взглядам по лицам людей. Эти чужеземцы, не испытывающие страха перед лицом смерти, внезапно изменили выражения лиц в тот момент, как увидели молодого мужчину. Они больше не могли скрыть гнев в своих глазах. Внезапно одна старуха поднялась на ноги и, не обращая внимания на стоящих вокруг солдат, бросилась к нему, крича:       - Ты лжец! Бесстыжий предатель! Боги накажут тебя!       Взмах меча, и клинок врезался в поясницу. Кровь потекла по лезвию ручьем. Тело женщины было почти разрублено надвое, она упала на землю, но собрала последние силы, чтобы плюнуть кровью на белые одежды Шу Е и, ухмыляясь, проклясть:       - Даже будучи… призраком… не прощу… не отпущу…       Шу Е сильно побледнел. Густая мокрота отвратительным пятном виднелась на подоле его одежд, но он не стал ее стирать, и только крепко сжал губы, глядя на остывающий грязный труп и десятки горящих ненавистью глаз.       - Младший генерал, - вздохнул Му Хэ, шагнул вперед и тихо сказал: - У Империи нет свободных денег, чтобы содержать этих людей. Старейшины не будут финансировать строительство домов для них. Вы – потомок семьи Вэй. Вы должны уважать семью и защищать ее интересы.       Огромные волны отвращения бушевали в груди Шу Е, в глазах стоял кровавый багрянец, но он промолчал. Му Хэ нахмурился, махнул солдату и слегка кивнул. Солдаты выполнили молчаливый приказ и немедленно подняли мечи, чтобы продолжить расправу.       - Плохой человек! – внезапно из толпы раздался звонкий голос. Из рук матери вырвался маленький мальчик. Его глаза были красные, но в них не было и следа слез, лишь злость, и закричал: - Ты сказал, что приведешь нас в столицу Империи. Что там мы будем жить в теплых домах. Ты сказал, что там мы насытимся и согреемся. Сказал, что…       Тренькнула тетива лука, и острая стрела в одно мгновение была выпущена. Глаз генерала Му Хэ был точен, и ребенок не успел сказать то, что собирался. Стрела, попавшая в рот, прошла через мозг до затылочной кости.       - Начинайте! – грозно крикнул генерал и взмахнул мечом.       - Стойте!       Молодой человек, сокрушенный словами ребенка, оттолкнув двух солдат, отчаянно бросился вперед.       - Держите младшего генерала, - сердито приказал Му Хэ.       Несколько солдат бросились вперед и, используя боевые захваты, крепко скрутили молодого мужчину, не причиняя, однако,вреда.       Немедленно началась нечеловеческая резня. Кровь потекла рекой, смешиваясь с грязью. С небес раздавались пронзительные крики орла, добавляя дыхание смерти к царящему вокруг ужасу. Была вырыта глубокая яма, в которую свезли и бросили тысячи трупов. Затем их закидали мерзлой землей, а солдаты несколько десятков раз проехали по насыпи, утаптывая ее копытами своих лошадей. В мгновение ока густой снег укрыл место кровавой расправы. Багровые пятна, указывающие на постыдный грех и уродство потери человечности, были похоронены.       Благородный сын Императора Чженьхуана, молодой и красивый, представитель выдающегося семейства, занимающий высокое положение потерял рассудок перед своими подчиненными. И потерял рассудок из-за людей с низким статусом.       - Младший генерал, - Му Хэ шагнул вперед, посмотрел в глаза стоящего на снегу человека и тихо сказал: - Вы не должны быть таким. Они представители низкой расы, в их жилах течет простая кровь. Вы не должны ослушаться Господина Вэй ради них. Ваш дядя возлагает на вас большие надежды. Без вас Вэйцзы**** будет обезглавлен. Мы все будем ждать вашего возвращения.       Видя, что молодой человек не отвечает, генерал тихо вздохнул и повел отряд в город. Лошади долго скакали вперед, пока не скрылись из виду.       А Шу Е еще долго продолжал стоять там, глядя на падающий снег. В этом году фестиваль Чжэнъюань был на редкость холодным.       Двое детей, прячущихся за снежным склоном, с удивлением наблюдали, как благородный младший генерал клана Вэй внезапно преклонил колени перед еще немного заметным бугорком земли, низко поклонился в сторону мертвецов, потом встал, сел на коня и, повернувшись в сторону города, ускакал.       Снег шел уже давно и даже не думал останавливаться. Чу Цяо, едва двигая отмороженными на холоде руками и ногами, покачиваясь, пошла вперед.       - Что ты делаешь? – спросил, вставая, ошеломленный Янь Сюнь.       Она повернула голову. Ее лицо было абсолютно спокойно, но глаза ярко вспыхнули:       - Я представитель низшей расы, во мне течет простая кровь. Мы с тобой не должны находиться вместе. У нас разные дороги. Нам лучше расстаться поскорее.       Холодная луна в небе омрачилась. В ее свете фигурка девочки была такой юной, но Янь Сюнь долго смотрел ей в спину и внезапно почувствовал, что эта высокая и гордая девушка сможет выдержать этот прогнивший мир.       Снег, подобно белому хлопку постепенно засыпали следы, уходящие прямо в самое сердце Империи Великой Ся.

Примечания:

* Лин Ли (второе имя Шаоцин) умер в 74 году до нашей эры. Полководец династии Хань, служивший во время правления императора У-ди, а затем перешедший на сторону хунну после поражения в походе 99 г. до н. э. **Люди "девяти небес" - по легенде богиня Девяти небес подарила людям знания Ци Мень Дунь Цзя. Они обладают даром прорицания, проницательностью и интуицией, могут предсказывать судьбу, видеть вещие сны и далекое будущее. ***Младший генерал - звание, что-то вроде заместителя командира, в современном мире - примерно в чине майора (в градации китайской армии есть несколько "видов" генералов, которые у нас не уточняются). ****Вэйцзы - особняк рода Вэй.

Глава 18. Могущественный клан Вэй

Из-за высоких стен, окружавших столицу, доносились ароматы мяса и вина, а по дорогам дул пронизывающий ветер, промораживающий до костей. В то время, когда члены императорской семьи династии Великой Ся говорили, что в казне нет денег, чтобы прокормить беженцев и из-за этого приказывали их убить, город процветал, наполненный весельем, песнями и танцами, ароматами благовоний и вина. Прекрасные девушки с тонкими и гибкими, как ветка ивы, станом, с бархатной кожей, цветом подобной белому нефриту, нежными голосами, красиво очерченными грудями и изящными руками услаждали взоры. Высшая знать, после «тяжелого» рабочего дня, с радостью скидывала с себя официальные одежды, а вместе с ними и всякую сдержанность и предавалась развлечениям, позабыв о всех проблемах. За воротами, внутри города стояли заснеженные деревья, на ветвях которых развевались разноцветные шелковые ленты и горели фонари разных форм и расцветок. В тот день вся страна, включая девушек легкого поведения* праздновала фестиваль Шанъюань. В этот момент мечты Вэй Гуана о императорском троне и власти разбил быстрый топот копыт. Это был высокий восьмидесятилетний старик с длиной седой бородой, но все еще сохранивший остатки величественной красоты. Он прищурился и повелительно махнул рукой, останавливая танец кружившихся красавиц. Танец прервался, и девушки, несмотря на дорогие одежды, опустились на колени и склонили головы, не смея поднять глаза. ВэйГуан взял чашку чая, глубоко вдохнул аромат и медленно откинулся на мягкий диван. Дымок от горящих в курильницах благовоний струился вверх и постепенно рассеивался, но если посмотреть внимательнее, то казалось, он напоминал дракона. Это выглядело довольно забавно.       За дверью раздался почтительный голос слуги:       - Мой господин, здесь принц Шу Е.       Старейшина нахмурился, принц приехал раньше, чем он ожидал. Все усилия, чтобы доставить удовольствие Императрице Ю были потрачены впустую. Старик приглушенным голосом медленно сказал:       - Пусть войдет.       Открылась боковая дверь, впуская юношу. Он был одет очень просто. Настолько просто, что его лунно-белые одежды мало напоминали наряд аристократа, приличествующего для праздника в павильоне Тяньцзы.       Младший генерал Шу Е выглядел мрачно, и, с порога безрассудно спросил:       - Почему?       Старейшина, конечно, знал, что он имел в виду. Он прищурился и, не обращая внимание на окружающих медленно произнес:       - Ты что, не знаешь, как надо приветствовать старших при встрече? Неужели столько лет, когда я тебя учил вежливости, были бессмысленны?       Вэй Шу Е нахмурил брови. Свечи в углу потрескивали, иногда вспыхивая искрами. Время шло, но никто не хотел первым прерывать тишину. Наконец молодой генерал склонил голову:       - Дядя.       - Не все, что нужно сделать, должно совершаться по понятным причинам. Ты должен хорошо это выучить, Шу Е.       Юноша вскинулся, нахмурился и сказал с волнением:       - Тогда зачем вы меня послали? Я обещал им…       - Ты – наследник клана Вэй, в будущем следующий глава, повелитель Семи Главных Врат Великой Ся. Это положение завоевано кровью предков. Ты являешься благородной знатью Империи. Ты не обязан обещать чего-либо кучке беженцев, чья жизнь пригодна лишь для того, чтобы в подходящий момент отдать ее на благо Империи. Ты не сделал ничего плохого, за что должен был бы чувствовать себя виноватым. Тем более нет необходимости бежать сюда и допрашивать своего дядю.       Старик отчитывал Вэй Шу Е, и каждое его слово падало, как тяжелый камень.       Молодой генерал покачал головой:       - Дядя, раньше вы никогда не учили такому.       - Из-за того, что когда-то я был таким же наивным как ты, твой отец погиб в войне кланов, - при этих словах старые глаза Вэй Гуана вспыхнули яростью. Он медленно повернул голову и внимательно посмотрел на племянника: - Победитель становится Императором, сильный съедает слабого. Мир всегда был таким. Е-эр**, неужели ты до сих пор не понял этого?       - Дядя, - серьезно ответил юноша. – Империи нужны люди, что отправить их на запад осваивать пустоши. Молодые и сильные люди из клана Цин Чжун готовы следовать за мной на запад. Но кто позаботиться о их семьях и стариках? Они последовали за мной в столицу, потому что вы пообещали мне, что построите им постоянное жилье на берегу Красной Реки. Они отказались от своих домов и кочевого образа жизни, потому что я пообещал им это лично!       Шу Е взволнованно поднял небольшую курильницу со стола, стоявшего рядом с Вэй Гуана и резко сказал:       - Вы говорите, что у Империи нет денег, чтобы прокормить беженцев. Тогда что это? Это благовоние Хуайсун, один маленький шарик которого стоит двести лян. На эти двести лян золота семья может жить десять лет.       Все время, пока Шу Е сотрясал воздух, выражая свое недовольство, выражение лица старика оставалось неизменным. Он спокойно выслушал племянника, затем мягко улыбнулся и медленно сказал:       - Е-эр, ты и генерал Чжи Лу вместе занимались народными восстаниями в стране. По возвращении все обернулось трагически. Генерал Чжи Лу был лишен звания и отправлен в тюрьму.И до сих пор неизвестно, жив он или нет. А ты сейчас стоишь передо мной и громко возмущаешься. Знаешь, в чем причина этого?       Шу Е на мгновение опешил с ошеломленным выражением лица. На мгновение он лишился дара речи.       - Причина того, что ты стоишь здесь передо мной живой и невредимый в том, что твоя фамилия Вэй. Я знаю, ты симпатизируешь этим беженцам и отвергаешь различие между социальным положением. Но даже если ты ненавидишь социальное неравенство, все равно ты являешься потомком семьи Вэй, моим наследником. Все, что любил с детства, ты получил как племянник Вэй Гуана. Все, что ты ешь, пьешь, одежда, пища, жилье, свой статус – все это ты получил благодаря своей семье. Ты никогда не сможешь этого изменить. Ты можешь наслаждаться им, но не имеешь права ругать или ненавидеть.       Вэй Гуан глубоко вздохнул и откинулся на спинку дивана. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, а голос был низким от воспоминаний о тяготах прошлого:       - Все в этом мире имеет причину для существования. Причина, по которой клан Вэй вырезал клан Бянь Тацзу не в том, что они убивали нас, а потому, что клан боролся за благо семьи со времени основания. В течение трехсот лет клан Вэй защищал страну, отвоевывал границы, обеспечивал безопасность Империи и занимал высокие посты. В то время, когда остальные мирно пасли лошадей и овец, люди клана Вэй изучало военное искусство, верховую езду и стрельбу, чтобы уметь отразить нападения. Так, много лет спустя, клан Вэй стал одним из семи Столпов Империи. Тогда клан Бянь Тацзу отправились к границе, чтобы уничтожить наш клан. Дитя, боги справедливы и никогда не бывают благосклонны к недостойным. Причина, по которой они проиграли не в том, что они мало заплатили. Никто не может проклинать сильного из-за собственной слабости. Чтобы не быть убитым нужно становиться сильнее. Сегодня ты им сочувствуешь. Но задумывался ли ты, что повернись судьба иначе, окажись потомки клана Вэй такими же слабыми, то на месте тех, кто умер сегодня за воротами Чжэньхуана, могли бы быть твои братья и сестры?       Стоя перед дядей, юноша сначала пытался что-то возразить, но с каждым словом чувствовал, будто на грудь наваливается огромный камень, и не мог ничего сказать.       Вэй Гуан медленно встал, протянул руку и похлопал племянника по плечу:       - Е-эр, твой дядя уже стар и не сможет долго защищать свой клан. Когда он умрет, кто будет защищать семью? Кто защитит моих детей от смерти, сестер от насилия? Кто защитит? Ты?       Через открытую настежь дверь доносился шорох бамбука и шелка, стоял слабый, но одурманивающий аромат благовоний. Шаги старика уже затихли. Шу Е выпрямил спину, чувствуя боль в плече, где была рука старейшины. Бремя, которое он долгое время пытался избежать, навалилось на него, подобно невидимой горе.       Ночь темна, но еще темнее был туман в его сердце. Невидимые демоны бродили в его мыслях, пожирая разум, но затем безмолвно отступили, перестав бороться.       Некоторые вещи предопределены еще с рождения. Такие, как кровь или судьба.       Юноша сел с угрюмым выражением лица, налил чашку вина и выпил залпом, чувствуя депрессию и нежелание принимать свою судьбу.

***

Когда Чу Цяо подошла к городским воротам, она увидела, что люди, одетые в одежды с эмблемой дома Чжугэ, светят фонарями в разные стороны. Один из слуг, заметив девочку, подбежал к ней:        - Синь-эр, Четвертый молодой господин велел искать тебя здесь. Пойдем скорее домой.       Чу Цяо была ошеломлена. Она не ожидала, что Чжугэ Юэ, с его-то темпераментом, отправит кого-то искать ее. Она кивнула и села в ожидающий ее экипаж.       Повозка скрипнула и поехала по все еще шумному и оживленному пока рынку. Постепенно шум снаружи становился все тише и тише. Девочка откинулась на заднюю стенку экипажа. Перед ее внутренним взором мелькали сцены произошедшей только что бойни, холодные глаза солдат, острая ненависть к беженцам и неспособность генерала Вэй Шу Е остановить преступление.       Даже он, с его возможностями и социальным положением, не мог ничего сделать. Что уж говорить о ней? Разве она сможет противостоять законам Империи? Все, что она сейчас может делать, это стать очень осторожной, чтобы спокойно выжить и найти возможность отомстить, а потом благополучно сбежать с Сяо Ба. В остальном, она пока слишком слаба, чтобы что-то изменить.       Повозка катилась все дальше и дальше. Внезапно осознав, что она в пути гораздо дольше, чем необходимо, чтобы обраться до Особняка Чжугэ, Чу Цяо внезапно откинула занавеску и огляделась:       - Это не обратный путь в резиденцию Четвертого господина. Куда вы меня везете?       Слуга, что встретил ее у ворот, ошеломленно, не ожидавший, что маленький ребенок может помнить дорогу, быстро улыбнулся и ответил:       - Молодой господин сейчас в другом особняке, не в главной резиденции.       Девочка удивленно приподняла брови и осторожно спросила:       - Другой особняк? Какой особняк?       - Особняк на берегу Западного озера. Ты его не знаешь.       Чу Цяо помрачнела. За многолетнюю опасную работу она привыкла доверять своей интуиции, которая сейчас просто вопила о том, что происходит что-то странное. Она неуверенно сказала:       - Молодой господин просил меня захватить кое-какие забытые вещи. Давайте сначала вернемся в резиденцию, а уж потом отправимся в другой особняк.       Мужчина улыбнулся:       - Не волнуйся. Молодой господин велел передать, что ему не нужны забытые вещи. Он ждет тебя в другом особняке. Поспешим, не будем заставлять Четвертого молодого господина ждать.       Девочка медленно кивнула, видимо успокоившись, опустилась обратно на скамью и задернула занавеску. Слуга тихо вздохнул с облегчением, в его глазах мелькнула хитринка, на губах появилась легкая улыбка. Но не успел он расплыться в улыбке, как почувствовал, как к шее прижали кинжал, слегка проколов кожу на горле. Ребенок холодно прошипел на ухо:       - Вы не люди Четвертого господина. Кто вы?       - Хе-хе, - внезапно прозвучал в стороне хриплый, как крик ночной совы, смех.        Из-за кустов медленно показалась великолепная повозка. Внутри сидел седоволосый старик в дорогих одеждах. Он посмотрел на завешенное окошко похотливым взглядом маленьких крысиных глаз, а затем улыбнулся слуге. Тот кивнул и низко поклонился.       - Чжу Шунь, девушка, которую ты мне порекомендовал, действительно хороша. Такой упрямый нрав в таком юном возрасте… И внешность неплохая. Когда вернемся, я тебя щедро награжу.       Чжу Шунь льстиво улыбнулся и еще раз низко поклонился:       - Долг раба – разделить с господином его заботы. Если господин вознаграждает раба, он получает еще большую преданность.       Старик улыбнулся и велел остальным слугам, столпившимся вокруг:       - Забирайте девчонку и возвращайтесь домой.       Слуги поклонились и сразу же окружили повозку с девочкой.

Примечания:

*В оригинале «ветреные девушки». **-эр – уменьшительно ласкательное обращение к младшему родственнику.

Глава 19. У кого нет возраста?

В этот момент тысячи мыслей промелькнули в голове Чу Цяо. Она знала, сможет воспользоваться презрением и небрежностью слуг, чтобы ранить и быстро сбежать. Но поступить так вызвало бы подозрения, кто сломал руку Чжу Шуню. Даже если ей удастся убежать, то под удар попадет Сяо Ба, которая оставалась в особняке. Но если она не сбежит, то попадет прямо в лапы этого старого извращенца. Как ей тогда удастся противостоять в теле восьмилетнего ребенка всей охране особняка Чжугэбэй? Бежать или нет? Ее тело было напряжено, но мозг работал быстро. Или воспользоваться возможностью и избавиться от этого похотливого старика? В вспышке молнии она увидела, как к ней подходит Хань Кун У, слуга старого господина. Она быстро убрала кинжал, который держала в руках. - Стойте! – раздался внезапно чистый низкий голос. Все обернулись и увидели, как там, где снежинки падали на ровную землю, клубясь, как снежный туман, быстро приближаются на темных конях более двадцати вооруженных всадников. Впереди мчался молодой человек с красивым лицом в зеленых одеждах, отороченных белым мехом. Внезапно жеребец под юношей заржал и замер на месте. На чистом и холодном воздухе теплое дыхание образовывал пар, подобный туману. Всадник, окруженный своей охраной, холодно оглядел всех и тихим голосом, не соответствующим возрасту мудростью и спокойствием, произнес: - Господин Чжугэ, давно не виделись.       Старый господин Чжугэ оглядел юношу с ног до головы полуоткрытыми злыми крысиными глазами и вдруг улыбнулся, обнажая желтые зубы:       - Оказывается, это молодой Ян Сюнь из Янбэя. Ночь темна, да и погода плохая. Что здесь, среди снега и ветра, делает Наследник, вместо того, чтобы наслаждаться теплом и уютом в особняке?       Ян Сюнь был хорошо воспитан, и медленно и ровно, ни смиренно, ни надменно, сказал:       - Спасибо, господин Чжугэ Лао, за беспокойство. Но если вы в вашем возрасте и с вашими силами столь поздно ночью наслаждаетесь огнями, то как я мог оставаться в особняке? Сейчас вся страна празднует Шань Юань. Я вышел, чтобы присоединиться к веселью.       - О? – старик приподнял брови и сказал: - В таком случае я покину вас, а вы продолжайте наслаждаться прогулкой. Этот старик не будет вас сопровождать. – После чего повернулся к своим подчиненным и велел возвращаться домой.       - Подождите! – Ян Сюнь двинул вперед лошадь и перегородил путь старику. Он улыбнулся и, указав на Чу Цяо, сказал: - Господин Чжугэ, вы можете ехать, но этот ребенок останется здесь.       Старик слегка нахмурился:       - Что принц Ян Шицзы имеет в виду?       - Этот ребенок спугнул моего коня, Цзифэна. Я хочу задержать и допросить его в связи с этим.       Услышав эти слова, старый господин слегка улыбнулся:       - Тогда я вас вознагражу взамен хорошей лошадью.       - Коня нашего принца еще жеребенком выловил в Западной пустыне наш Старший Господин. Вы можете себе позволить такого же?       - Фэн Мянь, замолчи! – нахмурившись, Ян Сюнь сердито одернул своего маленького секретаря, стоявшего сзади него. Затем спокойно продолжил: - Семья Чжугэ – это сила Империи Ся, а Генерал Чжугэ один из семи глав Защитников Империи. Ваше богатство так велико, что даже наша королевская семья не может соперничать с вашим кланом. Однако этот конь подарен мне отцом, что выражает наши чувства. Отец сам приручил Цзифэна и отправил его мне в Чженьхуан. Поэтому нельзя поспешно решать это происшествие. Даже если пропажа вернулась, я все равно должен допросить это дитя.       - Ян Шицзы…       - Господин Чжугэ, не нужно лишних слов – тут же прервал его юноша. – Вам не нужно заступаться за раба, если он невиновен. Я сам объяснюсь с Четвертым Господином, если это так. А пока забираю этого ребенка.       Принц Ян немедленно выступил вперед, оттолкнув с дороги высокого крепкого мужчину, слугу старого Чжугэ, и, поддерживая одной рукой девочку, собрался сесть на коня.       Увидев, как побагровело лицо старого господина, Чжу Шунь заступил дорогу Ян Сюню, и держась за уздечку его коня, с подобострастной улыбкой сказал:       - Ян Шицзы, мне есть, что вам сказать…       Вжух! – раздался свист хлыста. Следом за ударом хлыста, юноша с размаху ударил его ногой в подбородок, а затем в жирное брюхо.Чжу Шунь с воплем полетел на землю. Подвывая от боли он сплюнул на землю кровь и два пожелтевших передних зуба.       - Ты не знаешь свое место? Как ты смеешь заступать дорогу и указывать мне, сыну неба?!       Чжу Шунь испугавшись, в панике поспешно опустился на колени и опустил голову. Кто в Великой Ся не знает, что королевская семья могли убить простолюдина без всякой причины.       Юноша протянул свернутый хлыст в сторону слуги и холодно сказал:       - Только ради Старого господина Чжугэ я отпущу тебя живым за то, что ты хватаешь моего коня. Если еще раз подобное повториться, то даже личное вмешательство Генерала Чжугэ не помешает мне взять твою собачью голову.       За тем подхлестнул коня и, не глядя на старика, крикнул подчиненным:       - Уходим.       Охрана вскочила на лошадей и, подхлестывая животных, исчезли в снежных клубах в конце длинной улицы.       Старик Чжугэ побагровел от гнева, его руки дрожали. Чжу Шунь на коленях подполз к господину и обнял его ноги:       - Старый господин, умерьте свой гнев. Слуга только…       - Убирайся! – в ярости он пнул слугу в грудь, и, брызгая слюной, проорал: - Бесполезный отброс!       Он тут же вернулся в повозку и уехал.       Сильный снег все еще падал без остановки. Мертвая тишина ближайших улочек резко контрастировал с шумом и весельем на главной улице. Семена тьмы были погребены под слоем снега. Чжу Шунь с горечью смотрел в ту сторону, где исчезли Чу Цяо и другие.

***

Боевой конь остановился у озера Чишуй. Серьезный юноша с улыбкой обернулся и хлопнул Чу Цяо по плечу:       - Малышка, ты должна мне еще одну услугу.       Девочка слегка приподняла бровь. Она ничего не сказала, но смысл ее взгляда не оставлял сомнений. «Я тебя не просила».       Ян Сюнь недовольно фыркнул и пробормотал:       - Можно подумать, тебя убьют за несколько добрых слов.       Она пристально посмотрела на него, прежде чем повернуться и уйти.       Парень опешил, а затем догнал ее:       - Что ты собираешься делать?       Она удивленно приподняла брови:       - Разумеется, я возвращаюсь домой.       - Ты хочешь вернуться? –молодой человек нахмурился: - Этот раб-слуга не простит тебе унижения, а старый извращенец известен всему Чженьхуану. Хочешь вернуться и умереть?       Она оттолкнула его:       - Тебе не нужно беспокоиться об этом.       Но он не отпустил ее. Продолжая крепко ее держать, он в отчаянии крикнул:       - Что ты делаешь? Я редко оказываю любезности, а тут спасаю тебя и в ответ получаю холодность без намека на благодарность. Что такое в Чжугэ Юэ, что ты с риском для жизни пытаешься вернуться к нему?       Чу Цяо подняла голову. Она была несколько раздражена. Ее план уничтожить этого сексуального извращенца рухнул. Девочка небрежно сбросила с плеча руку Ян Сюня и воскликнула:       - Разве я просила меня спасать? Мне не нужно твоя помощь и сострадание. В данный момент я не могу его себе позволить.       Покрасневшими глазами юноша смотрел вслед уходящей девочки, а затем в отчаянии по-детски воскликнул:       - Если еще раз попадешь в неприятности, можешь на меня не рассчитывать. Или меня зовут не Ян Шицзы.       Она даже не повернула головы, вскоре исчезнув в потоке гуляющих людей. Фен Мянь осторожно шагнул вперед, внимательно вглядываясь в лицо своего господина. Казалось, что юный принц с трудом сдерживает слезы, чтобы не расплакаться от гнева.       Фен Мянь был ошеломлен. Союзные кланы посылали в качестве заложников в столицу Империи Ся своих сыновей-принцев. Это позволяло контролировать лояльность союзников. Наследный принц Цзин Чжун был заложником в этом городе, это также касалось принца Цзин Сяо, а так же многих других. Эти дети, вместо спокойной жизни в родном доме попадали в водоворот политической жизни и рано взрослели. Поэтому Фен Мянь впервые видел своего маленького господина одновременно злым и радостным из-за постороннего человека. Эти эмоции делали его похожим на обычного подростка.       - Молодой господин, может, и мы вернемся домой?       - Хм! – все еще с гневом фыркнул юноша и повернул коня в сторону резиденции Ян.       - Фен Мянь, - не сделав и пары шагов, Ян Сюнь обратился к секретарю: - Иди в особняк Чжугэ и скажи, что мой Цзифэн нашелся. Пусть они сильно не ругают эту девочку.       - А? – секретарь был ошеломлен. Его глаза округлились от изумления: - Принц, но разве вы не говорили, что она может не рассчитывать на вашу помощь или ваше имя не Ян Шицзы?       Ян Сюнь в ярости пнул секретаря:       - Глупая обезьяна! Только попробуй повторить это снова.       Тот дважды глубоко вздохнул, повернул коня в сторону особняка Чжугэ и помчался, не осмеливаясь еще раз ослушаться.       Подросток вздохнул с облегчением, но заметив, что окружающие подчиненные внимательно за ним наблюдают, внезапно закричал:       - Что смотрите? Мне просто понравилось быть добрым.       Они поспешно отвернулись, не решаясь взглянуть на принца, и, переглядываясь, каждый облегченно вздохнул. В конце концов, ему всего лишь тринадцать лет. Нет ничего плохого в том, что он иногда действует по-детски.

