Глава 1: Скандал – возрожденный позор

Скандал!

Для секты Уву это был абсолютный позор колоссальных масштабов.

Особенно во время Великого Соревнования Бессмертной Секты, когда талантливые молодые заклинатели из всех сект Царства Сюаньчжэнь собрались в Секте Уу. Если бы слух об этом распространился, ученики Секты Уу были бы крайне унижены, если бы слух распространился.Поэтому, как только произошел инцидент, лорд Шэнь Ду, временный управляющий горы Фусянь, немедленно приказал заблокировать новости, арестовать нападавшего и приказал ученикам рода горы Фусянь охранять гору в течение ночи, пытаясь замять дело.

В то время как внешние ученики оставались в неведении, двое внутренних учеников горы Фусянь быстро собрали большую часть деталей и поспешили к резиденции Чао Цзяньсюэ, дому Цинсюэ.

Когда они прибыли, лорд Шэнь Ду был в ярости, приставив меч к шее молодого человека в черной мантии; острый кончик меча выцарапывал каплю крови.

Рука юноши в черном слегка дрожала, но в его словах не было ни капли страха, это был поистине высокомерный человек.

«У господина Шэнь Ду нет причин убивать меня. Мы с Чао Цзяньсюэ были согласны на это, ведь он был так слаб! Я не ученик клана Уу, даже если вы хотите допросить меня, вам следует спросить мнение главы клана Тяньяо!»

Шэнь Ду изо всех сил старался сдержаться, едва удержавшись от того, чтобы одним ударом обезглавить этого мерзавца. Холодно прошипев сквозь зубы, он сказал: «Мо Цзэчжи, кто не знает, что ты младший сын главы ордена Тяньяо? Ты мне угрожаешь?»

Мо Цзэчжи оправился от первоначальной паники и нагло заявил: «Как бы то ни было, это Чао Цзяньсюэ пустил меня в горы. Для танго нужны двое. Господину Шэнь Ду следует дождаться, пока Чао Цзяньсюэ проснётся, и допросить его!»

Он не ошибся. Гора Фусянь имела горные ворота, что затрудняло проход посторонним. Чао Цзяньсюэ действительно первым нарушил правила секты. Шэнь Ду подавился гневом и с досадой выдернул меч. Он усилил сокрушительное давление, заставив Мо Цзэчжи, уже стоявшего на коленях, согнуться ещё сильнее, обливаясь холодным потом.

«Лучше молись, чтобы Чао Цзяньсюэ проснулся!» — холодно сказал Шэнь Ду.

Однако судьба не исполнила его желание.

Вскоре врач вышел из внутренней комнаты и покачал головой, глядя на Шэнь Ду: «Чрезмерный испуг, сердечный меридиан разрушен, он умер».

Все были шокированы этой новостью.

Двое учеников обменялись взглядами. Хотя в их взглядах чувствовалась некоторая жалость, в них не было, по сути, скорби.

Кем был Чао Цзяньсюэ?

Номинально он был старшим учеником в родословной горы Фусянь клана Уу, но ни в совершенстве, ни в таланте, ни в интеллекте он не выделялся ничем. Все знали, что звание старшего ученика он получил благодаря связям…

Он был приёмным сыном господина Цишаня. Господин Цишань отсутствовал круглый год и не вмешивался в дела секты, поэтому он поручил его своему младшему брату, господину Му Юаню, наставнику горы Фусянь, в качестве первого ученика.

Однако Чао Цзяньсюэ родился слабым и болезненным, с лёгкой долей глупости. Господину Му Юаню было жаль его за трудности с совершенствованием, поэтому он оставил его в покое, лишь бы Чао Цзяньсюэ не зашёл слишком далеко в своих действиях, и он не стал бы вмешиваться.

Под покровительством и заботой двух Лордов Чао Цзяньсюэ в ранние годы целыми днями бездельничал, совершая постыдные и глупые поступки, например, собирая все цветы Линъюнь, которые цвели лишь раз в двести лет в соседнем зале Вэньяо, чтобы отпраздновать прорыв своего учителя на уровень Махаяны;

Например, участие в разбое, похищение небесных сокровищ, которыми его учитель хотел наградить учеников;

А также навлекал на себя смерть, безрассудно вторгаться в опасные места, где совершенствовались обычные ученики, заставлять своих младших братьев и сестер терпеть неудачу в совершенствовании, чтобы спасти его...

Позже все подвергли его остракизму и открыто, и тайно, и он перестал доставлять неприятности.

Говоря о Чао Цзяньсюэ, у его соучеников было полно жалоб.

Но на этот раз Чао Цзяньсюэ действительно покончил с собой.

Услышав новость о его смерти, Мо Цзэчжи понял, что попал в беду, но продолжал настаивать на том, что он не виноват, поскольку погибший не может давать показаний.

Шэнь Ду потер лоб от головной боли и спросил второго ученика Чао Цзяньсюэ: «Сколько времени осталось до возвращения твоего учителя?»

Второй ученик, Нань Шань, вышел из своего места и почтительно сложил ладони чашечкой: «Я уже послал весть своему учителю. Он будет здесь в течение часа».

Об этом должен был знать не только Му Юань, но и правитель Цишань...

Шэнь Ду был физически и морально истощен. Он сел, потер виски и попросил наблюдавшего ученика: «Расскажи мне ещё раз подробно, что ты видел».

Ученик был относительно спокоен и повторил исходную ситуацию слово в слово.

Полчаса назад он патрулировал ночь с фонарем.

Проходя мимо дома Цинсюэ, он внезапно услышал звук удара о землю, а также восклицание Чао Цзяньсюэ, за которым последовала борьба, а затем Чао Цзяньсюэ начал кричать «Помогите», но едва успел вымолвить звук, как его рот был закрыт, издавая звуки «у-у-у».

У ученика возникло плохое предчувствие, и он тут же ворвался в дом Цинсюэ.

Войдя во внутреннюю комнату, он увидел двух человек в растрепанной одежде, сидевших на диване. Один из них сидел верхом на Чао Цзяньсюэ. Увидев, что кто-то входит, он запаниковал и выбежал в окно.

Ученик засвистел в тайный свисток. Вскоре появились патрульные ученики и схватили Мо Цзэчжи. Что касается самого Мо Цзэчжи, он наблюдал за Чао Цзяньсюэ, медленно подошёл, чтобы разведать обстановку, и обнаружил, что его глаза широко раскрыты, а дыхание затаилось.

Суть дела была очевидна. Мо Цзэчжи хотел совершить непристойный поступок, но потерпел неудачу, отчего ослабевший Чао Цзяньсюэ умер от страха.

Но суть заключалась в том, что без согласия Чао Цзяньсюэ Мо Цзэчжи вообще не смог бы пересечь внутреннее ограничение секты дома Цинсюэ на горе Фусянь.

Мо Цзэчжи настаивал на том, что они оба согласны друг на друга и любят друг друга, а Шэнь Ду сердито рассмеялся: «Чао Цзяньсюэ никогда не покидал секту Уу, он видел тебя только три дня назад на Великом турнире секты бессмертных. Как секта Тяньяо могла воспитать такое развратное насекомое, как ты!»

Репутация Чао Цзяньсюэ как старшего ученика была ужасной, но у него было чрезвычайно красивое лицо, чего никто не мог отрицать.

Все еще находились люди, которые рисковали срывать красоту ядовитыми шипами, не говоря уже о Чао Цзяньсюэ, который был всего лишь бесполезным мешком с развитием Основы Создания.

В конце концов, он был ребёнком, взросление которого он наблюдал. Шэнь Ду испытывал к Чао Цзяньсюэ одновременно и жалость, и безразличие. В тот момент он испытывал к Мо Цзэчжи крайнее отвращение и презрительно усмехнулся: «Не верю, что секта Тяньяо осмелится защищать такого злодея, как ты!»

Мо Цзэчжи сказал: «Я ничего не зделал! Он сам себя до смерти напугал! Неужели секта Уу хочет меня подставить?»

Шэнь Ду нанес еще один удар, впечатав лицо Мо Цзэчжи в землю и лишив его возможности говорить дальше.

Не прошло и часа, как в доме Цинсюэ появилась фигура в белом. Это был Му Юань, прибежавший туда.

«Как Цзяньсюэ?» — спросил он Шэнь Ду, ответ которого был очевиден.

Лорд Му Юань отправился во внутренние покои и вернулся, глубоко вздохнув: «Как я объясню это своему старшему брату…»

Он посмотрел на Мо Цзэчжи, лежащего на земле.

«Об этом деле нужно сообщить главе клана, прежде чем об этом узнает клан Тяньяо. Я лично пойду и доложу об этом», — сказав это, он поднял ногу, чтобы уйти.

Третий ученик, Цю Шуй, спросил: «Учитель, а как насчет младшего брата?»

«Юй Вэй вернётся завтра. Я оставлю его разбираться с последствиями».

Изначально учитель и ученик изгоняли демонов. К счастью, когда они получили эту новость, демоны уже были уничтожены, поэтому Му Юань смог немедленно вернуться.

Эти двое увидели, что выражение лица их господина было торжественным, и все опустили головы и замолчали, вздохнув про себя, когда посмотрели друг на друга.

Чао Цзяньсюэ был раздражающим, но его внезапная смерть действительно застала их врасплох.

Неожиданно послание главы ордена пришло раньше, чем Му Юань успел отправиться в путь. Му Юань выхватил его буквально из воздуха, и послание медленно развернулось перед его глазами.

Прочитав это, он сильно нахмурился.

Шэнь Ду наклонился и спросил: «Что сказал Глава Ордена… Освободить Мо Цзэчжи, почему?»

Потому что секта Тяньяо уже получила новости и отправила своего старшего ученика с приближенными главы секты, чтобы спасти его; потому что после расследования выяснилось, что именно Чао Цзяньсюэ открыл заграждение и впустил его; потому что в настоящее время проходило Великое Соревнование Бессмертной секты, и секта Уу не могла позволить такому скандальному делу распространиться...

Конечно, нельзя забывать и о том, что Чао Цзяньсюэ был бесполезной сумкой, и его вес не шел ни в какое сравнение с весом выдающегося молодого мастера клана Тяньяо.

Шэнь Ду был сильно потрясен: «Если мы отпустим его, что будет с правителем Цишанем?»

Лорд Му Юань проигнорировал сообщение, его острый взгляд метнулся в сторону Мо Цзэчжи, лежавшего на земле, который вздохнул с облегчением.

Он торжествующе заявил: «Ваш лидер секты уже высказался, почему бы вам не отпустить меня поскорее!»

Му Юань щелкнул пальцами в пустоте, и перед его грудью горизонтально появился духовный меч, намерение меча которого значительно возросло.

Сильное желание убить распространилось, и все были удивлены. Мо Цзэчжи дрожал и корчился на земле: «Вы не сможете убить меня! Если вы убьёте меня, мой отец не отпустит вас! Орден Тяньяо уступает только Ордену Уу, вы хотите раскола между двумя орденами? Как вы можете убить меня ради бесполезного человека!»

Лорд Му Юань схватился за рукоять меча: «Беззаконие!»

Когда он уже собирался нанести удар, из внутренней комнаты вдруг раздалось несколько слабых покашливаний, за которыми последовал шорох борющихся движений.

Хоть звук и был тихим, он был подобен раскату грома по ровной земле.

Все остановились и повернули головы, чтобы посмотреть.

Чао Цзяньсюэ появился из дверного проема со слабым и болезненным выражением лица, его лицо было бледным, как у призрака, его пропитанные потом иссиня-черные волосы прилипли к плечам, словно водоросли.

Он сказал слабым, хриплым голосом: «Мне нужна вода...»

Все были ошеломлены.

Лорд Му Юань также лично подтвердил известие о его смерти, как он мог воскреснуть из мертвых?

Но хорошо, что он жив, и было место для манёвра. Мо Цзэчжи сопротивлялся и кричал: «Чао Цзяньсюэ, быстро объясни своему господину! Ты сам меня впустил, ты же говорил, что я тебе нравлюсь, не так ли?»

Он хотел доказать, что в худшем случае это была попытка прелюбодеяния.

Чао Цзяньсюэ смотрел пустым взглядом, его взгляд был вялым и не мог сосредоточиться, словно он изо всех сил пытался восстановить воспоминания. Голова сильно болела, и он произнёс с пересохшим горлом: «Похоже,…»

Это воспоминание действительно было. Он вспомнил имя этого человека и вспомнил, как тот ему улыбнулся.

«Бум».

Чао Цзяньсюэ снова потеряла сознание.

Итак, сцена была полна хаоса. Мёртвые вернулись к жизни, ученики ходили туда-сюда за лекарствами и духовными сокровищами, а Господь исцелял своё повреждённое сердце. Из-за своих слов Мо Цзэчжи также был временно заключён в своей первоначальной резиденции во время Большого состязания секты бессмертных в ожидании решения.

Голова Чао Цзяньсюэ постепенно прояснилась.

Незнакомые воспоминания хлынули в его сознание, позволяя ему постепенно прояснить текущую ситуацию.

Он переселился и теперь был бесполезным старшим учеником бессмертной секты номер один в Царстве Сюаньчжэнь, секты Уу. За исключением нескольких старейшин, которые жалели его и баловали, его практически все ненавидели.

А что касается того, почему он умер сегодня вечером...

Глупый первоначальный владелец три дня назад тайно отправился на место проведения Большого турнира секты бессмертных. Среди всеобщей ненависти и презрения, только этот Мо Цзэчжи отнесся к нему с улыбкой, дал ему пакет сладких лепёшек, произведённых сектой Тяньяо, и сказал: «Цзяньсюэ Шисюн очень хорош».

Первого владельца поразили приятные слова, которых он никогда раньше не слышал, и его сердце тут же забилось.

Хотя его ум не отличался ясностью, он смутно осознавал, что его не любят, даже те внешние ученики, которые обычно были рядом с ним, были им интересны только из-за различных духовных инструментов и сокровищ в его руках.

Это был первый раз, когда такой красивый человек похвалил его и дал ему что-то, не прося ничего взамен.

Поэтому, когда Мо Цзэчжи сегодня вечером позвал его к себе и спросил, нравится ли ему он сам, он с радостью кивнул и сделал это.

Кто же знал, что у Мо Цзэчжи изначально не было добрых намерений? Войдя в дом, он озверел и, воспользовавшись им, хотел навязать ему свою волю, и прежний владелец умер в страхе.

И только сейчас, когда он только что проснулся и был в смятении, он, кажется, ответил, нравится он ему или нет.

Его ответ был «да».

Да… да, его голова!

Первоначальный владелец был настоящим идиотом! Идиотом, которого можно было обмануть пакетом сладких пирожных!

Когда он уже собирался проснуться, он услышал, как кто-то разговаривает во внутренней комнате.

Говорили, что Мо Цзэчжи не только не сдержался после возвращения, но и обвинил Чао Цзяньсюэ. Он рассказал своим товарищам-ученикам о гомосексуальных наклонностях Чао Цзяньсюэ, о том, как тот намеренно соблазнял его и всячески пытался отказать, за что и был заперт в ловушке на ночь.

Сердце Чао Цзяньсюэ вспыхнуло, глаза его расширились от гнева, напугав приближающегося лорда Шэнь Ду.

«Цзяньсюэ, как дела? Ты можешь говорить?» Она сделала знак «V» перед глазами Чао Цзяньсюэ. «Видишь, сколько их?»

Чао Цзяньсюэ не мог дышать, схватил ее за рукав, сел, опустил голову и со звуком «вау» изверг полный рот черной крови.

Лорд Му Юань отпустил вернувшихся учеников и, войдя, сказал: «Хорошо, рвота застоявшейся кровью означает, что вы справились».

Внезапно он услышал, как Чао Цзяньсюэ, блюя, сказал: «Мо… фамилия Мо… где он…»

Господин Му Юань беспомощно сказал: «После расследования выяснилось, что это ты впустил его, Цзяньсюэ. Раз ты в порядке, не думай об этом».

Чао Цзяньсюэ задрожал и выплюнул последнюю каплю крови.

«Эту мерзость нельзя так просто отпускать».

Первоначальный владелец был действительно напуган до смерти.

Обидчик распространял слухи, его следует повесить на юго-восточной ветке [вид наказания].

Глава 2: Великое состязание (1) – Любимый младший ученик

Грандиозное Соревнование Бессмертной Секты проводится раз в пятьдесят лет и длится семь дней. Ученики на этапах «Создание Основания», «Золотое Ядро» и «Зарождающаяся Душа» соревнуются за три первых места, подчёркивая дружескую конкуренцию, которая добавляет немного веселья в монотонную жизнь культиватора.

Три этапа, расположенные выше Nascent Soul, не утруждают себя участием, иначе они бы разнесли это место в пух и прах.

Каждый год здесь всегда много веселья, но в этом году, похоже, его еще больше.

На горной тропе пять или шесть учеников из других сект болтали, сплетничая о последних услышанных новостях.

«Они говорят, что Чао Цзяньсюэ был инициатором, а Мо Цзэчжи не хотел...»

«Не слушайте бредни секты Тяньяо. Я давно слышал, что у Мо Цзэчжи проблемы с характером. Как этот идиот Чао Цзяньсюэ вообще может его перехитрить?»

«Но в первый день я видел, как Чао Цзяньсюэ разговаривала с ним, довольно улыбаясь».

«Секта Уу тоже виновата; почему у них не было учеников, которые бы следили за ним...»

Когда они собирались что-то сказать, другой дернул одного из них за рукав и жестом показал, чтобы он посмотрел вперед.

Над извилистыми каменными ступенями перед ними медленно шёл человек. В утреннем свете он нес серебряный меч. Узоры на ножнах были нечёткими, но нефритовая кисточка в виде лотоса, свисающая с рукояти, привлекала внимание.

Казалось, он только что вернулся от подножия горы, но не в форме Секты Бессмертных, а в небесно-голубом шелковом одеянии без рукавов и светлой внутренней одежде с узкими рукавами, словно промытый небесный свет, соединяющийся с безоблачным небом.

Увидев его, несколько человек почувствовали невидимое давление сзади и невольно замолчали.

Все они видели список восходящих звезд Бессмертной секты, и, судя по мечу с кисточкой в виде нефритового цветка лотоса, они узнали в нем Юй Вэя.

Люди делали ставки на чемпиона каждого этапа, и на этот раз половина людей поставила на этого закрытого младшего ученика горы Фусянь из бессмертной секты Уу на этапе зарождающейся души.

В любом случае, обсуждать старшего брата в присутствии Юй Вэя было не очень хорошей идеей.

У культиваторов хороший слух, и Юй Вэй наверняка все услышал.

Несколько человек смутились и ускорили шаг, склонив головы и сложив руки чашечкой, когда они проходили мимо него.

«Собратья-культиваторы, пожалуйста, подождите».

Раздался ясный и нежный голос, и им пришлось остановиться и неловко оглянуться.

Юй Вэй сохранял миролюбивый и мягкий вид, но улыбка не коснулась его глаз, а тон был безразличным.

«Я слышал, что секта Сусин больше всего ценит развитие разума. У меня есть вопрос, на который я хотел бы попросить вас ответить. Должна ли практика рта быть первым шагом в развитии разума?»

Все эти несколько человек были учениками Основного Учреждения Секты Сусин, и в этот момент их лица были лишены света, и они пробормотали заповедь секты: «Не говорите праздных слов, не тревожьте праздные умы…»

Юй Вэй любезно кивнул: «Я благодарен за ваши наставления».

Те немногие, кто не осмелился больше смотреть, быстро ушли.

Когда он прибыл на гору Фусянь, к нему подошли его старшие брат и сестра Нань Шань и Цю Шуй.

«Младший брат, ты наконец-то вернулся! Удалось ли усмирить демонов? Знаешь, какое важное событие произошло прошлой ночью!»

Увидев их, Юй Вэй остался вежлив и слегка кивнул: «Я что-то слышал об этом».

«О, дело вот в чем…» Нань Шань подробно объяснил ситуацию.

Выслушав, Юй Вэй на мгновение задумался и сказал: «Старший брат пострадал».

Нань Шань махнул рукой: «Он действительно посмел впустить посторонних среди ночи. А если бы демон зашёл? Тогда бы нам всем пришлось несладко!»

В его словах чувствовалась сильная неприязнь и осуждение; Чао Цзяньсюэ действительно причинил им немало неприятностей.

Старший брат Цю Шуй сказал: «Хорошо, что на этот раз всё обошлось. Не говоря уже об ошибках Чао Цзяньсюэ, Мо Цзэчжи действительно заслуживает смерти. Ты слышал, как люди сплетничали, когда поднималась на гору? Он сам их распустил, подонок!»

Юй Вэй слегка опустил глаза, его взгляд упал на бамбуковую корзину в руке старшего брата.

"Что это?"

Нань Шань ухмыльнулся и протянул ему бамбуковую корзину. Юй Вэй приподнял хлопчатобумажную ткань, покрывавшую её, и увидел лечебные апельсины, выращенные в зале Вэньяо, но они ещё не созрели.

«На этот раз духовные сосуды и лёгкие Чао Цзяньсюэ повреждены, а это целебные фрукты, недавно собранные для испытаний. Эти апельсины лучше всего использовать полузрелыми. Ты просто доложишь об этом мастеру, так что передай их нам».

Была ли это доброта?

Судя по озорному выражению лица Нань Шаня, это было не так.

Юй Вэй взял один плод и понюхал. И действительно, лечебный апельсин оказался горьким на вкус, и от него наверняка заболят зубы.

Он сказал: «Старший брат всегда привередлив в еде; он точно не сможет их есть. Ты уверен, что хочешь это отправить?»

Нань Шань скрестил руки на груди и сказал: «Разве при хозяине он не смеет их есть? Перед нами он строит из себя старшего брата, а перед хозяином — просто послушный и робкий кот! Я просто хочу отомстить ему за то, что в прошлом месяце он подложил мне в еду камни! Ты только что сказал, что мы отправили их вместе, чтобы он поправился. А вдруг они немного прокисли? Хозяин больше всего ненавидел его за привередливость в еде!»

Юй Вэй, столкнувшись с ребяческим поведением своего второго старшего брата, не согласился: «Старший брат и так был неправ, когда тайно ел во время поста».

Нань Шань подтолкнул его сзади, бормоча с улыбкой: «Да, да, да, младший брат строг, младший брат строг к себе, младший брат, иди скорее!»

Он подтолкнул Юй Вэя вперед на несколько шагов, тот молча задернул хлопчатобумажную ткань и пошел по узкой тропинке, ведущей к дому Цинсюэ.

Он никогда не проявлял инициативы, чтобы прийти сюда. Вспомнив апельсины в своей руке, которые наверняка были настолько кислыми, что от них болели зубы, он подумал, что его второй старший брат ведёт себя как ребёнок.

Но Юй Вэй не собирался обмениваться подарками. Его не волновало, съест ли их Чао Цзяньсюэ или нет, не заболит ли у него кислый вкус.

Его впечатление об этом старшем брате было не очень хорошим. Всякий раз, когда он видел его, на лице собеседника всегда было выражение обиды. Он не знал, чем провинился, что спровоцировал его, но просто игнорировал.

Просто ничтожный человек.

–

Когда он увидел дом Цинсюэ, то увидел, что ворота не закрыты, а во дворе в кресле-качалке лениво разлегся человек, принимая солнечные ванны.

Он был одет в свободную одежду и выглядел как неторопливый молодой господин. Его бледное лицо, ещё вчера бледнее, стало гораздо румянее, с проблеском живости.

С раннего утра до полудня кости Чао Цзяньсюэ были пропитаны солнцем, и боль и онемение во всём теле наконец-то отступили. Наконец, он ощутил странный прилив силы.

Было ли это совершенствованием?

Был ли это мир совершенствования?

Чао Цзяньсюэ возлагал большие надежды на свое будущее.

Воспользовавшись временем, чтобы восстановить силы, он разобрался в сложившейся ситуации. Самыми важными людьми, за которых он сейчас цеплялся, несомненно, были его учитель, господин Му Юань, и приёмный отец, господин Цишань.

Последнего видели редко, но каждый раз, когда он появлялся, он осыпал его бесчисленными духовными орудиями и лекарствами, заставив Чао Цзяньсюэ охотно называть его «папой».

«Цзяньсюэ», — Му Юань наконец закончил свои официальные дела и позвал его из дома: «Входи, я еще раз проверю твои духовные вены».

Чао Цзяньсюэ ответил «Э» и быстро встал, но он встал слишком быстро, у него потемнело в глазах, и он, пошатнувшись, сделал несколько шагов в сторону. Прежде чем он успел удержать равновесие, его рука внезапно оказалась поддержана.

«Спасибо…» Он поднял взгляд и увидел пару ярких глаз с острыми уголками, и выражение его лица слегка застыло.

Человеком, который его поддержал, был Юй Вэй.

Если и был человек, которого прежний владелец ненавидел больше всего, так это, безусловно, было это лицо.

Любимый и популярный младший ученик Юй Вэй.

Логично предположить, что Юй Вэй всегда был эмоционально стабилен и всем улыбался, так что первоначальный владелец не должен был так его ненавидеть. Но все постоянно сравнивали Чао Цзяньсюэ с Юй Вэем, сравнивая никчемного с гением, а никчемного можно было только растоптать.

Услышав слишком много сравнений, простой ум первоначального владельца хотел выплеснуть эмоции, но эмоции Юй Вэя были настолько стабильны, что он как будто намеренно не мог видеть преднамеренную враждебность первоначального владельца, и тот ненавидел его все больше и больше.

Это было то же самое, что и в детстве, когда вы всегда слышали, как ваши родители хвалили соседского ребенка, а вы были единственным, кто считал соседского ребенка мошенником, та же самая ненависть.

Чао Цзяньсюэ, унаследовавшая воспоминания первоначального владельца, естественно, тоже не имела хорошего впечатления о Юй Вэе.

Он инстинктивно уклонился от руки Юй Вэя и осторожно позвал: «Младший брат».

К счастью, Му Юань услышал шум и вовремя вышел из дома, спросив Юй Вэя: «Ты здесь? Тебя что-то задержало в пути? Почему ты пришёл только сейчас?»

Юй Вэй опустил взгляд и сказал: «Первоначальная одежда была испачкана кровью демона, и было бы неуместно встречаться с мастером в чем-то грязном, поэтому я пошел переодеться».

Чао Цзяньсюэ оглядел его с ног до головы. И действительно, на нём была кобальтово-лунная форма клана Уу, с вышивкой в виде теней меча на подоле. Он потуже затянул воротник и расправил рукава. Почему же он не выглядел как заклинатель, когда носил её, как Юй Вэй?

Кстати, культивирующие секты очень любили носить эти светлые одежды, чтобы казаться праведными, полагаясь на удобство очищающих заклинаний.

Му Юань любезно сказал: «Это мелочи. В будущем тебе не придётся быть таким формальным».

Чао Цзяньсюэ злословил в сердце: «Именно. Ты же не не умеешь использовать очищающие заклинания. Зачем возвращаться и переодеваться только для того, чтобы намеренно проявить уважение к учителю?»

Юй Вэй продолжил: «Докладываю господину, что я должным образом избавился от тела демона, и все в порядке».

Му Юань кивнул: «Твоя работа всегда меня воодушевляла. Завтра начнётся соревнование учеников на этапе «Зарождающаяся душа». Тебе стоит вернуться и хорошенько отдохнуть. Что у тебя в руке?»

Юй Вэй сделал паузу, взглянул на Чао Цзяньсюэ, который был озадачен его взглядом, а затем сказал: «Я слышал, что духовная сила старшего брата ослаблена, поэтому я принес с собой несколько лечебных фруктов, чтобы помочь ему восстановиться».

Корзина с лекарственными фруктами была доставлена в дом Цинсюэ.

Закончив повторное исследование духовных сил Чао Цзяньсюэ, Му Юань вздохнул: «Ничего серьезного, но в будущем никогда не доверяй никому за пределами секты Уу, понял?»

Чао Цзяньсюэ послушно кивнул.

Прежде чем уйти, Му Юань добавил: «Что касается секты Тяньяо, я буду бороться за справедливость ради тебя и, по крайней мере, заставлю Мо Цзэчжи извиниться перед тобой».

Чао Цзяньсюэ все еще кивнул.

На первый взгляд, он ничем не отличался от прежнего, но Му Юань почему-то почувствовал, что выражение его лица стало умнее. Может, потому, что он завязал хвост?

Как только Му Юань ушел, Чао Цзяньсюэ тут же упал на кровать и дважды перевернулся.

Хотя его тело всё ещё было слабым, это был мир совершенствования, и здесь не было ничего невозможного. Чао Цзяньсюэ похлопал себя по лицу и молча прикидывал, как заставить Мо Цзэчжи заплатить за это.

Он поднял руку, закатал рукав, обнажив три золотых браслета на плече.

Это был первоклассный духовный инструмент, дарованный Правителем Цишанем, который можно было использовать как оружие или как хранилище.

Чао Цзяньсюэ взмахнул пальцем, и различные магические артефакты и сокровища из хранилища с грохотом посыпались на кровать, сияя ослепительным светом и колеблющейся духовной силой.

Он порылся в них и действительно нашел несколько магических артефактов, которые можно было использовать в битве с противниками более высокого уровня.

Мо Цзэчжи находился на стадии зарождения души. Он вспомнил таблицу счёта: Юй Вэй должен был встретиться с ним послезавтра. Интересно, кто из них сильнее?

Думая о Юй Вэе, его взгляд упал на корзину с лекарственными фруктами на столе.

Он даже специально прислал ему лечебные фрукты. Неужели он мелочился?

Чао Цзяньсюэ с любопытством открыл его и увидел что-то похожее на инжир красновато-коричневого цвета. Он взял один, очистил от кожуры и разжевал во рту.

Ба—

Это было невероятно сладко, настолько сладко, что обжигало горло, настолько сладко, что заставляло его сильно кашлять!

Он сделал несколько глотков воды.

Поставив кувшин с водой, он выбросил оставшиеся фрукты.

Первоначальный владелец действительно совершил несколько глупостей, поскольку его мозги были неясны.

Как будто он выхватил духовные инструменты у своего младшего брата, чтобы привлечь внимание мастера, как будто он проник в секретное царство совершенствования, чтобы проявить себя, и в результате этого их совершенствование было разрушено...

В зале Вэньяо, естественно, были и другие вкусные целебные фрукты. Конечно же, эти младшие братья и сестры не были добрыми людьми и с радостью воспользовались случаем, чтобы поставить его в неловкое положение.

Чао Цзяньсюэ вспомнил ясное и холодное лицо Юй Вэя.

Он знал, что этот человек притворяется.

На другой стороне Юй Вэй вернулся в свою элегантную резиденцию. Маленькая птичка изумрудного цвета легко опустилась с крыши, несколько раз чирикнула и с любопытством запрыгала вокруг бамбуковой корзины, стоявшей на столе.

Юй Вэй сдержался, коснулся перьев и сказал: «Я забрал те сладкие плоды, которые были изначально. Если твои раны зажили, улетай скорее».

Маленькая птичка посмотрела на него своими круглыми, похожими на бусинки глазами и попыталась запрыгнуть ему на палец, но Юй Вэй отмахнулся от нее.

«Я впустил тебя только для того, чтобы ты залечил свои раны. Уходи скорее».

Все птицы и звери здесь обладали духовностью. Маленькая птичка больше не задерживалась, взмахнула крыльями и вылетела в окно.

Юй Вэй сел, чтобы протереть свой меч, кисточку на ладони, мягкий шелковый шнур.

Он вдруг вспомнил о Чао Цзяньсюэ, которого видел, когда поднимался на гору тем утром.

Он казался другим. Он улыбался, закрыв глаза, улыбка была расслабленной, а его свисающие, слегка вьющиеся чёрные волосы смешивались с беспорядочно собранными серебристо-белыми рукавами.

Как белизна и чистота падающего снега.

Внезапно он не пошёл дальше. Вместо этого он вернулся, чтобы забрать сладкие фрукты, которые оставил в доме ранее.

Сладкие лечебные фрукты, которые он собрал перед тем, как спуститься с горы, чтобы усмирить демонов, также оказались эффективными и должны быть лучше этих кислых апельсинов.

Глава 3: Великое состязание (2) Кто такой гомосексуал?

Когда наступил поздний рассвет, место проведения соревнований уже было окружено толпами людей.

«Молодые зарождающиеся души», кто из них не был ведущей фигурой в своих семьях? Все они были в центре внимания, их практически сопровождали на сцену другие ученики. С первого взгляда было видно, что каждый из них полон энергии и юности.

Чао Цзяньсюэ прикрыл рот, зевнул, огляделся по сторонам и никого не узнал. Он взял со стола список участников «Зарождающейся души» и, чтобы развлечься, начал его просматривать.

Эти большие картинки, эти подписи.

Это как рекламные листовки со знаменитостями.

На первой странице было имя Юй Вэя.

На картине Юй Вэй стоит с мечом в руках. Портрет немного уступает реальному человеку в передаче его духа, но искусно подчёркивает его особенности.

Меч под названием «Только», кисточка меча из нефритового лотоса.

Красота, подобная нефриту, меч, подобный радуге, осенние воды для духа, нефрит для костей.

Под портретом было что-то вроде лозунга:

«Ветер колышет осеннюю воду, звук движется с нефритовой холодностью».

Чао Цзяньсюэ «захлопнул» список игроков, не желая смотреть на столь очевидные лозунги фанатской атрибутики. Он только что оправился от болезни, поэтому шёл медленно. Внезапно кто-то толкнул его в плечо, и он выронил список. Он наклонился, чтобы его поднять.

«Это ты?»

Преувеличенный тон голоса, совершенно фальшивый.

«О, это старший ученик горы Фусянь из ордена Уу. Старший Брат идёт немного медленно, преграждая нам путь. Я тоже был неосторожен. Надеюсь, Старший Брат не осудит меня».

Чао Цзяньсюэ небрежно поднял голову, чтобы взглянуть. К сожалению, столкнувшийся с ним ученик оказался из секты Тяньяо. В его извинениях не было ни капли искренности. За ним стоял Мо Цзэчжи, тоже выглядевший крайне неловко.

Но эта неловкость была мимолетной. Мо Цзэчжи скрестил руки на груди и принял снисходительную позу: «Старший брат Цзяньсюэ, раз вы плохо себя чувствуете, вам не следовало выходить».

«Нашему старшему брату Цзэчжи это очень не нравится. Старшему брату Цзяньсюэ, тебе стоит найти кого-нибудь другого!» — вмешался кто-то.

Ученики секты Тяньяо переглянулись, лукаво улыбнувшись. Все они решили, что Чао Цзяньсюэ – тот самый больной гомосексуал, который хотел навязать свою волю Мо Цзэчжи и сломать его, а теперь, выздоровев, он снова вышел на поиски Мо Цзэчжи.

Чао Цзяньсюэ не произнес ни слова, просто стоял прямо, холодно глядя на них, слегка приподняв подбородок, и выражая презрение, словно он смотрел на идиотов.

В то же время он издал звук «ц-ц-ц».

Верхняя балка не прямая, а нижняя кривая. Это поколение учеников школы Тяньяо – нехорошие люди, поэтому очевидно, что и сама школа Тяньяо – нехорошее место.

Увидев выражение его лица, Мо Цзэчжи, настоящий гомосексуал, почувствовал странный зуд. Раньше Чао Цзяньсюэ всегда смотрел на него с тоской. Когда он смотрел на него таким презрительным взглядом, словно тот был совершенно другим человеком, больше не глупым?

Теперь он чувствовал, что Чао Цзяньсюэ излучает невиданную прежде жизненную силу. Даже этот взгляд вызывал у него необъяснимое притяжение.

Он облизнулся и сказал: «Старший брат Цзяньсюэ, возможно, у тебя уже было много недопониманий. Цзэчжи извинится перед тобой позже, как насчёт этого?»

Чао Цзяньсюэ почувствовал отвращение, глядя на его лицо слишком долго, не говоря уже о том, чтобы слышать такие грязные слова.

Он без всякого выражения сказал: «Я трахаю твоих предков, идиот».

Его произношение было точным и звучным.

Окружающие ученики, услышав это, широко раскрыли глаза и повернули головы, чтобы посмотреть.

Проклятие красоты было очень взрывоопасным.

Чао Цзяньсюэ поднял ногу и пошел вперед, намеренно столкнувшись с учеником секты Тяньяо, который столкнулся с ним ранее.

На глазах у стольких людей Мо Цзэчжи, который очень ценил свою внешность, скривился: «Чао Цзяньсюэ! Не будь таким бесстыжим!»

Чао Цзяньсюэ закатил глаза, проходя мимо него.

Мо Цзэчжи был так зол, что чуть не выхватил меч, пригрозив ему тихим голосом: «Хочешь верь, хочешь нет, но я испорчу твою репутацию?»

«Собачий лай?»

«Что ты говоришь такую гадость!»

Чао Цзяньсюэ взглянул на него, и его презрение с оттенком соблазнительности позволило легко проигнорировать его внутренние интриги.

Он закатил глаза и сказал: «Сначала победи моего младшего брата, иначе ты никто».

Мо Цзэчжи нажал на меч: «Подожди!»

Чао Цзяньсюэ проигнорировал его, излучая непринужденность, говорившую: «Подойди и ударь меня, если ты недоволен», поднял руку, почесал свой хвост и вскоре вышел на смотровую площадку.

Он так легко переключил внимание Мо Цзэчжи на Юй Вэя. Чао Цзяньсюэ почувствовал себя отдохнувшим. Жаль только, что здесь не было попкорна, так что он не мог смотреть шоу во время еды.

Как только он сел, некоторые люди узнали его, и на их лицах промелькнуло что-то неуловимое.

Однако некоторые внешние ученики секты Уу приветствовали его. В отличие от нефритовых табличек внутренней секты, таблички с именами учеников внешней секты были сделаны из дерева, так что их можно было узнать с первого взгляда.

Вскоре перед домом внезапно вспыхнуло волнение. Чао Цзяньсюэ подпер подбородок и выглянул сквозь щели в толпе. И действительно, любимый младший брат Юй Вэй прибыл.

Его окружали несколько старших братьев и сестер, но в этой оживленной атмосфере он казался очень тихим, испытывая глубокое чувство скрытого бессмертия.

Чао Цзяньсюэ внимательно наблюдал.

Справедливости ради, фраза в буклете «Красота, подобная нефриту, меч, подобный радуге, осенние воды для духа, нефрит для костей» не содержала в себе особого преувеличения.

Даже если бы все они были одеты в одинаковую форму секты, Юй Вэй все равно выделялся бы из толпы больше всех.

Да, стоя очень прямо, с широкими плечами, узкой талией и длинными ногами, его пропорции были поразительны.

Он всё ещё производил впечатление молодого человека, но его уравновешенный темперамент отличал его от обычных юношей. Этот темперамент притягивал, как магнит, не давая людям отвести взгляд.

Чао Цзяньсюэ молча посмотрел на буклет еще несколько раз, затем еще несколько раз взглянул на реального человека и действительно немного позавидовал.

Внезапно взгляд Юй Вэя остановился в его направлении.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен и закрыл лицо брошюрой, как будто сделал что-то не так.

Так не должно быть?

Здесь так много людей, и они незнакомы, так почему же Юй Вэй на него смотрит? Должно быть, это ему почудилось.

Подумав об этом, он опустил книгу. И, конечно же, Юй Вэй уже не смотрел в ту сторону и разговаривал с Нань Шанем.

Нань Шань посмотрел на список участников и посетовал: «Сразиться с кем угодно – уже плохо, а столкнуться с этим Мо Цзэчжи – это просто невезение. Младший брат, дай волю своей воле и сражайся. Во что бы то ни стало, нам нужно сломить его высокомерие, иначе он и вправду подумает, что гора Фусянь полна таких бездельников, как Чао Цзяньсюэ!»

Юй Вэй вдруг спросил: «Старший брат... действительно гомосексуал?»

Эх, Нань Шань поежился: «Кто знает! Не думай об этом в таком юном возрасте, не учись плохому!»

Юй Вэй промолчал, лишь нахмурился.

Нань Шань сказал: «Не беспокойтесь о том, гомосексуал он или нет. Короче говоря, я склонен считать Мо Цзэчжи извращенцем. Кто сказал Чао Цзяньсюэ не опасаться чужаков? Теперь всё хорошо, его заклеймят как гомосексуалиста, даже если он им не является. С такими людьми нелегко иметь дело, будьте осторожны, когда выходите на сцену».

В толпе Юй Вэй с первого взгляда увидел Мо Цзэчжи.

Одежду секты Тяньяо можно назвать привлекательной. Среди всех светлых школьных форм только у секты Тяньяо была тёмная.

В это время Мо Цзэчжи тоже пристально смотрел на Юй Вэя. У заклинателей обострённое чутьё, и Юй Вэй ясно чувствовал злые намерения противника, которые были жестокими и агрессивными.

Но, увидев, что он посмотрел на него, Мо Цзэчжи лицемерно улыбнулся и кивнул ему.

Юй Вэй отвел взгляд и сказал Нань Шаню: «Старший брат прав».

Нань Шань был в замешательстве: «Что я сказал правильного?»

Юй Вэй уверенно заявил: «Он извращенец».

Он снова незаметно взглянул на Чао Цзяньсюэ и увидел, что тот смотрит в буклет, надолго задержавшись на первой странице, так и не перевернув ее.

Юй Вэй наверняка знал, что написано на первой странице буклета.

В это время к нему пришла старшая сестра, составлявшая список, чтобы написать его портрет. Он полдня простоял неподвижно под деревом, наблюдая, как она рисует, поправляет, выбрасывает и снова рисует заново, что было очень тяжёлым трудом.

Почему Чао Цзяньсюэ так внимательно разглядывал его портрет?

Среди своих сомнений он вдруг увидел, как Чао Цзяньсюэ улыбнулся, его глаза слегка прищурились, такие же нежные, как весенний пейзаж.

Юй Вэй закрыл глаза, и кончики его пальцев тоже по какой-то причине нагрелись.

Расстояние создаёт красоту. Если бы Юй Вэй подошёл ближе и увидел брошюру в руке Чао Цзяньсюэ, он бы точно похолодел.

Потому что Чао Цзяньсюэ рисовала бороду на портрете Юй Вэя.

При помощи небольшого волшебства портрет преобразился из «грациозной феи» в «мужчину с густой бородой», и этот контраст заставил его неудержимо смеяться.

Так как ему было слишком скучно, ему пришлось найти себе какое-нибудь развлечение.

Ученики позади него увидели, что Чао Цзяньсюэ держит в руке, и больше не удивлялись. Им было совершенно ясно: как и ожидалось, Чао Цзяньсюэ ненавидел Юй Вэя и хотел его таким образом очернить.

После нескольких барабанных ударов соревнование официально началось.

Чао Цзяньсюэ впервые увидела сражение заклинателей. Это было ослепительное зрелище: разноцветные огни, резкие звуки столкновений, а также странное духовное оружие и приёмы. Романы о заклинаниях меня не обманывают!

Чао Цзяньсюэ был единственным среди зрителей, кто не видел подобной сцены, и он был ослеплен, не зная, куда смотреть.

После трёх быстрых поединков он услышал позади себя крик: «Следующий бой — Юй Вэй против клана Тяньяо! Последний шанс сделать ставку, кто ещё хочет сделать ставку?»

Чао Цзяньсюэ решительно достал духовный камень высшего качества и сказал: «Держу пари!»

Внешний ученик на мгновение замер, затем отреагировал, наклонился ближе и понизил голос: «Старший брат Чао, старший брат, хочешь ли ты сделать ставку на победу секты Тяньяо?»

Говорили, что Чао Цзяньсюэ терпеть не мог Юй Вэя, и в сочетании с недавними слухами его догадка была не лишена оснований.

Но Чао Цзяньсюэ непонимающе посмотрел на него: «Что ты говоришь, младший брат? Юй Вэй — мой младший брат, как я могу надеяться на его проигрыш? Я поставил на победу Юй Вэя!»

«Хорошо! Пожалуйста, сохрани квитанцию, старший брат!» Ученик улыбнулся и протянул ему листок бумаги.

Чао Цзяньсюэ обернулся, услышав барабанный бой на сцене. Двое, один слева, другой справа, поднялись на сцену, и окружающий стук стих.

Столкнувшись лицом к лицу с Мо Цзэчжи, Юй Вэй действительно почувствовал необъяснимую враждебность по отношению к нему.

Еще до того, как все началось, Мо Цзэчжи окинул его зловещим взглядом с ног до головы, его духовная сила уже циркулировала в пальцах его ног, и в нем чувствовалась уверенность в его победе.

Юй Вэй слегка нахмурился, также направив свою духовную силу на Единственный меч.

Председательствующий ученик увидел, что атмосфера между ними отличается от других, и кашлянул: «Я еще раз заявляю, это соревнование — всего лишь обмен, все должно остановиться на победе».

Мо Цзэчжи холодно фыркнул.

Он был всего лишь учеником, который только что поднялся до стадии зарождающейся души, он уже совершенствовался на этой стадии в течение пятидесяти лет, как он мог проиграть?

Он искоса взглянул на Чао Цзяньсюэ.

Он заставит Чао Цзяньсюэ добровольно подчиниться ему.

Юй Вэй, естественно, заметил выражение его глаз, его брови слегка нахмурились. Какое отношение это имеет к Чао Цзяньсюэ?

Прежде чем ученик успел провести церемонию перед обменом, Мо Цзэчжи выхватил меч и бросился в атаку.

Со звуком «динь» Единственный меч столкнулся с ним, испустив светло-голубой духовный свет.

Люди под сценой еще не отреагировали, а двое наверху уже поменяли несколько видов телодвижений, звук мечей и теней был бесконечным, и вот они поняли: «А не слишком ли это интенсивно!»

Каждый меч Мо Цзэчжи отличался от того, как сражались бойцы впереди. Обычные соревнования оставляют три очка свободы для будущих встреч, но его меч был коварен, и куда бы он ни шёл, он бил прямо по слабым местам духовной силы Юй Вэя, защищающей его тело, что явно противоречило боевой этике.

Движения Юй Вэя, напротив, были грациозными, он использовал мягкость, чтобы превзойти силу. Хотя на лбу у него уже выступил тонкий слой пота, он не потерял самообладания под таким яростным натиском. Напротив, он использовал силу в своих интересах и отразил многие безжалостные приёмы Мо Цзэчжи.

Его одежда развевалась, а фигура в воздухе была похожа на испуганного дракона, привлекая восторженные взгляды его поклонниц, которые шептали: «Юй Вэй такой красивый!»

Чао Цзяньсюэ уставился на него и не мог не быть  в удивлении.

Он был действительно слишком красив!

Когда он успел стать таким крутым?

Однако мягкие атаки Юй Вэя не дали преимущества перед безжалостностью Мо Цзэчжи, и постепенно наметился признак поражения.

Видя, что ситуация неблагоприятная, некоторые люди добавили ставки на Мо Цзэчжи.

Холодный ветер от меча пронесся мимо носа Юй Вэя, он отклонился в сторону и нагнулся, чтобы уклониться, редко показывая толику нетерпения.

«Хех…» Пока Единственный Меч находился в тупике с противником, Юй Вэй в замешательстве спросил: «Почему это так?»

Мо Цзэчжи применил силу и холодно улыбнулся: «Если я одержу победу, Чао Цзяньсюэ будет моим».

«…»

Духовный свет хлынул, Юй Вэй оттолкнул его, его брови нахмурились еще сильнее.

Поначалу он просто хотел остановиться на победном состязании, ведь это было всего лишь соревнование. Но, услышав эти слова, он вдруг почувствовал неловкость в глубине своего сердца.

Свет меча Единственного Меча изменился, и он изменил сдержанную технику движений, которую использовал прежде, шаг за шагом приближаясь к Мо Цзэчжи. В одно мгновение импульс атаки и защиты изменился, и этот поворот был особенно впечатляющим.

Люди под сценой смотрели на происходящее в оцепенении, сдерживая крики, застрявшие в горле.

Они долго сражались, и духовная сила Мо Цзэчжи истощалась слишком быстро, и он начал испытывать трудности. С другой стороны, духовная сила Юй Вэя была гораздо стабильнее, и это не могло не насторожить Мо.

Потерпев поражение, он снова взглянул на Чао Цзяньсюэ и увидел, что тот лениво подпер голову, а его взгляд, казалось, насмехался над ним.

Мо Цзэчжи внезапно разозлился.

В мгновение ока он схватил украшения на поясе и высыпал оттуда щепотку белого порошка. Порошок едко ударил ему в глаза, и Юй Вэй замер. Вкладывать меч в ножны и блокировать удар было уже поздно. Меч Мо Цзэчжи уже прижимался к его шее.

Сцена замерла, и все замолчали.

А потом поднялся шум.

«Он жульничает!»

«Но ведь правил против этого нет!»

Нет никаких правил, потому что стало неписаным правилом соревноваться только с помощью родового духовного оружия.

Глава 4: Великое соревнование (часть 3): Создание фундамента разбивает формирование ядра

Ученик из секты Уу крикнул: «Победа, достигнутая бесчестным путем!»

«Это поведение не подобает джентльмену!»

Среди хора единодушного согласия раздались голоса секты Тяньяо: «Секта Уу не может позволить себе проиграть!» Обе фракции отказались уступать, что едва не привело к новой драке.

Мастера на помосте коротко посовещались и отправили Лорда Шэнь Ду объявить результаты.

Он грациозно спустился на арену, разделив двух бойцов.

Юй Вэй, держа за спиной руку с «Только одним мечом», опустил глаза и отступил. Шэнь Ду заметил тонкую кроваво-красную отметину на его шее и почувствовал острую боль. Он бросил на Мо Цзэчжи пронзительный взгляд.

Усилив свой голос духовной энергией, он говорил достаточно ясно, чтобы его могли услышать все присутствующие.

«Поскольку заранее не было четких правил, секта Тяньяо действительно выиграла этот матч».

Услышав это, недовольные внизу лишь тихо заворчали. Мо Цзэчжи торжественно поклонился помосту в знак благодарности.

Шэнь Ду подумал: «Ты слишком рано празднуешь». Он продолжил: «После обсуждения с главой ордена и другими лордами было решено завершить утреннее состязание здесь. Результат этого поединка не будет засчитан. Сегодня днём оставшиеся ученики, включая Юй Вэя и Мо Цзэчжи, проведут повторную жеребьёвку. Подробные правила состязания будут опубликованы на видном месте. Пожалуйста, внимательно прочтите их».

Мо Цзэчжи возмутился: «Почему мы должны снова соревноваться?»

Шэнь Ду прекратил свою тираду и отругал его: «С таким извращенным умом позволить тебе продолжать соревноваться — это уже слишком много для повышения престижа секты Тяньяо!»

Лицо Мо Цзэчжи потемнело, но, оказавшись лицом к лицу с Лордом сцены Формирования Ядра, он подавил желание возразить и неохотно начал покидать сцену.

Юй Вэй поклонился Шэнь Ду и тоже повернулся, чтобы уйти.

«Подождите!» — раздался ясный голос из-под сцены.

На талии говорящего висела подвеска из яшмы и рубина, а с неё свисали кисточки из золотых бусин и жемчуга. Его тёмные волнистые волосы были наполовину собраны, а лицо, хотя и несколько хрупкое, не выглядело слишком вычурным.

Это был не кто иной, как Чао Цзяньсюэ, общепризнанный бездельник.

Каким-то образом он покинул зрительские трибуны, протиснулся сквозь толпу и теперь оказался в центре внимания.

Шэнь Ду уставился на него широко раскрытыми глазами: «Что ты делаешь, нарушитель спокойствия!»

Чао Цзяньсюэ стоял под сценой, запрокинув голову назад и крикнув Юй Вэю: «Зачем мы снова соревнуемся? Младший брат, этот парень победил, применив грязные приёмы. Ты правда согласен?»

Юй Вэй ошеломлённо посмотрел на него.

Его соученики также были ошеломлены.

Чао Цзяньсюэ лишился дара речи.

Разве у Юй Вэя не было собственного характера? Он с таким безразличием, словно машина, принимал несправедливость. Разве у него не было эмоций? Разве у него не было духа молодого человека?

Он не мог этого вынести!

Однако он не совсем заступился за Юй Вэя.

Чао Цзяньсюэ повернулся к Мо Цзэчжи. «Мо Зежи, я хочу с тобой посоревноваться».

Ошеломленные старшие ученики чуть не упали.

Какое соревнование? Чао Цзяньсюэ сошёл с ума?

Слабак, едва находящийся на стадии Заложения Основания, против мерзавца, находящегося на стадии Формирования Ядра – как они могли сравниться? Неужели Чао Цзяньсюэ был настолько взбешён, что его мозг был повреждён ещё сильнее? Разве он не выставляет себя дураком?

Но Чао Цзяньсюэ медленно, с очень серьёзным выражением лица, произнес: «Я хочу сразиться с тобой! Неважно, жизнь это или смерть. Ты осмелишься?»

Шэнь Ду поспешно схватил талисман передачи звука и отправил его Му Юаню: «Быстрее иди, твой старший ученик сошёл с ума!»

«Чао Цзяньсюэ, возвращайся немедленно!» — рявкнула он, но Чао Цзяньсюэ был не из тех, кто послушно слушал.

Он сказал: «Господин, тебе не нужно вмешиваться. Великое Соревнование Бессмертной Секты предназначено для спаррингов. Я сказал, невзирая на жизнь или смерть».

Мо Цзэчжи посмотрел на него и вдруг рассмеялся. «Ладно! Поднимайся».

Он хотел увидеть, как он собирается игнорировать жизнь и смерть.

Сцена арены была довольно высокой; Чао Цзяньсюэ решил, что не сможет подпрыгнуть, поэтому он направился к той стороне сцены, где находился Юй Вэй.

Проходя мимо Юй Вэя, Юй Вэй схватил его за руку. «Старший брат, ты…»

Чао Цзяньсюэ нетерпеливо отмахнулся от него. «Перестань нести чушь. Я полон решимости сражаться сегодня».

Юй Вэй всё ещё пытался его отговорить с серьёзным выражением лица: «Старший брат, ты не должен этого делать».

«Независимо от жизни и смерти» — эти четыре слова имели огромный вес. Мо Цзэчжи не был джентльменом, который знал меру.

Мо Цзэчжи, уже потерявший лицо, теперь заманил Чао Цзяньсюэ в свою ловушку. Он не мог дождаться, чтобы Чао Цзяньсюэ лично признал своё поражение, и тут же обнажил свой нательный меч.

«Я принимаю твой вызов, невзирая на жизнь или смерть. Конечно, если ты признаешь поражение, я могу остановиться в любой момент».

Чао Цзяньсюэ проигнорировал Юй Вэя, хрустнул костяшками пальцев и закатал рукава. «Ладно!»

Эта сцена заставила Шен Ду закатить глаза.

Почему Му Юань ещё не пришёл? Неужели он заблокировал его сообщение?

Видя, что старожилы на платформе не собираются их останавливать, он мог только вмешаться и спасти его в критический момент, видя, что мальчик сам навлекает на себя смерть.

С кличем меча Мо Цзэчжи двинулся на звук, и призрак его меча превратился в остаточные изображения, когда он ринулся вперёд. Однако Чао Цзяньсюэ, охваченный каким-то неведомым безумием, не уклонился и не уклонился. Вместо этого он обхватил свою руку.

Те, кто был внизу, ахнули и отпрянули, думая, что кровь наверняка брызнет на расстояние трех футов.

Юй Вэй нахмурился, «Только Один Меч» чуть не вылетел, но Шэнь Ду внезапно остановил его.

В этот критический момент он взглянул на Шэнь Ду, чей взгляд был прикован к движениям Чао Цзяньсюэ, словно он что-то обнаружил, что-то предчувствовал.

Юй Вэй проследил за его взглядом.

Тень меча упала на лицо Чао Цзяньсюэ.

Вдруг откуда-то раздался громкий гул.

Мо Цзэчжи инстинктивно отдёрнул руку, когда из рукава Чао Цзяньсюэ вырвался золотой свет, сгустившийся в золотое кольцо. Словно рыба в воде, он стремительно пронзил духовный меч Мо Цзэчжи и сжал его запястье, словно клещ, точно в точку давления. Духовная сила в руке мгновенно рассеялась.

Он зашипел и прижал руку к запястью, стиснув зубы. «Чао Цзяньсюэ! Что за неортодоксальные трюки!»

Золотое кольцо загудело, духовная сила столкнулась, издав неповторимую металлическую вибрацию, напрягаясь всё сильнее. Мо Цзэчжи почувствовал, что его запястье вот-вот сломается, и по лицу потек холодный пот. «Освободи меня! Ты обвиняешь меня в грязных трюках, но что ты делаешь? Теперь есть правила! Освободите меня немедленно!»

Чао Цзяньсюэ отбросил свой духовный меч, упавший на сцену.

«Использую твои методы против тебя». Он продолжал повторять заклинания. «Правила будут опубликованы только сегодня днём. Что случилось? Ты признаёшь поражение?»

У него не было недостатка в мелких духовных предметах, связанных с различными «неортодоксальными методами». Правитель Цишань каждый раз приносил ему множество таких предметов, чтобы защитить его жизнь, но тот не желал ими пользоваться, пряча их в своём золотом браслете.

Неужели они действительно думали, что его легко запугать?