Глава 20. Обучение верховой езде

Когда девочка вернулась в резиденцию Чжугэ, была уже поздняя ночь. Увидев Чу Цяо, охранник у ворот слегка удивился. Он знал, что эта служанка была одной из слуг, которые были на хорошем счету во дворе Циншань. Поэтому увидев, что она от усталости едва движется, не стал ей препятствовать и даже дал ей фонарь, чтобы она могла осветить себе путь. Ночной особняк Чжугэ без суеты и дневного шума казался немного холодным и тихим, подобно темной клетке. Иногда мимо пролетали галки, мешая спать, но их тут же сбивали стрелами. Даже животные и птицы не должны были мешать спать хозяевам. Проходя мимо высоких синих стен внутреннего двора, Чу Цяо услышала тихие сдавленные всхлипы. По-видимому, маленькая служанка была избита за совершенную ошибку и теперь плакала у противоположной стены. Внезапно девочка замедлила шаги, а потом остановилась. На небе ярко светила луна. В бледном круге отраженного света на красной стене проецировалась ее тень. Она была высокой и стройной, как была несколько лет назад. В легком замешательстве она невольно протянула руку и шагнула вперед, но кончики пальцев коснулись лишь холодного камня. В глубине души вспыхнула печаль. Возможно это лишь транс или странный сон. Может, стоит лишь проснуться и окажется, что всего этого никогда не происходило. Не было ни многочисленных трупов, ни текущей рекой крови, ни слез боли… Плач ребенка у противоположной стены все не стихал. Она хотела помочь, но чтобы перелезть через стену ее рост был слишком мал. Но как? Даже ей самой было холодно в этом жестоком мире, так как она могла согреть других? Так же как и с теми похороненными в снегу трупами, она ничем не могла помочь, и ее сердечная скорбь тут не поможет. Она легко толкнула ворота Циншань и очень удивилась, что они оказались открыты. Чу Цяо уже приготовилась провести ночь в дровяном сарае и не ожидала, что двор оказался не заперт. Чжугэ Юэ – молодой человек с крепким здоровьем. Он не мучил капризами слуг, требуя по ночам поливать цветы, высаживать орхидеи, пить чай или сжигать благовония, чтобы уснуть. Он высоко ценил возможность выспаться в отличие от других молодых господ, которые ночи напролет проводили с «цветочными девами». Едва она осторожно ступила во двор, увидела быстро приближающийся фонарь, который держал прибежавший Хуань-эр. Он схватил ее за руку и тихо прошипел: - Маленький дьяволенок, где ты пропадала? Я ждал тебя всю ночь. Девочка смущенно прошептала, заикаясь: - Меня сбросил лошадь и убежала. Я смогла вернуться только сейчас. А что Молодой Господин? Почему ворота так поздно не заперты? - Тебе повезло, - улыбнулся Хуань-эр. – Молодой Господин больше половины ночи читает в своей комнате. Он велел не закрывать ворота, пока он не заснет. Именно поэтому я осмелился ждать тебя здесь. Чу Цяо кивнула и уже собиралась пойти в комнату Чжугэ Юэ, как парень остановил ее, удержав за руку: - Когда Молодой Господин вернулся, то выглядел очень нехорошо. Уж не знаю, кто его так разозлил. Уже поздно. Если тебе нужно что-то ему рассказать, то лучше это сделать завтра. Он не ждет тебя сегодня, так что возвращайся к себе и отдохни. Я доложу господину, что с тобой все в порядке. Девочка согласно кивнула: - Хорошо. Она повернулась и пошла к своей комнате. Хуань-эр быстро побежал к покоям Сюань и сказал несколько слов, не открывая двери. Чу Цяо была главной служанкой покоев Сюань, поэтому ее комната была близко от главных покоев. Не успела она подойти к комнате и открыть дверь, как заметила краем глаза, что свет в главных покоях погас, и они погрузились во тьму. Девочка была ошеломлена. Держа ручку, она долго смотрела в сторону покоев Чжугэ Юэ, и лишь затем шагнула в двери. Она поспешила погасить свет. И вскоре весь двор Циншань затих.

***

На следующее утро Чу Цяо отправилась к Чжугэ Юэ, но Четвертого Молодого Господина в покоях не было. Ей следовало доложить о том, что потеряла маленького гнедого пони. Она расспрашивала слуг, где можно найти хозяина, но вдруг увидела его, облаченного в черный боевой наряд с длинным мечом в руке. Его сопровождал красивый молодой человек, которого девочка ранее никогда не видела. Чжу Чен, перекинув плащ через руку, склонившись, быстро следовал следом.       Хуань-эр проследил, чтобы остальные служанки подали чай молодому господину и зажгли ладан, а затем приготовил вещи для купания.       Чу Цяо отошла от ворот и дождалась, пока Чжугэ Юэ сел, а затем подошла:       - Четвертый Господин, я потеряла пони.       - Хм, - фыркнул юноша и взял очередную чашу из рук Хуань-эр, а затем лениво бросил служанке, стоящему слева: - Отнеси две курильницы с благовониями Мо Лянь, что принесли вчера из особняка Му. Они очень резкие.       Служанка поклонилась и поспешила унести курильницы. Чу Цяо стояла на месте, уже догадавшись, что молодой господин не собирается ее наказывать, дожидаясь, когда можно будет тихо удалиться, но не желая перебивать хозяина. Она уже собиралась уйти, когда услышала, как он поставил чашку и указал на нее:       - Син, подожди немного.       Сердце девушки пропустило удар. Панические мысли пронеслись в голове, но все же она решила дождаться, что хотел сказать Чжугэ Юэ:       - Потом сходи с Чжу Ченом на конюшню. Он подберет тебе лошадь и научит ездить верхом.       - Что? – одновременно в легком шоке воскликнули Чжу Чен и девочка и переглянулись.       Чжугэ Юэ в раздражении приподнял бровь:       - В чем дело? Какие-то проблемы?       - Нет, нет. Все в порядке. – Чжу Чену в этом году исполнилось семнадцать лет. Он с детства был приставлен к молодому господину и прекрасно знал его характер. Тот очень не любит, когда кто-то оспаривал его слова. Поэтому поспешно ответил: - Этот слуга пойдет с гуньян* Син. Чжугэ Юэ озадаченно посмотрел на своего помощника и нахмурился: - Ей всего еще восемь лет. Разве она уже гуньян? - Да. Это слуга сопроводит Син… Син-эр… - Чжу Чен был очень умен, но в этот раз не мог найти слов, как обратиться к девочке, чтобы не вызвать гнев хозяина. Он надолго замолчал. Молодой господин нетерпеливо отмахнулся: - Ладно, вставай и иди. Не давай повода посторонним думать, что слуги во дворе Циншань плохо воспитаны. - Да. Слушаюсь. Чу Цяо все еще стоял на месте. Она была одета в светло-желтое ципао, поверх которого жилет подбитый лисим мехом. Девочка выглядела свежей и привлекательной. Увидев, что разговор окончен, она тихо сказала: - Син-эр благодарит Молодого Четвертого Господина. Чжугэ Юэ, не поднимая головы, небрежно махнул рукой. Чу Цяо и Чжу Чен, поклонившись, вышли из покоев. Юноша с подозрением оглядел девочку с ног до головы, но, заметив что она пристально наблюдает за ним, вдруг улыбнулся и сказал: - Ну что, Син-эр, пойдем? Девочка улыбнулась, проигнорировав его взгляд, и первой покинула двор Циншань.

***

- Син-эр, вот несколько человек, которых я подобрал для тебя. Они все хорошие наездники. Выбери сама одного из них. Чу Цяо, Чжу Чен и остальные стояли у подножья горы Паома. Восьмилетняя девочка слегка наклонила голову и посмотрела на стоявших перед ней крепких мужчин.Обычно эти охранники дома Чжугэ в гневе орали на маленьких рабов, но теперь они смиренно и вежливо улыбались. Посторонние могли ошибочно подумать, что эти слуги хорошо воспитаны. Она неторопливо прошлась мимо шеренги мужчин, пристально разглядывая их. Вдруг ее глаза весело заблестели. Легкая улыбка мелькнула в уголках рта. Слегка усмехнувшись, она указала на одного из них, который выглядел взволнованным: - Вот этот.

Примечания:

*Гуньян - молодая девушка.

Глава 21. Случайный успех

- Барышня Син-эр, - мужчина с улыбкой, за которой прятались беспокойство и смущение, льстиво обратился к стоявшей на склоне холма восьмилетней девочке. Она была одета в красивую жилетку из меха белой лисы. Глаза ее ярко сверкали, и в целом она казалась милой и очаровательной. – Пожалуйста, выберите себе лошадь. Чу Цяо огляделас дюжину или более стоявших перед ней лошадей. Но все они были пони, которые даже не были подкованы. Они были чистыми волосок к волоску, так что было ясно с первого же взгляда, что они никогда в жизни надолго не покидали конюшню. Она немного притоптала снег, пару раз взмахнула небольшим хлыстом и капризно, как неразумное дитя, сказала: - Я не хочу этих. Хочу ездить на нормальной лошади. Стоящий рядом охранник в смущении выступил вперед и хотел что-то сказать, но Сун Лянь поспешно остановил его, кивнул и с поклоном в сторону девочки, велел: - Барышня Син-эр хочет кататься на большой лошади, а не этой мелочи. Поэтому возьми с собой кого-нибудь, сходите и приведите несколько хороших лошадей. Но помните, они должны быть большими. Сун Лянь намерено выделил голосом «большие», чтобы они догадались, каких именно лошадей нужно привести. Через некоторое время они вывели пять высоких коней. Чу Цяо взглянула на них. Это были пожилые лошади, смогут ли они бежать или нет – это еще большой вопрос. У нее не было слов.       Она повернулась к Сун Ляну:       - Эти кони выглядят большими и сильными. Я еще маленькая и еще никогда не ездила на таких больших лошадях. Вы должны наглядно показать мне, как правильно ездить, чтобы мне не было страшно.       Брови Сун Ляна внезапно нахмурились, а лицо помрачнело. Озадаченный Чжу Чэн недоуменно подгонял его:       - Иди. Разве ты не умеешь ездить на лошади? Ты же сам спешил.       Сун Лян почувствовал горечь в сердце, но ничего не сказал вслух, лишь прошептал про себя, что если бы знал, то ни за что бы не пришел, даже если бы этот старик его убил. Он в замешательстве подошел, протянул руку, погладил, а затем похлопал пару раз старую клячу по шее. Затем осторожно поставил ногу в стремя, стараясь постепенно перенести свой вес, чтобы не раздавить еле стоящую на худых, как бумажных, ногах животинку.       Лошадь напрягла все силы. Несмотря на то, что ноги дрожали, она смогла удержаться и не упала.       Сун Лянь вздохнул с облегчением и с улыбкой произнес:       - Сегодня глубокий снег, а барышня Син-эр еще мала. Так что сегодня я научу ее садиться, а завтра начнем ездить.       В тот момент, когда Чжу Чэн уже был готов кивнуть головой и согласиться, Чу Цяо подошла к лошади, улыбнулась и хлопнула лошадь по крупу:       - Вы так много всего сказали. Может, прокатитесь и покажете, как правильно ездить.       Едва лошадь почувствовала шлепок по крупу, как ноги ослабли, и она упала на землю. Сун Лян совершил кульбит и приземлился в сугроб головой. Из снега торчали лишь пара сапог.       Остальные тут же запаниковали и кинулись на помощь. Чжу Чэн нахмурился и посмотрел на лежащую на земле и тяжело дышащую лошадь:       - И это лучшая лошадь? Я вижу, вы не хотите принимать всерьез приказы Четвертого молодого господина.       - Раб не осмеливается, - Сун Лянь вылез из сугроба и поспешно уверил: - Раб не смеет сомневаться в приказах. Я просто подумал, что барышня Син-эр еще слишком молода. Я не осмелился предложить сильного боевого коня.       Чжу Чен, подумав, согласился:       - В этом есть доля правды. Син-эр, ты еще маленькая. Поучись пока на пони, хорошо?       - Если Старший брат Чжу Чен считает, что лучше ездить на пони, то Син-эр поедет на пони, - ребенок поднял порозовевшее личико, сверкнув глазами, и мило улыбнулся.       Довольный Чжу Чен повернул голову и сердито бросил Сун Ляню:       - Поторопись! Приведи пони!       Сун Лянь, прихрамывая, привел пони и, под пристальным вниманием Чжу Чэна, помог Чу Цяо сесть в седло. Девочка наклонилась и с улыбкой сказала:       - Старший брат, я не умею ездить верхом. Помогите мне, возьмите вожжи и проведите меня медленно по кругу.       Услышав просьбу, Сун Лянь согласился, вышел вперед и взял повод. Пони был хорошо выдрессирован и послушно следовал за мужчиной. Когда они были уже в сотне шагов от остальных, Сун Лянь угодливо улыбнулся и вкрадчиво сказал:       - Барышня Син-эр, эта лошадь неплоха. Недавно на дне рождения Седьмая барышня не хотела ее мне ее отдавать. Но если барышня хочет, я отдам ее вам.       - Если этот пони так нравится Седьмой барышне, то как Син-эр может его принять? Это не соответствует приличиям.       Сун Лянь широко улыбнулся, обнажив кривые зубы:       - Хотя Седьмая барышня родная дочь генерала, но она не сравнится со статусом Четвертого господина. Это как сравнивать землю и небо. Поскольку барышня Син-эр является для Четвертого господина не последним лицом, то она своим положением не уступит другим благородным молодым людям.       - Правда? – девочка слегка улыбнулась: - Я действительно не знала, что у меня такое высокое положение, ведь еще недавно дядя Сун меня ругал.       Лицо Сун Лия внезапно побледнело. В глазах Чу Цяо плескался холод, когда она заметила, как он достал из рукава стрелу и воткнул в круп пони. Лошадь заржала, вырвала повод и сорвалась в галоп.       Девочка запаниковала и воскликнула:       - Сун Линь! Что ты делаешь?       Чжу Чэн и остальные наблюдали издалека, как пони понес. Они кинулись следом, но разве люди могли угнаться за перепуганной лошадью?       - Скорее! Быстрее в седло! Спасите Син-эр!       Более десятка лошадей сорвались с места вдогонку. Чу Цяо уже пришла в себя и оглядывалась, ища безопасное место, чтобы без травм оказаться на земле.       Внезапно, будто упал с неба, на холме появился мальчик на гнедом коне. У молодого всадника было бледное лицо, на котором ярко выделялись алые губы, глаза метали молнии. Одет он был в темно-пурпурное платье, расшитую темными цветами. Он пришпорил своего коня, догнал обезумевшего пони, быстро, как молния, вытащил свой меч и ударил его между глаз. Пони встал на дыбы, дико заржал и затряс головой.       В этот же момент кнут мягко обернулся вокруг талии Чу Цяо и выдернул ее из седла.       - Хе-хе, а вот сейчас это было довольно опасно, - хихикнул оказавшийся поблизости Ян Сюнь. Он был одет в красивое зеленое парчовое платье. Он хитро улыбался, придерживая девочку за талию, которая оказалась в седле перед ним, даже не успев испугаться.       Чжугэ Юэ, а это именно он спас напуганную девочку, вытащил стрелу из раны на крупе, затем повернулся, холодно посмотрел на побледневшего как полотно Сун Линя и бросил стоявшим рядом слугам:       - Уведите его. Отведите его в Судебный двор и передайте Чжу Ци.       Двое охранников бросились вперед и парой ударов поставили Сун Линя на колене и связали его.       Он бился в руках охранников и крикнул:       - Четвертый молодой господин, я не…       В этот момент Ян Сюнь хлопнул коня, полетел вперед и пнул мужчину в лицо, выбивая зубы и заставляя захлебнуться оправданиями.       Чжугэ Юэ нахмурился и повернулся к Ян Сюню.       - При королевском дворе Ян такого раба давным-давно бы казнили. Разве можно слушать какие-то оправдания? – улыбнулся Ян Сюнь и продолжил: - Четвертый молодой господин слишком сострадателен, поэтому я вынужден был взять дело в свои руки. Надеюсь, Четвертый господин на меня не обидится.       Чжугэ Юэ фыркнул:       - Ян Шицзи искусен в человеческих душах, где я слеп. Вам следует заседать в Императорском дворе в зале Дяндзянь*.       Ян Сюнь махнул рукой и сказал с улыбкой:       - Все это цветочки. Разве можно мне сравниваться с Четвертым молодым господином, который еще так молод, а уже ведет воинов в бой.       Чжугэ Юэ с непонятным выражением лица кивнул, махнул рукой, и его подчиненные подхватили истекающего кровью Сун Линя.       - Ян Шицзи, благодарю вас за то, что вы сегодня привели сбежавших из особняка лошадей. В будущем вам стоит поручить такие дела слугам, а не затруднять себя. Я хотел пригласить вас на трапезу, но знаю, что вы заняты. Я не смею вас задерживать. Чжу Чэн, проводите гостя.       Ян Сюнь равнодушно улыбнулся на слова Чжугэ Юэ, повернулся и пошел за слугой. Но проходя мимо Чу Цяо, прошептал ей на ухо:        - Бессердечная девчонка, как ты могла позволить другому человеку едва не убить себя.       Девочка ошеломленно вскинула голову и взглянула на него, но лишь заметила, что сейчас он похож на нормального человека. Его осанка у была ровной и прямой, он выглядел совсем взрослым и спокойным. Тогда почему он так ребячливо улыбался, когда оказывался рядом с ней?       - Син-эр, - услышала она за спиной низкий голос. Девочка повернула голову и увидела недовольного Чжугэ Юэ. Он оглядел ее острым, как нож, взглядом с головы до ног, и медленно произнес: - Следуй за мной.       Чу Цяо с сожалением вздохнула. Она была сбита с толку, не зная, как ей теперь бороться с этим маленьким хитрым лисом Ян Сюнем.       Восьмилетняя девочка уныло последовала за Четвертым молодым господином. В голове быстро пронеслись все обманы и трагические события прошлой и нынешней жизни. Она так углубилась в переживания, что не заметила помрачневшего взгляда Чжугэ Юэ. Были лив них детская обида или гордость так и осталось неизвестным.

Примечания:

*Зал Дянцзянь - зал, где проходит аудиенция Императора и министров, ведутся обсуждения и принимаются законы.

Глава 22. Небольшие сомнения

В комнате долгое время было тихо, лишь мягкий ласковый ветер за окном шорохом листьев нарушал эту почти священную тишину. Недавно присланная черная орхидея, что стояла на подставке для цветов источала тонкий нежный аромат. Девочка долго стояла у изголовья, не проронив ни слова и не смея поднять голову. Так долго, что ей казалось, что молодой господин уже уснул. Выждав еще какое-то время, она тайком бросила на него взгляд и буквально утонула в глубоком омуте глаз. Смысла притворятся, что ничего не видит, уже не было. Чу Цяо облизнула сухие губы и прошептала: - Четвертый молодой господин… - Ты обманываешь меня?       Юноша взял стоящую на столике чашку чая и медленно отпил. Его голос звучал мягко и успокаивающе.       Он был хитер, как маленький лис. Она в глубине сердца усмехнулась, но притворившись напуганной, поспешно встала на колени и прошептала:       - Син-эр не смеет вам лгать.       - В самом деле? – Чжугэ Юэ наклонил голову и впился взглядом в ее лицо, потом усмехнулся и предложил: - Что ж, тогда я тебя слушаю.       - В прошлом месяце, на четвертый день, молодой господин взял на охоту из дома Син-эр и группу маленьких рабов. Только Син-эр посчастливилось вернуться оттуда живой. Она была напугана и долго не могла прийти в себя. Поэтому она собрала вещи и хотела сбежать.       - Сбежать? – юноша удивленно приподнял брови. – Семья Цзин была уничтожена еще три года назад. С тех пор ты росла в этом особняке. У тебя нет родственников вне этих стен. Куда ты собиралась сбежать?       Девочка помолчала пару мгновений, затем тихим голосом продолжила:       - Не знаю. Просто не хотелось оставаться здесь и молча ждать смерти. Молодой господин может считать, что Син-эр поступает возмутительно, но человек на свете живет только раз. Если в чужих глазах жизнь Син-эр ничтожна, то в ее собственных она очень ценна.       Она вскинула голову и посмотрела ему в глаза, а потом снова уставилась в пол.       - Когда Син-эр попыталась сбежать, ее нашел Сун Лянь и сильно избил. Сегодня он увидел меня с вами и испугался, что я, пользуясь благосклонностью молодого господина, попытаюсь ему отомстить. Поэтому он хотел мне навредить.       - Правда, все так и было? А он оказался действительно смел. – Чжугэ Юэ снова отхлебнул чай и спросил ровным голосом: - Так ты до сих пор помнишь о том, что он тебя избил?       Чу Цяо была удивлена этим неожиданным вопросом. Но острые как у змеи глаза юноши гипнотизировали и вынуждали говорить правду.       - Прошло не так много времени, так что Син-эр до сих пор все помнит.       - У тебя хорошая память. – Кивнул он и спросил: - Так ты помнишь, как Цзинь Сы и Цзин Чжи подстрекали меня убить Линь Си? А как Чжу Шунь отдал остатки твоей семьи в другие дома? Помнишь, кто убил твою сестру?       Сердце Чу Цяо испуганно замерло, но она благоразумно решила не нагнетать обстановку. Ударившись головой об землю, она, всхлипнув, заплакала:       - Молодой господин, Син-эр помнит все. Но она так же помнит о своем статусе, своем долге и собственных возможностях.       - Хочешь сказать, что когда у тебя появится возможность, ты отомстишь, верно?       Ребенок в ужасе поднял глаза:       - Четвертый молодой господин!       - Не отрицай. Когда я впервые увидел тебя, я понял, что ты необычный ребенок. Я вижу, что в твоих глазах многое скрыто.       Чу Цяо еще раз всхлипнула и со слезами на глазах проговорила:       - Что, по мнению молодого господина, должна делать Син-эр? Думаете, она должна бегать, направо и налево убивая людей? Думаете, к смерти Цзинь Сы и Цзин Чжу тоже причастна Син-эр. Син-эр еще молода. Даже если в ее груди горит огонь ненависти, она прекрасно знает как нужно поступать, а как нет. В одночасье большой клан Цзинь был уничтожен, а тысячи людей были либо убиты, либо в плену. Син-эр из благородной барышни превратилась в презренную служанку. Если она должна кого-то ненавидеть, то кого? Императора Шен Цзин Гуна? Императорский двор, отдавший приказ об уничтожении ее семьи? Генерала Чжень Хуана и его солдат, разоривших ее дом? У Син-эр нет такой возможности. Я просто хочу жить и, если есть возможность, жить хорошо. Есть вещи намного более тяжелые. Я не могу позволить себе ненависть.       Она стояла на коленях в поклоне, голова низко опущена. Казалось, она плачет и не может сдержать слез страха. Но твердые развернутые плечи выдавали непокорность.       Чжугэ Юэ медленно холодным взглядом оглядел ее с ног до головы, но, увидев легкую дрожь, неожиданно смягчился. Он поставил чашку с чаем на столик, облокотился на мягкую подушку, сказал:       - Встань.       У нее были крепко сжаты губы, а широко распахнутых глазах, слегка затуманенных и покрасневших, стояли слезы.       Юноша смотрел на стоявшую перед ним девочку, отмечая про себя покрасневшее личико, крепко сжатые кулачки, ногти, почти до крови впившиеся в кожу ладоней. Она казалась маленьким обиженным зверенышем, готовым бороться до последнего вздоха, несмотря на жалкий вид. Она вызывала желание помочь. Но он в свои годы пережил слишком много интриг и заговоров, чтобы оставаться доверчивым. Даже безобидный ребенок мог быть очень опасным, как притаившаяся в тени змея.       - Наверное, я обидел тебя. Если хочешь, можешь поплакать.       Это было замаскированное извинение. Чжугэ Юэ никогда не был слишком вежлив с людьми, поэтому не умел извиняться. Но ребенок продолжал стоять, глядя на него совершенно сухими глазами.       Он почувствовал раздражение и махнул рукой:       - Что стоишь? Иди, не мозоль глаза.       Она сердито повернулась и пошла, хотя очень хотелось вернуться и продолжить разговор. Почти у самой двери она услышала:       - Стой!              ***              Я знаю, что обо мне забыли.       Я странствую слишком долго и далеко.       Позови меня в тот миг,       Когда солнце снова встанет на Востоке.       Я знаю, что обо мне забыли.       Я уплыл слишком далеко и надолго.       Позови меня в тот миг,       Когда люди снова увидят голубое небо.       Я знаю, что обо мне забыли.       Прошлое было слишком давно.       Позови мне в тот миг,       Когда цветы снова расцветут на ветках.

Примечания:

Автор стихотворения не указан, поэтому, по умолчанию, считаем его стихом автора книги.

Глава 23. Хитрый ход

- Стой! – внезапно крикнул Чжугэ Юэ. Ребенок остановился, но даже не повернул голову. Юноша достал из ящичка, что стоял на полке, сбоку от ложа, маленькую бутылочку из светло-зеленого селадона*. Затем поднялся и подошел к ней, тихо ступая по мягкой медвежьей шкуре, расстеленной на полу вместо ковра. Протянув руки, он сжал ее плечи и попытался повернуть лицом к себе, но почувствовал под пальцами сопротивление. Юноша удивленно приподнял брови, увидев, как девочка сжалась, но все равно не хотела поворачиваться. Но все-таки Чжугэ Юэ был старше ее. Преодолевая сопротивление, он все таки силой развернул ее. Перед глазами юноши предстало маленькое личико обиженного ребенка, а большие глаза были полны слез, которые еще сильнее покатились по щекам. - Хорошо, не плачь. Это все го лишь несколько слов. – Молодой господин слегка нахмурился и сказал: - Ты всего лишь совершила ошибку, а теперь не хочешь говорить об этом? - Я не совершала ошибки. Молодой господин велел мне научиться ездить верхом. Я хорошо училась и никого не провоцировала, - наконец восьмилетняя девочка разозлилась и уверенно заговорила с хозяином, не всхлипывая и не глотая слезы. Юноша посмотрел в ее лицо, достал из рукава носовой платок и, усмехнувшись, вытер ей мокрое лицо. Его движения были неловкие. Она удивленно глянула на него, потом на платок в его руке. Он смутился и сунул ей в руку кусочек ткани. - У меня есть причина сердиться на тебя. Сначала ты потеряла мою лошадь, потом чуть не погибла, в завершении ко всему, пропал хороший пони, Сюэлун. И ты говоришь, что я не прав?       - Нет, дело не в том, что кто-то виноват в том, что хочет учиться ездить верхом. И не в том, что лошадь понесла. Я сама слышала, как Янь Шицзы велел найти лошадь и отправить ее обратно. Я не защищаю его.       Слезы продолжали капать, носовой платок был уже насквозь мокрым. Чжугэ Юэ хотел дать ей другой платок, но тут увидел, как она вытирает сопли. Он был так ошеломлен, глядя на мокрый скользкий кусочек ткани в ее руках, что почти не слышал, как она продолжала говорить:       - Даже сегодня пони убил сам молодой хозяин.       - Что ж, ты можешь быть убедительной.       Солнечный луч упал из-за края окна, озаряя плечи двух подростков. Девочка была маленькой. Стоя рядом с юношей, она едва достигала его плеча. Когда она осознала, как близко они стоят, ее щеки порозовели, как яблоки.       - Вот, держи. – Юноша вложил ей в руку маленькую бутылочку. – вернешься к себе, вотри тщательно.       Все-таки Син-эр все еще оставалась ребенком, ее внимание сразу же переключилось. Чжугэ Юэ украдкой улыбнулся, глядя озадаченного ребенка.       - Что это?       - Заживляющий крем от ссадин и ушибов.       Сегодня, когда пони понес, она до крови истерла руки. Девочка кивнула и пробормотала:       - Тогда, если четвертый молодой господин позволит, Син-эр уйдет первой.       Чжугэ Юэ повернулся, сел на диван и откинулся на спинку. Он лениво махнул рукой и разрешил:       - Иди.       Чу Цяо уже собиралась открыть дверь, когда юноша вдруг кинул ей в спину:       - Син-эр, в следующий раз, когда в следующий раз встретишься с Янь Шицзы, постарайся держаться от него подальше.       Она обернулась и озадаченно посмотрела на него, склонив голову. Он раздраженно нахмурился и спросил:       - Ты поняла?       - Поняла! – громко ответила она и, повернувшись, ушла. Переступая порог, она едва не упала.       «А она становится все смелее» - лицо молодого человека потемнело, а из груди вырвался тяжелый вздох.       Едва она открыла дверь, к ней подбежал встревоженный Чжу Чэн и, увидев мокрое от слез лицо девочки, быстро спросил:       - Что сказал молодой господин? Он очень зол?       Чу Цяо посмотрела на него, кивнула и поспешила в свою комнату.       Чжу Чэн вошел в комнату и склонил голову перед хозяином, не смея издать ни звука.       Вдруг что-то пролетело мимо его головы. Чжу Чэн был испуган, но не посмел увернуться, лишь мельком успел подумать, что жизнь его кончена. Но тут он почувствовал, что в него попало что-то мягкое, а голова не была разбита. Он посмотрел вниз и увидел грязный носовой платок с вышитым в углу иероглифом «Юэ».       - Возьми его и выбрось.       Вспомнив о залитом слезами личике девочки, ему вдруг показалось, что он что-то начал понимать. Опешив на мгновение от этой мысли, он быстро кивнул и ответил:       - Слуга подчиняется вашему приказу.       Он уже собирался выйти, когда услышал:       - Подожди.       Красивое лицо юноши почему-то покраснело, но он продолжал молчать, что-то обдумывая. Чжу Чэн осторожно поднял голову и увидел, что молодой господин нахмурился, будто принимая важное решение. У него было такое же лицо, как и в моменты принятия жизненно важных решений. Слуга тут же напряг слух, ловя каждое слово хозяина.       - Нет, просто возьми носовой платок и постирай его. Потом принесешь мне.       - Что? – ошеломленно переспросил Чжу Чэн.       - Что? Ты не понял? – в ярости закричал юноша.       - Я понял, понял. Слуга уже уходит.       Когда шум закрывающейся двери стих, Чжугэ Юэ снова откинулся на спинку дивана. Его дыхание постепенно успокоилось. Внезапно он вспомнил надувшееся, мокрое от слез лицо Чу Цяо, и скука, которая постоянно преследовала его, стала отступать. Он встал и пошел во внутренние покои. Комната была чистой и просторной. На стене около кровати висел портрет молодой девушки лет одиннадцати-двенадцати с блестящими глазами и мягкой улыбкой. Она была одета в нежно-желтую чхэншань** и светло-зеленую юбку. В целом образ был красивым и утонченным.       Чжугэ Юэ медленно поднял руку и долго гладил угол портрета. Спустя некоторое время он тихо, едва слышно, прошептал:       - Я снова поверю в это.       Чу Цяо шла по галерее, склонив голову и игнорируя приветствующих ее людей. Со стороны казалось, что она обижена, будто ее несправедливо отругали. Наблюдая, как девочка возвращается в свою комнату, люди смотрели ей вслед, строя предположения о том, что случилось. Но стоило ей обернуться, как любопытные сразу вспоминали о неотложных делах и спешили прочь, не смея оглядываться.       На мгновение прислушавшись, есть ли кто внутри, девочка протянула руку, открыла дверь и вошла внутрь.       Едва дверь за ней закрылась, с ее миловидного лица тут же пропало обиженное выражение. Оно обрело спокойствие и сосредоточение, глаза стали острые и внимательные. Она медленно села на стул и сложила руки на груди. Через некоторое время, приняв какое-то решение, она налила себе чашку чая, но пить не стала.       Что ж, в любом случае, неизбежное препятствие на сегодняшний день успешно преодолен. Несмотря на то, во что на этот момент верит Чжугэ Юэ, непосредственной опасности нет.       Одежда на спине вся промокла от пота, промозглый ветер, казалось, проникал в каждую складку, отчего было еще более зябко. Чу Цяо выпил глоток горячего травяного чая, успокаивая дыхание, затем закрыла глаза и сделала глубокий вздох.       В любом случае, реализацию ее планов нужно ускорить, времени совсем не осталось.       Пронизывающий ветер был острым, как нож. Эта зима была в этом году особенно холодная.

Примечания:

*Селадон - название керамических изделий из тонкой фаянсовой массы, приближающейся к фарфору, покрытых глазурью широкой гаммы тончайших оттенков: от почти белой, до серо-голубой, светло-зелёной или глубокого тона «цвета морской волны». Такие цвета ассоциировались на Востоке с нефритом, минералом, имевшим мистическое значение. Впервые такие изделия появились в древнем Китае в период династии Хань (206 г. до н. э. — 220 г. н. э.), классические образцы относятся к эпохе Сун (960—1279). Такие же изделия изготавливали в средневековой Корее, в XVII—XVIII веках в Японии (мэбён и сангам). В керамическом производстве селадо́н — особый тип глазури «восстановительного огня», специфического бледно-серовато-зеленоватого оттенка. Такая глазурь на основе карбоната натрия и оксидов железа была изобретена в древнем Китае, в частности, в провинции Чжэцзян. Есть сведения о появлении подобной глазури ещё в период Шан. ** Чхэншань - блузка из легкого шелка.

Глава 24. Первый умысел убийства

В темном небе яркие звезды освещали спящую землю, как равнодушные глаза, с высоты взирающие на пути судеб мира. Только что наступила середина зимы 466-го года по календарю Байцан. Был сильный снегопад, который замел всю землю вокруг на многие ли. Несмотря на это Чжэньхуан, столица империи только что отпраздновала Фестиваль Фонарей, за радостью скрывая первый виток кризиса.       Мороз окутал всю столицу, но между Домом Старейшин и дворцом Шэнцзинь, подобно воде, всю ночь текли бесконечные огни, освещая дорогу повозкам и паланкинам. Министерство Западной Экспедиции Хуаньтян понесло самые большие потери и травмы за всю историю. Запах крови, вытекающей с водами Ганга, с ледников попал на плато Юньцзи, распространился далее по всей Династии Ся и достиг самого сердца империи. Провокация мятежников из касты Неприкасаемых разозлила высшее сословие, железная власть была нарушена и подвергнута сомнению. Подобно тихому дыханию тайно назревала еще одна война. Но перед этим кто-то должен был кровью заплатить за эту неудачу. Хотя бы ради поддержания достоинства империи.        Императорский указ на затканном золотом шелке был выслан из дворца Шенцзинь. Сначала он прошел утверждение в Доме Старейшин, затем объявлен на площади Цивэй, главной улице Цзювэй, возле алтаря Чэнтянь, главных ворот Цянькунь, и отправился на все границы. Тихой ночью перед бурей жители Чжэньхуан мирно спали.        - Сестра Юэ-эр, - воскликнула Сяо Ба.        Но не успела радостно крикнуть, как Чу Цяо ладонью закрыла ей рот. Глаза девочки радостно сияли. Она огляделась, затем достала парчовый мешочек и сунула в руки сестре. Еще раз оглядевшись, она тихо прошептала:        - Сяо Ба, у нас мало времени. Это длинная история, и я расскажу ее тебе позже. Если я завтра не приду, беги отсюда через черный ход в скотном дворе в Хушане. Завтра я найду окно в смене стражи. У тебя будет час до обеда, когда не будет охраны. Это немного золотых нитей, а так же поддельные документы для проезда по провинции и подорожная. Возьми их и уезжай. Меня не жди.       - Старшая сестра Юэ-эр, - внезапно испугался ребенок, схватил Чу Цяо за руку и поспешно сказал: - Что ты собираешься делать? Ты хочешь отомстить? Сяо Ба тоже может помочь. Я не хочу идти одна.       - Будь послушной, - Чу Цяо протянула руку и погладила ее по голове, тихо шепнув: - В семье Цинь в живых остались мы вдвоем, ты и я. Я старшая, и ты должна меня слушаться. Пока мы живы, семья Цинь не умрет. Если со мной что-то случится, ты все равно сможешь отомстить за меня.       - Сестра Юэ-эр…       - Сяо Ба, послушай меня. Когда покинешь город, просто иди на восток. Когда придешь в город Санъи, что на границе империи Ся и Тан, жди меня три дня. Если я не приеду, уезжай первая. Не волнуйся, это идеальный план. Как только мне удастся уехать, я обязательно догоню.       Глаза младшей сестры покраснели от слез, губы были плотно сжаты. Она вдруг протянула руки и обняла Чу Цяо за талию. Сдавленным голосом тихо сказала:       - Сестрица Юэ-эр – самая способная. Я верю, с ней ничего не случится.       Сердце старшей девочки сжалось от горечи и печали, когда она обняла сестру за плечи и горько улыбнулась:       - Не волнуйся. Рано или поздно мы покинем это место. И никто и никогда не сможет нас напугать.       За окном холодная луна была похожа на тонкий крюк, а западный ветер уныло завывал и гнал по земле ветер. Все вокруг выглядело безрадостным.

***

На следующее утро Чу Цяо, как обычно, рано встала и пошла прислуживать в комнату Чжугэ Юэ, но ей сказали, что молодой господин встал рано утром и ушел. Сейчас его нет в резиденции.       Девочка мысленно обрадовалась, что сами Небеса помогают ей и пошла к главному двору. Но кто мог подумать, что когда она подходила к Зеленой комнате павильона Гуаньсюань, ее остановил личный охранник Чжугэ Юэ, юноша по имени Юэ Ци. Молодой охранник, которому на вид было меньше пятнадцати лет, холодно посмотрел на нее и медленно процедил:       - Молодой мастер приказал в его отсутствие не отпускать барышню Синь-эр за ворота Внутреннего двора Циньшаня.       Чу Цяо опешила, не зная, что происходит в голове молодого господина Чжугэ Юэ. Она подняла голову и мило улыбнулась:       - Старший брат, я не выхожу со двора. Я всего лишь хочу пройти в маленькую кухню проверить, не прислали ли вчера несвежий чай.       Сказав это, она повернулась и пошла в сторону маленькой кухни.       Юэ Ци пристально, словно орел, смотрел в спину девочки. Эх, а момент был так хорош!       Через некоторое время из кухни вышел Хуан-эр. Юэ Ци нахмурился и спросил:       - Где Синь-эр?       - Следуйте за мной, она вместе со всеми перебирает чай.       Молодой страж удивленно произнес:       - Разве она еще должна заниматься такой работой в ее нынешнем положении?       - Что? Разве Синь-эр должна злоупотреблять своим положением, как Цзинь Джу и Цзинь Си? – Чу Цяо удивленно приподняла брови и, с презрением в голосе, бросила: - Какое высокомерие.       Нынешний день радовал хорошей погодой. На ясном небе плыли пушистые облака.       Избавившись от Юэ Ци, девочка извинилась, а затем нашла предлог, чтобы покинуть Внутренний двор. Быстрым шагом, она направилась к Цяньюань. Опасаясь быть обнаруженной, она выбрала самый неприметный путь. Когда она проходила по саду Мейлинь , на тропинку внезапно упала тень. Девочка вздрогнула и остановилась. Перед ней стоял еще не старый человек с ясными глазами. Он показался ей очень знакомым.       - Не бойся. Я Тун Фэнмянь, личный слуга Его Высочества Янь Шицзи. Я пришел сегодня передать вам послание от Его Высочества.       - Передать послание? – Чу Цяо удивленно подняла брови и оглядела посланца с ног до головы. – Откуда ты знал, что меня надо искать именно здесь?       Фэнмянь гордо улыбнулся:       - Наш князь сказал, что если мы не сможем попасть во Внутренний двор Циньшаня, я должен найти самую скрытную тропу, что ведет к внешнему дому, в котором можно спрятаться, и там я вас обязательно встречу.       Девочка фыркнула и саркастически заметила:       - Подумать только, ваш князь может предсказывать, подобно богам.       - Эй, - возмутился Фэнмянь, - не смейся. Наш князь действительно очень умен.       - Ладно, говори свое послание и иди. У меня есть еще дела.       От такой наглости Фэнмянь потерял дар речи. Эта маленькая рабыня являлась действительно уникальной личностью. Не удивительно, что Янь Шицзи и Четвертый молодой господин из дома Чжугэ так заинтересовались ей. Поэтому он не стал медлить с посланием:       - Наш молодой князь Янь велел вам сказать, что завтра утром он возвращается в Янбэй. Он хочет ночью попрощаться с вами и встретиться в том месте, где были вчера вечером.       - Вернуться в Янбэй? – Чу Цяо слегка нахмурилась и удивленно спросила: - Разве ваш князь не почетный заложник в столице? Почему вы так внезапно хотите вернуться?       - Я не знаю конкретной причины, но наш старый князь послал гонца в столицу, чтобы вызвать Янь Шицзи домой. Должно быть, произошло что-то срочное. Совет Старейшин уже дала согласие. Рано утром мы возвращаемся в Янбэй.       Девочка кивнула:       - Передайте вашему князю, что я рабыня и не могу так легко покинуть дом. Кроме того, его возвращение в Янбэй не имеет ко мне никакого отношения. Мой статус низок, я не осмеливаюсь претендовать на высокое положение. Я не имею права говорить ни о каком прощании.       Тун Фэнмянь улыбнулся:       - Наш князь сказал, что если вы захотите уйти, то ничто вас не остановит. Что касается того, что имеет к вам отношение, то не мне судить об этом. Девочка, вы говорили, что у вас дела. Фэнмянь уходит.       Посланец с прежней улыбкой кивнул и мгновенно, словно вор, исчез в глубине сада Мейлинь. Ребенок разочаровано вздохнул. Защита резиденции Чжугэ оказалась слабой, и вполне могла позволить ей свободно входить и выходить из Внутреннего двора.       Примерно через полчаса, осторожно пробираясь по тропе она, наконец, добралась до боковых комнат Цяньюаня. Перед ней, ничего не подозревая, предстал управляющий особняка Чжугэ Чжу Шунь.

Глава 25. Убийство одолженным ножом

В это время Чжу Шунь, управляющий Внутренним двором, с грустным выражением лица держал коробку, внутри которой лежала отрубленная рука. Она была холодная и уже посинела и завоняла. В целом, выглядела откровенно отвратительно. Внезапно раздался громкий хлопок. Он подскочил, будто его внезапно ужалила змея и стал похож на кролика с обожженным хвостом. Схватив лежащий на кровати кинжал, На мгновение замер, а затем стал настороженно оглядываться: - Кто здесь? Но, как бы он не старался обнаружить хоть малейшую тень, никого не было. Тем не менее, когда он в очередной раз обернулся к окну, на полу лежало белое письмо с нарисованным на нем цветком и с привязанным к нему веревкой камнем. На конверте были нарисованы элегантные цветы белой груши, а сама бумага источала тонкий грушевый аромат. Прочитав его, глаза господина Чжу сверкнули злобой, но, подумав, он не удержался от холодной усмешки. Откинувшись на спинку стула, он решил никуда не выходить. Через некоторое время в окно кинули еще одно послание. Чжу Шунь открыл его и увидел, что это был алый дуду*. Он был весь разрисован парой переплетенных в недвусмысленных позах парой мужских и женских фигур. У любого человека при виде подобного начинала пульсировать горячая кровь, а тело бросало в жар. Мужчина рассмеялся, наклонил голову к свертку, жадно принюхался, прижал его к телу и пробормотал: - Не могу больше ждать целый день, малышка Сао. Моя девочка!

***

Поместье Чжугэ расположен на востоке столицы, города Чжэньхуан, за горой Цисун, справа напротив озера Чишуй, с севера на юг охватывая очень обширную территорию. Поместье представляло собой тройной уровень защиты. В самой глубине располагался Внутренний двор со своей полосой защиты. Далее – с нависающей над Внутренним вором башни стража вела непрерывное круглосуточное наблюдение. По периметру внешних стен по углам располагались четыре башни с гарнизоном лучников. Он держали под присмотром подход к стенам за противопожарными рвами. Внутренний двор в котором проживали женщины и девушки семьи Чжугэ расположен у самого безопасного склона горы Цисун. Проникнуть внутрь атакуя с наружи не имелось никакой возможности. Был полдень, ярко светило солнце, и видимость была хорошая. Но по заснеженному склону быстро скользила небольшая темная тень. Но склоны были засыпаны свежевыпавшим снегом, а скалы покрыты льдом. Из-за яркого отблеска солнечного света никто не заметил эту маленькую тень. С легким шумом ноги коснулись земли. Ребенок отвязал от своего тела крепкую веревку и огляделся. Никого, она в безопасности. Раздался стук в боковую дверь Внутреннего двора, и страж, охранявший дверь, поздоровался: - Оказывается, это вы, управляющий Чжу. Что случилось, что вы лично пришли во Внутренний двор? - Вчера А Си сказал, что в павильоне Лиранюань случилась неприятность. Снег на крыше второго этажа растаял и потек в зал внизу. Я пришел взглянуть. Охранник льстиво улыбнулся: - Стоило ли подобной мелочью беспокоить господина Чжу? Вам следовало бы поручить это младшим слугам. Чжу Шень тоже улыбнулся в ответ, покачал головой и сказал: - Я все равно сейчас свободен. А где молодой хозяин? Молодой господин и Четвертый господин с утра заперлись в кабинете и что-то обсуждают. Сейчас уже половина второго, а они все еще не вышли. - О, - кивнул управляющий. – тогда я пойду. Не стоит беспокоить молодых господ. В полдень я проверял их, но они спали. Не мешайте им отдыхать. - Вы все правильно понимаете. Все это время девочка пряталась среди деревьев и цветов. Ее глаза радостно сияли, уголки губ подрагивали в улыбке. Похоже, момент был подходящий.

***

Седьмая госпожа Хуанинь Дуаньму из Чуньхуаюань готовилась вздремнуть. Она сняла с плеч легкую, как облачная дымка, шаль. Она была настоящей красавицей. Гладкие плечи, полная грудь, тонкая талия, полные бедра, длинные красивые ноги. Ее кожа была нежной и упругой, ногти выкрашены в красный цвет. Она была прелестна и очаровательна. Служанка откинула край шелкового одеяла и помогла госпоже лечь. Седьмая госпожа привыкла спать обнаженной. Едва она заснула, на крыше тихо сдвинулась, но никто ничего не заметил. Небольшой мешок медленно опускался. Он дергался, будто внутри находилось что-то живое.       Служанки уже давно удалились из покоев, и теперь занимали место у двери. Внутри было тихо, лишь слышалось легкое дыхание благородной дамы.       С легким шорохом мешок упал на подушку рядом с головой красавицы. Если бы кто-то рассмотрел его, то увидел бы мешок из розового шелка с нарисованным на нем нежным цветком груши.       Седьмая госпожа крепко спала, когда вдруг почувствовала, как что-то коснулось ее щеки, а потом начало облизывать ее ароматные уши и шею. Она машинально, не просыпаясь, погладила это нечто. Под рукой оказалось что-то меховое. Она улыбнулась, думая, что все это сон. Вдруг она почувствовала на лице резкую боль. Она открыла глаза. Увидев, что было перед ней, она на мгновение опешила, а затем весь двор Чунхуаюань услышал дикий визг, раздавшийся из покоев госпожи.       - Госпожа! Сударыня! – служанки ворвались в покои, но увидев то, что напугало госпожу, тоже стали истерически кричать.       Все покои Седьмой госпожи были полны большими крысами. С темным мехом, толстые и огромные, они совершенно не боялись людей. Несколько из них сидели прямо на кровати хозяйки и жевали прекрасное шелковое одеяло.       - Ах! Откуда взялись эти твари? Уберите их! Уберите!       Половину дня двор Чунхуаюань провел в соревновании в ловле крыс. Госпожа Хуанинь Дуаньму выпила более десяти чашек успокающего чая, но дыхание было все еще неровным, а по телу бежал холодный пот. - Госпожа, мы нашли это на вашей кровати, - вошедший охранник протянул ей мешочек из розового шелка. Седьмая госпожа взяла мешок и, едва разглядев, что перед ней, ее глаза расширились. Она встала и воскликнула: - Маленькая сучка! Так и знала, что это она. Идем за мной в Лиренюань и посмотрим, сорву ли я с нее кожу живьем. Вот тварь! Слуги Чуньхуанюня последовали за своей госпожой в Лиренхуань. Никто из них даже не заметил, как в углу отодвинулся небольшой шкафчик, из-за которого показалось спокойное лицо девочки. Огонь раззожен, теперь он будет гореть сам по себе. Работа сделана, теперь можно и отдохнуть. Она быстро вернулась в сад с увядшими цветами и облетевшими деревьями. Со стороны Лиранхуаюаня вся резиденция была охвачена хаосом. Чу Цяо легко вернулась по той же тропинке, оставив позади это место неприятностей и раздора. В кабинете Чжугэ Хуай выглядел очень серьезным, глубоким голосом он спросил брата: - Четвертый брат, а что ты думаешь об этом инциденте. В комнате было тихо, не раздавалось ни звука. Чжугэ Хуай нахмурился, наблюдая, как Чжугэ Юэ что-то задумчиво обдумывает. ОН тихо окликнул: - Четвертый брат? - Да? – Чжугэ Юэ вздрогнул, будто застигнутый врасплох, поднял голову и, с легким смущением, ответил : - Дворец Янь обречен, а сам Янь Сюнь в опасности. - Я тоже так думаю, - кивнул Чжугэ Хуай и добавил: - Высокое положение вана Янь всегда сидело шипом в сердцах многих высокопоставленных семей. А семья Бату из западных земель всегда мечтала о Северном Янбэе. Кроме того, хозяин из дворца Шеньцзин всегда предпочитал верить посторонним, а не своему брату. В этот момент снаружи послышался шум. Чжугэ Хуай нахмурился и громко крикнул: - Чжу Юн, что случилось? Почему снаружи так шумно? - Отвечаю молодому господину, этот шум доносится со двора Лиранхуаюань. Похоже, Седьмая госпожа и певица Лисян поссорились. Третья и Четвертая госпожи в спешке сбежали.

Примечания:

*Дуду – нижнее белье, закрывающее грудь и живот.