Мо Цзэчжи не ожидал, что его действительно подавит Чао Цзяньсюэ, известный всем культиватор Основного Учреждения, он бросил взгляд ниже сцены и просто стал безжалостным, отсек духовную силу, текущую через его правую руку, призвал свой меч левой рукой и снова взмахнул им в сторону Чао Цзяньсюэ.

Динь-динь-лязг-лязг, треск-треск—

Из золотого света появились различные красочные духовные предметы, все из которых поразили его одновременно.

Все были ошеломлены. Неужели это были какие-то духовные предметы? Это были явно деньги!

Каждый духовный предмет, взятый по отдельности, был бесценен. Сколько совершенствующихся не осмелились бы даже мечтать о подобной сцене? Некоторые из них были даже одноразовыми. Культиватор, занимающийся Зарождением Основания, мог раскрыть лишь малую часть своей силы, настолько это было невероятно! Настолько нечеловечески богато, что говорить об этом было просто невыносимо!

С этими духовными предметами Создание Основы, победившее Формирование Ядра, не было мечтой.

На сцене Мо Цзэчжи избивали, он был не в состоянии проявить даже малую часть своей духовной силы и мог только карабкаться, держась за голову.

Ученики, негодовавшие за Юй Вэя, были удовлетворены.

Мо Цзэчжи сердито крикнул Шэнь Ду: «Господин!»

Шэнь Ду тихонько кашлянул, накручивая кончики волос на пальцы, и отвел взгляд. «Независимо от жизни или смерти, ха».

Неужели его просто забьют до смерти, не оставив никакой возможности дать отпор?

Чем больше Мо Цзэчжи смотрел на Чао Цзяньсюэ, тем сильнее он его ненавидел. Он был настоящим мерзавцем…

Чао Цзяньсюэ тоже постепенно истощался от попыток постичь духовные предметы, и его даньтянь всё больше пустел, но он был очень спокоен, и это было незаметно. Он лишь спокойно спросил Мо Цзэчжи: «Ты признаёшь поражение?»

Мо Цзэчжи чувствовал, что вся духовная сила в его теле была отрезана неизвестными предметами, и продолжать было трудно. Если так продолжится, он наверняка умрёт.

«Я… признаю поражение…»

Губы Чао Цзяньсюэ слегка изогнулись. «Признайся ещё раз, что ты пробралась на гору Фусянь ночью, что у тебя слабость к мужчинам и что ты распускала слухи, чтобы оклеветать меня!»

Мо Цзэчжи хотел поднять голову, но не смог, он знал, что если скажет это, то даже секта Тяньяо подвергнется критике, а его самого, когда он вернется, будут пытать еще сильнее.

«Я... я не признаю этого...»

«Хмф».

Чао Цзяньсюэ давно знал, что он так просто этого не признает, и тут же снял еще одно золотое кольцо и накинул его на шею, после чего быстро произнес заклинание.

Видя, что дела плохи, что кто-то действительно умрёт, Шэнь Ду быстро шагнул вперёд и нажал на его плечо: «Чао Цзяньсюэ! Стой там!»

Чао Цзяньсюэ ничего не слышал и не остановился даже под давлением стадии зарождения души, продолжая повторять заклинание, постепенно ощущая солоноватый привкус крови в горле.

Некоторые ученики секты Тяньяо уже вышли на сцену, чтобы спасти его, но было трудно подобраться к ним близко из-за яркого света духовных предметов.

Золотое кольцо сжималось все сильнее, кровь Мо Цзэчжи прилила к лицу, все его лицо покраснело, и он, наконец, почувствовал страх.

Перед лицом жизни и смерти кого волнует лицо?

«…Признаю! Признаю!» — хрипло крикнул он.

Чао Цзяньсюэ одобрительно кивнула: «Очень хорошо».

Золотое кольцо отлетело назад, и все духовные предметы также прекратили атаковать.

Шэнь Ду тоже вздохнул с облегчением, и давление, от которого он освободился немного ослабло.

Неожиданно глаза Чао Цзяньсюэ опустились, а холодность в его глазах-фениксе была похожа на холод кота, ожидающего возможности пошевелиться, обнаруживая семь признаков уверенности и высокомерия.

Из его ладони вырвался луч света, и прежде чем все успели увидеть, что это было, они услышали крик Мо Цзэчжи, который уже был серьезно ранен.

Свет отразился назад, и все увидели, что это был золотой браслет, обвивавший руку Чао Цзяньсюэ, словно змея.

У Мо Цзэчжи из поясницы уже сочилась кровь. Он прикрыл рану бледным лицом и потерял сознание в холодном поту.

Ученики секты Тяньяо внизу испугались и произнесли заклинания, чтобы остановить кровотечение и залечить его раны.

Все были потрясены и проснулись, не могли поверить в то, что только что увидели.

Му Юань пришёл поздно вместе с несколькими учителями. Шэнь Ду и Юй Вэй посмотрели на Чао Цзяньсюэ и долго молчали.

–

«Ты мятежный ученик! Ты ранил молодого мастера клана Тяньяо на глазах у всех. Куда ты ставишь клана Уу? Куда ты ставишь своего учителя!»

Чао Цзяньсюэ давно знал, что это произойдет, и эти нагоняи не причиняли ему боли и зуда, но его колени, стоящие на холодном каменном полу, были очень неудобны.

Он только что потерял слишком много духовной силы, и его даньтянь слегка болел.

Он не произнес ни слова, словно упрямая кость, что еще больше разозлило главу секты.

«Му Юань! Он твой ученик! Как ты хочешь его наказать?»

Му Юань также не ожидал, что тот сочтет Чао Цзяньсюэ неспособным нанести ответный удар Мо Цзэчжи, который знал, что тот действительно серьезно ранит Мо Цзэчжи на публике и даже напрямую уничтожит самооценку оппонента.

Тысячи печалей и страхов превратились во вздох, он сказал: «Чао Цзяньсюэ, ты когда-нибудь думал о последствиях своего поступка?»

Чао Цзяньсюэ подняла взгляд, посмотрел ему прямо в глаза и сказал:«Он издевался надо мной, раз уж я могу отомстить, почему бы мне не сделать это?»

Зуб за зуб, око за око. Вот в чём принцип.

Глава секты сказал: «Секта Тяньяо, естественно, даст тебе объяснение по этому вопросу, ты не должен был делать этого сам!»

«Если я этого не сделаю, — спокойно возразил Чао Цзяньсюэ, — то сделает ли это секта Тяньяо? Сегодня я не умер, а что будет завтра? Он наверняка кому-то навредит, так что я могу просто уничтожить его потенциал».

Глава Ордена был стариком с белой бородой, и в тот момент он был в ярости. Когда Чао Цзяньсюэ стал таким красноречивым? И когда он стал таким смелым и безрассудным?

«Ты! Твоё сердце никогда ещё не было таким порочным. Я всегда чувствовал, что, хоть у тебя и нет таланта, ты хороший ребёнок, и сегодня тебя нужно наказать! Му Юань!»

Чао Цзяньсюэ внезапно почувствовал прилив негодования.

Первоначальный владелец не был силен в словах и всегда держал все при себе.

Эти мастера и старейшины никогда не понимали обид, которые он терпел в частных беседах учеников; первоначальный владелец имел извращенную личность и еще более не желал рассказывать своему мастеру и приемному отцу эти вещи.

«У меня нет таланта, но это не причина, по которой все могут надо мной издеваться! Мы с Мо Цзэчжи сказали: «Независимо от жизни или смерти», и раз он согласился, он должен нести ответственность за последствия, и точно так же, если я умру сегодня, я не пожалею об этом!»

Его слова были звучны, и Шэнь Ду, стоявший рядом, не выдержал и заговорил от его имени: «Глава Ордена, если сравнить это дело, я не думаю, что Чао Цзяньсюэ сделал что-то плохое».

Глава клана хлопнул по столу и гневно сказал: «Этот вопрос не имеет никакого отношения к правильному или неправильному! Чао Цзяньсюэ, ты когда-нибудь думал о том, как ты закрепишься в этом мире в будущем? Если ты враждуешь с кланом Тяньяо, то, если у тебя нет возможности достичь уровня Бога Преображения или выше, у клана Тяньяо есть множество способов убить тебя. Ты не можешь защитить себя, даже если твой хозяин порой проявляет халатность, что ты будешь делать?»

Эти слова имели смысл, но Чао Цзяньсюэ натянул голову и промолчал.

Он хотел только быть счастливым в своих действиях и на самом деле не думал о будущем, но он думал, что умрет, если захочет, и что лучше умереть, чем жить в обиде и терпеть, когда на него указывают пальцем.

Если он не развеет слухи, развеет ли их секта? Не обязательно.

Подумав об этом, он снова выпрямился, не боясь смерти.

«Заточите его в водяную темницу». Му Юань подпер его лоб и сказал: «Секта Тяньяо, возможно, не так-то просто пощадит тебя…»

«Какое водное подземелье!»

Человек еще не пришел, но голос уже пришел.

Человек вошел в зал большими шагами, и когда Чао Цзяньсюэ оглянулся, он был одет в черные одежды, и между его бровями читалось чувство неуправляемого высокомерия, совершенствование Махаяны было полностью раскрыто, и весь человек сиял золотым светом, распыленным на голове Чао Цзяньсюэ.

«Дитя мое, посмотри, кто осмелится пошевелиться!»

Цишань был таким смелым.

Чао Цзяньсюэ была глубоко тронут и обнял бедро Цишаня.

Это папа!

Глава 5: Младший брат, дорогие соученики

Исчезновение Лорда Цишаня длилось три или четыре десятилетия. Будучи заклинателем поздней стадии Великого Вознесения, он обладал значительным влиянием в Царстве Сюаньчжэнь, и даже Глава Ордена был вынужден уступить ему.

Он одной рукой поднял Чао Цзяньсюэ с земли. Колени того болели и ослабли, и он скривился от боли, вставая.

Господин Му Юань посмотрел на своего старшего брата и беспомощно покачал головой: «Старший брат, это дело не из лёгких. Орден Тяньяо обязательно придёт на выручку. Лучше запереть его в надёжном месте».

Оказалось, что Чао Цзяньсюэ заключили в водную тюрьму не только в качестве наказания, но и ради его безопасности.

Водная тюрьма секты Уву располагалась в тщательно охраняемой пещере со слоями барьеров, блокирующими вход и выход, что делало ее поистине самым безопасным местом.

Однако правитель Цишань сказал: «Посмотрим, осмелятся ли они! Я уже ясно дал понять, что если секта Тяньяо посмеет убить его, я заставлю всю секту Тяньяо заплатить за это!»

Лорд Му Юань был сильно потрясен: «Если ты произнесешь такие слова, люди поверят, что ты впал в демоническое совершенствование».

Лорд Цишань холодно фыркнул: «Значит ли это, что я впал в демоническую культивацию только потому, что так говорят люди? Царство Сюаньчжэнь всегда было местом, где сильные охотились на слабых. Чао Цзяньсюэ ранил других своими силами, а я защищаю его своими силами, так что в этом плохого? Я также хочу спросить, почему Глава Ордена решил отпустить этого Мо, когда с Чао Цзяньсюэ произошёл тот инцидент?»

«Господин Цишань много лет отсутствовал в секте Уу и не знает всех тонкостей!» Глава секты сел, понимая, что наказывать Чао Цзяньсюэ больше не вариант, и махнул рукой: «Чао Цзяньсюэ, возвращайся в свою резиденцию и пройди закрытую практику».

Чао Цзяньсюэ давно хотел уйти. Перед уходом он не забыл дважды поклониться своему приёмному отцу и учителю и лёгким шагом, волоча ноющие ноги, вышел из зала совета.

Несколько учеников горы Фусянь ждали его снаружи зала. Увидев, что он вышел невредимым, они были весьма удивлены.

Нань Шань не смог сдержать любопытства и подошел к нему, чтобы спросить: «Глава Ордена не наказал тебя?»

Чао Цзяньсюэ поднял брови: «Младший брат надеялся, что меня накажут?»

Нань Шань подумал: «Почему этот человек такой раздражительный? Разговаривать с ним — значит нарываться на неприятности».

Он выдавил улыбку: «Просто спрашиваю».

Чао Цзяньсюэ усмехнулся: «Меня наказали, я занимался совершенствованием за закрытыми дверями».

Причинение столь больших проблем привело лишь к закрытому культивированию?

Все они слышали, что сказал Лорд Цишань, когда он вошел, и не могли не задуматься про себя, что иметь сильного покровителя — это действительно нечто иное.

Нань Шань хотел подробнее расспросить о ситуации внутри, но тут, выходя, услышал низкий и гневный голос учителя. Хотя тот и не обращался к нему напрямую, от этого голоса у него по спине пробежали мурашки, и он закрыл рот.

Господин Му Юань позвал по имени: «Чао Цзяньсюэ, поторопись! Юй Вэй, следуй за ним и присматривай за своим старшим братом!»

Чао Цзяньсюэ снова и снова кланялся: «Учитель, пожалуйста, не сердитесь, я сейчас же уйду!»

Господин Му Юань не мог понять. Ещё совсем недавно Чао Цзяньсюэ был обычным человеком, но внезапно у него обнаружился потенциал стать возмутителем спокойствия.

Не только он не мог понять, но и глава секты и лорд Шэнь Ду также не могли понять.

Закрыв дверь, все вздохнули. Му Юань, как учитель, почувствовал свою вину и сказал: «Это моя халатность. Глава Ордена, если вы хотите наказать, то накажите меня. Это также ответ Ордену Тяньяо».

Глава секты погладил свою длинную бороду и сказал: «Как думаешь, это просто вопрос наказания или нет? Соревнование бессмертных сект изначально было возможностью для различных сект и сил укрепить свои связи. В мире демонов последнее десятилетие неспокойно. Если среди людей-заклинателей снова возникнут разногласия, неужели вы хотите, чтобы события столетней давности повторились?»

«Это не так уж серьёзно, просто молодой глава секты. Секта Тяньяо — как минимум вторая по величине, и они неправы», — лорд Шэнь Ду раскрыл складной веер и принялся обмахивать главу секты.

«Секта Тяньяо в последние годы стала сильнее, это всегда скрытая опасность!»

Господин Цишань отпил чаю и равнодушно произнёс: «Дядя-господин слишком осторожен. Какой смысл вражде между кланом Тяньяо и кланом Уу? У главы клана Тяньяо не только Мо Цзэчжи – сын. В любом случае, он погубил репутацию клана Тяньяо. Будь я на его месте, я бы признал свою беду и сам разобрался с этим злодеем».

Глава Ордена не ответил и после долгого молчания сказал: «Господин Цишань, по моему мнению, вам следует увести Чао Цзяньсюэ».

Лорд Цишань посмотрел на него, но не ответил.

«После этого инцидента этому ребёнку действительно не место в секте Уу. В секте Уу ценят кротость и уступчивость, а у него слишком сильный характер. Хотя в прошлом он время от времени совершал ошибки, он не был таким возмутительным, как сейчас. Господин Шэнь Ду, вы остановили его тогда, но он всё равно решился на убийство, не так ли?»

Лорд Шэнь Ду перестал обмахиваться и беспомощно кивнул.

«Я лишь ослабил давление. Обычно он бы не выдержал. Возможно, ребёнок был слишком зол в душе…»

Тогда правитель Цишань сказал: «Не могу. Глава Ордена, не забывайте, что изначально я послал сюда Цзяньсюэ, потому что мне нужно было охранять перевал Фумо круглый год. Хотя перевал Фумо был мирным на протяжении сотен лет, трудно гарантировать, что ничего не изменится».

Это также было одной из причин, почему правитель Цишань был так важен.

Перевал Фумо находился на крайнем юге царства Сюаньчжэнь. Под перевалом находилась бездонная пещера демонов, порождавшая демоническую энергию. Вокруг лежала бесплодная пустыня, где ничего не росло.

Когда человек или демон становился демоном, он неосознанно превращался в бездумное демоническое существо, привлеченный перевалом Фумо, и спонтанно устремлялся туда, становясь пищей для великих демонов внутри.

Двести лет назад между людьми и демонами возникли разногласия. Великий демон воспользовался возможностью явиться. После того, как Бессмертные секты окончательно уничтожили его, Лорд Цишань вызвался охранять перевал Фумо, чтобы предотвратить повторение прошлых событий.

Господин Му Юань сказал: «Нет нужды говорить больше. Раз Чао Цзяньсюэ уже стал моим учеником, я должен нести ответственность за своего ученика. Раньше я позволял ему делать всё, что он захочет, потому что он родился с недостатками, но теперь пришло время заставить его совершенствоваться».

Чао Цзяньсюэ совершенно не подозревал, что ему предстоит столкнуться с большой катастрофой.

В это время он шёл по горной тропе, и ветер мягко шелестел листьями по обе стороны, а влажный туман окутывал его. Нефритовый кулон на поясе и жетон секты время от времени соприкасались, издавая звон денег.

Он отомстил первому владельцу, дал выход своему гневу, избежал наказания и обнаружил, что у него есть надежный покровитель и что он даже является сыном богатой семьи.

В этой ситуации единственным недостатком было то, что Юй Вэй пристально следил за ним, и у Чао Цзяньсюэ возникла идея исследовать его разум.

Он несколько раз украдкой взглянул на Юй Вэя, но тот тоже смотрел на него, но не собирался разговаривать.

Чао Цзяньсюэ наконец сдался и повернулся, чтобы спросить: «Младший брат, скажи мне честно, неужели ты не чувствовал гнева в своем сердце, когда Мо Цзэчжи использовал против тебя грязные приемы?»

Рана на шее Юй Вэя была обмотана белым шелком, что в сочетании с его неизменным лицом феи делало его еще более похожим на недостижимый и священный цветок на высокой горе.

Он сказал: «Почему я должен злиться? Это моя вина, что я изначально не был наблюдателен. В королевстве Сюаньчжэнь царит закон джунглей».

Чао Цзяньсюэ был удивлен его отстранённым спокойствием: «Но это же соревнование! Соревнования должны быть честными. Ты изначально был победителем!»

Юй Вэй торжественно заявил: «Победа или поражение для меня не имеют значения».

«Тогда скажи мне, что важно?»

Юй Вэй продолжал быть серьезным, но взгляд, направленный на него, был очень искренним: "Ничего, для меня нет ничего важного".

Чао Цзяньсюэ внимательно осмотрел его, но не смог найти даже намека на фальшь в выражении его лица.

«Ха-ха». Он несколько раз сухо рассмеялся и невежливо сказал: «Не говори глупостей. Если ничто не важно, то зачем ты тогда культивируешь бессмертие? Что ты делаешь в секте Уву? Ради чего ты так усердно трудишься?»

По его воспоминаниям, Юй Вэй был трудолюбивым человеком.

Он был одновременно и трудолюбивым, и талантливым, не просто обычным старателем, а старателем среди старателей, королем старателей, лучшим из лучших среди старателей.

Юй Вэй не рассердился на подобные насмешки. В его тёмных глазах таилась бездонная тёмная река, и он слегка улыбнулся, но Чао Цзяньсюэ зорко заметил в них отблеск необычного чувства.

Он почувствовал, что его предположение оказалось верным.

У Юй Вэя наверняка есть свои секреты.

Он продолжал находить темы для разговоров: «Говоря о победах и поражениях, ты не стал отстаивать справедливость, из-за чего я зря потерял кругленькую сумму денег».

Он достал купон, на котором черным по белому было четко написано: «Один камень духа высшего качества».

Юй Вэй слабо проговорил: «Я разочаровал старшего брата».

«Эй, вообще-то, понял, что ситуация неверная, я в последний момент поспешил сделать ещё одну ставку на победу Мо Цзэчжи. Угадайте, сколько я поставил? Два высококлассных камня духа».

Юй Вэй спокойно сказал: «Старший брат хорошо умеет оценивать ситуацию».

Чем дольше Чао Цзяньсюэ смотрел на него, тем больше ему хотелось показаться умником: «Ты что, из дерева или из камня? Ты всегда был таким, с самого детства? Тебя не злит, что на тебя сделали ставку, а потом её вот так изменили? Ты вообще человек?»

«…»

Он посмотрел на Юй Вэя, а Юй Вэй посмотрел на него.

Наконец Юй Вэй испустил неглубокий вздох.

«Старший Брат», – произнёс он отстранённым, словно холодный нефрит, тоном. – «То, что ты сказал, для меня неважно, поэтому я, естественно, не буду тратить силы на неважные вещи. Старший Брат, пожалуйста, поторопись, уже почти стемнело».

Чао Цзяньсюэ понял его намерение подтолкнуть его и улыбнулся: «Вообще-то, тебе не нужно меня провожать, я могу вернуться сам».

Юй Вэй сказал: «Учитель приказал мне».

Младший Брат всегда был вежлив и безупречен.

Но чем больше таких людей было, тем больше вероятность, что они будут казаться хорошими людьми с темными намерениями!

После этой череды событий они оба свернули за угол на извилистой горной дороге и действительно увидели фиолетовое и красивое свечение, окрасившее все в пределах видимости в красный цвет.

Чао Цзяньсюэ шёл впереди, а Юй Вэй, который сначала смотрел в землю, но потом его взгляд слегка поднялся. Он, очевидно, заметил, что шаги Чао Цзяньсюэ были неестественными, неуверенными и неглубокими.

Он был в ясном уме и сразу подумал, что Чао Цзяньсюэ сегодня исчерпал свою духовную силу и выдержал давление Лорда Шэнь Ду, накладывая заклинания. Должно быть, он на грани отчаяния.

Если бы Мо Цзэчжи продержался немного дольше, кто знает, каким был бы результат.

Ему и так было трудно ходить, так почему же он только что так много ему сказал?

Чао Цзяньсюэ никогда ещё не говорил с ним так много. Хотя он и раньше тайно его недолюбливал, он никогда не осмеливался быть столь невежливым в лицо.

Юй Вэй снова поднял взгляд.

В этом сиянии волосы Чао Цзяньсюэ были слегка влажными от пота, его дыхание было прерывистым, а лицо бледным из-за истощения духовной силы, но оно также было красным из-за крайней усталости, так же, как сияние в небе, бесконечно красивое.

«Чего ты на меня смотришь?» — Чао Цзяньсюэ изо всех сил старался не задыхаться, чтобы не потерять темп перед Юй Вэем.

Юй Вэй впервые почувствовал желание задать вопрос.

«Думал ли Старший Брат когда-нибудь о том, что сегодня подвергнул себя опасности?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Я думал об этом. Худшее, что может случиться, — это смерть. Но у меня так много духовных инструментов, которые я могу использовать. Разве не жаль было бы не отомстить? Возможность заставить его признаться перед всеми выпадает лишь однажды».

Юй Вэй тихо сказал: «Старший брат раньше не был таким человеком».

Человек, который рисковал жизнью ради мести и говорил жестко, даже когда едва мог ходить.

Он словно стал другим человеком.

Но он был полон жизни, с такими же интенсивными цветами, как сияние в небе.

Сердце Чао Цзяньсюэ ёкнуло. Он вдруг подумал, что в мире заклинателей существует еретическое искусство захвата тел.

Если бы контраст между ним и первоначальным владельцем был слишком велик, его бы посчитали похитителем тел?

Юй Вэй необычно много спрашивал: «Стоило ли это того?»

Чао Цзяньсюэ отвёл взгляд: «Неважно, стоит оно того или нет, я просто не хотел так просто всё оставить! Смерть однажды даёт ясность мысли, всё, что я делаю, – лишь по собственной воле. Мне просто было интересно, когда я только что сказал тебе всё это. Если я обидел тебя в прошлом… пожалуйста, не принимай это близко к сердцу».

«Я не принял это близко к сердцу», — покачал головой Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ подумал: «Кто знает, может, ты из тех, кто улыбается на словах, а потом наносит удар в спину?» Поэтому он снова загладил свою вину.

«И вообще, я же говорил чушь. Я не стал менять ставку на победу Мо. Младший брат, мы же ученики, конечно, я хотел, чтобы ты победил!»

Соученики…

Юй Вэй молча повторил эти четыре слова: «Странно».

Глава 6 Секта – Я не доверяю своему старшему брату

Близкие соученики…

Эти четыре слова застряли в сознании Юй Вэя, словно проклятие, и долго не хотели рассеиваться.

Лишь на следующий день, увидев Нань Шаня, Нань Шань загадочно спросил Юй Вэя: «Как поживает Чао Цзяньсюэ?»

Юй Вэй спросил: «О чем ты говоришь, старший брат?»

Нань Шань сказал: «Разве он не сильно изменился? Ты вернулся с ним, ты что-нибудь заметил? У него хватило смелости и мужества публично оскорбить Мо Цзэчжи, доказав его невиновность, что, на мой взгляд, наводит на мысль о его твёрдости характера. Я слышал, что посланник клана Тяньяо вчера вечером долго беседовал с главой клана, прежде чем уладить этот вопрос».

Юй Вэй медленно отложил классические тексты, которые ему предстояло изучить сегодня, не ответив ни слова.

Нань Шань позабавился: «Я помню, он раньше игнорировал тебя, словно питал к тебе неприязнь. Но вчера…»

Цю Шуй, старшый брат, стоявший впереди, повернул голову, подперев подбородок, и пошутил с Юй Вэй: «Кстати о вчерашнем дне, может быть, Чао Цзяньсюэ заступился за тебя?»

Нань Шань цокнул: «Не говори глупостей, младший брат. Будет ли он так добр?»

Цю Шуй, обладая самым смелым воображением, улыбнулся и сказал Юй Вэю: «Подумай об этом с оптимизмом. Чао Цзяньсюэ – самый дорогой тебе человек. Он постоянно смотрит на тебя. Может быть, ты ему действительно нравишься».

«Ой, прекрати, младший брат! Терпеть тебя не могу. Я доложу Мастеру, что ты тайно спрятала от мира смертных шкаф, полный любовных романов!» Нань Шань был так напуган его словами.

Цю Шуй сердито схватил его за волосы, и в одно мгновение они начали драться, продолжая путь до павильона Священного Писания горы Фусянь, где проходил их утренний урок.

Распахнув дверь Павильона Писания, они увидели внутри уже двух фигур. Увидев их, они тут же выпрямились и хором воскликнули: «Учитель!»

Чуть позже в зал вошел Юй Вэй и поднял взгляд: «Учитель».

Му Юань стоял, заложив руки за спину, и кивал им. Другой человек, свернувшись калачиком перед столом, облачённый в золотисто-белое шёлковое одеяние лунного цвета. Концы его волос были спутаны, и со спины он выглядел удручённым.

Высокая стопка книг на столе заставила другого изменить цвет лица.

Человек за столом повернул голову, с тёмными кругами под глазами, полный негодования. Это был Чао Цзяньсюэ.

Му Юань холодно сказал: «Учись самостоятельно. Чтобы догнать младших братьев и сестёр, тебе придётся запоминать хотя бы две книги в день».

Чао Цзяньсюэ рассердился, но не осмеливался говорить, прошептав: «Разве я не должен был быть в заключении…»

Перед рассветом хозяин вытащил его и привёл сюда без всякого сопротивления. На него обрушилась целая куча книг.

Говорили, что для того, чтобы защитить себя, ему пришлось заниматься земледелием до самой смерти.

Му Юань воспринял это как должное: «Конечно, ты заперт. Ты заперт здесь».

Чао Цзяньсюэ уже прочитал несколько страниц небесной письменности, напоминавшей рисунки призраков, и голова его раскалывалась от боли. На глаза тут же навернулись слёзы.

Он шмыгнул носом: «Где мой папа?»

Му Юань сказал: «Господин Цишань вернулся на перевал Фумо».

Все кончено!

У Чао Цзяньсюэ не было иного выбора, кроме как с негодованием продолжить чтение.

Му Юань сказал остальным троим: «Не обращайте на него внимания. Запомни метод совершенствования, описанный на сегодняшнем утреннем уроке, напиши для меня конспект, а потом можешь идти».

Итак, все трое сели и быстро закончили писать свои резюме, уходя один за другим.

Когда Юй Вэй закончил писать, Му Юань пробежал глазами его почерк и спросил: «Ты сегодня немного заторможен. Что-то тебя смущает?»

Двое, учитель и ученик, задавали вопросы и отвечали друг другу, пока Чао Цзяньсюэ смотрел на маленькие иероглифы на бумаге. Эти маленькие иероглифы словно выросли и улетели прочь от его глаз. Однако он услышал разговор Юй Вэя и Му Юаня.

Он лишь услышал, как Юй Вэй произнес несколько глубокомысленных фраз, а Му Юань лаконично указал ему на несколько моментов. Чао Цзяньсюэ даже не знал, что это за слова, но Юй Вэй уже понял и усвоил их.

Сравнение себя с другими приводит в ярость.

Затем он услышал, как Му Юань сказал: «Юй Вэй, извини, что беспокою тебя и заставляю тебя остаться и подготовить для меня несколько свитков».

Чао Цзяньсюэ снова почувствовал волну негодования. На этот раз он собирался выставить его полным дураком перед Юй Вэем.

Не то чтобы он не понимал благих намерений своего хозяина, но, к сожалению, у него нет фундамента. Он изо всех сил старается запомнить и думать, но не может надолго запомнить даже несколько глав.

Му Юань снова и снова наполнял свою чашку чаем, по-прежнему полный терпения.

«Это основные принципы метода совершенствования в секте Уу. Ты должен запомнить их, чтобы полностью понять. Давайте попробуем ещё раз», — сказал он.

У Чао Цзяньсюэ закружилась голова и раздулось сердце: «Учитель, я ошибался».

Му Юань нахмурился: «Ты не признал свою ошибку вчера, но признаешь ее сегодня?»

Чао Цзяньсюэ с тоской ждал этого момента: «Учитель, почему бы вам просто не запереть меня в водной тюрьме?»

«Дай руку».

Чао Цзяньсюэ не знал почему, но он действительно протянул руку.

Со щелчком вспышка духовного света ударила в ладонь его руки, заставив его вскрикнуть от боли, и его разум тут же прояснился.

Услышав шум, веки Юй Вэя дрогнули, и он взглянул на них обоих.

Когда они только начинали учиться, их тоже наказывали подобным образом. Он давно не видел своего учителя таким строгим и был очень удивлён.

Похоже, мастер полон решимости заставить Чао Цзяньсюэ совершенствоваться.

Солнце уже садилось на западе, и красный свет заката проникал в комнату, а ветерок колыхал открытые страницы книги.

Чао Цзяньсюэ сжал руку, запинаясь, его взгляд метался, то и дело останавливаясь, и он неловко облизывал губы. Его силуэт отразился в сосредоточенных зрачках Юй Вэя, а затем исчез за спиной господина.

Юй Вэй опустил голову и открыл следующий свиток.

Коллекция демонов, изгнанных за последние двадцать лет, подробно классифицированная...

Лица одержимых людей или демонов ужасают, принимая в чернилах тысячи различных форм.

Голос Чао Цзяньсюэ был негромким, но очень отчётливым. Он отвлёкся и искусно мысленно подпевал Чао Цзяньсюэ.

Еще одна ошибка.

"Щелчок"-

Ударьте не по тому месту, чтобы сделать воспоминание глубоким.

Ярко появился демон с синим лицом, и Юй Вэй вычеркнул его ненужные детали.

Еще одна ошибка…

Придя, Юй Вэй необъяснимым образом вспомнил нелепые слова своего старшего брата.

Нравиться?

Что имел в виду Мо Цзэчжи, когда сказал вчера на сцене?

Что это было —

Если он победит его, Чао Цзяньсюэ будет его?

Сказал ли что-нибудь старший брат?

Его разум, который он всегда легко контролировал, был встревожен. Юй Вэю не нравилось это чувство потери контроля.

Не желая слышать крики боли Чао Цзяньсюэ, он молча наложил на свой слух звукоизолирующее заклинание.

Но он боялся, что его хозяин позовет его, поэтому не осмелился полностью заблокировать его.

Звук стал неясным.

Но в дымке от него было еще труднее избавиться, да и сердцебиение участилось на несколько ударов чаще обычного.

Юй Вэй несколько раз прочитал Сутру Ясности, но это не помогло.

Получив бесчисленное количество ударов по ладони, Чао Цзяньсюэ, наконец, к сожалению, выучил наизусть все основные книги.

Не знаю, был ли это психологический страх, но место, куда его ударили, действительно крепко запечатлелось в его сердце и никогда не забудется.

Снова взглянув на ладонь, он увидел, что она чистая и белая, без каких-либо красных следов, что заставило его задуматься, действительно ли его только что ударили.

Му Юань сказал: «Неплохо. У тебя всё ещё талант, который можно развивать». Он взял другую книгу: «Следующая — эта».

Чао Цзяньсюэ прикрыл живот и взмолился о пощаде: «Учитель, я голоден».

Он просто нарывался на неприятности.

Му Юань: «Ты забыл метод воздержания от еды, которому научился до закладки фундамента? Тогда добавь ещё одну книгу…»

Чао Цзяньсюэ поспешно остановил его: «Я помню, помню! Я не голоден! Совсем не голоден!»

На этот раз, когда заучивание было на середине, он прервал меня и осторожно спросил: «Учитель, вы не заняты? Чем ждать, пока я прочту здесь, у вас должны быть дела поважнее, верно?»

Му Юань поднял веки, чтобы посмотреть на него, а Чао Цзяньсюэ быстро опустил голову, притворяясь, что не спросил.

«Есть дела и поважнее. Поэтому, начиная с завтрашнего дня, Юй Вэй будет руководить твоей учёбой». Му Юань сказал: «Юй Вэй, пусть он запомнит всё это за месяц».

На этот раз Юй Вэй отреагировал не сразу, как обычно.

Он держал страницу с портретом демона-змеи, с клыков которого капала ядовитая кровь, опасная, как будто она могла вырваться наружу в следующий момент.

Му Юань подумал, что он слишком сосредоточен, и снова позвал: «Юй Вэй, ты готов?»

Юй Вэй поднял голову, его белое и безупречное лицо, тонкие губы соприкоснулись: «Понял».

Му Юань кивнул: «Спасибо за упорный труд, хороший мальчик».

В глазах Чао Цзяньсюэ снова и снова темнело.

Позволить Ю Вэю контролировать его хуже, чем позволить Му Юаню контролировать его.

Павильон Священного Писания горы Фусянь — самый известный павильон Священного Писания в секте Уу, куда часто приходят и уходят ученики, чтобы брать книги.

И действительно, Чао Цзяньсюэ читал с замиранием сердца второй день, напротив него сидел только Юй Вэй, и вскоре он услышал, как ученики сплетничают.

«Младший брат учит старшего делать домашнее задание — неслыханно».

«Одно — небо, а другое — земля, как их можно сравнивать?»

«Почему он не выучил эти книги? Юй Вэй такой терпеливый, красивый и добрый».

«Поторопись и уходи, смотри, Чао Цзяньсюэ пристально смотрит на тебя!»

Чао Цзяньсюэ сердито посмотрел на этих глупых учеников, которые думали, что он их не слышит, и продолжил сверлить взглядом небесные книги и рисунки призраков.

Юй Вэй, сидевший напротив, не лежал на столе, словно без костей, а медитировал, словно Гуаньинь. Чао Цзяньсюэ очень хотелось поставить ему на лоб маленькую красную точку.

Он не выдержал и сказал Юй Вэю: «Ты явно не хочешь тратить на меня время, почему же ты не отказал Мастеру?»

Юй Вэй проигнорировал это и даже не открыл глаз.

«Я обещаю тебе, что продолжу запоминать, можешь идти, я не скажу Мастеру», — продолжил Чао Цзяньсюэ.

Видя, что Юй Вэй по-прежнему игнорирует его, Чао Цзяньсюэ несколько раз недовольно крикнул на него: «Юй Вэй! Юй Вэй! Младший брат Юй! Почему ты игнорируешь людей?»

Юй Вэй наконец открыл глаза и сказал: «Чем быстрее ты это запомнишь, тем лучше для тебя и для меня».

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён. Если бы Юй Вэй не улыбался, его тихая и холодная аура могла бы заставить людей робеть.

Но где же эти сплетничающие ученики? Почему они все ушли? Неужели они не осознали редкой и настоящей стороны Юй Вэя?

Очень жаль.

Он продолжал уговаривать: «Ты пойди, правда, я обязательно хорошо запомню. Ты тут устал, и я тоже устал».

Длинные, словно вороньие перья, ресницы Юй Вэя дрожали, он продолжал сидеть, как Гуаньинь: «Я не доверяю Старшему Брату».

Глава 7 Жесткий. Ты тоже здесь живешь

Чао Цзяньсюэ был слишком ленив, чтобы спорить с ним дальше, задерживая дыхание и декламируя столько, сколько мог, но было еще более неловко, когда Юй Вэй подверг его испытанию.

Одно дело споткнуться и не прочитать стих перед своим учителем, но перед Юй Вэем каждая ошибка и каждая пауза вызывали у него такое чувство, будто уши у него горели, а спина становилась горячее.

Это был стыд и нежелание признать поражение в игре перед Юй Вэем.

В то время его также называли «вундеркиндом» с фотографической памятью, но с этим миром Сюаньчжэня он столкнулся впервые. Понять глубину и тонкость методов Сюаньчжэня — одно, а постичь их — совсем другое.

Поверхностных знаний первого владельца было недостаточно, чтобы понять эти глубочайшие принципы. Но он не хотел просить Юй Вэя о совете, поэтому ему пришлось размышлять и разбираться самостоятельно.

«Действуя без действия, будучи чистым и спокойным, все вещи на небесах и на земле возвращаются». Юй Вэй прервал его монотонное чтение: «Это предложение снова неверно».

Чао Цзяньсюэ слегка поперхнулся. Опять ошибся? Неужели ему пришлось ударить по ладони, как вчера, чтобы вспомнить?

Вспомнив сцену, когда Юй Вэй ударил его по ладони, Чао Цзяньсюэ внезапно содрогнулся от озноба и не смог вспомнить следующее предложение.

Юй Вэй подождал его некоторое время и, не видя никакого движения, снова спросил: «Старший Брат знает значение секты Уу?»

Чао Цзяньсюэ сухо рассмеялся: «Не знаю».

Юй Вэй не удивился, как будто изначально не возлагал на него никаких надежд.

«Недеяние есть действие. Недеяние означает не действовать произвольно, не действовать самонадеянно. Все действия должны следовать природе и пути небес, отсюда чистота и спокойствие, отсюда ясное понимание неба и земли…»

Чао Цзяньсюэ подпер подбородок и посмотрел на него, наблюдая, как его маленький рот открывается и закрывается, он бормочет отрывок на классическом китайском языке, понимая немного, но также и смутно.

Это была не более чем диалектика, а затем разговоры о следовании небесному пути и тому подобном — обычная ситуация в романах о совершенствовании.

Юй Вэй продолжал объяснять ему множество изысканных выражений, и отношение Чао Цзяньсюэ постепенно стало серьёзным. После серии занятий он действительно многому научился, и эти проклятые техники, связанные с сердцем и разумом, стали даваться гораздо легче.

Чао Цзяньсюэ радостно сказал: «Младший брат, ты действительно неплохой».

Юй Вэй едва заметно нахмурился. Он не всегда говорил об этом открыто, но речь Чао Цзяньсюэ порой казалась ему несколько вульгарной, вероятно, перенятой у внешних учеников.

Раньше Чао Цзяньсюэ не общался с ними, предпочитая беседовать только с учениками, находящимися за пределами школы. Время от времени он также посылал им какие-то вещи.

Неужели он не понимал, что эти внешние ученики не взаимодействовали с ним искренне?

Прочитав некоторое время, Чао Цзяньсюэ вдруг сказал: «Младший брат, я очень голоден».

Юй Вэй: «Заклинание Бигу».

«Почему бы тебе просто не найти мне еды? Я, честно говоря, слишком голоден. Когда я голоден, у меня кружится голова и я ничего не вижу. Я уже два дня ничего не ел. Кстати, конкурс «Бессмертная секта», ты закончил?»

Юй Вэй: «Это закончилось вчера».

Чао Цзяньсюэ полюбопытствовал: «Ты победил? Чемпион?»

Юй Вэй: «Чемпион».

Чао Цзяньсюэ: «Я знал это».

Он закатил глаза и начал льстить: «Младший брат Юй Вэй, красивый, учтивый, романтичный, талантливый, прекрасный, добросердечный, несравненный гений! Я ужасно голоден. В кафе уже должны были подать ужин. Можешь принести мне? Пожалуйста!»

Юй Вэй слушал эту длинную тираду без всякого выражения и даже не сдвинулся с места.

Чао Цзяньсюэ был так зол, что у него зачесались зубы. Он извлёк из неведомого уголка памяти заклинание Бигу и яростно пропел его, чтобы заглушить вопли в животе.

Он зарылся головой в книгу, испытывая голод и головокружение, чувствуя себя очень некомфортно, и думая, что с таким же успехом он мог бы зачитать себя до самой смерти!Книжные полки

Юй Вэй вовсе не был добрым и красивым человеком, а обладал безжалостным характером.

Пока другой человек медитировал и совершенствовался с помощью бессмертной энергии, он испытывал невыразимую боль от повторения этих вещей, и ему даже не разрешалось пить воду.

Всякий раз, когда ему надоедало декламировать, он бросал взгляд на Юй Вэя, наполняя свой желудок ненавистью.

Ненависть — лучшее лекарство, чтобы подстегнуть людей! Ему пришлось быстро прочесть эти строки, энергично совершенствоваться, вознестись со скоростью света, увидеть потрясённое лицо Юй Вэя и наступить ему на плечо, чтобы услышать: «Младший брат тобой очень восхищается», ха-ха-ха!

Внезапное и необъяснимое фантазирование часто указывало на наступление сонливости.

Юй Вэй неделю циркулировал духовную силу в своём теле, медленно выдохнул и открыл глаза. Чао Цзяньсюэ уже заснул, прижавшись лбом к книге, его дыхание было немного прерывистым.Книжные полки

Глядя в окно, уже светила яркая луна, и горная дорога, по которой со всех сторон ходили пешеходы, была тихой.

Он медленно подошёл к Чао Цзяньсюэ. У последнего не было ни малейшей защиты, необходимой заклинателю, и он не проснулся, даже находясь так близко.

Юй Вэй протянул руку, изначально намереваясь разбудить его.

Если подумать, Чао Цзяньсюэ изначально не был таким усердным в совершенствовании, как они, и всегда привык поступать по-своему. Вполне возможно, что эти два дня дались ему очень тяжело, и он, должно быть, очень устал.

Он сделал обратный ход, осторожно поднял верхнюю одежду Чао Цзяньсюэ с сиденья рядом с собой и развернул её. Это был прекрасный плащ, пропитанный благовониями, со скрытым ароматом цветущей снежной сливы (благовония были пропитаны, со скрытым ароматом цветущей снежной сливы – он был пропитан благовониями, со скрытым ароматом цветущей сливы в снегу). Он знал, что все вещи Чао Цзяньсюэ были подарены ему господином Цишанем, а тот любил броские, украшенные драгоценностями вещи, и господин баловал его.

Ночь была прохладной, и хотя свеча-русалка горела постоянно, тепла она не давала.

Юй Вэй осторожно накинул плащ на тело Чао Цзяньсюэ и медленно вышел из библиотеки.

Он спустился по горной дороге и, сам того не зная, подошёл к подножию главной вершины. Он поднял взгляд и увидел, что столовая ярко освещена, и там ещё много учеников, которые ещё не достигли уровня Бигу.

Поскольку он уже был здесь, Юй Вэй просто вошел.

Некоторые ученики узнали его и почувствовали себя странно, их взгляды не отрывались от него ни на шаг. Когда они увидели, что он заказал блюдо с песочным печеньем, им стало ещё страннее.

Рассуждая конфиденциально, младший брат Юй Вэй был чист и дисциплинирован, вероятно, понимая это как своего товарища-ученика.

Какой из моих соучеников? Вспоминая сегодняшнюю сцену в библиотеке горы Фусянь, может быть, это Чао Цзяньсюэ?

Прежде чем они успели это ясно обсудить, Юй Вэй уже вылетел из кафетерия, словно ветер, с коробкой с едой в руке.

Эта фигура, этот темперамент, даже запах еды в кафетерии должны были витать вокруг него.

К сожалению, на обратном пути он столкнулся с Нань Шанем.

Нань Шань сразу увидел коробку с едой в его руке и поддразнил его выражением лица, которое означало «я тебя поймал»: «Младший брат, я не ожидал, что ты будешь воровать еду…»

Юй Вэй ловко увернулся от руки, протянутой им, чтобы открыть крышку.

«Старший брат, не шути, мне еще нужно вернуться в библиотеку».

Нань Шань без энтузиазма сказал: «Эй, Младший Брат, ешь, если хочешь есть. Какой смысл жить, практикуя Бигу весь день? Всё в порядке, пока тебя не застукал Мастер. Что ты скрываешь?»

Однако он не верил, что Юй Вэй поднимет вопрос о еде. Он скорее думал, что это что-то другое.

Нань Шань посмотрел в сторону библиотеки и сказал: «Учитель просил тебя присмотреть за ним, и ты действительно за ним наблюдаешь? Что он прочитал? Боюсь, он не прочитал ни одной главы, верно?

Ты не знаешь, когда я впервые пришёл в школу мастера, Чао Цзяньсюэ ещё учился у нас, но, пройдя стадию закладки фундамента, он не добился никакого прогресса. Он как деревянный брусок и заболевает сразу же, как только начинает совершенствоваться. Странно…

Юй Вэй сказал: «Старший брат, ты ошибаешься. Старший брат сегодня прочитал две книги».

Нань Шань сравнил два пальца: «Правда?»

Юй Вэй кивнул: «Возможно, Старший Брат действительно изменился. Старший Брат, тебе стоит в будущем поменьше говорить такие слова».

Нань Шань застыл на месте. Юй Вэй уже отошёл далеко и ещё не пришёл в себя.

Он причмокнул губами, думая: «Почему у Младшего Брата впервые возникло желание защитить Чао Цзяньсюэ?»

Но Юй Вэй всегда был таким мягким и вежливым. Нань Шань задумался: может быть, он был слишком суров? Стыдно, стыдно.

По мере приближения к библиотеке шаг Юй Вэя становился все быстрее.

Вскоре он понял, что что-то не так, замедлил шаг и, как обычно, открыл дверь библиотеки.

Кто-то уже был в дверях.

Фигура Юй Вэя замерла: «Мастер».

Му Юань кивнул и тихо сказал: «Пришел повидаться с тобой. Как дела сегодня?»

Юй Вэй тихонько отставил коробку с едой за спину: «Всё хорошо, Старший Брат не откладывал учёбу».

Му Юань улыбнулся и сказал: «Ты много трудился. Ты выиграл чемпионат «Зарождающаяся душа», а я тебя ещё не наградил. Скажи, чего ты хочешь?»

Половина лица Юй Вэя была освещена лунным светом, густые брови нахмурились. Услышав вопрос, он вдруг почувствовал, что в его опущенном взгляде промелькнуло нечто амбициозное, словно глубокая, тёмная бездна, тонущая в лунном свете.

«Мастер, я хочу изучить девятый прием Меча Уву».

Му Юань задумался: «Ты только что вступил в стадию Зарождения Души. Для полного понимания этого девятого шага требуется уровень совершенствования выше уровня Бога Трансформации, иначе есть риск обратить вспять и разрушить твоё совершенствование».

«Тогда, пожалуйста, научите меня, как быстро пройти стадию зарождения души».

Му Юань сказал: «На самом деле, всё просто. Другого пути нет. С твоим усердием и талантом это лишь вопрос времени. Но, Юй Вэй, другие побеждают в соревновании и просят у мастера отпуск, изменяя правила. Почему ты так волнуешься? Совершенствование — это то, что нельзя торопить».

Му Юань действительно был немного раздражён. Он вынужден был признать, что Юй Вэй – гений. Прошло всего пятьдесят лет с тех пор, как он поступил в его школу, и он уже достиг уровня Зарождающейся Души, которого другие вряд ли достигнут даже за сто лет совершенствования.

Просто у гениев более высокие требования к себе, и ему, как мастеру, иногда становится их жалко.

Среди его учеников Чао Цзяньсюэ не считался ни одним из них, и только Нань Шань и Цю Шуй были самыми нормальными детьми.

«Я не прошу своих учеников создавать Махаяну за сто лет. Пожалуйста, немного замедлите темп. Сколько людей сбились с пути, потому что хотели поторопиться и пошли по неверному пути?» — терпеливо убеждал он.

Вспыхнул свет – это был перламутровый узор на коробке с едой. Му Юань спросил: «Что у тебя в руке?»

«…»

Редкий взгляд Юй Вэя мелькнул: «Ничего особенного».

Он колебался, Му Юань уже понял, что это еда, и в его сердце возникло чувство утешения и радости.

Хотя Му Юань и упрекал своих учеников за нестрогое соблюдение правил Бигу, он также был учеником, поэтому закрывал глаза на их личные посиделки за едой и питьем.

Он впервые увидел Юй Вэя таким ребячливым. Му Юань сделал вид, что не заметил этого, и с любовью улыбнулся: «Ладно, я ухожу. Передай своему старшему брату, чтобы он шёл спать во внутреннюю комнату. Вы двое живёте здесь вместе, так что сможете хорошо отдохнуть в этом месяце».

Юй Вэй вздохнул с облегчением.

Он осторожно поставил коробку с едой на стол Чао Цзяньсюэ и отодвинул свечу.

Чао Цзяньсюэ ещё не проснулся. Протянутая рука замерла, потом отдернулась, и он наконец решил вернуться в исходное положение и ещё неделю циркулировать духовную силу в своём теле.

Через некоторое время Чао Цзяньсюэ внезапно глубоко вздохнул и попытался встать, продолжая повторять предложение, которое он запомнил перед сном.

Внезапно их взгляды встретились, и Чао Цзяньсюэ несколько раз притворился, что кашляет. Как неловко.

Он сразу заметил коробку с едой на столе, и его глаза загорелись.

Он услышал, как Юй Вэй сказал: «Мастер был здесь. Он велел тебе идти спать во внутреннюю комнату».

Мастер! Он сказал, что Мастер не был безжалостным человеком!

Чао Цзяньсюэ не терпелось открыть коробку с едой. Внутри лежали три лепёшки из маша с красными цветами, и его лицо ощутило сладкий аромат.

Хозяин такой хороший. Хозяин — тот, кто прекрасен и добр сердцем. Он подумал с волнением.

Юй Вэй ничего не сказал и спокойно наблюдал за тем, как он ест.

Он съел последний кусок: «Младший брат, хочешь кусочек?»

Юй Вэй покачал головой.

Чао Цзяньсюэ сказал «жесткий», но на его лице не было никакого сожаления, и он быстро съел его.

Он неопределенно сказал: «Я пойду во внутреннюю комнату спать, тебе тоже следует поскорее вернуться».

Юй Вэй сказал: «Я тоже здесь живу».

Ноги Чао Цзяньсюэ едва не зашатались, когда он встал. Что это значит?

Глава 8: Завершение – Несколько лицемерно по отношению к младшему брату

Внутренняя комната была обставлена просто, в ней стоял лишь небольшой диванчик для учеников, которые, погрузившись в учёбу, оставались на ночь. Но, очевидно, ею мало пользовались; всё было совершенно новым.

Чао Цзяньсюэ прикинул размер диванчика. Похоже, он мог вместить только одного человека.

Однако прежде чем он успел заговорить, Юй Вэй уже взял подушку, прислонился к стене и сел, закрыв глаза и медитируя.

Идеальный.

Чао Цзяньсюэ не почувствовал никакой тяжести, потушил свечу и уснул прямо в одежде.

Днём они учились по отдельности. Иногда к ним приходил господин Му Юань, а Нань Шань и Цю Шуй приходили поговорить с Юй Вэем. Ночью они оба собирались в одной комнате, но Юй Вэй был слишком тихим. Чао Цзяньсюэ больше не видел его после пробуждения.

За последние несколько дней декламации он стал говорить всё более и более бегло, и даже Лорд Му Юань воскликнул: «Как будто твой мозг стал намного острее после воскрешения!»

То ли из-за ежедневного истощения мозговых клеток, то ли из-за того, что он чувствовал себя подавленным в присутствии Юй Вэя, Чао Цзяньсюэ не продержался и месяца. Примерно через десять дней у него закружилась голова, он потерял сознание и ему было трудно продолжать.

Однажды рано утром Юй Вэй вернулся с утренней тренировки с мечом, а Чао Цзяньсюэ все еще спал во внутренней комнате.

Он развязал рукава и дважды позвал «Старшего брата» с порога, услышав недовольный стон Чао Цзяньсюэ.

Распахнув дверь и подойдя ближе, он увидел Чао Цзяньсюэ, лежащего ничком на маленьком диванчике. Его лицо раскраснелось, дыхание было тяжёлым. У него была лихорадка.

Как мог настоящий бессмертный культиватор заболеть лихорадкой без причины?

Это можно было объяснить лишь тем, что Чао Цзяньсюэ был слишком слаб.

Когда лорд Му Юань прибыл и увидел его, первоначально согласованный месячный срок заключения закончился раньше времени, и его отвезли обратно в павильон Цинсюэ для восстановления сил.

Старейшина Линь из зала Вэньяо осмотрел его и сказал: «Должно быть, он получил внутренние повреждения во время предыдущего соревнования «Бессмертная секта». Активация этих духовных артефактов требует огромной духовной силы. Его даньтянь теперь истощён, и он должен был испытывать головокружение в последние несколько дней. Разве он не жаловался?»

Чао Цзяньсюэ всегда был слабым и болезненным, плакал при каждой болезни и боли. Старейшины к этому привыкли.

Господин Му Юань нахмурился и сказал: «Вовсе нет. Это моя вина; я не заметил, что с ним что-то не так».

Юй Вэй, слушая со стороны, вспомнил сцену, произошедшую в тот день на закате. Чао Цзяньсюэ действительно выглядел особенно хрупким, но он не обратил на него особого внимания.

Почему он не заметил?

В последние дни Чао Цзяньсюэ был апатичен. Он полагал, что это из-за того, что ему не нравилось заниматься самосовершенствованием.

Чао Цзяньсюэ, зарывшись в мягкое одеяло, лежал на диване, плотно зажмурив глаза. То ли ему снился кошмар, то ли он просто чувствовал себя некомфортно из-за болезни, но его ресницы постоянно дрожали.

Юй Вэй отвел взгляд.

«Это всё из-за моей невнимательности. Пожалуйста, накажите меня, Хозяин», — сказал он.

Лорд Му Юань махнул рукой: «Это не имеет к тебе никакого отношения. Возвращайся».

На следующий день ученики все еще собирались вместе на утренние уроки, но одно место с другой стороны было пустым.

Нань Шань осторожно спросил: «Он притворяется, что болен, или он действительно болен?»

Это было привычное предположение, ведь Чао Цзяньсюэ был здоров, когда пришёл в библиотеку несколько дней назад. Как он мог вдруг заболеть?

Юй Вэй почувствовал внезапную неприязнь. Он не мог объяснить, откуда взялись эти чувства. Тёплая, весенняя улыбка исчезла, оставив лишь резкий холод. «Старший брат, пойди и узнай сам».

Нань Шань почесал затылок: «Эй… просто спрашиваю…»

Младший Брат, казалось, никогда раньше не злился. Была ли эта реакция гневом? Было немного страшно.

Пролежав два дня в оцепенении, Чао Цзяньсюэ постепенно восстановил свою духовную силу, и головокружение прошло. Он вскочил с кровати, чувствуя себя новым человеком!

Он знал, что это было к лучшему, и ему больше не нужно было оставаться в тесном помещении библиотеки вместе с Юй Вэем.

Поэтому, воспользовавшись тем, что Глава Ордена и Лорд Му Юань больше не упоминали о заточении, он покинул павильон Цинсюэ, как только почувствовал себя лучше, полный энергии.

Сначала он отправился в зал Вэньяо.

Обращение за медицинской помощью было важным. Ему нужно было понять, почему его тело так слабо и есть ли возможность стать сильнее.

Зал Вэньяо находился на вершине соседней горы, рядом с которой с обрыва спускался водопад. Чао Цзяньсюэ стоял у обрыва, смотрел вниз, и его страх высоты почти обострился.

Оказалось, что вершины гор Уву парят в воздухе, а внизу, в бесчисленных волнах, мерцает глубокое синее море.

Чао Цзяньсюэ снова и снова смотрел, гадая, откуда берётся вода для водопада. Может быть, это небесная вода?

Он поднял глаза, но увидел только яркий дневной свет, и от него резало глаза.

«Мальчик, будь осторожен!»

Внезапно резкий крик заставил Чао Цзяньсюэ вздрогнуть. Кто-то схватил его за воротник и оттянул на три шага назад.

Это был старейшина Линь из зала Вэньяо.

Рядом на земле стояла корзина с духовными травами, которые он только что собрал. Многие из них выпали и засохли, погибнув, как только коснулись земли.

Старейшина Линь сердито сказал: «Чао Цзяньсюэ, ты что, пытаешься умереть, стоя здесь?»

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён и покачал головой. «Я, я просто смотрел…»

«Смотрел? Вот как ты выглядишь? Голова практически торчала! Твоя духовная сила иссякла, ты не сможешь летать, если упадёшь, и разобьёшься вдребезги, если упадёшь в море!»

Когда Чао Цзяньсюэ неправильно поняли и выругали, он смущенно сказал: «Старейшина Линь, я был неправ, я был неправ».

Только тогда старейшина Линь остановился и с выражением боли на лице поднял с земли духовные травы. Его два белых уса завились.