Глава 26. Кто кого быстрее

Чжугэ Хуай нахмурился и сказал низким голосом:        - Это безобразие не прекращается уже целый день. Я уже не знаю, что делать.        Чжугэ Юэ поднял брови и спросил с легкой улыбкой:       - Если Старший брат так сильно боится шума, почему бы, как я, не выйти из Внутреннего двора? Если не будешь видеть этот хаос, то и расстраиваться не будешь.        Выражение лица Чжугэ Хуэя на мгновение смягчилось, и он мягко ответил:       - Конечно, я хочу быть таким как Четвертый брат. Найти себе тихое местечко, чтобы спрятаться и отдохнуть. Но, как Старший брат и старший сын, должен вести дела и действовать от имени отца, когда его нет дома. Я не могу этого себе позволить.       Его брат сделал глоток чая, опустил голову и промолчал, не став продолжать спор.       Робко постучавшись, в комнату прошел слуга и низко поклонился:       - Молодой господин, Третья госпожа приглашает вас и Четвертого господина в Лиранхуаюань, сказав, что есть срочное дело с которым вам нужно срочно разобраться.       Чжугэ Хуай мгновенно рассердился:        - Хотите, чтобы я и брат бросили все дела и куда-то пошли? Вернись и скажи, что нам некогда.       - Молодой господин, Третья госпожа воззвала к семейному закону о дисциплине. Она хочет убить певицу Лисян из Лиранхуаюаня.       Но его брат уже поставил чашку и встал:       - Брат, пойдем. Возможно, там действительно дело срочное.       Чжугэ Хуай глубоко вздохнул и последовал за ним из кабинета.       Со двора Лиранхуань слышались ругательства. Дамы с каждого дворца кричали, перебивая друг друга, когда к ним подошли господа. Но в гневных криках слышалось и злорадство. Наконец-то эта маленькая дрянь, которая забыла все границы, получит по заслугам. Было очень шумно.       Седьмая госпожа с важным видом стояла посреди двора и презрительно смотрела на растрепанную Лисян. Она холодно произнесла:       - Я не могла и представить, что в особняке Чжугэ могут твориться такие позорные дела. Мой господин всегда хорошо относился к тебе. И как ты ему отплатила? Бесстыжая.       Но тут вмешалась Третья госпожа, сказав с сожалением:       - Лисян, когда господин уходил, он сказал, что по возвращении введет тебя в дом. Как ты могла поступить так аморально? Сегодня я не могу помочь тебе.       Это была ухоженная и изящная женщина лет тридцати, одетая в шубу из светлой парчи с огненной лисой. Она выглядела роскошной.       - Почему Третья сестра говорит такую чепуху? По-моему, мы должны забить ее палками, чтобы не оскверняла наш особняк.       Лицо Лисян было бледным. Она стояла на коленях, скрестив руки на груди. Ее одежда была ра трепана, глаза тусклые, а тело тряслось как от сильного озноба. Время от времени она бросала взгляды на стоявшего рядом мужчину. Но видела, что он трясется всем телом, а его лицо бледное до синевы. Он выглядел гораздо хуже ее.       Чжугэ Юэ молча наблюдал за происходящим с момента как вступил во двор Лиранхуаня. Но когда Четвертый господин семьи Чжугэ услышал рассказ Седьмой госпожи, то мгновенно нахмурился, его глаза сверкнули, а ум сразу начал быстро работать.       - Старший молодой господин, - едва увидев Чжугэ Хуая, Чжу Шунь бросился к нему и ухватился за край одежды, как утопающий за соломинку. – Это она просила меня прийти сюда. Как только я вошел, она сняла с себя одежду и соблазнила меня. Этот раб помнит доброту хозяина и молодого господина к нему. Мой разум полон самоотверженности, я готовности на смерть ради семьи Чжугэ. Разве я мог совершить такой преступный поступок? Я отчаянно сопротивлялся, пока эта сука не подавила мою волю. Этот раб обижен. Я не мог знать о подобном.       - Если у тебя есть совесть, то достоин «Казни тысячи ножей»*. Но очевидно, ты… - возмутилась певица.       - Как ты смеешь оправдываться?! – Седьмая госпожа закатила ей звонкую пощечину и усмехнулась: - Шлюха есть шлюха. Собиралась причинить мне вред, да споткнулась о камень. А теперь обвиняет собственную ногу!       - Четвертый брат, куда ты идешь? – удивился Чжугэ Хуай, увидев, как брат повернулся и поспешил уйти.       - Брат, у меня срочные дела. Я вернусь к тебе позже, - ответил тот, уходя из двора Лиранхуаня, и поспешил в направлении Циншанюаня.       Двери особняка Циншанюаня с грохотом распахнулись. Хуан Эр и несколько маленьких служанок поливали в саду орхидеи. Увидев хозяина, они тут же отставили работу, выстроились и почтительно поприветствовали молодого господина. Но тот не обратил ни малейшего внимания на прислугу. Лишь бросил, направляясь к жилым комнатам:       - Где Син-эр? Кто ее видел?       - Син-эр сказала, что нехорошо себя чувствует, поэтому вернулась в свою комнату и легла, - пролепетала служанка, стоявшая рядом с Хуан Эр. Боясь, что будет наказана, если не ответит, быстро добавила: - Она целый день собирала с нами чай и только что вернулась.       Чжугэ Юэ выглядел мрачно, подобно грозовой туче. Кивнув, он направился в комнату прислуги. Юэ Ци последовала за ним, шепнув на ходу:       - Барышня Син действительно была целый день занята на маленькой кухне. Ее подчиненные не видели, чтобы она отлучалась.       Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел рассерженный Чжугэ Юэ. Взгляд его скользнул по лежащей на кровати фигурке. Он увидел чрезвычайно бледную девочку, как будто действительно очень больную. Юноша был ошеломлен. Он не ожидал, что она будет в комнате. И увидав ее в постели испытал большое облегчение, будто большой камень свалился с души. Разум прояснился.       - Четвертый молодой господин? – девочка прижала одеяло и села в кровати. Ее голос звучал хрипловато, будто спросонок. – Что-то случилось? Син-эр провинилась? Сделала что-то не так?       Чжугэ Юэ немного растерялся, поэтому покачал головой и с некоторым смущением сказал:       - Нет. Я слышал, что ты приболела, поэтому пришел проведать тебя.       - О! – ребенок благодарно посмотрел на юношу. – Господин привел так много людей, чтобы проведать меня. Син-эр благодарит молодого господина.       Лицо Чжугэ Юэя покраснело, он не знал, что сказать, остановился, прочистил горло и откашлялся.       Увидев смущение господина, Чжу Чэн поспешно шагнул вперед, чтобы сгладить ситуацию:       - Синь-эр, молодой господин пришел навестить тебя, почему бы тебе не встать побыстрее и не поприветствовать его?       Девочка на мгновение замерла, нервно кусая губы, но не двинулась с места.       Глаза Четвертого господина тут же стали холодными, а взгляд подозрительным. Сегодняшнее дело вызвало много хлопот. Как бы скрытно злоумышленник не пробрался бы в покои женщины, на одежде должны были остаться следы. Услышав новости, человек, который все тайно спланировал, должен незамедлительно вернуться сюда. Она выглядит несколько подозрительно. Интересно, под слоем одеяла в грязной одежде или нет?       - Син-эр, - юноша медленно шагнул вперед, пристально вглядываясь ей в лицо, и велел: - налей мне чашку чая.       Девочка испуганно вскинула глаза, потом потупилась и, кусая губы, тихо прошептала:       - Господин, пожалуйста, выйдите. Син-эр встанет и подаст вам чай.       - Нет, - Чжугэ Юэ подошел к кровати, схватил своими тонкими пальцами край одеяла, которое та прижимала к себе, и, глядя в ее большие испуганные глаза, акцентируя каждое слово, сказал: - Я. Хочу. Сейчас.       - Ах! – вскрикнула девочка, обхватив себя руками.       Присутствующие ошеломленно смотрели на худенького ребенка, сидевшего в кровати. Крепко обхватив колени, она уткнулась лицом в сгибы рук. Уши пылали огнем, длинные черные локоны рассыпались по плечам, а плечи мелко вздрагивали. На ней не было ни клочка одежды.       Юноша некоторое время ошеломленно смотрел на одеяло в своих руках. По мере того, как до него стало доходить увиденное, его лицо стало краснеть. Он обернулся и сердито закричал на слуг:       - А вы на что смотрите? Убирайтесь!       Словно очнувшись ото сна, люди один за другим покидали комнату.       Чжугэ Юэ набросил одеяло на плечи Чу Цяо. Его тон уже не был таким спокойным, как раньше. Злясь на самого себя, он нетерпеливо сказал:       - Одевайся быстрее.       За его спиной было тихо, лишь слышались сдавленные всхлипы. Молодой господин чувствовал себя неловко. Не признаваться же девчонке-рабыне, что он не прав. И от этого гнев еще больше распалялся.       - Ладно, забудь. Тебе лучше лечь.       Это уже прозвучало почти как извинение.       Он буквально вылетел из комнаты, и дверь с грохотом захлопнулась.       Как только шум снаружи утих, девочка подняла голову. Ее лицо было спокойным, а глаза – равнодушными, от смущения и горечи не осталось и следа. На секунду замерев, она прислушалась, а затем вытащила из-под матраца испачканную грязью одежду и кинула ее на пол.       Чжугэ Юэ действительно был сообразительным и весьма подозрительным. Она едва успела вернуться, а уж о переодевании даже говорить не о чем. Хорошо, что успела хоть скинуть и спрятать одежду. Это следовало отныне учитывать.       Хорошо, что сегодня больше никто не осмелится зайти в ее комнату, так что у нее будет больше времени, чтобы заняться следующим делом.       Она опустила голову и слегка улыбнулась, но лицо было мрачным. У любого, кто бы увидел на столь юном лице эту улыбку, по спине побежал холодный пот, а сердце замерло от ужаса.       Пришло время платить по долгам.

Примечания:

*Казнь тысячи ножей Линчи́ — особо мучительный способ смертной казни путём отрезания от тела жертвы небольших фрагментов в течение длительного периода времени. Также именовалась ваньгуа линчи (万剐凌迟) или цяньдао ваньгуа (千刀万剐). Казнь линчи предназначалась для самых тяжких преступлений, таких как убийство собственных родителей, убийство своего хозяина, массовое убийство или предательство императора. Согласно конфуцианству, тела людей должны быть неповрежденными на момент смерти. Разрезание тела жертвы на куски означало, что жертва не будет целой в загробной жизни. Таким образом, разрезая человека кусок за куском, он наказывался вдвойне — огромной болью и страданием при жизни и отсутствием загробной жизни из-за истерзанного тела. В некоторых случаях для того, чтобы жертва умерла, требовалось всего 20 минут и до 100 порезов. Тем не менее, есть записи о жертвах, переживших до 3000 порезов и кричащих в агонии в течение нескольких часов, прежде чем умереть. Одним из самых известных людей, казненных линчи, был Юань Чунхуань , китайский национальный герой, которого ложно обвинили в заговоре против императора. Он умер через полдня невыносимой боли. Часто жертва получала большие порции опиума, чтобы сделать боль терпимой, а казнь более длинной. Более состоятельные семьи подкупали палача, чтобы тот сначала пронзил жертву ножом в сердце, чтобы избавить его от страданий, а затем продолжил резать тело на куски.

Глава 27. Сердце как у духа лисы

Переодевшись, Чу Цяо уже собиралась уйти, но услышала шум во дворе. Она удивленно приподняла брови, но остановилась. Раздался стук в дверь, и тихий голос прошептал: - Син-эр, ты тут? Син-эр, хорошие новости. Услышав разрешение войти, в комнату ворвалась взволнованная Хуан Эр и с улыбкой выпалила: - Син-эр, хорошие новости. Хочешь услышать? - Садись, - Чу Цяо указала ей на стул. Подпрыгивающая на стуле девочка ее очень забавляла. Она принесла чайник, налила чай в чашки и пододвинула одну гостье: - Рассказывай. - Син-эр, - маленькая служанка обиженно надула губы: - Так ты хочешь услышать новости или нет? Чу Цяо лишь улыбнулась: - Хочешь рассказывай, хочешь – нет. Может, я не хочу это слышать.        - Мне, конечно, все равно, но на сей раз это действительно хорошие новости, - улыбнулась Хуан Эр и рассказала: - У управляющего Чжу из Внешнего дворца и недавно введенной в гарем певицей Лисян был тайный роман, и они были пойманы на горячем Седьмой госпожой. Даже Третья госпожа и Четвертый молодой господин были шокированы. Певицу Лисян бросили в колодец, а управляющему Чжу наказали тридцатью палками, едва не забив до полусмерти. Ну, как? Хорошие новости.        Рука, державшая чашку, на мгновение застыла в воздухе. Лицо сидевшей девочки было спокойным и невозмутимым, а темные глаза походили на столетний колодец, в котором царила бездна.       - Конечно, хорошая новость, - несколько резко ответила она.       Маленькая служанка сердито жаловалась:       - Этот Чжу Шунь постоянно издевается над другими. Кто из нас, рабов, тысячу раз не проклинал его? Это он – причина, по которой дети семьи Цзин попали к Старому господину. Он виноват в их незавидной судьбы. Так что сегодняшнее его наказание можно считать высшей справедливостью. Наконец-то Небеса открыли глаза на его преступления, а наши души хоть немного получили удовлетворение.       Выражение лица Чу Цяо осталось прежним, а голос прозвучал вкрадчиво:       - Всего тридцать палок за связь с женщиной из гарема? Как-то слишком по-детски.       - Кто говорит, что это не так? – согласилась Хуан Эр. – Седьмая госпожа была сильно возмущена, но так как ничего не могла сама сделать, поэтому побежала к Четвертому молодому господину с жалобой. Жаль, что Старшего молодого господина никогда не заботили домашние дела, а Хозяина и Хозяйки нет дома. Теперь все зависит от нашего господина, ведь управляющий – его человек. Так что он снова выкрутится.       - Хорошо, я поняла, Хуан Эр. Спасибо, что все рассказала, - кивнул девочка.       Видя ее слегка перекосившееся лицо, маленькая служанка не удержалась и с тревогой спросила:       - Син-эр, тебе плохо? Может, позвать врача?       - Не нужно, - слабо улыбнувшись, успокоила ее Чу Цяо. – Я буду в порядке, как только немного отдохну.       - А, тогда не буду мешать, - кивнула служанка и вышла, тихо закрыв за собой дверь.       Как только дверь закрылась, лицо девочки потемнело.       Значит и это происшествие не смогло сломить положение мерзавца?       Тогда придется брать дело в свои руки. Она села на стул и закусила губу. Кажется, все планы нужно пересмотреть.              Дверь комнаты управляющего Чжу Шуня были плотно закрыты, но все равно из-за нее слышались крики, похожие на поросячий визг. Проходящие по двору люди опускали голову, пряча глаза, в которых скрывалось злорадство. Но как бы они не старались выражение лица, все равно чувствовали себя счастливее, чем когда получали денежные подарки в Новый год.       Чжу Шунь лежал на кровати с голым задом, плача и подвывая, постоянно проклиная двух слуг, что принесли лекарство и пытались его лечить, как будто это они его избили.       - Сукины дети! Смерти моей хотите?       У одного из слуг на лбу появилась испарина, но не мог не сказать, стараясь касаться осторожно:       - Управляющий Чжу, вам придется потерпеть. Ткань штанов прилипла к ранам ,а крови запеклась, так что невозможно оторвать.       Окна комнаты выходили на восток, в сторону пруда. Под ними росли несколько редких кустарников. Девочка прокралась вдоль окна. Пользуясь отвлекающими криками мужчины, она лезвием открыла щеколду и тихо открыла створки. Она достала маленький складной арбалет, медленно приподнялась и прицелилась мужчине в голову.       Этот вид арбалета происходил от племени аборигенов из Южной Африки. Он изящен по стилю, его можно быстро собрать и разобрать, он бесшумен и очень точен, если стрелять на близкое расстояние. Чу Цяо уже пользовалась подобным, выполняя тайную миссию за границей. Тогда она проникла на частную вечеринку, где обыскивали гостей и изымали все виды оружия. В тот раз ей удалось пронести мимо охраны арбалет и убить цель. Такая модель арбалета не только удобна в переноске, но и весьма смертоносна. В умелых руках охотник может с одного выстрела убить взрослого свирепого тигра. Во все времена такое бесшумное оружие пользовалось популярностью у убийц. А в этом времени первой жертвой этого сверхоружия должен был стать Чжу Шунь.       Она уже собиралась нажать на крючок, как в комнату с криком вбежал слуга:       - Управляющий Чжу! Управляющий Чжу!       - Кто ты такой? – прошипел Чжу Шунь. – Чего причитаешь как на похоронах? Я еще не умер, как бы вам не хотелось.       - Управляющий Чжу, Старый хозяин прислал человека с вопросом, почему ему не отправлена маленькая рабыня, которую вы обещали? – поспешно затараторил мужчина.       Чжу Шунь, забыв о ранах, вскочил, но тут же с болезненным воплем лег обратно, плача и причитая. Немного отдышавшись, он сказал:       - Боюсь, если эта девчонка умрет, Четвертый молодой господин просто так это не спустит. Я подготовил десяток молодых рабынь, которых только что купил в Сиюэюане*. Возьми кого-нибудь из них.       - Да, я понял, - кивнул слуга, развернулся и поспешил обратно.       - Не забудь сказать Старому хозяину, что я серьезно болен. Я приду его поприветствовать, когда поправлюсь, крикнул ему в след Чжу Шунь.       Направленный арбалет медленно опустился, девочка отвела глаза от мишени. Ей внезапно пришла в голову еще одна идея. Можно было использовать другой способ избавиться от этих двоих, не запятнав кровью собственные руки.              Едва открылись двери подвала двора Сиюэюаня, как в лицо ударил смрад. Управляющий Старого хозяина, что пришел забрать рабыню, нахмурился, зажал нос и прогундосил:       - Что это такое? Как можно Старому хозяину приводить от сюда товар?       Предыдущий владелец поклонился и принес извинения:       - В последнее время нелегко купить хороших рабов. Когда я сказал, что приобретаю их для Особняка Чжугэ, все торговцы отчаянно подняли цену. Но управляющий Чжу хорошо поработал, выбирая их. Не волнуйтесь, если их хорошенько отмыть, они станут настоящими красавицами. Старый хозяин будет доволен.       - Перестань нести чушь. Поторопись, выведи их. У меня нет времени задерживаться здесь с тобой.       Дети давно не видели солнца. Они были заперты внутри с того момента, как их купили. Грязные, щуря глаза от резкого света, они испуганно жались друг к другу, как маленькие зверьки.       Управляющий Старого хозяина пересчитал их, затем нахмурился и спросил:       - Разве ты не говорил, что их всего десять? Почему их одиннадцать?       - Правда? – слуга быстро пересчитал детей. – Наверное, управляющий Чжу ошибся. Я пойду и уточню.       - Ладно, не ходи. У меня нет на это свободного времени. Заберите и ее.       Несколько сильных мужчин вышли вперед и стали подталкивать детей, сердито крича:       - Не отставайте. Следуйте за господином!       Дети были сильно напуганы, кто-то даже заплакал.       Один из охранников схватил ребенка, который показался ему немного чище остальных, и приставил нож к горлу.       - Если еще кто-то посмеет плакать, зарежу. Будете знать, как не слушаться! – закричал он.       В этот момент девочка внезапно обернулась и яростно вцепилась зубами в запястье. Мужчина закричал от боли и немного ослабил хватку. Ребенок вывернулся и побежал, петляя словно кролик.       - Ах, одна сбежала! Догоните! Поймайте ее!       Когда слуги Особняка Чжугэ увидели, в каком направлении бежит маленькая рабыня, они оцепенели. Они перехватили управляющего двора Старого хозяина и пытались его удержать, объясняя:        - Управляющий, вы не можете туда идти. Это Двор Циншань Четвертого молодого господина. Туда нельзя!       - Почему нельзя? Я всего лишь хочу поймать сбежавшую рабыню, - гневно заорал управляющий, оттолкнув руку удерживающего его слугу, и погнался за ребенком.

Примечания:

*Сиюэюань – Двор Радости.

Глава 28. Бамбуковая лошадь, зеленая слива*

Ворота двора Циншань с грохотом раскрылись, и люди Старого господина семьи Чжугэ ворвались внутрь подобно стае волков или тигров. Хуан Эр и другие маленькие служанки в этот момент сидели на корточках под крыльцом и натирали старинные медные вазы. Услышав шум и увидев ворвавшуюся толпу, они испуганно вскочили.       Как назло, некоторое время назад Чжугэ Хуай вызвал Четвертого молодого господина во двор Хуншань, Чжу Чэн и старшие слуги и охранники тоже отсутствовали. В этот момент в поместье оставалось лишь несколько служанок, и старшей среди них была Хуан Эр.       Бледная от испуга, она, сжав кулачки, чтобы не было видно дрожащих рук, решительно вышла вперед и срывающимся голосом спросила:       - Кто вы такие, что такие смелые? Разве вы не знаете, что это двор Четвертого молодого господина?       - Девочка, мы здесь, чтобы поймать сбежавшую рабыню. Если мы напугали вас, просим прощения.       - Как здесь может быть сбежавшая рабыня? – Хуан Эр услышала, что тон собеседника был вежливым и, осмелев, уверенно продолжила разговор: - Какому двору вы принадлежите? Разве вы не знаете правил и дисциплины?       - Мы – слуги Старого господина из Внешнего двора. Если хочешь пожаловаться, скажите Четвертому молодому господину, а мы сообщим о случившемся Старому господину.       Услышав имя Старшего господина, Хуан Эр некоторое время молчала, а потом недостаточно уверенно сказала:       - Мы не видели никаких рабов. Не нужно необоснованно оговаривать нас.       Но тут выступил вперед молодой мужчина и указал:       - Вот этот дом. Я собственными глазами видел, как она влезла в это окно!       - Что? – на мгновение опешила Хуан Эр, и протестуеще замахала руками: - Это комната личной служанки Четвертого молодого господина. Вы не можете туда войти!       Управляющий подозрительно взглянул на дерзкую служанку и рыкнул подчиненным:       - Идите и приведите ее!       - Нет! – Хуан Эр хотела их остановить, бросилась их остановить, но была остановлена крепкой хваткой одного из стражников и могла лишь беспомощно наблюдать, как они стаей вломились внутрь. Девочка испуганно закричала, слезы катились по ее лицу.       - Управляющий, это она!       - Син-эр! – обернувшись, воскликнула служаночка и запричитала: - Вы схватили не того человека. Это служанка с нашего двора, а не рабыня, которую вы ищите!       Управляющий холодно взглянул на Хуан Эр и сказал, ухмыляясь:       - Я много раз видел как вы, слуги, которые защищают друг друга. Советую тебе быть честной, иначе будет плохо.       Он кивнул охране, и все вышли из двора Циншань, конвоируя с собой Чу Цяо.       - Син-эр! – закричала девочка.       Краем глаза она увидела среди них слугу, который принадлежал двору особняка Чжугэ. Он плелся в конце вереницы, и подбежала к нему. Она схватила его за руку и возмущенно прошипела:       - Ты же не человек управляющего Старого мастера. Зачем ты привел их сюда? Как забрали, так и вернете Син-эр назад.       Слуга был сбит с толку. Он своими глазами видел, как маленькая рабыня вырывалась и влезла в окно комнату. Он не ожидал, что служанка двора Циншань ее узнает.       - Не лги! – он оттолкнул Хуан Эр: - Она рабыня, которую Чжу Шунь приказал привести Старому господину. Не лезь не в свое дело, иначе прихвачу и тебя.       Через некоторое время двор опустел. Ошеломленная Хуан Эр сидела на земле, остальные служанки, прижавшись друг к другу, робко стояли позади. Ни одна из них не решалась выйти вперед. Внезапно девочка встала, решительно вытерла слезы и быстро побежала во двор Хуншань.       Чжугэ Юэ обсуждал политику и дела в кабинете Чжугэ Хуая. В дверь тихо постучались, и Чжу Чэн тихо доложил снаружи:       - Четвертый молодой господин, только что прибежала Хуан Эр из нашего двора. Она сказала, что у нее для вас важные новости.       Чжугэ Юэ нахмурился и раздраженно бросил:       - Что это за новости, что не может подождать, пока я вернусь? Пусть возвращается к работе и подождет. Я еще разберусь с дисциплиной.       Некоторое время снаружи было тихо, но затем в дверь снова постучались. Чжу Чэн доложил:       - Четвертый молодой господин, она говорит, что барышню Син-эр забрали люди из Внешнего двора.       - Забрали? Кто забрал?       - Ее забрал управляющий Старого господина с разрешения управляющего Чжу Шуня.       Лицо Чжугэ Юэ потемнело от гнева.       - Возможно, они поймали не того человека. С тех пор, как Чжу Шунь был ранен, он ведет себя все более и более неподобающе. – Чжугэ Хуай подошел к брату и, похлопав его по плечу, со слабой улыбкой продолжил: - Четвертый брат, раз одну рабыню забрали во двор дедушки, старший брат выберет несколько умных и красивых служанок и пришлет на твой двор в качестве компенсации. Обещаю, ты не пострадаешь.       - Сколько прошло времени с момента происшествия? – будто не слыша Чжугэ Хуая, глаза юноши были прикованы у Чжу Чэну. Его голос был холоден, а взгляд таким ледяным, что можно было удивиться, что стены не покрыла корка льда.       - Прошло чуть больше получаса** с тех пор, как ее увели.       Со стуком пинком распахнув дверь, он стремительно вышел и как ветер помчался в свой особняк. Он шел большими шагами, что Чжу Чэн и остальные слуги и телохранители, которые ожидали его, еле поспевали за хозяином, не успев даже поприветствовать Чжугэ Хуая. Оставалось надеяться, что тот не воспримет это как оскорбление.       Чжугэ Хуай на мгновение растерялся. В стороне тихо стоял, опустив голову и притворяясь невидимкой, Чжу Юн, управляющий двора Хуншань,       - Чжу Юн, что ты об этом думаешь?       Мужчине было уже за тридцать, он выглядел гораздо более зрелым, чем Чжу Шунь, Чжу Чэн и другие. Он отличался умом, благоразумностью, спокойствием и осторожностью. Вот и сейчас он немного подумал и медленно произнес:       - Разве Старший молодой господин не говорил всегда, что Четвертый молодой господин лишь кажется спокойным, рациональным и равнодушным, а на самом деле – коварный интриган? Я только вижу, что подобное поведение на него не похоже. Оно иррационально.       Чжугэ Хуай слегка улыбнулся, спокойно покачал головой, развернулся и пошел обратно к комнату:       - Цинмэй Чжу Ма*. Любить с детства, дружить невинно – это самое важное в жизни. Эти отношения вспоминают до самой смерти. Ха-ха-ха, это хорошо. Особенно, когда об этом даже сами не догадываются.       Он слегка повернул голову, его глаза и брови были элегантно очерчены, а на губах блуждала легкая улыбка:       - Иди и узнай все про эту служанку Син-эр. Она может быть очень полезна мне.       Чжу Юн согласился, а потом бесшумно отступил, чтобы не мешать хозяину. Но тот размышлял, что это за прекрасная и таинственная девушка, если брат забыл спрятать перед ним свои эмоции.       Откуда он мог знать, что таинственной незнакомкой была девочка, которой не исполнилось еще восьми лет от роду.       Постепенно небо становилось темнее, подул холодный ветер. Наступала ночь. А Чжугэ Хуай стоял на пороге и предвкушающее смотрел в даль:       - Син-эр…

Примечания:

* Возлюбленная детства (Пиньинь: qīng méi zhú mǎ) «Бамбуковая лошадь, зеленая слива» - китайская идиома, заимствованная из произведений литераторов. Намеки на идиому впервые появились в "Чанцяньсине" Ли Бая. “Возлюбленная детства" (бамбуковая лошадь: бамбуковый шест, используемый в качестве лошади) описывает отношения мужчин и женщин, которые дружат с детства, проводят время вместе, испытывают чистые и невинные чувства и ни сами, ни близкие не подозревают об их истинных чувствах. Разговорная и письменная речь являются общими, содержат много комплиментов и значений и могут использоваться в предложениях. Комментарий переводчика: Короче, любовь с детского сада и ночного горшка.:))) **полчаса - В Китае 1 час = 2 европейским часам (Час Крысы 23.00-01.00, Час Быка 01.00- 03.00 и т.д.). Соответственно полчаса по-китайски = 1 час европейский