Чао Цзяньсюэ помог ему поднять их. «Старейшина, я пришёл к вам».

Объяснив свою цель, старейшина Линь долго смотрел на него, затем схватил его руку и положил её на духовные акупунктурные точки. Спустя долгое время он с облегчением улыбнулся. «Хорошо, хорошо. Я уж было подумал, что ты одержим. Оказывается, твои три души и шесть духов в полном составе».

После его объяснений Чао Цзяньсюэ узнал, что тупость и бесчеловечность первоначального владельца были вызваны несовершенством его души.

Никто в секте Уу не знал об этом, за исключением нескольких мастеров. Когда Лорд Цишань вернул Чао Цзяньсюэ, тот был ещё младенцем. Лорд Цишань вырвал его из пасти демона на перевале Фумо. Вероятно, именно из-за влияния демонической энергии его души оказались несовершенными.

Неполнота душ была неразрешимой загадкой. По мнению старейшины Линя, Чао Цзяньсюэ случайно обрёл свою душу после воскрешения – это было великой удачей после неудачи.

Только Чао Цзяньсюэ знал правду: это произошло потому, что он захватил тело первоначального владельца.

Он спросил: «Есть ли ещё надежда, что моё тело сможет совершенствоваться? Слишком тяжело постоянно болеть».

Старейшина Линь искренне сказал ему: «У каждого своя судьба в самосовершенствовании. Просто усердно совершенствуйтесь, когда не болеете, и прислушивайтесь к моим советам, когда болеете. Однако теперь, когда ваши души восстановились, возможно, то, что раньше было трудно понять, постепенно прояснится».

Короче говоря, надежда была.

Чао Цзяньсюэ почувствовал облегчение.

Он не мог переселиться просто так.

Чао Цзяньсюэ поклялся прославиться в королевстве Сюаньчжэнь, поэтому он с огромным энтузиазмом прибыл на вершину горы Фусянь, чтобы посмотреть, как его трое младших братьев и сестер учатся фехтованию.

Цю Шуй первым заметил его и, насторожившись, прекратил тренировку с мечом. «Зачем здесь старший брат?»

Чао Цзяньсюэ, придерживаясь прагматичного духа поиска знаний и прогресса, сказал: «Наблюдаю».

Цю Шуй был ошеломлён этим ответом. В воздухе промелькнули два звука меча, похожие на рычание дракона, и Нань Шань с Юй Вэй приземлились. Увидев Чао Цзяньсюэ, Нань Шань удивлённо воскликнул: «Ты не болен?»

Чао Цзяньсюэ кивнул. «Мне лучше».

Он не поприветствовал Юй Вэя, а лишь сказал: «Вы тренируйтесь, а я просто посмотрю».

Однако в его присутствии все чувствовали себя несколько скованно. Чао Цзяньсюэ впервые пришёл посмотреть на их фехтовальные тренировки. Солнце, должно быть, вставало на западе.

Краем глаза Юй Вэй заметил, что Чао Цзяньсюэ стал немного худее. Не занимаясь физическими упражнениями, а также постясь и пролежав несколько дней в постели, он, естественно, похудел. Его тонкая талия привлекала внимание, а пояс был затянут гораздо плотнее, чем у других.

«Младший брат!» — крикнул Нань Шань, скрестив с ним мечи. Юй Вэй отклонился назад, чтобы уклониться от его меча.

Нань Шань с сожалением сказал: «Я наконец-то заметил твою слабость, но ты снова увернулся».

Но, видя, что дыхание Юй Вэя стало более нестабильным, чем прежде, он самодовольно сказал: «Неплохо, я тоже поправляюсь!»

Он хотел ковать железо, пока горячо, но Юй Вэй на мгновение замешкался, затем твёрдо стоял на своём, вложил меч в ножны и покачал головой. «Я больше не буду тренироваться».

За исключением него, двое других уже втянулись в происходящее, поэтому они обменялись взглядами, наблюдая, как уходит Юй Вэй.

Цю Шуй спросил: «Младший Брат немного рассеян? Может быть, он столкнулся с препятствием в своём совершенствовании?»

Нань Шань сказал: «Раньше с ним всё было в порядке…»

Проходя мимо Чао Цзяньсюэ, Юй Вэй слегка замер и поприветствовал его, как это принято у всех учеников. Чао Цзяньсюэ скрестил руки на груди, окинул его взглядом и презрительно пробормотал: «Пока-пока».

Его тон был легким и медленным, с восходящей интонацией в конце, как будто он был уверен, что Юй Вэй не хочет, чтобы он увидел его приемы владения мечом.

Хотя техники владения мечом в секте передавались из одной линии, мастерство каждого имело свои достоинства. Спарринги между учениками также проводились для того, чтобы выявить недостатки друг друга и улучшить их.

А вдруг он украл какие-то техники? Почему же он такой скупой?

Услышав его странные слова, Юй Вэй выразил редкое для себя смущение. «Пока…пока?»

Чао Цзяньсюэ серьезно сказал: «Я просто говорю, что это означает прощание».

Юй Вэй помолчал немного, а затем серьёзно сказал: «Старший брат, увидимся снова».

«Ты действительно уходишь?» — Нань Шань неохотно посмотрел вслед Юй Вэю.

Чао Цзяньсюэ подошёл к ближайшему павильону и сел. «Он ушёл. Вы можете продолжать».

Это была правда.

Нань Шань и Цю Шуй продолжали спарринг, отдыхая после ожесточённого боя. Чао Цзяньсюэ спросил: «Младшие братья и сёстры, я давно хотел спросить вас кое о чём. Это были ваши настоящие имена?»

Манера его речи была необъяснимо ласковой, а выражение его лица было еще мягче, как будто он намеренно пытался завязать с ними разговор.

Цю Шуй откровенно сказал: «Когда мы со Старшим Братом были ещё младенцами, мы потеряли нашу деревню из-за хаоса, начавшегося с демонов. Нас спас Учитель, и он дал нам имена».

Чао Цзяньсюэ не ожидал такого развития событий. Демонические силы были ещё далеки от него, и ему было трудно представить себе подобное.

Но зная, что этот вопрос мог затронуть их печаль, он искренне сказал: «Мне жаль».

Цю Шуй была ошеломлен и быстро махнул рукой. «Ничего! Нам со Старшим Братом уже повезло. Жаль только, что у нас нет таланта Младшего Брата, иначе мы бы давно хотели спуститься с горы, чтобы убивать демонов и уничтожать зло».

Чао Цзяньсюэ посмотрел на них и твердо сказал: «Вы сможете».

Теперь он выглядел как доступный и праведный Старший Брат, а Нань Шань и Цю Шуй на мгновение лишились дара речи, не зная, что сказать.

Почему они были немного тронуты?

Видя, что уже почти полдень, Чао Цзяньсюэ снова любезно пригласил: «Я хочу пойти в кафе поесть. Хочешь пойти со мной?»

Они оба посчитали странным есть с ним, поэтому отказались. «Мы сейчас постимся…»

«О», — понимающе кивнула Чао Цзяньсюэ. «Тогда увидимся позже».

Те, кто соблюдал пост, привыкли использовать духовную энергию в качестве питания и больше не нуждались в обычной пище, нарушая правила только тогда, когда чувствовали жадность.

Спустя некоторое время Цю Шуй задумался и сказал: «Мне кажется, что отношение Чао Цзяньсюэ к прощанию с нами отличается от его отношения к Младшему Брату».

Нань Шань не отреагировал. «А чем он отличается?»

Цю Шуй сказал: «Как бы это сказать? Это несколько лицемерно по отношению к младшему брату».

Глава 9 Праздник фонарей (1): Старший брат приглашает его?

Большинство из тех, кто посещает столовую, — это внешние ученики, которые еще не заложили основу и не способны выйти за рамки цикла пяти злаков.

Стоило Чао Цзяньсюэ войти, как он сразу же привлек к себе внимание.

Можно сказать, что его действия на Соревновании Бессмертных Сект прославили его всего за один бой. Даже внешние ученики, которые не знали его раньше, произвели на него глубокое впечатление.

В это время все дружно смотрели на его рукава, и можно было представить, сколько духовных сокровищ можно было бы из них вытрясти.

А этот золотой браслет – настоящее сокровище. Жаль только, что он спрятан под рукавами, и полюбоваться им не получится.

Чао Цзяньсюэ, естественно, чувствовал на себе взгляды толпы. Он не боялся их, а скорее даже получал от этого удовольствие. Он спокойно и щедро взял несколько блюд.

В конце концов, секта Уу – это секта бессмертных, и её рацион в основном лёгкий. Среди множества блюд только три мясных, и Чао Цзяньсюэ взяла только их.

По словам Чао Цзяньсюэ, всё это ложь о том, что пациентам следует питаться легко. Откуда возьмутся силы, если они не едят полноценной пищи?

Он даже выковыривал все кусочки имбиря из фарша, выглядя особенно придирчивым.

«Старший брат Чао!» Несколько человек собрались и сели с ним за один стол, их лица сияли улыбками.

Чао Цзяньсюэ вспомнил, что эти люди были друзьями первоначального владельца из внешней секты.

Однако они были одними из немногих в секте Уу, кто так лестно улыбался Чао Цзяньсюэ, поэтому неудивительно, что первоначальный владелец любил играть с ними.

Кто бы не хотел, чтобы ему льстили?

«Битва между старшим братом Чао и этим парнем, Мо, на соревнованиях в тот день была действительно великолепной!» — польщенное рябое лицо преувеличивало происходящее в тот момент, начиная с быстрых движений Чао Цзяньсюэ, полностью игнорируя то, что он использовал духовное оружие, чтобы победить Мо Цзэчжи.

Чао Цзяньсюэ удивился его преувеличенному тону и сказал с улыбкой: «Я не знал, что я такой могущественный».

Затем рябое лицо с тоской произнесло: «Старший брат Чао силён и скромен. А этот младший брат действительно тобой восхищается!»

«Но…» – увидев его приятное выражение, он нерешительно спросил: «Что это за сокровища, которыми пользовался старший брат Чао? Мы никогда их раньше не видели. Интересно, старший брат позволит нам полюбоваться ими?»

Чао Цзяньсюэ знал, что это произойдёт. В прошлом эти люди тоже получали некоторые вещи от первоначального владельца.

Он отложил палочки для еды и тихо вздохнул: «Все кончилось».

Несколько человек спросили: «Как они исчезли?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Поскольку я их все использовал, я их все выбросил».

«Как, как это может быть…» Слово «пустая трата» недостаточно, чтобы описать это, оно почти заставило людей пожалеть об этом.

Как все эти сокровища попали в руки Чао Цзяньсюэ?

Однако эта новость их тоже взволновала. Знал ли этот бездельник, что некоторые духовные оружия не одноразовые?

«Куда их выбросил Старший Брат?»

Чао Цзяньсюэ притворился, что задумался, а затем сказал: «В небольшом пруду у подножия горы Фусянь».

Все были вне себя от радости. Они ещё несколько раз перекинулись парой слов с Чао Цзяньсюэ, но по их лицам Чао Цзяньсюэ легко мог понять их нетерпение.

Он зевнул, и мясо во рту показалось ему безвкусным. Он просто прогнал их: «Я почти закончил есть и пойду обратно. Вам тоже пора возвращаться».

Несколько человек не могли ждать и быстро убежали.

За ними с перерывами последовало ещё несколько групп. Выйдя из столовой, они быстро пошли, следуя единому направлению.

Чао Цзяньсюэ презрительно усмехнулся. Раз уж они все отправились за сокровищами, зачем притворяться такими цивилизованными? Им следовало бы сразу же бежать, как только услышали новость.

Ученики секты Ууу — действительно порядочные люди.

Первоначальный владелец не питал никаких добрых чувств к этим собратьям-ученикам, да и он сам тоже.

Чао Цзяньсюэ вернулся в дом Цинсюэ и принялся рыться в ящиках в поисках пригодного духовного меча. Утром он не просто бегло взглянул на него, а действительно запомнил несколько движений. Держа духовный меч в ладони, он мог неуклюже махать им вверх, вниз, влево и вправо.

Он держал в одной руке руководство по фехтованию, а в другой – сам меч, и уже после нескольких движений он обильно вспотел. Следуя руководству по фехтованию, духовная сила часто застаивалась, переходя в ладонь, и совсем не ощущалась подвижность.

Чао Цзяньсюэ беспомощно опустила меч и попыталась силой управлять духовной силой, чтобы двигаться. В мгновение ока наступил закат.

Недаром говорят, что самосовершенствующиеся замыкаются в себе на несколько лет. Время действительно утекает, как песок сквозь пальцы.

Он подумал о том, чтобы обратиться к господину Му Юаню за советом. Когда он подошёл к павильону Сутры, то увидел знакомую фигуру, идущую ему навстречу издалека.

Все здесь носят одинаковую форму учеников, но Юй Вэй очень узнаваем. Он ходит, словно лёгкий ветерок и яркая луна, с изящными манерами.

«Старший брат», — поприветствовал его Юй Вэй, его жесты были мягкими и изысканными.

Чао Цзяньсюэ поддразнил его: «Собираешься найти Мастера, чтобы получить особые наставления?»

Выражение лица Юй Вэя не изменилось, и он сказал: «Учителя нет на террасе для любования Луной. Старший брат, возвращайся».

Чао Цзяньсюэ сказал: «О», а затем добавил: «Откуда ты знаешь, что я найду Мастера?»

Юй Вэй сказал: «Только эта дорога ведет к Террасе для наблюдения за Луной».

У Чао Цзяньсюэ не было иного выбора, кроме как сдаться и повернуть назад, вернувшись вместе с ним домой.

В лунном свете, напротив скудного и открытого горного пейзажа, бессознательно зажглись тысячи фонарей, разбросанных по горе, словно струящийся Млечный Путь.

Чао Цзяньсюэ не мог не спросить: «Что там происходит?»

«Сегодня в Царстве Сюаньчжэнь отмечается Праздник Двойной Семерки. Как внутренние, так и внешние ученики могут подняться на главную вершину, чтобы поиграть», — сказал Юй Вэй.

Во время Двойного Седьмого фестиваля Чао Цзяньсюэ не ожидал, что царство Сюаньчжэнь окажется столь оживленным.

Он взглянул на волшебную внешность Юй Вэя, которая, казалось, не принадлежала миру смертных, и призвал: «Младший брат, неужели ты не собираешься взглянуть на это волнение?»

Юй Вэй не проявил ни малейшего интереса: «Это просто бессмысленное волнение».

Чао Цзяньсюэ: «В чём смысл этого волнения? Разве это не просто развлечение? Неужели я не пойду?»

Юй Вэй взглянул на него и спросил: «Старший Брат хочет пойти?»

Чао Цзяньсюэ естественно кивнул: «Хочу пойти».

Он не сдавался: «Ты действительно не пойдешь?»

Юй Вэй сказал: «Мне ещё предстоит совершенствовать свой ум».

Они случайно подошли к развилке дороги на склоне горы. Справа впереди виднелся деревянный мост, ведущий к главной вершине. Несколько праздничных фонарей парили в воздухе у подножия моста, освещая лица пары.

Видя, как Юй Вэй невозмутимо смотрит на него, Чао Цзяньсюэ вдруг заскучал и махнул рукой: «Если ты не пойдёшь, то забудь. Я сам пойду и посмотрю. Мне очень любопытно».

Сказав это, он неторопливо ступил на деревянный мост, небрежно щелкнув несколькими фонарями, плававшими рядом с ним, отчего пламя свечей внутри разгорелось еще ярче.

Юй Вэй отвел взгляд и сделал несколько шагов вперед, постепенно замедляя шаг.

Фестиваль двойной семерки.

Согласно традиции фестиваля, следует пригласить человека, которым вы восхищаетесь, вместе полюбоваться тысячами фонарей. Секта Уу не следует пути абсолютного бесчувствия, и многие ученики впоследствии становятся соратниками Дао.

Знает ли Старший Брат эту традицию? Он его только что приглашал?

В любом случае разобраться в этом вопросе было трудно.

Он снова оглянулся, и Чао Цзяньсюэ уже дошел до другого конца, его спина исхудала и постепенно становилась нечеткой.

С момента прибытия в царство Сюаньчжэнь Чао Цзяньсюэ проводил большую часть времени на горе Фусянь.

В его доме Цинсюэ было очень тихо, и он не видел ни кошек, ни собак. Поэтому, когда он внезапно оказался среди такого оживления, ему показалось, что он спустился с горы и попал в город.

Редко выпадала такая возможность расслабиться за ежедневными трудами. Ученики устанавливали вдоль дороги небольшие лавки, выставляя на продажу небольшие изделия собственного изготовления, словно на рынке.

Чао Цзяньсюэ купил связку засахаренных боярышников и жевал их, чувствуя, что они хрустящие и сладкие, чем те, что он ел в прошлой жизни. Царство Сюаньчжэнь было полно выдающихся людей и выдающихся земель, и даже боярышники росли хрустящими.

Большинство окружающих учеников шли группами, и он был единственным, кто шел в одиночку, что выглядело жалко в глазах других.

Тени фонарей мерцали, и лица людей были почти не видны.

Кто-то пьяный налетел на него: «Этот товарищ-культиватор, ты один?»

На вид ему было лет шестнадцать-семнадцать, но Чао Цзяньсюэ уже глубоко усвоил истину: людей в Царстве Сюаньчжэнь нельзя судить по внешности. Он выглядел как несовершеннолетний, но на самом деле ему было, вероятно, лет восемьдесят-девяносто. Даже он сам, согласно подсчёту возраста в предыдущей жизни, прожил больше ста лет.

После заложения фундамента продолжительность жизни может быть увеличена до трехсот лет, до пятисот лет для стадии Золотого Ядра, до шестисот лет для стадии Зарождающейся Души... После преодоления испытаний и вознесения изначальный дух уже никогда не будет уничтожен, если только он не рассеется сам по себе с течением времени.

Лишь немногие способны по-настоящему преодолеть испытания и вознестись. Секта бессмертных Уу создала лишь одного такого человека за тысячи лет. Бессмертный образ этого человека до сих пор хранится в Павильоне бессмертной музыки секты бессмертных, но, к сожалению, он уже исчез.

Люди могут совершенствоваться до уровня вознесения, но они все равно не смогут противостоять разрушению временем, что прискорбно.

Чао Цзяньсюэ очень фамильярно тронул за плечо, и молодой человек сказал: «Меня зовут Се Бинюань, я семнадцатый в роду лорда Шэнь Ду, я приехал всего полгода назад, а ты?»

Итак, он был учеником господина Шэнь Ду. В тот день в зале господин Шэнь Ду сказал ему несколько слов, и Чао Цзяньсюэ, любя ворону и её дом, позволил ему сесть на себя и сказал: «Меня зовут Сяо Чао».

«Сяо Чао...» — повторил Се Бинъюань, повышая тон и испытывая сильную обиду. — «Ты даже не хочешь назвать мне свое настоящее имя?»

Чао Цзяньсюэ подумал, что нелегко найти человека, который не узнал бы настоящего владельца, как он мог назвать ему его настоящее имя, поэтому он моргнул, получестно ответив: «Я сирота, так что…»

Глаза Се Бинъюаня внезапно расширились: «Извини».

Он мысленно проклял себя за то, что был проклят, и сменил тему: «Учеником какого бессмертного лорда ты являешься?»

Наконец, найдя человека, с которым можно было нормально поговорить, Чао Цзяньсюэ заинтересовался разговором и сказал: «Я ученик горы Фусянь».

«Ага! Гора Фусянь!» При этих трёх словах лицо Се Бинъюаня стало взволнованным, и он похлопал его по плечу: «Ты знаком с Юй Вэем?»

Чао Цзяньсюэ тут же сделала недовольное лицо.

Глава 10 Праздник фонарей (2) Он выглядит милым

Еще один фанат Юй Вэя.

Видя его пылкое выражение лица, Чао Цзяньсюэ тут же поставил ему диагноз.

Он раздраженно спросил: «Ты знаешь Юй Вэя?»

Се Бинюань бурно жестикулировал: «Юй Вэй! Кто не знает Юй Вэя? Неповторимый гений, достигший стадии зарождения души за пятьдесят лет, невероятно красивый и невероятно добрый и хороший человек. Выдающаяся личность!»

Чао Цзяньсюэ усмехнулся: «Хороший человек? Откуда ты знаешь, что он такой хороший?»

Се Бинюань перечислил прошлые достижения Юй Вэя, отбарабанив длинный список: «В любом случае, если ты отправишся исследовать тайные миры с Юй Вэем, ты гарантированно не вернешся с пустыми руками!»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Он забирает самое лучшее, и, естественно, его не волнуют объедки».

Се Бинюань сказал: «Поскольку он вносит наибольший вклад, естественно, он должен взять лучшее. Похвально уже то, что он готов делиться всем!»

«Хорошо». Это имело смысл. Ученики секты Уу были весьма вежливы.

«Раз ты ученик горы Фусянь, ты из Внешней секты…» Он наклонился ближе, и в его голосе слышалась смесь надежды и трепета. «Ты когда-нибудь разговаривал с Юй Вэем? Он действительно такой идеальный, как все говорят?»

Губы Чао Цзяньсюэ дрогнули. Он невольно вспомнил образ Юй Вэя, идущего к нему со словами: «В самом деле, неземной».

Се Бинюань с необъяснимой гордостью на лице пытался его продвинуть: «Знаете ли ты, что Юй Вэй два года подряд был самым желанным спутником Дао в секте Бессмертных? Вероятно, он снова победит в следующем году».

Чао Цзяньсюэ: «…»

Увидев выражение его лица, Се Бинъюань рассмеялся и сказал: «Не пойми меня неправильно, я не гей, но я восхищаюсь старшим братом Юй Вэем! Поэтому я тоже проголосовал за него».

Он схватил Чао Цзяньсюэ за рукав, подманил его ближе и загадочно произнес: «Господин Му Юань однажды приходил к моему господину, чтобы погадать, и сказал, что Юй Вэй — Дитя Судьбы. Я случайно подслушал. Как бы то ни было, мы не можем сравнивать».

Было ли такое?

Первой реакцией Чао Цзяньсюэ было недоверие, но затем он задумался о том, как Юй Вэй действительно досталось всё это добро. В глазах всех Юй Вэй был хорош во всех отношениях, и он, Чао Цзяньсюэ, был единственным человеком с ясным взглядом, кто оставался трезвым, когда все остальные были пьяны.

Юй Вэй не был таким чистым и благородным, каким казался на первый взгляд. Чем более идеальным казался человек, тем больше у него было неизведанных тёмных сторон.

Ну и что, что он — Дитя Судьбы? Удача всегда заканчивается.

Он приподнял бровь, посмотрел на Се Бинъюаня, улыбнулся и спросил: «Как ты думаешь, можно ли украсть удачу?»

Се Бинъюань был ошеломлен: «Почему ты разговариваешь как демон-заклинатель?»

Только демоны естественным образом выносят внутреннюю борьбу на поверхность.

Среди учеников им следует, по крайней мере, ценить дружбу и порядок.

Чао Цзяньсюэ сказал: «Разве тебе не нужна удача?»

Се Бинъюань помедлил, а затем наконец признал: «Да».

«Тогда почему бы не признаться честно в своих желаниях? Явно желать этого, но молчать из-за так называемых правил — разве это не лицемерие?»

Се Бинюань смутно чувствовал, что это разумно, но также смутно ощущал и заблуждение. Алкогольный аромат в вечернем ветерке постепенно рассеялся, и он невольно снова серьёзно посмотрел на этого красивого нового знакомого.

Правда, он так много ему сказал именно потому, что это лицо было исключительно красивым и сразу же вызвало у него чувство связи.

Неужели слова красивых людей настолько убедительны?

Он безучастно ответил: «Похоже на то».

Чао Цзяньсюэ подумал, что ему «не без помощи», мысленно подготовился и, улыбаясь, спросил: «Ты знаешь Чао Цзяньсюэ, старшего ученика горы Фусянь?»

Се Бинюань потёр лицо, покраснев от алкоголя: «Конечно, знаю. Жаль, что я был в уединении во время соревнования «Бессмертная секта» и вышел лишь несколько дней назад, поэтому не увидел этого зрелища».

«Как ты думаешь, каким человеком является Чао Цзяньсюэ?»

Се Бинюань вспоминал: «Старшие братья и сёстры говорят, что он нехороший человек, замыкается в себе на горе Фусянь и немного глуповат. Похоже, он также не ладит с Юй Вэем… но я никогда его не встречал, поэтому сложно сказать, что он за человек. Нельзя рассуждать о нём безрассудно, не увидев своими глазами».

Наконец-то кто-то, кто понимал истинную чистоту и доброту! Чао Цзяньсюэ был тронут: «Ты совершенно прав, нельзя говорить безрассудно, не увидев своими глазами! Братец, давай выпьем!»

Избежав толпы, они поднялись по ступеням в павильон с загнутыми карнизами. В павильоне стояло несколько кубков изысканного вина, доступного всем желающим, названия которых были написаны аккуратным почерком на деревянных табличках.

Чао Цзяньсюэ взяла чашку «Росы Цветка Ветра», которая на вкус напоминала напиток, только сладкий и без следов алкоголя.

В этот момент он услышал, как под павильоном парочка обсуждает увиденное: «Интересно, какой экзотический цветок они сажают в пруду у подножия горы Фусянь. Я видел, как много людей копали там ил».

Услышав это, Се Бинюань спросил Чао Цзяньсюэ: «Что за цветок они сажают? Разве изначально это не было полем летних лотосов?»

Чао Цзяньсюэ поджал губы и усмехнулся. Он не ожидал, что столько людей действительно пойдут копать.

Каждый из них втайне презирал его, но все же пошел копаться в воде, чтобы вывалять грязь из-за его подлой лжи. Это было поистине смешно.

Представив себе эту сцену, он не мог перестать смеяться, в конце концов подавился вином и кашлял так, что его глаза покраснели, и он не мог говорить.

Се Бинъюань пришел поддержать его: «Чему ты вдруг рассмеялся…»

«Человек, который смеётся над другими, становится объектом насмешек со стороны других».

Се Бинъюань не понял эту скороговорку.

Сзади, поверх руки Се Бинюань, протянулась рука и поддержала Чао Цзяньсюэ за плечо.

Эта рука круглый год держала меч, тыльная сторона ладони имела прекрасные сухожилия, пальцы были тонкими с четкими суставами, нежными, но не слабыми, а, наоборот, обладали такой силой, которую нельзя было игнорировать.

Се Бинюань неловко повернул голову, сначала увидев лицо человека, затем увидев сопровождающий его духовный меч, чисто-белый нефритовый цветок лотоса на кисточке меча, и выдохнул: «Господин Юй Вэй».

Юй Вэй поприветствовал ошеломленного мужчину, его взгляд спокойно скользнул по неглубокому бокалу с вином в руке Чао Цзяньсюэ, а на его лице появился румянец. «Старший брат, алкоголь вреден для совершенствования».

Чао Цзяньсюэ не ожидал, что он придет, не смог сохранить лицо и, восстановив дыхание, надулся: «Это не твое дело, это вино не опьяняет».

Он не знал, что «Роса Цветка Ветра» на вкус как будто безалкогольная, но на самом деле это было крепкое вино с долгим послевкусием, одна чашка которого могла надолго затуманить сознание.

Юй Вэй не стал спорить о том, опьяняет ли вино, и лишь сказал: «Господин Му Юань вернулся. Поэтому я пришёл найти тебя».

Ему пришлось подчеркнуть причинно-следственную связь, подразумевая, что других причин быть не может. Чао Цзяньсюэ кивнул: «Тогда я пойду с тобой».

Се Бинъюань все еще был ошеломлен: «Брат…»

Чао Цзяньсюэ обнял его за шею и, улыбаясь, представился: «Это Юй Вэй, мой младший брат».

Затем он сказал Юй Вэю: «Это семнадцатый младший брат с горы Мяосюань под началом лорда Шэнь Ду, мой новый друг».

Он находился очень близко к Се Бинъюаню, его лицо почти касалось его лица, и казалось, что они сожалели о том, что не встретились раньше.

Лицо последнего залилось краской, он явно все еще не оправился от шока, вызванного появлением Юй Вэя.

Взгляд Юй Вэя оторвался от их близкого расстояния, он посмотрел на Се Бинъюаня и слегка кивнул: «Старший брат, я побеспокоил тебя».

Се Бинюань быстро выпрямился и покачал головой, не поддавшись на уколы Чао Цзяньсюэ: «Ничего страшного, ничего страшного! Просто познакомились!»

Юй Вэй слабо улыбнулся, затем посмотрел на Чао Цзяньсюэ: «Старший ученик».

Его тон был по-прежнему мягким, но Чао Цзяньсюэ услышала в нем слабое побуждение.

Чао Цзяньсюэ мог только отпустить его: «Я найду тебя позже».

Наблюдая, как две фигуры удаляются, Се Бинюань хлопнул себя по лбу: к счастью, он не сказал ничего плохого о Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ обычно не появлялся, и обычные слухи совершенно не соответствовали этому лицу. В сочетании с пьянством, ночь была тёмной, а свет фонаря – тусклым, отчего голова кружилась ещё сильнее.

Но судя по поведению этой пары, их отношения не так уж плохи, как ходят слухи.

Чао Цзяньсюэ вовсе не был дураком!

–

Чао Цзяньсюэ купил еще одну связку засахаренных боярышников и взглянул на Юй Вэя: «Теперь, когда мы здесь, не мог бы ты осмотреться?»

Юй Вэй покачал головой: «Важно вернуться и увидеть господина Му Юаня».

«Ах, какой он непреклонный. Господи Му Юань вернулся, неужели он отрастит крылья и не улетит? Это место — редкая возможность, ммм!»

Укусив боярышник, он внезапно почувствовал боль в заднем зубе, Чао Цзяньсюэ нахмурился и замолчал, а также остановился.

Юй Вэй подсознательно хотел протянуть руку и прикоснуться к нему, но его пальцы сжались в кулак, крепко прижимаясь к боку.

Он серьёзно сказал: «Старший брат, осторожность никогда не помешает. В будущем не будь таким близким с незнакомцами».

Чао Цзяньсюэ прикрыл половину лица: «Это ученик господина Шэнь Ду, так разве он не мой младший брат? Он милый, и мы хорошо ладим, что плохого в том, чтобы немного побыть наедине?»

Юй Вэй ничего не мог сказать, только тихонько хмыкнул.

«Я неправильно выразился».

Он опустил глаза, чтобы поправить манжеты, еще сильнее затянув их и слегка опустив уголки губ.

Чао Цзяньсюэ взглянул на него, чувствуя себя великодушныи, и протянул засахаренные боярышники: «Вот. Я к ним не прикасался».

Юй Вэй спокойно посмотрел на него: «Я их не ем».

О, он даже не сказал ни одного вежливого слова?

Чао Цзяньсюэ без объяснений сунул ему в руку: «У меня болит зуб, поэтому я не буду это есть. Если ты не будешь это есть, выбрось это для меня!»

Он осознанно шагнул вперед, но на самом деле слегка пошатывался из-за опьянения.

Юй Вэй уставился на засахаренные плоды боярышника в своей руке. Бамбуковая палочка повернулась, верхний уже был съеден, кристально чистый сахарный цвет отражал яркий свет, открывая багровую скорлупу и крошечные крапинки боярышника.

Он медленно поднес его ближе, глядя в спину стоявшего перед ним человека, и молча высунул язык, чтобы лизнуть сахар.

Это было мимолетно, и никто этого не заметил.

Глава 11 Праздник фонарей (3): Разве мы не близки?

Чао Цзяньсюэ, слегка приподнявшись на цыпочках, умудрилсая схватить висящий в воздухе фонарь. На нём были изображены две утки, которые, казалось, плыли, пока фонарь вращался, невероятно реалистично.

Он сказал Ю Вэю: «Посмотри на этих двух уток, они такие упитанные».

Юй Вэй поджал губы, не говоря ни слова. Через мгновение он произнёс: «Белые брови, зелёные перья, Старший Брат, это утки-мандаринки».

Чао Цзяньсюэ снова закрутила фонарь, весело говоря: «Утки-мандаринки тоже утки».

Он был готов прийти на Фестиваль фонарей Циси, но лишь чтобы повеселиться. Любовь и романтика никогда не интересовали Чао Цзяньсюэ.

Но он не ожидал...

Он поддразнил: «Младший брат Юй Вэй, я думал, тебе все равно, мандаринки это или нет, кхе-кхе…»

Он понизил голос, подражая тону Юй Вэя: «Естественно, я бы не стал тратить свою энергию на неважные вещи».

Эта нарочитая манера была особенно раздражающей.

Юй Вэй смотрел на его профиль, освещённый светом свечи. Чао Цзяньсюэ радостно щурился, его длинные ресницы беспрестанно трепетали, а румянец от алкоголя всё ещё не сошел с его лица, словно розовое облако, отчего тёмные глаза казались влажными.

На мгновение у него перехватило дыхание, и впервые в жизни он почувствовал, что острое зрение, которое он развил с помощью духовной силы, стало излишним.

Отсмеявшись, Чао Цзяньсюэ заметил, что лицо Юй Вэя не изменилось, словно у ледяной скульптуры. Это вызвало у него смущение. Он несколько раз фыркнул: «Ты совсем не смешной».

Спустя долгое время Юй Вэй медленно произнес: «Мне стыдно быть неполноценным».

Что происходило?

Это было явно смиренное замечание, но Чао Цзяньсюэ показалось ему несколько странным. Его лицо не выражало ни капли смирения, и, поразмыслив, он почувствовал, что Юй Вэй тонко подшучивает над ним.

Пройдя некоторое время, Юй Вэй всё ещё сохранял чистоту и незапятнанность лица, подобно белому лотосу. Чао Цзяньсюэ не терпелось наброситься на него, растереть и мять, чтобы как следует помучить.

Однако взгляд, удостоившийся его внимания, был слишком святым, чтобы с ним шутить, поэтому он с трудом подавил своё беспокойство. Рука, в которой он держал фонарь, ныла, и он передал её Юй Вэю.

Как и ожидалось, засахаренный боярышник был выброшен, а руки Юй Вэя были пусты, но фонарь он не взял.

Он сказал Чао Цзяньсюэ: «Старший брат, знаешь ли ты, что нести фонарь вместе на Празднике фонарей Циси — это то, что делают только люди, находящиеся в очень близких отношениях?»

Чао Цзяньсюэ поднял бровь: «Что это за правило? Я просто хотел, чтобы ты помог мне понести его немного, чтобы я мог забрать его обратно и сделать частью коллекции. Чего ты так беспокоишься? К тому же, мы с тобой близкие братья, не так ли?»

Конечно, нет, подумал он про себя, поставив себе отрицательный знак.

Он испытывал отвращение к себе, пытаясь вызвать отвращение к Юй Вэю.

Юй Вэй хотел сказать о «очень близких отношениях» не только это, но он не мог заставить себя произнести эти два слова. Он подумал, что Чао Цзяньсюэ должен это знать.

Юй Вэй с добродушным видом протянул ему руку, но Чао Цзяньсюэ тут же передумал: «Забудь, я сам его подержу и не буду тебя беспокоить».

Но вот действительно странные разговоры о «очень близких отношениях» заставили его изменить свое мнение.

Он взял фонарь и пошел на несколько шагов быстрее, сначала поднявшись по длинному мосту в одиночку.

Юй Вэй глубоко вздохнул. Сердце словно поцарапала кошка, и ему требовалось «заклинание очищения сердца», чтобы избавиться от зуда.

Чао Цзяньсюэ был подобен кошке, которая время от времени дразнил его, но выпускал когти, когда сердце его колебалось, и, уходя, подметал ладонь хвостом.

Изначально он был явно незначительной личностью, но из-за необоснованной догадки он поставил себя в неловкое положение.

Над длинным мостом парили огни, образуя море. Чао Цзяньсюэ оглянулся, весь в пылу страсти: «Младший брат, неужели ты не поторопишься?»

Юй Вэй, с бесстрастным, святым и неземным лицом, поднял ногу и подошел.

К тому времени, как они добрались до площадки для наблюдения за Луной, луна уже была высоко в небе. На площадке сидел один человек и играл на цине.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён открывшимся ему зрелищем. Полумесяц, словно крюк, загораживал большую часть поля зрения, а ветер в соснах шумел, словно море. Рукава человека двигались в такт музыке, словно небесные.

Он не мог не замедлить шаг. Усталость от путешествия смягчалась льющейся музыкой, и он также чувствовал щемящую грусть.

Му Юань сидел рядом с этим человеком, любуясь луной. Услышав шаги, он обернулся: «Вы прибыли».

Чао Цзяньсюэ шагнул вперед, но при приближении почувствовал робость и страх оказаться слишком близко к дому.

"Отец."

Юй Вэй последовал за ним и ясно увидел, что на цине играет правитель Цишань. Он был крайне удивлён, услышав робкий голос Чао Цзяньсюэ.

Цишань прекратил играть, улыбнулся Чао Цзяньсюэ: «Я слышал, что неполноценность твоей души полностью исцелилась, поэтому я специально пришел увидеть тебя».

Выражение лица Юй Вэя не изменилось, но он был удивлен произошедшим.

Неудивительно, что Чао Цзяньсюэ так сильно изменился.

Чао Цзяньсюэ знал, что старейшина Линь уже рассказал об этом своему учителю, поэтому он облизнул губы и сказал: «Даже если б не благословение, ха-ха».

«Подойди ближе», — Цишань поманил его к себе, его пальцы, наполненные духовным светом, указали на его лоб.

В тот же миг жгучая боль пронзила разум Чао Цзяньсюэ, словно молния, но он лишь нахмурился и послушно не двинулся с места, и жгучая боль прошла.

Цишань убрал руку и кивнул: «Хорошо. Теперь можешь быть спокоен».

Му Юань улыбнулся другу: «Я думал, Цзяньсюэ не добьётся большего прогресса на пути к бессмертию в этой жизни, но теперь всё иначе. Разве ты, как его отец, не должен приложить усилия?»

«Я специализируюсь на разных искусствах. Я не могу его учить. Цзяньсюэ уже твой ученик, так что ты должен его учить!»

«Конечно, я его научу, но он недавно так выпендривался на Большом конкурсе, что нам нужно принять меры предосторожности».

Цишань понял его намерение и громко рассмеялся: «Я уже подготовил его!»

С грохотом он, не моргнув глазом, высыпал из своего духовного мешочка гору духовных инструментов. Духовный свет на Площадке для наблюдения за Луной мгновенно засиял ярко, затмив даже лунный свет.

Даже Юй Вэй, который обычно не показывал своих эмоций, широко раскрыл глаза и отступил назад от изумления.

Чао Цзяньсюэ смотрел на сверкающий духовный свет, кусая костяшки пальцев, чтобы не издать ни звука, словно он никогда не видел мира.

Папа снова тратит деньги.

Цишань махнул рукой: «Это всё мелочи, которые я собирал последние сто лет. Мне они не нужны, поэтому я всё это приготовил для тебя».

Даже Му Юань, глава горного клана Уу, солгал бы, если бы сказал, что не завидует, увидев столько духовных сокровищ. Он покачал головой: «Старший брат, ты и вправду воспитываешь Цзяньсюэ как родного сына».

Цишань погладил Чао Цзяньсюэ по голове: «Он мой единственный ребенок».

Его слова прозвучали так похоже на слова настоящего отца, что горло Чао Цзяньсюэ сжалось, глаза наполнились слезами, и он не смог удержаться и обнял Цишаня: «Спасибо, отец».

Если бы Чао Цзяньсюэ был изначальным владельцем, у него был бы такой же тиранический вид, как краб в секте Уу.

Му Юань же, в свою очередь, позволил им насладиться отцовско-сыновней нежностью и любезно сказал Юй Вэю: «Я позвал тебя сюда, потому что директор предсказал, что в ближайшие дни в Долине Водяной Луны спустится небесный артефакт. Когда откроется тайное царство, можешь пойти и посмотреть, если представится возможность. Я буду в уединении через несколько дней, поэтому сообщаю тебе заранее».

Юй Вэй кивнул: «Ходят слухи, что Долина Водяной Луны – это место вознесения Истинного Бессмертного Фухэна. Связан ли этот небесный артефакт с Истинным Бессмертным?»

Му Юань улыбнулся: «Верно. Ты хорошо читаешь и у тебя хорошая память. Я рад, что ты идёшь. Но помни одно: небесные артефакты отличаются от обычных духовных объектов, и их невозможно получить силой. Тебе нужно полагаться на случай».

«Пойдут ли со мной учителя?»

Му Юань покачал головой: «К сожалению, в секретном мире Долины Водяной Луны действует запрет на совершенствование, и те, кто находится выше стадии Зарождающейся Души, не могут туда войти».

Чао Цзяньсюэ всё это время подслушивал. Как он мог пропустить небесный артефакт? Он высунул голову: «Хозяин, я тоже хочу пойти…»

Му Юань возразил: «Тайное царство полно опасностей. Не будьте таким смешным!»

Чао Цзяньсюэ понимал, что он слаб, как цыпленок, поэтому он откинул голову назад.

Цишань сказал: «С духовными сокровищами, которые я ему дал, он не умрёт, даже если будет в самом худшем состоянии. Чье совершенствование не связано с жизнью и смертью?»

Му Юань выругался: «Старший брат ведёт себя безрассудно и безответственно. С его-то уровнем совершенствования, не обратится ли он в пепел, если упадёт туда?»

«Существует множество духовных инструментов, спасающих жизнь!»

Эти магические инструменты — внешние объекты. Как мы можем позволить ему постоянно полагаться на магические инструменты? К тому же, многие магические инструменты можно использовать, только если они обладают достаточной духовной силой. Когда тайное царство откроется, не только люди-практики, но и демоны-практики придут бороться за долю, и будет много переменных.

Чао Цзяньсюэ посмотрел на своего учителя, затем на Цишаня и почувствовал желание сказать: «Мама и папа, перестаньте ссориться».

Он понял. Его уровень совершенствования был недостаточно высок, его духовная сила не была достаточно велика, так что он был бы просто пушечным мясом.

И секта Тяньяо, которую он только что оскорбил, определенно не будет в стороне от этого тайного царства.

Чао Цзяньсюэ знал принцип отступления перед лицом трудностей. Вспомнив истинную причину своего прихода к Му Юаню, он сказал: «Учитель, я хочу научиться владеть мечом».

В этот момент Му Юань наблюдал за своим умом. Циркуляция духовной энергии была ещё плавной, так что можно было включить её в повестку дня.

«Уу-девять мечей развиваются от простого к сложному. Когда ты достигнешь поздней стадии Основного Заложения, ты сможешь начать их изучать. До этого тебе нельзя забрасывать утренние и вечерние упражнения каждый день, и тебе нужно наверстать пропущенные уроки. Ты обдумал это?»

Чао Цзяньсюэ был немного разочарован. Он думал, что сможет начать немедленно, но не ожидал, что придётся ждать. Тем не менее, он успокоился. Если он хочет совершенствоваться, ему придётся столкнуться с трудностями лицом к лицу, поэтому он решительно сказал: «Я всё обдумал!»

Он взглянул на Цишаня, который молчал, но снова посмотрел на серповидный полумесяц. Он поднял руку и провёл ею по полу, и цинь вернулся обратно в рукав.

Му Юань сказал: «Уже почти три часа ночи. Старший Брат, почему бы тебе не остаться на ночь?»

Цишань рассмеялся: «Ладно! Мы с тобой, братья, уже много лет не пили вместе. Давай выпьем допьяна!»

Выйдя с площадки для наблюдения за луной, я увидел, что упавший на каменные ступени фонарь все еще стоял там, его тусклый свет отражал нежную траву и бутоны цветов на каменных ступенях.

"Что это?"

Чао Цзяньсюэ быстро ответил: «Я только что получил его на празднике фонарей».

Му Юань подсчитал на пальцах и вдруг понял: «Значит, снова праздник Циси».

Он с улыбкой спросил Цишаня: «Неудивительно. Не знаю, когда это началось, но Старший Брат всегда играет на цине на луне во время праздника Циси. Есть ли у тебя кто-то, кем ты восхищаешься?»

Цишань цокнул: «Занимайся своим делом».

«Мы с тобой не родились на Пути Бесчувственности. После стольких лет безрезультатности, возможно, падающие цветы имеют намерение, а текущая вода бессердечна?»

«Хе-хе».

Чао Цзяньсюэ был очень заинтересован в подобных сплетнях, но, к сожалению, резиденция его господина находилась на возвышенности, поэтому ему пришлось с сожалением уйти.

Он был в прекрасном настроении и, перепрыгивая через две ступеньки, спрыгивал по каменным ступеням. Неожиданно ночь оказалась глубокой, роса обильной, а мох под ногами – скользким. Он поскользнулся и упал навзничь прямо в объятия Юй Вэя.

К счастью, его зад не ударился об землю, но когда он пришел в себя, то встретился взглядом с опущенным лицом Юй Вэя, что было очень неловко.

Что это было за неуклюжее, старомодное падение героини любовного романа?

«Старший брат», — лицо Юй Вэя было отвернуто от лунного света, и в его глазах появилась озорная улыбка, — «я же говорил тебе, алкоголь вреден для совершенствования».

Чао Цзяньсюэ внезапно почувствовал, как его лицо вспыхнуло. Он быстро выпрямился. Фонарь-утка тоже скатился по каменным ступеням, и свет свечи начал тускнеть, постепенно гаснуть.

Единственным источником света был лунный свет, висевший над головой Юй Вэя.

«Ах, — вздохнул Чао Цзяньсюэ, — не повезло».

Но Юй Вэй был прав. Сила Росы Ветреницы начала действовать, и он действительно почувствовал, как окружающий мир начал вращаться, а его сердце забилось особенно сильно.

Румянец, смытый с его лица, снова появился, и в глазах окружающих он стал похож на весенний цветок. Боясь скатиться с горы, если продолжит идти, он шагнул в цветочные кусты у дороги и лёг, раскинув руки.

«Я буду спать здесь. Ты иди обратно и не беспокойся обо мне».

Он был по природе импульсивен и действовал, как ему вздумается. Приняв решение, он не будет стыдиться, даже если его завтра раскроют.

Услышав эти слова, Юй Вэй замер на месте, затем повернулся и пошёл вниз с горы.

Зашелестел ночной ветер, и Чао Цзяньсюэ невольно закашлялся.

Послышались приближающиеся шаги. Юй Вэй вернулся и поднял его с земли.

Чао Цзяньсюэ нахмурился: «Что ты делаешь?»

Юй Вэй сделал большой шаг, обнял его за плечо и повел прочь: «Если старший брат снова заболеет, это будет моя халатность».

Чао Цзяньсюэ смутно подумал: «Это было бы хорошо».

«Эй, мой утиный фонарь!» — крикнул он.

Юй Вэй поднял руку и телекинезом схватил фонарь. Он держал фонарь в одной руке, а другой вёл его за собой, всё ещё лёгким шагом. Чао Цзяньсюэ был ошеломлён.

Глава 12: Покидая гору – Приоткрывая завесу, кто ты?

Обычно Чао Цзяньсюэ был выше Юй Вэя, поэтому нести его было бы тяжело. Тем не менее, ему удалось удержать ноги Чао Цзяньсюэ над землёй, вернув его в обитель Цинсюэ.

До этого Юй Вэй бывал только во дворе, но никогда не заходил в комнату.

В отличие от его собственного жилища, как только он вошел во внутреннюю комнату, его внимание отвлекли замысловатые безделушки.

Чао Цзяньсюэ был экстравагантной личностью и любил яркие, но непрактичные вещи. Золотые и лакированные изделия сверкали, разнообразные украшения до краев заполняли шкаф, и среди них были даже золотые птицы с механизмом, которые издавали воркующие звуки и хлопали блестящими золотыми крыльями.

Пол был даже покрыт мягким ковром, по которому было настолько бесшумно ходить.

Чао Цзяньсюэ ошеломлённо вырвался из рук Юй Вэя и вскочил на свою кровать: «Спасибо, младший брат, теперь ты можешь идти обратно».

Даже будучи пьяным, он оставался вежливым.

Юй Вэй, держа фонарь в руках, огляделся вокруг и наконец поставил его рядом с выдолбленной золотой вазой с веточкой цветущей сливы; их высота была разной, что создавало уникальный эффект.

Он вновь зажег уток-мандаринок, и наполненные духами утки тут же поплыли, павлинье оперение отразилось в водянистой поверхности бумаги, а теплый желтый свет лампы осветил угол внутренней комнаты.

На столе лежало несколько стопок руководств по культивированию Увэй. Юй Вэй по привычке аккуратно сложил их, открыв доступ к записям под ними.

На первый взгляд почерк на бумаге был неряшливым, некоторые из них представляли собой копии внутренних механизмов, некоторые — рисунки техник владения мечом, а также несколько фигурок с расставленными конечностями.

«…»

Не желая задерживаться, он оглянулся на Чао Цзяньсюэ, который был сильно пьян, но вел себя хорошо и просто уснул головой вперед.

Однако он не переоделся и не снял обувь и носки.

Юй Вэй постоял немного, задумавшись, а затем шагнул вперед и схватил Чао Цзяньсюэ за лодыжку.

Он был тонким и средним в его ладони, и сквозь гладкую шелковую одежду он мог управлять им одной рукой.

Чао Цзяньсюэ сопротивлялся и пинался, но он применил лишь немного силы, чтобы удержать его, снял обувь и аккуратно поставил ее у кровати.

Теперь его лоб расслабился, и он покинул обитель Цинсюэ, не оглядываясь.

Сила Росы Цветка Ветра оказалась гораздо могущественнее, чем представлял себе Чао Цзяньсюэ. В оцепенении ему даже приснилось, что он стал лучшим учеником секты Уу, под звуки барабанов и гонгов, женился на богатой и красивой женщине и достиг вершины жизни.

Глава и весь орден Тяньяо пришли поздравить его.

Он был одет в красное и зеленое, к груди у него был приколот большой красный цветок, он улыбался, обнажая восемь аккуратных зубов, а в руках держал большую красную атласную ленту, другой конец которой придерживала фигура с красной вуалью на голове.

Какая это, должно быть, нежная и изящная красота!

Чао Цзяньсюэ не терпелось приподнять вуаль, но красавица взмахнула ею тыльной стороной ладони, открыв бесстрастное лицо Гуаньинь младшего брата Юй Вэя: «Я же говорил тебе, что употребление алкоголя не способствует совершенствованию».

Чао Цзяньсюэ так испугался, что вскочил с кровати и в растерянности открыл глаза.

В этот единственный взгляд он увидел, как на него набросилась темная фигура, держа в руке поднятый кончик меча, снежно-яркий, отбрасывающий дрожащий холодный свет в лунном свете, словно палач, пожинающий жизнь.

Чао Цзяньсюэ перекатился на месте, и острие меча пронзило ковер перед его глазами, отразив в лезвии его собственные испуганные зрачки.

Кто пытался его убить?

Может быть, это секта Тяньяо?

Тёмная фигура двигалась невероятно быстро. Чао Цзяньсюэ, с его слабым уровнем развития «Создание Основы», не мог сопротивляться. Он успел дважды увернуться, но врезался спиной в полку с сокровищами, и разбросанные на ней предметы упали на землю.

На этот раз острый свет темной фигуры был направлен прямо ему в лицо.

Моя жизнь окончена!

Внезапно луч духовного света ударил в темную фигуру, которая вскрикнула от боли и выпрыгнула из окна, исчезнув без следа.

На мгновение деревья снаружи зашумели и затряслись, послышались звуки погони и лязга клинков. Чао Цзяньсюэ спрятался за полкой с сокровищами, его душа всё ещё не успокоилась.

Через мгновение вошёл Лорд Цишань: «Всё в порядке. Жаль, что я воспользовался аватаром, чтобы увидеть тебя, а он сбежал».

Лицо Чао Цзяньсюэ побледнело, он не мог вымолвить ни слова. Спустя долгое время он нашёл в себе силы подняться.

«Кто-то действительно пришёл убить меня… Это секта Тяньяо?»

Лорд Цишань: «Даже если это секта Тяньяо, они не оставили улик, которые позволили бы нам их найти».

Чао Цзяньсюэ: «Разве нет ограничений со стороны сект и ограничений в моей обители Цинсюэ? Как он вообще сюда прилетел?»

Лорд Цишань улыбнулся: «В ограничениях есть лазейки, кроме того, неужели ты думаешь, что ограничения в обители Цинсюэ могут остановить кого-то выше стадии зарождения души? Это не железный щит».

Чао Цзяньсюэ был угрюм, он действительно думал, что ограничения позволят ему расслабиться.

«Неважно, завтра я увеличу для тебя ограничения и сообщу твоему учителю».

Чао Цзяньсюэ энергично кивнул: «Спасибо, отец».

Лорд Цишань кивнул: «В будущем ты должен быть осторожнее. Теперь, когда твоя душа целостна, тебе следует усердно совершенствоваться».

Даже без его слов, сама мысль о том, что кто-то хочет убить его, вызывала у него чувство, будто над его головой висит меч. У Чао Цзяньсюэ не оставалось другого выбора, кроме как усердно работать.

Чао Цзяньсюэ иронично заметил: «К счастью, отец успел вовремя».

Лорд Цишань улыбнулся ему: «Да, я почти забыл, я пришел спросить тебя, хочешь ли ты отправиться в Долину Водяной Луны?»

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен.

«Разве мой учитель не говорил, что моего совершенствования недостаточно, чтобы спуститься с горы…»

«Господин Му Юань всегда слишком осторожен. Ты уже в этом возрасте, и слишком жаль, что ты всё время остаёшься в секте. Разве я не дал тебе множество магических сокровищ? Одно из них даже не требует духовной силы, чтобы спасти твою жизнь. В Долине Водяной Луны рождаются Артефакты Бессмертия, это хорошо, может быть, ты найдёшь выгодную сделку? Это также поможет тебе в совершенствовании».

Глаза Чао Цзяньсюэ постепенно засияли: «Отец имеет в виду…»

Лорд Цишань одобрительно кивнул: «Если хочешь идти, иди. Самосовершенствование — это стремление к чему-то новому, не будь робким. Я научу тебя ещё одному трюку».

Он сложил ручную печать, и в море сознания Чао Цзяньсюэ вплыл сгусток духовной мысли — это была техника маскировки.

«Как только ты это освоишь, ты сможешь спуститься с горы», — улыбнулся Лорд Цишань.

Техника маскировки культиватора стадии Великого Вознесения была от природы безупречна, даже голос можно было менять соответствующим образом. Однако совершенствование Чао Цзяньсюэ было ограничено, и ему приходилось восстанавливать технику каждые двенадцать часов.

Чао Цзяньсюэ был чрезвычайно тронут, оказалось, что лорд Цишань оправдал его ожидания.

Собираясь уходить, лорд Цишань поднял фонарь под цветущей сливой и повернул его, улыбаясь: «Утки-мандаринки играли в воде тогда…»

Он также пил вино с господином Му Юанем, его тон был ностальгическим, Чао Цзяньсюэ навострил уши, чтобы послушать о прошлом, но он ничего не сказал, и его фигура тут же рассеялась маленькими яркими точками света.

Чао Цзяньсюэ с опозданием понял, что в его комнату вошёл не настоящий господин Цишань, а лишь его теневой клон. Сам господин Цишань, должно быть, всё ещё пил со своим учителем на площадке для любования луной.

Едва избежав смерти и соприкоснувшись с силой влиятельного человека, он пошатнул свой глубоко укоренившийся материализм. Он безучастно присел на край кровати, чтобы прочистить разум.

Он просидел там до рассвета, его сознание тщательно пережевало и запомнило технику маскировки.

Первый раз, когда он произнес заклинание, оно оказалось очень сложным. Взглянув в зеркало, он увидел человека с перекошенным лицом и ртом. Он был вздрогнул и быстро преобразился.

После бесчисленных попыток он наконец создал простое, обычное лицо. Присмотревшись, он обнаружил, что только глаза примерно на семьдесят процентов напоминали его собственные.

Этого было достаточно.

Вместо того чтобы прятаться в комнате, лучше было проявить инициативу и добиться перемен.

Итак, в последующие дни он усердно совершенствовался в обители Цинсюэ, наконец дождавшись вестей о закрытом совершенствовании своего учителя. Он застал ясный и солнечный день и тихо последовал за учениками, спускавшимися с горы из секты Уу.

Глава 13: Вступление в организацию

Оказалось, что покинуть секту Уву было не тем, чем он изначально думал, и требовало полёта. У входа в секту находился большой телепортационный комплекс, способный мгновенно перенести их в город близ Долины Водяной Луны.

Крупнейшие секты установили свои уникальные телепортационные системы в нескольких важных местах.

Долина Водяной Луны изначально была создана тысячу лет назад, когда бессмертный рассек долину мечом, уничтожая демонов.

Когда восходит луна, озеро между двумя горными хребтами отражает луну, а луна и луна пересекаются, горы сталкиваются с горами — редкое и прекрасное зрелище.

Когда Чао Цзяньсюэ покинул секту, ему удалось раздобыть деревянную бирку для внешних учеников. В отличие от нефритовых бирок внутренних учеников, на которых были написаны их имена и имена учителей, деревянные бирки внешних учеников были гораздо проще, с указанием только родословной. В этот момент он не волновался и просто бродил среди толпы.

Долина Водяной Луны всегда считалась благословенным краем, и небольшой городок рядом с ней исторически зависел от туристов. Теперь, с новостями о готовящемся появлении тайного королевства, здесь стало ещё многолюднее: люди приезжают со всех концов света, чтобы разделить это волнение.

Если быть точным, все в мире Сюаньчжэнь понимают основы достижения бессмертия.

За миром Сюаньчжэня находятся мир людей и мир Инь-Ян. Демоны и монстры иногда проникают в мир людей, и для их поимки требуются люди-заклинатели. Мир Инь-Ян — это другое дело; живым существам трудно приблизиться к миру мёртвых.

Чао Цзяньсюэ не просто бродил бесцельно; он искал Юй Вэя.

Се Бинюань говорил, что Юй Вэй — фаворит удачи. Он хорошо знал, как устроены подобные интриги. Раз уж он был фаворитом удачи, что плохого в том, чтобы поехать автостопом? Может быть, он воспользуется случаем?

В секте Юй Вэй был подобен лотосу, появляющемуся из воды, но что было за пределами секты?

Это была хорошая возможность проверить, насколько Юй Вэй постоянен внутри и снаружи.

Однако тайные, темные мысли Чао Цзяньсюэ были быстро развеяны толпой.

Это было слишком страшно.

Это и без того живописное место, а теперь ещё и сезон в самом разгаре. Толпа была ужасная, и куда ни глянь, повсюду были толпы людей. Он хотел найти гостиницу, где можно было бы остановиться, но ему сказали, что все гостиницы переполнены. Ему ничего не оставалось, кроме как таращиться в закусочных, ожидая свободного места.

Наконец он увидел один такой и быстро протиснулся вперед, но не успел он пройти и половины пути, как место занял крепкий мужчина.

Сначала он хотел сэкономить немного денег, но, учитывая его нынешнее богатство, какой смысл в экономии? Чао Цзяньсюэ принял решение и бесстрашно вошёл в самый роскошный ресторан.

В местах, которые не были экономически эффективными, действительно не хватало легких заработков.

В качестве добровольной «легкой цели» Чао Цзяньсюэ занял место у окна с видом на Долину Водяной Луны, заказал несколько блюд по ценам, завышенным в несколько раз, и обрел мгновение покоя.

Если взглянуть вдаль, то можно увидеть верхушку айсберга на озере в долине, окруженную пышной зеленью, словно экранной стеной, мерцающей светом.

Как мирно.

Вскоре после этого наступил мир, и вдруг раздался голос молодого человека.

«Что вы имеете в виду? Это место тоже полностью забронировано?»

Голос был странно приятным. Чао Цзяньсюэ оглянулся и увидел молодого человека в розовом, стоящего у стойки внизу. Его яркий цвет выделялся на фоне одежды сюань и белых одежд.

Хозяин магазина подобострастно поклонился и сказал: «Все великие бессмертные получили эту новость, это действительно печально. Почему бы вам не поискать другое место?»

Молодой человек в розовом неохотно ответил: «Я уже довольно часто пользовался вашими услугами. Неужели совсем нет места? Даже если мы втиснемся, я готов заплатить больше».

Хозяин магазина выглядел обеспокоенным. «Что ты говоришь? А как насчёт того, что последнюю комнату только что забронировал гость из секты Уву, который сейчас находится в отдельной комнате на втором этаже. Почему бы тебе не поговорить с ним и не попробовать договориться?»

Он указал на второй этаж, и обе пары глаз уставились на Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ тоже ясно видела другого человека. Молодой человек в розовом обладал впечатляющей внешностью: алые губы, белые зубы и едва заметная нежность между бровями. Он сильно потел, и блестящие капли пота необъяснимо вызывали у окружающих жалость.

Он быстро поднялся наверх и вежливо обратился к Чао Цзяньсюэ: «Собрат-практик, если ты один, не мог бы ты разделить со мной комнату?»

Чао Цзяньсюэ почти согласился, но потом подумал, что ему придётся каждый день заново применять свою технику маскировки, и было бы нехорошо, если бы его раскрыли. Он заметил, что его уровень совершенствования уже на один уровень выше, чем у него самого, – Золотое Ядро.

«Не очень удобно», — искренне сказал он.

Молодой человек в розовом не сдавался. «В таком случае я заплачу вам двойную, нет, тройную стоимость номера, и вы сможете предоставить мне комнату».

Чао Цзяньсюэ был шокирован поведением магната. «Почему ты должен здесь оставаться?»

Молодой человек в розовом сказал: «Во всём городе только здесь самые удобные подушки. Я чутко сплю и легко просыпаюсь по ночам. Только здесь я могу спать спокойно».

Какая веская причина.

Этот молодой человек был из тех, кто любил наслаждаться жизнью, если мог, и никогда не относился к себе плохо.

Чао Цзяньсюэ думал, что у него будут другие, более серьёзные и трогательные причины для такого беспокойства, но он не ожидал такого простого и неприкрытого ответа. Он даже почувствовал желание уступить ему комнату.

У молодого человека в розовом были глаза, способные околдовать людей: трепещущие и очень жалостливые.

Чао Цзяньсюэ глубоко вздохнул и понял, что это, должно быть, ученик секты Хэхуань!

Последователи секты Хэхуань отличались выдающейся внешностью и обладали набором методов очарования людей, способных склонять учеников из других сект к охотному служению им.

Он положился на свою неукротимую волю, чтобы противостоять мягкому наступлению другой стороны, и холодно сказал: «Это не удобно».

Как только эти слова вылетели из его уст, на углу лестницы перед ним появилась стройная фигура.

Одеяния цвета аквамарина.

Одевался он просто, а его черные волосы были перевязаны только лентой того же цвета, высокой и нефритовой, что еще больше подчеркивало его нефритовые кости и бессмертный облик.

В одно мгновение мысли Чао Цзяньсюэ заметались, и он закричал: «Старший брат Юй Вэй!»

"Кто это?"

Юй Вэй пришёл в Долину Водяной Луны не один. Его сопровождали несколько учеников, практиковавших Зарождающуюся Душу. Внезапно услышав незнакомый зов, они увидели там внешнего ученика с деревянной табличкой, с густыми бровями и простым лицом, который отчаянно махал им с несравненным энтузиазмом.

Этот ученик подошёл к Юй Вэю, его взгляд сиял искренним и восхищенным: «Старший брат Юй Вэй! Я пришёл в неподходящее время и не смог найти комнату нигде в городе. Интересно, есть ли свободная комната у старшего брата, смогу ли я там поселиться?»

Подойдя слишком близко, Юй Вэй незаметно дистанцировался от него.

Затем Чао Цзяньсюэ вышел вперед и продолжил: «Все говорят, что старший брат Юй Вэй хороший, старший брат не станет дожидаться, пока я останусь на улице, не так ли…»

Юй Вэй все еще стоял на деревянных ступенях, сохраняя свое фирменное холодное выражение лица и отстраняясь: «Я не знаю, под чьим покровителем ты находишься. Ты тоже здесь из тайного царства Долины Водяной Луны?»

Как и ожидалось, он его не узнал!

Чао Цзяньсюэ солгал, не моргнув глазом: «Я внешний ученик горы Мяосюань. Я просто случайно проходил мимо Долины Водяной Луны, чтобы закупиться припасами, и услышал, что скоро откроется тайное царство Долины Водяной Луны, поэтому решил остаться там на ночь и присоединиться к этому веселью».

«Когда ты где-то на улице, соученики для тебя как семья. Мне нужен только небольшой диванчик!»

Он чувствовал, как ученик секты Хэхуань с любопытством смотрит на него сзади, а также на привлекающего больше всего внимание Юй Вэя.

«Поскольку ты ученик горы Мяосюань, пожалуйста, побеспокой старшего брата...» Юй Вэй повернул голову, и ученик позади него понял, кивнул и сказал: «Поделитесь со мной комнатой».

Этот человек был вторым учеником лорда Шэнь Ду, известного своим дружелюбием.

Внешние ученики сменяются каждые десять лет, и совершенно нормально, что внутренние и внешние ученики одних и тех же горных врат не знают друг друга.

Все прошло даже более гладко, чем предполагал Чао Цзяньсюэ.

Он не хотел делить комнату с Юй Вэем; его легко разоблачили бы, да и ему было бы некомфортно. Именно самое тёмное место под фонарём, неподалёку от Юй Вэя, было для него удобным.

Он только что был доволен собой, когда подошёл ученик клана Хэхуань и сказал: «Так это и есть Юй Вэй из клана Уу. «Ветер колышет осеннюю воду, звук движется вместе с холодом нефрита». Увидев тебя сегодня, я понял, что в тебе действительно чувствуется облик осенней воды и холод нефрита. Я давно восхищаюсь твоим именем!»

Услышав, как он произносит это стихотворение, не меняя выражения лица, Чао Цзяньсюэ поджал пальцы ног, вцепившись в землю, но все остальные сохраняли нормальное выражение лица. Разве им не показалось это предложение неловким?

Чао Цзяньсюэ весь вздрогнул.

«Меня зовут Хуа Цзэ, я ученик господина Цзывэя из секты Хэхуань. Если тайное царство откроется, смогу ли я путешествовать с тобой?»

Ответ Юй Вэя был двусмысленным: «Если будет возможность, мы, конечно, вас примем».

Хуа Цзэ застенчиво улыбнулся: «Хорошо».

Когда они спускались вниз, второй ученик горы Мяосюань обратился к Чао Цзяньсюэ: «Мы идем на рынок, почему бы тебе не пойти с нами?»

Чао Цзяньсюэ согласился, отставая от команды, но, проходя мимо Хуа Цзэ, он сунул ключ от номера в руку Хуа Цзэ и подмигнул ему.

Когда секты собираются вместе, можно найти много сокровищ.

Группа купила несколько флаконов противоядий у одного из практикующих, который изготавливал эликсиры, чтобы быть готовыми к чрезвычайным ситуациям. Старшие братья и сёстры Зарождающейся Души обладали уравновешенным характером, что вполне соответствовало природе секты Уу, подобной воде, поэтому Чао Цзяньсюэ не приходилось подыгрывать, и его настроение было очень расслабленным.

Проходя мимо резного и расписного, изысканного и искусно выполненного павильона сокровищ, Юй Вэй по какой-то причине остановился.

Старшая сестра сказала: «Это собственность Секты Семи Изобретательств, хочет ли Младший Брат взглянуть?»

Юй Вэй задумался на мгновение и кивнул: «Я никогда раньше не был в этом месте».

Его, естественно, там не было. Сокровища в павильоне состояли в основном из красивых механических устройств, и приветливая механическая золотая птица ловко покачала головой, совсем как та, что была в комнате Чао Цзяньсюэ. По словам Мастера Му Юаня, они были красивыми, но бесполезными, купленными лишь ради красоты, и он даже отругал Лорда Цишаня за то, что тот принёс Чао Цзяньсюэ так много громоздких вещей, что нарушало стиль клана Уу.

Глава 14: Тайное царство (1) – «Люди-сверчки» неприемлемы

Чао Цзяньсюэ был удивлен, что Юй Вэй тоже заинтересовался таким местом.

Сам он, войдя сюда, почувствовал себя мышкой в банке с рисом, которому все вокруг кажется приятным, и он не может удержаться от того, чтобы не схватить то или иное и не утащить то.

Ему приглянулась Изящная Золотая курильница в форме лотоса, полая (lòukōng – выдолбленная), с каждым лепестком, украшенным турмалином. Он потянулся, чтобы взять её, но другая рука в тот же миг поддержала основание курильницы.

Чао Цзяньсюэ тут же отшатнулся: «Старший брат Юй Вэй…»

Юй Вэй вежливо кивнул ему, естественно взял курильницу, внимательно осмотрел ее некоторое время и сразу же передал стоявшему рядом служителю, поручив ему упаковать ее.

Чао Цзяньсюэ, потеряв свою любовь, был вынужден сдаться. Затем он увидел, как Юй Вэй купил ещё две вещи, и подумал, что ему действительно нравятся такие яркие и непрактичные вещи.

Почему он сейчас не сказал «бессмысленно»?

Но, по крайней мере, он казался более человечным.

«Я еще не спросил, как мне следует обращаться к тебе, младший брат?» На обратном пути старший брат с горы Мяосюань взял на себя инициативу и спросил его.

Чао Цзяньсюэ уже подготовил ответ, естественно сказав: «Меня зовут Лу Жэньи».

В будущем он также мог бы взять такие имена, как Лу Жэнь Эр, Лу Жэнь Сан, развиваемый и устойчивый план.

Старший брат погладил подбородок и сказал: «Доброе имя, доброе сердце и праведность!»

Чао Цзяньсюэ согласно кивнул: «В самом деле, в самом деле!»

Лу Жэньи плавно переместился в комнату рядом с Юй Вэем. Старший брат с горы Мяосюань даже благоразумно уступил свою кровать, демонстрируя превосходную традицию усердия и трудолюбия клана Уу, и, взяв с собой футон, расположился на нём, медитируя и питая свой дух.

Чао Цзяньсюэ воспользовался временем принятия ванны, чтобы закрепить навыки маскировки, убедившись, что в радиусе 360 градусов вокруг него нет никаких изъянов, прежде чем надеть одежду и выйти, но тут же услышал, что кто-то его ищет.

Это был Хуа Цзэ, ученик секты Хуань Яо, с которым мы познакомились ранее в тот же день.

Хуа Цзэ пришел, чтобы передать ему плату за комнату: «Хотя я не знаю конкретной причины, в нашей секте есть заповедь, согласно которой мы не пользуемся чужой выгодой».

Чао Цзяньсюэ улыбнулся ему: «Спасибо!»

«Скрип», — дверь соседней комнаты открылась, и под их взглядами Юй Вэй медленно вышел.

Хуа Цзэ дружелюбно сказал: «Мы встретимся снова».

То ли это было воображение Чао Цзяньсюэ, то ли взгляд Юй Вэя, казалось, на мгновение задержался на нем, а затем он кивнул Хуа Цзэ: «Я спущусь вниз за водой, а вы можете продолжить разговор».

На самом деле, их тема уже закончилась. Хуа Цзэ с интересом посмотрел на Юй Вэя, лёгкая улыбка тронула его губы: «Мне тоже нужен кувшин воды. Если это удобно для даоса Юй Вэя, могу я присоединиться?»

Не то чтобы у Чао Цзяньсюэ были грязные мысли, но он слышал, что ученики секты Хуань Яо относились к парному совершенствованию так же легкомысленно, как к питью воды и еде. Намерения Хуа Цзэ были очевидны, и Юй Вэй, несомненно, был подходящей целью.

За этим так называемым желанием получить чайник воды обязательно последует: «Не хочешь ли пойти выпить вместе чаю?» Выпив чай, он спросит: «Уже поздно, почему бы не остаться на ночь?» А если бы он остался на ночь, то мог бы даже углубиться в более глубокую беседу. ( Ага, знаем мы какая это будет беседа:D)

Его взгляд явно блуждал между Юй Вэем и Хуа Цзэ, думая, что ему следует поскорее уйти, но он не мог противиться своей натуре любителя посплетничать.

Даже «Лу Женьи» мог понять обстановку, но Юй Вэй неожиданно кивнул без всякой защиты: «Тогда пойдем вместе».

Чао Цзяньсюэ захлопнул дверь.

С одной стороны, он чувствовал, что Юй Вэй не может быть невнимателен, или, возможно, он нашёл в нём изъян. С другой стороны, предвзятые представления были слишком глубоко укоренены, и он невольно представил себе жалкую ситуацию маленького белого кролика, попавшего в лапы волка, и не мог не глубоко сожалеть об этом.

Он слишком скрытно присел у двери, и старший брат с горы Мяосюань заговорил: «Не заморачивайся, Юй Вэй не такой человек».

Чао Цзяньсюэ притворился что не понял: «А?»

«Многие ученики секты Хуань Яо пытаются заигрывать с Юй Вэем, но он никогда не делал ничего из ряда вон выходящего. К тому же, на этот раз это ученик-мужчина».

Чао Цзяньсюэ не согласился. Еда и секс — это человеческая природа. Даже если бы они оба были мужчинами, если бы он был таким красивым и обаятельным, разве не было бы чудесно лежать рядом и болтать о жизни и мире?

По крайней мере, он был готов; он всегда был склонен к внешности.

«На мой взгляд, ты вызываешь подозрения».

Чао Цзяньсюэ указал на себя: «Я подозрительный?»

У старшего брата был мудрый взгляд: «Разве он не дал тебе денег? Ученики секты Хуань Яо всегда дают деньги, когда занимаются с кем-то самосовершенствованием, ха-ха, посмотри на твоё выражение лица, не принимай близко к сердцу, я всё видел, это совершенно нормально! Не нужно смущаться!»

Чао Цзяньсюэ в отчаянии закрыл голову: «Это не так!»

Он наконец понял, что означал взгляд Юй Вэя: он, должно быть, слышал этот разговор и неправильно понял его.

Тот, кто относится к людям как к «сверчкам», в ответ будет относиться к ним как к «сверчкам».

Чао Цзяньсюэ не стал спорить и молча спрятал деньги, которые дал ему Хуа Цзэ, в свой духовный мешочек.

Он не знал, откуда у него взялась эта настойчивость, но долго прислушивался у двери, прежде чем услышал шаги Юй Вэя и Хуа Цзэ. Шаги первого были легко узнаваемы: лёгкие, уверенные, неторопливые, что свидетельствовало о его огромной внутренней силе.

Сквозь дверную панель слабо донесся голос Хуа Цзэ, размытый, но различимый: «Спасибо за напоминание, товарищ даос Юй Вэй, прощайте».

Юй Вэй: «Прощай».

Дверь в соседнюю комнату была закрыта.

Чао Цзяньсюэ обернулся, и старший брат сказал: «Видишь? Я же говорил».

Он продолжил: «Ты ведь тоже поклонник Юй Вэя, да? Ты так обеспокоен его делами, выглядишь одновременно разочарованным и счастливым».

Чао Цзяньсюэ просто признался в этом и подошел к нему, чтобы спросить: «Что обычно делает старший брат Юй Вэй, когда покидает секту?»

«Проще не бывает. Он делает всё, что требуется для выполнения миссий секты».

«Есть ли у него какие-нибудь любимые занятия, еда или игры?»

«У него нет любимчиков. Старший брат советует тебе меньше задавать вопросы и сосредоточиться на совершенствовании; это правильный путь». Он взглянул на Чао Цзяньсюэ: «Раз ты уже находишься на стадии Заложения Основы, почему ты не участвовал во внутреннем отборе секты?»

Чао Цзяньсюэ почесал голову и изобразил простую и невинную улыбку: «Я не могу справиться с трудностями; быть учеником внешней секты довольно неплохо».

Старший брат покачал головой и сказал: «Ты можешь прийти в это здание Rich Fragrance один, так что твоя семья, вероятно, богата. Вернуться домой тоже было бы неплохо».

«Знает ли старший брат семью Юй Вэя?»

«Я никогда не слышал, чтобы он упоминал об этом открыто, но если говорить о фамилии Юй, то самым известным является клан Дунъюань Юй. Но у клана Юй есть свой собственный набор техник, и я не слышал, чтобы кто-либо из его потомков приходил в секту Уу для самосовершенствования. Возможно, Юй Вэй — это побочная ветвь».

Клан Дунъюань Юй…

Он просматривал его всего несколько дней назад, и Чао Цзяньсюэ все еще имел о нем впечатление и тщательно его вспоминал.

Он вспомнил, что в «Записях мира Сюаньчжэнь» упоминается, что клан Дунъюань Юй обитал в однолистной лодке Нефритовой грозди. «Лодка» — это не настоящая лодка, а волшебная страна на берегу воды, вход в которую осуществляется через лодку.

С тех пор, как тысячи лет назад из клана Юй вышло небесное существо, они сформировали свою собственную родословную. Члены клана мало общаются с чужаками и считаются довольно загадочным кланом.

Чао Цзяньсюэ всё ещё размышлял о записях клана Юй, когда лёг полностью одетым. К сожалению, это были всего лишь несколько ударов, и больше ничего.

Только он собрался закрыть глаза и погрузиться в мир снов, как вдруг услышал с севера грохот, словно земля провалилась и затряслась. Он сел, открыл окно и увидел разноцветный свет (хуангуан – иллюзорный свет), исходящий из Долины Водяной Луны, водная гладь накатывала волнами, а шум прилива разносился по облакам.

Из дверного проема раздался голос Юй Вэя: «Тайное царство открылось!»

Оно открылась просто так, слишком внезапно. Чао Цзяньсюэ поспешно надел обувь и зажёг лампу. Старший брат с горы Мяосюань, тоже полностью одетый, кивнул ему: «Пошли!»

Глава 15: Тайное Царство (2) Почти преклонил колени перед своим младшим братом

Несколько потоков мечей, словно падающие звёзды, пронеслись по небу к Долине Водяной Луны. Чао Цзяньсюэ отчаянно цеплялся за своего старшего брата с горы Мяосюань, не желая отпускать. Когда они приземлились, у него всё ещё кружилась голова, а лицо онемело от ветра.

Едва он ступил на землю, как его накрыло ещё более сильное головокружение, и Чао Цзяньсюэ рухнул. Он посмотрел вниз и понял, что стоит на постоянно колышущейся и рябящей поверхности воды. Хотя он не тонул, сильная тряска не давала ему возможности стоять.

К его разочарованию, все остальные, включая Юй Вэя, остались стойкими.

Юй Вэй посмотрел на него и сказал: «Лучше всего будет вернуться».

Вход в тайное царство также требовал отбора. Если бы он не смог сделать здесь и шага, предстоящий путь, несомненно, был бы полон опасностей.

Один за другим прибывали новые культиваторы, но значительная часть из них не могла даже стоять на воде и была вынуждена отступить на обочину в качестве зрителей.

Чао Цзяньсюэ не желал, чтобы на него смотрели свысока, стиснув зубы, чтобы восстановить равновесие, и попытался снова встать. К сожалению, его снова сбила волна.

В результате падения он полетел прямо перед Юй Вэем, практически склонившись над землей, а его задняя часть оказалась поднятой вверх.

Несколько старших братьев рассмеялись и сказали: «Мы говорили тебе не приходить, но ты настоял. Теперь, когда ты увидел силу тайного мира, тебе следует проявить благоразумие и вернуться».

«Эй, я уже здесь, я не хочу возвращаться», — Чао Цзяньсюэ выдавил улыбку, но его движения оставались цепкими, он поддерживал себя, пытаясь встать.

Видя, что на этот раз он действует осторожно, используя и ноги, и руки, они поняли, что ему действительно удалось присесть, как будто он действительно мог встать.

Однако в тайном мире такого масштаба колебания духовной энергии были чем-то, чему такой практикующий, как он, не мог полностью противостоять. «Лу Женьи» снова распростерся на земле.

«Забудь, забудь, я отправлю тебя», — любезно сказал Старший Брат с Горы Мяосюань, протягивая руку, чтобы поднять его.

Чао Цзяньсюэ, не желая признавать поражение, неоднократно повторял: «Еще одна попытка!»

Ноги у него слишком дрожали, и он чувствовал, как слабеют конечности. Если бы не его упрямство, он бы давно катался по земле.

Остальные покачали головами: «Забудьте об этом, пусть попробует. Колебания прекратятся, как только закроются врата тайного мира». Затем они сказали ему: «Просто подожди нас в ресторане „Фусян“».

Чао Цзяньсюэ барахталась на земле, тоскливо прислушиваясь к удаляющемуся звуку шагов, оставляя лишь шум льющейся воды.

Он почувствовал слабость и бессилие, вспомнив, как лорд Цишань велел ему тайком проследовать за ними и подобрать какие-нибудь объедки. Он и представить себе не мог, что не сможет воспользоваться этой возможностью, не имея даже достаточной квалификации, чтобы заглянуть внутрь.

Он был поистине бесполезным и ни на что не годным человеком.

Вдали раздался ещё один грохот, и волны поднялись высоко, создав снежный вихрь, а затем внезапно образовали брешь в землетрясении. Нетерпеливые земледельцы бросились вперёд, опасаясь отстать.

Чао Цзяньсюэ уже почти потерял надежду, но, несмотря ни на что, невозможность встать была слишком постыдной. Неужели нет способа не потерять лицо?

Внезапно какая-то тень загородила лунный свет впереди, и глаза Чао Цзяньсюэ потемнели.

Он тупо смотрел вверх, Юй Вэй сидел перед ним на корточках, он все-таки не ушел.

Несмотря на снисходительное положение, Юй Вэй не казался высокомерным. Его взгляд был безразличным, словно взгляд на травинку или животное.

Юй Вэй протянул к нему руку, слегка расставив пальцы. Над нефритово-белыми кончиками пальцев сверкали глаза, яснее лунного света, отражавшие его беспомощность.

Сердце Чао Цзяньсюэ екнуло.

Он поджал губы, не беря руки, и спросил: «Можно как-нибудь встать?»

Юй Вэй сказал: «Собери свою ци в даньтяне и направь духовную энергию в конечности». В этом не было ничего особенного. Для практикующих выше стадии Золотого ядра это было естественным состоянием, но он не проявил нетерпения, которое подразумевало бы «тебе следует это знать». В глазах Чао Цзяньсюэ это было то же самое, что и тот день в Павильоне Писания.

Он попробует сделать это в последний раз!

Чао Цзяньсюэ изо всех сил старался направить буйно блуждающую духовную энергию в своих меридианах. Его напряженные мышцы напряглись, а тело стало тяжелым, как свинец.

Под всё более удивлённым взглядом Юй Вэя Чао Цзяньсюэ дышал спокойно, сосредоточившись лишь на контроле своих тяжёлых конечностей. Постепенно ему удалось подняться с бурлящей поверхности воды и устоять на ногах.

Стоило ему встать, как его тело мгновенно стало лёгким. Он не мог поверить своим глазам, ходил влево и вправо. Сначала он немного пошатывался, но вскоре смог ходить, как по ровной земле.

Он не смог сдержать улыбки и несколько раз подпрыгнул.

Юй Вэй спросил: «Ты хочешь вернуться?»

Чао Цзяньсюэ упрямо заявил: «Я тоже хочу войти в тайное царство».

«Если мы столкнемся с опасностью, я, возможно, не сможем тебя спасти».

Чао Цзяньсюэ сказал: «Меня не нужно спасать».

Юй Вэй на мгновение задержал взгляд на нем, а затем кивнул: «Пойдем».

Прежде чем Чао Цзяньсюэ успел отреагировать, Юй Вэй схватил его и со скоростью молнии прыгнул в разлом тайного царства.

Увидев, что он снова следует за ними, остальные обменялись взглядами и пошутили: «Редко можно увидеть такого упрямого ученика».

При таком развитии событий остаться без защиты было все равно что навлечь на себя смерть.

Снаружи тайного царства находилось плавное сочетание воды и неба, но внутри находился густой лес, окутанный густым туманом, свет был тусклым, шелест листьев стонал на ветру, а ветки часто цеплялись за рукава и волосы людей.

Чао Цзяньсюэ уже решил последовать за Юй Вэем, надеясь разделить с ним частичку его удачи. Но каждый раз, когда он смотрел на профиль Юй Вэя, его охватывало беспокойство, и он постоянно прокручивал в голове тот момент.

Он не мог точно определить, что именно испытывал. Казалось, его освещал свет, исходивший от Юй Вэя. Словно старик помогает столетнему, но был ли Юй Вэй действительно таким старым?

Его мысли блуждали, пока он следил за происходящим, то останавливаясь, то снова начиная снова. В один момент он наблюдал, как Юй Вэй ловко открывает механизм массива, то в следующий – прятался за кустами, наблюдая, как его старшие братья и сёстры сражаются с монстрами.

Все остальные были сосредоточены и настороже, опасаясь монстров тайного царства, которые могли выскочить из тени в любой момент, но он украдкой поглядывал на Юй Вэя, чувствуя раздражение от собственной необъяснимой рассеянности.

Подумав об этом, он пришёл к выводу, что Юй Вэй, должно быть, применил к нему какой-то колдовской приём, и именно поэтому он был так тронут. Должно быть, так и есть!

Погруженный в раздумья, Юй Вэй перевел взгляд, его красивые брови нахмурились с захватывающей дух интенсивностью.

И это было поистине захватывающе, когда меч Юй Вэя задел правую сторону шеи Чао Цзяньсюэ. Крик меча был подобен рёву дракона, резко пригвоздив к земле дикого монстра, пытавшегося подкрасться сзади.

Правое ухо Чао Цзяньсюэ онемело, и он бессмысленно отвернулся. Под сверкающим мечом Вэй И виднелась чёрная тень с длинным языком, постепенно распадающаяся на осколки.

Мимо него послышались шаги, сминавшие сухие ветви. Юй Вэй легко вытащил свой меч Вэй И, повернулся и спокойно сказал: «Будь осторожен».

Чао Цзяньсюэ почти опустился на колени. Он коснулся шеи и обнаружил, что даже не поцарапал кожу.

Неосознанно он еще внимательнее следил за Юй Вэем.

В этот момент густой туман постепенно рассеялся, и коварный лес стал виден гораздо отчетливее, а затем начали появляться другие ученики из разных сект.

Команды просто обменялись краткими приветствиями, не вступая в долгие разговоры, поскольку атмосфера соперничества подразумевала, что их главным приоритетом было быть осторожными по отношению друг к другу.

Они продолжали идти вперёд по лесу. Чао Цзяньсюэ, вспомнив легенду о Долине Водяной Луны, спросил: «Кем же был Бессмертный Фухэн?»

«Ты что, невнимательно слушал историю? Бессмертный Фухэн был первым культиватором демонов, ставшим бессмертным».

«Поклонник демонов?»

Не думайте, что люди и демоны-заклинатели всегда враждовали. В прошлом они жили вместе, и Бессмертный Фухэн пользовался большим уважением среди людей-заклинателей. Фухэн вознёсся как Девятихвостый Лис и был тяжело ранен во время древней Войны за Покорение Демонов, поэтому и погиб здесь.

Это место когда-то было полем битвы Войны за Покорение Демонов. Фухэн расколол эту гору, создав Долину Водяной Луны.

Старший брат добавил: «Говорят, что царство демонов всегда жаждало заполучить Долину Водяной Луны, но в последние годы численность демонической расы снижается, иначе они бы открыто вторглись».

«Нам всё равно нужно быть осторожными. Нет никакой гарантии, что сюда не пробрались какие-нибудь культиваторы демонов», — сказал другой.

Чао Цзяньсюэ подумал: раз уж это была собственность бессмертного демона Фухэна, то вполне естественно, что заклинатели демонов пришли и забрали её. Если бы остатки души Фухэна всё ещё были здесь, то, увидев, кого он пожертвовал ради защиты, и демонов, сражающихся не на жизнь, а на смерть за его наследство, он бы задумался, что бы подумал.

Не только Фухэн, все падшие бессмертные переживали этот момент. Место скорби, превращающееся в благословенное тайное царство, можно было бы считать падением кита, питающим всё сущее.

«Эй, что это впереди?»

Сквозь густые просветы в листве едва проглядывал красный свет. Группа быстро раздвинула кусты, и человек впереди остановился. Чао Цзяньсюэ уже собирался спросить: «Что происходит?», но тут же наклонил голову, чтобы посмотреть, и был поражён открывшейся перед ним картиной. Его тело дрожало, ноги казались ледяными, но он словно прирос к месту.

Это было огромное красное солнце, настолько красное, что оно было почти черным, словно кровавое пятно на небе, способное вызвать первобытный страх и ужас.

Под склоном простирались тысячи миль жёлтого песка, где в безмолвном запустении лежали бесчисленные белые кости, скелеты стояли рядами. Кости были больше, чем останки любого существа. Прямо под красным солнцем одиноко стоял огромный череп животного с пустыми глазницами, словно бездонная бездна смерти.

Кто-то сглотнул и сказал: «Бессмертный Фухэн, разве его не называли очень добродушным человеком?»

«Вы верите записям, имеющим тысячелетнюю давность?»

«Мы уже зашли так далеко, давайте спустимся».

Многие шаги, которые люди не решаются предпринять, можно сделать, просто сказав: «Мы уже зашли так далеко».

Чао Цзяньсюэ внимательно следил за Юй Вэем, следя за тем, чтобы его ноги приземлялись туда же, куда и ноги Юй Вэя, опасаясь случайно сбиться с пути.

Он только что вытащил ногу из глубокого песка, как вдруг услышал пронзительный, душераздирающий крик. Сердце у него подскочило к горлу, и он с тревогой огляделся.

Он увидел Юй Вэя, указывающего на чёрную тень странной птицы, летящей вдали. «Птица-ракшаса, питается остаточной энергией смерти, боится солнечного света, умеет имитировать человеческую речь».

«Он также ест людей и выклевывает им глаза! Если он нападёт, не забудьте защитить глаза!»

«…»

Чао Цзяньсюэ тут же закрыл глаза.

Юй Вэй беспомощно сказал: «Старший брат, не пугайте людей намеренно».

Чао Цзяньсюэ опустил руки и неловко произнес: «Я просто подыгрывал, я не боялся».

Пространство было бескрайним. Чем больше он смотрел на красное солнце, тем больше оно казалось ему бумажным реквизитом, пугающе красным, но без всякого тепла. Ветер, обдувавший их, был леденящим.

«Странно…» Пройдя некоторое время, Юй Вэй вдруг пробормотал.

«Это немного странно…» — согласились несколько старших братьев и сестёр. — «Раньше мы встречали в лесу несколько групп людей. С этого места хорошо видно, и мы должны были видеть других учеников, которые сюда заходили».

Но если оглянуться назад и вперед, то белые кости по-прежнему представляли собой просто еще больше белых костей.

В голове Чао Цзяньсюэ проносилось множество историй о привидениях. Он с надеждой смотрел на остальных, надеясь, что они смогут поделиться своим опытом и анализом.

Но остальные пришли к единому мнению: «Не знаю, да и какая разница, давайте пойдем и посмотрим на тот череп впереди!»

«Тайное царство, оставленное истинным бессмертным, не должно быть особенно опасным местом, иначе почему наши хозяева посмели бы позволить нам прийти сюда одним?»

Чао Цзяньсюэ подумал, что это имеет смысл, но потом он подумал, может быть, мастера считали, что если ты осмеливаешься прийти, то ты должен быть уверен в своем совершенствовании, верно?

Глава 16: Тайное Царство (3) 3, 2, 1, Готовы беспорядочно хвататься за возможности…

Чем дальше они шли, тем сильнее поднимался ветер, и небо заполнилось песком, застилавшим им обзор. Чао Цзяньсюэ поднял рукав, чтобы прикрыть лицо, пытаясь что-то разглядеть, и увидел, как в песке, подхваченном ветром, смешались крошечные осколки костей.

Они пытались использовать защитные заклинания, отпугивающие ветер, но по какой-то причине их духовная сила как будто отсоединилась от их тел, они чувствовали ее присутствие, но не могли ею воспользоваться.

«Эй, попробуй это!» Один человек предложил волшебный инструмент, развернув его в большой вращающийся зонт Сюаньцзи, который закрывал головы и едва защищал от ветра и песка наполовину.

Только они вздохнули с облегчением, как над головой раздался пронзительный визг.

Меч Юй Вэя вылетел из ножен, отрубив половину крыла птице-ракшасе. Птица-ракшаса пошатнулась в воздухе, запрокинула голову и издала ещё более жалобный крик, похожий на непрерывный плач ребёнка по ночам.

Старшая сестра-ученица подняла Зонт Сюаньцзи, размышляя: «Это нехорошо…»

И действительно, после этого крика небо по обе стороны потускнело, как бумага, а ветер принес ощущение гнетущего предчувствия.

Юй Вэй схватил свой меч, выражение его лица стало немного торжественным, и коротко произнёс одно слово: «Беги!»

Бежать?

Чао Цзяньсюэ был немного растерян. Может ли кто-нибудь объяснить ему, что происходит? Но инстинкт самосохранения уже сработал, и он рванулся вперёд, отчаянно догоняя остальных, которые уже бежали.

Ветер и его собственное дыхание были тяжелыми и прерывистыми, и в этом тяжелом дыхании внезапно раздался звук бесчисленных крыльев.

Чао Цзяньсюэ повернул голову, чтобы посмотреть, и тут же испугался до смерти.

Небо позади них уже покрывала стая птиц-ракшасов, приближавшаяся к ним, словно черная туча.

Как бы то ни было, человеческие ноги не могут обогнать птиц в полёте. В мгновение ока зонт Сюаньцзи был проклеван острыми клювами птиц-ракшасов. Старшая сестра-ученица в отчаянии воскликнула: «Мой зонт!»

После поломки зонтика защитное магическое средство перестало действовать.

К ним устремились бесчисленные птицы-ракшасы, и издаваемый ими звук был подобен тысяче разных криков, запертых в маленьком герметичном отсеке.

В глазах Чао Цзяньсюэ помутилось, и он увидел лишь огромную птицу-ракшасу, летящую ему в лицо. Внезапно какая-то сила надавила ему на затылок, швырнув лицом в песок.

«Не двигайся!» — раздался голос Юй Вэя.

Хоть ты и спасал меня, ты не мог меня сначала предупредить! Чао Цзяньсюэ сглотнул песок, ему хотелось плакать, но слёз не было. Его жизнь была под угрозой, поэтому он мог лишь слушать Юй Вэя и не смел пошевелиться.

Звон мечей смешивался с скорбными криками.

Эти птицы-ракшасы, казалось, пытались помешать им проникнуть в центр черепа.

Поскольку они не могли использовать свою духовную силу, им приходилось полагаться на самые базовые навыки выживания. Руки уже онемели, когда им приходилось уворачиваться и петлять.

«У кого-нибудь есть еще волшебные инструменты!»

«Я даже руками пошевелить не могу! Здесь слишком много монстров! Юй Вэй, осторожнее!»

Вспышкой молнии Юй Вэй увернулся от острых когтей, нацеленных ему в глаза, и, когда он уперся в землю, его меч вонзился в песок прямо рядом с лицом Чао Цзяньсюэ. Чао Цзяньсюэ осторожно взглянул и увидел кровь на его лице.

Их взгляды встретились, и Юй Вэй тут же обернулся, чтобы преградить путь еще одной птице-ракшасе, летящей в их сторону.

В панике Чао Цзяньсюэ вдруг вспомнил, что у него есть магические инструменты... В отличие от остальных, которые не могли пошевелить руками, он отличался.

Но Юй Вэй может узнать его магический инструмент, и он потеряет лицо, если его узнают!

Неважно, он не мог просто лежать здесь и наслаждаться всеми благами.

Чао Цзяньсюэ уткнулся лицом в руку, пошарил вокруг, успокоился и метнул ослепляющую «световую гранату», громко крикнув: «Закрой глаза!»

Белый свет был ошеломляющим и ослепляющим, заставляя людей мгновенно ругаться.

Чао Цзяньсюэ смутился. Это было единственное, для активации чего не требовалась духовная сила.

Он только вспомнил, что Юй Вэй упоминал, что птицы ракшасы «боятся солнечного света», и подумал, что это может иметь какой-то эффект.

Слава богу, он прислушался к словам Юй Вэя. После вспышки большинство ракшасов отступили.

Чао Цзяньсюэ вскочил с земли, неосознанно схватил стоявшего рядом человека и побежал наперегонки с ветром.

«Ты полон сюрпризов!»

Остальные, все культиваторы Формирования Ядра, быстро догнали его. Чао Цзяньсюэ бежал слишком быстро, чтобы говорить, лишь наблюдая, как чёрная дыра рта черепа всё приближается.

Но зрение у него тоже затуманилось. Он выкладывался на полную, но силы постепенно убывали, и грудь начала болеть.

В этот момент тот, кого он тянул, выбежал вперёд. Чао Цзяньсюэ был на пределе сил, но рука другого человека всё ещё крепко держала его.

Из-за ветра и песка он не мог ясно разглядеть, кого он тянет.

Птицы-ракшасы захлопали крыльями и вернулись, приближаясь, словно черная туча.

Почувствовав запах крови, Чао Цзяньсюэ понял, что его лицо, должно быть, очень болит. Если бы он знал, что вход в тайное царство означает гонку с монстрами, он бы начал тренироваться за месяц до этого.

Наконец они достигли передней части чёрной дыры. Остальные уже прыгнули туда один за другим. Чао Цзяньсюэ увидел расстояние между отверстием и своей макушкой, и его охватило чувство тоски и отчаяния.

Если бы его прыгучесть была достаточно хороша, он мог бы подпрыгнуть на обеих ногах, засунуть руки в рукава и, нырнув, словно рыба, перевернуться в воздухе. Но ноги у него были тяжёлые, и это было словно подъём на небеса.

Однако тот, кто тянул его, не дал ему времени среагировать и уже поднялся в воздух, потянув за собой и его.

Птица-ракшаса чуть не клюнула его в задницу, чуть не проделав новую дырку.

С глухим стуком Чао Цзяньсюэ упал на человека, чувствуя головокружение и дезориентацию, и сел, дрожащими ногами.

«Спасибо», — произнес человек под ним, его дыхание также было прерывистым, а голос не таким ясным и ровным, как обычно.

Чао Цзяньсюэ в шоке вскочил.

Боже мой, как он снова напал на Юй Вэя!

Он быстро отступил на несколько шагов назад, направляясь туда, где находились его старшие братья и сестры.

Они посмотрели вверх и наружу, и птицы-ракшасы действительно не смогли проникнуть внутрь. Они прилетели в нужное место.

Ещё более приятно было то, что они были здесь не одни. Встречались и знакомые, и незнакомые лица – ученики других сект, многие из которых были ранены. Снаружи их также преследовали и атаковали птицы-ракшасы, а некоторым даже выклевали глаза.

Если взглянуть на это с этой точки зрения, то, хотя они тоже получили некоторые травмы, они все равно остались относительно невредимыми.

«Это ты!»

Чао Цзяньсюэ взглянул и увидел Хуа Цзэ. Он был в одежде с облегающими рукавами и стоял рядом с двумя учениками из школы Су Синь.

«Там, снаружи, действительно опасно. Ты не только не можешь использовать свою духовную силу, но и с этими чудовищными птицами так трудно справиться. Спасибо двум сёстрам из секты Су Синь, иначе мне бы там пришёл конец».

Двое учеников клана Су Синь спокойно кивнули им и сказали: «Не стоит так бояться. Внешнее пространство – это иллюзия, созданная господином Фухэн Чжэньсянем. Если вы получите смертельную травму и упадёте в иллюзию, вас, скорее всего, сразу же вышвырнут из тайного мира. Наша младшая сестра такая же; её табличка жизни всё ещё горит».

«Вот так…» Хуа Цзэ удивился. «Я думал, что старший Фухэн не будет таким опасным местом».

Члены секты Уу переглянулись, думая, что профессиональные вопросы следует оставить профессионалам. Секта Су Синь преуспела в техниках разума и умела распознавать иллюзии в безвыходных ситуациях.

Чао Цзяньсюэ смиренно спросил: «Сёстры, это место всё ещё иллюзия?»

Они покачали головами: «Это не то место».

Другими словами, умереть здесь означало действительно умереть.

Чао Цзяньсюэ потёр лоб. Когда он только что упал на Юй Вэя, то ударился лбом о подбородок, вызвав лёгкую боль.

Он взглянул и увидел, что подбородок Юй Вэя покраснел. Теперь тот смотрел на него с задумчивым выражением лица.

Чао Цзяньсюэ быстро извинился: «Я столкнулся со Старшим Братом, извини, извини!»

Юй Вэй с этой красной отметиной выглядел несколько жалко, но он все еще был холоден и равнодушен: «Все в порядке».

«Это был талисман, расщепляющий свет, который ты бросил?»

Чао Цзяньсюэ притворился дурачком: «А, я просто попробовал. Купил его на рынке давным-давно. Не ожидал, что он будет таким ярким».

Его взгляд был ясным и, казалось, не притворялся, и даже выражал некую невинность. Но уголки его глаз были приподняты, полные лукавства.

Чем больше Юй Вэй смотрел, тем больше он чувствовал, что такие глаза не должны были родиться на этом лице, которое было настолько обыденным, что невозможно было выделить его достоинства или недостатки.

Он кивнул: «Этот талисман обладает достаточной силой и является талисманом высшего класса».

Чао Цзяньсюэ рассмеялся и сказал: «Неудивительно, что это так дорого, я думал, меня обманули!»

Юй Вэй кое-что не сказал: талисман такого качества был бесценен и редок на рынке, и вряд ли внешний ученик мог купить его при обычных обстоятельствах.

Юй Вэй обменялся взглядами со старшими братьями и сестрами и решил пока отложить это в сторону.

В отличие от желтого песка снаружи, вход в этот череп был совершенно иной сценой.

Внутри тёмных костей, вдали от света, царила кромешная тьма. К счастью, здесь снова ощущалась духовная сила, и многие доставали магические инструменты для освещения. Кажущийся тусклым свет освещал всё внутреннее пространство черепа.

Посреди песчаной земли находилась каменная лестница, ведущая под землю. Когда они бросали камень вниз, эха не было слышно, и это пугало.

Люди падали один за другим. Число учеников, принявших участие в этом, было уже гораздо меньше, чем их было видно в густом лесу вначале. Некоторые погибли в густом лесу, а некоторые были выброшены на землю натиском птиц-ракшасов.

Птицы-ракшасы исчезли из царства Сюаньчжэнь сотни лет назад. К счастью, Юй Вэй и другие были хорошо осведомлены и осведомлены, поэтому они не пострадали.

Чао Цзяньсюэ подумал, что книги читаются не зря.

Вход в пещеру был узким. Он позаимствовал опыт у Юй Вэя и на мгновение отдышался, прежде чем присесть и войти в каменную пещеру.

Флуоресцентный белый магический инструмент парил впереди, освещая длинные-длинные, бесконечные каменные ступени внизу.

«Когда же мы дойдём до конца, если продолжим идти в том же духе? Почему бы просто не слететь и не посмотреть?» — сказал Хуа Цзэ.

Чао Цзяньсюэ хотел спросить: «Как тебе удалось естественным образом влиться в команду клана Уу?» Но прежде чем он успел что-либо сказать, он услышал, как Юй Вэй сказал: «Не надо».

Он оторвал кусок рукава и бросил его. Аквамариновая ткань на свету превратилась в крошки.

Чао Цзяньсюэ спрятался за ним и сосредоточился на том месте. Только тогда он увидел внизу, в воздухе, странные шёлковые нити, переплетающиеся и плотно сплетённые. Если бы люди прыгали вниз неподготовленными, разве они не превратились бы в тарелку сашими?

Но ступени были очень длинными и бесконечными. Было бы удобнее, если бы по ним можно было катить людей, как мяч.

Он не знал, сколько они шли. Короче говоря, Чао Цзяньсюэ чувствовал, что его коленные суставы вот-вот сломаются, глаза были полузакрыты, и голова кружилась, пока кто-то не услышал: «Мы пришли!»

Затем его нога ступила в воду.

Не зная, какой механизм сработал, они услышали «бум!», и пламя, словно змеиные тени, вспыхнуло, мгновенно воспламенив факелы на окружающих стенах. Густой кровавый запах мгновенно проник в лицо и заполнил все лица.

Увидев происходящее, многие не могли выдержать и начинали блевать.

Глава 17

Даже самые знающие ученики были напуганы и побледнели, увидев представшую им картину.

Вода, на которой они стояли, на самом деле представляла собой огромную лужу крови. В воздухе над лужей висели на нитях бесчисленные трупы людей и животных, неспособные упасть в воду, и по нитям текла только кровь.

Чао Цзяньсюэ почувствовал прилив к горлу и почувствовал, что его вот-вот вырвет, но он быстро перевел взгляд на лицо Юй Вэя и с трудом удержался.

В конце концов, Юй Вэй не достиг уровня великого бога. Его лицо было белым, как золотая бумага, и он не мог смотреть на ужасы, творившиеся над лужей крови. В панике он встретился взглядом с Чао Цзяньсюэ.

Страх, который обычно скрывался, дрожь в зрачках, всплыли на поверхность в обычно спокойном и глубоком бассейне Хань Юаня.

Чао Цзяньсюэ с опозданием понял, что Юй Вэй на самом деле не был бесчувственным куском дерева, он просто всегда глубоко скрывал это и действовал хорошо.

Так же, как и сейчас, даже если он боялся, Юй Вэй должен был заставить себя посмотреть.

«Что посередине?»

Чао Цзяньсюэ подавил тошноту и оглянулся. На круглой платформе посреди лужи крови вертикально стоял сломанный меч – по всей видимости, меч жизни самого Фу Хэна.

К сожалению, великолепное бессмертное оружие, запечатленное в классике, теперь выглядит как кусок металлолома.

И он был спрятан в настоящем «лесу крови и мяса».

«А-а-а, я больше не могу!» — завыл кто-то. «Это так отвратительно! Я хочу обратно!»

Психологическая тень, отбрасываемая бессмертным оружием, о применении которого они даже не знали, была просто огромной. Они не смогут смотреть на мясо как минимум год после возвращения.

Группа людей дико блевала. Чао Цзяньсюэ молча отошёл от кучи радужной рвоты и встал плечом к плечу с Юй Вэем.

«…Ты не боишься?» — спросил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ изо всех сил старался вдохнуть аромат лотоса на своем теле, чтобы унять тошноту, и искренне сказал: «Мне лучше стоять рядом с тобой».

Юй Вэй вопросительно посмотрел на него.

Среди рвотных позывов толпы на круглой платформе во весь рост уселся призрак лисы и постепенно материализовался, заговорив величественным голосом.

«Молодые ученики, поздравляю с достижением этого уровня. Чтобы попасть сюда, вы должны быть среди выдающихся практикующих Юань Ин, и я очень рад. Заклинателям следует закалять свои сердца и мужество. Если вы не можете вынести даже этой капли крови, как вы сможете продолжать свой путь?

Этот меч — мой жизненный меч, Цяньли. К сожалению, я уже умер, и с течением времени блеск Цяньли угас. Он больше не является могущественным сокровищем. Те, кому суждено, могут прийти и забрать его.

Как только кто-то собирался шагнуть вперёд, остатки души лорда Фу Хэна снова произнесли: «Однако эта формация — путь в один конец. Стоит лишь шагнуть в неё, и пути назад уже не будет. Либо ты умрёшь, либо кто-то вытащит Меч Цяньли. Достичь этого — уже само по себе достижение. Оглядываясь назад, я открыл врата мира. Если не хочешь рисковать, можешь уйти сам. Те, кто уйдут, также дадут мне три года совершенствования».

Было ли что-то такое хорошее?

Классики не ошибались. Лорд Фу Хэн действительно был мягок и добр, особенно к молодому поколению, а к тем, кто был ниже его, добр и щедр, словно весенний ветерок.

Лисье лицо лорда Фу Хэна улыбнулось, и люди один за другим поклонились и направились к вратам царства.

В конце концов, все пришли сюда лишь для того, чтобы попытать счастья. Раз уж они могли получить три года культивации у бессмертного даром, зачем рисковать?

Видя, что Юй Вэй не двигается, Чао Цзяньсюэ протянул руку и ткнул его тыльной стороной ладони. Юй Вэй повернул голову.

«Легко ли решить эту формацию?»

Юй Вэй сказал: «Тысяченитная формация. Колокольчики на нитях — это смертельный приём. Боюсь, тебе придётся развязывать их по одному, чтобы подобраться к мечу Цяньли. Более того, формации, созданные тысячи лет назад, постоянно меняются, и их не так-то просто разгадать».

«Ты хочешь уйти?»

Юй Вэй серьезно сказал ему: «Тебе действительно следует уйти».

Увы, Чао Цзяньсюэ действительно хотел уйти. Если бы он бросился в атаку, перед ним была бы лужа крови, он бы превратился в кусок мяса, висящий на ветру.

Но Юй Вэй не собирался уходить. По какой-то странной психологической причине он тоже не хотел уходить.

У него было с собой магическое оружие, способное спасти жизнь, которое он тихонько держал в рукаве. Если бы что-то случилось, он мог бы вовремя среагировать.

Он верил, что Юй Вэй — дитя судьбы, а дитя судьбы, естественно, не может умереть легко!

Видя, что он не двигается, Юй Вэй удивленно спросил: «Ты не уходишь?»

«Лу Жэньи» поднял голову и грудь: «Я верю в Старшего Брата Юй!»

Остальные члены секты Уу тоже ушли один за другим. В конце концов, остались только старший брат с горы Мёсюань и они вдвоем.

Хуа Цзэ тоже ушел.

На поле боя осталось всего около десяти человек. Фу Хэн улыбнулся и сказал: «Вы действительно не уходите? Как только врата царства закроются, это место станет полем битвы, и вам не разрешат на неё смотреть».

И вот ушел еще один человек.

Оставшиеся были полны решимости заполучить меч Цяньли. Чао Цзяньсюэ не понимал, откуда у него взялась эта смелость. В любом случае, дело дошло до этого, так что не имело значения, гора ножей или море огня.

Когда врата царства закрылись, бушующее пламя вокруг разгорелось ещё сильнее. Фу Хэн крикнул: «Откройте строй!»

Появились красные колокольчики, и нити, словно сеть, покрыли головы всех и даже двигались.

Дух Чао Цзяньсюэ был напряжён до предела. И действительно, люди в отчаянном положении выплескивали на себя невообразимую для себя силу. В мгновение ока он сменил позу и увернулся от двух тонких нитей, коснувшихся его тела.

Трагично, трагично, люди действительно не могут быть беспечными. Он чувствовал себя так, будто исполнял танец Янко, его тело извивалось и вращалось, пробуждая некую гибкость, которая ему не свойственна.

Звон колокола возвестил, что кто-то коснулся нити. Чао Цзяньсюэ даже не осмелился поднять взгляд. Человек уже упал в лужу крови, разорванный на куски, под угрожающий жизни звук колокола.

На другой стороне Юй Вэй быстро сделал несколько шагов. Его глаза горели, как факелы. Он протянул руку и схватил одну из нитей. Колокольчик вот-вот должен был зазвонить, но ещё не зазвонил, а он уже крепко сжал её. Духовная сила, скопившаяся в кончиках его пальцев, превратилась в огонь, мгновенно воспламенив нить.

Пламя зажгло нить и стало пурпурно-красным. Неожиданно колокольчик не зазвонил, и даже окружающий свет костра ослаб на три балла.

Фу Хэн сел прямо на круглую платформу и прокомментировал: «Интересно, найти первый формационный глаз за такое короткое время — это действительно редкий талант».

Юй Вэй скромно сказал: «Старший, вы мне льстите».

Чао Цзяньсюэ хотелось преклонить колени и поклониться ему: «Сейчас не время скромничать, младший брат!» Но он знал, что когда Юй Вэй сказал, что задача сложная, это было словно признание отличника, который назвал задачу сложной, и в итоге счёт оказался верным.

Два слова — смирение.

Одно слово — претенциозность.

Как только к нему горизонтально приблизилась нить, Чао Цзяньсюэ опустился на колени.

Фу Хэн заметил его и повернулся к нему со словами: «Ты здесь единственный практикующий Заложения Основ. Почему ты не ушёл? Как странно, как странно… Хм…»

Он произнёс эту бессмысленную фразу, и Чао Цзяньсюэ не стал слушать. Под двойной атакой двух нитей он изогнулся в воде, скаля зубы.

Затем он услышал, как Фу Хэн сказал: «Почему демонов-культиваторов всего двое? Неужели моя раса демонов пришла в упадок?»

«…»

Немногочисленные присутствующие переглянулись. Судя по тому, что все они выглядели как люди-заклинатели, среди них, должно быть, были двое замаскированных демонов-заклинателей.

«Младший брат Юй, позиция Кана, третья!» — крикнул старший брат горы Мёсюань.

Юй Вэй, не колеблясь, взмахнул мечом и рубанул по этой нити. Колокольчик, который вот-вот должен был упасть на нить, соскользнул вниз, и он, сохраняя равновесие, поднял его кончиком меча. Воспользовавшись инерцией, колокольчик упал ему в руку и рассыпался в порошок.

Это наступление и отступление приблизили его на три шага. Чао Цзяньсюэ выжал для него пригоршню пота.

Оставшиеся постепенно поняли метод решения этой фигуры. Им нужно было найти нити-глаза в восьми направлениях и разрушить их, чтобы приблизиться к круглой платформе.

Вопрос был лишь в том, кто быстрее отреагировал, чьи движения были ловчее, а кто был готов стать подвенечным платьем для других, выступив в качестве помощника и наблюдая за окружающей обстановкой.

Но достигнув этой точки и зная решение, кто согласится надеть это свадебное платье, если они не из одной секты?

Некоторые даже тайно предприняли какие-то действия: нож полетел в сторону колокола около Юй Вэя, но его остановил старший брат с горы Мёсюань.

Место, которое было настолько тихим, что можно было услышать, как падает иголка, постепенно превратилось в подводное течение ветра и облаков, точно так же, как волны на луже крови под их ногами, иногда спокойные, а иногда бурные.

В глубине души Чао Цзяньсюэ, единственный прохожий из Создания Основания, был проигнорирован.

Он катился, катился, катился, он ползал, ползал, ползал, он уворачивался, уворачивался, уворачивался.

Наконец, докатившись до безопасного угла, Чао Цзяньсюэ тяжело дышал, вытер пот и не стал обращать внимания на кровь на рукавах.

Его руки и ноги болели и ныли невыносимо. Он посмотрел на круглую платформу. Лорд Фу Хэн всё ещё смотрел на него с улыбкой.