Глава 29. Хаос вот-вот начнется

В седьмой день второго зимнего месяца Сириус был в упадке, а Венера заняла положение рядом с Марсом, что означало слом порядка, а миром будет править хаос.       В то мгновение, когда Чжугэ Юэ узнал о том, что Чу Цяо похитили люди Старого господина семьи Чжугэ, в Зале предков Чанмэнь клана Вэй Вэй Гуан лично вложил золотую стрелу в руки Вэй Шуе. Старик серьезно и торжественно провозгласил:       - Шуе, будь достоин, не подведи своего дядю. Не подведи предков семьи Вэй.       Вэй Шуе держал на ладонях золотую стрелу и смотрел на не с восхищением. Он открыл рот, но не смог вымолвить ни слово, лишь беззвучно открывал и закрывал рот, подобно вытащенной из воды рыбе.       - Славно. Сейчас с Небес на тебя смотрят наши предки. И твой отец тоже наблюдает за тобой. Если тебе нужно что-то сделать, то делай это сам.       Мальчик нахмурился, но спустя долгое время лишь спросил:       - Кто?       Вэй Гуан слабо улыбнулся, затем опустил палец в чай и на столике для благовоний написал лишь один иероглиф. Глаза мальчика внезапно расширились, его брови изумленно взлетели и он недоверчиво уставился на пожило человека, словно ища на его лице ответ.       - В этом обязанности хозяина дворца Шэнцзинь. Иди, дитя мое. Тебе не нужно знать причину. Достаточно знать, что все, что ты делаешь, делается для всего клана Вэй, как для живых, так и для погибших героев. Этого достаточно.       Юноша согласно кивнул и вышел, оставив дверь открытой. Заходящее солнце светило в комнату, заливая все вокруг кроваво-красным светом. Вэй Шуюй вышел из задней комнаты и почтительно поклонился:       - Дядя.       - Все готово?       - Дядя, не волнуйтесь, все готово.       - Угу.       Старик повернулся, опустил голову и поклонился духовной табличкам предков и возжег благовония. Его роскошное одеяние касалось земли, а ароматный пепел падал на полы.       Вэй Шуюй был гораздо старше Вэй Шуе и выглядел очень уравновешенным и зрелым. Видя, что пожилой человек собирается встать, он шагнул вперед и поддержал его под локоть, помогая подняться. Легким тоном, будто небрежно, он спросил:       - Дядя, как думаете, у северян в этот раз есть какие-то шансы на победы?       - Ха… - Вэй Гуан слабо улыбнулся, не без иронии добавив: - Не единого шанса.       Вэн Шуюй нахмурился и с сомнением произнес:       - Северная территория занимает обширные земли, а у народа суровый нрав. Хотя климат тут холодный, благодаря связям с западными регионами имеет хорошую торговлю и коммерческие успехи. Старый ван* хоть и не имеет каких-то особых великих талантов, но очень добр к людям и любим народом. Ему не нужны силы для сражений и заговоров.       Вэй Гуан нахмурился, глубоко вздохнул и начал объяснять:       - Он одновременно и виновен и невиновен. Как ты думаешь, что заставило хозяину дворца Шенцзинь решить избавиться от него? Этот человек слишком долго не совершал ошибок, что само по себе является ошибкой. Путь власти сбалансирован, процветание сменяется упадком, и цикл повторяется заново. Именно из-за своих талантов ван Ян стал на самоубийственный путь. У него стало слишком много власти.       Вэй Гуан посмотрел на племянника, которым он все больше гордился и торжественно сказал:       - Шуюй, народ говорит, что в Великой Ся правят старейшины, а семь семей - подданные и министры, являются членами королевской семьи. Но дядя тебя предупреждает. Хозяин дворца Шенцзинь – настоящий хозяин Великой Ся. Ты должен всегда помнить это.       Юноша редко видел, чтобы дядя говорил что-то настолько серьезно, поэтому быстро кивнул и уважительно согласился.       Старик глубоко вздохнул и медленно добавил:       - Причина, по которой у вана Яна нет ни малейшего шанса на победу в том, что он никогда и не помышлял о заговорах и бунтах. Именно этим он и усугубил свое преступление, хе-хе…       Заходящее солнце было похоже на пятно запекшейся крови. Где-то на улицах города Чжэньхуан кто-то внезапно вскрикнул, предупреждая остальных прохожих. Все подняли головы и вгляделись в далекое небо. На темнеющем небесном своде, пульсируеще мерцая, ярко сияла кроваво-красная звезда. Люди в благоговейном ужасе ждали грядущих бед.              Узнав, что это он спровоцировал восход зловещей звезды, за ворота особняка Чжугэ вынесли Чжу Шуня. Когда он увидел хозяина на коне, то мгновенно забыл про все раны и боль и кинулся к юноше. Схватив его за ногу, он трагически воскликнул:       - Четвертый молодой господин, выслушайте объяснение этого слуги! Это недоразумение!       Раздался свист, и струйка крови взметнулась в небо. Мужчина закричал от боли, на землю упало одно окровавленное толстое ухо.       - Сохрани себе жизнь и жди, пока я вернусь.       Лицо молодого человека было хмурым, а голос спокоен и равнодушен. Но в глазах стоял такой мрак, что у слуг сжалось сердце. Бросив ледяной взгляд на скулящего человека, он повернулся и тронул коня. Охранники бросали на управляющего сочувственные взгляды, но не задерживаясь, последовали за своим господином.       Человек, несколько дней назад потерявший руку, лежал на земле, катаясь и плача. Но никто из так называемых в прошлом наперсников не осмелился ему помочь.              К обеду повалил настолько густой снег, что озеру Чишуй стало серебристо-белым. На берегу озера верхом на коне сидел Ян Сюнь, одетый в такую же белоснежную соболью шубу с капюшоном, как лежащий вокруг снег. Выражение его лица было равнодушным. Если смотреть со стороны, то можно было увидеть красивого юношу в богатой одежде, с утонченным и равнодушным лицом был похож на изящную картину олицетворения зимы.       Заходящее солнце постепенно садилось за гору. Со стороны дворца Шэнцзинь друг за другом вспыхивали множество ламп, заправленных китовым жиром, освещая все вокруг. Ян Сюнь повернул голову и посмотрел в сторону дворцовых ворот. Глаза его постепенно расширились.       - Ваше Высочество! – громко закричал издалека Фэн Мянь, подбегая к юноше- - Плохие вести!       Ян Сюнь вопросительно поднял брови:       - Что случилось?       - Говорят, что Старый господин семьи Чжугэ забрал ту девушку, Син-эр.       - Что? – Юноша нахмурился и гневно спросил: - Когда это произошло? Где ты услышал? Достоверны ли новости?       - Я услышал об этом от одного из слуг особняка Чжугэ. Правда или нет, я не знаю. Но он сказал, что это девочка Син-эр со двора Циншань.       Некоторое время юноша размышлял, затем тронул поводья и сказал:       - Фэн Мянь, едем в особняк Чжугэ.       - Да? – сначала опешил слуга, но затем обеспокоенно сказал: - Ваше Высочество, я правда хочу пойти, но что, если новости не точны? Может, подождем немного?       Ян Сюнь упрямо покачал головой:       - Если ты боишься, можешь не ходить. Ничего страшного.       - И под каким предлогом мы пойдем? Мы не кинемся туда всей толпой, верно?       Ян Сюнь закатил глаза:       - Просто скажу, что перед отъездом заехал попрощаться с господином Чжугэ. Все будет в порядке! Пошли.       Раздался стук копыт, и снежное облако подобно туману заволокло все вокруг.              К западу, недалеко от города небольшая армия человек в триста ждала новостей. Разведчики, что наблюдали за Ян Сюнем, бросились назад и доложили молодому господину:       - Генерал, мы своими глазами видели, как Ян Шицзы направился к особняку Чжугэ.       - Семья Чжугэ?       Вэй Шуе нахмурился и задумчиво произнес:       - Что Ян Сюню нужно в особняке Чжугэ? Может, семья Чжугэ тоже хочет вмешаться? В этот раз Чжугэ Муцин не присутствовал на собрании старейшин. Может, он намеренно его избегал?       - Генерал, - вперед выступил Му Хэ и уважительно склонил голову: - я так не думаю. Чжугэ Муцин всегда был в хороших отношениях с семьей Бату. В этот раз он не присутствовал из-за наводнения в своих восточных вотчинах. Я думаю, это просто совпадение.       Вэй Шуе кивнул:       - Если это так, все будет намного проще.       Когда на небе появилась холодная луна, дворец Шэнцзинь внезапно осветился ярким светом. Молодой генерал медленно поднял голову, посмотрел на светило и тихо сказал:       - Пора.       Услышав эти слова, отряд быстро двинулся в путь, направляясь к особняку Чжугэ Сы, самого известного Второго господина семьи Чжугэ.              Мерцает в небе звездная карта, медленно открывая траекторию судеб. Подростки еще не знают, что эта ночь окажет огромное влияние на их жизни. Туман будущего впереди преграждает путь, не позволяя четко рассмотреть направление звезд. Но в темноте уже открылись врата времени, и вот-вот начнется новая глава в этой великолепной эпопее.

Примечания:

*Ван – титул правителя в Древнем Китае. Он не входил в иерархию пяти степеней знатности (гун, хоу, бо, цзы, нань) и стоял над ними. Известен со времен династии Чжоу. Применимо к той эпохе переводится как Император, король, царь. Однако со времени установления централизованной власти при Цинь Шихуанди титул понизился до уровня владетельного князя. Титул ванна присваивался правитель самостоятельного владения, номинально входящих в империю и звучал как великий или владетельный князь. Со времен династии Хань титул присваивался наследнику престола, до его вхождения на трон, а так же близким родственникам императорской семьи мужского пола, аналогично европейскому понятию «принц».

Глава 30. Обезглавленный

Как раз в тот момент, когда Чжугэ Юэ, Ян Сюнь и Вэй Шуе бросились к особняку Чжугэ Сы, зал, где прежде были красавицы, и всегда играла музыка, украшенный шелком и бамбуком, погрузился в гробовую тишину.       Кровь медленно стекала с кончика острого кинжала и капала на ковер из белой верблюжьей шерсти из западных регионов, быстро впитываясь и образуя ярко-красные пятна и узоры. Из крайнего окна сквозил ночной ветер, рассеивая запах дорогих благовоний. Было слегка прохладно.       В ярко освещенном зале Чжугэ Сы в панике ущипнул себя за шею, недоверчиво глядя на ребенка, который был ниже его плеч. Песок в песочных часах медленно таял. Наконец, старик тяжело, стукнувшись коленями об пол, опустился перед ней на колени.       - Ты умоляешь меня отпустить тебя? – голос девочки был очень тихим и мягким. Она слегка опустила голову и краем глаз посмотрела в лицо старика. От отвращения и гнева ее тошнило так, что хотелось сплюнуть. Вспомнив разбросанные грязные трупы Чжи Сян и других, она почувствовала, что нервы натянулись как струны. Чу Цяо медленно наклонилась и прошептала ему в лицо: - Раньше тебя так много людей просили отпустить их. Так почему ты их не помиловал?       Чжугэ Сы лежал на земле, а из шеи фонтаном хлестала кровь. Изнеженный, но алчный аристократ был так напуган, что дрожал как осиновый лист, но из последних сил тянул окровавленные руки, пытаясь уползти от дьявольского ребенка. Кровь оставляла за собой длинный след, такой яркий и шокирующий на белом фоне.       - Ты прожил слишком долго. Раз боги не прибрали тебя, я возьму с тебя плату.       Нож с хрустом вошел в позвоночник и аккуратно снес голову. Брызнула темно-фиолетовая кровь, распространяя зловоние. Чу Цяо немного подержала безжизненную голову и бесстрастно швырнула ее на землю. Затем обернулась и подошла к десяти девочкам-рабыням, которые съежились в углу. Дети в ужасе смотрели на нее и сжимались в кучу. На их глазах она освободилась от веревок и осмелилась убить Старого господина Чжугэ. Она была явно сумасшедшей, подобно посланцу ада. Они не понимали, что, если бы не эта девочка, вряд ли бы они пережили эту ночь в целости и сохранности.       Вытащив из кучи самую красивую девочку-подростка, она посмотрела ей в лицо. Она была бледна, губы дрожали. Девочка была так напугана, что даже не могла говорить. Чу Цяо тихо спросила:       - Боишься?       Девочка смотрела прямо перед собой и продолжала дрожать, боясь, что станет следующим обезглавленным трупом.       - Если боишься, кричи.        Хоть она была из бедной семьи и очень молода, тем не менее, очень благоразумна. Она закачала головой и срывающимся голосом взмолилась:       - Я не издам ни звука. Скажу, что ничего не видела, только, пожалуйста, отпусти меня.       Чу Цяо нетерпеливо нахмурилась:       - Разве я не ясно выразилась? Кричи!       - Пожалуйста, - запричитала маленькая рабыня, - отпусти меня. Я буду молчать, как скотина… Аааа!       Чу Цяо внезапно подняла кинжал и прицелилась в шею рабыни. Та только что тихим шепотом молила о пощаде, но почувствовав лезвие у горла, зажмурилась и завизжала. Через пару десятков секунд поняв, что с ней ничего не случилось, осторожно приоткрыла глаза и увидела клинок, застрявший в изголовье кровати.       Услышав из покоев крики, телохранитель, охранявший двери, осторожно просунул голову между створками:       - Что случилось? Господин, что случи… Аааа! Убийство!       Не успев договорить, он увидел лежащее на кровати окровавленное тело Чжугэ Сы. Молодой слуга закричал, потом потерял сознание и осел на землю. Придя в себя, он смущенно встал и пошатываясь выбежал наружу.       Чу Цяо вытащила из дерева кинжал, подбросила, взвешивая на ладони, и про себя стала отсчитывать секунды. Рассчитав, что вся охрана должна была уже услышать шум, она метнула оружие вслед слуге. Клинок попал в затылок и вышел из лба.       Почти сразу же послышался топот множества ног. Маленькая убийца метнулась в группу рабынь. Более двадцати мужчин яростно ворвались в покои. Увидев обезглавленное тело Чжугэ Сы, они аж посерели.       - Что произошло? – в ярости орал на рабынь командир охраны.       - Убийца! – первой закричала симпатичная восьмилетняя девочка. Лицо ее заливали слезы. Она в ужасе лепетала: - Убийца! У…убийца! Он убил господина Чжугэ и… и еще убил… Это ужасно!       Девочка плакала от страха, размазывая по бледному личику слезы и сопли. Она так дрожала, что, казалось, даже ее язык заплетался.       Командир охраны тряхнул ее за плечо и сердито спросил:       - Куда он побежал?       - Туда. – Девочка указала на полуоткрытое окно с южной стороны: - Он туда убежал.       - Несколько человек останутся здесь, остальные – за мной.       Охранники с криками выбежали, оставив троих охранять тело хозяина.       Дети с ужасом посмотрели на Чу Цяо. Они видели перед собой красивую девочку, которая только что обманула охранников Чжугэ Бэйюаня, а теперь держала в руках маленький арбалет. На ее спокойном лице не было даже намека на страх или неуверенность. Почувствовав на себе взгляды, она слегка улыбнулась кончиками губ. Мужчины осматривали тело Старого господина и не обращали внимание на напуганных рабынь. Чу Цяо негромко свистнула и спросила:       - Эй, вы не слишком заняты?       Все трое повернулись и побледнели от потрясения. Но прежде чем успели закричать, маленькая убийца друг за другом выпустила три стрелы. Словно метеоры, преследующие луну, сверкнули наконечники, и три тела с громким стуком упали на пол, последовав в ад за своим господином.       - Ааа! – закричала самая младшая из рабынь, но Чу Цяо моментально зажала ее рот рукой, прошипев:       - Не кричи! Когда надо было кричать, ты молчала, а сейчас только создашь проблемы. - Увидев перед собой посеревшие от страха лица, она вздохнула и тихо продолжила: - То, что я сейчас скажу, очень важно. Слушайте внимательно, если хотите спасти свои жизни.       Они уставились на девочку широко раскрытыми глазами, понемногу переставая всхлипывать.       - Что насчет меня, то я принадлежу управляющему Чжу. Этот старик очень жесток и убивает детей, особенно красивых девочек, и смерть их очень жестока. Управляющий Чжу не мог больше смотреть на такое бесчеловечное обращение и приказал мне убить Старого господина Чжугэ. Только ему вы обязаны тем, что пока еще живы. Поэтому, как бы строго вас не наказали, ни в коем случае не выдавайте управляющего Чжу. Чтобы не случилось, он спасет вас. Запомнили?       Дети быстро закивали, продолжая жаться друг к другу, подобно испуганным кроликам.       Чу Цяо слабо улыбнулась. Что ж, сеть уже раскинута, оставалось дождаться, когда в нее попадет рыба. Даже если рабыни будут праведны, что готовы терпеть наказание и не повторят ее слова, люди из особняка Чжугэ могут не поверить. Однако, все слуги Двора Цзиньшанюань своими глазами видели, что это люди Чжу Шуня забрали ее и отправили в особняк Чжугэ Сы. Это не позволит ему избежать подозрений. Смерть управляющего стала неизбежной. Осталось подождать и посмотреть, какая смерть его ждет.       Взглянув на песочные часы, она поняла, что пришло время уходить. Его оставалось только-только, чтобы успеть прокрасться к задней двери, где ее ждала Сяо Ба.       До сих пор все шло слишком гладко.       Едва она двинулась прочь от главного входа, как почувствовала, как рука крепко схватила ее за лодыжку. Девочка посмотрела вниз и увидела охранника, единственного, кто пока не умер.       - Ты помогал тигру в человечьем обличии и должен умереть, - ее глаза сверкнули холодом. Недрогнувшей рукой она сначала вогнала стрелу глубже, а затем рывком выдернула ее. Тело несколько раз дернулось и больше не двигалось. Чу Цяо изо всех сил отцепить пальцы от ноги, но не смогла освободить ногу. А время шло. Тогда она вытащила из-за пояса охранника нож и одним движением безжалостно отсекла кисть.       - Что ты делаешь?

Глава 31. Побег с Небес*

- Что ты сделала?       Его низкий голос был безжизненным, как у призрака в аду, но в нем чувствовались злость и разочарование. Джугэ Юэ был одет в огненно-красный плащ, подбитый мехом. Его волосы растрепались от ветра, а на плечах лежал снег. Позади него стояло множество людей со двора Циншаньюань. Он медленно бросал слово за словом, мрачно оглядывая окровавленного ребенка.       Чу Цяо подняла голову и нахмурилась.       «А что тут делает Чжугэ Юэ?» - подумала она.       Девочка спокойно посмотрела на него, приподняла уголки губ и холодно улыбнулась:       - Как видишь, убила этого мерзкого старика, чьей смерти недостаточно, чтобы простить его.       Лицо юноши еще больше помрачнело, глаза потемнели:       - Это было в прошлом. Разве это имеет к тебе какое-то отношение?       - Да, - она ярко улыбнулась. Такая невинная улыбка на милом личике казалась неуместной в подобной обстановке. Она держала в руке отрубленную ладонь, но продолжала улыбаться: - Знаешь, жаль, конечно, но уже слишком поздно. Тебе надо еще продумать, что сказать на перекрестном допросе перед членами семьи, когда вернешься. В конце концов, я ведь служанка твоего двора. Теперь, после смерти Чжугэ Сы, именно ты получил самую большую выгоду.       - Кто-нибудь, приведите ее ко мне, - приказал Чжугэ Юэ.       - Хорошая идея, - усмехнулась девочка, а потом громко крикнула: - Скрытое оружие! Тут убийца!       Это было настолько неожиданно, что люди двора Циншаньюань отреагировали инстинктивно. Они мгновенно окружили юношу в несколько рядов, грудью защищая хозяина. Юэ Ци хоть был молод, но уже довольно опытен. Он выхватил из-за пояса нож, и тот стремительно затанцевал в его руках, подобно ветру. Дождь белыми полосками отскакивал от клинка, не забрызгав его ни каплей. Внезапно что-то столкнулось с его клинком, а в небо взметнулась струйка крови. Все присутствующие невольно проследили ее взглядом. Когда они перевели взгляд вниз, это оказалась отрубленная рука.       За окном послышался холодный голос Чу Цяо:       - Чжугэ Юэ, Линь Си умерла не напрасно!       Воспользовавшись тем, что все отвлеклись на руку, она воспользовалась ситуацией и сбежала через окно. И теперь они могли лишь наблюдать, как ее миниатюрная изящная фигурка, хорошо видимая в ярком лунном свете, в одно мгновение исчезает в темноте двора.       Юноша застыл на месте, его лицо побледнело, глаза покраснели. Чжу Чэн внимательно с тревогой посмотрел на патрона, затем крикнул остальным:       - Что застыли, болваны? За ней!       Только тогда они очнулись, как от сна, и бросились в погоню.       В саду среди цветов девочка бежала по извилистой дорожке, подобно маленькой цивете**. Внезапно впереди послышался топот большого количества людей. Девочка на мгновение похолодела, но взяла себя в руки и остановилась.       - Это вы? – увидев приближающихся людей, она выступила вперед: - Вы уже поймали вора?       Воин, возглавлявший отряд, увидел перед собой плачущую маленькую рабыню нахмурился и сурово сказал:       - Отойди. Сейчас не время для вопросов. Не мешай! – с этими словами он толкнул ее в плечо и продолжил путь.       - В дом проник убийца и порешил несколько охранников. Говорят, это один из слуг Четвертого молодого господина из двора Циншаньюань. Я выбежала, чтобы сообщить новости.       - Что? – мужчина резко остановился, пораженный известием: - Это полная чушь! Это не может быть совпадением. Снаружи тоже убийцы. Около трехсот человек тайно окружили особняк. На первый взгляд, они не принадлежат семье Чжугэ. Братья не продержаться, поэтому я бегу собрать подкрепление.       Люди за пределами особняка? Они окружили резиденцию Чжугэ Юэ?       Чу Цяо задумалась и спокойно сказала:       - Туда не пройти. У противника больше людей, чем вас. Может, спрячетесь здесь, устроив ловушку, и попытаетесь застать их врасплох. А я попробую заманить их сюда.       Воин обрадовался и подумал, что эта девочка удивительно отважная:       - Хорошо. После того, как все закончится, я обязательно расскажу о твоей храбрости.       - Хорошо, - просиял ребенок – Тогда я смогу избавиться от рабства.       Спустя некоторое время на это место выбежали преследующие Чу Цяо охранники Циншаньюаня. Не успели они и глазом моргнуть, как на них напали из засады подчиненные Чжугэ Бэйюаня, которые в темноте не узнали противника. Юэ Ци решил взять на себя инициативу и крикнул:       - Кто вы такие? Мы люди семьи Чжугэ, личная охрана Четвертого молодого господина.       - Иди к демонам! – ответил здоровяк, отбивая удар. – Я из гвардии дворца Шенджин. Братья, за мной!       В шуме сражения никто не услышал, как от поля боя удаляются шаги маленькой девочки.       Наконец она добралась до высокой внешней стены, очень высокой. Она задумчиво посмотрела направо и налево, ища что-нибудь, чтобы забраться на стену. В этот момент порыв ветра пошевелил волосы на затылке. К счастью, у Чу Цяо былва быстрая реакция и ловкость. Она моментально обернулась, достав арбалет и готовая выстрелить.       - Ах! – вскрикнула она, почувствовав, как кто-то подхватил ее. Пара прыжков, и они уже были на стене.       - Эй, тебе не стыдно встречать друга с дао и цянь?***       Перед ней был Ян Сюнь, одетый белый плащ, подбитый мехом такого же цвета. Черные волосы развевались от порывов ветра, в глазах блестели звезды, а на губах играла циничная улыбка. Он видел в особняке Чжугэ горящие факелы и толпы людей. Внутри двора то тут, то там вспыхивали бои и слышались крики раненых и умирающих. Он оглядел открывающуюся картину и покачал головой:       - Посмотри на себя, такой маленький ребенок, а причинил столько неприятностей. Семья Чжугэ приняла тебя в служанки, а теперь столько проблем. Такой неудачи хватит на восемь жизней.       Чу Цяо, сердито фыркнула, вырываясь из рук:       - Отпусти меня.       Молодой человек засмеялся, совсем не боясь быть разоблаченным, и, улыбаясь, наклонился вперед:       - Малышка, ты никак не хочешь пойти мне навстречу. Теперь ты должна мне еще одно одолжение. Расплатиться не хочешь?       - Кому нужна твоя помощь? Самодовольный нахал.       - Хм! Я как всегда спас неблагодарную белоглазую волчицу****, - холодно фыркнул Ян Сюнь, но тут же рассмеялся: - Но это неважно. Я счастлив, маленькая проказница, что веселье закончилось. А теперь, если не уйдешь, то обожжешься. Держись крепче!       Закончив говорить, он спрыгнул со стены, прижимая девочку. Чу Цяо вздрогнула, тайком проклиная идиота, но крепко оплела руками и ногами тело Ян Сюня. Она понадеялась, что в этом мире есть легендарный цигун легкости, иначе они разобьются.       Громко заржал боевой конь, а Фэн Мянь усмехнулся:       - Мой господин, я давно вас жду.       Мгновение, и принц уже сидел в седле. Красивый юноша с серповидными бровями и глазами, которые горели как звезды, в белоснежной мантии на которой выделялся пояс с нефритовой пряжкой, громко рассмеялся и скомандовал:       - Поехали!       Принц Янбэя поднял кнут, хлестнул коня и быстро исчез в конце длинной улицы, оставляя за собой крики и звуки боя, а также разгорающееся пламя пожара.       Почти одновременно Вэй Шую и Чжугэ Хуай получили секретные письма. В мерцающем свете два лидера молодого поколения выглядели торжественно. Затем, получив несколько коротких указаний, каждый из них вышел из особняка своего старшего.       На небе сгущались слоистые облака, с неба валил густой снег. И только холодная луна слабо освещала мир.                     *дом хозяина (патрона, старшего по положению) для рабов, слуг, младших членов семьи считалось раем (Небесами). Так название главы можно читать как «Побег из дома», «Побег из резиденции» или «Побег из Империи».       **Циве́та, или виверра (лат. Viverra), — род хищных млекопитающих из семейства виверровых. Обитают в субтропических и тропических странах Африки и Азии.       ***Классификация древнего китайского оружия:        Гибкое оружие: Бянь – гибкие хлысты Люсинчуй – молот на веревке Шэнбяо – дротик на веревке Фэйчжуа – крючья на веревке        Дробящее оружие: Чуй – булава, молот        Копье, общее название Цян: Бусяцян – длина 1,81м Хуацян – длина 2,31м Чжунпинцян – длина 2,71м Дацян – длина 4м Даганьцзы – длина 5,66м Мао – длина 6м        Меч-дао и алебарда (дадао)        Прямой мечь-цзянь        Олений рог - специфическое парное холодное оружие, каждый клинок имел 7 режущих края и 3 острия.        Шуангоу – Крючковатый меч с серповидным лезвием у рукояти.        Секционное оружие, общее название гунь: Лянцзегунь – цеп с двумя равными частями, общая длина около 1м Шаоцзегунь – цеп с древком 1,5м и бьющим элементом около 50 см Ручной шаоцзегунь – цеп с древком и бьющим элементом около 90 см.        Тайное оружие: Бяо – дротик с треугольным острием длиной около 12 см, вес около 200 гр Сюцзянь – стрелы, выстреливающие из механизма, спрятанного в рукаве, длиной около 15см        Шест: Гунь – 2-2,4м Цимэйгунь – 1,65м Чжан – 2,65м Дагунь – длина 2,65м, толщина 6,5см Шест с клинком на конце 3-хсекционный шест - с 3 соединенными палками по 67 см «Спрятанный шест» - с 2 палками равной длины «Волчий зуб» - шест с металлическим элементом длиной 30см ***Белоглазый волк – кит. идиома означает бессовестный, неблагодарный, бесчестный человек.