Чао Цзяньсюэ: «…»

Он уклонялся влево и вправо, но куда бы он ни смотрел, взгляд лорда Фу Хэна, казалось, следовал за ним, словно взгляд лисы Моны Лизы.

Может быть, его позиция бездельничанья была слишком очевидной?

Но он был бессилен. Он хотел броситься вперёд, но не смог, так что лучше было просто остаться на месте и ничего не делать.

Он наблюдал некоторое время и постепенно понял, что движения людей в строю на самом деле были довольно красивыми.

Казалось, что люди разрушают строй, но на самом деле строй направлял их движения. Пока движения были правильными, вращательные шаги и повороты тела приобретали неповторимый оттенок танца с мечами, позволяя людям не обращать внимания на размытые фрагменты плоти и крови, висящие на нити над их головами.

Среди них лучше всех танцевал Юй Вэй. Старший брат с горы Мёсюань, казалось, отказался от возможности побороться за меч и следовал за Юй Вэем в тылу, защищая его.

Глядя снова на улыбающееся лицо Лорда Фу Хэна, в голове Чао Цзяньсюэ мелькнула мысль: «Может ли быть, что истинный бессмертный создал эту Формацию Тысячи Нитей только для того, чтобы смотреть, как люди танцуют с мечами?»

Казалось, это действительно соответствовало ходу его мыслей, и лорд Фу Хэн подмигнул ему.

«Тысяча ли за тысячей ли, дитя моё. Какой смысл прятаться? Почему бы не выйти вперёд?»

Его голос внезапно раздался в голове Чао Цзяньсюэ. Как ни странно, его слышал только он.

Как только голос стих, некая сила подтолкнула его вперед, воссоединив с ним в причудливой формации Тысячи Нитей.

Чао Цзяньсюэ онемел и задохнулся, думая про себя, что истинный бессмертный может игнорировать его.

Еще один человек погиб.

Чао Цзяньсюэ несколько раз едва не упал, и все из-за его консервативности и нежелания двигаться вперед, а также из-за необъяснимой гибкости и ловкости его тела, что едва не спасло ему жизнь.

Юй Вэй уже подошёл к передней части круглой платформы. Стоило ему протянуть руку, и он мог коснуться сломанного меча.

Но в этот момент произошла неожиданная перемена.

Строй Тысячи Нитей внезапно изменил построение. Последняя нить, служившая глазом формации, исчезла, и колокол, дрожащий, словно талисман смерти, со свистом исчез без следа.

«Куда он делся?»

«Почему снова произошла смена строя!»

Это изменение заставило немногих присутствовавших наблюдать, как они покраснели от жара. Чётко спланированный маршрут был полностью нарушен, и им пришлось искать исчезнувший вновь «глаз формации».

Несколько тонких нитей тянулись горизонтально, и Юй Вэй, стоявший ближе всего к круглой платформе, был окружен тысячами нитей. Перед его глазами и за шеей он находился всего в волоске от нитей.

Как бабочка, прогвожденная тонкими иглами, как бы сильно она ни хотела взмахнуть крыльями, это будет лишь самоповреждением.

«Младший брат Юй!» — встревожился и закричал старший брат горы Мёсюань, что также заставило Чао Цзяньсюэ обернуться.

Взгляд Чао Цзяньсюэ встретился со спокойным и уравновешенным взглядом Юй Вэя.

Затем он увидел, как Юй Вэй открыл и закрыл рот, спокойно и тихо рыча между жизнью и смертью: «Чистая нить в нижнем правом углу направления Сюнь!»

Он разговаривал с Чао Цзяньсюэ.

Дух Чао Цзяньсюэ напрягся, и он тут же посмотрел в указанном направлении. И действительно, там была нить, не коснувшаяся крови – неужели это был глаз формации?

Юй Вэй находился далеко от него, и мог ли он за такой короткий промежуток времени действительно найти правильную формацию глазной нити?

Если он ошибался, он был мертв.

Глава 18: Сутра Сердца, Глюг-Глюг-Глюк

Придя в себя, Чао Цзяньсюэ уже с трудом протянул руку, и в тот момент, когда он оборвал нить, колокольчики Тысячи шелкового Массива зазвонили в унисон.

Шелковые нити лопнули, и свет в камине погас.

Пока Чао Цзяньсюэ тупо смотрел на шелковую нить в своей руке, Юй Вэй уже схватил рукоять Меча Тысячи Лиг.

Свет Меча Тысячи Лиг ярко сиял, словно сверкающий звездный свет, словно распустившиеся серебряные цветы.

Рукава всех присутствующих двигались без малейшего движения ветра, и под взглядами, полными нежелания и зависти, Юй Вэй вытащил Меч Тысячи Лиг.

Лужа крови начала дрожать.

Лорд Фухэн улыбнулся, его глаза изогнулись: «Это царство вот-вот разрушится, пожалуйста, возвращайтесь все».

Фигура лисы также рассеялась в пятнах света.

Вспомнив Технику Конденсации Ци, о которой Юй Вэй упомянул в начале, Чао Цзяньсюэ взял себя в руки и быстро шагнул вперед, чтобы посмотреть на Меч Тысячи Лиг в руке Юй Вэя.

Сломанный меч уже восстановился, и в этот момент он выглядел всего лишь как слегка заостренный меч, не источающий никакой особой духовной энергии.

«Выглядит… обычно…» — сказал он.

Юй Вэй кивнул: «Давайте отнесем его обратно и покажем нашему учителю и главе секты».

Старший брат с горы Мяосюань тоже подошёл, несколько раз взвесил Меч Тысячи Лиг и с волнением сказал: «Этот меч, да ещё и Истинный Бессмертный, использовал столько иллюзий? Ничего особенного».

«Большое спасибо старшему брату Ли за то, что он мне сейчас помог».

«Вовсе нет, мы же ученики, не нужно быть такими вежливыми».

Пока эти двое обменивались ничего не значащими фразами, Чао Цзяньсюэ повернул голову и взглянул на круглую платформу, где в трещине камня, на месте, где только что сидел лис-господин Фухэн, торчал сломанный колокол.

Он вдруг вспомнил бессмысленные слова, которые только что произнес лорд Фухэн, и в его сердце пронзила одна мысль.

Может ли это быть легендарной выгодной сделкой?

Он наклонился и вытащил колокольчик.

«Что ты делаешь?» — спросил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ ничего не скрывал, тряся предметом, словно он не имел значения: «Я нашел его на земле, сломанный колокол».

Старший брат Ли с горы Мяосюань взглянул и сказал: «Это пусковой механизм Тысячи шёлкового Массива, теперь он бесполезен. Тайное Царство вот-вот рухнет, пойдём!»

Юй Вэй немного подумал и дал указание Чао Цзяньсюэ: «Береги его».

Все трое пробрались через лужу крови и вошли в черную дыру, ведущую из тайного царства.

Свет впереди был еще далеко, и призрак лисы указывал им путь.

Пока они шли, Юй Вэй вдруг сказал: «Спасибо, что доверились мне».

Кончики ушей Чао Цзяньсюэ насторожились: «Старший брат Юй мудр и могуществен, конечно, я доверяю тебе!»

«Но слушая меня, ты доверяешь мне свою жизнь».

Почему эти слова прозвучали так серьёзно? Чао Цзяньсюэ не был силён в таких искренних вещах, поэтому ему оставалось только сменить тему:

«…Старший брат Юй также выслушал старшего брата…»

Юй Вэй тихонько усмехнулся: «Это другое дело. Мы со старшим братом Ли много раз сражались бок о бок, и у нас уже есть негласное понимание. С твоим талантом быть внешним учеником — расточительство…»

Чао Цзяньсюэ быстро ответил: «Нет необходимости! Я просто хочу быть внешним учеником».

Юй Вэй не стал настаивать: «Хорошо».

Первоначально он хотел сказать, что если Чао Цзяньсюэ захочет, то он готов поручиться за него, чтобы тому не пришлось проходить через испытания и он мог напрямую участвовать в оценке внутреннего ученика.

Однако Чао Цзяньсюэ был внешним учеником горы Мяосюань, и Старшему Брату Ли, также ученику горы Мяосюань, было уместно убедить его. Ведь его совершенствование на этапе Заложения Основы продолжалось до сих пор, что свидетельствовало о его выдающихся способностях.

Он не должен вмешиваться в дела другой секты.

Лисий призрак шел и останавливался впереди, время от времени оглядываясь на них, как бы побуждая их поторопиться и последовать за ним.

Внезапно из тела Юй Вэя раздался быстрый звон, похожий на звон колоколов Тысячи шёлкового Массива. Чао Цзяньсюэ, напрягшись, нервно посмотрел на него.

Юй Вэй сказал: «Это ничего, просто послание от нефритового жетона секты…»

Посмотрев налево и направо, Чао Цзяньсюэ понял.

Разве это не как мобильный телефон, передающий сообщение? Проще говоря, они были отрезаны от сигнала, находясь в тайном мире, и теперь постепенно восстанавливались, идя по проходу, соединяющему тайный мир с реальностью.

Старший брат Ли с горы Мяосюань увидел, что Юй Вэй держит в одной руке меч, а в другой — нефритовый жетон, что затрудняет использование заклинаний, поэтому он взял на себя инициативу и сказал: «Я помогу тебе держать меч».

"Спасибо за беспокойство."

Наконец, они достигли места, откуда «сигнал» был отчётлив. Юй Вэй сложил ручную печать, и как только нефритовый жетон загорелся, оттуда раздались крики: «Младший брат Юй! Берегись «Ли Чжэньчжэня», он фальшивка…»

Младший брат Ли даже не входил в тайное царство!»

Прежде чем Чао Цзяньсюэ успел среагировать на Ли Чжэньчжэня, его сбил с ног внезапный порыв ветра. Юй Вэй выхватил меч.

Они только услышали, как добрый старший брат Ли с горы Мяосюань от души рассмеялся, и он метнулся к выходу.

«Старший брат» взвесил Меч Тысячи Лиг в руке и расплылся в лукавой и успешной улыбке: «Не такие уж вы, люди-заклинатели, и вправду великие! Богомол подкрадывается к цикаде, не замечая иволги позади, спасибо!»

На самом деле он был культиватором демонов!

Никто не заметил, когда он сменил Ли Чжэньчжэня.

Видя, что он собирается убежать, Юй Вэй бросился за ним с мечом.

Чао Цзяньсюэ тоже быстро вскочил и погнался за ним.

Выбежав из пещеры, он шагнул в воздух, и от ощущения невесомости сердце у него подскочило к горлу, но выпрыгнуть он не успел, и порыв ветра отбросил его назад.

Падая, Чао Цзяньсюэ увидел, как двое сражаются в воздухе.

Внезапно демон-практик метнул в него Меч Тысячи Лиг. Чао Цзяньсюэ невольно поймал его, но не знал, что повредил меч. Как только он коснулся его, его словно ударило молнией, и ему пришлось снова отбросить меч.

Демон-заклинатель ударил Юй Вэя ладонью в грудь, использовал силу, чтобы отскочить, и тут же свистнул Чао Цзяньсюэ: «Спасибо, приятель!»

Затем он быстро полетел туда, где упал меч.

Чао Цзяньсюэ был в ярости, кто был с тобой в приятельстве!

Воротник Юй Вэй ослаб, схватил его в воздухе, и снова закружился. Они оба упали в воздух и приземлились в неизвестном потоке. К счастью, у обоих была духовная сила, смягчившая удар, и их не разбило на куски.

У Чао Цзяньсюэ все тело болело чрезвычайно сильно.

Что это было: шить свадебные наряды для других, черпать воду бамбуковой корзиной, неудачное начало и преждевременная смерть!

Короче говоря, если бы он когда-нибудь снова встретил этого культиватора демонов, он бы написал на его лице слово «трагично».

Он хотел сесть, но случайно надавил на Юй Вэя, и тот застонал.

Чао Цзяньсюэ был потрясён: «Где ты ранен? Ты ещё можешь ходить?»

Смогут ли они найти дорогу обратно?

Ресницы Юй Вэя трепетали, словно крылья бабочки. Чао Цзяньсюэ не мог понять, как кто-то может быть настолько неземным, даже будучи раненым.

Смотри, Юй Вэй медленно выплевывал кровь из трещин губ, это была просто замедленная съемка в духе «Грэмми», в отличие от других, которые открывали рты, и кровь брызжала во все стороны, а скорее сдержанная, хрупкая, как стекло...

И он спокойно это вытер.

"Ничего…"

Нефритовый жетон все еще звенел.

«Младший брат Юй! Младший брат Юй! Ты уже вышел! Это я, Ли Чжэньчжэнь!» На другом конце провода настоящий старший брат Ли Чжэньчжэнь с горы Мяосюань крикнул: «Есть ещё одна важная вещь: я проверил список внешних учеников горы Мяосюань, и там нет никого по имени Лу Жэньи!»

«…»

Рука Чао Цзяньсюэ, державшая его, внезапно отдернулась.

Юй Вэй поднял глаза.

Нежная воздушность, царившая только что, внезапно изменилась, и его зрачки стали холодными, как снег Тянь-Шаня.

Как будто нефрит разлетелся на куски, а вода сконденсировалась в лед в форме острых конусов.

Почувствовав очень опасную ауру, Чао Цзяньсюэ повернулся и побежал.

Поначалу он хотел воспользоваться ранением Юй Вэя, но не ожидал, что тот окажется столь же силён даже будучи раненым. Только потом он понял, что сдерживался перед мечами во время Собрания Бессмертной Секты и не станет проявлять мягкость к демонам, не говоря уже о том, что чувствовал себя обманутым и злился.

Меч Тысячи Лиг все еще лежал на берегу, и Чао Цзяньсюэ, боясь превратиться в призрака под его мечом, в панике отбросил его ногой и тут же оказался в воде.

«Ишь ты, глот, глот…»

Юй Вэй поднял его с холодным лицом, его голос был подобен морозу и снегу, замораживающему людей: «Что за демон! Ты тоже здесь ради бессмертного артефакта тайного царства? Какие у тебя отношения с этим демоном-культиватором? А как насчёт первоначального владельца деревянного жетона?»

Чао Цзяньсюэ был измучен и не мог издать ни единого звука, и его снова вдавили в воду.

Дайте ему хотя бы перевести дух и сказать что-нибудь!

«Благ-лаг-кашель…»

Его сознание начало угасать, и перед глазами поплыло белое пятно.

Он выжил в тайном мире, но неужели его убьет любимый младший брат...

Голова его была невесомой, и его снова вытащили из воды. Волосы спутались и прилипли к шее, мокрые от спутывания. У Чао Цзяньсюэ закружилась голова, он слышал лишь собственное бешеное сердцебиение и всё более отдалённый голос Юй Вэя.

«Слушай, это ты и этот демон-культиватор… Старший Брат? Как же так, Старший Брат!»

Бог знает, сколько часов прошло, прежде чем маскировка спала.

К счастью, надежда еще была.

Так подумал Чао Цзяньсюэ, прежде чем потерять сознание.

«Молодое поколение умное и знает, что нужно сохранить этот колокольчик».

Услышав голос, Чао Цзяньсюэ хотел открыть глаза, но его веки были такими тяжелыми, словно налитыми свинцом, и он совсем не мог их поднять, но он узнал в нем голос Истинного Бессмертного Фухэна.

«Не нужно смотреть, этот осколок моей души просто ждёт, когда кто-то, кому суждено, найдёт наследие. Как только наследие закончится, я полностью растворюсь».

Мир знает славу Меча Тысячи Лиг, но никто не знает, что этот колокол — результат труда всей моей жизни. Я выбрал тебя, и ты тоже выбрал меня, чудесно, чудесно.

В чем же было чудо, спросил он, не потому ли, что предшественник позволил ему услышать его?

«Ты хочешь спросить меня, почему я не выбрал других? Я собирался выбрать ученика рядом с тобой, но, сравнивая, я думаю, что эта «Сутра Тысячи Лиг Ума» подходит тебе больше всего. Я уже передал тебе эту сутру, сможешь ли ты её выучить или нет, зависит от тебя».

Была ли это такая вынужденная продажа?

«После тысяч лет самосовершенствования я осознаю свой страх смерти лишь тогда, когда действительно стою на пороге смерти. Раз уж ты жив, не предавай её. И я хочу сказать тебе: будь смелым и действуй. Что плохого в том, чтобы наслаждаться сегодняшним днём в полной мере, а завтрашний день воспринимать как нечто непостоянное?»

——Относитесь к завтрашнему дню как к чему-то непостоянному!

Чао Цзяньсюэ откашлялся, откашлял из груди застоявшуюся воду, свет был ослепительным, в ушах шумело, и постепенно он ослабевал.

Он с трудом заморгал воспаленными глазами и ясно увидел бледное лицо Юй Вэя, слишком близко к нему, без единого румянца, только его рот был красным, а губы чистыми и яркими.

Глядя на Юй Вэя, сутра ума лорда Фухэна слилась с его даньтянем, и он снова увидел безжизненную пустыню под красной луной, которая изначально была проявлением страха смерти лорда Фухэна.

Для Истинных Бессмертных процесс вознесения может быть процессом наблюдения за тем, как они медленно растворяются в небесах и на земле, а годы тысячелетий подобны ножам.

В мгновение ока он увидел первоначальный вид сломанного колокола, сияющего золотым светом, перевязанного красной веревкой, и не знал, на чьем запястье он изначально носил его.

Но прошлое уже прошло, и кто может знать?

Он мог только тихо сказать в своем сердце: «Спасибо, сеньор».

Затем он сухо выругался в адрес Юй Вэя.

«Ты, блядь… ударил очень сильно».

Глава 19: Развитие — Неужели все это было напрасной тратой сил?

Они всё ещё лежали посреди долины Водяной Луны. Ночное небо между двумя долинами было усеяно звёздами и, казалось, струилось флуоресцентным зелёным светом.

Юй Вэй договорился со старшими братьями и сёстрами встретиться на рассвете в ресторане «Фусян». Он сосредоточился на поддержании огня в костре.

Собранные им сухие ветки потрескивали в огне, разбрасывая искры и издавая резкие хлопки.

Чао Цзяньсюэ сидел боком у огня, наклонив голову, чтобы высушить волосы.

У него было много волос, ниспадающих вниз, словно масса струящегося, блестящего, чернильно-черного нефрита.

Он увидел, как Юй Вэй схватился за грудь в том месте, куда его ударили, и его дыхание стало не таким ровным, как прежде.

"Ты…"

«Старший брат…»

Они заговорили одновременно, удивлённо переглядываясь. Юй Вэй почему-то казался немного сдержанным.

«Старший брат, знает ли господин Му Юань, что вы покинули секту?»

Он спросил со знанием дела, и Чао Цзяньсюэ последовал его примеру, сказав: «Я использовал технику иллюзии, чтобы проявиться именно для того, чтобы скрыть от господина Му Юаня... Лучше сохрани это в тайне».

Юй Вэй посмотрел на него, и в его глазах отразились отблески пламени. «На этот раз повезло. Старший Брат больше никогда не должен входить в тайное царство в одиночку. Тайные царства полны опасностей. Небольшая рана — уже благословение».

Чао Цзяньсюэ тоже знал, что это правда, но упускать такую возможность было нельзя, поэтому в будущем ему просто нужно было быть осторожнее.

Он пошутил: «В тайном мире мне было хорошо, но, когда я оттуда вышел, я чуть не погиб от твоих рук».

Юй Вэй нахмурился, отвёл взгляд и продолжил смотреть на огонь. «Это второе, о чём я хотел поговорить. Старший Брат должен был сказать мне, что ты собираешься использовать технику иллюзии, чтобы я знал».

«О? Ты же теперь не скажешь, что это неважно?» — поддразнил Чао Цзяньсюэ.

«…Мы со старшим братом — ученики господина Му Юаня. И на людях, и в личной жизни я должен нести ответственность».

Он выглядел молодым, но говорил как старик, что казалось неуместным. Чао Цзяньсюэ ухмыльнулся и сказал: «Мне не нужна твоя ответственность. Какую ответственность ты должен брать на себя!»

У него всё ещё болело, поэтому он приподнялся и похлопал по верхнему халату, который сох рядом с ним. Он был всё ещё мокрым, и, надевая его, он мог простудиться.

Юй Вэй был поражен этим демоном-практиком, поэтому он не должен был безрассудно использовать свою духовную силу, поэтому он не использовал заклинание, чтобы быстро высушить свою одежду.

Чао Цзяньсюэ откинулся назад, глядя на сверкающий Млечный Путь. Шорох насекомых и потрескивание огня слились в приятный звук для его ушей.

«Меч Тысячи Ли забрал демон-культиватор. Что нам говорить, когда другие спросят?»

Юй Вэй сказал: «Расскажи правду. Я был недостаточно бдителен, и это дало возможность демону-заклинателю».

Он добавил: «Заклинатель демонов не показывал своего лица от начала до конца. Старший брат Ли сказал, что он потерял сознание в ресторане «Фусян». Ты был с ним в тот момент. Ты заметил что-нибудь необычное?»

Чао Цзяньсюэ тщательно припомнил и сказал: «Нет, если и есть такая возможность, то это могло быть только тогда, когда я мылся…»

Юй Вэй тут же вспомнил ту сцену. Когда он увидел Чао Цзяньсюэ, разговаривающую с Хуа Цзэ у двери, он действительно был слегка влажным.

Хуа Цзэ…

В этот момент боль разлилась по ране. Дыхание Юй Вэя слегка сбилось. Он тут же сделал глубокий вдох, и холодный ночной ветер налил тяжесть в голове.

«Необходимо усилить оборону на границе территории демонов. Истинный Бессмертный сказал, что там было двое культиваторов демонов, значит, один тоже сбежал».

Чао Цзяньсюэ скривил губы. «Но иначе никак. И люди, и демоны хотят урвать свой кусок пирога. К тому же, Фухан Истинный Бессмертный — тоже бессмертный демон, так что вполне логично, что демон его забрал».

Юй Вэй долго не отвечал.

Чао Цзяньсюэ повернул голову, чтобы посмотреть на него, и увидел, что тот опустил глаза, спокойно сидя перед светом костра, необъяснимо излучая неземное чувство, будто вот-вот улетит.

Ой, он забыл.

Этот демон-культист ударил его ладонью, прежде чем сбежать. Должно быть, он до смерти ненавидел демонов.

Однако он не ожидал, что Юй Вэй будет выглядеть таким кротким, но при этом столь безжалостным к демонам. Из-за подозрений он чуть не утопил его в воде.

Холодная вода, заполнившая нос и горло, всё ещё не давала ему покоя. Чао Цзяньсюэ закашлялся.

Удалось ли ему наконец обнаружить неизвестную агрессивную сторону Юй Вэя?

Юй Вэй резко спросил: «Старший брат, где тот колокольчик, который ты подобрал в тайном мире? Он всё ещё у тебя?»

Чао Цзяньсюэ поперхнулся и несколько раз закашлялся, виновато сев.

Но выражение его лица было нормальным, без малейшего намёка на ложь. «Я его не выносил. Должно быть, оставил в тайном царстве».

Юй Вэй посмотрел на него, его ясные, проницательные глаза, казалось, пытались увидеть его насквозь.

Наконец, он сказал: «Тогда забудь. Этот колокол — просто магический артефакт для открытия формации. На самом деле, это не так уж и важно».

Его так легко отпустили. Чао Цзяньсюэ вздохнул с облегчением, но в то же время почувствовал себя ещё более виноватым.

«Старший брат», — снова сказал Юй Вэй, — «Спасибо, что веришь в меня».

Он говорил о формации глаз. Чао Цзяньсюэ был ошеломлён. «Разве ты этого уже не говорил?»

«Я только что сказал это Лу Реньи. Теперь говорю это и тебе. Трудно доверять кому-то перед лицом жизни и смерти».

Чао Цзяньсюэ сам не знал, почему его переполняли сентиментальные чувства. «У меня не было другого выбора, кроме как довериться тебе».

«Мм», — Юй Вэй вдруг улыбнулся, и его улыбка напоминала легкий ветерок в яркую лунную ночь.

Чао Цзяньсюэ был сбит с толку.

«Так, — сказал он, — у меня тут, кажется, есть несколько таблеток. Можете посмотреть, что они делают и съедобны ли они?»

Он высыпал их, как фасоль, несколько красных, черных и зеленых.

Юй Вэй взглянул на них. «Высший сорт пилюли, стабилизирующей эссенцию, пилюли, поддерживающие дух, и… цветкоподобное лицо, луноподобная внешность, пилюля, сохраняющая молодость».

Как тут могло вмешаться странное имя!

Чао Цзяньсюэ смущённо сказал: «Ешь их, ешь. Они полезны при травмах. Пилюля «Лицо, подобное цветку, луноподобная, сохраняющая молодость» полезна для твоего лица».

"Не нужно"

Чао Цзяньсюэ не мог выдать свои благие намерения и с горечью сказал: «Я дарю его тебе. Разве не здорово обладать красотой без боли? Если не съешь – выбрось!»

«…Старшему брату нравятся красивые лица?»

Чао Цзяньсюэ кивнул. «Кому не нравятся красивые лица?»

«Лицо это ничто».

«Мне просто нравятся красивые лица. Перестань нести эту бесполезную чушь».

«Тогда…» — Юй Вэй взял таблетку «Цветоподобное лицо, луноподобная внешность, сохраняющую молодость». Розовая оболочка таблетки замерцала на свету. «Что считается красивым лицом?»

Что за глупый вопрос! Красивое лицо, которое он видел недавно, чистый и прекрасный облик Хуа Цзэ, всплыл в его памяти.

Кроме него, там был еще…

Чао Цзяньсюэ взглянул на спокойное выражение лица Юй Вэя. Если бы он это сделал, тот непременно снова принял бы облик неприкасаемой Гуаньинь.

Он предпочел сказать: «Хуа Цзэ очень красивый».

Возможно, это была иллюзия, вызванная тусклым светом, но ему показалось, что Юй Вэй усмехнулся.

Затем он услышал, как Юй Вэй спокойно сказал: «В самом деле. Внешний вид даоса Хуа Цзэ прекрасен».

Ему никогда не нравилось, когда другие были немотивированы и предались жизни в удовольствиях.

Он вернул Чао Цзяньсюэ Пилюлю, сохраняющую молодость, с лицом, подобным цветку и лунному облику.

Чао Цзяньсюэ передал ему еще две Пилюли Стабилизации Эссенции, но Юй Вэй снова отказался.

«Спасибо, Старший Брат, но я уже отрегулировал свою духовную энергию».

Рукава его были закатаны, а раны, полученные им в тайном царстве, уже полностью зажили.

Целебные способности культиватора стадии Зарождающейся Души были, естественно, первоклассными. Принцип заключался в том, что, поскольку он уже вытащил их, Чао Цзяньсюэ сам съел все пилюли.

Съев их, он сразу почувствовал, что его даньтянь наполнился. Только тогда он с остротой осознал, что в пустом даньтяне появилась необычная маленькая сердцевина.

Его сердце бешено колотилось, переполненное радостью.

От создания Фонда до Золотого Ядра остался всего один шаг!

Если бы Юй Вэй не был здесь, он бы немедленно сосредоточился на изучении Яркого Сердца Тысячи Ли, подаренного ему Фухэном. Он, практикующий Заложения Основ, собирался с помощью Фухэна стать практикующим Золотого Ядра. Интересно, как дела у Юй Вэя?

Он подошел ближе к Юй Вэю и спросил: «После выхода из тайного мира улучшилось ли совершенствование Младшего Брата?»

Юй Вэй покачал головой: «Никаких серьёзных изменений не произошло».

Он действительно превзошёл Юй Вэя. Чао Цзяньсюэ внезапно почувствовал невероятную силу и радостно вскочил. Он похлопал себя по сухому одеянию и подбросил в огонь дров.

Юй Вэй спросил: «Откуда у старшего брата внешняя одежда ученика и деревянная бирка?»

«Я украл их, пока он принимал ванну».

Юй Вэй: «…»

Чао Цзяньсюэ наклонил голову и спросил очень невинным тоном: «Что случилось?»

Юй Вэй потёр лоб. «Старший брат действительно…» Он никогда не видел столь своенравного человека. В прежние годы обучения Юй Вэя все вокруг вели себя как джентльмены, соблюдая определённые правила для каждого занятия и каждого действия.

«Когда вернешься, тебе придется как следует извиниться перед этим учеником».

Чао Цзяньсюэ считал, что потеря деревянной бирки секты — это нормально, но поскольку Юй Вэй хотел соблюсти свои принципы поведения, ему пришлось согласиться: «Хорошо, хорошо, я тебя послушаю».

«Однако я не ожидал, что старшего брата Ли будут звать Чжэньчжэнь», — он насмешливо улыбнулся.

«Именно из-за этого имени старший брат Ли никогда не раскрывает своего настоящего имени, когда выходит из дома», — Юй Вэй тоже скривил губы. «Однако Чжэньчжэнь означает «правдивый» и «искренний». У старшего брата Ли чистое сердце. Старшему брату не стоит смеяться над ним в лицо».

Чао Цзяньсюэ пробормотал: «Как я смею над ним смеяться? Другие называют меня никчёмным человеком в лицо. Я бы не посмел насмехаться над могучим мастером Зарождающейся Души».

Юй Вэй: «…»

«Старший брат».

Чао Цзяньсюэ фыркнул: «Забудь, я просто пошутил».

На самом деле он очень заботился.

Он взглянул на Юй Вэя, который пристально смотрел на него. Трудно было сказать, какие чувства читались в его глазах: может быть, жалость, а может, и вовсе ничего.

Эта тема раздражала Чао Цзяньсюэ. Почему он без причины жалел себя перед Юй Вэем? Создавалось впечатление, что он ищет утешения.

«Я больше не буду об этом говорить!» Он встал и накинул верхнюю одежду. «Пошли обратно. Мы заплатили за ресторан «Фусян». Просто расточительство — не остаться там!»

Однако ему все равно пришлось изменить свою внешность.

На этот раз он пытался сделать это несколько раз, но Юй Вэй всегда говорил, что его внешний вид отличается от прежнего. В конце концов, он попросил Юй Вэя подкорректировать его.

Юй Вэй подошёл ближе. Чао Цзяньсюэ посмотрел на его нос, нос у сердца, и невольно заметила маленькую светлую родинку на краю глаза, скрытую за длинными ресницами.

Если бы он не присмотрелся и не опустил глаза, он бы вообще ничего не увидел.

«Вот», — пальцы Юй Вэя легонько коснулись его бровей, легкое, как дуновение ветерка, а затем он отступил назад.

Посмотрев на него еще раз с ног до головы, он сказал: «Он такой же, как и прежде».

Чао Цзяньсюэ подозрительно коснулся своего лица и, как ни странно, произнес: «У тебя такая хорошая память? У меня даже память не такая хорошая».

Они вдвоем покинули Долину Водной Луны. Чао Цзяньсюэ оглянулся на пересечение Воды и Луны, перевернутый Млечный Путь, и снова в сердце поклонился Истинному Бессмертному Фухэну.

–

Вернувшись в ресторан «Фусян», он открыл дверь, и его старший брат в шоке воскликнулаю: «Заклинатель демонов! Возьми мой меч!»

Чао Цзяньсюэ едва увернулся от неё и закричал: «Недоразумение! Недоразумение! Я одна из нас!

«Что именно происходит?»

Юй Вэй сказал: «Он не внешний ученик горы Мяосюань. Он внешний ученик горы Фусянь».

Эти двое уже отрепетировали свою историю в долине. В конечном итоге гора Фусянь взяла на себя все тяготы.

Старший брат Ли Чжэньчжэнь лежал на диване, ошеломлённый. Он пролежал без сознания сутки, пока все находились в тайном мире. На него напал демон, и он чуть не получил сотрясение мозга.

Он сказал сердито и печально: «Никто из вас так и не понял, что я не настоящий я. Все эти годы любви и времени — неужели все они были напрасны!»

Это прозвучало знакомо.

Старший брат извинился, сказав: «Тайное царство очень опасно. У нас не было времени обратить внимание друг на друга. К счастью, ты не пошел. Ты избежал катастрофы!»

Старший брат Ли Чжэньчжэнь со слезами на глазах сказал: «У тебя были какие-нибудь возможности?»

Все посмотрели на Юй Вэя, и тот покачал головой. «Не было особых возможностей. Меч Тысячи Ли, который я получил, тоже отобрали».

Таким образом, Ли Чжэньчжэнь не был так убит горем.

Все держали в секрете вопрос получения частички совершенствования Фухэна Истинного Бессмертного и рассказали об этом только тогда, когда все вместе прорвались в сферу Зарождающейся Души в будущем.

На следующее утро Хуа Цзэ постучал в их дверь.

Юй Вэй открыл дверь. Глаза Хуа Цзэ загорелись, и он с улыбкой сказал: «Раз уж мы с тобой виделись, я пришёл попрощаться специально для тебя».

Юй Вэй жестом попросил его говорить тише, осторожно закрыл дверь и обменялся несколькими любезностями.

Во время разговора Хуа Цзэ с любопытством спросил: «Где даос Лу? Почему я его не вижу?»

Юй Вэй: «Вчера он получил легкую травму и чувствует себя плохо».

Хуа Цзэ с сожалением сказал: «Жаль, что он всего лишь практикующий на уровне Зарождения Основы. Тогда, пожалуйста, побеспокойте даоса Юя, чтобы он попрощался с ним от меня и поблагодарил его. Благодаря ему я смог спокойно спать».

«…» Юй Вэй не ответил и наконец тихонько произнес: «Мм».

К тому времени, как он закончил говорить у двери и вернулся, Чао Цзяньсюэ уже проснулся.

Глава 20: Вместе на коленях, на коленях перед этим миром

Возможно, из-за вчерашнего чрезмерного потребления в тайном царстве его тело чувствовало себя так, будто по нему ударили сто восемь раз, даже легкое движение было изнурительным.

Чао Цзяньсюэ опустил голову, чтобы восстановить дыхание, и тут перед его глазами появилась чашка горячего чая.

«Старший брат, выпей», — спокойно сказал Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ был польщен, и после того, как он выпил горячего чая, боли в его теле немного утихли.

Теперь, когда тайное царство закрыто, им следует вернуться в секту.

Чао Цзяньсюэ спрятался за Юй Вэя, идя по знакомой горной тропе. Когда он уже почти добрался до своей обители Цинсюэ и вздохнул с облегчением, Юй Вэй остановился.

Он взглянул вперед и увидел господина Му Юаня, стоящего неподалеку, с непроницаемым выражением лица.

Му Юань вызвал их на террасу Гуань Юэ для доклада.

Он любезно сказал: «Мы с главой клана уже знаем о краже меча Цяньли. Юй Вэй, не принимай это близко к сердцу».

Чао Цзяньсюэ стоял в коридоре, слушая, как учитель и ученик обмениваются словами, полными любви и уважения. А он, напротив, стоял один у двери, чувствуя тревогу и одиночество.

Лепестки цветов падали на террасе Гуань Юэ, а облака плыли по ветру. Нефритовые украшения на его поясе звенели, издавая лёгкий звук, словно чистая родниковая вода ударялась о камни.

Вернувшись, он прочитал «Метод Цяньли Минсинь». Его описание сильно отличалось от учений секты Уу, но у него было наследие Истинного Бессмертного Фухана, поэтому совершенствование шло довольно гладко.

Отличалось лишь одно. Суть этого метода заключалась в том, что обычное совершенствование было вполне приемлемым, но при реальном применении оно сжигало собственную духовную силу человека как топливо, катализируя высвобождение ещё большей силы.

Короче говоря, это означало нанесение вреда себе и врагу, например, нанесение себе ущерба в размере трехсот единиц при нанесении ущерба врагу в размере одной тысячи.

Метод Цяньли Минсинь также содержал в себе боевое намерение. Он перенёс это боевое намерение на свой браслет. Браслет представлял собой ярко сияющее золотое кольцо, поэтому он назвал его Мин Цяньли.

По мере того, как его совершенствование улучшалось, золотое кольцо Мин Цяньли также могло питать его врожденный дух оружия.

«Чао Цзяньсюэ, входи».

Он опустил голову и вошёл в комнату. Покои его хозяина были безупречно чистыми, пол был таким чистым, что в нём отражалось его лицо.

Му Юань изменил свой мягкий тон в отношении Юй Вэя и холодно сказал: «Я дам тебе шанс, ответь честно. Куда ты пропал?»

Какой авторитетный вопрос! Чао Цзяньсюэ покрылся холодным потом.

Он думал, что Му Юань будет находиться в уединении долгое время, но кто знал, что он закончит так быстро и поймает его с поличным?

Чао Цзяньсюэ взглянул на Му Юаня. Казалось, он был по-настоящему разгневан, его брови были подняты, словно разъярённый ваджр. Юй Вэй, стоявший рядом, выглядел как допрашивающий его служитель, спокойно наблюдая за ним.

Отбросив первоначальное намерение спрятаться, Чао Цзяньсюэ пошел дальше: «Я отправился в Долину Водяной Луны и вошёл в тайное царство».

«Чепуха!» Му Юань ударил по столу.

Прежде чем Чао Цзяньсюэ успел наклониться, Юй Вэй первым опустился на колени: «Учитель, пожалуйста, успокойте свой гнев. Я тоже несу ответственность за это дело».

Му Юань: «Ты знал это с самого начала?»

Юй Вэй опустил глаза: «Да».

«Ты знал, что он идет на смерть?»

Чао Цзяньсюэ пробормотал: «Разве я не вернулся в целости и сохранности…»

«На колени!»

Луч духовного света ударил в него, и колени Чао Цзяньсюэ ослабли, и он, дрожа, опустился на колени. Он почувствовал прилив горечи и обиды, думая: «Разве ему не позволили выйти и увидеть мир?»

Если бы он не вышел, откуда бы он взялся, чтобы получить метод Цяньли Минсинь? Сколько ещё продляться дни, когда его будут высмеивать все члены секты? Сколько ему придётся беспокоиться о том, что кто-то придёт и убьёт его? Понял ли Му Юань его нежелание?

Глаза Юй Вэй защипало, он подполз к нему, опустился на колени и сказал: «Учитель, Старший Брат выдержал давление тайного мира. В тайном мире, если бы не помощь Старшего Брата, я бы не смог сломать Тысячешёлковый Массив. Если Старший Брат совершил ошибку, я тоже виноват. Я готов понести наказание!»

Чао Цзяньсюэ поджал губы и громко сказал: «Это не дело Юй Вэя, накажите меня, Мастер».

Он не хотел оказывать Юй Вэю никаких услуг.

Му Юань холодно сказал: «Вы двое защищаете друг друга! Чао Цзяньсюэ, как ты набрался такой смелости? Ты что, не боишься смерти?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Мне страшно, но ещё больше я боюсь умереть необъяснимой смертью. Я просто не хочу ждать, не хочу, чтобы моя надежда постепенно угасла в ожидании, а потом меня внезапно убьют во сне!»

«Разве я не обещал обучать тебя постепенно, после того как ты достигнешь поздней стадии становления Основы?»

«Но Мастер также сказал подождать, пока я не достигну поздней стадии Заложения Основы. Я просто хотел сначала отправиться в тайное царство и посмотреть. Младший Брат может пойти, почему я не могу?»

«Каково совершенствование Юй Вэя и каково совершенствование тебя?»

«У меня есть волшебное оружие, подаренное мне отцом, которое может гарантировать мое выживание».

«Одного раза было достаточно, теперь второй раз. Ты думаешь только о внешних преимуществах. Твой характер так нетерпелив, ты любишь лёгкость и ненавидишь труд, что противоречит учению секты!»

У Чао Цзяньсюэ защипало в носу, а из глаз потекли слезы, которые он не мог сдержать, капая ему на колени и окрашивая его одежду в более темный цвет.

Он чувствовал себя неловко, ругая себя за свою хрупкость, но при этом пытаясь это скрыть. Юй Вэй не должен был его видеть, верно?

Он сглотнул горечь в горле и упрямо сказал: «А как же внешние преимущества? Пока я могу ими пользоваться, это моя способность…»

Прежде чем он успел что-то сказать, Юй Вэй внезапно протянул руку и надавил на него.

Он уставился на Юй Вэя красными, полными слёз глазами. Юй Вэй бросил на него взгляд, словно говорящий: «Ни слова больше».

Слеза упала на тыльную сторону руки Юй Вэя, он задрожал и отдернул руку, словно обжегся.

«Ты хочешь сказать, что хочешь полагаться на магическое оружие, чтобы проходить сквозь миры в будущем?»

«…Я не это имел в виду… Я тоже усердно работаю над совершенствованием…» — Чао Цзяньсюэ смягчил тон.

Му Юань взмахнул рукавами: «Вы оба отправляйтесь в зал Цзинсинь на главной вершине и проведите там семь дней в наказание, стоя на коленях без еды и сна, используя только свою духовную силу для поддержания жизни! Когда переживёте эти семь дней, приходите и скажите мне, как усердно вы совершенствуетесь!»

Чао Цзяньсюэ вытер слезы с лица, думая: «Стоять на коленях — значит стоять на коленях, всего семь дней, просто закрой и открой глаза, повтори это семь раз, и все закончится».

Му Юань уже ушёл в гневе, и они оба встали. Он неловко извинился перед Юй Вэем за свою вину.

«Старший брат не должен был так разговаривать с Мастером, Мастер просто беспокоится о твоей безопасности», — сказал Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ: «Знаю. Он тоже переживает, что я познал сладость магического оружия, и с тех пор не буду серьёзно заниматься самосовершенствованием и закреплю за собой репутацию никчёмного человека».

Взгляд Юй Вэя слегка смягчился: «Старший брат действительно понимает».

Чао Цзяньсюэ закатил глаза: «Ты считаешь меня идиотом?»

Зал Цзинсинь на главной вершине был невероятно высоким. Подняв взгляд, можно было увидеть, что потолок был расписан сценой Войны за Покорение Демонов, с двумя группами бессмертных облаков и демонических облаков. В то время бессмертных было ещё много, в отличие от нынешних, когда они были разбросаны.

Кстати, о коленопреклонении: им даже подушки не дали. Твёрдый пол был украшен замысловатыми бессмертными облаками, бессмертными журавлями и бессмертными цветами, высеченными с невероятной силой. Стоять на нём на коленях было бы невыносимо для любого человека с хоть немного нежной кожей.

Чао Цзяньсюэ был человеком с нежной кожей.

Постояв некоторое время на коленях, он спросил Юй Вэя, как именно ему следует регулировать свою Ци, чтобы было легче.

Они преклоняли колени во внутренней комнате, а внешняя комната была местом, где внутренние ученики до начала Основного Учреждения проводили занятия. Во время перерывов ученики заглядывали туда.

Чао Цзяньсюэ это показалось раздражающим, поэтому он опустил голову и отвёл взгляд. Юй Вэй тоже выглядел серьёзным, словно пришёл не для того, чтобы преклонить колени в наказание, а чтобы развить свой разум.

«А! Старший брат Чао, старший брат Юй»,

Услышав знакомый голос, Чао Цзяньсюэ поднял голову, его глаза загорелись: «Младший брат Се, ты тоже здесь?»

Се Бинюань держал в руках свиток. Увидев эту сцену, он в недоумении спросил: «Что вы, старшие братья, делаете?»

Чао Цзяньсюэ естественно ответил: «Учитель наказал нас встать на колени».

«Старший брат Юй тоже?»

Чао Цзяньсюэ: «Что ты имеешь в виду?» Он считал Се Бинъюаня хорошим ребенком.

Се Бинюань тут же изменил свои слова: «Как господин Му Юань мог так поступить…»

Его глаза хитро забегали: «Когда старший брат Труэчжэнь вернулся, он рассказал нам о Долине Водяной Луны. Может быть, учеником внешней секты был старший брат Чао?»

Чао Цзяньсюэ мягко улыбнулся ему: «Младший брат такой умный! Тсс, не рассказывай об этом никому».

Се Бинюань кивнул: «Конечно, я это знаю. Старший брат Труэчжэнь последние несколько дней был в плохом настроении и заперся в своей уединённой пещере для самосовершенствования из-за инцидента в Долине Водяной Луны».

Юй Вэй удивленно спросил: «Старший брат Ли так обеспокоен?»

После очередного занятия Се Бинъюань снова подошел и спросил: «Я приду завтра на занятие. Старший брат, нужно ли мне что-нибудь принести?»

Глаза Чао Цзяньсюэ наполнились слезами благодарности.

«Молодой младший брат, ты так добр…»

Но, вспомнив слова господина своего, он ожесточил сердце свое.

«Ничего не нужно».

За окном раздался утренний звон колокола и вечерний бой барабана, их тени на земле то удлинялись, то укорачивались, и, наконец, перед ними зажглись два ряда свечей, мерцающий свет свечей.

Чао Цзяньсюэ был сонным. Каждый раз, когда он уже собирался заснуть, он слышал, как Юй Вэй зовёт: «Старший брат!»

Звук был негромким, но ясным, как дуновение ветерка, и тут же вырвал его из дремоты.

Чао Цзяньсюэ посмотрел на свет свечи перед собой, который постепенно оставил неизгладимую тень в его глазах. Он почувствовал себя плохо и спросил: «Хотя я просил тебя помочь мне спрятать его, я не просил тебя нести наказание вместе со мной. Почему же ты это сделал?»

Юй Вэй: «Это не имеет никакого отношения к Старшему Брату. Я поступил неправильно, помогая Старшему Брату скрывать это, это факт».

Не было необходимости быть столь беспристрастным.

Чао Цзяньсюэ: «Зачем беспокоиться?»

В голосе Юй Вэя не было ни радости, ни печали: «Мне нужно кое-что спросить у старшего брата».

«Спрашивай».

«Когда старший брат встретил товарища-даоса Хуа Цзэ?»

Почему упоминался Хуа Цзэ? Чао Цзяньсюэ непонятно спросил: «Как раз в тот день в павильоне Фусян, в тот день, когда вы с ним встретились».

Юй Вэй снова спросил: «Старший брат... ты что-нибудь с ним сделал?»

Это была явная клевета.

«Делал что делал что делал!» — Чао Цзяньсюэ вдруг забеспокоилась. «Ты тоже так меня видишь! Ты же, наверное, ходил с ним за водой, какие у тебя к нему скрытые мотивы!»

Юй Вэй посмотрел на него: «Я этого не делал».

«Кто знает, сделал ты это или нет! В любом случае, я этого не делал!»

«За что он тебя поблагодарил? Он просил передать тебе спасибо за то, что ты дал ему спокойно спать».

Чао Цзяньсюэ в тревоге хлопнул себя по бедру: «Недоразумение, недоразумение! Почему люди из клана Хэхуань говорят так лживо! Это я предоставил ему комнату, поэтому он и поблагодарил меня».

«О?» Юй Вэй поднял брови, добавив немного очарования, которое обычно не видно при свете свечей. «Я помню, Старший Брат сказал в тот день, что у него нет комнаты…»

Более того, если задуматься, в тот день Чао Цзяньсюэ тоже произнес одно за другим «Старший брат Юй».

Чао Цзяньсюэ сдался и сказал: «Конечно, я не настолько упрям, чтобы сам войти в тайное царство, мне определенно нужно было найти тебя, чтобы пойти вместе».

Хотя это были обычные и логичные слова, для Юй Вэя они имели иное значение.

Он невольно скривил губы: «Я не ожидал, что Старший Брат будет мне так доверять».

Чао Цзяньсюэ снова сказал: «Короче говоря, не поймите меня неправильно, я этого не делал!»

«Понятно», — сдержанно кивнул Юй Вэй.

В первые дни духовная энергия в даньтяне Чао Цзяньсюэ была ещё в изобилии. Преодолев сонливость первой ночи, он постиг суть культивирования бессмертия, не ложась спать допоздна. Его разум был предельно ясен, и он даже ощущал себя немного неземным.

Но после пятого дня его духовная сила начала течь хаотично, иногда сбиваясь с пути. Она то уходила влево, то вправо, но не туда, куда ей положено.

Затем он начал видеть звезды, в один момент чувствуя голод, а в следующий — тяжесть в веках.

Свечи догорели через пять дней, и ученик снова пришел, чтобы заменить их новыми.

Чао Цзяньсюэ почувствовал, что его ноги больше ему не принадлежат, но, увидев это, выражение лица Юй Вэя осталось прежним, и он даже смог нормально дышать и тренироваться.

Он тайно достал Цяньли Минсинь из своего даньтяня и усердно практиковал его, и его тело обрело некоторую поддерживающую силу.

«Младший брат Юй! Младший брат Юй!»

Он открыл глаза. Вслед за Се Бинъюанем к ним подбежал Ли Труэчжэнь.

Если быть точным, то он хотел навестить Юй Вэя.

Ли Труэчжэнь держал Юй Вэя за руки, глаза его были полны слез: «Младший брат Юй, за что тебя наказали встать на колени? Старшему брату так жаль тебя…»

Чао Цзяньсюэ отвел взгляд: «…»

Это действие, это выражение лица напоминало застенчивую жену.

Неужели старший брат Труэжен сошёл с ума от уединения?

Юй Вэй медленно высвободил руки из своих: «Спасибо, старший брат Ли, за вашу заботу».

Он остановился на последних двух словах, потому что старший брат Труэжен так крепко держал его, что вырвать их было трудно.

«Младший брат Юй — дракон среди людей. В этот раз он потерял меч Цяньли, но в следующий раз у него обязательно будет ещё лучший бессмертный артефакт!»

Чао Цзяньсюэ была шокирован этими подхалимскими замечаниями. Не слишком ли откровенна такая лесть?

Юй Вэй тоже дернул веками и сказал: «Старший брат Ли, что случилось?»

Ли Труэчжэнь закрыл глаза, выглядя убитым горем: «Ничего! Мне просто приснился сон, пока я был в уединении, и я понял, что слишком много упустил. Мне очень грустно! Этот мир слишком безумен!»

Чао Цзяньсюэ резко поднял голову, не двигаясь с места, и не из-за чего-то другого, а из-за тона последней фразы.

Это был особенно знакомый тон, который заставлял людей желать произнести следующее предложение.

К сожалению, Ли Труэчжэнь его вообще не увидел и только сказал Юй Вэю: «Если младшему брату Юю что-нибудь понадобится, не стесняйся отправить мне, нет, отправь мне сообщение!»

Юй Вэй: «Старший Брат слишком добр, Старший Брат, пожалуйста, вернись».

«Подожди!» — Чао Цзяньсюэ встал, резко взмахнув рукой.

Под озадаченным взглядом Юй Вэя, который уговаривал его продолжать стоять на коленях, Чао Цзяньсюэ с серьезным выражением лица сказал старшему брату Труэчжэню: «Давай поговорим наедине».

Они вдвоем отошли в угол коридора, где никого не было, и Юй Вэй не должен был их слышать.

Чао Цзяньсюэ пристально посмотрел в глаза Ли Труэчжэня, долго думал и, наконец, выбрал самый надежный код, который был популярен на протяжении десятилетий.

Он произнёс поэтическим тоном: «Нефритовый ликер императорского двора!»

Старший брат Труэжен был ошеломлен и ответил: «Сто восемьдесят чашек!»

Чао Цзяньсюэ положил руки ему на плечи и встряхнул: «Стоимость рубашки!»

Старший брат Труэжен расплакался: «Девять фунтов и пятнадцать пенсов!»

"Что происходит!"

«Разве ты не знаешь? Я тоже не знаю. Я знаю только концовку. Юй Вэй — главный герой этого мира. В будущем он обретёт бессмертие и уничтожит всё царство Сюаньчжэнь! Короче говоря, тебе придётся обнять его за бедро, брат!»

После того как Чао Цзяньсюэ молча вернулся во внутреннюю комнату, он опустился на колени, его тело слегка окаменело.

Юй Вэй: «Старший брат, что ты сказал старшему брату Ли? Почему у тебя такое серьёзное лицо?»

Чао Цзяньсюэ усмехнулся: «Не говори».

Глава 21

По словам Ли Чжэньчжэня, о других событиях он ничего не знает!

Могу ли я спросить, какова причина и цель вашего переселения?

Взгляд Чао Цзяньсюэ был настолько недоверчивым, что, казалось, материализовался и направился в сторону Юй Вэя.

Юй Вэй открыл глаза и заботливо спросил: «Старший Брат плохо себя чувствует?»

«Немного неудобно…» Чао Цзяньсюэ схватился за живот. «Меня немного тошнит».

Его буквально тошнило, вероятно, от того, что он слишком неправильно направил свою ци, и от внезапно обрушившейся на него ошеломляющей новости. Глядя на вечно спокойное, бессмертное лицо младшего брата, он почувствовал, как у него заболел живот.

Воображение Чао Цзяньсюэ разыгралось, и он уже представил себе, как Юй Вэй раскинет перед собой руки, улыбнется и скажет: «Жизнь так же проста, как пирог!»

Вот и получается, что некоторые люди просто рождены быть главными героями.

Как кто-то может быть настолько двуличным?

Уничтожение королевства Сюаньчжэнь?

Ю Вэй?

Так значит, главные герои на самом деле не хорошие люди, да?

По идее, он должен был бы учиться у Ли Чжэньчжэня, быстро вцепиться в его сильное бедро и стать его приспешником. Но его слабый стержень не позволял ему цепляться за бедро главного героя. Он не верил, что не сможет создать прекрасное будущее собственными руками.

Пока он стиснул зубы, Юй Вэй поднял руку и помахал в сторону, открывая решетчатое окно.

Прохладный ветерок наполнил кожу влагой, приятно согревая ее.

В какой-то момент на улице начался моросящий дождь, барабаня по опавшим цветам, а каменные фонари во дворе стояли молча.

«Чувствуешь себя лучше?» — спросил Юй Вэй.

Вдохнув свежий воздух, тошнота Чао Цзяньсюэ почти прошла, и он пробормотал: «Мгм».

Как он мог быть таким внимательным?

Как бы то ни было, по крайней мере, Юй Вэй сейчас не показывал никаких признаков того, что собирается стать злым, поэтому он будет обращаться с ним как обычно.

Через некоторое время все тело Чао Цзяньсюэ заныло от стояния на коленях, и он невольно вздохнул.

Глядя на Юй Вэя, я видел, что его спина была прямой, как бамбук.

«У тебя колени не болят?» — искренне спросил он, ведь Юй Вэй сидел прямо с самого первого дня, его колени даже не двигались. Даже если его полностью поддерживала духовная энергия, как он мог так хорошо это переносить?

Выражение лица Юй Вэя не изменилось: «Всё в порядке».

Чао Цзяньсюэ был в недоумении: «У тебя что, колени железные? А ноги вообще настоящие? Почему бы тебе не встать и не пройтись?»

Юй Вэй посмотрел на него, слегка улыбнувшись: «Меня уже наказывали стоять на коленях, и я уже освоил трюк управления духовной энергией».

«Разве Мастер раньше был таким строгим?» — Чао Цзяньсюэ цокнул языком, не предполагая, что даже такой любимый сын небес, как Юй Вэй, будет наказан и поставлен на колени.

Юй Вэй на мгновение замолчал, а затем сказал: «Если бы мне пришлось встать на колени в одиночку, это было бы ещё труднее вынести. Старший Брат, потерпи ещё немного, к завтрашнему рассвету всё должно закончиться».

Он закрыл глаза и снова сложил ручную печать, чтобы обеспечить циркуляцию духовной энергии; его тело излучало слабый, сияющий свет, что, вероятно, означало, что он вернулся к самосовершенствованию.

Чао Цзяньсюэ долго смотрел на него, не желая отставать. Он успокоил свой разум, сложил ручную печать и начал размышлять над стихом «Тысяча миль ясности ума» в даньтяне.

В отличие от метода совершенствования секты Уу, ориентированного на сдержанность, «Тысяча миль ясности ума» делала акцент на том, чтобы делать то, что хочешь, и поступать согласно велению своего сердца, что особенно хорошо соответствовало его личности.

В глубине своего сознания Чао Цзяньсюэ чувствовал, как барьер на пути к стадии Золотого Ядра постепенно становится яснее, как будто он мог протянуть руку и прикоснуться к нему.

Его духовная энергия вырвалась из пустоты хаоса, образуя потоки воды и щупальца, но столкнулась с этим барьером и не смогла прорваться.

Он ожесточил своё сердце и использовал «Тысячу миль ясности ума», чтобы мобилизовать ещё больше духовной энергии. Сухие меридианы были силой открыты, и момент разрушения барьера принёс пронзительную боль.

Чао Цзяньсюэ не ожидал, что тот настолько погружён в совершенствование, что даже не заметит, как из его семи отверстий течёт кровь. Юй Вэй остро учуял запах крови и, открыв глаза, был шокирован.

Но прерывать кого-либо во время совершенствования было опасно, поскольку это могло привести к отклонению ци. Юй Вэй ничего не мог поделать, кроме как вытереть кровь, непрерывно текущую по лицу, и тихонько позвал его.

«Старший брат… Старший брат Чао… Чао Цзяньсюэ…»

Чао Цзяньсюэ внезапно открыл глаза и схватил Юй Вэя за запястье, сжав его так сильно, что его ногти чуть не пронзили плоть.

Лицо его было бледным, но глаза пленяли, зрачки были темнее черных жемчужин, словно другая вселенная, способная притягивать к себе людей.

Юй Вэй в ответ схватил его за руку, кончик его пальца коснулся жизненно важной точки и, не задумываясь, послал поток нежной духовной энергии.

Чао Цзяньсюэ застонал, его грудь сжалась, и он внезапно закашлялся кровью.