Глава 32. Долгое звучание боевой песни

По старой заснеженной дороге мчалась запряженная восьмеркой лошадей повозка, обитая толстой парчой. Дикие лошади из пустыни Сибэй взметали по сторонам снег. Кучер, управляющий повозкой, был одет в толстый хлопчатобумажный плащ, его брови и ресницы были покрыты инеем, а щеки покраснели от мороза. Казалось, что даже его глаза замерзли от этой ужасной погоды.       У Даоя приоткрыл краешек занавески, и прищурил глаза, получив в лицо порцию снега, взметнувшегося из-за порыва свистящего северного ветра. По земле кружила поземка. Ли Сянь, скакавший рядом с повозкой на коне, что-то громко крикнул, но сейчас его голос звучал так тихо, как писк комара, что делало его почти неразличимым.       - Господин! – Ли Сянь подъехал поближе и закричал изо всех сил, перекрикивая вой ветра. – Ветер и снег слишком сильные. Возвращайтесь в повозку.       У Даоя покачал головой, его молодое лицо выглядело обеспокоенным. Он поднял голову и спросил:       - Как долго еще ехать?       - Еще два часа.       У Даоя нахмурился. Зловещее предчувствие медленно поднималось из глубины сердца. На ум снова пришли слова, сказанные бывшим Учителем ранее. Если Учитель прав, а принц Ян настроен все также, то на этот раз род Ян Ванье может оказаться в большой беде.       - Ли Сянь, - сказал он сурово. – возьми с собой восемнадцать воинов клана Ян и поезжай вперед. Ты должен передать новости в Резиденцию принца-заложника. Если ничего не сможешь сделать, не действуй опрометчиво. Найди способ связаться с барышней Шанъюй, притаись и жди, когда я войду в город. Ты должен установить местонахождение принца и убедиться в его целости и сохранности.       - Я понял, - ответил Ли Сянь и обеспокоенно добавил: - Господин, пожалуйста, будьте осторожны, подчиненный отправляется первым.       Он махнул воинам, и восемнадцать воинов клана Ян, поскакали за ним вперед.       У Даоя смотрел как фигуры Ли Сяня и остальных постепенно исчезают в вихрях ветра со снегом, затем опустил занавеску, откинулся на спинку сидения и глубоко вздохнул.       «Надеюсь, еще не слишком поздно».       В это же время на военном полигоне рядом с храмом Байлю в городе Чжэньхуан тайный воин Ян Шици остановил возле резиденции боевого коня Ян Сюня. Он выглядел бледным и взволнованным. Он с тревогой доложил:       - Генерал армии Цяньчэн Сяо Сун Шень возглавил войска, которые окружили Резиденцию принца-заложника. Молодой господин Чжугэ Хуай, старший сын семьи Чжугэ, объединился с другими силами семьи Чжугэ и теперь все они идут сюда.       Ян Сюнь нахмурился и мрачно спросил:       - С кем связана армия Сяоци? Неужели семья Чжугэ так быстро уведомила старейшин?       - Ваше Высочество! – закричал Фэн Мянь. Позади раздался звук подков. Маленький слуга казался немного испуганным. Он с тревогой сказал: - Сзади нас догоняют какие-то люди!       Ян Сюнь выглядел абсолютно спокойным. Он лишь повернул голову:       - Сколько человек? Это люди Чжугэ Юэ?       - Нет, - мальчик так энергично замотал головой, что снег с капюшона посыпался на землю: - Это из семьи Вэй. Я своими глазами видел, что отряд возглавляет Вэй Шуйе.       - Семья Вэй? – Ян Сюнь нахмурился и удивленно заметил: - Когда это семья Вэй успела объединиться с семьей Чжугэ? Более того, как можно было за такое короткое время мобилизовать армию семьи Вэй?       Он посмотрел на Чу Цяо, которая сидела на коне перед ним, и с усмешкой спросил:       - Девочка, ты никого из семьи Вэй не обижала?       Чу Цяо сдвинула брови, на лице появилась задумчивость, затем серьезно покачала головой:       - Нет.       - Странно, - пробормотал Ян Сюнь. Он серьезно задумался.       Девочка повернула голову и посмотрела на молодого человека:       - Каждый должен отвечать за свои действия. Это мое личное дело. Ян Сюнь, тебе не надо в него вмешиваться.       Слова девочки застигли юношу врасплох. Перед ним было совсем детское личико, но выражение взрослое и спокойное. Это его очень удивило. Он ответил ей с легкой улыбкой:       - Девочка, ты же знаешь, я к тебе хорошо отношусь. Мне любопытно, когда ты скажешь мне правду. Поэтому я совершенно не могу позволить, чтобы тебя так просто у меня забрали.       Чу Цяо благодарно посмотрела на него:       - Зеленые горы не изменятся, а вода будет течь еще долго. Однажды мы с тобой встретимся снова. Кроме того, им не так просто меня поймать. Я одна, и цель у меня маленькая, поэтому я легко уберусь отсюда. Но я не хочу, чтобы ты с твоим статусом оказался замешанным в это дело и пострадал невинно.       Глаза молодого человека ярко блеснули, когда он увидел, как она сошла с лошади без всяких неудобств из-за своего маленького роста. Она посмотрела ему в лицо и с улыбкой сказала:       - Ян Сюнь, я ухожу. Хотя у нас разные статусы, ты много раз помогал мне. Я сохраню эту дружбу в своем сердце. И если в будущем у меня будет возможность, я обязательно отплачу тебе сполна.       Юноша ничего не сказал и продолжал улыбаться. Девочка заметила странное выражение лица, но как бы подозрительна она не была, не стала глубоко задумываться. Время было на исходе, ей больше нельзя было здесь задерживаться. Хотя ситуация слегка вышла из-под контроля, если только Чжугэ Юэ не выскочит внезапно из ниоткуда, и если она не потревожит солдат клана Вэй и армии Сяоци, то, несмотря на немалое расстояние, у нее есть шанс безопасно спрятаться в городе.        Ребенок присел на корточки, затянул одежду на теле покрепче, бросил на юношу последний взгляд, затем развернулся и бросился бегом по пустынной улице.       Неожиданно позади раздался стук копыт, и прежде чем девочка успела развернуться, ее маленькое тело подняли вверх. За спиной раздался теплый смех Ян Сюня:       - Я не верю, что не смогу защитить тебя, малявка. Пойдем. Давай этой ночью вернемся в Янбэй. Посмотрим, как клан Вэй и армии Сюань справятся.       Сказав это, он взмахнул кнутом и помчался к городским воротам.       - Ваше Высочество! – закричали Фэн Мянь и Ян Шици, застигнутые врасплох поступком юноши.       - Шици, возвращайся, подготовь лошадей и собери воинов. Его Высочество уезжает из города.       На улице валил снег, ревел северный ветер, а сотня всадников мчалась по длинной улице, вырывая жителей из объятий сна. Однако никому не было дела, что происходит этой ночью. Они просто закрывали двери и окна, опасаясь, что это навредит рыбе в пруду*.              Перед воротами Ян Сюнь остановил своего коня и, подняв руку вверх, дал сигнал отряду прекратить движение. Он холодно смотрел на плотный строй солдат и офицеров, стоявших на пути с обнаженным оружием. Ян Шици выехал вперед и крикнул:       - Мы люди принца Янбэя! По какой причине вы преграждаете нам путь?       - Я генерал северного отряда армии Сяоци. У меня приказ перекрыть дорогу.       Услышав голос со стороны противника, Ян Сюнь нахмурился и грозно произнес:       - Я, как принц, получил из Золотого Дворца личную бирку. Кто смеет останавливать меня?       - Как прискорбно, - негромко произнесла девочка, но во внезапной тишине ее голос прозвучал неожиданно пронзительно.       Из-за спин солдат медленно вышел человек в темно-синем парчовом плаще и в халате цвета белого нефрита. Конь под ним соперничал цветом со свежевыпавшим снегом, а в руке ярко горел факел. Мужчина мягко улыбнулся и неспешно сказал:       - Принц Ян, к сожалению, я тоже получил бирку из Золотого Дворца вместе с приказом никого из города сегодня ночью не выпускать. Всех, кто проигнорирует приказ, будут считаться нарушителями.       Он намеренно сделал паузу, ожидая возражений, потом перевел взгляд на принца и, слабо улыбнувшись, негромко произнес всего три слова:       - Убить без пощады.       - Вэй Шую? – Ян Сюнь удивленно приподнял брови. Его голос даже повысился.       Чу Цяо, которая уже самостоятельно сидела на коне среди воинов клана Ян, невольно тронула поводья, выступая вперед. Рука юноши с кнутом преградила ей дальнейшее движение, а сам развернул коня так, чтобы, защищая, оставить девочку за спиной. В это мгновения она, одетая в одежды клана, почувствовала в груди тепло, почувствовала, что она не одна на свете. Она даже не заметила, что юноша оглянулся, просто наслаждалась этим теплом, которое было так кстати в эту холодную ночь.       - Кроме того, если я правильно помню, принц собирался покинуть город завтра утром.       - Я соскучился по матери, поэтому решил выехать сегодня вечером, - с усмешкой сказал юноша.       - Сыновья почтительность – это хорошая черта. Но в такой момент принц не должен торопиться.       В этот момент в разговор вступил Ян Шици:       - Молодой господин Вэй, вы меня рассмешили. Принц Ян Сюнь молод и своеволен. Раз он что-то решил, то должен непременно сделать, иначе ночью будет плохо спать.       - Правда? – голос Вэй Шую был мягким и вкрадчивым. – Тогда у принца Ян Сюня, должно быть, бессонница.       - Господин Вэй слишком смел, - маленький Фэн Мянь сделал шаг вперед и с горячностью крикнул: - Вот как вы сейчас заговорили? Даже в обычное время наш принц может выехать на охоту в любое время. А сейчас он торопится, имея бирку на выезд. Как вы смеете, господин Вэй, преграждать ему путь? Не боитесь боя?       - Мы сражаемся по приказу дворца Шенцзинь! – внезапно раздался позади резкий низкий голос. Ян Сюнь и остальные повернули головы и увидели, как им в спину выехали два отряда солдат. Впереди одного из них ехал Вэй Шуйе с холодным выражением лица. Он был одет в теплый зеленый стеганый плащ, подбитый мехом. Следом за ним, во главе второго отряда, ехал Чжугэ Хуай. На его лице уже не было обычной дружелюбной улыбки, оно было будто вырезано изо льда, не выражающее никаких эмоций.       - Согласно священному указу, Кан, князь Янбэя, вступил в сговор с бунтовщиками Шан Шэня, имея дурные намерения, и составили заговор с целью восстания. Генералу Вэн Шуйе специальным указом дается приказ арестовать принца Ян Сюня, сына князя Кана, и заключить под стражу для дальнейшего судебного расследования.       Как только голос, зачитывающий указ, затих, в лунном свете сверкнули блики, отразившиеся на обнаженном оружии. Хотя воины клана Ян были застигнуты врасплох, но все же мгновенно закрыли своими телами молодого господина.       - Эй! – Чу Цяо вытащила свой арбалет, выехала вперед и встала справа, рядом с Ян Сюнем. – Похоже, они пришли за тобой.       Злое и слегка испуганное выражение лица юноши постепенно растаяло, оставив только подавленный гнев и спокойствие. Услышав эти слова, он даже не стал поворачивать головы, чтобы посмотреть на нее. Он по прежнему не спускал глаз с противника, лишь извинился:       - Прости, я побеспокоил тебя.       - Не важно, - мягко улыбнулась Чу Цяо, - услуга за услугу. После этого боя мы будем квиты.       Ночь снова была насыщена болью и смертью. На главной улице столицы снова появился запах крови, который не торопился рассеиваться.       В эту снежную ночь северный ветер выл чужой болью, видя, как клинки плачут кровавыми слезами, убивая людей.

Примечания:

*Навредит рыбе в пруду – идиома, означающая, что в результате какого-то действия пострадает невиновный. История идиомы. Весной на городских воротах империи Сун вспыхнул пожар. Из-за ветра он быстро и сильно разгорелся. Жители города стали носить воду для тушения из городского рва. В результате пожар был потушен, но рыба, жившая во рву погибла из-за обмеления.

Глава 33. Делиться несчастьем и благословением

Яростный пронизывающий ветер пересекал главную улицу, дуя со стороны сердца Хуансюаня, проникая под полы летней одежды подростков, и развевая их темные волосы подобно крыльям ночной бабочки. Небо постепенно затягивалось облаками. В вышине парила большая птица, махая крыльями и пронзительно крича. Мягкий снег ложился на землю клочками хлопка или пуха. Дыхание боевого коня моментально превращался в иней. По главной улице столицы помчалась смерть, подобно зверю, жаждущего крови. Зверь, пришедший прямо из прошлого.       Железные воины Янбэя, покинувшие родину, чтобы защищать принца, постепенно падали под острыми стрелами, затмившим небо, подобно летящей саранче. Плечо Ян Шици было залито кровью, но он продолжал рубить летящие стрелы. Он обернулся и крикнул оставшимся солдатам:       - На прорыв! Защищайте молодого господина!       Несколько железных стражей согласно крикнули, и их мечи заплясали в свете полной луны. Они окружили Ян Сюня, защищая его со всех сторон. Старший из них ответил:       - Шици, встретимся на мосту!       С громким звуком со стороны нападающих выдвинулся небольшой требушет*, и в них полетели большие валуны. Защитный круг из воинов Янбэя, закрывающими своими телами принца-заложника, был разорван с одного удара. Брызнула кровь, тела храбрых солдат взлетели в воздух и затем упали на землю, подняв большое облако снежной пыли.       - Что ты делаешь? – Ян Сюнь схватил за руку девочку, которая собиралась выскочить из охранного круга. В руках она держала только арбалет. Она была такая тонка и худенькая, что не представляла никакой угрозы для опытных солдат. Юноша изо всех сил старался защитить ее, закрывая собой. – Умереть хочешь?       - Отпусти! – девочка сопротивлялась, стараясь вырваться из его хватки, одновременно ее глаза внимательно оглядывала нападающих солдат напротив.       Принц пришел в ярость. Он отбил мечом стрелу, и, хмурясь, крикнул:       - Ты умрешь. Я не отпущу тебя.       - Сейчас, если постараться сбежать, есть надежда выжить, - Чу Цяо повернула к нему голову. Выражение ее лица было сердитым и очень взрослым. Она резко бросила: - Хочешь остаться здесь и ждать вместе смерти?       Молодой человек был ошеломлен. Даже в такой критический момент он не мог сдержать холодной дрожи, услышав такие слова. Он кивнул, мрачным оглядел окружающее пространство и тихим голосом, в котором все же слышалась какая-то детская обида, произнес:       - Не беспокойся. Даже если мне суждено сегодня умереть, тебя я с собой не заберу.       Чу Цяо удивленно подняла брови и почувствовала раздражение, что он неверно ее понял, но ничего не стала объяснять, лишь отвернулась и едва слышно хмыкнула.       - Шисан, Шици, - скомандовал Ян Сюнь. – Когда воцарится хаос, воспользуйтесь ситуацией и отправьте этого ребенка в безопасное место. Ясно?       - Ваше Высочество, - Ян Шисан нахмурился и возразил: - Миссия этого подчиненного – защищать вас.       Тем временем девочка посмотрела на спорящих. Видя, что они не обращают на нее никакого внимания и стегнула коня. Небольшого роста, она крепко держалась в седле как заправский жокей. Ей хватило одного мгновения, чтобы вырваться из окружения.       - Ты… - гневно воскликнул юноша, бессильно глядя на нее.       Теперь все взгляды, как его и его людей, так и врага, были сосредоточены на маленькой девочке.       Ее навыки верховой езды были великолепны. Как тигр, выпущенный из клетки, она метнулась между двумя воинами Ян, одновременно выхватывая мечи из их ножен. Одновременно она умудрялась стрелять из арбалета, то свешиваясь то с бока, то под брюхом, то на спине коня. Ночь была достаточно темной, и какое-то время острые стрелы летели мимо, не раня ее.       - Быстро! Прикройте ее! – Ян Сюнь выпустил стрелу из арбалета, пробив голову противника, который целился в отважную всадницу.       С шумом и грохотом подошли передние части неприятельской армии. Чу Цяо оценивающие взглянула на противника. Хотя ее силы были малы, но можно было использовать хитрый угол атаки. У нее зоркий взгляд и быстрая рука. Она направила коня в самую гущу неприятеля. Двоих она срубила мечами, еще в одного она метнула нож. Следующий был так ошеломлен атакой, что не успел поднять оружие, как девочка вонзила клинок в его горло.       Увидев, как отчаянно смела и свирепа такая маленькая девочка, воины Янбэя не могли не почувствовать подъема боевого духа. Ян Шици, видя, что ситуация кардинально поменялась, воспользовался ситуацией и скомандовал:       - За мной!       - Битва между попавшими в ловушку зверями идет не на жизнь, а на смерть, - холодно фыркнул Вэй Шую и поднял свой арбалет, быстро натянул тетиву и выстрелил. На мгновение ее серебреный наконечник сверкнул в свете луны, как падающая звезда.       Ветер взвыл, перебивая свист летящей стрелы. Чу Цяо слишком поздно услышала зловещий звук. Она наклонила голову, чтобы снаряд не попал в глаза. За долю секунды перед тем, как стрела попала ей в лицо, она резко наклонилась к боку, а за тем упала со скачущей лошади.       - Малышка! – встревожено воскликнул Ян Сюнь. Затем повернулся и посмотрел на Вэй Шую покрасневшими глазами, в которых полыхал огонь, готовый испепелить всю округу.       Вэй Шую холодно улыбнулся и громко провозгласил:       - Принц-заложник Ян Сюнь не уважает Его Величество и сопротивляется его приказу. Генералы, подчинитесь приказу: схватить мятежников! Их жизнь и смерть отныне не имеют значения.       Воины Вэй издали боевой клич и вместе с солдатами армии Сяоци бросились вперед, внезапно выйдя из-за спин стрелков и переходя в рукопашный бой. Принц одним ударом отшвырнул бегущего впереди громилу, выхватил из ножен меч-цинфэн, и двое ближайших нападавших были убиты одновременно.       Тем временем Чжугэ Хуай не присоединился к битве, а вывел своих воинов за пределы боевого круга и громко крикнул:       - Ян Сюнь, ты хочешь взбунтоваться?       - Если вы хотите совершить преступление, то нет нужды в оправданиях. Принц Ян Сюнь никогда не думал о бунте. Клан Вэй полагается на старейшие кланы, чтобы подставить преданных подданных. Но воины северного Янбэя не свиньи, предназначенные на убой.       - Высокомерный мальчишка! – фыркнул Вэй Шую, тронув своего коня вперед, и махнул рукой: - Тогда не вини меня за то, что я пренебрег былой дружбой.       В тот момент, когда он уже был готов отдать приказ к начале атаки, он уловил резкий свистящий звук. Вэй Шую на мгновение опешил, затем обернулся и успел увидеть, как тело генерала армии Сяоци вывалилось из седла и с шумом упало на землю. Неподвижные глаза были широко распахнуты, рот был широко раскрыт, будто он хотел что-то сказать или предупредить, но не успел. А во лбу, ровно посередине между густых бровей торчала небольшая арбалетная стрела.       Командующий Вэй и генерал армии Сяоци стояли за спинами своих воинов, находясь от мятежников на расстоянии, достаточным, чтобы не долетела ни одна стрела противника. Так откуда взялась эта?       Внезапно сильное чувство опасности пронзило его сердце. Он попытался развернуть коня, намереваясь отъехать подальше от возможной угрозы, но внезапно его конь жалобно заржал. Передние ноги подломились, он с грохотом повалился на землю. Вэй Шую по инерции перелетел через голову своего скакуна и оказался на снегу. Не успел он подняться на ноги, как почувствовал прижатый к своей шее холодный острый клинок, а в ушах с оттенком презрительной насмешки прозвучал звонкий детский голос:       - Великий господин Вэй, а вы захвачены. Разве это не волнующе?       Затем вскинула голову и посмотрела на застывших на месте солдат:       - Прекратить! Немедленно сложите оружие!       Она на несколько минут замолчала. В опустившейся тишине слышалось лишь хриплое дыхание. Ветер сменил направление и поднял вихри снега.       - Живее! Иначе я убью его.

Примечания:

*Требушет – древняя метательная машина для метания камней и других снарядов при помощи системы рычагов и пращи.

Глава 34. Возвращение домой в снегопад

- Старший брат! – крикнул Вэй Шуйе и погнал лошадь вперед.       Раздался резкий свист, и арбалетная стрела пронеслась по воздуху, вспыхнув, как падающая звезда, холодным светом, и вонзилась прямо в голову лошади. Она вошла в левый глаз и вылетела через правый, и раны брызнул мозг. В небо устремилось жалобное ржание умирающего животного. Вэй Шуйе успел спрыгнуть с коня и теперь смущенно стоял на ветру.       Девочка стояла на корточках на земле, прижимая лезвие к горлу Вэй Шую левой рукой, а правой держа арбалет на сгибе левой. Повернув голову, она зубами вытащила из маленького колчана стрелу. Одной рукой и зубами она перезарядила арбалет. Пристально глядя на Вэй Шую, она холодно бросила:       - Эта стрела была платой за поддержку на площади Цзивэй в тот день. Следующая будет вовсе не по лошадям. Советую вперед не соваться.       На мгновение глаза всех присутствующих были прикованы к ней, а они сами застыли будто замороженные в эту ужасную погоду. Тысячи самых элитных воинов столицы, принцы великих семей и лучшие имперские генералы хмуро глядели на маленькую девочку, едва ли трех чи* роста. На ней были мягкие кожаные доспехи, которые были ей явно велики, а шею и часть лица закрывал голубой воротник. Ее нежное личико было не больше ладони взрослого мужчины. Большие темные глаза горели внутренним огнем, маленький носик слегка вздернут, мягкие губы поджаты, руки такие тонкие, что кажется, их можно сломать без малейших усилий. Весь ее облик был настолько хрупким и воздушным, что лишь подчеркивало ее юность.       Но именно этот ребенок, которого, кажется, могло унести любым порывом ветра, этот ребенок, который был ростом не намного выше талии взрослого мужчины, прорвал окружение элитных войск клана Вэй, воспользовавшись замешательством противника и собственным умом. Теперь она сидела там на корточках, бесстрашно глядя на тысячи солдат, сознательно идя против решения старейшин, против Императора – хозяина дворца Шенцзинь и против всей Империи Великой Ся, с холодным сердцем взяв вождя противника в заложники и угрожая им смертью.       Это был первый раз, когда Чу Цяо открыто воспротивилась правлению династии Великой Ся и презрела власть правящего Императора. Ее цель была очень проста: она хотела получить свободу, забрать Ян Сюня и вместе с ним сбежать в Янбэй.       - Сложите оружие и откройте ворота! Не заставляйте меня повторять дважды! – голос девочки был тихий, а взгляд медленно скользил по толпе. Когда она медленно поворачивалась, вместе с телом поворачивался и лежавший на сгибе руки арбалет. Арбалетный болт, будто кровавый глаз, выискивал среди людей следующую жертву.       - В атаку! – внезапно крикнул Вэй Шую. Он, избалованный и благородный аристократ не мог вынести угроз и унижения со стороны сбежавшей рабыни. Подняв голову, не боясь, что нож может рассечь кожу на шее, скомандовал: - Взять их!       Сверкнул клинок, и прежде чем он успел договорить, девочка осекла ему два пальца. Пронзительный крик поднялся в небо. Самый молодой губернатор с момента основания столицы, приглушенно стонал, а с отрубленных пальцев капала кровь и разбрызгивалась по земле.       - Гора Циншань не может закрыть текущую на восток реку. Только те, кто может принять свое нынешнее положение, могут называться героями. Господин Вэй, советую вам держать рот на замке.       Чу Цяо подняла голову, холодно посмотрела на воинов клана Вэй и медленно произнесла:       - Вы меня не поняли или отказываетесь подчиняться? А, может, ждете приказа другого командира? – тут она с насмешкой посмотрела на Вэй Шуйе, который от волнения кружил на месте. – Если наследник умрет, то другие могут легко занять его место, не так ли? Генерал Вэй Шуйе не бросит же своего брата в беде?       - Ты рабыня. – Прошипел сквозь зубы Вэй Шую и скривился от боли: - Мы братья. Тебе не понять братской любви. Можешь не провоцировать.       - Не важно, братская это любовь или нет, я должна в этом убедиться, - она слабо улыбнулась и посмотрела в глаза Вэй Шуйе. Она сделала вид, что перерезает горло пленнику. Ее улыбка была злой и очаровательной, совсем не похожей на улыбку беспечного восьмилетнего ребенка.       Вэй Шую быстро связали с помощью техники шибари**. Она была худенькой и не обладала большой силой, но узлы и способы связывания были настолько хитрыми, что освободиться самостоятельно было невозможно.       - Садись на лошадь, - фыркнул ребенок, подталкивая гордого генерала в спину. – Я вынуждена побеспокоить господина Вэя, чтобы подвез нас.       Небо было затянуто тучами, звезд не было видно, и даже холодная луна была затянута пеленой.       Девочка не стала садиться на ту же лошадь, что и пленник, а уверенно сидела в седле другого боевого коня позади него, держа в руках заряженный арбалет, нацеленный в спину. Не нужно было гадать, что она в любой момент готова выстрелить. Сзади в поводу стояли еще две оседланные лошади.       - Ян Сюнь, пойдем, - сказала она, не поворачивая головы.       Ее голос эхом разнесся в воздухе вместе с холодным ветром. Ян Сюнь слегка прищурился, затем уголки его губ слегка приподнялись, он счастливо улыбнулся. Похлопал по боку коня, затем не спеша поднялся в седло, тронул коня, подал знак своим людям и поехал вперед, не обращая внимания на вражеских солдат, стоявших по сторонам. Чу Цяо взяла инициативу на себя и ехала впереди отряда, следом за пленником. Хоть она и выглядела слишком маленькой, но никто не мог игнорировать ее холодную ауру, исходящую от нее. По мере продвижения с ее пути, подобно отливу, отступали суровые и молчаливые воины.       Западные городские ворота со скрипом открылись, горели факелы, небо и земля пылали красным светом, а на севере черный волчий дым еще не рассеялся. Пламя войны охватила тысячи людей по всей Великой Ся, а кровь залила каждую пядь долины Шаншен. В этот момент в самом сердце Империи был объявлен глава восстания. Ян Сюнь, сын короля Ян из Янбэя, с достоинством уходил через северо-восточные ворота, а элита армии Великой Ся могла лишь беспомощно наблюдать, неспособные сделать какой-либо шаг, который спас бы ситуацию.       В этот момент ситуация изменилась. Тигренка выпустили из клетки. И никто не знал, не вырастет ли из него могучего дракона, господствующим на всем северо-западе.       Чжугэ Хуай слабо улыбнулся.       Для семьи Чжугэ, вернется ли принц Ян Сюнь в Янбэй или нет, разницы не было. Важно было то, что Император Шэнцзин доверил эту задачу Вэй Фаню, но он ее не выполнил.       «Нет новости более радостной, чем эта», - подумал он, а затем сказал оруженосцу, что стоял рядом с ним: - Иди и сообщи Четвертому молодому господину, чтобы он немедленно возвращался в особняк. Мне нужно кое-что с ним обсудить.       - Четвертый молодой господин уехал из города, - поклонился Чжу Юн.       - Что? – это известие застало Чжугэ Хуая врасплох. – Уехал из города?       - Он только что выехал через северные ворота. Сказал, что едет искать беглого раба.       - Беглого раба? – Чжугэ Хуэй нахмурился. – Что же это за раб такой, чтобы лично искать его?       - Я не очень хорошо знаю, но сразу же проверю.       Чжугэ Хуай поднял голову, прикрыл глаза, посмотрел на темное небо и пробормотал:       - Надеюсь, он не сделает ничего плохого.       Шел сильный снег. Полчаса спустя на пустынной дороге Ян Сюнь, одетый в белый меховой плащ, приказал одному из воинов снять веревку с Вэй Шую и холодно сказал:       - Раз обещал отпустить тебя, я от своего слова не отступлю. Надеюсь, я об этом не пожалею. Ты можешь уйти.       Вэй Шую яростно взглянул на Ян Сюня и девочку позади него, затем повернулся и поскакал в сторону столицы.       - Ты не должен был его отпускать, - холодно прозвучал голос позади принца-заложника. – Разве ты не видел его глаза? Если ты оставишь его в живых, то рано или поздно он станет большой проблемой для тебя.       Тот покачал головой, глядя на удаляющуюся фигуру, и задумчиво ответил:       - Убей его, и Янбэй действительно обвинят в мятеже. Я не могу так рисковать.       Сказав так, молодой человек повернул голову и посмотрел на подругу:       - Каковы твои планы? Семья Чжугэ тебя просто так не отпустит. Поедем со мной в Янбэй.       Девочка подняла лицо и мягко улыбнулась:       - Спасибо за доброту, но у меня есть еще дела.       - Ты ребенок. Что ты можешь сделать? – нахмурился юноша.       Чу Цяо удивленно подняла брови:       - Мы дружим столько лет, а ты до сих пор считаешь меня ребенком?       Эти слова застали принца врасплох. Он хотел было язвительно оправдаться, но тут задумался. Этот чертенок действительно был мало похож на нормального ребенка. Придя к какому-то решению, он взял девочку за руку и сердито сказал:       - Посмотри на меня. А теперь на себя: тоненькие ножки, худенькие ручки, маленькая голова, щуплое тело. Даже не смотря на твою жестокость и безжалостность, окружающие видят в тебе ребенка.       - Что за чушь? – она с раздражением оттолкнула его руку.       - Эй! – Ян Сюнь остановился переел Чу Цяо перед тем, как она подхлестнула лошадь. – Ты действительно уезжаешь?       - Я должна.       - Если нужно что-то сделать, скажи. Я найду того, кто сделает это за тебя.       Она повернула голову и посмотрела в ясные глаза принца. Затем глубоко вздохнула и мягко произнесла:       - Ян Сюнь, мы с тобой люди с разным статусом. Мы достаточно долго прошли этот путь вместе.       Юноша, молча, сидел на коне и смотрел на девочку.       - Наши с тобой жизненные пути на время пересеклись, а дорога впереди непредсказуема. Береги себя, - тихо по-взрослому сказала она, затем подхлестнула лошадь и поскакала прочь.       Эта ночь была на редкость темной ветреной и снежной. Ни света луны, ни света звезд не было видно за толстой подушкой облаков. Поэтому маленькая фигурка на скачущей во весь опор лошади быстро исчезла в снежном вихре. Ян Сюнь внезапно очнулся и поскакал следом, но все было напрасно. Тогда он привстал в седле и, надеясь, что его все же услышат, крикнул:       - Эй! Если в будущем что-то случиться, приезжай в Янбэй и найди меня.       Звук пронзил снег и ветер, эхом разносясь в бескрайне ночи. А темная и холодная ночь еще была далека от завершения.