Сразу же после этого он ощутил легкость в своем даньтяне, и вся духовная энергия из его тела хлынула, словно водопад.

Затем в его даньтяне появилась круглая, бледно-золотистая жемчужина, неустанно поглощающая духовный свет.

Прежде чем он успел отреагировать, Юй Вэй уже увидел признаки и воскликнул с удивлением: «Старший брат, ты вошел в стадию Золотого Ядра!»

Сердцевина! Это золотое ядро! Большое, круглое золотое ядро!

Чао Цзяньсюэ не мог сдержать радости, всего трясло от волнения. Даже Юй Вэй казался более открытым, ему хотелось обнять его!

«Старший брат…»

Застигнутый врасплох внезапным, крепким объятием, Юй Вэй почувствовал запах крови и аромат цветущей сливы, исходивший от Чао Цзяньсюэ. Юй Вэй медленно отпустил его руку, не зная, что делать.

Со слезами на глазах Чао Цзяньсюэ не обращал внимания на то, насколько он грязен, и лишь взволнованно воскликнул: «Я сделал это! Юй Вэй! Смотри, я сделал это!»

Он больше не был тем отбросом из Учреждения, который подпирал себя эликсирами и сокровищами. Он доказал себе, что может улучшить своё совершенствование!

Юй Вэй слушал его радостный шепот, прижавшись щекой к его шее, теплой и словно кусочек мягкого нефрита.

Его уши покраснели, и как раз когда он собирался произнести несколько поздравительных слов, Чао Цзяньсюэ отпустил его и встал.

«Золотое Ядро! Что мне делать? Мне сначала сказать Мастеру?» Чао Цзяньсюэ расхаживал взад-вперёд.

Юй Вэй спросил: «Старший Брат, чувствуешь ли ты какой-либо дискомфорт? Почему ты истекаешь кровью, прорываясь?»

Чао Цзяньсюэ подумал, что это, должно быть, побочный эффект Тысячи Миль Ясности Ума, заставляющий его меридианы раскрыться.

«Ничего страшного, достаточно будет просто протереть».

Он небрежно вытерся рукавом, а когда опустил рукав, его лицо оказалось измазанным, как у кошки, и выглядело это очень комично.

Юй Вэй хотел рассмеяться, но сдержался, сказав: «Старшему брату сначала нужно отдохнуть и восстановить дыхание, спешка не нужна».

«Ты прав!» Чао Цзяньсюэ несколько раз прошёлся взад и вперёд, но в конце концов снова опустился на колени. «Ещё есть день, иначе Мастер найдёт ещё один повод для гнева».

Юй Вэй не смог его остановить, поэтому он поднял руку и наложил на него очищающее заклинание.

Чао Цзяньсюэ сидел напротив него, его глаза сияли: «Могут ли культиваторы Золотого Ядра выучить это заклинание?»

«…Оно подразумевает управление пятью элементами, лучше всего изучать его на средней стадии Золотого ядра». Юй Вэй избегал его особенно пристального взгляда.

Чао Цзяньсюэ закрыл глаза, чтобы рассмотреть Золотое Ядро, круглое, как золотая жемчужина.

Культивирование бессмертия — это настоящее волшебство: сформировать в своём теле Золотое Ядро. А как насчёт Зарождающейся Души?

Ему стало любопытно, и он спросил: «Как выглядит зарождающаяся душа?»

Юй Вэй на мгновение замялся, а затем ответил: «Золотое ядро рождает плод».

Чао Цзяньсюэ: «Это как раз то, что говорится в книгах. А можешь ли ты выразить это человеческим языком? Можешь ли ты описать это конкретно?»

Юй Вэй задумался на мгновение и сказал: «Это примерно уменьшенная версия тебя, размером всего с два сустава пальца, и обычно она спит во дворце Нивань».

«Разве это не похоже на женщину, вынашивающую ребенка?»

Юй Вэй усмехнулся: «Вовсе нет, Зарождающаяся Душа — это форма дхармы вашего изначального духа, то есть это вы сами, просто так легче наблюдать за вашим прогрессом в совершенствовании. Когда вы достигаете стадии Бога Преображения, эта форма дхармы может быть скрыта».

Чао Цзяньсюэ без смущения похвастался: «А как же тогда быть с духовным совокуплением, описанным в книгах? Оно совершается с помощью изначального духа? Как же можно вступить в духовное совокупление?»

«…» Улыбка Юй Вэя исчезла, и он отступил на полколена.

«Младший брат? Почему ты бежишь? Почему ты молчишь?»

Юй Вэй покачал головой: «Старший брат, пожалуйста, разберись сам».

«Почему ты так себя ведёшь? Разве мы оба не мужчины…» — Чао Цзяньсюэ поджал губы. Он только что подумал об этом и спросил небрежно, но это выражение, этот поступок выставили его извращенцем, приставающим к юной девице.

Главные герои такие претенциозные!

Он говорил назидательным тоном: «Младший брат, не будь таким строгим. В книгах написано, что это всего лишь воспитание, не будь таким ханжой».

Маленький ханжа не издал ни звука, но бросил на него холодный взгляд.

«Ладно, ладно, я не буду спрашивать», — Чао Цзяньсюэ выпрямился и продолжил восстанавливать свои меридианы.

Как только наказание на коленях закончилось, Чао Цзяньсюэ грациозно вылетел и направился прямиком к платформе для наблюдения за Луной.

Лорд Му Юань отругал его за «опрометчивость», но когда его взгляд упал на радостное выражение лица и он присмотрелся повнимательнее, то отнесся к нему с недоверием.

«Как тебе удалось внезапно достичь уровня Золотого ядра?»

Чао Цзяньсюэ, получив преимущество, бесстыдно заявил: «Под влиянием серьезных наставлений Мастера этот ученик последние семь дней чувствовал себя очень виноватым, поэтому я удвоил свои усилия и усердие, и никогда не забывал наставлений Мастера, и внезапно добился прогресса!»

Лорд Му Юань не сдержался и со смехом отругал его: «Ты болтливый негодяй».

Чао Цзяньсюэ смело схватил его за край рукава: «Учитель, этот ученик знает свою ошибку, этому ученику не следовало спускаться с горы одному».

Его скользящее колено было рассчитано идеально.

«Ты». В конечном счёте, это было радостное событие, и господин Му Юань больше не злился, сказав: «Если ты больше не будешь доставлять мне неприятностей, я оставлю это в покое».

«Тогда, теперь, когда я достиг стадии Золотого Ядра, смогу ли я в будущем спуститься с горы для обучения? Всем остальным ученикам разрешено выполнять задания секты и спускаться с горы, как только они достигнут стадии Золотого Ядра. Обещаю быть осторожным».

Поэтому, сказав так много, он все равно хотел сражаться со своим хозяином за свободу.

Господин Му Юань вздохнул и сказал: «Ты должен быть усерден каждый день и не забрасывать учёбу. Если хочешь спуститься с горы, не забудь пойти с другими учениками».

Он посмотрел на Юй Вэя, ожидавшего в коридоре, и добавил ряд раздражённых слов: «Твой младший брат моложе тебя, но гораздо более сдержан. Когда он формировал свою Зарождающуюся Душу, он, конечно, не выказывал такой радости, как ты. Я первым поднял этот вопрос…»

Услышав свое имя, Юй Вэй сохранил равнодушное выражение лица, даже ужасно спокойное.

Дождь лил уже два дня и не собирался прекращаться. Дождь лил позади, а в ушах слышались лишь звуки дождя и голос Чао Цзяньсюэ, которые он шутил.

Но он не мог отвести взгляд, и только потому, что Чао Цзяньсюэ был слишком другим, отличался от него самого, отличался от всех, с кем он общался раньше.

Если другие были нарисованы простой бумагой и светлыми чернилами, то «Старший брат» — золотым лаком и насыщенными цветами, каждый хмурый взгляд и улыбка — слишком яркими. Стоит его увидеть, и невозможно отвести взгляд.

Лорд Му Юань добавил: «Теперь, когда вы достигли стадии Золотого ядра, я должен сообщить об этом Лорду Цишаню и Главе Ордена».

«Не надо», — сказал Чао Цзяньсюэ. «Давайте дождемся следующего визита отца и расскажем ему».

Главным образом, он хотел сделать сюрприз правителю Цишаню.

Лорд Му Юань на мгновение задумался: «Ладно, иначе он бы наверняка отложил Проход Укрощения Демонов и снова бросился вперед».

«Начиная с завтрашнего дня вы будете посещать утренние занятия со своими младшими братьями и сестрами».

Жизнь заметно возвращалась в прежнее русло, и Чао Цзяньсюэ вернулся в Обитель Чистого Снега, чтобы продолжить изучение метода Тысячи Миль Ясности Ума.

На следующий день четверо учеников присутствовали на утреннем занятии.

Ознакомившись с необходимой литературой, группа написала эссе.

Чао Цзяньсюэ писал это произведение впервые, и после долгих размышлений он не смог написать ничего литературного, поэтому он просто написал простым языком и фактически первым закончил.

Пока ему было скучно, он взглянул, и чем больше он смотрел на чернильницы, которые использовали Нань Шань и Цю Шуй, тем более знакомыми они ему казались.

Очевидно, это были те самые два предмета, которые Юй Вэй купил в тот день в павильоне «Семь сокровищ» в Долине Водяной Луны!

Итак, это были сувениры.

Чао Цзяньсюэ подумал о курильнице.

Где была его доля?

Глава 22: Так называемое давление со стороны сверстников

Чао Цзяньсюэ серьезно обдумывал, что ему сказать, если Юй Вэй сделает ему подарок.

– «Младший брат, тебе не следовало тратить так много. Младший брат, ты слишком добр. Откуда он знает, что мне это нравится, ха-ха…» Как он мог выразить свою благодарность, показав своё поведение старшего брата, оставаясь при этом вежливым и сдержанным, не выказывая при этом чрезмерной радости?

Ему очень понравилась эта курильница.

Он ждал и ждал, но даже через три дня Юй Вэй не пришел его искать.

Чао Цзяньсюэ снова понял: Юй Вэй просто не приготовил ему подарок. Ну, значит, не приготовил. Он купит его сам, когда они в следующий раз выйдут. Да и кому какое дело до подарков Юй Вэя?

Все четверо возвращались после тренировки в фехтовании, когда Чао Цзяньсюэ и Цю Шуй шли позади, слушая ее рассказ о том, какие живописные места и места за пределами секты были интересны.

Нань Шань повернул голову и сказал Цю Шую: «Ты тоже нечасто выходил из дома, так как же ты можешь говорить так, будто видел все своими глазами?»

Цю Шуй самодовольно сказал: «Я прочитал много книг. Путешествие в десять тысяч миль не сравнится с чтением десяти тысяч книг».

«Значит, вы говорите обо всём подряд, включая Восточные равнины, Западный континент, Южный остров, Северную территорию и Центральный Чантянь царства Сюаньчжэнь. Вы читали всякие популярные сказки и сборники рассказов?»

«Убирайся отсюда. Я читал «Путешествия по царству Сюаньчжэнь». Ты такой некультурный», — усмехнулся Цю Шуй.

Проведя вместе последние несколько дней, Чао Цзяньсюэ уже знал, что эти двое — заклятые враги. Узнав, что Чао Цзяньсюэ достиг стадии Золотого Ядра, они изменили своё мнение о нём и стали немного ближе к нему в последнее время.

Закончив препирательства, Цю Шуй продолжил рассказывать о хороших местах: «Паром Трёх Тысяч Снов на Западном континенте — такое прекрасное место, пленяющее бесчисленное множество юношей и девушек. Здесь круглый год царит весна, цветут сотни цветов, и это также порождает красоту. Секты Хэхуань и Цицяо находятся недалеко от парома Трёх Тысяч Снов.

Я слышал от старших сестёр на главной вершине, что, когда секты проводили обмены, некоторые ученики оставались на двадцать лет, а затем возвращались в слезах и с требованием покинуть секту Уву, поэтому программу обмена отменили».

По одному названию можно было сказать, что это чрезвычайно романтичное и экстравагантное место, и Чао Цзяньсюэ жаждал его.

Цю Шуй сказал: «Интересно, найдется ли у Мастера время, чтобы отвезти нас посмотреть его, или он просто даст нам длительный отпуск!»

Нань Шань сказал: «Когда твое совершенствование достигнет стадии Бога Преображения, ты сможешь пойти, куда пожелаешь».

«У Мастера, вероятно, в последнее время нет свободного времени. Он провалил свою последнюю практику за закрытыми дверями, так что ему придётся найти время, чтобы прорваться на раннюю стадию Великого Вознесения. Он может провести в уединении пятьдесят лет».

При таком долгом культивировании в закрытой пещере сто-двести лет не были бы потрачены впустую. Многие люди погибли в пещере с культивированием в закрытой пещере.

Но именно поэтому время в Царстве Сюаньчжэнь иногда было одновременно и длинным, и коротким, противоречивым и сбивающим с толку.

Нань Шань и Цю Шуй расстались один за другим, и Чао Цзяньсюэ и Юй Вэю пришлось пройти последний короткий участок пути вместе.

Во время их оживленной беседы Юй Вэй не произнес ни слова, как будто его вообще не волновало, что происходит вокруг.

Чао Цзяньсюэ всё ещё думал о курильнице, но как он мог поднять эту тему, если Юй Вэй о ней не упоминал? У него не оставалось другого выбора, кроме как сдаться и тайно затаить обиду на Юй Вэя.

Вот-вот они увидят карниз резиденции Цинсюэ.

«Завтра я тоже займусь закрытым культивированием».

Чао Цзяньсюэ подумал, что ослышался. Кто собирался заниматься самосовершенствованием за закрытыми дверями, и что это за самосовершенствование?

"Хм?"

Юй Вэй спокойно ответил: «Я уже обсуждал с Мастером вопрос самосовершенствования в тайном мире. После того, как в тот день я посетил тайный мир, моя зарождающаяся душа проявила признаки движения. С завтрашнего дня я начну самосовершенствование в тайном мире».

Что!

Три слова всплыли в сердце Чао Цзяньсюэ: «Он снова заставляет меня чувствовать давление!»

Почему он молчал, когда его спросили, есть ли у него прогресс? Теперь он говорит это только перед тем, как отправиться на закрытое самосовершенствование? Юй Вэй был именно таким, молчаливым зельем, скрывающим половину сказанного!

Это было все равно, что сказать вам, что он не очень усердно работал, а затем внезапно сдать полностью выполненное, расширенное задание.

Давление со стороны его спутника достигло максимума, а после слов о том, что после вознесения царство будет уничтожено, беспокойство Чао Цзяньсюэ резко возросло.

Он стиснул зубы и выдавил улыбку: «Вот это я тебя и поздравляю».

Юй Вэй посмотрел ему в глаза: «Минимум три месяца, максимум год».

Что это для него значило? Разве он не оказывал на него давление? За год Чао Цзяньсюэ не знал, сможет ли он перейти с раннего уровня Золотого ядра на средний.

Чао Цзяньсюэ едва сдержал фальшивую улыбку: «О, о, я понимаю».

Юй Вэй: «Ну, увидимся позже, старший брат».

Сказав это, он ушел, не оглядываясь, оставив Чао Цзяньсюэ одну на ветру, в состоянии смятения.

Через несколько дней Ли Чжэньчжэнь пришёл его найти. Чао Цзяньсюэ лихорадочно тренировался с мечом в резиденции Цинсюэ, чувствуя головокружение и предобморочное состояние. Он рухнул в шезлонг и выпил чай.

«Ты опоздал. Твоё бедро ушло на закрытое культивирование», — сказал он, медленно покачивая кресло, и в его голосе звучал сарказм.

Ли Чжэньчжэнь тоже не проявил вежливости. Он сделал большой шаг, вытащил табурет из комнаты и сел напротив.

«Брат, я страдаю!»

Чао Цзяньсюэ подпер подбородок: «А кто не страдает? Я тоже страдаю».

Ли Чжэньчжэнь сказал: «Когда я не помнил прошлого, мне было хорошо просто спокойно заниматься самосовершенствованием. Теперь я просто хочу найти место в мире людей, чтобы уйти на пенсию и жить хорошей жизнью. Надежды нет никакой».

«Ты хочешь стать дезертиром!» — Чао Цзяньсюэ сердито посмотрел на него.

«Что еще я могу сделать!»

Чао Цзяньсюэ все эти дни тщательно обдумывал этот вопрос. Он отпил чаю и сказал: «Убей его».

Ли Чжэньчжэнь испугался: «Нет, нет, нет! Подумай сам, он же главный герой этого мира. Как он может умереть? Мы сами потеряем жизнь».

Он знал, что скажет это. Чао Цзяньсюэ спокойно изложил свой настоящий план А: «Тогда сделаем всё возможное, чтобы помешать ему подняться, замедлим развитие заговора, пока мы с тобой не найдём возможность сбежать».

«Но неужели ты не помнишь, почему он уничтожил Царство Сюаньчжэнь?»

Ли Чжэньчжэнь непонимающе покачал головой.

«Как у главного героя мог быть такой финал? Неужели Царство Сюаньчжэнь сделало что-то, что его подвело?»

Ли Чжэньчжэнь непонимающе покачал головой.

Чао Цзяньсюэ закатил глаза: «Какая от тебя польза!»

Ли Чжэньчжэнь с подозрением спросил: «Ты действительно уверен, что задержишь прогресс?»

"Да, я."

Например, он вмешался в тайное царство долины Шуйюэ и воспользовался этой возможностью. Если бы он не переселился, эта возможность определённо досталась бы главному герою. Разве это уже не изменило ход событий?

Приняв решение, Чао Цзяньсюэ ничуть не беспокоился. В худшем случае он мог бы выступить злодеем, помешав совершенствованию Юй Вэя и отсрочив его вознесение.

Кстати, он мог бы последовать примеру Юй Вэя и забрать часть нимба главного героя, поняв, почему тот хотел уничтожить Царство Сюаньчжэнь.

Ли Чжэньчжэнь выразил глубокую обеспокоенность его идеей: «Твоя идея опасна. Ты же не злодей, правда?»

Чао Цзяньсюэ рассмеялся :«Даже если ты злодей, я злодеем не стану! Быть злодеем не так-то просто. Какой уровень совершенствования у Юй Вэя и какой у меня?»

Ли Чжэньчжэнь покачал головой: «Это правда».

«Расслабься», — успокоил его Чао Цзяньсюэ. «Раз уж мы здесь, давай постараемся как можно лучше. Ты уже на стадии зарождения души, так что тебя считают мастером. Продолжай усердно работать!»

«Лучше я останусь верным своему первоначальному намерению быть последователем», — удрученно сказал он.

Пока они разговаривали, нефритовый кулон Ли Чжэньчжэня издал сообщение, и это был Се Бинъюань, зовущий его обратно.

Чао Цзяньсюэ поддразнил: «Старший брат Чжэньчжэнь, ты занят, да?»

Ли Чжэньчжэнь выглядел расстроенным: «Ты не знаешь, мой хозяин не вмешивается. Я, как мать, забочусь о своих младших братьях и сёстрах. Мне очень хочется сбежать с горы».

«Большая сила налагает большую ответственность».

«Тц!» Ли Чжэньчжэнь в спешке ушел.

Листья пожелтели и опали в мгновение ока. Юй Вэй не показывал никаких признаков выхода из затворничества, но у Чао Цзяньсюэ случилось неожиданное и хорошее событие.

Воинственное намерение, постигнутое им в Методе Тысячемилевого Разума, наконец пробудило свой духовный свет.

Одной лишь мыслью Яркая Тысяча Миль могла трансформироваться в его руке, превращаясь в острый предмет, похожий на полумесяц, вращающийся и парящий на ладони.

Увидев его, Му Юань удивлённо воскликнул: «Это золотое кольцо изначально было высококлассным магическим оружием, поэтому не жалко превратить его в оружие. Но это не меч; это магическое оружие в виде лунного колеса, управляемое духовной силой. Что же нам делать?»

Он на мгновение задумался, а затем сказал: «Давайте сначала изучим технику меча Увэй. Природа меча и магического оружия одинакова. Если ты хорошо освоишь меч и поймёшь, как управлять духовной силой, ты овладеешь этим искусством без учителя».

Как только он начал практиковать технику владения мечом, прошло еще три месяца.

Сегодня утром Чао Цзяньсюэ распахнул дверь и вышел, но обнаружил, что идет небольшой снег.

Он чихнул и быстро вернулся, чтобы надеть шубу. Нань Шань и Цю Шуй сказали, что старший брат слаб и легко простужается. Чао Цзяньсюэ дважды усмехнулся, но всё равно не смог отделаться от этого.

Внезапно им троим пришла в голову идея. Пока Му Юань и Юй Вэй отсутствовали, они поставили на площадке для любования луной стол и приготовили горячий горшок. Это было очень смелое решение.

Затем они небрежно сгребали снег с деревьев, чтобы напиться. От сочетания жары и холода у Чао Цзяньсюэ снова заболели зубы.

У него однажды разболелись зубы, когда он ел засахаренный боярышник на празднике Циси. Чао Цзяньсюэ любил сладкое и в последние месяцы съел много сладких закусок, но теперь последствия внезапно дали о себе знать.

Поэтому он больше не мог есть и просто сидел в стороне, вздыхая.

На нем была лисья шуба, и он отвернулся от тропинки, ведущей к Площадке для наблюдения за Луной, только потому, что он был защищен от ветра, и издалека он выглядел как шар серебристо-серого цвета.

Нань Шань и Цю Шуй весело болтали, как вдруг они остановились.

Чао Цзяньсюэ повернул голову в направлении взгляда этих двоих. Человек, который подошел, был одет в простую, тонкую одежду, но скрыть его бессмертную ауру было трудно.

«…»

—

Чао Цзяньсюэ почувствовал, что его вот-вот ослепнут.

«Младший братец! Ты вырвался из затворничества!» — неловко сказал Нань Шань, пытаясь скрыть стол с едой.

Но потом он задумался. Младший брат был всего лишь младшим братом, а не хозяином. Чего они боялись? И он пригласил Юй Вэя.

Юй Вэй посмотрел на стол с едой, но в конце концов ничего не сказал и спокойно сел рядом с ними.

Чао Цзяньсюэ не мог не спросить его: «Младший брат, твое совершенствование за закрытыми дверями было успешным?»

Он чувствовал, что сказал что-то лишнее. Глядя на духовный свет, исходивший от тела Юй Вэя, даже слепой мог понять, что это был большой успех. По оценкам, он уже достиг середины стадии зарождения души.

Юй Вэй кивнул и сказал: «Поздно зарождающаяся душа».

Рука Чао Цзяньсюэ дрогнула, и чашка в его руке упала, покатившись по краю стола, и чуть не упала, но Юй Вэй протянул руку и поймал ее.

Цю Шуй сказал: «Вот это да! Скорее, младший брат, давно ты ничего не ел, скорее что-нибудь съешь!»

Нань Шань тоже был шокирован и с оттенком радости улыбнулся, как дурак.

В одном закрытом культивировании он фактически перепрыгнул на два уровня. Никто никогда о таком не слышал.

Юй Вэй тоже был счастлив, но не слишком самодовольствовался и с большой сдержанностью съел сладкую выпечку.

Увидев, что миска Чао Цзяньсюэ пуста, он взял одну для него.

Чао Цзяньсюэ потерял интерес: «…Я не хочу этого, у меня болят зубы».

Нань Шань сбоку сказал: «Почему бы тебе не позволить младшему брату взглянуть?»

Чао Цзяньсюэ странно спросил: «Он что, дантист? Откуда ему знать? Да что там смотреть? Наверное, просто зуб болит».

Нань Шань сказал: «Младший брат всё знает. Не помешает, если он сам посмотрит».

Юй Вэй: «Я посмотрю».

Сказав это, Чао Цзяньсюэ символически открыл рот, намереваясь немедленно его закрыть, но Юй Вэй протянул руку и схватил его за щеку, приказывая ему поднять взгляд.

Что это было? Он выглядел так, будто был ребёнком.

Лицо Чао Цзяньсюэ вспыхнуло, и он не знал, покраснел ли он.

Это было слегка смущающе, и силу, которую он чувствовал на своих щеках, невозможно было не заметить. Но, поглядывая краем глаза на Нань Шаня и Цю Шуя, он видел, что оба выглядели спокойно, словно такая обеспокоенность между учениками была совершенно нормальной.

Чао Цзяньсюэ почувствовал себя неловко и вообще не решился встретиться взглядом с Юй Вэем, а затем быстро отвернулся.

Затем он услышал, как Юй Вэй сказал: «Ничего страшного».

Чао Цзяньсюэ потер лицо: «Тогда не обращай внимания».

Когда они закончили есть, Юй Вэй достал письмо.

«Когда я перестал заниматься культивацией растений взаперти, мне как раз случайно принесла письмо птица-почтальон».

Чао Цзяньсюэ увидел знакомое имя в конце, и при ближайшем рассмотрении понял, что это Хуа Цзэ.

Человек из секты Хэхуань искал Юй Вэя?

Глава 23

Оказалось, это было письмо с просьбой о помощи.

Хуа Цзэ сказал, что его важный младший ученик был похищен и исчез на пароме Юмэн Саньцяньду. Однако это дело касалось личной жизни младшего ученика, поэтому было неуместно просить старейшин ордена Хуань Яо разобраться с ним. Поэтому он решил обратиться за помощью к Юй Вэю.

Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй с тревогой переглянулись. Он подумал: «Вы с ним хорошо знакомы?»

Юй Вэй покачал головой: «В прошлый раз просто взглянул на долину Шуйюэ».

«Тогда почему он тебя ищет?

На лице Ю Вэя также отразилось беспокойство.

«Эй, разве не всё так просто?» — сказал Нань Шань. — «Должно быть, среди нас только наш младший ученик Юй Вэй обладает высокой степенью совершенствования, превосходным характером и является самым надёжным. Если они хотят скрыть это от своей секты, конечно, им придётся найти учеников из других сект. Будь я на твоём месте, я бы тоже тебя поискал!»

«Младший ученик Юй Вэй…» Чао Цзяньсюэ трижды вздрогнул.

Цю Шуй тоже подбежал: «Но это же Юмэн Саньцяньду. Когда смотришь на это название, разве не возникает волнения?»

Юй Вэй сложил письмо, но все равно посчитал его неуместным: «Этим вопросом должны заняться ученики школы Хуань Яо».

«Трудно сказать! Юный младший ученик, спасти жизнь лучше, чем построить семиэтажную пагоду. Ты что, правда не собираешься взглянуть?» — взмолился Цю Шуй.

Ему было скучно в секте, и казалось, что он может только тайком выходить поиграть, пока мастер находится в уединении.

«Ты что, правда уходишь? Когда хозяин выйдет из уединения, он обязательно отругает тебя за жадность до развлечений!» В критический момент рассудок Нань Шаня всё ещё сохранялся, и он пытался удержать её.

Чао Цзяньсюэ тоже не проявил интереса. Искать кого-то было явно утомительно.

Поднялся ветер, и он встряхнул плащом, думая о том, чтобы вернуться в Цинсюэ Чжу, вздремнуть, а затем придумать, как помешать Юй Вэю продолжить совершенствование.

Свойственна ли еще человеку эта скорость прогресса?

Позади него Цю Шуй все еще приставал к нему, угрожая задержать его и не позволить уйти, если Юй Вэй не согласится.

Однако, как только он переступил порог Цинсюэ Чжу, краем глаза Чао Цзяньсюэ что-то мелькнуло. Он снова отступил назад.

Это был серый воробей, держащий во рту записку.

«Юмэн Саньцянду, Меч Тысячи Миль».

Чао Цзяньсюэ в мгновение ока потер записку в ладони.

Он огляделся, но никого не было. Он снова открыл его и присмотрелся. На нём были ясно видны три слова: «Меч Тысячи Миль».

Разве Меч Тысячи Миль не был выхвачен в тот день демоном-заклинателем?

Знал ли человек, написавший эту записку, что он развивал метод «Тысяча миль по душам»?

На террасе Гуаньюэ Цю Шуй со слезами на глазах говорил: «Я не спускался с горы десятилетиями, и люди заплесневеют», «Я так молод, что Цю Шуй превратится в стоячую воду» и так далее.

Он действительно был готоваю расплакаться.

Чао Цзяньсюэ вернулся, присоединился к нему и сказала

: «Почему бы нам не пойти и не посмотреть? Люди уже прислали его тебе. Где же возделывание не возделывание? Разве не говорят, что Юмэн Саньцяньду круглый год, как весна? Здесь довольно холодно».

Юй Вэй слегка нахмурился, все еще колеблясь.

Цю Шуй тут же перестал плакать и ласково подошел к Чао Цзяньсюэ: «Видишь, старший брат тоже так сказал, давай просто пойдем и поиграем, хорошо, младший ученик!»

Чао Цзяньсюэ кивнула, словно курица, клюющая рис.

Ради Меча Тысячи Миль он должен был пойти и посмотреть.

Юй Вэй наконец смягчился: «Но мы должны оставить одного человека в секте».

«Я останусь», — Нань Шань облизнулся и сказал: «Тебе лучше поскорее вернуться. Этот год — важный, и лучше всего успеть к новогоднему ужину секты».

В королевстве Сюаньчжэнь раз в пятьдесят лет отмечается важный год, и один раз в год проводится торжественный ужин, что является уникальным явлением.

Юй Вэй кивнул, соглашаясь. Цю Шуй вскрикнула и тут же побежала в свою комнату собирать вещи. Чао Цзяньсюэ тоже накинул свою лисью накидку и быстро спустился по каменным ступеням, вскоре скрывшись из виду.

Нань Шань посмотрел на их спины, а затем взглянул на кипящий суп на столе, качая головой, как старик: «Я не ожидал, что самый зрелый и уравновешенный человек во всей секте окажется моим Вторым Старшим Братом».

Во дворе Цинсюэ Чжу росли две груши, тесно прижавшиеся друг к другу, а на ветвях уже висел тонкий слой снега.

Чао Цзяньсюэ только что собрал вещи и вышел, когда Ли Чжэньчжэнь снова пришел поговорить с ним.

Узнав друг друга, они время от времени встречались. Чужие в чужой стране, они были ближе, чем родственники.

Услышав, что они направляются в Сичжоу, особенно после того, как стало известно, что Юй Вэй тоже едет, Ли Чжэньчжэнь потёр руки: «Возьми меня с собой! Добрый Сюэсюэ, добрый брат!»

Он отвратительно крикнул, и Чао Цзяньсюэ игриво пнул его в задницу: «Могу ли я тебя остановить? Будет ещё лучше, если ты, мастер Юань Ина, придёшь!»

«Ты ещё не знаешь...» Как раз когда он собирался сказать, что совершенствование Юй Вэя необычайно улучшилось, он в мгновение ока увидел Юй Вэя, стоящего у входа в Цинсюэ Чжу, поэтому он, естественно, замолчал.

Ли Чжэньчжэнь не смог скрыть своей раболепной натуры и сказал с лестной улыбкой: «Младший ученик Юй, позвольте мне пойти с вами!»

Взгляд Юй Вэя упал на Чао Цзяньсюэ: «Когда старший брат и старший брат Ли стали такими близкими?»

Значит, он видел их прежнюю игривость. Ли Чжэньчжэнь не скрывал этого: «Да-да, мы познакомились, когда ты был в уединении. Я часто прихожу к тебе в гости».

При этих словах ясный взгляд Юй Вэя слегка потускнел, но это было мимолетно. Он кивнул: «Спасибо, старший брат Ли, что присоединились к нам».

Несколько человек согласились встретиться в Цинсюэчжу.

Чао Цзяньсюэ почувствовала, что слишком холодно, и пригласила их подождать. Цю Шуй впервые вошла во внутренние покои Старшего Брата, и её сразу же ослепил блеск золота и драгоценностей внутри. Она бродила вокруг и размышляла.

Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй сидели друг напротив друга и пили чай.

После нескольких месяцев совершенствования Чао Цзяньсюэ также выучил множество простых заклинаний, таких как автоматический нагрев чая, разжигание огня в воздухе и другие жизненные хитрости, чем весьма похвастался перед Юй Вэем.

Он моргнул, давая Юй Вэю знак поскорее выпить. Тот послушно сделал глоток.

Чао Цзяньсюэ спросил: «Что-то изменилось?»

Юй Вэй: «Чай».

Чао Цзяньсюэ: «Разве он не самый подходящий для питья? Разве температура не та? Посмотри на этот чайник, он холодный».

Юй Вэй на мгновение замолчал, и на уголках его губ появилась улыбка: «Да, навыки контроля температуры у Старшего Брата очень продвинутые».

Чао Цзяньсюэ был доволен и взял чашку, чтобы попить, но он не смог как следует ее контролировать, потому что был слишком самодовольным, а вода была слишком горячей, поэтому он сразу же выплеснул ее.

Он неловко улыбнулся, меняя тему: «Почему старший брат Чжэньчжэнь еще не пришел?»

«Иду, иду!» — ответил старший брат Чжэньчжэнь. Дверь открылась, и рядом с ним стояла бутылка с маслом для драгметаллов.

Он бросил на Чао Цзяньсюэ болезненный взгляд, словно застряв.

Се Бинюань выглядел искренним: «Я слышал, старший брат Чжэньчжэнь сказал, что ты собираешься в Юмэн Саньцяньду, и я тоже хочу пойти».

Было видно, что снежная сцена, покрывавшая все небо, задушила всех.

Добавление еще одного человека — это просто добавление еще одного человека на дорогу.

Пятеро отправились в путь, словно ученики начальной школы на весеннюю прогулку, болтая без умолку. Если быть точнее, больше всех болтали Цю Шуй, Ли Чжэньчжэнь и Чао Цзяньсюэ. Се Бинюань и Юй Вэй были относительно спокойны. Эти двое были самыми младшими.

На этот раз они всё ещё использовали телепортационную систему секты. Поскольку расстояние было большим, они некоторое время оставались в белой телепортационной системе.

Чао Цзяньсюэ пожаловался Ли Чжэньчжэню в нефритовой карте: «Это как жук».

Ли Чжэньчжэнь сказал: «Я думаю, что эта система телепортации похожа на лифт. Если кто-то подойдёт посидеть перед началом строительства фундамента, ему станет плохо».

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись, как будто они были близкими друзьями.

Юй Вэй стоял рядом с Чао Цзяньсюэ, наблюдая за выражениями лиц обоих, и сразу понял, что они тихо передают звук с помощью нефритовых карт.

Его и без того достойное выражение лица стало еще более достойным, но если бы кто-то заинтересовался, то заметил бы слегка опущенные вниз уголки его губ.

Белый свет померк. Когда они снова открыли глаза, благоухание коснулось их лиц, и цвели весенние цветы. У парома одно за другим росли пурпурные вишни, лепестки трепетали на ветру, трава росла, иволги летали.

Цю Шуй первой выскочила, словно обезьяна, мечтая лечь на траву и перекатиться несколько раз.

Те немногие, кто не носил форму последователей секты, вскоре смешались с туристами, также став прохожими, любующимися источником.

Только увидев его своими глазами, они поняли, что Юмэн Саньцяньду – не просто название. Само пребывание в нём было наполнено миазмами аромата, которые беспрестанно плыли на протяжении десяти миль, а ещё из ниоткуда доносилась музыка, словно из другого мира во сне.

Пятеро сели в небольшую лодку и призвали свою духовную силу плыть. Пройдя мост Зима, они увидели город Юмэн и отправились в секту Хуань Яо, чтобы сначала найти Хуа Цзэ.

Ученик секты Хуань Яо, охранявший дверь, не стал много спрашивать, а лишь понимающе кивнул, взял письмо и вошел внутрь.

Через некоторое время вышел Хуа Цзэ и с благодарностью потащил их к зданию Сянхуа Мэнли в городе.

Название здания полностью соответствовало его названию. Пятеро впервые оказались в столь романтическом месте. Даже Цю Шуй, которая и раньше с нетерпением ждала этого, покраснела. Перед тем, как войти, её лицо несколько раз коснулась хорошенькая сестра.

Прежде чем войти в здание, Юй Вэй возразил: «Товарищ даос Хуа, давай найдем другое место».

Услышав его слова, Се Бинюань и Цю Шуй почувствовали облегчение и потянули назад каждого из своих старших братьев.

Хуа Цзэ с сожалением осмотрел великолепно украшенный павильон и, наконец, повел их в чайный домик.

Говорили, что это чайный домик, но он совершенно не походил на маленькие лавки и магазинчики в других местах. От притолоки до порога, всё было усыпано цветами, а занавески тоже были сделаны из бамбука, с нарисованными на них киноварью ирисами, другими цветами и листьями.

Кстати, какой магазин или дом в этом городе Юмэн не отличается изысканностью? На первый взгляд, можно увидеть только два слова: романтика, а присмотревшись, можно увидеть два слова: богатство!

В этой необъяснимой атмосфере все казались очень сдержанными.

Хуа Цзэ умело попросил кого-нибудь подать чай и закуски и начал объяснять причину и следствие происходящего.

Оказалось, что близкий младший ученик Хуа Цзэ был похищен другом с помощью магии три дня назад, и до сих пор никаких новостей не было. Что касается того, почему было сложно поговорить об этом с мастером, так называемый «друг» на самом деле был другом по парному совершенствованию.

Хотя школа Хуань Яо считала парное совершенствование нормальным путём совершенствования, мастера всегда предупреждали своих учеников о любви без привязанности и о необходимости расплатиться с эмоциональными долгами, которые они сами накопили. Мастера не желали раскрываться.

Этот друг младшего ученика Хуа по двойному совершенствованию был из другой секты, и не стоило устраивать шумиху, чтобы найти его.

Поэтому он решил обратиться за помощью к Юй Вэю и остальным.

Чао Цзяньсюэ подумала, что это не так уж и важно. Может быть, это просто какая-то парочка, решившая сбежать?

Юй Вэй кивнул: «Есть ли портрет?»

"Да."

Он достал из рукава свиток, и несколько человек склонили головы, чтобы посмотреть. Человек на картине был на пять очков похож на Хуа Цзэ, но выглядел старше.

Чао Цзяньсюэ спросила: «У этой девушки есть портрет?»

«Какая девчонка?» Хуа Цзэ был ошеломлён, а затем отреагировал, рассмеявшись, и сказал: «Этот даос неправильно понял. Друг моего младшего ученика — мужчина, и портрета на нём нет, но он практикующий дань».

Чао Цзяньсюэ: «…» Ваш круг играет довольно дико.

Но видя, что выражения лиц окружающих не были необычными, и, похоже, он был единственным, кто был удивлен, Чао Цзяньсюэ тоже сделал вид, что привык к этому, и уверенно кивнул.

Выпив чаю, Хуа Цзэ согласился встретиться с ними возле моста Зима, где в полночь исчез младший ученик Хуа, и на время расстался с ними.

Они не спешили обосноваться и неспешно прогуливались по городу Юмэн. Случайно им встретился земледелец, писавший портреты, поэтому они сели и попросили, чтобы их нарисовали.

Портрет был нарисован быстро, и все пять человек оказались в одной рамке. Чао Цзяньсюэ и Ли Чжэньчжэнь сидели в первом ряду, а остальные трое стояли сзади, прислонившись к большому пурпурному вишневому дереву, и на них время от времени падали лепестки.

Чао Цзяньсюэ сидел прямо, позируя с очень серьезной улыбкой, уголки его глаз дрогнули от улыбки, и картина была закончена.

Пятеро взяли картину и увидели, что она написана духовной силой. Портрет действительно мог двигаться. Нарисованные чернилами пятеро были в развевающихся одеждах, что было очень стильно.

Се Бинюань набрался смелости и сказал: «Я хочу нарисовать картину со старшим братом Юем!»

Юй Вэй кивнул в знак согласия.

Цю Шуй сказал: «Я тоже этого хочу, я тоже этого хочу!»

Ли Чжэньчжэнь сказал: «Я тоже этого хочу, я тоже этого хочу!»

Чао Цзяньсюэ: «…»

Взгляд Юй Вэя задержался на его лице, словно ожидая чего-то, но Чао Цзяньсюэ проигнорировал его и направился прямо к портретисту.

Он стоял рядом с художником-портретистом и смотрел, как тот рисует.

На снимке Юй Вэй на протяжении всего процесса улыбался сдержанно и легко, словно стоящая вывеска в форме человека, не совершая при этом никаких движений.

Свист, свист, свист —

Все трое по очереди закончили рисовать, держа в руках свои любимые картины и не переставая ими любоваться.

Наконец, портретист спросил: «Хотите ли вы вместе нарисовать картину?»

Чао Цзяньсюэ взглянул на Юй Вэя. Юй Вэй всё ещё стоял под пурпурной вишней, не шевелясь. Прерывистые тени дерева падали на его лицо, тихое, словно смутный сон прошлых лет.

Глава 24: Узкая сфера (1) Первая встреча с демонической энергией, принудительный косплей…

Ли Чжэньчжэнь некстати поддразнил его: «Маленький Сюэ, не стесняйся».

Чао Цзяньсюэ тут же ответил, словно кот, которому наступили на хвост: «Кто тут стесняется? Я вытащу одного, если вытащу».

Он подошел к Юй Вэю, и они встали плечом к плечу.

Находясь так близко, он вдруг осознал, как Юй Вэй, который изначально был немного ниже его, мог так резко вырасти?

После Зарождения Основы темпы роста тела замедлялись. Юй Вэй достиг Зарождения Основы в молодом возрасте, поэтому выглядел молодо, как и ожидалось. Неожиданно, пройдя раннюю стадию Зарождения Души, он стал ещё красивее и привлекательнее, почти как…

Как будто его тело готовилось к расцвету сил.

Чао Цзяньсюэ задумался и почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он, сохраняя напряжённое выражение лица, молча отошёл, по крайней мере, не подходя слишком близко.

Портретист-практик вдруг сказал: «Друг-даос слева, пожалуйста, подвинься немного ближе к центру и улыбнись!»

Чао Цзяньсюэ подумал, что он слишком подозрителен, ему следует сохранять спокойствие!

Он придвинулся ближе, и их ладони соприкоснулись. Тепло Юй Вэя заставило Чао Цзяньсюэ изо всех сил не отдернуть руку.

Юй Вэй вдруг спросил: «Почему руки Старшего Брата такие холодные?»

Чао Цзяньсюэ неловко произнес: «Я по природе слаб».

Юй Вэй: «Разве Старший Брат обычно не использует духовную энергию, чтобы защитить себя?» С циркулирующей духовной энергией он не был бы таким холодным.

Чао Цзяньсюэ: «Я таким родился».

«Вот так…» — пробормотал Юй Вэй себе под нос, по-видимому, погруженный в свои мысли.

Чао Цзяньсюэ боялся, что он продолжит задавать вопросы, поэтому просто сказал: «Вообще-то, я немного нервничаю, стоя рядом с тобой!»

Это была правда.

Слова, которые собирался сказать Юй Вэй, застряли у него в горле, и он забыл, хотел ли он сказать «Понятно» или «Старшему брату нужна духовная энергия?»

Перед его глазами проплывали фиолетовые лепестки цветущей вишни, предположительно падая на его волосы и волосы его старшего брата.

Юй Вэй чувствовал биение в груди, не зная, было ли оно медленным или быстрым, но оно определенно пропускало удар.

Он перестал говорить.

Как только художник-портретист сказал, что портрет готов, Чао Цзяньсюэ поспешил взглянуть.

На картине они изображены близко друг к другу, в колышущихся тенях цветов. У того, что слева, лицо застыло, и он выглядел унылым. Однако у того, что справа, в глазах мелькнул мимолетный блеск, показывающий, что он немного сдерживает себя, но от этого он ещё прекраснее.

Чао Цзяньсюэ: Почему Юй Вэй выглядит красивее с таким же выражением лица? Это же фаворитизм!

Юй Вэй плавно взял картину из его рук и спросил: «Старший Брат хочет оставить ее себе?»

Чао Цзяньсюэ быстро сказал: «Ты можешь его забрать».

На самом деле картина осталась у Юй Вэя.

С наступлением ночи каменные фонари вдоль берега загорались один за другим, причудливо освещая тени цветов, а легкий ветерок опьянял туристов.

Сначала они поднялись по мосту Пурпурной Лошади, где в туманном свете раздавались зевки.

После полуночи, как и ожидалось, у моста появился Хуа Цзэ и жестом пригласил их отойти в сторону.

По его словам, у секты Хэхуань был секретный метод поиска людей. Он уже создал отряд, который должен был отправлять их туда, где находился Младший Брат Хуа.

Стоя в строю, Чао Цзяньсюэ наблюдал, как Хуа Цзэ складывает неизвестную ручную печать, а затем пропел фразу. В тот же миг строй наполнился духовным светом, и в следующий головокружительный миг небо озарилось светом.

Днем они вернулись в Город Мечты.

Итак, младший брат Хуа был в Городе Мечты?

Но Хуа Цзэ нигде не было видно.

Гид исчез. Что же им делать?

Ли Чжэньчжэнь, как старший брат среди них, спросил Юй Вэя его мнение: «Младший брат Юй, что ты думаешь?»

Юй Вэй сказал: «Давайте осмотримся. Это не Город Мечты».

После его напоминания остальные поняли, что что-то не так.

Хотя пейзажи здесь были неотличимы от Города Мечты, каждый дом, куда они заходили, был пуст. Некоторые двери даже невозможно было открыть, словно невидимые стены в игре.

Ли Чжэньчжэнь применил свой ранний опыт совершенствования и внезапно осознал: «Это узкая сфера, созданная человеком».

Узкая сфера, как следует из названия, создается с помощью духовной энергии, образуя барьер, личное пространство, втиснутое в реальный мир, словно открывающаяся трещина в реальности.

«Значит, ученик-алхимик спрятал здесь Младшего Брата Хуа?»

Но только совершенствующиеся, достигшие стадии Бога Преображения, могли создать узкую сферу. Может быть, ученик уже достиг стадии Бога Преображения? Тогда он не должен быть неизвестным.

Пока они размышляли, Цю Шуй уже перешел к делу, положив руку на плечо прохожего и развернув портрет младшего брата Хуа: «Извините, вы не видели...»

Он внезапно отдернул руку и отскочил на три шага назад, чтобы спрятаться за Юй Вэем.

«Младший брат, помоги!»

При ближайшем рассмотрении лицо прохожего совсем не походило на лицо живого человека. Черты лица были размыты, словно наспех нарисованы на пустом месте, а глаза были пустыми и пугающими.

Оглядываясь по сторонам, я видел, что все проходящие мимо пешеходы выглядят одинаково.

Юй Вэй задумчиво произнёс: «Понятно. Для мастера узкой сферы незначительные места, не оставляющие глубокого впечатления, естественно, будут изображены лишь в общих чертах. Поэтому нам следует искать места сложные и детально проработанные».

Самое запутанное и детализированное место здесь…

Они прошли несколько улиц и переулков и наконец оказались перед знакомым павильоном.

Ли Чжэньчжэнь первым вбежал в здание, а затем выскочил наружу, обрадованный: «Внутри полно народу!»

Чао Цзяньсюэ взглянул на табличку на двери и прочитал: «Башня Благоухающей Цветочной Мечты».

Разве это не то место, куда даже Юй Вэй не решался зайти?

Как только они определили место, смех и ликование внутри здания, кокетство и поддразнивания куртизанок-мужчин – всё постепенно стало ясно. Фальшивое узкое царство мгновенно наполнилось ароматом настоящих цветов.

Лица троих младших вспыхнули, а Чао Цзяньсюэ и Ли Чжэньчжэнь с энтузиазмом взяли инициативу в свои руки.

«Айо! Добро пожаловать, уважаемые гости! Посмотрите, какие угощения вам нужны?»

Как только они вошли, их восторженно встретила полная женщина. По сравнению с теми, кто был снаружи, здесь все выглядели как личности, а большинство даже были красивыми.

Так как они впервые столкнулись с такой сценой, лицо Чао Цзяньсюэ тут же вспыхнуло, ему захотелось спрятаться за Ли Чжэньчжэня.

Ли Чжэньчжэнь упрекнул его в отсутствии решимости: «Где же твоё волнение, которое ты только что испытывал? Ты — притворщик».

Не говоря ни слова, женщина естественным образом провела их к местам прямо перед сценой в здании.

Затем приходили артисты, чтобы налить им вина и уговорить их нежными словами.

По сравнению с окружающими людьми, некоторые из них сидели за столом напряженно, их конечности также были напряжены, они почти превращались в деревянные фигуры.

Самым серьезным был Се Бинъюань, который уже покраснел как креветка, его глаза почти превратились в комариные спирали, и он был на грани обморока.

Ли Чжэньчжэнь задумчиво позволил ему упасть лицом вниз на стол, вздыхая: «Молодёжь, ц-ц-ц».

Через некоторое время, окончательно разогнав артистов, Цю Шуй вытер пот со лба и спросил: «Вы видите здесь что-нибудь странное?»

Войдя, они были словно Тан Саньцзан, вошедший в Женское царство, не собираясь осматривать окружающую обстановку. Только сейчас они пришли в себя.

Чао Цзяньсюэ оглядел толпу, но не нашел никого, кто был бы похож на младшего брата Хуа.

Цю Шуй долго разглядывал ароматные лепешки на тарелке и спросил Юй Вэя: «Младший брат, можно нам их съесть?»

«Почему бы тебе не попробовать?» — сказал Чао Цзяньсюэ.

Видя, что Юй Вэй не возражает, Цю Шуй осторожно откусил кусочек и тут же выплюнул: «Отвратительно, настолько горько, как бумага!»

Слушая, как гуляки по соседству красноречиво говорили о «молодом мастере Люшуане, который позже исполнит песню», «возможности, которая появляется раз в столетие» и т. д., они рисовали яркую картину.

Немногие из них понимали, что этот молодой господин Люшуан должен быть ключевой фигурой.

Они полчаса сидели в цветочном мире, словно монахи в медитации. Газовый занавес на сцене опустился, и грациозно появилась фигура с цитрой в руках.

Чао Цзяньсюэ повернул голову и сказал: «Он идет!»

Повернув голову, он понял, что Юй Вэй смотрит не на сцену, а вверх, на верхнюю площадку второго этажа слева.

«Ты что-нибудь нашел?» — спросил он, наклонившись на бок.

Юй Вэй сказал: «Как только этот человек вошёл, шоу началось. Судя по его одежде, он ещё и совершенствующийся».

Пока он говорил, звук цитры был подобен жемчужинам, падающим на тарелку: сначала нежный и мелодичный, затем становящийся все быстрее и быстрее, и в конце концов превратившийся в гром, с силой десяти тысяч скачущих лошадей и сверкающих мечей, потрясающий всех.

Первоначально они думали, что это будет мелодичное и элегантное произведение, но неожиданно получилась воинственная песня, несущая дух тысячи армий.

После того, как песня закончилась, никто не смог отреагировать.

Пока на сцене не опустился кисейный занавес и исполнитель не показал своё истинное лицо, он был похож на Хуа Цзэ на пять степеней, но обладал большим обаянием, чем Хуа Цзэ. Трудно было поверить, что такой человек способен исполнить такую воинственную песню.

«Это он!» Ли Чжэньчжэнь ударил по столу и встал, первым вылетев на сцену и пытаясь схватить человека.

Однако в тот момент, когда он вылетел на сцену, черные и красные световые пятна хлынули со всего здания, превратившись в сгустки черного тумана, и мгновенно собрались, чтобы окутать его.

Юй Вэй крикнул: «Плохо!»

Он взмахнул своим Единственным Мечом, и яркий духовный свет пронзил чёрный туман. Ли Чжэньчжэнь вырвался из тумана и покатился на месте.

«Боже мой!»

Чао Цзяньсюэ тут же отреагировал. Неужели это легендарная демоническая энергия?

Всё стало гораздо хуже, чем они думали. Мастер, создавший это узкое царство, скорее всего, стал демоном.

Младший брат Хуа, одетый в зелёное, с умиротворённым и спокойным лицом, продолжал играть на цитре, ничего не осознавая и не чувствуя. Демоническая энергия, словно ведомая звуком цитры, обрушилась на них с силой.

Се Бинюань всё ещё была без сознания. Ли Чжэньчжэнь протянул руку и схватил Се Бинюань слева, а Цю Шуй справа, создав защитный барьер.

Чао Цзяньсюэ умело призвал свой духовный меч и применил набор техник меча секты Уу, которые он практиковал долгие годы. Эффект был мгновенным: волна демонической энергии действительно была отброшена.

Он подсознательно хотел найти Юй Вэя и, оглянувшись, увидел, что Юй Вэй летит в сторону более высокой области.

Он подумал: «Почему о нём никто не заботится? Неужели они стали беззаботными, узнав, что он достиг стадии Золотого Ядра?»

Он отразил еще одну волну демонической энергии другим мечом.

Воспользовавшись небольшим зазором между черной и красной энергией, Чао Цзяньсюэ увидел на втором этаже Юй Вэя, также сражающегося с культиватором.

Похоже, ему пришлось положиться на себя в вопросе удачи!

Он освоил лишь азы техники владения мечом секты Уу, и его физические силы постепенно истощились. Видя, что никто не придёт ему на помощь, Чао Цзяньсюэ активировал в своём даньтяне Технику очищения разума «Тысяча миль».

Последовавший за этим удар меча был действительно удовлетворительным.

Демоническая энергия чёрной тени, окружавшая его, внезапно рассеялась. Чао Цзяньсюэ уже почти обрадовался, когда, подняв глаза, увидел, как Юй Вэй падает со второго этажа.

Он неосознанно бросился его ловить. Их тела столкнулись в его объятиях, мир закружился, зрение затуманилось, в ушах зазвенело.

Когда он пришел в себя, они оба лежали друг на друге, и его руки давили друг другу на грудь, в неизвестном положении.

Только тогда он ясно увидел, что тень Юй Вэя постепенно скрывается за одетым в черное юношей с холодным лицом, а одежда, которую он носил, была не чем иным, как одеждой артиста Хуа Люшуана?

Окружающий пейзаж также изменился: из зала он превратился в комнату с красными фонарями.

Чао Цзяньсюэ не был глупцом. В какой-то момент он подумал, что ими овладела иллюзия памяти мастера тайного мира.

Секретное царство, узкое царство — по сути, это одно и то же!

Они оба были сформированы воспоминаниями хозяина, и вполне возможно, что некоторые глубокие фрагменты памяти остались позади.

Он был одержим Хуа Люшуаном, поэтому Юй Вэй был одержим мастером узкого мира, алхимиком-похитителем.

Точнее, похититель алхимиков, ставший демоном!

К чему клонит этот внезапный косплей?

Глава 25: Замкнутое пространство (2) Такая глубокая привязанность, за которую ты отдаешь свою жизнь…

Рука Чао Цзяньсюэ коснулась человека ниже его груди, твёрдая и твёрдая, затем медленно поднялась вверх, коснувшись глубокой бороздки ключицы, где сильно бился пульс.

Ну, на ощупь неплохо, но это не то, что он хотел затронуть, надеюсь, Юй Вэй не поймет неправильно.

Эти ощупывания слишком гейские, он не может этого вынести!

Он совершенно не мог управлять своим телом, словно был одержим, и лишь слышал, как он говорит человеку под ним двусмысленным тоном:

«Разве брат Линь только что не пил вино? Почему ты не хочешь выпить вино, которое я тебе предложил?»

«Мне нравится брат Линь, неужели брат Линь не может любить меня немного?»

Горячий воздух смешивался с ароматом вина.

Какие возмутительные действия! Какие взрывоопасные заявления!

Чао Цзяньсюэ почувствовал, что ему снова не придется лицом к лицу встречаться с Юй Вэем!

Он не знал, о чем думал Юй Вэй, но, должно быть, это было так же трудно, как и ему.

«Культиватор Дэна» оставался невозмутимым, откинувшись на спинку стула и глядя на него лишь парой спокойных глаз.

Он был как камень, и обычные люди знали, что нужно от него уйти, так как же у него хватило наглости соблазнить его?

Но «Хуа Люшуан» этого не сделал, его желание атаковать возросло, он протянул тонкие белые пальцы, поднял бокал вина, не стал его пить и соблазнительно спросил: «Хочешь, я тебя покормлю?»

Он прикусил край чаши, наклонился, чтобы коснуться губ «земледельца Дэна», в них медленно полилось прозрачное вино, и «земледельец Дэна» открыл рот и выпил его.

Ты явно выглядишь как образец добродетели, однако ты его выпил!

Взгляды этих двоих были подобны молнии и кремню, готовы были полетели искры, золотая чаша со стуком упала на землю, их дыхание было таким горячим, что они перестали различать друг друга.

Чао Цзяньсюэ широко раскрыл глаза, глядя на тело Хуа Люшуан, как они приближались все ближе и ближе...

Чао Цзяньсюэ собирался позвать на помощь, но, к счастью, в последний момент его внезапно оттолкнули, он перевернулся и, наконец, восстановил контроль над своим телом, увидев потолок зала Башни Аромата Снов, украшенный красным шелком.

Он вздохнул с облегчением: цель была близко.

Поднявшись, Юй Вэй также лежал на спине на земле, он только что силой прорвал иллюзию, его грудь резко поднималась и опускалась, вероятно, также сильно стимулированная.

Умный человек предложил бы друг другу выход из неловкой ситуации.

Чао Цзяньсюэ мудро решил избежать всего, что только что произошло: «Это ведь воспоминания хозяина замкнутого пространства, верно?»

Юй Вэй сел, избегая его взгляда, и сказал жестким тоном: «Его фамилия Линь».

"Хм?"

«Среди практикующих Дань, находящихся выше ступени Божественной Трансформации, есть один по фамилии Линь, старший Линь Яо».

Если его называли «Старшим», это означало, что он не был никем.

Из пыли выскочил Ли Чжэньчжэнь: «Что с вами, ребята? Ты вдруг замер на земле, младший брат Юй, почему твоё лицо такое красное?»

«Ничего», — Юй Вэй спокойно покачал головой, его лицо приняло точно такое же спокойное выражение, как у практикующего Дань в иллюзии.

Снова взглянув на сцену, я увидел, что Хуа Люшуан исчез, как и тот даньский заклинатель. Все декорации и краски Башни Аромата Мечты постепенно стали однообразными, и оживлённая сцена, изначально полная гостей, стала похожа на дом с привидениями, оставив после себя лишь беспорядок из чашек и тарелок.

Они широко раскрыли глаза и увидели, что выпечка на тарелках явно была сделана из зыбучего песка и лёсса, и Цю Шуй заблевал от страха.

Если этот демонизированный культиватор Дэна на самом деле был культиватором стадии Божественной Трансформации, то на этот раз они взяли на абордаж пиратский корабль.

Они отряхнули пыль с рук и лиц и вышли из башни. Жетон Юй Вэя внезапно отреагировал.

«Вы все меня слышите?» — раздался с другого конца провода голос Хуа Цзэ.

Ли Чжэньчжэнь вспыхнул: «Ты знаешь, что практикующий Дань уже стал демоном, где ты?»

В голосе Хуа Цзэ тоже слышалась паника: «Произошла небольшая авария, я не смог попасть внутрь, как там внутри?»

Юй Вэй вкратце обрисовал ситуацию. Другая сторона на мгновение замолчала и сказала: «Я смутно понимаю, что происходит. Похоже, нам всё ещё предстоит его вытеснить».

«Как его выгнать?»

Хуа Цзэ серьёзно сказал: «Я немного знаю о ситуации между ним и Младшим Братом. Если всё так, как только что сказал Даос Юй, он, вероятно, появится в том месте, где они договорились встретиться... ты можешь пойти к мосту Пурпурной Лошади и поискать его».

Связь прервалась, и чем больше Чао Цзяньсюэ думал об этом, тем больше он сожалел об этой поездке.

«Мы, безусловно, пришли помочь. Как же так получилось, что нас водят за нос?»

Се Бинюань с горечью на лице сказал: «Если этот старший Линь слишком глубоко демонизирован, сможем ли мы спастись?»

Ли Чжэньчжэнь уверенно похлопал его по плечу: «Не беспокойся об этом, младший брат Юй здесь».

«Кхм», — напомнил Чао Цзяньсюэ, он действительно боялся, что Ли Чжэньчжэнь выболтает секрет.

Мост «Пурпурная лошадь» в замкнутом пространстве мало чем отличался от настоящего, разве что свет и тени были тусклыми, а фиолетовые опавшие лепестки были покрыты туманными хаотичными тенями. Когда дул ветер, цветы трепетали и танцевали по всему небу.

Эти двое стояли под цветочным дождем, держа зонтики, и по их спинам можно было понять, что их чувства глубоки.

Это действительно были Хуа Люшуан и Линь Яо.

Лицо Хуа Люшуан сияло улыбкой, и Линь Яо тоже выглядел кротким. Куда же подевался ее холодный и жесткий взгляд сейчас?

Они обменялись взглядами и прошептали интимные слова.

Чао Цзяньсюэ прислонился к перилам моста. Он не понимал, как так быстро развивались события, но наблюдателю это показалось очень приятным.

«Значит, они впервые встретились в Башне Снов Цветочного Аромата, и именно здесь они стали любовниками?» — вдруг спросил Цю Шуй.

Чао Цзяньсюэ показал ему большой палец вверх: «Младший брат умеет угадывать! Откуда ты знаешь?»

Цю Шуй моргнул и откровенно сказал: «Так пишут в любовных романах».

«Понятно, понятно».

Так что, если это книга, ее прочтение будет полезно.

Наблюдать за происходящим издалека было не очень приятно, поэтому группа подошла поближе и сделала вид, что разглядывает пейзаж вблизи от этих двоих крайне небрежным образом.

Глядя на колышущуюся водную гладь и тень фиолетовых цветов, Се Бинъюань прошептал: «Они нас видят?»

Юй Вэй сказал: «Это должно быть просто иллюзией».

Ли Чжэньчжэнь с подозрением спросил: «Тогда почему мы действуем сейчас?»

Чао Цзяньсюэ кивнул: «Верно».

Итак, они стояли, сложив руки на груди по обе стороны от Хуа Люшуан и Линь Яо, образовав широкий круг, чтобы наблюдать с широко открытыми глазами.

«Люди говорят, что старший Линь Яо никогда не улыбается, и младшие ученики очень боятся его, но, похоже, это не так», — сказал Цю Шуй.

Перед Хуа Люшуан Линь Яо был подобен простодушному молодому человеку, которого легко очаровать несколькими словами, а взгляд, который он бросил на Хуа Люшуан, был полон влюбленности и радости, они действительно выглядели как пара.

Ли Чжэньчжэнь лично прокомментировал: «Поэтому влюблённость сделает тебя глупым, посмотри на его выражение лица, какой он глупый. Сяо Юань, ты не должен влюбляться».

Се Бинъюань воскликнул: «Ах» и молча спросил: «Старший брат все еще расстроен из-за того, что его отверг старший брат Чу?»

Чао Цзяньсюэ поднял брови. Он всё ещё кое-чего не знал.

Ли Чжэньчжэнь печально сказал: «О чем я печален? Я не печален. Я пойду и буду следовать Пути Без Эмоций, когда вернусь».

«Не надо, Старший Брат, Путь Без Эмоций очень труден. Как всем известно, на Пути Без Эмоций трудно развить великие силы, и многие люди страдают от отклонения ци».

Чао Цзяньсюэ поднял подбородок и указал на Линь Яо: «Вот тот, кто изначально имел темперамент Бесчувственного Пути и страдал от отклонения ци».

К счастью, старший Линь Яо их не слышал.

В то время он был погружен в сладостное свидание с Хуа Люшуан и тихо сказал: «Когда мы вернемся в секту, я сообщу главе секты о нас, а затем официально отправлю тебе приглашение на помолвку и подарок на помолвку».

Он достал из рук кулон из нефрита чернильного цвета: «Это мой натальный кулон, перед официальной помолвкой я хочу вручить его тебе первым, в нем я сохранил половину своего зарождающегося развития души, примерно половину своей жизни».

Хуа Люшуан сначала удивился, а затем улыбнулся ему: «Брат Линь, тебе не нужно так беспокоиться, ты ведь просто так отдал мне свою жизнь, неужели ты не боишься, что я тебя обману?»

Линь Яо твёрдо сказал: «Не сделаешь. Я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя спокойно, я не нарушу своего обещания».

Чао Цзяньсюэ был поражен и пробормотал: «Это та самая глубокая привязанность, когда ты «отдаешь свою жизнь другому человеку»?»

Хуа Люшуан взял нефритовый кулон и внимательно посмотрел на него, не в силах понять, о чем он думает, глядя на его привычно улыбающееся лицо; только ярко накрашенные уголки губ приподнялись.

"Хорошо."

Они крепко поцеловались.

Пятеро были ошеломлены.

В этой ситуации разум Чао Цзяньсюэ действительно напоминал фоновую музыку знаменитой сцены поцелуя на некой железнодорожной станции.

Ли Чжэньчжэнь закрыл глаза Се Бинъюаню: «Не смотри, малыш».

Юй Вэй отвернулся.

Только Цю Шуй наблюдал за происходящим со слезами на глазах, тронутый до шмыганья носом.

В поцелуе иллюзии этих двоих начали превращаться в хаотичные тени фиолетовых лепестков и рассеиваться, а весь пейзаж на мосту Фиолетовой Лошади померк, словно Башня Снов Цветочного Аромата, сильный ветер унес тени цветов, взъерошив волосы Чао Цзяньсюэ.

Он был потрясен, увидев человека в угасающем свете.

Это был Линь Яо, на лбу у него уже была отметина демонизации, а в руке он держал красную ленту для волос, точно такую же, какую Хуа Люшуан завязывал ему в волосы; рукава его черного одеяния развевались на ветру.

Глава 26: Узкая сфера (3) Я твой отец (шутка) Твой спутник по Дао!

Юй Вэй шагнул вперед и сказал: «Старший Линь Яо».

Линь Яо молча посмотрел на них. Выражение его лица было совершенно иным, чем у того Линь Яо, которого они только что видели. Один был небесным джентльменом, другой – дьяволом из глубин ада.

Юй Вэй сделал ещё один шаг вперёд: «Нас попросили найти кое-кого. Могу ли я спросить старшего Линь Яо, где находится Хуа Люшуан?»

Чао Цзяньсюэ нервно попыталась остановить его сзади, прошептав: «Эй, ты что, собираешься сказать это так прямо!»

Юй Вэй повернул голову и тихо ответил: «Быстро и решительно».

Даже если вы спросите таким образом, другой человек не обязательно вам ответит!

Внезапно Линь Яо раздался тихий, хриплый смех, который становился всё более резким и безутешным. Присмотревшись, я увидел, что из его глаз уже текут кровавые слёзы, словно он был похож на мстительного призрака, полного энергии Инь.

Если спросить Чао Цзяньсюэ, если влюбленность проявляется вот так, то лучше вообще не влюбляться.

Он спрятался за Юй Вэя.

Линь Яо жалким голосом спросил: «Кто спросил… спросил? Хуа Люшуан?»

Юй Вэй остро уловил сбивающий с толку смысл его слов и спросил: «Разве Хуа Люшуан не рядом с вами, старший?»

Линь Яо сжал ленту в руке, его лицо исказилось: «Он здесь! Конечно, он здесь! Он рядом со мной!»

«Старший уже впал в демоническую культивацию, не будь таким одержимым. Тебе следует как можно скорее снять Узкую Сферу, а выбравшись, найти способ избавиться от демонической энергии!» — строго сказал Юй Вэй.

Линь Яо громко рассмеялся, уже находясь в состоянии безумия.

«Я впал в демоническое совершенствование. Думаешь, я смогу вернуться?! Я, Линь Яо, праведный совершенствование Дань, нахожусь в Царстве Бога Преображения, которого многие не могут достичь за несколько жизней! Будучи праведным, я клянусь противостоять демонам! Достигнув точки превращения в демона сегодня, я предпочту умереть десять тысяч раз, чем жить дальше!»

«Может ли старший позволить нам увидеть Хуа Люшуан?» — спросил Ли Чжэньчжэнь.

«Хуа Люшуан… Хуа Люшуан…» — пробормотал Линь Яо себе под нос. — «В этом мире нет Хуа Люшуана… ты увидишь его, я выйду за него замуж… Я буду крепко его обнимать…»

Затем его фигура мгновенно исчезла.

«Он говорит всякую чушь, он действительно сумасшедший», — с сожалением покачал головой Ли Чжэньчжэнь.

Чао Цзяньсюэ выслушал его слова и заподозрил: «Может быть, он хочет покончить с собой? И забрать с собой Хуа Люшуан?»

«Если хозяин Узкого Мира умрёт, мы никогда не сможем выбраться отсюда».

Их охватило глубокое чувство безотлагательности. Поскольку Линь Яо уже был безумен, они не могли предсказать, что сделает безумец, руководствуясь здравым смыслом. Одному Богу известно, покончит ли он с собой в следующую секунду.

Они здесь уже так долго и не видели тени «тысячи мильной силы», но видели историю о том, как погибли за любовь и стали ненавидеть. Чао Цзяньсюэ разочарованно почесал затылок.

«Старший брат».

Юй Вэй окликнул его, как бы напоминая, что его поведение неподобающе.

Чао Цзяньсюэ удрученно сказал: «Ничего страшного, пойдем дальше».

Когда мы возвращались в город Юмэн, снова раздался голос Хуа Цзэ.

Чао Цзяньсюэ рассказал ему о возможном самоубийстве Линь Яо, и он был весьма удивлен: «Старший Линь Яо был так настойчив…»

«Что сделал с ним твой младший брат? Затеял что-то, а потом бросил? Вытащить и не проявить жалости?» Ли Чжэньчжэнь сказал нечто шокирующее.

Голос Хуа Цзэ был немного смущенным: «Возможно, старший Линь Яо неправильно понял, мой младший брат не такой человек».

«Ты пойдёшь или нет?» — Цю Шуй немного рассердился. Парень, как всегда, был прямолинейный:  «Мы же договорились, что просто поможем, а ты прячешься снаружи и устраиваешься поудобнее».

«Прости,  Цю Шуй, мои навыки недостаточно хороши. Когда эта Узкая Область ослабнет, я смогу вернуться. Когда мы выберемся, я обязательно угощу вас, собратьев-даосов, ужином».

Извинения собеседника были очень искренними. Цю Шуй добавил: «Раз уж мы собираемся поужинать, нам нужно снять отдельную комнату в «Сянхуа Мэнли Лу», и все блюда должны быть поданы!»

«Хорошо, я послушаю аранжировки девушки», — с улыбкой сказал Хуа Цзэ.

Пятеро шли некоторое время, как вдруг услышали праздничную музыку суона, доносящуюся из города.

Группа сразу поняла, что, судя по словам Линь Яо, если и было что-то, чего он хотел больше всего перед смертью, так это жениться на Хуа Люшуан.

После женитьбы он покончит жизнь самоубийством.

Они тут же побежали на звуки музыки.

И действительно, улица длиной в десять миль была усыпана бесчисленными цветами и цветными лентами. Чем дальше они продвигались, тем детальнее становился пейзаж. Они прошли мимо бесчисленных красных шёлковых парчовых полотен, и наконец увидели процессию.

Человеческие фигуры были созданы из демонической энергии, и на лицах каждого играла преувеличенная улыбка. Некоторые несли дары, некоторые били в гонги, и все они шли вперёд ровным шагом.

Впереди ехал прекрасный и изысканный свадебный паланкин. Линь Яо возглавлял паланкин верхом на лошади.

Он был одет в черно-красные одежды, двигаясь вперед в намеренно созданных ликующих иллюзиях, его волосы были тщательно убраны короной, его глаза были полны радости.

Если не обращать внимания на то, что все вокруг него фальшиво, то это было бы столь же оживленно, как свадебная процессия всех даосских пар в Царстве Сюаньчжэнь.

Чао Цзяньсюэ растолкал оцепеневшую толпу, крича «Поздравляю!», желая присоединиться к процессии и приоткрыть занавес свадебного паланкина. Но вокруг было слишком много фальшивых людей, а демоническая энергия была настолько сильна, что он не мог дышать.

Он вспомнил сон, приснившийся ему в резиденции Цинсюэ, где тоже была похожая праздничная сцена. Это было действительно зловеще и несчастливо!

«Старший брат, встань позади меня».

Юй Вэй мечом рассек демоническую энергию перед собой. Чао Цзяньсюэ, очарованный его спокойными и плавными движениями, быстро последовал за ним.

Наконец, они добрались до свадебного паланкина. Чао Цзяньсюэ озарило вдохновение, и он отбросил Мин Цяньли, держась за руку. Золотое кольцевое лезвие пронзило слои демонических преград и рассекло занавес паланкина, обнажив половину лица находившегося внутри.

Это действительно был Хуа Люшуан, но он никак не отреагировал, как будто не слышал их криков и не замечал внешнего мира.

Мин Цяньли перелетел обратно в руку Чао Цзяньсюэ, струящийся свет распространился, отражая кусочек безмолвия в глубине его глаз.

Они пришли спасти его. Мог ли он хотя бы взглянуть на них?

«Возможно, он обездвижен и не может двигаться», — подумал Юй Вэй. В этот напряжённый момент младший брат Юй был спокоен и собран, как всегда.

Ли Чжэньчжэнь выхватил меч, чтобы остановить Линь Яо, но демоническая энергия прижала его к земле.

Линь Яо улыбнулся и сказал им: «Это самое важное в моей жизни, никто не сможет это разрушить».

После удара Мин Цяньли Линь Яо насторожился. Как бы они ни крушили и ни кромсали, им не удалось порвать ни клочка ткани на носилках.

Единственное, за что они могли быть благодарны, так это за то, что Линь Яо все еще помнил о своей сущности праведного культиватора Дань, не потерял рассудок и не напал на них.

Они не смогли войти в свадебную процессию, окутанную слоями демонической энергии, и им оставалось лишь беспомощно наблюдать, как седан вносят в особняк, а их блокируют за дверью.

«Кстати, здесь только что был этот дом?» Ли Чжэньчжэнь был близок к обмороку.

Юй Вэй покачал головой: «Узкое Царство постоянно меняется, и его трудно судить, руководствуясь здравым смыслом».

Чао Цзяньсюэ раздраженно расхаживал взад-вперед по улице, и вдруг его осенило.

Для Узкого Царства это была воля хозяина, которая преграждала им путь за дверь, а Линь Яо хотел остановить только тех, кто «хотел разрушить церемонию бракосочетания».

«Раз уж те, кто хочет испортить свадьбу, не могут попасть внутрь, что, если мы захотим их поздравить?»

«Но мы пришли разрушить свадьбу!» — сказал Ли Чжэньчжэнь.

Чао Цзяньсюэ сказал: «Тогда промой себе мозги! Повтори про себя: «Я здесь, чтобы поздравить» сто раз!»

«Какой странный метод!»

В это время Юй Вэй прервал мучительные стенания Ли Чжэньчжэня: «Если воля мастера Узкого Царства состоит только в том, чтобы остановить тех, кто хочет разрушить церемонию бракосочетания, этот метод осуществим».

Но обманывать других легко, а вот себя обмануть очень трудно.

Ли Чжэньчжэнь придумал хороший способ применить другой подход.

Он достал парчовый мешочек, порылся в нем и радостно сказал: «Я нашел!»

Это была «таблетка, которая забудет обо всем», которую он купил раньше в ларьке земледельца Дэна.

После его приёма люди на короткое время теряли память. Это был неудачный продукт высококлассной таблетки «Очистить прошлое от пыли», и он давал лишь кратковременный эффект, который варьировался от человека к человеку, поэтому его часто использовали в качестве реквизита для розыгрышей среди молодых самосовершенствующихся.

Конечно, для уровней Nascent Soul и выше это было бесполезно.

К счастью, все они были на уровне или ниже Nascent Soul.

Таблетки были чёрные и некрасивые, их хватило как раз на пятерых.

Группа обсудила это и первым делом выбрала в качестве подопытного кролика Се Бинъюаня, самого молодого и честного.

Приняв лекарство, Се Бинъюань практически ничего не помнил. Группа сказала ему, что пришел поздравить, и он действительно смог преодолеть демонический барьер.

«Хорошо, хорошо, стоило купить!» Ли Чжэньчжэнь был вне себя от радости и стал их кормить по одному.

Чао Цзяньсюэ был последним, а Юй Вэй — предпоследним.

Пилюля, которую он дал Юй Вэю, оказалась очень мягкой, вероятно, потому, что Ли Чжэньчжэнь неправильно её хранил, и она отсырела. Чао Цзяньсюэ подумал, что эффект может быть нехорошим, поэтому надёжнее всего было отдать её Юй Вэю, обладавшему самой сильной боевой силой.

Неожиданно Юй Вэя, потерявшего память, стало особенно трудно обмануть.

Всего через несколько секунд после того, как Юй Вэй принял «таблетку, которая всё забудет», он настороженно посмотрел на него, отступил на несколько шагов и спросил: «Могу ли я спросить, кто вы? Почему вы так близко ко мне?»

Чао Цзяньсюэ уговаривал его: «Мы пришли вместе на церемонию бракосочетания старшего. Ты просто упал и ударился головой. Давай пойдём первым?»

Юй Вэй посмотрел на него с недоверием, поджал губы и сказал: «Я не чувствую никакой боли».

«Это потому, что ты весь онемел от падения. Смотри, с такой высоты…» Чао Цзяньсюэ указал куда-то вдаль. «Ты упал с глухим стуком и чуть не проснулся. Я спас тебя таблеткой «вытяни ноги и смотри».

«…» Юй Вэй с каменным лицом посмотрел на небо, а затем на землю и осторожно спросил: «Кто ты?»

Первой реакцией Чао Цзяньсюэ было сказать: «Я твой отец», но он решил, что выглядит недостаточно убедительно, а Юй Вэй не был дураком.

Время поджимало, какой титул мог сделать Юй Вэя послушным?

Он стиснул зубы, закрыл глаза и серьёзно сказал: «Я твой спутник по Дао, Юй Вэй».

На этот раз уши Юй Вэя покраснели, а голос немного смягчился: «Правда?»

Чао Цзяньсюэ энергично кивнул:  «Наша дружба действительно крепка, мы просто пришли вместе на церемонию бракосочетания старшего».

«Но ты... в порядке». Первое предложение всё ещё давалось ему с трудом, но в конце концов он внимательно посмотрел на Чао Цзяньсюэ и принял эту новость.

Юй Вэй опустил глаза: «Что ты делаешь?»

Чао Цзяньсюэ быстро написал себе записку, сообщив своему «я», потерявшему память, что он здесь, чтобы присутствовать на церемонии бракосочетания, а затем тут же съел последнюю таблетку.

Конечно, он знал, что его не так-то легко обмануть, но все равно больше всего доверял себе.

Когда он пришел в себя, группа уже сидела среди гостей.

Чао Цзяньсюэ проснулся не рано. Ли Чжэньчжэнь и остальные проснулись на шаг раньше. Все вспомнили, что только что произошло, и это было так волшебно!

Когда их взгляды упали на руку Юй Вэя, которая активно держал Чао Цзяньсюэ, это было больше, чем просто волшебство.

Чао Цзяньсюэ беспомощно передал им свой голос: «Я солгал ему, что я его Спутник по Дао, почему он до сих пор не проснулся?!»

Пока он подмигивал, Юй Вэй вдруг перевел взгляд на него: «Почему ты тайно передаёшь свой голос другим? Есть что-то, при чём я не могу присутствовать?»

Что это было за чувство, когда тебя поймали на чем-то плохом!

И откуда он знал!

Чао Цзяньсюэ выдавил из себя милую улыбку: «Нет, товарищ Дао, я просто сказал, что мне немного жарко».

Он сильно вспотел.

Глава 27

Юй Вэй серьезно оглядел его, его взгляд был ясным и нежным, и протянул ему руку.

«Что случилось?» — недоумевал Чао Цзяньсюэ.

«Сними верхнюю одежду, я ее подержу».

Чао Цзяньсюэ был потрясён. Оказалось, что Юй Вэй, потерявший память, был так нежен, нет, так нежен к своему партнёру по дао.

Если бы он действительно разделся перед ним, разве Юй Вэй не выглядел бы с отвращением и стыдом, когда проснулся бы и узнал, что его обманули?

Чао Цзяньсюэ решил не быть мазохистом. Он потуже затянул воротник и затряс головой, словно барабаном: «Уже не жарко, уже не жарко».

«В один момент горячо, в следующий — нет?» — в замешательстве спросил Юй Вэй, и этот слегка недовольный тон заставил Чао Цзяньсюэ выпрямить спину.

Как странно, как странно, как странно!

Чао Цзяньсюэ быстро пропел про себя Мантру Очищения Сердца: «Забудь об этом, забудь об этом скорее!»

Он нашел предлог встать со своего места, а затем схватил Ли Чжэньчжэня, который наблюдал за происходящим, и потащил его в угол.

«Что именно не так с таблеткой «Забудь обо всём», которую ты мне дал? Та, что влажная», — спросил Чао Цзяньсюэ.

Ли Чжэньчжэнь в отчаянии порылся в своей сумке и хлопнул себя по лбу: «А! Я всё думал, почему она влажная, а оказалось, что она пропитана зельем, усиливающим силы!»

«И что же нам теперь делать?»

«Побудь просто партнёром по дао некоторое время, тебя так обидели?»

Чао Цзяньсюэ: «Я в ужасе, смотри, смотри, он смотрит на меня, эй, я просто хотел пошутить!»

Ли Чжэньчжэнь хихикнул: «Ты что, шкаф?»

Чао Цзяньсюэ: «Ты — тот ещё шкаф!»

Тема разговора постепенно отошла от темы, и всё вокруг внезапно затихло. Невыразимое давление навалилось, и чёрная энергия хлынула с новой силой. Чао Цзяньсюэ подскочил к Юй Вэю и спокойно сказал ему: «Когда появится новый человек, помни: хватай самую красивую и беги!»

Юй Вэй оглядел окружающую черную энергию: «Демон?»

Чао Цзяньсюэ нервно смотрел на чёрный туман посередине. Чёрный туман был плотным, что явно означало, что демонизация Линь Яо усилилась. Ходили слухи, что лица демонизированных людей также разъедаются и меняются. Он не знал, какой Линь Яо предстанет перед ними через некоторое время.

Он не стал отвечать на вопрос Юй Вэя, а тот больше не задавал вопросов. Он сжал ладонь, и Единственный Меч уверенно лег в его руку. Затем он плавно повернул запястье, сделал взмах мечом и занес его за спину.

Церемония бракосочетания партнёров по дао сначала включает поклоны Небу и Земле, поклоны друг другу, а затем оба супруга капают кровь своих сердец в Духовный свиток брака. С этого момента ты во мне, а я в тебе, и нет никаких сомнений в вашей любви.

Естественно, при таких строгих мерах, если у одного из партнеров есть любовная связь, половина всего, что они заработали за свою жизнь, должна быть отдана другому человеку, что навлекает на себя небесный гром.

Поэтому, хотя в мире Сюаньчжэнь есть много любящих пар, которые называют друг друга партнерами дао, число людей, которые действительно провели церемонию бракосочетания, можно пересчитать по пальцам.

В тишине, где можно было услышать падение булавки, звук трения ткани и шагов был особенно отчетлив.

Линь Яо медленно поднялся на брачный помост, держа на руках куклу Хуа Люшуан. Ему было всё равно, настоящие гости вокруг или фальшивые, а может, ему и таблетки не нужны, и он может обманывать себя. Он даже улыбнулся и ответил на приветствие безликих манекенов.

Хуа Люшуан мягко прислонилась к его плечу. Он не знал, какой метод использовал Линь Яо, но, казалось, тот полностью лишился сознания. На нём был лишь красный халат и яркий макияж. Красота была прекрасна, но без того неповторимого очарования в ней было что-то нечеловеческое, ужасное.

Чао Цзяньсюэ и Ли Чжэньчжэнь посмотрели друг на друга, молча считая про себя до трёх цифр.

Все четверо бросились в атаку одновременно. Свет меча и золотой свет прорезали пространство между Линь Яо и Хуа Люшуан, пытаясь разделить их.

Линь Яо заметил их и холодно фыркнул: «Наивные!»

Он просто стряхнул поток демонической энергии из рукава и заблокировал их все.

Он открыл строй, и завыл холодный ветер, отбрасывая людей назад, их ноги не могли удержаться на земле, оставляя на ней следы.

Линь Яо находился в самом центре бури, успокаивая ничего не подозревающего  Хуа Люшуан.

«Пожалуйста, небеса — сваха, пожалуйста, земля — свидетель».

Он повернулся к Чао Цзяньсюэ и остальным, поклонился небу и земле, чего он так долго ждал, одной рукой прижал тело Хуа Люшуана и заставил его опуститься на колени.

В этот момент Юй Вэй пошевелился.

Он не знал, что пел, но на самом деле пальцами прорезал яростный ветер в строю, словно разрезая кусок тофу. Внезапно яростный ветер стих, и он быстро взлетел.

Увидев это, Чао Цзяньсюэ и Ли Чжэньчжэнь последовали за ними. Один из них атаковал Линь Яо мечом, а другой, создав тысячевильную волну света, отделил Хуа Люшуана.

Линь Яо изначально был производителем пилюль и не очень хорошо владел оружием, что придало им смелости встретиться с ним лицом к лицу.

Тысяча миль света мерцала золотым светом, словно огненное колесо, вращающееся вокруг тела Линь Яо. Он замахал рукавами, чтобы нейтрализовать удары меча Ли Чжэньчжэня, и одновременно произнес заклинание, подавляющее Тысячу миль света.

Юй Вэй отступил в сторону, направив меч на Линь Яо. Пока тот отвлекался, пытаясь устоять на луче Единственного Меча, кончик меча Юй Вэя метнулся, используя ловкую силу, словно в тот день на соревнованиях Бессмертной секты, где мягкость превозмогала твёрдость, и таинственным образом зацепил ворот Хуа Люшуана.

Ли Чжэньчжэнь понял и нанес удар по запястью Линь Яо, в котором тот держал Хуа Люшуан.

Это должно было быть условным рефлексом, и нормальные люди увернулись бы. Ли Чжэньчжэнь изначально просто хотел, чтобы Линь Яо отпустил его. Он не ожидал, что Линь Яо позволит отрубить себе руку, завопит и погонится за ними.

Юй Вэй одной ладонью толкнул Хуа Люшуан к Чао Цзяньсюэ и повернулся назад, чтобы заблокировать Линь Яо.

Глаза Линь Яо готовы были разорваться: «Верните его мне! Верните его мне!»

Его лицо слегка треснуло от вырвавшейся наружу демонической энергии. Мощное демоническое давление заставило Единственный Меч отступать дюйм за дюймом.

«Младший брат, я помогу тебе!» Ли Чжэньчжэнь шагнул вперед, и они вдвоем окружили Линь Яо один за другим, и битва была чрезвычайно ожесточенной.

С другой стороны, Чао Цзяньсюэ, держа в руках Хуа Люшуан, хотел было отступить, но весь дом был заблокирован демонической энергией, поэтому им пришлось отступить к краю. Цю Шуй отчаянно звал Хуа Цзэ на другом конце нефритового кулона, но тот не реагировал. Он ругался и сжимал кулаки, мечтая избить Хуа Цзэ после того, как покинет узкую область.

Взрывы, вызванные столкновением духовной силы и демонической энергии, были бесконечными.

Хуа Люшуан опустил голову. Чао Цзяньсюэ сначала заметил, что он шевелится, и подумал, что тот проснулся. Он удивлённо крикнул его имя.

Как только он закричал, присмотревшись, он понял, что движение было явно вызвано отрубленной рукой Линь Яо на его плече, сражавшейся с ним за Хуа Люшуан.

Тело, превратившееся в демона, действительно было трудно понять здравым смыслом. Отрубленная рука истекала кровью и всё ещё энергично дёргалась. Чао Цзяньсюэ не смог сдержаться ни на мгновение и ахнул, почти теряя сознание.

Цю Шуй и Се Бинюань отчаянно пытались вытащить отрубленную руку, и выражения их лиц были очень свирепыми.

В этот момент неподалёку прогремел гром, и вылетела дуга. Ли Чжэньчжэнь упал лицом вниз перед ними, подняв клубы пыли, словно туман.

«Ага…» Он слабо поднял голову, его лицо было покрыто пылью. «Как и ожидалось от выпускника уровня Бога Трансформации…»

Се Бинюань лихорадочно бросился тянуть его снова.

«Где мой партнер дао?» — крикнул Чао Цзяньсюэ.

Как только он закончил говорить, Юй Вэй упал с неба и приземлился прямо перед ним. Края его одежды тоже были грязными, а духовная сила значительно истощена, но он всё ещё выглядел весьма достойно по сравнению с Ли Чжэньчжэнем.

«Дружок, зачем ты мешаешь моей свадьбе…» Линь Яо шаг за шагом шёл сквозь чёрную пыль. Все были поражены, увидев его нынешний вид.

Его одержимость была слишком сильна, и создание узкого мира уже поглотило много энергии. Теперь, когда он использовал духовную силу с такой скорбью и радостью, демоническая энергия готова была прорваться сквозь его тело. Кожа потрескалась, и из трещин хлынула чернота.

Юй Вэй сказал: «Старший, не будьте больше одержимы».

Чао Цзяньсюэ повторил: «Выращенные дыни не сладкие, сеньор».

Безумный смех вырвался из горла Линь Яо: «Он сказал, что я ему нравлюсь, своими собственными устами, он сам это сказал!»

«Верните его мне!»

Отрубленная рука, сжимавшая плечо Хуа Люшуана, внезапно вырвалась и потянула его назад. Чао Цзяньсюэ быстро обнял Хуа Люшуана, приказал Юй Вэю блокировать окружающую демоническую энергию и подумал: «Хуа Люшуан, Хуа Люшуан, просыпайся скорее, ты натворил дел!»

В создавшейся патовой ситуации в ушах Чао Цзяньсюэ раздался слабый треск.

Это было похоже на сильное сдавливание высушенной керамики или на раздробление и взрыв стекла.

Он недоверчиво посмотрел на Хуа Люшуан и с ужасом увидел, что его лицо постепенно покрылось такими же трещинами, как у Линь Яо. Пара некогда ласковых глаз, теперь бесстрастных, как стекло, тоже разбилась, превратившись в два омута сложных миров в калейдоскопе.

Со звуком «треск».

Верхняя часть тела Хуа Люшуана сломалась, отрубленная рука схватила его и отлетела обратно к Линь Яо.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен.

Дрожащей рукой он отпустил вторую половину, и она упала на землю, мгновенно превратившись в кучу осколков фарфора.

Линь Яо обнял эту половинку и пробормотал себе под нос: «Ты вернулся, ты готов выйти за меня замуж?»

Это он что, вернулся один? Он уже сломался пополам, братец.

Линь Яо взял половину Хуа Люшуан и настаивал: «Церемония бракосочетания еще не завершена, встань на колени вместе со мной, хорошо?»

Чао Цзяньсюэ и остальные, потрясённые его поступком, стояли и смотрели, как он опускает Хуа Люшуан на землю. Сам он опустился на колени, со слезами на глазах, не человек и не призрак.

«Мы с тобой — партнёры по дао, сегодня церемония завершена!»

Он тяжело поклонился земле, кланяясь лишь до тех пор, пока его голова не начала кровоточить.

Конечно, Хуа Люшуан не двинулся с места.

Его разбитое лицо отвалилось по частям, упав перед Линь Яо и ударившись о его одежду.

Он упал в беспорядке до самого конца, и два глазных яблока тоже упали вниз, мгновенно превратившись в пыль, беспорядочно рассыпанную по упавшей красной одежде.

«...Нет, не надо...» Линь Яо, казалось, только что отреагировал и бросился вперед, чтобы лихорадочно собрать все воедино.

Узкое пространство внезапно затряслось. Чао Цзяньсюэ схватил Юй Вэя за запястье, чтобы устоять на ногах. Ближе всех стоял Юй Вэй.

Сквозь черную преграду внезапно прорвался чистый ветер, и небесный свет хлынул на них лучами.

В это время зазвенел нефритовый кулон Хуа Цзэ, передающий звук: «Время пришло, лети скорее вверх».

Небо узкого мира начало рушиться. Повернув голову, чтобы взглянуть на Линь Яо, он уже ощущал желание умереть, окружённый чёрной энергией.

Было слишком поздно думать о чем-либо еще, все пятеро вместе полетели к краю небесного света.

Внезапно из-под красной одежды Хуа Люшуан вылетел осколок нефритового цвета с такой скоростью, что Чао Цзяньсюэ едва успел разглядеть, что это такое. Он промелькнул мимо и вылетел за пределы узкой области перед ними.

Он удивлённо оглянулся, но, отвлекшись, он вдруг почувствовал, что его лодыжка вдруг отяжелела. Огромный сгусток демонической энергии материализовался и схватил его.

Божественная душа Линь Яо вырвалась из разбитого тела, словно самое страшное чудовище в мире, и пронзительно закричала: «Хуа Люшуан! Я знаю, это ты!»

Чао Цзяньсюэ чуть не свалили с ног. «Единственный Меч» и «Тысяча миль Света» активировались одновременно. Затем он услышал в небе лёгкий звук струн цитры, и красочная иллюзия пронеслась над ним, отсекая сковывающую его демоническую энергию.

Юй Вэй потянул Чао Цзяньсюэ за собой, и тот пролетел несколько секций вверх.

Юй Вэй прикрывал тыл и обернулся, чтобы в последний раз взмахнуть мечом, отражая нарастающую демоническую энергию.

Холодный свет столкнулся с демонической энергией. Внезапно из демонической энергии выскочила маленькая таблетка и вошла в тело Юй Вэя.

Чудовище жутко рассмеялось: «Ты тоже будешь как я, ты обязательно станешь как я…»

«Чего ты там стоишь?»

Чао Цзяньсюэ, который уже прошел через трещину в узком пространстве, увидел, что Юй Вэй все еще стоит на выходе, и быстро вытащил его.

Глава 28: Яд-таблетка, тело полудемона

Пятеро человек выбрались из узкого прохода и оказались в еще одном безымянном храме, посвященном Истинному Бессмертному Инъину, украшенном красной и зеленой резьбой, праздничном и уникальном.

Инъин Истинный Бессмертный был основателем  секты «Радостного Союза», и этот мемориальный храм постепенно стал местом, куда люди приходили молиться о браке. Однако, основываясь на их недавнем опыте, вопрос о том, действительно ли секта «Радостного Союза» подходит для поиска брака, оставался спорным.

Едва оправившись от потрясения, Хуа Цзэ появился перед ними, словно по волшебству, сложив ладони в улыбчивом поклоне: «Спасибо вам, собратья-практики, за вашу великую доброту, за которую я не в силах отплатить! Мой учитель просит вас вернуться в секту на трапезу».

«Но разве Хуа Люшуан уже не...?»

Хуа Цзэ объяснил: «Когда узкий проход открылся, мой младший брат уже сбежал. Это была Техника Разделения Душ моей секты. Благодаря предусмотрительности моего младшего брата, он создал глиняную фигуру и прикрепился к ней, чтобы встретиться с этим культиватором пилюль».

«Если это была всего лишь глиняная фигура, то разве наше путешествие не было бессмысленным?»

«Вовсе нет! Внутри узкого прохода душа тоже подавлена своим хозяином. Если бы ты не нашёл глиняную фигурку моего младшего брата и не сразился с этим культиватором пилюль, нарушив его сосредоточенность, моему младшему брату не удалось бы сбежать».

Его улыбающееся лицо было просто невыносимо дерзким. Цю Шуй, отряхнув юбку, фыркнул: «Раз уж всё решено, разве нас не должны были угостить ужином в «Ароматном павильоне мечты»?»

Хуа Цзэ коснулся носа и сказал: «Мой учитель сказал, что это будет проявлением пренебрежения к нашим уважаемым гостям. На кухне нашей секты работают повара из павильона «Аромат мечты», и обстановка в секте лучше. Мой учитель специально приготовил пиршество в виде извилистого ручья, чтобы приветствовать и очистить вас. Надеюсь, оно не покажется вам слишком жалким».

«В таком случае», — глаза Цю Шуйя заметались по сторонам, — «очень хорошо».

Однако Чао Цзяньсюэ задумался о том, что произошло в узком проходе, и спросил: «Это твой хозяин сделал этот ход?»

Эта мощная музыка цитры, всего одной нотой, рассеяла демоническую энергию, не говоря уже о том, что она разорвала узкий проход, позволив им беспрепятственно сбежать.

Хуа Цзэ ничего не скрывал и с благодарностью сказал: «Я не смог открыть формацию и не имел другого выбора, кроме как обратиться за помощью к своему господину. Иначе я бы совершил серьезную ошибку…»

Его позиция признания вины была настолько искренней, что его трудно было винить в отсутствии мастерства.

Что касается вступления в секту Радостного Союза, то одни были воодушевлены, другие же сомневались. Пока Хуа Цзэ вёл, они переговаривались между собой приглушёнными голосами.

Се Бинюань, молодой и робкий, сказал: «Секта не позволяет нам без разбору посещать другие секты. Если наши учителя узнают, что мы ходили в секту Радостного Союза, они нас побьют?»

Ли Чжэньчжэнь ткнул себя в лоб: «Если ты не расскажешь, и я не скажу, кто там, на горе, узнает? Главное, чтобы ты не заикался!»

Цю Шуй был в приподнятом настроении, шагал словно ветер, удивляясь всему на своем пути.

Если бы существовала какая-либо деятельность по обмену, Цю Шуй, скорее всего, первым бы забыл о доме.

Чао Цзяньсюэ внезапно осознал, что с тех пор, как они вышли из узкого прохода, Юй Вэй не произнес ни слова.

Он взглянул на Юй Вэя, выражение лица которого было серьезным, губы сжаты почти в прямую линию, вид у него был очень не в духе.

Может быть, он до сих пор не помнит причинно-следственную связь, существовавшую ранее?

Он неуверенно спросил: «Юй Вэй?»

Нет ответа.

Он наклонился ближе и сказал: «Младший~брат?»

Ответа по-прежнему нет.

У него не было другого выбора, кроме как ткнуть тыльную сторону ладони Юй Вэя, спрятанной в рукаве, и тихо произнести: «Дао~товарищ?»

Юй Вэй наконец поднял глаза, чтобы посмотреть на него, все еще с тем же отчужденным бессмертным лицом.

Было ясно, что таблетка давно утратила свое действие.

Чао Цзяньсюэ от души рассмеялся: «Шучу, Младший Брат, это была всего лишь временная мера! Когда ты проснулся?»

Словно не желая больше смотреть ему в лицо, Юй Вэй отвернулся: «Когда сражался со старейшиной Линем».

С тех пор, как они вышли из узкого прохода, Юй Вэй время от времени прикрывал грудь рукой. Чао Цзяньсюэ, пронзительно глядя на него, неловко спросил: «Младший брат, ты ранен?»

«Ничего страшного», — холодно ответил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ вспомнил момент, когда он его вытащил, его рот был сладким, как мед: «Айя, боевые искусства Маленького Младшего Брата превосходны и внушают благоговение, спасибо, Маленький Младший Брат, что спас меня, и спасибо, Маленький Младший Брат, что шагнул вперед и взял на себя инициативу, твой тяжелый труд высоко ценится!»

Такая похвала заставила бы кого угодно почувствовать себя парящим в воздухе, но Юй Вэй был не обычным человеком и шагнул вперед.

Увидев это, Чао Цзяньсюэ пробормотал про себя: «Вот это шоу!» Раньше он был в порядке, но теперь снова вёл себя отчуждённо. Он скрестил руки на груди и последовал за ним.

Секта Радостного Союза оправдывала свою репутацию. В отличие от секты Уу с её величественными горными вершинами, секта Радостного Союза была подобна огромному саду, превосходящему даже императорские дворцы смертных королевств.

Павильон на каждом шагу, беседка у каждого ручья, приходящие и уходящие ученики — все выглядело как небесные существа, каждое со своим неповторимым очарованием.

А ещё были фиолетовые вишнёвые деревья, похожие на те, что растут за пределами города Юмэн, сказочные и иллюзорные. Если бы Чао Цзяньсюэ занимался здесь, он бы наверняка дремал каждый день; атмосфера была слишком сказочной и мимолётной.

Пройдя по длинному коридору, они прибыли к месту с извилистым ручьем и прохладной водой, где уже был устроен банкет.

Хуа Цзэ сказал: «Мой учитель наказал, что ученики секты Радостного Единения не будут беспокоить вас, опасаясь, что вы, соученики, можете почувствовать себя неуютно. Сегодня вечером, пожалуйста, отдохните в расположенном неподалёку павильоне Танхуа».

Ли Чжэньчжэнь вздохнул с облегчением и поблагодарил его. Им совсем не хотелось встречаться с этим пресловутым Цзыу Юаньцзюнем. В конце концов, это была не официальная встреча двух школ; лучше было позволить им расслабиться.

Вода текла медленно, а на ее поверхности в разноцветных чашках плавали различные сорта вина.

Чао Цзяньсюэ всё ещё помнил прошлый конфуз, но у него было всего четыре слова: «Неспособный, но полный энтузиазма». Думая, что кто-то поймает его, если он упадёт, какая разница, если он напьётся до беспамятства?

Обычное вино имело сильный горьковатый привкус, но чудесное вино этого королевства Сюаньчжэнь было каким-то другим: некоторые были мягкими и сладкими, некоторые — нежными с фруктовым ароматом, а некоторые даже с пузырьками, благодаря чему одна чашка за другой не казались слишком вкусными.

В конце концов Цю Шуй первой вернулся в свою комнату, а Юй Вэй и Се Бинюань отнесли своего старшего брата в павильон Танхуа. Они были настолько пьяны, что говорили бессвязно, бормоча непонятную чушь, но всё же как-то общались.

Се Бинюань сморщил нос и прислушался. Он понимал некоторые слова, но в сочетании они теряли всякий смысл. Посмеявшись немного, он выпрямился и спросил Юй Вэя: «Старший брат Юй, ты понимаешь?»

Юй Вэй приподнял тонкое одеяло с кровати и накрыл Чао Цзяньсюэ.

Он сказал: «Это просто бред пьяницы».

«Старший брат Юй, у тебя плохое настроение?» — осторожно спросил Се Бинъюань.

Пока все остальные ели и пили, Юй Вэй сделал лишь несколько глотков, его улыбка едва заметно тронула его, и он безучастно смотрел на фиолетовые цветы вишни.

Се Бинюань был вдумчивым человеком и утешил его: «Старший брат Юй, ты чувствуешь сентиментальность из-за того, что случилось со старшим Линь Яо? Наш учитель часто говорит, что куда человек стремится, туда и судьба. Одна мысль – одно последствие. Стоит мысли возникнуть, и результат предопределен во тьме. Лучше позволить природе идти своим чередом».

На несколько мгновений в опущенных глазах Юй Вэя мелькнуло выражение молчания и беспокойства. Он кивнул: «Понимаю».

Его духовная сила снова закружилась в даньтяне, но он так ничего и не нашёл. Однако он ясно видел, как что-то вошло.

Линь Яо был великим мастером пилюль, поэтому у него, естественно, было много неожиданных эликсиров и ядовитых пилюль. Что же это была за пилюля? И вот что он ему сказал:

Однажды ты станешь таким же, как я...

Юй Вэй пристально взглянул на Чао Цзяньсюэ.

Он крепко спал, уткнувшись подбородком в одеяло, и выглядел совершенно рассеянным.

После того, как Линь Яо упомянул об этом, он понял, что в последнее время чувствует себя по-другому.

С наступлением сумерек, после многодневного путешествия, все, и пьяные, и нетрезвые, были измотаны и крепко заснули. Только Юй Вэй вышел из павильона Танхуа, намереваясь найти водопад для тихого возделывания. Но к ручью подошёл незваный гость.

В лунном свете и тенях цветов ему прекрасно улыбался мужчина с лицом богини, его платье струилось, как вода.

Юй Вэй посмотрел на него и поклонился: «Ученик приветствует Цзыу Юаньцзюня».

Цзыу Юаньцзюнь прикрыл рукавом глаза и засмеялся: «У молодого господина Юя зоркий глаз. Куда вы так поздно?»

Юй Вэй сказал: «Культивировать».

«В культивации тоже должен быть баланс. Полагаю, — его взгляд скользнул по нему, задержавшись на его лице, — тебя беспокоит эликсир, который влили в твой даньтянь».

Юй Вэй задрожал. Затем он взял себя в руки и шагнул вперёд, чтобы поклониться: «Пожалуйста, просвети меня, Юаньцзюнь».

Цзыу Юаньцзюнь улыбнулся: «Это несложно. Этот эликсир называется «Весенняя пилюля страсти». По сути, это своего рода афродизиак. Он активируется раз в месяц, и нужно лишь найти того, кто его заменит. Одному Богу известно, как такой великий предшественник, как Линь Яо, мог совершить такую безвкусицу, навлекая беду на молодого господина Юя».

Юй Вэй: «…»

Цзыу Юаньцзюнь сказал: «Не хочешь? Или можешь терпеть каждый раз, но тогда твоя духовная сила, скорее всего, будет нарушена, и твоё совершенствование пойдёт на спад».

Юй Вэй: «…Спасибо, Юаньцзюнь. Есть ли другой выход?»

Он покачал головой: «Нет, или ты сможешь прорваться через это сам, когда достигнешь стадии Бога Трансформации».

Юй Вэй спросил строгим голосом: «Могу ли я спросить, Юаньцзюнь, есть ли водопад в Юмэн Саньцяньду?»

Цзыу Юаньцзюнь указал ему направление, и тот улетел. Глядя себе в спину, он выглядел несколько потерянным.

Он повернул голову и тихонько усмехнулся, крикнув: «Ты не выходишь?»

Тени деревьев неподалеку замелькали, и Чао Цзяньсюэ высунул голову со смущенным выражением лица.

Некоторое время назад, в сонном тумане, Чао Цзяньсюэ увидел аккуратно одетого Юй Вэя, который не входил в дверь. Он догадался, что тот снова тайно пытается заниматься самосовершенствованием, и решил остановить его.

Пойдя следом, он столкнулся с Юй Вэем, разговаривающим с Цзыу Юаньцзюнем. Чао Цзяньсюэ боялся, что его обнаружат, поэтому спрятался за деревом, лишь смутно услышав какие-то «эликсир», «выносливость» и «регресс в культивации».

Сопоставив это с ситуацией, сложившейся в течение дня, он в шоке подумал: «Может быть, Юй Вэй был отравлен?»

Подумав так, он спросил.

Цзыу Юаньцзюнь на мгновение задумался и кивнул: «Можно и так сказать. Так что лучше посоветовать ему не терпеть. Как старший брат, ты должен его переубедить».

Чао Цзяньсюэ прижал ладонь к лицу: он должен это вытерпеть!

Для его развития лучше пойти на убыль.

Немного нетерпения, и царство Сюаньчжэнь будет разрушено одним щелчком пальцев.

«Давайте не будем говорить о нем», — серьезно сказал Цзыу Юаньцзюнь. «Сегодня я пришел найти тебя».

Чао Цзяньсюэ указал на себя: «Меня?»

Он протянул руку, обнажив на ладони длинный меч.

«В тот день я случайно получил это за пределами тайного царства Фухэна Истинного Бессмертного, и я думаю, что это подходит тебе».

Чао Цзяньсюэ застыл на месте и не двигался: «В тот день разве не демон украл Тысячелетиний Меч…»

«Я был иволгой позади богомола, я украл меч, в чем проблема?»

Чао Цзяньсюэ несколько раз покачал головой: «Ничего страшного. Но зачем же отдавать это мне…»

Это явно больше подходило Юй Вэю.

Цзыу Юаньцзюнь сказал: «В тебе течет кровь демона, а этот Меч Тысячи Миль — магическое оружие бессмертного демона, поэтому его, естественно, следует отдать тебе».

«……?»

Чао Цзяньсюэ в замешательстве отступил назад, вино полностью высохло, и все его тело внезапно похолодело.

«Я знал твою мать и узнаю, как ты выглядишь. Полудемон, ни демон, ни человек, поистине жалкое создание, но я не ожидал, что тебя усыновит Лорд Цишань. Ладно, возьми меч».

Чао Цзяньсюэ безучастно взял меч и смотрел, как Цзыу Юаньцзюнь повернулся и ушел; нефритовый пояс на его талии медленно покачивался, а подвеска из нефрита цвета чернил мерцала.

Отреагировав, он сделал шаг и погнался за ним, преследуя его долго, но больше он так и не увидел Цзыу Юаньцзюнь.

Его разум был в хаосе, как будто разговаривало много людей, но в конце концов только кулон из черного нефрита снова и снова увеличивался, некстати напоминая ему, что это нефритовый кулон Линь Яо.

Но было ли сейчас самое время подумать о нефритовом кулоне?

Полудемон?

Ему?

Глава 29: Пурпурная молния. Вместе наблюдая за молниями скорби верхом (издалека)

Чао Цзяньсюэ всю ночь не мог сомкнуть глаз, не в силах разобраться в происходящем.

Заклинатели-люди и заклинатели-демоны уже разорвали связи. Знал ли Лорд Цишань, будучи заклинателем-человеком на стадии Великого Вознесения, о его полудемонической сущности? Если да, то почему он скрывал это от него?

Цишань сказал, что его вырвали из лап демонов, когда он был младенцем.

Кем были его родители в этом мире?

Знал ли об этом кто-нибудь из секты Уву?

Постепенно он успокоился, полагая, что никто в секте Уву об этом не знает.

Люди считали демонов врагами, а царство Сюаньчжэнь считало полудемонов осквернением родословной. Он видел составленные Юй Вэем за эти годы списки демонов, подлежащих покорению, где были полудемоны, неспособные даже связать курицу. Тогда он лишь мельком взглянул на них, но теперь они превратились в нарастающий ужас, грозивший поглотить его.

Поэтому тот факт, что он был полудемоном, никогда не должен быть раскрыт.

Но каковы характеристики полудемона?

Он благополучно вырос в секте Уу до этого возраста и не замечал никакой разницы между своим телом и телом других. В его даньтяне циркулировала только духовная, а не демоническая энергия.

Чем больше он думал об этом, тем сильнее болела его голова, и все же Лорд Цзыу словно растворился в воздухе, и его невозможно было найти ни при каких обстоятельствах.

Кто просто так небрежно бросил такую сенсационную новость и ушел?

«Так рано встал?» Ли Чжэньчжэнь хорошо выспался и, выйдя из комнаты, увидел Чао Цзяньсюэ, съежившуюся у окна и любующуюся пейзажем. Ему захотелось подойти и поздороваться.

Чао Цзяньсюэ обернулся, его лицо было смертельно белым, а Ли Чжэньчжэнь закрыл лицо руками и закричал.

«Что ты делаешь!» — Чао Цзяньсюэ заткнул уши.

Ли Чжэньчжэнь выглядел обеспокоенным: «Ты не спал всю ночь, да? У тебя глаза почти красные, как у кролика! Что случилось?»

Чао Цзяньсюэ несколько раз пробормотал что-то невнятное, но в конце концов не сказал правды: «Не мог заснуть».

Даже с Ли Чжэньчжэнем он не мог быть уверен, что его доверие однажды не превратится в острый меч, направленный на него.

Ли Чжэньчжэнь присел на корточки: «Что случилось, брат?»

Чао Цзяньсюэ расстроился и сказал: «Главный герой снова отправился на самосовершенствование».

«…» Ли Чжэньчжэнь сказал: «Я понимаю тебя».

Итак, они вдвоем сидели у окна, ожидая возвращения Юй Вэя с занятий совершенствованием.

Через мгновение Цю Шуй и Се Бинюань тоже вышли один за другим. Узнав, что Юй Вэй всю ночь занимался самосовершенствованием, они принялись бить себя в грудь и топали ногами, ненавидя себя за напрасную трату времени.

Итак, все четверо ждали под коридором возвращения Юй Вэя.

Когда солнце выглянуло, Юй Вэй наконец полетел обратно.

На его лице отражалось редкое выражение изнеможения. Чао Цзяньсюэ предположил, что он, возможно, безуспешно пытался избавиться от токсинов.

Поскольку им нечего было делать, они просто снова прогуливались по клану Хэхуань. Чао Цзяньсюэ схватил ученика на полпути и спросил: «Где твой господин Цзыу?»

Ученик увидел лицо незнакомца и робко сказал: «Мы не можем так просто узнать, где находится наш учитель».

«Тогда где же Хуа Цзэ?» — спросил Чао Цзяньсюэ, довольствуясь вторым вариантом.

«… Старший брат Хуа Цзэ должен быть с учителем». Глаза ученика рассеянно забегали по сторонам.

«А как насчет Хуа Люшуан?»

«И также… и с хозяином…»

«Хмм…» Чао Цзяньсюэ не смог получить никакой информации, поэтому ему пришлось его отпустить.

«Зачем ты ищешь Хуа Цзэ, старший брат? Он сам нас найдёт», – Цю Шуй был вне себя от радости. Всё в секте Хэхуань казалось ему чем-то новым. Он то завидовал местным заклинателям, которые носили такие красивые юбки, то удивлялся, откуда здесь исходит этот аромат – он был очень занят.

У Чао Цзяньсюэ не было иного выбора, кроме как посмотреть на Юй Вэя, самого начитанного среди них.

Он слегка толкнул Юй Вэя в плечо и спросил: «Знаете ли вы что-нибудь о прошлом лорда Цзыу?»

Юй Вэй незаметно отодвинулся от него на полвытянутой руки.

«Лорд Цзыу загадочен и рано прославился».

«Какая слава?»

Ли Чжэньчжэнь подошел и прервал его: «Естественно, он является возлюбленным  многих живых существ в Царстве Сюаньчжэнь».

Небесный облик Юаньцзюнь привлек большое внимание практикующих с самого его появления, не говоря уже о его прошлом в секте совершенствования Хэхуань, из-за чего многие люди захотели стать его близким спутником и услышать учение пути Хэхуань.

Однако «Юаньцзюнь» нелегко просветил людей.

За сто лет, прошедших с момента его вступления на пост главы секты Хэхуань, известия о Юаньцзюне редко доходили до ушей людей.

Пока они сплетничали о другой секте, к ним подошла фигура Хуа Цзэ.

Ученики на обочине дороги приветствовали Хуа Цзэ. Чао Цзяньсюэ поднял брови, не ожидая, что Хуа Цзэ будет иметь здесь столь высокий статус.

«Я слышал, что коллеги-даосы ищут моего учителя?»

Чао Цзяньсюэ кивнул: «Мы хотим выразить свое почтение Юаньцзюнь и поблагодарить его за помощь».