Примечания:

*Чи - мера длины, равная 32 см (в древности 24-27 см). **Шибари - японское искусство ограничения подвижности тела человека при помощи верёвок, которое определено техническими и эстетическими принципами.

Глава 35. В логове тигра

По дощатой дороге к Восточным воротам Чженхуана быстро продвигалась маленькая тень. Большое кожаное пальто закрывала фигуру, а норковый капюшон – голову и лицо ребенка. За спиной он нес огромный сверток, который даже на первый взгляд казался очень тяжелым.       Ветер со снегом дул все сильнее и сильнее, так что глаза с трудом оставались открытыми. Но девочка упорно, не останавливаясь, шла вперед, будто за ней гнался свирепый зверь.       Среди воя ветра и скрипа снега под ногами внезапно раздался стук подков. Издалека по равнине мчался вороной конь. Ребенок в седле был худым, на взгляд лет семи-восьми, одетый в форму телохранителей принца Янбэя. Темные глаза буквально ощупывали каждый сугроб или неровность. Увидев впереди одиноко идущую маленькую фигуру, всадник обрадовался и подхлестнул свою лошадь, догоняя путника.       - Сяо Ба! – закричала Чу Цяо, но в этот момент ветер взревел и унес голос в сторону. Ребенок впереди ничего не услышал и, опустив голову, еще быстрее поспешил дальше. Девочка снова подхлестнула коня, догнала ребенка и резко осадила его буквально в нескольких шагах. Что-то заподозрив, она нахмурилась и спросила: - Сяо Ба?       - Хи-хи-хи! – внезапно прозвучал низкий хриплый смех. Худощавая фигура подняла голову и посмотрела прямо в лицо Чу Цяо. Вместо маленькой девочки на нее глядел мужчина-карлик лет за сорок.       Было уже поздно что-то предпринимать. Из наручи карлика вылетело лезвие и устремилось в лицо девочки. Сильный ветер поддержал энергию броска. Она вскрикнула, застигнутая врасплох. Со спины животного тело с глухим стуком упало на землю.       В ночи прозвучал хриплый смешок, особенно странно сочетавшийся с воем ветра. Карлик сбросил со спины свой сверток, медленно подошел к телу и пнул девочку по ноге. Видя, что девочка не реагирует, он присел на корточки, чтобы проверить ее дыхание.       - Старый хозяин и в самом деле глуп. Послал меня, профессионала, разобраться с таким маленьким ребенком, - фыркнул мужчина и перевернул тело.       В мгновение ока только что неподвижно лежавшее на земле тело, поднялось. Темные глаза лучились холодом и смертью. Не успев что-либо понять, карлик почувствовал на своей шее лезвие кинжала. Девочка с шумом сплюнула метательный дротик.       - Где Сяо Ба? Отвечай немедленно.       Ее голос звучал глухо и холодно. Лезвие кинжала еще сильнее прижалось к шее, разрезая кожу. На лезвие медленно потекла темная кровь.       - Кто такая Сяо Ба?       Ситуация кардинально изменилась. Теперь этот странный и мрачный человек растерял весь свой высокомерный и гордый вид. Его голос дрожал от страха смерти, когда он поспешно сказал:       - Я не знаю никакой Сяо Ба. Я простой наемник.       Чу Цяо спокойно пояснила:       - Сяо Ба – это владелица этих вещей, которую ты изображал.       - Я… я не знаю, - пролепетал карлик. – Меня нашли люди Четвертого молодого господина. Я – убийца семьи Чжугэ. У меня нет ни обид, ни вражды с тобой.       - Не знаешь? – девочка оглядела его с ног до головы и нахмурилась, увидев, как он поспешно кивает головой.       В ее сердце поднялся гнев. Она напрягла запястье, еще глубже вдавливая лезвие, а потом резко повела горизонтально. Глаза мужчины внезапно расширились, руки и ноги несколько раз дернулись, и он перестал дышать. Только на шее набухала кровавая рана.       - Ты все равно не подходил на роль наемного убийцы. Рано или поздно тебя все равно бы убили, а так хоть умерев, сделаешь доброе дело. Она посмотрела на убитого, хмыкнула, а затем присела перед телом на корточки. С трудом, иногда помогая себе кинжалом, она стала снимать с него пальто с капюшоном.       Сегодняшней ночи в Чженхуа не суждено было стать спокойной для сна. Хотя была уже поздняя ночь, Восточные ворота были ярко освещены.Четвертый молодой господин семьи Чжугэ приехал лично просить стражу направить половину воинов для поимки беглых рабов из своей резиденции.       Несколько отрядов воинов ушли один за другим, но новостей пока не было. Чжугэ Юэ сидел верхом на своем боевом коне, а за его спиной Восточные ворота были похожи на спящего в ночи льва. Обитатели особняка Чжугэ, которые последовали за своим господином стояли, затаив дыхание и не смея издать ни звука, опасаясь тревожить разъяренного тигра.       - Четвертый молодой господин!       Одетый в серые одежды Чжу Чэн быстро подбежал к юноше и тихо зашептал:       - Старший молодой господин прислал человека, чтобы он попросил вас срочно вернуться в особняк.       Чжугэ Юэ продолжал молча сидеть в седле и наблюдать за воротами, будто не слыша слугу. Чжу Чэн, видя, что хозяин не обращает внимания на его слова, с тревогой продолжил:       - Говорят, принц Ян Сюнь сбежал из резиденции и силой прорвался со своими людьми из города. Люди семьи Вэй не смогли его остановить. Во время боя Вэй Шую отрубили два пальца, а затем взяли в заложники и увезли.       Чжугэ Юэ удивленно поднял брови и, некоторое время подумав, произнес:       - Ян Сюнь?       - Да, - подтвердил слуга. – Это на главной улице Цзювэй между храмом Байлань и площадью Цзивэй.       - Откуда ехали Янь Сюнь и его люди? – продолжал расспросы юноша.       - Кажется, со стороны озера Чишуй.       - Однако он смел! – с усмешкой фыркнул он, догадываясь, зачем Вэй Шуе привел для окружения особняка Чжугэ и даже устроил драку со слугами внутри. Глаза молодого человека потемнели, будто небо перед ураганом. Он крепко сжал поводья и спросил:       - В каком направлении бежал Ян Сюнь?       - Четвертый молодой господин! – всполошился Чжу Чэн и вцепился в поводья, удерживая лошадь. – Наследник специально просил вас не вмешиваться в это дело. Ни в коем случае!       Чжугэ Юэ открыл было рот, чтобы что-то сказать, но внезапно услышал стук копыт. Перед глазами присутствующих промелькнул уникальный для Янбэя вороной конь. Худой всадник в огромном пальто с капюшоном вернулся назад. Не подъезжая слишком близко, он швырнул на снег небольшое худое тело. Оно было одето в синие доспехи, отличительный знак людей Ян Сюня.       Глаза юноши блеснули гневом, брови нахмурились. Слуга, продолжавший удерживать его коня, крикнул:       - Четвертый молодой господин, Ху Шен вернулся.       Юноша всмотрелся в лежащий в снегу труп. Тело уже одеревенело, волосы были взлохмачены, одежда была в грязи и крови. Даже на первый взгляд было видно, что он мертв давно. Неконтролируемый гнев пронзил его сердце. Он медленно поднял голову и посмотрел на карлика, не выше четырех чи* ростом, и слово за словом процедил:       - Ты убил ее?       Человек по имени Ху Шен повернулся и аккуратно спешился. Опустив голову, он сделал два шага вперед и опустился на колени. Его тихий голос было нелегко различить на фоне сильного северного ветра, тем не менее, они услышали твердый голос, который торжественно произнес:       - Я не обесчестил ваше имя.       - Разве я приказывал тебе ее убивать? – в ярости Чжугэ Юэ сделал несколько шагов вперед и ударил кнутом карлика, сердито крикнув: - Ты заслуживаешь смерти!       В тот момент, когда он снова занес кнут, внезапно раздались восклицания:       - Молодой господин, тут убийца.       Он замер буквально на мгновение, но этого хватило, чтобы стоящий на коленях человек поднял голову. Его лицо было нежное, как цветок лотоса. Разве это карлик-убийца? Юноша опустил руку. Девочка увернулась и насмешливо ухмыльнулась. Ее фигура была похожа на стремительного леопарда, одним движением она вскочила с земли. Перед горлом молодого человека мелькнул блеск кинжала, маленькая сильная рука сжалась, не давая возможности сопротивляться.       - Так ты не умерла? – глаза юноши блеснули, а по тону даже близкие люди не могли бы в такой обстановке сказать, чего в его голосе больше – гнева или радости.       - Спасибо за добрые слова, я жива и здорова, - в ее голосе слышался яд, холодные глаза смотрели гневно и жестоко: - Но я не знаю, как долго проживешь ты. Отпусти мою сестру!       В этот момент снова взвыл ветер.       Последние слова Чу Цяо выкрикнула ему в лицо:       - Иначе и ты, и все остальные члены семьи Чжугэ встретитесь со старым господином в Преисподней!

Примечания:

*Чи – кит. мера длины, около 0,33 м

Глава 36. Гуаншань подобна железу

Долина Мао Юань заснежена, а гора Гуаньшань подобна железу. Северный ветер разносит снежинки, подобно гусиным перьям. Они падают на глаза и брови людей, мешая что-либо разглядеть.       Восьмилетняя девочка была одета в огромный серо-стальной плащ, надвинутый на глаза капюшон скрывал ее лицо. В ее руках был блестящий в свете луны мертвенным холодом кинжал. Она стояла посреди армии с высоко поднятой головой, не выказывая ни малейшего страха или слабости.       В ту ночь Небеса будто сошли с ума. В Чженхуане выпал самый сильный снегопад за последние десять лет. Ледяной северный ветер готов был сорвать с лиц посиневшую кожу, но взгляды людей не отрывались друг от друга.       Чжугэ Юэ холодно улыбнулся, склонил голову на бок и медленно спросил:       - Ты действительно убьешь меня?       Ветер и снег вихрем проносились между людьми. Внезапно закричали ночные совы, подобно душам умерших, нежелающих покоиться в густой темноте неприглядной ночи. Взгляд Чу Цяо стал холодным. Небольшой разрушенный домик, улыбающееся лицо ребенка, ароматный запах жарящейся свинины… Эти воспоминания рвали сердце болью.       Она твердо посмотрела в лицо молодого господина:       - Можешь попробовать.       - Неужели? – Чжугэ Юэ чуть улыбнулся, глаза сузились и он слегка усмехнулся: - Хорошо.       Сказав это, юноша весь подобрался, его тело напружинилось. Резко склонив голову, он уверено шагнул, подобно самоубийце, навстречу острому лезвию.       - Молодой господин! Хозяин! Аааа! – одновременно раздались испуганные крики.       На мгновение время будто застыло, разнообразный шум слился в однотонный гул, будто приближающаяся лавина. Чу Цяо была потрясена. Она даже не могла догадаться, что этот решительный и жестокий юноша скорее предпочтет смерть, чем поддастся угрозам. В одно мгновение множество мыслей пронеслось в ее голове, но было уже поздно задумываться о происходящем. Почти одновременно с этими мыслями ребенок с ножом быстро отступил, но острое лезвие успело оставить глубокую рану на шее и почти задело ухо.       В тот момент, когда девочка собиралась вернуть свой нож за пояс, юноша, словно скользкий угорь, воспользовался тем, что на мгновение она отвлеклась, сделал резкий выпад, шагнул вперед, вывернулся и отбил нож.       Все эти действия заняли всего несколько секунд, и не успели стихнуть испуганные восклицания, как заложник успел освободиться. Хотя метод освобождения было раскованно и опасно, но он подействовал. И теперь Чжугэ Юэ стоял напротив девочки, глядя на нее свысока. Он вытащил нож у нее из-за пояса и сказал, указав на нее:       - Ты не можешь убить меня.       Кровь стекала по его шее. Хотя рана не была глубокой, но струя крови была обильной и стекала по его бледной коже, впитываясь в густой длинный мех накидки.       Чжу Чэн, увидев это, быстро подбежал, испуганно крича:       - Четвертый молодой господин, вы ранены. Вам нужно быстрее вернуться в усадьбу.       Чжугэ Юэ холодно смотрел на Чу Цяо, будто не слыша слов слуги. Он протянул руку и вытащил из кармана белоснежный шелковый носовой платок. Кровь падала на ткань крупными каплями, став будто картина на шелке, изображающей цветущую сливы на снегу.       - Несите быстрее заживляющие мази. Господин, пожалуйста, сядьте. Позвольте вашему слуге обработать рану.       Бледный юноша стоял на белом снегу, в его глазах отражалось что-то мрачное и загадочное. Он поднял правую руку и сжал ее в кулак так сильно, что проступили голубые вены. Спустя долгое время, он внезапно решительно разжал пальцы. Порыв ветра унес смятую ткань. Белый шелк взлетел, на мгновение завис в воздухе и исчез в снежной мгле.       Помнил ли кто-нибудь, чьи слезы были когда-то вытерты этим белым шелком? Был ли человек, которого хотело защитить загадочное и непредсказуемое сердце молодого человека? Но сильный ветер развеял эти мысли. Тот, кто поставил в игре все, в конце концов потерпел поражение.       - Взять ее, - Чжугэ Юэ равнодушно отвернулся. Его голос был холоден и лишен эмоций.       Стража семьи Чжугэ окружила девочку. Она стояла посреди толпы, вытащив длинный клинок, лезвие которого ярко блестело, отражая холодный, как железо, взгляд ребенка. В нем были спокойствие, ненависть, осторожность в оценке ситуации и решимость идти до конца. Но не было ни капли слабости и сожаления.       Она всегда знала, как выжить. Знала, какую кровавую ненависть носила в себе, что такое кровная месть, кому должна отомстить и кому должна отплатить добротой. С того времени, Чжугэ Юэ, когда ты отрубил руку Сяо Цзюй, когда убил Лин Сюй, мы были обречены стать врагами. Я не могу убить тебя, так что мне остается лишь умереть от твоей руки.       - Вперед! – раздался низкий голос.       Охранники семьи Чжугэ уже не смели недооценивать и смотреть свысока на этого, кажущегося тощим и слабым, ребенка. Поэтому несколько сильных и ловких мужчин одновременно бросились вперед. Холодный свет мелькнул на клинке, раздался звон удара о металл. Девочка была ловкая как циветта. Выпад левой ногой, удар правой разворот. Крепкими пальцами она сжала горло мужчины. Глазные яблоки человека выпучились, и он мягко опустился на землю. Она, фактически, голой рукой раздавила горло.       Воины были потрясены, но никто не отступил. Меч с широким лезвием внезапно обрушился вниз. Чу Цяо вскинула руки, чтобы отразить удар, но сил не хватило. Ее отбросило назад на пару шагов, на ткани одежды проступила кровь. Очевидно, она ранее была ранена.       Увидев это, воины Чжугэ обрадовались. Хоть девочка и была находчива, гибка умом и жестока в методах, она оставалась восьмилетним ребенком. Как она могла соперничать в физической силе со взрослыми здоровыми мужчинами? Поняв это, все бросились вперед.       Чжугэ Юэ стоял в стороне от боя. Его глаза были холодными, а губы – сине-белыми. Чжу Чэн перевязывал рану полоской ткани, беспокойно поглядывая на хозяина.       Ночное небо было полно снега и уныло.       - Кто-то едет, - раздался внезапно резкий крик Цинцзюна. С севера донесся дробный стук подков.       Все дружно повернули головы в сторону, куда указывал парень и увидели, как далеко на севере одновременно появились сотни крепких коней. Лошади летели над снежной пустыней подобно метеорам. Скачущий впереди юноша держал в руках арбалет и стрелы. В одно мгновение он выбил из окружавшей девочку толпы половину воинов.       - Малышка! – боевой конь одним прыжком вклинился в толпу. Юноша остановил коня, обхватил Чу Цяо за талию и посадил на коня. Его глаза сияли, улыбаясь, он промолвил: - Я снова спас тебя! И чем ты со мной расплатишься?       С шипением она отбила очередной удар, потом обернулась и сурово спросила:       - Ты с ума сошел? Вернись немедленно, или тебе жизнь надоела?       - И что ты сделаешь, если я не вернусь? – скривил губы, будто съел что-то кислое Ян Сюнь. Иногда он становился упрямее осла. – Держись крепче.       Сказав это, он стегнул коня по крупу. Лошадь заржала и внезапно взмыла над головами воинов. Через мгновение она оставила толпу далеко позади.       Боевой конь из Янбэя – лучший в мире, с которым никто не сравнится. Кто может угнаться за ним на равнине?       Ян Сюнь обнял Чу Цяо за талию, повернул голову и рассмеявшись, громко крикнул:       - Четвертый сын семьи Чжугэ очень вежлив. Сегодня Ян Сюнь возвращается на север. Нет нужды больше посылать за ним. Если зеленые горы не изменятся, а вода будет течь еще долго, то однажды мы встретимся. Прощай!       Когда он закончил говорить, воины Янбэя с криками и шумом исчезли, подобно порыву ветра.       - Молодой господин, куда вы? – обеспокоенно воскликнул Чжу Чэн, видя, как Чжугэ Юэ, будучи серьезно ранен, сердито фыркнул и сорвал бинт с шеи. Он вскочил на коня, раздраженно подхлестнув животное и погнался за удаляющимися силуэтами.       - Быстрее! Быстрее! Немедленно следуем за господином!       Ночной ветер обжигал холодом, как раскаленное железо, а крупные хлоья снега кружили над дорогой, заметая следы.

Глава 37. В клетке

Ян Сюнь и Чу Цяо скакали вместе на лошади по свободному снежному полю.       - Девочка, поедем со мной в Янбэй, - сказал юноша.       - Не поеду.       - Если не поедешь, - смеясь, спросил он, - то куда пойдешь на этот раз?       Топот копыт нарушал тишину равнины, ветер выл над землей. Неожиданно за спинной послышался стук многочисленных копыт, подобно раскату грома. Чу Цяо сжала его руку, осторожно спросив:       - Сумасшедший, за тобой кто-то гонится?       Ян Сюнь невозмутимо улыбнулся:       - Все в порядке. Янбэй обширен, в нем много всего есть. Ничего страшного, если кто-то из клана Вэй захочет последовать за нами.       Обернувшись назад, девочка нахмурилась. Маленькая черточка на горизонте постепенно превращалась в широкую полосу, многоголосые крики показывали, что их преследует множество людей. В волнении она прикусила нижнюю губу, оглядывая местность по сторонам, и мрачно спросила:       - С ума сошел? Ты знаешь, что они вряд ли спокойно вернутся, пока ты не умрешь?       Он удивленно приподнял брови, продолжая все также невозмутимо улыбаться:       - И что ты будешь делать, если я не вернусь?       Глаза Чу Цяо неожиданно для нее самой наполнились слезами, сердце пронзила боль. Она посмотрела на гладкий подбородок юноши. Какой же он все еще ребенок. Вот, у него еще даже щетина не начала расти. Беспечный мальчишка, не знающий еще цену жизни. Девочка застыла, пытаясь все осмыслить. Увидев ее отсутствующий вид, Ян Сюнь улыбнулся и пошутил:       - Что ты так разволновалась? Замуж за меня собралась? Нет, ты пока еще маленькая, кто знает, какой вырастишь в будущем. Но, если хочешь, поехали, там посмотрим и поговорим.       - Вор из Янбэя! Немедленно слезай с лошади и сдавайся! – раздался позади крик.       Не переставая улыбаться, юноша выгнул бровь и, расхохотавшись, сказал:       - Эй, похоже у нас снова проблемы.       И он подхлестнул лошадь, не только не останавливаясь, но и увеличил скорость.       Черные боевые доспехи в ночи выглядели еще более зловеще, стук копыт приближался, как приглушенный раскат грома. Клубы снега поднимались, будто лавина на горе Чанцзы. Земля под ногами дрожала, будто древний хищный дракон проснулся и начал прорываться сквозь землю, чтобы взлететь.       - Держись крепче!       Лицо юноши внезапно приобрело жесткое выражение, глаза – стальные, брови нахмурены. Он резко сжал поводья и крикнул команду. Услышав знакомый сигнал, лошадь внезапно взбрыкнула и с громким ржанием прыгнула вперед. Промчавшись, подобно порыву холодного ветра или брошенному острому клинку, лошадь набрала скорость и мгновенно оставила далеко позади себя преследователей.       - Ха-ха-ха! –раздался веселый смех. Воины Янбэя искренне смеялись, глядя на изумленные лица воинов клана Вэй. Маленький слуга Фэн Мянь, громко хохоча, предложил:       - Принц, давайте покажем этим столичным выскочкам, на что способен настоящий боевой конь из Янбэя!       - Хорошо, покажем им что-то новенькое, - кивнул Ян Сюнь.       Едва прозвучали его слова, как воины Янбэя натянули поводья, останавливая своих скакунов, согнули пальцы и поднесли к губам. Раздался громкий и пронзительный свист. Пока преследователи недоуменно глядели на их странное поведение, кони одновременно встали на дыбы и громко заржали. Гривы встали дыбом, глаза яростно горели, в небо рвалось сильное и яростное ржание, подавляющее волю. Кровь стыла в жилах, и сжимало грудь от звучащей в ржании силы и власти. Кони преследователей присели на задние ноги, а затем попятились, несмотря на приказы, ругань и удары плеткой.       Чу Цяо была очень удивлена, а Фэн Мянь с гордостью пояснил:       - Боевые кони Янбэя – это результат скрещивания между кобылами особой породы с подножья горы Тяньму и дикими волками*. Они не только очень быстрые, но и помогают своим хозяевам в бою. Кони, выращенные в столице, очень избалованы и никогда не были на поле боя. Теперь, услышав боевой клич, они перепугались до смерти. Разве они смогут нас догнать?       Воины Янбэя дружно рассмеялись. Густой мех оторочки плаща Ян Сюня шевелился под дуновением ветра. Молодой человек привстал на стременах и громко скомандовал:       - Возвращаемся в Янбэй!       - Возвращаемся в Янбэй! – дружно подхватили солдаты.       Зацокали копыта, под ногами заклубились снег и туман. Под покровом ночи принц и его подданные подстегнули коней и поехали на север.       Однако в тот же момент острое чувство опасности, выработанное долгими годами тренировок, пронзило сердце девочки. Темноту ночи пронзил свистящий звук, перекрывая вой ветра. Не секунды не задумываясь, Чу Цяо резко ударила друга под дых. Ян Сюнь со сбитым дыханием согнулся в седле, и в тот же миг стрела насквозь пробила левое плечо. Брызнула кровь. Юноша, подобно воздушному змею с обрезанной нитью, свалился на снег.       - Ян Сюнь!       Чу Цяо вскрикнула и натянула поводья, но сил, чтобы остановить боевого коня не хватало. Он так и не сбавил свой бег. Тогда она высвободила ноги и спрыгнула с лошади. Сделав несколько кувырков, она безопасно приземлилась в снег и встала.       - Ян Сюнь, - она быстрыми прыжками, как леопард, подбежала к юноше. К тому времени тот уже, пошатываясь, встать. Она подлезла под здоровое плечо и обняла его за талию, аккуратно поддерживая: - С тобой все в порядке?       - Я еще не умер, - прошипел он, морщась от боли.       - Вжжж, - свистнула стрела. Девочка тот час же отреагировала, резко развернувшись и отбивая ее мечом. Чиркнув по лезвию, наконечник высек искры и воткнулся в сугроб.       - Сложите оружие! – раздался в тишине резкий голос.       Будто ниоткуда на заснеженном поле появились множество солдат. Все они были одеты в белые меха, что и объяснило их внезапное появление. Они так плотно окружили двоих подростков и обнажили клинки, что даже птица бы не взлетела. Неподалеку слышался шум ожесточенного боя. Это воины Янбэя пытались пробиться к своему принцу.       Внезапно строй на мгновение разомкнулся, и вперед выехал юноша в длинном плаще, подбитым черным мехом. Парчовая ткань была вышита драконами, а вместо застежки на горле был драконий коготь. В свете факелов великолепие одежд сияло солнечным светом. Он прищурился и холодно фыркнул:       - Я так и знал, что семья Вэй не добьется успеха.       Чу Цяо почувствовал на шее лезвие клинка. Краем глаза она увидела, что такое же лезвие касается и шеи друга. Внимательно приглядевшись, она увидела рисунок на клинке в виде золотого цветка, характерный для Запретной Гвардии. Седьмой принц, который, не смотря на свой молодой возраст, уже был доверенным лицом короля, посмотрел на юношу, потом внимательно оглядел Чу Цяо и скомандовал:       - Забирайте обоих с собой.       - Седьмой принц, - тихо промолвил оруженосец, подходя ближе. Он оглянулся назад на воинов Янбэя, которые продолжали яростно сражаться. – А как же остальные?       Чжао Че нахмурился, с его губ исчезла улыбка:       - Они нарушили приказ Императора, предали страну. Зачем их оставлять в живых?       Оруженосец понятливо кивнул и крикнул:       - Приказ Его Высочества! Предателей Императора и страны уничтожить без пощады!       Едва прозвучал приказ, как в небо поднялась туча стрел. Только что смеявшиеся солдаты Янбэя, еще минуту назад полные жизни и силы, трупами упали на холодную землю. Слушая предсмертные крики Фэн Мяня, Чу Цяо почувствовала поднимающуюся ярость, сжала кулаки и Этим она привлекла внимание Седьмого принца.       Чжао Че еще раз внимательно оглядел ее с ног до головы. Она показалась ему знакомой, но он никак не мог вспомнить, где же видел ее раньше.       - Убейте посторонних, - приказал он.       - Не смейте! – раздался яростный крик.       Ян Сюнь взял девочку за руку и закрыл собой. Его глаза были холодные, он без страха смотрел на сына семьи Тянь.       Седьмой принц на мгновение ошеломленно застыл, но потом сердито сказал:       - Ты еще не знаешь, ждет тебя жизнь или смерть, а все еще считаешь себя наследником Янбэя?       Но Янь Сюй холодно ответил:       - Чжао Че, если осмелишься тронуть ее, клянусь, ты пожалеешь об этом.       Чжао Че на мгновение нахмурился, затем презрительно рассмеялся:       - Хотел бы я посмотреть, как ты, пойманный зверек, заставишь меня о чем-то пожалеть.       Воины с обеих сторон внезапно вытащили мечи из ножен и шагнули вперед. Но Ян Сюнь молниеносно приставил нож к своей груди. В глазах стояла решимость идти до конца.       - Стоять! – скомандовал Седьмой принц, подняв руку. Некоторое время он напряженно всматривался в глаза юноши, затем, приняв решение, тихо сказал: - Хорошо, Ян Сюнь. Я готов сохранить тебе лицо. Возьмем ее с собой.       Их обоих обезоружили и втолкнули в тюремную повозку. Молодой человек оперся спиной о стену, продолжая крепко сжимать девочку в объятиях. Кровь продолжала сочиться, пачкая ее одежду.       - Ян Сюнь, ты в порядке? – тихо спросила Чу Цяо.       Он приоткрыл глаза и прошептал:       - Я подвел тебя, прости меня.       - Не говори так. Мы обязательно…       - Не волнуйся, - перебил ее друг. Голос у него был твердый и уверенный. – Я обязательно защищу тебя.       Услышав эти слова, она на мгновение застыла на месте. «Не волнуйся, Юэ-эр. Я обязательно защищу тебя». Это напомнило как давно кое-кто с такой же серьезностью в полуразрушенном доме произнес те же самые слова.       Вокруг свистел холодный ветер. Ян Сюнь потерял много крови, его тело было холодным, а теперь еще его стал бить озноб. Девочка крепко обняла его, прижавшись всем телом, чтобы хоть как-то согреть. На окне слегка колыхнулась занавеска, и она повернула голову. Недалеко от дороги находился небольшой холм. На секунду темные тучи рассеялись, и тусклый лунный свет осветил фигуру одинокого всадника. В руках он сжимал опущенный лук со стрелой на тетиве. Именно сестра-близнец этой стрелы недавно пробила плечо принцу Янбэя.       Хотя они были далеко друг от друга, Чу Цяо готова была поклясться, что может разглядеть не только его внешность, но и выражение лица. Слегка прикусив губу, она еще крепче обняла Ян Сюня, чье тело становилось все холоднее и холоднее. А его спиной руки сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладонь.       Опустив лук, Чжугэ Юэ смотрел, как вдали исчезает тюремная повозка, но еще долго оставался на холме.       Наконец, эта долгая ночь подходила к концу.       На рассвете с северо-востока пришли хорошие новости. Шань Шен победил. Король Ян пленен и скоро будет доставлен в Шеньду.       Империя ликовала. Солнце взошло, даря еще один солнечный день.       Жизнь продолжалась.