Хуа Цзэ сказал с улыбкой: «Хозяин отправился в путешествие и поручил мне отправить тебя».

«…»

Оказалось, что покинуть секту Хэхуань было непросто. Приходилось проходить через множество формаций, и ученики, не обладавшие достаточными навыками, не могли свободно входить и выходить.

Когда они уже собирались расстаться, Цю Шуй, будучи болтливым, спросил: «А как же твой младший брат Хуа Люшуан? Нас, по крайней мере, считают спасителями, так почему бы нам не встретиться с ним?»

Хуа Цзэ с трудом проговорил: «Младший брат ранен и восстанавливается. Ему неудобно видеться с людьми».

«Кстати, почему ты выглядишь намного моложе своего младшего брата? Есть ли у тебя какая-нибудь секретная формула?»

Хуа Цзэ на мгновение остолбенел, а затем сказал: «Возможно, это потому, что я люблю есть Чун Чи Дан…»

"Который из?"

«Павильон Дэна за углом, в узком переулке города».

Цю Шуй достиг своей следующей цели и радостно помахал ему на прощание.

Пятеро человек вошли в этот павильон Дан с пустыми руками, а вышли с полными руками, и все это под руководством Цю Шуя.

Цю Шуй записал в своей тетради: «Эта коробка — для старшего брата Цинь, эта коробка — для младшего брата Юй… а это — для господина Шэнь Ду, а это — для господина…»

«Подождите-ка!» — Чао Цзяньсюэ высунул голову из-за изысканной лакированной шкатулки. «Как так получилось, что здесь есть одна для Мастера!»

Разве его старый хозяин тоже пользовался подобными вещами?

«Среди них есть и для тебя, у каждого есть своя доля!» Цю Шуй властно похлопал по коробке, издавая звук «дон-дон-дон».

Чао Цзяньсюэ начал подозревать, что это может быть своего рода трюком маркетинга, использующим красивых учеников секты Хэхуань в качестве живых рекламных щитов, ходячей рекламы, чтобы заставить недавно прибывших маленьких девочек тратить много денег.

Мост Зима все еще оставался тем же мостом Зима, но ходить по нему теперь было совсем не так, как тогда, когда они пришли.

Хороший очиститель пилюль на стадии зарождения души на самом деле стал демоном из-за любви и умер на Узкой Территории. Сколько людей поверят, если это произнести вслух?

В Юмэн-Саньду всё ещё были обширные водоёмы и луга. Тростник здесь тоже был лавандового цвета, а мелководье едва покрывало подъём. Лилово-красное небо было залито водой, превращая это место в естественный ипподром.

Они взяли лошадей в таверне за городом и радостно поскакали, натягивая поводья.

Это было тяжело для Чао Цзяньсюэ.

Он никогда раньше не ездил верхом. Даже сидя на лошади, используя свою ци, он не мог тянуть её ни влево, ни вправо. Уши лошади дёргались, словно он презирал его лидерство.

Никто не понял его смущения. Ли Чжэньчжэнь побежал вперёд и крикнул: «Беги!»

Чао Цзяньсюэ очень хотелось крикнуть: «Я вообще не могу бежать, какого чёрта ты бежишь?», но вокруг было так много людей. В Царстве Сюаньчжэнь, похоже, верховая езда была обязательным навыком для всех. Там были трёхлетние дети и старики в самом расцвете сил, все счастливые.

У маленькой лошадки, на которой он ехал, тоже был упрямый нрав. Чао Цзяньсюэ сжал ноги и сделал несколько шагов, затем сжал ноги и сделал несколько шагов, словно не желая нести его.

Но и это было нормально. Он не хотел выпендриваться. Он боялся, что его вырвет всем, что он съел вчера.

Постепенно сзади послышался топот копыт. Чао Цзяньсюэ обернулся и позвал: «Младший брат!»

Юй Вэй держался верхом на лошади очень элегантно. Подойдя ближе, он подал знак лошади сбавить скорость.

«Старший Брат не может?»

Чао Цзяньсюэ отвел взгляд: «Могу! Почему не могу?»

Юй Вэй не собирался уходить и тихо шёл рядом. Они выглядели совершенно неуместно на фоне скачущих лошадей.

«Старший Брат считает, что личность Хуа Люшуан немного странная?» — неожиданно спросил Юй Вэй.

Сердце Чао Цзяньсюэ ёкнуло: «Расскажи мне об этом?»

Имя Хуа Люшуана никогда не было известно, и они никогда не видели его лица от начала до конца. Но, по воспоминаниям Линь Яо из Узкой территории, Хуа Люшуан обладал прекрасными музыкальными способностями и был красив, так что он не должен был быть неизвестным.

«А даос Хуа Цзэ, когда мы виделись в прошлый раз, не был импульсивным человеком. Однако на этот раз он не подготовился как следует перед началом формации. У нас разные учителя, и если что-то случится, это будет вредно для школы Хэхуань. Откуда у него взялась эта смелость?»

Чао Цзяньсюэ слушал, и с самого начала всё казалось странным. Юй Вэй не знал, что письмо, связанное с Тысячемильным Мечом, было отправлено господином Цзыу, а господин Цзыу с самого начала знал, что они направляются в Юмэн Саньду.

«Есть ещё кое-что подозрительное», – продолжил Юй Вэй. – «Вчера вечером я встретил господина Цзыу. Нефритовый кулон на его талии – это натальная подвеска старшего Линь Яо, та самая, которую Хуа Люшуан получил на мосту Цзыма».

В глубине души Чао Цзяньсюэ смутно зрел в мыслях смелую догадку, но какое-то время он не мог её осознать. Прохладный ветерок пробрал его в рукава, и он весь поёжился.

Он открыл рот, собираясь что-то сказать, как вдруг в его ушах раздался приглушенный раскат грома.

Жеребёнок испугался. Сначала он был послушен и не желал сделать и шага, но на этот раз внезапно подпрыгнул, как ракета. Чао Цзяньсюэ был в шоке, и его поясница была готова сломаться.

Он крепко зажмурил глаза и собирался позвать на помощь, но не ожидал, что его поясница напрягётся. Его подхватили, он взлетел и снова уверенно сидел на лошади.

Его вспотевшая спина прижималась к теплому телу, а прохладный аромат лотоса необъяснимо успокаивал.

Чао Цзяньсюэ пришел в себя и посмотрел на небо вместе со взглядом Юй Вэя.

Собрались пурпурно-черные тучи, вызывая молнии скорби, а импульс удара молнии имел такую силу, что мог уничтожить мир.

Ли Чжэньчжэнь и остальные пришпорили коней и встали рядом с ними.

«Кто снова прорвался на стадию Великого Вознесения?»

Но присмотревшись внимательнее, они обнаружили, что всё было иначе. Молния скорби этапа Великого Вознесения была красноватого цвета и никогда не достигала пурпурно-чёрного. Несомненно, это была молния скорби поздней стадии Великого Вознесения, прорывающаяся к этапу Превосхождения Скорби. Всего было девять ударов, с лившимся фиолетовым светом, и всё стихло.

И место, куда ударила молния…

Чао Цзяньсюэ прищурился, посмотрел вдаль и ответил: «Господин Цзыу».

Из-за какого-то неизвестного правила большинство членов секты Хэхуань остановились на стадии Зарождения Души, и только Лорд Цзыу достиг стадии Великого Вознесения. Если он прорвётся через эту стадию, то станет единственным практикующим, преодолевшим Скорбь, в Царстве Сюаньчжэнь.

Если бы не тот факт, что в секте Уу было много практикующих стадии Великого Вознесения, титул бессмертной секты номер один, возможно, достался бы секте Хэхуань.

«Даос Хуа Цзэ сказал, что он путешествует, так в чем причина?» — Се Бинюань в шоке посмотрел на молнию скорби и в замешательстве спросил.

«Нас обманули», — внезапно понял Чао Цзяньсюэ.

Он поделился с Юй Вэем своей догадкой: «Что, если Хуа Люшуан – это правитель Цзыу? Он следует пути Хэхуань, поэтому, естественно, не может ни с кем построить отношения. Линь Яо стал демоном и не мог раскрыть ему свою личность, поэтому он решил, что нам нужно найти кого-то, но его целью может быть только этот нефритовый кулон».

В нефритовом кулоне Линь Яо содержалась половина стадии зарождения души. С помощью этой половины Юаньцзюнь привлёк к себе молнию, превосходящую скорбь.

В его зрачках постоянно мелькали тени фиолетовых молний, падающих косо, одна за другой, и сияющих невероятно.

Эта догадка была неизбежно смелой, как и чувство, которое Чао Цзяньсюэ вселил в Юй Вэя, когда тот встал на рискованный путь. Он задумчиво смотрел на Чао Цзяньсюэ, неподвижный, как глубокая вода.

«О каких потрясающих тайнах вы тут бормочете? Разве Хуа Люшуан не мужчина?» Ли Чжэньчжэнь заткнул уши, испугавшись внезапного раската грома.

«В Царстве Сюаньчжэнь так много таинственного, разве не может быть, чтобы мужчина превратился в женщину, а женщина — в мужчину!» Чао Цзяньсюэ скривил губы.

Просто Лорд Цзыу послал ему Тысячемильный Меч, он воспользовался чьим-то преимуществом и больше ничего не скажет.

«Забудь, забудь», — Чао Цзяньсюэ похлопал коня Юй Вэя и сказал: «Какое нам дело до дел этой важной шишки! Пошли обратно!»

Странно было то, что лошадь сейчас его не слушалась, но лошадь Юй Вэя была очень человечной, как будто поняла его слова, и вдруг побежала назад большими шагами.

«Эй…» Чао Цзяньсюэ сидел неровно и от неожиданности дернулся, отчего задница заныла. Он с силой схватил Юй Вэя за воротник: «Ах! Младший брат! Заставьте его остановиться!»

Позади них раздался смех Ли Чжэньчжэня и других, наблюдавших за весельем.

Глава 30: Новый год: Медведь или Кролик?

Когда фиолетовые молнии утихли, густые облака постепенно рассеялись, впуская бесчисленные красочные лучи небесного света.

Чао Цзяньсюэ покачнулся на коне, оглянулся и в изумлении выпалил: «Эффект Тиндаля!»

Юй Вэй, ведший рядом с собой коня, услышал это внезапное замечание и тоже оглянулся.

«Это Небесный Дао, излучающий свет», — тихо сказал он.

Это означало, что Леди Пурпурный Миртл успешно достигла стадии преодоления скорби. Отныне поздравительные подарки и письма со всех сторон будут стекаться в Юмэн Саньцяньду, до краев заполняя секту Радостного Союза.

«Внезапно появился практикующий, преодолевающий скорбь; мастера, должно быть, тоже заняты», — вздохнул Се Бинюань.

Ли Чжэньчжэнь сказал: «К счастью, это был не из секты Тяньяо. Иначе глава секты был бы вынужден три года заниматься самосовершенствованием взаперти, а мы, ученики, страдали бы!»

«Какая разница?»

Ли Чжэньчжэнь погнал коня вперёд, ехав рядом с Чао Цзяньсюэ, и сказал: «Точно так же, как немногие из нас едва могут удержать Линь Яо на стадии Трансформации, Госпожа Пурпурный Мирт практикует Дао Радостного Союза, которое не годится для убийства. С точки зрения одного лишь боевого мастерства она не сможет превзойти практикующего меч на поздней стадии Великой Колесницы. Даже если давление на стадии Преодоления Испытаний ослабеет, два практикующих Великой Колесницы должны прорваться сквозь него».

Значит, что-то такое было, понял Чао Цзяньсюэ.

Он подумал о Мече Тысячи Миль. С тех пор, как Леди дала ему этот меч той ночью, он хранил его в своём золотом браслете. Когда он обратил своё духовное чувство, чтобы взглянуть, то с ужасом обнаружил, что меч утратил свою форму.

Внимательно осмотрев его, он обнаружил, что Тысячеликий Меч слился с его Мин Цяньли, два духа объединились в один, неустанно и медленно вращаясь.

Чао Цзяньсюэ снова взглянул на разноцветные лучи света, падающие с неба.

Поднялся ветер, и фиолетовые цветы вишни затрепетали и опали под этими небесными огнями, романтичными, как дождь, как туман, как пузырьки красочного сна.

Они вспомнили о секте Уву, забыли надеть одежду и оказались покрыты летящим снегом.

Время было выбрано идеально: на следующий день должен был состояться ужин воссоединения секты.

Ученики по очереди приветствовали своих учителей, главу секты и мастеров других вершин новогодними поздравлениями. Когда подошла очередь Чао Цзяньсюэ, он уже почти закончил традиционное приветствие, когда глава секты остановил его и спросил: «Вы достигли стадии Золотого Ядра?»

Чао Цзяньсюэ выпрямил спину, подражая уважительной манере Юй Вэя, и просто ответил: «Да».

Лица остальных присутствующих учеников выражали призрачное выражение. Это случалось даже реже, чем восход солнца на западе.

Глава клана неторопливо погладил свою длинную бороду и взглянул на Му Юаня, который также смиренно ответил ему взглядом: «Глава клана, не волнуйтесь. Этот ребёнок наконец-то встал на истинный путь».

Чао Цзяньсюэ снова почувствовал на себе любопытный взгляд главы ордена, который был так странно испытующим, что ему стало не по себе. Он невольно подумал, не подозревают ли его в неблагополучном прошлом. Настолько предвзятым он был.

Он постоял немного, не двигаясь, и наконец смог сесть. По старшинству он сел слева от Нань Шаня.

Ли Чжэньчжэнь помахал ему рукой сзади по диагонали, и он поднял нефритовую росу в руке, чтобы чокнуться с ним издалека.

Так называемый ужин воссоединения. Он думал, что это будут обычные блюда, но когда блюда подали одно за другим, Чао Цзяньсюэ тупо уставился на них.

Какие жемчужные пилюли, столетние ломтики женьшеня, капля росы, собранная из духовной энергии неба и земли...

В то время ему пришлось признать, что он — деревенщина, неспособная оценить изысканную еду.

Чао Цзяньсюэ наблюдал, как остальные ученики вокруг него с благоговением вкушают блюда, словно это сокровища, и рассеянно пробовал каждое блюдо, ощущая его вкус, словно жевательный воск.

После этого наступало время общения учеников.

Он все еще пытался разжевать круглую ледяную жемчужину во рту, когда услышал, как кто-то сплетничает о нем.

«Кто знает, какие средства он использовал? Невозможно же в одночасье достичь стадии «золотого ядра»…»

Хоть голос и был тихим, Чао Цзяньсюэ оказался мелочным и очень чувствительным к таким голосам.

Он тут же холодно посмотрел на источник звука.

Даже если это был эффект метода «Тысячемильной ясности ума», именно он ухватился за этот метод и отчаянно прорвался сквозь ключевые точки. Кровь лилась рекой, боль была невыносимой, но всё это превратилось в фразу «что значит», что было поистине нелепо.

Чао Цзяньсюэ обычно выглядел красиво, а когда замерзал, становился ещё и очень устрашающим. Его тёмные глаза были тяжёлыми, словно он собирался съесть кого-нибудь.

«Вы только посмотрите на его внешность, разве он похож на ученика секты Уву?»

Ученики переместились, вероятно, чтобы посплетничать в другом месте.

Чао Цзяньсюэ с раздражением укусил жемчужину, и ледяное ощущение треснуло у него во рту, заставив зубы застучать от холода.

Он отвернулся, чтобы не видеть, и увидел, что Юй Вэй окружён, младшие братья окликают его. Всё было очень оживлённо. Ли Чжэньчжэнь и Се Бинюань тоже смеялись вместе.

Чао Цзяньсюэ съел ещё одну жемчужину, сильно её раздавил и снова поёжился от холода. Он встал и вышел из-за стола один.

Снег падал один за другим, когда он покидал главную вершину и направлялся к площадке для наблюдения за Луной.

Мин Цяньли и Тысячемильный Меч официально объединились и уже могли принимать форму меча. Он использовал его плавно, поэтому с этого момента он просто использовал только Мин Цяньли.

Тень от меча была яркой, отражая его собственное лицо.

Чао Цзяньсюэ подул на снег на мече, поднял меч и принялся практиковаться в фехтовании.

Вращение, нападение, удары, повороты... Он практиковался десятки раз без остановки, и от жара снежинки на его ресницах таяли, превращаясь в капельки воды.

Когда его запястье онемело, Чао Цзяньсюэ с радостью закончил тренировку, и Мин Цяньли послушно обвился вокруг его руки.

Он повернулся, чтобы спуститься к платформе для наблюдения за Луной, но увидел человека, стоящего под платформой с зонтиком, не зная, как долго он наблюдает за ней.

Зонт был поднят, и Чао Цзяньсюэ чихнул.

Юй Вэй сказал: «Я хотел прийти сюда, чтобы попрактиковаться в фехтовании, но не ожидал увидеть здесь старшего брата».

Трудолюбие этого ребенка было возмутительным.

Чао Цзяньсюэ лишился дара речи: «Я вышел попрактиковаться в фехтовании, потому что был расстроен. Разве ты не болтал с ними так весело?»

«Почему Старший Брат расстроен?»

«Ты знаешь почему», — Чао Цзяньсюэ прошел мимо него.

Простой зонтик накрыл его голову. Чао Цзяньсюэ был ошеломлён и, подняв взгляд, увидел, как колышется чернильное сало.

«Что говорят другие — их дело. Старший Брат не должен обращать на это внимания».

Юй Вэй действительно беспокоился о нем?

Чао Цзяньсюэ встретил его вопросительный взгляд и почувствовал, что его снова озарил свет, похожий на свет феи.

Он улыбнулся: «Конечно, я знаю, но я просто мелочный, и мне становится неловко, когда я это слышу. Тебе не понять».

Святое лицо Юй Вэя не дрогнуло. Чао Цзяньсюэ увернулся от его зонтика, вышел в снег одтн и помахал ему рукой: «Я возвращаюсь в резиденцию Цинсюэ».

«Старший брат!» — обратился к нему Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ терпеливо повернул голову и увидел, как в его руке внезапно появилась нефритовая фарфоровая бутылка.

«Сейчас завершается банкет, редкое духовное весеннее вино. Старший Брат, рассейте холод».

Руководствуясь принципом «не брать даром», Чао Цзяньсюэ взял его. Он был ещё горячим.

Он скривил губы и сказал: «Спасибо».

Зонт Юй Вэя снова наклонился в его сторону. Чао Цзяньсюэ скрестил руки на груди, раздумывая, не произнесет ли он эти бесполезные слова убеждения.

Неожиданно лицо Юй Вэя потемнело, но на его ладони появилась квадратная коробка, завернутая в цветочную бумагу.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён, его защитная стойка ослабла. Он опустил голову, чтобы осмотреться.

Юй Вэй сказал: «Это курильница, которую я купил в тот день в Долине Водяной Луны. Я собирался отдать её Старшему Брату, но немного замешкался и отложил».

Чао Цзяньсюэ с польщённым удивлением взял коробку. Она была тяжёлой, и его настроение тут же улучшилось.

Он крепко обнял коробку и не мог перестать улыбаться: «Посмотри на себя... О, младший брат такой внимательный».

Первоначальный туман рассеялся. Он с огромным интересом вытащил из своего золотого кольца духовное оружие и силой сунул его в руку Юй Вэя: «Возьми, возьми! Невежливо не отвечать взаимностью».

Подумав об этом, он сунул ему еще несколько духовных камней: «Я дам тебе новогодних денег!»

Это был первый раз, когда он дарил деньги на Новый год. Он не знал, сколько дать, поэтому просто спрятал ещё несколько, потому что был счастлив.

Губы Юй Вэя изогнулись в улыбке, а в глазах появилась радость, от которой он вдруг оживился и стал еще более привлекательным, чем обычно.

«С Новым годом, старший брат», — сказал он Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ радостно сказал: «С Новым годом! Младший брат».

Он радостно вернулся, держа в руках вино и курильницу. Оглянувшись, Юй Вэй, держа меч, поднялся на площадку для любования луной, его спина была одинока.

Такой старательный…

Но… действительно ли можно позволить Юй Вэю практиковаться здесь? Кто знает, сможет ли он снова прорваться во время тренировок?

Он шмыгнул онемевшим носом и крикнул: «Почему бы нам не выпить вместе?»

Неожиданно Юй Вэй согласился. Они сели в небольшой беседке рядом с площадкой для наблюдения за Луной и выпили по очереди. Всё шло так гладко, что Чао Цзяньсюэ засомневался в своей жизни.

Он молча слушал, как падает снег, и сердце его редко бывало спокойным.

Всё было так спокойно, что, проснувшись на следующее утро, Чао Цзяньсюэ подумал, что ему приснился сон. Но лотосовая курильница всё ещё стояла на столе, это был не сон.

По правилам, в этот день внутренние ученики должны были подметать снег, причем без всякой духовной силы или магии.

Снег прекратился. Чао Цзяньсюэ пришёл рано, и Му Юань дал ему метлу и поручил смести снег на западном склоне горы Фусянь.

Он держал метлу и лениво подметал каменные ступени. Время от времени одна-две белки выскакивали из белого поля зрения, и он гнал их к ближайшим высоким деревьям.

Пока подметали, за углом показался необычный дворик.

В отражении снега вся резиденция слабо светилась светло-голубым цветом, а на карнизе висел бронзовый колокольчик, который беспрестанно звенел на ветру.

Из-под его ног выскочила белка, аккуратно вскарабкалась по карнизу вдоль столба крыльца, оставила цепочку следов на снежном покрове и, выпрямившись, настороженно оглянулась на него.

Чао Цзяньсюэ присмотрелся повнимательнее: эта резиденция, полная бессмертного духа своего владельца, оказалась резиденцией Цинъя Юй Вэя.

Раньше он никогда не входил в резиденцию Юй Вэя.

Чао Цзяньсюэ пробормотал про себя и поспешил в резиденцию Цинъя.

Это место было особенно изысканным. Во дворе был небольшой пруд, который теперь был покрыт снегом, но, погладив его, две красные рыбки подо льдом всё ещё виляли хвостами.

«Младший брат?» — крикнул Чао Цзяньсюэ перед дверью, но ответа не последовало.

Он хотел толкнуть дверь, но когда протянул руку, то понял, что здесь есть ограничение.

Тем, кто находится ниже стадии зарождающейся души, вход воспрещен.

Чао Цзяньсюэ: «…» Он был чем-то особенным.

Он сметал снег вокруг резиденции Цинъя, пройдя мимо полуоткрытого бокового окна. Он заглянул внутрь. Внутри обстановка была предельно простой, пол был безупречно чистым, и даже одеяло было аккуратно сложено.

Чао Цзяньсюэ подозревал, что на его диване не нашлось даже волоска.

Перья и чернильницы на столе были аккуратно разложены, а книга, вероятно, была наполовину написана, прижатая к боку пресс-папье. Медная печка всё ещё дымила – это был фимиам для сосредоточения.Книжные полки

Чао Цзяньсюэ вдруг почувствовал себя вором и не мог понять, что же там такого интересного. Он продолжал подметать, сметая снег у резиденции Цинъя в одном месте и скатывая его в огромный снежный ком.

Затем, подумав об этом, он позвал Мин Цяньли.

Свет меча сверкнул, и он поспешно выполнил резьбу.

Круглый кролик.

Вечером мастера и ученики слушали лекцию Му Юаня о помосте для созерцания Луны. Юй Вэй подошёл к Чао Цзяньсюэ, под его внимательным взглядом, и тихо спросил: «Старший брат был в резиденции Цинъя?»

Чао Цзяньсюэ гордо говорил:«Я помог тебе смести снег. Ну как? Я также добавил для тебя пейзаж в благодарность за то, что ты пил со мной вчера вечером».

Юй Вэй задумался на мгновение и сказал: «Медведь, вырезанный Старшим Братом, действительно как живой».

Чао Цзяньсюэ тоже задумался и не ответил.

Он решил повернуть голову и внимательно послушать «Небесную природу Дао» Му Юаня.

Примерно через шесть или семь дней отдыха внутренние ученики обычно отправлялись патрулировать территории, находящиеся под их юрисдикцией в человеческом мире.

Это был первый визит Чао Цзяньсюэ в мир людей. Он думал, что путешествие из Царства Сюаньчжэнь в мир людей будет довольно долгим, но в результате он забрал нефритовый жетон, и мастера произнесли заклинание, открывающее проход между двумя мирами.

Оказалось, что только три культиватора Великой Колесницы смогли открыть формацию.

Когда его ноги ступили на землю, Чао Цзяньсюэ не мог поверить своим глазам. Неужели он просто так оказался в мире людей?

Подняв глаза, я увидел, что высоко в небе висит холодное солнце. На дворе была середина зимы.

Территория, находившаяся под юрисдикцией горы Фусянь, находилась на севере мира людей, среди гор. Всё, что они видели, – это пожелтевший бамбуковый лес, листья которого запутались и падали.

Чао Цзяньсюэ сразу заметил разницу между миром людей и царством Сюаньчжэнь. Духовная энергия здесь была гораздо тоньше. Поэтому в мире людей было гораздо сложнее стать демонами и бессмертными, чем в мире Сюаньчжэнь.

Нань Шань достал компас, и стрелка на циферблате завибрировала, разделяясь на несколько направлений.

«Мы с Цю Шуй отвечаем за северо-запад, как насчет того, чтобы попросить Младшего Брата и Старшего Брата Чао отвечать за юго-восток?»

У Нань Шаня и Цю Шуя было самое негласное взаимопонимание. Они всегда были вместе во время внешних миссий.

Чао Цзяньсюэ не стал спорить, встал и пошёл вправо от бамбукового леса.

Пройдя некоторое время, он спросил Юй Вэя:

«Почему я не вижу здесь ни одного человека?»

Юй Вэй сказал: «Это место уединённое. Только охотники приходят и уходят. Сейчас зима, и мало кто из охотников поднимается в горы. Но дальше на юг находится королевство Цзюлин. С вершины горы виден город».

«Младший Брат был здесь много раз?»

«После стадии Золотого Ядра я часто сюда захожу. Четыре-пять месяцев в Царстве Сюаньчжэнь равны одному году в мире людей. В последний раз, когда я патрулировал, здесь ещё была весна».

«Э-э…» — спросил Чао Цзяньсюэ. — «Неужели человеческий мир всегда был таким? Разве не существовало ничего похожего на четырёхколёсную беспилотную повозку?»

Юй Вэй выглядел озадаченным.

Чао Цзяньсюэ понял, что это действительно мир без логического мышления.

В этот момент демоническая тарелка в руке Юй Вэя завибрировала. Они переглянулись и поспешили в указанном направлении.

Глава 31: В поисках демонов: Его доброта

Зашуршал густой снег. Чао Цзяньсюэ отодвинул бамбуковый лист, закрывавший обзор, и позвал Юй Вэя посмотреть.

«Это демон?»

Внизу, перед бамбуком, где они стояли, коричнево-черный кабан рыл снег, энергично перебирая передними копытами.

На снежной тропе виднелась лишь цепочка следов в форме копыт, криво уходивших в другую сторону.

Юй Вэй наклонился, посмотрел на него и сказал: «Это не демон, а обычный дикий кабан».

Чао Цзяньсюэ погладил подбородок и задумался: «Малыш Шиди, ты когда-нибудь ел дикого кабана?»

«…»

Юй Вэй посмотрел на демона (пай, тарелка), произнес заклинание, и направление, куда оно указывало, дрогнуло, а затем снова появилось. После обновления направление изменилось.

Они вдвоем легко приземлились на тонкий бамбук, который стряхнул с себя накопившийся снег, посыпав его им на плечи и головы.

Чао Цзяньсюэ смахнул снежинки, заметив, что на голове у Юй Вэя лежит комок снега, который, по-видимому, не замечает этого и странно напоминает маленького зверька со снегом на голове.

Он насмешливо не напомнил ему об этом, и Юй Вэй пошёл вперёд, покрытый снегом. Пройдя немного, Юй Вэй вдруг остановился и спросил: «Кажется, идёт дождь?»

Его ошеломленный взгляд скользнул в сторону, где он встретил подавленный смех Чао Цзяньсюэ.

Только тогда он поднял руку, чтобы потрогать голову, и обнаружил, что она уже мокрая.

Чао Цзяньсюэ рассмеялся: «Как маленький Шиди может так медленно реагировать? Разве не холодно?»

Юй Вэй, явно поддразнённый, бесстрастно ответил: «Я просто наблюдал за демонической энергией и не заметил её. Но, Шисюн, патрулирование — дело серьёзное. Хотя демоны в человеческом мире редки, они хитры и их трудно укротить. Шисюн, будь осторожен».

«Айя…» — пробормоталаЧао Цзяньсюэ. — «Я только что смеялся над тобой, но тебе приходится использовать три-пять предложений, чтобы заставить меня замолчать. В конце концов, я всё ещё практикую Золотое Ядро, так что я могу победить кого угодно».

«Сражался ли Шисюн с демоном в настоящем бою?»

Чао Цзяньсюэ сделал паузу: «Нет».

«Видел ли Шисюн, как демон проявил свою первоначальную форму?»

Чао Цзяньсюэ поперхнулась: «…Нет».

Он не хотел, чтобы Юй Вэй продолжал спрашивать, потому что ответом всегда было «нет», «нет» и ещё раз «нет». Поэтому он шагал рядом с ним, помогая ему стряхивать снег с плеча, и с улыбкой сказал: «Спасибо за заботу, малыш Шиди».

Проведя вместе много дней, Чао Цзяньсюэ разгадал характер Юй Вэя. Стоит ему сказать что-нибудь приятное и сделать вид, что он слаб, как этот маленький Шиди ничего не говорит, но всё равно проявляет заботу.

Одним словом, он добрый.

По крайней мере, на данный момент.

Как и ожидалось, Юй Вэй тут же замолчал. Его ресницы затрепетали, словно бабочки собирались взлететь.

Следуя за демоном (пай, тарелка), они встретили ещё одного кабана. Они мирно проходили мимо, когда Чао Цзяньсюэ с любопытством повернул голову, чтобы посмотреть на него. Он задался вопросом, что же вкусного есть в этих горах и полях, что делает этих кабанов такими жирными и сильными.

Когда они уже собирались пройти мимо, кабан внезапно поднял голову. С характерными для европейского типа двойными веками, он поднял голову и встретился взглядом с Чао Цзяньсюэ.

Его четыре копыта начали оказывать силу.

Чао Цзяньсюэ почувствовал неладное, сглотнул слюну и схватил Юй Вэя за рукав: «Маленький Шиди…»

Прежде чем он успел договорить, на них кинулся дикий кабан.

В этот момент Чао Цзяньсюэ полностью забыл о своем статусе Золотого Ядра, а также забыл о Мин Цяньли, который был готов надеть ему на руку.

Он вскрикнул от удивления и потянул Юй Вэя вперед.

Ю Вэй: «Подожди…»

Единственный Меч успел лишь появиться в ладони Юй Вэя; времени на то, чтобы ударить и убить кабана, уже не было.

Ещё мгновение назад он говорил: «Я не то чтобы не могу победить кого-то», но теперь за ним гнался дикий кабан. Лицо Чао Цзяньсюэ горело. В мгновение ока он схватил Юй Вэя и прыгнул на верхушки деревьев, тяжело дыша и хватаясь за грудь.

Кабан врезался в дерево, заставив верхушки деревьев сильно закачаться.

«К счастью, к счастью, нас не задели». Он вздохнул с облегчением.

Юй Вэй всё ещё убирал меч, молча наблюдая за ним. Спустя долгое время он повернул голову, слегка приподняв губы, и тихо рассмеялся.

Старческое лицо Чао Цзяньсюэ покраснело, и, сделав вид, что ничего не произошло, он ступил на другую ветку.

«Думаю, здесь безопаснее. Малыш Шиди, что ты думаешь?»

К счастью, Юй Вэй не стал его выдавать и кивнул в знак согласия.

Они вдвоем путешествовали по заснеженному лесу. Когда они достигли определённого места, духовный свет демона (пай, лата) стал гораздо ярче.

Чао Цзяньсюэ первым спустился и встретился взглядом со стариком, сгорбившимся на земле.

Старик с потрясенным выражением лица указал на них и долго, заикаясь, пробормотал: «Бессмертные», не произнося ни слова.

Судя по его одежде, это, вероятно, был охотник из близлежащих окрестностей, он нес на спине вязанку коричневато-черных дров и держал в руке тупой топор.

Юй Вэй вышел вперед и официальным тоном спросил: «Старик, ты не видел ничего необычного?»

Чао Цзяньсюэ огляделся вокруг, думая, что, вероятно, самыми необычными здесь были он и Юй Вэй.

Однако демон-искатель (пай, тарелка) обычно не ошибался.

Придя, он боялся, что демон-искатель (пай, тарелка) укажет на него, но, очевидно, напрасно. Эта полудемоническая кровь всегда дремала в его теле; даже он не знал, как её обнаружить.

В это время (пай, пластина) постоянно мигал духовным светом, и не было никаких сомнений, что демон был где-то рядом.

Старик долго дрожал и сказал: «Нет».

Он также нёс на плече моток толстой пеньковой верёвки. Юй Вэй спросил: «Что ты собираешься делать?»

«Вчера я расставил несколько ловушек в горах и как раз собирался пойти посмотреть, поймал ли я что-нибудь…»

Старик указал назад, и духовный свет демона-искателя (pái, plate) также указал в том же направлении.

Юй Вэй серьезно сказал: «Не ходи туда пока».

Старик что-то понял из того, что было у них в руках, и со страхом спросил: «Не демон ли это?»

«Что ты имеешь в виду?» Чао Цзяньсюэ посмотрел на него так, словно знал что-то.

«Айо... двое бессмертных, я только что слышал, кажется, кто-то это видел...»

По его словам, жители деревни, поднявшиеся на гору, видели его несколько раз. Они говорили, что видели странные огни по ночам, называя их (guǐhuǒ, «огонь-призрак»). Все были настолько напуганы, что оставались дома и не решались выходить, опасаясь, что это может привести к смерти.

«Правда это или нет, мы узнаем с первого взгляда», — кивнул ему Юй Вэй, выглядя очень обнадеживающе.

Они вошли в лес, и лесная тропинка здесь стала гуще, а свет померк, создав поистине призрачную атмосферу. Постепенно послышался тихий скулеж – звук завывающего ветра.

Снег падал бесшумно, густо падая с неба.

При наступлении на землю раздался хруст.

Так называемый шар света повернул свое лицо, глядя на них с изяществом и спокойствием.

Чао Цзяньсюэ с изумлением смотрел на белого оленя перед собой. Его ноги ступали по таинственному свету, рога переливались всеми цветами радуги, каждая его часть была демонической, но в то же время благородной.

«Олень-демон», — как только раздался голос Юй Вэя, меч вспыхнул светом.

Белый олень наклонил голову, уклоняясь, и радужная иллюзия поглотила свет Единственного Меча. Он отступил на несколько шагов, открыв ловушку, расставленную охотником позади него.

Кролика поймали за заднюю лапу. Должно быть, он боролся всю ночь, и теперь он лежал на земле, полуприкрыв багровые глаза.

Юй Вэй произнес заклинание, замораживающее его на месте, и собирался ударить мечом, когда Чао Цзяньсюэ схватил его за руку: «Подожди!»

Он внимательно посмотрел в глаза белого оленя, влажные от жалости и растерянности.

По какой-то причине, возможно, из-за связей в этой полукровной линии, а может быть, из-за беспокойства в глубине сердца Чао Цзяньсюэ.

Он сказал: «Похоже, в нем нет никакого злого умысла».

Юй Вэй нахмурился: «Демоны умеют маскироваться и прятаться. Шисюн, не дай себя обмануть».

Но Чао Цзяньсюэ не чувствовал кровожадности от демона-оленя. Единственным источником кровожадности был кролик с раненой ногой.

«Разве убийство демонов не должно заключаться в различении того, каких демонов следует убивать, а каких нет?»

Юй Вэй объяснил: «Демоны в человеческом мире — источник бед. Обычные люди не способны сопротивляться и не способны противостоять угрозам».

Чао Цзяньсюэ в тот момент не мог согласиться.

«Он не проявил ни капли агрессии. Как он может быть источником проблем?»

Юй Вэй также был озадачен: «Разве Шисюн не знает принципа «профилактика лучше лечения»?»

Не то чтобы Чао Цзяньсюэ не знал, он просто чувствовал, что у этого демона-оленя совсем не было злой натуры, и он не слышал, чтобы старик говорил, что он причинит вред людям, но убивать его, не задавая вопросов, было бы слишком опрометчиво.

Но бессмертные секты имели определённую подготовку в этом отношении. Если сотни лет назад отношения между людьми-заклинателями и демонами-заклинателями были гармоничными, то можно было бы обсуждать это, но теперь, если это демон, его следует убивать без каких-либо исключений.

Юй Вэй сделал шаг вперед, и свет меча превратился в дюжину иллюзорных теней мечей, устремившихся в сторону демона-оленя.

Внезапно свет рассыпался на световые пятна, и в какой-то момент капкан на земле щёлкнул. Кролик восстановил силы, подтащил раненую лапу и отпрыгнул далеко-далеко, исчезнув в снегу.

После этого случая мысли Чао Цзяньсюэ стали тяжелыми.

Он чувствовал, что разделяет с кроликом горе, и чувствовал, что Юй Вэй отчасти похож на Фахая (Фай Хай, монах из «Легенды о Белой Змее»), который говорит: «Любви не понять». Он боялся, что если его полудемоническая сущность однажды раскроется, Юй Вэй тоже безжалостно нанесёт удар, несмотря на их прежние отношения как учеников.

Демон-искатель (пай, тарелка) больше не двигался. Чао Цзяньсюэ не удержался и спросил: «Ты что, затаил обиду на демонов?»

Когда они вышли из тайного царства, и он заподозрил, что он был культиватором демонов, Юй Вэй действительно пытался убить его.

Юй Вэй не ответил.

Чао Цзяньсюэ пнула камень, лежавший на земле, и он откатился к задней части ноги Юй Вэя.

Он не ожидал, что Юй Вэй ответит ему, но Юй Вэй повернул голову и сдержанно сказал: «Моих родителей убили демоны-заклинатели».

Одно лишь предложение ошеломило Чао Цзяньсюэ.

Редкий свирепый взгляд Юй Вэй мгновенно исчез, и он тут же вернулся к своему холодному (сяньцзы, фее) виду. Он тихо сказал: «Это уже в прошлом; Шисюн, не спрашивай больше».

Пройдя несколько шагов, он вдруг снова сказал: «Я никогда никому не рассказывал об этом деле. Шисюн, ты тоже не рассказывай, хорошо?»

Хоть это и был тон обсуждения, он звучал как угроза...

Сердце Чао Цзяньсюэ обливалось потом.

Ему следовало подумать об этом раньше: трагическое происхождение, необходимое для главного героя!

Юй Вэй питал неприязнь к демонам, поэтому его полудемоническая сущность не имела будущего.

Он мог только стараться еще усерднее, прежде чем его разоблачат.

Итак, Чао Цзяньсюэ сменил тему и спросил: «Как выглядит страна Цзюйли?»

Юй Вэй повёл их, и они вдвоем поднялись на вершину горы. Вдали, на белоснежных просторах, наконец, показался уголок города мира людей.

Его можно было назвать лишь маленькой страной. Городские стены были земляными, а тёмно-красные флаги развевались на ветру. Дома в городе были аккуратно расставлены, и поднимались струйки дыма.

Не богато, но достаточно мирно. Если человек вырос здесь без болезней и бедствий, он сможет жить обычной жизнью.

Когда они спустились с горы, демоническая тарелка (пай, «тарелка»), долго молчавшая, снова задрожала. Чао Цзяньсюэ увидел, как мимо них быстро промелькнула тень, и Юй Вэй бросился за ней в погоню.

Он не стал за ним гнаться, полагая, что Юй Вэй скоро вернется.

Но вскоре Чао Цзяньсюэ ощутил необычную атмосферу в воздухе. Странное чувство заставило всё его тело напрячься, а кожа начала дрожать.

Он подозвал к себе Мин Цяньли и строго крикнул: «Кто там прячется!»

Атмосфера почти застыла.

В одно мгновение вспыхнул горизонтальный свет, и кожа на голове Чао Цзяньсюэ онемела.

Он быстро увернулся, и меч Мин Цяньли издал непрерывный вопль, отражая бесчисленные тени меча, летевшие со всех сторон.

Нападавший не показывал своего лица от начала до конца, но тени мечей превратились в сеть, которая окутала его, заставив уклоняться и не находить выхода.

Не сумев сделать этого, Чао Цзяньсюэ пришлось активировать «Тысячу миль ясного разума». Золотое ядро стремительно вращалось, духовная сила взрывалась в его теле, дюйм за дюймом накапливаясь в Мин Цяньли, и только тогда ему удалось пробить крошечную брешь в герметичной тени меча.

Он протиснулся к этой щели, но его нога наступила на пустое место.

Тени меча только что заставили его прижаться к скале.

Чао Цзяньсюэ упал.

Глава 32: Тук-тук. Маленький зайчик, открой, пожалуйста, дверь.

В него врезалось бесчисленное множество мелких осколков горных пород, отчего у него кружилась голова и он терял ориентацию.

С большим трудом он наконец остановил падение, приземлившись на выступ скалы на скале. Чао Цзяньсюэ использовал его как рычаг, чтобы не разбиться вдребезги.

Он сидел на скале, глядя в пропасть. Человек, устроивший на него засаду, не стал его преследовать.

У кого вообще есть столько свободного времени?

Место, где он стоял, всё ещё находилось на некотором расстоянии от подножия скалы. Чао Цзяньсюэ не осмеливался взглянуть вниз.

Он случайно задел ладонь, пытаясь удержаться на ногах. Теперь она пульсировала от боли. Он повернул запястье и встал, осматриваясь вокруг в поисках способа подняться обратно.

Если бы его духовной энергии хватило, он бы смог взлететь, словно ракета, из сухой земли. Однако он только что применил «Тысячу миль ясного разума», потратив все свои силы. Он боялся, что неосторожно упадёт с неба.

Он задался вопросом, куда отправился Юй Вэй в погоне за этим демоном. Чао Цзяньсюэ подозревал, что демон появился лишь для отвлекающего маневра.

Он медленно двинулся вдоль каменной стены, прислонившись к ней. Не успел он сделать и нескольких шагов, как перед ним возник глубокий и таинственный шар света, зловеще светящийся, словно блуждающий огонёк, и даже медленно двигавшийся в его сторону.

Чем дольше Чао Цзяньсюэ смотрел на свет, тем более знакомым он ему казался. Он стоял неподвижно, не двигаясь.

Ореол приблизился, и из света показалась пара белоснежных рогов. Влажные глаза смотрели на него невинно и доброжелательно.

Чао Цзяньсюэ тихо пробормотал: «Это ты… Ты не умер?»

Белый олень опустил голову. Он услышал детский голосок, говоривший с немного странным акцентом, но смысл был едва понятен.

Он сказал, что это демон с гор, и поблагодарил его за то, что тот вытянул время и позволил ему сбежать.

Чао Цзяньсюэ почувствовал к нему чувство родства и спросил: «Ты занимаешься самосовершенствованием в горах?»

«Мой хозяин говорит, что если я буду постоянно совершать девятьсот девяносто девять добрых дел, то смогу стать бессмертным», — сказал демон-олень.

Несмотря на суровость условий, такой откровенной лжи хватило лишь для того, чтобы обмануть маленького демона, который, казалось, никогда не видел света. Чао Цзяньсюэ спросил: «Кто твой хозяин?»

Белый олень наклонил голову, не отвечая. Возможно, он и сам не знал ответа.

«Так ты только что был там и спас этого кролика?»

Демон-олень кивнул.

Такой воспитанный. Чао Цзяньсюэ не удержался и потрогал его рога, которые были мокрыми, словно он только что побывал на снегу.

«Иди сюда», — сказал демон-олень.

Чао Цзяньсюэ сразу понял: «Ты собираешься меня поднять?»

Он схватил его за рога и перевернулся на спину оленя.

Белый олень поднялся в воздух, ступая по мистическому свету, как будто у него была опора в небе, радостно подпрыгивая вверх.

Лёгкий ветерок обдувал лицо Чао Цзяньсюэ. В мгновение ока он поскакал на оленях обратно на горную тропу. Луч заходящего солнца, красный, как кровь, осветил снежную поверхность.

Демон-олень казался очень беззаботным, потому что знал, что это будет считаться еще одним добрым делом, и он сможет получить еще два удара в своей пещере, когда вернется.

Он кивнул Чао Цзяньсюэ и повернулся, чтобы выйти на свет.

Увидев, что демон-олень собирается уходить, Чао Цзяньсюэ невольно окликнул его. Глядя в тёмные глаза демона-оленя, он сказал: «В будущем, совершая добрые дела, скрывайся от людей».

Демон-олень в недоумении вошел в шар света.

Чао Цзяньсюэ медленно шёл по горной тропе. Вскоре он встретился лицом к лицу с Юй Вэем.

Юй Вэй быстро подошёл. Увидев на одежде следы от камней, он нахмурился и спросил: «Что случилось, старший брат?»

Чао Цзяньсюэ спросил: «Ты поймал этого демона?»

Юй Вэй покачал головой: «Нет».

Чао Цзяньсюэ ответил: «Как и ожидалось». Он рассказал Юй Вэю о том, что недавно попал в засаду. Юй Вэй очень нервничал и сказал: «Об этом нужно сообщить в секту».

«Но я даже не знаю, как выглядит этот человек. Какой смысл сообщать об этом в секту?» — вздохнул Чао Цзяньсюэ.

Он закатал рукав, обнажив ладонь, из которой сочилась кровь.

«Чёрт возьми, почему всегда получается так, что страдаю я?»

"Что делать?"

Чао Цзяньсюэ протянул руку Юй Вэю.

Он намеренно принял слабую позу, говоря: «Давайте вернёмся, давайте вернёмся. Слишком больно».

Ему нужно было быстро увести Юй Вэя. Он боялся, что если продолжит поиски, то снова наткнётся на демона-оленя.

Юй Вэй посмотрел на руку, испачканную пылью и кровью, и немного смягчился: «Но... мы еще не закончили патрулирование...»

Чао Цзяньсюэ схватился за грудь: «Я только что потратил слишком много духовной энергии. Мне плохо».

Юй Вэй спокойно подумал мгновение и сказал: «Старший брат, подожди меня здесь».

Он постучал ногой и быстро исчез из виду Чао Цзяньсюэ. Чао Цзяньсюэ присел на корточки, сгреб в ладонь немного снега и протёр им ладонь, смывая грязь и пыль. Рана жгла ещё сильнее.

Тело у него было хрупкое. Даже малейшей царапины было достаточно, чтобы он зашипел и задохнулся.

Вскоре Юй Вэй поспешил обратно с другой стороны, его дыхание уже не было таким ровным, как обычно: «Ладно, пойдем».

Чао Цзяньсюэ был удивлён. Неужели он успел осмотреть весь склон горы за столь короткое время?

Поздравляя себя с тем, что Юй Вэй не осмотрел гору тщательно, он попытался притвориться еще более раненым, прихрамывая вместе с Юй Вэем.

Юй Вэй был несколько озадачен: «Нога старшего брата?»

Чао Цзяньсюэ буднично сказал: «Я только что упал».

«Но когда я только что встретил Старшего Брата, мне показалось, что всё было нормально?»

Чао Цзяньсюэ помолчал, нахмурился и сказал: «Внезапно стало больно, шипение...» Он поморщился.

Он послал голосовое сообщение Нань Шаню и Цю Шую, и они вдвоем прошли через вход и первыми вернулись в секту.

Чао Цзяньсюэ снял одежду и увидел, что весь в синяках. Слишком легко ранить. Его хозяин снова уединился. Юй Вэй отправился доложить главе ордена, упомянув о засаде от его имени.

Юй Вэй попросил его пойти с ним, но Чао Цзяньсюэ очень не хотелось встречаться с этим старым чудаком, главой секты. Поэтому он притворился, что ему больно, и лёг на диван, не желая двигаться. Он нашёл несколько баночек с таблетками от ушибов и синяков, наполненными духовной энергией, и съел их, словно конфеты.

Во время еды он внезапно почувствовал боль в зубах, и что-то твердое выпало, чуть не сломав ему зуб.

Сердце Чао Цзяньсюэ ёкнуло. Он вскочил и открыл рот перед зеркалом воды. Выпал зуб. Но пустота на месте клыка уже была запломбирована. Новый зуб был острее старого, словно клык какого-то мелкого зверя.

Его сердце забилось, и он понял, почему так сильно болели зубы.

Хотел он этого или нет, демоническая половина его существа, похоже, постепенно проявлялась.

Страх собственной нечеловечности охватил его. Чао Цзяньсюэ изо всех сил ударил себя по лицу, чтобы успокоиться.

Он провёл всю духовную энергию по своему телу, но так и не смог найти демоническую часть. Только тогда он спрятал зуб и снова лёг.

Примерно через час возле дома Цинсюэ послышались шаги.

Чао Цзяньсюэ немного нервничал, опасаясь, что Юй Вэй заметит что-то неладное. Но потом подумал: лицо его не изменилось, что же он мог увидеть? Он сел, всё ещё закутанный в одеяло, и поздоровался с Юй Вэем.

«Что сказал лидер секты...»

Увидев, что держит Юй Вэй, Чао Цзяньсюэ почувствовал, будто его горло сдавило. Он уставился на него, широко раскрыв глаза.

Корзина с красными, похожими на инжир фруктами была именно тем, что Юй Вэй дал ему, когда он проснулся, — невыносимо неприятные на вкус лекарственные фрукты.

Он тут же решительно заявил: «Я не буду это есть!»

Юй Вэй отложил целебный плод: «Глава ордена уже знает и сказал, что пошлёт кого-нибудь на разведку. Этот целебный плод только что сорвали в зале Вэньяо. Почему старший брат не хочет его есть?»

Чушь, это ужасно отвратительно. Чтобы съесть такое, нужно выпить полгода воды.

Но он не мог сказать этого в присутствии Юй Вэя. Чао Цзяньсюэ сменил тон: «Младший брат, съешь первым. Ты же усерднее работал. Есть больше целебных фруктов полезно для твоего тела. Мне теперь гораздо лучше, правда».

Он кутался в одеяло, выглядел серьёзнее обычного, и обладал добродетелью подчиняться младшим. Чао Цзяньсюэ был очень доволен своим оправданием.

Юй Вэй посмотрел на него, затем внезапно обернулся, достал из шкафчика фарфоровую миску, вымыл ее, положил фрукты на тарелку и аккуратно поставил ее возле кушетки.

Затем он взял один, чтобы съесть, слегка приподняв уголки губ, что добавило нотку искренней мягкости его обычно холодному лицу: «Спасибо за заботу, старший брат».

Чао Цзяньсюэ небрежно заметил: «Что за вежливость!»

Он наблюдал за выражением лица Юй Вэя. Казалось, тот совсем не почувствовал этого приторно-сладкого вкуса. Он помедлил и спросил: «Вкусно?»

Юй Вэй сказал: «Неплохо».

«Правда?» — не поверил Чао Цзяньсюэ и осторожно взял один. На этот раз вкус был совсем не таким, как в прошлый раз. Наоборот, он был очень сладким.

Он сказал: «Корзина, которую ты принес в прошлый раз, на вкус не такая, как эта».

Юй Вэй вдруг понял: «В прошлый раз, перед тем как отправиться уничтожать демонов вместе с Мастером, я уже собрал корзину Цинсин. Прошло уже несколько дней. Должно быть, она слаще».

Итак, все пошло плохо.

Чао Цзяньсюэ посмотрел на него с задумчивым выражением лица. Ему было трудно поверить, что Юй, младший брат, в глубине души такой легкомысленный.

Он выглядел неземным и сдержанным, но в каком-то смысле он был на самом деле довольно милым.

Корзина с целебными фруктами вскоре опустела, а снег перед домом Цинсюэ немного растаял. Юй Вэй не показывался весь день. После вечернего урока Чао Цзяньсюэ спросил Нань Шаня о местонахождении Юй Вэя.

Нань Шань не счёл это странным и сказал: «Младший Брат обычно не появляется день-два. Должно быть, он в своей уединённой пещере занимается самосовершенствованием».

Чао Цзяньсюэ хлопнул себя по бедру.

Он не мог позволить Юй Вэю продолжать совершенствоваться. Он не мог просто наблюдать, как Юй Вэй достигает стадии Зарождения Души, переходит в стадию Бога Трансформации, направляется к стадии Великого Вознесения, взлетает в стадию Превосходства Испытания, а затем «взлетает» и возносится, только чтобы быть развращенным и уничтожить мир по какой-то неизвестной причине.

Пещера культивирования Юй Вэя находилась рядом с резиденцией Цинья.

В этот момент дверь пещеры была плотно закрыта, не оставляя даже щели для вентиляции. Чао Цзяньсюэ повозился с дверью, прочистил горло и крикнул: «Младший Брат! Младший Брат, открой дверь!»

Сначала ответа не последовало. Он схватил камень и разбил дверь с громким грохотом, отчего сверху обрушилось много снега.

Несколько не подозревавших внешних учеников прошли мимо, думая, что он пытается доставить Юй Вэю неприятности, и поспешили проскочить мимо. Более того, с определённой точки зрения, он действительно доставлял Юй Вэю неприятности в этот момент.

Самым отвратительным поступком было помешать чьему-либо совершенствованию.

Наконец, после того как Чао Цзяньсюэ некоторое время разбивал об стену, он услышал голос Юй Вэя из пещеры: «Я не могу сейчас выйти. Старший брат, пожалуйста, уйди».

Он внимательно прислушался и уловил нечто странное. Голос Юй Вэя обычно не был таким слабым. Казалось, он изо всех сил старался что-то выдержать и очень боялся его прихода.

Любопытство Чао Цзяньсюэ было задето. Он присел у двери и спросил: «Младший брат, ты в порядке? Хочешь, я зайду и посмотрю?»

«Нет!» — на этот раз решительно, даже немного обеспокоенно, ответил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ продолжил: «Тогда я не войду. Может, мне позвать Второго Старшего Брата и остальных?»

"Нет."

Чем больше он говорил «нет», тем больше ему становилось любопытства!

Чао Цзяньсюэ был подобен злому волку: «Но, кажется, у тебя дела идут плохо? Я пойду позову господина Шэнь Ду…»

Прежде чем он успел договорить, дверь пещеры внезапно распахнулась, и непреодолимая сила втянула Чао Цзяньсюэ внутрь. Он напросился на неприятности и упал на землю.

Дверь пещеры мгновенно закрылась, стало так темно, словно он лишился зрения.

Чао Цзяньсюэ ни на мгновение не могла приспособиться к изменению освещения и слепо блуждала в темноте.

«Младший брат? Где ты?»

Рука схватила его за плечо, пугающе горячая, словно он прикоснулся к раскаленному железу на зимнем ветру.

Чао Цзяньсюэ был так напуган, что с трудом моргал, пытаясь увидеть ситуацию перед собой.

Постепенно в расплывчатом видении, которое возникало перед его глазами, это чистое и холодное лицо бессмертного становилось пугающе опасным, его глаза были полны неудержимого желания, как будто бессмертный превратился в зверя, человек в демона, отчаянно смотрящего на единственную добычу перед собой.

Страница книги Остановить Холодного Младшего Брата от Уничтожения Мира в интернете

Table of Contents

Глава 1: Скандал – возрожденный позор

Глава 2: Великое состязание (1) – Любимый младший ученик

Глава 3: Великое состязание (2) Кто такой гомосексуал?

Глава 4: Великое соревнование (часть 3): Создание фундамента разбивает формирование ядра

Глава 5: Младший брат, дорогие соученики

Глава 6 Секта – Я не доверяю своему старшему брату

Глава 7 Жесткий. Ты тоже здесь живешь

Глава 8: Завершение – Несколько лицемерно по отношению к младшему брату

Глава 9 Праздник фонарей (1): Старший брат приглашает его?

Глава 10 Праздник фонарей (2) Он выглядит милым

Глава 11 Праздник фонарей (3): Разве мы не близки?

Глава 12: Покидая гору – Приоткрывая завесу, кто ты?

Глава 13: Вступление в организацию

Глава 14: Тайное царство (1) – «Люди-сверчки» неприемлемы

Глава 15: Тайное Царство (2) Почти преклонил колени перед своим младшим братом

Глава 16: Тайное Царство (3) 3, 2, 1, Готовы беспорядочно хвататься за возможности…

Глава 17

Глава 18: Сутра Сердца, Глюг-Глюг-Глюк

Глава 19: Развитие — Неужели все это было напрасной тратой сил?

Глава 20: Вместе на коленях, на коленях перед этим миром

Глава 21

Глава 22: Так называемое давление со стороны сверстников

Глава 23

Глава 24: Узкая сфера (1) Первая встреча с демонической энергией, принудительный косплей…

Глава 25: Замкнутое пространство (2) Такая глубокая привязанность, за которую ты отдаешь свою жизнь…

Глава 26: Узкая сфера (3) Я твой отец (шутка) Твой спутник по Дао!

Глава 27

Глава 28: Яд-таблетка, тело полудемона

Глава 29: Пурпурная молния. Вместе наблюдая за молниями скорби верхом (издалека)

Глава 30: Новый год: Медведь или Кролик?

Глава 31: В поисках демонов: Его доброта

Глава 32: Тук-тук. Маленький зайчик, открой, пожалуйста, дверь.

О книге