Примечания:

*К пробелам в элементарных знаниях автора добавились генетика, зоология и анатомия. Помесь лошади и волка - это сильно. Изначально фраза: " Кровь продолжала сочиться, пачкая ее одежду" в авторском варианте звучала как: "Кровь продолжала течь из плеча по его голове и шее, пачкая одежду девочки". Несмотря на неплохую фантазию переводчика, в данном контексте воображение отказало.

Глава 38. Друзья под холодной луной

Солнце уже взошло. Яркий луч проник в узкое окно, находящееся почти под потолком. Мелкая пыль парила в воздухе, то и дело мелькая в узкой полоске света. Вокруг царила тишина. Внезапно раздался тихий шорох. Настолько тихий, что если не прислушиваться, то его можно было принять за шелест травы или скрип коготков мыши. Девочка сидела с закрытыми глазами, прислонившись к стене. Со стороны казалось, что она спит. Но если внимательно присмотреться, можно было разглядеть руку, медленно шлифующую маленький камешек о каменную стену.       Время шло. По тонкому лучу, что проникал в помещение, можно было проследить за движением солнца. Постепенно луч гас, солнце садилось. И вот уже день прошел. Шум и суета за стенами постепенно затихли, холодная ночь накрыла шумную и суетливую столицу. Патрулирующий тюремщик дважды обошел охраняемый объект, не найдя ничего подозрительного, и удалился. Луна была тусклой, а ночь – темной. Послышался тихий стук упавшего на каменный пол камушка.       - Ян Сюнь!       В мертвенной тишине камеры тихий голос прозвучал ясно и чисто. Девочка внимательно осматривала помещение. В соседней камере она увидела юношу, лежащего на охапке грязного сена. Слегка привалившись к стене, он был прикрыт когда-то белым плащом со свалявшимся мехом. Глаза были закрыты, а дыхание чуть слышно.       - Ян Сюнь! – тихо прокричала она, боясь, что друг без сознания, но в то же время, стараясь не привлекать внимания тюремщика.       Ресницы юноши задрожали, затем он открыл глаза и огляделся. Увидев Чу Цяо, он радостно улыбнулся и подполз поближе к решетке.       - Испугалась? А я думал, что такую умную лисичку не проведешь.       - Дурак! – фыркнула она, а потом предупредила: - Говори тише, чтобы тебя не услышали.       - О! – он последовал ее примеру и оглядел коридор. Затем снова обернулся к подруге и снова улыбнулся, обнажив белые зубы. – Не бойся, мой отец обязательно пришлет кого-нибудь спасти нас. Они не посмеют с нами дурно обращаться.       - Угу, - не отвечая, она слегка кивнула.       - Что? – Ян Сюнь слегка нахмурился. – Ты мне не веришь?       - Как я могу? – Она скривила рожицу и высунула язык, дразнясь. – Но твой отец придет спасать тебя, а у меня нет таких могущественных родственников.       Услышав ее слова, молодой человек засмеялся, сверкнув глазами:       - Не волнуйся, я тебя здесь не брошу. Если будешь следовать за мной, я тебя защищу.       По ее телу прокатилась какая-то теплая волна, восьмилетняя девочка улыбнулась в ответ и кивнула:        - Тогда почему бы тебе не угостить меня чем-нибудь вкусненьким, когда нс освободят. Я просто умираю от голода.       - Отлично! – мгновенно ответил юноша. – Выберешь все, что захочешь, я все сделаю, чтобы это достать.       Внезапно снаружи начался снегопад. Из окна посыпался снег, сопровождаемый ледяным ветром, который своим дыханием касался каменных стен. Едва Чу Цяо открыла рот, чтобы что-то сказать, как ее тело сотряс сильный озноб. Ян Сюнь заметил это, пригляделся и разволновался. Он только что увидел, что девочка одета очень легко, лицо посерело от холода, а губы стали сине-фиолетовыми.       - Ты замерзла? – обеспокоенно спросил он.       - Все хорошо.       - На тебе так мало одежды. Должно быть, ты замерзла до смерти.       Молодой человек встал и стал снимать с себя теплый плащ. Присев, он попытался пропихнуть его сквозь решетки, но расстояния между прутьями было настолько мало, а мех воротника настолько густой, что не проходил даже один рукав. Чу Цяо стала пихать его обратно:       - Прекрати, если кто-нибудь заметит, у тебя будут неприятности.       - У меня неприятности? – холодно фыркнул принц. – Когда я отсюда выйду, никого из этих людей не останется в живых.       - Лучше говорить такие жестокие слова тогда, когда есть возможность их исполнить,- насмешливо сказала девочка и подняла голову. В глазах светилось явное пренебрежение.       Ян Сюнь на мгновение замер, а потом обиженно произнес:       - Вот подожди и увидишь.       Темнота в тюремной камере стала еще гуще. Он прижался к решетке и внезапно произнес:       - Девочка, протяни мне руку.       Она нахмурилась.       - Зачем тебе моя рука?       - Не спрашивай, - нетерпеливо прошипел юноша. – Раз тебе говорят, значит делай.       Чу Цяо немного помолчала, но затем медленно протянула руку. Ее ледяная ладошка тут же утонула в больших, по сравнению с ней, руках молодого человека. Он начал дышать на руку, с беспокойством заглядывая ей в глаза:       - Так лучше? Тебе теплее?       Ночь была темной, луна будто подернута инеем. Снежинки стали залетать в камеру еще гуще, покрывая всю поверхность. На испуганном, едва различимом лице девочки отразилось непонятное чувство, которого она никогда не испытывала. Чувство благодарности, когда кто-то заботиться о тебе. Она слегка кивнула. Но юноша этого не заметил, продолжая дуть и растирать ладони:       - Ну, как? Теплее?              - Ха-ха! – счастливо рассмеялся Ян Сюнь и радостно спросил: - Девочка, а как твоя настоящее имя? Я слышал, Четвертый сын семьи Чжугэ называл тебя Син-эр. Это твое имя?       - Нет, - тихо ответила она, чувствуя, как разогревшаяся кровь рекой растекается по жилам. Она прислонилась к стене и едва слышно прошептала: - Меня зовут Чу Цяо.       - Чу? – юноша нахмурился и замолчал на какое-то время. – Разве ты не дочь Цуй Шицзин Идяня, бывшего чиновника Министерства гражданских дел? Почему твоя фамилия Чу?       - Не спрашивай! – голос девушки был тихим и немного торжественным. – Ян Сюнь, этого имени никто не знает. Я назвала его только тебе, не говори никому.       Он удивился, но потом вспомнил, это могла быть какая-нибудь семейная тайна. И если сказать об этом вслух, это будет не очень благородно. Внезапно его охватило чувство радости, ведь если она раскрыла ему какую-то большую тайну, значит, считает его близким человеком. Он похлопал себя по груди и пообещал: - Я никому не скажу, даже если умру.       - Тогда как мне тебя называть? – через некоторое время спросил он. – Может, назвать тебя Сяо* Чу?       - Нет, - отказалась она, вспомнив красавицу из Сучжоу в период Троецарствия**. – Не называй меня так.       - Почему? – удивился он, но не стал настаивать. – Как насчет того, чтобы называть тебя А Чу?       - Хм, она задумалась на пару секунд, затем кивнула. – Хорошо, давай так.       - А Чу! – взволновано позвал он.       - Да.       - А Чу.       - Слушаю тебя.       - А Чу. А Чу.       - Хватит уже!       - А Чу. А Чу. А Чу.              - А Чу, теперь дай другую.       Девочка убрала уже согревшуюся руку и послушно протянула другую. Ян Сюнь подул на замерзшую руку, но обнаружил, что его руки тоже холодные. Тогда он распахнул плащ и засунул ручку девочки себе под одежду.       - Ой! – испуганно воскликнула она и попыталась забрать руку обратно.       Ян Сюнь задорно расхохотался и еще крепче прижал ее ладонь к груди:       - Пользуйся возможность. Когда тебе еще удастся пощупать меня безнаказанно.       - Скромник! – фыркнула она.       Ветер уже утих, и в темноте ночи ей казалось, что она слышит биение его сердца. Со стороны подросток казался худым, но, занимаясь круглый год боевыми искусствами и верховой ездой, его тело стало сильным и мускулистым.       Юноша придвинулся еще ближе к решетке, продолжая держать ее за руку. Мягким, теплым голосом он принялся ее уговаривать:       - А Чу, когда все закончится, поехали со мной в Янбэй. Если у тебя есть что-то, с чем ты не можешь справиться, то я найду людей, которые тебе помогут. В этом сумасшедшем мире маленький ребенок без защиты пропадет. Если ты попадешь в руки плохих людей, то тебе будет очень трудно. Несмотря на то, что кажешься сильной, ты еще не сталкивалась с настоящим злом. Если что-то произойдет, а меня не будет рядом, ты будешь в большой опасности.       Чу Цяо прислонилась к решетке, под ногами у нее лежала сухая солома, а в воздухе тихо падали снежинки. Казалось, она смотрела куда-то вдаль, ничего не замечая вокруг. Куда ей идти? Она и сама не знала.       Не услышав от нее ответа, Ян Сюнь продолжил:       - Не знаю почему, но я очень хочу тебе помочь. Когда я впервые увидел тебя на охоте, я подумал, что этот малыш очень забавен. Такой маленький и такой яростный, что я не мог ему противостоять. Я много лет живу в столице и всегда выигрывал. И тут впервые проиграл этому ублюдку Чжао Че, отвлекшись на тебя. Это было обидно.       Внезапно снаружи донесся далекий звук часового барабана третьей стражи. Тихий голос молодого человека казался далеким и каким-то неземным:       - А Чу, Янбэй очень красив и редко сражается. Я с отцом, Старшим братом и Третьим братом часто езди на вулканические долины Хуолейюань поохотиться на диких лошадей. Когда я был маленьким, лет семи-восьми, я еще не умел ездить верхом на взрослой лошади. Старший брат подарил мне маленького пони. Я очень разозлился и обиделся, думал, что он презирает меня. Только позже я понял, что он просто боялся причинить мне боль. У Третьего брата самый скверный характер. Он всегда задирает меня. Когда он сердится, он поднимает меня и кричит, что убьет меня. Тогда выбегала старшая сестра и хлестала его кнутом, а потом они начинали драться. Хотя Третий брат очень силен, но он никогда не мог противостоять Второй сестре. Я смотрел на него свысока, что он не может одолеть девушку. Но теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что он просто не хотел всерьез драться с ней.       Он немного помолчал, потом продолжил:       - Зимой в Янбэе больше месяца идет сильный снег, и мы отправляемся в на плато Шубэй. Там находятся высокие и крутые горы Хуэйхушань, где много горячих источников. Моя мама родом с Бянтана, и не переносит зимние холода. И здоровье у нее не очень хорошее. Она всегда полгода живет во дворце у горячих источников. Мы частенько за спиной отца сбегали из лагеря и бежали к ней. Кто знал, что когда мы доберемся до дворца, оказывается, что отец уехал раньше нас и уже давно находится у мамы.       Тучи за стенами темницы разошлись, и теперь яркий лунный свет заливал все вокруг. Лицо молодого человека стало нежным, а такого теплого взгляда Чу Цяо никогда у него не видела.       - А Чу, мы в Янбэе не похожи на жителей столицы. Здесь отцы, матери, братья, сестры, супруги – все могут стать друг другу врагами. Повсюду заговоры, похоть, гниющая еда и тут же голодные люди, убийцы со скрытым оружием. В Янбэе мало войн и нет беженцев, все могут есть столько, сколько хотят, и жить, как пожелают. А Чу, поехали со мной в Янбэй. Там ты сможешь жить лучшей жизнью. Я буду защищать тебя, тебя никто не посмеет запугивать, никто не направит на тебя оружие. Я отвезу тебя на вулканические равнины охотиться на диких лошадей. И на горячие источники, познакомить с матерью. Она очень мягкий человек. Она тебе обязательно понравится.       Ночную тишину нарушал только негромкий голос юноши, от которого легко одетая и озябшая, Чу Цяо почувствовала тепло. Она подняла лицо, и перед взглядом пронеслось то, о чем рассказывал юноша: зеленые долины, горные вершины Хуэйхушаня, табуны скачущих лошадей с развевающимися гривами, услышала ветер и далекий смех подростков.       Она нежно улыбнулась, кивнула и прошептала:       - Хорошо. Мы обязательно поедем в Янбэй.                     Темная ночь. Холодная и влажная камера в Небесной тюрьме в столице Великой Ся. Двое подростков сидят, прижавшись к решетке. Они крепко держаться за руки, даже прутья решетки не в силах им помешать.       - Когда мы сбежим отсюда, то обязательно поедем в Янбэй. Клянемся!

Примечания:

*Сяо (кит.) – маленький. **Сяо Цяо – одна из главных женских образов времен Троецарствия, жена Чжоу Юя, знаменитого генерала Восточного Ву, вторая дочь Цяо Гуна и сестра Да Цяо (Старшая Цяо). В летописях вместе с сестрой Да Цяо известна под общим именем Эр Цяо (Две Цяо). Брак Сяо Цяо и Чжоу Юя считается заключенным на Небесах, которые часто описывался их современниками.

Глава 39. Поднимается сильный ветер

Долгая ночь и буря прошли, небо стало намного светлее.       Тяжелые шаги разбудили спящую девочку. Она быстро вытащила руку из ячейки решетки и повернулась к ней спиной, перекрывая обзор. Черные бархатные сапоги солдат поднимали облака пыли, слышалось звяканье ключей.       С тихим щелчком замок соседней камеры открылся, и в камеру вошли солдаты в светло-голубых доспехах и темно-зеленые плащи. Через мгновение внутри и снаружи камеры столпилось около пятидесяти воинов. Тюремщик, осторожно следовавший за ними, кивал и кланялся, внимательно ловя любое движение командира. Чу Цяо сидела в углу и смотрела на лицемерно улыбающегося тюремщика. Ее одолевали мрачные предчувствия, сердце упало.       Ян Сюнь сидел спиной к двери, глаза были закрыты. Его тело, на первый взгляд, было расслабленно, но на самом деле он подобрался и был готов действовать. Казалось, он, подобно монаху, погружен в медитацию и не обращает внимания на окружающую действительность.       Начальник стражи посмотрел на наследного принца Янбэя, в жилах которого текла золотая кровь императорской семьи, но его холодное лицо не выражало ни вежливости, ни уважения. Он вынул из рукавного кармана письменный приказ и, согласно закону, зачитал:       - Гвардия дворца Шэнцзинь получил приказ доставить наследного принца Янбэя Ян Сюня привести во дворец Цзюютай, где он будет дожидаться дальнейшего решения Императора.       Тюремщик вышел вперед, на его губах появилась презрительная ухмылка:       - Принц Ян Сюнь, прошу.       Молодой человек медленно открыл глаза и посмотрел так, что у охранника похолодела спина. Казалось, что он что-то понял, поэтому без возражений поднялся, по-прежнему сохраняя высокомерное выражение лица, и первым вышел из камеры. Несколько солдат достали тяжелые кандалы, но подумав, убрали их куда-то за спины. Остальные окружили юношу плотным кольцом.       Когда-то белый мех плаща мел пол десятилетия не убиравшуюся пыль в подземелье, которая тут же оседала на мягкие сапоги из оленьей кожи с вышитым пятипалым драконом. Вышитый темной нитью рисунок, использовавшийся только императорской семьей, в лучах яркого утреннего солнца становился все ярче и ярче. Казалось, весь его облик показывает, что клан Янбэя когда-то был частью императорской семьи.       Ветер, дувший по длинному и темному коридору, нес не только свежий воздух, но и пронизывающий холод.       Внезапно сквозь решетку просунулась рука, такая бледная и хрупкая, как тонкий фарфор, что казалось, приложи небольшое усилие, и она сломается. Именно эта ручонка преградила им путь. Схватив Ян Сюня за лодыжку, девочка вцепилась в штанину и отказывалась отпускать.       - Что ты делаешь? Жить надоело! – сердито закричал охранник, делая шаг вперед.       Брови юноши поднялись, он холодно посмотрел на наглеца, заставив одним взглядом отступить. Молодой господин присел на корточки, взял в руку е пальцы и попытался их разжать. Но она упрямо вывернулась.       - А Чу, не время для шуток.       - Ты не держишь слово! – глаза ребенка были ясными. Она упрямо подняла голову и заявила: - Ты обещал, что не бросишь меня!       Ян Сюнь нахмурился. С того момента, как он увидел перед собой солдат Внутренней Императорской гвардии, юноша, который не первый год жил в эпицентре дворцовых интриг, осознал, что все идет не так, как он думал. Что без его ведома, должно быть, произошло что-то неконтролируемое. Сейчас было трудно сказать, было ли это благословением или проклятием. Можно ли было заставить идти на риск? Он тихо выругался, а потом прошептал:       - Я тебя не брошу. Просто подожди меня здесь.       - Я тебе не верю, - продолжала упрямиться она. Сила в ее руке ничуть не ослабла. – Возьми меня с собой.       Один из охранников вдруг разозлился и закричал:       - Смелая рабыня! Скажи свое имя, кто мешает исполнять приказ?       Ян Сюнь резко обернулся, впился взглядом в охранника и холодно процедил:       - С каких пор законы Империи разрешают таким ничтожествам, как ты, кричать на моих людей?       Воин покраснел от злости, его товарищи схватили его с обеих сторон, не давая совершить какую-нибудь глупость. Но молодой человек уже не обращал на него внимания. Он смотрел на бледное личико девочки, нахмурился и попробовал уговорить:       - А Чу, будь послушной. Это для твоего же блага.       - Если желаешь мне благо, тогда возьми меня с собой, - Чу Цяо посмотрела на него снизу вверх, крепко держа его за штанину и упрямо повторила, давая понять, что не сдвинется с места: - Возьми меня с собой.       Время быстро летело, ветер овевал их лица. Юноша, молча, смотрел в глаза девочки, в которых блестел умный и решительный взгляд. Он знал, благодаря ее уму и сообразительности она не могла не понимать всю опасность этой поездки. Губы Ян Сюня шевельнулись, он хотел что-то сказать, но под упрямым взглядом девочки, воздержался. После некоторого молчания, он поднялся и, обернувшись к стоявшим позади воинам, велел:       - Откройте дверь!       - Принц Ян, в приказе указаны вы один…       Прежде чем командир успел договорить, Ян Сюнь резко развернулся и вернулся в свою камеру, бросив на ходу:       - Возвращайтесь во дворец Шэнцзинь с моим телом вместо ответа.       - Принц Ян! – гвардейцы были шокированы. После некоторого обсуждения, они, все же, открыли двери камеры Чу Цяо.       В конце концов, она была просто маленькой рабыней.       За окном было уже совсем светло. Ян Сюнь подошел к девочке и взял ее за руку на глазах у всех, не позволяя связать ее. Глаза юноши были ясными и решительными. Он посмотрел на девочку, которая была на голову ниже его самого и тихо спросил:       - Ты не боишься?       Чу Цяо подняла голову и вдруг улыбнулась, спросив с хитринкой:       - Как пишется слово «боишься»?       Ян Сюнь громко рассмеялся и, взяв крепко девочку за руку, пошел впереди остальных.       За воротами тюрьмы их встретил большой отряд вооруженных до зубов воинов. В полном боевом доспехе, на остриях копий и мечей отражается свет, ослепляя окружающих, лица напряженные, будто гвардейцы выстроились против сильного врага. Простой народ стоял вдалеке на цыпочках, наблюдая исподтишка за происходящим. Их лица выражали смесь любопытства и страха, который они и не пытались скрыть.       Что это за человек, если за ним послали воинов из личной Внутренней Императорской гвардии дворца Шэнцзинь?       Однако, когда вместо ожидаемых могучих злодеев, из темного коридора тюрьмы вышли двое подростков – один высокий, другой ниже его на голову, у всех на мгновение перехватило дыхание. Северный ветер, будто приветствуя их, взметнул с карнизов снег и высыпал присутствующим за шиворот, будто снова пошел сильный снегопад.       То утро жители Хуанчуань не забудут никогда. Спустя поколения, когда историки будут переворачивать пыльные страницы анналов, они не смогут сдержать изумленного вздоха и склонят свои головы.       Никто не догадывался, почему в тот момент две безобидные, на первый взгляд, овечки вдруг превратились в свирепых тигров, которые, когда их загнали в угол, вогнали свои клыки и когти в самое сердце Империи? С этого мгновения ситуация изменилась, картина мира перемешалась. Эти подростки, рука об руку, обречены пройти сквозь грязь и огонь и проложить свой кровавый путь.              Поднялся сильный ветер. Над столицей мелькнули крылья орла. В небе, затянутом густыми облаками среди зимы загрохотал гром. Жители в испуге вскинули головы и посмотрели на гнев Небес. В тот момент всем показалось, что они первый раз услышали треск рушащегося Императорского дворца.

Страница книги Принцесса Агент в интернете

Table of Contents

Глава 1. Военно-полевой суд

Глава 2. Дождь в горах

Глава 3. Жертва ради страны

Глава 4. Королевская охота

Глава 5. Глотая кровь и слезы

Глава 6. Кровь за кровь

Глава 7. Стоит ли оставаться?

Глава 8. Дверь, забрызганная кровью

Глава 9. Уничтожение семьи Цзин

Глава 10. Это лишь начало

Глава 11. Принц Ян Сюнь

Глава 12. Закон выживания

Глава 13. Даже долгожители умирают

Глава 14. Несуществующая

Глава 15. Фестиваль Фонарей

Глава 16. В первую снежную ночь полнолуния

Глава 17. У нас разные дороги

Глава 18. Могущественный клан Вэй

Глава 19. У кого нет возраста?

Глава 20. Обучение верховой езде

Глава 21. Случайный успех

Глава 22. Небольшие сомнения

Глава 23. Хитрый ход

Глава 24. Первый умысел убийства

Глава 25. Убийство одолженным ножом

Глава 26. Кто кого быстрее

Глава 27. Сердце как у духа лисы

Глава 28. Бамбуковая лошадь, зеленая слива*

Глава 29. Хаос вот-вот начнется

Глава 30. Обезглавленный

Глава 31. Побег с Небес*

Глава 32. Долгое звучание боевой песни

Глава 33. Делиться несчастьем и благословением

Глава 34. Возвращение домой в снегопад

Глава 35. В логове тигра

Глава 36. Гуаншань подобна железу

Глава 37. В клетке

Глава 38. Друзья под холодной луной

Глава 39. Поднимается сильный ветер

О книге